Лина Мерканто

Образец женской логики

Пролог

Ранним утром, только что заступив на дежурство, полицейский дорожного патруля отправился в первый объезд своего участка шоссе София — Варна. Магистраль в этот час была еще пустой, редкие машины не мешали ни друг другу, ни ему. Он очень быстро добрался до 86-го километра, и тут ему пришлось остановить свой мотоцикл.

Приткнувшись к краю поля, засаженного подсолнухами, стояла роскошная черная машина с иностранным номером. В машине как будто никого не было, рядом — тоже. Дежурный медленно подошел и заглянул внутрь.

На откинутых сиденьях лежали двое: молодой смуглый мужчина и совсем юная девушка, лицо которой было закрыто волной золотистых волос. Они были совершенно неподвижны. Дежурный забеспокоился, но это длилось не больше секунды. Девушка повернулась во сне, предоставив ему возможность любоваться не только длинными стройными ножками, но и крошечными трусиками нежно-фиолетового цвета.

Полицейский вздохнул, сожалея, что не находится в машине на месте этого парня. Впрочем, сокрушенно подумал он, такова жизнь — одним все, другим ничего. И, зловредно улыбаясь, решительно постучал согнутым пальцем в стекло…

1

День стремительно угасал. В распахнутые окна струился одуряющий аромат роз. Свежий ветер с моря не принес облегчения. Наступило самое нелюбимое им время суток. Сумерки, серая обволакивающая муть, когда в каждом звуке чудится что-то зловещее, а каждая тень таит угрозу. В такие минуты он старался не быть один, но сегодня сама мысль о том, чтобы нарушить уединение, казалась ему невыносимой.

Произошло то, что никогда не должно было произойти. Она все видела. Виола. Тиминушка. Дочь. Он как раз почувствовал приближение долгожданного оргазма и судорожно вцепился в волосы стоящей перед ним на коленях обнаженной девицы. Другая, извиваясь, трясла перед его лицом гигантскими грудями размером с хорошую дыню, а он все пытался поймать губами ускользающий пунцовый сосок. Откуда-то сзади доносились неистовые стоны. Атанас в своем репертуаре.

Он скорее почувствовал, чем услышал прерывистое: «Па-па!» Она стояла в дверях, такая хрупкая, беззащитная. В широко открытых глазах цвета лесных фиалок стояли ужас и боль. Но он ничего уже не мог изменить. Извержение вулкана, раскаленная лава, захлебывающаяся девица у его ног. Когда он пришел в себя, дочери в комнате уже не было. Он отпихнул от себя ставшее сразу же ненужным тело и, на ходу натягивая халат, бросился за ней. Наверху, в комнате дочери, щелкнул замок.

Он нерешительно подергал ручку ее двери, вполголоса позвал:

— Тиминушка, девочка моя!

Тишина. Ни звука. Да и что он может сказать ей сейчас? Что все в жизни повторяется? Что двадцать лет назад точно в таком же недвусмысленном положении его застала в подсобке бара ее мать? Он тогда потерял ее навсегда. Она уехала, чтобы никогда больше не вернуться. Теперь он этого не допустит. Дочь слишком дорога ему.

Да и нечего ему опасаться. Вилла надежно охраняется. Мышь не проскочит, не то что девятнадцатилетняя девушка. А завтра он поговорит с ней, постарается ей все объяснить. Она уже не ребенок, должна понять, что ее отец еще не стар и зов естества еще силен в нем. Она поймет, должна понять, не может не понять.

Лоб налился свинцом, руки мелко задрожали. Он отхлебнул виноградной ракии прямо из бутылки и откинулся на спинку кресла.

Решение пришло внезапно. Бежать из этого дома и немедленно. Завтра будет поздно. Придется выслушивать бессвязные объяснения отца, делать вид, что ничего не произошло. Она снова увидит наглую ухмылку на лице Атанаса, верного Санчо Пансы ее отца, который не раз уже намекал ей, что имеет на нее виды и дело совсем за малым. Если это правда, то лучше уж наложить на себя руки. Перед ее глазами возникло его огромное мускулистое тело, сплошь покрытое черными волосами. Она на миг представила себя на месте той девушки, почувствовала его лапы на своем теле, услышала его хриплое рычание. Спазм перехватил горло. Нет, нет! Бежать и немедленно!

Виолетта быстро побросала в рюкзачок кое-какие вещи, сгребла, не глядя, свои нехитрые драгоценности из шкатулки и рассовала их по карманам. Денег все равно нет, так хоть это. Все дорогие украшения, которые дарил ей отец, остались лежать нетронутыми в ящике туалетного столика.

Повязав голову платком, чтобы хоть как-то прикрыть свои роскошные золотистые волосы, Виолетта подкралась к двери и прислушалась. Вроде все тихо. Она приоткрыла дверь и выскользнула на лестницу. Никого. И все лампы потушены. Какое счастье! Она бесшумно заперла дверь на ключ, спустилась вниз и притаилась за раскидистой пальмой в кадке.

Из-за дверей в малую гостиную доносился смутный говор. Виола узнала хриплый голос Атанаса, остальные голоса принадлежали женщинам. Наверное, тем самым. Она затаила дыхание и вся обратилась в слух.

— Почему такая спешка? Ты же говорил, что нас снимают на целую ночь! — В голосе женщины слышались визгливые нотки.

— Не заводись, крошка! Вам и заплатят, как за ночь. Да еще накинут за моральный ущерб! — Атанас громко захохотал в восторге от своей шутки.

— Все в порядке, Ани. Атанас надежный мужчина, — вмешался другой женский голос, нежный и певучий. — Он никогда еще нас не обманывал.

— И то верно, крошка! — Дверь распахнулась, и все вышли в холл. Виолетта съежилась в своем укрытии.

— Господи, как здесь темно!

— Ничего, потерпите, девочки. Машина сейчас будет. А я пока схожу за деньгами.

Атанас исчез за дверью.

— «Надежный мужчина», — свистящим шепотом произнесла одна из женщин. — Скотина он, твой Атанас, вот он кто! У меня после него все тело в синяках и внутри все горит, как от каленого железа. — В голосе женщины послышалось рыдание.

— Успокойся, Стефа. Я ведь его не первый день знаю. Но что еще я могла ему сказать?

Виола выскользнула из-за пальмы и подошла к ним.

— Умоляю вас, помогите мне. Это вопрос жизни или смерти.

— Да ты кто вообще такая?

— Ты что, не видишь? Такая же девка, как и мы.

— Погодите, а может, она воровка? Надо сказать Атанасу.

— Заклинаю вас, не делайте этого! Меня здесь держат насильно. Вы — моя единственная надежда! Помогите мне уехать с вами.

— А что, неплохо было бы насолить Атанасу, — мечтательно проговорила одна из женщин. — Кроме того, мы ничем не рискуем. В случае чего, она сама к нам подсела, а мы и знать ничего не знаем.

— Ох, погорим, девки! Пропадем ни за грош! Атанас нам такого не спустит.

— Не волнуйтесь, я в долгу не останусь. Вот, возьмите. — Виола вложила ей в руку толстую цепочку. — Золотая.

— Так я тебе и поверила, — неуверенно проговорила женщина, пряча, тем не менее, цепочку в карман.

— Ладно, девки, кончаем базар. Мы ее не знаем и в упор не видим.

Раздался звук приближающихся шагов. Виола быстро отступила за пальму. Массивная фигура Атанаса заполнила дверной проем.

— Эй ты, грудастая, подойди-ка сюда!

Та нерешительно приблизилась. Атанас грубо обхватил ее одной рукой, а другой полез за вырез платья.

— Какая телка, с ума сойти! Жаль, что ты мне сегодня не досталась, я бы тебе показал. Ничего, как-нибудь в другой раз. — Он сунул ей в руку пачку банкнот. — Тут на всех. Только не передеритесь.

Он распахнул входную дверь.

— Эй, Станчо, забирай девок. Отвезешь на то же место, где взял, да так, чтобы никто не видел.

Он развернулся и скрылся в доме. Машину, большой «форд-пикап», быстро подогнали к самому дому. Женщины потянулись к выходу. Виола незаметно присоединилась к ним. Когда они садились в машину, она услышала, как один из охранников сказал:

— Слушай, по-моему, их было трое, а не четверо.

— А ты что, считал? — хохотнул тот.

— А хоть бы и считал!

— Не лезь не в свое дело. Атанас этого не любит, сам знаешь. Сказано всех забирать, значит, так тому и быть.

Виола торопливо юркнула в машину и захлопнула за собой дверцу. Только бы они ее не узнали! Господи всемогущий! Пресвятая Дева Мария, всемилостивая заступница! Умоляю вас, сжальтесь надо мной, сделайте так, чтобы они меня не узнали! Так молилась про себя Виола, а сама пригибала голову пониже, чтобы водитель не разглядел ее лица. Ее спутницы тоже притихли и думали каждая о своем.

Вскоре вокруг заплясали веселые городские огни. Машина быстро проскочила ярко освещенные центральные улицы, запруженные веселой, праздной толпой отдыхающих и горожан, свернула в темный переулок и резко остановилась. Их молчаливый водитель, не оборачиваясь, резко бросил через плечо:

— Приехали. Выметайтесь!

— А вот грубить как раз совсем не обязательно, — рассудительно заметила красавица Стефа. — Сам же к нам прибежишь, когда приспичит. Или тебе не по карману?

— Шлюха!

Они еле успели выскочить из машины, как он дал по газам и скрылся из виду. Две девушки отошли к фонарю, одиноко торчавшему у перекрестка, и принялись считать полученные деньги. Стефа осталась рядом с Виолой. Она пристально вглядывалась в темноту, грудь ее бурно вздымалась. Когда она заговорила, Виола не сразу узнала ее голос, столько в нем было еле сдерживаемой ярости.

— Скоты! Какие же они все грязные скоты! — Она быстро повернулась к Виоле. — Знаешь, я рада, что мы помогли тебе сбежать оттуда. Хоть какое-то удовлетворение… Постой, я же тебя видела.

Она протянула руку и сдернула с Виолы платок. Золотистые волосы рассыпались по плечам.

— Ну конечно, это была ты. Там, в той комнате, где мы все разминались. Ты неожиданно вошла, а потом хозяин погнался за тобой и нас спровадили.

— Кто? — недоумевая, спросила Виола.

— Хозяин. Тот, что постарше. Я не знаю, как его зовут, но Атанас ему говорит «хозяин».

Его зовут Георгий Столаров, и он мой отец, чуть не сказала Виола, но вовремя прикусила язычок.

— Ладно, не хочешь, не говори. Я не любопытна, — миролюбиво заметила Стефа.

— Эй, Стефа, иди сюда, — позвали ее подруги. — Посмотри, сколько мы сегодня намолотили.

Стефа схватила Виолу за руку и потащила за собой к фонарю.

— Ого, вот это щедро. И всего за пару часов! Подфартило так подфартило. Кстати, не слабо ли нам, девушки, отстегнуть кое-что и ей. — Она мотнула головой в сторону Виолы.

— Это еще с какой радости?

— А с такой, что если бы не она, мы бы до сих пор еще там кувыркались.

— Вот и отстегивай сама, если ты такая добрая.

— И золотишко ее, которое ты прикарманила, тоже верни.

— Нет, нет, — запротестовала Виола. — Не надо. Вы помогли мне. Это ваше.

— Странно она как-то говорит, — заметила Ани. — Вроде по-болгарски, а вроде и не совсем.

— Это называется акцент, — важно проговорила Стефа. — Ты что, иностранка?

— Вроде того, — призналась Виола. — Наполовину.

— Не знаю, как вам, а с меня на сегодня хватит, — неожиданно подала голос их молчаливая подружка. — И поверьте моему чутью, чем меньше мы будем о ней знать, тем лучше. Чао!

Она резко повернулась на каблучках и зашагала прочь. Ани последовала за ней. Стефа прошептала на ухо Виоле:

— Езжай на Золотые Пески. Там полно народу. Так затеряешься, что никто не сыщет. — Сунула ей в руку несколько бумажек и побежала догонять подруг.

2

— Джи-Джи, — донесся до него тихий голос, легкий, как дуновение ветерка. — О, Джи-Джи, как я люблю тебя!

Георгий замер, боясь пошевельнуться, чтобы не спугнуть ее. Всем своим существом он ощущал ее присутствие. Нежное прикосновение пальцев к своему лицу, шелковистость волос. Я схожу с ума, промелькнуло у него в мозгу.

— Регина, Регина, не исчезай, — умоляюще прошептал он, протягивая вперед руки. — Я не могу без тебя.

Тишина. Шум моря за окном. Георгий открыл глаза. В комнате никого не было. Он обхватил голову руками, и картинки далекого прошлого ожили в памяти, красочные, как наяву.

В то лето он работал барменом в модном баре «Гларус» на Золотых Песках. Красавец Георгий, всеобщий любимец. Выгоревшие от солнца светлые волосы, широкая белозубая улыбка на загорелом лице. В его смену в бар набивалось вдвое больше народу, чем обычно, чтобы посмотреть ослепительное шоу, которое он устраивал за стойкой. Бокалы искрились и порхали, прямо из воздуха ткались немыслимые коктейли, чаевые лились рекой, женщины гроздьями вешались на шею. Фортуна благоволила к нему. И тут появилась она, тоненькая девушка с детскими плечиками и остренькими ключицами. Регина Паккарди. Итальянка, студентка из Милана. Он так до конца и не понял, каким ветром ее занесло в Болгарию. Каприз судьбы. Он ни слова не знал на итальянском, кроме «бонджорно» и «чао», еле-еле мог объясниться по-английски. Но она взглянула на него своими неописуемыми фиалковыми глазами и словно молнией испепелила. Регина, его маленькая итальянская королевна. Она потом говорила ему, что с ней в ту минуту произошло то же самое. Удар молнии! Любовь!

Господи, как же они любили друг друга! Каждый вечер он тайком пробирался к ней в номер, и они ласками доводили друг друга до исступления. Он был ее первым мужчиной. С каким самозабвением она отдавала ему всю себя без остатка. Стихия, сказка, сон! Он уходил под утро с диким желанием вернуться и снова прикоснуться губами к ее коже, услышать ее тихий шепот-вздох: «О, Джи-Джи, как я люблю тебя!»

Они потеряли всякую осторожность. Он никак не мог объяснить ей, почему в коммунистической стране нельзя любить иностранку. Она внимательно слушала его сбивчивые объяснения, качала головой и смотрела на него недоумевающими глазами. «Мы же свободны. Мы никому не причиняем зла». Свободны! Какая чудовищная нелепость! Наивная маленькая Регина, дитя свободного мира.

Однажды Георгия вызвал к себе директор бара. Ему совсем не хотелось идти, тем более что он знал, о чем пойдет речь. Еще до встречи с Региной Георгий спал с его дочерью. Она была по уши влюблена в него и вбила себе в голову, что он должен на ней жениться. Папаша ничего не имел против. Он был влиятельный человек в своих кругах и, по сведениям Георгия, имел значительные финансовые интересы в подпольном бизнесе. До того как в его жизнь нежданно-негаданно ворвалась Регина, Георгий не без интереса обдумывал этот вариант, но теперь ему и помыслить об этом было противно.

— Надеюсь, тебе не надо объяснять, зачем ты здесь, — сухо проговорил директор. Глаз за дымчатыми стеклами очков, как всегда, не было видно. — Юлиана совсем извелась. Любит тебя, прощелыгу, сам не знаю за что. Она сегодня зайдет к тебе после работы, и ты будешь с ней ласков, понял? Сделаешь все, что она захочет. Иди!

Георгий вздрогнул, будто ему дали пощечину. Перед глазами заплясали огненные искры.

— Я не могу! — почти выкрикнул он. — Я…

— Что касается твоей итальянской сучки, то это дело конченое. С сегодняшнего дня. Иначе сам знаешь, что будет. Не первый день живешь на этом свете. А теперь иди и не докучай мне больше.

Георгий не помнил, как доплелся до бара, как дотянул до закрытия. Была уже глубокая ночь, а он все сидел безвольно за стойкой не в силах пошевелиться. Он знал, что Регина ждет его, что он должен быть сейчас с ней. Должен, хочет и… не может. Мир рушился вокруг него.

Резко хлопнула дверь. Он с трудом поднял голову. Юлиана шла к нему между столиками, покачивая бедрами. Цокот ее каблучков эхом отдавался в пустом зале. Короткое красное платье скорее обнажало, чем скрывало то, что было под ним. Она, не отрываясь, смотрела на него широко расставленными темными глазами, и он вдруг почувствовал себя кроликом, к которому приближается змея.

Юлиана неловко взгромоздилась на вертящийся стульчик и, опершись локтями на стойку, хрипло проговорила:

— Налей мне, бармен. Чего-нибудь покрепче.

Георгий понял, что она пьяна. Ему даже стало немного жаль ее.

— Что прикажете, госпожа?

— Вот это верно. Я твоя госпожа. И приказывать теперь буду я. Джина. И себе налей.

Он быстро наполнил бокалы и протянул ей один. Она чокнулась с ним. Подняла бокал и посмотрела на свет.

— Сверкающий мир. Выпьем, золотой мальчик, за наш сверкающий мир.

— Юлиана, послушай!

Она потянулась к нему через стойку. Ее пальцы с длинными ярко-красными ногтями вцепились в его рубашку. Она притянула его к себе. Алые накрашенные губы зашептали прямо ему в лицо:

— Что ты хочешь мне сказать? Что не любишь меня? Плевать мне на твою любовь! Мне нужно, чтобы ты трахал меня, когда я этого захочу, понял?! Меня, а не эту тощую итальянскую кошку. Сейчас я этого хочу.

Она впилась в него губами, жадно, неистово. Запах джина смешался с ароматом ее духов. Георгий попытался оттолкнуть ее, но она крепко его держала. Послышался треск разрываемой ткани. Рубашка клочьями повисла на его плечах.

На Георгия нашел столбняк. Он не мог пошевелить и пальцем. Юлиана медленно подошла к нему.

— Идем! — бросила она властно.

Он покорно последовал за ней в подсобку. Она быстро сбросила платье и принялась раздевать его. Он стоял перед ней, как изваяние, холодный и бесчувственный.

— Георгий! — В ее голосе послышалось рыдание. — Георгий! Я солгала. Я не могу без твоей любви. Пусть все будет, как прежде. Мы поженимся. Отец все тебе отдаст. Мы будем богаты, могущественны. У нас будет дом, дети, все, что ты пожелаешь. Только люби меня. Видишь, я на коленях перед тобой.

Она медленно опускалась на пол, целуя его грудь, живот, ноги. Провела остреньким язычком по его члену, и он, с отвращением к себе, почувствовал, что возбуждается. Она тоже это поняла. В глазах мелькнуло торжество. Она обхватила его губами и принялась скользить вверх-вниз, не переставая ласкать языком. Острые ногти впились в его ягодицы, но это только сильнее распалило Георгия. Он запустил пальцы в ее волосы, закрыл глаза и весь отдался ее ласкам. Все смешалось: ненависть, омерзение, наслаждение.

Вдруг что-то будто толкнуло в сердце. В дверях стояла Регина. В ее широко распахнутых глазах плескалась боль. Полуоткрытые губы вздрагивали, будто пытались произнести что-то, но не могли. Он закричал в отчаянии: «Регина!» и рванулся к ней, но споткнулся, упал, ударился со всего размаха виском о какой-то ящик и потерял сознание…

Больше он ее уже никогда не видел. Она исчезла из его жизни так же неожиданно, как и возникла. Остались лишь воспоминания, которые продолжали жить в нем с пугающей остротой. Ее тело в его объятиях, ее волосы на его лице, тихий смех и манящие фиалковые глаза. Только теперь, лишившись ее, он до конца понял, что потерял. И еще понял, что проиграл. И сдался.

Он получил все, что должен был получить, женившись на Юлиане. Тесть со временем ввел его во все свои дела, передал все связи, сделал его своим преемником. Георгий оказался способным учеником и ловко пользовался теми немногочисленными лазейками, которые предоставляла коммунистическая система. Ему даже удалось совершить невозможное, а именно, получить права на изрядный кусок земли рядом с партийной резиденцией в Евксинограде, что под Варной. Он построил там огромную виллу, символ своего растущего могущества, и назло всем, а особенно Юлиане, назвал ее «Регина». Она несколько раз собственноручно сдирала с ворот табличку с названием, но наутро та неизменно сверкала на старом месте. Георгий был предусмотрителен и заказал сразу несколько штук. В глубине души он понимал, что грешно пинать отчаявшуюся женщину, но, с другой стороны, он не мог забыть, что Юлиана со своим папашей отняли у него Регину и изуродовали его жизнь. Они кастрировали его душу, сделали бесплодными его сердце и семя. Он не мог больше любить, у него не было детей. Не только от Юлианы, но и от всех его многочисленных любовниц, хотя ему, чем старше он становился, тем больше хотелось иметь ребенка, чистое, нежное существо, которое любило бы его просто за то, что он есть, которое принадлежало бы ему и никому другому.

В женщинах недостатка не было. Он был богат, красив, влиятелен — убийственное сочетание для дам. Юлиана была надежно упрятана дома и тихо там спивалась. Пить она начала практически сразу же после их свадьбы. Какая женщина смогла бы нормально жить с мыслью, что обожаемый ею человек с каждым днем все больше тяготится ее присутствием, что не только вид ее, но и звук ее голоса, шелест платья становятся невыносимыми для него.

Их сексуальная жизнь превратилась в кошмар. Георгий уже никак не реагировал на нее. Она его не только не возбуждала, но, наоборот, убивала всякое желание. Для того, чтобы исполнять все же свой супружеский долг, он заводился порнографическими фильмами и мужскими журналами, а потом механически изливал на нее свой искусственный пыл, нимало не беспокоясь о том, получила она удовольствие или нет. Чтобы не сойти с ума, Юлиана все чаще прибегала к бутылке и наконец спилась окончательно.

Георгия это нисколько не занимало. Он находил утешение от домашнего ада в работе и женщинах. И преуспел. С крахом коммунистической системы он наконец смог развернуться по-настоящему. Теперь все казино, увеселительные и игорные заведения побережья Болгарии находились под его жестким контролем. Он был Хозяином этих мест, хотя мало кто знал об этом, а кто знал, предпочитал помалкивать.

С женщинами дела обстояли много проще. С годами Георгий пристрастился к дорогим проституткам. Никаких проблем, переживаний и головной боли. Пришла, раздвинула ноги и ушла.

В какой-то момент пребывание в доме вечно пьяной, истерически взвинченной жены стало совершенно невыносимым и даже опасным. Однажды Юлиана подстерегла в холле одну из девиц Георгия, с диким криком набросилась на нее и принялась кромсать лицо бритвой. Когда на шум сбежались охранники, она бросила истекающую кровью девушку и вскрыла себе вены. Ее, конечно, откачали, скандал замяли. Изуродованную девушку отправили в Швейцарию, в косметическую клинику, где ей заодно со шрамами подправили и форму носа. Холл отремонтировали за один день, чтобы ничто не омрачало настроения хозяина. Но участь Юлианы была решена раз и навсегда. Когда она выписалась из больницы, то прямиком отправилась в клинику для душевнобольных, где ей и предстояло провести остаток своих дней. Георгий не скупился на расходы, чтобы ее жизнь максимально напоминала нормальную, нанял ей компаньонку, разбитную дамочку средних лет с весьма специфическим чувством юмора и упрощенным взглядом на жизнь.

Благодаря деньгам Георгия они были в клинике на привилегированном положении, бар никогда не пустовал, еду готовили отдельно, а иногда Георгий присылал им парочку молодых людей для развлечения.

Он ни разу не навестил жену, но регулярно справлялся о ее здоровье, присылал ей подарки на день рождения и Рождество и совершенно искренне считал, что ей там лучше.

Он очень хорошо отладил свою жизнь. Она катилась, как трамвай по хорошо уложенным рельсам, без стыков и зазоров. Его люди были преданны и надежны, дела неуклонно шли в гору, отражение в зеркале особых отрицательных эмоций не вызывало, и даже сказочные фиалковые глаза Регины стали потихоньку забываться и, казалось, забылись совсем.

Они были так упоительно счастливы в то далекое лето, им казалось, что счастье это будет длиться вечно. Они были молоды, легкомысленны и беззаботны и не думали о будущем. У Георгия не осталось ничего, что напоминало бы Регину: ни фотографии, ни письма, ни адреса, ничего, что питало бы память о ней. Время рубцует любые раны, даже раны сердечные.

Прошло почти двадцать лет. Георгий стал совсем другим человеком. Ему уже перевалило за пятьдесят. Солидная высокая фигура, седеющие виски, слегка оттопыренная надменная нижняя губа, стальной взгляд серых глаз — все это были новые черты, черты хозяина. И лишь изредка резкая линия губ смягчалась, в глазах появлялось бесшабашно-открытое выражение, напоминавшее Георгия прежнего. Однако это происходило все реже. Хозяин брал верх.

Однажды ему позвонили из итальянского консульства в Софии. Молодой человек, представившийся вице-консулом, поинтересовался, не работал ли он летом 1976 года барменом в баре «Гларус» на Золотых Песках. Георгий ответил утвердительно. И тут молодой человек сообщил ему нечто такое, от чего у Георгия задрожали руки и вся надменность слетела с лица.

— Вас разыскивает синьорина Паккарда, гражданка Итальянской Республики, — торжественно произнес вице-консул.

— Регина?! — закричал в трубку Георгий и сам не узнал своего голоса.

— Нет, синьорина Виолетта Паккарди, — чуть удивленный его реакцией, проговорил итальянец.

— Но я ее не знаю, — с непонятным ему самому облегчением выдохнул Георгий. Он вдруг понял, что совсем не уверен, хочет ли встретиться с Региной, так сказать, «двадцать лет спустя».

— Она утверждает, что она ваша дочь, и хотела бы приехать, чтобы познакомиться с вами.

Георгий сидел как громом пораженный, пытаясь осознать услышанное. Дочь. Значит, у них с Региной есть дочь. Он как-то сразу поверил в это. Ей должно быть сейчас девятнадцать лет. Столько же, сколько было тогда ее матери. Значит, Господь сжалился над ним. У него все-таки есть ребенок. Она будет его золотой принцессой, его радостью и утешением. Она станет хозяйкой его дворца, наследницей его империи. Он никому не позволит отнять ее у него. Они никогда не расстанутся.

Все последующие дни прошли в хлопотах. Георгий приказал немедленно оформить приглашение и все необходимые для получения въездной визы документы. К приезду Виолетты заново отделывались роскошные апартаменты на втором этаже. Когда наконец пришло известие о ее приезде, все уже было готово. Огромная комната с кружевным балконом и с видом на море, ванная, сплошь отделанная розовой мраморной плиткой, пушистые ковры, картины в дорогих рамах. Достойное обрамление для юной принцессы.

3

Самолет задерживался. Георгий совершенно извелся в ожидании. Его даже начали обуревать сомнения. Стоило ли вообще все это затевать? Ломать привычный жизненный уклад, менять всю жизнь. Ради чего? Ради совершенно незнакомого ему человека.

Наконец объявили о посадке. Георгий внимательно вглядывался в лица выходящих пассажиров. Ничего примечательного. Обыкновенная разношерстная толпа. Неужели он не узнает ее?

Вдруг сердце екнуло и бешено заколотилось, как пойманная в силок птица. В проходе стояла Регина. Тоненькая фигурка, гордо посаженная голова на изящной шее, длинные, стройные ноги. Вот только волосы совсем другие, золотистыми волнами падают на спину. У Регины тоже были длинные волосы, но темные и прямые. Господи, о чем я думаю, мелькнуло в голове Георгия. Она же ждет меня.

Он бросился к ней, расталкивая попадающихся на пути людей. Остановился, тяжело дыша, и обомлел. Из-под темных ресниц на него глядели глаза цвета лесных фиалок. Тонкие брови причудливо изогнулись, нежные губы, такие знакомые, дрогнули и чуть слышно выдохнули неуверенное: «Джи-Джи?» Большая дорожная сумка соскользнула с ее плеча и с глухим стуком упала на пол. Все вокруг с любопытством смотрели на них, но Георгий уже ничего не замечал. Он подхватил девушку на руки, прижал к груди и понес к выходу. Она обхватила его руками за шею и шептала что-то на ухо по-итальянски. Он не понял ни слова, но она говорила ему «Джи-Джи» и «папа», и это было счастье.

Он сразу же нанял для нее учителя болгарского языка. Оказалось, что она начала изучать болгарский еще в Италии, когда год назад после смерти матери осталась одна и решила во что бы то ни стало разыскать отца. Они с Региной были очень близки, как только могут быть близки мать и дочь. В последние годы Регина много рассказывала ей об отце, о Болгарии, о том сказочном лете на Золотых Песках, закончившемся столь трагично. Об их короткой любви и неожиданном разрыве.

Ее родители пришли в ужас, когда узнали, что Регина беременна неизвестно от кого и твердо решила сохранить ребенка. Что они только ни делали, чтобы заставить ее изменить свое решение, но Регина была непоколебима.

Они были очень счастливы вдвоем. Регина так и не вышла замуж, хотя возможностей было предостаточно. Всю свою короткую жизнь она любила Георгия, и ни один мужчина так и не смог вытеснить его из ее сердца. А сердце у нее было такое слабое, и в конце концов врачи оказались бессильны. Она тихо угасла в одной из миланских клиник. Виолетта была с ней до конца.

— Она держала меня за руку, — рассказывала Виолетта, глотая слезы. — Рука у нее была такая тоненькая, как у ребенка. И голубые тени под глазами. Она была в беспамятстве. Не узнавала никого, даже меня. Вдруг она открыла глаза и, глядя прямо перед собой, еле слышно произнесла: «Почему, Джи-Джи, почему?» Сжала мою руку и… и умерла.

Виолетта разрыдалась. Георгий стиснул зубы. Как чудовищно сыграла с ними судьба. Две искалеченные жизни, две неприкаянные души. Он обнял Виолетту. Она положила голову ему на плечо.

Рубашка сразу же стала мокрой от слез. Он нежно гладил ее по волосам и радовался ее способности плакать. У него слез не было. Одна горечь, испепеляющая горечь.

Виолетта подняла на него мокрые глаза.

— Почему, папа? — спросила она тихо.

Он ждал и боялся этого вопроса. Как объяснить ей, такой юной и неопытной, в каком страшном мире он жил тогда?

— Такое было время, маленькая, — ответил он устало. — Мы были скованы по рукам и ногам. Твоя мама тоже этого не понимала. Она считала, что все люди свободны и вольны устраивать свою жизнь, как им заблагорассудится. Может быть, где-нибудь это было и так, но не здесь. Я даже не смог бы уехать с ней. Куда уедешь без паспорта? Ей тоже нельзя было здесь оставаться. Как-нибудь я расскажу тебе об этом подробнее. Знай одно, Тиминушка, я очень любил твою маму и очень страдал.

Виолетта улыбнулась сквозь слезы. Она никак не могла привыкнуть к этому имени. «Тиминушка» по-болгарски значит «фиалка». Виолетта. Тиминушка. Странно.

Виолетте в ее новой жизни многое казалось странным. Огромный дом за высоким глухим забором очень напоминал крепость. Плечистые неулыбчивые охранники называли ее отца не иначе как хозяин. Она никуда не могла ходить одна, повсюду ее сопровождал один из них. Ее это стесняло, и в конце концов она почти перестала выходить за пределы виллы. Виолетта не привыкла к роскоши и чувствовала себя неуютно в новых условиях. Она сразу же решительно отказалась от услуг горничной, к большому неудовольствию отца. Роскошные туалеты и драгоценности, которые покупал ей отец, оставались ненадеванными. Она предпочитала джинсы, футболки и простые платья.

На все ее просьбы позволить ей пойти учиться отец отвечал уклончиво. Когда он спросил ее, кем она хотела бы стать, Виолетта без колебаний ответила: «Художницей!» Рисовать она любила с детства. Лучше всего ей удавались портреты. Всего за несколько минут она могла сделать карандашный набросок, который поражал своим сходством с оригиналом. Учитель рисования в школе говорил ей, что у нее редкий талант художника-моменталиста. Когда Георгий впервые увидел ее работы, он только присвистнул, покачал головой и тут же нашел для нее учителя рисования.

Иван Маринов в свои неполные сорок лет был уже довольно известным в Болгарии художником. Когда они познакомились поближе и Виолетта узнала, что у него недавно была персональная выставка в картинной галерее в Варне, а от заказчиков отбоя нет, она прямо спросила у него, почему он согласился заниматься с ней. Он характерным для него жестом взъерошил свои длинные черные волосы, дернул плечом и, помолчав, ответил:

— О такой ученице, как ты, можно только мечтать. Ты еще прославишь мое имя. — Подмигнул заговорщически и добавил — А кроме того, таким людям, как твой отец, не отказывают.

И все. Больше она ничего не смогла от него добиться.

Но что беспокоило ее больше всего, так это человек по имени Атанас. Он был правой рукой ее отца, пользовался его безграничным доверием и, судя по всему, был посвящен во все его дела. Это был огромный детина, косая сажень в плечах, с грубым лицом и кудлатыми черными волосами. Глубоко посаженные глаза под густыми бровями и покатый лоб делали его похожим на гориллу. Сходство довершали перебитый, как у боксера, нос и длинные руки с пудовыми кулаками. Очень впечатляющий типаж. Она как-то набросала его портрет, показала Ивану. Тот долго смеялся, похвалил, а потом посоветовал выбросить. И она почему-то послушалась.

Поначалу Атанас был подчеркнуто любезен с ней, насколько он вообще мог быть любезен, но со временем становился все более фамильярным, и это не нравилось ей. В его присутствии она почему-то не чувствовала себя в безопасности и старалась не оставаться с ним наедине.

