Дмитрий Соколов

Исцеляющее безумие: между мистерией и психотерапией

Предисловие

Где же твоя забота о судьбе твоих народов? Да смотрел ли ты в души этих паразитов, в потемки душ этих паразитов? Диалектика сердца этих мудаков – известна ли тебе ? Здесь и далее Веничка Ерофеев "Москва-Петушки"

Я хочу обозначить тему моей книги: современные практики, которые автор имеет наглость называть громким словом «мистерии». Я не историк, и не в этом сила этой книги. Я также не психоаналитик, и проанализировать мифы и ритуалы многие могли бы (и делали) гораздо лучше. Пафос нижеследующих текстов состоит в том, что я – живая часть описанных здесь практик.

Возможны два основных подхода к «мифологии» – как мне кажется – и если один из них мы назовем «историческим» (хотя точнее было бы «историко-этнологическим»), то второй надо бы назвать «психологическим». «Историческая» мифология – это все мифы древней Греции, обычаи древних славян, религии Тибета, Шумера, аборигенов Австралии и т.д. и т.п. Наша сегодняшняя культура их очень любит и уважает. Очень красивые книги издаются на эти темы и очень красиво обставляются некоторые места на планете, куда водят очень красивых туристов с видеокамерами.

Общей чертой всех этих мифологий является то, что они чрезвычайно ДАЛЕКИ от нас сегодняшних – во времени, как древние славяне, или в пространстве, как племена Амазонки, или в сознании, как современные нам культы и секты. Это «ОНИ» «ТАМ» и «ТОГДА» в своей мифологии, а мы здесь и сейчас – мифологию разоблачили и/или утратили, но можем восхититься красотой легенд или поразмышлять над символическими останками и атавизмами.

Понятие «психологической» мифологии предполагает комплексы верований и ценностей, которые определяют жизнь современного нам общества и отдельных людей. Так же, как древние греки верили в своих богов и героев, мы верим в… нечто. И так же, как жизнь ортодоксальных евреев определяется требованиями и законами их религии, наша жизнь определяется требованиями и законами… тоже чего-то. Вот это что-то и является современной мифологией. «Живой» мифологией в отличие от той, про которую мы читаем в книгах типа «Мифы древней Греции» и которую в большинстве случаев можно мягко назвать «бывшей».

Такая точка зрения предполагает, что в природе человека ничего особенного не сменилось ни с каким прогрессом и новыми временами. Что так же как тысячу и десять тысяч лет назад, человек по-прежнему «верит» в какие-то представления о мире и человечестве и о собственном месте в нем. Что не здравый смысл стал на место разрушенных религий и мифологий (как это очевидно любому здравому человеку), но некие другие религии и мифологии, воспринимаемые современным человечеством так же некритично и «само собой разумеется», как верования любых прошедших культур для их носителей в свое время.

«Живая» мифология отличается от исторической, среди прочего, тем, что гораздо труднее поддается осознаванию. Для осознавания хорошо иметь точку зрения стороннего наблюдателя. Она прекрасно доступна этнографу-англичанину при изучении дьяков с острова Борнео, но немедленно утрачивается по возвращению в родную Англию, где он является частью культуры. Современная мифология так же загадочна и иррациональна, как любая известная нам классическая. Силы и эмоции, действующие в ней, по-прежнему намного мощнее сил и эмоций любого отдельного человека. Ее пути и цели по-прежнему неисповедимы. Именно сталкиваясь с иррациональностью и мощью происходящего, мы способны познавать – если такова наша цель – нынешнюю, «живую» мифологию.

Для крохотного примера я бы выбрал современную «Drug War», войну с наркотиками. Страшные законы, принятые сегодня чуть ли не всеми государствами мира, карают за курение «травки», которую еще сто лет назад, как и тысячелетия до этого, курили легко, просто и без трагедий множество народов. Странно? Очень и очень суровые законы наказывают людей за обладание веществами, изменяющими состояние сознания, в том числе такими, которые присутствуют в нашем собственном мозгу (например, ДМТ, диметилтриптамин). Правда, прелестно? И эти же законы включают в запрещенные вещества даже те, которые еще не известны, но могут напоминать известные химической структурой; то есть еще не рождены, но уже запретны. Абсурд в «свободном обществе»? А вот и нет. Это и есть мифология, когда мы соприкасаемся с «нуминозными» темами. Ну и тогда «в борьбе мифов гибнут люди», как заметил Ежи Лец. Но и живут люди – что не менее необходимо заметить – именно в мифах. И если только связь человека с мифологией ослабевает или теряется, жизнь его становится бессмысленной, беспросветной и крайне дешевой. Это, кстати, и есть сумасшествие – не утрата ума, рацио (достаточно сохранить привычки, и никакого ума для нормальной жизни не надо) – но утрата связи с мифологией окружающих людей (которая в норме и является вашей собственной). Это, кстати, происходит всё-таки редко. Гораздо обычнее в нашей культуре балансирование в «неврозе» – на остриях сталкиваемых противоречивых мифологий, когда одна из них или все сразу сознательно не принимаются, и наличие самого конфликта затемняется и вытесняется.

Ну вот тут мы и подходим к современным мистериям, теме этой книги. Как уже понятно, речь пойдет не о реконструкции мистерий из прошлого или далекого туземного, но о «живых» действах нас с вами, живыми, нынешними, как мы есть, здесь и сейчас.

Предисловие еще – про «живые истории», коими книга изобилует

Давайте, как у Тургенева! Пусть каждый чего-нибудь да расскажет…

Фрейд был литератором, и он создал популярный жанр литературы, сродни детективному (это не моя мысль, я читал ее у Джеймса Хиллмана). В этом жанре два героя – пациент и терапевт (сродни жертве преступления и полицейскому детективу) и один невроз (хвать тебя за нос!) на них двоих, который одного из них мучит и душит, а от усилий второго (героических и проницательных) распадается на составляющие (симптоматику, анамнез и так далее) и подвергается анализу, который добирается до ядра, до момента возникновения, до вытесненного воспоминания – и тут невроз ломается, извивается в агонии и умирает, оставляя выздоровевшего больного и усталого, но счастливого доктора.

Литература, которая перепевала и растолковывала сей миф, чрезвычайно размножилась в двадцатом веке. Большая часть ее была написана на очень тяжеловесном языке (один из мастеров психологической литературы Р.Д.Лэйнг сказал как-то, что научная книга почему-то считается хорошей и полноценной как раз тогда, когда написана плохим языком (обычно сложным и демагогическим). Нормальные люди в таких книгах читали часто только набранные мелким шрифтом описания реальных случаев («Больная Н, 28 лет, страдала навязчивой необходимостью мыть руки…»). Что менее важно в литературном смысле, но все же довольно значимо, бОльшая часть этих книг в основном и очень часто врала, не то чтобы напрямую, но косвенно и ненавязчиво, зато постоянно: утаивая факты, меняя детали, оставляя «за бортом» житейские коллизии и особенно неудачи.

Замечательным исключением (для меня, во всяком случае) явился Ирвинг Ялом, описавший свои занятия психотерапией в виде литературных рассказов – во-первых, хорошим (то есть живым) языком, а во-вторых, достаточно честно (то есть, конечно, порождая у читателя такое ощущение). Он сумел выбраться из чащи литературы «психологической» и донести свои рассказы до «общей» публики, до которой, собственно, в свое время достучался и Фрейд, и куда многие психологи метят книгами и рекламой, а попадают опять в «своих» (как у Хармса, где Гоголь все время спотыкался – «Тьфу, черт, опять об Пушкина!»

Так вот, я люблю читать Ялома, и начинил эту книгу историями в его «стиле» из жизни своей и своих «пациентов». Такие вот как бы «психотерапевтические новеллы». Только стоит учесть, что Ялом, со своим постоянным кабинетом и предварительной, через секретаря, записью, высокими гонорарами (Америка!), научными степенями, солидным возрастом и прочими «степенностями» так же похож на меня, как Багдадский купец с десятью местами на главных рядах рынка похож на «офеню» – разносчика-коробейника, торговца бытовой мелочью по деревням и пригородам. Товар у них может быть один и тот же; но «обстановочка» разная.

Я представляю из себя, по-моему, такого «офеню-коробейника», каких немало сейчас на русской земле. Мы чаще ездим, чем сидим на месте. Мы «эклектичны», то есть на все руки мастера: немного анализа – немного телески – трошки гештальта и НЛП. Мы сталкиваемся со «своей публикой» на короткие сроки несколькодневных семинаров. Со многими из клиентов вступаем в гораздо более личные контакты (пьем водку – трахаемся – вовлекаем «в поток» и так далее), чем принято в литературе старого образца. Нам 30-40-50, что при прилично увеличившемся сроке жизни составляет средний возраст, а не преклонный. Степени у многих из нас крайне сомнительные, проданные примерно такой же публикой с более валидного Запада. (Я представил себе рынок в Интернете, где степенями можно было бы меняться; скажем, «доцент Восточно-Европейского Института Психоанализа» на «Мастер-практик Тибетской школы Возвышенных Сновидений и Ароматерапии).

Многие из нас пишут статьи и книги, где много интересного и поучительного – но опят же мало правды, в том смысле как-оно-происходит-на самом-деле. Это естественный недостаток жанра, поучительного по своей направленности. Про реальную жизнь христианских церквей и монастырей пишут еще меньше.

А я попробую.

Глава 1. Мистерия как психотерапевтическая практика.

– Чудно мне это, Петр… Зажги-ка канделябры. Я люблю, когда горят канделябры, хоть и не знаю толком, что это такое…

Я вызываю слово "мистерия" для обозначения способа взаимодействия с – и здесь я вынужден, перебрав множество плохих заменителей, вызвать еще одно необходимое слово – с богами. Для целей моего рассказа мне важны два свойства богов: то, что они "сильны", то есть несут огромное количество энергии; и то, что они "правят", в том смысле, что обозначают целостные системы смыслообразования, не требующие для своего оправдания и функционирования никаких "более основных" законов и сущностей. Другими словами, каждый бог обладает сам и дает "своим людям" огромные залежи смысла, которые связывают психические феномены и "реальные" события с великими (нуминозными) ценностями и порядком устройства всего мира.

Для простой иллюстрации того, как я понимаю слово "боги" (на самом деле, очень "кондово", примитивно), я позволю себе привести здесь отрывок из своей статьи приличной давности , когда я, стараясь остаться в рамках своей материнской культуры, стыдился употреблять это слово: "…Если сказать, что двумя влюбленными управляют гормоны (неживые) – это один способ описания; а можно сказать, что ими управляет Афродита, и это примерно то же самое… Не слишком высокопарный язык? (Все боюсь.) Вот Афродита, это такая идея, называется – богиня. Она обозначает сюжет, это такой процесс, в который попадают люди. Этот процесс описуем, он вполне определенен. Известно, что служащего ей она наделяет сверхценной привязанностью к другому человеку; плюс очень большой энергией для преодоления преград между собой и этим человеком. Известно, как ей служить: в жертву приносится здравый смысл. Известны границы ее власти: она правит недолго, от вспышки до остывания."

В своей обыденной жизни мы не сталкиваемся с богами, примерно так же, как наши зрение и слух не сталкиваются напрямую с мозгом и скелетом. Мы познаем их, осознавая собственное поведение и события окружающего мира. Мы познаем их как линии напряжения, вдоль которых движется жизнь; как источники неподвластных нашему контролю энергий; как нити, на которые нанизываются бусины самых случайных событий, связывающие их в узор обыденной жизни. В "нормальной", обыденной ситуации бессознательного существования определенное божество или фрагмент мифа "несут" человека, то есть определяют его ценности, мысли, эмоции, стили и цели поведения, сами (отдельно от ситуаций) почти не осознаваясь. В ходе психотерапии, особенно аналитической, происходит познание мифов и сил, знакомство с их качествами и историями, прощупывание связей между непосредственными феноменами психической жизни и их корнями в вечности и в истории. Сразу же, с первыми инсайтами (а на самом деле, гораздо раньше, в фантазиях жадного и торопливого "простого" сознания) возникает вопрос: что же делать с этими знаниями. Ответ, как и все остальное, диктуется основополагающими мифами. Одни способы "что-то с этим делать" отыгрывают миф о контроле, сознательных манипуляциях "новооткрытыми" энергиями; это, безусловно, дело воинственных детей героического мифа, то есть сказки об успешном бунте сына-героя против Великой Матери. "Проводить" такие способы будут люди энергичные и не "отягощенные" мудростью (еще и потому, что обычно молоды, "годами не зрелы"). Другие способы вращаются вокруг "ничего не делать", осознавать и осознавать, "ибо так мир есть"; здесь правит архетип старца, "сенекса", обычно близкого, с одной стороны, к депрессии, с другой – к смерти, концу своей жизни либо своей культуры.

Целью настоящей работы является описание "третьего пути" построения взаимоотношений с богами (на самом деле, четвертого, считая первым такой распространенный способ бессознательного подчинения, некритичного "растворения" в "воле" божества).

Это – "мистерия", путь, исторически выверенный. Огромное количество людей совершенно разных народов и времен практиковали участие в мистериях, посвященных самым различным богам. Замечу, что мой нынешний рассказ очень мало обусловлен формальной историей; я готов ошибиться в каждой исторической детали, но надеюсь верно отразить дух и психологическую значимость великих ритуалов мне все равно каких стран и времен. Я – и скорее всего, любой мой читатель – наглухо отрезаны от исторических традиций мистерий, но никоим образом не от вечных стремлений души, которая вызывала их в прошлом и продолжает вызывать во времени present indefinite.

Мистерия – это приобщение. В слове "приобщение" прекрасна приставка: это не общение равного с равным, это приход к вечной силе, которая не изменится от нашего прихода. Это выход к божеству, подпадание под его власть, служба ему наиболее адекватным (милым) ему способом. Это – сознательное согласие на проявление его сил и вовлеченность в его действо.

Мистерия – это приобщение малого человеческого существа своим великим основам, и делание этого не в фантазии (сколь угодно интеллектуальной), не тупым acting-out, не символически (типа съесть торт в честь победы над Наполеоном), но максимально живым и непосредственным образом. Как практика, мистерия образуется в особом, выделенном, очерченном заранее известными рамками, времени (насколько я понимаю, в среднем, несколько суток) и пространстве (удаленные от постороннего присутствия "места силы" на природе). И то, и другое мне кажется похожим на окошки – через которые можно вылезти из социального мира в "мир иной". Мистерия не предполагает постоянного "перехода" наподобие монастырской практики, это не "путь длиною в жизнь". Может быть, в этом смысле это не "дверь". Это выход, за которым обязательно следует возвращение.

Еще одним важным условием существования мистерий является таинственность; само слово прямиком отзывается в "mistery" (и "мистика", кстати, растет из того же корня). Тайна, секрет, "оберегание сокровища" обязательны для "мистов", "посвященных". Четкое разделение практик на "открытые" и "тайные" (и, соответственно, разделение определенных слов, сюжетов, изображений, песен) существовало и у греков времен Элевсина, и у папуасов. Эта система – не символична, а совершенно реальна. Меня восхищает, как за две тысячи лет существования Элевсинских мистерий со многими тысячи посвященных, в гуще болтливых, скептических и записывающих все подряд философов и прочих интеллектуалов, тайна Элевсина была сохранена так прочно, что по сей день едва восстановима.

(Что же собираюсь делать я, описывая мистерии? Никоим образом не "бросать жемчуг свиньям". Жемчуг останется надежно защищен, святую святых и не опишет мое тупое перо, и не уловит ваш рыскающий глаз. Как в альпинистском походе или психеделическом трипе, любые части снаряжения или места могут быть показаны постороннему; но что происходит, зачем и почему, для него навеки останется тайной.)

Безусловно, та же таинственность заложена в практике психотерапии. В самых "народных" и "попсовых" ее вариантах присутствует тайна, рожденная хотя бы только огромной трудностью передачи "внутренних" событий практики вовне. Почему так часто столь важные события и переживания происходят в простом кругу разговаривающих людей или в таких сценически бедных психодраматических или гештальтистских постановках?

Болтуна ждет наказание. Казнь – в древнегреческие времена (есть интересное исследование о том, что Сократ был казнен как раз за разглашение тайн Элевсина). Даже избегнув социальных наказаний, нынешний болтун неизменно поражается на поле психологическом. Интересно, что обычно за разбалтыванием следует не только (почти 100% ) непонимание, но именно наказание. Самый обычный пример: участник "Дионисийской мистерии" сразу после возвращения попытался поделиться со своей девушкой богатством своих переживаний "оргии", телесного общения с несколькими женщинами и мужчинами. Явного секса не было там, но это не помогло "наивному юноше" избегнуть скандала – да какого!

Дойдя до десятой главы этой книги, вы увидите еще один пример правильности этой леммы про болтунов и наказания.

_________

В каком смысле мистерию можно назвать психотерапевтической практикой? Вообще говоря, это не очевидно. Выше я подошел к описанию мистерий как продолжения психотерапии, аналогичной какой-нибудь "поддерживающей группе". На самом деле, когда я думаю о взаимоотношениях мистерии и психотерапии, на ум мне просятся любовь и медитация – они обе очень терапевтичны, но это лишь один из их неглавных эффектов. В сказке о психотерапии все-таки сильно ощущается запах больницы, причем даже "неотложки", какой-то резкой борьбы за жизнь, целебного вмешательства, кардинальных перемен. И любовь, и медитация, и мистерия – гораздо шире, глубже и значительнее для человеческой души. Это нисколько не умаляет огромной важности каждой из них в процессе реальной психотерапии.

Мистерия очень явственно связана с вдыханием жизни, одушевлением омертвелых, недоразвитых, забитых, а потому больных частей личности. Это безусловно терапевтическое воздействие. Патологизация психики происходит "согласно купленным билетам", когда личность искажается чрезмерным отождествлением со своей ролью (семейной, социальной или любой другой). Те части личности, которые не вмещаются в это "прокрустово ложе", мертвеют, бунтом рвутся в проявленность, прозябают в недоразвитом состоянии, воспаляются. Часто "луч сознания", проникающий в их "темницы", то есть осознавание, символическая интерпретация, покровительственное или робкое признание вовсе не достаточны для исцеления. Очень часто, уже поняв в какой-то мере необходимость заботы о недоразвитых сторонах собственной души, человек пытается накормить ее примерно тем же фуфлом, которым его кормит общество: обещаниями, размытыми угрозами, лозунгами, "программами развития" или "реальностью третьего порядка" вроде телевизора. Это тоже обычно не работает, то есть не исцеляет; телевизор не терапевтичен, как ни крути. Мистерия же выводит человека на реальную встречу с собственными комплексами, причем в той специальной обстановке, где его обычные стили поведения (поддерживающие его невротические шалости и горести) невозможны или неадекватны. На этой встрече действия просты и навязчивы, как на низкопробной дискотеке. Вместо болтовни, фантазий или запутанной символики, я приношу (например, Марсу или Дионису) всего себя, когда бегу, ночью, голый, по дороге, и вместе со всеми кричу: "Эвоэ!" При этом я не лечу себя – но выздоравливаю.

Выздоровление следует за проработкой "коллективных" или "архетипических" тем (к которым, так или иначе, сознательно или (чаще) бессознательно, все равно сводится индивидуальная психотерапевтическая "проработка"). Выздоровление наступает потому, что соответствующая часть моей души получает свою "порцию крови" и оживает. Выздоровление, в конечном итоге, является всего лишь вопросом практики – так происходит. Почему рождению детей так часто предшествуют поцелуи? Так задумали боги.

Глава 2. Дионисийская мистерия

– Да! И сольются в поцелуе мучитель и жертва; и злоба, и помысел, и расчет покинут сердца, и женщина…

– Женщина! – затрепетал Семеныч. – Что? Что женщина?!

– И женщина Востока сбросит с себя паранджу! Окончательно сбросит с себя паранджу угнетенная женщина востока!

Я выбрал для своей первой иллюстрации Диониса – прежде всего, конечно, по личной своей пристрастности и "верности патрону". Но не только: я думаю, что именно он вдохновляет и покровительствует огромной части нынешней психотерапии, со всем ее пафосом освобождения от гнетущей власти социума или собственных "комплексов", обычной атмосферой "глотка воздуха" и терапевтами, так часто любовно близкими с алкоголем, марихуаной или ЛСД.

Итак, Дионис. Его миф, в самом пунктирном пересказе, сводится к нескольким сюжетам:

1. Множественное происхождение со всевозможными смешениями "неколебимо твердых» семейных ролей (его вынашивала мать, родил отец и переродила бабка); его мать, к тому же, была человеком, а отец – богом.

2. Над ним тяготело проклятие семейных разборок (ревность Геры, жены отца), и отсюда:

3. Его воспитывали как девочку на женской половине чужого дома;

4. В юности он сошел с ума, и был безумен долгое время; но, несмотря на это (и, естественно, благодаря этому):

5. Он изобрел вино и научил его изготовлению людей.

6. Он собрал вокруг себя армию нимф, сатиров и менад (буйствующих женщин); и это была армия не только в переносном, но и в прямом смысле, поскольку с нею он покорил немало городов и государств, когда

7. Устанавливал культ своего почитания по всей Греции и Малой Азии, при котором

8. Его последователи впадали в священное безумие, с неистовой силой бегали по полям и холмам и разрывали на части встретившихся им крупных животных (вплоть до быков) и нередко – людей.

9. Своих противников он также поражал безумием, губительным для окружающих, но – необратимым.

10. Он женился на Ариадне, сразу же после того, как ее оставил на морском острове Тесей (после всех их критских приключений с Минотавром).

11. Он изобрел театр.

12. Он вывел из подземного царства свою мать (одна из единственных удачных попыток того, что пробовали многие боги и герои) и дал ей место на Олимпе, где

13. После основных своих приключений сел по правую руку своего отца, Зевса (место уступила ему Геста, богиня домашнего очага).

Для психологических процессов я прежде всего обозначил бы Диониса как бога вина и священного безумия, а также разрушителя границ (одним из его имен было "Лисий", от "лизиса", растворения – прежде всего цепей и страданий). Безусловно, посвященная ему (или вызванная им) мистерия должна раскрывать и отыгрывать эти базовые темы. Приобщиться Дионису в таком самом базовом смысле означает выйти с помощью "вина" (возвышающего, веселящего и освобождающего) за "границы" (социальных отношений, здравого смысла, характера и морали) в "безумие" (буйное действо непредсказуемой природы). И вот вам простой пример того, что может произойти, безусловно имеющий терапевтическую ценность.

Буйный барабанщик

С этого и началось все главное – сивуха началась вместо клико! Разночинство началось, дебош и хованщина!..

Молодой парень, работающий высокооплачиваемым программистом, в обычной социальной ситуации выставляющий интеллектуальность и робость, очень сомневался, принять ли приглашение на мистерию, до самого последнего дня. Особенно (на словах) его смущало то, что придется жить на природе, причем в довольно холодное время года (для Израиля; где-нибудь плюс 10 в воздухе), когда часто идут дожди. Несколько раз он сказал мне, что только однажды в своей жизни ночевал под открытым небом. Несколько раз спрашивал, что мы будем делать, если пойдет дождь. Я осторожно объяснял, что многие процессы делать под дождем прекрасно, но вещи будут оставаться сухими в "доме", где и мы сможем переодеться, высохнуть и согреться. В свой самый последний звонок (уже в день начала мистерии) он задал поистине шикарный вопрос: "А что, если пойдет дождь, а потом мы высохнем, а потом опять пойдет дождь?" Я постарался дать ему по голове (по телефону получилось слабо), а сам подумал, что такой страх перед внешней природой, конечно, отражает страх перед природой внутренней, и что, наверное, звать его не следует. Но это я только подумал, а в таких делах я использую логику только страховочно. Короче говоря, мы поехали, и по дороге он жаловался на проблемы своего дедушки и на собственную боязнь простуды – как он описывал, вполне фобически сильную и необъяснимую.

В действах он участвовал хорошо, не халтуря и не выделяясь. Главное началось в ту центральную ночь, когда каждый был свободен делать что хотел. В какой-то момент я услышал крик и поспешил "на помощь" в глубь леса. По крикам я нашел его легко. Он сидел на камне на склоне холма, бил в барабан (который привез с собой, хотя никогда на барабане не играл) и орал – просто так, нечленораздельно. На его лице слишком очевидны были счастье и вдохновение. Обрадованный, я вернулся в "дом". Скоро пошел сильный дождь, и многие вернулись под крышу, но его крики по-прежнему были слышны с той стороны холма. Один из участников, уже на следующий день, рассказал, что был рядом с "барабанщиком" перед этим дождем, но с первыми каплями был отослан, причем тот перестал на секунду бить по барабану и сказал: "Иди, а то промокнешь, простудишься".

В разгар дождя (уже грозы) он появился на центральной площадке, разделся догола и позвал всех присоединиться к процессии. С трещотками и бубнами мы пошли за ним, он вел нас через чащи, орал, издевался над обувью, женщинами, и бил в свой барабан особенно неистово, если кусты преграждали дорогу. Чуть не всю оставшуюся ночь он провел на крыше нашего "дома", под грозой или без, голый, продолжая бой и крики. Всех, кто пытался ему помешать, он трубно, очень громко и явственно, посылал матом. Это было прекрасно.

Он крайне мало со мной разговаривал после той ночи. На следующий день, кажется, он задал мне только один, но очень стоящий, вопрос: "Как это сохранить?" Любителей трансформационного эпоса я вряд ли порадую, когда расскажу, что через несколько дней, на еженедельных занятиях "сказочной" группы он вел себя вполне как обычно, хотя, конечно, от него "разило" силой и уверенностью. Я не тешу себя – и они могли пройти еще через несколько дней .( Через четыре года я встретился с ним, и не раз. На самом деле, изменения были, и были долгоиграющими. Помимо всяких "эффектов": чего стоит хотя бы то, что он считал эту ночь одним из самых ярких и счастливых моментов своей жизни… )Я не стал и не буду оценивать глубину "эффекта", не только потому, что это крайне субъективное и вполне бесполезное занятие, но и потому, что в рамках данной практики "эффект" берется в кавычки и почти не существует. Я хочу, чтобы это было ясно понято: в рамках мифа и процесса психотерапии эффект главенствует по значению; в рамках мистерии самое важное – "выйти", участвовать, приобщиться и вернуться, все это сделав хорошо и "правильно". Эффект здесь – скрытая от чужих взглядов "жемчужина" внутри. Или (я вспоминаю Лэйнга) снаружи, как знать? Одним из эффектов мистерий, если уж взяться о них говорить, является ежедневный восход Солнца, то есть, в частном случае этой великой метафоры, нормальное, размеренное, жизнетворящее, полное энергии функционирование психики. "Священное безумие" не для "этого мира", и Дионис берет человеческие судьбы под свое покровительство нечасто, даже в мирах запойных алкашей.

_______________________

Упоминание об алкашах задевают еще одну важную тему – в чем разница между мистерией и любой "нормальной" практикой, скажем, днем рождения или подзаборным пьянством. Любой пьяница может приобщиться дионисийства – да, это так. Но делая это "стихийно", он рискует вот по каким пунктам:

1. Велика вероятность, что он будет это делать плохо.

2. Не он будет двигаться "к" Дионису или "вместе с ним", но его будет "нести" энергия, неподвластная контролю, слепо и беспощадно. Разорванный менадами Орфей является суровым предупреждением. Очевидное говорит и та часть мифа, где менады, охваченные страстью к Дионису, бросали собственных детей, в том числе недокормленных плачущих младенцев.

3. Также вероятно, что не будут простроены компенсирующие отношения с другими богами, например, Аполлоном (ясным сознанием), Гермесом (правильно "сконструированным", упорядоченным действом), Гестой (домашним очагом). Это, опять-таки, ослабит возможность "удержания баланса" и сильно увеличит риск впадания в крайность (сумасшествия, деструктивности, асоциальности и т.п.).

_______________________

"И по-твоему, именно так должен поступать человек?" – спросил я сам себя, склонив голову влево.

"Да. Именно так, – склонив голову вправо, ответил я сам себе. – Не век же рассматривать "хуй" на запотевших стеклах и терзаться загадкою!.."

Как же нужно выстроить действо, чтобы встретиться с Дионисом достойным образом? Не обладая реальным знанием (опытом традиции) и не тщась, в любом случае, профанировать тайну, я могу, тем не менее, поделиться мыслями и примерами по этому поводу.

Итак, Дионис – нарушитель границ, Лисий, растворитель рамок и цепей, уравнитель. Служба ему, подражание его таинству, предусматривает поэтому ломку границ; прежде всего, конечно же, социальных. Социальные рамки укоренены во всех аспектах "приличного" и "нормального" поведения, об этом стоит помнить. Прежде всего, хранят их имена, разговоры, внешний вид, телесные позы, дыхание. Разрушьте их все! Другие имена, нечленораздельные крики, маски на лицах, необычные позы, сбивка дыхания кажутся мне вполне соответствующими действу. Бесконечен список "врагов", которых стоит победить ради выхода на свободу. Мочить ноги в лужах; пачкаться грязью; показывать обнаженные тела в совершенно не эротическом виде; кривляться; пукать; фальшивя, громко петь матерные частушки; и так далее, далее, далее. И наоборот, в процессы, обычно расслабленные и "открытые", можно вносить дисциплину, концентрацию, размеренность. Например, есть или курить очень медленно, по команде; запрещать болтовню или заставлять болтающих "отвечать за базар" действиями; гуляя по лесу, считать деревья и птиц…

Об этом можно сказать иначе: жертвоприношением, угодным Дионису, является "характер". Вся эта одежда, привычки, маски, уздечки, которые я напяливаю на свою душу, а потом считаю собой, – вот от чего требует отречься Дионис. Заметьте, что только у совсем "потерянных душ" он "берет свое" кровавым закланием (я расскажу об этом позже); обычно его вполне устраивает временное откладывание "характера" в сторону. Здесь уже один шаг до темы Театра, но я и ее отложу на потом.

Еще один аспект "нарушения границ": Дионис демократичен. Он не делает разницы между богатыми и бедными, мужчинами и женщинами, старшими и младшими. Никакого уважения к сединам, авторитетам и званиям (о, это я крепко прочувствовал, как ведущий!), никакого презрения к тупости, чужим классовым предрассудкам и "низким" качествам не предусматривает этот дикий бог. Все равны перед его лицом (карнавал!). Частным случаем этого мне кажется правило для ведущего: до самой последней возможности делать все, что задается "мистам", вместе с ними, рядом, наравне.

_______________________

Священное безумие! Перед входом в эти дверь давайте сотворим три поклона. Прекрасен ясный ум, который видит скрытое словно явное, помнит прошлое, предвидит будущее! Прекрасно спокойное созерцание, наблюдающее рождение и смерть, осознающее поток "десяти тысяч" событий! И наконец, прекрасен порядок, умный строй, выверенная иерархия, где каждый имеет свое место, и разные голоса, сливаясь, образуют гармонию! Но поклонившись им, давайте откроем эту дверь и войдем, ибо так велят нам и ясное "комбинаторное" сознание, и спокойное "буддистское" созерцание, и порядок человечьего мира. Другими словами, необходимость безумия известна нам из размышлений, из истории, и из осознавания своих душевных стремлений. А потому – не будем толпиться около, войдем!

И войдя, признаемся друг другу: нет безумия ни в одном отдельном движении, ни в одном поступке, ни в какой фантазии. Есть порядок, понятный нам – и там, где его нет, рисуется призрак безумия. Убийство и расчленение трупа? Галлюцинации? Глупость? Где оно? Поймите меня правильно: психоз существует, зло реально, распад личности безусловно возможен, белая горячка – за поворотом. Но вглядываясь в каждый отдельный феномен, приходится признать, что нет безумия как такового, в чистом виде, есть вмешательство одних сил в спектакли других. Любовь к женщине может быть безумием для бизнесмена, для ловеласа, для старика, для монаха и так далее. Безумие очень похоже на ту же ломку границ; а чаще всего – на социальную неадекватность. "Всего-то!" Вспомните сказку про дурака, который смеялся на похоронах и причитал на свадьбе.

На практическом уровне безумие прежде всего проявляется – является – выходом из социального заговора. Игра в "сумасшедший дом", кстати, обычно демонстрирует это очень зрительно: прежде всего все расходятся поодиночке.

Безумие: без – ума. Священное безумие: без – человеческого ума – во имя – божественного. Отказ от социальной логики во имя иной, высшей. Тут во мне просыпается дзэн-буддист и возмущается: какой такой высшей? И я поправляюсь: да нет, не высшей. Кто сказал, что один бог круче другого? Просто от одного, привычного, "разработанного" божества – в объятия другого.

Что чаще всего означает для моего современника и со-культурника: из объятий Мещанского бога ("социального заговора") в принимающие и подбрасывающие ладони Диониса.

В безумии прекрасна непредсказуемость. Конечно, можно создать множество сцен, которые будут казаться (или называться – кокетливо друг перед другом) безумием для их участников.

_______________________

"А ты мог бы: ночью, тихонько войти в парткабинет, снять штаны и выпить целый флакон чернил, а потом поставить флакон на место, одеть штаны и тихонько вернуться?.."

Громкие крики – безумие, дикие танцы – безумие, рвать сырое мясо на куски и сжирать – чистое безумие. Но я считаю, что из под ног участника стоит выбивать и ту табуреточку, которая образуется от того, что действие придумывается не им, а ему дается как задание; это уже сразу как бы не безумие, а выполнение упражнения. Я понимаю, что эту задачу можно решать по-разному, но сам предпочитаю отдавать время на свободное, непредсказуемое "безумие", сам внутренне готовясь ответить и по возможности поддержать все, что угодно. Обычно такая свобода (после нескольких дней дисциплинированных, заранее задаваемых практик) оправдывает себя шикарным всплеском творчества, причем чаще всего – личностно ценного.

В то же самое время, в ночь Дионисийской мистерии, в грозу, когда бушевал на крыше со своим барабаном парень из примера, описанного выше, другая участница, промаявшись полночи, что "ничего не получается" (никаких откровений, блин!), внезапно оделась удивительно красиво и изящно (а почти все вокруг были или голые, или уж во всяком случае пыльные и неброские), взяла зонтик и вышла в лес. Там, прогуливаясь вдали от всех, она принялась разговаривать со своими предками – умершими бабушкой и дедушкой. Они отвечали ей дождем и молниями – на каждый заданный вопрос и просто восклицание.

____________

Мы не можем ждать милостей от природы. А чтобы взять их у нее, надо, разумеется, знать их точные рецепты.

Пару слов о "вине", напитке Диониса. Не стоит однозначно отождествлять его с нашими "розовыми креплеными" и "полусухими". Есть явные указания, что пили его поклонники не много, а последствия, меж тем, были очень мощными. Стоит заметить, что древним грекам не был официально известен процесс дистилляции, и их вино, таким образом, не должно было быть крепче 14-15 градусов. Очень вероятно, что в дионисийском вине были другие составляющие; скорее всего, какие-то растения, изменяющие состояние сознания посильнее, чем алкоголь. Для меня здесь важен не буквальный вопрос (загадка этноботаники: что пили древние греки и с чем мешали), но расширение рамки (важное для культуры, настолько "запавшей" на алкоголе, как славянская). Мне не известны серьезные исследования на эту тему. Первым кандидатом, насколько я понимаю, является плющ, постоянный атрибут Диониса и его последователей наряду с виноградной лозой. Плющ (Hedera sp.) токсичен, согласно сегодняшним учебникам… Токсичны, согласно тем же учебникам, и мухомор, дурман, пейот, псилоцибиновые грибы и т.п. – почти все известные растения и грибы, вызывающие "путешествия" сознания. Вопрос остается открытым – теоретически для сегодняшних историков, практически для нынешних мистов. Я очень надеюсь, что у моих читателей достаточно здравого смысла, чтобы понять разницу между шаманом и кретином, и не идти срывать плющ, варить из него некий напиток и пить его "для эксперимента".

Я хочу еще раз отметить важность "вина" на уровне мифологического сюжета. Существовал и использовался некий напиток, помогавший приобщению миста к божеству Дионису. Это вовсе не единственный случай употребления веществ, изменявших состояние сознания, на мистериях (вспомним "сому" индусов и "кикеон" греков). Наоборот, здесь скорее можно говорить о правиле.

Больше об этом написано в главе 10 про «Практические аспекты мистерии», в разделе про «вещества».

________________

Как богат миф о Дионисе! Каждая его черта дышит психологической значимостью. Вот, например, несколько царей, которые пытались не допустить в своих странах нового бога, подавить его культ, отринуть его священность (то есть необходимость). Что происходило с ними? Безумие охватывало их, ревностных защитников разума и порядка. Один из них разрубил на части собственного сына, думая, что рубит виноградную лозу (ай, вспоминается генеральный секретарь 1985 года!), и, пораженная злодеянием, земля перестала рожать в той стране – пока царь не был казнен. О чем нам рассказывает этот сюжет? Очень явственно – о трагедии психики, поклоняющейся порядку и границам и пытающейся не допускать никакого "нарушения правил". "Природа берет свое" у них не временным и очистительным, а страшным и смертоносным безумием, взрывом, под обломками которого гибнет любой слишком искусственный, тоталитарный порядок.

Или вот: Дионис не мстил Гере. Она подстроила смерть его матери с ним в утробе, по ее воле его растерзали на части младенцем, она наслал на него безумие – и тем не менее ни в одной истории Дионис не мстил ей. Уж конечно, им движет не христианское всепрощение (достаточно вспомнить Пентея или пиратов: его десница карала сурово и безжалостно). Нет, здесь другое. Их взаимоотношения похожи на воду и камни: как камни не преграждают ей дорогу, вода бежит. В каком-то смысле она их просто не замечает. Уж конечно, вода не "толкает" камни и не "злится" на них. Она представляет собой вечную силу жизни, которую остановить никаким образом невозможно. Это, кстати, очень естественный и прекрасный способ психологического отношения к "травме", мало известный или хотя бы понятный современной психотерапии. Это, если уж на то пошло, и способ взаимоотношений мистерий с официальными властями. Как бы ни сменялись власти и как бы они не относились к мистериям – от подобострастного признания до гонений и запрещений (Дионисийские мистерии, вакханалии, серьезно запрещались, например, законами Римской империи) – мистерии и карнавалы продолжаются и, насколько мне известно, никогда не призывают к бунту. На фиг надо?

Но самой прелестной и значимой чертой мне по-прежнему кажется история его безумия. То, что Дионис натворил за это время, в основном укладывается в перечень военных побед (титаны, амазонки, Дамаск и т.д.). У кого-нибудь другого, скажем, у Геракла, это просто выглядело бы прекрасным curriculum vitae – герой! Но это не просто героическое путешествие, подобно пути Геракла, Тесея и всей подобной братии. Есть какая-то поразительная психологическая точность в том, что и Геракл, и Тесей, и Одиссей свои основные подвиги совершили на чьей-то службе, а также в междоусобных разборках и братоубийственных войнах.

Эта мысль просит у меня отдельного абзаца и небольшого "разжевывания". "Героическое путешествие" какого-нибудь Иванушки Дурачка превращает простака в принца, и тем прекрасно. Но посмотрите на это с другой стороны: все, что происходит – это "открытие образа" принца в Иванушке. В результате неких действий и происшествий он становится принцем – то есть вписывается, "впадает" в заранее известный всем образ (потому все сразу его и узнают – "О, принц! Будешь королем!"). То же самое происходит, кстати, с Гадким Утенком. Вот он непохожий на других утенок – и никому не нравится – а вот в нем "узнают" лебедя, и ситуация меняется, победа, признание, восхищение. Утенок "впадает" в красивый, почитаемый другими образ.

Но безумие и путешествие Диониса описывают другую историю! Дионис не пользуется ничьей "раковиной" для своей победы. Он не теряет своих странных качеств – вроде женственности, оргий или уродливых спутников (сатиров и силенов). Он все это утверждает воедино! Он навязывает себя миру, он заставляет принять себя, своих женщин, свой культ во всех городах Ойкумены и на Олимпе. Гераклу или Тесею нечего было предложить, и никаких культов они, конечно, не основали; главной их задачей был переход из ранга в ранг, из образа в образ. Ну, так они и были людьми, а вот Дионис – богом. (Я надеюсь, это еще раз поможет понять мысль о том, почему богов множество в психологическом смысле – потому что каждый из них представляет (относительно) независимую область смысла и смыслообразования. Каждый из них определяет область, без которой нельзя обойтись в сбалансированной психике и которая навязывает себя, если игнорируется.)

Размышления об этом истинно героическом путешествии опять возвращают меня к мысли о том, что именно Дионис, не будучи особо заметен, покровительствует нынешней психотерапии. Эта идея индивидуальной трансформации, как будто каждый из нас может превратиться во что-то особенное, столь любимая и "гуманитарными", и НЛПистами, и многими прочими, происходит, надо полагать, не только от недостатка "архетипического" и мифологического образования. Дионис вдохновляет их своим примером, я это вижу.

А кимвалы продолжали бряцать и бубны гремели. И звезды падали на крыльцо сельсовета. И хохотала Суламифь.

***

Символический ряд, связанный с Дионисом, как и его свита, включает духов дикой природы: Пана, сатиров, силенов, фавнов, нимф. Удивительно, что на русском эти греческие слова звучат вполне по родному. Мужская половина этих существ образно ассоциируется с козлами: они рогаты и копытны, полигамны, похотливы, все обросшие косматой шерстью и так далее. На Дионисийских мистериях козлы были в огромном почете: одевались шкуры и рога, к ногам привязывались копыта и так далее. Из Дионисийских шествий родился театр, «трагедия», что в переводе с греческого значит «козлиная песнь».

То, как наше народное воображение рисует дьявола и прочих злостных духов, совершенно без сомнения следует точно той же матрице, в основе которой лежит поклонение Козлу. Христианская церковь этих природных духов объявила диаволами чуть ли не в первую очередь (хотя, казалось бы, есть еще другие духи: убивающие, пытающие муками и так далее), отсюда и образный ряд с копытами, рожками, шерстью и т.д.

Здесь очень много жесткого противопоставления культуры города и природы.

Милым козьим мордам, всей рогатой братии посвящена нижеследующая сказка.

Принцесса-коза

Жила-была прекрасная королева, которая любила красивые наряды, приятную беседу и вкусную еду. Дни и ночи свои она проводила в пирах и развлечениях. И вот однажды она поехала со своей свитой в далекий лес. Там они расстелили скатерти на траве, разожгли костер и стали пить вино и жарить мясо молодого козленка.

Тем временем мимо них проходил великий бог диких чащ и полей, козлоногий Пан. Он играл на свирели и не обращал внимания на к оролевский пикник. Увидев его, королева стала громко смеяться, а вслед за ней стали смеяться ее придворные. Пан и вправду был некрасив, весь поросший косматой шерстью, на ногах у него были копыта, а на голове рога. Ко всему тому, он еще и прихрамывал на левую ногу.

Когда Пан услышал смех и увидел направленные на него трясущиеся пальцы, он очень нахмурился, а потом издал свой знаменитый крик, сеющий в сердцах панический ужас. Придворные в ужасе разбежались, но сама королева, сильная и смелая женщина, осталась сидеть где была. Пан приблизился к ней и сказал:

– Ага, королева, тебе кажусь отвратительным я, дух лесов и гор. Что ж, ты еще налюбуешься на рога и копыта почище моих! Отныне каждый понравившийся тебе мужчина, приблизившись к тебе, будет превращаться в козла. И твоим дочкам, и дочерям их дочек, из рода в род передастся это заклятие!

Пан исчез в лесу, а с королевой все так и вышло. Каждый понравившийся ей мужчина, не успевал он зайти в ее покои, превращался в козла. Королева, конечно, горевала, но делать было нечего. От одного из таких козлов она родила дочку, и та унаследовала материнское заклятие, и учила через много лет свою дочь (чтобы девочка не расстраивалась), что так уж устроен мир, все мужики – козлы.

У той дочки родилась своя дочь, у той – опять дочка. Эта принцесса, выросшая в прекрасную девушку, с детства любила цветы, траву и деревья. Ее мама, по семейной традиции, рассказывала ей, что все мужчины – козлы, и принцесса вскоре начала в этом убеждаться. Из-за ее красоты и симпатичного характера мужчины так и толпились вокруг нее; и те из них, кто принцессе нравился, скоро начинали блеять и скверно пахнуть.

Принцесса, в отличие от своей мамы и бабушек, никак не могла смириться и выйти замуж за какого-нибудь козла. Всех своих блеющих женихов она собирала на заднем дворе дворца, так что со временем там образовалось здоровенное стадо. А перед дворцом принцесса выращивала вкусную капусту, чтобы подкармливать своих несчастных ухажеров.

И вот однажды принцесса сидела в своей комнате и увидела прекрасного принца, который шел по дорожке к ее двери. Залюбовавшись его красотой, принцесса совсем забыла о заклятии, а потом он постучался в дверь – и было уже поздно: прекрасный принц превратился в козла. В отчаянии принцесса вскрикнула, а потом схватила какую-то вазу и со всех сил грохнула ее о зеркало, которое висело на стене. Зеркало разлетелось вдребезги, и в ту же секунду принцесса начала ощущать странные превращения в теле. Ее ноги стали очень легкими и сильными, а в голове появилась какая-то восхитительная крепость… Через минуту из комнаты принцессы выбежала самая настоящая коза, которая помчалась по следам полюбившегося ей принца.

