Александр Абердин

Великая звезда мироздания

Глава 1

Пробный шар, угодивший точно в лузу

В первых числах сентября Митяй был полностью готов к тому, чтобы осчастливить демиургов, членов своей команды, такой напастью, как взрывное расширение сознания и ускоренная передача всех тех знаний, которые он, словно Плюшкин или Скупой Рыцарь, с лёгкой руки Матери-Земли собрал в своей голове. Увы, но ведлам даже самого высшего уровня это ничего бы не дало. Им нужно сначала стать достаточно продвинутыми демиургами, и только после этого могла идти речь сначала о ступенчатом расширении сознания, а уже потом о расширении сознания до чуть ли не максимальных пределов и получении новых знаний. И даже это не гарантировало, что они смогут усвоить эти знания хотя бы на пятьдесят процентов.

К сожалению, для этого мало иметь одно только желание, пусть даже очень большое, тут нужно обладать ещё и соответствующим образом заточенными мозгами учёного-исследователя, и плюс к этому у тебя должен быть совершенно особый талант. Только в таком случае демиурги – а ими могла стать почти половина ведлов Земли Второй, на Земле Первой этот процент был немного выше, – могли надеяться на то, чтобы стать демиургами высшего уровня, способными созидать уже не галактики и метагалактики, а целые Вселенные. Именно такими стали благодаря Митяю все те его друзья, которые сами нашли путь в Сферу Валеирдена и в Сферу Элании. Практически все они, как он смог теперь это определить, имели реальную возможность стать высшими демиургами.

Хотя ведлы радикальным образом отличались от обычных людей, так как были творцами, обладающими властью над материей, вследствие чего им не только уже не грозила старость, но и срок их жизни увеличивался многократно, они почти в точно такой же степени отличались от демиургов. По сравнению с ними демиурги были подобны богам, а с кем сравнивать высших демиургов, Митяй даже не мог придумать. Впрочем, судя по всему, высшие демиурги в этом плане всего лишь имели намного больше сил, а они в них прибывали только по причине обширнейших познаний. Вот уж действительно тот случай, когда знания – сила. И хотя Митяю ещё не доводилось применить свои новые силы на практике, он вполне отдавал себе отчёт в том, на что способен, а на что всё-таки нет. Выходило так, что способен он был на многое, во всяком случае, на такие вещи, о которых совсем недавно даже и не подозревал.

К радости главного ведла, не только его жена, но и их дети, внуки и правнуки так же, как и они, могли стать высшими демиургами. Тут можно сказать только одно – яблочко от яблони… Таня уже обрела знания высшего уровня практически в точно таком же объёме, как и её муж. К слову, она снова была беременна, но на этот раз у них должен родиться не простой ребёнок, а потомственный демиург, но супруги знали наверняка, что их сын ничем не будет отличаться от обычных детей. Во всяком случае, на первых порах. Вот когда их парню исполнится лет семь-восемь, тогда об этом можно будет говорить как о свершившемся факте. Раньше этого возраста даже демиурги в сотом поколении никак себя не проявляли и были точно такими же детьми, как и все прочие мальчики и девочки. Старшие дети Митяя и Тани и вместе с ними несколько внуков находились на Земле-Один, а все остальные, кто уже успел стать ведлом или ведлой высшего уровня, учились в академии демиургов в Сфере Валея. Возможно, что и они рано или поздно тоже станут высшими демиургами.

Митяю следовало поторопиться с проведением эксперимента, связанного со взрывным расширением сознания и ускоренной передачей знаний, и вот почему. Уже через неделю, двадцатого сентября, на Землю-Один должны были вернуться из Нового Шаолиня его друзья, а стало быть, не за горами тот день, когда они во главе с Митяем должны будут покинуть Мегавселенную Диониса, отправившись на поиски чёрных демиургов. Хотя он и полагался во всём на Таню, которая теперь из-за беременности должна была остаться на Земле-Один, ему следовало подумать о преемнике, и им мог стать только единственный человек – Станислав Эльбурс. Нет, вовсе не потому, что Митяй доверял только ему. Просто только к Станиславу он мог подойти и сказать: «Стас, ты мне нужен для очень важного дела. Я собираюсь заткнуть тобой вулкан, и ты подходишь для этого самым наилучшим образом, а раз так, парень, пошли, пока из кратера не вытекла вся лава». На этот эксперимент, скорее всего, не моргнув глазом согласились бы многие демиурги как из числа членов его команды, так и просто едва знакомых с ним. Очень уж велик был куш, но, как бы то ни было, Митяй решил начать со Стаса.

Таня была с ним полностью согласна, поскольку ни минуты не сомневалась в успехе этого предприятия. Более того, она и сама смогла бы сделать то, что задумал Митяй, но предпочитала всё-таки уступить пальму первенства мужу. Ведь, что ни говори, это он вступил в прямой контакт с Матерью-Землёй, и та открыла ему воистину сакральные знания о природе Мироздания, причём знания высшего уровня. За последние месяцы обретя невиданное, просто невообразимое могущество, ни Митяй, ни Таня тем не менее практически не изменились. Они по-прежнему оставались всё теми же молодыми на вид людьми. Ну, может быть, немного изменилось их мироощущение, правда, лишь в том смысле, что они оба словно бы вернулись в первые годы своей супружеской жизни, а потому их жизнь сделалась ещё ярче. Как и тогда, их дни были наполнены любовью и заботой друг о друге. Впрочем, теперь они больше не тратили времени на сон, который стал им попросту не нужен для восстановления сил. Вместо того чтобы спать, они, лёжа в ночные часы обнявшись, неустанно работали, меняя мир к лучшему, но делали это так легко и незаметно, что люди воспринимали все перемены как само собой разумеющееся. В этом как раз и заключалась высшая степень мастерства демиурга – провернуть дело таким образом, чтобы этого никто не заметил.

Им удалось весьма значительно расширить сознание многих тысяч ведлов и демиургов, не говоря уже о том, что они подготовили к вхождению в ведловство десятки миллионов людей. О массовых преображениях говорить было рано, ведь Митяю предстояло решить главную проблему – разобраться раз и навсегда с пресловутыми чёрными демиургами, и он уже подступил к решению этой проблемы вплотную. Как только из Нового Шаолиня вернутся их друзья, боевые демиурги совершенно новой генерации, которым и сам чёрт не страшен, а не то что какие-то там чёрные демиурги, наступит время быстрых, решительных действий.

Таня, знавшая о планах мужа, поддержала его во всём без исключения. Она, конечно, понимала, что существует риск поражения, но верила в его счастливую звезду и ещё в помощь Матери-Земли и её сестёр, разбросанных по Мегавселенной Диониса. Однако тем не менее нельзя было сказать, что она отпускала Митяя на этот, безусловно, бой с лёгким сердцем, но ничего иного ему и тем бойцам, которые пойдут вместе с ним, не оставалось. Тут или грудь в крестах, или голова в кустах, и третьего не дано. Относительно головы в кустах шансы были всё же не так велики, хотя как знать, гладко бывает только на бумаге, да вот почему-то забывают про овраги, а именно по ним потом и приходится ходить, проклиная всё на свете. В любом случае сидеть и ждать у моря погоды было нельзя, иначе за каким, спрашивается, чёртом Мать-Земля даровала Митяю такие знания и могущество? Наверное, не для того, чтобы он потом сидел на печи тридцать лет и три года, копя силу великую. Сидя на печи можно только геморрой заработать, но никак не скопить силы, требующиеся для преображения Великого Древа Мироздания, а именно на это, без малейшего сомнения, нацеливала Митяя Мать-Земля и все её сестры без исключения. Уж им-то было что терять в отличие от демиургов.

Именно с такими мыслями супруги поднялись с кровати, и Таня негромко сказала:

– Митюша, наверное, будет лучше, если ты сам пойдёшь к Стасу. Ты ведь у меня не какой-то там самодур-начальник, чтобы вызывать его к себе.

– Да, именно так мне следует поступить, Танюша, – согласился с женой Митяй, – и лучше всего сделать это с утра пораньше. Ну что же, тогда я пошёл.

Митяй, надев полевой мундир, перенёсся к дому Стаса. Тот уже проснулся и собирался завтракать. Словно предчувствуя что-то, все его домочадцы куда-то ушли с утра пораньше, и в доме с хозяином, кроме собак и кошек, не было больше ни души.

Митяй вошёл в столовую и насмешливо сказал:

– Если пригласишь к столу, братишка, не откажусь составить тебе компанию.

– Попробовал бы ты отказаться, – добродушно проворчал Стас, выставляя еду, – присаживайся. Сегодня у меня завтрак по-деревенски. Думаю, тебе понравится.

Вдыхая аромат молодой картошечки с укропчиком, политой растопленным сливочным маслом, и жареных купатов, Митяй закатил глаза и проговорил, сглатывая слюну:

– Кто же сможет отказаться от такого завтрака, Стас? Кто угодно, но только не я. Да, кстати, набивай брюхо поплотнее, братишка. Я тоже попрошу добавки. Возможно, что нам сегодня до самого вечера куснуть не придётся.

– Так, уже интересно, – сказал Станислав, подсаживаясь к столу и широко улыбаясь, – ну и куда мы отправимся? – Скоро увидишь, – ответил другу Митяй и, беря в руки нож и вилку, прибавил: – А до той поры я не издам ни звука.

Они принялись не спеша завтракать, изредка обмениваясь ничего не значащими фразами. Съели они действительно очень много, можно было бы накормить целое отделение голодных солдат. И неудивительно, ведь они оба были демиургами, а потому умели запасать пищу впрок. Митяй запил завтрак топлёным молоком индрикотерия, а Стас ряженкой из молока стеллеровой коровы.

Оба демиурга поднялись из-за стола и в следующее мгновение очутились в огромном, почти круглом подземном гроте с высоченным, покруче любого храма, сводом. Пол в гроте слегка повышался в центре и был весь покрыт наплывами. С потолка свисали длинные золотистые сталактиты, а навстречу им росли сталагмиты. Грот ярко освещали тысячи крохотных светильников, установленных Митяем, отчего он имел сказочный вид.

Станислав покрутил головой:

– Красиво, ничего не скажешь. Где это мы, Митяй?

– Под самой высокой вершиной Матери-Земли, Стас, – ответил прогрессор, – и уж если я тебя сюда привёл, то выслушай вводную. Всё последнее время, начиная с моей московской командировки, я интенсивно учился, и моим главным учителем была Мать-Земля. Помимо этого я ещё невероятно, просто до неприличных пределов, расширил своё сознание, на что у меня ушло немногим больше двух месяцев. То же самое произошло и с Таней. Теперь всё это я намерен проделать с тобой, Стас, – взрывным образом расширить твоё сознание и вложить в твою голову все те знания, которые получил сам от Матери-Земли и её сестёр чуть ли не со всей Мегавселенной Диониса. Ну что, старина, приступим?

Станислав кивнул и ответил с улыбкой:

– Приступим, братишка. Как раз чего-то подобного я и ждал всю последнюю неделю, так что говори, что нужно делать.

Митяй вывел Станислава на середину грота, на небольшое возвышение. Там не спускались сверху сталактиты, а потому ничто не мешало им сесть, чтобы провести в гроте неизвестно сколько времени. Он снял с ног берцы, жестом предложив Станиславу тоже разуться. Его друг, одетый в замшевый наряд а-ля Чингачгук, снял мокасины и сделал плечами разминочное движение. Митяй кивнул ему и сел на прохладном базальте в позе лотоса. Станислав расположился напротив, в полуметре от него, и главный ведл, не говоря ни слова, вытянул руки на уровне груди и взглядом попросил друга сделать то же самое. Секунду спустя их ладони соприкоснулись. В тот же миг их обоих словно пронзило электрическим разрядом, но ни Митяй, ни Стас не вскрикнули и даже не шелохнулись. Вслед за этим от Митяя пошла к другу мощная волна энергии, заставившая его длинные, тёмные и волнистые волосы затрепетать, как на сильном ветру. Лицо Стаса сразу же сделалось сосредоточенным, а его вечную улыбку будто смахнуло ветром. Митяй убрал руки и принялся пристально вглядываться в спокойное, строгое и сосредоточенное лицо своего ученика. Он положил ладони на колени и удвоил свои усилия, но на этот раз уже не стал превращаться в вентилятор.

Процесс расширения сознания Стаса начался чуть ли не мгновенно и с первых же секунд пошёл очень быстро. Митяй даже удивился, насколько быстро. Внешне казалось, что в этом гроте со Станиславом вообще ничего не происходило, но на самом деле это было не так. Митяй, испуская из верхней части груди, затянутой армейским камуфляжем, мощные потоки энергии, буквально преображал мозг своего друга и ученика, который и без того за годы ведловства и обучения в академии демиургов значительно изменился. Правда, на первый взгляд, даже если вооружиться микроскопом, эти изменения не были заметны, так как носили глубинный характер. Впрочем, в области физиологии мозга тоже произошли некоторые изменения, но они касались того, что как мозг учителя, так и мозг Станислава стал идеальным, совершенным биологическим инструментом познания. И никакие инсульты что одному, что другому демиургу не грозили по той причине, что в их мозгах всё было отлажено и настроено по высшему разряду, как, впрочем, и у любого другого демиурга.

Зато по части быстродействия мозг Митяя очень сильно отличался даже от мозга Элании, самого древнего демиурга Вселенной Элании. Если сравнивать мозг что одного, что другой с процессором компьютера, то по своим техническим параметрам они были идентичны, вот только мозг Митяя мог работать чуть ли не на пару порядков быстрее, и в этом не было его личной заслуги. Его мозг разогнала Мать-Земля, и, как он подозревал, она действовала по аналогии со своим собственным огромным мозгом. Тем не менее в своём миниатюрном воплощении этот чудо-компьютер работал ничуть не хуже. Все мыслительные процессы, когда того требовало дело, могли протекать в голове Митяя с невероятно огромной скоростью, и потому, перебрав за считанные доли секунды гигантское количество вариантов решения какой-нибудь сложной задачи, он находил самое оптимальное. Правда, при этом Митяй оставался самим собой и потому мог неспешно созерцать цветок или любой другой природный объект, приглянувшийся ему. Так-то оно так, но одновременно, чуть ли не отстранившись от всего, что мешало такому созерцанию, он мог решать параллельно несколько десятков задач, делая это чуть ли не автоматически, и лишь изредка в его сознании всплывали завершённые, логически обоснованные решения, если только не требовалось его пристального внимания к чему-либо, как, например, к тому, чем он занимался в данный момент.

Продолжая решать множество частных вопросов, Митяй занимался главным – планомерно, но в то же время на удивление быстро настраивал и оттачивал мозг Станислава. Главным образом ему в этой работе помогало то, что тот был полностью готов к апгрейду мозга. Поэтому никаких трудностей Митяй не ощущал, и всего за какие-то четверть часа его друг прошёл весь тот путь, на который у него самого, а точнее, у Матери-Земли ушло около месяца. Это уже, без малейшего сомнения, можно было считать самым настоящим чудом, ведь на подобные преобразования обычно у большинства демиургов уходили сотни тысяч и даже миллионы лет. Да, чудо было налицо, ведь что ни говори, но даже после академии демиургов как мозг самого Митяя, так и мозги всех его друзей всё ещё оставались полуфабрикатом. Зато после того, как главный ведл завершил свою работу, Стас заполучил себе практически точно такой же аппарат мышления, который имел после апгрейда, сделанного Матерью-Землёй, его друг.

Вскоре Митяй смог без малейших колебаний полностью открыть все шлюзы своего разума, и в мозг его друга хлынули те знания, которые он получил на Земле-Один, а это, что ни говори, был невероятно огромный объём информации. Хотя Митяй и приготовился к продолжительному процессу, который далеко не во всём зависел только от него, всё произошло очень быстро, правда, довольно неожиданным, а точнее, совершенно фантастическим образом. Ничего подобного, честно говоря, Митяй даже и не предполагал, но ему очень понравилась именно такая форма передачи знаний.

Как только сознание Станислава Эльбурса расширилось до таких же пределов, как и его собственное, их обоих словно перенесли за пределы грота, и, паря в темноте, они увидели сначала сияние, а потом Великое Древо Мироздания и шар, сотканный из почти трёхсот миллионов Вселенных, представляющих собой зелёные, светящиеся изнутри шарики-виноградины, перемежаемые чёрными, спутанными нитями-ветвями. Внутри этих виноградин также были видны точно такие же нити, только много тоньше. Из Великого Древа Мироздания хлынул осязаемо плотный, чуть ли не материальный поток радужного света, который ударил в Митяя, вошёл в него и, вырвавшись из груди, перекинулся на Стаса, отчего тот радостно заулыбался. В ту же минуту их обоих словно всосало внутрь Великого Древа Мироздания, и они понеслись из одной Вселенной в другую. Пейзажи мелькали с калейдоскопической быстротой. Митяй узнавал большинство из них, машинально отмечая, куда их заносило, а вот для Стаса это было внове, и потому он непрестанно крутил головой и то и дело восхищённо вскрикивал. Митяй же следил за временем. Хотя их путешествие по главным мирам и Вселенным Мегавселеннои Диониса продлилось недолго, всего один час сорок две минуты, они посетили почти три миллиарда миров и в итоге оказались в Сфере Диониса, между прочим совершенно безлюдной, потому как отгороженной от остальной Мегавселеннои непроницаемым силовым барьером.

Полностью непроницаемым этот барьер был до той поры, пока Килартия, самый первый мир в Мегавселеннои Диониса, расположенная неподалёку от центрального ядра, из которого произрастал огромной толщины центральный ствол Великого Древа Мироздания, не передала сначала Митяю, а затем и Станиславу какую-то часть своих знаний. Все остальные, судя по всему, им уже были к тому времени известны. На Килартии, время на которой было остановлено в тот день, когда Дионис покинул сотворенную им Мегавселенную, причём сделал это по своей собственной воле, но перед этим турнул из этого мира всех демиургов, они пробыли более трёх часов, узнав очень много как об истории этого мира, так и об истории Мегавселеннои Диониса. Они воочию увидели, как огромный космический корабль, представляющий собой Космическую Сферу – на Земле её частенько называли Сферой Дайсона, – покинул родную Мегавселенную. В принципе он был точно таким же, как и Сфера Элании, и внутри его, в самом центре, также находилась звезда с вращающимся вокруг неё непроницаемо чёрным абажуром. Только так в Космической Сфере и можно было создать день и ночь для одной-единственной планеты – Килартии и внутренней поверхности Сферы с её живописным, бесконечно огромным ландшафтом, горами, лесами и морями, которых насчитывалось огромное множество. Сферу Диониса обволакивала роскошная биосфера.

Увы, но время в Сфере Диониса было остановлено полностью, и потому Митяю и Стасу, которые только сейчас поняли, что они действительно были перенесены с Земли, пришлось всё время находиться внутри темпоральной капсулы. Однако это не помешало им внимательно рассмотреть все достопримечательности Мегавселенной Диониса. Сфера Диониса покинула отчую Мегавселенную более тридцати пяти миллиардов лет назад, неся внутри себя свыше пятисот миллиардов демиургов, причём высших демиургов. Преодолев в бесконечной тьме гигантское расстояние, на что ушло почти два миллиона лет, Сфера Диониса приблизилась к невероятно огромному, чуть ли не в одну пятую Мегавселенной, абсолютно чёрному объекту чудовищной плотности. Масса же его была раза в три больше, чем масса нынешней Мегавселенной Диониса.