Вообще, ее новый жизненный уклад все сильнее тяготил ее. У нее не было друзей, она нигде не бывала. Единственным человеком из внешнего мира был Иван, и она каждый раз ждала его прихода, как особенного подарка. Люди, постоянно присутствовавшие в доме, не нравились ей, И она инстинктивно сторонилась их.

Ее любимым временем стали часы раннего утра, когда солнце только-только встает, а жемчужное небо сливается с морем, и невозможно отличить одно от другого. Тихо, чтобы никого не потревожить, она выскальзывает из дома и идет по дорожке к пляжу. Гларусы, пернатые хозяева побережья, как будто только и ждут ее прихода, чтобы вылететь на утреннюю охоту. Они снимаются с пирса огромной бело-розовой стаей, медленно описывают круг над ее головой и исчезают в искрящейся дали.

Виолетта на пирсе совсем одна. Она раздевается и, описав изящную дугу, уходит под воду. Прохладные струи ласкают ее обнаженное тело, оно сливается с морем. Теперь они одно целое. Неописуемое ощущение! Стоило пересечь половину Европы, чтобы понять, какое это наслаждение — купаться голой. Виолетта была воспитана в достаточно строгих правилах, чтобы не посещать нудистские пляжи у себя на родине, да она и не знала, были ли они там. Даже новая мода на купание «топлесс» — «без верха» — оставила ее равнодушной. Она не любила обнажаться при посторонних. И только уединение частного пляжа и ранние утренние часы позволили ей испытать это невиданное доселе удовольствие.

Однажды утром Виолетта по своему обыкновению беззаботно плескалась в волнах. Море слегка штормило. Она легко подныривала под волны, кувыркалась, штопором уходила на дно, наслаждаясь невесомостью своего тела. Вода была хороша, но прохладнее, чем обычно. Виолетта скоро замерзла и поплыла к пирсу. Вдруг она увидела, что на пирсе стоит какой-то человек. К своему ужасу, она узнала Атанаса. Он стоял, широко расставив ноги, и внимательно наблюдал за ней. Виолетта подплыла ближе и остановилась, не зная, что ей делать дальше. Атанас молчал, насмешливо глядя на нее, и уходить вроде не собирался. Она подплыла к лесенке, ведущей из воды, ухватилась за поручень и замерла. Все удовольствие куда-то улетучилось. Ее колотило от холода, зубы стучали, руки онемели.

Атанас подошел к лесенке, присел на корточки и протянул ей руку.

— Вылезай! Ты уже синяя вся.

— Уходи, — еле выговорила Виолетта.

Внезапно накатившая волна предательски накрыла ее с головой. Она вынырнула, кашляя и отплевываясь. Волосы залепили глаза. Она попыталась откинуть их назад, на мгновение отцепилась от лестницы и вновь ушла под воду.

Когда она вынырнула, Атанас уже стоял на лесенке по колено в воде. Он поймал ее за руку и потянул на пирс. Она вдруг почувствовала, что совсем выбилась из сил. В изнеможении опустилась на дощатый настил, подтянула колени к груди и обхватила их руками. С нее лило в три ручья. Атанас принес полотенце, набросил на нее и принялся вытирать. Его огромные ручищи будто невзначай касались ее тела, гладили через полотенце грудь, становясь все настойчивее. От него исходила мощная волна грубой силы. Виолетта чувствовала себя совершенно беспомощной в его руках. Теперь она поняла, почему при встрече с ним ее охватывало необъяснимое ощущение опасности.

Улучив мгновение, она вывернулась из его рук и бросилась к своей одежде, бесформенным комочком брошенной на краю пирса. Он вскочил и устремился к ней. Виолетта в смятении обернулась, туго стягивая полотенце на груди.

— Брось эту тряпку, — скомандовал Атанас. — Без нее ты выглядишь гораздо лучше. Грешно прятать такую красоту.

Он быстро шагнул к ней. Виолетта не успела сообразить, как все это получилось. Одним прыжком она обошла его сбоку, сделала подножку и, роняя полотенце, обеими руками изо всех сил толкнула в плечо. Атанас потерял равновесие и полетел в воду. Виолетта подхватила свои вещи, быстро натянула джинсы и майку и бросилась бежать к берегу.

У калитки она столкнулась лицом к лицу с одним из охранников. Судя по насмешливым искоркам в его глазах, он все видел. Виолетта кивнула ему на бегу и скрылась в доме.

Ее первым побуждением было рассказать обо всем отцу. Уж он-то сможет защитить ее и поставить наглеца на место. Но, поразмыслив, она решила не торопиться. Если Атанас смеет так вести себя с дочерью хозяина, значит, здесь что-то кроется. Ей надо сначала самой во всем разобраться.

Георгий неподвижно сидел в темноте, погруженный в воспоминания. Вся жизнь прошла перед глазами, пустая в сущности жизнь. Он вдруг почувствовал, что смертельно устал. Старею, с горечью подумал Георгий. Пора сбавлять обороты.

Потрясенное лицо дочери. Или Регины? Нет, дочери, его Тиминушки. Он должен немедленно с ней объясниться. Нельзя откладывать до завтра. Он не может допустить, чтобы она пережила такую же страшную ночь, как когда-то ее мать.

Резкий стук в дверь вывел его из задумчивости.

— Кто там? Войдите! — крикнул Георгий.

— Вот вы где, хозяин! А я уже весь дом обошел, — сказал входя Атанас. — Что вы тут сидите в темноте?

Он щелкнул выключателем. Комнату залил яркий свет. Георгий зажмурился.

— Выключи. Хватит и настольной лампы. Что там?

Атанас тяжело опустился в кресло напротив.

— Я выпроводил девиц. Заплатил им по двойному тарифу. Должны быть довольны, сучки дешевые.

Георгий поморщился.

— Что Тиминушка?

— А что Тиминушка? Не маленькая уже. Пора и повзрослеть.

Георгия покоробил его развязный тон, но он смолчал. Сейчас не время выяснять отношения.

— Когда ты встречаешься с человеком Дончева?

— Завтра утром. На дороге в Софию. Придется встать ни свет ни заря.

— Кого возьмешь с собой?

— Станчо. Он проверенный парень и умеет держать язык за зубами.

— Хорошо. Ты должен обговорить условия моей встречи с Дончевым. И все. Будь с ним потверже, но не перегибай палку. Встреча должна состояться на моих условиях. Сам знаешь на каких. Но если он заартачится, можешь немного уступить.

— Что-то вы слишком миндальничаете с ним, хозяин. Дончев совсем обнаглел. По моим сведениям, он замахивается на весь район от Бургаса до турецкой границы. Слишком жирный кусок. Ему не по зубам. Они уже наезжали на наших людей в Созополе. Нарываются, хозяин. Надо их успокоить раз и навсегда.

— Притормози. Сам знаешь, война нам сейчас не по силам. А худой мир всегда лучше доброй ссоры. Потом разберемся.

— Потом поздно будет.

— Чего ты добиваешься? Хочешь нас всех подставить?

— Э-э, нет, хозяин. Вы мне передали десять процентов бизнеса, и я за них кому угодно горло перегрызу. И никакому Дончеву своего не уступлю. Послушайте, если я нейтрализую его, что вы скажете?

— Скажу, что ты молодец и заслуживаешь награды.

— Какой?

— Если все будет сделано чисто, любой.

— Тиминушка. Другой награды мне не надо.

— Что ты имеешь в виду?

— Не прикидывайтесь, хозяин. Здесь кроме нас никого нет. Так не будем валять дурака. Я уже намекал вам на это, и вы обещали подумать. Так подумайте сейчас.

Атанас криво усмехнулся. Его глаза угрожающе поблескивали из-под нависших бровей. Георгий задумался. Если Атанасу удастся исполнить обещанное, это надолго успокоит всех, кто замахивается на его бизнес. Значит, победа. А Тиминушка, его нежная девочка? Отдать ее Атанасу — значит погубить ее. Он не сможет этого сделать. Но нажить себе врага в лице Атанаса опасно. Он слишком много знает о его делах. Да что там слишком, он знает все.

Атанас внимательно наблюдал за Столаровым. Он колеблется, это ясно. Атанас ринулся в наступление.

— Решайтесь, хозяин, — потребовал он. — В сущности, у вас нет выбора.

А ведь он прав, стиснув зубы, подумал Георгий. Выбора у меня действительно нет. Сейчас нет. А потом, как знать.

— Действуй, — коротко бросил он. — Но берегись, если ошибешься. Ошибки я тебе не прощу.

4

Машина стремительно неслась по прямому, как стрела, шоссе. Солнце уже взошло, но еще не начало припекать по-настоящему. В эти ранние часы природа только-только пробуждалась. Ветер дышал свежестью. В отдалении виднелись пологие горные хребты, сплошь поросшие зеленью. Мимо проносились маленькие деревушки. Приземистые домики под черепицей, нарядные палисадники, разноцветные квадраты полей, виноградники.

Рикардо протянул руку и достал из бардачка солнечные очки. Путь его лежал на восток, к побережью, и солнце светило прямо в глаза. Еще часа полтора-два пути, и он в Варне, конечной точке своего путешествия.

Куда только не заносила его писательская судьба! И на острова Карибского моря, и в Юго-Восточную Азию, и даже в Африку. А вот в Болгарии он впервые. Ему еще предстоит узнать и полюбить эту страну, где будет разворачиваться действие его нового романа. Пленительное чувство предвкушения чего-то нового, неизведанного, как он любил его! Вот когда для него начинается настоящая жизнь. И все остальное просто перестает существовать.

Так произошло и на этот раз. Замысел нового романа, как всегда, возник внезапно и бесцеремонно разрушил все его планы. Идея провести две недели на яхте в обществе кинозвезды Марии Казас уже не казалась ему такой привлекательной. Они условились отправиться вместе в круиз, когда Мария закончит съемки своего нового фильма. Все уже было готово, даже куплены билеты на самолет до Неаполя, но он все отменил и не жалеет об этом. В конце концов, она всего лишь женщина, роскошная женщина, спору нет, но сколько таких проскользнуло по его жизни, мелькнуло и исчезло, не оставив следа.

Они познакомились на съемках фильма по его книге лет пять назад или около того. Это был его первый фильм. Он сам написал для него сценарий и с утра до вечера пропадал на съемочной площадке, пытаясь постигнуть этот незнакомый, сумасшедший мир. У него тогда был бурный роман с модной топ-моделью Карлой Чекки, и другие женщины для него просто не существовали. Тем не менее, он был совершенно покорен ошеломляющей сексуальностью Марии, которая только начинала свой путь к славе. Он даже немного расширил ее небольшую роль, на ходу дописав несколько эффектных сцен, которые очень украсили фильм и принесли Марии долгожданный успех.

Спустя несколько лет они встретились на кинофестивале в Венеции. Она стояла, окруженная толпой разгоряченных поклонников, и раздавала автографы. Их взгляды скрестились поверх голов, и это мгновение решило все. Ради него Мария бросила своего графа, отпрыска очень древней фамилии и наследника гигантского состояния. Сколько упоительных часов провели они вместе! Они были просто созданы друг для друга. Самая красивая и знаменитая пара в Италии. Известный писатель, автор многочисленных бестселлеров, неотразимый плейбой Рикардо Манчини и Мария Казас, суперзвезда, секс-бомба, мечта всех мужчин. Все газеты и журналы буквально дрались за право взять у них интервью. Ходили активные слухи об их помолвке, о кольце с фантастическим бриллиантом, которое он якобы намерен не сегодня-завтра надеть ей на пальчик. Мария сияла, Рикардо многозначительно отмалчивался.

Круиз на яхте был задуман Марией именно для того, чтобы окончательно прояснить их отношения и расставить все точки над «i». Она была уверена, что две недели, проведенные с ней наедине, без назойливых поклонников и вездесущих журналистов, заставят Рикардо изменить свое отношение к браку вообще и к совместной жизни с ней в частности. Когда он вдруг сообщил ей, что уезжает в Болгарию собирать материал для будущего романа, она не поверила своим ушам. Какая может быть Болгария, если она, Мария Казас, зовет его с собой? Да кто он вообще такой?! Последовавшая за этим безобразная сцена с истерикой и битьем посуды окончательно убедила Рикардо в том, что судьба благоволит к нему. Если бы он поехал с ней, неизвестно, чем бы все это кончилось…

Рикардо настолько погрузился в свои мысли, что совершенно забыл о дороге. Он резко крутанул руль и еле-еле вписался в поворот. Не хватало еще влететь в аварию. Ландшафт резко изменился. Горы подступили вплотную к дороге. Слева зиял обрыв. Черная спортивная «альфа-ромео» шутя брала повороты. У Рикардо было такое чувство, будто за спиной выросли крылья. Как чудесно быть вновь свободным и независимым!

Дорога резко вильнула в сторону. Рикардо сбросил скорость и увидел на обочине две машины и каких-то людей. Просто так в этом уединенном месте вряд ли кто-нибудь остановится.

Наверное, у них проблемы с машинами. Надо предложить им свою помощь. Рикардо подъехал ближе и вдруг услышал несколько резких хлопков. Он с изумлением увидел, как один из стоящих у машин мужчин начал медленно сползать по капоту на землю. Лицо его было залито кровью. Другой, огромный черноволосый детина, повернулся к Рикардо. Он успел заметить цепкий взгляд маленьких, глубоко посаженных глаз под дремучими бровями и перебитый нос боксера. Пистолет в руке, дуло направлено прямо на него. Рикардо не стал мешкать, резко нажал на газ, и машина скрылась за поворотом.

До Рикардо только сейчас дошло, что он стал свидетелем убийства. Хорошенькое начало! Тот парень по виду настоящий головорез. Вряд ли он успел разглядеть его как следует, но машину наверняка запомнил. Слишком заметная. Значит, придется ее сменить при первой же возможности. Рикардо даже удивился своему спокойствию. Страха не было, только пьянящий азарт в предвкушении предстоящего поединка. Он был уверен, что его в покое не оставят. Ну что ж, посмотрим кто кого.

В Варне он быстро разыскал рекомендованное ему турагентство на бульваре Марии-Луизы. На всякий случай припарковал машину в тихом переулке за несколько кварталов от него. Пусть думают, что он приехал на такси. Ведь не каждый же день к ним обращаются богатые итальянские туристы. А по машине его несложно будет вычислить.

Хозяин турагентства был само радушие и предупредительность. Еще бы, не часто попадаются такие клиенты, как этот. Он сразу же отказался от любых гостиниц и заявил, что ему нужен дом минимум на две недели с правом продления на неопределенный срок. С гаражом и приходящей прислугой для уборки и, возможно, готовки, если ему не понравится ресторанная еда. И, конечно же, рядом с морем.

Болгарин веером высыпал на стол цветные фотографии.

— Посмотрите, пожалуйста. Я уверен, что вы найдете подходящий вариант. Вот этот дом очень хорош. Построен недавно. И этот. Здесь красивый садик. Правда, без гаража, но хозяин сдает недорого. — Он окинул клиента быстрым взглядом. На миллионера вроде не похож. А впрочем, кто их знает, этих иностранцев.

Он не так давно крутился в этом бизнесе, чтобы понять, что по-настоящему богатые люди, как правило, не любят афишировать свое богатство. Они просто не видят в этом необходимости, относясь к деньгам как к чему-то естественному. И уж совсем не обязательно обвешиваться с ног до головы золотыми цепями и унизывать все пальцы кольцами.

Рикардо просмотрел все фотографии и покачал головой. Ничего стоящего он не увидел. Однообразные маленькие коттеджи, все будто вылупились из одного яйца.

— А нет ли у вас в запасе чего-нибудь более изысканного? — спросил он.

— Простите? Я не понял. Я не так хорошо говорю по-английски.

— Ну, попросторнее, то есть побольше, покрасивее, что ли.

Хозяин турагентства на минуту задумался, потом лицо его осветилось. Он полез в ящик стола и извлек оттуда небольшой альбом.

— Вот, взгляните. Великоват, конечно, для одного, но, может быть, вам понравится.

Рикардо перелистал страницы. На фотографиях в разных ракурсах была запечатлена большая белая вилла с мезонином и башенкой на крыше. Овальные окна, кружевные балкончики, галерея. Жардиньерки пестрели цветами. Большой участок земли вокруг виллы был беспорядочно засажен пиниями, магнолиями и еще какой-то зеленью. Рикардо внимательнее вгляделся в фотографии. Казалось, что дом весело подмигивает ему глазищами окон, словно хочет сказать: «Ну вот, старик, мы и увиделись. Хорошо, что ты меня нашел». Рикардо не удержался и подмигнул в ответ. Захотелось поскорее ехать туда, расположиться поуютнее и приняться за дело.

— Я беру его, — сказал он хозяину. — Сколько?

Тот уже понял, что дело на мази, и лихорадочно соображал, сколько бы запросить. Дело тонкое. Самое главное не спугнуть клиента непомерной суммой, но и не продешевить.

— Тысяча долларов в день, если с прислугой, — как можно небрежнее произнес он.

— Отлично. — Рикардо достал бумажник. — Кредитные карточки вы принимаете?

Болгарин развел руками.

— Извините, только наличные. У нас эта система, к сожалению, пока не привилась.

— Ничего. — Рикардо отсчитал деньги. — Тут за две недели. И не забудьте, пожалуйста, о моем условии. Я могу продлить срок аренды с уведомлением, скажем, за пять дней.

— Конечно, конечно. Вы можете быть совершенно спокойны на этот счет. — Хозяин уже жалел, что не запросил две. Легкость, с которой итальянец отсчитал деньги, подсказывала ему, что это для того не предел. Но что сказано, то сказано. — Вот ключи: от ворот, от дома и от гаража. Все остальные ключи у горничной. Ее зовут Цветомила. Я договорюсь, чтобы она зашла к вам часа в три. А сейчас позвольте отвезти вас. У меня машина.

— Благодарю, не стоит. Я сам. Кстати, о машине. Я бы хотел купить себе что-нибудь простенькое. Я буду много ездить, а без колес, сами понимаете.

— Есть один хороший салон. Как раз в двух кварталах отсюда.

Хозяин объяснил ему дорогу и проводил к выходу. Какой сегодня удачный день, думал он, закрывая за итальянцем дверь конторы. Почаще бы Господь присылал таких клиентов.

У менеджера автосалона просто челюсть отвисла, когда Рикардо изложил ему свое дело.

— Я только что приехал и не знаю, к кому обратиться. Мне порекомендовали вас. Я немного не рассчитал. Здешние дороги и все такое. Вот приехал на этой красотке. Хочу купить у вас более подходящую машину, хотя бы этот джип «ниссан». Но у меня к вам просьба. Поставьте мою «альфу» недельки на две у себя в гараже. Когда буду уезжать, заберу. Готов платить за хранение сколько скажете.

Менеджер замялся. Что-то здесь не так.

— Я не знаю. Это так необычно. Попробуйте переговорить с директором, — нашелся он. — По этой лестнице, вторая дверь справа.

С директором Рикардо договорился быстро. Несколько сотен долларов решили проблему в два счета. Не прошло и часа, как были оформлены все необходимые документы, и Рикардо стал хозяином синего двухместного джипа.

— Звоните мне в любое время, как только вам понадобится ваша машина, — сказал директор, протягивая Рикардо свою визитную карточку. — Я здесь написал и свой домашний телефон. А с джипом, если он вам уже не будет нужен, я все устрою.

5

Солнечный лучик пробрался в щелку между занавесками и пощекотал ее шею. Виолетта перевернулась на спину и попыталась снова уснуть. Но луч был настойчив. Не в силах больше сопротивляться его дразнящему прикосновению, Виолетта потянулась и открыла глаза. Она не сразу поняла, где находится. Незнакомая комната, почти лишенная мебели, кособокий торшер в углу. Ее рюкзачок сиротливо притулился к ручке потрепанного кресла.

Память постепенно возвращалась к ней. Накануне ночью она, следуя совету Стефы, поймала такси и поехала на Золотые Пески. Но по дороге увидела указатель «Святой Константин» и велела водителю свернуть туда. Может быть, ей просто понравилось название, а может быть, хотелось совсем уж запутать следы. Так или иначе, но она расплатилась с водителем у ярко освещенного кафе и присела к свободному столику под зонтом. Она вдруг почувствовала, что ужасно проголодалась. Надо сначала подкрепиться, а потом уже можно будет подумать о ночлеге.

Подошла молоденькая официантка.

— Что будете заказывать?

— А что у вас есть?

— Шопский салат, шашлык, картофель фри, мороженое.

— Все это и кока-колу. Только холодную.

Еда показалась Виолетте просто изумительной. Она быстро расправилась со всем, что было на столе, и откинулась на спинку стула, с наслаждением потягивая коку через трубочку.

— Не хотите ли чего-нибудь еще? — Официантка радушно улыбнулась ей, блеснув великолепными белыми зубками.

— Нет, спасибо. Все было очень вкусно. У вас хороший повар.

— Моя мама.

— Да ну! Передайте ей, что она просто волшебница.

Девушка просияла.

— Обязательно передам. Она будет очень довольна. А вы у нас первый раз?

— Да. Я только что приехала. Кстати, не знаете, где здесь можно было бы переночевать?

— Здесь полно гостиниц, но они, наверное, все переполнены. В «Гранд-отеле», конечно, есть свободные номера, но там очень дорого. Я слышала, что там за номер берут 150 долларов.

Виолетта тихо присвистнула.

— Нет, это для меня слишком.

— Постойте, у меня есть идея. Одна моя знакомая сняла недавно комнату в коттедже неподалеку. По-моему, она говорила, что там есть свободное место. Она работает тут рядом, в ресторане «Людо Мексикано».

— Судя по названию, мексиканский ресторан.

— Так и есть. Хорошее место. С варьете и шоу-программой. Я хотела пойти туда танцовщицей, но мама не разрешила. Теперь Веселин там танцует с другой девчонкой.

Девушка грустно вздохнула.

— А кто это Веселин? — спросила Виолетта.

— Мой партнер по танцклассу. Мы с ним несколько лет танцевали вместе. Даже подготовили свой номер, показали в «Людо», им понравилось. Но мама… Не хочу, говорит, чтобы ты там полуголая скакала. Считает, что все танцовщицы шлюхи. — Она снова вздохнула.

Виолетта сочувственно покачала головой.

— Кристина, что ты там так долго? — В дверях кафе стояла полная женщина и махала ей рукой. — Клиенты ждут.

— Иду. — Кристина наклонилась к Виолетте. — Подожди меня. Через часок народу поубавится и мы сходим к Цеце. Ой, — спохватилась она. — Извините, что я на «ты».

— Все в порядке, Кристина. Меня зовут Виолетта.

— Так подожди меня здесь.

— Не торопись. А кто эта Цеца?

— Та самая моя подруга из «Людо». Цветомила, для друзей Цеца. Ну, я пошла.

Чтобы скоротать время, Виолетта вытащила блокнот, карандаш и принялась оглядывать кафе в поисках интересной модели. Ее внимание привлек сидевший неподалеку мужчина средних лет с на редкость обаятельной улыбкой. Он оживленно о чем-то переговаривался со своей дамой, которая сидела к Виолетте спиной. Почувствовав на себе ее пристальный взгляд, он приосанился, нахмурился и строго посмотрел на Виолетту. Она обезоруживающе улыбнулась ему. Он не удержался и улыбнулся в ответ. Ей этого было вполне достаточно. Она словно сфотографировала его глазами и быстро-быстро заработала карандашом. Он так и порхал по бумаге.

Она настолько увлеклась, что не заметила, как атмосфера за соседним столиком накалилась до предела. Дама вертелась на стуле и то и дело бросала на Виолетту возмущенные взгляды. У ее спутника был такой смущенный вид, будто его по меньшей мере застукали в постели с любовницей. Он пытался что-то объяснить, но его дама в ответ только возмущенно трясла кудряшками. Наконец она не выдержала, вскочила и подбежала к Виолетте. Та недоуменно подняла глаза.

— Что вам надо от моего мужа? — сдавленным голосом произнесла она. — Неужели даже здесь вы не можете оставить его в покое?

Виолетта спокойно поглядела на нее. Интересное было бы лицо, если бы не гнев, исказивший черты.

— У вас какие-то проблемы? — Она невозмутимо закончила рисунок и отложила блокнот. — Присядьте, я вас слушаю.

— Какая наглость! — Лицо дамы побагровело. Она задыхалась от негодования.

Виолетте стало жаль ее.

— Успокойтесь. Вам не идет сердиться. Это я как художник вам говорю. И мужа своего напрасно ставите в дурацкое положение. Он вряд ли вам спасибо скажет.

Дама вдруг остыла.

— Вы художница? Правда?

— Правда. Вот, взгляните. — И Виолетта протянула ей рисунок.

Взгляд дамы потеплел. Она заметно расслабилась. Присела на свободный стул, наклонилась к Виолетте и тихо спросила:

— Объясните мне, почему вы выбрали именно его.

— А разве не ясно? У него такая чудесная улыбка. Так и просится на бумагу.

— И все?

— И все.

— Я хочу купить его у вас.

— Возьмите так. И помните, что я вам сказала. Гнев и ревность вам не к лицу.

Тут у столика возникла Кристина. Дама отошла.

— Виолетта, что случилось? Она так кричала.

— Все в порядке. Небольшая семейная разборка.

— Мама меня отпустила. Так что можем идти. А они правда твои родственники?

— Впервые их вижу. Тетя попалась слишком ревнивая.

Кристина окинула Виолетту оценивающим взглядом.

— Ничего удивительного.

Теперь Виолетта уже окончательно проснулась и стала прислушиваться к звукам, доносившимся из-за стены. Стукнула дверца холодильника, засвистел чайник, из крана полилась вода. Уютные утренние звуки. Вдруг что-то грохнуло, раздался звон разбивающегося стекла и женский голос простонал:

— О Господи!

Виолетта выпрыгнула из постели, накинула длинную футболку, сунула ноги в шлепанцы и выглянула в кухню. На полу среди осколков сидела худенькая темноволосая девушка, стриженная под мальчика. Она подняла на Виолетту темные блестящие глаза и сокрушенно покачала головой.

— Привет! Ты только посмотри, что я натворила! Хозяйка меня убьет.

— А где тут метла? — деловито спросила Виолетта.

— Слева от тебя, за холодильником.

Виолетта быстро смела осколки в ведро и огляделась. Кухня была маленькая, но удобная. Ничего лишнего. Виолетта втянула носом воздух.

— Как вкусно пахнет!

— Ты встала как раз вовремя. В духовке пекутся шикарные сэндвичи с сыром. Я сделала и на твою долю.

— Спасибо.

— Давай быстро в душ и будем завтракать.

Вскоре они уже сидели за столом под клетчатой скатертью и весело болтали.

— Хозяйка живет в Варне, — рассказывала Цеца, прихлебывая ароматный кофе. — Здесь появляется редко. Представляешь, как повезло человеку. Жила себе тихо-мирно, перебивалась с хлеба на квас, а тут вдруг приняли закон о реституции. Ну то есть о возврате собственности прежним владельцам, — пояснила она, заметив, что Виолетта удивленно приподняла брови.

— О возврате? У них что, сначала все отобрали?

— Ну, ты даешь! Конечно. Все у всех отобрали сразу после войны и национализировали. Все было государственное. А недавно приняли этот самый закон и вернули.

— И твоей семье тоже?

— У моих никогда ничего не было, а жаль. Но ничего, подзаработаю здесь деньжат, отдам отцу. Он бензоколонку купит. Тогда и заживем. А ты откуда приехала? Выговор у тебя необычный.

— Из Италии.

— Ух ты! Здорово! А болгарский там выучила?

— Угу.

— И что ты здесь будешь делать?

Виолетта решила до поры до времени не очень откровенничать с ней.

— Понимаешь, я сюда приехала попрактиковаться в языке, а заодно порисовать на новом месте. Я на художника учусь. Так вот, вчера меня обокрали. Почти все деньги пропали и паспорт. Представляешь себе, положеньице. Одна знакомая мне посоветовала приехать сюда. Говорит, где еще на дорогу заработаешь, как не здесь.

— Это точно. А что ты умеешь делать?

— Только рисовать, больше ничего.

— Это не так-то просто. Здесь художники за место по 30 тысяч левов за сезон выкладывают.

Виолетта помрачнела.

— У меня и десятой части-то нет.

— Ладно, не вешай нос, что-нибудь придумаем. Надо переговорить с ребятами из ресторана и с пляжа, авось найдем для тебя занятие. Собирайся, пойдем на пляж, я тебя кое с кем познакомлю.

Они уже запирали калитку, как вдруг услышали истошный крик:

— Цеца! Подожди!

К ним со всех ног бежала полная женщина в фартуке. Цеца скорчила смешную гримаску.

— Что там у них стряслось? Неужели вызовут в дневную смену? Да я скончаюсь просто.

Женщина поравнялась с ними.

— Как хорошо, что я тебя застала! — задыхаясь, проговорила она. — Звонил Владимир из Варны и просил тебе передать, чтобы ты в три часа зашла на белую виллу. Туда приезжает кто-то.

Цеца издала торжествующий вопль и сделала изящный пируэт на одной ножке.

— Вот здорово! А я уж думала, он так ее и не сдаст. Дима, с меня причитается.

Виолетта, ничего не понимая, смотрела на них. Цеца поспешила ей все объяснить.

— Грядет дополнительный заработок. Буду подрабатывать горничной на белой вилле. Шикарное место. Интересно, кто ее снял. Должно быть, какие-нибудь крутые богачи. Если Владимир не очень их ободрал, хватит и на мою долю.

Дима поправила на себе фартук.

— Ну ладно, я пошла. А то хватятся еще. С подружкой, что, так и не познакомишь?

— Ой, извини! Виолетта — моя новая соседка. Художница, между прочим, из Италии.

Виолетта уже успела пожалеть, что рассказала ей об Италии. До захода солнца все побережье уже будет знать, кто она и откуда.

— Вот оно как. — Дима с любопытством оглядела Виолетту. — То-то я смотрю на наших не похожа.

— Я студентка. Приехала сюда на этюды. Только вы уж особо не распространяйтесь об этом. Мне излишнее внимание ни к чему.

— Тут ты права, — с готовностью согласилась Дима. — Итальянцы у нас здесь в диковинку. Все больше русские да немцы. Но внимания тебе все равно не избежать, такой красотке. Все, я побежала. Заходи к нам в «Людо», я тебе персональное блюдо изготовлю.

Она поспешила обратно. Цеца посмотрела на часы.

— Так, сейчас двенадцать. Времени в обрез. Надо еще успеть привести себя в порядок. Пойдем скорее, я тебя познакомлю с ребятами. Они уже второй год работают здесь спасателями на пляже, знают все ходы и выходы. Может быть, посоветуют что-нибудь.

Солнце припекало вовсю. Деревья, кусты — все замерло, словно боясь лишний раз шевельнуться. В тени на обочине бессильно распластался огромный пес. Язык безжизненно свисал красной тряпочкой. Ему тоже было жарко. Отдыхающие потянулись с пляжа, стремясь спастись от немилосердных солнечных лучей.

— Ну и денек сегодня, — сказала Цеца. — Пекло, да и только. Ты извини, что я сказала Диме про Италию. Как-то не сообразила. Но ты не волнуйся, она не из болтливых.

Море ослепительно сверкало на солнце и еле-еле плескалось о песчаный берег. Народу было немного. Девушки подошли к будке спасателей. В шезлонге под зонтиком мирно дремал высокий мужчина, надвинув на глаза соломенную шляпу.

— Интересно, кого он так спасет, этот соня, — шепнула Виолетта на ухо Цеце.

Та озорно ей подмигнула и заорала прямо в ухо спящего:

— Эй, Мартин, вставай! Там кто-то сигналит из воды. Ой, уже пузыри пускает!

Мужчина вскочил на ноги и впился глазами в море. Девушки покатились со смеху. Мужчина растерянно обернулся.

— А-а, это ты, Цеца. Не можешь без своих приколов. Я чуть инфаркт из-за тебя не схватил.

— Познакомься, Виолетта, это Мартин. Первый донжуан здешних мест и, как видишь, наш лучший спасатель. Если он на пляже, можешь плавать совершенно спокойно.

Мартин оскалил зубы в притворном гневе.

— Ты не успокоишься, пока совсем не разрушишь мою репутацию. Не слушай ее, Виолетта. Все, что говорит Цеца, можно смело делить пополам. Но за что ее терплю, так это за ее подруг. Все, как одна, красавицы. Хотя такой, как ты, здесь еще не было.

Он так и пожирал Виолетту глазами. Цеца усмехнулась.

— Мартин в своем репертуаре. Ладно, воркуйте, а мне некогда, дела. Кстати, Мартин, у Виолетты к тебе вопросы накопились. Выслушай ее повнимательнее. Может, сообразишь, как ей помочь.

Она повернулась к Виолетте.

— Увидимся дома. Чао!

Мартину на вид было уже здорово за сорок. Волосы на макушке начали редеть, но игривый огонек в глазах и немного дурашливая улыбка начисто лишали его солидности. Он взял Виолетту за руку и усадил под зонтом. Руку, впрочем, отпускать не торопился, слегка поглаживая ее пальцами.

— Так что у тебя за вопросы? У меня скоро обеденный перерыв. Пойдем ко мне и там все обсудим в холодке. У меня и шампанское есть.

Виолетта убрала руку. Ей была неприятна его навязчивость.

— Я только хотела посоветоваться с вами. Цеца сказала, что вы здесь все знаете.

— Ну что ты все «вы», да «вы»? Давай на «ты».

— Хорошо. Мне нужны деньги и, желательно, побыстрее. Какая здесь может быть для меня работа?

Мартин смерил ее оценивающим взглядом.

— А много тебе надо?

— Долларов шестьсот-семьсот.

Мартин удивленно присвистнул.

— Да я за целый сезон столько не зарабатываю. Так что официанткой или горничной в отель тебе устраиваться не имеет смысла. Танцевать или петь умеешь?

— Конечно, но не профессионально.

— Остается только одно.

— Что?

— Сними-ка свою хламиду.

— Это еще зачем?