***

Принцесса-коза оказалась отличной козой, которая прекрасно жила и наслаждалась жизнью. Она весело скакала по лесам и полям и жевала свои любимые цветочки и листочки.

Тут-то и увидел ее Пан, козлоногий бог диких чащ. Он залюбовался молодой козой, а потом побежал к ней. А принцессе какое-то звериное чутье велело убегать. И вот они побежали – она впереди, а он за ней. Бежали они долго, но Пан никак не мог ее догнать. Наконец он совсем выдохся и взмолился:

– Не убегай! Я исполню любое твое желание! Я сотворю любое чудо! Только не исчезай, красавица!

И тут принцесса-коза задумалась. Думала она долго, пережевывая случайно попавшийся василек. И наконец объявила Пану свою волю:

– Пан, мне нужно Настоящее Чудо! Понимаешь, настоящее, не маленькое!

– Ну говори же, – сказал Пан.

– Итак, – сказала принцесса-коза, – я согласна войти в твою свиту и следовать за тобой. Но! Я так же хочу быть принцессой во дворце, причем настоящей принцессой, и чтоб никаких больше козлов и заклятий! А теперь скажи мне, о великий Пан – ты можешь совершить такое чудо или это так же трудно, как догнать меня?

– Да, – сказал Пан, – будь по-твоему. Конечно, обычно так не делается, но для тебя, о прелестница, нет никаких преград. Один день в году ты будешь козой, и все остальные дни – человеком. Но время здесь и там идет совершенно по-разному, и здешний день бесконечно длинен, как сама жизнь. А дни во дворце, наоборот, мелкие и быстрые, как дела, которые ты там бесконечно будешь делать. Так что все получится, дорогая моя, но только одну ночь в году принцесса (или королева, которой ты скоро станешь) сможет выходить из дворца и становиться той козой, которая живет здесь с нами в горах. Остальное время они не будут видеть друг друга и даже помнить друг друга будут смутно и отдаленно. На одну ночь в году их время будет сливаться, но не больше. Ты согласна, красавица?

Принцесса-коза кивнула, и чудо свершилось. Во дворец вернулась прекрасная принцесса, еще краше, чем была. Там на заднем дворе она обнаружила целое войско расколдованных женихов. Из них она создала шикарную гвардию, с помощью которой покорила соседнюю страну злого колдуна. А потом, разослав повсюду гонцов, нашла поразившего ее принца, из-за которого когда-то разбила зеркало. Они счастливо сыграли свадьбу. На месте капустных грядок перед дворцом молодая королева насадила красные розы и еще много видов цветов, в основном декоративную капусту. А раз в году, в летнее полнолуние она выходила в горы, и там, у костра лесных оборотней, она превращались на одну ночь в козу. А потом весь длинный год королева правила своим царством, рожала и воспитывала детей, ссорилась и мирилась с мужем, и думать забывала, что по горам и лесам бегает дикая и вольная коза, подруга великого Пана.

Глава 3. Мистериальная атрибутика.

А тебе – что как феномену присуще?

Описывая другие мистерии, я перейду к другим сюжетам; тем не менее, стоит заметить, что есть базовые, каким-то образом необходимые темы, которые должны быть «отыграны» в любом случае. Их НЕОБХОДИМОСТЬ становится особенно очевидной, когда их пытаются обходить всякие обходимцы. Не то чтобы это было невозможно, но их присутствие, наподобие мифического эдипового комплекса, неистребимо, и будучи нереализованным, искажает любые другие действа. По отношению к ним ЧТО-ТО нужно делать, вот что я имею в виду. Итак, такими темами я считаю:

· возвращение к природе,

· оргию,

· унижение (обезличивание),

· очищение и

· героический прорыв.

Очень много ниточек связывают эти темы друг с другом, и это убеждает меня в цельности материи.

Оргия

А я, раздавленный желанием, ждал греха, задыхаясь…

Если бы я встал перед Господом ответчиком за человечество, и Он, весь в синих молниях, спросил бы меня: «Что ж вас всех так в групповуху тянет?», я бы ответил: «Не знаю, Господи. Тянет.» Вот если бы Он вызвал Мирчу Элиаде, тот стал бы, вероятно, тереть об идее изначального единства, которое в оргии хоть как-то реализуется; о стародавней общности жен; о восстановлении первичного мифического Хаоса; о стимуляции плодородия; об отзеркаливании на Земле воссоединения небесной божественной четы…

Не переписывая уймы примеров из Элиаде, Фрезэра и прочих обозревателей мифологий, я подписываюсь под универсальностью темы. Сексуальные оргии чрезвычайно привязаны к мистериям, праздникам и духовным сектам не только в исторической перспективе, но и в любой общине собранных с подобными целями людей современных (то есть психологически). Сколько угодно фантазий, страхов, символики и т.п. легко доступны для наблюдения. Другой вопрос, что с этим делать.

Самый простой ответ – делать оргию. Ведущий здесь, понятно, прилично рискует – в общем виде, тем, что мощность эмоциональных переживаний перекроет всё остальное, включая основную тему мистерии. Еще хуже, что это же может случиться и с самим ведущим. То есть – это не проблема только тогда, если оргия является центральной заявленной темой.

Здесь еще стоит иметь в виду, что оргия объединяет людей либо анонимно, либо очень личностно. Другими словами, ее легко делать либо людям, друг с другом незнакомым, либо людям, друг с другом близким. Первое, понятно, технически легче, и ближе духу мистерии. Учтите только, что если дать участникам вечерок «пообщаться», назвать друг другу имена и т.п. – и прощай, анонимность. (Заметим ниточку, которая тянется отсюда в следующую тему, «отбрасывание характера», «обезличивание».)

Итак, что же делать, если не делать оргию? Обычный ответ – делать то, что около, тянуться к ней, отрабатывать ее основные моменты в других, более контролируемых процессах. Простые аналоги: «телесное общение» без правил в закрытом помещении, можно в полной темноте и с запретом выходить в течение, скажем, часа; стриптиз (каждый танцует перед всеми остальными); усиленное (типа голотропного или «чакрового» (по Ошо) дыхание в полуобнаженном или совсем голом виде; танцы раздетыми; массажи, когда несколько человек «ублажают» одного. Это – из моих практик; понятно, что вариации можно множить, поскольку это всего лишь вводные, наподобие детской игры «в доктора». Важно понимать, с какими энергиями имеешь дело и чего от них можно ожидать.

Следует помнить вот еще что со всеми этими игрушками в освобождение. Социальное существо – невротик по определению, и одной из его базовых характеристик является «бегство от свободы». А основной идеей оргии является как раз свобода. Что же будет делать «социальное существо», попав в подобную ситуацию? Оно будет «стараться быть свободным», то есть держаться за вводные, как бы глупы и расплывчаты они не были. Зачем? – не брать на себя «лишнюю» ответственность. Красивый пример мне дала однажды группа психологов, которой на семинаре по сказкотерапии было задано сочинить сказку «про существо, которое не могло громко сказать слово блядь». Так вот, в прочитанных со сцены десятке сказок (вполне остроумных и интересных) аккуратно упоминалось слово «блядь» – и больше ни одного матерного слова, хотя, понятно, напрашивались. Такая вот свобода в заданных – хотя вовсе не заданных мной, ведущим – рамках.

__________________

Играй, пышнотелая блядь, истомившая сердце поэта!

Вот еще одна интересная игра из числа религиозных церемоний (мне известны примеры из Африки и Индии). Мужчины становятся против женщин, и две группы начинают высмеивать друг друга обязательно похабными словами, максимально хамски откровенно, и преимущественно в сексуальном плане. Пиписьки, другими словами, высмеиваются особенно тщательно.

Что это? Одним махом – вычищение накопившейся грязи, унижение (ниточки в соседние главы) плюс прелюдия к оргии. Отыгрывается тот самый элемент унижения, «овладения», присущий сексу, насилия, опошления высоких чувств грубым телесным. Замечательное занятие, хотя трудное для постановки даже тем, кто с отличием закончил Институт Культуры по специальности «массовик-затейник». Шучу, ничего трудного, господа бляди и блядуны.

Мат здесь должен употребляться в своем прямом смысловом значении.

В одном этнографическом тексте подобная церемония была названа «креативное состязание полов».

______________________

Вся она соткана из неги и ароматов. Её не лапать

и не бить по ебальнику, ее вдыхать надо.

Противоположный аспект оргии – прелесть, нежность, культ красоты. Это не менее закрытый аспект для многих мистов (особенно для мужчин типа «цивильный папик» и женщин типа «деловая колбаса»), чем для иных – матерная откровенность. Когда обыгрываются темы возвращения к природе – это оно. В темах демонстративности и эксгибиционизма – оно. В темах наслаждения моментом в потоке вечности – оно. Интересная вариация – соблазнительные танцы обнаженных женщин на мужской инициации (тоже из практик реальных племен Африки и Америки), дабы не соблазнились. А вы дабы поняли, что одни и те же процессы можно использовать в совершенно разных целях, нет никакой однозначной связи, все зависит от того, какое представление вы вокруг этого устраиваете. И почему хамскую и пошлую оргию можно использовать в спектаклях духовного развития.

Унижение

Всё на свете должно происходить медленно и неправильно,

чтобы не сумел загордиться человек,

чтобы человек был грустен и растерян.

Если оргия – очень понятный для моих соплеменников атрибут мистерии, то унижение понимается и принимается гораздо хуже. Я открыл для себя эту тему, как любил говорить Юнг, «эмпирически», то есть из практики. Почему-то на совершенно различных действах, на аналитических ли группах, или на «беспределах», кто-то хотя бы раз разыгрывал – сознательно или без – сцену «унизьте меня», «ударьте меня», «разорвите меня на части». Спектакли эти обычно не удавались, оставляя кучу тягостных ощущений, но сама повторяемость меня задела – особенно при том, что это делали совсем разные люди, и девушки-хохотушки, и дамы калибра тяжелой артиллерии. Здесь уместно сделать сноску, что я вообще склонен относиться к результатам как к замыслу – не к тому, который был выписан лозунгом, но к реальному, тому, что собрал нас вместе. Можно сказать, что мои действа (хотя бы только для меня) реконструируют мифологию психологически. То, что происходит – не как задумывается, а именно что и как происходит – открывает и проявляет элементы универсальной мифологии не хуже этнологического исследования папуасов.

Итак, эта потребность в унижении, более глубокая, чем Берновская игра «Ударь меня», отражает, как я думаю, базовую черту ритуалов инициации, а значит – процесса трансформации. Логика здесь очевидна: нынешнее состояние, из которого человек стремится выйти, должно быть попрано. Оно должно потерять свою прелесть.

В сказках это прекрасно видно. Возьмите «Железный Ганс» или «Принцессу-свинопаску» братьев Гримм (как мужской и женский варианты) – и там, и там королевское дитя становится слугой самого низкого пошиба. Это чаще всего связано с кухней, самым грязным местом работы (Золушка, Маленький Мук, солдат, который чертов чумазый брат и т.д.). Обычными испытаниями сказочного героя является обмывание вонючего старика, женитьба на лягушке, семь лет службы и т.п. – и общей темой здесь сквозит унижение.

Он именно что должен пасть низко, на дно колодца, на дно общества, во власть «грубых зверушек», которые, как заметила в своем трипе Алиса, «всё время норовят командовать». Зачем? Такова логика, и если задуматься, это железная логика, которой трудно придумать альтернативу. Это – логика молитв («Прах я еси, Господи!»). Это – логика религиозных и духовных сект («Тридцать ударов этому монаху»). Это – логика психотерапевтического принятия себя и мира (как говорит Михал Михалыч, «Какие хорошие люди здесь собрались! А бздуном никто не хочет быть?»).

______________________

Мне нравится, что у народа моей страны

глаза такие пустые…

Унижение, в сущности, хреновое слово из-за того, что описывает способ взаимодействия между людьми. На самом деле, в мистерии – инициации – по-любому должен происходить простой процесс растворения личности, такова алхимия. Не пригибания и обламывания этой липкой структуры (что подразумевает слово «унижение»), но гораздо более тотальный и безличный процесс об-нуления, о-без-личивания. Идеальным условием хорошей инициации является возврат к тому простому и базовому состоянию, которое в дзэне называют «твоим лицом до того, как ты родился». В инициации участвует не личность, обладающая характером, а просто человек, существо, душа. Все привычки, заморочки, способы крутить мысли этого существа являются не просто вторсырьем, но именно мусором или чем-то вроде мягкой мебели в горном походе. Скорее всего, именно они и довели это бедное существо до того печального и униженного положения, что ему потребовалась инициация.

Железная логика. Как же это достигается практически? По всем фронтам, на всех доступных уровнях. Личность стоит на фундаменте своих историй, а характер состоит из привычек и предпочтений. Поэтому истории, привычки и предпочтения более-менее игнорируются. Минимум разговоров. Убрать имя (можно дать взамен кличку; на одной мистерии я просто попросил участников пронумероваться на первый-второй-и т.д., а потом эти номера сделал именами). Простые процессы, в которых нет «достижений и потерь» (никто не может никого победить, и даже просто сделать что-либо правильно), наподобие быстрого дыхания, танца, бега. Ты дышишь или танцуешь, когда у тебя это хорошо получается, и ты дышишь или танцуешь, когда у тебя это не получается; нравится – дышишь, не нравится – дышишь. Твои реакции и мысли по этому поводу сугубо вторичны; как правило, тебя никто о них не спросит. Мистерии нет дела до твоей личности (личины), ей есть дело до других вещей в тебе. Личности, как и уму, невозможно запретить функционировать, но внимание переключается на другие функции.

Освобождение от характера – великая свобода.

Очищение

«Это в таких-то носках чтобы я вас ангажировал?» -

сказал директор Британского Музея.

Можно поиграть красивыми словами и сказать, что очищение от характера и очищение от грехов – одно и то же. Оставим такую точку зрения людям серьезным и духовитым; в ней безусловно есть правда; сами же займемся вещами попроще, вроде баньки в субботу. Очищаться человеку нужно не от великой греховности; так, просто, живешь-живешь – пачкаешься. Опять – в физическом смысле очищение от грязи в культуре прекрасно понятно и отточено; а вот в психологическом – еле-еле. Кроме церковной исповеди есть, пожалуй, только идея релэкса по выходным, кое-какого очищения от «стресса». Опять мистерия предлагает компенсировать ежедневную культуру специальными практиками.

Почти все идеи очищения легко понять по аналогии с баней. Так же, как там, нужно раздеться и «грязь обнажить», чтобы она стала доступной для «воды». Понятно, исповедь здесь хороша, но, на самом деле, любой процесс обнажения, актуализации плохо видимых «грехов» хорош. Та же оргия – она обнажает таящиеся сексуальные импульсы. Та же кровавая жертва, о которой речь пойдет дальше – импульсы одновременно сильной руки и смиренной воли.

Только не надо уподобляться праведникам и говорить, что вовлекаясь в процессы, связанные с агрессией, развратом, жестокостью и т.д., мы рискуем «породить то, от чего хотим очиститься». Ибо уподобитесь не праведникам, но ханжам, «фарисеям», что стремятся блюсти внешность и не заботятся о внутреннем, скрытом, истинном. Тот, кто ест мясо, очевидно несет грех пролития живой крови, и скрытие этого есть ханжество вовне и психологическая наивность вовнутрь. Тот, кто смотрит боевик, несет в себе идею и желание пролития крови. Им есть от чего очищаться, и актуализировать эти желания в мистерии так же опасно, как смотреть боевик. С той разницей, что тому, у экрана, почти нечем очиститься, инстинкт просто волочит «владельца» по кругу. У нас же есть «вода и мыло».

Следующая деталь бани – сильный разогрев, до пота. Это опять «актуализирует грязь», и опять ханжа может сказать, что это «рождает грязь, которой не было». Давайте посмеемся над ним с верхней полочки.

Разогрев в мистерии – «нагнетание обстановки», оно может быть тематическим, как нагнетание страха, похоти, дикости и т.п., а может быть неспецифическим. Мое любимое усиленное дыхание (холотропное или «чакровое» по Ошо), быстрое и глубокое, обладает как раз таким действием, в котором один проорется, другой разденется, а третий заметит впервые за тридцать лет птицу над головой. Усиленное дыхание в большинстве случаев ведет к очищению, это его природа.

Что дальше в бане? – вода и мыло. Что на этом месте в церкви? – таинство искупления. Что на этом месте в мистерии, я смогу объяснить только тем, кто не будет сильно разыгрывать тупость. Таинство искупления, на самом деле, – частный случай мистерии. Есть миф, согласно которому грех, в определенных условиях, после исповеди, прощается и искупляется. Миф есть мыло, средство искусственное, повышенной эффективности. Можно, в принципе, мыться и без него, хотя хуже; лишь бы была вода, что есть вода? – сознание.

______________________

Я, если захочу понять, то всё вмещу.

У меня не голова, а дом терпимости.

Это очень просто, но мало кому понятно. Осознавание обладает великой искупительной силой. Видение вещей как-они-есть целебно и очистительно. Буддистская медитация и психоанализ дают практики обращения с этой «водой». Мне очень нравится эта метафора: это вода, со всем «переливанием» её в психотерапевтической болтовне; с невозможностью удержать её; с тем, что в основе она «никакая», и с тем, что так нужна для жизни.

Так вот, почему просмотр боевика не терапевтичен, а драка в мистерии – да. Потому что в мистерии мы «входим в воду» (а не смотрим на купающихся), и, что важно, – мы входим в воду с открытыми глазами. Мы знаем, куда идем (даже не зная никаких деталей, ибо – таинство), мы соглашаемся на это сознательно. В этом смысле оргия, в которую человек попадает полуслучайно в «обычной жизни», по пьянке, с миллионом игр по перекладыванию ответственности, хуже оргии мистериальной, куда человек приходит «с открытыми глазами», зная, на что идет. Конечно, и здесь он не полностью осознан, но разница очевидна, и часто может оказаться решающей.

Не скандал в доме, получающийся «неизвестно как», «злыми силами», но сознательное участие в драке, высмеивании, убийстве. Не серая депрессия «из-за погоды», но участие в похоронах Королевы Весны, к примеру, или оплакивании распятого Бога. Я, кажется, могу перечислять вечно.

Итак, миф и сознание, мыло и вода. Вода обязательна всегда, мыло зависит от конкретной темы, центральной идеи, божества.

Еще что касается воды – не думайте, что обсуждение автоматически повышает осознавание. Параллельно и не менее сильно работает процесс ровно противоположной направленности. То есть, например, если вы обсуждаете с людьми каждый сделанный процесс, то с огромной вероятностью большинство их уже в ходе процессов будут думать о том, что и как сказать потом. И пока будут говорить другие – по кругу – они будут продолжать моделирование своей речи. Другими словами, они будут находиться не в настоящем моменте и не в сознании. Ширяйтесь шерингами поаккуратнее!

Героический прорыв

Через муки на Курском вокзале, через очищение в Кучине, через грезы в Купавне – к свету и Петушкам. Дурх ляйден – лихт!

Герой – это дуролом из любой классической сказки или стандартного боевика. Его миф состоит, в сущности, в следующем:

· у него накопились большие проблемы, разрешить которые обычному человеку не по силам;

· и тогда он выходит из своего мира в какой-то другой,

· привлекает там на свою сторону волшебные, сверх-человеческие силы;

· рискует собой на полную катушку;

· вступает в борьбу с тем, что считает злом, не на жизнь, а на смерть;

· выходит из этой борьбы победителем;

· завоевывает волшебную, сверх-человеческую награду;

· и возвратившись домой,

· делит с другими плоды своей победы.

Если еще упростить схему, «героическим прорывом» подразумевается безоглядный силовой переход из одной жизни в другую, включающий победу над тем, что победить невозможно.

То есть «невозможно» – это взгляд из того мира, который герой оставляет.

На практике героизм проявляется как отчаянный шаг и борьба «на все сто». Герой ничего не жалеет и не прячет на «потом».

Важной чертой «героизма» мне кажется то, что герой не взвешивает по ходу дела все за и против. Он не знает всех последствий своего шага, и заранее согласен на это. Тот, кто будет обдумывать возможные последствия, не сделает никакого прорыва, а так и будет обдумывать и сегодня, и завтра.

Героизм включает «переступание через себя» – связь с «унижением». Героизм включает жертвоприношение.

Героизм включает – в том смысле, что «запускает» – необратимые процессы. Человек, проходя через такой «прорыв», знает, что никогда не сможет стать прежним, забыть, вернуться к прежней жизни. Чаще всего это оказывается правдой.

У меня в голове есть много драматических примеров таких «прорывов», когда люди наконец делали на мистериях что-то, о чем раньше долго раздумывали и не решались. Проход босиком по битым стеклам… Первое в жизни сознательное убийство… Но, чтобы избежать совсем уж примитивных (вполне представимых) сюжетов, я расскажу вам об одном парне с мобильным телефоном.

Процесс, который мы делали, выглядел так: каждый отдал в качестве ставки некую дорогую для себя вещь, аналогичную ценности успешного прохождения процесса. То есть, грубо говоря, все скинулись вещами настолько ценными, насколько была ценна победа. А победа (и вся мистерия) была посвящена теме «внутренней мощи». После чего каждый делал свой личный процесс – сам устраивал сцену, сам объяснял правила, сам делал. Остальные – в том числе и ведущий – помогали и участвовали, но не вмешивались. Только в конце, через один час, они все определяли – как в римском амфитеатре, мановением большого пальца вверх или вниз – успешен ли был процесс, правда ли человек таким образом продвинулся к открытию своей внутренней силы или – пшик, показуха, неудача. При победе вещь отдавалась бывшему владельцу; при поражении – уничтожалась.

Трудно было работать в таких жестких условиях. Почти все на второй день были уставшими, тревожными, злобными. Добровольцев было всё меньше, мы сидели и мучались, глядя друг на друга. На место таких замечательных идей, что такое «внутренняя сила» (в общем) пришла полная тупость в отношении себя и своей жизни. Некоторые не знали, некоторые знали и боялись. Процессы шли всё хуже – сознательно или нет, многие «топили» друг друга, как бы доказывая, что цель трудна недостижимо.

И вот вдруг у одного парня просветляются глаза (или они и раньше были светлыми? – не помню), он берет свой мобильник из кучи «ставок», кладет его на середину комнаты (это знак, что он начинает «свой процесс») и говорит: ребята, а чего вы боитесь? Бояться-то нечего. И начинает читать лекцию о том, что бояться, в натуре, нечего. Уже через пять минут ему говорят: ой, рискуешь ты своим мобильником, эту ж болтовню никто за работу не посчитает. А он берет мобильник и говорит: ну да, дорогой ты мой телефончик. Отдал я за тебя 800 гривен, давно хотел купить, но что ж делать, наверное, судьба твоя пропасть, да только – эй, разве это страшно? Не буду я вас слушать, судить вы меня будете только через час, а пока я хоть оторвусь вволю. И говорит мне – была у тебя такая запись с хохотом. Есть такая – это первая часть медитации Ошо «Мистическая роза». Я ее приношу и ставлю на магнитофон. Вся запись – час хохота какой-то группы, и под нее на этой медитации положено смеяться. Это трудная медитация, если кто не знает, совсем не всегда получается. А этот парень говорит: сейчас у нас час хохота, кто хочет – участвуйте вместе со мной, остальные делайте что хотите. И, глядя на нас, начинает хохотать. Причем совершенно расслабленно и искренне, это не спутаешь. Для меня и еще нескольких людей атмосфера меняется совершенно. Становится просто и хорошо. Мы лежим и ржем, глядя друг на друга. Какое отношение это имеет к внутренней силе? А вот имеет, раз ему единогласно по прошествии часа «присудили» его телефончик.

Глава 4. «Праздник новой жизни» (Новый Год = Первомай = День Рождения)

Праздники такого рода – чуть ли не единственные признанные ритуалы, которые остались в нашей культуре на достаточно серьезных правах. Но, конечно, вид их оставляет желать лучшего. Их общий мифологический смысл мне кажется очень простым: психике удобно «обнуляться»; ставить границу, через которое прошлое не перебирается; сжигать старое и отжившее вместе с временами года, которые проходят. Душа «медленно заботится о новых переменах», суета сжевывает перемены дней; поэтому удобно и осмысленно какой-то день специально посвятить тому, что – «тут граница», конец старого, начало нового.

История раскидала несколько праздников подобного типа по кругу года. В основном эти праздники приурочены к солнцестояниям (как Рождество и Ивана Купала) или к наступлению весны (как первое мая или пасха), когда обновление особенно ощутимо во внешней и внутренней природе. Понятно, что я сейчас выделяю только один общий их аспект, вот это простое «конец старого – нулевая точка – новый отчет».

Лично мне больше всего нравится Первое Мая, древнейший языческий праздник. В частности, он почти лишен всяких культурных ассоциаций (советские демонстрации в честь Международного Дня Трудящихся в смысловом и символическом пространстве мне кажутся бессмысленными, и тем, кстати, прекрасными: сквозь такую «прозрачную» завесу «праздника в честь ничего» яснее просвечивает древняя и великая основа). А потому такой праздник легче нагружать собственным смыслом.

Что я люблю устроить на Первое Мая – так это спонтанную группу, которая сама бы придумывала и осуществляла собственные «ритуалы». Общий уровень знаний о древних обычаях у нас обычно очень низок; тем легче проявляется «бессознательное знание» того, что и как надо делать; и тем живее и интереснее оно реализуется. Практика показывает, что десяток людей, никогда не штудировавших Элиаде или описания Вальпургиевой ночи (потому что и она приходится на те же дни года), прекрасно и «правильно» справляют праздник.

Первой значимой частью такого праздника являются «проводы старого». То есть «старое» надо обозначить, вспомнить, определить как законченную сущность – и уничтожить. Проводы зимы со сжиганием чучел широко известны (потому что были чрезвычайно широко распространены). Подобные процессы происходят так или иначе всегда.

– Таких хороших баб, – мрачно отозвался черноусый и снял берет, – таких хороших баб надо в Крым отправлять, чтоб их там волки-медведи кушали…

Отличным примером (совершенно спонтанным) было однажды закапывание одной девицы на черноморском пляже. Девушка вела себя как-то очень неприятно для окружающих, в первый день получила кличку «Штучка», а во второй очень сильно опоздала. Группа, уже сделавшая пару процессов на берегу моря, встретила ее без любви и сразу села придумывать, как бы деву примерно наказать. Штучка была, кстати, очень симпатична внешне и разодета очень элегантно и «кудряво». Мы обсуждали довольно долго; наверное, с пятнадцать минут. Решили в конце концов похоронить ее в местном песке. Интересно (мне), что вроде бы возмущенная Штучка миллион раз могла встать и уйти – никто бы за ней, конечно, не гнался. И пока мы копали яму (руками) – тоже никто ее не держал. Но психология – это гипноз; не встала и не ушла, и даже не сняла ни одной своей элегантной одежки. Мы положили ее в яму и засыпали песком. Не как Саида в «Белом солнце пустыни», полегче, по грудь. Потом прочитали каждый надгробную речь; кто-то осмысленно: что свое он хочет похоронить; кто-то всякую смешную ерунду.

Под конец произошло несколько вещей, которые подчеркивали символический характер происходящего (кого и зачем мы хоронили). «Могилу» украшали разными предметами, и один парень поставил на верх холмика пустую пластиковую бутылку; а другой схватил ее и громко прочитал: «Миргородская – королева минеральных вод!». Намек поняли почти все: Штучка стала «королевой весны», или «королевой природы», чье символическое убийство и погружение в землю обеспечивало возрождение всей природы и нарождение нового.

Почти в ту же секунду бросилась в море купаться «первая леди» нашей группы – та, кого, я уверен, выбрали бы королевой, если бы мы такую выбирали. Вода была холодной, и это было основной причиной, почему мы не стали бросать туда Штучку. Что ж – вторая кандидатура на роль Королевы сделала это за нее.

Пролитие крови тоже не редкость на таких процессах. В сущности, когда нынешний «простой народ» жрет до отвала на подобных праздниках шашлыки, он исполняет вторую часть обряда, где в первой части животное забивали и резали. Я вспоминаю в связи с этим другую «Майскую мистерию», где я водил людей «по стеклам» – босиком по куче битого бутылочного стекла. Обычно такие процессы проходят совершенно бескровно и спокойно. Этот же день нашей мистерии был посвящен «раскаянию и молитве», и вот так или иначе на стеклах порезались понемногу почти все – или даже совсем все. Но никого это не смутило: как-то эти капли крови были «по теме», «за грехи наши». Поздно вечером мы показывали хождение по стеклу на большом собрании других людей – и на этот раз не порезался из нас никто.

Проводы «Старого года»… Вытряхивание из своего тела остаточного напряжения, перерезание завявших пуповин, прощение долгов. «Эту границу ты не перейдешь, останешься в прошлом». Пока-пока!

«А ведь до Петушков ехать о-о-о-о как долго! От Москвы до Петушков о-о-о-о как долго ехать!.."

Вторая часть «праздника обновления жизни» – это часть «нулевая». То, что я говорю, может быть, звучит не совсем «классично», но я имею в виду очень простую и известную вещь. Между «смертью» и «возрождением» есть некий участок времени и бытия, который происходит на «ничейной» земле в «нулевом времени». Всякие «Книги Мертвых», возможно, описывают эти состояния – в этом я не спец. В моем представлении это нечто вроде попадания в «никуда», где привычные формы утрачиваются, а о новых еще можно не беспокоиться. Старого уже нет, а нового еще нет; так что же есть? Есть пресловутое (для многомудрых элиадовцев) illo tempore, перво-время, когда времени не было. Есть «твое лицо до рождения» (дзэнский образ, ТМ). Есть в определенном смысле выход из состояния человеческого и какое-то время разгуливание на свободе, «пока недремлющий брегет не прозвонит ему обед».

Это очень просто в формальном смысле.

В реальных действиях это может быть, конечно же, очень разными вещами.

Например, «самой базовой» медитацией – сидишь, смотришь; ничего не происходит; ты не ты, ты – «чистое сознание».

Например, «темной комнатой», где люди встречаются в полной тьме. При запрете на разговоры дело еще больше приближается к «нигде». Очень сильные ощущения, «совершенно нереальные», как многие их потом описывают.

Например, таким «карнавалом», где каждый играет «не себя». Совершенно замечательные бывают расклады. И мне добавляет прелести тот факт, что больше такого никогда не увидишь, все совершенно одноразовое, только сейчас и только у нас.

Поэтому так трудно об этом рассказывать. Не с чем сравнивать.

Вот вдруг вспомнил: был один такой паренек, которого «центральной ночью» обуяло счастье отсутствия «я». Я захожу в комнату, где он лежит, и спрашиваю: может, тебе чего надо? А он поворачивается ко мне и отвечает: «Я» не существует!» Я понимающе киваю и поворачиваюсь уходить. Тогда он бросает мне вслед: «Но тело хочет чаю!»

На позапрошлой майской мистерии было затмение луны (о котором я заранее не знал).

Я уже упоминал, что ведьминский шабаш, «Вальпургиева ночь» приходится на это же время года. Это именно «ночь» – время между вечером и утром. В эту ночь бушуют самые разные силы, пляшет огонь и пляшет Зеленая Ведьма (дух растительности), люди летают, мир перемешивается как варево в том страшном котле. Конечно, ведьмам и их празднику можно было бы посвятить отдельную главу, но я опять отговорюсь тем, что не спец, и только поклонюсь с почтением и подмигну: «Мы с вами – одной крови!»

___

Если бы вы дерзали так, как я в ваши годы дерзал, вы бы в одно прекрасное утро взяли бы и не проснулись. А я – просыпался, каждое утро почти просыпался и снова начинал дерзать…

И наконец часть третья – это праздник встречи нового. Что оно такое и какое оно – мы еще не знаем; но мы приветствуем его, как утро. (Очень здорово, если это происходит на рассвете). День рождается; духи неизвестности отступают; здравствуй, солнышко!

К новому хорошо повернуться самой красивой и верной стороной: «как новый год встретишь, такой он и будет!» Оттого и хорошо его встретить, например, общим шествием в красивых одеждах, убранными цветами и зеленью, со счастливыми лицами, с радостью. Спящая Красавица очнулась ото сна, и весь мир просыпается вместе с нею. Что плавно переводит нас к следующей главе.

Чаще, чем наоборот, «новая жизнь» приходит к человеку любовью. «Первомайские» действа особенно щедры на «романы», влюбленности, возгорания страсти. Я со своей Виткой познакомился в начале мая. И сына мы зачали через несколько лет в эти же ночи. Одну из майских мистерий в Вороне мы позже стали называть «любовной», так много там было сладкой страсти. Виноваты, конечно, соловьи и цветущая глициния…

Я хочу в заключение рассказать одну сказку, которая мне кажется «по теме».

Старый поэт и мальчишка

Когда тебя нет, мальчик, я совсем одинок… Ты понимаешь?.. Ты бегал в лесу этим летом, да?.. И наверное, помнишь, какие там сосны?.. Вот и я, как сосна… Она такая длинная-длинная и одинокая-одинокая-одинокая, вот и я тоже… Она, как я, – смотрит только в небо, а что у нее под ногами – не видит и видеть не хочет…

Жил-был Андерсен, старый грустный сказочник с длинным носом. Жил он один, дрожал над каждой копейкой, хотя был довольно богат, и все время грустил и лил слезы над своими воспоминаниями и мечтами. Когда-то он сочинил множество замечательных сказок, которые полюбились взрослым и детям всего мира, но с тех пор утекло много воды, прошло много лет, и он уже давно писал только очень грустные сказки, от которых на душе становилось печально и тоскливо. Он боялся простудиться, заболеть чем-нибудь похуже, боялся воров, незнакомых прохожих и очень боялся умереть. Вместо себя он отправлял на тот свет множество мальчиков и девочек, стариков и старух, добрых и злых героев своих сказок. И чем больше их умирало в его бумагах, тем больше он боялся за себя. Каждый вечер, перед тем, как лечь спать, он клал у своей постели записку: «Я не умер!» – потому что боялся, что заснет так крепко, что его похоронят живым.

Однажды старый сказочник сидел в своем доме, а за окном лил холодный дождь. Горела печь, и в комнате было тепло, зато за окном ветер и ливень так и бушевали! Вдруг в дверь его комнаты кто-то постучал. Сказочник встал и открыл замок. На пороге стоял красивый мальчуган, совсем голый. В руках он держал лук и стрелы, с которых, как и с него, лилась вода. Мальчик дрожал – наверное, от холода – и старый сказочник сразу впустил его в комнату. Там он усадил мальчика у камина, накинул на него свой халат и дал ему вина и яблок. Мальчишка обогрелся и повеселел. Он вытянул ноги к камину и стал петь, а потом встал и пустился танцевать.

«Какой ты веселый мальчуган!» – сказал старый сказочник. Он всегда так говорил детям перед тем, как припугнуть их какой-нибудь грустной или жуткой сказкой.

«Да, я весельчак!» – сказал мальчишка. – «Смотри, что я умею!»

И он схватил свой лук, который уже высох у камина, вложил в него стрелу и выстрелил прямо в сердце старого поэта.

Тот закачался и упал на пол у камина. Ему было очень больно, все поплыло у него перед глазами.

«Зачем ты это сделал, скверный сорванец?» – из последних сил спросил Андерсен.

«Чтобы прочистить тебе сердце и мозги!» – закричал мальчуган.

Старому поэту показалось, что он умер. Потом он открыл глаза и увидел, что кровь, которая вытекла из него, образовала на полу очень красивую лужицу. Он стал обводить ее пальцем и пририсовывать к ней кружева и завитушки. Потом он увидел огонь в камине и застыл перед его красотой. Медленно-медленно он встал с пола и открыл окно. Дождь уже перестал, и на улице пахло прекрасно и празднично. Из окна противоположного дома ему замахал рукой его знакомый мальчуган, маня его к себе. Старик вышел из двери, но подумал, что его могут хватиться, и тогда взял записку, которую клал на ночь у своей постели, вымарал слово «не» и положил ее перед входом. Тогда он перешел улицу и пошел туда, откуда звал его мальчуган. Тот стоял у открытого окна какой-то комнаты и держал за руку очень симпатичную малютку, совсем махонькую и тоже голенькую. «Смотри!» – кивнул он поэту и показал в глубь комнаты. Там в постели занимались любовью очень красивые молодые парень и девушка. У каждого из них глубоко в груди торчали такие же стрелы, как и в старом поэте. Он опять, как к огню, надолго прикипел к ним взглядом. Когда они стали задыхаться и кричать от страсти, мальчуган подтолкнул малышку: «Иди!» – и она отправилась туда и заняла свое место в животе будущей мамы. Старый поэт и сказочник смотрел во все глаза: он никогда не видел ничего красивее.

Потом мальчуган взял его за руку и повел по воздуху наверх. На небе стоял дворец, а там поэта встретила прекрасная женщина, в которой он узнал Богородицу. «Как ваши дела?» – спросила она. Поэт молча склонился в счастливом поклоне. «А это мой сын, его зовут Амур», – сказала Богоматерь. – «Ведь это он помог вам дойти? Правда, он очаровашка?» Старый поэт опять кивнул и заплакал от переполнявших его чувств. «Проходите в спальню», – сказала она. – «Вам надо немножко отдохнуть, а завтра – в новую дорогу. Ведь вы еще так молоды и так мало видели!»

Глава 5. Пробуждение Спящей Красавицы

Это – женщина, у которой до сегодняшнего дня грудь стискивали только предчувствия. Это – женщина, у которой никто до меня даже пульса не щупал. О, блаженный зуд в душе и повсюду!

Сказка о Спящей Красавице чрезвычайно всеобъемлюща, и я сразу же хотел бы показать, насколько. Этот сюжет разными людьми легко понимается как:

· Описание затянувшегося пубертатного периода у девушек; пробуждение – потеря девственности.

· Застревание в "девичьей" роли; разрыв между сформировавшимся телом женщины ("красавица") и поведением "невинной" девушки, живущей в фантазиях и не вступающей в "земные" отношения с мужчинами (даже вступая в половые); пробуждение – "впадание" в образ и энергетику женщины, обычно с сильными материнскими или хотя бы «домовыми» инстинктами.

· "Буддистский" сюжет о продолжительной и бесплодной жизни "во сне", в бессознательном автоматизме; в хорошем варианте происходит "просветление", достигаемое практически при следовании неким "благородным путем", например, путем, предложенным Буддой (который потому и называется так, что сам "проБУДился" и других БУДит).

· Зима и весна.

На самом деле, безусловно, это очень сильный сюжет, в рамках которого разворачивается огромное количество событий и существует безмерное множество людей. В самом общем смысле его можно назвать сюжетом о неких дремлющих, латентных, непроявленных силах. Для меня он совсем не ограничивается "женской" проблематикой, хотя в этой главе я буду говорить именно о ней. Я не вижу принципиальной разницей между девушкой – "спящей красавицей" и мальчиком – "сиротинушкой". В любом случае речь идет о драконе, который дремлет на куче золота, причем две головы совсем спят, а третья, прикрывшись маской кролика, кушает траву.

__________

Чтобы умерить пафос, так легко рождающийся от соприкосновения с такими "понятными" сюжетами, я хочу напомнить о нимфах, богинях и героях, которые вечно хранили свою невинность и никогда не потерпели в этом краха. Вечной девственницей была Артемида, сестра Аполлона; …. Я хочу также напомнить о тех, кто безудержно боролся за свою невинность, и победил ценой хотя бы и собственной жизни. Вспомним нимфу Дафну, за которой гнался Аполлон… Ипполита, который отверг притязания своей мачехи Федры, и вызвал ее смерть, и свое изгнание… Они "отвергли дары Афродиты", оградили от нее свои дороги

Я также хочу напомнить о самой Афродите, рожденной из пены около острова Кипр. Периодически она возвращалась к берегам Пафоса, где впервые вышла на сушу – вы знаете, зачем? Омывшись в водах океана, она возвращала себе невинность.

И, наконец, я хочу напомнить, что Артемида, вечная дева, была покровительницей беременности и родов.

Другими словами, невинность, непроявленность, девственность, свежесть всегда остаются ценной и прекрасной частью мира. Первозданная чистота очень многого стоит, ничуть не меньше созданного, зримого, проявленного – а потому ограниченного и смертного. Помните об этом, вырубающие рощи, чтобы поставить из их тел на этом месте города! Помните об этом, фанаты "психологического развития" и "необходимой трансформации", срыватели покровов бессознательных тайн, змеи соблазнения сладкими плодами знания и опыта!

__________________

Русалки – вот одна из излюбленных форм жизни "спящих красавиц". Не русалочка Андерсена, а многочисленные речные и морские нимфы, сирены, вечно резвящиеся, вечно юные. С земными мужчинами их сталкивает два основных сюжета, оба мало приятные. В одном они топят или "щекочут до смерти" моряков или кто там близко подходит к воде без должной защиты. В другом герой, наподобие Одиссея, привязывает себя к мачте, чтобы избежать соблазна броситься в воду при звуках прекрасного пения сирен. Другими словами, взаимное притяжение полов в случае русалок не прибавляет "жизни на земле", как в случае земных женщин, но скорее "вычитает". Эта страсть гибельна. (В таком поэтичном случае Русалочки она гибельна для самой Русалочки.)

Для справедливости и психологической точности стоит отметить, что водные нимфы, будучи обычно так суровы с "земными" мужчинами, бывают прекрасными друзьями с богами и героями. Дионис, например, был воспитан нимфой Ино (она же – Белая морская Богиня, мудрая наставница), а позже спасен морской нимфой Фетидой (когда бросился в море, спасаясь от царя Ликурга, разгромившего его армию).

Разные мифологии немного по-разному решают проблему происхождения русалок. В греческом мире нимфы "первозданны", они вечно обитают в девственных водах (так же, как на лугах и в горах). В славянских мифах на них тяготеет "проклятие": русалками становятся утопленницы, некрещенные умершие младенцы и прочая "асоциальная" братия.

Образный ряд, связанный с русалками: они вечно молоды ("застывший" возраст); они всегда играют; мир, в котором они живут, лишен отчетливых форм, он переменчив, зыбок, очень разнообразен изнутри, хотя вполне одинаков снаружи; они очень красивы и соблазнительны; они холодны.

Те, кто отождествляется с такой энергетикой, часто вовлекаются в такие игры как "динамо" в роли "неудачно" соблазняемых; показная (кокетливая) слабость при очень ощутимой силе на "своих полях"; депрессивное сожаление о несовершенстве мира; тоска по невозможному. Я встречал много достойных личностей в этих ролях, поэтому пишу так аккуратно. Все это может проявляться гораздо грубее.

Чтобы перевести разговор на землю – насколько допускает такая мало-земная тема – позвольте предложить вам такой рассказ.

Стрела, летящая в камне

Старик разбудил меня, когда я спал под дубом. Я вообще-то не спал, так, валялся; вскочил и увидел, что не под дубом, как решил вчера в темноте, а под тополем, а старик – вовсе не старик, а мужик моих лет, только величественный и печальный. Я вздрогнул: не старик не разбудил не под дубом… так может, не меня? Он протрубил мне свой вопрос, и я пролетел через семь небес и шлепнулся на землю, и принялся отвечать, что я живу там-то (где уже год не бывал), занимаюсь тем-то (что бросил много лет назад), иду туда-то и оттуда-то (это уже было приблизительно правдой). Земная ясность восстановилась и воссияла, и солнце кстати выкатилось на поляну.

Он пригласил меня на завтрак. Я с радостью пошел за ним. Роса была. Я старался идти, не отказываясь ни от одного своего шага. Только немного еще кружилась голова.

У его дома стояла мельница. Хотя это опять было не так, это опять слова летят валом и слепят, как песок. Это дом стоял у мельницы, она была гораздо старше и важнее, и ее огромные крылья кланялись, пока мы подходили. Понятно, не нам; это был богатырь, становящийся на колени перед травой. Дом, куда мы вошли, был богатый, важный. Такой умница-дом. Пироги поставили на стол, разложили творог по тарелкам. Чашки наполнились чаем. Ура! Я люблю есть. Мы стали завтракать, он – степенно, я – как в стихотворении одного юного поэта:

Волк кровожадный

хищно ест свою добычу

и радуется.

Потом я поймал на себе его взгляд, и это был взгляд луны, взгляд старого бомжа, сидящего на своих бочках с печалью, взгляд человека, который учился тосковать и научился, и несет свою тоску как весть миру. Я придумал, что у него рак, и доел творог. А потом подумал: хватит ходить по собственным городам, смешайся с миром. И спросил у него, что случилось. Наверное, он сам ждал заговорить. Он попросил меня остаться у них на несколько дней. Он сказал, что его дочь нездорова. «Нездорова вот тут» – он постучал себя по голове. Во мне встрепенулся семейный психотерапевт, и я сразу стал представлять себе, как это может быть метафорой в отношении его же, но потом одернул себя, и решил честно поверить, что у него сумасшедшая дочь. Я заверил, его, что останусь, что поговорю с дочкой, что попробую сделать все, в чем я не мастер. На этом кончился разговор, кончился чай, кончилось утро.