Акт творения начался едва ли не в тот же час, и начался он с того, что демиурги, прилетевшие вместе с Дионисом, полное имя которого было Дионер Нис Омис, соединив свои усилия, произвели на поверхности чёрного первичного ядра будущей Мегавселенной взрыв чудовищной силы. Этот взрыв был направлен не на то, чтобы расколоть сверхпрочную твердь, состоящую из углерода, спрессованного до невероятной плотности. С его помощью они высвободили даже большую энергию, чем та, которая была когда-то затрачена на создание первичного ядра. Кем оно было создано и когда, не знала даже Мать-Килартия, а её познаниям могли позавидовать все остальные планеты Мегавселенной Дионера Нис Омиса. Так или иначе, но благодаря этому взрыву и был создан первичный ствол, оканчивающийся семнадцатью длиннейшими ветвями. Материал этого ствола и ветвей представлял собой соединение материи и энергии, субстанцию чертовски плотную и прочную, но одновременно с этим невероятно гибкую и пластичную. Дионис, как и все члены его команды, прекрасно знал, что делает. В результате взрыва чёрное первичное ядро похудело почти на семьдесят процентов и к тому же стало вращаться вокруг своей оси вместе с будущим Древом Мироздания с огромной скоростью. Из-за этого вращения Древо Мироздания, первоначально стройное, похожее, правда, на творение скульптора-авангардиста, начало деформироваться, пригибаясь к первоначальному ядру, из которого выросло, оплетая его при этом со всех сторон.

Сразу после этого более половины демиургов совершили переход, и никто, включая Мать-Килартию, помещённую внутрь первичного ствола почти у его основания, и даже сам Дионис не знали, куда отправились демиурги, положившие начало сотворению Мегавселенной Диониса. Всё выглядело так, словно демиурги, отдав все свои силы творению, просто умерли, хотя на самом деле развеялись в окружающем пространстве золотым светом. Митяй не стал бы называть это смертью ни при каких обстоятельствах, так как давно уже начал догадываться, в чём тут дело. Их переход, так похожий на смерть, хотя и опечалил оставшихся демиургов, всё же не привёл творцов Мегавселенной в уныние. Они разбились на группы и принялись, взрывая уже базовые ветви и ствол, созидать новые, одновременно формируя взрывами множество Вселенных, пока ещё мёртвых и совершенно безжизненных. Впрочем, о какой жизни можно вести речь, если все эти фиолетово светящиеся гигантские шары, отстоящие друг от друга на огромные расстояния, были наполнены пока что всего лишь первичной плазмой, которой только предстояло стать звёздами и планетами.

Митяй, глядя на то, как создавалась Мегавселенная, тягостно вздохнул. Великое Древо Мироздания изначально представляло собой клубок толстых чёрных ниток, облепленных бусинками. Более того, каждую такую бусинку плотно стискивали ветви и веточки Древа Мироздания, представляющие собой ту самую скрытую массу Вселенной на его микроуровне. Каждая Вселенная, а их на начальном этапе творения было создано чуть ли не половина, то есть около ста пятидесяти миллионов штук, была похожа на патрон, вставленный в барабан револьвера. Или на драгоценный камень, сжатый массивным кастом. Вот и говори после этого о Чёрной Тле, препятствующей росту как молодых, так и старых Вселенных. К тому же из-за того, что скорость вращения этого клубка была очень уж велика, более молодые ветви-связи стремились под воздействием центробежной силы улететь в открытый космос. Для того чтобы этого не произошло, демиурги Диониса создали вокруг скрученного в клубок Древа Мироздания чёрный полупрозрачный студенистый силовой кокон, крепко сжимавший его молодые побеги. Однако внутри Древа Мироздания жизнь Вселенных тоже была не сахар. Все они испытывали чудовищное давление, но успешно противостояли ему.

Не таким уж и гармоничным получилось творение Диониса, но ещё в самом начале, когда Сфера Диониса только покидала материнскую Мегавселенную, Митяй убедился в том, что та была точно такой же. Н-да, тут действовал глубоко укоренившийся в головах демиургов – а все они, как и Дионис, были прежде всего великими учёными – стереотип, с которым не очень-то и поборешься. По большому счёту, проанализировав всё, Митяй пришёл к выводу, что рано или поздно как Мегавселенная Диониса, так и все остальные, хотя они смогли увидеть только две, так или иначе загнутся. Причиной же их гибели будут, как это ни странно, элементарные законы физики. Они же были причиной целого ряда трудностей, мешавших всем демиургам без исключения. Имея возможность изменять законы Мироздания и даже, более того, напрочь отменять действие многих из них, демиурги от них же и получали целую кучу неприятностей. Тут только и оставалось сказать: за что боролись, на то и напоролись. В общем, картина была не очень радостной.

Да, всё так, но самое удивительное заключалось в том, что Митяя такие дела вовсе не удивили. Ещё задолго до посещения Сферы Диониса он рассчитал эту модель и понял, в чём именно заключается её ущербность. Более того, он давно уже знал, как можно всё поправить, но для этого всем демиургам Мегавселенной Диониса требовалось соединить свои усилия и сделать её конструкцию куда более упорядоченной. А вот с этим всё было не так просто. У Митяя было недостаточно авторитета, чтобы доказать это всем остальным демиургам, ведь что ни говори, а рядом с древними демиургами он был всё равно что клоп по сравнению со слоном, если не индрикотерием. Его голос даже в том случае, если он станет вопить во всю мощь своих лёгких, просто никто не услышит. Демиурги из команды Диониса, как и он сам, прекрасно понимали, что Великое Древо Мироздания у них получилось не ахти какое, да к тому же в силу целого ряда обстоятельств ему грозила пусть и не скорая, но всё же гибель. Ну, демиургам это как раз ничем не грозило. Они могли набиться в Космические Сферы, как селёдки в бочки, прихватить с собой множество разумных существ, ещё не ставших демиургами, и свинтить из умирающей Мегавселенной, и тогда её гибель будет очень скорой. В первую очередь потому, что на закате дней та будет существовать только за счёт их силы.

В том, что рано или поздно демиурги в других, куда более древних Мегавселенных принимали именно такое решение, Митяй не очень-то сомневался. Как говорится, своя рубашка ближе к телу и, снявши голову, по волосам не плачут. Впрочем, у земных народов на этот счёт имелось множество пословиц и поговорок. Жалко было только, что при этом погибало бесчисленное множество Матерей-планет, вырастивших на своём теле таких безответственных балбесов, ставших в конце концов всемогущими демиургами. На такой грустный лад Митяя настраивало то обстоятельство, что сам Дионис в один прекрасный момент покинул свою Космическую Сферу, предварительно турнув оттуда всех своих корешей, и, по сути, бросил на произвол судьбы Мать-Килартию. Эта прекрасная, выглядевшая совсем юной планета осиротела. Хуже того, когда в Сфере Диониса было остановлено время, она перестала чувствовать тех своих детей, которых этот обормот не мог забрать при всём своём желании. Тут его не в чем было упрекнуть, ведь он не мог засунуть в карман биосферу планеты, а вместе с ней биосферу Сферы Диониса.

В таких обстоятельствах Матери-Килартии, на которую остановка времени никак не подействовала и даже не прервала её связи с младшими сестрами, ничего не оставалось делать, как обратиться с мольбой о помощи к Митяю, и тот поклялся, что освободит планету и, самое главное, её детей из плена безвременья. Та восприняла клятву Митяя очень серьёзно и наполнила прогрессора такой силищей, что он даже вздрогнул. Вот теперь его сил хватило бы и не на такие дела, которыми он собирался заняться в ближайшем будущем. Главным же итогом эксперимента по взрывному расширению сознания и ускоренной передаче знаний явилось то, что теперь Митяй чувствовал неразрывную, прочнейшую связь сразу с тремя Матерями-планетами: с родной Землёй, Землёй-Два и Килартией. Это его радовало, но вместе с тем настраивало на серьёзный лад. Впрочем, у него и в мыслях не было, назвавшись груздём, в последний момент развести руками и слинять из лукошка. Наоборот, он целенаправленно шёл именно к этой цели и теперь был от неё буквально в трёх шагах.

Началось же это в те дни, когда, став ведлом высшего посвящения, Митяй обрёл способность время от времени словно слышать голос Матери-Земли-Два. Именно она указала ему на путь демиурга, причём не на обычный, так сказать, лёгкий, хотя и затратный по времени. Простой путь демиурга, пусть и невероятно протяжённый по времени, заключался в углублённом изучении Законов Мироздания. Это был путь учёного-исследователя и экспериментатора, и у Митяя имелись все основания к тому, чтобы двигаться по нему ускоренными шагами. Однако, повинуясь голосу Матери-Земли-Два, он сошёл с него и направился по совсем иной стезе – изобрёл танец на лезвии ножа и стал совершенствоваться в нём. Главным в этом интересном и увлекательном занятии было научиться преодолевать трудности, ничего не разрушая и никого не убивая. Такой путь был непростым, трудным и до жути извилистым, но тем не менее очень быстрым, поскольку с каждым новым преодолением Митяй менялся на глазах, и для демиургов во главе с Валеирденом эти перемены показались самым настоящим чудом. Ещё бы, какой-то тип с говорящими камнями, называющий себя ведлом, за какие-то полтора десятка лет обрёл просто невероятную психоментальную силу, вполне сравнимую с той, которая была у них. Но они-то шли к этому сотни тысяч и миллионы лет. Не заметить этого не смог бы ни один мало-мальски продвинутый демиург. Так Митяй, ещё не обретя знаний хотя бы начального уровня демиургии, стал демиургом и был немедленно вызван в Сферу Валея.

Сегодня же он обрёл и вовсе титаническую силу, которую ни в коей мере не могли определить все те знания, которые вложила в его голову Мать-Земля-Один. С ними ведь нужно было ещё разобраться, применив их на практике, без чего невозможен рост психоментальной силы демиурга. Как Митяю, так и Тане со Стасом теперь этого уже не требовалось. Они в одночасье, как и он, стали высшими демиургами, обладающими силой ничуть не меньшей, чем у Диониса, и потому превосходили в этом плане всех остальных демиургов его Мегавселенной.

Превосходить-то они их превосходили, да только не имели пока никакого авторитета, поскольку ничего серьёзного в плане Мироздания ещё не свершили. Всё самое главное было сделано до них, и потому, сколько бы Митяй ни рвал на груди рубаху, сколько ни бил себя кулаком в грудь, это не возымело бы должного эффекта. Тут нужно было пойти на хитрость и обвести вокруг пальца самых матёрых демиургов. Если всё то, что задумал Митяй, увенчается успехом, то демиурги его услышат.

Мать-Килартия переместила Митяя со Стасом обратно в подземный грот Матери-Земли, и оттуда уже они отправились в сад митяевского дома, на полянку в бамбуковой рощице. Так Митяю, Стасу, а вместе с ними и Тане, сидевшей всё это время на этой полянке в позе лотоса, но в самый последний момент телепортом переместившейся в дом, были переданы едва ли не все знания Мегавселенной Диониса, за исключением тех, которые касались всяких частностей бесчисленного количества миров, обитаемых и необитаемых, её составляющих.

Когда Митяй и Стас снова очутились на поверхности Земли, узнав о таких тайнах Мироздания, о которых даже и не подозревали раньше, хотя и были демиургами, с грохотом рассыпалось огромное количество легенд и мифов, не имеющих никакого отношения к действительности, которые были всего лишь ложными представлениями демиургов о Дионисе и о сотворенной им Мегавселенной. Едва им в глаза брызнул дневной свет, просеянный сквозь зелёные стволики и листья бамбука, Станислав, поднимаясь на ноги, шумно выдохнул, покрутил головой и озадаченно сказал:

– Да, Митяй, незадача получается. Всё выглядит совсем не так, как принято считать.

– Допустим, далеко не всё, Стас, но очень многое, – обалдело пробормотал Митяй и воскликнул: – Ну Дионис, ну жучило!

– Это точно, – согласился его друг, – лихо он всё закрутил. Признаться честно, я даже не ожидал, что он сам свалил.

Митяй кивнул и негромко сказал:

– А теперь, Стас, я хочу поделиться с тобой своими планами, но не обычным способом, а телепатическим, причём закрытым для всех остальных демиургов.

Радостное лицо Станислава сразу же сделалось строгим, и Митяй послал в его сознание короткую и быструю, но в то же время очень ёмкую телепатемму. Перехватить её не смог бы даже сам верховный демиург из Мегавселенной Дионис. На то, чтобы полностью разобраться с ней, у Станислава ушло не более минуты, хотя план Митяя был очень обширным и на пересказ его ушло бы несколько часов. Станислав улыбнулся и, как только всё уяснил, негромко сказал:

– Всё, Митяй, я проглотил твою пилюлю.

– Ну, теперь-то ты понял, что я хочу сделать, Стас, и, главное, почему? – спросил Митяй, пряча улыбку.

Станислав уныло проворчал:

– Как же не понять. Понять-то я всё понял, но зараза ты, Митяй, просто редкостная. Сам отправляешься к чёрту на кулички, Таню-младшую берёшь с собой, двух сыновей, а меня оставляешь на хозяйстве. Митяй, неужели тебе не стыдно? Ведь мы с тобой все эти годы шли вместе, плечо к плечу. Хотя, с другой стороны, ты конечно же прав. Если случится так, что вас там всех возьмут за шкирку и отправят на цугундер, тогда мне придётся ломать этих ребят через колено.

– Что же, Стас, я рад, что ты сам всё понял, – с улыбкой сказал Митяй. – Понимаешь, братишка, только в тебе я уверен, как в себе самом, так что не обессудь. Только так и нужно поступать. Да, кстати, как голова, часом, не болит?

Станислав рассмеялся, постучал себя костяшками пальцев по лбу и беспечным тоном ответил словами из анекдота:

– А чему там болеть? Это же кость. – И с широкой, радостной улыбкой добавил: – Всё в полном порядке, Митяй. У меня даже складывается такое впечатление, что я сам всего этого достиг. Эх, до чего же трудно будет ждать вашего возвращения, но я верю, что у тебя всё получится.

В следующее мгновение они оказались в доме Митяя, в малой столовой, совмещённой с кухней, куда их выдернула из сада Таня. Радостно улыбаясь, она спросила:

– Ну, как у вас всё прошло, мальчики? Митяй, усмехаясь, ответил:

– Будто ты не знаешь Стаса, Танюша. Просто великолепно. Это был превосходный клапштос. Мне даже с места не пришлось сходить, чтобы шар лёг в лузу. Я не киксанул, говоря бильярдным языком, но это потому, что имел дело со Стасом. Пожалуй, у него голова варит даже получше, чем у меня. По части обретения новых знаний это просто какой-то проглот, а не демиург. Только знаешь, Танечка, не простое это дело, взрывное расширение сознания и сверхскоростная учёба. Мы оба проголодались, словно волки. А как дела у тебя, моя девочка?

Таня радостно заулыбалась и, заставив на кухне всё порхать, весёлым голосом ответила:

– У меня, Митюша, всё тоже прошло великолепно. Я следовала по Мегавселенной за вами по пятам и, ты знаешь, в каком-то плане получила новых знаний немного больше, но только потому, что я женщина, а у нас всё же есть секреты от мужчин. Митяй кивнул и согласился:

– Всё правильно, Танюша, так оно и должно быть, ведь ты и раньше получала от Матери-Земли знания не только из области рационального, но и чувственного.

Станислав подтвердил его слова:

– Да, именно так, сестрёнка. У вас, демиургесс, есть перед нами, мужиками, некоторые преимущества. Наверное, именно поэтому Митяй берёт с собой не только мужиков, но и женщин.

Таня приложила палец к губам и шепнула:

– Стас, не будем об этом. Кое у кого могут оказаться слишком чуткие уши, так что не станем испытывать судьбу.

Митяй, рот которого уже наполнился слюной от вкусных ароматов, быстро заполняющих кухню, сглотнул и проворчал:

– Хотя мне в это и не верится, я с тобой полностью согласен, Танюша. Поэтому, Стас, если мы что-то и будем обсуждать, то только телепатически и короткими импульсами. Думаю, что так оно будет куда надёжнее. Знаешь, бережёного Бог бережёт, хотя в нашем случае куда более надёжный защитник – сама Мать-Земля, и не она одна к тому же.

Пожав плечами, Станислав удивлённо спросил:

– А чего тут, собственно, обсуждать? Всё и так ясно, парень. Так что давайте-ка лучше пообедаем. Мне действительно хочется есть так, словно я из голодного края вернулся. В животе только что не урчит от голода.

Во время обеда они всё же обменялись не одним десятком телепатемм, касающихся предстоящей операции Митяя. Не тот был Стас человек, чтобы не внести в план лучшего друга несколько важных, нужных и к тому же остроумных дополнений, с которыми тот согласился не моргнув глазом. Очень уж советы оказались толковыми. В том числе ещё и поэтому Митяй провёл этот эксперимент заблаговременно. К счастью, он завершился полным успехом, и когда уже после обеда, сидя в саду, он стал всё так же телепатически задавать Станиславу вопросы, касающиеся сложнейших тем, относящихся к области природы Мироздания, быстро убедился, что его друг разбирался в них ничуть не хуже его, хотя всего несколько часов назад ни о чём подобном даже не подозревал. В общем, за несколько часов его друг шагнул вперёд так далеко, что Митяю только и оставалось искренне порадоваться за него. Таня также значительно повысила свой ай-кью и разбиралась в таких вещах ничуть не хуже их обоих, а кое в чём её знания были даже полнее. В этом ни Митяй, ни Стас не нашли ничего удивительного. Что ни говори, а у женщин всё-таки несколько иной взгляд на целый ряд проблем, и потому демиурги «выслушали» все её замечания не только с огромным интересом, но и с некоторым удивлением. Проведя в саду несколько часов, Митяй в начале четвёртого поднялся из удобного шезлонга и с виноватой улыбкой сказал:

– Ребята, вы меня извините, но мне нужно завершить одно дельце, и я хочу сделать всё в одиночку.

Таня улыбнулась мужу и попросила:

– Митя, только не будь с ним слишком строг. Станислав, моментально поняв, о чём идёт речь, добавил:

– А я бы, наоборот, вывернул душу этого подонка наизнанку и как следует допросил бы его, Митяй.

– Не волнуйтесь, ребята, я отнесусь к нему по справедливости, – заверил Митяй и исчез.

Глава 2

Совершенно нежданный волонтёр-камикадзе

Митяй перенёсся не так уж и далеко, всего лишь километров на тридцать, к тому месту, где раньше находился посёлок Мезмай. Точнее, на его окраину. Посёлка как такового уже не было на карте. Вместо него стояло не более полудюжины роскошных вилл, в которых жили егеря, присматривающие за живностью, в основном крупноразмерной. Жители Мезмая, как и многих других посёлков и городов, с головой окунулись в новое для себя дело, называющееся ведловством. Егерями и животноводами новой формации стало не так уж и много народу. Куда большее число людей занималось сугубо техническим ведловством, требующим углублённых инженерных знаний. Таких вполне хватало, а потому что ни день на свет божий появлялись всё более удивительные творения. Демиурги, прибывшие на помощь Митяю из технически продвинутых миров, только диву давались, глядя на то, какие флайеры и прочие технические диковинки создавали земляне. Оно и немудрено, ведь Митяю удалось залучить в горы Краснодарского края уже несколько тысяч учёных и конструкторов. В основном людей не просто преклонного возраста, а глубоких стариков, стоявших одной ногой в могиле. Все они стали здесь молодыми, полными сил и энергии людьми, а знаний и талантов им и до этого было не занимать. Одно слово – гении.