— Ты же на пляж пришла. Запаришься.

Виолетта нехотя скинула сарафан и осталась в крошечном купальнике, не оставлявшем никакой свободы воображению. Мартин так и уставился на нее, не мигая. Да, смотреть было на что. Высокая, упругая грудь, тонюсенькая талия, соблазнительные бедра, а ноги, ноги! Само совершенство. Он не ошибся. Таких здесь еще не было. Мартин облизнул вдруг пересохшие губы.

— Может быть, все-таки передумаешь и поднимешься ко мне, а? Заодно и проверим, на что ты способна.

Виолетта совсем растерялась. Она ожидала чего угодно, но только не этого. Видимо, дельного совета от него не получишь.

— Вы… Ты меня не понял. Мне нужна нормальная работа.

— Вот чудачка! Пойми, что иначе ты таких бабок нигде не заработаешь.

Тут, к огромному облегчению Виолетты, к ним подошел мужчина. Лет ему было, наверное, столько же, сколько и Мартину. На дочерна загорелом лице выделялись светло-серые глаза. Жесткие курчавые волосы буйно спадали на лоб. От его крепкой, ладно сбитой фигуры исходило ощущение надежности и силы. Он почему-то сразу располагал к себе. Виолетта заметила, что на левой руке у него недостает одного пальца. Он с интересом разглядывал Виолетту, но на этот раз у нее не было чувства, что ее раздевают глазами.

— Привет, Мартин. Кто это с тобой?

— Это Виолетта, подруга Цецы, — нехотя сообщил Мартин. — Я ей пытаюсь растолковать, что здесь почем, но она не верит.

— А о чем речь? — поинтересовался вновь прибывший. — Кстати, меня зовут Минчо.

Виолетта нерешительно улыбнулась ему.

— Я ищу работу. А Мартин…

— Ей надо намолотить семьсот долларов, да еще быстро, — вмешался в разговор Мартин. — Я ей назвал один-единственный способ сделать это. Вот и все.

Минчо едва заметно улыбнулся.

— Вы умеете делать что-нибудь?

— Я художница. То есть только учусь. Могу быстро рисовать портреты.

— Проверим. — Минчо вытащил из стоявшей рядом сумки тетрадь и ручку. — Нарисуйте кого-нибудь.

Виолетта замялась.

— Кого?

— Да хоть Мартина или меня.

— Лучше вас.

Мартин надулся и отошел. Виолетта принялась за работу.

— Только сделайте скидку на то, что я никогда не работала ручкой, — сказала она, рисуя.

— Я должен сидеть неподвижно?

— Совсем не обязательно. Ведите себя естественно. Тогда получится лучше.

Пока она рисовала, Минчо внимательно разглядывал ее. На редкость красивое лицо, из тех, на которые хочется смотреть и смотреть. И эти необыкновенные глаза. А еще есть в ней что-то трогательно-беззащитное. Неиспорченная еще девочка. Сама не знает, кто она.

— Готово. — Виолетта протянула ему тетрадь.

То, что он увидел, поразило его. С тетрадного листка на него смотрело его лицо, только лучше, значительнее, чем то, что он привык видеть каждое утро в зеркале. Минчо взглянул на девушку с новым интересом.

— А вы действительно умеете рисовать. Это же надо! И всего за десять минут. Никогда ничего подобного не видел. У меня идея. За место художника на улице надо платить, и немало.

— Я знаю. Это мне не по карману.

— Вот именно. Но почему бы вам не предложить свои услуги в каком-нибудь ресторане?

— Я не совсем понимаю.

— Сейчас поймете. Я, честно говоря, это сам только что придумал. Вы видели в ресторанах цветочниц? Они ходят от столика к столику и предлагают всем цветы. А вы можете точно так же предлагать портреты. Надо только договориться с администрацией. Будете им отстегивать процент от выручки. Это уж как договоритесь, а остальное ваше. Ну как?

Виолетта просияла.

— Минчо, вы гений! Это просто блестящая идея. — И, повинуясь порыву, обняла его за шею и расцеловала в обе щеки.

Он вдруг смутился.

— Эй-эй, полегче, а то весь пляж сбежится посмотреть, что здесь происходит.

Но Виолетта уже не слушала его. Ей не терпелось претворить его замысел в жизнь. Она быстро оделась, крикнула Минчо на ходу:

— Как говорит Цеца, с меня причитается! — И была такова.

Мартин подошел и присел рядом. Помолчал, глядя на море. Вздохнул.

— И как это тебе удается, ума не приложу. И пяти минут не прошло, а она уже тебя поцеловала.

6

Георгий сидел за завтраком и лениво ковырял вилкой яичницу. Аппетита не было. Ночь прошла почти без сна. Он забылся только под утро и встал совершенно разбитым. Накануне ночью он несколько раз пытался достучаться до Виолетты, но за ее запертой дверью царила полная тишина.

Было уже почти двенадцать часов, а она все не появлялась. Охранники сообщили, что купаться она тоже не ходила. Наверное, не хочет его видеть. И Атанас не вернулся. Он и Станчо рано утром выехали на встречу с человеком Дончева. Куда они запропастились?

Георгий нетерпеливо забарабанил пальцами по столу. Нет ничего хуже неизвестности.

Вошла горничная убрать со стола. Она искоса поглядывала на хозяина, удивляясь произошедшей с ним перемене. Лицо посерело, мешки под глазами набрякли, от его обычной утренней жизнерадостности не осталось и следа. Перед ней сидел пожилой человек с покрасневшими от недосыпа глазами.

— Еще кофе, хозяин? — спросила она.

— Не надо. Тиминушка не вставала?

— Нет. Ее сегодня еще никто не видел.

— Странно. Она обычно рано встает. Разбудите ее. У нее скоро урок рисования.

— Да, хозяин.

Через несколько минут она вернулась.

— Я стучала ей, и громко. Не отвечает. Может быть, случилось что-нибудь? Я думаю, вам следует подняться к ней самому.

— Спасибо за совет. Вы свободны.

Он почувствовал глухое раздражение. Что она хочет доказать? Что вообще такого ужасного произошло? Атанас прав, пора бы ей уже и повзрослеть.

В дверь снова заглянула горничная.

— Пришел господин Маринов. Куда его проводить?

— Давайте его сюда. Я сам с ним поговорю. А вы попытайтесь еще раз достучаться до Тиминушки.

Иван стремительно вошел в столовую и протянул Георгию руку.

— Добрый день. А где Виолетта?

Георгий тяжело приподнялся со стула и крепко пожал протянутую руку.

— Добрый день, Иван. Хотите кофе?

— Нет, спасибо. Если можно, стакан холодной минеральной воды. Сегодня такая жара.

Георгий позвонил.

— Минеральной воды для господина Маринова. Похолоднее. Присядьте, Иван, — обратился он к художнику. — Тиминушка сейчас спустится. Она что-то припозднилась сегодня. Как ее успехи?

Иван удобно устроился у стола, положил ногу на ногу и широко улыбнулся.

— Она выше всяких похвал. Если так пойдет дело, мои услуги скоро не понадобятся, что само по себе огорчительно, мне нравится с ней заниматься.

— По-моему, это взаимно. Она говорит о вас только в превосходной степени.

— Я давно хотел поговорить с вами о ее будущем. Ей тесно здесь. Человеку ее таланта необходимо расширить горизонты. Потусоваться среди себе подобных. Самое лучшее было бы отправить ее обратно в Италию, во Флоренцию или в Рим. Она может вырасти в поразительного мастера. Держать ее здесь — значит задушить ее талант.

— Не кажется ли вам, что вы вторгаетесь на недозволенную территорию? Я сам решу, что лучше для моей дочери.

Иван нимало не смутился.

— Я только позволил себе дать вам совет. И поверьте, я исхожу только из ее интересов.

Георгий как-то сразу осунулся и поник, как будто из воздушного шарика выпустили воздух.

— Простите. Я был слишком резок. Я знаю, что вы хорошо к ней относитесь. Но я так недавно обрел ее. Расстаться вновь просто выше моих сил.

Иван внимательно наблюдал за ним. Такого Столарова он видел впервые.

На пороге возникла горничная. Она растерянно развела руками. Георгий быстро встал и обратился к Маринову.

— Пойдемте, Иван. Она с утра не подает признаков жизни. В комнате полная тишина. Может быть, вам удастся извлечь ее оттуда.

— Но я не хотел бы…

— Пустяки. Идемте.

Они провели под дверью Виолетты добрых четверть часа, но это ни к чему не привело. В комнате по-прежнему было тихо.

— Позовите кого-нибудь с инструментами, — распорядился Георгий. — Будем ломать дверь.

Теперь уже он разволновался не на шутку. Его грызли дурные предчувствия.

Крепкая дверь поддалась не сразу. Когда она наконец с треском распахнулась, Георгий отшвырнул охранника с фомкой и ворвался в комнату. Он сразу понял, что Виолетты здесь нет, но, не веря себе и еще на что-то надеясь, заметался по комнате в бессмысленных поисках. Он заглядывал под кровать, открывал шкафы, даже зачем-то выдвигал ящики комода, словно она могла спрятаться там. Все напрасно. Виолетта как сквозь землю провалилась.

Наконец, совершенно обессиленный, он вернулся в столовую и велел вызвать к себе всех обитателей дома. Никто не мог сообщить ему ничего вразумительного. Ее не видели со вчерашнего вечера.

Вдруг вперед выступил молоденький охранник и, запинаясь и путаясь в словах, сообщил, что вчера, когда отправляли девиц, он заметил, что их было четверо, а не трое.

— Что значит четверо? — взревел Георгий. — Кто их выпустил? Кто позволил? Да я шкуру с вас спущу!

— Их вывел Атанас, — побледнев как смерть, пролепетал охранник.

— Кто их отвозил и куда?

— Станчо, а куда, не знаю.

— Где Станчо? — спросил Георгий и тут же вспомнил, что Атанас забрал его с собой. Если это его рук дело, то он дорого заплатит.

А Атанас в это время метался по Варне в поисках черной «альфа-ромео». Что-то подсказывало ему, что искать следует именно здесь. Но «альфа» как сквозь землю провалилась. Не иголка же, в конце концов, утешал себя Атанас, не пропадет. Проверив все автостоянки и порасспросив людей, Атанас пришел к выводу, что неизвестный либо сменил машину, либо находится сейчас совсем в другом месте. Положение усложнялось. Тот оказался не так уж и прост.

Оставив Станчо выяснять адреса автосалонов, Атанас отправился звонить Георгию. Но пока он не станет рассказывать ему о неизвестном на дороге. Эту проблему он решит сам.

По совету Цецы Рикардо зашел вечером поужинать в мексиканский ресторан «Людо Мексикано». Было еще довольно рано и ресторан был наполовину пуст. Обычно публика собирается ближе к девяти часам, когда начинается программа, объяснила ему Цеца.

Рикардо выбрал столик, уютно расположившийся под раскидистым каштаном. Он заказал себе аперитив и лениво огляделся по сторонам. Столики располагались полукольцом вокруг танцевальной площадки, в глубине которой возвышалась эстрада под гигантским сомбреро из тростника.

День выдался бурным, и он только сейчас почувствовал усталость. После его приезда они с Цецой долго осматривали дом. А посмотреть было что. Цеца извлекла из старинного потрепанного секретера увесистую связку ключей, похожую на гроздь винограда, и протянула ему. Он в притворном ужасе замахал руками.

— Нет, нет. Ты сама лучше с этим разберешься. Сегодня ты мой гид.

Он сразу настоял на том, чтобы они называли друг друга по имени. Да и английский язык, на котором Цеца изъяснялась достаточно бойко, не располагал к излишней официальности, ведь в нем даже нет различия между понятиями «ты» и «вы». Цеца сразу понравилась ему. Этакая субретка из французских комедий — тоненькая, вылитая оса, и язычок как жало.

Она повела его по дому, безошибочно открывая многочисленные двери. Рикардо не уставал удивляться изобретательности архитектора. Все комнаты располагались как бы на разных уровнях, так что было трудно сказать, сколько здесь на самом деле этажей. Полуподвалы, антресоли, винтовые лесенки, галереи, мансарда и даже секретный кабинет, дверь в который была замаскирована под сплошную деревянную панель стены. Сказочный мини-замок, пришпоривающий воображение. Идеальное место для написания исторического романа.

Меблировка была очень скудной, но это ему даже понравилось. Он не любил перегруженные интерьеры. Почти вся мебель, за исключением кухонной, казалось, вышла из прошлого века. Подбиралась она, судя по всему, хаотично по прихоти хозяина. Но ничего о нем Рикардо узнать не удалось кроме того, что он живет в Софии и здесь не появляется. Единственное, что смогла сообщить ему Цеца, так это то, что дом построен всего год назад и в нем, похоже, с тех пор никто не жил.

Он договорился с Цецой, что она будет убирать дом один раз в неделю и следить за тем, чтобы его холодильник всегда был полон. Больше ему ничего не было нужно.

К столику подошла Цеца и поставила перед ним запотевший бокал мартини. Он улыбнулся ей, сделал большой глоток и с наслаждением вытянул ноги.

— Что будешь заказывать?

— Что-нибудь мясное и салаты по твоему усмотрению.

— Сегодня роскошная телятина с грибами.

— Отлично. Неси все подряд. Я ужасно проголодался.

— Будь спокоен. Пока я жива, тебя здесь всегда обслужат по спецзаказу.

Рикардо не понял, что она имеет в виду. Разве не всех клиентов обслуживают одинаково? Но уточнять не стал.

— Кстати, — заговорщически зашептала ему на ухо Цеца. — У меня для тебя сюрприз.

— Что такое?

— Терпение. Все узнаешь в свое время.

Виолетта ужасно волновалась. Когда она примчалась с пляжа, вся вибрируя от возбуждения, Цеца была в душе. Виолетта еле дождалась, пока она выйдет, и, захлебываясь, рассказала ей о своих новых планах. Цеца сразу же загорелась и пообещала сегодня вечером познакомить ее с Константином, менеджером «Людо».

— Уверена, что он согласится. Ничего подобного здесь еще не было. Но ты должна торговаться до последнего.

— Как это торговаться? Я не умею.

— Научишься, если действительно хочешь заработать. Начни с десяти процентов, но больше, чем на двадцать, не соглашайся.

— А если он упрется?

— Пригрози, что уйдешь в «Болгарскую свадьбу». Есть такой ресторан неподалеку. Конкурирующая фирма. Это для него больной вопрос. Клюнет, как миленький.

Виолетта почувствовала азарт игрока.

— Я ведь могу и сблефовать. Сказать, что уже была там и они согласны.

— Умница. Проверить он не сможет.

— А сколько мне просить за портрет?

— Попробуй начать с пятисот левов, а там посмотрим.

С Константином, довольно молодым еще человеком с залысинами и намечающимся брюшком, они проговорили довольно долго. Ей пришлось даже набросать его портрет, чтобы показать товар лицом. Сошлись на пятнадцати процентах от выручки. Больше всего его волновало, как он сможет проконтролировать, сколько портретов она сделает за вечер.

— Придется поверить мне на слово, — лукаво улыбаясь, сказала Виолетта. — Или приставить ко мне одного из ваших людей. Буду работать под конвоем, как малолетняя преступница.

Константин смутился.

— Ладно-ладно, не передергивай. Можешь сегодня же и приступать.

Теперь они стояли с Цецой в проходе и смотрели в зал. Он потихоньку заполнялся людьми. Приехали музыканты, танцовщики, группа кордебалета. Все с любопытством разглядывали Виолетту. Цеца знакомила ее со всеми подряд, и наконец у Виолетты просто голова кругом пошла от обилия имен и новых лиц. Мимо прошел среднего роста парень со смазливым лицом и неестественно прямой спиной, какая бывает только у профессиональных танцовщиков.

— Привет, Веселин! — окликнула его Цеца. — Иди сюда. Кое с кем познакомлю.

— Это тот самый, — шепнула она на ухо Виолетте. — Бывший партнер Кристины.

При виде Виолетты у Веселина округлились глаза и на лице вспыхнула улыбка профессионального соблазнителя.

— Новенькая? — с интересом спросил он. — Танцуешь, поешь?

— Рисую, — ответила Виолетта.

— Не мой профиль, — отозвался Веселин. — Но станцевать-то мы сможем?

— Знаем мы твои танцы, Веселин, — вмешалась Цеца. — До койки и обратно.

Веселин не ответил. Он вдруг как-то весь сжался, вымученно улыбнулся и застыл. Мимо проплывала дебелая дама не первой молодости с оплывшим хищным лицом. У нее были длинные иссиня-черные волосы, явно крашеные, которые только подчеркивали ее возраст. Веселин почтительно поклонился ей. Цеца тоже изобразила нечто подобное.

Виолетта почувствовала, как ее царапнул недружелюбный взгляд женщины. Ей отчего-то стало не по себе.

— Кто это? — шепотом спросила она Цецу, когда дама прошла мимо.

— Нина Иванова, наша примадонна. Работает под Кармен. Поет цыганские и испанские песни.

— А что это вы все так напряглись?

— Она бывшая любовница хозяина этого ресторана. Он ее сплавил сюда, вот она всем тут и заправляет. Коста, Константин то есть, боится ее как огня. Если она кого-то невзлюбит, добра не жди. Выживет в два счета.

Веселин повернулся к ним. Лицо его было белым как бумага.

— Я, кажется, попал в переплет. Она на меня глаз положила. Вчера вызвала меня к себе в гримерную. Сидит в халате, даже не запахнулась толком. Сиськи болтаются до колен. Пыхтит сигаретой прямо мне в лицо. Ну что, мальчик, говорит, пора нам с тобой познакомиться поближе. А у самой только что слюни не текут. У меня от такой картины прямо все опустилось. Слава Богу, объявили мой выход. А она мне: иди пока. Пока, представляете? Уж не знаю, как я дотанцевал вчера, прыгнул в машину и сразу домой. Что теперь будет?

— Известно, что, — вздохнула Цеца. — Бедняжка Веселин.

Тут Веселина позвали, и он ушел.

— А что с ним теперь будет? — спросила Виолетта.

Цеца удивленно посмотрела на нее.

— Как что? Либо будет ее ублажать, либо вылетит отсюда, как пробка из бутылки. А в разгар сезона устроиться куда-нибудь проблема.

— Ужас какой! — Виолетту аж передернуло. — Просто средневековое рабство.

— Именно рабство. Но это закон шоу-бизнеса, что в Италии, что у нас. Никуда не денешься. Сильный пожирает слабого. Ну хватит об этом. Все равно мы ничем ему помочь не можем. А у меня для тебя сюрприз.

— Какой?

— Знаешь, кто поселился на белой вилле?

— Откуда же мне знать?

— И-та-лья-нец! — торжественно проскандировала Цеца и сделала паузу, наслаждаясь произведенным впечатлением.

Виолетта не обманула ее ожиданий. Глаза ее широко распахнулись, губы затрепетали в немом вопросе. Она крепко схватила Цецу за руку.

— Писатель. Приехал совсем один, — продолжала тем временем Цеца. — Потрясающий мужчина. Энди Гарсиа ему в подметки не годится. Представляешь, черные волосы, смуглое лицо и ярко-синие глаза. У меня ноги стали как желе, когда я его увидела. Перед таким ни одна женщина не устоит.

— Но ты же устояла, — усмехнулась Виолетта, справившись с собой. — Или рухнула прямо на ковер? Признавайся.

— Очень я ему нужна, — вздохнула Цеца. — Мне такой не по зубам. А тебе стоит с ним познакомиться. Может, он тебе поможет выбраться отсюда.

Перед ними как из-под земли вырос Коста.

— Хватит прохлаждаться, девочки. За работу.

— Идем, — ответила за обеих Цеца и выглянула в зал. — Вон он! — вдруг воскликнула она, схватив Виолетту за руку. — За тем столиком, под каштаном. Пойду приму у него заказ. А ты не робей! Его зовут Рикардо.

7

Рикардо. На нее словно пахнуло итальянским солнцем. Как давно она не была дома и как, оказывается соскучилась. Она посмотрела в его сторону. Он разговаривал с Цецой и улыбался ей, сверкая зубами. Сердце ее вдруг бешено заколотилось. Во рту пересохло. Что это с ней? Но раздумывать было некогда. Она подхватила блокнот, карандаши и вышла в зал.

Ее вновь охватило смятение. За столиками сидели совершенно незнакомые люди, ели, пили, беззаботно смеялись. Как подойти к ним, как предложить свои услуги?

Она скользнула глазами по лицам. С кого начать? Ее внимание привлекли две красивые молодые дамы с тремя мальчиками лет восьми-девяти. Все трое белоголовые, светлоглазые, в чем-то очень похожие друг на друга и в то же время совершенно разные.

Виолетта тут же забыла все свои страхи. Азарт художника захватил ее. Ей страшно захотелось нарисовать их вместе. Этакое безоблачное, ликующее детство.

За столом царило самое непринужденное веселье. Мальчишки толкали друг друга локтями, вырывали друг у друга меню и громко спорили, что бы такое заказать.

— Господа, нельзя ли потише, — мягко сказала одна из мам. — Ведь никто не виноват, что вы сегодня здесь ужинаете.

Виолетта поняла всего несколько слов. Она говорила на каком-то незнакомом языке, слегка похожем на болгарский.

— Извините, что беспокою вас, — сказала Виолетта, подходя к их столику. — Я рисую портреты. У вас такие очаровательные дети. Можно, я их нарисую? Если вам не понравится, можете не платить.

— Я не совсем поняла, плохо говорю по-болгарски. Портрет детей, вы сказали?

— Да, да.

— Может быть, вы говорите по-английски?

— Конечно, — вздохнула с облегчением Виолетта. — Я художница. Рисую здесь портреты. Всего за 500 левов. Ваши дети — отличная модель.

— Модель отменная, спору нет. — Молодая женщина весело рассмеялась. — Да они и секунды не высидят спокойно.

— Это совсем не обязательно. Я могу нарисовать их и так.

— Детские портреты редко выходят удачно, обаяние практически неуловимо. А впрочем, попробуйте. Может быть, получится. Как ты думаешь, Марина? — повернулась она к своей подруге.

— А почему бы и нет? — сказала, улыбаясь, та.

Виолетта быстро присела к столу и обратилась к мальчикам.

— Добрый вечер, молодые люди. Как вас зовут? — Говоря, она внимательно разглядывала их, стараясь постигнуть неповторимость каждого лица.

Мальчиков такое пристальное внимание ничуть не смутило. Они наперебой загалдели:

— Денис!

— Вова, а он — Ваня, мой брат.

— Кто тебя просил? Я сам скажу. Я Ваня.

Карандаш замелькал по бумаге.

— И откуда вы приехали?

— Из Москвы.

— О-о-о, Россия. Расскажите, какая она.

Она не слушала их возбужденных ответов. Самое главное, чтобы они не заскучали.

— Все, готово. Взгляните-ка. — Не успела она договорить, как рисунок исчез из ее рук.

Мальчики, сдвинув головы, во все глаза рассматривали листок. Однако тишина длилась недолго. Они снова загалдели:

— Это я!

— А вот я!

— И я. Классно!

— Действительно классно, лучше не скажешь, — доброжелательно заметила одна из молодых женщин.

— Нам нужен еще один, такой же, — подхватила другая.

Виолетта быстро нарисовала копию.

— Спасибо. Как вас зовут?

— Виолетта.

— Виолетта, вы просто кудесница.

— Благодарю вас. До свидания.

— До свидания! Чао! Приходите еще! — кричали ей вслед мальчики.

Виолетта помахала им рукой. Счастье душило ее. Значит, ее карандаш может принести людям радость. Это было упоительное, неизведанное доселе чувство, от которого на глаза навернулись слезы.

У стойки бара она увидела Цецу.

— Ну как? — спросила та.

— Отлично. У вас в ресторане есть какие-нибудь сувениры для детей?

— Есть. Воздушные шарики с фирменным знаком. Храним для особых случаев.

— Слушай, а ты не можешь добыть три, вон для тех молодых людей?

— Какой вопрос! Твои первые клиенты?

— Да, и неподражаемые. Передай им от меня, ладно?

— С удовольствием.

Виолетта облокотилась спиной на стойку бара и оглядела зал. Итак, кто следующий? Тут она вспомнила про Рикардо и сразу же столкнулась с веселым взглядом его синих глаз. Он смотрел прямо на нее. Виолетта вопросительно подняла брови. Он кивнул ей и сделал жест рукой, приглашая за свой столик.

С чего начать разговор, размышляла Виолетта, подходя. Предложу написать его портрет, а там посмотрим. Рикардо вскочил, пододвинул ей стул, а сам уселся напротив. Все это, ни на секунду не отрывая взгляда от ее лица. Оба молчали, не испытывая при этом никакой неловкости. Заиграла музыка. На танцплощадку выбежали полуобнаженные танцовщицы в блестках и перьях, похожие на тропических птиц. Замелькали длинные ноги, застучали каблучки.

Но ни Виолетта, ни Рикардо ничего вокруг не замечали. Их глаза вели между собой безмолвный разговор. Их связала невидимая нить, оба вдруг поняли это. Виолетту охватила сладостная дрожь. Это он, подумала она, замирая, тот самый мужчина, который являлся мне в моих снах. Я узнала его.

— Я ждал тебя, — внезапно прервал молчание Рикардо. — Я ждал тебя, и ты появилась. Кто ты?

— Виолетта Паккарди, — ответила она по-итальянски. — Я из Милана и здесь совершенно случайно. Вернее… — Она запнулась. — Наверное, не случайно.

Рикардо, похоже, совсем не удивился. Он уже не способен был удивляться.

— Ты и есть тот сюрприз, о котором говорила Цеца? Она даже сама не понимает, насколько она права.

Он протянул руку и прикоснулся к ее длинным, вдруг затрепетавшим пальцам.

— Уйдем отсюда, — прошептал он.

Виолетта огляделась по сторонам. Ресторан был полон. Музыка оглушительно гремела. Вокруг мелькали возбужденные лица.

— Я не могу. Я ведь на работе. Вечер еще только начинается.

— Иди. Я подожду тебя.

Остаток вечера прошел как в тумане. Виолетта переходила от столика к столику, что-то говорила, ей что-то отвечали, но мысли ее были заняты Рикардо. Она чувствовала на себе его горящий взгляд, и на бумаге вдруг возникали его черты. Она начинала сначала, изо всех сил пытаясь стряхнуть наваждение и добиться сходства с очередной моделью, но это удавалось ей все хуже.

Клиенты, впрочем, были в восторге, особенно мужчины. Ее наперебой подзывали к столикам, портреты шли нарасхват. Некоторые намекали, что не прочь были бы продолжить знакомство и попозировать ей в другом, более уединенном месте. Разгоряченные выпивкой лица мелькали, как в калейдоскопе. Один парень схватил ее за руку и потянул за собой на танцплощадку. Виолетта вырвалась и подбежала к Константину, который невозмутимо взирал на все происходящее из угла сцены.

— Все, — сказала она ему, запыхавшись. — На сегодня с меня хватит. Двенадцать рисунков. Больше не могу.

— Ого, — протянул он удивленно. — Лихо. Не ожидал. А ты, между прочим, нравишься им.

— Даже слишком, на мой взгляд, — пробормотала Виолетта. — Вот деньги. — Она не глядя сунула ему в руку несколько кредиток. — Я пошла.

— Постой! Куда ты? — Коста был озадачен. — Останься. Отпразднуем твой дебют. Ты ведь теперь наша. Можно сказать, прошла боевое крещение.

— Как-нибудь в другой раз. Я так устала с непривычки. — Виолетте не терпелось поскорее вернуться к Рикардо.

— Ну, что же, отдыхай. До завтра.

— Чао! Передай Цеце, что я буду ждать ее дома.

Виолетта подбежала к столику Рикардо и вдруг с ужасом увидела, что он пуст. Внутри у нее все похолодело, руки опустились. Он ушел, не дождавшись ее. Он ушел, и она опять осталась одна. Горечь невосполнимой потери охватила ее. Она с отчаянием огляделась вокруг и вдруг увидела его. Он спокойно поджидал у выхода. Не помня себя, Виолетта бросилась к нему, схватила за руку, и они побежали в темноту.

Теплый ночной ветер мягко шелестел в верхушках деревьев. Черное южное небо было сплошь усыпано звездами. Они таинственно мерцали, переливались, словно перемигивались между собой.

— Смотри, — Рикардо поднял руку. — Вон Большая Медведица. А там, повыше и чуть правее, Полярная звезда.

— Трудно поверить, что где-то сейчас холодно и идет дождь, — сказала Виолетта. — Бедные северяне. У них совсем другое небо и звезды холодные и колючие.

— Но мы здесь, и эти звезды улыбаются нам. Гляди, одна упала!

— Я успела подхватить ее. — Виолетта протянула к нему сложенные лодочкой ладони.

Рикардо прикоснулся к ним губами.

— Я загадал желание, а ты?

— И я.

— Какое?

— Сначала ты скажи.

— Я хочу быть с тобой.

— Я тоже этого хочу, — эхом отозвалась Виолетта.

Его лицо медленно приблизилось. Глаза призывно поблескивали в темноте. Виолетта потянулась к нему, и губы их встретились. Он целовал ее бережно и нежно, словно боясь спугнуть. Вдруг она исчезнет так же неожиданно, как возникла.

Его губы скользнули по ее шее. Виолетта откинула голову назад. Глаза ее были полузакрыты, губы что-то беззвучно шептали. Он почувствовал губами неистовое биение ее сердца. Не в силах больше сдерживаться, он прижал ее к себе. Кровь бешено колотилась в висках. Его поцелуи становились все требовательнее, все жарче. Она отвечала ему.

Вдруг Рикардо почувствовал, что она вся дрожит.

— Тебе холодно?

Виолетта приложила пальцы к его губам.

— Не говори ничего. Пойдем к тебе.

Рикардо обнял ее за плечи, и они пошли разыскивать его дом. Это оказалось непросто. Ночь стерла все ориентиры, исказила контуры домов и деревьев, заставила дорожки бежать совсем не в ту сторону. Фонарей было мало, да и те горели через один. Редкие машины просвистывали мимо. Свет их фар на мгновение выхватывал из темноты две тесно прижавшиеся друг к другу фигуры: высокого широкоплечего мужчину и хрупкую девушку с длинными золотистыми волосами. Они вспыхивали в неожиданном свете, окружая ее головку таинственным ореолом.

Время от времени они останавливались, и их губы находили друг друга. Утолив свою жажду, они шли дальше, и дороге, казалось, не будет конца.

Дом возник перед ними неожиданно. Они подошли к нему совсем с другой стороны. Он матово светился в темноте, четко выделяясь на фоне черного неба. Путь им преградил глухой забор.

— Ворота с другой стороны, — сказал Рикардо. — Придется обойти вокруг.

— Так это и есть твой дом, — восхищенно прошептала Виолетта. — Похож на призрак корабля под белыми парусами. «Летучий Голландец».

— А это мысль! Лучшего названия не придумаешь.

Они пошли вдоль забора. Вдруг Виолетта заметила маленькую калитку, полускрытую разросшимися кустами.

— Похоже, здесь давно уже никто не ходил. Посмотрим, нельзя ли войти.

Калитка была заперта. Рикардо извлек из кармана связку ключей и стал пробовать их один за другим. Наконец один из них с трудом повернулся в замке и калитка со скрипом приоткрылась. Как они ни старались, им не удалось открыть ее более чем наполовину. Они бесшумно проскользнули в сад. Рикардо снова запер калитку и повел Виолетту к дому.

Сад был сильно запущен. Повсюду буйно разрослись кусты дикой розы и ежевики. Колючие ветки когтями впивались в одежду, словно хотели преградить им путь.

— На этом доме лежит заклятие, — таинственно прошептал Рикардо. — И снять его может лишь прекрасная златокудрая принцесса, если полюбит всем сердцем несчастного принца, хозяина этого замка-корабля. И тогда паруса его вновь наполнятся ветром, и он унесет принца с принцессой в сказочные страны, где птицы говорят, как люди, а люди свободны и беззаботны, как птицы.

Виолетта приподнялась на цыпочки, обвила его шею руками, прильнула щекой к его щеке. Он вдыхал аромат ее волос, пьянея от близости этого восхитительного тела, и чувствовал, что сказка становится явью.

Они стояли так долго-долго, не в силах разомкнуть объятия. Темнота окутывала их непроницаемым покрывалом. Только стрекот цикад нарушал тишину ночи. Виолетта мягко отстранилась, отступила на шаг.

— Я хочу войти в дом, — сказала она. — Мне кажется, он ждет нас.

Рикардо вдруг охватило безумное волнение. Он почувствовал себя юношей, которому предстоит первое свидание с любимой. Кто бы узнал сейчас Рикардо Манчини, неотразимого покорителя женских сердец! Одно прикосновение ее руки уже повергало его в трепет.

Перед их глазами открылась небольшая лужайка. Они быстро пересекли ее. Рикардо отпер дверь, подхватил девушку на руки и перенес через порог.

— Теперь это и твой дом. Ты останешься здесь со мной?

Виолетта только кивнула. Рикардо чиркнул спичкой и зажег свечи в массивном канделябре. Пусть все будет как в настоящей волшебной сказке.

Прихватив его с собой, они поднялись по винтовой лестнице в спальню. Рикардо задернул шторы, повернулся к Виолетте и замер. Она стояла спиной к свету. Волосы мерцали, контуры ее тела четко виднелись под легким платьем.

Безумное желание овладело им. Он шагнул к ней. Она протянула руки ему навстречу. Их тела жаждали прикоснуться друг к другу. Нетерпеливые руки срывали ставшую вдруг такой ненужной одежду. Они упали на кровать, не размыкая объятий…

8

Иван Маринов сидел за столом в своей мастерской и в задумчивости водил угольным карандашом по листу бумаги. Он только что вернулся от Столарова. Таинственное исчезновение Виолетты взволновало его куда сильнее, чем он мог предположить. Их отношения давно уже вышли за рамки обычного контакта учителя с ученицей. Они стали друзьями, и Маринову иногда казалось, что он был единственным человеком, с которым Виолетта могла быть до конца откровенной.