** **

Она гуляла у реки; она ждала меня. Молодость! сердце встрепенулось. Все эти встречи, объятия, потом брести куда-нибудь в обнимку. Все это вспоминается как сон, галлюцинация: я? был там? и что делал? а зачем?

– Паола.

– Пьеро.

– Мне папа сказал, что вы душевед и врачеватель мозгов, и что вы любезно согласились пожить у нас и помочь ему с его мигренями.

(«Ого, а папа-то умный!» – подумал я.)

– Паола, я такой же душевед, как вы – балерина.

И тут она расставила руки, изогнулась, встала на носочки и сделала несколько па, совершенно балетных. Ужасно красиво.

– Теперь у меня нет выбора, – сказал я, когда она закончила. – Отныне я – душевед и заклинатель мозгов.

Она захлопала в ладоши.

– Паола, а вы никогда не задумывались, что красивый поступок одного человека чаще всего бьет по другому?

Она замерла на ходу и наклонила голову:

– Почему?

– Как, например, сейчас: вы сделали красивое и верное движение – в том, что касается вас. Но меня вы положили на лопатки и не оставили мне выбора.

Она встряхнула головой.

– То, что вы говорите – это ужас.

– А что же мне оставалось делать?

Она сказала с расстановкой:

– Сделать в ответ красивое и верное движение.

Вот после этого я уже не мог уйти с этой мельницы (а подумывал), не окунувшись в ее жизнь, как в нежданную летнюю речку.

** **

На следующий день я увидел камень.

Нет, раньше было вот что:

– Я хотела у вас спросить, – сказала Паола, когда мы вышли на запланированную прогулку, – как вам кажется, у вас есть судьба?

– М-м-м, ну да, я думаю, есть.

– А откуда вы знаете?

– Да у меня мало что есть кроме нее.

– Это слова.

– Ну хорошо, ну, откуда я знаю… может быть, просто потому, что такой дурак как я, вряд ли мог бы себе придумать такую замечательную жизнь. Как бы я – это маленький ум в моей жизни, ежедневный, а есть еще большой ум, на важные случаи.

– Пойдемте, я хочу показать вам свою.

Совсем рядом с мельницей, в такое жутковатое строение мы зашли и спустились вниз, и виски залил свист пилы. Я посмотрел на Паолу: ее глаза расширились. Я поднапрягся, ожидая увидеть сумасшествие. Мы пошли на вой. Комната, в ней человек, камень размером в голову лежит перед ним, уже споловиненный, и пила режет следующий слой.

Мы поздоровались, Паола тут же спросила:

– Как стрела?

– Стрела летит, – улыбнулся он.

Мы подошли к полке, задернутой несколькими кусками материи, он поднял их и направил туда свет. На полке стояли срезы одного и того же камня. Это был агат, цветной, волшебный. Я залюбовался.

– Смотрите! – сказала Паола. – Всадник, стрела, вы видите?

Я увидел. На срезах слева был как бы бугор, может быть, берег реки, и на нем конь и всадник. А справа какое-то странное черное вкрапление посреди висело, как стрела, направленная всаднику в грудь. Мало того: если рассматривать срезы слева направо, как они, вероятно, срезались с камня, было видно, что стрела летит к всаднику, по дороге увеличиваясь, а он поворачивается к ней грудью.

– Спасибо вам, – говорила Паола мастеру. – Вот это новый, да?

– Да, он вчера отполирован. Красота! У стрелы – видите, появилось оперение? А он еще повернулся к ней. Интересно, что дальше, да?

– Да, – сказала она, и это «да» я помню, Паола, оно упало, как камень на дно во мне, как в пропасть, когда должен прийти ответный звук, а его нету.

Потом мы вышли на свет, и она сказала:

– Вот этот камень и есть моя судьба. И я останусь здесь столько, сколько камень будет лететь.

Потом подумала и сказала:

– Давайте я расскажу вам все с самого начала. Этот камень – подарок Сатира.

** **

– Когда я была маленькой, мы не жили на мельнице. Мы были гораздо беднее. Папа, в сущности, был крестьянином, хотя всегда читал книги и старался на них походить. А мама крестьянкой быть не хотела. Хотела, чтобы я училась, учила меня как могла, папе кровь, как могла, портила, чтобы заработал денег и перебрался в город, а папа не торопился, и вообще, я думаю, никогда этого не хотел. Ну, не важно. Короче. Мне было 15 лет, когда к нам в гости приехал Сатир. Такой человек, которого я прозвала Сатиром. Понимаете, у каждого человека есть свой прообраз, это, в общем, тоже своя судьба, и он был козлоногим и противным, как Сатир, хотя одет был просто шикарно, и улыбался просто во все стороны. Ну вот. Я вообще не знаю, чего он приехал, но он остановился у нас на несколько дней.

– Он понравился маме?

Она кивнула и проглотила комок.

– Она просто влюбилась. Ее можно понять: она всю жизнь стремилась в общество, а тут оно пришло к ней на дом, само, и рассыпалось в комплиментах. А мне он сплел венок из купленных цветов, и я бы его надела на огородное чучело, да смелости не хватило, и я эту дрянь таскала целый вечер.

– А к папе он тоже пробовал подкатить. У нас был здоровенный яблочный сад. Папа там что-то делает, а он подходит и спрашивает, почему папа не опрыскивает деревья каким-то там средством, это позволило бы больше выращивать яблок. А папа ему отвечает: «Я не выращиваю яблоки». Тот: «А что же вы делаете?» А папа: «Я славлю Бога». Я думаю, он такое в книжке вычитал, но все равно красиво и хорошо получилось.

– Но Сатир не отстал. Через какое-то время он был просто везде. Чем он папу таки победил, так это своей эрудицией. Папа любит разгадывать кроссворды. Он получал такой журнал с кроссвордами, вечером он садился их решать и спрашивал всех, когда не знал. Сатир отвечал ему всегда, хоть убей, каждый раз. Папа поражался, как много он знает. Потом, уже под конец его пребывания у нас, он рассказал мне причину, почему он так здорово разгадывает кроссворды. Он сам их придумывает для этого журнала. То есть он, конечно, все равно ужасно эрудированный, но, как оказалось, в таких забавных границах, то есть здесь все шиворот-навыворот. Я не знаю, как это объяснить…

– Я понимаю. Бывают такие поэты, которые творят язык, на котором все потом разговаривают, и их стихи всем кажутся самим совершенством, но это может быть уже не потому, что прекрасны стихи, а потому, что само понятие прекрасного выросло на основе этих стихов. Это что! В каждой семье…

– Подождите же! Дайте досказать всю эту муть. Я знаю, что вы меня понимаете. Да, вот, Сатир стал везде. Больше всего, конечно, с мамой. Они обсуждали городскую жизнь, наряды, модные книги, и он при этом так складывал пальцы и отставлял мизинец. Я один раз захожу – а у мамы пальцы точно так же! Но этого было мало…

– И он начал ухаживать за тобой.

– Откуда вы знаете? Это все так просто, да? Он стал ухаживать за мной, и это тоже было не так уж плохо, то, се, пококетничать, но…

– Он захотел на тебе жениться.

– ЭТО ВСЕ ТАК ПРОСТО, ДА? Вы меня сейчас до слез доведете. Мама очень хотела, чтобы он на мне женился. Она разговаривала со мной, обнимала, все уже придумала, где мы будем жить, и так далее. А он тоже так увлекся этим, и я долго дурочку играла, пока не увидела, что у них все так серьезно, и ка-ак послала его! И тогда ко мне прибежала мама, а он, такой несчастный, заперся у себя в комнате, а мама устроила мне скандал. Я ей сказала: «Нет, нет, нет и еще раз нет», и тогда она сказала, что раз я мать не слушаю, когда она хочет для меня счастья, то не будет мне счастья в жизни, и что как я ее поразила, так судьба меня поразит.

Она подняла на меня глаза и сказала:

– Я проклята, Пьетти.

После нескольких маленьких минут молчания она досказала:

– Сатир уехал, но прежде научил маму как-то странно зарабатывать деньги. Я так и не знаю, каким образом, она время от времени ездила в город и привозила много денег. Мы купили мельницу и переехали сюда. Потом мама заболела и умерла. Она так меня и не простила.

– Да, а камень – это подарок Сатира. Перед отъездом он спросил меня, что я приму от него в подарок: кольцо, камень или цветы. Я сказала: камень, и получила вот это. Он же серый снаружи, никто не знал, что так красиво внутри. Просто после маминой смерти у меня была сильная депрессия, и я, чтобы выйти, однажды пошалила, ну, посуду побила, тряпки порвала. Он упал, кусок откололся. Отец отдал его кузнецу – это тот человек – чтобы он разрезал и отполировал. Половину нам, половину ему.

– И этот камень оказался моей судьбою.

** **

– Сегодня мне снилось, что я стою в пустыне, где страшно жарко, а в моей тени собралась куча зверушек. И им хорошо, они в тени, а я на самом солнцепеке. Мне аж обидно стало, я передвинулась, они за мной. Что скажете, господин душевед?

– Замечательный сон. Тень твоя, но использовать ее могут только другие. Это объединяет тебя с твоим любимым камнем.

– Что он не знает о скрытой в нем красоте?

– Да, и у камня все еще сложнее. Впрочем… То есть чтобы стал виден его рисунок, который могут увидеть, конечно, только другие, его надо особым образом разрезать и отполировать. До это никакого рисунка, вообще говоря, и нет.

– Нет, он есть, и весь он – как судьба: уже сделан и только до поры запечатан.

– Да, он как судьба: разрежешь так – один рисунок, поперек – совсем другой. Впрочем, есть камни попроще, кристаллы или однородный смеси, их как ни разрежешь – все одно.

– И есть такие люди с одной судьбою?

– Да, наверное. Только, Паола, мне кажется, это не про тебя.

– Мою судьбу ты знаешь.

– Не совсем. Что будет, когда стрела долетит до цели?

– Я уйду из чужого мира.

– Ты имеешь в виду этот?

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Ты же сам ушел скитаться и тебе ведь, наверное, некуда вернуться?

– Мне не нужно возвращаться. Это все – моя земля, на север я пойду или на запад.

– Ну вот, значит, земля – твоя стихия. И, наверное, люди на ней. Но моя стихия другая.

– Что это, Паола?

** **

– Это море. Я увидела его в пять лет – и сразу поняла. А поняла, что поняла, только лет в пятнадцать. Смешно, полжизни уходит на то, чтобы познакомить голову с сердцем.

Она замолчала.

– Что ты поняла, Паола?

– Что живу в чужой стране, а жива я – там. Что мне ничего здесь не надо, просто войти в него и уплыть.

Она улыбнулась; у нее была родинка на щеке.

– Я так однажды и сделала. Не нарочно; это было прошлым летом. Я пошла купаться, заплыла, легла на спину, предавалась кайфу, там был видно солнце, потом закат. А потом оглянулась, а меня унесло за скалы. Я вначале испугалась, поплыла, но течение было очень сильное, и я решила, что не выплыву. Ты не поверишь, но мне стало так хорошо и удобно. Я опять легла на спину; совсем стемнело. Нет, я даже не на спину, я свернулась в комочек, закрыла глаза и сказала волнам делать со мной что угодно. А потом я заснула. А потом, не знаю когда, проснулась, потому что меня шваркнуло о камень. Меня вынесло к берегу, на другой только пляж. Ну, тогда я уже поднапряглась и вылезла. Там меня увидели какие-то мужики, которые решили меня обязательно отвезти куда-то в город. Я насилу от них отговорилась, убедила, что я нормальная, отдохнула и назад поплыла, на свой пляж.

– Ничего себе.

– Вот так, как видишь, не приняло меня море. Значит, не судьба, не пришло время. А я судьбе послушная, я терпеливая, ждала, пока будет можно. Иногда так трудно было ждать – не расскажешь. А теперь появился камень, а в нем всадник, и я теперь как он, одинокий на берегу. Он ждет свою стрелу, даже грудью к ней повернулся.

Замолчала.

– И когда стрела долетит?

– Я поеду к морю и уплыву за касатками.

** **

После завтрака мы с мельником одновременно подняли головы и сказали:

– Скажите, Вы…. -

и рассмеялась. Мы остались на веранде, где кушали. Паола ушла к себе. Я сам не знал, что хотел ему сказать. В сущности, я подумал, это просто собрание двух старых куриц, которых страшат выверты потомства. Как я попал в такую роль? Один сумасшедший как отрезвляет другого? Он сказал:

– Вам еще не хочется сбежать отсюда?

Я ответил:

– Нет, что вы. Ваша дочь…

– Понравилась вам. Я рад. Как и вы ей.

– Вы и этому рады?

– Поверьте, если б вы завтра попросили ее руки, я бы согласился не раздумывая.

(«Оп-па, – наткнулся я. – Мама номер два».)

– Вы так боитесь ее… ее планов?

– Да. И еще я боюсь – я боюсь того, что не боюсь их. Вы понимаете?

– Мне кажется, да.

– А я – нет. Ее безумие – это мое безумие, я это знаю. Просто она решительнее меня…

– Господи, да что вы имеете в виду?

– Я знаю, когда это все в ней родилось. Я сам в ней это зародил. Когда этот человек – она вам рассказывала? – вился вокруг нашего дома, а я вел себя как тряпка, как дурак, а она мучилась, я хотел ее успокоить. Мы поехали на море, гуляли, и я рассказал ей легенду. Как вы относитесь к легендам?

– М-м-м…

– Простите, неважно, мне нужно выдержать курс, а я сбиваюсь. Просто я люблю легенды как оболочки мыслей, от которых больно. Легенды скругляют углы. Я рассказал ей, что в этой местности жил дракон. Морской. И он наложил дань, требуя себе один раз в год девушку. Для этого он высылал свое доверенное лицо, своего помощника, чтобы тот нашел жертву, охмурил ее и привез к нему. Прервать этот поток могла только девушка, которая сама бы пошла к дракону, стала бы жертвой за всех – или, кто знает, царицей моря? Неважно. К сожалению, такой девушки так и не нашлось. Правда, в какой-то момент дракон сам умер, но порядок остался.

– Потому что он умер, а не был убит?

– Вы думаете так же, как и я. Драконов нужно убивать, а неубитые драконы продолжают требовать жертв. Да, так что значит, что порядок остался…

– То и значит?

– Да, именно так.

Он замолчал, мы замолчали.

– Идти навстречу судьбе, поворачиваться к ней задом – вам что-нибудь одно кажется красивее, чем другое?

Я улыбнулся.

– Ну да, вы счастливый человек. Вы где-то нашли сиську гармонии природы – ничего, что я так грубо?

– Да нет, отлично. Вы мне льстите.

– Спасите ее, – вдруг сказал он. – Я не знаю, как. Но если у вас этого счастья много – поделитесь им. Господь воздаст.

Я вздрогнул.

И тогда раздались шаги по дорожке, к нам шла Паола.

** **

Мы пошли с ней смотреть на камень.

Следующий срез был готов: стреле осталось, наверное, пять миллиметров. Они оба выросли, и стрела, и всадник. Конь и берег слегка расплылись, но кто на них теперь смотрел.

– Давай немного пройдемся.

– Давай.

– Что отец?

– Он мне очень понравился.

– Мне тоже.

– А ты что делала?

– Мне приснился сон, что я стала бургомистром в городе воздушных пузырей.

– И что ты там делала?

– Ничего, старалась не коснуться подданных.

– Это, наверное, скорее был мой сон, но попал к тебе по ошибке.

– Ах, извините.

– Ничего.

Мы замолчали. Я был растерян, в том совершенно идиотском состоянии, как во сне, когда совершенно необходимо бежать, но не получается сделать даже шага. Паола сорвала яблоко, откусила его и отбросила.

– Что там?

– Червячок. Представляешь, вот я живу, а во мне живет червячок безумия.

– Слушай, а ты в детстве не играла в пугалки?

– Это что?

– Кто кого сильнее испугает.

– А, ты вот что про меня думаешь. Я сама над этим задумывалась. Надо же мне было отцу все это рассказывать. Думаешь, я такой подросток с комплексами мести за то, что сама же не делаю?

– А почему нет? Это всегда стоит иметь в виду, когда пытаешься что-то понять.

– Ну вот. Поэзия исчезает.

– Ах, как мне тебя жалко.

– Да мне и самой не жалко. Ну, что ты дуешься. Давай поговорим начистоту. Что ты думаешь, ну, честно?

– Что ты очень талантливая, но полная дура с этим твоим Сатиром, камнем и маминым проклятием, которых нет давным-давно, но ты за них зачем-то держишься, и посвящаешь этому жизнь. Что ты застряла на этом в лучшем случае из-за красоты образа.

– Ну и что тогда?

– А то, что покажи мне сейчас вокруг хоть что-нибудь некрасивое. Давай! Попробуй посмотреть хоть куда-нибудь, где бы не было десяти красивых линий, очертаний, цветов. Ведь это же бесконечно! Подумаешь, море!

– Ты во всем прав, – сказала она мне. – И это ВСЁ не то. Я не знаю, как тебе это объяснить. Вот у тебя когда-нибудь была женщина?

– Ну, была.

– А было так, что когда ты с ней расстался, потом прошло время, и ты опять с ней встретился; и тогда ты увидел, что то, что тебя когда-то, еще совсем, может быть, недавно, страшно волновало – вот там, ее фигура, или ее слезы, или еще что-то – все это стало тебе абсолютно безразлично? Было такое?

– Да.

– Так вот и у меня, понимаешь? Ведь это же ужасно просто. Особенно ясно на примере любви.

– Да, да, это-то я понимаю. Это прекрасная, величественная картина, я называю ее: «Так страсть взмахивает крыльями и улетает от объекта». Но ты-то что имеешь в виду?

– Да то же, что ты! У меня страсть теперь в другом месте.

– А что, если это просто дракон захватил твою душу?

– Ну так что ж! Так тому и быть. Потому что если я еще и против себя пойду – что у меня останется?

И тогда я развел руками и сказал:

– Ничего.

Потом она остановилась и погладила меня по щеке:

– Ты очень хороший, Пьетти.

А на обратном пути она мне только один раз вот что сказала:

– Ты вот придумываешь сказки, придумай такую, про соблазн Иванушки. Представляешь, встречается ему некто, который говорит, что никакой Марьюшки, которую он ищет, на свете нет. Это так, эманация его собственной женской части или еще что-нибудь… внутрипсихическое. Представляешь себе? Вот что он будет делать?

** **

Я не знаю, что бы сделал Иванушка. Предполагаю, что срубил бы умнику голову. Умникам время от времени надо головы рубить, «и умные из них на это не обидятся», как сказал один волшебник. Я многих волшебников помню слова, и бормочу их часто. Или еще детские стихи. Вот если я начинал думать про Паолу, я вспоминал такой:

Роза в вазе

расцветает, но нет,

нет с ней тюльпана!

Или я еще вспоминал слова одного волшебника, который в трудных случаях говорил: «Застрелись!» Сложив руки на груди, я гулял вдоль берега реки, как умный.

** **

И одна старая-престарая история пришла мне на ум.

Когда-то мир был прост и понятен своему Творцу. Творец ухаживал за миром, как за своим садом, решая, где что посадить, что вырвать и что размножить. Каждое создание в этом саду он судил своим судом, и не было в этом суде ошибок, поскольку были ведомы Творцу все желания и мысли каждого существа. Мир был прост и понятен… А история началась с того, что объявилось в этом саду некоторое существо, которому не нравился суд, не нравилось быть судимым и сдерживаемым общим порядком. Вот попыталось это существо избегнуть суда так, эдак… А потом нашло-таки способ: оно стало таким сложным, что попробовал судить его Творец – и запутался. Оно и само себя не понимало, на каждое желание навесило два противоположных, из мыслей сварило суп, потом придумало самоубийство; и вот Творец не смог его судить и отвернулся от него. И потомство этого существа размножилось чрезвычайно. И когда стало их много, Творец не то чтобы отказался от сада, но удалился в дальний его угол и стал заниматься только теми, кто сами приходили к нему.

** **

И стало мне хорошо от всей этой путаницы в голове. Кончились мои сомнения. Прямо с берега, в одежде я нырнул в воду, забарахтался, поплыл. Выплыл на середину и отдался течению. Когда меня вынесло за поворот, я увидел фигуру в песчаной заводи. Тихо я отгреб к берегу и стал смотреть, смотреть во все глаза, как Паола купается голой, как сверкает кожа, встречая солнце, как отражение разбивается в воде на тысячу кусочков и уплывает по реке. А потом она заметила меня через кусты и, не прикрываясь, подошла и стала с другой их стороны. Так мы стояли и смотрели друг другу в глаза, и я думал, что, наверное, большой я существую в основном как прикрытие маленького, и что все, что я сделал, было для того, чтобы маленький я смотрел сейчас в глаза маленькой Паолы, и чтобы они аж выпрыгивали друг к другу из глаз, и все-таки оставались внутри.

И вечер спустился на землю. Она приложила палец к губам, я кивнул, и мы тихонечко разошлись.

** **

На следующий день мельнику было плохо. Он слег в постель, его рвало, голова, как он сказал, «вообще не стоит на месте». Мы собрались у его постели, я и Паола, где-то в полдень. Никакой разговор не случался. Она бегала, возвращалась, он пытался выглядеть пободрее.

– Почитайте мне Библию, – сказал он наконец.

Паола принесла книгу и взглядом спросила у него, где открывать. Он покачал головой. Тогда она дала книгу мне, я открыл ее и начал читать, медленно:

«И он сказал: «Прошу, возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Ицхака; и пойди в землю Мориа, и принеси его там во всесожжение на одной из гор, о которой я скажу тебе». И встал Авраам рано утром, оседлал осла своего и взял с собой двух отроков своих и Ицхака, сына своего, и наколол дров для всесожжения, и встал и пошел на то место, о котором сказал ему Бог».

Мне кровь бросилась в глаза. Я поднял взгляд на них: они окаменели. Я читал до конца, и как сказал Авраам: «Бог усмотрит себе агнца, сын мой», и как «простер Авраам руку свою и взял нож», и как воззвал к нему ангел Господень… И долго-долго мы молчали после слов «И жил Авраам в Беэр-Шеве».

Потом мельник сказал:

– Паола!

И она ответила:

– Что, папа?

А он сказал ей:

– Что бы ты ни сделала со своей жизнью, я хочу, чтобы ты знала, что я на твоей стороне. Как бы ты ни жила, с тобой благословение мое. А все прежние слова забудь и выкинь, и мои, и мамины. Мы были всего лишь слабыми людьми… Забудь и выкинь.

Потом улыбнулся, облизнул губы и сказал:

– Может, этим меня и тошнит.

Она опустилась на колени и обняла его.

А я начал подниматься обратно, через все свои семь небес, легко, как дым от костра в пустыне.

** **

Через два дня кузнец срезал и отполировал еще один кусок.

Стрела исчезла.

Мельник, дурак, плакал от счастья.

Я записал эти слова как тень, которая вроде бы принадлежит мне, а на деле пригодится только другим.

Паола! Ведь ты на меня не сердишься?

Вот еще одно стихотворение, которое один юный поэт написал за тебя:

Я заснул ото сна.

Мимо меня прозвенел

сон мой печальный.

***

Очевиден образный ряд "русалки" (записанный мною несколько лет назад, когда такого слова в моем словаре еще не было), с морем, дельфинами, ослепляющей наготой, плотно "завязанными" отношениями с родителями, идеалистическим (то есть не очень настоящим) отречением от мира, фатальностью. Очевидно и то, что в этой истории "пробуждения" не происходит; а потому это очень обычная история. Спящая красавица, конечно, не спешит просыпаться, как вообще никто никуда не спешит, кроме героев на подвиги и обратно. Русалки вечны в водах своих. Сто лет, которые проспала Спящая Красавица, – это с одной стороны, 10 "нормативных" лет с семи до семнадцати; но это так же метафора "очень долго". Сто лет – это ведь, в общем-то, и есть продолжительность человеческой жизни, это "век", с возможным значением "человеческий век".

***

Старость и верность накладывают на рожу морщины, а я не хочу, например, чтобы у нее на роже были морщины.

Причины, по которой Спящая Красавица частенько застряет в своем «сне», обычно очевидны. На семейном уровне самая обычная ситуация – Спящая Красавица «подписала» договор с родителями о том, что не будет взрослеть. «Заклятие», сколько я видел, обычно накладывает мать. Самые распространенные причины – семье грозит распад (хотя бы в фантазии), если из нее уходят дети; семье нужен «маленький член» как козел отпущения или «сливной бачок»; родители сами намертво застряли в аналогичном инфантильном состоянии.

Очень нередко Спящая Красавица выходит (точнее, так и не выходит) из «женской семьи» – там, где костяк семьи составляют женщины, а мужчины, даже если есть, не важны и преходящи. Мужчины как таковые (просто как явление природы) там либо опасны, либо сволочи. «Анти-мужской» культ ой как нередок в нашей сегодняшней культуре.

Но даже и без давления семьи женщина легко может застрять в состоянии Спящей Красавицы по самой обычной невротической причине – боязни старения и смерти. Девушка, которая раз за разом крутит «динамо», долго сохраняет привлекательность. Та, кто зачинает и рожает, приближается к смерти. В культуре, где молодость и привлекательность являются практически культом и кроме того, важным товаром, выбор оказывается очень суровым. Для многих это является выбором между «природой» и «культурой» – а превалирующая мифология на сегодня однозначно против природы. Практически в любой стране мира на сегодня чем образованнее люди и чем выше их уровень жизни, тем меньше у них детей.

__________________

Я стремился за ними мыслью, но как только устремлялся – сердце останавливалось в испуге. Помыслы – были, но не было намерений. Когда же являлись намерения – помыслы исчезали, и хотя я устремлялся за ними сердцем, в испуге останавливалась мысль.

Что ж ей так надо просыпаться, милой моей Спящей Красавице? Не лучше ль откуковать свой век в милом девичестве, а там и «незаметно старость подойдет»?

В состоянии Спящей Красавицы все же есть очень явные занозы. Это – по определению невротическое состояние. Оно внешне и внутренне конфликтно по самой своей природе. Как красавица, она привлекает мужчин. Но как спящая, она их не слышит и не чувствует. Природному стремлению слиться с принцем противостоят колючие заросли вокруг дворца и полное онемение тела и сознания. Жить в таком состоянии оказывается не так уж приятно: надо поддерживать онемение слишком многих природных функций (не только сексуальной, хотя и этого вполне достаточно для персонального ада).

Состояние Спящей Красавицы – всегда незаконченное действие, напряжение без возможности адекватного расслабления, возбуждение без оргазма. Причем возбуждение, не находя адекватного выхода, становится все сильнее и сильнее. Очень часто Спящая Красавица просто помешана на теме секса, он чудится ей везде и повсюду. Сознание, как известно, фиксируется на табу.

Кроме того, как правильно заметил Эрик Берн, Спящую Красавицу в простой земной жизни поджидает и неумолимо бьет Время. В сказке, проспав сто лет, она остается девушкой тех же семнадцати. В жизни, проспав лет сорок, она обнаруживает себя на грани старости. И старость приходит к ней не естественным периодом, с плодами зрелости, радостью пройденного, внуками, но тяжким и (как всегда) несправедливым ударом.

___________________

Я ведь как Жанна д'Арк. Та тоже – нет, чтобы коров пасти и жать хлеба – так она села на лошадь и поскакала в Орлеан, на свою попу приключений искать.

Аталанта выросла в горах и лесах, вскормленная медведицей. Как и великая Артемида, она стала прекрасной охотницей. У нее долгое время был отличный друг и любовник Мелеагр, с которым они вместе охотились. Он был ранен во время охоты на Калидонского вепря и умер у нее на руках. После этого Аталанта «спустилась с гор», вышла из своих лесов к людям, в частности, к своему отцу, который был царем какой-то части древней Греции.

Объявилось много охотников жениться на прекрасной молодой женщине – к тому же наследнице трона. Аталанта с презрением отвергала все ухаживания. Когда претенденты стали совсем уж ее раздражать, она объявила, что выйдет замуж за того, кто победит ее в беге. Победа – свадьба, проигрыш – смерть. Бегала она великолепно. Прошло довольно много состязаний с женихами, которые кончались одинаково – Аталанта побеждала.

Гиппомен не мог похвастать особым атлетическим сложением, но он любил Аталанту. Он вызвался участвовать в «свадебном» состязании, а в ночь перед этим взмолился богине любви Афродите, чтобы помогла ему победить. Афродита дала ему три золотых яблока, которые Гиппомен взял с собой на состязание. Первое он выронил в самом начале, пока Аталанта его не обогнала. Та подняла чудесное яблоко и всмотрелась в него. Она увидела собственное лицо, искаженное кривизной плода. «Вот как я буду выглядеть, когда состарюсь», – поняла Аталанта и побежала дальше. Второе яблоко ждало ее в середине пути, когда она опять стала нагонять Гиппомена. Она опять подняла его, и это волшебное яблоко напомнило Аталанте об ее мертвом возлюбленном – Мелеагре. Она вспомнила любовь и ласку, и опять отвлеклась от бега, но потом опомнилась и стала нагонять Гиппомена. Уже вблизи финиша, когда она собиралась перегнать его, он выронил третье золотое яблоко. Аталанта стала перед выбором – поднять его или победить в беге. Она подняла яблоко, Гиппомен пересек финишную черту первым и женился на Аталанте.

Как и прочая мифология древних греков, очень психологически верная история. Естественная женщина не «сдается» мужчине сразу. Она соперничает с ним и обычно оказывается сильнее (выдержаннее, равновеснее, целостнее). Она борется с ним как с врагом и вполне ощутимо жаждет крови (хотя бы в отместку за то, что и он, охотясь, скажем, за девственницей, жаждет кровопролития). В воинственных матриархальных культурах (в мифологии названных амазонками) женщина могла выйти замуж только после того, как убъет хотя бы одного мужчину-врага. В моем родном Крыму это практиковали сарматы и – очень возможно – тавры. И «загоняют» такую женщину в замужество не мужчина сам по себе, но Афродита, ласково давящая на болевые точки и ослепляющая своими золотыми дарами

На более общем и глубоком уровне эта история рассказывает о «выходе к людям», о «вхождении в человечество» существа, которое внутренне было из «другой оперы». Ее вскормила медведица, она прекрасно жила своей дикой природой, ничем не была обязанной людям и потому не должна была вписываться в их житейские правила. Это очень психологически сильный миф! И очень точно описывается, что же «выводит» человека в мир людей из такого состояния. Во-первых, трагедия, сильная боль, крушение «природного мира». И во вторую очередь, собственная неполноценность. Время, нужда в ласках – это «объективная» неполноценность. И замечательной деталью мне кажется то, что Аталанта вынуждена выставить собственную неполноценность – проигрыш в беге – как входной билет в «нормальный» людской мир. Людской мир и есть объединение вокруг неполноценностей – частично естественных, частично выдуманных и выученных. Именно наши слабости связывают нас друг с другом. В-третьих, принуждает «отцовское наследство»; принимая его – уже начиная с тела – приходится принимать и свое «место» в человеческом мире.

__________________

Вечером в четверг я выпивал одним махом три с половиной литра ерша – выпивал и ложился спать, не раздеваясь, с одной только мыслию: проснусь я утром в пятницу или не проснусь? И все-таки утром в пятницу я не просыпался. А просыпался утром в субботу, и уже не в Москве, а под насыпью железной дороги, в районе Наро-Фоминска.

Как же просыпается Спящая Красавица? Сие есть великая тайна. Конечно, как у всех психических процессов, здесь есть внутренний аспект и внешний. Внешне это может выглядеть так: она выходит замуж. Внешне это может выглядеть так: она разводится. Я сейчас нарисую вам иллюстрации, чтобы было понятнее, но – опять и опять я повторяю – внешние события имеют к внутренним отношение косвенное, и чем невротичнее и запутаннее персонажи, тем это больше так. А вот внутренне это именно так и происходит: она открывается навстречу своей судьбе, принимает свою природу, дает дорогу дремлющим в ней силам. Чаще всего этими дремлющими силами оказываются сексуальность, самостоятельность, агрессия; часто – «нормальные» желания типа завести свой угол и родить детей; нередко – ум; и так далее.

Важно, что реальное пробуждение происходит и внутри, и снаружи.

Выход Афродиты на сушу – прекрасная иллюстрация пробуждения Спящей Красавицы. Любая деталь здесь кажется мне значимой. Она выходит из воды, ее принесли волны моря, стихия переменчивости, вечной игры, бесконечного бессмысленного узора (я вспоминаю, как рассказывают сны молоденькие девушки – сумасшедшее, переливающееся богатство образов, ярких историй, все без начала и конца, и обычно "хозяйкой" не понимаемые вообще никак). Она ступает на землю и приобретает вес. Тело ее наливается земной тяжестью; в воде оно было гораздо легче. Ноги ее обретают опору. Тело теряет (наверное) часть гибкости. Она закрывается волосами: возникает проблема наготы, которая раньше не существовала. (Здесь нет аллюзии на грехопадение, мне чудится здесь какая-то очень простая, чуть не биологическая, причина, наподобие "выхода на сушу" земноводных, которым пришлось поэтому обзавестись кучей "одеяний" (например, скорлупой яиц, предохраняющих от высыхания).

Брачное свидетельство

Полина работала на группе хорошо и честно. О своих проблемах, впрочем, почти ничего не говорила. Сидела в уголочке, сопереживала; такой тихий суслик. На самом деле ей было чем позаниматься: у нее за спиной было много лет несчастья, нелюбимый муж, подавляющая свекровь и прочий букет. Но есть такие люди, всё переваривающие внутри себя, партизаны, таинственное подполье. И Полина была ярким их представителем. Есть хорошие шансы, что я так никогда бы и не узнал, что произошло после нашей группы.

А произошло вот что. На обратной дороге, за сутки в поезде, она все окончательно про себя поняла, расставила приоритеты, приняла решения. С вокзала она шла «походкой силы» – которую сама для себя изобрела на группе (на которой мы много «игрались в индейцев» и бегали по лесу). Пришла домой и сказала мужу: «Павлик, мы с тобой разводимся!»

Он, как рассказывал летописец (она сама), даже не отвлекся от кроссворда. Надо полагать, она завоевала в семье прочное положение неудачника, с которым и разговаривать-то незачем. Полина подавила в себе желание с ним «разобраться» (в норме она или молчала, или кричала, и то и другое без толку) и сказала, что в ЗАГС сходит сама.

Она пошла в ЗАГС, походкой силы. Она рассказывала потом, что чувствовала, что ей надо успеть, пока жива энергия, наработанная на группе, и пока живо ясное сознание. Она пришла в ЗАГС и спросила, что нужно для развода. И выслушав ответ, опять пошла домой за нужными бумагами.

Дома Павлик уже немного понял, что дело не совсем так просто, как обычно. Когда Полина вернулась, он стал пытаться ее «вразумить». Человек, вероятно, был довольно жесткий, потому что базовым его аргументом стало вот что: когда она нашла свидетельство о браке, он его выхватил и разорвал на несколько кусочков.

Но, как поется в песенке «влюбленных не остановить»: Полина аккуратно взяла кусочки и «походкой силы» отправилась в ЗАГС. На этот раз она пришла туда уже к самому закрытию. Принимать ее не хотели, но ее трудно было не принять. Она прошла в кабинет заведующей и выложила на ее стол все бумаги, нужные для подачи заявления на развод. А потом спросила: есть ли у вас клей? И под взглядом Великой Тети Полина разложила на столе обрывки свидетельства о браке и стала их склеивать.

Развод состоялся.

Она мне потом объясняла: «Важно было успеть, пока эта энергия била. Я мечтала об этом годами – и никогда не то что не решалась, а вот как бы оцепенения было не нарушить…»

Еще через год после развода Полина рассталась со своей собакой – огромным псом. О, эти маленькие женщины с огромными собаками – это отдельная тема! Хотя что ж – нет, это та же самая тема, совершенно классическая. Эти собаки охраняют девственность, они сильнее мужчин, они и есть их безопасные мужчины.

Еще через год… Короче, вы уж поверьте, всё это было не зря.

***

Леночка

До этого – сказать ли вам? – до этого я их плохо знал… Я стремился за ними мыслью, но как только устремлялся – сердце останавливалось в испуге. Помыслы – были, но не было намерений. Когда же являлись намерения – помыслы исчезали, и хотя я устремлялся за ними сердцем, в испуге останавливалась мысль.

Множество историй с «пробуждением» прошли через меня, мимо меня, некоторые с участием меня (не зря я трижды проводил мистерии с такой темой). Конечно, одна из самых частых «проблемных» тем с этим самым просыпанием – сексуальная.

Далеко не все из них я мог бы рассказать в этой книге… Но вот отрывок из недавней переписки с давней участницей моих групп и хорошей подругой. Призрак затянувшейся девственности висел над ней все несколько лет, сколько я ее знал. Человек, умный, смелый и добрый в массе других дел, при приближении к сексуальности терялся и как бы исчезал. Она несколько раз на моей памяти на разных группах пыталась прорабатывать эту проблему, упиравшуюся в ее совершенно идеалистические представления о мире и иезуитскую логику аскетизма.

Итак она мне написала

«Привет, помоги пожалуйста, я в сомнении и не могу принять решение, нужен взгляд со стороны.

Некоторое время назад познакомилась с мужчиной, встречаниями это вряд ли можно назвать: так, ходили-бродили, каждый играл в какую-то свою игру, т.е. настоящего в разговорах было мало, клише больше (хотя между строк у него периодически звучало "я за женщинами не ухаживаю, встречания – это не для меня" и т.п.). Я себе думаю: ну, да – образ хорошей девочки у меня проявляется, такую поцелуй – женится придется, а то, что мне самой пока этого не хочется на мне не неписано. Это я конечно утрирую, но если честно: сама инициативы мало проявляла, следовала за ним – обнимет хорошо, поцелует – замечательно. А сама не особо показываю как мне этого хочется. Чего-то большего? Предложи! И если бы предложил, я бы согласилась. Не знаю, может он ждал этого же от меня, ну в общем, договорившись об очередной встрече он пропал. Потом пару раз виделись случайно мимолетом, привет-привет, пока-пока. Я внутренне как-то попрощалась с ним…

А вот недавно встречаю его. Причем, то ли атмосфера дня рождения с которого я возвращалась, то ли время что мы не виделись, позволило чувствовать себя уверенно, свободно и легко, когда можешь делать и говорит то, что хочешь. Но в общем: сторонится его я не стала, предложил прогуляться – согласилась. Целовались, обнимались (вела я себя более откровенно, чем всегда) не упрекая долгим отсутствием и тем, что он делает вид, будто виделись последний раз вчера. Лишь под конец я сказала, что он мне нравится, но исчезновения на долгий срок без предупреждения – это не для меня. Это не попытка ограничить или подчинить его себе, это мой отказ от ситуации, в которой мне плохо. Я не ставила его перед выбором, сама его сделала – так не хочу. Но разговор этот активизировал товарища, мне кажется он почувствовал, что я способна на близкие отношения без таких последствий, как обязательное знакомство с родителями и поход в ЗАГС. И по этому готов реализовать желания , как говорят психологи "здесь и сейчас". Но теперь я в сомнении – мне хочется заняться с ним любовью, и мне не обязательны букеты роз и серенады под окном, но где попало и как попало я не хочу. Может это моя фантазия, но мне кажется, что если мужчина не заботится о том как я буду себя чувствовать в этом "где попало" до секса, что же будет после? Меня это пугает, пугает возможность почувствовать себя использованной и выброшенной. Но ведь я осознаю такую возможность, поэтому если соглашусь, грех говорить, перекладывая ответственность на него, что меня обманули, использовали. Это меня удерживает от близости с ним, хотя влечение есть. Но мне почему-то казалось, и мне хотелось, что бы он проявил ко мне больше внимания и заботы. Есть вероятность, что он этого не сделает. Поэтому, когда близость которой мне так хотелось очень возможна, я как рак, пячусь назад. Может я все рационализирую, чтобы не совершать этого, но чувствую, что готова опять выбрать одиночество. А так подробно тебе пишу, потому что сама уже не в силах определить, что меня останавливает – то ли объективная реальность, то ли внутренний страх, искажающий трактовку происходящего.

Мить, помоги мне, пожалуйста!»

И хотя я редко поддерживаю такой стиль советов, в этот раз я ответил – больно человек хороший.

«Леночка!

солнце мое, есть же такой вариант – почему-то он у меня ярко в голове

нарисовался – плюнь на все свои (то есть в основном чужие) фантазии

про то, кто что должен делать и устрой все так, как ТЫ хочешь. То есть

можно же (хотя бы раз в жизни) посчитать, что ты королева и сама

исполняешь свои желания. В смысле – сделай все так, как ТЫ хочешь – и

место приготовь, и еду, и свечи – в смысле, женщина может быть

настолько активной, насколько хочет, и многие мужчины будут очень

уютно себя чувствовать в пассивной (типа женской) роли.

А все эти "чтобы он проявил ко мне больше заботы и внимания" -

это, извините, полная херня. Вот он есть в аккурат такой как есть. Ты

его не делай, ты его используй – можно же и так?

…

Всего тебе хорошего, особо не заморачивайся. Сделай так, чтобы тебе

было хорошо, и ему не плохо – хотя бы один праздник, а потом гори оно

огнем, если тебе не понравится!»

И вот я получил – по-моему, гениальный – ответ.

«Привет, ну слушай:

Очень по душе мне пришлось твое предложение делать так, как мне хочется самой – это раз, и второе – не переделывать, а использовать. В голове сразу как-то прояснилось, как будто бы мишура о том "как должно быть" отлетела в миг. Появилось чувство свободы от сценария, что мужчина должен быть таким-то и таким, а женщина вот такой… Появилась сила и энергия, т. е. они и были, но тратила я их (теперь я это вижу) на то, что подгоняла действительность под картинку, что была у меня в голове. А оно, блин, не выходило!

Но, продолжу:

Честно говоря, предполагая, что свидание может оказаться единственным, я не решилась пригласить ЕГО домой. Мне казалось что этот случай не очень подходит для открытого заявления родителям, что я взрослая (в смысле отношений с мужчинами и т.д). Поэтому, встретившись с НИМ в очередной раз, я предложила пригласить меня в гости (если у него, конечно есть какие-то желания или фантазии, которые он хотел бы осуществить со мной), ну например…в пятницу. После чего с загадочным видом покинула его в полной растерянности по моему. Теперь, когда вспоминаю это, мне смешно – такое впечатление, что я вела себя как мужчина, приперев его к необходимости делать выбор.

Но я была очень довольна собой. Я уже вообразила себе, как все устрою – что куплю и приготовлю для того чтобы очень быстро у него дома создать романтичную обстановку. При этом, вариант, что он не пригласит меня – тоже рассматривался, но абсолютно не расстраивал. То бишь, – встретимся – хорошо, нет – так нет.

Он не позвонил.

И это было только начало…

Ты еще не устал от столь подробных описаний?

Самоуверенно предположу, что нет, а если да, потерпи еще немножко… Просто хочется более точно передать, что со мной происходило и происходит.

Так вот:

Есть у меня знакомый… Иногда я забегаю к нему на работу – поболтать или чтоб вместе поехать общую знакомую проведать. Работает он на фирме, где все – мужчины. Они мне обычно рады – пошутим, посмеемся, как говорят ля-ля-тополя.

А у меня на работе установили ICQ, поэтому общение со знакомым этим стало возможным по интернету, а он, добрая душа, дал мой номер тем ребятам, что работают вместе с ним. Я была польщена такому неожиданно активному вниманию. С кем-то просто анекдотами перебрасывались, а с одним парнем как-то сразу общение началось с более глубоких тем (йоги, например, – уже почти два месяца хожу на йогу, хотелось с тобой поговорить и об этом, но пока другая тема).

Короче апогей данного общения приходился на пятницу, ту самую, что я ждала звонка… И когда меня пригласил на свидание новый знакомый, я даже обрадовалась, что мне никто не звонит – т.к. я бы отказалась, С., и выглядело это, наверное бы как динамо, хотя намерения у меня были серьезные.

И вот я пришла на свидание, все было так легко просто и хорошо…Я осталась у него на ночь. А внутри так спокойно и чувство, что все происходит как надо, в том смысле, что я попала в ритм гармонии со вселенной, когда отметаются все дурацкие вопросы о правильности и неправильности, т.е. они вовсе не актуальны. Лишь иногда проскакивало удивление разума: как быстро и легко случилось то, что раньше казалось столь трудным! – это с одной стороны. А с другой – ведь я внутренне решилась на это, но совершенно с другим человеком, а все произошло настолько хорошо, что я даже представить не могла!