Если раньше их фантазии не могли быть реализованы из-за технологических сложностей, то теперь они могли решить с помощью своих говорящих камней практически любую проблему. Поэтому что ни день из ворот ангаров-мастерских вылетали или выкатывались совершенно фантастические машины. По большей части, уже через несколько дней, а то и часов они превращались в слитки металла, пластиковые и стеклянные блоки или складировались ещё каким-нибудь образом. Главным для ведлов было определиться с технологическим процессом, после чего воспроизвести его мог чуть ли не каждый второй ведл. Вообще-то любой ведл мог изготовить себе почти всё, что угодно, просто у многих на это не было времени. Мать-Земля от такой прыти своих сыновей и дочерей ликовала, ведь им уже не было никакой нужды бурить скважины и закладывать гигантские карьеры, взрывать горы и перекрывать реки. Ведлы и без этих варварских способов прекрасно добывали все нужные им сырьевые материалы. Поэтому в этой части земного шара ушли под землю все железные и обычные дороги, бесследно исчезли нефтяные качалки и промысловые трубопроводы, а вместе с ними большая часть домов старой постройки, жутких на вид и неудобных. Вскоре точно такая же участь должна была постигнуть все города и населённые пункты, построенные людьми на Земле. В горах также произошли огромные перемены. Плато Лагонаки, одно из красивейших мест на планете, значительно преобразилось. На нём появилось множество озёр, основательно подросли горы, и на вершинах многих из них появились ледники толщиной до километра и более. Самым же удивительным было то, что на огромные массы льда почти не действовала сила земного притяжения, а потому очень многие имели склоны такой крутизны, да к тому же причудливые по своей форме, что более всего это походило на работу скульпторов, избравших лёд в качестве своего главного материала. На самом деле так оно и было. Как горы из базальта, гранита и осадочных пород, так и ледяные горы формировались с выдумкой и расчётом на то, что ими будут любоваться в будущем миллионы людей. Мать-Земля и в этом случае относилась к ведлам и демиургам благосклонно, так как ничто женское ей не было чуждо и она хотела выглядеть красиво. Вот её дети и старались, наводя этот макияж. И уж кто-кто, а Митяй знал это наверняка.

В последнее время он беседовал с Матерью-Землёй иногда чуть ли не всю ночь напролёт, и при этом ему даже не приходилось покидать спальню и отрываться от других, ничуть не менее важных дел. Поэтому он точно знал, что Мать-Земля довольна результатами их труда, но его при этом волновали куда более серьёзные дела, чем то, как его друзья решили напудрить носик этой престарелой даме, которая уже очень скоро должна стать очаровательной молоденькой красоткой. Так, совсем недавно он узнал, что один из его недавних экспериментов, в результате которого на свет появилась целая когорта демиургов-ликвидаторов, полностью увенчался успехом. Митяй ведь отнюдь не случайно пошёл на то, чтобы чуть ли не закапывать преступников живьём в землю, хотя на самом деле всё происходило куда сложнее. Всё объяснялось тем, что он сначала обсудил, если так можно выразиться, эту проблему с Матерью-Землёй, и та не только научила его, как можно её решить, но и заверила в том, что у неё имеется огромный ассортимент способов воздействия на психику человека, перед которым померкнут все человеческие измышления на тему ада со всеми его девятью кругами.

Митяй даже пожалел о том, что он так поспешно отправил в Москве на тот свет вора в законе, якобы ставшего бизнесменом, хотя это, в принципе, практически ничего не меняло. Что бы там по этому поводу ни говорили святые отцы самых различных церквей и религий, всё ведь происходило иначе. Хотя у каждого человека, и не у него одного, имелось то, что принято называть душой, что было на самом деле личностной информационной, психоментальной матрицей, то есть чем-то вроде энергетического компьютера с неуничтожаемым хард-диском, ни в какой рай даже души праведников не отправлялись. Мать-Земля, словно скопидом, забирала все души к себе и встраивала их в свою психоментальную матрицу, получая исчерпывающую информацию о людях и всех прочих живых существах, живущих на её теле и в его верхнем слое. Поэтому можно было смело сказать, что на Земле никто и никогда не умирал по-настоящему. Для этого нужно было погибнуть в такой дали от родной Матери-Земли, чтобы не что иное, как огромные расстояния, стали непреодолимым барьером, препятствующим возвращению человеческой и любой иной души в лоно Матери-Земли.

Узнав об этом, Митяй дня три ходил сам не свой, ведь из этого прямо выходило, что все умершие могли возродиться, но не сами по себе, а благодаря вполне определённым действиям демиурга наивысшего ранга. Сегодня Митяй такого уровня достиг и потому решил проверить, получится ли у него такое воскрешение. В те дни, когда он беседовал с Матерью-Землёй на эту тему, та однозначно дала ему понять, что обязательно получится, но при этом пояснила, что сначала ему придётся поработать со свежим материалом, чтобы потом перейти к самым древним захоронениям. Впрочем, как раз о самих захоронениях речи как раз и не шло вовсе. Матери-Земле было всё равно, где именно Митяй воссоздаст тело человека, а она в свою очередь вселит в него душу. Расстояние плюс-минус сотня-другая километров роли не играло, а потому вовсе не требовалось проводить эту сложнейшую процедуру именно в том месте, где упокоился тот или иной человек. Какой-то очень уж существенной информации, имеющей отношение к воскрешению людей и животных, Митяй сегодня не получил, но зато он обрёл нечто иное, то, что давало ему огромную демиургическую силу и чуть ли не полную власть над материей, начиная от микрокосма и заканчивая макрокосмом, – осознание того факта, что он является источником огромной силы, так как ментально связан сразу с тремя Матерями-планетами.

Это настраивало на мажорный лад. Ведь что ни говори, а энергии для воскрешения даже простой мыши требовалось примерно столько же, сколько её выделяется при взрыве термоядерного устройства мощностью двадцать мегатонн. Если бы кто-то сбросил на голову Митяя такую бомбу, то он погасил бы её в момент взрыва, ничуть не напрягаясь, так, мимоходом. Он ведь давно уже научился проделывать номера и похлеще, например, заставить песчинку взорваться с такой силой, что этим взрывом рождалось такое облако, состоящее из пресловутых бозонов Хиггса, что их хватило бы на сотворение целой галактики, а то и нескольких. Теперь же для куда более мощного взрыва, способного породить Протовселенную размером в одну десятую величины Вселенной Элании, ему вполне хватило бы одного-единственного атома водорода. Да, что ни говори, а высшие демиурги были до жути здоровенными ребятами на этот счёт, и, наверное, сам чёрт не знал, откуда они черпают такую силищу. Впрочем, так было раньше, поскольку теперь Митяй знал наверняка и с точностью до миллионного знака после запятой, откуда происходит сила высших демиургов и что нужно делать, чтобы этот источник никогда не иссяк в нём самом.

Где запитаться энергией, никаких проблем у Митяя теперь не было. Поэтому, переместившись на берег Курджипа, он сел на округлый валун и вошёл в контакт с Матерью-Землёй. Та поприветствовала его мягкой, тёплой волной энергии, идущей чуть ли не от самого центра Земли, и задала немой вопрос: хорошо ли он себя чувствует в своей новой ипостаси? Разговор Митяя с Матерью-Землёй никогда не вёлся с помощью слов. Вместо них в ход шли образы и эмоции, а также плотно спрессованные пакеты информации, которые моментально разворачивались в его сознании и наполняли его новыми знаниями. В какой-то мере ему очень повезло с мозгами. Они никогда не перегревались и не закипали от столь интенсивной работы, но это только потому, что за долгие годы ведловства Митяй сумел отточить свой мыслительный аппарат до полного совершенства, из-за чего и смог стать демиургом, хотя и пришёл в этот цех творцов и созидателей несколько иным путём.

Конечно, далеко не он один имел такие мозги. Точно таким же аппаратом мыслительной деятельности могли похвастаться многие десятки миллионов обитателей Земли-Два. Однако больше всего Митяя поразило то, что даже люди, подобные Игорю Зубанову, «побывав» в гостях у Матери-Земли, менялись самым радикальным образом не только в плане вывихов своей психики, но и обретали куда более совершенный мыслительный аппарат. Когда он это понял, то в сердцах сплюнул. Ещё бы Митяю было не плеваться: чтобы поумнеть, ему пришлось сначала построить вручную столько, что с этим бы не управилась даже очень большая бригада молдаван или таджиков. Тот же Зубан обрёл просто шикарнейшие мозги без пяти минут демиурга на халяву. Правда, Митяй, хотя Мать-Земля дала ему на этот счёт очень мало информации, прекрасно понимал, через какой ад пришлось пройти этому мерзкому и злобному типу. Странно, но, несмотря на то что Мать-Земля пусть и совсем вкратце, но всё же проинформировала его о том воспитательном процессе, которому подвергался каждый негодяй, Митяй не испытывал к ним совершенно никакой жалости и сочувствия.

Его утешало хотя бы то, что все жертвы киллеров тоже возродятся, но лишь в том случае, если демиурги займутся ещё и этим делом. Впрочем, куда они денутся с подводной лодки, когда та плывёт на глубине четыреста метров. Им просто придётся этим заняться наряду с множеством других дел. Вообще-то Митяю хотелось вернуть к жизни первым не Зубана, а какого-нибудь куда более достойного человека, например того солдата, над могилой которого в Москве, в Александровском саду, горел Вечный огонь. Однако точно так же, как скорость движения армейской колонны задаётся скоростью самого медленного транспортного средства, начинать нужно было не с героев и праведников, а с самых отпетых негодяев. А поскольку Митяй собирался пока возродить к жизни всего одного человека, на пробу, – остальными придётся заниматься демиургам уже после их возвращения из-за пределов Мегавселенной Диониса, – то он решил начать с Игоря Зубанова, хотя у него имелись на примете клиенты даже похлеще, чем этот киллер.

Общение с Матерью-Землёй не заняло много времени. Она передала Митяю информацию, касающуюся образа мыслей и состояния души Зубана, которые его мало интересовали, и уступила место Матери-Килартии. Проблемы той были куда сложнее, чем глухое раздражение Митяя, душа которого протестовала против такого быстрого возрождения преступника. У этой планеты наболело на душе. Вот уже добрых два десятка миллиардов лет всё живое на Килартии было погружено в кому безвременья и потому замерло. Пережить такое существу, все мысли которого были связаны с детьми, а именно так всё и было, Митяю казалось чем-то немыслимым, и потому он хорошо понимал всю боль и тоску Матери-Килартии. Самое же паршивое заключалось в том, что он знал, как включить ход времени в Сфере Диониса, но этого ни в коем случае нельзя было делать даже не по одной, а по двум причинам, одна другой важнее. Во-первых, таким образом он послал бы сигнал в те места, где сейчас обитал демиург Дионер Нис Омис, и чёрт его знает, чем он там сейчас занимается. Во-вторых, пробуждение живого мира этой планеты здорово осложнит дальнейшие действия Митяя и тех демиургов, которые вместе с ним приступят к извлечению Килартии вместе со Сферой Диониса из толщи ствола Древа Мироздания. Митяй не стал успокаивать Мать-Килартию и хоть как-то пытаться отговорить её. Он поступил проще: поделился с ней как своими планами, так и расчётами, предоставив той право самой решать, что делать, а чего нет. Ещё он посоветовал этому бесконечно мудрому существу войти в постоянный контакт с Землёй Первой и Землёй Второй в ожидании перемен, благо они должны были наступить уже очень скоро. Напоследок же он придумал для неё одно очень важное занятие. Этого вполне хватило, чтобы Килартия если не успокоилась, то взяла себя в руки, или как там она ещё может подавить в себе тоску. Как только контакт с ней был прерван, Митяй, глядя на поросший ярко-зелёной травой бугорок, также подавив в себе довольно-таки глубокое чувство, но уже не тоски, а раздражения, стал готовиться к оживлению покойника, хотя в реальности Зубан ушёл под землю не здесь, на берегу бурной горной реки, уровень воды в которой повысился не менее чем на метр, а километрах в пяти отсюда.

Во время воскрешения может здорово жахнуть, поэтому Митяй, используя Деда Максима, накрыл прочнейшим силовым куполом площадь размером с хоккейную коробку. Для того чтобы всё прошло гладко, сам он остался под куполом. Место он выбрал весьма осмотрительно. Поблизости от берега не росло ни одного куста, не говоря уже о деревьях, и в результате если что и могло пострадать, то только трава, но он и этого не собирался допустить. Для воскрешения ему не требовалось почти ничего. Всё необходимое могла дать Мать-Земля, и Митяй решил обойтись только тем, что мог извлечь из неё. Он послал мощный импульс разогревающей энергии в то место напротив себя, где должен был вырасти из земли, словно куст чертополоха, только намного быстрее, Зубан. Но сделал это слишком сильно, отчего землю в том месте вдавило и там образовалась воронка шириной метров пять и больше метра глубиной. При этом земля размягчилась и сделалась похожей на болотную жижу. Похоже, Игорю Зубанову предстояло появиться на свет во второй раз буквально из грязи, но в этом не было ничего страшного – река была рядом, чтобы сразу обмыться.

Не вставая с валуна, Митяй послал Матери-Земле запрос на сотворение тела человека. Та откликнулась моментально, и хотя принимала в сотворении лишь косвенное участие, это ведь не то же самое, что передвигать в каменной тверди минералы или самородные металлы, без её помощи он не мог рассчитывать на успех. Мать-Земля обеспечивала этот процесс чем-то вроде НИОКРа, а Митяй вкладывал в него колоссальный объём энергии, которую получил от неё же, и контролировал процесс. Если говорить об этом так, то он выступал всего лишь в качестве эдакого трансформатора и излучателя энергии, а также генератора мощнейших силовых полей. Да, что ни говори, но напрячься ему пришлось не по-детски и собрать воедино целую прорву различных химических элементов, из которых состоит тело человека, и при этом воссоздать бывшего киллера с точностью до последней белковой молекулы, это тебе не на самокате ездить. К таким делам мало того что нужно было иметь талант, так ещё и знать все тонкости процесса в совершенстве. А поскольку подготовка к воскрешению Зубана заняла две недели, то у Митяя всё получилось с первого же раза.

Болотная жижа на дне воронки вся так и заходила ходуном, в ней стали образовываться и быстро лопаться большие пузыри, а минут через пять чёрно-зелёная жижа стала светлеть и вскоре сделалась похожей на золотистого цвета патоку. Митяй, который как-то забыл, что ему надо будет по ходу дела создать нечто вроде биореактора, в котором придётся выращивать аминокислоты и белки всех видов, а вместе с ними всякие там ДНК, РНК, гены и хромосомы, даже чертыхнулся, увидев это чудо. Он резко усилил своё энергетическое давление, и вот тут действительно жахнуло. В первую очередь потому, что он действовал слишком уж быстро и энергично, то есть вкладывая в этот процесс избыточное количество энергии. Её лишок, а он оказался немалым, в результате выплеснулся из воронки в виде светового излучения, которое, к счастью, силовое поле Деда Максима не экранировало. Митяй и не ставил перед ним такой задачи. Хорошо ещё, что мощнейший поток света был направлен вверх, а не во все стороны. Митяю, конечно, ничего бы не сделалось. Дед Максим, а вместе с ним Лариска и Зинуля, его самые главные помощники, которые уже почти очеловечились, защитили бы его и не от такой напасти. Так что в этом не было ничего плохого.

Плохое было в том, что в небо, сплошь затянутое толстым слоем облаков, молочно светящихся снизу, ударил мощнейший столб света, пробил в облаках дыру диаметром метров двадцать пять и помчался дальше со скоростью света. Митяй, бросив взгляд наверх, облегчённо вздохнул. Под световой удар не попал ни один спутник. Правда, этот луч света, скорее всего, зафиксировали десятки спутников-шпионов, которые сновали над их горами, словно навозные мухи над коровьей лепёшкой. На скорую руку заделав дыру в облаках, Митяй подумал: «Ну и хрен с ним, с этим лучом! – И ехидно добавил про себя: – Лучше перебдеть, чем недобдеть». Вот тут он был полностью прав. Излишек энергии улетел в космос в виде светового потока, но если бы её не хватило, то ему пришлось бы заводить всю эту кашу ещё раз, а так всё, так или иначе, обошлось и процесс пошёл.

Правда, когда Митяй посчитал, сколько энергии таким образом ушло в свисток, то схватился за голову и даже в сердцах выругался. Получалось так, что он мог обойтись всего лишь третью той энергии, которую вложил в этот процесс, и вот ведь что было обиднее всего: в следующий раз ему снова придётся давать лишка, так как рассчитать количество необходимой энергии вплоть до последнего эрга являлось совершенно непосильной задачей для кого угодно. Ему было проще сотворить здоровенную метагалактику, чем отвесить всё, что требовалось для воскрешения Зубана, с точностью до грамма. Зато он делал свою работу на совесть, и вскоре в центре воронки образовалось большое, где-то метр шестьдесят в длину и примерно полтора метра в поперечнике, розовато-палевое, блестящее яйцо. Оно было полупрозрачным, и Митяй хорошо видел, как в нём довольно-таки быстро сгущается человеческое тело, скрюченное в три погибели, то есть в позе эмбриона.

Сначала появился пока что состоящий из хрящей полупрозрачный скелет. Он быстро уплотнился и стал обрастать мышечными тканями. Одновременно с этим в будущем теле Зубана вырастали внутренности. Никакой пуповины, соединяющей растущее в яйце тело с Матерью-Землёй, не было, отчего Митяю стало интересно, как у этого типа будут обстоять дела с пупком. Процесс между тем ускорялся, что Митяй определил по скорости роста волос. У того Зубана, которого он загнал живьём в землю, была короткая стрижка а-ля браток из Люберец, а у этого волосы были уже длиннее, чем у Стаса. Тело, а оно было два метра десять сантиметров, то есть почти на голову выше прежнего, между тем наливалось такими мускулами, что Митяй невольно поскрёб затылок, гадая: к чему бы это? У него вроде бы и в мыслях не было делать из этого типа Геракла-переростка. По всей видимости, это были проделки Матери-Земли. Та почему-то очень хотела, чтобы первым воскрешенным стал именно этот жестокий и безжалостный киллер, на совести которого были даже дети. Думая, с чем это связано, Митяй машинально продолжал трудиться. Правда, он всё же не понимал, за каким лешим Мать-Земля так активно вмешивалась в этот процесс, но, подумав, решил на всякий случай не возмущаться и посмотреть, что из всего этого получится.

А получилось из этого следующее. Когда Зубан Номер Два обзавёлся ещё и роскошным загаром, словно провёл эти два с лишним месяца не в аду, а на Канарах или ещё где-нибудь, где солнце светило ещё ярче, его тело ожило. Почти так же, как в фильме «Властелин колец», когда волшебник Саруман породил какого-то злобного и до жути страшного Урукхая. Хорошо ещё, что Митяю не пришлось разбивать яйцо. Зубан сделал это сам и не просто выбрался из него на четвереньках, а воспарил над воронкой, аки птица. Этот тип, оказывается, умел ещё и летать. Митяй тоже умел, но только с помощью Деда Максима, а этот левотировал без каких-либо говорящих камней. Впрочем, когда новоявленный Геракл сделал в воздухе изящный пируэт, принял вертикальное положение и медленно полетел к Митяю, он увидел на его грудных мышцах два плоских овальных говорящих фиолетовых камня-кабошона размером с гусиное яйцо, вросшие в его тело. Камни выглядели очень необычно и более всего походили на фасеточные глаза насекомого. Это сразу же насторожило его и заставило скукситься. Однако он увидел, что пупок у этого типа имелся.