Как все художники, он был наблюдателен и давно уже понял, в какой непростой ситуации оказалась эта юная девушка. Она много рассказывала ему о своей прежней жизни, об истории своих родителей, о том, как осталась совершенно одна после смерти матери и как разыскала отца.

Он чувствовал, что ее тяготит невольное затворничество в золотой клетке, которую выстроил для нее отец. Ей не хватало общения со сверстниками и никакая роскошь не могла заменить простых человеческих радостей. Она была так обаятельна, полна жизни и энергии, что только слепой мог этого не заметить.

Сегодня Иван до конца понял, почему все сложилось именно так. Столаров обожал дочь и панически боялся ее потерять, как потерял когда-то ее мать. Она была для него чем-то вроде живой игрушки, утехи его эгоистической любви. Мысль о том, что рядом с ним живет не кукла, а живой человек со своими желаниями и надеждами, похоже, просто не приходила ему в голову. Он ничего не хотел понимать.

И вот она исчезла. Как ей это удалось, Иван до сих пор понять не мог. Дом так усиленно охранялся, что для того, чтобы выбраться оттуда, Виолетте надо было вырастить крылья. И тем не менее ей это удалось. Иван знал, что у нее не было друзей, которые могли бы помочь ей, как не было и денег. Он терялся в догадках, куда она могла направиться и зачем. Это не мог быть заранее подготовленный план, скорее внезапный порыв. Что-то произошло, очень серьезное, что и толкнуло ее на отчаянный шаг.

Иван рассеянно взглянул на лист бумаги на столе. На него смотрело девичье лицо, очень напоминавшее Виолетту. В уголках губ притаилась грусть, в глазах читался немой вопрос.

— Чем я могу помочь тебе, девочка? — задумчиво проговорил Иван, обращаясь к портрету. — Где искать тебя?

— С кем это ты разговариваешь, Ванчо? — раздался у него за спиной веселый женский голос.

Иван от неожиданности чуть не упал со стула. В дверях стояла Стефа, его любимая натурщица. Наверное, он по рассеянности забыл запереть дверь. Он только сейчас вспомнил, что договаривался с ней о встрече. Она позировала ему для его новой картины «Отдых Дианы».

Будучи представительницей древнейшей профессии, Стефа не страдала от излишних комплексов и охотно позировала обнаженной. Ее роскошное тело привлекало Ивана не только как художника, поэтому она частенько задерживалась у него после сеансов и чувствовала себя здесь как дома.

— Болтаешь сам с собой? — Стефа рассмеялась. — Что ж, всегда приятно поговорить с умным человеком.

Она подошла к столу, цокая каблучками, и склонилась над его плечом. Ноздри защекотал аромат ее духов. Стефа легко прикоснулась губами к его уху и шаловливо провела по нему язычком.

— Скучал без меня?

Тут ее взгляд упал на рисунок на столе. Она резко выпрямилась.

— Кто такая? — спросила она ревниво.

— Да так, нарисовалось вдруг, — промямлил Иван.

— Постой, постой. Да я же ее знаю. — Стефа щелкнула пальцами. — Конечно. Она была вчера на одной вилле в Евксинограде. Ой, — спохватилась Стефа, поняв, что проговорилась. — Нет, мне показалось. Это вовсе не она.

Иван навострил уши. Неужели неожиданная разгадка? Судя по голосу, Стефа чем-то напугана. Нужно действовать очень осторожно и попробовать раскрутить ее.

Он усадил девушку себе на колени. Рука его скользнула под юбку и принялась ласкать нежную, бархатистую кожу. Стефа слегка раздвинула ноги, словно приглашая его подняться выше. Он не заставил ее долго ждать. Его пальцы затанцевали, завибрировали в ней, доводя до исступления. Девушка в изнеможении прильнула головой к его плечу.

— О-о-о, Ванчо! Обожаю твои руки. Еще, еще!

Она напряглась, как натянутая струна, содрогнулась всем телом и обмякла. Улыбаясь, он укачивал ее на руках, как ребенка.

— Так вот почему ты не пришла вчера, — прошептал он ей на ухо. — Развлекала каких-то толстосумов. Ну и как?

— Ужасно. Вся в синяках. — Стефа уютно свернулась клубочком у него на коленях.

Ее нисколько не смущали такие вопросы. Ей даже нравилось рассказывать ему о своих похождениях.

— Но хоть заплатили-то прилично? — небрежно спросил Иван, целуя ее шею.

— Более чем. Хоть какое-то утешение. За моральный ущерб, как выразился Атанас.

— Это такой лысоватый коротышка?

— Что ты? Огромный верзила с перебитым носом. Редкостная скотина. Неудивительно, что та девушка от них сбежала.

— Ммм, — Иван зарылся лицом в ее волосы. — Сбежала, говоришь? А куда?

— Не знаю. Я ей посоветовала ехать на Золотые Пески. Сам знаешь, там иголку легче сыскать, чем человека.

Иван посмотрел на часы.

— Ого, уже поздно. На сегодня работа отменяется. Свалился неожиданный заказ, надо обсудить. Может быть, даже придется уехать на некоторое время. Ну-ну, не дуйся, я тебе позвоню.

Выпроводив Стефу, Иван уселся перед портретом Виолетты и глубоко задумался. Если она на Золотых Песках, то он разыщет ее, обязательно разыщет. А если нет?

Атанас гнал машину к Евксинограду, проклиная про себя все на свете. Ему бы еще несколько часов, и он непременно узнал что-нибудь об исчезнувшей «альфе» и ее хозяине. На Станчо же надежды мало: он прекрасный исполнитель, таких поискать, надежный парень, но в смысле инициативы полный ноль.

Атанас пытался объяснить хозяину по телефону, что ему просто необходимо пробыть хотя бы до вечера в Варне, но Столаров был непреклонен. Наконец Атанас сообразил, что говорит что-то не то, поскольку голос хозяина все больше отдавал сталью. Если бы он знал, какие подозрения порождает у хозяина его неожиданное упорство, он бы как миленький проглотил свои возражения и мигом примчался на виллу «Регина».

Но он почуял неладное слишком поздно. Что-то было такое в голосе Столарова, чего он раньше никогда не слышал. Угрожающий призвук, похожий на шипение змеи.

Когда он подкатил к вилле, поднимая тучи камешков и пыли, ему навстречу выбежал охранник, за ним другой. В их глазах Атанас прочитал нечто такое, что не слишком понравилось ему. Странная смесь злорадства, сочувствия, страха и ожидания.

— Хозяин ждет тебя в кабинете, — сказал один из них.

Атанас шагнул в дом, парни за ним. Они приклеились к нему точно тени и проводили до дверей кабинета. Это тоже не понравилось Атанасу. Он постучал.

Вместо обычного вальяжного «Войдите!» дверь с треском распахнулась. Столаров вылетел в коридор, как лев из клетки. Вид его был страшен: глаза лихорадочно горели, лицо было землисто-серым, левая щека подергивалась.

Атанас невольно попятился, но наткнулся на парней, стоявших сзади. Столаров схватил его за плечи и бешено затряс.

— Где моя дочь, подонок? Куда ты дел мою дочь?

Атанас ничего не мог понять. О чем речь? Он закрутил головой, переводя взгляд со Столарова на охранников и обратно, но это никак не прояснило ситуацию.

Георгий истолковал его манипуляции по-своему.

— Сдай оружие, — кинул он Атанасу.

Тот машинально вытащил из-за пояса пистолет и протянул Столарову. Тот зачем-то внимательно осмотрел его, понюхал ствол, понимающе кивнул и махнул рукой, приглашая войти в кабинет.

— Вы двое оставайтесь здесь, — приказал он охранникам и закрыл за собой дверь.

Вся его напрягшаяся фигура, неподвижный, тяжелый взгляд вдруг напомнили Атанасу кобру, которая готовится нанести смертельный укус. По его спине пробежали мурашки.

— Ну, — нарушил молчание Георгий. — Где она?

— Хозяин, я не понимаю, о чем вы говорите. Видимо, в мое отсутствие произошло что-то важное, но мне ничего не известно.

— Где Станчо? — не отвечая ему, спросил Столаров.

— Остался в Варне. Там образовалось одно важное…

— В какие игры ты играешь, щенок? — вдруг заорал Георгий. — За кого ты меня держишь? Где она?

Атанас почувствовал, что у него похолодело под ложечкой. Однако он попытался взять себя в руки.

— Будет лучше, если вы спокойно объясните мне все, хозяин.

— Ты упрям. Ну что же, будь по-твоему. Тиминушка пропала сегодня ночью. Мне стало известно, что по твоему приказу вчера Станчо увез не троих, а четверых девиц. Сегодня ты хочешь на весь день задержаться в Варне, а когда у тебя ничего не выходит, оставляешь за себя Станчо. Что-то еще не ясно или как?

Атанас просто лишился дара речи. Это надо же, как все повернулось. Теперь, что он ни скажи, все обернется против него, а его единственный свидетель Станчо и сам под подозрением. Но Атанас не любил и не умел вилять, поэтому попер напролом.

— Не знаю уж, кто наговорил вам на меня, хозяин, но это все сущие выдумки. Я действительно проводил вчера девок, но не до машины, а только до дверей. И было их трое, а не четверо, в этом я могу поклясться. Да и зачем мне увозить Тиминушку, если мы и так с вами обо всем договорились. Или вы забыли?

Георгий испытующе поглядел на Атанаса. Похоже, не врет. Да и в доводах его есть своя логика. Атанас сразу учуял перемену в его настроении и поспешил закрепить свои позиции.

— Может быть, она ушла через пляж или ее там похитили?

— Пляж находится под постоянным наблюдением. Неужели ты думаешь, что я позволил бы, чтобы она купалась без присмотра.

А посмотреть есть на что, усмехнулся про себя Атанас, вспомнив, в каком виде застал Виолетту в то утро на пляже. Представляю, как ребята дерутся за право подежурить там вне очереди и пускают слюни до колен.

— В машину село четверо девушек. Это совершенно точно. Я все выяснил. — Столаров устало опустился в кресло.

— Значит, она как-то проскочила в последний момент. В холле было темно, хоть глаз выколи. Вы же сами не велели зажигать света. Надо потрясти девок, Станчо знает, где их найти.

— Ладно, займись этим. — Георгий даже почувствовал облегчение от мысли, что может переложить это бремя на чьи-то плечи. — Как твоя встреча с человеком Дончева? Судя по всему, ничего хорошего.

Атанас опешил. Откуда ему все известно? Его мысли были так ясно написаны на его лице, что Георгий невесело рассмеялся.

— Твой пистолет. Из него стреляли сегодня. Ты убил его?

— У меня не было выбора, хозяин. Как я и ожидал, они решили играть вкрутую и зашли слишком далеко. Не волнуйтесь, никаких следов. Машину подожгли и спихнули с обрыва.

Атанас решил не рассказывать пока о случайном свидетеле. И без этого достаточно для одного дня.

— Немедленно утопи пистолет. И чтобы никто не видел, ни одна живая душа. И займись поисками Тиминушки. Если люди Дончева выйдут на нее раньше нас, она станет козырной картой в их игре. Ее жизни угрожает опасность.

Молочный свет раннего утра еле пробивался через плотные шторы. Свечи давно догорели. Рикардо приподнялся на локте и посмотрел на Виолетту. Она спала безмятежно, как ребенок. Волосы разметались по подушке, ресницы отбрасывали на щеки длинные тени.

Как я мог жить без нее, подумал Рикардо и сам себе удивился. Жил ведь и считал, что счастлив, упивался своей независимостью и превыше всего ценил свободу. Прежде всего свободу от женщин. Ни одна из них не оставила заметного следа в его жизни. Он всегда легко расставался с ними, зная, что найдутся другие. Он любил женщин, как истинный сын Италии, любил любить их и быть объектом их любви. Все было великолепно до того момента, когда он вдруг понимал, что от него ждут большего. Эмоциональной зависимости, каких-то обязательств, верности, наконец. Тут он моментально остывал и покидал поле битвы без малейших угрызений совести. И никакие слезы, сцены и увещевания не могли его остановить.

Но вот появилась она, и сразу все изменилось. Он еще не совсем понимал, что с ним произошло. Я ждал тебя, сказал он ей накануне вечером и только сейчас задумался над истинным значением этих слов. Неужели и его, легкомысленного сердцееда и гуляку, нашла наконец истинная любовь? Иначе откуда эта всепоглощающая нежность, восторг и умиление, переполняющие душу всякий раз, когда он глядит на нее.

Виолетта потянулась во сне. Легкое покрывало сползло, обнажив высокую, полную грудь, еще более соблазнительную по контрасту с крошечной талией. Она мерно вздымалась в такт ее глубокому дыханию, и Рикардо почувствовал, что желание вновь охватывает его. Минувшая бурная ночь не насытила, а только распалила чувственность. Ее тело притягивало его как магнит.

Рикардо провел языком по нежному соску и почувствовал, как он твердеет и наливается соком под нажимом его пылающих губ. Не отрываясь от ее кожи, он подобрался к другому, еще спящему, и разбудил его. Виолетта была еще во власти сна, а тело ее уже жило самостоятельной жизнью, подчиняясь могучему зову мужчины. Ее длинные ноги обвились вокруг его талии, и он вошел в нее целиком, задыхаясь от страсти.

Рикардо замер, сдерживая себя. По телу Виолетты пробежала волна дрожи. Она подалась ему навстречу, бедра ее пришли в движение, руки взметнулись над головой и вцепились в спинку кровати. Она медленно открыла глаза.

— Так это не сон, — прошептала она, улыбаясь.

Она выгнула спину. Рикардо просунул руки под ее ягодицы и слегка приподнял.

— Не двигайся, — попросил он. — Просто лежи так.

— Я не могу.

Рикардо почувствовал, что у нее все пульсирует внутри, дразня и обжигая. Он заскользил в ней, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Виолетта запрокинула голову. В горле ее зародился глухой стон. Она закусила губы, голова заметалась по подушке. Комната завертелась перед глазами в бешеном вихре. Вдруг что-то будто взорвалось внутри, еще, и еще, и еще. Она обессиленно откинулась на кровать. Рикардо вытянулся рядом. На лбу его выступили капельки пота.

— Прости, что разбудил тебя, — задыхаясь проговорил он. — Я не мог удержаться. Ты так прекрасна.

— Можешь пообещать мне одну вещь? — серьезно спросила Виолетта.

— Все, что угодно!

— Обещай, что ты всегда будешь будить меня так.

— Обещаю, — смеясь, ответил Рикардо и в подтверждение своих слов поцеловал ее припухшие, раскрасневшиеся губы.

9

Виолетта так и не пришла домой в эту ночь. Цеца прождала ее почти до самого утра, злясь и волнуясь, все сразу. Наконец усталость взяла свое, и она уснула. Проснулась она поздно и с ужасом поняла, что проспала. А ведь она обещала Рикардо принести кое-какие продукты к завтраку. Первым делом она забежала в комнату Виолетты и, убедившись, что той по-прежнему нет, быстро собралась и со всех ног помчалась в ближайший супермаркет.

Закупив все необходимое, она поспешила к белой вилле. Долго стучала в дверь, звонила, но никто не отозвался. Наверное, не дождался меня и пошел завтракать в кафе, с досадой подумала Цеца. Надо же, такой прокол в первый же день.

Она открыла дверь своим ключом, прошла на кухню, загрузила холодильник и, уже не торопясь, пошла наверх, чтобы прибрать в спальне. Вчера она успела только наспех вытереть пыль и застелить постель. Сегодня предстояло поработать поосновательнее. Ей очень хотелось произвести на Рикардо хорошее впечатление, а то, не дай Бог, найдет ей замену, и прощайте денежки.

Остановившись перед дверью спальни, Цеца потуже затянула на талии фартук, подхватила одной рукой пылесос, другой ведро с тряпками и вошла.

Вошла и замерла на пороге, онемев от изумления. На кровати, крепко обнявшись, спали Рикардо и Виолетта. Смятые простыни и разбросанная по всей комнате одежда красноречиво свидетельствовали о том, что эти двое сегодня ночью не скучали.

О-ля-ля, весело подумала Цеца, а девочка-то зря времени не теряла. Ай да Виолетта, кто бы мог подумать. Она попятилась к двери, наткнулась на ведро, и оно с грохотом покатилось вниз по лестнице.

Рикардо резко вскочил. Он был абсолютно голый, и Цеца невольно залюбовалась его прекрасно сложенным телом.

— Что? Кто здесь?

Виолетта тоже проснулась и изумленно уставилась на Цецу.

— Я… Я… Вот зашла прибраться, — в полном смятении проговорила Цеца. — Я стучала, честное слово. Подумала, что вы ушли.

Все трое еще несколько мгновений смотрели друг на друга. Потом Рикардо вдруг опомнился, сдернул с кровати простыню и накинул на себя. Виолетта весело расхохоталась. В таком наряде он напоминал римского патриция. Цеца тоже не выдержала и закрыла лицо руками, давясь от смеха. Рикардо удивленно переводил глаза с одной на другую, наконец понял, в чем дело, и торжественно поднял руку в приветствии. Цеца аж согнулась пополам, настолько это было комичное зрелище.

— Ладно, дети мои, посмеялись и будет. Лично я умираю от голода. — Он повернулся к Цеце. — Мы сейчас будем готовы. Приготовь, пожалуйста, что-нибудь поесть на всех.

Весело напевая, Цеца расставляла на столе чашки. На плите что-то соблазнительно шкворчало. Посреди стола уже красовался запотевший графин с соком и большая тарелка с тонкими ломтиками ветчины и сыра. Оставалось только нарезать хлеб, и все будет готово.

На кухню вихрем ворвалась Виолетта. На ней была рубашка Рикардо, которая едва доставала до середины бедер. Рукава засучены до локтей, пуговки расстегнуты почти до талии. В волосах еще блестели капельки воды.

— Я, должно быть, похожа на пугало, — сверкая зубами, сказала она. — Мне совершенно нечего надеть. Все осталось дома.

— Не скромничай. На тебя смотреть нельзя спокойно. Вся светишься.

— Цеца, я пропала. — Виолетта опустилась на стул и налила себе сока, расплескав половину по столу. — О Господи, все из рук валится.

Цеца протянула ей губку.

— На, вытри и успокойся.

— Легко сказать. У меня такое чувство, будто я не хожу, а летаю.

— Смотри не залети.

— Что ты имеешь в виду?

— Беременность. Тебе разве мама не рассказывала, что детей не всегда аист приносит?

— Еще бы. Ведь я именно так и появилась на свет. Дитя безумного и страстного курортного романа.

— Ну и ну. А ты мне ничего об этом не рассказывала.

— Я тебе много чего еще не рассказывала. Поговорим как-нибудь, — пообещала Виолетта и добавила: — А насчет этого не волнуйся. Я уже давно принимаю таблетки.

— Давно-о-о? — удивленно протянула Цеца. — Так это не первый раз?

— Можно сказать, что первый. Все остальное не в счет.

— А кто же был первый? — с любопытством осведомилась Цеца.

Виолетта понизила голос.

— Первый и до сегодняшней ночи единственный. Учитель физкультуры в школе. — Виолетта хихикнула. — Он нам казался таким мужественным и сексуальным. Цветущая гора мышц. Все девчонки просто тащились от него.

Виолетта залпом выпила сок и принялась намазывать маслом хлеб.

— Ну и?

— Ну мы и поспорили, кому он достанется. Выпало мне. Дурацкий такой спор. Мне тогда было шестнадцать лет. Знаешь, как это бывает. Любопытство замучило. Я была чуть ли не единственной девственницей в классе и очень хотелось доказать себе и другим, что не лыком шита.

— И как это было?

— Паршиво. Я его попросила остаться после уроков и научить меня лазать по канату. Я и правда не умела. Подсаживал он меня на канат, подсаживал и распалился не на шутку, хоть беги. И прямо на мате под этим самым канатом… О-о-й, вспомнить стыдно.

Виолетта в шутливом ужасе закрыла лицо руками.

— А кончилось все очень смешно. Он как понял, что я еще девушка, то есть только что ею была, так и сдулся весь. Поверишь ли, на коленях ползал, умолял, чтобы никому не рассказывала. Мол, выгонят его со скандалом, конец карьере и все такое. Я все хотела у него спросить, о чем он раньше-то думал, но не стала. Сама, в общем, была виновата.

— Жалеешь?

— Нет, ведь тогда все обошлось. А может, и жалею немного. С Рикардо все было бы совершенно иначе. А тот парень привил мне стойкий иммунитет против секса.

Девушки звонко рассмеялись.

— Но Рикардо, я вижу, тебя полностью излечил.

— Более чем. — Виолетта помолчала и таинственно прошептала — Я становлюсь нимфоманкой.

— О чем это вы тут шушукаетесь? — спросил, входя, Рикардо. Он только что побрился, по кухне распространился аромат дорогого одеколона. Мокрые волосы были зачесаны назад. Рубашка распахнулась, обнажив смуглую, мускулистую грудь.

— Что я тебе говорила? — Виолетта встала и подошла к Рикардо. Ее руки скользнули под рубашку, головка прижалась к его груди. — Ммм, — пропела она мечтательно и глубоко вдохнула его запах.

— Ребята, — простонала Цеца. — Помилосердствуйте. Я же тоже человек.

Рикардо поцеловал Виолетту в макушку.

— Она права. Будем гуманны.

Он обнял Виолетту за плечи, и они подошли к столу.

— Какая красота. Я голоден как волк.

Все трое уселись за стол и принялись за завтрак. Еда исчезала с устрашающей быстротой.

— Кстати, Цеца, — проговорил Рикардо, разделавшись с яичницей. — Далеко ли отсюда до мыса Калиакрия?

— Что-то около часа езды, а что?

— Я хочу съездить туда завтра. Там был грандиозный морской бой в конце восемнадцатого века. Надо посмотреть это место.

— У тебя есть карта?

— Конечно.

— Давай ее сюда. Я покажу, как лучше добраться.

— Ты возьмешь меня с собой? — спросила Виолетта, глядя на него сияющими глазами.

— Если ты захочешь.

— Конечно, захочу. Я там еще не была, а с тобой тем более.

— Решено, едем. Но придется встать пораньше.

— Значит, сегодня я ночую у Цецы, — лукаво произнесла Виолетта.

Рикардо улыбнулся, иронически прищурив глаза.

— Не дури. Здесь полно комнат. Если хочешь, я запру тебя.

— Только ключ не забудь выбросить в окно, причем лучше куда-нибудь подальше.

— Вы опять! — Цеца скорчила недовольную гримаску. — С вами просто невозможно в одной комнате находиться. Неси свою карту, Рикардо, покажу тебе дорогу и пойду. А то я просто за себя не ручаюсь.

Рикардо пошел искать карту. Девушки остались на кухне одни. Цеца принялась мыть посуду. Виолетта убирала со стола оставшуюся еду. Обе молчали, думая каждая о своем.

— Ты решила перебраться сюда? — прервала паузу Цеца.

— А что мне еще остается делать? — задумчиво произнесла Виолетта. — Я люблю его.

— Ну, этого ты могла и не говорить. И так видно.

— Ты сердишься?

— Нет, конечно. Опасаюсь за тебя немного. Что будет, если все вдруг кончится?

Виолетта испуганно посмотрела на нее.

— Почему ты так говоришь?

— Не знаю. Так подумалось вдруг. Он совсем из другой жизни. Приехал сюда поработать, а заодно и поразвлечься. Ты очень красивая. Позабавится с тобой и уедет обратно к своим светским львицам.

Слезы навернулись на глаза Виолетты.

— А ты, оказывается, можешь быть жестокой. Зачем ты так?

— Это не я жестока, а жизнь. Ты еще слишком мало знаешь о ней.

— Когда это ты успела так много узнать о жизни? — возмущенно вскричала Виолетта. — Ты просто завидуешь мне!

— Есть немножко, — призналась Цеца. — Но дело не в этом. Я всего лишь хотела предостеречь тебя.

— Оставь свои предостережения при себе. Я сама могу о себе позаботиться!

— Ну вот, приехали. А я-то думала, что мы друзья.

Виолетте стало стыдно.

— Прости. Просто ты ударила по самому больному месту.

— Это ты меня прости. Не надо было мне вмешиваться.

Рикардо вошел с картой и расстелил ее на столе. Цеца вооружилась карандашом и склонилась над картой.

— Вот, смотри. Мы находимся здесь. Выезжаешь на это шоссе, минуешь Золотые Пески, потом через Кранево на Албену. Но туда заезжать не надо. Берешь левее. Там будет хороший ориентир — ресторан «Бултрак», на горе справа. Проедешь поворот на Добрич, потом Балчик, Божурец, а там до Калиакрии всего километров двадцать, не больше. Следи за указателями. Будет написано: «Нос Калиакра». «Нос» значит мыс. Виолетта тебе поможет разобраться.

— Будешь моим штурманом?

— Да, капитан, — с деланной бодростью отозвалась Виолетта.

— А я, если не возражаешь, воспользуюсь вашим отсутствием и приведу дом в порядок завтра.

— Договорились, Цеца. Завтра все будет в полном твоем распоряжении. Ключи у тебя есть.

Когда Цеца ушла, Рикардо подошел к Виолетте и положил руку ей на плечо.

— Что случилось?

— Ничего особенного. А почему ты спрашиваешь?

— Ты изменилась. Сидишь как в воду опущенная, и глаза на мокром месте. Вот я и хочу узнать, что произошло.

Виолетта спрятала лицо в ладони.

— Цеца считает, что ты бросишь меня, как только вернешься в Италию.

Рикардо присел рядом, взял ее за подбородок и повернул к себе.

— И забуду эти фиалковые глаза? Если ты веришь в это, ты такая же дурочка, как и твоя Цеца. Впрочем, она хорошо к тебе относится, и* это извиняет ее.

Виолетта прислонилась головой к его плечу.

— Я, наверное, действительно дура. Я так счастлива, что мне немного страшно.

— Слушай, Виола, ты напоминаешь мне бедную Эльзу, помнишь, у братьев Гримм. Она накануне собственной свадьбы спустилась в погреб за вином и увидела топор, вонзенный в притолоку. Села на пол и ревет в три ручья. Отец и жених прибежали, ничего понять не могут. А она им, мол, выйду я замуж, родится у нас сынок, такой красивый, умный, подрастет, пойдет в погреб за вином. Топор упадет и убьет его. У-у-у, какое горе!

Виолетта не смогла сдержать улыбки. На душе снова стало легко.

— Погоди-ка, как ты назвал меня только что?

— Бедная Эльза.

— Нет, ты сказал «Виола».

— Да, а что?

— Так называла меня моя мама.

— Лучшего имени она придумать не могла. У тебя глаза, как лесные фиалки, а фигура похожа на скрипку [1]. Сам маэстро Паганини позавидовал бы такой.

Он подхватил ее под мышки, приподнял, поставил перед собой и провел руками по ее телу. Пальцы почти сомкнулись на ее талии.

— Виола, — медленно проговорил он. — Можно, я буду называть тебя так?

— Тебе можно. — Она провела язычком по вдруг пересохшим губам. Его руки обжигали ее сквозь тонкую ткань рубашки.

Рикардо помедлил, потом убрал руки.

— Собирайся, пойдем купаться. Я прокачу тебя на гидроцикле, а если повезет, и на акваплане. Только быстро, а то я снова затащу тебя наверх, и мы сегодня из дома уже не выйдем.

10

Девушек Станчо разыскал довольно быстро. Их привезли в квартиру Атанаса, и теперь они пугливо жались друг к другу на большом плюшевом диване. Атанас стоял перед ними, широко расставив ноги, и с высоты своего роста внимательно всматривался в их перепуганные лица, пытаясь прочесть на них что-нибудь, кроме смятения и страха.

— Что вы так зажались? — спросил он грубо. — Что я вас пытать буду, что ли? Хотя, может, и стоило бы.

Девушки уставились на него, как загипнотизированные.

— У меня есть один вопрос, иначе стал бы я на вас, шлюх, время тратить. Когда вы возвращались со Станчо в Варну, с вами был кто-то еще?

Молчание.

— Да или нет? — угрожающе прорычал Атанас.

Девушки быстро переглянулись.

— Конечно, — с деланным равнодушием сказала Стефа. — А разве ты не в курсе?

— Знал бы, не спрашивал. Кто?

— Молодая девушка. Мы ее не разглядели в темноте. Она сказала, что ты велел ей ехать с нами. А потом ты вышел и крикнул Станчо, чтобы он забрал нас всех.

Атанас заскрипел зубами.

— Куда она пошла?

— Понятия не имею. — Стефа повела своими красивыми плечами. — Растворилась в темноте и все. Она вообще всю дорогу молчала и даже не попрощалась. Не очень вежливо, между прочим. Хотя, какое мне до всего этого дело.

Она принялась разглядывать свои длинные ногти как ни в чем не бывало.

— А вы что скажете? — обратился Атанас к остальным.

— Это все.

— Стефа правду сказала.

— Тогда почему же вы так перепугались?

— А чего ты ожидал? — Стефа совсем уже справилась с собой. — Затащили нас в машину, привезли неизвестно куда, ничего не объяснили.

Да, похоже тут глухо, подумал Атанас. Придется копать в другом месте.

— Все. Убирайтесь.

— То есть как это убирайтесь? — возразила было Стефа. — Вы привезли нас сюда насильно, так должны отвезти обратно.

— Перебьетесь. И считайте, что дешево отделались. Если узнаю, что обманули, берегитесь. Вы меня знаете.

Станчо закрыл за девушками дверь и вернулся в комнату.

— Зря ты их так отпустил. Трахнули бы их по разику, и то развлечение.

— У тебя одно на уме. Время не ждет. Что с машиной?

— Никаких следов.

— Как ты действовал?

— Обзвонил все автосалоны. Спрашивал, не продается ли них черная «альфа» последней модели.

— Придурок, он не мог так быстро ее продать. Тут другое.

Атанас задумался. Как бы он действовал на месте этого человека? Номера были иностранные. Значит, приезжий. Если у него есть здесь знакомые, то концов не сыскать. А если нет? Единственный выход поставить машину где-нибудь в укромном месте и купить или нанять другую. Все платные автостоянки они уже прочесали. Значит, надо еще раз пощипать автосалоны. Но легенда должна быть другой, чтобы никакая коммерческая тайна уже не работала.

— Сделаем так. Представимся сотрудниками полиции и объявим, что машина краденая. Они там все по уши в дерьме, так что удостоверения вряд ли спросят. Все выложат с перепугу. Поехали. Начнем с центра.

Салон на бульваре Марии-Луизы был третьим в их списке. Молоденький менеджер, тот самый, с которым говорил Рикардо, аж с лица спал, когда услышал рассказ Атанаса. Директора как назло не было.

— Я как чувствовал, что здесь что-то нечисто, — лепетал он в смятении. — Жалко, говорит, такую красотку гробить на ваших дорогах. Представительный мужчина, кто бы мог подумать. Я ему сразу отказал, но он с директором договорился. Купил двухместный джип «ниссан», а «альфу» отогнали в наш гараж. Там и стоит до востребования. Бешеные бабки заплатил за хранение, — доверительно сообщил парень.

— Документы какие-нибудь остались?

— А как же. Все путем. Копия договора о покупке, регистрация, все есть.

Он быстро разыскал бумаги и трясущейся рукой протянул Атанасу. Рикардо Манчини, прочел тот. Итальянец, значит. Это облегчает дело. Атанас записал номера обеих машин и, поскольку осмотр «альфы» ничего не дал, попрощался с менеджером, поблагодарив за сотрудничество и велев держать язык за зубами.

Атанас и Станчо вышли на улицу. Пока они разбирались с машиной, наступил вечер. Свежий ветер с моря остудил их разгоряченные лица. Улицы постепенно заполнялись праздной толпой. Они стояли у обочины, еще не веря до конца своей удаче.

— Сработало! Надо же, сработало! — возбужденно проговорил Станчо. — Атанас, ты — гений! Это же надо так ловко все провернуть!

— Успокойся, мальчик, — урезонил его Атанас. — Это еще полдела. Теперь надо разыскать его самого.

Он вдруг почувствовал, что зверски проголодался. Они с самого утра ничего не ели.

— Давай зарулим в «Гибралтар», перекусим и обмозгуем, что делать завтра. Сейчас все равно уже слишком поздно.

Ресторан «Гибралтар», как всегда, был переполнен. У входа тусовалась стайка молодых людей в ожидании, когда освободится столик. Атанас не обратил на них никакого внимания и вошел. Станчо за ним.

Как только они появились в зале, к ним подскочил метрдотель. Лицо его так и сияло радушием.

— Атанас, какая честь! Что-то тебя давно не было видно.

— Дела, Димитр, дела. А у вас, я вижу, полный порядок.

— Да, жаловаться не приходится, каждый вечер так. Но для тебя местечко всегда найдется. В зале или на террасе?

— На террасе, конечно. Оттуда телок лучше видно.

Димитр громко расхохотался, потирая пухлые ручки.

— А ты не изменился. Дела делами, а телки никогда не помешают, верно?

— С чего бы мне меняться. Успею еще. Давай, действуй.

Пара дюжих официантов живо накрыла столик в углу террасы.

— Что будете заказывать? — Димитр даже подпрыгивал от желания услужить. — Сегодня у нас роскошное свиное филе на скаре [2]. Гвоздь программы.

— Гвоздь воткни себе сам знаешь куда. Две мусаки [3] и чтоб перцу побольше. Зелени всякой и евксиноградского вина. Да поживей.

— Сию минуту все будет готово. — Димитр испарился.

Атанас с наслаждением вытянул ноги под столом. Глаза его лениво обежали соседние столики.