Это для меня важное событие, но еще не менее важным стало то, что когда в следующий раз я уходила на встречу с ним – я прямо сказала родителям, что иду на свидание и ночевать не приду. В тот раз, они думали, что я была у подруги, куда я впрочем искренне и собиралась после первого свидания. Для меня это серьезный шаг, но чувство синхронности происходящего с моими внутренними желаниями и готовностью не скрывать это дал мне столько уверенности в себе. Все былые страхи – что же о обо мне подумает мама, папа – просто разбивались об осознание что все, что происходит естественно и настоящее

Ну вот… у меня все хорошо. Мне нравится духовное общение с С., хотя в "телесном" мы продвинулись гораздо дальше. Мить! Как мне нравится! Мне так здорово! Как долго продлится не знаю, поэтому ловлю каждое мгновение как единственное, это так классно, не копить про запас свою нежность для непонятно какого принца, непонятно существующего ли! Это все такая хрень!!!

…

Лена»

Не с одним, так с другим… «Пора пришла, она влюбилась…»

Глава 6. Игры в тигры

Она мне прямо сказала: "я хочу, чтобы ты меня властно обнял правою рукою!"

Вот пример одного из многочисленных случаев слияния мифологии «шаманской» и «психотерапевтической». Миф, положенный в основу этой мистерии, очень прост, как притча какого-нибудь Кафки.

История пришла с Востока:

«Тигрица погибла, и ее маленький детеныш остался один. Он бы погиб, но его приняло к себе стадо диких коз. Козы выкормили его своим молоком, и постепенно он стал членом их стада. Постепенно вместе с собратьями-козлятами он перешел с молока на траву, хотя есть ее ему было трудновато, да и тощий он был на такой диете. Блеять научился – тоже хуже прочих, но, в общем, понятно для всех остальных. Так и жил он, считая себя козой – странной, конечно, какой-то не такой, но козой. Целыми днями они паслись мирно на склонах гор, пока на стадо не напал взрослый тигр. Тигренок-коза громко заблеял вместе с прочими и побежал что есть духу. Тигр, увидевший улепетывавшего молодого тигра, поразился и погнался именно за ним. Догнал (физическая форма тигренка, выросшего на траве, была, конечно, очень так себе), повалил и зарычал: «Что ты здесь делаешь?» В ответ пораженному тигру раздалось какое-то мучительное блеянье тигренка, который готовился к смерти. Это не был тигриный язык. Тигр так и не смог с ним поговорить, но от себя это странное создание не отпустил. Тот постепенно понял, что есть его не собираются, немножко осмелел. Через пару часов он уже успокоился настолько, что начал щипать траву. От этого зрелища взрослый тигр чуть с ума не сошел. Сколько он ни пытался объяснить юному безумцу, что тот тигр, тот только прятал голову в печи от рычания и жалко что-то блеял.

Постепенно взрослый тигр немного понял, в чем тут дело. Впрочем, может, он ничего не понял и действовал чисто инстинктивно. Он погнал молодого тигра с собой на охоту. Тот блеял и бежал. Они нагнали стадо овец (в жестком варианте – коз), тигр повалил одну из них на землю и перекусил шею. А потом взял молодого тигра и со всех сил ткнул его мордой в льющуюся кровь. Тот истошно блеял, пока упирался… А потом захлебнулся в крови и замолчал… А потом поднял окровавленную морду и зарычал. Он зарычал по-тигриному. На свете стало одним тигром больше и одной (хреновой) козой меньше».

Этот зверский сюжет часто неявно присутствует в психотерапии, когда терапевт рычит: «Подумай, кто ты!», а пациент блеет: «Интеллиге-е-ент!» Терапевт орет: «Что ты чувствуешь к своей матери?», а пациент, теряя сознание, шепчет: «Любовь и уважение». Этот сюжет предполагает, что человек может в собственной сущности быть вовсе не продуктом и даже не естественной частью среды, с которой он отождествляется. Что его сущность может быть отдельной, уникальной и грозной. Что он может перестать прикидываться хорошей-девочкой или кем он там привык, а дать раскрыться своему нутру и честно посмотреть, что оно такое.

Тигр прекрасен, величественен. Тигр грозен. Он чрезвычайно, потрясающе силен. Тигр замечательно приспособлен для убийства. Тигр грациозен, пластичен. Тигр одинок. Большинство тигров на этой планете на сегодняшний день выбиты людьми.

Есть ли в нас что-то подобное?

Две истории, связанные с тиграми, на подступе к этой теме. В обоих случаях речь идет о сказочных группах, где люди сочиняли сказки про себя. В обоих случаях молодые закомплексованные, на вид довольно болезненные и не дышащие силой женщины представили себя в виде тигра. Меня это поразило оба раза.

Первая сочинила сказку «про себя» как про тигра, который отправился из своей зоопарковской клетки на прогулку по городу, погулял и вернулся. Всю группу, следующие несколько дней она представляла из себя существо слабое и часто обижаемое. Мир вокруг полнился (в ее рассказах) тупостью и жестокостью, но никакой агрессии к этому миру она проявить «не могла». И вот в конце группы мне как-то совсем надоело это «молчание ягнят». Когда она взяла слово, я хамски принялся ей мешать. Она ныла, но никак не защищалась. Тогда я прямо ей предложил хоть как-то проявить агрессию. Она и тут «не чувствовала злости» и «не могла». Тогда я предложил такую веселую игру, которая способствует тому, что человек в себе агрессию «открывает» – подушить ее подушкой. Она согласилась (зачем?) и легла на пол, сняв очки. Я накинул ей на лицо здоровую подушку и сел сверху. Постарался прижать подушку хорошенько. Сижу. Она вяло барахтается вначале, а потом и вовсе перестает. Хотя в норме такое должно вызвать импульс к сопротивлению – ну хотя бы через минуту. А тут я сижу на ней уже минуты две, она лежит без движения, я думаю – эй-эй, что там происходит? И в какой-то момент приподнимаю подушку. И вижу – она нашла себе щелочку для дыхания, какую-то крохотную, и лежит, вся красная, с трудом, но как-то дышит.

Красивая была картинка. Мощная метафора жизни.

И тогда я увидел тигра. Он, шикарный, махнул ярчайшим хвостом и сказал: «Приведи ее ко мне».

Через месяц я устроил мистерию «Игры в тигры», на которой эта дева танцевала стриптиз, ходила босиком по битому стеклу, ложилась на него полуголая (уже по собственной инициативе), исповедывалась, что живет с двумя мужчинами, ела псилоцибиновые грибы и под конец демонстрировала явное неповиновение ведущему. Очень мне нравилось все это наблюдать.

***

Я слышу – у вас такой литературный разговор, дай, думаю, и я к ним присяду, выпью и заодно расскажу, как мне за Пушкина разбили голову и выбили четыре передних зуба…

В связи со второй «девушкой-тигром» можно поговорить о такой жуткой теме, как кровавое жертвоприношение.

Когда я родился, я пролил кровь моей матери. Я – её кровинушка. Говорят, у неё после родов меня ухудшились зубы и волосы. Неисчислимы живые существа, которые погибли, поскольку встретились на моем пути. Чтобы вырастить свои овощи, я постоянно полю огород, из-за каждого «моего» растения я убиваю десятки «сорняков». Мясо и зелень, которые я ем; люди, которые пострадали из-за меня; женские аборты и выкидыши; комары и муравьи, которые мне «просто» надоели; лягушки и кошки, убитые в университете во время практикума по физиологии; улитки, разрезанные живыми, когда я делал курсовую и диплом… Неисчислимо их количество; а я живу.

Почти все боги любят кровь и любят жертвы; я не объясню вам почему, просто, по факту. Почти нет мифов без крови. Почти нет религий без жертв.

Кровь течет внутри меня, она роднит нас всех. Кровь – самое очевидное ценное, что остается у меня, когда отваливаются всякие побрякушки-денежки-внешности. Кровь должна течь внутри и быть невидимой для мира; она выходит на поверхность в важных случаях. Когда она выходит на поверхность, она прекрасно отрезвляет.

Очень прозрачная и понятная сцена из мужской африканской мистерии: мужчины, сидящие у костра, по очереди надрезают себе руку и сливают кровь в общую чашу, из которой потом пьют юноши-инициируемые.

Итак, вторая дева пришла на сказочную группу в последний день после того, как трудно и «пораженчески» поработала в предпоследний. И в самом начале этого дня она бодро рапортовала, что теперь «все поняла», что больше она не несчастная жертва обстоятельств (как это было очевидно вчера), а просветленное героизмом существо – и рассказала сказку, в которой была тигром.

А я псевдо-побед не люблю. Есть такой жанр, принятый на многих «психологических» и «духовных» группах, где в конце все всё понимают и, горячо благодаря ведущего, празднуют новую жизнь, которая оказывается пшиком, потому что личностно ничем не подтверждена и не проработана. Я люблю «как оно на самом деле». И вот что происходит.

Я ей говорю: «Так ты теперь тигр?» Она радостно кивает. Я говорю: «А не кролик?» Она буйно машет головой. Я говорю: «А тигр может спокойно убивать, ведь правда? Не заморачиваясь вопросами морали, долга и т.д.?» Она соглашается. Тогда я говорю: «Сейчас я тебе предоставлю такую возможность как испытание».

А случилось так (в стиле «1001 ночи»), что утром этого дня я ездил на рынок и купил там крольчонка (я тогда недавно поселился в деревне и наращивал хозяйство). Такого месячного серенького «шиншиллу». Приношу я его и выпускаю в центр круга. Вот, говорю, этого кролика я купил в «хозяйство». Ему предстоит умереть, скорее всего, через несколько месяцев. Но не будет трагедией, если это произойдет прямо сейчас. Ты отпразднуешь рождение своей «тигриности», а он меньше поживет в клетке. Давай.

А маленький кролик, если кто не знает, – удивительно нежное и симпатичное существо. На него дышать стремновато, не то что поднять руку. Бегает он по нашему кругу, который весь слегка ошалел, конечно, туда-сюда тычется…

Героиня берет крольчонка на руки и заливается слезами.

Никто никого не убивает, конечно, но, во всяком случае, псевдо-победу мы тоже не празднуем. (Празднуем мы в конце дня совсем по другому поводу, по моему, очень достойному).

Но эта история, как и первая, имеет продолжение через пару месяцев. Героиня приезжает ко мне в Ворон и говорит, что хочет совершить ритуал до конца. Что она понимает, что не любовь к животным ее останавливает от убийства, а «чистые» представления о себе. Что она спокойно ест животных, убитых другими, и ей просто комфортно не иметь дело с живой кровью. Но что ей это надоело вместе с бесконечным образом «хорошей девочки». И что она хочет действительно убить кролика.

Мне все это кажется разумным и достойным действия. И на скоро произошедшей мистерии она действительно в начале центральной ночи убивает кролика. Не ту шиншиллу, другого, постарше. Убивает палкой, как обычно забивают в деревне кролей. Я помогаю ей, держу его за задние лапки. Потом она снимает с него шкуру, жарит мясо, угощает всех. Шкурку потом еще пыталась выделать, но ничего не получилось, закопала.

Вот и все, ничего особенного. Из последствий мне особенно понравилось, как в конце группы один парень говорил: «И с кроликом – вот это был кайф! Только так мало!… Вот если бы каждому выдали по кролику… И можно было бы съесть его живьем!…»

***

Я выступил и сказал: "Делегаты! Если у меня когда-нибудьбудут дети, я повешу им на стенку портрет прокуратора ИудеиПонтия Пилата, чтобы дети росли чистоплотными. ПрокураторПонтий Пилат стоит и умывает руки – вот какой это будетпортрет. Точно так же и я: встаю и умываю руки. Я присоединилсяк вам просто с перепою и вопреки всякой очевидности. Я вамговорил, что надо революционизировать сердце, что надовозвышать души до усвоения вечных нравственных категорий, – авсе остальное, что вы тут затеяли, все это суета и томлениедуха, бесполезнеж и мудянка…

Справедливости ради надо сказать, что мне очень не понравились все три истории с «кровавым жертвоприношением», которые произошли на моих мистериях. Каким-то образом все эти умертвщления плоти – не для меня. То есть вроде бы ничего особенного, но и ничего особо хорошего. А по эмоциям – явно нехорошо. Была еще история с собакой, рассказанная в книге «Виткины байки»; и коза, последняя из тех, которых я держал. Все эти истории оказались тяжелы, и больше я никогда не повторял этих кровавых практик – так вот, напрямую. Я смутно думаю, что я «растительный» человек (отголосок конфликта Каина и Авеля), и все эти грубые животные штуки не по мне.

Когда-то первая попытка написать эту книгу (из которой сохранились первые три главы) застряла в аккурат на главе про кровавое жертвоприношение.

Но я думаю, что, во-первых, это может быть моим ограничением, а не общим. Я и к шашлыкам-то не испытываю такой бурной всенародной любви (которая и есть культовая любовь плотоядной культуры). Я даже перестал держать животных, которых в деревне держат (то есть спокойно режут и едят) практически в каждом дворе. Моя собственная «тигриность» не столь сильна (я понял это, проведя ту самую мистерию, где очевидно были «тигры» помощнее меня).

Но еще, думаю – или скорее чувствую – я, пресловутая жестокость и жесткое (то есть спокойное, не смущаемое сомнениями) применение силы – совершенно необходимая часть и самой жизни, и мистерий. Я редко делаю это, но знаю по опыту, что когда делаю, тогда-то я и достигаю самых сильных и очевидных терапевтических результатов. Вообще, можно сказать, не играя в парадоксы, что мне не хватает любви и внимания к людям, чтобы их бить. Бить их (им) обычно полезно. Дзэнскую палку как одну из лучших и самых последовательных методологий воспитания и преобразования человеческой души еще никто не отменял. Ее просто мало кто осмеливается применять (где-то в их книгах говорится, что эта палка так тяжела, что мало кто может просто ее поднять).

Так что несколько последующих историй, и в этой главе, и дальше (особенно в десятой), содержат разные вариации пресловутой жесткости, которая, по моим ощущениям, противоречит любви примерно так же как существование тигров и волков противоречат Божеским замыслам этого мира. (Ни у кого нет такой фантазии, что зайцев создал настоящий Бог, а волки сами зародились, либо Диаволом занесены?)

Вернемся, однако, к нашим баранам, барашкам и прочим агнцам.

Состояние «тигра» для состояния «ягненка» воспринимается как страшная моральная драма, как зло, и ужас, и кошмар. И переход в это состояние чаще всего воспринимается «ягненком» как «моральное падение».

Историй типа нижеследующей я наблюдал не одну.

Паденье ангела

Вы все, конечно, на это качаете головами. Я даже вижу – отсюда, с мокрого перрона, – как все вы, рассеянные по моей земле, качаете головами и беретесь иронизировать:- Как это сложно, Веничка, как это тонко!.. и это – всё, что тебе нужно, чтобы быть счастливым?

А вот история про мальчика Костика, очень простая и народная.

Был он – очень симпатичным малым. Улыбка – до ушей. В глазах доброта и душевная кротость. Мил человек. Людей любил.

Его самого, меж тем, жизнь не баловала. Отец умер, когда Костик был в мамином животике. Мама скинула его родственникам отца, у которых и вырос. Отношения с мамой, чью «любовь» он так никогда и не мог полновесно «заслужить», и с отчимом были очень напряженные и довольно холодные.

Да и девушки Костика не баловали. Его первая и единственная любовь бросила его. Ему было, наверное, года двадцать два, когда это произошло, и после этого он прилично запил. Я помню, как он ходил с книжкой про дзэн в одной руке и с бутылкой водки в другой, и пил всё, что горит.

Вторая единственная его любовь встретилась с ним полгода спустя и стала активно его спасать. Она пила вместе с ним, и подстроившись под ритм, сбавила обороты. Ей было очень Костика жалко, и она очень старалась… но потом влюбилась в другого и не стала от Костика это скрывать. Она, в общем-то, любила и не раз демонстрировала ему, что он не первый. Хотя ее «другая» влюбленность и прошла, отношения мало починились, и еще через несколько месяцев совсем загнулись; потом у нее появился новый «первый», и Костик снова был брошен.

Взыграла пьянка. Костик продал квартиру – часть которой была его «долей от родителей» – один процент от денег положил на счет в сбербанк, приписал два нуля, показал бабушке (чья доля в квартире составляла половину) и счастливо принялся прогуливать остальное.

По ходу истории, повторяю, он был просто чудесным малым. Полным удивительных светлых идеалов. Когда его вторая любовь зажила со своим первым, он стал бесплатно делать в их квартире ремонт. От всего сердца!

Несмотря на то, что он закончил строительный институт, устроиться на работу по специальности он не мог даже близко. Ну, кто такое видел, тому понятно. Деньги долго были, а когда и кончились – что с того? Всегда есть что-то неучтенное, залетевшее, светлое завтра, милая улыбка, которую невозможно не угостить…

Итак – если я правильно обрисовал картину – Костик был ангелом, правда, все более падшим в житейском смысле (при взгляде с практической стороны), но в своих собственных глазах он шел по гладким линиям собственных прекрасных понятий. И было среди этих понятий такая тема: Костик с девушками просто так не спал. Без великой любви, не с единственными – нет, о нет!

Конечно, к тому времени, когда он попал ко мне на мистерию, он, наверное, о многом задумывался и что-то там у него внутри колебалось и поколёбывалось… Но тут я не в курсе, мы мало общались. Собственно, весь мой рассказ вращается вокруг одной сцены.

Дело было в темной-претемной комната… Костик потом называл ее «комнатой ужасов». Это была та самая совершенно темная комната, куда попали одновременно с ним герои рассказа «Незнакомка». «Уж попали так попали!» Участники были брошены там ночью без права выхода и без права разговоров, проинструктированные единственно заданием познакомиться друг с другом телесно.

Заметьте – хочет подчеркнуть ведущий – не трахаться, а просто познакомиться друг с другом телесно.

Но Костик понял это дело по-своему… Потому что трахаться он начал, по-моему, минут через десять после старта «ужасов».

Но можно представить и так, что был он на это дело жестоко соблазнен. Девица эта много мелькала у меня потом перед глазами, и ныне я знаю, что «падение ангелов» – ее трудная и сладкая специализация.

Все произошло быстро и безошибочно.

Само собой, на следующий день Костик сделал все возможное, чтобы в девицу влюбиться. Они ходили в обнимку, вместе пили и спали, а когда мистерия закончилась, поехали путешествовать по области. Но девица оказалась крепким орешком, и показала свою грубую натуру не долго спустя, как все нормальные девы, а прямо через несколько дней. Она коварно разводила его на деньги, которых почти и так не было, виляла хвостом, устраивала жесткие сцены, и когда она наконец решила возвращаться домой, Костик был счастлив. Влюбиться у него не получилось, и вышло, что трахался он – просто так…

Тут уж вы совсем принимаетесь стонать. – О-о-о-о, Веничка! О-о-о, примитив! Ну, так что же? Пусть примитив – говорю. И на этом перестаю с вами разговаривать.

Это, на самом деле, довольно долгая история. Еще год перемалывались жернова событий, в результате которых Костик послал на хер свою бывшую единственную любовь и ее нового первого. В результате которых Костик сумел выставить счет бывшим друзьям, зажавшим часть его денег, и медленно по счету получить. В результате которых он женился, родил ребенка и устроился на приличную работу, где он уже давно получает сильно больше, чем я за свои писания.

И так далее. Конечно, событий было много. Но демон гордости мне говорит, что начало было положено в «комнате ужасов», где был сломлен один из дурацких Костика стереотипов, и который стал примером для слома других. Впрочем, это скорее гордость организатора – я им свечку не держал, я совсем другим в это время занимался. Ну, не то чтобы совсем-совсем другим…

***

Может быть, не совсем в тему этой главы я хочу рассказать еще одну историю.

Рыженькая на стёклах

А бабушка моя, глухонемая, с печи мне говорит: "Вот видишь, как далеко зашла ты, Дашенька, в поисках своего "я"!"

Блядство является очень сильной силой.

И борьба с ним – очень сильная борьба.

Однажды у меня была группа, центральной темой которой была Борьба-с-Блядством. Я тогда совсем недавно женился, и тема была очень актуальной (я думал, что Женитьба Положит Конец). Организовала группу моя бывшая любовница. Пока группа происходила, мы с ней жили в одной квартире, но вместе не спали. Напряжение было очевидно.

А Рыженькая была молодой и очень сексуальной девушкой. Очень вызывающе сексуальной, я бы сказал – уж во всяком случае, одеждой и манерами. То есть как девушкой – она была мамой сына лет трех и женой профессора того института, который не так давно закончила. Понятно, что муж ее был возраста отца. И понятно было (то есть ей понятно, по ее словам), что он от импотенции был уже недалек, а на «блядство» у Рыженькой был строжайший запрет.

Рыженькая мне нравилась, по нарастающей. Она хорошо и честно работала на группе. Все главное произошло в последнюю ночь, после четвертого дня работы, когда мы решили сверх дневной программы устроить «карнавальную ночь». Ночь состояла из импровизационных сцен, когда мы договаривались об изначальном раскладе, а потом каждый делал что хотел в рамках этого расклада.

Первой сценой был «Сумасшедший дом», который удался тем ярче, что половина участников работала в психиатрии (включая и Рыженькую). Она в этой сцене была какой-то депрессивно-параноидальной, а я – сексуальным маньяком. Каждый, понятно, отыгрывал свое. Она, помню, спряталась в какой-то шкаф, а я защищал ее от санитаров, и вообще старался привечать, по голове гладил. Она вроде не очень замечала.

Второй сценой был «Гарем», где жены в конце концов подняли восстание и сбежали от шаха (от меня) на кухню.

Третьей сценой была «Африка». Была уже глубокая ночь. Я потушил свет и включил быструю музыку барабанов, а в углу комнаты насыпал большую кучу битого стекла (бутылки я бил вечером в подъезде, уже наряженный и расписанный для карнавала; надо было видеть лица соседей, которые вышли на шум!). Мы долго и молча танцевали как Дикое Африканское Племя, а потом, в танце, я босиком зашел на стекла и потанцевал там, а потом те, кто хотел, стали делать то же самое. Так продолжалось, наверное, с полчаса. Рыженькая исступленно танцевала в противоположном от меня (и от стекла) конце комнаты.

И вдруг она подскочила к куче стекла и прыгнула на нее. Но не расслабленно и «нежно», как это делали все мы, а наоборот, она бросилась на стекла и стала с бешеной силой топтать, бить их ногами. Она была не босиком, а в тонких колготках. Через пару минут она упала на колени и продолжала топтать стекла уже коленями. Выглядело это, конечно, страшно. Мы танцевали рядом, но не вмешивались. Били барабаны.

Рыженькая наконец спрыгнула со стекла и бросилась в соседнюю комнату оставляя кровавые следы на паркете. Там она стала плакать и завывать, вначале нечленораздельно, а потом повторяя что-то вроде «Володенька, не могу я с тобой больше жить! Володя, я так больше не выдержу!» Я послушал ее и вернулся в комнату, где затихал танец. Я промокнул палец в луже ее крови и мазнул каждому по середине лба.

Кроме простого («Дикого Африканского») братания я имел в виду что-то вроде того, что все мы одним миром мазаны, и всех нас мучит одно и то же.

Ночью никто ничего не обсуждал (сразу после того, как мы убрали стекла и кровь, началась сцена «Шабаш ведьм»), но на следующий день, когда мы стали подводить и анализировать итоги группы, Рыженькая меня поразила. Она сказала мне большое спасибо за то, что я подсказал ей способ «спускать напряжение» и разряжать импульсы измены мужу. Что теперь, когда ей станет невмоготу, она будет ходить по стеклу.

Надо ли говорить, что это было совершенно противоположно тому, что я бы считал адекватным разрешением проблемы «блядства». Как и тому, что я вкладываю в хождение босиком по битому стеклу.

Оторопь и трепет меня охватили через год, когда знакомые передали мне, что Рыженькая еще пару раз повторила свою «кровавую разрядку».

Глава 7. Vision Quest

–

Семеныч! Ты выпил сегодня много?..

– Прилично, – отвечал мне Семеныч не без самодовольства. Он пьян был в дымину.

– А значит: есть в тебе воображение? Значит, устремиться в будущее тебе по силам? Значит, ты можешь вместе со мной перенестись из мира темного прошлого в век золотой, который "ей-ей, грядет"?..

«Vision Quest» – эти слегка английские слова переводятся на русский как «Поиски Видения», «поход за видением». Мифология, лежащая в основе – это представление о том, что человек не одинок и жизнь его не бессмысленна; что он окружен удивительными существами, которые находятся в таинственных связях с его судьбой. Кроме того, предполагается, что великое можно увидеть в малом, что в одном мгновении или дне жизни человека может быть отражен длительный период или даже вся жизнь.

Соответствующая практика развита у индейцев юго-западных пустынь США (зулу, хопи). Хотя бы один раз в жизни, обычно в начале своего взрослого пути, член племени должен отправиться за видением (лучше, мне кажется, с ударением на первом слоге). Пока еще неизвестно, что этот молодой человек собой представляет и может представлять, лучше положиться на духов и неземные силы, чтобы они показали, на что он может быть способен. После довольно долгого поста и полу-табуированной жизни (воздержание, неучастие в общих праздниках и т.п.) индеец отправляется в пустыню. Иногда его отводит туда взрослый родственник, чаще дядя. Не просто в пустыню, но в глухую, дикую ее часть. Там он находит «место силы», если вообще способен что-то найти, а потом садится там – в любом выбранном месте – и начинает ждать. Теперь он совсем не ест и почти не пьет. Он ждет, когда явятся духи и что-то ему покажут. От этого «что-то» зависит многое в его жизни. Что бы ни случилось в конце концов – это и есть знак и видение. Его может хватить солнечный удар; он может сойти с ума от страха; к нему может прийти пустынный лев и продемонстрировать свою покорность. Это крайние варианты людей, ни на что не годных, либо будущего вождя или «шамана». Обычно, наверное, происходит что-то более среднее. Приходят ли духи предков, или животные, или путник с водой – нужно просто всё принять, всё запомнить и возвращаться с видением, которое потом обсуждается и понимается совместно с тем же старшим родственником и/или «шаманом». Соответственно видению к человеку отнесется его племя. Есть видения, после которых человек становится обязанным начать подготовку в «шаманы», например. «Шаман» потом еще не раз, насколько я понимаю, ходит в пустыню за видением. Да и любой другой совершает это, например, при тяжелой болезни или какой-то другой необходимости поменять свою жизнь.

Это, кстати, одна из немногих практик, унаследованных у индейцев белыми американцами в довольно целостном и осмысленном виде. Конечно, не так много американцев это делают, но есть, я встречал.

В определенном смысле это фрайерский трюк, такое гадание: рассматривать кусочек жизни как символическое изображение всей жизни. Человек ведет себя примерно одинаково всю взрослую жизнь, с примерно одинаковыми раскладами и примерно одинаковыми последствиями. Одна ночь или один год – невелика разница. Но это для очень стороннего наблюдателя. Самому «историческому» лицу разница кажется очень большой, и если по тому, как пройдет ночь, можно понять целый год, то это – о-го-го. Ну вот, каждый получает то, за чем идет. Фрайеру – фрайерово.

____________

Попробуйте, конечно, отыскать, если вы все-таки дурак, попытайтесь вывести какую-нибудь вздорную формулу. Пожалуйста. Жизнь все равно опрокинет все ваши телячьи построения.

Я хочу привести пример из своей жизни, вроде бы и не мистерии. Хотя на самом деле все это произошло через несколько дней после первого подобного действа в моей жизни, которое я еще называл нейтрально-психотерапевтически «группой». А мистерия, как не раз замечали многие из нас, кончается совсем не сразу; есть такой хороший рабочий принцип – «формальный конец – это реальная середина».

Я договорился о встрече с подругой в Болгарии, но билет достал только до Румынии, в Бухарест. То, о чем я хочу рассказать – всего лишь несколько часов, которые я провел в Румынии. Все началось с того, что в самолете мне дали место в бизнес-классе. Я не знаю почему, и у меня не было сил узнавать: я работал подряд двое суток перед самолетом, а летел он ночью. Я бухнулся в шикарное кресло (уже в походной одежде с грязноватым рюкзаком) и заснул, только успел насладиться удивлением окрестной элиты в костюмах. Проснулся при посадке, было 4 часа утра. Я доспал еще час в аэропорту и вышел на автобусную остановку. Там стоял парень, уж слишком русский по виду, такой дремучий, мягкий, бородатый. Он спросил меня про автобусы (и вправду по-русски), мы разговорились. Оказалось, что он «шел» на Афон, причем почти что действительно шел, уже два месяца, послушничал по дороге в монастырях. Он казался ужасно бестолковым в делах походных и иностранных, да и денег у него не было, и я как-то естественно взял над ним шефство – повез на автобусе на вокзал, объяснил, как и куда добираться в Болгарию, купил билет на электричку, а до нее накормил завтраком. Очень мне с ним понравилось общаться. Он уехал, а моя электричка была еще через два или три часа. Я не знал никого в Бухаресте, не умел говорить по-румынски, и вначале собрался это время просто просидеть на вокзале. Потом вспомнил, что у меня есть телефон человека, который делает пан-флейты. А это была моя мечта – научиться играть на флейте. Я позвонил. Он говорил только по-румынски, я объяснялся с ним по-испански, но кое-как мы договорились, и я поехал к нему в гости. Он очень хорошо меня принял, но его флейты были сильно дорогими, и я уехал ни с чем. Я приехал в центр города, послонялся там и собрался на вокзал. Надо было узнать дорогу, и я стал спрашивать людей на улице. А румыны – народ мало приветливый к приезжим, по моим ощущениям. Они просто не останавливались. Третьей, по-моему, к кому я подошел, была юная девочка со скрипкой. Ей только казалось, что она говорит по-английски, но она реально взялась за меня. Она не только объяснила мне дорогу, но поехала со мной. И на вокзале она проводила меня до электрички, и махала рукой вслед.

Когда я оказался один в электричке, на меня нахлынуло чувство «искривленности пространства». Я ощутил, что все это неспроста, слишком много за эти несколько часов. И я в мгновение ока понял, что мне только что была в концентрированном виде показана моя ближайшая жизнь. А поскольку я ехал в путешествие «с открытым концом», то это казалось тем более вероятным. И символы, которые я увидел, были понятны очень легко:

Во-первых, монастырь, духовный путь. Это очень сильный образ для меня. Я хотел построить монастырь. Я не знал, где и как, но я страстно хотел этого. Это была первая стрелка того, куда я двигался.

Во-вторых, флейта, музыка. Это – красота жизни, танец, легкомыслие (пока я обдумывал это в электричке, там играли на барабанах, пели и танцевали). Пан-флейта – это еще и Пан, дикость, нимфы, дионисийство, пастухи, простота, природа.

С девочкой-скрипачкой тоже не может быть никаких сомнений. Моя первая любовь, когда я ее встретил, была точно такой же – маленькая, 15 лет, со скрипкой. Румынка, которую я встретил, даже училась в том же – предпоследнем – классе такой же школы – типа самой крутой для юных талантов при консерватории. Вот такие случайные пируэты. Что может означать такая встреча? Только любовь.

Вот так и прошло мое путешествие, уже через два месяца все стало на свои места. Я научился играть на дудочке и встретил свою любовь. Поселился на природе, в горах. С монастырем все сложнее, это долгий путь.

***

Д а. Больше пейте, меньше закусывайте. Это лучшее средство от самомнения и поверхностного атеизма. Взгляните на икающего безбожника: он рассредоточен и темнолик, он мучается и он безобразен. Отвернитесь от него, сплюньте и взгляните на меня, когда я стану икать: верящий в предопределение и ни о каком противоборстве не помышляющий, я верю в то, что он благ, и сам я поэтому благ и светел.

Итак, идея сама по себе очень проста: приготовиться, увидеть, понять. Мистерия, посвященная этому, в основном посвящена (по времени) той части, где «приготовиться». Чтобы увидеть то, что не прячется, важно очистить восприятие. Нужно выкинуть заботы и сойти с карусели ежедневных дел. Для современных горожан это сложно, их приходится чуть не бить палкой по голове. Достаточно яркие и стрессовые процессы можно проводить с единственной целью: чтобы человек отвлекся от «своих» забот, вынырнул хоть на полдня из круговорота. В моем рассказе, кстати, это ломка присутствовала: бессонница, перенапряг.

Человек должен подойти к этому опыту максимально чистым, причем чистым не в благородном, а в нейтральном смысле. Чистым – то есть пустым, готовым к чему угодно, подобным чистому листу бумаги, на котором судьба может писать наново всякую чушь.

Во-вторых, человек должен быть покорным. Перед духами или судьбой, или как это ни назови, перед происходящим – он должен быть максимально покорным и восприимчивым. Какие бы духи не пришли к нему, он должен их принять. И даже если он их посчитает демонами и выгонит взашей (а они послушают и уйдут) – он должен принять свою ограниченность, хотя бы задним числом. И к этому тоже человека имеет смысл готовить.

Вот что важно: может произойти ЧТО УГОДНО. There is no way to predict. Если человек готов к подобному, НАСКОЛЬКО он готов к подобному – само по себе такое состояние является сильным духовным опытом, свободным от суеты.

_______________________

В конечном итоге «поиски видения» сводятся к тому, что можно увидеть: а) свою судьбу; б) самого себя. Мощнейшей темой является это самое «б».

Видение своей «сущности» пробивает людей в любых серьезных процессах, да, кстати, и в несерьезных; уже когда при знакомстве мы даем друг другу клички, если процесс идет творчески живо – часто степень проникновения в реальную суть человека очень глубока. Опять-таки, важно здесь не обращать критического внимания на то, нравится человеку его «погонялово» или нет. И не зря многие такие клички прилипают надолго, на годы. Вместо нейтральных (семантически) Лен, Дим и Наташ возникают реальные сущности – Самоволка, Шиз, Надуванчик, Деметра-Два-Метра… Но это, конечно, ладно, вроде детские игрушки.

Видение своей сущности – «кто я?» – когда разные аспекты личности внезапно сливаются в один образ, исключительно мощный энергетически.

Змеиное просветление

Случалось, конечно, случалось, что и она была ядовитой, но это все вздор, это все в целях самообороны и чего-то там такого женского – я в этом мало понимаю. Во всяком случае, когда я ее раскусил до конца, яду совсем не оказалось, там была малина со сливками.

История эта произошла не за один раз… Только не надо упрекать меня в мистике. Прежде всего, барон Мюнхгаузен никогда не врет; а потом уже все остальное.

Пролог – первая мистерия в Вороне. Много лет назад, все четыре. На группу «Пробуждение спящей красавицы» приезжают четыре женщины. Одна из них старше всех; очень интеллектуальна; вообще психоаналитик. При каждом удобном случае она стремится показать, что к местным грубым нравам отношения не имеет.

С удовольствием участвует в «бунте», который закатывают девицы, разгулявшиеся на «русалочьих» процессах у моря. Со мной она явно воюет и во всё остальное время. Единственный мало-мальски приличный рабочий процесс (написание и прочтение своего «завещания») она делает только в предпоследний вечер, когда ясно, что я очень колеблюсь, давать ли ей грибы. Всё же грибы она получает вместе со всеми, но ничего особенного с ней при этом не происходит (и грибы не очень сильные, и она сверх-критична). После мистерии остается пожить в одном из моих домиков еще на несколько дней: поездить на море, вообще хорошо в Крыму. Я, наивный и стеснительный балбес, всё не спрашиваю у нее про деньги за уже прошедшую группу. И вдруг она таки уезжает в пять утра, так и не заплатив. В последний вечер перед этим она щеголяет в темно-зеленом переливчатом платье, и все, кто на нее смотрят, говорят: «Ну, змея!» С этой кличкой она и осталась. Змея не только не заплатила, но потом даже написала мне письмо, что она это сделала не просто так – а во имя своей правоты! Эту логику мне уже трудно было понять; понял я только, что деньги надо собирать в начале. А, кстати, как ее звали? Светой звали, фамилие не помню, живет в Киеве.

Казалось бы, ну и хрен с ним. Мне-то да, а вот Ворону нет. И два года спустя в то же самое время года – аккурат первые числа июня – собираю я мистерию «Жизнь в теле». И собираются на нее… четыре женщины. И смутно мне кажется, что это то же самое собрание – то есть формально люди другие, а по сути – те же.

Ну, и одна из них мне однозначно напоминает Змею.

Про себя я и стал так ее называть. На поверхности ее звали, скажем, Нелей. Деньги я тогда уже брал добровольные, но собрал сразу, ввиду контингента повышенного риска. Группа пошла. Неля тоже была старше всех прочих, тоже умна по-интеллектуальному, тоже язвительна. Впрочем, работала получше той «первой» (вообще эта вторая группа была не в пример лучше и сильнее). Было у меня от Нели странное чувство: что она как будто отравляет, портит пространство вокруг себя.

Вот самый яркий пример – уж извините, несколько неконвенциональный. В один день мы в одиночку разошлись по горам, чтобы кое-что понять про себя (для Нели, понятно, это было очень трудным упражнением). И пошел я сам на то место, где год назад моя жена сказала мне о своей беременности. Выхожу я на полянку, где не был ровно год – и что же я вижу? А вижу я, как на лошадиных какашках по всей поляне растут псилоцибы – те самые священные грибы. И выглядит эта поляна в аккурат как высокогорье в штате Веракруз в Мексике, где собрал я когда-то этих грибов столько, сколько мог унести; и сами грибы очень похожи на мексиканские. Вмиг я понимаю, что это мне подарок на день рождения (который был послезавтра), такой вот привет от Ворона. (Это был первая и пока последняя встреча с этими грибами в Крыму). И на следующий день я веду уже всю группу в горы на сбор грибов. Никто из них никогда этих грибов не видел, но я показываю, и мы все начинаем их видеть и собирать, бродя по огромной поляне, плоскогорью. Мне очень хорошо. Каждый идет отдельно, и каждый собирает грибы. Кроме меня. Потому что (или совсем не «потому что», а «просто так») в какой-то момент ко мне подошла Неля, о чем-то неважном спросила и отошла – и с этого момента я не нашел ни одного грибочка. Хотя до этого собрал чуть не пол-ведра. И все остальные продолжали их находить, идя чуть ли не по моим следам.

За такое не станешь ругаться, но и не чувствовать определенной злости я не мог.

Важных для Нели момента на группе было еще два-три. На первой медитации она упала в траву и долго лежала, глядя в траву «изнутри». Потом, на прогулках, она собирала травы. Хотя у нее была кровать, она перебралась спать на пол. После хождения в одиночку по горам у нее болела голова, и мы пытались работать с этой болью, которую она представляла как длинное извивающееся существо, вползающее в голову. Постепенно родился образ спрута с извивающимися щупальцами, которому мало одной жертвы, который хочет проникнуть в головы окружающих. Кого? – да в мою в первую очередь. «Давай, – уговариваю я ее, – сделай со мной то, что ты делаешь с собой, внедри в меня свою головную боль». Она начинает со страшной силой отнекиваться (а боль усиливается). «Не могу причинять другим людям боль», – с пафосом заявляет она. А ведь чую я, что злости в этом персонаже хоть отбавляй, что не из сердца она говорит, а лозунг такой вот гуманистический затвердила. И так и эдак – «Ты хоть поиграй» – «Не могу». Поуговаривал я ее, что свою злость и агрессию надо бы поучиться сознательно выражать к окружающим, а то возникает перегрузка ядом; но она была непреклонна, и на этом сцена закончилась. Пошла дама пить таблетку.

И вот еще что было: она попросила у меня сделать что-нибудь из декоративной тыквы – я их выращивал, и они сушились в комнате, где мы занимались. Я вырезал такую типа сахарницу, и дал ей – но не в подарок, как она ожидала (и как я в норме бы и сделал), а попросил 50 рублей. Цифра 50 взялась я тоже понимал откуда: 50 долларов осталась должна мне прошлая «змейка». Она взяла тыкву, а я получил деньги и в довесок красноречивый взгляд.

И вот наконец мы съели собранные грибы. Началась «центральная» ночь. Неля лежала на матрасе в углу, почти не двигаясь, отвернувшись лицом к стенке, молча. Два, три, четыре часа. Уже в комнате, где вначале стояла тишина, люди стали потихоньку разговаривать (в норме она влипала в любой разговор о чем угодно), уже кто-то окликал ее пару раз, но она была погружена в свои видения.

И внезапно – раз! – она хлопнула рукой по матрасу (взвилась пыль) и вскрикнула: «Блядь, я – змея!».

Эта картинка просветления так и стоит у меня перед глазами и ушами.

Как она потом рассказывала, она всё время видела траву, но не сверху, а как бы изнутри, и никак не могла понять, к чему это, пока всё одним махом не стало на свои места.

Ее поведение изменилось на глазах: она стала вести себя как-то очевидно спокойно и достойно. Все встало на свои места. Никакой кровожадности при этом, кстати, не обнаружилось. А вот явная горделивая уверенность, вереница самоосознаваний – да. «Теперь я понимаю, что я могу жалить, но совершенно не обязательно делать это всё время», – так сказала она на завершении группы.

Через три месяца я получил от Нели письмо, в котором говорилось:

«Жизнь у меня перевернулась вверх дном – изменилось все! Но не то чтоб это было слишком заметно снаружи – я делаю все то же самое, но с совершенно другим отношением…

Во-1, я порвала с лучшей подругой – мы считались таковыми больше 10 лет. Я не собиралась этого делать – все произошло внезапно и спонтанно, но совершенно закономерно. "Лучшая подруга" – это человек, которого ты делаешь зеркалом для себя, и при этом трудишься над тем, чтобы в нем отражалось то, что ты хочешь видеть. Т.е. это человек, перед которым неустанно разыгрывается спектакль, в котором главную роль играет "образ себя". Как только я стала змеей, "образы меня" стали соскакивать с меня словно шелуха, и лучшей подруге не стало места в моей жизни. Я тебе пишу, разумеется, выводы, которые получились в результате многодневных размышлений. А вначале мне было страшно, как будто я падаю с горы. Было чувство, что все вокруг рушится.

Во-2, на след. день по приезде я начала делать ремонт в своей комнате. Я ничего такого не планировала – просто, проснувшись, я поняла, что больше ТАК жить не буду. И оборвала шторы и обои. Ремонт – это для меня деяние более чем символическое. Я НИ РАЗУ не делала ремонт в квартире, потому что ни одну квартиру не могла назвать своей. По массе причин, в данном случае потому, что большая часть ее принадлежит матери, а она меня этим шантажирует. Короче, тут все сложно, и квартиру эту я ненавидела от всей души. И жила в ней, ничего не меняя – терпела, что все вокруг угнетающе НЕ МОЕ. И тут мне стало на все наплевать – на все козни матери, на все практические соображения (типа: зачем вкладывать деньги в чужое и т.п.). Мне важно, какой цветовой фон вокруг меня, мне важно жить в том символическом пространстве, которое я сама создам. И все. Остальное не имеет значения. Самое смешное, что мать не смеет со мной спорить и шантажировать меня скандалами, как она это раньше делала. Наверно, она чувствует, что я – змея. Хотя я ни сказала ни слова, и никаких специальных демонстраций не предпринимала. Я просто и спокойно объявила, что ее сервант больше в моей комнате стоять не будет. Честно говоря, я ждала вспышки – но нет, она сразу начала обсуждать, куда его поставить и т.п.

В-3, я много думаю о том, что такое Змея. Вернее, не столько думаю, сколько медитирую, чтобы научиться быть змеей. Змея – это центр всего, в буддийском смысле, если ты понимаешь. Она связана с нирваной. В ней – отрешенность, понимание и спонтанность. В ней исчезают все амбиции. Мне даже страшно становится, с какой неумолимой педантичностью она распорядилась всем хламом, который у меня в голове накопился…

Я вряд ли смогу как следует все описать. Есть некое состояние, медитативное, когда я – змея. Иногда попасть в него легко, иногда трудно. Но я знаю теперь, где его искать, понимаешь? И если все начинает кружиться, и я начинаю спешить, и страшиться, что я не успею, что я сделаю не так – я говорю себе "стоп!" и стараюсь попасть в это состояние. И тогда все становится на свои места. Как правило, спешить некуда, а пугаться, что ничего не получится, заставляют амбициозные "образы себя". Все, кроме Змеи – кажимость, иллюзия. Интересно, что я стала лучше видеть людей. И больше ими интересоваться.

И здесь я пока остановилась, Митя. У меня странное состояние сейчас: я делаю то, что никак не могла доделать – диссертацию, она у меня "гвоздь в ботинке", делаю и многое другое, но у меня нет амбиции. Т.е. я хочу сказать, что не знаю, ХОЧУ ли я делать то, что делаю. Понимаешь, я могла точно ответить на вопрос, ЗАЧЕМ мне это делать, но не могла ничего толком закончить. Масса энергии уходила, кстати говоря, на поддержание образов. Когда она освободилась, я столько всего стала успевать! За лето я не только сделала ремонт, но и еще написала кучу лекций, покрасила дачу и нарисовала на стене ЗМЕЮ, как и хотела…

Так вот, я работаю больше и все дается легко и делается быстро, но отсутствие амбиции меня смущает. Словно вынута сердцевина и пустота ничем не заполнена. С другой стороны, я обрела источник покоя и легкости; мне нравится быть обыкновенной; жизнь течет сквозь меня как сквозь решето. Ничего не нужно. Иначе: все, что нужно, приходит само. И не зная, хочу ли я это все делать, я совершенно точно уверена в том, что все идет правильно и как надо.