Вид у Зубана был до жути грустный, и к тому же он не был похож сам на себя. Нет, какое-то отдалённое сходство имелось, но лицо этого гераклистого типа было симпатичнее и одновременно добрее, но больше всего Митяя поразили его глаза. Они были наполнены не болью, чему он нисколько не удивился бы, а просто-таки невероятным состраданием, сопереживанием, сочувствием и ещё чёрт знает какими со-со-со. Испустив недовольный, шумный вздох, Митяй всё же доставил телепортом на берег Курджипа свёрток с одеждой и направил его в руки Зубана. Тот снова удивил его тем, что развернул одежду в воздухе, не касаясь её руками, и буквально в доли секунды надел на себя бельё, новенькие наноджинсы, тенниску, ветровку и кроссовки, также изготовленные по суперсовременным технологиям демиургов. Как только бывший киллер задекорировал свою фигуру с налитыми мышцами, составившими честь чемпиону мира по бодибилдингу, то подошёл к Митяю, глухо кашлянул и сказал:

– Дмитрий, мне нужно с вами поговорить.

Митяй одарил Зубана далеко не ласковым взглядом, тяжело и сипло вздохнул, после чего хмуро проворчал:

– Для тебя я Дмитрий Олегович, а ты как был для меня Зубаном, так им и останешься.

Глаза бывшего киллера, не в пример прежним ярко-голубые, налились тёмно-серой тоской. Сокрушенно кивнув, Зубан сказал, слегка запинаясь:

– Я прекрасно вас понимаю, Дмитрий Олегович, но поймите и вы меня. Самым лучшим выходом для меня было бы взять и застрелиться, чтобы не мозолить глаза ни вам, ни всем остальным людям, но я не могу этого сделать. Извините, но вам придётся меня выслушать хотя бы потому, что меня направила к вам Мать-Земля и я не могу не исполнить её приказ. Хотя она этого от меня и не требовала, я поклялся, что буду отныне служить ей вечно и стану помогать людям всем, чем только смогу. Не знаю, говорила она вам об этом или нет, но я вернулся в том числе и для того, чтобы пойти с вами за пределы Мироздания. Если вы столкнётесь там с какой-то непреодолимой силой и кто-то должен будет погибнуть, то это буду я. Такой приказ я получил от Матери-Земли в самый последний момент.

Честно говоря, хотя Митяй и испытывал по отношению к Матери-Земле самые глубокие, чисто сыновние чувства, он всё же не выдержал и взорвался:

– Да на кой чёрт ты мне нужен! Судя по всему, ни в моей, ни в чьей-либо ещё помощи ты не нуждаешься, а потому вали отсюда, куда хочешь. Вселенная наша большая, так что ты найдёшь себе место по вкусу. Можешь и вовсе переселиться в какую-нибудь другую Вселенную. Их тоже хватает с избытком.

Зубан вздохнул горестнее прежнего и прошептал:

– Я бы и рад, Дмитрий Олегович, сделать так, как вы говорите, но не могу. Поймите, Мать-Земля меня мало того что полностью переменила, так ещё и сделала из меня чуть ли не сверхчеловека вам в помощь. Поэтому я отправлюсь с вами, хотите вы того или нет. Повторяю, это приказ, и я обязан его выполнить.

Митяй хотел было выматериться, но сдержался, хотя его физиономия и побагровела от бешенства, что совсем не красило его, как демиурга. Каждый порядочный демиург должен уметь сдерживать свои эмоции, иначе какой он тогда демиург? Встав с камня, он хмуро буркнул:

– Ладно, Зубан, хрен с вами обоими. Раз так, мы сейчас отправимся в одно место, там заодно и поговорим, за каким это чёртом Мать-Земля приставила тебя ко мне. Очень ты уж смахиваешь со своими глазастыми камнями на соглядатая, а мне такие в команде даже за деньги не нужны.

Хотя Митяй хотел заставить Зубана смутиться, у него ничего не вышло. Лицо бывшего киллера и без того было исполнено такой грусти вперемешку со всей мировой скорбью, что добавить к этому уже было нечего. От этого Митяя снова разобрала дикая злость, но он не хотел оскорблять Мать-Землю своими капризами, поскольку та довела до его сведения, что провела с Зубаном такую воспитательную работу, что тот скорее наложит на себя руки, чем снова возьмётся за старое. Вот только она ни словом не обмолвилась, что этот тип отправится вместе с ним за пределы Мироздания на поиски чёрных демиургов.

Чуть ли не скрипя зубами от ярости, Митяй телепортировался вместе с воскрешенным им только что киллером в верховья реки Пшехи, под самый склон горы Пшехо-Су, где он построил для бойцов тренировочный лагерь ещё похлеще, чем тот, который те соорудили в Новом Шаолине. Арена для поединков была размещена в громадной пещере, облицованной сверхпрочными наноматериалами чудовищной плотности, мало чем уступающими первичному углероду. Снаружи, на склоне горы, стояло среди скал в окружении пихт и буков несколько десятков пусть и не роскошных, но очень уютных вилл. В одной из них он и решил поселить Зубана.

Митяй переместился на небольшую каменную площадку перед виллой, построенной в восточном стиле, и, ничего не говоря ему, но всё же дав несколько секунд на то, чтобы тот огляделся, совершил второй телепорт прямиком на кухню. Там он занялся приготовлением обеда. Себе он сварил только большую чашку крепкого чёрного кофе, а вот Зубану выставил на стол чуть ли не дюжину мясных и рыбных блюд и чуть ли не прорычал:

– Поешь сначала, а потом рассказывай, в честь чего это тебя приставили ко мне соглядатаем.

Зубан вздохнул и сел за стол. По нему было видно, что он больше ни о чём так сейчас не мечтал, как о плотном обеде. Пока бывший киллер ел, Митяй, прихлёбывая кофе, прямо-таки сверлил его тяжёлым взглядом. Его первый клиент в обоих смыслах этого слова ел хотя и быстро, но аккуратно, можно даже сказать с аристократизмом. Ждать Митяю пришлось недолго. Быстро управившись с доброй половиной блюд, Зубан отправил в холодильник остальные, также налил себе большую чашку кофе и тихим, безрадостным голосом сказал:

– Дмитрий Олегович, прежде чем рассказать вам о том, на что нацелила меня Мать-Земля, позвольте сказать хотя бы несколько слов о себе.

Зубан сделал паузу, и Митяй ею тут же воспользовался:

– А меня не интересует твоя жизненная история, Зубан, я прочитал её ещё часа за два до нашей встречи в твоих исковерканных мозгах кровавого убийцы.

– Вот в том-то всё и дело, Дмитрий Олегович, что в исковерканных, – с тяжким вздохом заметил Зубан, – вот тут вы полностью правы, мозги мне засрали знатно. Поймите, я вовсе не ищу оправдания своим преступлениям. Когда-то я был нормальным деревенским парнем, который пошёл служить в армию потому, что считал это своим гражданским долгом. Тогда у меня и в мыслях не было откосить от армии, и я очень обрадовался, что меня направили в воздушно-десантные войска. Как и вам, Дмитрий Олегович, мне тоже пришлось повоевать, но из вас ведь не готовили убийцу, говоря при этом, что я буду служить в элитных частях, защищать Родину и тому подобное. Вот тогда-то, в Чечне, я и сломался, стал считать себя избранным. Когда служба закончилась, один тип подловил меня на том, что я, как говорится, остался у разбитого корыта. С этого момента и началось моё падение, чего я себе никогда не прощу.

– Знаешь, Зубан, – с усмешкой сказал Митяй, – мне ведь тоже приходилось убивать людей, но у меня почему-то это не вошло в привычку. Ладно, будем считать, что свой срок ты уже отмотал и, поскольку встал на путь исправления, так, кажется, об этом говорит тюремное начальство, можешь вернуться к людям. А теперь расскажи мне всё же, в честь чего это Мать-Земля мало того что сделала тебя таким амбалом, так ещё дала тебе такое странное поручение. Очень мне это хочется знать. Бывший киллер кивнул и принялся отвечать:

– Всё очень просто, Дмитрий Олегович. То, что вы хотите сделать, имеет огромную важность для каждой планеты нашего Мироздания. И тут уже не важно, обитаемая она или нет, ведь речь идёт о смерти бесчисленного множества планет и даже звёзд. Поэтому не только Мать-Земля, но и все её сестры превратили меня в супербойца. Думаю, что в плане боевой подготовки я превосхожу всех тех ребят, которые находятся сейчас в Сфере Валеирдена.

Митяй усмехнулся и спросил:

– И кто тебе сказал, что круче тебя только яйца, сваренные вкрутую? Увы, но Мать-Земля не воин и понятия не имеет о том, что такое сражаться с оружием или без него.

Зубан с улыбкой подался вперёд и возразил:

– А тут и говорить даже не о чем, Дмитрий Олегович. Всё, чему вы научили своих бойцов, вы взяли от Матери-Земли, а она хранит в своём банке данных сведения обо всех бойцах, когда-либо живших на её поверхности. И прибавьте к этому то, что её космические сестры, зная, что вам предстоит сделать, наделили её своими знаниями в этой области. Согласитесь, это уже немало. Мать-Земля не только вложила в меня эти знания, но ещё и наделила рефлексами самых лучших бойцов Мегавселенной. Про то, что она сделала меня точно таким же демиургом, как вы, ваша жена и Станислав, я уж молчу. Вы ведь когда-то создали танец на лезвии ножа и потому прекрасно понимаете, что даёт демиургу владение боевыми искусствами на самом высоком уровне.

Митяй покрутил головой и усмехнулся. Ему что-то не очень верилось в то, что таким странным образом, без постоянных, изнурительных тренировок в течение многих лет, можно стать действительно крутым бойцом. Что ни говори, но его танец на лезвии ножа как раз и был построен на боевых искусствах. Да, Мать-Земля имела исчерпывающую информацию о них, но сама-то ими не владела и поскольку не была человеком, то даже не имела возможности проникнуть в их глубинную суть. Не то чтобы способ был таким уж фантастическим, просто уж кому-кому, но только не Матери-Земле и не её космическим подругам заниматься подобного рода делами. Не тянули они на сэнсэев в этом деле по той причине, что не были людьми, а потому априори не могли разбираться в подобных дисциплинах. Это было примерно то же самое, что заставить кролика охотиться на лис. Зубан моментально всё просёк и с мягкой улыбкой продолжил:

– Дмитрий Олегович, я прекрасно вас понимаю. Вам трудно поверить в то, что планетарный разум, являющийся сосредоточием любви ко всему живому и доброты, может отважиться на такое, но это действительно так. Примите во внимание и то, что я в своей прежней жизни был достаточно хорошим бойцом и даже бился в клетке, в боях без правил. Там я не проиграл ни одного боя и потому могу судить о таких вещах.

Митяй кивнул и решил сменить тему разговора:

– И с каким же заданием Мать-Земля направила тебя ко мне и что представляют собой твои говорящие камни?

Зубан робко улыбнулся и ответил вполголоса:

– Дмитрий Олегович, мне приказано стать вашим телохранителем и сделать всё возможное, чтобы ни вы, ни кто-либо из ваших людей не погиб в ходе этой операции. Понимаете, лично мне смерть не страшна. Эти камни, которые вставила в моё тело Мать-Земля, с одной стороны, являются как бы её глазами, а с другой – ментально связывают меня с нею. Если я погибну, прикрывая ваш отход, то уже через несколько дней снова воскресну. Вы очень хорошо провели этот процесс, и теперь в случае необходимости Мать-Земля сможет его сама повторить. Правда, у неё это займёт намного больше времени, чем у вас. Вы ведь демиург, а она – планетарный разум и тем очень сильно отличается от нас.

– Хорошо, я понял тебя, – сказал Митяй и задал-таки вопрос, который не хотел задавать: – А теперь ответь мне, что же с тобой такого сделала Мать-Земля, что ты из преступника превратился чуть ли не в праведника? Зубан, понурив голову, вздохнул и неохотно ответил: – Дмитрий Олегович, поверьте, за всё то зло, что я сотворил в своей жизни, Мать-Земля наказала меня самым суровым образом. Можно сказать, что я побывал в аду и, хотя на Земле прошло совсем не много времени, для меня это наказание растянулось на три десятка лет. Хотя это и виртуальный ад, в нём я имел своё прежнее тело и там было всё – пытки, истязания, голод и холод, а вместе с ними сжигающий тело до костей огонь, но это продлилось недолго, всего три года. Потом начались вещи пострашнее. Мать-Земля погрузила меня в весь тот ужас, в ту боль и страдания, которые я причинил людям, ликвидируя их по приказу таких же мерзавцев, каким был сам. А ещё я видел, какой была их жизнь до того, как ими заинтересовались мои боссы. Мать-Земля показывала мне, что это такое – жить нормальной жизнью, и, что самое ужасное, я не мог сдохнуть, чтобы не видеть всего этого. Поверьте, тридцать лет в таком аду перевернут чью угодно душу. Уже через несколько месяцев я молил о том, чтобы меня вернули в первый круг ада и подвергли там куда более изощрённым истязаниям. Потом Мать-Земля вывела меня из ада. Наверное, потому, что я ненавидел себя намного больше, чем вы и все те люди, которые знали, кто я такой. И всё же несмотря на то, что прошлого уже не изменить, Мать-Земля дала мне шанс прожить ещё одну жизнь. Сначала я думал, что стану самым обычным человеком, но она имела на меня совсем иные виды и решила сделать демиургом-воином, чтобы я всегда стоял между демиургами-творцами и теми силами, которые хотят их уничтожить. Поверьте, хотя я и стал демиургом-воином, у меня и в мыслях нет кого-либо убивать. Убийство и разрушение вовсе не являются тем самым инструментом, с помощью которого можно остановить насилие и смерть, приходящие извне. Сила – да, нужна для того, чтобы противостоять чёрным демиургам, умение сражаться также нужно, но куда важнее всё-таки доброта, сочувствие, стремление понять, почему так происходит, и желание не допустить ничьей гибели. Поэтому я лучше умру сам, но не допущу ничьей гибели. Вот такая задача поставлена передо мной Матерью-Землёй, Дмитрий Олегович.

Митяй задумался. Да, Зубан, похоже, стал совсем другим человеком, но ему всё равно было как-то не по себе. У него ведь насчёт этих самых чёрных демиургов имелось собственное мнение, которым он не хотел до поры до времени делиться даже с Матерью-Землёй, чтобы воплотить свой план в жизнь. Даже Таня и Стас не знали всего того, что он прятал в своей голове так глубоко, как только мог. Самым неприятным для него было то, что он, готовя экспедицию за пределы Мироздания, не имел даже малейшего понятия, что их там ждёт. Единственное, что Митяй знал наверняка, так это то, что их Великое Древо Мироздания нестабильно и что во всех его Вселенных ежеминутно погибает множество планет, в том числе и таких, которые имеют биосферу, а это означало не что иное, как смерть Планетарных Разумов. Вот этому-то и нужно было положить конец, и ради такого он был способен пойти на любую хитрость и даже на прямой обман друзей. Это была как раз ложь во спасение, и солгать ему только предстояло. Сейчас же ему нужно было основательно запудрить мозги бывшему киллеру, ставшему демиургом-воином, защитником Матери-Земли, и ей самой. Поэтому он усмехнулся и довольно язвительно заметил:

– Всё это звучит внушительно, Зубан, но я, честно говоря, пока что не вижу в тебе настоящего воина.

Тот отреагировал моментально:

– Дмитрий Олегович, вы тоже отличный боец, а раз так, не будет ли проще проверить меня на арене?

Митяй сделал вид, что задумался. Хотя перспектива иметь в своём отряде профессионального защитника Матери-Земли с дипломом ему по-прежнему чертовски не нравилась, он всё же не хотел устраивать обструкцию Матери-Земле и отвергать её инициативу с порога. Тем более что её сестры для создания супербойца собрали воедино всё, что только смогли. Была у него при этом ещё одна тайная мыслишка. Митяй давно уже хотел проверить, чего стоит как боец он сам, хотя давно уже понял, что все те бойцы, которые находились сейчас в Новом Шаолине, уступали ему практически по всем параметрам, ведь они не прошли той школы, которую прошёл он, регулярно общаясь с Матерью-Землёй. А ещё он понимал, что по этой же самой причине ему не стоит гнать в шею Зубана. Кем бы этот парень ни был раньше, теперь он уже совсем другой человек и, скорее всего, действительно стал отменным бойцом. Разведя руки, он сказал:

– Ну что же, делать нечего. Мне действительно не остаётся ничего другого, как проверить тебя на арене. Раз так, то пойдём, попрыгаем пару-тройку часов. Хотя знаешь, всё ведь может выясниться гораздо быстрее, и при этом нет никаких гарантий, что ты действительно тот, кем себя считаешь. Что ты на это скажешь? Ты готов к испытанию на мастерство?

Зубан вежливо склонил голову:

– Да, Дмитрий Олегович, готов. Поверьте если не мне, то хотя бы Матери-Земле, вы не будете разочарованы. Вы позволите мне связаться с нею и поговорить немного?

– Никаких проблем, – усмехнулся Митяй и ехидным тоном добавил: – Мне тоже не помешает пообщаться с ней. Ну что же, пойдём найдём для этого подходящее место.

Они встали из-за стола и вышли из дома, который Зубан так и не успел даже осмотреть. Митяй направился в небольшой садик и сел под апельсиновым деревом, откинувшись спиной на его ствол. В контакт с Матерью-Землёй он вошёл не сразу, и как только та ответила ему волной энергии, понял, что разозлил её не на шутку, во всяком случае, он уловил явственную волну раздражения. Матери-Земле не понравилось, что он так шпынял Зубана, но не стал ни за что извиняться. Тем не менее Митяй на всякий случай послал ей целую вереницу зрительных образов и эмоций, описывающих то, как он будет вводить Игоря в команду. Он даже не постеснялся попенять Матери-Земле на то, что та его не предупредила о своих планах относительно бывшего киллера, и та быстро сменила гнев на милость, послав ему яркий и красочный образ, поясняющий её действия. Ей нужен был персональный защитник, вся жизнь которого будет связана только с ней. По большому счёту, она также хотела испытать Митяя. И потому обмен мнениями прошёл в позитивном ключе, без взаимных претензий. Митяй остался вполне доволен тем, что смог не раскрыться перед Планетарным Разумом, хотя Мать-Земля снова попыталась выяснить, что он задумал.

Глава 3

Проверка Игоря Зубанова на профпригодность

Зубан находился в контакте с Матерью-Землёй чуть более часа, то есть вдвое дольше Митяя. Вскоре тот, кого ему назначила в напарники Мать-Земля, подошёл к главному ведлу и виновато улыбнулся. Митяй поднялся на ноги, и в следующую секунду они перенеслись на край арены размером раза в три больше, чем стадион в Лужниках. Арену Митяй соорудил до жути зловещую, в лучших традициях фильма «Мортал комбат», чтобы кое-кому сразу стало ясно, что и он сам, и подготовленные им бойцы – народ с такими тараканами в голове, что их усы вылезли у них через уши и имеют в длину метра два, не меньше. Вся её поверхность так была изрыта ямами и колдобинами, словно по ней ездили на тяжёлых танках, по которым стреляли из пушек нешуточного калибра. Сломать на ней ногу – раз плюнуть, но так всё и было задумано. Овальную в плане арену окружал громадный, причудливого вида мрачный, жутковатый амфитеатр с множеством башенок красного, тускло-оранжевого, чёрного и бурого цветов, из верхушек которых вырывались длинные языки пламени.