— А вон та блондинка ничего, — сказал он Станчо. — Есть за что ухватиться. Люблю, когда у баб все на месте.

— Может, подвалим? — предложил Станчо. — Ее подружка мне в самый раз.

— Ишь разбежался. Сначала обсудим, что завтра делать. С утра прочешем турагентства, может быть, он и выплывет. Еще есть задача посложнее. Тиминушку разыскать.

— Хозяйскую дочку?

— Точно. Ты мне скажи, как ты ее не узнал тогда?

— Она, вроде, в платке была. Лица почти не видно. Да я и не присматривался.

— А зря. Девки-то все ядреные, одна к одной.

— А что мне на них смотреть? — с неожиданной злостью проговорил Станчо. — С моими-то деньгами.

Атанас даже присвистнул. Такой реакции он не ожидал.

— Вот оно, значит, как. Позавидовал хозяйскому добру?

Станчо смешался.

— Ты меня не так понял. Я свое место знаю. Да уж больно девки наглые. Кишка, говорят, тонка. Вот я и взбесился.

— Да что там, — примирительно сказал Атанас. — Будешь хорошо работать, все будешь иметь.

— А я разве не понимаю, — выкручивался Станчо. — Я за тебя и хозяина землю носом готов рыть.

— Посмотрим, посмотрим, — задумчиво проговорил Атанас.

Принесли еду. Они набросились на нее, как два голодных волка. Быстро опустошили бутылку вина, заказали еще. Они так увлеклись, что не заметили, как ушли девушки из-за соседнего столика.

— Ну вот, такие птички упорхнули, — разочарованно протянул Станчо.

— Эка беда, — рассеянно заметил Атанас. — Одни упорхнули, другие прилетят. — Мысли его были заняты совсем другим.

Тиминушка. Куда она могла уйти без денег и без паспорта? Итальянское консульство в Софии. Туда еще добраться надо. Можно, конечно, доехать на попутной машине, но донкихотов нынче поискать. Значит, придется платить тем, что есть. Натурой. Атанас криво усмехнулся, вспомнив ее соблазнительное обнаженное тело в капельках воды. Любой согласится, да только она не такая. Хотя, если приспичит, тут все бабы одинаковые. Хотел бы он, чтобы она тормознула его ночью на дороге. Надо будет подать хозяину идею, чтобы он послал кого-нибудь понаблюдать за зданием консульства. Так, на всякий случай.

Он допил вино и встал.

— Поехали. Отвезешь меня домой, а сам как знаешь. Можешь у меня остаться, можешь поохотиться. Но, смотри, чтобы завтра с утра был как огурчик.

Тиминушка… Где же ее искать?

Вечером Виолетта пришла в «Людо», когда программа была в самом разгаре. Музыка гремела. Нина Иванова, с ног до головы замотанная в цветастые платки, с красной розой в волосах, хрипло пела «Ла Бамбу». Публика, уже основательно разгоряченная, нестройно подпевала. На заднем плане Веселин со своей партнершей и еще одна пара выделывали ногами немыслимые па.

Виолетта обежала взглядом зал в поисках Цецы. Ее нигде не было видно. Виолетта отправилась на кухню, надеясь найти ее там.

Мимо деловито пробегали официанты. Они исчезали за дверью кухни и оттуда раздавались отрывистые возгласы: «Шопский салат, четыре раза», «Куриный шашлык», «Мидии в кляре», «Паэлья». Виолетта вошла, и сразу же в лицо ей ударила мощная волна ароматов: специи, жареное мясо, моллюски, рыба, все это приправленное дымком от скары. Воздух был полон испарений. Стук ножей, визг электрической мясорубки, шкворчание масла в гигантской фритюрнице. И над всем этим безумием царила Дима. В белоснежном колпаке и фартуке, она, как заправский дирижер, руководила своим небольшим оркестром.

На Виолетту никто не обратил ни малейшего внимания. Все были поглощены работой. Виолетта несколько раз окликнула Диму, но, поняв, что ей не перекрыть царящий вокруг шум, подошла и потрясла ее за плечо. Дима повернулась и посмотрела на Виолетту невидящим взглядом.

— А, это ты, красавица, — сказала она, еле переводя дух. — Я тебя сразу и не узнала. Пришла подкормиться?

— Нет, что вы. Я ищу Цецу. Она не заходила?

— Заходила и не раз. Сама видишь, что творится. Самый разгар.

— В зале ее тоже нет. Не знаете, где ее еще можно поискать?

— Может, вышла передохнуть, пока мы тут кувыркаемся. Посмотри у заднего входа. Они там частенько прохлаждаются.

Виолетта нашла Цецу на скамейке за углом ресторана. Она мирно курила, наслаждаясь прохладой и относительной тишиной.

— Привет! Вот ты где, оказывается.

— Привет! Запулила Диме большой заказ. Пока они там справятся. А я тебя сегодня не ждала. Где Рикардо?

— Остался дома. У него приступ писательской лихорадки. Ушел с головой в свой компьютер, за уши не оттащишь.

— А ты пыталась? — усмехнулась Цеца.

— Нет, конечно.

— И правильно, — наставительно заметила Цеца. — У мужчин работа всегда на первом месте. А вообще как дела?

Виолетта медлила с ответом. На губах ее блуждала мечтательная улыбка.

— Все ясно, — понимающе кивнула Цеца. — Можешь ничего не говорить.

— Ты знаешь, чем он меня поразил? — сказала Виолетта. — Тем, что ничего о себе не сказал, не удивился моему молчанию, не поинтересовался, читала ли я его книги. Я нарочно сделала вид, что понятия не имею, кто он такой. Думала, не выдержит. Ведь он такая знаменитость, Цеца, ты себе и представить не можешь. Самый модный писатель, все от него без ума. Ни один журнал не выходит без его фотографии: Рикардо Манчини здесь, Рикардо Манчини там. А какие женщины его окружают! Аристократки, кинозвезды, супермодели. Ты слышала про Марию Казас?

— Еще бы! Новая Джина Лоллобриджида.

— Вот именно. У него с ней был убойный роман как раз накануне приезда сюда. Все только об этом и писали. Я не удержалась и спросила его об этом сегодня.

— А он?

— Только хмыкнул, рукой махнул. Вот так. — Виолетта повторила его жест. — Ничего интересного, говорит, Бог миловал.

— Да-а-а. — Цеца покачала головой. — Ну и что ты думаешь делать?

— А что мне остается? — Виолетта тряхнула волосами. — Буду наслаждаться моментом, как бабочка. А там будь что будет.

— Цеца! — закричали из ресторана. — Твой заказ готов.

— Я побежала, — встрепенулась Цеца. — Труба зовет.

— Я с тобой. Порисую, может, отвлекусь немного.

В дверях они столкнулись с Костой. Цеца проскочила у него под рукой и помчалась на кухню.

— А вот и ты! — радостно закричал Коста, увидев Виолетту. — Про тебя уже спрашивали.

— Кто?

— Кое-кто из вчерашних. Привели друзей. Ждут не дождутся.

Виолетта вышла в зал. Музыка, цветные огни, смех и разноголосый говор. Искрящийся островок веселья. Виолетта невольно заразилась царящей здесь атмосферой всеобщей беззаботности. Ей стало легко и радостно. Она переходила от столика к столику. Заказы сыпались со всех сторон. Как всегда, рисуя, она забывала обо всем на свете.

Вдруг кто-то тронул ее за плечо. Она обернулась. Перед ней стоял молодой человек, и лицо его было ей почему-то знакомо. Виолетта нахмурила брови, пытаясь вспомнить, где она его видела.

Он почувствовал ее замешательство и пришел ей на помощь.

— Вы вчера рисовали мой портрет. Вспомнили?

— Ах, да. Теперь вспомнила.

— Мы вас очень ждем вон за тем столиком. Приходите, когда освободитесь.

— Но ведь я вас уже рисовала.

— Я не один.

— Хорошо.

За столиком сидело шесть человек. Четверо мужчин и две девушки. Судя по их неестественно громкому смеху, они уже здорово набрались. Виолетта нехотя опустилась на подставленный ей стул.

— Это и есть твоя чудо-художница? — развязно спросила одна из девиц. Тушь на ее ярко накрашенных глазах поплыла, помада слегка размазалась. — Что-то не похожа. Ладно, нарисуй меня.

Виолетту покоробил ее тон. В глазах зажглись озорные огоньки.

— Вас нарисовать как есть или как могло бы быть? — спросила она холодно.

— Конечно, как есть, как же еще!

Когда Виолетта протянула ей готовый рисунок, у девицы дыхание перехватило от ярости. Она даже слегка протрезвела.

— Да это… Это… Это же какая-то пьяная шлюха. За такую мазню я и стотинки не дам.

Рисунок пошел по рукам под общий хохот.

— Не в бровь, а в глаз!

— Во дает девчонка!

— Не кипятись, Юля, лучше в зеркало посмотри.

— Я это покупаю, — сказал один из парней. — Первоклассный компромат.

Юля выхватила у него рисунок и разорвала на мелкие кусочки. Она смотрела на Виолетту так, будто и ее готова была разорвать. Та невозмутимо выдержала ее взгляд и спокойно заметила:

— Я же спросила, как вас нарисовать. Вы сами сказали, как есть. Так что обижаться не на что.

Она тут же принялась за новый рисунок. Юля тем временем достала пудреницу и платок и принялась приводить лицо в порядок. Второй вариант понравился ей гораздо больше. Она даже выдавила из себя подобие улыбки.

— Ничего. Тут я, по крайней мере, похожа.

Все снова расхохотались. Они наперебой стали просить Виолетту нарисовать и их.

— Ну-ну, не все сразу. У меня идея. Просто портреты рисовать уже не интересно. Давайте в разных костюмах.

Одного она изобразила пиратом, другого швейцарским гвардейцем из Ватикана, третьего мушкетером. Она уже дорисовывала портрет девушки в шляпке с вуалью, как вдруг почувствовала прикосновение руки к своему колену. Виолетта чуть отодвинулась, но рука была настойчива. Виолетта досадливо поморщилась.

— Вас зовут Петр, не так ли? — сказала она, глядя ему в глаза. — Вы что-то потеряли у меня на коленях? Давайте поищем вместе. — Она заглянула под стол и пожала плечами. — Тут ничего нет.

Общий смех был ей ответом. Петр смутился и неловко положил руки на стол.

— Вот так-то лучше, — заметила Виолетта, заканчивая рисунок. — В следующий раз не забудьте сначала спросить. Это будет проще, чем шарить руками под столом.

Петр наклонился к ней.

— Мы сейчас идем на пляж. Каждый вечер купаемся при лунном свете. Не хотите присоединиться?

— Нет, спасибо, уже поздно. Мне пора. Приятно было познакомиться. — Она встала, чтобы уйти.

Петр схватил ее за руку. Она попыталась освободиться, но он крепко держал ее.

— Пойдем с нами. Познакомимся поближе.

Он притянул ее к себе. В лицо пахнуло винным перегаром. Вдруг чьи-то сильные пальцы сдавили его запястье. Парень задохнулся от боли и выпустил Виолетту. Перед ним стоял высокий смуглый мужчина. Его глаза горели холодным огнем, как две синие льдышки. Он резко вывернул его руку и оттолкнул от себя. Петр мешком рухнул на стул. За столом воцарилось гробовое молчание.

Не говоря ни слова, мужчина взял Виолетту под руку и спокойно направился к выходу. Петр дернулся было за ними, но его удержали.

— Не нарывайся, — сказал один из парней. — С таким шутки плохи.

— Он еще поплатится, — прошипел Петр, поглаживая немеющую руку. — Дай срок.

— Остынь, — посоветовал его приятель. — Она, наверное, его девушка, вот он и взъелся. Ты бы и сам так поступил на его месте.

— На его месте я бы не позволил своей красотке работать в таком месте. Ладно, проехали. Пошли купаться.

Они молча шли по темной дороге. Виолетта еле поспевала за ним. Она чувствовала, что он сердится, но не могла понять, в чем ее вина. Рикардо по-прежнему молчал. Наконец ей это надоело. Она выдернула руку и остановилась. Он повернулся к ней.

— Хорошо провела время? Извини, если помешал.

Голос его был холодным и чужим, искаженным еле сдерживаемой яростью.

— Зачем ты пошла туда? Тебе что, нравится выставлять себя напоказ?

Виолетту возмутил его тон.

— Как ты смеешь так разговаривать со мной? Это моя работа.

Он криво усмехнулся. — Работа? Это ты называешь работой? Может, лучше сразу пойти на панель?

Она со всего размаха ударила его по щеке, развернулась и побежала в темноту, спотыкаясь и глотая слезы.

Он в два прыжка догнал ее и обхватил за плечи, пытаясь остановить. Она яростно отбивалась, но он был сильнее и не выпускал ее. Когда она в изнеможении стихла, он покрепче прижал ее к себе и зарылся лицом в ее волосы.

— Прости меня, — прошептал он виновато. — Сам не знаю, что на меня нашло.

— Зато я знаю, — тихо сказала Виолетта. — Ты такой же, как мой отец. Вообразил, что я твоя собственность, что можешь решать за меня. Не надо, а то у нас ничего не получится.

— Не ходи туда больше, — попросил он. — Это не для тебя.

— Знаю, но это всего лишь на время. Мне нужны деньги, чтобы вернуться в Италию, домой.

— Я увезу тебя отсюда. Об этом не беспокойся. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной.

— И я хочу того же, но ты должен научиться уважать меня. Еще одной такой сцены я просто не выдержу. — Она вдруг улыбнулась и потерлась щекой о его щеку. — Хотя, надо признать, ты появился как раз вовремя.

11

Кирилл Банев. Имя всплыло в памяти неожиданно. Как это он раньше не подумал о нем? В последнее время Кирилл работал в администрации окружного управителя и заведовал художественным сектором. Кроме организации выставок и распродаж картин и прочих предметов искусства, он занимался уличными художниками и наверняка знал их всех наперечет. Через него проходили все, кто хотел заниматься своим ремеслом на Золотых Песках и в прилегающих курортных зонах.

Иван долго размышлял об этом и наконец пришел к выводу, что если Виолетта последовала совету Стефы и отправилась на Золотые Пески, единственное, чем она могла заработать на жизнь, это рисование. А значит, Кирилл и есть тот самый человек, который может помочь ему найти Виолетту.

Он бросился к столу и принялся потрошить ящики в поисках своей телефонной книжки. Она как назло куда-то запропастилась. Всегда у него так. Нужные вещи исчезают в самый неподходящий момент. Где он ее видел в последний раз?

Иван перерыл всю квартиру, даже заглянул зачем-то в ванную и туалет. Безрезультатно. Взмокший, усталый и злой, он рухнул на кровать и закурил. Идиотизм какой-то! Потратить столько драгоценного времени, и все впустую. Иван проклинал себя за безалаберность. Сколько раз, очутившись в подобной ситуации, он клятвенно обещал себе класть все на место, но почему-то дальше обещаний дело не шло.

Затушив сигарету, он обхватил руками подушку и попытался еще раз вспомнить, где… Тут пальцы его наткнулись на что-то твердое. Еще не веря своей удаче, он извлек из-под подушки вожделенную книжку. Значит, пока он метался по квартире, превращая ее в форменный бедлам, она преспокойненько лежала здесь и насмехалась над ним.

— У-у-у! — Иван от досады даже замахнулся на нее. — Нашлась-таки, голубушка.

Он быстро набрал номер. Долгие гудки, приглушенный треск в трубке. Неужели никого? Он совсем было уже собрался повесить трубку, как вдруг услышал низкий женский голос.

— Алло-о! Я слушаю.

Этот волнующий хрипловатый голос со своеобразной манерой растягивать слова мог принадлежать только одной женщине на свете. Лоле, жене Кирилла. Создавая ее, природа, наверное, немало позабавилась. Обладательница этого волшебного голоса была на редкость некрасива. Длинный острый нос и копна жестких черных волос делали ее похожей на ворону. Ивану при встрече с ней всегда хотелось закрыть глаза, слушать, но не видеть.

— Привет, Лола, это Иван Маринов.

— Ванчо-о, пропащая душа-a! Я та-ак рада тебя слышать. Ты совсем на-ас забыл.

— Прости, Лола, совсем зашился.

— Знаю, зна-аю. Натурщицы заму-учили бедняжку. Смотри, не надорвись.

— Постараюсь. А муженек твой дома? Можно его?

— Любому другому я бы ответила «не-ет». Припал к телевизору в обни-имку с тарелкой спагетти. Футбо-ол. Сам знаешь, святой момент в его-о жизни. Но ради тебя-а я готова рискнуть.

Иван знал, что Кирилл был страстным болельщиком и только землетрясение или цунами могли оторвать его от телевизора во время матча. Он даже почувствовал угрызения совести, но быстро подавил их. Время не терпит.

— Ванчо, старик, — услышал он ворчливый голос Кирилла. — Ты что, нарочно?

— Извини, Кирилл, я понятия не имел, что сейчас футбол. Ты же знаешь, что у меня телевизора нет.

— До сих пор? Дикарь! Каким был, таким и остался. На следующий день рождения подарю тебе телевизор, так и знай.

— Не смей! На порог не пущу. Лола поймет и простит.

— Лола тебе что угодно простит. Так что там у тебя? Имей в виду, что если какая-то чепуха, тебе несдобровать. Лола! — крикнул он жене. — Смотри внимательно, потом расскажешь.

— Кирилл, очень прошу тебя, отвлекись. Мне срочно нужна твоя помощь.

Иван коротко, не вдаваясь в ненужные подробности, обрисовал ему ситуацию.

— Ясно, — хмыкнул Кирилл. — Очередная пассия дала деру.

— Тут совсем другое, пойми. — Иван почувствовал глухое раздражение. — Она — дочь моего друга и моя ученица. Совсем молоденькая, неопытная. Может попасть в дурную компанию. Да мало ли что. — Иван врал напропалую и сам удивлялся, как легко у него это выходит.

— Одно тебе могу сказать совершенно точно. — Голос Кирилла стал серьезным. — Она за лицензией не приходила. Судя по твоему описанию, такую птичку не запомнить нельзя. А это означает, что она работает нелегально, если она вообще здесь. Долго это продлиться не может. Художники сами настучат. Тут конкуренция ого-го, они ведь крупные деньги за лицензию платят.

— Что же делать? — Иван совсем сник.

— Не отчаивайся, старик, я завтра с утра наведу кое-какие справки. Ты же знаешь мои связи. Найдется.

— Спасибо, я твой должник.

— Не спеши. Позвони мне завтра на работу часиков в двенадцать. Может быть, к тому времени что-нибудь и прояснится. Пока.

Атанас не спал почти всю ночь. Выпил несчетное количество чашек крепчайшего кофе, выкурил почти две пачки сигарет и все листал и листал адресную книгу. От мелкого шрифта рябило в глазах. Сколько их расплодилось за последнее время, турбюро и агентств всех мастей, не перечесть. К утру был готов внушительный список.

Станчо подъехал к девяти часам, как и было условлено. При виде его свежевыбритого цветущего лица Атанас почувствовал себя совсем разбитым. Отсыпался, небось, всю ночь, не то что я, с раздражением подумал Атанас. Отражение в зеркале оптимизма не прибавило. Покрасневшие, воспаленные глаза, черная щетина. Видок тот еще, кого угодно напугает. Он включил было электрическую бритву, но потом передумал. Пусть все остается как есть.

— Поедем сейчас же, — сказал он Станчо. — Будем танцевать от автосалона.

Агентство «Варна-тур» стояло в списке первым. Дверь открыла молоденькая девушка, видимо, секретарша. При виде Атанаса она невольно попятилась.

— Начальник здесь? — Он толкнул дверь, и они вошли в небольшой холл.

Девушка нервно сглотнула и кивнула головой.

— Веди!

— Владимир, это к тебе, — неуверенно произнесла девушка, открывая дверь справа.

Не дожидаясь приглашения, Атанас и Станчо вошли в кабинет. За столом сидел довольно молодой человек со светлой курчавой бородкой. Он привстал им навстречу и указал рукой на стулья.

— Прошу садиться. Я — Владимир Райнев, президент фирмы. Чем могу быть полезен?

— У нас конфиденциальное дело, — сказал Атанас и выразительно посмотрел на секретаршу, застывшую в дверях.

— Ты можешь идти, Катя, — сказал Райнев девушке.

Та, поколебавшись, неплотно прикрыла за собой дверь. Атанас кивнул Станчо. Тот сразу же поднялся и вышел вслед за секретаршей. Атанас повернулся к Владимиру, который уже почуял что-то неладное и настороженно смотрел на него, не зная, чего ожидать. Атанас выдержал паузу.

— Как я уже сказал, дело конфиденциальное и срочное. Иначе я не приехал бы сюда сам, а прислал бы кого-нибудь из своих ребят. Ты понимаешь, о чем я? — Тяжелый взгляд из-под косматых бровей заставил Владимира вздрогнуть.

Наезд, тоскливо подумал он. Так скоро. Он много раз слышал о подобном от своих знакомых, но, оказавшись в такой ситуации сам, совершенно растерялся.

— Боюсь, что не понимаю, — голос плохо подчинялся ему.

— А жаль. — Атанас достал сигарету, закурил и выпустил дым прямо ему в лицо. — Обычно меня понимают с полуслова.

Атанас наслаждался произведенным впечатлением. Парень явно запаниковал. Улыбка стерлась с лица, щеки побелели. Уже мысленно расстается со своими паршивыми деньгами, подумал он.

— Понимают с полуслова, — с нажимом повторил Атанас. — И сотрудничают. Добровольно и с песнями.

— Я готов. Добровольно. — Владимир вытянул из кармана платок и дрожащей рукой вытер пот со лба.

А чувачок-то хлипкий, усмехнулся про себя Атанас. Если это тот, кто мне нужен, дело, можно сказать, в шляпе.

— Я разыскиваю одного человека. Риккардо Манчини. По моим данным, ты сдал ему жилье. Мне нужен его адрес.

Владимир отупело уставился на него.

— Адрес! — требовательно повторил Атанас.

К его полному изумлению, Владимир вытащил из ящика стола толстую тетрадь и принялся перелистывать страницы трясущимися пальцами.

— Сейчас, сейчас, — бормотал он торопливо. Неописуемое облегчение, граничащее с восторгом, охватило его. В этот момент он даже не думал о последствиях своего поступка. Только бы отвязаться от этого жуткого типа.

— Вот, нашел. — Он протянул тетрадь Атанасу. Тот неторопливо переписал адрес на листок бумаги. — Вам объяснить, где это?

— Сам найду. И запомни, меня здесь не было. И девке своей скажи, да так, чтобы поняла. А вякнешь кому-нибудь, пожалеешь, что на свет родился.

Атанас, не оглядываясь, вышел в холл. Он был пуст. Из-за соседней двери раздался звонкий девичий смех. Атанас заглянул в комнату. Станчо и секретарша сидели рядышком на диване. Он что-то нашептывал ей на ухо, та заливисто смеялась. При виде Атанаса Станчо вскочил и выжидательно уставился на него. Атанас кивнул и направился к выходу. Станчо бросился за ним, даже не попрощавшись с девушкой. Она озадаченно смотрела им вслед.

Оставшись один, Владимир бессильно откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Уфф, пронесло, подумал он. Как гадко все трясется внутри, словно фруктовое желе. Он выпил воды и немного успокоился. И только тут понял, что, кажется, здорово подставил итальянца. Надо бы предупредить его. Рука сама потянулась к телефонной трубке и замерла на полдороге. Перед глазами встало лицо недавнего посетителя. Долго еще оно будет преследовать его в ночных кошмарах. Владимир понял, что готов на все, лишь бы не видеть снова этого лица. Тот сказал, что его здесь не было. Значит, его действительно не было, и он, Владимир, забудет об этом, просто выкинет из головы.

Щелкнула дверная ручка. Владимир дернулся всем телом. Стакан упал на пол и разлетелся на мелкие осколки. В кабинет вошла Катя.

— Что с тобой, Владимир? — спросила она удивленно. — На тебе лица нет.

— Стакан разбился, — с трудом проговорил он.

— Подумаешь, какая беда. Я сейчас уберу. — Катя принялась собирать осколки. — Странные какие-то типы, да? Особенно тот, с перебитым носом. Вылитый бандит. А второй ничего, даже симпатичный. Только диковатый немного, ушел, не попрощавшись.

— Забудь о них, — взвизгнул Владимир. — И никогда не вспоминай, если хочешь здесь работать. — Он неистово затряс ее за плечи, не в силах сопротивляться вновь охватившему его страху. Словечко «бандит» словно врезалось ему в солнечное сплетение и засело там, как дротик. Голова Кати моталась из стороны в сторону, зубы стучали.

Выдохшись, он отпустил ее. Девушка тяжело опустилась на пол. Владимир закрыл лицо руками.

— Никогда не напоминай мне о них, слышишь, никогда, — проговорил он сквозь зубы, не глядя на нее. — Иди.

Катя неловко поднялась и, пошатываясь, вышла. А Владимир так и остался сидеть за столом, уткнув лицо в ладони…

Когда они уселись в машину, Станчо выжидательно поглядел на Атанаса. Тот молчал.

— Куда дальше? — спросил Станчо. — Что там у нас по списку?

— Святой Константин. Белая вилла.

— Что? — Станчо не сразу понял его. — Что ты сказал?

Атанас выразительно посмотрел на него. Глаза горели торжеством, губы кривились в усмешке.

— Я сказал, что мы нашли его.

— Чтоб я сдох! — изумленно воскликнул Станчо. — Первый выстрел и сразу в яблочко! Невероятно!

— У меня иначе не бывает. Газуй! Святой Константин, белая вилла.

Иван еле дождался назначенного Кириллом часа и позвонил. Трубку сняла секретарша.

— Господина Банева, пожалуйста. Передайте, что звонит Маринов.

— Минуточку, господин Маринов. Я проверю, здесь ли он.

Иван нервно забарабанил пальцами по столу. Трубка молчала целую вечность. Он совсем уже потерял терпение, как вдруг услышал голос Кирилла.

— Ванчо, старик, — оглушительно пророкотал он. — Ну и задал же ты мне задачку. Я тут с самого утра кручусь. Всех на уши поставил.

— Ну и?

— Никто о ней ничего не знает. В художественных тусовках не появлялась. Тупик.

— Вот черт! А я почему-то надеялся.

— И не напрасно. У твоего старого друга не голова, а кладезь премудрости.

— Что ты имеешь в виду?

— То есть как? Ты что, сомневаешься, неблагодарный?

— В чем?

— Что у меня золотая голова.

— Кирилл, старый садист, не томи, выкладывай!

— Ладно, — смилостивился Кирилл. — Бери ручку, пиши адрес.

Иван торопливо записал.

— Как ты нашел ее?

— Просто пораскинул серым веществом и решил проверить рестораны и варьете. Неосвоенное золотое дно. Понять не могу, как это раньше никому не пришло в голову. Твоя девочка просто умница.

— А конкретнее?

— Она уже два вечера подряд работает в ресторане «Людо Мексикано» на Святом Константине.

— То есть как это работает? Кем?

— Рисует портреты, придурок. А привела ее туда некая Цветомила Янчева, официантка. Они, похоже, живут вместе. Вот по этому самому адресу. Каково?

— Старик, у меня нет слов. — Иван никак не мог поверить в свою удачу. — А ты уверен, что это она?

— Какой вопрос! Вылитый твой портрет и зовут Виолетта.

— Кирилл, я по гроб жизни твой должник. Просто не знаю, что и сказать.

— Скажи просто «спасибо» и не забывай старых друзей. Нехорошо звонить только по делу.

— Старик, я свинья. Исправлюсь. И… спасибо тебе.

— Да ладно. Лети к своей птичке. Пока!

Иван быстро собрался, прыгнул в машину и помчался в сторону Святого Константина.

12

Золотые Пески остались позади. Далеко внизу под обрывом в лучах раннего солнца ослепительно искрилось море. Волнорезы, словно стрелы, выпущенные рукой великана, вонзались в его тело, не причиняя никакого вреда. Дорога неуклонно шла в гору, открывая все новые горизонты.

Джип шутя брал крутые повороты, и в эти минуты Виолетте казалось, что они вот-вот взлетят вместе с чайками, широко раскинув крылья, и пронесутся над морем в стремительном полете. Но Рикардо твердой рукой посылал джип вдогонку за серой лентой дороги, и Виолетта понимала, что полет откладывается, не зная, радоваться ей этому или огорчаться.

Карта с пометками Цецы то и дело сползала у нее с колен, и ей приходилось ловить ее на полдороге и водворять на место. Наконец ей это надоело и она засунула ее под сиденье.

— Давно бы так, — заметил Рикардо. Его рука тут же перекочевала с ручки переключения скоростей на ее колено.

Виолетта удивленно посмотрела на него. А ей казалось, что он полностью сосредоточен на дороге и ничего вокруг не замечает. Она явно недооценила его. Виолетта откинулась на спинку сиденья, наслаждаясь теплом его руки. Ей совсем не хотелось никуда приезжать, просто покачиваться на мягком сиденье рядом с ним. Она закрыла глаза, прислушиваясь к мерному гудению мотора.

Вдруг джип вильнул и резко затормозил. Мимо них просвистел грузовик, дохнул жаром и исчез, как призрак. От сильного толчка Виолетта слетела с сиденья и очутилась под приборной панелью. Рикадро помог ей выбраться.

— Ты в порядке? Не ушиблась? — озабоченно спрашивал он, бережно усаживая ее рядом с собой. Он страшно побледнел, даже загар не мог этого скрыть. — Испугалась?

— Не успела, — ответила Виолетта. — Все произошло так быстро.

— Я просто круглый идиот, — покачал головой Рикардо. — Загляделся на твои ножки и чуть было не пустил нас под откос. Ты правда в порядке?

— Кажется, да.

Рикардо нагнулся, извлек из-под сиденья карту и со вздохом сожаления расстелил на коленях Виолетты.

— Так все же будет безопаснее. Хоть какая-то гарантия, что доедем.

— Давай остановимся в Краневе и выпьем по чашечке кофе, — предложила Виолетта. — По-моему, нам это не повредит.

— Отличная идея. Я буду рулить, а ты высматривай подходящее место.

Дорога резко пошла под уклон, и скоро перед ними открылся сказочный городок, россыпь маленьких домиков под яркой черепицей, Виолетта даже захлопала в ладоши, так это было неожиданно и мило. Палисадники, утопающие в цветах, персиковые деревья, красочные вывески магазинчиков и кафе, все радовало глаз.

— Кафе «Розалия», — прочла Виолетта. — Звучит заманчиво, и, по-моему, там открыто.

Рикардо съехал на обочину и лихо затормозил у входа. На крошечной террасе стояло несколько столиков под розовыми зонтами. Не успели они присесть, как к ним подбежал молодой официант в ослепительно белой курточке.

— Доброе утро, — сказала, улыбаясь, Виолетта. — Два кофе, пожалуйста.

— Кофе по-венски, по-турецки или капучино?

Виолетта вопросительно посмотрела на Рикардо.

— Капучино.

— Тебе со взбитыми сливками или без?

— Не понял.

— Здесь почему-то в капучино принято добавлять взбитые сливки, да еще посыпать сверху шоколадом.

— Нет, это, пожалуй, будет слишком.

Виолетта повернулась к официанту.

— Два капучино, но без сливок. Цена будет та же, — на всякий случай добавила она.

Официант, пожав плечами, удалился.

— Знаешь, о чем я подумал, — задумчиво глядя на нее, сказал Рикардо. — Ты мне ничего о себе не рассказывала.

— Ты не спрашивал, — просто ответила Виолетта.

— Я ждал, чтобы ты сама захотела сделать это. Впрочем, ты тоже почти не задавала вопросов.

— С тобой проще, — улыбнулась Виолетта. — Достаточно открыть любой журнал, чтобы узнать, у кого в нынешнем сезоне собирается одеваться Рикардо Манчини, какую даму он осчастливит и чем собирается поразить мир.

— Убийственная ирония. Тебя это забавляет?

— Не знаю. Это так далеко от меня. Как будто снизу глядишь на Олимп. Я простая смертная, а там боги во всем блеске…

— И мишуре. И неуемном честолюбии. И одиночестве. Это странный мир, Виола. В нем мало по-настоящему счастливых людей. Они все время стремятся кому-то что-то доказать и упускают простые человеческие радости.

— Я никогда не думала об этом так. Скажи, а ты был когда-нибудь по-настоящему счастлив?

Официант принес поднос с кофе, расставил на столе чашки и, помедлив, отошел.

— Я всегда думал, что могу быть действительно счастливым, только когда пишу. Я уже не принадлежу себе и начинаю жить жизнью своих героев, мучиться их страданиями и упиваться их радостями. Вымысел становится реальностью.

— Я понимаю. — Виолетта кивнула.

— А теперь что-то изменилось. Вот мы сидим с тобой здесь, вдвоем, я смотрю на тебя. — Рикардо втянул в себя воздух. — Вдыхаю аромат кофе. Может быть, это не лучший кофе, который есть на свете…

— Это уж точно, — улыбнулась Виолетта.

— Но мне сейчас другого не надо. Ты со мной, и это главное. Ты со мной, и мой мир прекрасен.

— Это… правда?

Рикардо не ответил, просто взял ее руку и поцеловал. Сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Никакие слова не смогли бы выразить то, что она чувствовала в эту минуту. Рикардо поднял голову и утонул в лучистом сиянии ее фиалковых глаз.

— Вот так, — сказал он, не выпуская ее руки. — А ты? Была ли ты счастлива?

— До того, как появился ты? Да, когда мама была жива. Нам было очень хорошо вместе. Конечно, были друзья, школа, много чего, но так, как с ней, ни с кем не было. Наверное, кроме нее, мне никто по-настоящему не был нужен.

— А твой отец? Он жив?

— Да.

— Расскажи мне про него.

Он слушал, перебирая ее тонкие пальчики, и думал: «Вот готовый сюжет для романа. Невероятная история.»