И еще чуть-чуть о спонтанности. Я не могла действовать спонтанно, потому что портила себе удовольствие самопопреками: как же так, ведь я же решила делать это, а делаю вот то! Я словно бы разрывалась между двумя центрами притяжения. Теперь я ничего не планирую. Вместе с ежедневниками выбросила все дневники, т.к. те и другие – это средства укрепления «образа себя» и амбиции. Я с такой легкостью меняю свои планы, что просто тащусь от этого! Я делаю только то, что хочу – по максимуму. Или, иначе говоря: то, что хочу в данный момент. И если у меня нет желания сосредоточиться над дисером, то я бросаю все без сожалений. Я так раньше не могла, Митя! И чувствую себя плывущей в правильном направлении. Понимаешь: я словно бы и не гребу, а плыву куда надо. Собственно говоря, так и должно быть, если слушаешь Руны и внутреннюю интуицию. В моем случае – Змею.»

Я записывал эту историю, глядя на очень причудливо изогнутую ветвь, которую она притащила в комнату накануне той ночи, да так и оставила.

________________

У нас тут прямо как у Тургенева: все сидят и спорят про любовь… Давайте и я вам что-нибудь расскажу – про исключительную любовь и про то, как бывают необходимы плохие бабы!.. Давайте, как у Тургенева! Пусть каждый чего-нибудь да расскажет…

На реальной мистерии «Vision Quest» мы не знали, что делать центровой ночью. Один из нас шестерых отправился ну типа медитировать в отдельную комнату. А остальные пятеро, постепенно раздевшись догола, стали делать друг другу массажи – очень тепло, любовно, чувственно. Шестой вернулся к нам, когда дело вплотную приблизилось к групповому сексу, и так его предотвратил. Спустя две недели после мистерии у всех пятерых – двух пар и отдельного парня – случились мощные любовные потрясения. У обеих пар спустя девять месяцев и две недели в разных странах родились первенцы, с разницей в несколько дней. А вот шестого участика, «психонавта», я потерял из виду, а жаль. Статистика неполная.

– Конечно, – прибавил я, – у Ивана Тургенева все это немножко не так, у него все собираются к камину, в цилиндрах, и держат жабо на отлете… Ну, да ладно, у нас и без камина есть чем согреться. А жабо – что нам жабо!

Глава 8. Чудо, магия, синхроничность

Мы начисто лишены всякой свободы воли, мы во власти произвола, которому нет имени и спасения от которого – тоже нет. Мы – дрожащие твари, а она – всесильна. Она, то есть божья десница, которая над всеми нами занесена и пред которой не хотят склонять головы только одни кретины и проходимцы. Он непостижим уму, а следовательно, он есть.

Очень трудно написать подобную главу, не впав в какую-нибудь идеологию объяснялова. Но мы не впадем, мы выпадем. Глава эта пусть будет – развлекалочка. Просто набор красивых историй, объединенных «магией» в том самом примитивном смысле, что как такие вещи объясняются – неизвестно. То есть не то чтобы неизвестно, но дальше уже начинаются различные идеологии.

Вот почему я пишу отдельную главу: «странные» совпадения, «сюрные» случаи и истории происходят на мистериях постоянно. Это неотъемлемая часть процессов.

____________________

Если бы я когда-нибудь стал выдавать «сертификаты участия», для фона я взял бы телевизионную программку, напечатанную в газете «Кафа» (местная газета города Феодосии) в конце мая 2002 года. Именно на этой газете мы стали раскладывать пищу для жертвоприношения «центральной» ночью. Кто-то увлекся чтением заголовков, на которые попадали доли каждого участника, говоря, насколько это соответствует каждому из нас. Когда все всё разобрали, я перевернул газету. На ней была напечатана телепрограмма на текущую неделю. Вот на какие числа: понедельник 27 мая, вторник 28 мая, среда 29 мая, четверг 30 мая, пятница 31 мая, суббота 32 мая и воскресенье 33 мая. За окном показался лик моего любимого барона Мюнгхаузена. Дело происходило около полуночи. Наступало воскресенье.

_________________

В се говорят: Кремль, Кремль. Ото всех я слышал про него, а сам ни разу не видел. Сколько раз уже (тысячу раз), напившись, или с похмелюги, проходил по Москве с севера на юг, с запада на восток, из конца в конец и как попало – и ни разу не видел Кремля.

Встречу на одно из первых действ, проходивших в Израиле, я назначил на окраине одного маленького городка на пересечении улиц Анаркис и Тамар в 7 часов. Приезжаю я туда вовремя – из двенадцати человек стоит один. 7 часов, 7-15… Звоним по мобильнику. Вся остальная компания вовремя собралась, никто не опоздал, и стоят они все на пересечении улиц Анаркис и Тамар… Так вот и мы вроде там стоим… Оказалось, что эти две подлые улицы, кто бы мог подумать, длинными дугами обходят холм и пересекаются в двух местах. Хорошее начало.

__________________

Незнакомка

А что и где я пил? И в какой последовательности? Во благо ли себе я пил или во зло?

Как-то на одной мистерии мы устроили занятие в совершенно Темной Комнате. Вот как было дело: весь день мы гоняли народ по горам, занимая постоянно и не давая познакомиться; к вечеру разделили мужчин и женщин, я занимался с мужиками типа войной и охотой, моя жена Вита с женщинами лелеяли свои красоты; а потом разными тропами, уже поздно ночью, мы свели наши воинства в маленьком домике. Где была полнейшая темнота: я постарался, заделал окна и т.п. И там я объявил час знакомства – только без слов.

За этот час в комнате много чего напроисходило, но сконцентрируемся на двух героях: мне и моей жене. Мы оба лазали по всей площади, стараясь облапать всех, кого встречали. В смысле, телесно познакомиться. Причем Витка – женщина чувствительная и наблюдательная – знала и идентифицировала практически всех, кто там был. А вот ваш покорный слуга, человек, витающий в облаках или черт знает где, наоборот, совершенно не знал, с кем имеет дело.

Но Витку-то он узнавал? Да, конечно, Витку он пару раз узнавал. Они встречались, мило трепали друг друга по загривку, целовались в щечки и расходились опять.

Кто-то трахался по углам, было слышно.

Кто-то одиноко сидел, никого не подпуская.

И вот я встретил девицу, которая мне просто очень понравилась. Такая ладная и нежная. С нею мы помиловались, потом разошлись, а потом как встретились, так уже почти до конца ласкали друг дружку. Очень она была хороша. Жалко мне было объявлять конец этого часа. Но объявил в конце концов и еще сказал, чтобы расходились мы по одному с интервалами, и что кто хочет, пусть поменяет одежду или прочую внешность, прежде чем сесть за ночной обед.

Выхожу я из Тёмной Комнаты – а девица из головы не идет. Хороша, как хороша! А ведь люди-то все – вот они! Где же ТА? Вожу я туда-сюда головой, вычисляю. Не получается. Измененка сознания. Невнимательность.

Мне не спится. Уже после еды все почти разошлись, а я гуляю по ночному саду и мечтаю. Подходит Виточка и зовет меня спать. «Что, – говорит, – тревожит тебя, добрый молодец?» «Ах, – отвечаю, – скажу тебе всю правду. Встретил я в темной комнате девушку, которая очень уж мне понравилась. А кто это – ума не приложу!» «Да ты что, – говорит заинтересованная Витка, – ну-ка, расскажи!» И я ей рассказываю. Помню я разве что одежду (которую со своей любезной немного снимал). Витка не верит своим ушам. Говорит «Подожди!» и уходит в дом. А возвращается – в той одежде!

То есть это что же получается, товарищи (мог бы написать Зощенко): свою жену не узнал! Да ведь еще хуже: когда узнавал свою жену, то никаких особых чувств. А вот незнакомка – нате, как разбередила! Ай-ай-ай!

Трудно было в это поверить, но факты-то налицо.

С другой стороны, как здорово – лучшая девица женой оказалась!

С третьей стороны, такой сюжет не раз встречался в итальянских комедиях и у самого барона Мюнхгаузена.

Никогда мне этого Витка не простила. «Это доказывает, – говорила она, – твои гнилые убеждения, что жена не может быть любовницей, что жена – это так себе, а вся прелесть – на стороне!»

А что возразишь?

Возразить-то можно, но жене – бессмысленно, а незнакомку, получается, жена съела.

***

Проделки Ворона

Говорят: вожди мирового пролетариата, Карл Маркс и Фридрих Энгельс тщательно изучили смену общественных формаций и на этом основании сумели многое предвидеть. Но тут они были бы бессильны предвидеть хоть самое малое. Вы вступили, по собственной прихоти, в сферу фатального – смиритесь и будьте терпеливы. Жизнь посрамит и вашу элементарную, и вашу высшую математику.

«Ни на какую мистерию я ехать не собиралась и даже не задумывалась о такой возможности. По причинам банальным, казавшимся неразрешимыми: денег нет, ребенка оставить не с кем, рабочий понедельник не прогуляешь безнаказанно, и вообще ничего не хочется. С первых октябрьских похолоданий длилось у меня во всякой там личной жизни состояние удивительно серое: работа, дом, детский сад; денег за полторы ставки, отработок на две; мама, расскажи сказку; завела бы ты себе кого-нибудь, что ли; бесконечно невымытая посуда; ну что же вы все такие никакие, товарищи поклонники; седативные полбутылки водки, когда наконец бабуля прекратит ворочаться перед телевизором, а дитятко ровно засопит в кроватке; коротенькое сновидение; будильник; старт. Какие, нафиг, мистерии?

В среду по телевизору показали странный фильм: смесь Тарковского с Кубриком, все японцы – оператор поляк. Челюсти, пять минут измельчавшие в кадре синтетическую еду, что-то явственно напоминали. В четверг взялась ваять из глины аромалампу, а получился ворон: большеклювый, черный, с хитро горящими глазами. Написала письмо Соколовым.

В пятницу левая клиентка, смахивающая на птичку попроще, притащила в розовом клювике левую же денежку; растрогавшаяся бабушка милостиво предложила обойтись без меня до воскресного вечера. В субботу, радуясь сухости и солнечности погодных условий, я автоматически поехала в Ворон.»

Это тот редкий случай сознательного клиента, когда человек описал сам, что с ним было. И тот еще более редкий случай несознательного терапевта, который этот текст частично потерял. Остались кусочки, выделенные курсивом. Уже несколько лет прошло, так что надежды на спонтанную ремиссию текста у меня практически нет. Маемо що маемо.

«Мне, наверное, вообще не удастся как-то восстановить события внешне, хотя себя в них я помню хорошо, да и остальных – то приближающихся, то ускользающих куда-то за горизонт.»

Снаружи всё выглядело так.

Оксана приехала на мистерию вдруг, без предварительных договоров. Бесплатно: близкая подруга. Она опоздала на сутки, но в работу вошла быстро; я бы даже сказал – резко, как с голодухи. Она сама психолог-психотерапевт, и если уж работает, то делает это честно и быстро.

«Начало мне понравилось: люблю вливаться в коллектив, с ходу обретая собутыльника. До вечера я по привычке пыталась постичь идею и цель происходящего, но ни та, ни другая не обнаружились. Все было хорошо и предсказуемо: вот, чуваки завтра отруливают на машине, я с ними, съездила – проветрилась, с ребятами повидалась, очень все хорошо и удобно».

Уже в первый вечер она поставила интересную и красивую сцену: сажала каждого участника по очереди на стул в роль не то Господа Бога, не то ангела, становилась на колени и каялась перед ним, перед каждым по-своему.

«Хотя бы по несколько минут мне довелось быть близкой с каждым, и каждый раз я наталкивалась на кусок своего отображения в зеркале, которые собралось воедино лишь несколько недель спустя.»

Оксана собиралась на следующее же утро уехать с людьми, которые почти не участвовали в группе, но они, поссорившись со мной, неожиданно уехали ночью. Вообще группа была очень сложная и конфликтная.

«Следующее утро понравилось куда меньше: чуваки отрулили по-английски, заметно холодало, особенно внизу живота, все что-то делали, а я с ехидным профессионализмом начала отмечать у себя признаки панического расстройства. Дальше я уже не помню, что там было, в каком порядке, помню только ощущение, что рыбка побольше заглатывает маленькую, ее саму заглатывает рыбка еще бОльшая и так далее, пока всех этих матрешечных рыбок вмещает в себя нечто огромное и страшное, с которым ничего не поделаешь, потому что оно заведомо сильнее и стратегически грамотнее, которое бесполезно понимать, можно только быть в нем, и даже не пытаться предполагать, как оно поступит с тобой дальше.»

Оксана очень хорошо продышалась на Чакровом Дыхании (динамическая медитация по Ошо, где дыхание и сознание идут снизу вверх по «чакрам»). Во все дни и особенно центральной ночью много времени провела близко с одним парнем – как она рассказывала, это был первый раз в ее жизни, когда она была телесно близка и открыта с человеком, с которым не спала ни до, ни после. Так или иначе, она прошла группу хорошо и бодро, без особых прорывов. Самое интересное и важное началось уже тогда, когда группа закончилась.

В предпоследний день мистерии (в воскресенье) нас замела снегом долгая вьюга, и в маленькую нашу горную деревню не пришел рейсовый автобус. Оксана, по идее, должна была уехать рано утром в понедельник, чтобы попасть на работу, но к автобусу ранним утром не вышла (хотя никто из нас не спал), думая, что он все равно не придет. Напрасно – автобус утром в понедельник был, и на нем успел уехать один из наших участников.

Больше автобусов не было вообще, дороги завалило по пояс, а где и по уши.

В понедельник мы подвели итоги работы и закончили группу. Днем в понедельник Оксана начала очень сильно тревожиться – как же она попадет домой в Симферополь. Еще с одной девушкой она пошла пешком, но та через пару километров испугалась, и они вернулись к нам домой. Тогда у Оксаны началась уже реальная истерика.

«Так здорово я не плакала никогда. Только слезы и вакуум. Горько, навзрыд, взахлеб, просто умываясь отчаянием и бессилием. Плевать, что видят. Плевать, что равнодушны. Плевать, что утешают. Всё против меня. Природа, завалившая снегом. Машина, которая не заводится. Мама, которая не обнимает. Муж, которого выгнала, да так и не разлюбила. Друзья, которые ревнуют друг к другу. Тело, которое может прикасаться к другому, только когда трахается или холдингует психотика на работе. Душа, у которой нет желаний. Серый комок в черепной коробке, который самый главный хуй в лесу. Тремор, из-за которого я почти не ем и ребрами издаю звуки ритм-секции. Матка, которая сама не знает, кого хочет. Все, кому я чего-то там должна… Бляди вы все!!!

Вся в слезах, она выговаривала мне, что никогда, НИКОГДА она не позволяет себе опаздывать, что ее жизнь вся проходит в очень жестком графике (от утреннего автобуса в 8-15 и далее), что она не имеет права отклоняться, иначе ее поглотит безумие (у нее за несколько лет до этого были серьезные психотические эпизоды) или что-то не менее ужасное. Что когда-то она опоздала на несколько часов к папе, и не успела его спасти, он умер (от инфаркта?), и что она никогда себе этого не простит.

Тут у меня щелкнуло: вот оно. Вначале она жила распущенно, и это привело к безумию и – мифологически – смерти отца. Потом она стала на путь гипер-компенсации – жизни по часам и распорядку – и это привело ее в «состояние удивительно серое». И вот теперь Ворон на моих глазах нарушил ей этот распорядок самым жестким образом. Я бы так не решился.

Вьюга уже закончилась, но снега было немеряно. Я попросил у кого-то из деревенских мобильный телефон и пошел заводить машину, чтобы выехать позвонить ее родственникам (мобилка брала тогда только в трех километрах от деревни). Машина долго не заводилась, а когда наконец поехала, через полкилометра застряла (это была «Нива», и это был первое и последнее застревание в ее службе). В полной темноте ее вытащили «Волынью» деревенские ребята, и больше уже никто ничего не пробовал. Мы сели в доме, жарко натопили и стали петь песни.

В Симферополь Оксана попала только к вечеру следующего дня (во вторник). Когда ее маленький сын открыл ей дверь, он сказал: «Ой, мама! А бабушка сказала, что ты умерла!»

За несколько следующих недель ее жизнь круто изменилась. Она «отпустила себя», и результаты оказались прекрасными. Буквально через неделю она прислала нам письмо с описанием, как она пережила «чакровое дыхание наоборот», «по нисходящей». В такую красивую схему она все это построила, конечно, только на следующий день. А в тот день произошло вот что: с утра она постриглась (типа верхняя чакра); потом купила очки (голова, «третий глаз»); потом поехала в парк дышать свежим воздухом (горло); потом подруга подарила ей кофточку (сердце); они поехали в клуб, где вначале вкусно наелись (живот), а потом познакомились с парнями, и вечер закончился отличным сексом (чакра нижняя и предпоследняя); после чего, возвращаясь домой, она почувствовала, как жизнь хороша, и как ей хочется жить (вот это уже чакра первая, основная).

Наверное, через месяц Оксана познакомилась и стала встречаться с человеком, с которым счастливо живет и сейчас. Вместе они родили ребенка. С этим рассказом ее мужа связывают пара-тройка моментов: он участвовал в моей предыдущей мистерии; он начал звонить ей, чтобы познакомиться, в аккурат когда она уехала в Ворон (и звонил каждый день, пока она была там); и еще – что выяснилось вообще гораздо позже – за три года до этого он дрался с тем самым парнем, с которым наша героиня обнималась на мистерии, и дрались они настолько серьезно, что на лице у ее мужа так и остались шрамы от ножа, видные по сей день.

Глава 9. Практические аспекты устройства мистерии

Ты блестящий теоретик, Вадим, твои тезисы мы прибили к нашим сердцам, – но как доходит до дела, ты говно говном!

Мистерии – трудное дело. Структурированные группы по сравнению с ними – детский сад. Как хорошо написала участница нескольких мистерий Лена Прудиус, «…конечно, такой стиль работы не предназначен для беспомощной жертвы обстоятельств… Мистерия – это, выражаясь языком туристов, не «единичка» или «двойка» по хорошо утоптанной местности, а, скорее, высококатегорийный поход типа «пятерки» или даже экспедиция в практически неисследованные районы своей души». Мой опыт прошедших лет мне кажется ценным для собратьев и последователей, тех, кто – всё равно ведь бредут и будут дальше брести – по тем же дорогам налаживания контактов с божествами.

Вот поэтому я вставляю сейчас сюда главу о том, на что обязательно стоит обратить внимание чисто практически. Или о том, что для меня, как для практика, составляет необходимую ткань процесса (не столь необходимую, как то, что описывалось в третьей главе об «атрибутике», но все же).

Возвращение к природе

Там птичье пение не молкнет ни ночью, ни днем, там ни зимой, ни летом не отцветает жасмин…

Красота окутывает мой взгляд. Выбраться из нее невозможно. Вот дверь, она прекрасна. Она состоит из разных плоскостей; в одних она тяжела и неприступна, это камень, непроглядное вещество; в других (в двух других) – она легка почти как ресница. Она распахивается и легонько приплясывает. За ней идет деревянная стена – о, эти узоры, взявшиеся ниоткуда!

Каждая точка сияет красотой.

Посреди десяти тысяч точек я уже не глаза и внимательный механизм, а пленник, пронзенный десятью тысяч стрел, которому стрелы заменили тело.

Зверь, узнающий во мне красоту, урчит и облизывается. Он поймал хорошую добычу; он славно пирует. На стене картинка, на ней солнечные блики – как горсть орехов, брошенных на торт без счета.

Пение, пение, бесконечная осанна, мир создан на славу…

И пока не проснется другой зверь посреди меня, взгляду не выбраться из красоты, как солнечным бликам – из лучей, танцующих по земле.

Этим слегка поэтическим текстом автор хотел сказать… Ничего особенно он не хотел сказать. Просто раз уж написал, жалко выкинуть.

Еще у древних греков мир был ощутимо разделен на «город» и «дикую природу». Точно так же делят мир индейцы и папуасы. Есть «обитаемое место», обнесенное если не каменной стеной, то протоптанной тропинкой, – и есть «чаща», «поле», все те бесконечные для изначального человека места, где царит природа, а человеческие законы действуют слабо и только совсем близко к человеческому телу.

Это одни из базовых символических пространств: «город» и «природа», которые «задают сцену» законам и сюжетике.

Так вот: мистерия происходит на природе.

В самом простом смысле это означает то, что делать ее гораздо лучше подальше от цивилизованных мест, чем я обычно и занимаюсь. Когда я говорю «на природе», я не имею в виду особые туристские красоты. Я имею в виду тот мир, который создал Бог: каменистые пустыни, леса, реки всякие и т.п. Которых на свете становится быстро все меньше и меньше. Но на мое поколение еще достаточно.

«Возвращение к природе» – тема как бы очень простая, да вот и достаточно сложная. «Эдак простой турпоход, по-твоему, – мистерия», – мне не раз писали и говорили. «Простой турпоход» совсем не прост и совсем не так уж часто происходит. «Возвращение к природе» – это убирание границ между «диким миром» и собой, и когда человек приезжает в самое сердце гор на джипе, жжет в мангале угли из супермаркета и так далее (образный ряд слишком понятен), он отделен от «природы» примерно так же, как в сердцевине города.

Это и древние греки понимали.

Нужно лечь пузом в траву и долго-долго смотреть на муравья… Нужно, чтоб не работал мобильник. Очень полезно подрожать от холода и ветра. Услышать близко вой койота – отдельная удача.

Я очень горжусь теми самыми простыми случаями на своих группах, когда люди разговаривали с травой (не в виде упражнения, хотя такие задания я тоже иногда давал), влюблялись в шалфей, братались с ящерицами. Я на «обратной связи» слышать об этом ничего особенно не хочу – потому что тут рассказывать не о чем. Природа в основном невербальна, и кто про нее много болтает – тот почти наверняка «фрайерок» «не в теме».

«Возвращение к природе» указывает на ту сказку, что мы из природы «вышли», и она – наше родимое, изначальное, первичное. Это верно в разных смыслах, в том числе в отношении нашей собственной природы. Есть одна фраза, которую я много раз повторял: «Природа внешняя и природа внутренняя – одно и то же». Потому когда человек открывается в одну сторону, происходит открытие и в «другую». Как говорится в анекдоте, «чисто аутоматически».

Собственная же природа – это что угодно, что существует в человеке само по себе, без воспитания, давления и принуждения. Пожрать, поспать, ковыряться в носу, разглядывать лица и гениталии и так далее. Базовые инстинкты, любые эмоции- в их стихию мы «возвращаемся». Кто-то идет туда как хитрый аквалангист, надеясь выудить что-то ценное для стола и прочего «эго». А кто-то возвращается туда как домой, расслабленно опускается на пол и счастлив просто так, как в доме, где его любили и продолжают любить, несмотря на все его «выходы» и «выходки».

Моя подруга рассказывала, как на следующий день после грибного трипа впервые (в двадцать с чем-то лет) увидела, что на всех деревьях все листья разные, и несколько дней ходила, ошарашенная, и все смотрела на деревья, сколько на них листьев (оказывается, ужасно много!) и какие они все разные и безумно красивые. Когда она рассказала мне об этом, она грустно добавила: «Какие мы тупые! Нам действительно надо есть грибы, раз мы таких простых вещей не видим».

Я два раза за прошлые годы проводил «Первобытные мистерии». Мы просто выходили в Крымские горы с минимумом вещей и жили там «первобытной жизнью». Разговаривать почти весь день было запрещено – ну, то есть звуки, возгласы, мычание – ОК, а словами – только по полчаса утром и вечером у костра. Никаких задач не стояло перед нами – ну разве что найти приличное место для ночевки, поесть что-нибудь повкуснее из одного котелка самодельными ложками и чашками (в дело шла обожженная в костре глина или грибы-трутовики с выпотрошенной сердцевиной; ну, и конечно, палочки). Мы кочевали с места на место подобно стаду обезьян. Много лежали. Много смеялись. Делали что хотели – большая часть «упражнений» состояла в выполнении желаний, медитациях и играх. Ничего особенного не произошло ни на той группе, ни на той. На первой даже когда мы съели грибы, мы все заснули и спокойно проспали всю ночь – уникальный эффект на моей памяти.

Так вот я вам скажу – я вспоминаю это время как островки счастья и кайфа в своей в общем-то и так негрустной жизни.

Ничего не надо, никакой психотерапии. Человек должен жить лениво и на природе; и с такими как он; и делать что хочет. «Ничего на свете лучше нету» – да и быть не должно.

Психоактивные вещества

Мы не можем ждать милостей от природы. А чтобы взять их у нее, надо, разумеется, знать их точные рецепты; я, если хотите, дам вам эти рецепты.

Даже если вы и не являетесь поклонниками введения в физическое тело инородных психоактивных веществ (алкоголя, травы, грибов и так далее), вам придется учитывать глубоко укорененное в человечестве сие пристрастие. Другими словами, если вы будете устраивать действа, подобные мистериям, вам нужно так или иначе определить степень присутствия таких веществ – в общем виде, если их не принесет ведущий, их принесут участники. Я устраивал группы с веществами, без веществ и с запретом на вещества, и немного знаю, о чем говорю.

О психотерапии с помощью «энтеогенов» (изменяющих состояние сознания веществ) надо бы написать отдельную книгу «российского разлива», но сейчас я ограничусь короткой главой. (Замечу, что одну такую книгу «Психогенные грибы» я четыре года назад выпустил, но конкретно психотерапии там отведена только одна глава.)

Само слово «энтеогены», пришедшее на смену «психеделикам», означает «приводящее к божеству».

В главе про Диониса я писал про мифологическую значимость «вина» для встречи человека с божественным духом. На разных континентах и в разные времена «вино» использовали разное («сому» в древней Индии, аяхуаску в джунглях Амазонки, мухоморы на европейском и азиатском Севере и так далее), но смысл в основном вкладывался одинаковый: человеку полезно (или даже необходимо) для общения с «высшими силами» получить заряд чего-то, изменяющего привычный ход его мышления на физиологическом уровне.

Слово «наркотики» является жупелом в нынешней культуре, разделяющим общество на разные фракции с очень агрессивным отношением друг к другу. С этим словом обычно связано очень много эмоций, но крайнее мало понимания сути дела. Одно из главных мало осознаваемых вещей – что слово «наркотики» являются очень грубой и малоосмысленной генерализацией. Попросту говоря, в одно понятие оказались сваленными вещества и растения совершенно разного действия. Поэтому буквальной расшифровке это понятие поддается с трудом. Но мы попробуем.

С юридической точки зрения, под наркотиками понимаются вещества, запрещенные к употреблению «неуполномоченными» лицами. Это достаточно понятно.

С точки зрения физиологической, наркотиками надлежит называть вещества, вызывающие физическое привыкание, то есть те, прием которых становится навязчиво необходимым. Тут уже большой простор для путаницы, потому что с одной стороны, многие (самые важные для мистерий) растения и вещества никакого физиологического привыкания не вызывают, что хорошо изучено и документировано (ЛСД, псилоцибиновые грибы, кактус пейот, аяхуаска и т.п.). С другой стороны, есть очень активно используемые в медицине «легальные» вещества, которые как раз привыкание вызывают – например, антидепрессанты, а также, немного в другом смысле, лекарства типа инсулиновых препаратов для диабетиков.

С биохимической точки зрения, «наркотики» распадаются на совершенно непохожие классы веществ. Что важнее, и их действие на организм и психику совершенно разное. Есть вещества морфинового ряда (героин, опиум, кодеин), которые успокаивают и расслабляют; есть вещества типа амфетаминов, которые стимулируют нервную систему; есть вещества, которые на «активность» не действуют или действуют непредсказуемо (кетамин, псилоцибин и пр.) Трудно понять, на самом деле, что же означает это слово «наркотики» в контексте влияния на нервную систему. Конечно же, гораздо адекватнее говорить о разных классах веществ, как, собственно, это и делают все понимающие люди, а не сваливать в один котел «слабительное и снотворное».

Я не буду подробно описывать здесь эти вещества, потому что эта информация легко доступна и слишком объемна. Я хочу только рассказать об общих принципах применения психоактивных веществ в мистериальных действах.

***

А сколько неизвестности таят в себе другие сферы человеческой жизни! Вот представьте себе, к примеру: один день с утра до вечера вы пьете исключительно белую водку, и ничего больше, а на другой день – исключительно красные вина. В первый день вы к полуночи становитесь как одержимый. Вы к полуночи такой пламенный, что через вас девушки могут прыгать в ночь на Ивана Купалу. И ясное дело, они все-таки допрыгаются, если вы с утра до ночи пили исключительно белую водку. А если вы с утра до ночи пили только крепленые красные вина? Да девушки через вас и прыгать не станут в ночь на Ивана Купалу. Даже наоборот, сядет девушка в ночь на Ивана Купалу, а вы через нее и перепрыгнуть не сумеете, не то что другое чего. Конечно, при условии, что вы с утра до вечера пили только красное!..

Мало того, что разные вещества вызывают разные эффекты – на самом деле, одни и те же вещества могут вызывать эффекты совершенно различные. В цитате из Венички наверху речь идет, в биохимическом смысле, об одном и том же психоактивном веществе: этиловом спирте. В самом начале использования психоактивных веществ в психиатрии Запада стало ясно, что состояние человека зависит не только и не столько от принимаемого вещества, сколько от «set and setting», «установки и окружения». Эти слова, «set andsetting», стали нарицательными в подобного рода делах.

Что имеется в виду? Всего только та элементарная мысль, что человек является существом целостным и многомерным, и что на него оказывает влияние не только биохимия вводимых прелестей, но и место, где он их вводит, окружение (с кем он их вводит) и – по-моему, самое главное – то, как человек представляет себе смысл процедуры.

Я позволю себе привести маленькую цитату из своей книги о грибах:

«Я вам расскажу сейчас, как можно мыть посуду. Можно мыть посуду в солдатской столовой какой-нибудь советской армии: горячий пар, жир, хреново. Можно мыть посуду в родительском доме, куда вернулся после долгой разлуки, и это ласкает руки, и глаз, и уши. Можно мыть посуду в монастыре, куда пустили пожить на несколько дней, и это правильное, спокойное дело, и даже просто блаженство. Можно мыть посуду, которую оставили твой муж и его любовница, не про нас будь сказано…

Но это может быть одна и та же посуда!

То есть действия, одинаковые в материальном, "реальном" пространстве, могут быть абсолютно различными в пространстве смысловом. И соответственно давать разные эмоции, разное кровяное давление, очень разные – потом – воспоминания.

Что же такое смысловое пространство? Это так просто, что непонятно, как объяснить. По-моему, проще всего это сформулировать как включенность в историю. То есть все эти мойщики посуды включены в разные истории. Солдата заставили, он – раб, роль простая и грустная. Вернувшийся блудный сын – ну, это прекрасная история, он моет посуду как победитель, и ему приличествует легкая регрессия, ностальгия, умиление. В монастыре это – часть практики, ведущей тебя к Богу, смыкающаяся с молитвой; ты идешь выше, возвеличиваешься – или можно сказать наоборот – утверждаешь дело Божье, пытаясь влиться в Его волю, забывая ничтожную свою.

Есть разные истории, понимаете? И в каждой истории есть свой смысловой центр, и есть полуразмытая периферия, и есть дальние просторы бессмысленности. Когда Герда идет искать Кая, бессмысленно звать ее замуж. Это после, это – в другой истории. В этой ей надо дать теплые сапожки, или сбить ее с пути – и то, и другое имеет смысл! Помните, опоенной Герде в саду у одной старушки цветы рассказывают каждый свою историю – но ни в одной из них нет ни слова про Кая! Он а убегает от них, и вполне вероятно, что вы даже не помните этого эпизода, а ведь это целая глава в сказке!

Смысловое пространство образуется из самого сока событий. Это векторы смысла, вдоль которых дела делаются хорошо и с любовью, а против которых и вкривь получается одна херня и солдатская столовая, где даже алюминиевые подносы сочатся ненавистью и унижением.

Так вот: то, что показывают грибы, – оно галлюцинаторно в пространстве внешнем, в смысле – иллюзорно, «не реально», но это как раз потому, что они напрямую транслируют картины из пространства смыслового».

Итак, главный тезис того, что я хочу сказать: важно не что вы принимаете, а как вы это делаете. Чистый человек остается чистым, пьет он водку, курит траву или сидит «трезвый». Одно и то же вещество может привести к совершенно разным вещам; с разными веществами можно достичь одного и того же. Я постепенно перестаю обращать много внимания, что именно человек «употребил» и сколько; я смотрю на то, что он делает. А избыточное такое внимание мне кажется верным признаком «наркоманского подхода», когда веществ много, а толку мало.

«Толк» же, конечно, очень зависит от принятой мифологии. В «психотерапевтической» парадигме ценно, чтобы произошло что-то новое, чтобы человек сделал что-то отличное от своей обыденной (обычно проблематичной) рутины. Здесь практически любое непривычное вещество может хорошо помочь, приведя человека в непривычное состояние (в алкоголической культуре это вполне может быть марихуана, например). Но «измененка» не является самоцелью – и хороший ведущий вполне может идти дальше. Множество терапевтов отмечало, как легко и глубоко делается психоанализ после приема грибов или ЛСД. Я так же люблю это делать; марихуана тоже обычно вполне подходит для этого.

Причем – опять же, в рамках такого «толка» – неважно, хорошо при этом человеку эмоционально или же наоборот. Если мы добиваемся терапевтических целей, то «bad trip» (так называются эмоционально болезненные и трудные состояния после приема веществ) часто потенциально еще лучше, чем «good one», потому что впрямую толкает человека к наиболее актуальной проблематике. Примеров в моей практике множество. Одной из стандартных тем является «измена» для травяных новичков, когда человек до ужаса боится непонятно чего; если подтолкнуть его посмотреть на корни страха, это обычно оказывается страх «бесконтрольности» – когда человек ужасается просто расслабиться в смысле снять «умственный» контроль над телом и поступками. Основополагающей фантазией является то, что если убрать контроль, то он (она) сразу начнет делать что-то невообразимо ужасное – трахаться со всеми присутствующими, совершить самоубийство или рассказать жене о любовнице. Когда эти страхи «локализуются», то есть человек осознает и продумывает их конкретно, они обычно «растворяются» – или указывают на конкретную реальную проблематику, которой тогда можно заняться.

В терапевтической же парадигме очень полезно такое воздействие веществ (особенно марихуаны и МДМА, «Экстази»), как облегчение общения, искренность, открытость высказывания и восприятия. «Вести» группу в таком состоянии, кстати, реально трудно, для этого надо быть опытным «психонавтом», но и отдаться на естественное течение вполне хорошо. В худшем случае будет много болтовни; но для многих людей, долгое время закрытых от общения, это может быть очень и очень полезно.

Вообще удовольствие и наслаждение очень редко являются ценностями для людей. Это поразительно, с определенной точки зрения, но это так. В сказках, которые люди сочиняют, это часто хорошо видно. «Удовольствие? Наслаждение? А смысл?» То, что смысл может находиться в удовольствии – как конечной смыслопоглощающей инстанции – для одних людей является самоочевидным, для других трудно доказуемо и еще труднее принимаемо. Первые, конечно, обычно моложе, вторые постарше.

Смешивать эти две «категории», кстати, мне кажется очень полезным и взаимообогащающим делом. Группы, на которых собирается только «золотая молодежь», часто грешат поверхностностью и неспособностью видеть «сильные темы» (наподобие болезней, смерти, времени, семейных сценариев и т.п.), перед которыми все или почти все заранее пасуют. Группы из людей около-пожилых, особенно в Совке, грешат излишней печалью, пассивностью, другими словами – депрессией и малоподвижностью. Смешанные группы часто сами собой устраиваются так, что и те, и другие крайности легко избегаются.

Возвращаясь к веществам, я могу сказать, что некоторой моей специализацией (чисто по факту, я вроде бы к этому не стремился) является Первый Раз для людей Постарше. Тоже пробивание целочки пробуждение спящих красавиц определенного рода. С гордостью могу сказать, что среди многих людей старше меня (в том числе прилично старше), которых я впервые накормил грибами, не было ни одного реального «бэд-трипа», и почти всем было хорошо.

Сюда уже давно просятся истории; приведу-ка я просто отчет о грибном трипе подобного «неофита» (новичка), взрослой женщины, который проходил на моей «Первобытной мистерии».

«Съев грибы, я почувствовала беспричинное веселье и начала хохотать, разглядывая окружающих. Их вид представлялся чрезвычайно комичным. У М. на лбу возникли рожки, и свет свечи отбрасывал на стену его вытянутую и колеблющуюся рогатую же тень. Но главное было не это. Я посмотрела ему в глаза, и мой взгляд попал куда-то очень глубоко, в самую его сущность. Некоторое время мы так глубоко вглядывались друг в друга, и это было естественно и хорошо, хотя в обычных условиях длительный взгляд в глаза другого для меня почти невозможен.

Потом я прикрыла глаза, и тут пошли яркие картинки – всякие маленькие и страхолюдные существа с фантастической внешностью выглядывали из пестроты красок и форм. Это было так неожиданно, что захватило дух, и с ойканьем я открыла глаза, чтобы не видеть картинок. И, действительно, морок прошел. Снова передо мной была комната и люди, которые искали себе удобное место для трипа. Я тоже устроилась на удобной кровати и укрылась. Еще несколько раз я закрывала глаза, и тут же их открывала. Маленькие существа (и их было так много, как будто пчелы вылетали из своих сот) звали меня за собой, в свою страну – и мне было до головокружения страшно и вместе с тем очень хотелось пойти за ними. Я знала, что сейчас все зависит от моего решения. Захочу остаться в реальности – и останусь, пойду за ними – будь что будет. И я пошла за ними. Страх быстро прошел. Стала поражать невероятная красота всего окружающего, представляющая мелькание и переливание всевозможных ярких цветов и форм, необыкновенные цветы и множество странных, причудливых маленьких существ. Я с ними была будто под землей, и постепенно ландшафт начал меняться. Вокруг меня было сплошное текучее движение змеевидных тел. Или корней – я не знала, но поражала плавная переливчатость, мягкость и грациозность этого движения. Это было просто множество тел, ни одной головы я не видела. Затем все вокруг оделось в какую-то сеть, которая напоминала не то соты, не то змеиную кожу, и это видение осталось очень стойким – до самого утра. Постепенно я ощущала себя все более растворяющейся в окружающем мире, как будто я становилась маленькой частицей почвы и струилась вместе с остальными частицами в чудесных медленных потоках подземной жизни. Я входила в корневую систему – неважно чего, я этого не знала, но мое бытие было очень важным и очень интересным для меня.

Время от времени я включалась в реальность и видела Л., которая стонала и металась в своем мешке. «Мается женщина», – подумалось как-то равнодушно и отстраненно. Она была далеко от меня, вообще в другом мире, где кипели страсти, где уже возникла половая дифференциация. А в моем мире первобытная протоплазма в своей досексуальной фазе развития девственно и целомудренно, даже не подозревая об этом, тихо и незаметно, непрерывно совершала труд-наслаждение от медленного перемещения-перемешивания.

Подошел М. и тронул меня (видимо, желая убедиться, что я не сплю). Я почувствовала внутренний протест и нежелание общаться, оттолкнула его руку. Вернулась в свой подземный мир. Из явлений реального мира я лучше всего ощущала свою голову, ставшую очень большой. Я завесилась вся распущенными волосами и перебирала их очень медленно, ощущая голову, как остров контакта с реальностью. Тела я практически не чувствовала и не могла пошевелиться. Оно как бы перестало существовать и уж, во всяком случае, перестало мне подчиняться. Утром я почувствовала наполняющийся мочевой пузырь и вяло подумала, что надо бы встать, но не могла пошевелиться. Под утро краски внутреннего мира стали блекнуть, как будто там опускались сумерки. Змеиная сеть была всюду, куда бы я не направила свои глаза, но появилось еще кое-что новенькое. При звуке женского голоса перед глазами начал расцветать цветок дивной красоты. Он на глазах рождался, рос, расцветал и как бы танцевал в такт звукам голоса. Когда ко мне подошел М. и заговорил со мной, этого не было. Потом заговорила что-то С. – и снова прекрасный цветок возник в своем танце.

Когда я все-таки овладела своим телом и встала, вышла на улицу, мне показалось, что я впервые вижу такие деревья, листья, невероятно четкие, какие-то поражающие своей ясностью и необыкновенностью, как будто видимые насквозь. Вернувшись на свое место, я еще некоторое время скользила из реальности в грезу и обратно. Утро разогнало остатки морока, оставив удивление и восторг перед пережитым. Как потом оказалось, у всех были разные переживания, двое вообще пошли гулять, по-видимому, вполне владея своими телами. Я подумала, что, может, они не решились принять приглашение их подземного или иного мира?

В этом, довольно обычном для грибных трипов, примере, видно, что «вещества» имеют тенденцию показывать человеку вещи, довольно далекие от его привычного круга интересов и символов. В этом и сильная, и опасная сторона дела. Опасность, в сущности, заключается просто в том, что переживания и видения в «трипе» могут никак не «зацепиться» с обыденным опытом, то есть оказаться бессмысленными на обычном плане реальности. Это не то чтобы реально опасно; скажем так, это вероятность не «минуса», но «нуля». (Но если считать «минусом» нагрузки на психику и физиологию, не шибко естественные «удары по мозгам», то и «ноль» нехорош). Разные вещества «грешат» этим больше или меньше – грибы, например, очень часто дают переживания совершенно актуальные и важные для конкретного человека в его конкретной жизни; кетамин или опиаты гораздо чаще дают «улеты» далеко и «в никуда».

Чтобы скомпенсировать эту особенность, обязательно – это мне кажется реально обязательной частью процесса – делать «подведение итогов» в трезвом состоянии. Я считаю эту часть настолько важной, что специально оставляю на нее в норме целый день – после «центральной ночи», когда могут применяться вещества. На Элевсинских мистериях, я читал, был один такой процесс, называвшийся «Трон Мнемозины», когда каждого «миста» допрашивали по одному, что он видел и что понял (Мнемозина – муза памяти). Эти вещи, на самом деле, очень близки – увидел, понял, запомнил; в реальности они образуют некий конгломерат: что понял – то и запомнил, что помнишь – то и видел; и так далее. Собрать воедино эти видения и понимания, самые тривиальные и самые причудливые, и попробовать понять их отношение к «реальной» жизни – вот смысл финального «круга», который на моих группах иногда занимает много часов.

Важность веществ, изменяющих состояние сознания, сильно преувеличивается, на мой взгляд. Я много наблюдаю в жизни и людей, «квасящих» постоянно, и людей, которые в рот ничего и никогда не берут. В моем видении, это в основном одинаковые люди, живущие в кругах одних и тех же сюжетов и проблем. Эти вещества являются очень сильным инструментом для большинства психотерапевтических процессов, но используются так они очень и очень редко. Они не обязательны для мистерий, хотя при «умном» использовании дают огромные возможности.

Личность ведущего

И вот тут-то меня озарило: да ты просто бестолочь, Веничка, ты круглый дурак; вспомни, ты читал у какого-то мудреца, что господь бог заботится только о судьбе принцев, предоставляя о судьбе народов заботиться принцам. А ведь ты бригадир и, стало быть, "маленький принц".

Я, вероятно, очень переоцениваю эту пресловутую личность.

Потому что мне кажется, что в условиях такой мифологической неразберихи, как в мистерии и в психотерапии на сегодня, личность ведущего является принципиально важным и очень многое определяющим фактором.

В частности, она определяет, что за сюжеты будет воспроизводить психотерапия или мистерия. (В сущности, личность, по-моему, и есть набор воспроизводимых сюжетов).

Идея о том, что психотерапия может проходить «далеко» от личности терапевта, мне кажется абсурдной и «фарисейской».

И я понимаю (или я так придумал), что темы, вокруг которых я построил свои мистерии, очень сильно «касаются» моих «собственных» тем. Читатель уже наверняка заметил повторяемость основных сюжетов в историях и сказках, рассказанных в этой книге (о них будут здорово говорить комментаторы из следующей главы, и kl_acc, и raby, и прочие).

Как мне самому видится, за время моих практик выкристаллизовались такие темы моих взаимодействий с участниками – или самые распространенные сюжеты, происходящие с ними:

«Раскрепощение» – люди вначале изображают, как они зажаты, а потом, в моем магическом присутствии и в результате магических наших практик, начинают изображать раскрепощенных. Наподобие парня с барабаном из второй главы. Выглядят они при этом раскрепощении обычно гораздо посимпатичнее, как на мой взгляд и вкус.

«Сексуальное пробуждение» примыкает к теме «раскрепощения», просто эмоции посильнее, и эффекты длятся дольше.

«Осознавание» – очень широкое слово; в моем случае чаще означает понимание жизненной сюжетики и базовой символики. Речь часто идет о темах «неприятных» – то, что человек про себя «знать не желает». Ну, это классика.