На кроваво-красных скамьях-террасах амфитеатра в качестве зрителей застыло множество чудовищных на вид хищников с огромными клыками и длинными когтями, смахивающих на каменные изваяния, раскрашенные в чёрно-красный цвет. Вид они имели до жути злобный, и тут даже не стоило гадать, оживут монстры в нужный момент или нет. Ясное дело, что оживут и набросятся на сражающихся друг с другом бойцов. Среди этих монстров были как относительно невысокие, всего два с половиной метра, шкафообразные клыкастые гориллы с мощными руками, снабжёнными длинными, кривыми когтями, так и твари, смахивающие на рептилий, покрытые чешуйчатой бронёй и длинными, острыми шипами. Эти были ростом повыше. Митяй не удержался и изготовил целых три сотни громадных монстров, которые были как две капли воды похожи на четверорукого принца Горо из фильма «Мортал комбат». Именно они были самыми опасными роботами-бойцами, так как весили почти тонну, имели чудовищную силу и умели сражаться ничуть не хуже самых лучших мастеров восточных единоборств.

Однако куда хуже было то, что этих всяческих монстров сидело на скамьях аж две тысячи, и хотя они не шевелились, по их горящим глазам и искаженным от ненависти физиономиям было прекрасно видно, что все они рвутся в бой. Митяй сражался с ними уже несколько раз и остался вполне доволен как своими успехами на арене, так и результатами своего труда. Монстры у него получились просто загляденье, и сражаться с ними нужно было в полную силу, чтобы не превратиться в отбивную. Назвать его творение эпохальным было нельзя, но как тренажёр оно, без сомнения, представляло собой весьма достойное зрелище, вот только демиургу-воину предстояло не любоваться монстрами, а сражаться с ними на весьма большом пространстве, на котором и сам чёрт себе запросто сломает не только ноги, но и рога.

Игорь Зубанов придирчиво осмотрел арену, на всём протяжении которой были разбросаны в живописном беспорядке различные острые колющие и режущие предметы, которые можно было бросать в противника, кивнул и с грустной усмешкой дал ей свою оценку:

– Да, ничего не скажешь, жутковатое местечко, но мне приходилось видеть картины и пострашнее. С чего начнём? – С экипировки, – строго сказал Митяй. – Тут тебе не там. На этой арене чуть зазевался – и всё, секир-башка. Мало того что на ней нужно сражаться друг с другом, так ещё и отбиваться от монстров и всего того летающего оружия, которым они станут управлять. Тут есть кому стремиться как можно скорее убить каждого, кто только сунется на эту арену. Пошли в раздевалку, наденем защитные доспехи – ив бой.

Митяй указал Зубану на мощную, толстенную дверь, которая открылась тотчас, как только он сказал о защитной амуниции, и они направились в большую раздевалку с множеством стальных шкафов и душевых кабинок. В числе прочего он изготовил для всех бойцов своего отряда специальные боевые доспехи из наноброни, способные принимать любой вид и как бы срастаться с телом бойца, чтобы ничем не стеснять его движений. В транспортировочном положении они выглядели как крапивные мешки, наполненные половой, висевшие в стальных шкафчиках.

Митяй снял с себя верхнюю одежду, подошёл к открытому шкафчику, прислонился спиной к бурому мешку, и тот в считанные секунды запечатал его в эластичные сине-зелёные доспехи, плотно обхватывающие тело с головы до пят. Для предстоящего тренировочного боя он придал своим доспехам вид одеяния ниндзя полета далёкого века, только без меча и прочих штучек каждого уважающего себя японского диверсанта, всяких там сякенов и сюрикенов. Маска-дзукин являлась шлемом, надёжно защищающим голову от ударов, и была оснащена толстым, прозрачным забралом, через которое на Зубана уже без злости, с видимым интересом весело глядели серо-голубые смеющиеся глаза Митяя. Его уже не бесило, что этого парня назначили ему в партнёры без предварительного согласования кандидатуры.

Зубан освоил защитную амуницию в считанные секунды, что и немудрено, ведь он как-никак был демиургом, подготовленным не абы кем, а самой Матерью-Землёй. Своим нанодоспехам он также придал вид боевого наряда ниндзя, только фиолетово-красного цвета, и, как только облачился, отвесил Митяю сдержанный поклон и вежливым тоном ученика предложил:

– Дмитрий Олегович, чтобы вам всё сразу же стало ясно: как только мы выйдем на арену, саданите по мне изо всех сил чем угодно. Я отражу ваш удар, но свой по вам наносить не стану.

Митяю это не понравилось.

– Игорь, ты что, с ума сошёл?! – воскликнул он, назвав бывшего киллюгу по имени. – Извини, парень, но, если я шандарахну тебя хотя бы в одну сотую своей силы, от тебя даже пыли не останется. Так что давай лучше обойдёмся без крайностей. Мы же ведь не насмерть биться сюда пришли, а ради тренировки.

– Хорошо, Дмитрий Олегович, – согласился Зубан, – делайте как знаете, только зря вы считаете, что я не смогу противостоять вашему удару. Поверьте, я намного сильнее, чем вы думаете.

– А хрена тут думать, парень? – уже куда спокойнее откликнулся Митяй. – Если я пущу в ход что-нибудь вроде энергетического луча даже на самой малой мощности и он угодит в стены арены, то на месте этого плато образуется огроменная дыра. Так что давай лучше обойдёмся банальным рукомашеством и дрыгоножеством. От него будет куда меньше вреда Матери-Земле, и ничего потом ремонтировать не придётся. Все те монстры, которых ты видел, – это неубиваемые роботы, изготовленные из самых прочных наноматериалов. Этими чудовищами хоть по звёздам стреляй, ничего им не сделается, но их можно отключить, если хорошенько пнуть ногой или треснуть кулаком по башке.

Митяй сделал рукой приглашающий жест к открытой двери, и Игорь Зубанов, которого меньше всего волновали монстры, направляясь к овальной двери-люку, решительно заявил:

– Дмитрий Олегович, любой ваш энергетический луч я легко погашу встречным лучом энтропии. А если он будет слишком мощным для него, то просто создам мини-коллапсар и сведу его на ноль таким образом. Энергетический бой хотя и выглядит очень грозным, на самом деле не такой уж и опасный. Если, конечно, сражаются два могущественных демиурга, которые знают не только способы нападения, но и умеют защищаться от любых атак противника. Поверьте, в этом нет ничего сложного.

Тут он мог и не пускать в ход своего красноречия. Митяй и без него хорошо знал, как и чем нужно бить по противнику и как отражать удары, направленные против него. В этом действительно не было ничего сложного, и такой бой напоминал суету на ринге, когда два здоровенных амбала изо всех сил колотят друг друга кулаками по башке. Тем не менее, выйдя из раздевалки и закрыв за собой многотонную сверхпрочную дверь, Митяй был вынужден согласиться:

– Так-то оно так, Игорь, но ну его к чёрту, этот энергетический бой. Мы же не враги, в конце-то концов, и передо мной не стоит задача уничтожить тебя, как классового врага или того хуже. Если ты готов, то я врубаю арену на полную мощность. Условия тренировки – а это, представь себе, всего лишь тренажёр для наработки боевых навыков – такие: сначала мы будем отбивать железяки, которыми станут бросать в нас монстры. Их тут много, как и монстров, управляющих ими, но больше пяти штук одновременно они в воздух не поднимут. Все эти стальные палицы, мечи, моргенштерны и прочее железо можно сломать, но пользоваться им в качестве оружия я тебе не советую. Любая железяка непременно взорвётся прямо в руках. Как только разминка закончится, мы приступим к бою. Роботы-бойцы тоже. На каждого из нас вначале набросятся по три монстра, и бить они тебя будут изо всех сил, причём очень изобретательно. Увлекаться ими сверх меры я не советую. Это может привести к весьма плачевному результату. Если мы не будем сражаться друг с другом, то монстры навалятся на нас всем скопом и ввалят таких людей, что нам обоим не поздоровится. Поэтому не забывай о главном – сражении со мной. Только учти: я буду только имитировать атаки против тебя, так как имею просто страшенной силы удар с любой руки, про ноги уже молчу, зато ты можешь сражаться со мной в полную силу. Это не возбраняется и, даже наоборот, всячески приветствуется. У меня, видишь ли, кроме этих доходяг-роботов, нет спарринг-партнёра, а потому мне очень хочется посмотреть на тебя и выяснить, наконец, чего же я стою.

Игорь отрицательно помотал головой, показывая тем самым, что он тоже не станет молотить Митяя кулаками по фейсу лица, и, как только тот включил арену, тут же отпрыгнул от него подальше. Как только бой начался, монстры ожили и взревели громче пещерных медведей. Они вскочили, принялись размахивать руками, топать ногами и корчить такие злобные рожи, что кого угодно проняло бы. А ещё они выкрикивали в адрес сражающихся оскорбления и не ленились описывать, что сделают с ними, как только спустятся на арену.

Первые полчаса демиурги только и делали, что отбивали железяки, которые с чудовищной силой швыряли в них монстры, сидевшие в амфитеатре. Делали они это мало того что с дикой силой, так ещё и очень метко. Митяй сражался на этой арене с монстрами уже не раз и потому носился по ней молнией, ловко отбивая удары, наносимые по нему огромными палицами, мечами и дротиками, стараясь не отбрасывать их в сторону зрителей, чтобы не злить тех лишний раз.

Игорь Зубанов чуть ли не моментально понял правила игры и поступал точно так же, как и Митяй. Он умело и очень сильно отбивал удары, наносимые по нему смертоносными предметами, причём так, что гнул и ломал самые здоровенные палицы. Железяк на арене очень скоро уже лежало чуть ли не на орду Мамая, и Митяй с Игорем сошлись на арене нос к носу. Вот тут-то главный ведл и убедился в том, что его противник прекрасно знает толк в самом изощрённом мордобое. Хотя Игорь лишь имитировал удары, останавливая руку в нескольких сантиметрах от поставленных против них блоков, делал он это мастерски. Правда, Митяй всё же был быстрее, а также пусть и не намного, но изобретательнее. Когда монстрам надоело бросаться железками, которые Митяй и Игорь изломали в хлам, шесть самых здоровенных роботов, высотой четыре с половиной метра каждый, с озверелым рёвом набросились на них, и с этого момента начался уже куда более серьёзный и напряженный бой. Это в фильме «Мортал комбат» принц Горо был хотя и громадным, но неуклюжим и медлительным амбалом. Шестёрка же четвероруких монстров была на диво стремительна, и все они обладали просто феноменальной ловкостью.

Суть побоища заключалась в том, что оба бойца должны были практически непрерывно атаковать друг друга, при этом отбиваясь от наседающих на них со всех сторон монстров. Митяй, как только роботы-бойцы сиганули на арену, предупредил своего спарринг-партнёра, что как только кто-то из них промедлит с атакой хотя бы на две секунды, то монстры навалятся на них всей толпой и, что произойдёт после этого, не могла сказать даже сама Мать-Земля. Единственным действенным оружием против монстров были мощнейшие удары ногами и руками по их наиболее уязвимым местам, полностью соответствующим болевым точкам человеческого тела. Вот тут-то Митяй и убедился, что, несмотря на громоздкую, мощную фигуру, Игорь может двигаться с потрясающей быстротой и к тому же обладает чуть ли не сверхъестественной гибкостью. Силёнкой его Мать-Земля также не обидела, и потому этот громадный парень даже четвероруких монстров вырубал чуть ли не с первого же удара, а он у него был ничуть не хуже, чем у Митяя, который садил кулаком, как из шестидюймовой гаубицы стрелял.

Благодаря Игорю, включившемуся почти на полную мощность, бой сразу же разгорелся не на шутку. Монстры, быстро оценив его силы и умение, также включились по максимуму, как это и было задумано Митяем. Всё как в законах физики – сила действия равна силе противодействия. Вот только даже Митяй, создавая этот тренажёр, не предполагал, что сила и мощь хорошо натасканного демиурга-воина всё же окажутся намного больше, чем у его монстриков, которые и в самом деле оказались доходягами против них. Роботы-бойцы хотя и были шустрыми, словно молодые горные козлы, всё же значительно проигрывали в скорости демиургам. Что Митяй, что Игорь двигались с такой скоростью, что за ними было не уследить глазом. Они просто время от времени превращались в размытые тени, и воздух басовито ревел, когда они гонялись за монстрами и друг за другом. Ну, это ещё ничего, куда быстрее они размахивали руками и ногами, успевая не только отбиваться от монстров, но ещё и наносить удары друг по другу и эффективно ставить блоки. Вскоре против каждого из них вышло уже по пять роботов, чтобы, словив плюху, взлететь метров на пять в высоту, покинуть пределы арены и сесть отдельно от всех остальных. Не имея возможности сражаться с демиургами всей толпой, монстры крыли их матом.

Митяй, видя, что монстры проигрывают с крупным счётом, извлёк из казематов, спрятанных под амфитеатром, чуть ли не горы различного стрелкового оружия. Монстры радостно взревели и немедленно применили против своих обидчиков куда более действенные средства поражения, начав стрелять то картечью размером с грецкий орех, то струями горячей плазмы, а то и вовсе из лазеров. В общем, на арене царило самое настоящее чёрт знает что, чего не смог бы выдержать ни один боец во всей Вселенной, даже такой, который, будучи выходцем из сверхтехнологичных миров, был облачён в тяжёлый боескафандр, оснащённый мощными силовыми приводами. Такого храбреца вынесли бы с арены уже через каких-то пять минут, и вряд ли он захотел бы на неё вернуться, зато Митяй и Игорь сражались с весёлым задором, то и дело подначивая друг друга.

Пару часов спустя они отправили на скамейки больше двух третей роботов, и Митяй предложил поработать друг против друга в полном контакте. Вот тут-то и началось главное веселье. Оба демиурга уже поняли, что силы им не занимать, мастерства тоже, а потому отвязались по полной программе. То, что они стали наносить друг по другу мощные удары, было ещё полбеды. Монстрам ведь всё равно досталось куда больше. В некоторых случаях они не стеснялись, ухватив какого-либо робота за толстенную ногу, бить им по другому роботу изо всех сил, вследствие чего монстрики стали выбывать с арены чуть ли не втрое быстрее. И снова Митяй уяснил для себя, что, хотя у Игоря силы всё-таки будет побольше, чем у него, он выигрывал в быстроте и резкости ударов, но их защитная амуниция на редкость хорошо держала любые удары. Все удары Игоря он блокировал, но они имели такую силищу, что отбрасывали его метров на пять. Зато Митяй довольно часто умудрялся обходить блоки своего соперника и наносил ему мощнейшие удары в торс, от которых тот подлетал вверх метра на полтора, но сознание не терял и в ответ немедленно бил его ногой. По голове они друг друга, проявляя благородство, не били.

Через три часа с четвертью уже все роботы-бойцы перешли в разряд рассерженных зрителей и оба демиурга, по которым те палили из чего ни попадя, начали сражаться практически в полную силу и даже стали применять при атаках силовые поля, комбинированные, энергосиловые удары и взлетать над ареной метров на пятьдесят. Бой, перейдя в новую фазу, шёл уже на сверхскоростях, отчего арена превратилась в кромешный ад. Воздух под напором их тел уже не ревел, а грохотал. Сама же арена от ударов гудела набатным колоколом, а шары плотно спрессованной силовым полем плазмы, которыми обстреливали друг друга чокнутые демиурги, пропахивали в ней борозды. Так не мог сражаться ни один из бойцов, проходивших подготовку в Новом Шаолине. Все они, без малейшего сомнения, были очень искусными бойцами, но даже Элания проигрывала как Митяю, так и Игорю в качестве демиурга-воина. Для такого боя ей просто не хватило бы ни сил, ни сноровки.

Когда они отработали на арене полных пять часов, Митяй прекратил поединок, давно уже ставший бессмысленным, если говорить о том, что кому-то нужно было присудить победу. Да, Игорь пропустил довольно много ударов, но ни один из них его не то что не потряс, но даже не сбил дыхания. Оно на протяжении всего боя было таким ровным и размеренным, словно он спал в своей постели. Всей физиономии Игоря Митяй не видел, но его глаза всё время так и лучились добротой и сочувствием. Злости в них не было ни на грош, зато буквально каждый взгляд был полон понимания. А ещё главному ведлу стало понятно, что этот парень в любую секунду подставит своё крепкое плечо под груз любой тяжести, даже такой, который может раздавить его. Это порадовало его более всего. При этом Игорь, почувствовав, насколько силён его спарринг-партнёр, наносил по своему, можно сказать, учителю удары с такой силой и стремительностью, что Митяй искренне обрадовался. Он наконец-то смог определить, на что сам способен. В общем, Митяю после этих пяти часов стало ясно, что этот парень ему мало в чём уступает, а если в чём и уступает, то это нужно было выяснять в смертельной схватке, чего он не желал ни в коем случае.

Митяй выключил арену, и оба демиурга покинули арену, изборождённую глубокими и такими широкими царапинами, словно на ней сражались громадные тираннозавры. Они направились в раздевалку, где, сняв нанодоспехи, абсолютно не пострадавшие в бою, встали под горячий душ. Посмотрев на мощное, загорелое тело Игоря, сплошь покрытое почти чёрными синяками, учитель невольно зацокал языком. На нём самом синяков было ничуть не меньше, но что у одного, что у другого они быстро сошли с тела, как это и должно было быть при такой бешеной регенерации.

Распаренные после душа, они отошли от входа в дьявольское сооружение метров на десять и повалились на траву, чтобы немного отдышаться. Над Лагонаками к тому времени сгустилась ночь. Тёплый воздух был напоен ароматами цветов, и ничто не напоминало о том, что наступила осень. Митяй, лёжа на спине и грызя травинку, наконец дал оценку своему напарнику:

– Ну что же, Игорь, ты отличный боец. Думаю, что после тренинга ты резко прибавишь в скорости, ведь для демиурга это дело наживное. Я смело могу поставить тебе пятёрку, ты действительно великолепный боец. Игорь Зубанов, уже севший неподалёку на камень, радостно заулыбался и поблагодарил:

– Спасибо, Дмитрий Олегович…

– Стоп, Игорь, – перебил его Митяй, – вот сейчас завязывай с Олеговичами. Ты теперь мой напарник, а потому давай переходить на дружескую ногу. Обращайся ко мне, как все мои друзья, просто и без затей – Митяй. Иначе нас обоих заподозрят в чём-либо неблаговидном. Тебя в лизоблюдстве, а меня в зазнайстве. Да, вот ещё что, Игорь, придётся тебе сменить имя, фамилию и придумать себе какую-нибудь легенду. В моей команде есть один твой старый знакомый, Николай Краевский, по прозвищу Дракон, и мне не нужны разборки по поводу твоего прошлого, а также всякие пустопорожние разговоры о том, что Мать-Земля кого угодно перекуёт. Она и не на такое способна.

Игорь не обиделся на него за такие слова. Он закивал и согласился изменить ФИО, обратившись к напарнику с весьма неожиданной просьбой:

– Хорошо, Митяй, но, чтобы не ломать голову, прошу тебя об одной услуге. Посвяти меня в ведлы и дай ведловское имя, с которым я буду жить дальше.

– Угу-угу, обязательно посвящу, – ёрнически гугукая, ответил Митяй и насмешливо прибавил: – И имя тебе дам ведловское, и даже говорящие камни подыщу. Ладно, раз у нас всё с тобой склеилось, то будешь ты теперь не Игорем, а Егором. А чтобы не расторгать родственных связей, возьмёшь себе девичью фамилию матери. Всё, потопали отсюда, Егор. Нынешней ночью тебе спать не придётся, и не факт, что ты вообще будешь теперь спать хоть когда-либо. Демиурги такой закваски, как у нас, во сне уже не нуждаются. И раз так всё сложилось, то поселишься неподалёку от меня. Мы ведь теперь напарники.