— Я напишу про это книгу, если ты, конечно, не возражаешь, — сказал он, когда Виолетта закончила свой рассказ.

Она удивленно посмотрела на него.

— Книгу? Разве из этого что-то может получиться?

— Еще бы. Здесь есть все: любовь, боль, разлука, смерть, нежданная встреча. А какие характеры! Один этот твой Атанас чего стоит! Опиши его, пожалуйста, подробнее.

— Я не очень хорошая рассказчица. Лучше попробую его нарисовать.

Виолетта быстро набросала его портрет на салфетке. Рикардо взглянул и почувствовал, как у него холодеют ладони. Сомнений не оставалось. Это был тот самый человек, которого он видел по дороге в Варну. Убийца. Кровь на белом лице.

— Что с тобой? — озабоченно спросила Виолетта. — Ты как-то странно смотришь.

— Ничего. — Он деланно улыбнулся, надеясь, что выглядит естественно. — Очень впечатляющий типаж.

Она пока ничего не должна знать, решил Рикардо. Не стоит портить ей день. Однако оставаться в кафе почему-то расхотелось.

— Пора, пожалуй. Поедем?

— Да. — Она допила остывший кофе и поднялась.

Рикардо расплатился, и они направились к машине.

Припарковавшись в тени раскидистого каштана неподалеку от виллы, Атанас и Станчо некоторое время рассматривали ее, не выходя из машины.

— Ты уверен, что это то самое место? — спросил наконец Станчо. — Здесь, похоже, никто не живет. Да и великовато для одного.

— А может быть, он какой-нибудь чертов миллионер. Привык шиковать, вот и снял себе такие хоромы. — Атанас вылез из машины и с хрустом потянулся. Они порядком поплутали по дороге сюда. Он был голоден и раздражен после бессонной ночи. То, что он увидел, почему-то разозлило его еще больше.

Он подошел и попробовал открыть ворота. Заперто. Однако калитка сбоку поддалась нажиму его руки и медленно отворилась.

— Иди сюда. Здесь открыто, — позвал он Станчо.

Тот нехотя приблизился.

— Не нравится мне все это, — выдавил он. — Что мы ему скажем?

— А это уже не твоя забота, — оборвал его Атанас. — Или ты забыл, на чем он нас застукал? Благодари Бога, что мы так быстро вычислили его.

— Что ты собираешься делать? — спросил Станчо. Ему совсем не улыбалось вляпаться в еще одно мокрое дело, да еще с иностранцем.

Что-то в его голосе насторожило Атанаса. Он пристально взглянул на него. Похоже, парень поплыл. Надо вправить ему мозги, пока не поздно.

— Что, в штаны наложил с перепугу? — Он понимающе хмыкнул. — Это правильно. Значит, понимаешь, что ты по уши в дерьме, так же как и я. Мы с тобой в этом деле одной веревочкой повязаны, вместе и выбираться будем. Припугнем его как следует, чтобы духу его здесь не было, пока не настучал на нас. Вот и все.

Они вошли. Атанас указал Санчо на примятую траву у ворот.

— А ты говоришь, никто не живет. Здесь совсем недавно проехала машина.

Дверь в дом была не заперта. Атанас толкнул ее, и они вошли в холл. Прямо перед ними было две двери, одна настежь открыта. Справа винтовая лестница стремительно взбегала на второй этаж. Убедившись, что здесь никого нет, они осторожно поднялись наверх.

Вдруг оба вздрогнули и остановились: в одной из комнат взревел пылесос и звонкий девичий голосок запел какую-то веселую песенку. Они подошли, неслышно ступая, и заглянули в дверь.

Тоненькая девушка в фартуке и платочке пылесосила ковер, беззаботно напевая. Она стояла, нагнувшись, спиной к ним, не подозревая, что уже в комнате не одна.

Атанас тихо приблизился и выдернул шнур из розетки. Девушка выпрямилась и вскрикнула от неожиданности, увидев в комнате двоих незнакомых мужчин.

— Кто вы такие? — растерянно спросила она. — Что вам здесь нужно?

— Мы ищем Рикардо Манчини. Он ведь здесь живет, — полувопросительно, полуутвердительно сказал Атанас.

— Да. Но его сейчас нет, — ответила Цеца и добавила: — Ну и напугали же вы меня. Подкрались, как разбойники какие-то.

Она говорила, а сама внимательно разглядывала их. Довольно мерзкие рожи, особенно у этого, черноволосого. Вряд ли у Рикардо будут такие знакомые. Она решила сыграть под дурочку.

— Ты не бойся, — вкрадчиво сказал Атанас. — Будешь умницей, мы тебе ничего не сделаем. Где он?

— Уехал куда-то. Сказал, что на несколько дней.

— А куда?

— Станет он мне говорить. — Цеца пожала плечами. — Я ведь всего лишь горничная. Убираю здесь раз в неделю.

Атанас сделал знак Станчо.

— Ты осмотрись здесь, а я пока с девушкой потолкую.

— Эй-эй, что значит «осмотрись»? — заволновалась Цеца. — Это не ваш дом, так что идите подобру-поздорову. Вот вернется хозяин, тогда…

— Иди, Станчо. А ты помалкивай, когда не спрашивают.

Цеца в панике рванулась к двери. Атанас перехватил ее и сгреб своими длинными руками. Она билась, как рыбка в сетях, но он все крепче прижимал ее к себе. Наконец у нее перехватило дыхание и она затихла.

— Вот так-то лучше, — хрипло выдохнул Атанас прямо ей в ухо.

Близость ее молодого, трепещущего тела возбудила его. Он стиснул огромной ладонью ее круглый задик и заглянул в глаза. В них плескался такой страх, что это еще больше распалило его. Ему всегда нравилось преодолевать сопротивление. Он рванул на ней платье. Раздался оглушительный треск разрывающейся ткани. Цеца пронзительно закричала. Он закрыл ей рукой рот и толкнул к столу, на ходу расстегивая брюки…

Когда вернулся Станчо, Атанас как ни в чем не бывало приводил в порядок свой костюм. Станчо взглянул на распластанную на столе девушку и нервно облизнул губы.

— А ты тут, я вижу, зря времени не терял, — сказал он с завистью.

— Нечего облизываться попусту, — небрежно бросил Атанас. — Я уже с ней закончил, так что она вся твоя. Нашел что-нибудь?

— Кажется, да. Вот, взгляни. — И Станчо протянул ему рюкзачок Виолетты.

Атанас даже присвистнул.

— Вот так сюрприз! Знакомая вещь.

Он подошел к Цеце, взял ее за волосы и приподнял.

— Чье это?

— Не знаю.

— Знаешь. По глазам вижу. Ну-ка, Станчо, вправь ей мозги.

Станчо шагнул к столу и рывком раздвинул ее ноги. Атанас тем временем высыпал содержимое рюкзака на ковер и принялся рассматривать. Белье, карандаши, крем для загара, знакомый купальник. Из кармашка змейкой выскользнул медальон на золотой цепочке. Он не раз видел его на шее Виолетты. Он порылся в кармашке и извлек фотографию: Виолетта с какой-то женщиной, очень похожей на нее. Наверное, это и есть ее мать. Виолетта улыбалась ему с фотографии.

Атанас стиснул зубы. Смейся, смейся, лапочка, недолго уже осталось. От меня не уйдешь.

Он тяжело поднялся с пола и подошел к столу, где вовсю пыхтел Станчо. Не обращая на него никакого внимания, Атанас ткнул фотографию в лицо Цецы.

— Знаешь ее?

Девушка только замотала головой. Она вдруг почувствовала приближение оргазма. Мозг сопротивлялся изо всех сил, но тело вышло из-под контроля и властно требовало своего. Она вцепилась в плечи Станчо, как бы умоляя его не останавливаться.

— Не ломай кайф… Атанас, — в такт ударам бормотал Станчо. — Потом… все узнаешь.

Цеца вдруг громко застонала, крепко обхватив его ногами. Станчо толкнулся в нее последний раз и упал головой на ее живот. Оба тяжело дышали. Атанас, ухмыляясь, смотрел на них с высоты своего роста.

Взяв Станчо за шиворот, он легко отбросил его в сторону и снова подступил к Цеце.

— Ты знаешь ее? Последний раз спрашиваю.

Она молчала. Атанас схватил ее за горло и крепко сжал. Лицо ее посинело, глаза вылезли из орбит, она задыхалась.

— Оставь девчонку, Атанас, — примирительно сказал Станчо. — Может, она и правда ничего не знает. Знала бы, давно уже сказала.

Атанас отпустил Цецу. Она схватилась обеими руками за горло, жадно хватая ртом воздух.

— Ты прав. — Он наклонился к Цеце. — Мы уходим, но еще вернемся, так и знай. И если ты кому-нибудь хоть словечко вякнешь, берегись.

Он поднес к ее лицу растопыренную ладонь с хищно согнутыми пальцами. Она, как загипнотизированная, смотрела на его руку, не в силах пошевелиться.

— Кажется, поняла. Пошли, Станчо.

Тяжело ступая, он направился к двери. Станчо последний раз взглянул на Цецу и поспешил за ним.

— А вот и указатель, смотри. — Виолетта указала рукой на придорожный щит. — «Нос Калиакра, 16 километров». Значит, нам направо.

Они быстро проскочили какой-то серый городок, сплошь состоявший из заводских труб и барачного типа домов, и выехали на плато. Мимо замелькали квадраты полей: зеленые — кукурузы, ослепительно желтые — подсолнухов, выстроившихся, как на параде, синие — винограда. Над всем этим великолепием сиял огромный диск солнца.

— Ван Гог, — восхищенно проговорила Виолетта.

— Что? — переспросил Рикардо.

— Ван Гог! — крикнула Виолетта, пытаясь перекрыть свист ветра и шум мотора. — Только у него нашлись бы достойные краски, чтобы изобразить все это. — Она взмахнула руками, словно хотела обнять открывшуюся ей красоту.

Рикардо искоса посмотрел на нее. Волосы развевались по ветру, лицо сияло.

— Точно. «Подсолнухи».

— И «Виноградники в Арле». Если бы мы не знали, что он писал их во Франции, можно было бы подумать, что он бывал здесь.

Поля остались позади. Потянулась полоса выжженной солнцем изжелта-красной каменистой земли. Вдали блеснуло море. На обочине дороги стояла неказистая будка, неизвестно откуда взявшаяся в этом диком краю. Из будки выскочила женщина и отчаянно замахала им руками. Рикардо притормозил.

— Узнай, пожалуйста, что ей надо.

— Я, кажется, догадываюсь. Денег. Сейчас выясним сколько.

Виолетта перебросилась с женщиной несколькими фразами и повернулась к Рикардо.

— Я была права. Они берут с иностранцев по 50 левов за въезд на Калиакру.

— Вот, отдай ей, — Рикардо протянул Виолетте банкноту. — А как она узнала, что мы иностранцы?

— Ты слишком высокого мнения о моем болгарском. У меня жуткий акцент. Не забывай, я здесь живу не так давно. — Виолетта улыбнулась, вспомнив слова Ани. — Одна девушка мне забавно сказала: «Ты говоришь вроде на болгарском, а вроде и не совсем».

— Действительно, забавно. А кто она была? — Проститутка из Варны.

— Классные все-таки у тебя знакомые.

— И не говори. Я тут много чего насмотрелась. Она была одна из тех, кто помог мне сбежать от отца.

— Скучаешь по нему?

Виолетта задумалась.

— Не знаю. Он хороший человек, очень любит меня, но жить, как он, я не могу. А он не хочет дать мне свободу. Мне было тесно в его доме, тесно, душно и… страшно. Как в тюрьме.

— Ты действительно веришь, что он мафиозо?

— По крайней мере, очень похоже на то. Он никогда не говорил мне, чем занимается. И потом эти его телохранители, шагу без них не ступить, запоры на воротах, полная секретность. Бывало, войду в его кабинет, он там разговаривает с Атанасом или по телефону с кем-то. Увидит меня и сразу замолкает. Не нравится мне все это.

А что бы ты сказала, девочка, если бы узнала всю правду, невесело подумал Рикардо.

— Все это очень напоминало «Крестного отца» Марио Пьюзо. Да еще Атанас становился все наглее и наглее, как будто приобрел на меня какие-то права. Вот я и воспользовалась случаем. И не жалею об этом.

— Так-таки и не жалеешь?

— Нисколечко. Ведь иначе я бы не встретила тебя.

Они подъехали к парковке и вышли из машины. Перед ними возвышалась полуразрушенная старинная крепость. Дорога убегала дальше в гору. Они побрели по ней, палимые безжалостным солнцем.

— Смотри, — Виолетта показала рукой вверх.

На вершине скалы за колючей проволокой виднелись какие-то непонятные сооружения, локаторы и мерно расхаживал часовой в морской форме.

— Что там такое? — спросил Рикардо.

— Военно-морская база. Отец рассказывал мне об этом.

— Удачное место, что и говорить.

— А еще он рассказал мне потрясающую легенду. Или быль, не знаю. Когда появились турки, местные девушки пришли к обрыву, может быть, на это самое место. — Виолетта встала на самом краю. Камешки осыпались у нее из-под ног. Отвесные скалы уходили метров на триста вниз. Там волны неистово бились об острые камни. — Они связались косами и бросились вниз. Одну из них звали Кали, другую Акра. Имена остальных не сохранились. С тех пор этот мыс и называется Калиакра.

— Красивая легенда, — заметил Рикардо. — Но не более.

— Почему ты так говоришь?

— Лишить себя жизни, такой юной, прекрасной, полной надежд, только потому, что твою страну завоевали? В это трудно поверить.

— Они предпочли смерть бесчестию и рабству. А может быть, не хотели видеть, как будут умирать их любимые.

— Пожалуй, ты права. Только женщина может понять это. Я включу эту легенду в свою книгу. — Глаза Рикардо загорелись. Фантазия заработала. — Моя героиня окажется в таком же положении и сделает тот же выбор. Ее спасет морской офицер. Русский.

— Русский? — удивленно переспросила Виолетта. — Почему русский?

— Ты не представляешь себе, что здесь творилось двести лет назад, а именно, в августе 1791 года. Здесь, вот на этой скале, располагалась мощная артиллерийская батарея турок.

Он схватил Виолетту за руку и потянул за собой на край мыса. Море раскинулось перед ними насколько хватало глаз. Изломанная линия берега тонула в розовой дымке. Где-то далеко под ногами летали с пронзительными криками чайки.

В этой бухте под прикрытием пушек стояла крупная турецкая эскадра под командованием капудан-паши Хусейна. Тридцать пять боевых кораблей, не считая мелких. Огромная, грозная сила. Они, наверное, думали, что никто не посмеет бросить им вызов именно здесь. Но был один русский адмирал, Федор Ушаков, гений морского боя, который напал на них всего с двадцатью кораблями. Сил у него было почти вдвое меньше, чем у турок, и никакой поддержки с суши.

— Как же он решился на это? — взволнованно спросила Виолетта.

— Он поломал все каноны морского боя. Бросил свои корабли между берегом и турецкой эскадрой и расстрелял их в упор. Можешь себе представить, какая началась паника. Турецкие корабли, те, что уцелели, бросились удирать в море. Ушаков погнался за ними и уничтожил почти все. Но этого мало. Он на своем корабле атаковал и потопил флагман противника. Неслыханное дело! Обычно адмиралы берегут себя. Но не этот. Лев, настоящий лев! Я совершенно случайно наткнулся на этот материал, когда изучал историю войн на Средиземноморье, и этот человек совершенно заворожил меня.

— И ты решил написать об этом книгу?

— Да. Тем более что он участвовал в освобождении Италии от французов, воевал с Наполеоном.

— И поэтому ты приехал сюда? Чтобы увидеть все своими глазами?

— Именно. Не могу писать о том, чего не видел. Здесь даже скалы пришпоривают воображение.

— Это будет лучшая твоя книга, я чувствую, я знаю.

— Иначе и быть не может, ведь героиня будет похожа на тебя.

Виолетта не нашлась что сказать, только тряхнула волосами и, взяв его под руку, повлекла по тропинке между скалами. Тропинка все сужалась. Они теснее прижимались друг к другу.

Вдруг за поворотом их глазам открылась крошечная часовня, вырубленная в теле горы. В глубине мерцала одинокая свеча, освещая неверным светом лик Богородицы. Взгляд ее мягких печальных глаз притягивал к себе. Пригнув головы, они переступили порог и остановились перед иконой. Она, казалось, вела с ними безмолвный разговор.

В дверном проеме возникла высокая фигура, на мгновение заслонив собой свет. Вошел пожилой священник в простой рясе. Длинные волосы и борода с обильной проседью густой пеленой закрывали его грудь и плечи. Он взглянул на молодых людей и, не говоря ни слова, протянул им две свечи. Они зажгли их и посмотрели друг на друга. В их неверном дрожащем свете глаза Виолетты казались огромными. Губы трепетали.

— Я люблю тебя, — прошептал Рикардо, легко прикоснувшись губами к ее губам, и почувствовал, как на них рождаются те же самые слова.

Они поставили свечи перед иконой. Постояли несколько мгновений в молчании, держась за руки. Виолетта повернулась к священнику.

— Благословите нас, батюшка, — попросила она.

Он прикоснулся рукой к ее голове, потом к голове Рикардо, перекрестил их и произнес низким, звучным голосом:

— Мир и любовь. Да пребудет с вами благословение Божие.

13

Иван постучал в дверь, но ему никто не ответил. Подергал ручку, постучал снова, громче. Ему послышался какой-то шорох, но ответа по-прежнему не было.

— Эй, есть тут кто-нибудь? Виолетта! — позвал он. — Цветомила!

За дверью раздались легкие шаги и вдруг замерли. Ивану показалось, что он слышит чье-то дыхание.

— Виолетта! — снова позвал он. — Это я, Иван.

Дверь медленно приоткрылась. В образовавшуюся щель он увидел незнакомое девичье лицо с распухшими от слез глазами.

— Вы Цветомила? — спросил Иван.

Девушка кивнула.

— Я — Иван Маринов, друг Виолетты. Она здесь?

Отрицательный взмах головой.

— Можно мне войти? Мне надо поговорить с вами.

Девушка отступила на несколько шагов. Иван толкнул дверь и оказался в крошечном холле. Едва он вошел, она метнулась к двери и заперла ее на ключ.

Некоторое время они молча рассматривали друг друга. Наконец Иван решился прервать затянувшуюся паузу.

— Цветомила, скажите мне, где сейчас Виолетта. Ее ищут. Я приехал, чтобы помочь ей.

Цеца содрогнулась всем телом.

— Они уже почти нашли ее, — еле слышно прошептала она.

— Что? Кто? — Иван был совершенно ошарашен этой новостью. Значит, кто-то опередил его. Он импульсивно схватил девушку за плечи. — Расскажите же скорее, что случилось?

Цеца взвизгнула, вырвалась и отбежала на другой конец холла.

— Не прикасайся ко мне! — закричала она страшно. Лицо ее побелело, глаза дико блуждали.

Иван испугался. Он совсем не ожидал такой бурной реакции и никак не мог понять, что же он такого сделал.

— Успокойся, — мягко сказал он. — Я не причиню тебе никакого вреда.

— Они тоже так говорили и… и… изнасиловали меня. — Она разрыдалась так отчаянно и безутешно, что у Ивана комок подкатил к горлу. Он совершенно терялся при виде женских слез.

— Их было двое. Они называли друг друга Атанас и Станчо. Сначала они искали Рикардо, а потом нашли вещи Виолетты и сказали, что вернутся за ними обоими. — Цецу как прорвало. Слова лились бурным потоком. — Атанас, мерзкая горилла, чуть не задушил меня. Смотри. — Она подошла к нему вплотную и запрокинула голову.

Иван увидел багровые кровоподтеки на ее нежной шее.

— Он сказал, что, если я расскажу о них, он вернется и доведет дело до конца. Я тебе все рассказала, так что я человек конченый. Он на ветер слов не бросает. Он убьет меня, понимаешь, убьет! — Ее всю колотило, глаза вдруг высохли и лихорадочно блестели.

Иван понял, что у нее начинается истерика. Надо было срочно что-то сделать. Он бросился на кухню, схватил полотенце, намочил холодной водой, плеснул воды в стакан, заглянул в холодильник. Увидев бутылку вина, взял и ее.

Когда он вернулся в холл, Цеца бесформенным комочком съежилась на полу. Она крепко обхватила себя руками и мерно раскачивалась из стороны в сторону. Иван примостился рядом и приложил сложенное жгутом полотенце к ее пылающему лбу. Поднес стакан к ее губам, но зубы ее так стучали, что она не могла сделать глоток. Вода тоненькой струйкой потекла по шее. Иван прислонил ее голову к своему плечу и крепко обхватил рукой, чтобы унять дрожь.

Наконец он почувствовал, что она успокаивается. Руки безвольно упали на колени, ноги разъехались по ковру в разные стороны. Она откинулась назад и прижалась к нему, как бы ища защиты.

Иван осторожно, чтобы не потревожить ее, зубами выдернул пробку из бутылки и протянул ей.

— На, глотни.

Она покорно выпила. Краски постепенно возвращались на ее мертвенно-бледные щеки.

— Ты можешь говорить? — спросил он мягко. — Если нет, так и скажи, я подожду.

Цеца пошевелилась, села, поправила волосы.

— Принеси мне мою сумочку. Там, в комнате, на стуле.

Когда он вернулся с сумочкой, она выхватила ее у него из рук, достала пудреницу, помаду и принялась приводить в порядок лицо. Кажется, пронесло, с облегчением подумал Иван. Если женщина вспомнила о своей внешности, значит, все в порядке. Бедная, бедная девочка.

Цеца в последний раз провела пуховкой по щекам, щелкнула замочком сумки и повернулась к Ивану.

— Спрашивай.

— Во-первых, кто такой Рикардо?

Цеца налила себе еще вина и принялась подробно рассказывать ему о событиях последних дней. Иван слушал, не перебивая.

— И где они теперь могут быть? — спросил он, когда она закончила.

— На Калиакре. Понимаешь, он писатель, собирает материал для исторического романа. Поехали посмотреть, где была та знаменитая битва.

— А потом?

— Вернутся домой. На белую виллу.

— Им нельзя там появляться. Атанас вернется и не один. Одного не могу понять. Зачем им понадобился Рикардо и откуда они вообще его знают.

— Ты меня спрашиваешь?

— Извини. Надо их как-то предупредить.

Столаров с интересом разглядывал Атанаса из-под полуопущенных век. За последние дни лицо его осунулось и посерело, резче обозначились морщины. Он уже почти старик, с удивлением отметил про себя Атанас. Как это я раньше не замечал.

— Итак, ты нашел ее, — бесцветным голосом произнес Георгий. — Лихо сработано. Одно ты забыл объяснить. — Он замолчал, погрузившись в свои мысли. Атанас почему-то занервничал. — Как ты вышел на этого итальянца? Почему ты искал Тиминушку в его доме?

Я вовсе не ее искал, а его, с ней все вышло случайно, чуть не слетело с языка Атанаса, но он вовремя сдержался. Ему очень не хотелось говорить об этом. Мысленно он обругал себя, что не продумал удобоваримую версию на этот счет.

— Что же ты молчишь? Рассказывай, — потребовал Георгий. Атанас уловил в его голосе знакомые стальные нотки. Он мучительно соображал, что бы такое сказать, но как назло в голову ничего путного не приходило. Столаров пристально смотрел прямо ему в глаза, и от этого мысли путались еще больше.

На его счастье зазвонил телефон. Георгий снял трубку.

— Столаров. Да. Приветствую, Павел. Я разыскивал тебя с утра. Спасибо, что перезвонил.

Атанас навострил уши. Кто бы это мог быть? Георгий сделал ему знак молчать.

— Мне не хотелось напоминать тебе об этом, но жизнь заставляет. Ты как-то обещал мне, что выполнишь одну мою просьбу. Что? — Георгий прислушался к голосу в трубке и удовлетворенно кивнул. — Я рад, что ты помнишь. Впрочем, я и не сомневался. Речь идет о некоем Дончеве, Василе Дончеве. Он живет в Бургасе, промышляет рэкетом, якшается с уголовными типами. В общем, темная лошадка. В последнее время он сильно докучает мне. Ничего серьезного, но, тем не менее, лишняя головная боль. Да. Ты, как всегда, тонко понимаешь вопрос. Мне бы хотелось, чтобы твои ребята в Бургасе как следует прищемили ему хвост. Насколько сильно? Да чтобы расхотелось лезть куда не следует. Не мне тебя учить. Я думаю, это будет несложно, с его-то послужным списком.

Атанас наконец понял, с кем говорит Георгий. Павел Павлов, большая шишка в Министерстве внутренних дел.

— Да. Конечно, — продолжал между тем Столаров. — Спасибо. А что еще новенького в наших краях? Что? — Георгий прикрыл трубку рукой, и Атанас прочел по его губам: «Твое дело». Он напрягся. А что, если этот чертов итальянец все-таки успел настучать на него в органы?

— Да какая там разборка, побойся Бога! У нас все тихо, это я тебе говорю, — с нажимом произнес Георгий. — Просто несчастный случай. Бедолага не вписался в поворот, может, пьян был, вот и ухнул с обрыва. Как ты сказал? Нетипично, согласен, но чего только не бывает в жизни. Так что мой тебе совет: закрывай это дело и все. Кстати, когда у тебя отпуск? Да? А то, может быть, выкроишь недельку, прихватишь жену и к нам? Все устрою по высшему разряду, как в добрые старые времена. А можешь и без жены. Я ведь тебя знаю, старого греховодника. Все. Счастливо. Буду ждать.

Георгий положил трубку и задумчиво потер переносицу.

— Вовремя я о нем вспомнил. Они уже начали копать. Ты ведь наверняка наследил там. Кто знает, как бы все обернулось из-за твоей глупости. Но теперь об этом можно забыть. Дело, считай, закрыто. И Дончевым он обещал заняться. Так что не имей сто рублей, а имей сто друзей. Теперь о Тиминушке. Ты не ответил на мой вопрос. Я жду.

Атанас прикинул, что в сложившейся ситуации темнить не имеет смысла. Так или иначе, а Виолетту он нашел. Победителей не судят. Он коротко, не вдаваясь в подробности, рассказал все, как было.

— Значит, свидетель все-таки есть. — Георгий снова полуприкрыл глаза и закинул ногу на ногу. — Этого следовало ожидать. Странно, что только один, в таком-то месте. Ты все-таки непроходимый кретин. Так подставить нас всех. Ты хоть понимаешь, что будет, если этот твой итальянец решит с кем-нибудь поделиться? Никаких связей не хватит.

Атанас молчал, уткнувшись глазами в пол. Он по опыту знал, что возражать хозяину в такую минуту все равно что плевать против ветра.

— Значит, так. Ты сейчас берешь ребят и отправляешься к нему. Засядете в доме и будете ждать их возвращения. Имей в виду, без них мне на глаза не показывайся. И без глупостей. Ты их и так достаточно наделал.

Когда Атанас ушел, Георгий налил себе стакан ракии и снова уселся в кресло. После исчезновения Тиминушки ему вообще расхотелось двигаться. Так бы и просидел остаток жизни в тиши кабинета. Все замерло в нем, даже кровь, казалось, замедлила свой бег.

Это же надо, до чего он дожил. Родную дочь ему доставят под конвоем. Как он ей в глаза посмотрит после этого? Однако хороша девчонка. Не успела очутиться на свободе — сразу нашла себе мужика. Его порода. Он совершил непростительную ошибку, забыл, что она уже взрослая. Ничего, он еще все исправит. Спровадит итальянца и найдет ей подходящего мужа. Перебесится, нарожает детей и успокоится. Не она первая, не она последняя. Он всегда умел устраивать свою жизнь, устроит и это.

Повинуясь импульсу, Георгий снял трубку и набрал номер больницы. Подошла сиделка.

— Жанна, это Георгий. Как там Юлиана?

— Спит. Разбудить? Хотя за успех не ручаюсь.

— Не надо. Тебе еще не надоело там? А то скажи, подыщу замену.

— Ты что? Все просто отлично. Мы с Юлианой стали такие подружки, не разлей вода.

— Может, хотите съездить куда-нибудь на природу? Я все организую.

— Не стоит. Нам и здесь хорошо. Хотя одна просьба есть.

— Говори.

— Пришли нам тех же ребят, что и в прошлый раз, и вообще делай это почаще. Для Юлианы это лучший подарок.

Похотливые коровы, беззлобно усмехнулся про себя Георгий. Впрочем, не ему бросать в них камень.

14

— Если я сейчас не искупаюсь, то просто расплавлюсь, — простонала Виолетта.

— Потерпи, уже скоро.

Джип свернул на проселочную дорогу и запрыгал по ухабам. Море открылось их взорам неожиданно, с верхушки крутого холма. Дальше дорога уходила стремительно вниз, прямо к песчаному пляжу.

— Как ты думаешь, сможем мы здесь спуститься или придется топать пешком? — неуверенно спросила Виолетта.

Рикардо вышел из машины и, прикрыв ладонью глаза от солнца, посмотрел вниз.

— По-моему, ты недооцениваешь нашего козлика, — сказал он решительно. — Рискнем.

Машина почти по инерции скатилась вниз и остановилась у самой кромки песка. Виолетта стремительно выскочила и, не дожидаясь Рикардо, бросилась к воде. Она на ходу срывала с себя одежду: юбочка полетела в одну сторону, жилетка в другую, трусики, вспорхнув, опустились на песок почти у самой воды. Изящно изогнувшись, она ушла под воду. Рикардо последовал за ней.

— Блаженство, — промурлыкала Виолетта. — Я думала, море закипит, так мне было жарко. Дай я нырну у тебя с плеч.

Рикардо присел под водой. Она ловко взобралась к нему на плечи и нырнула, подняв тучи брызг. Они долго еще плескались и ныряли, как два молодых дельфина. Притомившись, выбрались на берег и растянулись у самой кромки прибоя. Солнце согревало их обнаженные тела, волны ласково щекотали ноги.

— Чудесное место, — произнесла Виолетта. — Жаль, что нельзя остаться здесь навсегда.

— В Италии есть места не хуже, — заметил Рикардо.

— Может быть. Вся разница в том, что я не была там с тобой. Мне просто не с чем сравнить.

— Мне тоже, — признался Рикардо. — Первый раз купаюсь в море голышом.

— Ну и как?

— Шикарно. С бассейном не сравнить. Совершенно иное ощущение.

Виолетта приподнялась на локте и посмотрела на него.

— А в бассейне ты плавал не один?

— Не всегда, — уклончиво ответил Рикардо.

— У тебя есть прислуга? — вдруг спросила Виолетта.

— Конечно.

— Я себе представляю, как они тащились, подглядывая за вами из окон.

Рикардо рассмеялся.

— Может быть. Но я всегда старался щадить их целомудрие.

Виолетта встала, переступила через его распростертое тело и медленно опустилась на него.

— Здесь никого нет. Поэтому ни о чьем целомудрии заботиться не стоит, — прошептала она, прижимаясь губами к его губам…

Когда они наконец очнулись, день уже шел на убыль. С моря потянуло предвечерней прохладой. Они лежали на песке, крепко обнявшись. Головка Виолетты покоилась на его плече.

— Знаешь, у меня такое чувство, будто я занимался любовью с русалкой. Это неизлечимо. Если ты уплывешь от меня обратно, в подводное царство, к Нептуну, своему отцу, я умру от тоски на этом берегу, и ни одна земная женщина не сможет меня спасти.

— Я не уплыву, — задумчиво отозвалась Виолетта. — Я теперь твоя жена, нас обвенчали в маленькой церкви на горе, и отцу придется с этим смириться.

— Как это я забыл?! Сегодня же наша свадьба. Болгарская свадьба.

Виолетта удивленно посмотрела на него.

— Как ты сказал? Болгарская свадьба? — Она щелкнула пальцами. — Конечно. И отметить ее надо в «Болгарской свадьбе».

— А что такое «Болгарская свадьба»?

— Это ресторан недалеко от «Людо». Национальная болгарская кухня, фольклорные обряды, танцы на углях.

— Звучит заманчиво. Поедем.

Когда они приехали в ресторан, программа уже началась. Двое пожилых мужчин в национальных костюмах, один переодетый женщиной, хохмили изо всех сил. Судя по вялой реакции публики, у них получалось не очень удачно. Пока Виолетта и Рикардо разыскивали свободный столик, их сменил фольклорный ансамбль. Песни и танцы следовали один за другим.

— Все бы хорошо, но аппаратуру им давно уже пора менять, — заметил Рикардо. — Сплошной рев, даже уши закладывает.

— Что? — Виолетта беспомощно покачала головой. — Я ничего не слышу. Они играют так громко.

Рикардо пересел поближе к ней, обнял за талию и прокричал прямо в ухо:

— Во всем есть свои положительные стороны. Такой дикий звук безусловно способствует сближению, иначе ни слова не услышишь.

Девушки-танцовщицы стали приглашать людей из-за столиков поучаствовать в танце. Скоро образовалась длинная змея из ритмично пританцовывающих людей. Где-то в оркестре включили стробоскоп. Резкие вспышки света выхватывали из темноты улыбающиеся лица, дробили жесты на мельчайшие движения.

— Пойдем, потанцуем, — сказала Виолетта. — Похоже, официант о нас не скоро вспомнит.

Они пристроились в хвост. Змея извивалась по кругу между столиками, вбирая в себя все новые звенья. Завораживающий ритм сразу же захватил Виолетту, и она полностью отдалась танцу.

— Похоже на греческое сиртаки! — крикнул ей Рикардо. Она тряхнула волосами в ответ, счастливо улыбаясь.