«Порча ангелов» – или «заземление ангелов», уж не знаю. «Ангелы» – это многочисленные «хорошие люди», которые изо всех сил стараются быть хорошими, а по жизни выходит наоборот. Общая сюжетика проста: человеку приходится увидеть и ощутить свои «плохие» стороны, «овладеть» ими, попрактиковаться в бытии целостным, а не только «хорошим» из его воображения первоклассника. Из мира максималистских фантазий перенести внимание в реальный человечий мир. Упасть «морально» и – часто – возродиться духовно.

***

Каким «должен» быть ведущий – тема для медитации практически каждого «груплидера» – очень хитрый вопрос. Мне близка идея «сталкера», что ведущий должен быть хорошим «проводником», то есть хорошим слугой определенных над-человеческих сил (хорошо бы он сам знал, каких). Во множестве возникающих нестандартных ситуаций очень и очень трудно иметь четкий набор правил поведения. А если его нет – а его таки обычно нет – приходится опираться на собственные «понятия» и «верность духам».

За годы подобных занятий я поучаствовал во многих историях, в которых по ходу не понимал почти ничего (поэтому я так люблю переписываться с участниками мистерий потом). Мое поведение в этих историях на определенном уровне хорошо демонстрируется одной то ли былью, то ли сказкой, которую я люблю, и которую сейчас перескажу.

Опиум для народа

(Сказка про квазисамообман)

А кимвалы продолжали бряцать и бубны гремели. И звезды

падали на крыльцо сельсовета.

Молодой мужчина, Поль П., происходил из индейского племени, живущего в труднодоступных районах Канады. Дело происходило в конце 19 века, и Поль с детства увлекался техникой – любой, какую мог найти. Еще мальчиком он попал в школу для белых, а потом поступил в колледж в Монреале, далеко-далеко от родимой земли. Он тянулся к знаниям белых людей, к цивилизации, был убежденным материалистом, и стал неплохим инженером. Он годами не бывал в своем племени, потому что стыдился их нищеты и темноты, хотя иногда мечтал, что принесет им электричество и прочий свет знаний.

Ему было уже тридцать лет, когда он получил письмо, в котором упоминалось о смерти отца, и тогда он собрался на летние каникулы навестить свое племя.

После долгой дороги Поль оказался в родной «деревне» (индейцы жили оседло и скученно всем племенем). В течение первого месяца его многое раздражало, особенно слепая вера его соотечественников в магию и духов. Одно только упоминание о шаманах выводило его из себя. Он был уверен, что шаманы обманывают людей, используя какие-то примитивные технические трюки. Разоблачить их казалось ему делом первой важности. Все попытки поговорить с людьми или с самим шаманом не удавались, и тогда (времени у него было много, целое лето) он решил раскрыть их хитрости с помощью собственной хитрости. Поль стал просить местного шамана научить его магии исцеления людей, предлагая хорошие деньги. Шаман согласился и стал его учить.

Вначале были какие-то нелепые заклинания и завывания, а потом Поль дождался того, чего и ожидал – шаман показал ему первый обманный трюк для лечения. Он заключался вот в чем: при сеансе исцеления, после всех завываний и танцев и прочей ерунды, шаман якобы высасывал из больного его болезнь, а потом торжественно сплевывал ее в виде кровавого комка. Так вот, как и думал Поль, все это был чистый обман: шаман заранее клал в карман пережеванный комок камыша, потом незаметно переносил его в рот, там надкусывал зубами собственную десну, жевал этот комок с кровью, а потом сплевывал и выдавал за «болезнь», которая теперь якобы покинула больного. Поль торжествовал и научился делать это легко и просто (завывания давались ему гораздо хуже).

В течение следующей недели учебы не было ничего интересного, а потом шаман внезапно уехал. Поль остался скучать в деревне. Но через три дня внезапно заболел один пожилой индеец, и когда его состояние ухудшилось до предсмертного, его родственники пришли звать Поля совершить сеанс лечения. Поль попал, конечно, в неудобное для себя положение, но уже убедившись в диком упрямстве и дремучей темноте своих соплеменников, он не стал спорить, а пришел провести сеанс. Он умел, в сущности, делать только один танец, петь только одну «песню духов» и знал единственный трюк с выплевыванием кровавого комка, и все это он сделал, дождавшись вечера, в доме своих соседей.

И на следующий день больному стало гораздо лучше, а еще через несколько дней он выздоровел.

Все племя поспешило выказать новоиспеченному шаману свое уважение. Поль злился на дурацкие обстоятельства и хотел побыстрей уехать. Люди просили его не уезжать, хотя бы пока не вернется их главный шаман. Вместо развенчания суеверий Поль, получалось, сам же их поддерживал.

Еще через неделю молодой охотник разбился о камни, неудачно прыгнув с дерева, его принесли в деревню в сильнейшей горячке, и лихорадка продолжала трясти его, хотя раны были не очень опасны. Поля позвали пошаманить около больного, и он опять собрался и сделал все то, что умел – позвенел бубенцами, повыл какую-то белиберду и выплюнул на ладонь комок камыша с собственной кровью. Конечно, делалось это все в кругу индейцев, которые били в ладоши и вообще всячески его поддерживали. На следующий день молодой охотник проснулся с нормальной температурой, лихорадка его отпустила, а авторитет новоиспеченного шамана вырос чрезвычайно.

На третий сеанс Поля позвали в соседнее племя, которое прослышало о новом могущественном шамане, который был уважаем даже среди белых людей. Там умирал богатый человек, а местный шаман лечил его уже трижды, но без толка. Поль приехал в другую деревню и совершил свой обряд. Через два дня больной стал выздоравливать, а Поля едва не носили на руках. Его умоляли погостить еще хоть немного.

Ночью к нему тайком пришла дочь местного шамана – уже пожилого человека, который на сеансе исцеления наблюдал за Полем издалека. Она поклонилась ему так, как кланяются мужу, и передала великую просьбу ее отца поделиться секретом работы. Поль сказал, что ничего не обещает, но вначале он хочет, чтобы ему были раскрыты секреты работы ее отца. Женщина подробно и толково описала Полю основной трюк местного шамана. Как и ожидал Поль, это опять оказалось нехитрое техническое приспособление – только «извлеченная болезнь» в этом случае падала с крыши, куда пряталась заранее в ходе очищающей церемонии. Он внутренне ликовал.

А дочери шамана он ответил вот что: «Ступай и скажи своему отцу, что он – шарлатан, который обманывает людей. Я же, в отличие от него, настоящий шаман. Я действительно достаю из больного его болезнь, здесь нет обмана, мои духи-помощники приносят мне ее прямо в рот. Я ничем не могу помочь вам в обмане людей, да и не хочу».

Утром стало известно, что старый шаман со своей дочерью исчезли из деревни. Все племя просило Поля быть шаманом-защитником, и он согласился. В его родную деревню прежний шаман так и не вернулся, так что Поль оказался шаманом для двух соседних племен. Он так и не вернулся в Монреаль.

Эту историю он записал и издал по-французски сто лет назад.

***

Но – пусть. Пусть я дурной человек. Я вообще замечаю: если человеку по утрам бывает скверно, а вечером он полон замыслов, и грез, и усилий – он очень дурной, этот человек. Утром плохо, вечером хорошо – верный признак дурного человека. Вот уж если наоборот – если по утрам человек бодрится и весь в надеждах, а к вечеру его одолевает изнеможение – это уж точно человек дрянь, деляга и посредственность. Гадок мне этот человек. Не знаю, как вам, а мне гадок.

Конечно, бывают и такие, кому одинаково любо и утром, и вечером, и восходу они рады, и заходу тоже рады – так это уж просто мерзавцы, о них и говорить-то противно. Ну уж, а если кому одинаково скверно – и утром, и вечером, – тут уж я не знаю, что и сказать, это уж конченый подонок и мудозвон. Потому что магазины у нас работают до девяти, а елисеевский – тот даже до одиннадцати, и если ты не подонок, ты всегда сумеешь к вечеру подняться до чего-нибудь, до какой-нибудь пустяшной бездны…

Такие дела.

Говорят, что есть четыре пути, и сдается мне, что я свой путь знаю. Говорят, что есть пути воина, целителя и учителя – и это все не мое. Не то чтоб мне не хотелось воевать, лечить или проповедовать – иногда очень даже хочется, но потом проходит день, и уже не тянет. Я могу без этого. А вот четвертый путь – путь видящего – это мое родное. Что делает видящий? Он видит правду и он рассказывает ее. Воин, учитель и врач – те довольно много врут, не со зла, а просто по своей природе. У них есть цели, а цель искажает видение.

У меня нет цели. Когда я был в сумасшедшем доме, я помню, что ходил среди разных людей, и все они что-то делали, каждый охваченный своим огнем, даже те, кто застыл в неподвижности. Я ничего тогда не понимал, я всё видел по отдельности, но не понимал, кто я и зачем. Тогда я встретил одну девушку, она тоже ничего особо не понимала, но не тужила от этого, а старалась сделать жизнь повеселее: развешивала тряпочки на стульях, гладила кого-то по голове, пела песни. Я только с ней мог разговаривать и я спросил ее: «Кому же можно верить?» она сказала, что Богу. И я тогда увидел, что не на кого довериться, и все равно ничего не понятно, и только Богу стоит доверять. Но уж зато Богу стоит доверять абсолютно. Я взял тогда стул и спросил ее, эту девушку: «Ведь это Бог сделал стул?» Она сказала, что да. Я сказал: «Значит, этот стул нужно любить?» Она кивнула. Тогда я обнял стул и поцеловал. Она засмеялась и сказала, что не обязательно всё делать так серьезно. Но для меня это было очень важно. Только тогда я увидел, что было вокруг меня – потому что этих странных людей сделал Бог, и их нужно было любить. Я потом увидел их глаза, и там было очень много живого, и я стал это видеть, потому что кроме меня это видеть было некому..

Я не знаю, зачем Бог сделал меня, и я очень много делал в жизни разного, но очевидно, что существует то, что у меня получается хорошо. Теперь я вышел давно из сумасшедшего дома (а, да вы не волнуйтесь – это такая игра была на психотренинге), но это не очень важно, картина и сейчас примерно та же самая. Я много вижу того, что происходит вокруг, и я могу про это рассказывать.

Говорят, некоторые слышат голос Бога. Но со мной он так не говорит. Конечно, Он посылает закаты, цветы, делает стулья и так далее; но он не говорит со мной теми словами, которые я пишу сейчас. Это важно, потому что это доступная мне правда. Кроме этой правды – того, что я вижу внутренним ли, внешним взором – у меня ничего нет. Я очень плохо умею врать, и многие людские дела мне поэтому трудны. Я боюсь, наверное, что если я утрачу правду своего видения, то попаду в настоящий сумасшедший дом. Не тот, людской, где я был, и который не очень сильно отличается от «социума» за его окнами и стенами; а в настоящий, где я утрачу свой маленький дар и попаду в ничем не скрепленный хаос переживаний. Я был в таком тоже, мне кажется, и я не сильно туда стремлюсь. Попадусь – ну что ж, я настрою свою маленькую рацию и опять буду понимать.

Вот как я это вижу: мое дело – это видеть правду и рассказывать ее. А так у меня нет особой цели. «Что делать» с этой правдой, о чем меня спрашивают тысячекратно на моих группах, мне не очень важно. Обычно – ничего; видеть, знать. Осознавать.

***

Потому что я болен душой, но не подаю и вида. Потому что, с тех пор, как помню себя, я только и делаю, что симулирую душевное здоровье, каждый миг, и на это расходую все (все без остатка) и умственные, и физические, и какие угодно силы. Вот оттого и скушен.

Ведущий, как мне кажется, должен «высоко нести знамя собственного безумия», и быть в этом достаточно последовательным и настойчивым.

Потому что «среда» людского социума всегда будет так или иначе бить его сумасшествие своим сумасшествием.

Как простую и современную иллюстрацию этого можно воспринимать следующую главу.

Озабоченный вопросами собственной личности, я решил внести в эту книгу одну историю, связанную с мистериями немного косвенно. Очень во многом это история про меня, а не про мистерии. Хотя многие «общие» вопросы проявились и записались в ней очень выпукло и красочно.

Глава 10. Скоморошество: «уличная мистерия»

Когда духи выходят на улицу

Человек не должен быть одинок – таково мое мнение. Человек должен отдавать себя людям, даже если его и брать не хотят.

В главе «Возвращение к природе» я уже писал, что мистерия тесно связана с «природой», а не с «городом», и обычно тяготеет к «диким чащам». На самом деле, конечно, подобные вещи происходят и в «городах», причем в самом их «центре». Одним из таких действ может быть скоморошество: «когда духи выходят на улицу».

Я опять (как стоило бы сделать множество раз в этой книге) хочу подчеркнуть, что использую слова очень вольно, не в правильном историческом контексте. Скоморошество древней Руси формально, конечно же, представляло из себя что-то совсем другое, чем то, что я описываю. Опять речь идет не о буквальной правде (традиция практически мертва: я один раз в жизни видел настоящего скомороха, и то потому что искал), а о связи «по духу». Я надеюсь, «настоящие» скоморохи простят меня за вольную болтовню из своих неведомых мне обитаний, с облаков ли, райских кущ, лубочных картинок.

Простая американская боддхисаттва

– Значит, вы были в Штатах, – мямлил черноусый, – Это очень и очень чрезвычайно! Негров там нет и никогда не было, это я допускаю… Я вам верю, как родному… Но скажите: свободы там тоже не было и нет?.. Свобода так и остается призраком на этом континенте скорби? Скажите…

Это был единственный человек, который на моих глазах танцевал в московском метро.

Мы познакомились на каком-то семинаре под Москвой; кажется, в Звенигороде. Была зима; и первое, что я помню – это как мы кувыркаемся с ней в сугробе, закидываем друг друга легким снегом и вообще балуемся как дети. А потом по тропинке к нам подходит такой Серьезный Мужчина, и мы замолкаем. Он довольно сурово зовет ее: «Жаннин!» – и она вылезает из сугроба. Я тоже привожу себя в вертикальный вид, стесняюсь. Жаннин меня представляет: «Знакомьтесь: Иван Петрович». Я совсем смущаюсь и подаю руку. А Жаннин добавляет: «Мой шофер».

И сразу смущаться нечего. Она вечно поворачивала разговор туда-сюда, очень легко создавая «ситуации» и быстренько их стирая. Раз – переключка.

Через минут пятнадцать я узнал, что за Ивана Петровича она собирается замуж. Опять – переключка.

Жаннин, американка. В Москве жила – два? три? не помню – года. По-русски говорила почти без акцента; ее принимали за свою. Дело было не только в акценте голоса; она умела разыгрывать русскую женщину и позой, и выражением лица. Как-то мы показывали ее приятелю-негру, как можно знакомиться на улице с русской, и она играла в этой сценке так, что я угорал: вот это печально-отвлеченное выражение лица, которое как бы и не здесь, ни да, ни нет, ни здравствуйте, ни пошел-на-хер. Надо было пройти долгий театральный путь от скалящейся жизнерадостности американки.

Она была директором какой-то американской рекламной фирмы. Но на работу, по-моему, попадала не часто, потому что каждый день в ее жизни что-то происходило. Я вначале ей не очень верил – уж слишком много необычного. Истории часто были просто дикие: помню, как она на автобусной остановке она нашла окровавленную женщину и полдня с ней возилась, нося на руках и устраивая в какие-то клиники. Потом я привык, что с Жаннин это нормально.

Да, так она танцевала в московском метро. Это так и осталось у меня перед глазами. И, мне кажется, я помню, с чего начался этот танец. Она рассказывала мне по дороге, как училась философии в американском университете, и как в те годы она была совершенно одинокой и депрессивной. И как она вылечилась – махом – сама – решив, что теперь будет веселой. Вообще, тотально. И в этом месте рассказа наш поезд приехал (кажется, на Красную Пресню), и она выплыла из вагона длинным танцевальным па, и закончила его веселым танцем перед переходом.

Мы были знакомы всего месяца два или три, причем виделись не так уж часто. Однажды мы долго-долго сидели в кафе и рассказывали друг другу истории из своих жизней. И к концу вечера стало понятно, что основная часть наших историй повторяет один и тот же сюжет. И в этом сюжете три части: в первой мы хотим сделать что-то хорошее и важное и влезаем во что-нибудь по уши; во второй части мы мучаемся из-за несвободы; а в третьем мы уходим, убегаем, улетаем. И что сейчас мы как раз оба бурно переживаем часть вторую – так пора же приступить к третьей!

И мы решили ехать на остров Бали – на остров счастливой и мирной жизни.

Это было в вторник.

В четверг по каким-то делам я проходил мимо дома, где она жила; и хотя это было у нас, вроде, не принято, я вдруг решил зайти. Когда она открыла дверь, я увидел пустую комнату, посреди которой стояло два чемодана. У меня, кажется, вытянулось лицо. А она спокойно объяснила, что мы же, вроде как, решили ехать на Бали – ну вот, она и едет. Но, Жаннин, сказал я, мне нужен хотя бы месяц, чтобы закончить дела в Москве, не могу же я вот так вот сразу… Ничего, спокойно сказала она, подъедешь позже.

У нее был бесплатный билет в Америку – так что вначале она полетела туда. Там она помирилась со своим отцом, с которым у нее были давние разногласия, пожила у него в Колорадо, а потом почему-то переехала в Канаду. Об этом мне рассказывали общие друзья; и на этом ее следы потерялись. Такие как Жаннин в этом мире вообще не могут существовать долго – так сказали мне замечательные ребята, с которыми она меня познакомила, и с которыми мы дружим до сих пор, – залетела к нам – и то счастье. Уследить за ее пируэтами простому смертному не под силу.

… Я помню, как однажды мы проснулись рядом, и она закричала: «Долой маски!» Я очень проникся и решил сразу что-то сделать по этому поводу. Тут же пошел в ванну и сбрил бороду и усы.

***

И куда-нибудь, да иди. Все равно, куда. Если даже ты пойдешь налево – попадешь на Курский вокзал, если прямо – все равно на Курский вокзал, если направо – все равно на Курский вокзал. Поэтому иди направо, чтобы уж наверняка туда попасть.

Вот как устроен символически город: в центре его площадь, вокруг улицы. Жизнь на улицах бедна и малоприятна. Обычно там дымно, шумно и равнодушно – либо довольно неприязненно. Потому что на «улице» люди встречаются не по доброй воле, не здороваются и не любят друг друга. Чем меньше на улице людей, тем обычно она им приятнее.

В этом пространстве существует огромное море людей – и мы с вами, хоть и не всегда. И многие из них даже живут – то есть часто и много бывают – в московском метро – да-да, в этом самом жестоком месте! – хотя в это и трудно поверить. И там, и в электричках, и в прочих «местах общественного пользования» – где «у народа моей страны глаза такие пустые и выпуклые» – жить большей части людей плохо, но надо.

(Понятно, что не надо, но объяснить это на словах слишком легко и практически невозможно, так что отнесемся к их состоянию сознания как к данности. Плохо, но надо.)

Там властвует Мещанский Бог.

Тут я хочу привести свой старый текст, который я когда-то использовал как предисловие к книге про грибы, но мне он нравится как юношеское стихотворение, которое так точно, что дальше можно было бы уже ничего и не писать.

Живой мир

Пламенел закат и лошади вздрагивали, и где то счастье, о котором пишут в газетах?

1. Обезбоженный человек.

«Чадо мое», – говорит мне Господь. Я поднимаю голову. Здесь, на горе, облака часто носятся около, будто клочья дыма. «Они говорят, что Тебя нет», – говорю я. Облака несутся мимо, не слушают.

Я раньше жил, постепенно умирая. Я имею в виду, что с течением жизни в ней было все меньше живого. Живой мир – это тот, в котором есть свой собственный смысл. Этим мама отличается от банки шпрот: мама живая, и в ней есть смысл, а в банке шпрот практически нет. То есть совсем немножко есть, когда голоден. Все равно: шпроты съел, банку выкинул.

Вначале так много было живого… Потому что мало мертвого. Помню, таскал с собою солдатика, с гранатой и ружьем. Вот ведь – пластмассовый (красный такой), а важный. Я его таскал, доставал, он шел в бой, нас было двое, оба живые.

Ну хорошо, не стало солдатика… Помню, придумал целый мир. В нем было так много прекрасных героев (все старшие, сильные, особенные мальчишки). Он жил, конечно, это был живой мир. Там все время что-то случалось. Помню, один из них, по кличке Волк, был ранен. Помню, только однажды рассказал об этом мире своему приятелю. Мы шли по парку, нас было двое. Он был живой.

Хорошо, этот мир ушел, куда-то делся, я от него, он от меня. Вроде я рос. Помню, заморил (случайно) ежика. Он умер. Так я понял, что он был живой. Меня просто рвануло изнутри. Из нас двоих я остался жив. Значит же, я мог что-то делать? Я пошел в юннаты.

Потом (не сразу) оказалось, что животные состоят из органов и тканей, те из клеток, те из сложных молекул. Вначале я занимался животными, потом их поведением, потом – нервными клетками, потом – генами у них внутри. Что такое заниматься генами? Стоишь, переливаешь из одной стеклянной колбы прозрачную жидкость в другую, пластмассовую. Ничего живого. Когда я очухался, умерло уже очень многое.

Книги – интересные, но неживые. Идеи, фантазии – понятно. Здания (московские) – ну это уже мертвее некуда. Люди… Люди…

2. Объект в ряду объектов.

Я пришел сюда по двум дорожкам. По одной я шел так: ночью, по пустынным улицам, я возвращался откуда-нибудь, где мне было пусто. Например, с дня рожденья. Я вращался среди людей, а душа голодала. Не то, чтобы они были неживые, я так не думал. Но ничего живого не происходило. Происходило понятное и предсказуемое. Мы поворачивались друг к другу механическими сторонами: один острил (одинаково), другой рассуждал (приходя к одному и тому же), третий был я, и я много раз уходил пустым по пустынным улицам. Я бы не знал, что эти улицы живые, если бы мне моя подруга не написала:

Мой город под твоим окном -

Смотри, не наступи случайно!

Я почти не понимал, что она имела в виду, но помнил.

По другой дорожке я шел, понимая, что я образую связи с людьми по очень определенным каналам, в очень определенных сюжетах, и эти сюжеты устойчивее нас. На смену одной подруге может прийти другая, и будет то же самое. Я давно уехал от родителей, но все время попадались то мамы, то папы. Большинство этих отношений не допускали особых вариаций – я имею в виду, эмоциональных. Если ты мне это – я тебе обиду. Тогда ты – вину, тогда я…

Ну вот, я добрался до объектных отношений.

В какой-то момент мне казалось, что дальше некуда. Теперь и люди были не совсем живые, потому что они были слугами сюжетов, а ведь сюжеты – мертвые? А разве есть такой сюжет, такая сказка, чтобы живой человек служил мертвецу? Нет, значит, и живых человеков…

Но это было еще полбеды. Страшно, обидно, плохо, когда понимаешь, что Объектная мама давно заслонила живую, и до живой не знаешь, как достучаться. Но любую смерть, любую мертвечину можно пережить, пока сам живой. Понимаете? Сам живой – значит, имеешь смысл, просто так, сам по себе, значит, что-то может случится, неизвестно что, стерпится, слюбится, придет весна…

А потом я понял, что отношусь к себе, как к объекту в ряду объектов.

3. Памяти миллиардов курей, выросших и убитых в концлагерях.

Недавно, в трипе, моя подруга просила меня доказать ей, что я живой. Я смеялся над ней: я был духом, мне было все равно. Мне даже казалось, что я понимаю, что с чем она путает.

Банка шпрот неживая. Она не имеет смысла, помимо того, что ей можно проманипулировать – произвести операцию – и внести ее под сень своего смысла, и только тогда, уже исчезая, она реализуется. Поэтому ей можно торговать, оптом, в розницу, она имеет цену в деньгах, а деньги неживые.

Хотя деньги имеют смысл.

Подождите, подождите до следующей главы!

Банка шпрот неживая. Ее смысл – это манипуляции над ней. Камень не живой, вот разве что его можно обтесать, и давайте об этом попросим ювелира. Вы знаете, кто такой ювелир? Это такое существо, которое обтесывает камни. Манипулировать им просто: он запускается деньгами…

Круг не замыкается – ха! Нет, это только раскрутка. Камень имеет смысл, если его обработает ювелир, ювелир имеет смысл, если обработает камень. Курица имеет смысл, если ее съедят, и поэтому ее выращивают в специальной клетке, и кормят такими шариками, которые делают из зерна (которое тем самым приобретает смысл).

А вот комары не имеют никакого смысла!

4. Мещанский Бог.

«Бог не свалился с небес на голову», как говорил Михал Михалыч.

Не сердитесь на меня, я романтик, это просто способ описания. Если сказать, что двумя влюбленными управляют гормоны (неживые) – это один способ описания; а можно сказать, что ими управляет Афродита, и это примерно то же самое. Можно сказать, что людьми управляют социальные законы, но в таком языке я не силен. Я и придумал: Мещанский Бог.

Двумя влюбленными управляют гормоны, но Мещанский Бог сильнее гормонов. Он управляет всеми банками шпрот и всеми курицами на Земле. И служащий ему получает эти объекты в награду за служение.

Не слишком высокопарный язык? (Все боюсь.) Вот Афродита, это такая идея, называется – богиня. Она обозначает сюжет, это такой процесс, в который попадают люди. Этот процесс описуем, он вполне определенен. Известно, что служащего ей она наделяет сверхценной привязанностью к другому человеку; плюс очень большой энергией для преодоления преград между собой и этим человеком. Известно, как ей служить: в жертву приносится здравый смысл. Известны границы ее власти: она правит недолго, от вспышки до остывания.

А вот Мещанский Бог. Известно, что служащего ему он наделяет местом в обществе, признанием, едой; он обещает стабильность, то есть – предсказуемость будущего. Известно, как ему служить: глас его пророка – общественное мнение. Известно, что он требует в жертву: индивидуальность, игру, экстаз, талант. (Другими словами, он ревнив к другим богам, и хочет собою заменить для своей паствы их всех). Известны границы его власти: город (а не джунгли), многоэтажный (а не сумасшедший) дом. В святцы его трудно не заглянуть, проходя по улице.

Он любит деньги.

Деньги он любит.

Комары же не имеют никакого смысла, и подлежат истреблению.

5. Плохо совместимые метафоры.

На самом деле это страшно интересная идея: истребить всех комаров. Комары – это анти-банка-шпрот. Банка шпрот подлежит размножению в мире Мещанского Бога. Она хорошая, безопасная, неживая. Комары, бляди, живые. Получаются две плохо совместимые метафоры.

Когда две метафоры плохо совмещаются, образуется сюжет их отношений. Венера и Марс далеки друг от друга, хотят разного и т.д. Тем не менее, они существуют в одном мире. Тогда они образуют отношения. Конкретно, они: а) делят паству; б) крутят друг с дружкой роман; в) создают идеальные (хотя и довольно примитивные) культы друг друга, откуда «Любят женщины военных» и наоборот.

Когда две метафоры плохо совмещаются, многое может произойти. Они делятся, борются, пополняются, приковывают кого могут к кресту или скалам и образуют мир.

Жизнь и смерть – плохо совместимые метафоры на первый взгляд, но достаточно посмотреть на траву, чтобы запутаться.

Мещанский Бог и душа – плохо совместимые метафоры.

Это, пожалуй, самое печальное, что я хотел сказать здесь.

Нет, вот, пожалуй, еще похуже: Мещанский Бог не хочет отношений с соперниками. Он хочет их подчинения и истребления.

Анти-комарин, создание святого Панасоника.

6. Символ веры.

В живом мире облака и комары живые не потому, что я оживляю их, очеловечиваю или символизирую. Они сотканы из той же материи, что и я (это и увидела моя подруга в трипе, но перепутала термины). Они живые, поскольку жив я, к ним обращенный. Я жив, поскольку между мной и живым миром невозможно провести долгоживущую линию. Я знаю, что от проведения этих линий мертвеет моя душа, и мир быстро мертвеет, и у меня нет психических возможностей не умереть при этом самому, не стать объектом в собственных же стеклянных, плачущих глазах. Духовных возможностей нет тем более.

Потому что Бог – это возможность сказать миру «Ты».

***

В формате мистерий человек уходит из «мещанского социума», оживляется и живет где-то в сторонке, а потом возвращается на прежнее место, не выдавая причин и хода своей отлучки. Формат скоморошества подобен мифу о Бодхисаттве: человек не уходит в сплошной кайф просветления, а возвращается к своим собратьям, чтобы поделиться с ними и их оживить. Наполнившись силой и смыслом богов, «мист» идет к людям, стремясь стать проводником, соединительной тканью между «улицей» и «богом».

Он оказывается на той же улице, но в ином символическом пространстве.

***

И первая реакция улицы часто довольно предсказуема: его бьют. Ну, во всяком случае, обрушиваются с сильной агрессией. Ее рациональное оправдание очевидно – «скоморох» нарушает законы улицы (или Мещанского Бога, как вам угодно), уже сразу, еще ничего не делая, одним своим видом.

Вот одна история про эту фазу скоморошества; ничего особенного, трехминутный перфоманс; но сколько чувств!

Променад

Да нет, нет, – тут уж я совсем запутался. – в этом мире есть вещи… Есть такие сферы… Нельзя же так просто: встать и пойти. Потому что самоограничение, что ли?.. Есть такая заповедность стыда, со времен Ивана Тургенева… И потом – клятва на Воробьевых горах…

Дело было, вроде, пятиминутное.

Нет, начнем сначала: была группа по сказкотерапии. Группа состояла из многих хороших и интересных людей, но динамика была тяжелая… М-да, а ведь между прочим, все участники были участницы. Это расклад всегда тяжеловатый – слишком много проекций на единственного мужчину.

Там была «центральная» тема – Спящая Красавица и как ей проснуться. Потому что все сказки были про то, что она спит и спит и спит (как вариант – умерла; «Мертвую Царевну» мы даже ставили отдельным спектаклем). И НИКАКОГО выхода. Пять дней в такой атмосфере было реально тяжело. При всей нашей друг к другу (многих) взаимной симпатии и уважении.

И вот. Была там такая Чита… (Потому что на группах я обычно оперирую кличками, которые там же рождаются; я и помню потом обычно именно эти клички, и часто «цивильные» имена многих своих «клиентов» так никогда и не знаю; а некоторые из этих кличек, конечно, приклеиваются на года). Я не помню, что за сказки она придумывала, Чита. Помню, что ее в последний день начало сильно волновать: «Так что же делать? Так что же делать? Как же выйти из сценария?» И я ей говорю, в середине где-то дня: да влегкую! Да за пять минут! Она говорит: «Да? Ах-ах-ах! А как?» А я: «Пошли сейчас на пять минут выйдем на улицу голыми погулять». Она говорит: «Ой, нет». И весь остаток дня промолчала.

Настал вечер. Мы устроили бал-карнавал, очень настоящий. Я был на нем Нарциссом (молчать, господа психоаналитики! сам знаю!) А после бала стали подводить итоги. Было полдевятого вечера, семинар до девяти. Заговорила Чита.

И говорит: «У меня из головы все не идет задание, которое ты мне днем давал. И хочется, и колется. Я ведь понимаю, что это напрямую связано с выходом из сценария – что вот он – и что я все равно торможу – и что это же и есть мой сценарий… Но так хочется из него выйти!!» Я говорю: ну ладно, в чем проблема. Это же дело пяти минут. Они у нас еще есть. Пошли.

И она – идет! То есть мы выходим в коридор, скидываем одежду и выходим на улицу. То есть в такой городской двор между стандартными пятиэтажками. И первые полминуты идем молча и довольно весело. Я беру ее за руку, пытаюсь как-то развлечь. Потому что она на глазах начинает страшно зажиматься. Во дворе, понятно, люди, хотя я не очень на них смотрю. Еще через пару минут становится понятно, что надо возвращаться – она просто мертвеет у меня в руке. Мы идем обратно, в коридоре одеваемся и заходим в зал для занятий. Там наши, сгрудившиеся у окон. Некоторые примерно в том же полуобморочном состоянии. Некоторые, наоборот, пылают возбуждением.

Я, наивный, может, думал, что тут и сказочке конец. Ан нет – это было всего лишь начало!

Через минут пять-десять у наших дверей раздается мощный гул и стуки. Мы открыли, и я вышел к «народу». Что я, кстати, понял только потом – это что я по-прежнему был в маскарадном своем раскрасе. Когда трикстер уже таки начинает морочить приличным людям головы, он это таки уже делает многоформатно.

Итак, я вышел на улицу. У дверей стояли человек десять взрослых и пяток детей-подростков. Ну, что они говорили мне – примерно понятно. Я очень постарался максимально трезвым и взрослым тоном объяснить, что это такой специальный тренинг, а в чем он состоит, я готов всем объяснить подробно через двадцать минут, когда тренинг закончится. Они продолжали шуметь. Первенство из них я бы отдал мальчишке лет одиннадцати. Он орал: «Это же психотравма! Я теперь пойду и повешусь, и вы будете виноваты!» Я повернулся к нему и сказал: «Иди, вешайся». Но его трудно было сбить. Он тут же заорал: «Не повешусь! Тогда руку разобью!» И действительно принялся рукой – локтем – изо всех сил лупить по кирпичной стенке.

Вообще говоря, это уже почти и все. «На измену» выпала добрая половина участников. Подведение итогов было в большой степени сорвано – никто ни о чем другом говорить не мог.

Потом мы закончили, и я вышел на улицу, как обещал. Там не было уже никого – только один мужчина, который сказал: «Я черный колдун. Можно зайти?»

…!

Вот видите, я не виноват. Я ж его не придумал. Я уже сильно устал за этот день и хотел отдохнуть. Мы прошли внутрь и сели пить чай.

Мужик, с одной стороны, выглядел сильно «неадекватно». С другой, было два интересных момента. Во-первых, я помнил его полчаса назад, когда он вел себя совершенно по-другому – бил себя в грудь и кричал про нравственные ценности. Такую поведенческую гибкость заценил бы любой НЛПист. Во-вторых, он очень прямо и «попадая» начал с нами разговаривать. Мне он сказал: «Ты думаешь, ты скоморох?» (хотя ни о чем таком я не говорил). А организатору семинара: «Ты думаешь, ты ведьма?» (Хотя уж она и подавно ничего такого при нем не говорила). И так далее в том же духе. Он не просто гнал белиберду. Он говорил явно осмысленные вещи.

«Толпу, – говорит, – я разогнал. Не ради вас, а для себя. Это мой участок, тут я хожу подпитываюсь. А вы собственно кто такие будете?»

Пришлось отвечать. Вообще хорошо поговорили.

У этой истории есть еще несколько красивых моментов. Через пару дней я приехал туда же, встречаться с «колдуном». На встрече он не появился, но гуляя вокруг, я вдруг увидел круглосуточное отделение милиции, до которого мы с Читой не дошли шагов тридцать. Там как раз ее сильно заломало, и я решил вернуться. Это было бы красиво. Я даже специально зашел туда внутрь и спросил у ментов, который час. Чтобы, так сказать, все-таки отметиться.

На измену в тот вечер выпала прежде всего директор того места, где мы занимались – детского центра творчества. Ей, кстати, действительно было чего бояться, в отличие от всех остальных. Вначале она очень сильно на меня «наехала». И в первые пять минут я ей даже поверил. Но, насколько я знаю, никаких дурных последствий не было. «Колдун», надо полагать, поработал. «Ведьма» написала упреждающую, очень хорошую, кстати, статью в местную газету про сказкотерапию и карнавал. Короче, «наши» «отмазали» – либо вообще не надо было никого ни от чего отмазывать.

Так вот, сходили-погуляли.

Вот что Чита написала мне где-то год спустя (я спрашивал про «дальние последствия»):

"…ну, ваще глобальных таких последствий (ну, типа, как ты писал про даму, которая осознала, что она змея) не было..

но из колеи, из которой хотела выйти – всё-таки вышла:))) поначалу-то я сильно "шашкой махала" – типа – всё могу!!! потом понемногу успокоилась и вспоминала эту нашу прогулку даже с удивлением – типа, эт я там была?:) но ощущение, что я МОГУ осталось до сих пор…

…да, потом, через пару дней после тренинга, я написала про себя сказку, которую не стала писать на тренинге.. ещё через пару дней после этого приписала ей счастливый конец:)))

.. в жизни до такого "счастливого конца" ещё не добралась:))

но ведь и жизнь ещё не заканчивается :)»

***

В самом деле: может, я там играл бессмертную драму "Отелло, мавр венецианский"? Играл в одиночку и сразу во всех ролях? Я, например, изменил себе, своим убеждениям: вернее, я стал подозревать себя в измене самому себе и своим убеждениям; я себе нашептал про себя – о, такое нашептал! – и вот я, возлюбивший себя за муки, как самого себя, – я принялся себя душить. Схватил себя за горло и душу. Да мало ли что я там делал?..

Это не было представление ради «улицы», скорее случайное смешение жанров. «Улица» пересыщена паранойей (один из ее символических образов – колдун, забирающий у прохожих энергию), и если ты выходишь на улицу без защитного покрова (прежде всего, «городского» состояния сознания), то ты рискуешь получить по голове в разных смыслах.

Впрочем, когда вправду выходишь, большая часть угроз всей этой паранойи, конечно, оказывается фикцией. Милиция занимается теми делами, где ей могут достаться деньги; из Центрального Комитета тебя маленького не видать. Даже черные колдуны обычно оказываются милыми ребятами.

Тогда ты успокаиваешься и начинаешь свое маленькое представление.

Что? Да что угодно. Если твоя цель – повысить уровень энергии (или уровень добра, или уровень свободы) людей этой самой улицы, то что можно сделать? Можно петь или плясать, можно ходить босиком по битым стеклам, можно крепко взмедитировать в необычной позе, можно хохотать или дудеть в дудку. Как и в динамической медитации, само действие здесь является не главным. Действие скорее служит заставкой, видимой приманкой, а для тебя самого – поглотителем сознательного внимания. И критерием «правильности» твоего собственного состояния, конечно.

И если ты все-таки начинаешь свое представление, не испугавшись паранойи, то улица почти наверняка устроит тебе следующее испытание – безразличием. Равнодушно она будет обтекать тебя, как будто тебя вовсе не существует в природе, а все твои действия – невидимые мыльные пузыри. О, улица долго тренировалась на каждом из своих членов, и теперь они будут транслировать то же самое тебе по законам, подобным армейской дедовщине.

Здесь велико сопротивление среды, и поэтому весело тем, кем движет порыв героический или избыток энергии. Впрочем, здесь как в работе с чакрами и в сексуальной стеснительности – там, где велико сопротивление, там и скрываются сладкие и прекрасные плоды. Другими словами, если уж ты преодолеваешь равнодушие улицы и «включаешь» ее, то энергетика и ее и твоя многократно усиливается. Улица – сплошной громкоговоритель. Люди любят ласку и расторможенность, и многие отвечают тем же. Им приходится помогать как малым детям (в самом деле, теми же методами), но и благодарны они бывают как малые дети.

Приложение1. Grand scandal в интернете

Всю жизнь довлеет надо мной этот кошмар – кошмар, заключающийся в том, что понимают тебя не превратно, нет – "превратно" бы еще ничего! – но именно строго наоборот, то есть, совершенно по-свински, то есть, антиномично.

Мамочки мои! Неужели без этого было нельзя?

А ты, сын мой, читал бы собственные тексты! Заметил бы в главе второй про Дионисии такие золотые слова:

«Еще одним важным условием существования мистерий является таинственность; само слово прямиком отзывается в "mistery" (и "мистика", кстати, растет из того же корня). Тайна, секрет, "оберегание сокровища" обязательны для "мистов", "посвященных". Четкое разделение практик на "открытые" и "тайные" (и, соответственно, разделение определенных слов, сюжетов, изображений, песен) существовало и у греков времен Элевсина, и у папуасов…

Болтуна ждет наказание. Казнь – в древнегреческие времена… Даже избегнув социальных наказаний, нынешний болтун неизменно поражается на поле психологическом. Интересно, что обычно за разбалтыванием следует не только (почти 100% ) непонимание, но именно наказание…»

Ну? Кому мы пишем книги?

Эх, да что теперь говорить…

Ну так, короче, как дело было.

Два что ли года назад, для этой книжки, записал я нижеследующую историю:

Саша в сумасшедшем доме

Но уж если мы родились, ничего не поделаешь – надо немножко пожить…

Саша была очень задолбанным существом. Во всяком случае, на группе. Молчала. Ни в чем «таком» старалась не участвовать (помню, кто-то придумал странный процесс, где все облизывали друг с друга мороженое; Саша гневно отказалась). Симпатичная молодая девушка, кстати. Анамнез: «девочка, живущая в сети»; владелица огромного пса; уколы кетамина практически каждый день. «40% моей жизни – компьютер, 30% – собака». Кетамином она укололась и на второй вечер мистерии, хотя был оговоренный запрет на вещества. На следующий – последний – день она на группу не вышла. И на этом ее мистерия бы и закончилась, если бы не такая штука, как красивые мамины часики. Она их в самом начале сдала в общую кучу «залогов» за работу (помните рассказ про телефончик? – вот из той кучи). В то утро, когда она не пришла, ее подруга попросила часики тихонько вернуть. А понятно, в чем был смысл этих часов, да? – мера риска за попытку «превзойти себя». Конечно, никакие часы я никому не отдал, а объявил подруге и всей группе, что казнь часов состоится в 12 часов дня, если Саша до этого времени не поработает. В 11 я принес в комнату, где мы занимались, кирпич и молоток. Тогда пришла и сама Саша. Я возложил часы на кирпич, положил молоток рядом и сказал, что у нее есть час времени. Часы, кстати, были довольно красивые и дорогие.

Саша стала говорить сбивчиво и довольно истерично. В основном, она обвиняла меня в жестокости и хамстве. И сводилось все это к тому, что с таким ведущим никакая искренность и никакая работа невозможны.

Я слушал и в основном молчал. Включились другие участники. Громче всех звучала женщина-психиатр, которая пророчила Саше сумасшедший дом. Не столько даже из-за конкретной симптоматики, а как развитие игры «невинная Саша и грубые люди». Игра и вправду была слишком очевидна. В игре (говорила «психиатрисса») главная ошибка «бедной жертвы» – представление о финальной сострадательности «мира». Сказка о том, что миру есть дело, что он грузится виной (как родители) и воздаст за страдания. А мир для таких страдальцев приуготовил психушку. Она очень смачно стала описывать помещение в психушку (что сама пережила когда-то). Полный кошмар, полное бесправие. И ни одной холере вокруг тебя не жалко, потому что ты не человек, а больной.

Фантазия развернулась. Мы захотели поставить сцену «Саша в сумасшедшем доме». Саша, конечно, стала отказываться. Ее роль вызвалась играть та самая ее подруга. Мы притащили сетчатую железную кровать и разыграли, под руководством нашего психиатра и еще одного парня, лежавшего когда-то в психушке, первый день в клинике. Привязали подругу к кровати, сыграли хамских медбратьев, окрестных шизиков и врача, который на все говорит «да-да», а сам все пишет во всесильный журнальчик.

Когда сцена подисчерпалась, Саша опять принялась перечислять свои обиды. Она упомянула изнасилование несколько лет назад, после которого она и гуляет теперь только со здоровенным псом, а сексуальные дела имеет только с юными мальчиками, и то в основном по интернету. Я предложил разыграть изнасилование, чтобы она попробовала другое при этом поведение – ну, например, драться. Может быть, от ужаса перед этой мыслью Саша согласилась наконец попробовать себя в «сумасшедшем доме». Мы привязали ее к кровати и повторили расклад «приемного отделения». Ее не «проняло», она не очень играла, и тогда я спросил «консультантов», может ли медбрат, скажем, смазливую девочку раздеть. Получив подтверждение, я стал это делать. Пациентка стала требовать прекратить игру. Но «грубый мир» не стал ее слушать. Страсти накалились нешуточно. Саша билась в рыданиях и кричала, требуя «прекратить игру», консультанты мои тоже испугались и стали говорить мне про уголовную ответственность, если она даст психотический криз или просто пойдет жаловаться на меня родителям, а с ними – в милицию.

Это была крепкая, настоящая жертва! И чтобы выбить Сашу из этой роли, а может (как обвиняет меня жена) чувствуя садистское удовольствие, я продолжал ее раздевать, хотя в конце концов не тронул трусики. Со спущенными штанами она лежала на голой металлической сетке. Потом Саша сменила тактику и стала громко доказывать, что она все-все поняла. И еще через какое-то время мы решили сцену закончить. Когда мы развязали веревки, Саша натянула одежду, а потом одним прыжком подскочила к кирпичу, на котором лежали часики, схватила молоток и разбила их. А потом с тем же молотком двинулась на меня. Очень серьезно. Я стал отходить, защищаясь от удара. Через несколько шагов я понял, что меня она бить не будет и испугался за мебель и стекла. Но и это миновало. С молотком наготове она прошла к вешалке, оделась вышла на улицу.

Так мы все-таки разыграли изнасилование, и Саша все-таки подняла против главного насильника молоток (который я ей потом подарил, но она его все же у меня дома «забыла»). Конечно, то, что она при этом разбила собственные часы, наводит на грустные мысли (это, как ни крути, удар по самой себе, что она и делает, погружаясь в стихию жертвы). Все же продолжение оказалось хорошим – во всяком случае, по рассказам той же подруги, кетамином она теперь не колется. Я склонен, правда, это связывать с тем, что по всему Крыму его запретили продавать без рецепта с несколькими врачебными подписями. В психушку она не попала. Уже хорошо. Дай Бог ей счастья.