Игорь широко заулыбался и решился дать свою оценку:

– Митяй, знаешь, а я ведь даже и не предполагал, что ты такой искусный боец. До этого боя я думал, что мне придётся учить тебя, как поручила мне это Мать-Земля, а на деле вышло так, что мне самому нужно научиться у тебя очень многому. Больше всего меня поражает в тебе твоя сила. Ну и, конечно, просто немыслимое мастерство. Ведабу, сэнсэй!

Митяй рывком вскочил с травы на ноги, широко заулыбался и радостным голосом ответил:

– Конечно же научу, Егор! Теперь я тебя всему научу.

Егор тоже вскочил с камня и вместе со своим напарником и будущим учителем телепортировался к его вилле. Там их давно уже поджидали Таня и Станислав. Жена Митяя с улыбкой сказала:

– Здравствуй, Егорушка. Проголодался после беготни по Дьявольской арене? Ну ничего, я сегодня приготовила в честь твоего возвращения праздничный ужин. Сейчас поедим и все втроём посвятим тебя в ведлы.

Стас протянул Егору руку, обменялся с ним крепким рукопожатием и с удовлетворением в голосе прогудел:

– Ну ты и здоров кулаками махать, парень. Посмотрел я на то, что ты вытворял на Дьявольской арене. Уж на что Митяй у нас монстр из монстров, ты ему ни в чём не уступаешь. Против меня этот змей никогда не выпускал всех роботов, а в тебя сразу поверил. Ну ничего, завтра, когда у тебя будут настоящие говорящие камни, а не те, которые навесила на тебя Мать-Земля, ты их один, без Митяя, всех на лавки фуфайкой загонишь.

В большом зале действительно уже был накрыт к праздничному ужину стол. У Егора, по матери Столетова, сразу же отлегло от сердца. Что ни говори, но он всё же боялся, что ему припомнят прежние грехи, но этого не произошло. Все трое, Митяй, Таня и Стас, даже пошли на то, что частично сняли защитные экраны со своего сознания, и он не только выслушивал их поздравления, но и смог прочитать, а точнее, услышать всё, что они думали о нём. Сам же Егор открыл им своё сознание полностью, и потому Таня, которой это было особенно важно, с радостью убедилась в возрождении лучших качеств парня: жизнь этого человека разделена на четыре неравные части – годы детства и юности, когда он был самым обычным деревенским парнем, светлые и ясные, после которых шёл чёрный провал его преступного прошлого, багровое зарево искупительного заточения в виртуальном аду и затем ярко-золотое время его духовного возрождения. На то, чтобы превратить бывшего преступника в настоящего демиурга, у Матери-Земли ушло немногим более пятидесяти лет.

Тридцать лет у неё ушло на то, чтобы вытравить в душе Егора всю грязь и плесень, и двадцать – чтобы превратить его в демиурга с чистой и яркой душой, не терпящей зла и насилия. В этих пятидесяти годах буквально каждый день был вехой в его духовном возрождении, но самым ярким из них был тот, когда Мать-Земля сказала Егору, что верит в него и просит стать её защитником, а вместе с тем ещё и помощником того самого парня, который брался за столь тяжкие труды, что даже она опасалась, а не надорвётся ли он от столь непосильной тяжести. Митяй, который впервые узнал о том, что Мать-Земля, оказывается, может не только посылать людям свои эмоции и зрительные образы, но и разговаривать, невольно позавидовал Егору. Для него у неё почему-то никогда не находилось слов.

Может быть, для кого-то из демиургов этот ритуал и казался диким деревенским колдовством, но очень уж много пользы такое ведловство приносило кому угодно. Ведлы Земли-Два частенько сажали напротив себя домашних, а некоторые даже диких животных, и те после этого становились совсем иными, почти разумными существами. Когда-то Валеирден только потому похитил Крафта и Мунгу у Митяя, чтобы доказать членам комиссии, прибывшей из Сферы Элании, что на Земле-Два происходят самые настоящие чудеса. Тогда демиурги отнеслись к этому как к чему-то несерьёзному и не стоящему их внимания. Теперь же в Сфере Элании они были настроены совсем по-другому. С тех пор как целый отряд ведлов высшей ступени посвящения, возглавляемых Бастаном, сам, без чьей-либо помощи, добрался до Сферы Элании, уже почти все демиурги стали ведлами с говорящими камнями. Так им было гораздо легче постичь все самые сокровенные тайны танца на острие ножа, дававшего демиургу подняться на более высокий уровень развития. Что ни говори, но многим демиургам за миллионы и даже миллиарды лет так надоедала учёба, что они просто волком выли. Зато, обретя ведловские знания и говорящие камни, они могли без особого труда проникнуть в глубинную суть танца демиургов, как теперь стали называть танец на острие ножа.

Зачем это делалось и что давало демиургам? Их снова стала обуревать страсть к постижению всего нового, в том числе и знания, но это не главное. Даже к самым древним демиургам возвращалась молодость души, и они напрочь забывали о том, что являются старыми кочерыжками. Ведловство, конечно, будет построже, чем демиургия, ведь оно основано на прочном и неразрывном ментальном контакте с родной Матерью-планетой, а также с её космическими сестрами. И соответственно, ведл просто физически не мог носить в своей душе зёрен зла, не говоря уже о том, чтобы те в ней проросли и дали чёрные, смрадные всходы. В демиургии к самому понятию зла относились куда спокойнее, а некоторые даже говорили, что без зла не бывает добра. Правда, при этом они всё же уточняли, что разговор идёт о чисто теоретическом зле, а не о том, что его нужно специально культивировать. Поэтому на многие вещи демиурги смотрели сквозь пальцы и не заостряли своего внимания на человеческих страстях, считая, что рано или поздно любой человек повзрослеет, перебесится и станет чуть ли не праведником.

Митяй, хотя и был общепризнанным и бессменным лидером народа Говорящих Камней и его духовным отцом, как и многие древние демиурги, также считал, что в человеческих страстях в общем-то нет ничего дурного. Без них жизнь была бы слишком пресной и скучной. Он полагал, что страстей могут быть лишены полностью одни только гигантские компьютеры, находящиеся в недрах тех планет, на которых не появилось разумной жизни, да ещё компьютеры звёзд, но и то лишь до того момента, пока туда не придут какие-нибудь разумные существа и не поселятся там. Если раньше он всячески оберегал свой народ от влияния извне, то теперь на Земле-Два всё изменилось. Ктотуда только не ехал, точнее, не прилетал на гиперсветовых космических кораблях и не добирался до этой планеты телепортом! Благодаря тому что Митяй вместе со своими друзьями посвятил в ведлы таларийцев, а те в свою очередь в считаные годы вернули Матери-Таларии её прежний, чуть ли не девственный облик, после чего ведловство стало семимильными шагами распространяться по всей галактике Милки Вей, а также по той Метагалактике, в которую она входила, Земля-Один стала её номинальной столицей, хотя официальной оставалась Сфера Валея.

Подавляющее большинство миров в Метагалактике Валеирдена, координатором которой был назначен высшим советом демиургов Митяй, относились к числу технологически развитых, но ещё не достигших высшей ступени социального развития, а потому жизнь в Шаляй-Валяе (так свою вотчину назвал сам Митяй) била ключом. В том смысле, что по всему Шаляй-Валяю носились на огромных космических кораблях толпы диких торговцев, считавших своим духовным отцом и предводителем не кого иного, как самого Эрика-Шигана Ром-Суила, ведла высшего уровня и демиурга новой формации. Естественно, что своей главной целью они ставили посетить все миры Вселенной Элании, скупить на них всё, что только возможно, чтобы потом перепродать с выгодой и заработать на этом поприще как можно больше каратов, этой универсальной денежной единицы, принимаемой любой Матерью-планетой в качестве оплаты. Опять-таки с лёгкой руки Эрика самым ценным товаром считался не сам товар как таковой, а его идея и, соответственно, подробная технологическая карта изготовления какого-либо изделия.

В космические торговцы подались даже древние демиурги, а сам Эрик предпочёл войти в отряд демиургов-воинов, чтобы сразиться с чёрными демиургами. Главного ведь он уже добился, о Торговой лиге Шаляй-Валяя, штаб-квартира которой находилась на Таларии, говорили не только во всей Вселенной Элании, но и в нескольких десятках соседних. Космическая торговля делала жизнь множества разумных существ интересной и наполненной событиями. В основном потому, что космические торговцы привозили в другие миры не только диковинные товары, но и знаменитые говорящие камни, выращенные в недрах Матери-Земли-Два, о которых слагалось множество легенд.

Митяй, когда узнал о том, что Эрик намерен основательно припахать Мать-Землю Вторую, дал своё согласие на это не моргнув глазом, а потому вот уже несколько лет на неё привозили сотни тысяч тонн сверхчистых химических элементов, чтобы ведлы, погрузив их в тело планеты, затем извлекли из неё новенькие говорящие камни самого различного назначения. Разумеется, ещё одним ходовым товаром стало само ведловство, и потому каждый космический торговец был ещё и опытным ведаром, а слово «ведабу» произносилось далеко за пределами Вселенной Элании. Довольны были все, но Элания больше других.

Митяю нравилось, что творилось в Метагалактике Шаляй-Валяй. Он бы и сам был не прочь помотаться на огромном космическом корабле вместе с Таней, детьми, внуками и друзьями по всей Мегавселенной Диониса, торгуя чем ни попадя и особенно говорящими камнями и прилагающимися к ним ведловскими знаниями. Так, на его счёт, можно было намного быстрее окультурить её и навести в ней порядок, но не такой, от которого скисает не только молоко, но и самые жизнерадостные люди.

С некоторых пор главного ведла перестало возмущать, что во Вселенной Элании временами случаются даже межзвёздные войны. Раз окончательной смерти нет, а есть только временная передышка между двумя жизнями, то пусть вояки потешатся, лишь бы они не взрывали чужих планет и звёзд. Правда, при этом он по-прежнему был самым ярым противником всех тех людей, которые встали на путь тяжких преступлений, чтобы добиться чего-то такого, без чего они не мыслили своей жизни. Однако даже их он перестал ненавидеть, поскольку знал, что если им дать ведловские знания, то они смогут достичь желаемого без насилия.

Именно о том, какой стала жизнь в Метагалактике Шаляй-Валяй благодаря ведловству, они и говорили за столом, на котором помимо вкуснейших блюд стояли ещё и спиртные напитки вроде коньяка и водки. Ужин прошёл в тёплой и весёлой обстановке. Без четверти двенадцать они вышли из дома, и в большом саду Митяя и Тани, под раскидистым дубом, перенесённым на Землю-Один с Земли-Два, все четверо демиургов сели на землю, поставив перед собой бронзовую жаровню, чтобы начать долгий разговор глазами через огонь. Хотя огонь в жаровне пылал настоящий и в него время от времени сыпались ароматические порошки, это было уже не то ведловство, с помощью которого Митяй когда-то учил олродов. Они уже не зачитывали вслух обширные трактаты. В исполнении высших демиургов ведловство приобрело совершенно иную форму. Все трое непрерывным потоком посылали в сознание своего ученика огромные массивы информации и одновременно с этим наделяли его умением работать с живой и мёртвой материей совершенно особым образом. Так, как этого не умел делать обычный демиург, хотя ему и пришлось провести в стенах академии демиургов не один десяток лет.

Вместе с тем Митяй, Таня и Станислав передавали Егору Столетову ещё и свой жизненный опыт ведлов-творцов, что не было ни лишним, ни неуместным. Каждый ведь понимал, что Митяю нужен не восторженный ученик, а опытный в разного рода делах ведл-демиург, партнёр и напарник в грядущей, чертовски сложной операции. Правда, всех деталей этой операции Митяй Егору не открывал. Он просто не имел права этого делать, ведь на кону стояла жизнь Матери-Земли и её космических сестёр. Какими бы необратимыми ни казались процессы старения звёзд и планет, высшему демиургу, да ещё ведлу-демиургу, было вполне по силам продлить жизнь любой звезды практически до бесконечности. Бессмертные звёзды, бессмертные планеты, бессмертное Великое Древо Мироздания и, чего греха таить, бессмертные демиурги. Именно таким видел будущее Митяй и был готов за это сразиться с кем угодно, а не только с какими-то там чёрными демиургами, в которых он не очень-то и верил, хотя таковые вполне могли существовать на бескрайних просторах Большой Вселенной. Егору, в свою очередь, ведловство давалось на удивление легко. Впрочем, как раз удивляться никому и в голову не приходило, ведь его подготовила к этому сама Мать-Земля, которой срочно понадобился персональный защитник на все грядущие времена. Вот тут она не ошиблась, поскольку прекрасно понимала, что Митяй рано или поздно покинет её, так как обязательно захочет создать вместе с друзьями своё собственное Великое Древо Мироздания и планомерно выращивать его, заботясь о том, чтобы другие демиурги смогли создать на его ветвях множество уникальных, не похожих одна на другую Вселенных. Такая работа как раз была по нему, но, если честно, Митяй о ней как-то не задумывался. У него и других дел хватало, но, самое главное, ему хотелось как можно скорее разобраться с проблемой Великого Древа Мироздания. Поэтому, передавая знания Егору, он старался сделать ещё и так, чтобы тот был полностью готов ко второй передаче знаний. Они должны были естественным образом, не вступая в конфликт друг с другом, полностью исключая все противоречия, дополнить их и стать вместе с ними единым комплексом. На этом, естественно, процесс познания не закончится, ведь для ведла-демиурга возможна только одна-единственная стезя – саморазвитие, бесконечное познавание всего нового и творение всё новых и новых форм бытия. На то он и демиург.

Если кто во время этого ведловства и задумывался о таких вещах, то только Митяй. Таня и Станислав просто делали свою работу, стараясь при этом не упустить ни одной мелочи. Именно Таня телепортировала откуда-то три говорящих камня – два огромных рубина и тёмно-зелёный изумруд – и вручила их Егору Столетову. Камни, полежав на его больших ладонях несколько минут, превратились в два широких защитных браслета и обруч. Они сами собой наделись на его руки и голову, завершив тем самым новый облик Хранителя Земли. Да, именно такая должность появилась у Егора по повелению Матери-Земли.

К семи часам утра педагогическое ведловство было завершено, все четверо поднялись на ноги и направились в малую кухню-столовую. Там Стас чуть ли не насильно усадил Таню за стол и принялся хозяйничать. На этот раз он решил накормить своих друзей ведловским завтраком Земли-Два по самым древним рецептам Дмитрограда, которые, на поверку, были вполне современными, относящимися к кубанскому казачеству. Как бы то ни было, все его ухищрения были восприняты с восторгом, что неудивительно. Даром, что ли, Станислав раз двадцать занимал первые места на конкурсах поваров.

За завтраком старинный друг Митяя и задал ему такой вопрос, ответ на который давно уже хотел получить:

– Митька, когда ты научишь меня драться по-взрослому?

Митяй огорчённо вздохнул, положил рядом с тарелкой нож и вилку, театрально вскинул руки и возопил:

– О господи! Стас, да когда же ты только повзрослеешь? Старина, ты вчера стал не только высшим демиургом, но ещё и таким демиургом-воином, что я даже побаиваюсь вытаскивать тебя на арену. Ведь поколотишь же, ей-ей поколотишь, и не дашь потом милиции пожаловаться. Моя Танюша, между прочим, тоже стала вчера демиургом-воином, но до тех самых пор, пока не родит мне ещё одного сына, ей путь на арену запрещён строго-настрого. Не приведи господи наш Стасик нахватается от своей мамули всяческих приёмчиков ещё до своего рождения.

Таня с улыбкой развела руками, а Станислав так и замер с открытым от удивления ртом, и удивлялся он вовсе не тому, что Митяй и Таня решили назвать своего сына в его честь. Помотав головой, Стас для верности пару раз стукнул себя пудовым кулаком по лбу и возмущённо поинтересовался:

– Так почему же я тогда ни черта не почувствовал? Егор, который уже вполне освоился в этой компании, состроил печальное выражение лица и спросил:

– Ребята, ну зачем вы так? То Господа поминаете, то, того хуже, чертей. Уж вам ли не знать, что нет ни одного, ни других? Митяй и Стас одновременно повернулись к нему и сердитыми голосами рявкнули одновременно:

– А кого мне ещё поминать?

– Я же не Мать-Землю помянул! Егор поднял руки:

– Сдаюсь, парни. Действительно, поминайте в спорах и просто разговорах кого угодно, но только не Мать-Землю. Если, конечно, не хотите сказать ей что-то приятное. Она очень любит, когда люди говорят о ней уважительно, а ещё лучше – с любовью. Ей от этого становится теплее.

– Н-да, Митяй, – сказал Станислав, – сдаётся мне, что этот парень, как только у него для этого выпадет свободная минута, сразу же займётся делом и возведёт в честь Матери-Земли такой монумент, который по всем параметрам, то есть и по размерам, и по красоте, затмит тот, который ты когда-то мимоходом соорудил на реке Чусовой. А всё потому, что он, в отличие от нас всех, её настоящий сын. Причём сын, любящий родную мать больше своей жизни. Но зато и дрючить этот тип станет нас по-чёрному.

– А какой монумент возвёл Митяй?! – возбуждённо воскликнул Егор. – Ребята, я как раз думаю о том, что мне и в самом деле нужно возвести какой-нибудь монумент или стелу в честь Матери-Земли, ведь теперь я её Хранитель.

Таня заулыбалась и решительно сказала:

– Так, мальчики, в свою мордобойню вы пойдёте позднее, а сейчас мы все отправимся на Землю Вторую и покажем нашему Егорушке тот монумент, который сотворил Митюша. Егор, подумай, что ты преподнесёшь в дар Матери-Земле Второй. Не забудь, мальчик мой, она – младшая сестра твоей матери.

Не став выслушивать никаких возражений, Таня заставила всех встать, и, как только в руках Егора появился подарок, все телепортировались на Землю-Два, прямо к тому месту, от которого начиналась знаменитая Пьяная Тропа Митяя. Так люди назвали эту извилистую дорожку, мощённую камнем, потому что в то, что так шагать по лесу можно было только по пьянке, им было поверить куда проще. На Земле Второй в этом районе уже наступил полдень ясного, тёплого и яркого, не то что в прошлые годы, дня. По дорожке непрерывным потоком шли люди, и не они одни. Кто только не посещал Землю-Два с одной-единственной целью – стать ведлом именно на этой планете. Егор шёл по дорожке, раскрыв рот от удивления, ведь он впервые увидел такое разнообразие видов разумных существ, очень многие из которых были демиургами. Поскольку все четверо были не просто высшими демиургами, но ещё и демиургами-воинами, способными двигаться очень быстро и с невообразимой ловкостью, то быстро пошли вперёд, аккуратно, но настойчиво обгоняя всех остальных паломников. Да, это было самое настоящее паломничество, и чего только не несли в своих руках пилигримы, чтобы преподнести в дар Матери-Земле Второй. Та с благодарностью принимала все подношения, а в ответ наделяла странников такими говорящими камнями, которых больше нигде не сыскать.

Митяй, Таня и Станислав шли с пустыми руками. Зато Егор нёс на плече продолговатый, диоритовый валун размером с крупного барана-мериноса. Весил этот камешек немало, но, несмотря на это, высоченный, широкоплечий ведл-демиург шёл лёгкой, упругой походкой, ловко лавируя в потоке паломников. Митяй и Стас то и дело посмеивались над ним:

– Ну, ты и придумал, что преподнести в дар Матери-Земле Второй! Это же надо, каменюку припёр, будто у неё своих мало.