Вдруг свет погас, музыка смолкла. Внезапно наступившая тишина застала врасплох оглушенных людей. Все на мгновение оцепенели. Откуда-то выскочили люди с факелами, странные фигуры в причудливых меховых одеяниях с головами животных заметались по площадке. Раздался визг, все куда-то побежали. На Виолетту налетел не то человек, не то оборотень с песьей головой. Он завывал и угрожающе размахивал руками, словно хотел схватить ее. Виолетте стало страшно. Она завертела головой в поисках Рикардо, но того нигде не было видно. Не помня себя, она бросилась бежать и вдруг очутилась в объятиях какого-то человека.

— Осторожно, здесь угли. — Он указал рукой назад. Она увидела на земле позади него большой мерцающий квадрат. На нее пахнуло жаром. Было совершенно непонятно, откуда он взялся. Виолетта высвободилась и отошла на край площадки.

Оркестр заиграл тягучую мелодию. В ярком свете факелов на площадке возникла девушка в длинном белом одеянии. Она медленно переступала босыми ногами, тоненькие руки прижимали к груди икону. Длинные темные волосы, украшенные венком из живых цветов, струились по спине. Огромные черные глаза невидяще смотрели вперед, губы были плотно сжаты. Виолетте показалось, что она погружена в транс и не замечает ничего вокруг.

Она приблизилась к углям, еле заметно сгорбилась и, мелко-мелко перебирая ногами, побежала по ним. У Виолетты мурашки пробежали по телу. Лицо девушки совершенно не изменилось, как будто она бежала по траве. Обмана быть не могло. Виолетта еще чувствовала жар от углей на своем лице. Тем временем к девушке присоединился босоногий юноша и они закружились в диком, завораживающем танце. Искры вылетали у них из-под ног, кружились в воздухе и гасли на лету.

Виолетта стояла как каменная. Танец уже закончился, молодые люди отстраненно поклонились неистово аплодирующей публике и удалились. А она все стояла на краю площадки, не в силах пошевелиться.

— Пойдем. Я уже все заказал. — Голос Рикардо вывел ее из оцепенения. Он тронул ее за плечо. — Что с тобой?

— Я… Не знаю. Это какое-то язычество.

— Есть немного, хотя икона у нее была вполне христианская. Богородица или какой-то святой, я не разглядел.

— Ты видел ее лицо? — спросила Виолетта, все еще переживая увиденное. — Ее глаза смотрели внутрь.

— Конечно, она отключилась. Попробуй побегай по раскаленным углям в здравом уме и в твердой памяти. Блокировка болевых ощущений. Йоги делают то же самое с битым стеклом. Японцы преспокойно лежат на острых мечах, да еще прикрываются сверху бетонной плитой. Человеческие возможности неисчерпаемы, надо только очень захотеть. Я вот, например, хочу есть, — жизнерадостно заключил Рикардо, схватил Виолетту за руку и повлек к столику…

Музыка по-прежнему оглушительно гремела, но они уже не обращали на нее никакого внимания. Оба разомлели от выпитого вина и обильной пищи.

— Нельзя так много есть, — простонала Виолетта. — Я чувствую себя как удав, проглотивший слона.

— Насколько я помню, удав, проглотивший слона, похож со стороны на старую шляпу, — сказал, улыбаясь, Рикардо. Он принялся с нарочитым вниманием разглядывать ее. — А что, определенное сходство есть.

Виолетта шутливо замахнулась на него.

— Чудовище!

Он перехватил ее кулачок и поцеловал.

— Ты правда согласна выйти за меня замуж?

— Кто тебе сказал?

— Ты. Там, на пляже.

— Минутное помутнение рассудка.

— А почему бы и нет? Будем объедаться по вечерам креветками со спагетти, а потом тузить друг друга. Чем не семья?

— А как же твои герцогини и кинозвезды?

— Знаешь, если тебя как следует отмыть от песка и приодеть, ты им дашь сто очков вперед. Не волнуйся, это я беру на себя.

— Что именно? Отмыть и приодеть?

— Ну да. Второе придется отложить до Италии, а к первому можно приступить немедленно. Надо только расплатиться и добраться до дома.

Виолетта мечтательно закрыла глаза.

— Ммм. Теплая ванна с пеной…

— Обязательно с пеной и ароматической солью. И еще спинку тебе потру. И так каждый вечер. Ну что, согласна выйти за меня?

— Ты не оставляешь мне выбора, коварный. Сразу нащупал мое слабое место. Подумать только, обещает тереть спинку каждый вечер! Только дура откажется. Я согласна.

Рикардо придвинулся к ней. Глаза его глядели умоляюще и немного грустно.

— Виола, я серьезно. Мне уже тридцать лет, и я впервые…

Она приложила палец к его губам.

— Не говори ничего, не надо. Я твоя, с первой встречи.

Неописуемый восторг охватил его. Сердце бешено заколотилось. Его губы обжигали ее кожу, испепеляли неистовством. Виолетта почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Она вцепилась в его плечи и неуловимым движением скользнула к нему на колени. Короткая юбочка задралась, обнажая стройные ноги. Они забыли обо всем на свете. Страсть клокотала в них, лишая рассудка.

Рикардо опомнился первым. Он посмотрел по сторонам. Все взгляды были устремлены на них: мужские с завистью, женские с наигранным возмущением, детские с любопытством.

— Кажется, мы привлекаем слишком много внимания, — шепнул он на ухо Виолетте. — Пойдем отсюда.

Рикардо бросил на стол несколько банкнот, и они поспешно ретировались.

— Ну, ты даешь, — со смехом воскликнул Рикардо, захлопывая за собой дверцу машины. — Чуть не изнасиловала меня при людях.

— Я! — Виолетта задохнулась от возмущения. — Я! Ты первый начал.

— Ну и что? Я — мужчина. Нам свойственно увлекаться. А женщину красит стыдливость, — поддел он Виолетту.

— Ты просто шовинист. По-твоему, мужчинам все позволено, а женщинам ничего? Сам разбудил во мне зверя и еще жалуешься!

— Что положено Юпитеру, то не положено быку, — назидательно произнес Рикардо.

— Вот-вот, все вы такие, самодовольные самцы, возомнившие себя Юпитерами. А женщины, как бессловесные улитки, должны ползать у вас под ногами, стыдливо прикрываясь беззащитными рожками!

Рикардо расхохотался во весь голос и запечатлел на ее плече сочный поцелуй.

— Я обожаю тебя. Ты так обворожительна, когда сердишься.

— Серди меня почаще, разрешаю. Если, конечно, так, как сегодня. Кстати, — добавила она лукаво, — кто-то тут обещал мне ванночку с пеной.

— Разрази меня гром, если я не сдержу слова! Вперед! — Рикардо повернул ключ, машина заурчала и выехала на дорогу.

Они были настолько увлечены друг другом, что не заметили, как со стоянки выехал белый «форд» и последовал за ними…

Свет фар выхватил из темноты ворота. Вокруг царила полная тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад. Дом молочно белел в темноте.

— Я пойду открою ворота, — сказал Рикардо и распахнул дверцу машины.

— Погоди, — Виолетта схватила его за руку. — Что это там на заборе, справа? Видишь?

Рикардо взглянул туда, куда она показала. На заборе белой краской был намалеван оскалившийся череп с костями.

— Дети, наверное, играли в пиратов или в разбойников.

— Не нравится мне это, — взволнованно произнесла Виолетта. — Давай уедем.

— Чепуха. Оставайся здесь, а я пойду взгляну, что там.

— Нет, я с тобой.

— Я быстро. Только взгляну и обратно.

Виолетте вдруг стало страшно. Недоброе предчувствие сжало сердце.

— Я не останусь здесь одна. Я боюсь.

Рикардо выключил фары, и они в полной темноте направились к воротам. Калитка была не заперта.

— Странно, — проговорил Рикардо. — Я точно помню, что запер ее.

— Пойдем отсюда, — взмолилась Виолетта. — Мне кажется, что на нас кто-то глядит из окон.

— Это у тебя воображение разыгралось. Наверное, Цеца забыла запереть, когда уходила сегодня.

Они неслышно подошли к двери. Рикардо тронул ручку, дверь поддалась. Он вошел и повернул выключатель. Резкий свет залил холл. Он быстро взглянул по сторонам и сразу заметил на полу под столиком две пустые бутылки из-под пива. Сверху загрохотали шаги, кто-то выскочил из кухни.

Рикардо повернулся. В этот момент к воротам подъехала машина. Он понял, что мышеловка захлопнулась. Рикардо сунул ключи в руку Виолетты.

— Беги! Через заднюю калитку. Я их задержу.

— А ты? — Виолетта вцепилась в его рукав.

Рикардо изо всех сил налег спиной на дверь. В нее ломились изнутри.

— Беги!

Виолетта бросилась за дом, в два прыжка пересекла лужайку и исчезла в кустах.

Силы его были на исходе. Напор был слишком велик. Рикардо отскочил от двери. Она с треском распахнулась. Из дома выскочил какой-то человек. Рикардо подставил ногу, и тот со всего размаха полетел на землю. За ним выбежали еще двое. Одного Рикардо сильно ударил в солнечное сплетение. Тот охнул и согнулся пополам. Точный удар ногой в челюсть послал его в кусты. Второй налетел на Рикардо, они сцепились, упали и покатились по земле. Рикардо почувствовал, как сильные руки мертвой хваткой впились в его горло. Дыхание перехватило. В последний момент он изловчился и схватил противника за волосы и за подбородок. Резко повернул его голову. Тот застонал и обмяк. Рикардо сбросил его с себя и вскочил. Страшный удар сзади сбил его с ног. Его подхватили и, грубо выламывая руки, потащили в дом.

Рикардо медленно поднял голову. Перед ним, ухмыляясь во весь рот, стоял Атанас. Двое парней так крепко держали его, что Рикардо не мог пошевелиться. Атанас не спеша приблизился.

— Вот ты и попался, красавчик, — сказал он хрипло. — Как я ждал этой минуты.

— Мерзавец! — Глаза Рикардо горели ненавистью.

Атанас размахнулся и изо всех сил ударил его по лицу. Голова Рикардо запрокинулась, и он упал бы, но парни, стоявшие за его спиной, удержали его. Теплая струйка крови побежала по щеке.

— Где девчонка?

Рикардо молчал.

— Обыскать сад. Она должна быть где-то здесь. Быстро!

Парни отпустили Рикардо и бросились из дома. Он ни слова не понял из того, что они говорили, но сообразил, что они отправились на поиски Виолетты. Слава Богу, она уже далеко. Он в изнеможении опустился на пол. Атанас несколько раз больно ударил его ногой по ребрам.

— Ты меня надолго запомнишь, красавчик. — Он присел за стол и закурил, не сводя глаз с неподвижного тела, распростертого на полу.

Парни вернулись, и по их растерянным лицам Атанас понял, что их поиски не увенчались успехом.

— Ее нигде нет. Мы прочесали весь сад. Как сквозь землю провалилась. — Станчо запыхался, слова вылетали короткими очередями.

Атанас длинно выругался.

— Этого нам только не хватало. Еще притащит сюда полицию. Расхлебывай потом. Он же иностранец, — сказал Станчо отрывисто. Атанас задумчиво почесал в затылке.

— Пора сваливать. Ею мы еще займемся. Никуда не денется. Забирайте его, поехали.

— Атанас, там Димитр никак не очухается. Этот его здорово приложил.

— Классно дерется парень, ничего не скажешь.

Атанас рассвирепел.

— Кончайте базар. Забирайте обоих. Поедем на двух машинах. Не бросать же его джип на дороге.

15

Виолетта вбежала в «Людо», задыхаясь и размазывая слезы по щекам. В висках стучало. Она только сейчас начала понимать, что произошло. Рикардо крикнул ей: «Беги!» — и она побежала, не раздумывая, не разбирая дороги. Она бросила его одного на растерзание каким-то негодяям, а сама унесла ноги, как последняя трусиха. Слезы отчаяния и бессилия струились по ее лицу, застилая глаза мутной пеленой. Мысль о том, чтобы вернуться, мелькнула в ее разгоряченном мозгу, но она вовремя поняла, что от нее там будет мало толку. Надо было срочно найти подмогу.

Первый, кого она увидела, влетев в ресторан со служебного входа, был Веселин. Она чуть не сшибла его с ног.

— Эй, полегче на поворотах, красотка, расшибешься. — Он подхватил ее на лету и заглянул в лицо. — Ба! Да это Виолетта! Куда так разлетелась?

— Где Цеца? Позови ее скорее, — умоляюще проговорила Виолетта. Сама мысль о том, что ей придется разыскивать ее по всему залу, была сейчас невыносима.

— Я бы и сам хотел это знать. И не только я. Коста рвет и мечет. — Виолетта в недоумении посмотрела на него, даже слезы высохли. — Что смотришь? Она не вышла сегодня на работу, даже не сообщила ничего.

Виолетта развернулась и, не говоря ни слова, бросилась вон из ресторана.

— Постой! Ты куда? — крикнул ей вслед Веселин, но она была уже далеко и не ответила ему или не захотела отвечать. — Совсем девчонки с ума посходили, — покачал головой Веселин. — Одна исчезает неведомо куда, другая носится, как угорелая кошка. Дела!

— Ты не понимаешь, — растолковывала Ивану Цеца. — Дело даже не в том, что они сделали со мной. Самое ужасное, что мне это понравилось. Вернее, не понравилось, а… — Она замялась.

— А что? Ты говори, говори, я внимательно тебя слушаю, — сказал Иван, понимая, что ей сейчас нужно выговориться до конца. — Ты что-то почувствовала?

— Вот именно. Как бы тебе это объяснить. Я получила удовольствие. Ну, в сексуальном смысле. — Она покраснела и сделала вид, что что-то ищет в сумочке.

Иван улыбнулся ее смущению. Они провели вместе целый день, и только сейчас она наконец расслабилась и заговорила о том, что ее мучило больше всего.

— Что ты все ходишь вокруг да около? У нас, художников, принято называть вещи своими именами. Ты кончила вместе с ними, так, что ли?

Цеца кивнула. Щеки ее разгорелись так сильно, что, казалось, тронь и брызнет кровь.

— А в чем, собственно, проблема? — Иван прикурил сигарету, со вкусом затянулся и, выпустив колечками дым, протянул ей. — Ты их как-то провоцировала?

— Нет.

— Ты могла убежать и не сделала этого?

Цеца отрицательно мотнула головой.

— В такой ситуации есть одно золотое правило: «Если не можешь ничего изменить, расслабься и получи удовольствие». Что ты и сделала.

— Но я не хотела!

— Чего?

— Чтобы мне было хорошо.

— То есть ты хотела, чтобы тебе было плохо? Абсурд!

Цеца возбужденно ударила себя кулачком по колену.

— Но это неправильно. Так не должно быть!

— Либидо, — торжественно изрек Иван. — Неуправляемая вещь. Может быть, сегодня ты узнала о себе что-то новое, и теперь твоя сексуальная жизнь станет богаче.

Цеца не выдержала и захихикала.

— Ты все-таки потрясающий тип, Иван. Хорошо, что ты приехал именно сегодня.

В дверь постучали, вернее, замолотили кулаками. Цеца, мгновенно побледнев, вцепилась в руку Ивана.

— Цеца, ты здесь? Открой! — раздался из-за двери знакомый голос.

— Это Виолетта! — Цеца вскочила и бросилась к двери. На пороге стояла Виолетта, вся исцарапанная, растрепанная и дрожащая. Цеца схватила ее за руку и втащила в холл.

При виде Ивана Виолетта остановилась как вкопанная, не веря своим глазам. От изумления она не могла вымолвить ни слова.

— Да, да, это действительно я, не смотри на меня, как на привидение. Если еще сомневаешься, можешь пощупать. — Иван наслаждался произведенным впечатлением.

— Что с тобой? — теребила ее тем временем Цеца. — У тебя такой растерзанный вид. И где Рикардо?

Услышав это имя, Виолетта мгновенно пришла в себя.

— Надо бежать, скорее. Где здесь полицейский участок?

— Куда бежать? Объясни толком, что стряслось.

— Расскажу по дороге. Сейчас нельзя терять ни минуты. Они убьют его, может быть уже… — Она разрыдалась, не в силах больше сдерживаться.

Иван вскочил, схватил ее за плечи и силой усадил на стул. Она отбивалась, что-то кричала, но он не слушал и крепко держал ее.

— Цеца, принеси воды. Быстро! — Иван опустился на колени перед Виолеттой и, на всякий случай придерживая ее руки, ласково спросил: — Что случилось, девочка? Будет лучше, если ты успокоишься и расскажешь все по порядку.

Звук его голоса, такой знакомый, привел ее в чувство. Она глубоко вздохнула, отхлебнула воды из стакана и заговорила.

— Они были в доме. Воры, наверное. Потом к воротам подъехала их машина. Рикардо велел мне бежать, а сам остался, чтобы задержать их. Я ушла через заднюю калитку. Надо срочно известить полицию. Он ведь остался там, и может быть уже поздно.

Она закрыла лицо руками, плечи ее вздрагивали. Иван и Цеца переглянулись.

— Это не воры, Виолетта, — тихо сказал Иван. — Это люди твоего отца.

Виолетта медленно подняла голову и уставилась на него невидящими глазами. Губы ее дрогнули, словно она хотела спросить о чем-то, но не смогла.

— Они приезжали еще утром, когда я убирала в доме, — проговорила Цеца и коротко рассказала ей обо всем.

Глаза Виолетты снова наполнились слезами.

— О, Цеца, — только и смогла она произнести.

— Ничего, все уже в прошлом. Слава Богу, что приехал Иван, а то не знаю, что бы со мной было. — Цеца еле заметно и чуть-чуть грустно улыбнулась.

— Значит, вы не увидели моего знака, — покачал головой Иван. — Жаль. А я так старался. Впервые в жизни рисовал на заборе.

— Череп! — догадалась Виолетта. — Значит, это твоя работа.

— Я не знал, как предупредить вас. Мне нельзя было там светиться. Я надеялся, что вы поймете.

Виолетта задумалась. Как отец вышел на Рикардо? Откуда он мог узнать, где искать ее? Вопросов было слишком много, а ответов она не находила.

— Полиция нам ни к чему. Твоему Рикардо ничего не угрожает. Он иностранец, а Георгию не нужны лишние осложнения, — продолжал тем временем Иван. — Ему нужна ты, а поскольку тебя не нашли, они подержат его немного и отпустят.

— Я поеду туда, — решительно сказала Виолетта.

— А вот этого как раз делать не стоит, — перебил ее Иван. — Опять попадешь под замок и уже не выберешься. Поедем лучше со мной. Побудешь у меня, пока не выпустят Рикардо, а потом тихо смотаетесь отсюда вместе. Я готов рискнуть.

— Спасибо, Иван, — тихо сказала Виолетта. — Я всегда знала, что могу на тебя положиться. Спасибо, но нет. Я поеду к отцу. Мне есть о чем поговорить с ним.

— Как знаешь, как знаешь, — пробормотал Иван, совсем не убежденный в ее правоте.

— Да ладно тебе, Иван, — вмешалась в разговор Цеца. — Она уже большая девочка, сама сообразит, как поступить. Кроме того, это в общем-то их семейное дело. Я вот что думаю. — Она перешла на шепот. — Нам бы надо сходить туда сейчас, посмотреть что и как.

Виолетта слегка приподняла брови. Чего-чего, а такой прыти она от Цецы не ожидала. Она восхищенно посмотрела на подругу. Все ей нипочем, столько переживаний, угрозы, изнасилование, наконец, а она рвется в самое пекло.

— Отличная мысль, Цеца, — тоже почему-то шепотом ответила она. — Но только ты никуда не пойдешь. Это слишком рискованно. Если они еще там, они не должны тебя видеть. Пока ведь они думают, что ты никому ничего не сказала, и пусть продолжают так думать.

— Это верно, — вмешался Иван. — Пойду я один.

— Тебе тоже нельзя, — заметила Виолетта. — Они вообще не должны знать, что ты здесь был. Тебя кто-нибудь сегодня видел?

— По-моему, нет.

— Вот и отлично. Значит, пойду я. — Виолетта встала и направилась к двери.

— Погоди! — Цеца бросилась к ней и схватила ее за руку. — Не ходи одна. Надо, чтобы кто-нибудь тебя подстраховал, а то мало ли что.

— Но кто?

Цеца на секунду задумалась. Вдруг лицо ее осветилось, глаза заблестели.

— Мартин и его ребята, спасатели с пляжа. Они здесь рядом живут.

— Не понимаю, зачем их-то впутывать в это дело?

— Они просто проводят тебя и все. А нам будет спокойнее.

Терраса домика спасателей была ярко освещена. За столом сидели Мартин, Минчо и еще два парня и играли в карты. Судя по их возбужденным голосам и количеству пустых бутылок, разбросанных по террасе, игра шла не всухую.

— Привет, ребята, — непринужденно сказала Цеца, подходя к столу. — Кому повезло на этот раз?

— Ого, смотрите, кто к нам пришел! — Раскрасневшееся лицо Мартина расплылось в радостной улыбке. — Цеца собственной персоной. И подружку привела. Иди сюда, моя птичка, ты принесешь мне удачу. А то эти разбойники совсем меня раздели.

— Не расстраивайся, Мартин, — сказала Цеца. — Зато в любви повезет.

— Твоими бы устами да мед пить. Ни черта не получается. Я их в прошлый раз всех обставил, а где она, любовь, спрашиваю я. Где? Вот и подружка твоя меня отшила. — Он задиристо посмотрел на Виолетту. Та улыбнулась и подошла ближе.

— Это точно, Мартин. Туфта она туфта и есть, — подтвердил один из парней.

— Не компания, а прямо Клуб одиноких сердец, — вздохнула Виолетта.

Общий хохот был ей ответом.

— Точно! Присоединяйтесь, девочки, у нас и вино еще осталось. — Мартин широким жестом пригласил их к столу.

— Мы, вообще-то, к вам по делу, — сказала Цеца, присаживаясь около Мартина. Минчо подвинулся, освобождая место для Виолетты. Она опустилась на скамейку рядом с ним.

— Как моя идея с портретами? — спросил он шепотом. — Сработала?

— Еще как! — Она благодарно ему улыбнулась. Если бы он только знал, насколько была хороша его идея. Ведь не будь его, она, может быть, никогда не встретила бы Рикардо. — Сногсшибательный успех!

— Надо было мне ее вовремя запатентовать. Глядишь, и мне бы чего-нибудь перепало. — Его глаза искрились юмором. — Хотя я внакладе не остался. Ты меня тогда поцеловала. Я три дня это место не мыл.

— Ты всегда так поступаешь, когда тебя целуют?

— Нет, только в особых случаях.

— Значит, мы квиты, — засмеялась Виолетта.

— Эй, кончайте секретничать! — крикнул им Мартин. — Вам разве мама в детстве не говорила, что шептаться при посторонних невежливо.

— Не лезь к ним, Мартин, — поддел его один из парней. — Зависть, знаешь ли, нехорошее чувство.

— А тебя никто не спрашивает!

— Ладно, ребята, кончайте перепалку, — вмешалась Цеца. — Дайте сказать.

— Говори, говори, разве тебя остановишь, — проворчал Мартин.

— Помните, я вам рассказывала, что устроилась работать на белую виллу. Так вот, сегодня после обеда я пошла туда прибраться и увидела около дома каких-то типов. А хозяин, между прочим, уехал на несколько дней. Вот мы и подумали, может быть, воры. Я туда заходить не хочу, еще затаскают потом, если что украли. А Виолетту здесь никто не знает. Она хочет сходить посмотреть, но боится одна. Может, проводите ее?

За столом воцарилось долгое молчание. Мужчины переглядывались между собой, переваривая информацию.

— Что за вопрос! Конечно, проводим, — сказал Минчо, вставая. — Пошли, ребята.

Те неуверенно поднялись следом за ним. Его решительный тон не оставлял им возможности отказаться, не потеряв при этом лица. Хотя никому не хотелось ввязываться неизвестно во что.

— Погодите. Я захвачу свою цепь, — сказал Мартин и исчез в доме.

— У тебя, кажется, был кастет, — крикнул ему вслед Минчо. — Возьми и его.

Парни поежились. Им совсем не нравились эти приготовления.

— Что это вы зажались, ребята? — насмешливо сказал им Минчо. — Струхнули, что ли? Так и скажите. Никто вас насильно не тянет.

— Да ладно тебе, Минчо, — смущенно произнес один. — Ты же нас знаешь.

Мартин нагнал их уже за воротами и сунул кастет Минчо. Все молча зашагали по дороге. Фонарей здесь не было. Парни поминутно спотыкались и переругивались сквозь зубы. Виолетта и Минчо обогнали их и пошли впереди.

— Спасибо, — шепнула она ему и слегка пожала руку. — Если бы не ты…

— Тссс, — остановил ее Минчо. Всю оставшуюся часть пути они проделали в полном молчании.

Виолетта привела их к задней калитке. Они с трудом протиснулись в сад. Кругом царила полная тишина. Дом был погружен во тьму. Они некоторое время прислушивались, потом осторожно подошли к входной двери. Виолетта тронула ручку. Дверь бесшумно отворилась.

— Оставайся здесь, — шепнул Минчо одному из парней. — Гляди в оба. Свистнешь, если что.

Он вошел первым и включил свет. Виолетта зажала себе рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Картина царящего здесь хаоса поразила ее. Стол был сдвинут, стулья перевернуты. На полу в луже воды лежала разбитая ваза. Раздавленные чьим-то тяжелым башмаком цветы трагически рассыпались вокруг. Приглядевшись, она с ужасом заметила в углу темные пятна. Кровь, подумала она, холодея. Чья?

— Вы посмотрите здесь, а я поднимусь наверх, — шепотом скомандовал Минчо. Он как-то незаметно стал у них главным, и они охотно подчинялись ему. — Только старайтесь ничего не трогать.

Виолетта, дрожа, прислонилась к стене, не сводя глаз с пятен крови на полу. Если это кровь Рикардо, они дорого заплатят за каждую каплю.

Вскоре на лестнице появился Минчо.

— Там никого нет, — сказал он мрачно. — Но, похоже, Цеца была права. Грабанули его основательно. Наверху такой же разгром. Пошли, нам здесь больше нечего делать. Приедет хозяин, сам разберется.

Мужчины вышли на улицу. Виолетта осталась стоять у стены. Минчо подошел к ней.

— Ты жила здесь, — сказал он тихо. — Я видел твой купальник наверху, тот самый, в котором ты была тогда на пляже.

Она кивнула, закусив губу.

— Не бойся, никто ничего не узнает. Они, — Минчо мотнул головой в сторону двери, — тоже будут молчать, это я тебе обещаю. Ты остаешься?

— Да, — сказала она твердо.

Он взглянул в ее глаза и прочел там что-то такое, что говорило яснее любых слов.

— Прощай. — Он легко коснулся ее руки и вышел, прикрыв за собой дверь.

Иван и Цеца примчались через полчаса. Они нашли Виолетту наверху. Со спокойствием и деловитостью робота она укладывала в чемодан вещи Рикардо. Такие знакомые, они, казалось, еще хранили тепло его тела. Она прикасалась к ним пальцами, как к живым, складывала рукав к рукаву, носок к носку, бережно упаковала в футляр компьютер, а внутри все клокотало. Что ты наделал, отец? Как ты мог так поступить с нами? Ты, который столько пережил от людской несправедливости?

— Что ты собираешься делать? — спросила Цеца.

Виолетта посмотрела на нее стеклянными глазами. От этого взгляда у Цецы мурашки побежали по коже.

— Ты видела кровь внизу? — Слова падали с губ холодные, как льдышки.

Цеца почувствовала, как к горлу подкатил скользкий комок. Она нервно сглотнула и не стала больше ни о чем спрашивать.

Иван перенес вещи в машину. Виолетта в последний раз окинула взглядом спальню, где они с Рикардо пережили столько волшебных минут, помедлила на пороге и спустилась вниз.

— Эти деньги передай, пожалуйста, Косте. — Она протянула Цеце несколько банкнот. — Я ему задолжала за вчерашний вечер. Не хочу, чтобы он думал обо мне плохо. А это Рикардо приготовил для тебя. — В руках у Цецы очутился толстый конверт и длинный шелковый шарф теплых осенних тонов. Она протестующе затрясла головой.

— Ты что? Мне ничего не надо. Я же…

— Знаю. Это на память. Он так хорошо к тебе относился. Относится, — быстро поправилась Виолетта. — А деньги тебе пригодятся. На бензоколонку. И еще. Вот возьми. Это от меня. — Она быстро надела на руку Цецы массивный браслет, весь состоящий из сложного переплетения золотых цепей. — Мы с мамой купили его, когда мне исполнилось шестнадцать лет. Она еще смеялась тогда, говорила, что он вдвое толще моей руки. Теперь я хочу, чтобы он был твой.

Цеца стояла перед ней, беспомощно опустив руки. В глазах у нее сверкали слезы.

— Не плачь, не надо. Я обязательно свяжусь с тобой через Ивана. Ты не теряй его из вида, ладно?

Виолетта подхватила свой рюкзачок и сделала несколько шагов к двери. Вдруг ее что-то будто толкнуло. Она обернулась. Цеца стояла неподвижно. Деньги выпадали из конверта, кружились в воздухе, как осенние листья, и падали веером у ее ног. Виолетта бросилась к ней. Девушки порывисто обнялись.

— Береги себя, — шептала Цеца. — И, ради Бога, не теряй головы.

— Обещаю. Все будет хорошо. Вот увидишь.

Она поцеловала подругу и направилась к двери. С порога обернулась.

— А насчет Ивана подумай. По-моему, вы очень подходите друг другу. — Подмигнула ей и, не оглядываясь, пошла к машине.

Они уже подъезжали к Евксинограду, когда Иван наконец решился нарушить молчание.

— Может, все-таки передумаешь, а, Виолетта? — неуверенно спросил он. — Боюсь я за тебя.

— Все в порядке, — ответила она, почти не разжимая губ.

— Да ни черта не в порядке, — взорвался он. — Ты же ничего не видишь перед собой. У тебя глаза повернуты внутрь!

Виолетта лишь усмехнулась.

— Знаешь, что я чувствую сейчас? Что могла бы пройти босыми ногами по раскаленным углям.

16

Атанас сам втащил Рикардо в кабинет Георгия и грубо толкнул в спину. Тот покачнулся, но устоял. Его распухшее, покрытое запекшейся кровью лицо было почти неузнаваемо. Георгий изумленно рассматривал эту неподвижную маску, на которой, казалось, жили только глаза. И эти глаза, как два синих холодных клинка, впились в лицо Георгия. Ему стало не по себе. Ишь, как смотрит, подумал Георгий, отчаянно и независимо. Это в его-то положении. Крепкий орешек.

— Что это значит? — осведомился он.

— Этот тот самый Манчини, — самодовольно сказал Атанас. — Я обещал добыть его для вас и добыл.

— Немедленно отведите его в ванную и окажите первую помощь, — распорядился Георгий. — Ледяной компресс, йод, все, что надо. И смените одежду.

— Моя одежда останется при мне, — с трудом шевеля губами, произнес Рикардо.

— Как вам будет угодно, — пожал плечами Георгий и повернулся к Атанасу. — Распорядись сделать нам кофе и немедленно возвращайся. Мне надо поговорить с тобой.

Когда Атанас вернулся, Георгий даже не предложил ему сесть. Он с трудом сдерживал себя.

— Что это значит? — повторил он свой вопрос.

Атанас, почуяв неладное, неуклюже переминался с ноги на ногу.

— Все сделано, как вы просили, — пробормотал он.

— Я просил привезти его и Тиминушку, но не просил никого избивать. Или ты уже не можешь без зверств?

— Так получилось, хозяин. Он здорово отделал Димитра. Его до сих пор приводят в чувство.

— Значит, он оказался крепче, чем ты думал? — с непонятным самому злорадством констатировал Георгий. — Вовсе не хлипкий интеллигентик, так, что ли?

Атанас понурил голову.

— А где Тиминушка? — продолжал Георгий. — Я же велел привезти обоих.

— Она была с ним, но сбежала. Так вышло. Завтра я привезу и ее. Теперь я знаю, где ее найти, — соврал Атанас.

Георгий усмехнулся.

— Не надо. Уже не надо. Ты обладаешь уникальной способностью запарывать любое порученное тебе дело. Я сам этим займусь.

Атанас задохнулся от нанесенного оскорбления. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Если бы перед ним был не хозяин, а кто-нибудь другой, от него давно осталось бы лишь кровавое месиво. А тут хочешь не хочешь, а приходилось терпеть. Но до чего же все несправедливо в этой жизни, если все хорошее, долгие годы верной службы, собачья преданность — все забыто в мгновение ока.

— Иди к себе и не выходи, пока я тебя не позову, — коротко бросил Георгий. Что-то в его голосе подсказало Атанасу, что возражать бесполезно. Ссутулившись, он вышел, так и не сказав ни слова в свое оправдание.

Георгий быстро нажал кнопку звонка. Вошел охранник.

— Проследи, чтобы он никуда не отлучался. А итальянца, как только будет готов, немедленно ко мне.

Горничная принесла кофе. Георгий ей указал на журнальный столик около себя и спокойно распорядился:

— Достань из буфета коньяк и две рюмки и можешь быть свободна.

Оставшись один, он задумчиво потер двумя пальцами переносицу. Он понимал, что ему предстоит нелегкий разговор, и хотел сосредоточиться. Все выходило совсем не так, как он задумал. Этот дурак Атанас опять подставил его. Теперь в глазах этого итальянца он выглядел каким-то мясником, главарем банды, мафиозным боссом. Хорошенькое амплуа, невесело подумал Георгий.

В этот момент охранники ввели Рикардо. Теперь он выглядел намного лучше, хотя вся левая сторона лица была в багровых кровоподтеках. Красивый, мужественный парень, с долей удовлетворения отметил про себя Георгий. У его дочери хороший вкус. В любой другой ситуации он был бы совсем не против иметь такого зятя. Да, в любой другой.