***

И вот в марте 2006 года опубликовал я эту историю в Интернете, в своем «Живом Журнале». И если вы спросите меня, зачем, то я начну лепетать, примерно как Веничка про херес, что вот хочется же рассказать людям, как оно происходит на самом деле, а то ведь в книжках про психотерапию всё приукрашено, да подрезано, да закруглено, да теориям адекватно соответствующее. А хочется правды!

–

Кому здесь херес?! Надо мной – две женщины и один мужчина, все трое в белом. Я поднял глаза на них – о, сколько, должно быть, в моих глазах сейчас всякого безобразия и смутности – я это понял по ним, по их глазам, потому что в их глазах отразилась эта смутность и это безобразие… Я весь как-то сник и растерял душу. – Да ведь я… Почти и не прошу. Ну и пусть, что хересу нет, я подожду, я так… – Это как то есть "так"?.. Чего это вы "подождете"?! – Да почти ничего… Я ведь просто еду в Петушки, к любимой девушке (ха-ха! К "любимой девушке"!) – гостинцев вот купил… Они, палачи, ждали, что я еще скажу. – Я ведь… Из Сибири, я сирота… А просто, чтобы не так тошнило… Хереса хочу. Зря я это опять про херес, зря! Он их сразу взорвал. Все трое подхватили меня под руки и через весь зал – о, боль такого позора! – через весь зал провели меня и вытолкнули на воздух. Следом за мной чемоданчик с гостинцами – тоже вытолкнули. Опять на воздух. О, пустопорожность! О, звериный оскал бытия!

Там, на самом деле, было опубликовано много историй – и про «брачное свидетельство», и про «Проделки ворона», и многие иные прочие. Но шухер и «изгнание из ресторана» произошли из-за двух. Я уж сразу расскажу заодно и вторую.

Hard Players

Честное слово! – вскричал декабрист. – Как хорошо, что мы все такие развитые! У нас тут прямо как у Тургенева: все сидят и спорят про любовь…

В этой истории сплошь такие умные, взрослые, серьезные люди.

Итак, действующие лица и исполнители:

Секс-гуру – я.

Чудо-клиентка – Света.

Умный муж (остается за сценой) – Миша.

Всем нам лет по 30-35.

Сцена начинается там и тогда, когда еще вообще никто не подозревает, что может произойти. Живут себе Миша и Света, хорошая семейная пара. Много лет живут, довольно мирно и счастливо. Где у них особенно мирно, так это в постели. Они почти не спят друг с другом, уже давно. Как-то не тянет. Мишу еще как-то тянет, а Свету вообще нет. Ну и ладно, ну и живут. Однако такая ситуация камень точит.

И тут к ним в город приезжает «секс-гуру». Он устраивает психологические группы на какую-то такую тему типа «Мифология сексуальной жизни». И Миша приходит на презентацию группы. Часа два он смотрит на распинающегося меня, и по всей видимости, я ему нравлюсь. Таково его официальное мнение, когда он приходит домой. Он говорит жене: «Ведущий – умница. Продвинутый чел. Если хочешь, иди поучаствуй в его семинаре».

И вот Света действительно идет на семинар, и ей на этом семинаре очень нравится. А уж ведущий нравится – слишком. Она ему прямо об этом заявляет в конце: «Просто влюбилась!» Ну, ведущему приятно, но ничего особенного. Он и сам в себя в это время влюблен.

Потом Света возвращается домой, и тут-то начинается самое интересное. Ее сексуальная жизнь и взаправду куцая и неинтересная, а лучик надежды, почувствованный на семинаре, она связывает исключительно с его ведущим. Миша это видит, он вообще в этой истории человек очень чувствительный и понимающий (а если вы мне скажете, что таких в природе не встречается, я, во-первых, поклянусь, что в этой истории все правда, а во-вторых, замечу, что я Мишу-то никогда практически не видел (на презентации людей было много, и я его там не идентифицировал), и все рассказываю со слов его жены.

Так вот, Миша и Света договариваются о том, что она может позаниматься своим сексуальным пробуждением с тем самым Митей, и что в течение всей «терапии» он в это дело суваться не будет, какие бы странные формы всё это ни принимало.

Я балдею, когда Света приходит и рассказывает мне всё это. Доверие ужасно приятно. А уж сам заказ просто приводит меня в гордость. Или нет, не совсем так – я кайфую скорее от прямоты предложения. Немало я видел женщин, которые овивались вокруг меня с подобными темами, но почти всегда очень завуалировано, искаженно, запутанно. А тут – нате.

Я, на самом деле, не знаю точно, что делать. Я вообще считаю, что терапию надо ДЕЛАТЬ, что когда начинаешь, по ходу дела становится понятно, что делать и как, а заранее это вычислить трудно и даже не очень реально. Просто надо начать, причем достаточно серьезно. Так мы и решаем. Не спеша (после нескольких говорильных встреч) мы находим время и место для практики.

Вечер. Уютная квартира. Мой друг подарил мне пару таблеток «экстази», специально для этого случая. Стоит оговорить, что в семье у Светы и Миши все «наркотики» строго под запретом. Но «со мной» она решается и на это, и он тоже не против (это, в сущности, было последним моментом, который она обговаривала с ним заранее). И вот мы съедаем эти самые «экстази» и совершенно не знаем, что будем делать дальше.

Опять: я целые группы так раньше проводил – на импровизации. Я встаю и начинаю кружиться по комнате. Потом останавливаюсь и начинаю трогать Свету с закрытыми глазами. И ей говорю: «Закрой». Так мы стоим какое-то время, пока волны психеделической энергии не начинают нас переполнять. Тогда я иду в душ, а Света идет со мной.

Я не буду всю ночь описывать – не порнография же. Вот что мне кажется важно: Света начинает вести себя как маленькая девочка. Голос ее становится таким высоким, и смех, и усюсюканья, и причитания. На самом деле, это не самый любимый мной образ. Но мне очень нравится другое: когда человек начинает вести себя ВЗАПРАВДУ. Вот ей хочется так себя вести – и она это делает на полную катушку. Ее сексуальность видится мне примерно так же: такая подростковая (инфантильная), со здоровенным комплексом неполноценности. То есть ей как бы мое тело нравится, а свое – нет. Это одной гранью подходит к садо-мазо, но я не зацикливаюсь на этой грани. Я стараюсь – а мне, на самом деле, очень легко – именно с ней с такой заниматься любовью. С таким неумелым, стесняющимся себя подростком. То есть, с другой стороны, мне же пофиг ее образы. Передо мной зрелая и реально наполненная сексуальностью женщина. Просто она об этом пока не знает.

Ночь прошла очень хорошо, мы оба радуемся еще пару дней. Но когда Света появляется через неделю, то очевидно, что ее перемкнуло обратно. Она нервничает, стесняется, чувствует себя виноватой. Постепенно ее диагноз вырисовывается четко: «Это была не я!»

Вот-те раз. Ну да, о такой возможности забывать не стоит. А тут еще и «экстази» – еще легче отказаться от ответственности. Удобно; и очень понятно. В ее голове это выглядит примерно так: это она СЫГРАЛА роль сексуально возбужденной женщины, но это всё «неправда».

Первым чувством у меня было сильное разочарование – помимо всего прочего, когда человек отказывается от своего опыта, он отказывается и от тех, кто в этом опыте был с ним вместе. Ну, и злость. Вначале. А потом я слегка расслабился и немножко побился в эти Светыны двери разделенности себя на «настоящую» (которая «правильная» и абсолютно зажата) и «игровую» (которая трахается с удовольствием) и понял, что доказать здесь ничего не возможно. Как обычно.

И я ей сказал: «ОК, может быть, это неправда. Но кто запретил играть?»

И тогда мы встретились еще на одну ночь.

Спать с ней было одно удовольствие – в частности, потому, что она ОЧЕНЬ меня хотела. У нее было как бы два состояния сознания, и между ними – стенка. Это вообще очень распространенная, по-моему, картинка. Люди занимаются сексом в очень измененном состоянии сознания, которое с «обычным» не имеет особых точек соприкосновения. Даже словарь у них часто разный, не говоря уже о мимике, мышлении и системе ценностей.

И наутро она сказала: «Ну что ж, если это все неправда и только игра – пусть так и будет. Прикольная игра!»

В каждой хорошей сказке есть три части. В нашей истории третьей частью был поход далеко за город, в лес, который мы устроили вдвоем еще где-то через пару недель. Сюжетно про этот поход рассказать что-нибудь трудно. Но вы знаете, что такое «очень хорошо»? Ну вот примерно как-то так. После этой нашей вылазки меня как счастливым ветром носило еще больше недели – даже светофоры при моем подходе загорались зеленым.

Еще через пару недель Миша аккуратно сказал: «Ну, мне кажется, что больше тебе с Соколовым встречаться не нужно – или я чего-нибудь не понимаю…»

Это он просто шел с нами в одной волне – больше мы и не встречались.

***

Тихонов написал два слова, выпил и вздохнул. – Да-а-а… Сплоховал я с этим террором… Ну, да ведь в нашем деле не ошибиться никак нельзя, потому что неслыханно ново все наше дело, и прецедентов считай что не было…

Через пару дней после опубликования этих историй в Живых Журналах разных людей, а также в нескольких ЖЖ-шных психологических сообществах началась свистопляска.

iachooshi Ну был у меня кумир времен психфака. Так я ж его по

книжкам только знаю. А теперь у него ЖЖ есть – skazkoterra. В нем рассказывается о, кхм, странном методе ведения групп и индивидуальной работы с клиентками. В общем, был у меня кумир. Да сплыл.

sotis_7ya : Я в ужасе…. Но ведь это просто не может быть правдой…

valenki_lite : М-да… как в клоаку заглянул… Аж живот сводит. Мерзко до оторопи…

borovik : Вы не чисты. Грязные помыслы, низкие вибрации, огромная

сконцентрированость на собственном ложном эго. Собственно, весь мир вы

строите от и под себя любимого. Мужчин – вероятно – "от", женщин -

"под"… Эта ситуация, безусловно, перегружает, Ваши нижние энергетические чакры, делает Вас вампиром нижнеуровневых энергий. Выше социальной работы (третья чакра) Вы вообще не ощущаете вибраций. И потому – потребность собирать группы и мучать людей – почти физическая. Кончится это у Вас скорее всего раком простаты, что будет вполне заслужено… Конечно, если не случится разворота.

spectrvm : Надеюсь, Вы умрете мучительной смертью.

beauty_n_beast: Я смотрю, там возмущенная публика намекает ему на отрыв яиц и отвинт башки. А фишка-то совсем в другом. Чувак так и проживет свою жизнь, и кому-то даже, может, крепко поможет (а кого-то искалечит насмерть), и будет считать себя крутым… Но его до самого конца будет преследовать ощущение того, что что-то не срослось в судьбе. Естественно. Ему так никто и не попытается открутить яйца. И хорошо бы, чтобы так. Пусть помрёт разочарованным и несчастным.

Bilimba: (вежливо) Дмитрий, Вы – пассивный гомосексуалист. в хорошем смысле этого слова

authari : Секс-гуру, блять. Похоже на порнопрозу. Драчилам хавка. Развелось шарлатанов.

Eska: Чувак, ты – больной.

mind_analyze : Чувак! Ты глуховой отморозок!

Хорошо бы было написать на тебя заяву в милицию! И как чудесно, что их

принимают не только от потерпевших…

ezoran : Ужоснах! :(

Слышь, извращенец, а у тебя самого какой конкретно диагноз?

Мож, процедурку, а?..

n_tu: Гитлер бы гордился тобою, сынок…

tanat_0s: СУКА СДОХНИ БЛЯДЬ ЕБАННАЯ!!!! СДОХНИ СДОХНИ!!!!

Lupiniva: а ты не пробовал в реальный дурдом обратиться за помощью? хотя тебе уже вряд ли что-нибудь может помочь…

И так далее. Всех этих «комментов» было очень, очень много. Без преувеличения – сотни. Конечно, я прочитал все, что нашел, но книгу забивать этим не буду. Справедливости ради – были, конечно, и разумные, и интересные. Я свалю то, что мне кажется вправду осмысленным, в следующей главе.

А сейчас я попробую рассказать как бы историю этих нескольких дней. Ну, «взвился глас народный». Симптоматично, что в дни максимального воя я был в горах, а не на Интернете – сначала сам, потом с группой-мистерией «Vision Quest». Такое мне выпало видение…

Когда я вернулся в «город», я постарался отнестись к происходящему как к «группе», в которой почти неминуема стадия агрессии, но есть же и другие фазы. Агрессия возникает от сильного неприятия друг друга, ну а оно берется от неприятия себя, необходимости проецировать «не те» стороны личности на других и злиться тогда уже не на себя, а на этих самых других. Чем полезен может быть этот процесс – ну, агрессия обостряет интерес друг к другу (врагов изучают), и с нее вполне начинается диалог с каким-то мало-мальским приятием, которое в хорошем случае развивается.

И тогда, в качестве такого диалога, я переписал обе истории почестнее и поподробнее. Вначале про Свету:

Hard Players – перепросмотр

Вы спросите: да где ты, Веничка, ее откопал, и откуда она взялась, эта рыжая сука? И может ли в Петушках быть что-нибудь путное? "Может!" – говорю я вам, и говорю так громко, что вздрагивают и Москва, и Петушки. В Москве – нет, в Москве не может быть, а в Петушках – может!

Я хочу записать эту историю наоборот. Магия Светы оказалась и вправду сильной.

«Наоборот» – это история того, как женщина по имени Света занималась психотерапией меня.

Жизнь можно изображать по-разному. Например, как встречу нормального психиатра и ненормального пациента. Но можно увидеть историю двух душ, которые пересеклись в безграничной Вселенной. И один из них был в одеждах психиатра, а другой в одеждах пациента. В такую они играли игру. (Есть чудесная история о К.Г.Юнге, который лечил «наркомана и развратника», а тот его самого переубедил в их долгом споре о моно- или полигамности человека; и Юнг в результате стал жить с любовницей).

Так вот. Жила-была Света, и была она, как многие из нас, психотерапевтом в душе.

Ну, то есть хотела людям добра; а тем людям, которые ей нравились – вдвойне.

Кроме того, она была той натурой, которую называют «глубокой», и основная часть ее глубины была тайной, потому что Света очень мало проявляла ее снаружи. И наконец, она была женщиной, причем женщиной глубоких страстей. Я запомнил одну ее фразу: «Я обожаю роковую любовь. Если я могу сыграть в такой пьесе, я никогда не откажусь».

И вот она повстречала Митю, и он ей понравился, причем сильно. И как вы прикажете приблизиться к такому человеку? Она выбрала путь довольно не сложный и очень эффективный – позвонила через неделю после семинара и договорилась о встрече. «Терапевтической» встрече, а потому она принесла на нее деньги в конвертике; но не только: конвертик был вложен в очень симпатичную книгу любимых Митиных сказок.

А Митя, кстати, очень любил, когда за ним ухаживают; и любил совпадения – и что вот книгу она подарила «правильную», и еще всякое-разное. Он очень ценил искренность, а это у него со Светой получалось отлично. И когда она сказала ему, что хочет «научиться радости в сексе», ему это очень понравилось. И кроме того, ему показалось это очень «по адресу». Не потому, конечно, что он был «секс-гуру» (такое чукотское слово он никогда про себя не употреблял, да и от других всерьез не слышал), а потому что есть же в жизни вещи, которые у тебя хорошо получаются – ну, кто-то умеет музыку играть, кто-то помнит марки автомобилей, а вот он может показать и разделить эту самую «радость в сексе», которая обычно просто является радостью существования, тела, свободы. И он понимал такую простую вещь, что пойти ей с таким простым желанием почти что некуда. Даже не в том дело, что муж, двое детей и не фонтанирует общепринятая «красота»; а просто в том, что родных душ мало, да и любой «любовник» думает прежде всего о себе; ну, и так далее.

И тут нужно сказать одну простую, очевидную, элементарную вещь. У самого Мити этой радости в сексе было в это время исключительно мало. Семейные проблемы, знаете ли. Говоря проще, жена перестала давать, причем давно. Несколько месяцев он ее уламывал, и превратился за это время в такого Пьеро, заламывающего руки: «Мальвина, Мальвина, невеста моя!». Это очень сказывается на мужской уверенности и силе, если кто не знает. Так-то он держался, но внутренне сильно ослаб.

Так что их встреча была хороша для обоих.

Первые встречи Митя старался заботиться прежде всего о Свете, и о себе ей рассказывал мало. Она терпеливо ждала и давала ему заниматься собой. После первой ночи она поняла, что теперь имеет пропуск в его жизнь, но была очень аккуратна и корректна. Ходила на пару мероприятий, где могла с ним встретиться.

А вот скажите, как вы разделите правду и уловку – вот, скажем, если ты рассказываешь психотерапевту проблему, которая его заводит, а тебе нравится с ним говорить и на улице идет дождь? Причем проблема при этом – тоже правда. Это просто разные описания одного и того же: по сути – правда, а во взаимоотношениях – уловка, как бы такой крючочек.

Это я к тому, что «вторая», «настоящая» проблема Светы, когда она сказала, что «Это была не я», что ее сексуальная радость была не настоящей, – это и правда (она пол-жизни мается такими проблемами, как иллюзорность переживаний), и уловка. В результате этой уловки они встретились второй раз, и Митя был совершенно уверен, что делает это легитимно, в рамках своей «психотерапии» (он тогда еще не знал, что не имеет права употреблять это слово). То есть и у него была и «правда», и «уловка» – потому что ему же тоже хотелось еще спать со Светой.

Он же тоже интуитивно чувствовал, что она несет ему что-то хорошее.

И вот потом они уже спокойно и здорово общались, и ей он мог рассказывать то, что его занимало и мучило – в основном тогда отношения с женой. Она была чуткой и глубокой собеседницей.

(Да, кстати, что касается денег (меня много спрашивали). За две «говорильные» встречи Света мне заплатила. На третью – ночь с «экстази» – денег не принесла, да я бы и не взял. И вот как интересно потом получилось. Эти две таблетки «экстази» мне мой друг как бы подарил, а как бы одолжил. «Ну, – сказал, – если сможешь, вернешь». И чисто случайно через две-три недели попались мне такие таблетки. И стоили они в аккурат столько, сколько заплатила Света. Я купил их и вернул другу. Так что по деньгам всё вышло «в ноль».)

Спустя две недели Митя уже совсем расслабился. И его, и ее сексуальность набирали силу. Так что когда они поехали за город, они устроили себе настоящую мистерию. Без всяких энтеогенов. Они оба вернулись в тот настоящий мир, где можно жить свободно и искренне, сильно и прекрасно.

На свете стало двумя близкими людьми больше.

И вот еще одно: прошел месяц. Они не виделись, но переписывались. У Мити дела были все лучше. И через месяц он влюбился. И написал об этом Свете. У нее, как она рассказывала, был мгновенный и очень сильный инсайт. По тому, как она расслабилась и обрадовалась, она увидела, что всю жизнь имела отношения с «проблемными» мужчинами. Что те, кому она могла помогать и в чьих жизнях она завоевывала важность, и становились ее избранниками. А «поднявшихся» она отпускала.

Мы по-прежнему дружны.

Вот, хорошо, теперь я это записал поправдивее. Эта история про ее психотерапию меня. Но еще больше – это история про встречу двух душ в безбрежной Вселенной.

Психотерапия – это не лицензии. Психотерапия – это встреча душ во Вселенной, от которой этим душам становится хорошо.

***

Тут уже особо ни добавить ни прибавить. Мне нравится эта история. В ней как-то четко очерчено то, что в десятке других (историях в моей жизни) размыто и завуалировано.

К мистериальным практикам, наверное, она не относится. Хотя понятно, что «мистерии» разлиты по жизни и происходят вовсе не только в рамках заранее очерченных и организованных.

Мне писали в «комментариях»: «Нехорошо обыкновенную любовную историю выдавать за психотерапию». Елки-моталки, но если в жизни «любовные истории» обыкновенны, то можно только позавидовать. По мне они – как золотой песок среди песка речного.

Я хотел написать книгу подобных историй – «настоящей психотерапии», которая происходит в жизнях «обычных людей». Увы, не время. Почти ни одну из тех, которые стоило бы, я не могу опубликовать. Слишком личные темы – даже не мои, а разных хороших людей. Если на такую – по-моему, безобидную, историю, пошла такая волна ярости, то… В общем, поверьте, есть гораздо «круче», и потому мы их придержим в тайне.

Еще через несколько дней я переписал историю про Сашу.

Саша в сумасшедшем доме – перепросмотр…

просто я безгранично расширил сферу интимного – и сколько раз это губило меня…

Сейчас я попробую пересказать историю про Сашу поподробнее и почестнее.

Думаю уже пару дней, но не хочется.

Опять-таки, я этой историей не горжусь. И чем больше думаю – тем больше не горжусь.

Итак, дело идет о близкой подруге мой жены.

(Обычно говорят о "грязном белье" в таких случаях. Белье, кстати, бывает и чистое. Иногда. Как одна из форм извращений.)

Когда я говорю, что Саша была замученным существом, я немного знаю, что я имею в виду. Хотя я никогда не бывал у нее в гостях, я знаю, что система там очень жесткая. Что большую часть жизни ее фактически держат взаперти; что бьют; что параллельно закармливают и снабжают от и до. Подробностей, слава Богу, не знаю. Знаю какое-то количество совершенно дурацких историй, где Саша выходит на улицу и нарывается на большое количество несчастий. Классика, например, – это убежать из дома, уколоться кетамином, заблудиться в родном городе; и подойти к милиционеру спросить дорогу; потом скандал, оскорбления, привод домой и разборки уже там. Такая история там не одна. Изнасилование тоже не одно – потому что она ОЧЕНЬ НАРЫВАЕТСЯ.

Это такой очень жесткий комплекс жертвы – потому что она НЕ ПОНИМАЕТ, что сама провоцирует и делает многие из своих несчастий. Это мир так жесток и несправедлив.

Ладно. Честно говоря, меня все это не сильно бы волновало. ("Ну, ужас, но не УЖАС, УЖАС, УЖАС"). Если бы моя благоверная не была из той же оперы. Когда-то она убегала из маминого дома и ехала к своей любимой подружке "на свободу". Тогда (по молодости) они в основном пили водку, кстати. И попадали, как по распорядку, в совершенно жуткие истории. В "Виткиных байках" есть две истории, где Саша на заднем фоне присутствует: в одном Витка почти тонет, в другой – еле-еле избегает изнасилования.

Этой стороны своей жены я всегда боялся. Когда к нам в дом приезжала Саша, я всегда ощутимо напрягался, потому что знал – события не за горами.

Это до какой-то степени объясняет степень моей эмоциональной вовлеченности в этом сюжете. (Еще раз повторю, что обычно я сколько угодно могу смотреть на "страдания жертв" и если они работать не хотят, то и я никуда не стремлюсь.)

Но есть и вторая сторона, тоже очень и очень несложная. Сексуальность этой девушки была для меня манящей. Истории про нее и Витку (которые на самом я очень мало знаю) меня реально заводили. Я, как ни крути, прожил до тридцатника как мальчик из интеллигентной семьи. В жизни моей не было парочек подруг, которые выходят на улицы приморского города, чтобы потрахаться, и идут с первой попавшейся парой парней. Попасть в такое для меня – из области фантастики. Я даже на настоящей дискотеке ни разу в жизни не был.

Ну что, культурные мальчики и девочки, вы меня понимаете?

А к определенному возрасту понимаешь, что можно, конечно, страшно гордиться, что в твоей жизни не было никакой такой "грязи"; но если по-честному, то просто пропущен определенный кусок жизни и опыта. Остается только говорить, как Лиса в басне Крылова про виноград, что "не очень-то и хотелось". На самом деле не зная, хотелось или нет, потому что "представление об опыте и опыт – две совершенно разные вещи", как учат некоторые философские школы.

Да, так чего мне хотелось?

Ну, переспать с ними двумя.

Как бы вот так войти в пространство их жуткой и безбашенной юности.

Все, теперь мне нет никакого оправдания, и эта история и вправду послужит иллюстрацией "как делать не надо".

Саша приехала не на группу, она приехала в гости к подружке. Это подружка ее уговорила поучаствовать в группе. Потому что Витка, помимо всего прочего, была прилично трезвее Саши и понимала, что из всей этой жизненной задницы надо как-то выбираться.

Группа была посвящена "внутренней мощи".

Все, что я описал про сцену с сумасшедшим домом, – правда (меня читали и свидетели). Зная подноготную, ее легче понять.

Сцена, такая бурная по ходу, довольно быстро остыла. Саша помахала молотком, потом пыталась уйти пешком (вместе с Оксаной, героиней рассказа "Проделки Ворона"), потом, что очень понятно и симптоматично, вернулась с дороги. Поговорила с Виткой, с Оксаной, с другими. Успокоилась. Кое-что – как они мне рассказывали – поняла. В ее череде жизненных страданий это наверняка не было чем-то принципиально новым.

Монстром она меня считала и до этой сцены.

Для меня важнее тогда было "демонстративное" значение этой истории. На Витку, на Оксану и еще на двоих там присутствовавших эта история произвела очень сильное впечатление. Которое они смогли отыграть очень продуктивно. Перечитайте "Проделки Ворона"

Не знаю, что еще прибавить к этому сюжету. Насколько я слышал про Сашу, ничего в ее жизни особенно не изменилось. Я ее больше не видел. Парочка последних историй, которые я слышал о ней – из той же, "вечной" оперы.

Да, я хочу сказать вам, о мои более удачливые собратья:

Будьте очень аккуратны, когда работаете с жертвами.

Ну, и знайте свою "палаческую" часть.

***

А когда, Веничка, ты впервые заметил, что ты дурак?

Однако «диалога» в Живых Журналах по большому счету не вышло. Услышали меня те, кто слышал и раньше. «Общество» продолжило в своем стиле: «мудак – милиция – низзя». На эти «перепросмотры» вообще никто из якобы заинтересованных «противников» не обратил внимания. Когда я попытался написать маленькие свои замечания на основном форуме «противников», мой текст стерли и саму возможность писать туда мне закрыли (так технически могут делать «ведущие» форумов). Это, собственно, конечно, всё понятно, но какое-то время было обидно.

При этом мне все – и «враги», и сочувствующие, и даже друзья, писали: «Да что ты так держишься за слово «психотерапия»? Да перестань ты так себя называть! Оставь его им! Тебе что, слов мало?»

Так эта книга получила свое название.

***

Стоит еще отметить, что в этом сюжете очень чувствуется присутствие трикстера. Это слово, примерно соответствующее словам «шут», «дурило», «плут», означает одну из очень значимых в человеческой жизни архетипических ролей. Трикстер так же вечен и так же универсален, как «герой» и «жертва» – центральные, на мой взгляд, персонажи современных сюжетов. В отличие от них, трикстер не делит мир на хорошее и плохое, на добро и зло, не ставит целей и не ищет причин. Он в основном просто «прикалывается», развлекается, играет. В нем представлены совершенно любые качества «открытого» характера (который «взрослые» часто называют «детским»): любознательность, жадность, гнев, веселье, похоть; а сюжеты с его участием изобилуют взрывами эмоций, необъяснимо странными поступками (и в пользу трикстера, и в аккурат наоборот), и кончаются эти сюжеты не победой добра (как сюжет героя) и не гибелью невинности (как сюжет жертвы), а всякой ерундой; да и нет у них жанрово обозначенного конца. История про трикстера сродни анекдоту – ноль морали, смысловой центр там, где смешно, а коли не смешно – тоже не страшно. Трикстер в результате своих деяний часто гибнет, но его это никак не смущает и не учит – в следующей истории он опять жив и делает то же самое.

Одним из моих любимых трикстеров является Кокопелли – дух индейцев юго-запада США (хопи, анасази и прочих). Он вечный странник. На горбу он несет мешок с семенами, которые разбрасывает тут и там (это прежде всего семена кукурузы и человеческое семя). У него огромный стоящий фаллос (который, скорее всего, как у других трикстеров, умеет «охотиться» без хозяина). Во рту Кокопелли держит флейту – ей он оживляет природу (так он однажды прогнал льды и призвал весну на всю землю). Его боятся молодые девушки (он несет беременность неизвестно от кого) и вообще никто особо не призывает. Он приходит сам.

В этой интернетовской шумихе присутствие трикстера ощущается по накалу страстей, взявшихся вроде бы ниоткуда, и что еще характернее, девшихся в никуда. Трикстер вызывает у «нормальных» людей чувство ужаса, которое они стараются рационализировать в меру своей рациональности, но подсознательная основа обычно хорошо видна. Свобода «от добра и зла» слишком антагонистична базовым сознательным ценностям. Со «злом» «добро» нередко вступает в переговоры; со «свободой от добра и зла» и переговоры слишком страшны. Мимоходом столкнувшись, «нормальные люди» и «трикстер» опять оказываются в разных смысловых полях, где обычно продолжают друг друга изо всех сил не знать, не видеть и не помнить. В интернете всё происходит усиленно быстро: спустя две недели – никаких контактов между так горячо соприкоснувшимися «лагерями».

Как некогда написал по похожему поводу Веничка:

«И вот – я торжественно объявляю: до конца моих дней я не предприму ничего, чтобы повторить мой печальный опыт возвышения. Я остаюсь внизу и снизу плюю на всю вашу общественную лестницу. Да. На каждую ступеньку лестницы – по плевку. Чтоб по ней подыматься, надо быть жидовскою мордою без страха и упрека, надо быть пидорасом, выкованным из чистой стали с головы до пят. А я – не такой».

Приложение2. Самые осмысленные писания в интернет-ЖЖ-спорах марта 2006

…знаете: я бы никогда не подумала, что на полсотне страниц можно нанести столько околесицы. Это выше человеческих сил! – Так ли уж выше! – я, польщенный, разбавил и выпил. – Если хотите, я нанесу еще больше! Еще выше нанесу!..

Я сделал эту выборку из очень большого количества писаний в Живых Журналах (которые зовутся там постами и комментами) по своему поводу. Чтобы правильно ее понять, надо представить большую реку всякой достаточно злобной ругани (что в России и на Украине сделать достаточно легко) типа того, что я привел в начале предыдущей главы. Плюс к ругани – восклицания «ужас-ужас» (особенно мне понравилось: «Иду выбрасывать «Сказкотерапию» в мусоропровод!»), поучения «правильных дядей» («…ведь надо двигаться к свету и к верхним чакрам!») и «профессионалов» («…иметь сексуальные отношения с клиентами нельзя! Читайте по моим губам: «Н-Е-Л-Ь-З-Я!», призывы к властям и милиции, цитаты из уголовных кодексов России и Израиля и прочее в том же духе. Конечно, для полноты картины стоило бы перепечатать в книгу и это варево, но мне не хочется свою книгу… как бы это энергетически выразить… загрязнять, что ли. Так что я с легкостью выбрал самые интересные записи – некоторые из них мне просто очень нравятся, и я их как-то крепко запомнил – ну, и самые позитивно ко мне относящиеся. Принцип простой и рабочий, всем рекомендую. Было бы из чего выбирать.

kl_acc : Митя, прочел сегодняшнюю запись. Мне очень нравится как вы пишете. Но есть пара замечаний – не по причине ханжества. Если бы кое-что не договаривалось совсем до конца – до последней постельной правды – может было бы лучше в двух отношениях. Во-первых, больше интриги -вроде ясно, а вот не до конца. А во-вторых, ну себя как психотерапевта позиционируя, Вы хоть чуть-чуть но столкнетесь с вопросами – где кончается символическое пространство и где начинается реальное. Иначе – "Вот живет себе – трахается сколько хочет и с кем хочет – потому что это же – для этих дур – лекарство". Я не про пафосную этику…

При всех красотах описания – посмотрите на это глазами – дурака, Завистника, ханжи, умника, "профессионала", "ревнивца" – можно легко продолжить – ведь все эти будут недовольны. А кто доволен? Зеваки на набережной. Я бы все-таки отделил – жанр "психотерапевтических спиричуэлс" -"наивных тренинговых чудачеств" и "формата" – куда относится "семинар", "психотерапия" и проч. Различал бы не с абстрактной терминологической чистотой, а для обозначения – где ВЫ и кто ВЫ.

Леонид Кроль

beshbarmak : Этика-эстетика – ваше дело. Здесь меня другое затронуло. Вот так жил-был, ходил в авторитетах. А потом – хренак. И выясняется в один момент что гавно полное и образования нет и наркоман и вообще.

m_zlotnik : мысли вслух

Дима Соколов – провокатор. Написал все это и ушел в горы, а я тут – думай обо всем.

"Правильная" и "неправильная" "психотерапия"…

О "неправильной": учились мы еще тогда на первом курсе МГУ, было нам по 17 лет, и был у нас ЭСШАП (экспериментальная школа арт-методов и психологии). Мы сами сценарировали группы по книжкам – Роджерс, Перлз, НЛП всякое, М. Эриксон и тд и тп – куча мала. Сами сценарировали, сами шишки набивали. Больныееее шишкиии. Некие прям до внутренних органов доходили. Но было интересно так, что остановиться было невозможно. О безопасности никто не задумывался. Думали о странной "групповой динамике", о "целях", о "задачах", об "упражнениях". Это был очень экстремальный опыт – когда лезешь голыми деццкими руками в вулканы – свои и чужие. Метод практического психологического тыка по умным теоретическим книжкам. Между прочим, никто в психоз не ушел, хотя мог бы. Мы долго думали над этим – почему? Решили тогда, что люди прочные и так просто не ломаются. Группы были – без наркотиков, без физического насилия.

О "правильной" психотерапии. За бугром – чай с клиентом пить уже опасаются. Вдруг – в этом что усмотрят и лицензии лишат? Дааа… хорошо жить в мире, где можно померять силу и пользу интервенции! Или создали бы программу компьютерную – она бы правильно с клиентом разговаривала – все б просчитывала. Ее ж не засудишь. Хотя вот вроде идут судебные процессы – с аутистами и их помощниками по компьютерным программам. А российские аутисты в интернатах корочку жуют. А в Америке "неправильных" терапевтов "правильные" аутисты судят. И им всем от этого щастье. И теперь хрен кто согласится с аутистом работать – себе дороже. Это не про Рассею. Здесь все просто – дали корочку и жуй, все равно от тебя мама отказалась и ты под себя нассал. Так что будь щаслив, как можешь. Никто тебя и не тронет. Никаких тебе интервенций.

Или нет, все-таки, надо мерить влияние каждого на каждого. И ставить цифры. Вот тебе пятерка, а тебе кол Соколов. Выпендриваешься слишком. И вообще – это нас пугает. Слишком все уж! Мы так не договаривались! Ты нарушаешь все наши нормы и правила! Ты нас компрометируешь! А про остальное сами додумаем, что у нас проекций своих не хватает что ли! Ты нас сам спровоцировал! Даешь на яркую картинку – яркую проекцию! И не надо нам никакой другой информации!

Хорошо в пси_про еще не оценивают в терминах "порочность – непорочность". А Юнгу бы как влетело! А Перлзу! А Фрейду! Костей бы не собрали! Полетели бы клочки по закоулочкам! Публичная казнь со снятием незаслуженных регалий.

m_zlotnik : Многие френды-непсихологи спрашивают, "что там у вас происходит?"

Не волнуйтесь, дорогие мои и некоторые любимые френды! Происходит то, что был опубликован провокационный текст Д. Соколова, который является известной фигурой в психологическом поле. Текст вызвал бурную дискуссию. Моя позиция такова, что по предложенному тексту-провокации нельзя оценить реальность происходящего. То, что описывает Д.Соколов нельзя повторять, как нельзя повторять акробатические трюки под куполом цирка или нельзя совать собственную голову в пасть льву. Это опасно и может привести к серьезной травме.

Также я прошу Вас, любимые мои, думать перед тем как идти к любому "психотерапевту", и не доверять полностью лицензиям и сертификатам, которые у него есть или нет. Доверяйте только тому, что Вы чувствуете и думаете сами. Не позволяйте насиловать себя ни физически, ни психологически! Не важно, доктор Курпатов это, доктор Кашпировский, Л.Кроль или не известный другой терапевт. Будьте осторожны! Никто не идеален! Даже тот, кто с образованием, лицензией, сертификатом или членством в каком-либо сообществе, или если даже он вам мамой клянется в том, что придерживается самых строгих этических и моральных норм и правил!

В нашей с вами стране сейчас нельзя никого назвать "психотерапевт" со 100% уверенностью просто по наличию или отсутствию какой-либо лицензии и сертификата. "Психотерапевт" не в России – это конкретная профессия. В России этого нет и скорее всего еще долго не будет. А если и будет, то не уверена, что наши законы хоть кого-либо защитят.

Вы же не ложитесь под скальпель к любому хирургу, несмотря на врачебную этику и УК?

"Психологию" нельзя пощупать. "Этику" тоже. Будьте ответственны за себя! И если можете, не судите других, если не знаете, что ИМЕННО происходит.

А главное, не доверяйте тем "специалистам", которые однозначно знают – "как надо".

roitman : Что беспокоит здесь меня? Будучи профессиональным клиническим психологом с более чем 20-летним стажем психотерапии, неоднократно обвиненным в жесткости экстремальности методов не рискну оценивать адекватность примененных средств.

К сожалению психотерапия на сегодняшний день слишком сырой продукт. В него входят как ортодоксальные консервативные подходы типа классического психоанализа так и достаточно экстравагантные и вызывающие нарекания своей "асоциальностью" методы, как например лсд-терапия, некоторые подходы в телесной терапии и даже такой метод как дианетика. Печально, но на сегодняшний день это так. Медицине легче. Беспокоит другое. Любая психотерапия на мой взгляд, подразумевает этику (любую) как некий базис, как некий моральный, профессиональный, человеческий базис – точку отсчета в которой психолог должен искать себе место.

Меня беспокоит, что при возможно вполне успешных результатах, о которых автор пишет, он мало говорит об этой объективной точке остчета для всех его клинических случаев. И тогда я, как коллега и человек теряю понимание реального места, роли автора как психотерапевта в этой терапии.

Я не слышу в этих тексах этики (любой). БЕСПОКОЮСЬ.

tolstolapixa : Спасибо за инсайт. До меня тут неожиданно дошло, что я искренне прусь от книг Ялома или, скажем, Бьюдженталя, но сама быть Яломом или Бьюдженталем пока не хочу… Займусь-ка я для начала чем-нибудь когнитивно ориентированным, а там разберёмся.

Stativka: Даааа, Дмитрий, напугался-то народ вашими методами :-). А мне вот кажется, что лучше на группе по голове получить в символической, так сказать, форме, чем без конца получать по голове в реальной жизни. Помню как-то на одной группе подралась с одной барышней (спасибо тренеру, не препятствовал :-)) – обе потом ходили поцарапанные и в синяках. Ничего ужасного. Зато потом просветление на меня снизошло :-)).

mirrori : то, что часы клиентка разбила – гут. якорь уничтожен. то бишь – это как показатель хорошо выполненной работы…. наверное, поздравляю – хотя, ну у Вас и нервы…..

hizrafly : Митька! :) Эти все пихологи ( это не опечатка) и психотерапэвты тебе просто завидуют! Училась я на психфаке. Там ваааще либидо отсутствует как класс. Они не то, что позволить себе этого не могут ( на это запрет конечно). Им просто нечего позволять.

Твоя история была как серпом по… ну то есть наоборот. Чтобы вызвать такую интернет-групповую динамику нужно действовать по алгоритму: Зайти на форум импотентов и заявить: а у меня стоит! И я этим пользуюсь! и девкам нравлюсь! Они в очередь пишуцца и деньги платить готовы! после чего ждать реакции и читать письма с восхищением.;)

pernatiy_zmey: в наше время повсеместной конкуренции и сертификации, когда "бумажка" (или принадлежность к определенной группе) помогает справиться с неуверенностями, страхами о себе (скорее дает право их не осознавать: "я – сертифицированный терапевт. значит я УЖЕ МОГУ НЕ ПОДТВЕРЖДАТЬ свою компетентность по сравнению…." и значит, всегда буду востребован и сыт), мне видится весьма важным некоторое дионисийское (распи*дяйское) начало в человеке, занимающимся психоТЕРАПИЕЙ. на мой взгляд, присутствие этой струны в терапевте дает клиенту право смелее проживать свою жизнь. Так что Вашу смелость и жизненность я поддерживаю.

ПС. ну а супервизора иметь – все равно ни кому не мешало)))

isaak_72 : Кажется, вырисовались основные роли аффтара… Итак, если вы:

Герой. Хороший и правильный, пишите "Ты, Митя, полное чмо (мудак, дерьмо, псих, пидор… – нужное подчеркнуть)". Коротко и без комментариев, чтобы не заподозрили в сомнениях.

Дипломат-интиллигент. Умный но слабый духом. "Думаю, Митя, ты в чем-то ошибся…" или "Возможно этого и не было на самом деле…"

Защищающий. (Наверняка Зомби и ваще Человек с больной психикой (конечно после Митиных сеансов): "Возможно, так было нужно. Со стороны любая терапия всегда выглядит сумасшедшим домом."

Брат-психотерапевт. Озабоченный. "Ты зачем за линию заступил? Ай-яй-яй"

Человек абсолютно разумный. Непредвзятый. Не замечен… Ну правильно, а чего ему тут делать?

А может еще кто?

kl_acc : Федор Михайлович -не к ночи будь помянут к этой истории -писал про русского мальчика -"которому если вечером дать карту звездного неба -то он утром вернет ее исправленной". Такое впечатление, что как бы далеко от Родины не отъехали счастливые ныне граждане – еще в четырех поколениях будут готовы выпускать газету "Правда" – в новом и новом издании – с пафосом, непременной правотой, точным знанием "что такое хорошо и что такое плохо" и, главное, – с полным умением ограничивать во благо, не пускать за черту, исправлять и уж точно -указывать свое место каждому. Все, заметим, разумеется для блага всех.

Ужасы -множатся. Из психотерапевтов Митя переехал в психологи, но, не задержавшись, – в психиатры. Наверно, травит грибами вождей правильной психотерапии и других граждан по дороге. Может уж лучше его сразу называть Правоведом? Для подлинного умрачнения и без того темной картины -этого отщепенца.

Просто не человек больше -а подушечка для булавок. И зачем он старушку топором? Да еще и девушек в подъезде… того… А еще психиатр… А если кто скажет, что старушка -из другой истории – вы еще не все прочли. Вот вылезет Митя из-под лавки…

ЛК

cheshir_cat: Обалдеть…

Я в полном восторге от того, что нашел Ваш журнал. И от историй тоже в ауте, но это как раз понятно. А вот гадости в комментариях, особенно анонимные… Тоже, конечно, понятно, но и грустно бесконечно. Неужели правда большая часть человеков так и живет – с кирпичной непрошибаемой стенкой вокруг? Так и ходят со стенкой, и едят, и спят, и трахаются, и потом умирают, и надгробия не надо никакого, стенка остается. Вечным памятником. И все ради иллюзии безопасности? Может, я все неправильно понимаю, но мне кажется, что основные претензии можно свести к страху, что если терапевт не соблюдает общепринятые ограничения и меры безопасности, значит, он может обрести слишком большую власть над "пациентом". Но блин, тут ведь все на доверии основано, а доверие не может быть основано на запретах, по определению.

Можно вообще представить себе все это так примерно. Допустим, все, что тут происходит, вся область человеческого – большая ролевая игра. И в ней есть игроки (подавляющее большинство), и они пытаются получать свои выигрыши какие-то, решают свои игровые задачи.. Естественно, им приходится за все платить, для них железное правило – бесплатных пирожных не бывает. Есть мастера – хотел бы я на них посмотреть!!! И есть игротехники, которые никаких своих личных задач не решают, они работают на игру, на процесс. У них очень высокие полномочия и почти бесконечный доступ к ресурсам. К тем, которые необходимы для поддержания процесса. ямен пень, им самим все равно определенные ништяки обламываются, это тоже правило, но как бы "случайно". Если они не пытаются одеяло тянуть на себя, а честно работают на игру. Так вот, хороший терапевт должен быть именно игротехником. И если он таковым является, то какие могут быть ограничения и какое недоверие?

kl_acc : От "кукареку" к "коммуналка щенилась"

За редким исключением почти все многочисленные авторы комментов – как-то, само собой, видят себя и профессиональнее и более правыми в "правом деле", чем автор и герой повествования. Коммуналка продолжает щениться – именно в этом несомненная оплодотворительная мощь рассказа -истории. Между тем, хочется отметить явно выраженные, с моей точки зрения, явления, которыми дарит нас протагонист – Митя – выступает как явно интересный писатель. Во-вторых, как фасилитатор -и в истории, и в рассказе и перед нами -как инициатор страстей на странице. Именно это, как кажется, одна из его профессиональных идентичностей. И в-третьих, несомненно как человек -"живущий как хочет" -освобождающий себя, а заодно, может быть, и других. Все три вещи -делаются профессионально -и эти достаточно несомненные реальности- почему-то именно они -почти не вызывают споров.