Тот весело отвечал:

– Что бы вы в этом понимали! Это же не простой камень, ребята. Я выудил его из Нила, но перед тем Мать-Земля записала на этот валун всю ту информацию, которой захотела поделиться со своей сестрой, а вы говорите – каменюка. Да ей цены нет!

На широком берегу реки Чусовой, у подножия монумента, яблоку негде было упасть, так много там стояло в полной тишине, коленопреклонённо, паломников. Все они уже вручили Матери-Земле Второй свои гостинцы и теперь дожидались ответных даров, а как только они выходили из земли, поросшей короткой, но густой и упругой, а потому совершенно несминаемой, ярко-зелёной травой, брали говорящие камни в руки и уносились куда-то телепортом. Паломники приходили сюда, уже став могущественными ведлами, а потому им ничего не стоило отправиться от подножия монумента в свои номера в отелях, но куда чаще в те комнаты в домах ведаров, где они нашли приют.

Дойдя почти до монумента, все четверо ведлов-демиургов взлетели вверх метров на семьдесят и стали высматривать, где освободится место для посадки. Как только одну площадку покинула группа из шести огневиков, они тут же спикировали на неё, чтобы также коленопреклониться. Егор снял с плеча диоритовый валун и бережно опустил его на горячую после визита огневиков траву. Мать-Земля Вторая поглотила его немедленно, и тут же тишину разорвал торжествующий, мажорный перезвон невидимых колоколов, а ещё через минуту из травы прыгнул прямо в руки дарителя большой золотой самородок, который немедленно превратился в золотые ведловские очки. Подарок, надо сказать, очень ценный.

От подножия монумента Митяй, Таня, Стас и Егор телепортировались сразу на Землю Первую, на просторную площадку перед виллой, где их встретили Крафт и Мунга. Жена Митяя пошла в дом, а он сам вместе со Стасом и Егором направился к горе Пшехо-Су. Ему не терпелось снова выйти на Дьявольскую арену, чтобы сразиться с монстрами новой генерации. Во время ночного ведловства Митяй уменьшил роботов-бойцов в размерах, зато сделал их втрое сильнее, раз в десять стремительнее, но, самое главное, теперь их стало втрое больше. Во всём же остальном он остался верен себе, и потому монстры остались всё такими же жуткими чудовищами, что, впрочем, неудивительно. Одно дело – сражаться с себе подобными роботами-бойцами, и совсем другое – колотить почём зря жутких на вид монстров. Митяй был щепетилен даже в подобного рода мелочах.

Глава 4

Мастер-класс Егора Столетова

Когда Митяй поручил Олегу Моргунову, по прозвищу Бык, и Вадиму Воскобойникову, он же Кент, подобрать на Земле человек тридцать таких мастеров различных единоборств, которые даже чёрту рога отшибут, приставил к ним Стаса и дал им карт-бланш, то поставил одно-единственное условие – собрать команду как можно быстрее. Олег и Вадим не стали корчить из себя квасных патриотов и потому, быстро оббежав чуть ли не всю планету, собрали команду, состоящую из девятнадцати мужчин и пятнадцати женщин самых разных национальностей, обращая внимание только на их боевую подготовку. Всего же в Новом Шаолине обучалось девяносто восемь кадетов. К тридцати шести землянам присоединилось ещё шестьдесят два ведла-демиурга, причём к Элании в самый последний момент пришло одиннадцать её самых близких подруг. В итоге в команде оказалось поровну мужчин и женщин, среди которых было семь супружеских пар с Земли Второй и в их числе Таня-младшая с мужем Ярославом, а также два старших сына Митяя – Олег и Максим, также с жёнами. Хотя Митяй и не говорил о том, что команда в целях сохранения психического здоровья в условиях абсолютно замкнутого пространства должна быть смешанной, это случилось само собой.

Двадцатого сентября Митяй и Егор – Стас сам, без каких-либо просьб, отошёл в сторону, чтобы не ломать другу сценарий, – с утра пораньше отправились к горе Пшехо-Су, и, как только встали на большом плацу перед входом в громадную пещеру, где находилась Дьявольская арена, темпоральный ускоритель в Сфере Валеирдена перестал ускорять время. Митяй рассчитал всё с точностью до наносекунды. Дождавшись, когда его ученики соберутся на плацу в Новом Шаолине, чтобы чуть ли не повзводно выйти из давно уже осточертевшего им городка и направиться на тренировочную базу, он перенёс бойцов на Землю-Один. Вместо двенадцати лет Митяй промурыжил их в темпоральном ускорителе целых пятнадцать и всё это время как бы вёл двойную жизнь, находясь физически на Земле Первой и чуть ли не виртуально, в виде незримого духа, в Новом Шаолине. При этом он почти ежеминутно внедрял в головы своих подопечных всё новые и новые боевые приёмы, удары, подсечки, блоки и тому подобное. Увеличения срока обучения потребовали новые обстоятельства в виде Егора Столетова, которого Митяй за его рост и огромные, тугие, как стальные канаты, мышцы, а также за титаническую стойкость прозвал Айронменом.

Митяй такого накуролесил, переделывая роботов-бойцов на новый лад, что неделю назад, вернувшись с Земли Второй и войдя втроём в пещеру с Дьявольской ареной внутри, им пришлось здорово попотеть, чтобы кое-как отбиться всего лишь от дюжины уменьшенных принцев Горо. Первый бой, в котором им уже не приходилось мутузить друг друга, продлился три с половиной часа, и им удалось совместными усилиями выбить с арены всего пятерых четвероруких монстров. При этом троих отправил в нокаут Айронмен.

После этого боя они практически не вылезали из пещеры, провели в ней пять дней реального времени и полгода ускоренного в десятки раз, пока, наконец, не научились сражаться по-новому, то есть с такой дикой силищей, что умудрялись всего за два часа десять минут переколотить все шесть тысяч монстров. Сил и энергии на это уходило столько, что можно было сотворить парочку Вселенных.

Даже в таких жёстких условиях Митяй не переставал заниматься со своими нынешними учениками и будущими рекрутами Айронмена, потому что на завершающем этапе обучения им предстояло учиться уже совсем по-другому, чтобы сражаться с монстрами Дьявольской арены ничуть не хуже этого голубоглазого гиганта с длинной шевелюрой тёмных вьющихся волос.

Как это ни удивительно, но Митяй снова совершил чуть ли не эволюционный скачок и в последний месяц резко опередил в мастерстве Егора и Стаса. Айронмен, поняв это, расстроился, но лишь молча махнул рукой, зато Станислав, покрутив головой, громко цыкнул зубом и прорычал:

– А чего ты ещё ждал, Егорка? Это же Митяй, самое зловредное существо на свете! Ты пойми, старина, как бы мы все ни тужились, как бы ни корячились, этот гад всё равно найдёт способ обойти нас на вираже и умчаться вдаль, к самому горизонту. Таким уж он уродился на свет, а раз так, то даже не пытайся его превзойти хоть в чём-то. Это просто нереально и, представь себе, так было всегда. Он же наш вечный ведар, а мы, как ты ни крути, его вечные веданы и всегда будем идти вслед за ним.

Митяй на его слова лишь жалобно улыбнулся и стыдливо опустил глаза, отчего оба ведана в ярости накинулись на своего учителя с кулаками и чётко выраженным намерением навешать ему люлей, выкрикивая непечатные слова в его адрес. Драться Митяй с ними, разумеется, не стал: какой же ведар опустится до того, чтобы поднять руку на своего ведана! Он стал ловко и так молниеносно уходить от их ударов, что его ученички сгоряча, явно промахиваясь, отвесили по нескольку оплеух друг другу, после чего громко расхохотались.

На следующее утро, уже без Стаса, двое демиургов-бойцов отправляются на Дьявольскую арену, чтобы околпачивать там народ. Оба хитрожопых ведара, добравшись до места, сели на большую каменную скамью и стали готовиться к встрече с будущими рекрутами. Оделись подчёркнуто демократично, то есть придали своим нанокостюмам – джинсам, теннискам, ветровкам и кроссовкам – потрёпанный вид. Митяй для вящей убедительности и в доказательство своего полного пофигизма развернул газету «Коммерсант дейли», а Егор, грызя карандаш, принялся натужно разгадывать кроссворд.

Новошаолиньцы, которых Митяй телепортировал на Землю-Один из невообразимой дали, обалдели, когда вместо надоевшего им до почечных колик, хотя и красивого пейзажа очутились на просторной каменной площадке и увидели перед собой почти отвесный склон горы с громадной дыркой, закрытой здоровенным люком, украшенным стилизованным драконом. Мало того что даже самые матёрые демиурги не поняли, как это их умыкнули из Сферы Валея, так они ещё и увидели, что справа от люка на длинной каменной скамье сидит с газетой в руках Митяй, а неподалёку от него решает кроссворд какой-то верзила с невероятно широкими плечами и такими бицепсами, что при виде их любая горилла тут же утопилась бы в ближайшей речке. Вид у обоих был такой, словно им нет никакого дела до самых великих бойцов, когда-либо ступавших на поверхность Земли. Впрочем, вид у великих бойцов был довольно-таки заштатный: позавтракав, они собирались идти на утреннюю тренировку, а потому и оделись просто и незатейливо.

Увидев перед собой Митяя и его нового другана, которые не спешили разразиться радостными криками, они стали вполголоса шушукаться. По большому счёту, они просто недоумевали и не могли взять в толк, почему это их друг, обычно само радушие и дружелюбие, сегодня вдруг прикинулся шлангом и не хочет их замечать даже в упор. В нестройной толпе бойцов наметилось передвижение людских масс. Земляне стали отходить на фланги, чтобы пропустить вперёд старых друзей Митяя, а те, в свою очередь, уже были готовы устроить ему образцово-показательную взбучку. Больше всех негодовала, хотя пока что и молча, Элания, и к тому же она быстрее всех поняла, кто именно был виновником этого наглого телепорта. Демиургессе очень не понравилось, что её умыкнули из Сферы Валея, да ещё и переместили на Землю-Один, словно мешок картошки. Она вышла вперёд, приблизилась к Митяю и грозным голосом прорычала:

– Митяй, что это ещё за дела? Как ты нас встречаешь после такой продолжительной разлуки? Изволь оторвать задницу от скамейки и хотя бы скажи нам «здравствуйте»!

Митяй опустил газету, оглядел бойцов рассеянным вглядом и, кивая, промолвил со вздохом:

– Да, ребята, видок у вас неважнецкий. Вы в этой своей деревне совсем одичали. Ну ладно, так уж и быть, здравствуйте. Да, кстати, поздравляю вас с успешным окончанием периода начальной подготовки и, пользуясь случаем, представляю вам вашего нового наставника, который превратит вас в настоящих бойцов. С этого дня вы начнёте учиться по-новому, и не какому-то там уличному мордобою, а настоящим боевым искусствам.

Дандор Волк, не выдержав такого поклёпа, расталкивая всех, бросился к Митяю с возмущённым воплем:

– Митяй, зараза, да я тебе за такие слова сейчас голову откушу! Ты что, окончательно сбрендил?

Элания резко рукой остановила Дандора, хотя он был ещё тот верзила:

– Тихо, Дан, не ерепенься. Митяй, похоже, не просто так сказал нам эти слова, и на него не стоит обижаться так опрометчиво. Давай лучше послушаем, как он нам всё это объяснит.

Газета и сборник кроссвордов вместе с изгрызенным карандашом моментально исчезли из рук жуликоватых сэнсэев, они, как по команде, встали и привели себя в куда более приличествующий вид. Наряд Митяя превратился в киношные одеяния лорда Рейдена, только более изящные и красивые, – серебристо-серого цвета просторная рубаха с воротником-стойкой, поверх которой ярко сверкал изумрудный орёл с изумрудными же широкими браслетами на руках, и несколько более удлинённая куртка без рукавов и пуговиц, жемчужного цвета, подпоясанная широким кушаком, а на ногах элегантные лёгкие туфли жемчужно-серого цвета. Егор для встречи с учениками выбрал себе киношный наряд чокнутого ниндзи Саб-Зиро, но не синих тонов, а багряно-алый с фиолетовым и без дзукина со стальным намордником. На его могучих руках горели огнём рубиновые браслеты, а на груди – глаза Матери-Земли. От такой моментальной перемены нарядов глаза у всех землян, даже китайцев и японцев, сделались круглыми от удивления, а кое-кто уже был готов и покрутить пальцем у виска.

Оба сэнсэя бодро встали, и главный сценарист и по совместительству режиссёр этого спектакля шагнул вперёд и уже с совсем другим выражением лица радостно воскликнул:– Ребята, родные мои, как же я по вам соскучился! Элания, красавица, дай я тебя расцелую! – Он действительно шагнул к Элании, ставшей за время учёбы совершенно обворожительной, так как демиургесса научилась кое-чему у землянок, и расцеловал её в обе щёки, громко приговаривая: – Прости меня за то, что я запер вас в этой дыре на целых пятнадцать лет, но без этого вы никогда не стали бы настоящими мастерами боевых единоборств.

Элания радостно заулыбалась и спросила:

– Митяй, так мы всё-таки не ученики младших классов?

К Митяю, как только тот отпустил Эланию, тут же метнулась Таня-младшая, и он, целуя дочь, со вздохом ответил:

– Нет, ребята, вы даже не ученики младших классов, вы все пока что дошколята, старшая группа детского сада, и вам ещё только предстоит стать настоящими бойцами. Учить вас будет вот этот парень. Его зовут Егор Столетов, по прозвищу Айронмен, и вы уж поверьте, он действительно железный мужик.

После этого Митяй принялся обнимать и целовать всех бойцов, прибывших из Нового Шаолиня, без разбора, а Егор вежливо пожимал им руки своей громадной лапищей и обращался к каждому мало того что по имени, так ещё и по его дружескому прозвищу, – Митяй часто призывал его под свои ментальные знамёна, и тот сотни раз посещал учебный лагерь. Когда они поприветствовали всех бойцов, всё ещё не понимающих, почему была так занижена их боевая подготовка, Егор громко сказал:

– А теперь, друзья, мы предлагаем вам войти в наш подземный учебный полигон. Уже очень скоро, максимум к завтрашнему утру, ваше обучение закончится, после чего вы немного поработаете на Дьявольской арене и мы отправимся в путь.

Элания воскликнула:

– Час от часу не легче! Митяй, может быть, ты, наконец, объяснишь нам, что здесь происходит и кто этот громила? Чёрт побери, лично мне уже стал надоедать этот балаган! Ты хоть когда-нибудь станешь относиться к делу серьёзно?

На защиту отца встала Таня-младшая:

– Эла, погоди, не спеши ругать моего отца. Поверь, если вначале всё действительно было похоже на балаган, как ты говоришь, то сейчас Егор говорит об очень серьёзных вещах. Давай войдём внутрь и внимательно выслушаем, что скажут нам отец и его новый друг.

Тихо ворча что-то себе под нос, Элания последовала её совету. Все вошли в подземелье, огромный раздвижной люк с громким клацаньем закрылся, и бойцов завели в раздевалки, где они смогли переодеться в новенькие нанокостюмы, отчего стали такими красивыми и нарядными, хоть на бал иди. Митяй пригласил их в большой уютный зал с удобными креслами и столиками, на которых стояли напитки и сладости. Сам же он вместе с Егором сел за стол, стоящий на возвышении, чтобы их было видно, и с улыбкой принялся объяснять бойцам, почему считает их дошколятами:

– Ребята, вы можете думать что угодно, но вы действительно ещё не доросли до серьёзной, по-настоящему опасной, можно сказать, смертельной битвы…

Вадим перебил его громким возгласом:

– Такой, как в фильме «Мортал комбат», из которого ты содрал двери, ведущие в твою пещеру, и наряды ваши тоже оттуда? Так нам нужно тебя понимать? Тогда кем нам считать Егора? Саб-Зиро или всё-таки лордом Рейденом?

Митяй рассмеялся:

– Нет, Кентуха, Айронмен всего лишь мой ученик, так что это я буду вашим лордом Рейденом. Причём со всеми его боевыми прибамбасами и военными хитростями, которые, как я надеюсь, в самом скором времени приведут нас к чёрным демиургам.

– Ни фига себе расклад! – удивился Дандор Волк, который тоже не один раз смотрел фильм «Мортал комбат» ещё на Земле-Два, и поинтересовался: – Митяй, братишка, а почему бы тебе самому не учить нас, раз Егор всего лишь твой ученик? Думаю, что от твоей науки нам будет куда больше пользы.

Митяй широко заулыбался:

– Дан, спасибо, что ты сам затеял этот разговор. Отвечая на твой вопрос, мне будет гораздо проще расставить всё по своим местам. Итак, ребята, вашим сэнсэем буду не я, а именно Айронмен. Это первое. Далее, вашим командиром будет не кто иной, как Эланиадия Роушель Давиан, приказам которой вы все будете подчиняться беспрекословно. Если кто-то не согласен, попрошу покинуть зал. Как вы все хорошо знаете, я за демократию, но только не в моём колхозе. Поэтому в моей команде, которую я готовил пятнадцать лет, работая с каждым из вас индивидуально, командиром будет верховный демиург нашей Вселенной. А тебе, Элания, тоже нужно сделать выбор: либо ты будешь подчиняться мне так же беспрекословно, как тебе будут подчиняться твои бойцы, то есть ни о чём не спрашивая и ни в чём не сомневаясь, либо я отправлюсь за пределы нашего всеобщего Мироздания с Егором и теми бойцами, которые верят в меня полностью.

– Нет, Митяй, ты точно спятил! – громко воскликнула Элания и, смеясь, добавила: – Вот теперь, парень, я действительно поняла, что в данном случае должна подчиняться тебе, как ты говоришь, беспрекословно. Извини, мой мальчик, но я кто угодно, но только не старая дура, а потому умею отличить серьёзные намерения от всяких благоглупостей, но тебе всё же придётся нам рассказать, до чего ты докопался, сидя на Земле-Один. В том, что это именно ты внушал нам всем новые идеи относительно самых лучших способов мордобоя, я не сомневалась ни минуты, да это и не секрет, все ребята это знают, хотя даже я не могу въехать, как ты при этом не сошёл с ума. А может быть, ты и в самом деле сбрендил, Митяй? В таком случае я тем более пойду за тобой, ни о чём не думая. Сумасшедший демиург – это очень круто. Такой обязательно приведёт к победе.

Митяй облегчённо вздохнул:

– Ну что же, тогда проголосуем. Валеирден коротко хохотнул и, фыркнув, ехидно заметил:

– Нет, Митяй, ты точно порвал дружественные связи со своей собственной головой. Парень, мы давно уже выбрали себе командиром Эланию потому, что она одна умеет найти такие слова, с помощью которых поднимет на ноги даже мёртвого. В тебя мы тоже верим, как и наша Элания, но ты даже не представляешь, как нам всем полегчало от твоего заявления. В общем, хватит толочь воду в ступе, давай перейдём к делу.