Он указал Рикардо на кресло рядом с собой и сделал охранникам знак оставить их вдвоем. Некоторое время они внимательно изучали друг друга, как бойцы перед схваткой. Наконец Георгий откашлялся и заговорил.

— Я хочу принести вам свои извинения за действия моих людей. Они не совсем правильно поняли мой приказ.

Рикардо усмехнулся. Улыбка вышла кривой. Гримаса боли на миг исказила его лицо.

— Боюсь, я не оставил им другого выбора.

Георгий покачал головой.

— Да уж. Одного из них до сих пор приводят в чувство.

— Означает ли это, что это я должен извиняться? — издевательски осведомился Рикардо.

— Вовсе нет. Вы поступили как настоящий мужчина, и я отдаю вам должное. Выпейте кофе с коньяком. Вам станет легче.

Рикардо отрицательно покачал головой.

— Как угодно. А я выпью. — Георгий плеснул в рюмку коньяку и опрокинул в рот. Крепкий напиток обжег горло. — Зря отказываетесь. Хороший коньяк.

Снова наступило молчание. Рикардо спокойно разглядывал Георгия, не испытывая ни малейшей неловкости. Тот в который раз подивился его самообладанию. У парня просто железные нервы.

— Вы невольно стали свидетелем известного события, которого я вовсе не желал. Это должна была быть всего лишь деловая встреча. Атанас сильно перестарался и поплатится за это.

— Это, конечно, не мое дело, Джи-Джи, но на вашем месте я бы серьезно подумал об этом. Мало того, что он убийца, он еще очень любит избивать безоружных людей, особенно когда их держат за руки два дюжих парня. Интересно, не так ли?

— Интересно, — согласился Георгий. — Я как раз думал об этом, когда вы вошли. Как видите, я с вами откровенен и рассчитываю на ответный шаг.

Рикардо удивленно поднял брови.

— Куда вы дели Тиминушку?

— Кого?

— Виолетту. Мою дочь.

— Я не думаю, что она одобрила бы мою откровенность в этом вопросе.

Георгий начал терять терпение.

— Манчини, вы напрасно испытываете свою судьбу. Лично к вам у меня нет никаких претензий. Единственное мое желание — это чтобы вы как можно скорее покинули эту страну. Надеюсь, причины вам понятны. И вы сделаете это сегодня же, слышите?

Лицо Рикардо оставалось непроницаемым. Только глаза выдавали охвативший его гнев.

— Вы очень самоуверенны, Джи-Джи.

— Не смейте называть меня так! — не выдержав, закричал Георгий.

— Вы не можете ни запрещать, ни приказывать мне, — спокойно возразил Рикардо. — Я уеду, когда мне заблагорассудится, и уеду не один.

Георгий в ярости вскочил на ноги. Рикардо невозмутимо наблюдал за ним. Его спокойствие еще больше взбесило Георгия. Ему хотелось топать ногами, кричать, бить это неподвижное лицо, чтобы стереть с него невыносимое выражение превосходства. Однако он сделал над собой нечеловеческое усилие, взял себя в руки и сел.

— Позовите своих людей, — сказал Рикардо. — Они с удовольствием выполнят ваше желание и изобьют меня еще раз. Я ведь в вашей власти. Или вы предпочитаете сделать это сами?

Я совсем разучился владеть собой, с отчаянием подумал Георгий. Он читает мои мысли. Надо поставить его на место.

— Если вы рассчитываете уехать отсюда с Тиминушкой, можете сразу забыть об этом. Я найду способ закрыть ей выезд из страны. Кроме того, ее паспорт находится у меня.

— Вы упускаете из вида одно маленькое обстоятельство, — заметил Рикардо. — Она совершеннолетняя и гражданка Итальянской Республики. И все ваши связи здесь ничего не стоят. Через консульство я подниму ужасный скандал.

— До консульства еще надо добраться, — тяжело уронил Георгий. — Вы не выйдете отсюда. Просто исчезнете и все. Все.

Их взгляды скрестились, и, казалось, ничто не сможет их разъединить. Вдруг в коридоре раздался топот ног. Дверь распахнулась. На пороге стоял растерянный охранник.

— Хозяин, там, там…

— Что такое? — Георгий конвульсивно дернулся.

Охранник посторонился, и в комнату вошла Виолетта. Лицо ее было смертельно бледно, губы крепко сжаты. Огромные глаза неподвижно уставились на Георгия. Он так крепко сжал подлокотники кресла, что побелели костяшки пальцев. Никогда еще она не казалась ему такой красивой, как сейчас. И такой страшной. Как одна из эриний, богинь мести. Он завороженно смотрел на нее. Ему даже показалось, что волосы ее извиваются, как змеи. Холодный пот выступил на лбу, ноги похолодели.

С минуту они молча смотрели друг на друга, потом Виолетта повернулась и увидела Рикардо. Он неподвижно сидел в кресле и тоже потрясенно смотрел на нее. Она быстро подошла к нему, опустилась на колени перед креслом и легко провела пальцами по его лицу.

— Что они сделали с тобой? — спросила она по-итальянски.

— Ничего, кара [4], — ответил он тихо. — Небольшая мужская разборка.

Она обхватила руками его колени, прижалась к ним лицом и замерла. Он гладил ее по волосам, и слепому было ясно, что в эту минуту для этих двоих ничего, кроме них, не существовало на свете.

Охранник, кашлянув, вышел. Георгий остолбенело глядел на них и впервые в жизни ощущал себя невидимкой. В комнате повисла абсолютная тишина, и только часы своим тиканьем напоминали, что время все-таки не остановилось.

Лица Виолетты Георгий не видел, оно было полностью скрыто рассыпавшимися по плечам волосами. Он поднял глаза и посмотрел на Рикардо. Выражение его лица поразило Георгия. Перед ним сидел абсолютно счастливый человек, которому просто нечего больше желать. В глазах как будто затеплились свечи, озаряя все вокруг нежным, трепетным светом. Наивные маленькие дурачки, подумал он. Не понимают, что это в последний раз. И вдруг отчетливо понял, что проиграл. Они были сильнее его. Он мог разлучить их навсегда, истерзать, убить, наконец, но победить был не в силах. Победа, казавшаяся столь близкой, предательски обернулась поражением.

— Тиминушка! Девочка моя! — позвал он дрогнувшим голосом. — Что ты делаешь со мной?

Виолетта оторвалась от колен Рикардо и грациозно, одним неуловимым движением поднялась с пола.

— Я ухожу, отец. — Слово «отец», вместо обычного «папа», больно резануло Георгия. — Ухожу с ним.

— Ты не уйдешь. Здесь твой дом, и ты остаешься. А он может идти хоть сейчас.

— Здесь моя тюрьма, и я бегу отсюда.

— Если дело только в этом, то, обещаю тебе, с сегодняшнего дня все будет иначе. Все будет, как ты хочешь, только не уходи. Я не могу без тебя.

Виолетта нетерпеливо поморщилась. Слова уже не имели для нее никакой цены. Бесполезные, как прошлогодние листья.

— Помнишь, отец, ты говорил мне, что когда ты был молод и любил маму, вмешалась система и искорежила твою жизнь. Она требовала от людей, чтобы любили только ее, и уничтожала непокорных. Так вот, она искалечила не только твою жизнь, она искалечила тебя самого, настолько, что ты воспроизвел ее в своем доме. Ты хотел, чтобы я любила только тебя, а теперь, когда ничего не получилось, готов меня уничтожить. Ну что ж, давай, только счастливее от этого ты не станешь. Мне жаль тебя, отец.

— Убирайся! — завопил Георгий. В углах его рта закипела пена. Жилы на шее угрожающе вздулись. Лицо побагровело. — Убирайся вместе со своим итальянским ублюдком. И будьте вы навеки прокляты! Чтоб вам не знать ни минуты радости на этом свете!

Виолетта с сожалением посмотрела на него. Как страшно, что они в одну минуту стали чужими друг другу. Она подавила в себе желание подойти к нему, приласкать, еще раз попытаться ему объяснить. Глядя в его безумные вытаращенные глаза, она поняла, что все бесполезно. Он по-прежнему слеп и глух. Она тронула Рикардо за руку, и они исчезли за дверью.

Георгий сидел в кресле, жадно хватая ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды. Он позвал было охранника, чтобы приказать ему немедленно вернуть их, но голос не подчинялся ему. Из горла вырвался только клокочущий бессильный хрип.

Он услышал, как внизу хлопнула дверца машины, взревел мотор, заурчал, удаляясь, и все стихло. Она уехала, а он снова остался один.

Дрожащей рукой он нащупал выключатель лампы, повернул его, и комната погрузилась в серую, предрассветную муть. Он и не заметил, как прошла ночь, самая кошмарная в его жизни. Или нет. Была еще одна, много лет назад. Регина. Регина…

— Джи-Джи, — прошелестел в ушах ее голос. — Джи-Джи, я так люблю тебя.

— Регина, — прошептал он хрипло. — Я опять один. Все кончено.

— Все еще только начинается, Джи-Джи. Только начинается. Открой глаза.

Из неверного света зарождающегося утра и ночных теней соткалась гибкая женская фигурка. Маня к себе, она покачивалась перед ним. Рука в прощальном приветствии взлетела над головой, заклубились призрачные волосы. Она скользнула прочь и растаяла.

— Любовь сильнее смерти, — донеслось до него издалека.

— Регина! — Его крик взлетел над спящим домом и затих. Только чайки, проносясь над морем, ответили ему.

17

Рикардо остановил машину за первым же поворотом. Виолетта тут же очутилась в его объятиях. Они целовались жадно, неистово, страстно, как любовники после долгой разлуки. В мягком свете зарождающегося утра глаза Виолетты, опушенные густыми черными ресницами, казались бездонными.

— Виола, фиалочка моя, — выдохнул Рикардо. — Это как сон. В какой-то момент я подумал, что больше никогда тебя не увижу.

— Ты так подумал? — Виолетта резко выпрямилась. — И почувствовал, наверное, небывалое облегчение.

— Облегчение я бы почувствовал несколько позже, на дне моря с камнем на ногах, — съязвил Рикардо.

— Что ты имеешь в виду?

— Да ничего особенного. Твой отец пообещал мне, что если я не исчезну добровольно, он меня «исчезнет» сам. Я сразу вспомнил мафиозные разборки в фильмах. Там строптивые люди обычно успокаиваются именно так.

— И что ты ему ответил?

— Я не успел. Только хотел осведомиться, каким именно способом он намерен меня «исчезнуть», и предложить свои услуги в качестве консультанта, как появилась ты. Вот это была бомба!

Виолетта наморщила лоб, пытаясь сосредоточиться.

— Нет, ничего не помню. Как позвонила у ворот, помню. Лязг замка помню. Больше ничего. Потом только тебя с фиолетовой щекой и все, что было после. Просто провал в памяти.

— Это было что-то неописуемое! — воодушевленно вскричал Рикардо. — Мы сидели с твоим отцом, готовые вцепиться друг другу в глотки. Атмосфера была так накалена, что искры летели. Вдруг вваливается охранник с перевернутым лицом и начинает лепетать что-то невразумительное. И возникаешь ты, просто ниоткуда, из воздуха, из тьмы. Ты была как будто в трансе. Я готов поклясться, что кроме Джи-Джи ты никого и ничего вокруг не замечала. Вокруг головы мерцало серебристое сияние, волосы шевелились, как змеи, глаза были черными и пустыми.

— Горгона! — воскликнула, смеясь, Виолетта. — То-то вы оба сидели как каменные. Эй, писатель, ты не зря ешь свой хлеб. Картинка получилась та еще.

— Не веришь? — Рикардо выглядел уязвленным. — Поехали назад, к отцу, он подтвердит.

— Шантажист! Знаешь ведь, что я не подойду к этому дому и на пушечный выстрел. Скорее, поехали, а то мы еще недостаточно далеко.

— Не двинусь с места, — твердо сказал Рикардо, — пока не скажешь, что веришь мне.

— Поедем, прошу тебя.

Но Рикардо был непреклонен.

— Сначала скажи.

— Чего ты от меня хочешь? — возмутилась Виолетта. — Чтобы я признала, что была похожа на горгону Медузу? Ни за что! Тем более, что я ничего этого не помню.

Рикардо порывисто обнял ее.

— Ты была прекрасна, как богиня, как карающая богиня. И совершенно сразила нас обоих. Ручаюсь, что твой отец до сих пор никак не оправится.

— Вот и поехали отсюда, пока не оправился. — Виолетта вдруг забеспокоилась.

— Куда едем?

— К Ивану. Я тебе сейчас все объясню.

Когда они подъехали к дому Ивана, уже совсем рассвело, но город еще спал. Только неприкаянные бродячие коты еще шныряли там и сям. Улицы были пустынны. Стены домов отливали мягким розовым цветом. Легкий ветерок шевелил занавески на окнах. От его воздушного прикосновения оживало белье на веревках, перешептывалось, делясь своими секретами. Волшебный, заколдованный мир.

— Слушай, может, поедем сначала в какую-нибудь гостиницу? — предложил Рикардо. — Неудобно врываться к нему в такой час. Он, наверное, еще спит.

— После такой-то ночи? — воскликнула Виолетта. — Ты шутишь?! Конечно же, не спит и ждет нас.

Она легко взбежала по ступенькам и позвонила. С минуту ничего не было слышно. Виолетта сделала было Рикардо знак уходить, как вдруг раздались еле различимые шаги, дверь распахнулась и на пороге возникла Цеца, собственной персоной, да еще с ног до головы закутанная в простыню.

Девушки посмотрели друг на друга и расхохотались.

— Цеца! Ну ты даешь! — только и смогла вымолвить Виолетта, вытирая слезы. Рикардо смотрел на них во все глаза, ничего не понимая.

В глубине коридора появился Иван. Он успел натянуть шорты и поэтому выглядел почти респектабельно.

— Иван! — закричала Виолетта. — Так-то ты меня ждал!

Иван растерянно развел руками.

— Не мог же я оставить ее там одну, Виолетта. Ты же понимаешь.

Она обняла его за шею и расцеловала в обе щеки.

— За что люблю его, так это за искренность. Иван, ты чудо!

Виолетта подбежала к двери, взяла Рикардо за руку и потянула за собой.

— Иван, — сказала она, сияя. — Познакомься. Это Рикардо.

Мужчины смерили друг друга оценивающими взглядами, улыбнулись как по команде и обменялись крепким рукопожатием.

— Я очень рад, что мы встретились, — сказал Иван.

— Я тоже. Виола мне все рассказала про тебя. У меня нет слов. Ты очень смелый человек.

— Пожалуй, — согласился Иван. — Ты же был там, сам все видел. Что собираешься делать дальше?

— Поедем в Софию, в итальянское консульство. Надо уладить дело с паспортом Виолы. Но я думаю, что мне это удастся.

— Значит, Георгий не со всем смирился?

— Он вышвырнул нас за дверь в приступе ярости. Поэтому я так спешу, пока он не передумал и не перехватил нас. У меня создалось впечатление, что он способен на все.

— Ты знаешь, — сказал задумчиво Иван, — он, в общем-то, неплохой человек. Власть его испортила. А на Виолетте он вообще, по-моему, свихнулся.

— Вот тут я его очень хорошо понимаю, — улыбнулся Рикардо. — Я ведь тоже…

Иван рассмеялся и хлопнул его по плечу.

— Пойдем выпьем кофе. Чувствуешь запах? Это девочки колдуют на кухне.

Цеца в шортах и маечке намазывала маслом хлеб. Виолетта разливала кофе по чашкам. Его пьянящий аромат витал по кухне плотным пряным облаком. Рикардо вошел и потянул носом воздух.

— Блаженство, — выдохнул он мечтательно. — Побываешь в такой передряге и сразу научишься радоваться мелочам.

Виолетта потянула его к столу.

— Садись, поешь что-нибудь.

Цеца вынырнула из холодильника.

— Ни молока, ни сливок не обнаружено. Пара полузадушенных сосисок и весьма подозрительный сыр.

— Чем это он подозрительный? — с обидой в голосе спросил Иван.

— Позеленел весь от обиды. О нем начисто забыли. Бедняжка!

— Кто бедняжка, он или я?

— Он, конечно. — Цеца ласково взъерошила Ивану волосы. — Ты-то на это пожаловаться не можешь.

— Виолетта, — горестно простонал Иван. — И откуда она только взялась на мою голову? Жил себе, жил, тихо, никого не трогал, писал картины. Вдруг появляется эта оса с тонюсенькой талией и острющим жалом, и ну жужжать: то ей не так, это не этак. Холодильник ей мой, видите ли, не нравится.

— Холодильник как раз ничего, а вот содержимое… — Цеца трагически закатила глаза.

— Это мы исправим, — бодро сказал Иван. — Тут недалеко есть один очень милый ресторанчик…

— Только не это! — Цеца в негодовании замахала руками. — Никаких ресторанов. Я их видеть не могу. Это у меня профессиональное, — добавила она не без гордости. — Куда лучше ужин при свечах под одной из твоих картин.

— Кстати, Иван, — встрепенулась Виолетта. — Покажи картины. Дико звучит, но мы с тобой почти год знакомы, а я ни одной не видела. Вообрази, — повернулась она к Рикардо. — Как я жила. Вспомнить страшно.

Он сжал ее руку. И все вокруг вдруг стушевалось и растаяло: веселая болтовня Цецы, звон чашек, рассудительный голос Ивана. Остались только его синие глаза на смуглом лице, которое даже кровоподтеки не могли испортить. Ты здесь, со мной, говорили они. Значит ли это, что ты любишь меня? Да, да, да, лучились в ответ ее глаза. Только ты.

— Виолетта, — позвала Цеца. — Ой, они, кажется, отключились.

— Оставь их, — сказал ей Иван. — Пойдем.

Они тихо вышли из кухни.

Когда Виолетта и Рикардо очнулись, они обнаружили, что сидят на кухне одни, держась за руки.

— Забавно мы, наверное, выглядим со стороны, — сказал Рикардо с улыбкой. — Как два влюбленных подростка.

— Или как два малыша в песочнице, — подхватила Виолетта. — Не смущайся. Влюбленные всегда выглядят глупо со стороны. Пошли посмотрим картины Ивана. Судя по эскизам и рисункам, которые он приносил мне, это должно быть нечто. Он работает в манере фотореализма. Это, знаешь, когда…

— Знаю. — Рикардо поднял ее со стула и так крепко поцеловал, что у Виолетты закружилась голова. Она покачнулась, но Рикардо поддержал ее. — Эй, синьорина, — насмешливо заметил он. — Вы, кажется, снова теряете над собой контроль. Идемте смотреть картины, а то Иван обидится.

Виолетта показала ему язык.

Иван с Цецой сидели на диване и, кажется, вовсе не скучали. Огромная комната-мастерская с длинными окнами почти до потолка была залита розовым утренним светом. На стенах висело несколько картин, на полу, на столе, стульях небрежно валялись наброски, эскизы, пастель, тюбики с масляными красками, кисти, карандаши и еще много всякой всячины. На мольберте лицом к стене стояла большая картина.

— Господи, как я люблю этот художественный бедлам! — воскликнула, врываясь в мастерскую, Виолетта. — Моя мечта!

Она принялась разглядывать картины, медленно переходя от одной к другой. Пару раз она даже взвизгнула и захлопала в ладоши от удовольствия. Иван сиял.

— Почему так мало? — спросила Виолетта нетерпеливо. Ей хотелось смотреть еще и еще. — Ты замечательный колорист. Вот эта картина, смотри, просто купается в солнце. А здесь ночь мрачнее мрака, и эти ослепительные белые одежды. Почему, почему так мало? — переспросила она.

— Большая часть осталась в картинной галерее, многое разошлось. Здесь только последние вещи.

— А это? — спросила Виолетта, указывая на картину, повернутую к стене.

— Эту я еще не закончил.

— Можно посмотреть?

— Если хочешь, хотя я не люблю показывать неоконченные работы.

— Ну, пожалуйста!

Иван пожал плечами и повернул картину. На зеленом цветущем лугу лежала обнаженная девушка. Картина действительно была еще далека от завершения. Задний план был едва намечен, детали не прописаны, но уже сейчас было видно, как нежно ласкает трава ее чуть загорелое тело, как грациозна и в то же время полна скрытой силы ее поза.

— Хороша! — Рикардо даже присвистнул.

— Какое знакомое лицо, — взволнованно произнесла Виолетта. — Может ли это быть? Это же Стефа, обворожительная ночная бабочка. Она мне здорово помогла однажды.

— Точно, она, моя любимая натурщица, — с гордостью произнес Иван. — Настоящий самородок, природная грация, а какое тело!

— Прямо светится вся, — завистливо выдохнула Цеца. — Надо же! Но все равно мое ухо лучше. — Она зашуршала бумагами на столе, как мышка. — Куда оно могло запропаститься? А, вот! — Цеца торжествующе протянула им листок. Это был набросок пастелью. Изящное ушко в окружении коротко стриженных волос. Нежное, перламутрово-розовое, оно трогательно светилось на белом листе, как драгоценная жемчужина.

— Это Иван нарисовал сегодня ночью, — с гордостью сказала Цеца. — Оно даже лучше, чем оригинал.

Все стали дружно ее разубеждать, но она не желала ничего слушать.

— Прелесть, Иван, просто прелесть. — Виолетта была в восторге. — Это лучшая твоя работа.

— Да, Иван, тебе надо больше работать пастелью. Получается удивительно, — признал Рикардо.

— Как вы не понимаете?! — вскричала Цеца. — Все дело в модели.

Иван рассмеялся и обнял ее за плечи.

— Должен признать, что твое ушко несказанно меня вдохновило. Такого я еще не помню. — Он легко хлопнул ее по нежной округлости пониже спины.

— Иван, у меня к тебе просьба, — сказал Рикардо.

— С удовольствием исполню любую.

— Продай мне картину. Вот эту. — И он указал на небольшую картину в скромной раме. Грациозная девичья головка на гордой шее, с летящими по ветру золотистыми волосами, а рядом голова ирландского сеттера с длинными волнистыми ушами. Оба, и пес и девушка, смотрят вперед, в неведомое. Казалось, что губы ее шевелятся, а чуткий нос собаки нервно подрагивает.

— Странный выбор. — Иван испытующе поглядел на Рикардо.

— Она напоминает Виолетту, — просто объяснил он.

Иван азартно щелкнул пальцами.

— Вот он, глаз истинного художника. Ты первый заметил сходство. Конечно, это она, не настоящий портрет, а так, как я ее вижу. Забирай.

— Сколько?

— Обижаешь. Это подарок. Вам обоим.

— Спасибо. Подарок царский. Виолетта, к сожалению, нам пора. В девять открывается автосалон. Забираем машину и сразу в Софию.

Виолетта подошла к Ивану, положила руки ему на плечи и заглянула в глаза.

— До свиданья. Я очень, очень тебя люблю. — Приблизила губы вплотную к его уху и еле слышно шепнула: — Не обижай тут мою Цецу.

— Ее, пожалуй, обидишь, — в тон ей шепнул Иван.

Виолетта крепко его поцеловала. Мужчины пожали друг другу руки. Виолетта расцеловалась с Цецой. Все шумной гурьбой высыпали на улицу, быстро погрузили вещи. Иван бережно уложил на заднее сиденье завернутую в бумагу картину. Джип тронулся.

— Пока! Счастливо! — кричали Иван и Цеца вслед удаляющейся машине.

Виолетта по пояс высунулась из окна.

— Иван, почему на картине собака? — закричала она. — Почему собака?

Иван сделал загадочный жест, напоминающий вопросительный знак.

Солнце уже припекало вовсю. Горячий воздух врывался в окно, почти не принося облегчения. Они стремительно удалялись от моря, и его свежего дыхания уже не чувствовалось.

Рикардо нажал на кнопку. Стекла окон поползли вверх, включился кондиционер. В машине сразу стало прохладно.

— Передохнем немного и выключим, — сказал он Виолетте. — Не люблю этот синтетический воздух.

— Но почему все-таки собака? — неожиданно спросила Виолетта. — Как ты думаешь?

— Ты о картине? Это просто.

— Объясни.

— Я думаю, он хотел сказать, что тебе нужен друг, преданный и верный, с которым ты смело могла бы смотреть вперед, который всегда был бы рядом. Собака здесь — абстрактный образ, который стал вполне конкретным.

— То есть собака — это ты! — воскликнула Виолетта в восторге от своей догадки.

— С твоего позволения не собака, а пес. Да, я твой верный пес, готовый защищать тебя всегда и везде. — Рикардо оскалил зубы и зарычал. — Ты не заметила между нами сходства?

— Где были мои глаза! Вылитый ты!

— Если у вас, синьорина, будут еще какие-нибудь вопросы, смело обращайтесь. Я всегда к вашим услугам. Консультации на любые темы, и причем совершенно бесплатно.

— Хвастун! Дай лучше порулить.

— А ты умеешь?

— Конечно. Права я, правда, еще не успела получить. Тяжелое детство, знаешь ли. Но машину водить умею, особенно по пустой дороге.

Рикардо, вздохнув, пустил ее за руль.

— Только не гони и держи ногу поближе к тормозу.

— Не волнуйтесь, капитан, все будет в порядке. А вы пока отдохните.

— Отдохнешь тут с тобой, как же, — проворчал Рикардо.

Однако, к его величайшему удивлению, у Виолетты получалось превосходно. Машина легко взяла с места и плавно покатилась по дороге.

— Она сама едет! — воскликнула она, сжимая руками руль. — Чудо, а не тачка!

— Где ты набралась таких словечек? — удивился Рикардо.

— Не забывай, что я не всю жизнь просидела на цепи. Я даже в школе училась.

— Да что ты? Кто бы мог подумать, — съязвил Рикардо.

Виолетта ткнула его локтем в бок. Машина резко вильнула на середину шоссе. Рикардо мгновенно среагировал и выровнял машину как раз в тот момент, когда мимо на приличной скорости просвистел потрепанный микроавтобус. Виолетта вымученно улыбнулась.

— Простите, капитан, маленькая оплошность.

— Ничего себе маленькая, — ответил Рикардо сквозь зубы. — Еще секунда — и в лепешку.

— Ты сам виноват, — попыталась защититься Виолетта. — Нечего отвлекать водителя своими шуточками.

— Ладно, — примирительно сказал Рикардо. — Порезвилась и хватит. Для тренировок выберем более безопасное место, и, клянусь, я буду нем как рыба.

Виолетта перебралась обратно на боковое сиденье, Рикардо сел за руль, и они тронулись. Скоро то самое место, подумал он, по-моему, вон за тем поворотом. Красноватый отвесный склон, поросший желтым и зеленым лишайником, так и врезался в память. Когда я успел его заметить, недоумевал он, я же улепетывал без оглядки.

«Альфа» плавно взяла поворот и вылетела на прямой участок шоссе. На обочине стояли две машины. Совсем как тогда, мелькнуло в мозгу Рикардо. Он нажал на газ.

— Останови! — Виолетта вцепилась в его руку. — Останови, это он.

Из крайней машины вылезал крупный мужчина в белом костюме. Рикардо узнал Георгия.

— Ты уверена? — только и спросил он.

Виолетта закивала: да, да, да, да! Пожав плечами, Рикардо резко нажал на тормоз. «Альфа», подпрыгнув, остановилась как вкопанная. Он не успел еще заглушить мотор, а Виолетта уже со всех ног бежала к отцу. Он тоже побежал ей навстречу. Они сошлись на полдороге и крепко обнялись. Она обвила руками его шею, прижалась щекой к щеке.

— Джи-Джи, папа, я так счастлива, что ты здесь.

— Тиминушка… — Георгий задыхался, сердце бешено колотилось, от волнения, от бега ли, неизвестно. — Я не мог так отпустить тебя.

— Господи, как хорошо, что ты здесь. Я знала, знала…

Георгий слегка отстранил ее от себя и заглянул в глаза.

— Вчера ко мне приходила Регина. Она сказала, что все еще только начинается. Ты понимаешь?

— Да, — прошептала Виолетта сквозь слезы. — Да, она права.

— Не исчезай навсегда, Тиминушка, — попросил Георгий.

— Я обязательно позвоню тебе и буду звонить часто-часто. А потом мы приедем к тебе. И ты приедешь к нам. Я отведу тебя на могилу мамы. Ты сам увидишь, как там светло и покойно. Ты принесешь ей цветы и поймешь, что она простила тебя. Ведь это тебя мучает всю жизнь, правда, папа?

Георгий спрятал лицо в ее волосах. Он не мог больше сдерживаться. Слезы покатились из глаз. Это были светлые слезы обновления, как будто все, что накопилось тяжкого на сердце за эти долгие годы, нашло наконец выход. Они долго стояли, обнявшись, и Георгий, чувствуя ее легкое дыхание на своей щеке, биение ее сердца на своей груди, вдруг понял, что они теперь всегда будут вместе, даже если она уедет сейчас. Расстояния ничего не значат, если сердца бьются в такт.

— Мы теперь всегда будем вместе, — сказал он вслух.

Виолетта кивнула. Только теперь она вспомнила про Рикардо и помахала ему рукой. Он, не спеша, приблизился. Мужчины долго смотрели друг на друга, потом Георгий улыбнулся и протянул ему руку.

— Ты можешь называть меня Джи-Джи, — сказал он.

Рикардо ухмыльнулся во весь рот, только зубы заблестели, и крепко пожал протянутую руку.

— Береги ее, слышишь, — сказал Георгий и махнул рукой охраннику у машины. Тот вытащил из багажника огромную сумку и подошел к ним. — Здесь все твои вещи, Тиминушка, все, что ты оставила дома. Я думаю, ты не откажешься прихватить их с собой.

— Не откажусь, — ответила Виолетта.

Рикардо и охранник отошли к «альфе». Георгий, смущаясь, полез в карман и извлек оттуда паспорт.

— Это твой, — пробормотал он, избегая смотреть ей в глаза. — Прости меня за все.

— Джи-Джи, — прошептала Виолетта. — Я так люблю тебя…

Эпилог

Дежурный дорожного патруля, проезжая 86-й километр шоссе София — Варна, заметил неподалеку от дороги черную «альфа-ромео». Машина стояла, приткнувшись к краю поля, засаженного подсолнухами. Рядом с ней никого не было. Он медленно подошел и заглянул внутрь. На откинутых сиденьях, крепко обнявшись, мирно спали двое: молодой темноволосый мужчина и юная девушка в коротенькой юбочке. Ее длинные стройные ножки выглядели так соблазнительно, что патрульный облизнулся, благо никто его не видел, и в душе пожалел, что не может быть сейчас на месте этого парня в машине. Одним все, другим ничего, сокрушенно подумал он, вспомнив вечно растрепанную жену и крикливую тещу, которые ждали его дома.

Зловредно улыбаясь, он постучал согнутым пальцем в стекло. Никакой реакции. Он постучал снова. Девушка повернулась во сне, предоставив ему полную возможность любоваться ее крошечными нежно-фиолетовыми трусиками.

Это было уже слишком. Он забарабанил по стеклу изо всех сил. Первым проснулся мужчина. Он приподнялся на локте, сощурил глаза и, ничего не понимая, огляделся вокруг. Заметив патрульного, он сел, опустил стекло и спросил что-то на непонятном языке.

Тут проснулась девушка. Очаровательно улыбаясь и протирая заспанные глаза, она как ни в чем не бывало одернула юбочку и потянулась. Она оказалась обладательницей не только красивых ног, но и двух сногсшибательных грудок, так и распиравших короткую маечку. Патрульный совсем расстроился. Рикардо заметил его завистливый взгляд и понимающе покачал головой.

— Выясни, в чем дело, Виола, но понежнее. Похоже, ты сильно травмировала беднягу, — сказал он по-итальянски.

— Ты готов сочувствовать любому похотливому скоту, — возмущенно ответила Виолетта.

— Не сочувствовать, а понять. Это не одно и то же. Я бы просто умер от разрыва сердца, окажись сейчас на его месте.

Виолетта потянулась к окну, где стоял патрульный, прямо через сидящего около нее Рикардо. Она обняла его за шею одной рукой, а другой оперлась на открытое окно и, кокетливо глядя на обалдевшего патрульного, проворковала:

— Что случилось?

— Вот стервочка, — пробормотал Рикардо и ущипнул ее за попку. Виолетта взвизгнула, но позы не изменила.

— Я… тут проезжал, — запинаясь, заговорил патрульный. — Подошел… проверить, может, что не так.

— Спасибо, вы очень внимательны. Очень. Видите ли, мы не спали всю ночь и, чтобы не заснуть за рулем, решили подремать в подсолнухах. Очень романтично, правда?

— Правда, — тупо подтвердил патрульный, не совсем понимая, что говорит.

— А теперь мы, пожалуй, поедем, да, милый? — Она незаметно ткнула Рикардо в бок. Он на всякий случай кивнул, хотя ни слова не понял.

— Чао, офицер, — пропела Виолетта и откинулась на спинку сиденья.

Тот чуть не взял под козырек, но вовремя отдернул руку. Машина вырулила на шоссе и помчалась в сторону Софии.

— А ты, оказывается, порядочная стервозина, — сдерживая улыбку, сказал Рикардо.

— Знай, с кем связался, — решительно заявила Виолетта. — Терпеть не могу мужчин, которые начинают пускать завистливые слюни при виде пары стройных женских ног. Меня от них мутит.

Рикардо не сдержался и громко захохотал.

— Извини, но у меня тоже слюнки текут, когда я тебя вижу.

— Нашел за что извиняться. Так и должно быть.

Рикардо захохотал еще громче, слезы выступили у него на глазах.

— Потрясающий образец женской логики! Я просто обожаю тебя за это.

Виолетта прижалась щекой к его плечу.

— Только ты можешь смотреть на меня так, слышишь, только ты.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Виолино — скрипка (итал.).

2

Скара — решетка для жарения на углях (болг.).

3

Мусака — болгарское мясное блюдо.

4

Кара — дорогая (итал.).

Content

Лина Мерканто
Образец женской логики

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Эпилог

Примечания