ЛК

kl_acc : Митя -доктор сказочных наук. "Люди -ведь не куклы?"

Если кто и работает по специальности – то это Митя. Если кто не знает -то по специальности он, – и тайна эта невелика есть – биолог. Так что, насаждая жизнь, где считает возможным, действует прямо в русле витальности, видимо имеющей и прямое отношение к диплому. Кроме того, если опять же кто не знает, – он доктор сказочных наук. Не знаю доподлинно является ли он почетным президентом Академии горы Кармель. Если и нет – то из скромности.

Неприятности начинаются, по-видимому, тогда, когда его основные занятия начинают путаться с компетенциями сопредельных наук – кукольных. Все помнят Карабаса-Барабаса и Плутишку Буратино. И все страсти – как кукол вешали на гвозди, как они убегали, как хорошее боролось с плохим – не всегда легитимными методами. В общем -как раздвигались рамки (и ни у кого – между прочим – не поехала крыша)

Происходящая дискуссия – как-то подозрительно напоминает разбор упомянутого произведения. Одни – с окриком Карабаса – проверяют Митины документы и из какого бревна сделан. Другие – готовы за ним гоняться вокруг пруда -хоть и на общественных началах, если полицейские псы, как всегда занимаются чем-то не тем. Третьи -категорически против несанкционированных отношений с Мальвиной. И готовы хоть сейчас вывесить бюллетень с исправлением ошибок. Четвертые -скромно ограничиваются постановкой пиявки и отходят с радостным ощущением правильных жителей волшебного города. раздаются голоса -а не Карабас ли Митя? Притворяющийся Буратино. Правда, прошедшие должную подготовку – готовы доказать, что не мало в нем – и от Пьеро, лишь притворяющегося бойким мальчишкой.

И весь вопрос – доктор каких наук все-таки наш подсудимый? От какой бабушки и дедушки -должен он уйти на этот раз?

kl_acc : Митя, Власть и Таксидермисты.

Немалой частью пользователей этого ЖЖ обсуждается вопрос -надо ли оставить от Мити только скальп, или нужно все же превратить его в тушку, чтобы другим не повадно было.

Конечно вопрос лицензирования -чтобы «не мутил наше питье своим нечистым рылом» -это цивилизованная форма власти и почти не донос. Просто предупреждение соседям. Огораживание своих участков -тоже более менее понятная форма власти. Претензия также понятна -если говорить этим языком -превышение им власти, обычно следующей человеку этого рода занятий. Дополнительным нарушением -является произвольное изменение рамок или границ -принятых и подразумеваемых неким сообществом пользователей.

Еще одним элементом власти -на которое мне интересно обратить Ваше уважаемое внимание – формы в которых происходит первоначальная фаза работы таксидермистов. Повелительное наклонение высказываний, императивность, однозначность, ударная лаконичность, абсолютная правота и конечное знание, – экспрессивная метафоричность «телесного низа» -счастливый союз иглы и скальпеля.

У меня как-то, некоторое время назад, сформулировался такой почти термин – как «отложенная власть». В течение своей жизни, а то и пары -тройки -четверки предшествующих поколений – как-то не очень было с «собственной нормальной властью» – ни собственности, ни уважения, ни уверенности, что «завтра – лучше, чем вчера». В общем – не было того, чего человек, на самом деле, был достоин. Чем было властвовать -кроме повторения лозунгов и небольших толик власти делегированной? Как в семье власти учили? Бояться ее? Брать исподтишка? Отрицать сам факт и держаться подальше? Хватать любой ценой где только можно? Вот большая часть «естественной власти» -все откладывалась и приходилось «брать свое» – как бы незаметно, а где и каплей – точа камень.

Вторая моя метафора -«правило советского троллейбуса» – он трогался когда последний человек на остановке -еще не сел -«как-нибудь вскочит». Это пример – использования власти водителем. (Ну и каждый привыкал, что без него очень даже поедут – правило – «каждый лишний»). Чуть присмотревшись – за работой всех – имеющих отношений с людьми, а значит и с Властью -не сложно увидеть – что-нибудь и в случаях самого благородного разлива. Врач ли смотрит в бумажку больше, чем на человека (анализы -важнее и, главное, понятнее) или отрезает чуть лишнее…

Вот эта-то «законсервированная и отложенная власть» -выходит с окриками и моментальным перемещением на верхушку – в нашем случае -незаметно как газ. Продолжая Чехова – выдавливать из себя по капле – надо бы не только раба, но и «вдруг возникающего господина» – то есть незаметно для себя хватаемую власть.

Но тут недалеко и до сладкой парочки -садо-мазо… Внутри человека содержащейся – как какая-то часть кишечника (не в обиду будь сказано психосоматикам).

Богатая тема -про то – кто – кому – какое чудовище, ну и про аленький цветочек в конце тоннеля.( Про то -какие цветы срывает Митя и кому чего хочется, а он (она) себе – не позволяет -отдельная тема)

Так что каков бы ни был Митя Соколов – покрикиваем мы в ЖЖ – властно на кого -«еще»? В нас? В нашем прошлом?

Конечно же – в своем праве да еще в столь значительном и ясном понимании своей правоты… Вот это «еще» за которым как раз и мерещится и встает ого-го какой второй и третий план – и есть, как мне кажется, интересная тема.

Конечно, Митю к ногтю – это само собой, только ленивый его еще не ставил на место и не оттискивал на нем печать – второсортности и вредности, или, уж в крайнем случае, – его подозрительности.

Но может не только он с его деяниями, а и Власть в нас и про нас – не дает кому-то покоя и так будоражит… И может нам – на минутку отвлекаясь от «основного поля» – где растет Митя – «наш тонкий колосок» – от «этакой фигуры», как сказали бы гештальтисты, посмотреть на фон – «как кто про это…» да каким голосом…

А уж после – кто захочет – продолжить слет таксидермистов. Леонид Кроль

stativka

Понимаете, я не стала психотерапевтом, потому что вовремя поняла про себя две вещи.

1. Мне гораздо интереснее я сама, чем "клиенты". Посему решила, что

честнее и полезнее для здоровья заниматься собственным развитием, "духовным ростом" и т.д., чем компенсироваться за счет "клиентов".

2. К сожалению, во мне недостаточно сострадания к жертвам жизни (каковыми можно назвать большинство известных мне "клиентов"). Как сказал поэт, "когда я вижу сломанные крылья, нет жалости во мне, и неспроста, я не люблю насилье и бессилье…"

А психотерапия без любви и сострадания, по-моему, – это промывание мозгов.

Посему, сюжет сказки моей жизни – на психотерапия. И запросы на секс со мной я готова рассматривать, но не от "клиентов", а от равных участников жизни.

molly00 : Мне кажется, что ты охренительно талантливый человек, гораздо более живой, чем возражающие моралисты. Но ты действительно не "психотерапевт" в современном смысле слова. Ты творишь, иногда исцеляешь – но ты не являешься частью профессионального сообщества (меня особенно веселили крики неосведомленных товарищей "отнять у него лицензию":)). То время, когда психотерапия была волшебством, кончилось (а жаль.) Теперь слово "п-я" обозначает профсоюз, позиционирующий определенный набор услуг и крепко стоящий за свои коммерческие интересы. Волшебство осталось за границами профессии, и снова является личной инициативой. В этом контексте довольно сложно всем объяснять, что считаешь психотерапию чем-то иным, нежели "стандартной услугой" а не используешь это слово, чтобы "обмануть потребителя". Психотерапия как волшебство, по-моему, правильнее, но слово уже запатентовано.

kl_acc : О социалке. "Волк, выходи! Плохой Заяц писает не там!"

Немного об институциональной экономике и гражданском обществе.

Соотношение правил и развития интересно посмотреть в этой области.

Оказывается, что в области экономики перенесенные из развитых стран «хорошие правила и каноны» не работают в странах развивающихся. Финансовые вливания приводят к росту коррупции и инфляции и блага мало доходят до конечных потребителей.

Де Сото, например, в очень интересной книге, вышедшей и на русском, считает это связанным с тем, что на Западе давно и уже забыто, произошел процесс развития того самого гражданского общества, групп, клубов и союзов, которое само легализует, устанавливает правила, предлагает варианты -минимально обращаясь к централизованной власти как таковой.

При чем важной частью забытого процесса и примером того, что отличает успешные страны «новой волны» является легализация фактического имущества. После чего, путем многократных и многосторонних переговоров вводятся правила, которые не падают с неба, от доброго западного дяди.

Это отсылает нас к широко сегодня известному различению двух устройств общества – «по Гоббсу или по Локку». Когда, в одном случае, у граждан отбирается (они отдают) всю свою меру власти наверх, сюзерену, а оттуда, сверху, власть и полномочия распределяются.

Во втором случае, общественный договор носит горизонтальный характер -и граждане в лице союзов, групп, ассоциаций, сообществ договариваются друг с другом, и на этот слой полагается значительная доля власти. В связи с этой темой, имеющей к нам непосредственное отношение, мне кажутся очень интересными работы А.Аузана последнего времени.

В нашем случае мне не известна ни одна российская ассоциация, реально действующая как общественная, где существовали бы регулярные выборы президента, будущего президента, комитетов, в том числе и сертификационного и иных форм. Так называющие себя институции функционируют как фактически частные, имея прозападную витрину.

Развитие профессиональной идентичности должно бы следовать путем, где в каждом узком сообществе, и решались бы вопросы иерархии, квалификации, стандартов и прочих очень важных вещей. Очень хотелось бы увидеть на это направленную активность.

Переход же к вертикальной модели – к абстрактной «ассоциации ассоциаций», сообществу вообще, очередному бюрократическому министерству, мало эффективен. Говоря институциональным языком – трансакционные издержки (а проще бюрократические и коррупционные) будут очень значительны.

Как раз на Западе профессионал поддерживается и принадлежит к пересекающимся сообществам – частным институтам из которых он выходит, ассоциациям в которых он состоит, группам симпатии с которыми, за что-то прогрессивное, цивилизованно борется, своему местному сообществу, не говоря о том, что он гражданин своего государства, где он платит налоги и участвует в жизни.

У нас предполагается фактически отказаться от труда построения этих этажей -институций? Откуда же они возьмутся? От доброго царя или душки -местного полицейского?

Поэтому, как вскрики так и разумные стейтменты, по поводу выпалывания сказкотерапевта Д. Соколова, фактически отсылающие к вертикальной модели, обращенные к сильному дяде, кажутся мне ошибочными и ни в коей мере не отражающими реальных западных тенденций и достижений, а точно следуют типично российским путем.

Кто не хочет, может не подавать ему руку и всячески предупредить об этом своих знакомых. И это тоже, с моей точки зрения, вклад в построение сообществ, групп и клубов. В призывы хорошего барина и доброго царя или построение города Солнца по правильно приснившимся лекалам я не верю.

Леонид Кроль

stativka : Меня во всей этой буче зацепило такое обилие классических проекций, которого я, честно, не ожидала от профессионалов. За проекциями, как водится, следуют рационализации и прочая и прочая. Это обсуждение можно просто сразу в хрестоматии вставлять, как демонстрацию психологических защит. Уровень же осознания, естественно, при этом низок – откуда же он возьмется, с такими-то защитами? Навык слушания тоже как-то не представлен. Большая часть комментов психологов – нечто вроде проекция, оценка, обвинение, проекция, оценка, оценка, рационализация…

Внимание, вопрос: насколько профессиональны и личностно проработаны все эти люди? Где они все учились? За каким рожном они вообще психологией занимаются? Могут ли они реально кому-то помочь, или ограничиваются тем, чтобы поговорить за деньги клиента? Такое впечатление, что они на Марсе каком-то живут, а не в реальной жизни…

Begushaya: А ты замечаешь, как сам нарываешься на причинение тебе боли? Все, что есть во мне садистского (а его не меньше, чем мазо…) немедленно оживляется от твоих постов, как от брошенной перчатки. Сейчас ты объявил свою собственную терапию? Сейчас большая часть социума больно стегает тебя розгами, увенчивает терновым венцом и вообще как бы реставрирует известный эпизод на Голгофе. Только вместо укола в сердце ты получаешь бальзам на раны от преданных поклонниц. Сюжет как-то не завершен получается – блин горелый. Его действительно как-то прожить надо, возможно, твое нутро сейчас требует освобождения от него. Потому ты и пишешь, проясняя фигуру на фоне. Я думаю, потому же один из моих любимых писателей, Стивен Кинг, пишет свои романы ужасов. Но он избрал более безопасный жанр, чем ты, и лично не подставляется под шквал огня. Потому я иногда пишу тебе, именно тебе, хамские письма, что это можно и востребовано, а мне необходимо. Если бы ты был более примитивно устроен (или более честен?), то собрал бы конкретную садо-мазо оргию (и народу бы нашлось на сей зов), но ты кормишь своего зверя жалкими крохами и до сих пор плохо сублимировался в творчестве. А теперь вот хорошо (стебусь).

Raby: Истории из этого журнала уже явно нельзя считать разрозненными записками – они скорее становятся главами, начинает проявляться сюжет, если и не в виде связанных событий, то в виде логически следующих друг за другом эмоций. Особенно способствует тому толпа "читателей", обступившая сцену и готовая линчевать плохих героев.

Все истории тут женские-садистские, про то как главный герой (Питэр Пэн? Мюнхаузен? Пан?) любил-убил какую-нибудь девочку, на разные лады. Вообще, _чисто_литературно_ начинает приедаться, приобретая привкус сериала: одну изнасиловал, другую изнасиловал, третью пытал с помощью боли в голове и все это ради любви и свободы.

Осмелюсь – как независимый читатель этого романа – спросить у автора: а где же противоположные – _мужские_, мазохистские истории? Конкретно: неужели за всю вашу революционно-половую деятельность вы ни разу не нарвались – не попались в лапы к мужу, не были биты жестоко и обидно приземленной публикой, не были высмеяны умно и цинично более сильным в какой-либо ситуации конкурентом, не наблюдали полный крах своего "интуитивного" подхода? Столько ярких историй побед над чужой плотью и духом (ой, то есть болезнью!) и ни одной истории падения!

А ведь упомянутый здесь Ялом обожал тему Суда над Магом, перешедшим границы дозволенного ради блага души пациента – он ее все время поднимал и каждый раз, насколько мне помнится, Мага таки жестоко мочили, отбирали лицензию и обращали в бегство. Таким образом Ялом соблюдал некое равновесие и застывал в конце каждого рассказа нейтральным вопросом. А у вас все как-то однобоко, точнее неизменно _чудесно_. Таким образом вы декларируете, что хотите писать правду, но на деле продолжаете рассказывать Чудесные Сказки про Свободу и Любовь. Сказки действительно чудные, но правда не в них, она вся так и осталась у Ялома :)

raby : Я наверное был чересчур конкретен, постараюсь сформулировать более точно… Заранее уточню, что это не критика вас лично или вашего метода, а чисто литературный взгляд:

1) Те чрезвычайно интересные тексты, которые вы пишете как "правдивые терапевтические истории", как мне кажется являются волшебными сказками, потому что:

а) у них всегда счастливый конец (хотя бы и завуалированный)

б) развязка и ключевые моменты происходят посредством _волшебства_

То есть то, что в жизни и в хорошей литературе занимает большую часть – все эти терзания и метания души, через которые и происходит (или не происходит!) рост и излечение – в сказке (и у вас) получаются волшебно: при помощи амулетов, волшебных сил или волшебных помощников. По сути, речь идет о том как решать проблемы – с помощью папы-мамы, или с помощью волшебного духа или своими силами, что наиболее трудно и болезненно. Например для Светы вы как бы фея – вы ей даете магическую таблетку и она становится Золушкой на одну ночь, но потом бьет двенадцать и она превращается обратно, да? И волшебный конец этой сказки – Свете пора возвращаться в жизнь, и там муж и вся эта двойственность.. В литературном романе это была бы только завязка – здесь бы и начались все перипетии с семейными раздорами, со взятием на себя ответственности, все смешалось в доме облонских… Но в сказке появляется волшебная "волна", в которой вы идете с мужем и все благополучно устраивается.

2) Отвечая на ваш вопрос – я думаю, что история с Сашей это тоже волшебная история со «счастливым» концом. Ведь там Саша, расколдованная принцем идет и разбивает Мамины Часы (какой мощный символ!). Ну да, точно, во дворце спящей красавицы стояло время, остановила его злая волшебница. Казалось бы – поцеловать (гм..) красавицу на ложе, да разбить феины часы – и все пойдет отлично! Для сказки это вполне приемлемо.

3) Являются ли сказки чем то плохим? Нет, конечно, наоборот. Но они несоизмеримо проигрывают жизни и литературе, пытающейся жизнь отражать (хорошей литературе). То есть в них именно «процесс» трансформации души как предмет этой самой литературы отсутствует, в них все решается волшебно. Сказка – ложь. Зато она несет четкие основные ориентиры сюжета и тот самый намек.

Поэтому и возникает ощущение неправдивости каждый раз, когда у вас проскальзывает очередное волшебство, поэтому я и спросил – можете ли вы написать НЕ сказку? Кстати, вы ведь уже и начали понемногу это делать, "пересматривая" свои истории, и хотя "пересмотры" эти сами по себе самостоятельными произведениями не являются – это очень здорово, интересно и искренне – очень любопытно во что это выльется литературно.

latochka : Общественное мнение…

К вопросу о Дмитрии Соколове…

Я вот, почитав коменты тогда, сделала предварительный вывод – человек ненормален, бо так о нем говорят. Стадно-овечье чувство в полный рост. Сама история "сеанса психотерапии" вызвала у мя … никакую оценку. Это невозможно оценить – данных мало. Я это не видела, я не видела пациентку, я не видела результатов. Да – возможно даже это был процесс "немножко за гранью". Своими глазами я видела как работают другие психологи – ровно на таком же расстоянии от "грани", тока с другой стороны. Т.е. между тем, что происходило на моих глазах и тем, что делает Митя – оччччень маленькое расстояние. И "грань" эта – мораль, скорее всего. Просто – мораль и правильность. Что я видела? – Я видела истерики. Я видела решение ведущих "ты отсюда никуда не идешь, пока не сделаешь вот это".

Я видела людей задыхающихся под грудой тел. Я слышала звериный вой – из горла человека попавшего "в ловушку" на группе. Я о чем – результаты всего этого – безусловно позитивными были. Вот. Хотя выглядит, особенно со стороны – пипец как страшно и психолог, ведущий эту группу – самый главный мудак.

А книгу Димы я безусловно люблю. Тогда, в разгар скандала, мне стало грустно, что все таки Дима сума-с-шедший. А вот сегодня прочитала вот это – Митя о себе. И, знаете, это здравые рассуждения здравого человека. И я поразилась, как, по-овечьи послушно, повелась я на коменты в адрес того скандального поста.

Вот еще от Кроля суждение. Гениальное в своей глубине.

Цитаты из "суждения":

«Продолжая Чехова -выдавливать из себя по капле надо бы не только раба, но и «вдруг возникающего господина», то есть незаметно для себя хватаемую власть. (Для этого удобно работать водителем троллейбуса, но можно увидеть и массу других возможностей)»

Он пишет про ЧСВ в чистом виде! Господи, ребята, да ведь правда это! Как удобно социально правильно, гневно, накинуться на человека… "прижать к ногтю". Да буду он хто угодно – что ж мы (человеки), так радостно выпускаем свои когти и зубы и слюну ядовитую – при малейшей на то возможности… чешется?

klea_klea: "Людям вредно, когда о них составляют мнение"

Вчера обсуждали с приятельницей, причину, по которой я ухожу из интересных проектов, и из отношений, в общем, тоже. Я сказала, что из-за повышенной чувствительности не всегда выдерживаю неадекватное поведение, людскую тупость и необоснованные амбиции. Она же говорила, что в этой теме я не повзрослела, и часто, чтобы что-нибудь сделать, нужно побороться, а я отхожу в сторону. Я уже сутки думаю только об этом.

Почему-то возник образ такой устрицы, которая выбирается из раковины, потому что любопытно, что там в мире происходит, но далеко не уходит, потому что страшно и очень хочется обратно в уютную раковину.

А сегодня я прочла вот это:

http://community.livejournal.com/seminar_il/117603.html (ссылка на один из ЖЖ-обсуждений тех дней).

И все бы ничего, но если говорить о людской неадекватности, то девушка, поднявшая и развернувшая на десятки постов эту тему, знает Митю Соколова, о котором она пишет, лет двадцать. Если я правильно помню, она сама лично спала с ним после семинара, на котором они оба были клиентами. Ее любимый психотерапевт, у которого она училась, перетрахал в десять раз больше клиентов, чем Митя. Толпа народа, который толком не понимает, о чем идет речь, составляет МНЕНИЕ и с удовольствием участвует в травле талантливого и неординарного человека.

How typical, не правда ли? Допустим, вам кажется, что вы умеете делать что-то особенное, и вам хочется поделиться с этим с окружающими. Положим, вы еще и достаточно сильны, чтобы впустить в свою реальность еще какое-то количество людей. И вот в эти ворота начинает сыпаться такое количество дерьма, что не понятно, какого размера надо иметь яйца, чтобы все это выдержать. И если такой человек вам скажет, что ему по фигу, не верьте, так не бывает, все дело в умении держать удар или в абсолютной открытости, до которой пока далековато.

gala_ru: О господи, ну вам же, кажется, сам бог велел все понимать про болезненные перемены, социальную этику и пр. и пр. Соколов экстремал, и я далеко не во всем с ним согласна. Но я лично была на его тренингах. И когда-то давно он меня вытащил из очень глубокой ямы.

Конечно, то что он делает неэтично. Этично встречаться с пациентом два раза в неделю через стол в течение десяти лет. За 300 долларов в неделю желательно. И все это время выписывать ему прозак. И все счастливы, никто не ебется и этику не нарушает.

koe_chto : Думаю, мой виртуальный друг, Соколов человек искренний и в своем эксгибиционизме, и в своих инфантильных обидах на возмущенное сообщество, и в своем желании вершить психотерапию. Он хочет быть именно психотерапевтом, а не кем-то там еще. При этом он не ищет для себя выгоды, не нацелен зашибать, как говорится, деньгу. Кстати говоря, отсутствие коммерческой направленности также подчеркивает его инфантильность. Птичка божия не знает ни заботы, ни труда! Я весьма поверхностно просмотрел данные о нем, но и такое рассмотрение показывает, что Соколов по-детски мечтает творить добро и так же по-детски не собирается думать о пользе для других в этом процессе. Он подает себя как ангела, мой виртуальный друг! А если есть ангельская сущность, правила излишни, ведь ангел спасает уже потому, что это ангел. Думать в этой ситуации не следует, следует только активировать себя. И Соколов себя активирует. В сущности, весь его метод – это так называемая творческая интуиция. Я бы сказал, это воплощение антиинтеллектуальной позиции, мой виртуальный друг!

Думаю, именно эта инфантильность и привлекает его поклонников. Они жаждут свободы (в чем она состоит и зачем она нужна именно такая, никто из них еще не прояснил), отвергают ограничения (польза ограничений никого из них не интересует). Эти люди хотят почитать сказки (как это по-детски, мой виртуальный друг), самим пофантазировать (и чтобы их при этом слушали), повыставляться на публике (и чтобы их демонстрации похвалили), побегать в голом виде (и чтобы никто их за это не ругал), потрахаться с теми, с кем хочется (а не с теми, кто имеется под рукой), в целом растормозиться как следует. Это такой кружок для детей, мой виртуальный друг, дворец пионеров, дом детского творчества. Есть поговорка, что в условиях свободы одни начинают творить, а другие – вытворять. Видимо, мой виртуальный друг, поклонникам не хватает такого поведения в своей жизни, и они приходят к Соколову и творить, и вытворять. Ясное дело, границы в таком процессе только мешают.

Потому-то, мой виртуальный друг, и нет никаких аргументов у поклонников Соколова. Одни при самой идее отбросить прочь все условности мгновенно регрессируют, у других пожизненная задержка психического развития. Одни не хотят быть взрослыми, другие не хотят взрослыми становиться! Мой виртуальный друг, в жизни это часто можно наблюдать. С этим увиливанием от взрослого поведения прямо связаны лозунги о передаче ответственности терапевту, ведь вся ответственность клиента в этой ситуации состоит в том, что он пришел и согласился на все. Эти люди хотят оставаться детьми, мой виртуальный друг! А реальность такова, что они уже далеко не дети. Видимо, такая реальность вызывает у них протест! Протест, как можно видеть по их запискам, полностью аффективный и лишенный доводов на тему пользы. Чем полезно разнузданное времяпрепровождение, мой виртуальный друг, на этот вопрос никто из них не отвечает. А я, между прочим, нашел бы что ответить на такой вопрос, хахахахаха! Ну да ладно, меня как раз никто и не спрашивает.

Мой виртуальный друг, лично мои претензии к Соколову состоят даже и не в нарушении стандартной процедуры (хотя, надо сказать, процедура отражает суть метода, тоже не просто так возникает). Стандартная процедура в терапии не одна, школ нынче достаточно! Бесцельность, мой виртуальный друг, вот что вызывает нарекания. В работе должна быть поставлена определенная цель. Терапевт изучает клиента, изучает запрос, изучает свое личное мнение об этом запросе и ставит себе цель. Да, эта цель может никаким местом не совпадать с содержанием запроса (а может и совпадать, это вариативно). Сообщать эту цель клиенту следует не всегда (клиент не всегда и поймет, о чем вы здесь в принципе говорите), но представлять ее себе надо. Цель работы должна быть выражена внятными словами, а не болтовней о свободе и раскрепощении. И работа должна быть подчинена этой цели, выраженной предельно конкретно. Остальное – детали.

И что интересно, мой виртуальный друг, почему-то именно у тех, кто своей цели внятно выразить не может, значительно страдает и процедура!

Gala_ru: Так, я уже заебалась со всеми по отдельности разговаривать.

Про Соколова.

Я считаю, что человек может называть себя тем словом, каким хочет. Если он при этом нарушает действующее законодательство, то его за это могут посадить в тюрьму. А если не нарушает – то не могут. Но это его личные проблемы. Кроме того, я считаю, что человек может предлагать окружающим наркотические вещества. Его проблемы с законом, в случае если он эти вещества продает или рекламирует, – это его проблемы.

Я считаю, что клиент психотерапевта отвечает за то, чтобы проверить наличие у психотерапевта диплома и рекомендаций. Если человек приходит к совершенно незнакомому дяде в незнакомое место и берет из его рук незнакомое вещество – то такому человеку положена премия Дарвина за то что он такая умница послушная. И если бы я была альтруистом, я бы такому человеку лично дала пизды – раз уж его родители не объяснили ему в детстве правила выживания в этом лучшем из миров. Ах, он – несчастная жертва злого психолога! Да это просто чудо, что он дожил до посещения этого психолога, вот что я вам скажу.

Если же он тщательно ознакомился с книгами вышеупомянутого дяди, а потом говорит, что его жестоко обманули – то психолог ему не помог, увы.

Кроме того лично меня совершенно не волнует этичность психотерапии, меня волнует ее эффективность. Эффективность классической психотерапии меня не устраивает катастрофически, поэтому лично я в случае необходимости предпочитаю экстремалов вроде Ройтмана и Соколова. Но это каждый должен решать для себя, безусловно.

Я считаю, что лично моя психика так изломана социумом, что никакому психотерапевту не удастся причинить ей дополнительный вред, если у него нет в руках как минимум бензопилы.

Шоковая терапия абсолютно неэтична. Это плохо. Но она есть. Это хорошо.

Но опять-таки, это все – мое личное мнение.

P.S. А помет швырять – святое дело. Причем в обе стороны, чтобы запасы, не дай бог, не иссякли. ( А что, я тоже хочу, что ж я, не человек, что ли?)

kl_acc: 1. Здесь широко обсуждается мифология сертификации -при чем без различения того, что это именно мифология. Увы, я действительно вижу и считаю, что пионерско-октябрятская стилистика скорее невольная производная, простите, Совка совместно с Разрешенным Диссидентством и Пафосом, где он позволен и якобы безопасен.

2. Ни медицинское образование ни, тем более психологическое, не готовит психотерапевта или практика в любом пригодном для жизни виде. Вам это хорошо известно. НО! Ни та ни другая институция не желают отказываться от перспективы сертификации – подчеркиваю -перспективы. Коршуны летают и ждут.

3. Имеющиеся "болванки" для этого – могут быть только бюрократическими и оторванными даже от той наработки практики, которые появилась за последние годы у работающих практиков и в подобиях сообществ.

4. Официально сегодня не только клинические психологи юридически не имеют права практики, но и врачи не имеющие сертификата психиатра и психотерапевта. Получение этих официальных бумаг во многих случаях заменяет обучение по западным образцам. Юридически же, на сегодня не отменен, например, закон о том, что гипноз может проводиться врачом в присутствии только третьего лица. И ряд других подобных установлений.

5. Сертификационные программы методов, где личностная проработка является обязательной, – от психодрамы и семейной терапии далее… носят частный, институциональный характер, с которым неизбежно будут конкурировать бюрократические институции, к которым Вы, фактически, призываете.

6.Лучшее, что сегодня есть, с моей точки зрения, в этой области это тонкий слой негосударственных учебных заведений где осуществляется подготовка с обязательной личной проработкой, супервизией и постепенно передаваемой технологией. Здесь есть понимание преемственности и ценность как традиций и корней так и действенности методов. Это очень уязвимый пока "гумус" почвы.

7. С моей точки зрения, сертификация осмысленна, действенна и необходима только в случае когда проводится уважаемым профессиональным сообществом, которое путем непростых переговоров с органами власти утверждает ее в многосторонних договоренностях. Действующими лицами здесь являются и страхование, юридическая база, власти местные, части сообщества состоящие из институтов, экспертов, ассоциаций. Да и процесс уважения приходит благодаря формулированию и установления институтов, еще раз подчеркну, горизонтального характера. Исторически, и это можно показать, именно так и только так это происходило на Западе.

К сожалению, без договорного процесса этих, оформленных в свою очередь субъектов, Власть не будет разговаривать и вдаваться в подробности. Увы, при всей банальности, мы здесь вынуждены говорить и о гражданском обществе в этой сфере, и о нашей договариваемоспособности и умении вести диалог, и о отношении к общественной деятельности и об менталитете. Строя мост мы вынуждены знать кое что неудобное в виде сопромата.

Иначе мы находимся в состоянии собрания на берегу, которое, из лучших побуждений, предлагает кого-то линчевать, потому что он то точно хочет строить из гнилых досок.

Наше собрание, в ЖЖ, как раз находится в состоянии ажитации. По логике и должен приехать милиционер Анискин на мотоциклетке. Как первый круг обсуждение ценно именно определенной стадией группового процесса, за которой или последует следующая или собрание заглохнет, вызовет Анискина или продолжит шуметь по новому поводу.

8. Каждому, кто реально бывал на действующих группах известно, какая традиция бытового насилия, гнетом лежит на нашем обществе, на очень многих людях.

Я сомневаюсь, что среди этих фактов вклад Д.Соколова, столь значителен, или реально имеется, чтобы не отнести страсти обсуждения к попытке искать потерянное под фонарем, а не там где оно действительно лежит. За ряд лет его "летучих групп", "мастерских" мы не имеем ни одного документированного или заявленного случая причиненного вреда. На вопрос можно ли это назвать психотерапией многие бы "пожали плечами".

9. Вам прекрасно известно, что объявления типа "снимаю порчу. Гипноз, приворот. Семейная психотерапия. НЛП" и подобные занимают в десятки раз больше места, чем цивилизованное предложение. Надо ли здесь начинать компанию борьбы с Соколова? И как далеко -на авторов объявлений она продлится?

10. Было бы здорово, если бы этот разговор не застыл на найденном "козле отпущения", а продолжился. Не считаю, что мои "указатели тропинок" единственно верные для этого, но они не случайны. Мне совершенно очевидно, что ВЫ могли бы внести реально большой вклад в продвижение от этой точки.

11. Хорошо, что данное обсуждение вызвало сравнительно большой интерес и второкурсники гештальтерапии из Тамбова смогли, лишний раз, отрапортовать знание о "непричинении насилия и сексуальных домогательств в процессе". Нет сомнения, что по этому же, бесспорному и безопасному поводу, выскажутся и самые успешные и уважаемые профессионалы.

При чем здесь сертификация? Да приди она, вверх тормашками полетят многие представители сегодняшнего цеха. И я не только о НЛПистах, гештальтистах и ряде других. Глубоко уважаемая мною Марина Бебчук, директор института Интегративной Семейной Терапии, доцент Московского мед. института, кандидат наук, психиатр и психотерапевт и прочая – сталкивается с трудностями сертификациями в полный рост – для своей организации. Помещение, пожарники, сан.эпид станция, то и се.

Словами поэта – "Какое, милые у нас тысячелетье на дворе?"

12.Мне кажется, что крайне важна эта способность к диалогу. Я создал невольный показательный эксперимент. В свое время я издал Четырехтомник "Эволюции психотерапии", где 2500 страниц связаны с, блестящими, на мой взгляд, диалогами создателей и глав психотерапевтических школ. Там же -немало об каждом из методов. Эти книги на Западе неоднократно переиздавались. В России проект фактически провалился – мало раскупается, до сих пор лежит на складе. Нет потребности в диалоге и вникании, что и как у соседей. Та же судьба у книги под редакцией Зайга "Что такое психотерапия" где около 60 представителей разных школ мотивируют свое направление. И другие примеры этого же рода. Не читается.

Проще, оказывается, пинать ногами сказкотерпца Соколова. И требовать закрытия избы -читальни в деревне Ворон.

13. Закрытие этой темы на психологических ресурсах кажется мне односторонним шагом и прерыванием едва начавшегося диалога. Мне жаль, если это продлится.

14. Позвольте все же, обратить Ваше уважаемое внимание, как много в возникшей дискуссии материала про наш менталитет, групповой процесс, "нетрадиционные практики психокоррекции и тренинга". К сожалению, за однозначностью с трудом просматривает возможность говорить о Д.Соколове как о человеке, о его приемах и техниках. Совок и метла не кажутся мне единственно возможными инструментами для этих, как мне кажется ценных и возможных, обсуждений.

15. Некоторое внимание к западной реальности, не мифологизированное, позволяет, как мне кажется, заметить ряд простых устройств профессиональных общественных механизмов.

Укажу на важные частности. В случае ассоциации, есть не только регулярные выборы президента, но и прошлый и будущий президенты. А также совет, с казначеем и прочими. Есть комитеты, члены -представители. В этом механизме, действуют не только личности, но и общественные функции и обязательно благодаря ротации, как вертикальной так и горизонтальной. Когда второкурсник гештальтист из Тамбова может реально переместиться в комитет, президиум и на место президента, он стимулируется к подобному движению, он нужен и ему может быть нужно это.

В группах меньшего социального статуса, также происходят обсуждения и принимаются решения, выносимые на проф. сообщество.

Без подобных механизмов дифференциации функций, когда один президент пожизненно самоназначен, лучшим решением является реальный минимум происходящего. "Нас не трогают – вот и хорошо"

Собираемые конференции -тоже повод для общественных движений и наглядности "кто есть кто". Заслуженные и высоко профессиональные лица, иногда перемещаются в ранг почетных членов, без необходимости имитировать организационные функции, к которым они не склонны.

К таким ассоциациям, клубам, институтам, в силу их устроенности, личностей и работы, неизбежно, после переговоров, прислушиваются и Власть и отдельные профессионалы.

Также можно рассмотреть и структуру и функции Институтов, ОБъединений, Практик и других общественных объединений.

16. Мне кажется, что как только в обсуждении возникают визгливые нотки (как бы они ни были оправданы "ужасом, ужасом, ужасом", требования к абстрактной власти, крики типа "все ясно" или "ату его ату" стоит делать рефлексивную паузу и, по законам психотерапии, обращаться к тому, что в происходящем "про нас, а не про него", а потом идти дальше. Другой крайностью, как я пытался выразить, является "абстрактный перфекционизм из лучших побуждений"

Насколько я понимаю, только углублением в тему можно найти реальное продвижение. Напротив, тяжкое наследие "Настоящих Собраний", Пафоса, Менталитета "тех самых лет" приводит в капкан. Пафос и "гонительный дискурс" можно рассматривать лишь как спонтанную само-психотерапию сомнительного качества, которая вряд ли прошла бы сертификацию, кроме как у членов столь же поверхностного и агрессивно -эмоционального сообщества.

Призывы к Власти, которая должна разобраться, кажутся мне глубоко недодуманными и криками в прошлое, а не в будущее. Только за счет построения горизонтальных общений, процедур и решений, возможно продвижение.

Леонид Кроль

molly00: 1. Да, Соколов вовсе не психотерапевт,

2. Соколов волшебник,

3. Поэтому этические критерии психотерапии к нему мало применимы.

4. Называть личные отношения "психотерапией" нехорошо. Это обесценивает и то и другое. Вещи все же стоит называть своими именами. Если вас какой-нибудь повар напоит соляркой, говоря, что кулинария и химия – одно и то же, концептуально он будет прав, но вам от этого не легче.

5. Поэтому ИМХО Соколов мошенничает.

6. Соколов очень талантливый человек

7. и у него многочисленные кудрявые закидоны.

8. А у кого из оппонентов нет закидонов? А вот кто настолько талантлив, чтобы сделать из своих закидонов миф? У меня вот много закидонов, а психологическая школа мною так и не основана.

9. Вместо меня ее основал Майкл Уайт, опередив меня лет на 10. Ну и фиг с ним, теперь бы я основала бы совсем другую школу:)

10. Да, основатели сект мне тоже в чем-то симпатичны. И биография Райха вызывает у меня зависть, а биография Перлза романтическую печаль. А в детстве мне очень нравился "Волхв" Фаулза.

11. При этом мне кажется, что терапию как профессиональную услугу и личное общение (которое тоже может быть целительным. А может и не быть…), надо разделять. За второе принципиально не берутся деньги и оба участника равноправны. В терапии (извините, гуманисты) нет равноправия. Зато есть обязательства. Оказание "терапевтических" "услуг" подразумевает выполнение терапевтом этих обязательств.

12. Лицензированные терапевты тоже часто не выполняют обязательства, но делают это обычно втихушку. Поэтому не попадаются.

13. Вопрос с наркотиками меня не тронул. Мне все равно, едят они там наркотики, или нет. Главное, чтобы участники были дееспособными и были в курсе, что едят. Да я и сама съем при случае, но не все и не в каждом случае.

14. Если Соколов будет выпендриваться разумно, он очень "побогатеет". Мое предположение подтверждается беспокойством представителей психотерапевтического цеха. Они приняли Соколова очень всерьез.

15. Соколов вызывает у меня большую симпатию и интерес как демиург.

16. Но некоторые его действия (т.е. текстовые интерпретации действий) меня просто бесят. Правда, больше как человека, нежели как психолога.

17. Я хотела бы побывать на мистерии. Я полностью принимаю на себя ответственность за то, что может при этом произойти. Мини-версия – можно просто поговорить с автором, чаю там попить, то се… [это не то, о чем вы подумали:)]

18. Порой мне кажется, что вся эта бодяга рассудочно затеяна самим Соколовым для рекламы или подтверждения неприглядного мнения о человечестве в целом. Тогда мне бывает очень неприятно.

19. Синтон я тоже недолюбливаю.

20. Да, у меня есть психологическое образование. Два.

21. Высказанные здесь суждения всецело обусловлены моими личными проекциями и представляют собой точку зрения частного лица, а не представителя того или иного сообщества.

hizrafly : мне был задан вопрос:

«Уважаемая hizrafly, вот не пойму. Ну никак не пойму. Почему умные в общем-то женщины в сторонницах (условно говоря. Степень "сторонности" разная бывает) у Соколова обретаются. Некоторое время назад в Новосибирске поймали некоего религиозного гуру- создателя секты. Гуру этот был психически больной. Причем шизофрения у него видна по габитусу невооруженным взглядом. В свое время сей гуру был помещен на принудительное лечение в психиатрическую лечебницу. Сбежал оттуда и скрывался несколько лет в Новосибирске.

Занимательно то, что после побега жил он в окружении своих восьми последовательниц -наложниц.

С гурами, то относительно понятно… А вот с последовательницами мне не ясно… Что же их влечет?

Что Вас вот на сторону (условно говоря. Степень Вашей "сторонности" может быть опять же величина малая) Соколова привело то?

Отвечаю.

Вот вернулась к компьютеру и решилась на запоздалый (пусть уж) но все же ответ. На ваш вопрос относительно умных в общем-то женщин и их пристрастий ничего ответить не берусь. Социологической статистики на руках не имею. О себе же отвечу. Правда, сразу хочется запросить кой-каких гарантий безопасности : мол, сэр, а это действительно вопрос? или это только наживка, и что бы я ни ответила, вы с прытью молодого леопарда наброситесь на мои слова и скажете: вот!!! и именно поэтому….все они…. и шизофрения…и…недоебит…и еще куча всякого…

Так вот. почему-то на этот раз не охота играть в слова. Видимо настроение лирическое. Хочется написать честно от себя.

Про Митю Соколова. Когда мы с ним познакомились в 1995 году, он еще не был ВЕЛИКИМ СКАЗКОТЕРАПЕВТОМ. А был он веселым и симпатичным малым, биологом, и по совместительству переводчиком на мастерском курсе НЛП, который вела Энн Энтус.

Надо знать Энтус, чтобы понимать, что быть у нее переводчиком чистое самоубийство. Но Митя был просто великолепен! Митя – это был просто фонтан юмора, легкости, артистизма, творчества. Контрастировал с вечно недовольной и пошаговой Энн… Рядом с ней и по контрасту с ней Митя был такой …НАСТОЯЩИЙ, то есть естественный. Она ворчала на него , а он показывал ей в спину язык, когда она отворачивалась… Она рассказывала о конгруэнтности, нервно постукивая кулаком по коленке, а он сиял и смеялся, выдавая периодически перлы типа: "Ну и эту кошку туда еще присобачьте"…

Ремарка. На тот момент я была совсем молоденькая и наивная, мне так нравилась великая Энн, я ее просто боготворила как кумира, и прочитай я тогда все то, что здесь написал Митя, я бы сказала: "ай-яй-яй! Так нельзя! Не по нлперски это! и не по психологически!". Но я стала старше . За 10 лет я узнала, что Весьма маститые психотерапевты сначала ставят своим пациенткам диагноз фригидность, а потом спят с ними, снимая этот диагноз. Я заметила, что у многих тренеров в разных городах есть "походные жены", а то и семьи с детишками, и все закрывают глаза на двойную жизнь, поддерживая профсолидарность. Еще оказалось, что некоторые тренеры ведут тренинги под наркотиками. И им от этого сильно лучше, и группе тоже. Я узнала, что организаторы тренингов никогда не спрашивают наличие диплома. Меня ни разу не спросили за все 13 лет моей практики. И что Энн неконгруэнтна, занудна и местами непрофессиональна… "И никакие вы не короли и не королевы, вы просто колода карт!"- воскликнула я голосом Алисы в стране чудес в один прекрасный момент … и вышла замуж за участника своего тренинга.

… Так вот , о феномене Соколова. Митя еще в 1995 году мог открыто послать Энн нафиг, причем чисто в виде обратной связи, очень по-доброму и свободно. То есть эта элегантность, с которой Митя жонглирует рамками, правилами, условностями… вот именно таким и должно быть НЛП в чистом виде. Все это лишь шутка Брахмы…;) Я смогла сделать это намного позже. Наверно это называется разрушение иллюзий или избавление от зависимости или что-то там про антикумира… в общем, Митя еще тогда показал мне, что такое конгруэнтность и свобода. Свобода жить, хотеть и делать, пробовать и получать опыт в противовес несвободе сидеть и мечтать о несбывшемся.

Наверно именно поэтому мне нравится Митя Соколов, своей свободой – в том числе и свободой получить по еврейской роже сапогом в психологической тусовке за нарушение табу. Не потому что сделал. Ну сделал бы и сиди-молчи. Так нет! Ему еще и писать об этом надо – всем рассказывать! Наглый тип! Но свободен – во всем свободен…. и в слезах и в радости…и от этого просто хорошо, что есть еще рядом кто-то живой. Не робот. Не правильный, потому что так надо, а живой.

Content

Дмитрий Соколов
Исцеляющее безумие: между мистерией и психотерапией

Предисловие

Предисловие еще – про «живые истории», коими книга изобилует

Глава 1. Мистерия как психотерапевтическая практика.

Глава 2. Дионисийская мистерия

Глава 3. Мистериальная атрибутика.

Глава 4. «Праздник новой жизни» (Новый Год = Первомай = День Рождения)

Глава 5. Пробуждение Спящей Красавицы

Глава 6. Игры в тигры

Глава 7. Vision Quest

Глава 8. Чудо, магия, синхроничность

Глава 9. Практические аспекты устройства мистерии

Глава 10. Скоморошество: «уличная мистерия»

Приложение1. Grand scandal в интернете

Приложение2. Самые осмысленные писания в интернет-ЖЖ-спорах марта 2006