Сосредоточенно кивнув, Митяй с совершенно невозмутимым лицом принялся бессовестно врать:

– Хорошо, ребята, перейдём к делу. А дела у нас обстоят следующим образом. Недавно я посетил планету Килартию, самый первый мир, созданный в нашем Мироздании Дионером Нис Омисом, которого мы все зовём Дионисом, и побеседовал там с Матерью-Килартией. Она-то и раскрыла мне глаза на очень многие вещи. Как вы все знаете, Дионис перешёл в иной мир, а вслед за ним из нашего Мироздания, то есть из Мегавселенной Диониса, свалили все члены его команды, оставшиеся в живых. Увы, но они, судя по всему, вовсе не переходили в иной мир. В последние тысячелетия своей жизни Дионис интересовался одной только Великой Тьмой, окружающей его Мегавселенную и безжалостно стискивающей её. Он каким-то образом сумел понять природу Великой Тьмы и решил её оседлать, то есть создать в ней свою империю или что-то вроде того. Скорее всего, само её существование натолкнуло Диониса на мысль, что его Мегавселенная может жить только при условии постоянной борьбы Света и Тьмы. Так что можно сказать, что все последующие времена демиурги сражались сами с собой, а все побеждённые Великой Тьмой становились подданными Диониса. В таких условиях строить Чёрную Тлю и пытаться прорваться на ней сквозь сдавливающее силовое поле будет полнейшим идиотизмом. Мы просто станем в таком случае лёгкой добычей императора Великой Тьмы. К каким ухищрениям мы после этого ни прибегнем, так или иначе станем его подданными. Выход из этой ситуации только один: я вызову Великую Тьму на смертельную битву, и, уж вы поверьте, император Дионис примет этот вызов хотя бы из любопытства. Вот тут-то и настанет ваш черёд, ребята. Мы с Егором будем вынуждены постоять в стороне, но при этом станем рефери этого кумите демиургов. Каждого из вас как бойца я знаю до тонкостей, а Айронмен такой демиург-воин, который самого лучшего бойца императора Диониса прихлопнет, как муху. А я, к вашему сведению, могу накидать Дионису таких кундюлей, что тот из императоров Великой Тьмы мигом перекрасится в императоры Ясного Света. Я гарантирую, что эту смертельную битву мы выиграем всухую, и, поверьте, она будет покруче киношного «Мортал комбата». В этом вы сами убедитесь уже через несколько минут, когда увидите, как умеет сражаться Айронмен. Вот, в принципе, всё, что я хотел вам сказать, ребята.

Элания осталась верна себе и, как только Митяй умолк, поинтересовалась:

– Митяй, где находится Сфера Диониса? Демиурги искали её несколько миллиардов лет, но так и не смогли найти.

– А они и не могли найти её, Эла, – не моргнув глазом ответил Митяй. – Сфера Диониса находится в середине ствола Великого Древа Мироздания, неподалёку от Первичного Ядра, её отделяет от остальной Мегавселенной Диониса непреодолимая преграда. К тому же в Сфере Диониса остановлен ход времени. Я нашёл её только потому, что меня вывели на неё космические сестры Матери-Земли. Видишь ли, Эла, политика Диониса привела к гибели бесчисленного множества Матерей-планет, не говоря уже о Матерях-звёздах. Узнав о том, что я намерен настучать Дионису по башке и дать Великой Лозе Мироздания возможность развиваться без какого-либо давления извне, для чего в том числе нужно будет ещё остановить вращение Первичного Ядра вокруг своей оси, космические сестры Матери-Земли снабдили меня не только всей нужной информацией, но и наделили энергией, чтобы я смог проникнуть в Сферу Диониса, достичь поверхности Килартии и побеседовать с Матерью-Килартией, что длилось почти шесть часов. Повторить этого я уже не смогу. Тяму не хватит.

Элания кивнула и сказала вполголоса:

– Ну что же, Митяй, если тебе удастся послать вызов Дионису, он действительно его примет. Я говорю тебе об этом с такой уверенностью потому, что знала его лично. Он очень азартен и, когда кто-то или что-то бросает ему вызов, моментально загорается, но я хочу тебя предупредить: Дионис очень силён. Как и ты, он родился в диком мире, а не в семье потомственных демиургов, ленивых и изнеженных сибаритов.

Слегка улыбнувшись, Митяй успокоил демиургессу:

– Не волнуйся, Элания, я тоже далеко не так прост, как это может кому-либо показаться. К тому же Мать-Земля и её космические сестры не только открыли мне кое-какие новые знания, но и наделили чудовищной силой. Уже очень скоро благодаря ведловству Айронмена вы станете намного сильнее. Ему вы можете довериться полностью хотя бы потому, что он не какой-то там хрен с горы, а самый что ни на есть официальный Хранитель Земли с большой буквы. Кстати, Мать-Земля породила его прямо у меня на глазах, и я могу предъявить вам видеозапись этого.

– Немедленно покажи мне это видео! – пылко воскликнула Элания и даже вскочила с кресла.

– Да пожалуйста, – насмешливо ответил Митяй. – Только учти, это будет мужской стриптиз.

Он включил голографический проектор и показал бойцам видеозапись, сделанную Дедом Максимом, до того момента, когда начал разговаривать с Егором, чего вполне хватило. Элания, смотревшая на эти чудеса чуть дыша, шумно вздохнула и потрясённо сказала:

– Обалдеть можно, я впервые вижу, чтобы кто-то появлялся на свет таким удивительным образом. Да, ваша Мать-Земля ещё та штучка, её лучше не сердить.

Так, то пуская в ход чудовищную ложь, то откровенно манипулируя демиургами и их чувствами, проявляя дьявольскую хитрость при подтасовке фактов, Митяй быстро добился желаемого результата: заставил всех поверить в то, что Дионер Нис Омис и в самом деле чокнулся и стал императором какой-то там Великой Тьмы. Самое же поразительное заключалось в том, что, явись в этот зал сам Дионис, ему бы уже ни за что не удалось доказать, что он белый и пушистый. Все стали бы говорить, что он злой, седой и волосатый. Хотя история, преподнесённая Митя-ем, и была на поверку совершенно дикой, его друзья в неё охотно поверили по той причине, что никто, в том числе и он сам, не знал, чем же на самом деле является Тьма, так жестоко и беспощадно стискивающая Мегавселенную Диониса. Тут невольно во что угодно поверишь. Тем более что вскоре всё должно было проясниться. Как только он бросит вызов Дионису. Если тот его примет, то, значит, так оно всё и есть. Сам же Митяй полагал, что даже в таком случае всё может обернуться иначе, поскольку практически с первого же дня не верил, что чёрные демиурги существуют на самом деле. Зато он прекрасно понимал, что такие туманные и неясные факты, больше похожие на смутные тени в тёмной комнате, можно интерпретировать как угодно и до тех пор, пока кто-нибудь не включит свет, даже демиургам будут мерещиться по углам чудовища.

Вот потому-то он и создал Дьявольскую арену. Если Дионис в состоянии наблюдать за тем, что происходит в его Мегавселенной, то он, скорее всего, постарается хорошенько проучить если не Митяя, на которого может и не обратить внимания, то хотя бы тех великовозрастных балбесов, которые ему поверили, чтобы усадить потом всех в лужу. Во всяком случае, Митяй добивался только одного: любой ценой добраться до штаб-квартиры Диониса, если таковая, конечно, существует. Он и сам не был до конца ни в чём уверен, но очень хотел во всём разобраться. Если раньше его ещё манил к себе Фронтир, а Вселенная Элании как раз находилась, так сказать, на границе Света и Тьмы, то сейчас ему больше всего хотелось ликвидировать само это понятие раз и навсегда. Теоретически это было вполне реализуемо, но опять-таки если его теория полностью соответствовала действительности. Хорошо было уже то, что друзья, вернувшиеся после пятнадцати лет затворничества, поверили в его сказку, являющуюся всего лишь продолжением опять-таки только предположения Олега и Вадима, неизвестно как появившегося в их сознании практически одновременно. Хотя, с другой стороны, как раз их-то можно было понять, ведь они мечтали сразиться именно с таким врагом.

Как только его друзья немного успокоились после просмотра видеофильма, Митяй встал и решительно сказал:

– А теперь мы отправимся на Дьявольскую арену, но перед этим вам всем и Айронмену надо облачиться в специальные боевые доспехи.

Он телепортом перенёс команду в раздевалку, разделённую на две части, и, как только его друзья облачились в нанодоспехи, повёл их к люку, ведущему в коридор, а из него в длинную ВИП-ложу, отгороженную от монстров прочнейшим стеклом толщиной чуть ли не метр и прикрытую силовыми полями, где, указывая на арену рукой, властно произнес:

– Там, дорогие мои мальчики и девочки, сидят на скамьях не совсем обычные роботы-бойцы. Они мало того что выглядят как самые настоящие монстры, так ещё и являются ими на самом деле. Сейчас один из них спустится на арену, и мне потребуется доброволец. Элания, это должен быть твой самый сильный и выносливый боец. Кого бы ты предложила нам в качестве тестировщика? Только давай обойдёмся без зазнайства: мол, у меня все воины сильны, как тираннозавры.

Элания не успела назвать имя бойца, как вперёд вышел Дан и сказал, сердито насупившись:

– Если кому и мериться силой с твоими монстрами, Митяй, так только мне. Денис, что ни говори, будет всё же послабее меня. Только учти, братишка, у меня удар такой, что я кулаком раскалываю гранитный валун весом полтонны.

Митяй усмехнулся и поспешил остудить пыл Дандора:

– Дан, не волнуйся, я включу твоего противника всего лишь на пять процентов от номинальной мощности. – А не многовато будет, Митяй? – встревоженно поинтересовался Егор. – Давай лучше всё-таки остановимся для начала на трёх.

Дандор Волк хотел было возмутиться, но Элания предупреждающе подняла руку, и тот умолк. Зато она спросила:

– Митяй, а на скольких процентах с твоими монстрами сражается Айронмен?

– На ста семидесяти пяти, Эла, – ответил Митяй, – причём сразу с пятнадцатью.

Егор, указывая на Митяя, сердитым тоном добавил:

– Зато этот монстр врубает их на двести пятьдесят процентов, включает им антигравы да ещё и ракетные ускорители, после чего гоняет по арене сразу по полсотни четвероруких. Ребята, поверьте, это не понты. Наши роботы-бойцы и в самом деле настоящие чудовища, наделённые не только дикой силой, но и невероятной яростью и ненавистью ко всему живому. Одно только хорошо: Митяй предусмотрел кнопку «Стоп», но это вовсе не говорит, Дандор, что ты можешь ничего не бояться. Поверь, даже три процента от номинала превышают твою физическую силу раза в два как минимум, а потому ты должен двигаться по арене очень быстро, иначе тебе несдобровать.

Элания всё же полюбопытствовала напряжённым и потому слегка вибрирующим голосом:

– Митяй, неужели это правда? – Митяй в ответ лишь вздохнул и кивнул так, словно это ему самому было не по душе, отчего Элания спросила: – Ну и в кого же ты тогда превратился?

На этот вопрос Митяй ответил куда охотнее, чем на любой другой, радостно гаркнув:

– Как это в кого? В самого обыкновенного демиурга-воина!

– А кто тогда мы? – спросила было Элания, но тут же вспомнила, как их обозвал Митяй, и пробормотала: – Да, как же, помню-помню, мы, по твоим меркам, детсадовская ребятня. Ну что же, Дандор, постарайся остаться целым и невредимым на этой Дьявольской арене. Удачи тебе, парень.

Митяй телепортом отправил на подновлённую арену сначала Дандора, а затем спустил на неё чёрно-красного гориллоида. Тот был на полголовы ниже первого донского казака, зато чуть ли не вдвое его шире. Весил же этот косматый монстр немногим меньше полутонны. Как только бойцы Элании расселись, Митяй, указывая на гориллоида, у которого на правой лапище не хватало двух пальцев, сказал:

– У нас тут все монстры практически одинаковые по своей физической силе, но Куцепалый из них самый невезучий. Если он выходит на арену, то Егор его вышибает уже секунд через двадцать пять, максимум тридцать. Наверное, он из-за этого просто не успел набраться опыта. – Подсаживаясь к пульту управления, он громко сказал в микрофон: – Дан, приготовься, отойди метров на пятнадцать от Куцепалого и внимательно следи за ним. Через тридцать секунд я его включу. Сосредоточься, Дан.

Дандор Волк был то ли слишком самонадеян и потому недооценил противника, то ли, несмотря на предупреждение Митяя, рассеян в это утро и потому не сконцентрировал своего внимания, а может, ещё по какой-то причине, но он прозевал атаку Куцепалого гориллоида. Едва только Митяй включил робота, стоявшего на арене в ярких лучах прожекторов косматым изваянием, тот мгновенно оценил ситуацию и бросился в атаку. Сделал это Куцепалый самым неожиданным образом. Хотя гориллоид и имел длинные, как у обезьяны, руки, пускать в ход он их не стал, а метнулся немного вбок, перекувыркнулся пару раз и, делая «колесо», опершись на правую руку, крутанул своё мощное тело и ударил по Дандору обеими ногами. Тот хотя и выставил блок, ничего этим не добился – он не смог сдержать мощнейшего удара и был сметён гориллоидом с арены, словно соломинка порывом урагана, прямо в ВИП-ло-жу. Разумеется, это Митяй телепортировал друга в неё и даже погасил при этом энергию удара, отчего тот плюхнулся в излишне большое на первый взгляд кресло, совершенно обескураженный. Горрилоид, из-под носа которого так нагло умыкнули жертву, взревел, словно голодный тираннозавр, а Митяй, горестно вздохнув, громким голосом посетовал:

– Элания, вот тебе первое доказательство, что вы все ещё дошколята. Я ведь послушал Егора и мало того что включил робота-бойца всего на три процента, так ещё и выбрал самого безобидного из них. Всё, хватит экспериментов. Хотя старинная русская поговорка и гласит, что за одного битого двух небитых дают, мне не нужны пораженцы. Поэтому сейчас на арену выйдет Айронмен и покажет вам, насколько хорошо наша Мать-Земля готовит бойцов. Егорушка, приготовься. Сегодня ты пойдёшь на двухстах пятидесяти процентах мощности, и тебе придётся отбиваться сразу от шестидесяти принцев. А поскольку они все тебя очень любят, то приготовься к взбучке.

Егор широко заулыбался, привёл свои нанодоспехи в боевое положение и молча телепортировался на Дьявольскую арену. На неё тут же с рёвом помчались четверорукие гиганты ростом под три метра, вооружённые мечами, секирами, моргенштернами и прочими железяками, из которых сыпались снопы электрических искр. По телам монстров то и дело пробегали электрические разряды, так как они были защищены энергетической бронёй, но что самое ужасное, так это не из глаз лорда Митяя-Рейдена, а из их словно бы налитых кровью буркал вырывались нешуточные молнии, нацеленные на Айронмена. Тот громко расхохотался и насмешливо воскликнул:

– Ну, придурки, держитесь!

Монстры неслись со своих скамеек через огромную арену такими прыжками и с такой скоростью, что уже через три секунды добрались до своего врага. Правда, исключительно на свою голову. Как только четверорукие великаны навалились на Егора, тот не просто включился на полную катушку, а взорвался – у него словно выросло дополнительно ещё по дюжине рук и ног, отчего вверх и во все стороны тут же полетело сразу семеро монстров. Приземлившись кто куда, они моментально вскочили на ноги и снова бросились в атаку, а Айронмен, вертясь, словно свихнувшееся веретено, отправил в это время в полёт ещё чуть ли не дюжину принцев Горо и сам перешёл в наступление. С этой секунды на арене стало твориться что-то невообразимое, за чем было трудно уследить из-за множества молний. Того, как двигался и наносил удары по монстрам Егор, было практически не видно, зато уже на десятой секунде боя появились первые результаты. В воздух взлетели и были посланы на скамейки отправленные в нокаут монстры, но им на смену уже бежало ровно столько же свеженьких четвероруких роботов-бойцов. Некоторые из них были вооружены здоровенными дробовиками, из которых монстры стреляли, как из пулемётов.

Противники Айронмена, в отличие от потрясённых зрителей, молча сидевших в ВИП-ложе, куда лучше их видели, куда бежал и что делал этот демиург-воин. Поэтому они не только садили по нему молниями и стреляли из дробовиков картечью, но и швыряли в него своё оружие, но тщетно. Чуть ли не ежесекундно Айронмен отправлял в нокаут очередного монстра, и потому на арене закрутилась самая настоящая карусель. Митяй, скосив взгляд на огромное окно, через которое была прекрасно видна арена, встал и пошёл к барной стойке, где принялся варить кофе себе и Егору. Его друзьям в этот момент было не до кофе со сливками и горячими булочками, вкусно пахнущими ванилью. Зато их учитель, повернувшись к арене спиной, принялся уплетать их не спеша и со вкусом, так как позавтракал в это утро всего лишь стаканом сока.

Побоище тем временем разгоралось всё больше и больше. Монстры ускорились, и за ними тоже стало трудно наблюдать, но бойцы во главе с Эланией не могли отвести от неё взгляда. Так прошло полчаса, пока Митяй, покончив с завтраком, встал, взял в руку микрофон и приказал монстрам вернуться на свои места. Те не успели сделать нескольких шагов, как в ВИП-ложе появился Егор и направился к барной стойке, чтобы немного подкрепиться. Лицо его было совершенно спокойным и расслабленным, а дыхание ровным. Митяй поставил перед ним большой кофейник и вазочку с булочками, сказав:

– Булочки с яблочным кремом, как ты любишь. – И, повернувшись к друзьям, предложил: – Ребята, чтобы вы смогли понять, что устроил сегодня Айронмен, я включу видеозапись и вы посмотрите на его действия в замедленном темпе. Думаю, что десятикратного замедления вполне хватит. Чтобы вам было легче рассмотреть все главные аспекты этого скоротечного боя, я дам вам взглянуть на нарезку, сделанную аналитическим компьютером. Съёмка велась с полутора тысяч точек, и к тому же компьютер отфильтрует все помехи. И вот ещё что, ребята, чувствуйте себя как дома. В каждом кресле есть мини-бар с кофеваркой, так что не стесняйтесь, заказывайте всё, что захотите.

Просматривая видео в замедленном темпе, отчего стали, наконец, видны удары, наносимые Егором по монстрам, их ученики на этот раз с удовольствием пили кофе, а некоторые и напитки покрепче. Фильм, смонтированный аналитическим компьютером, продлился три с половиной часа, Митяй комментировал буквально каждый шаг Айронмена. Тот, по его словам, действовал практически безукоризненно, хотя и был ещё недостаточно быстрым. Элания из-за этого то и дело бросала на Митяя гневные взгляды, а когда фильм закончился, прорычала:

– Митяй, как же ты мне надоел за эти несколько часов! Парень, зазнайство – это очень неприятная черта характера.

– Зазнайство? – удивился Митяй и моментально исчез, а через несколько минут все услышали его голос, доносившийся из динамиков: – Элания, чтобы успокоить тебя насчёт моего зазнайства, сейчас я включу монстров на пятьсот процентов, и они навалятся на меня всем скопом. Вот тогда ты, наконец, поймёшь, что я никакой не зазнайка, зато ты старая зануда.

Элания испуганно вскрикнула:

– Митяй, но ты же без защитных доспехов!

Егор попытался её успокоить, небрежно махнув рукой:– Ерунда, мелочи жизни, Элания. Митьке не привыкать, но пятьсот процентов и все монстры сразу – это действительно полный абзац. Такого я здесь ещё ни разу не видел. Ладно, потом посмотрим в записи, что это было.

Егор нисколько не погрешил против истины, так как смотреть действительно было не на что, ведь не станешь же наслаждаться тем, что Дьявольская арена словно бы превратилась в самый настоящий вулкан, если не во что-нибудь похуже, вроде огненного смерча, густо пересыпанного молниями. Правда, всем было видно, что смерч этот состоял из тел монстров, которые разлетались в разные стороны с невероятной скоростью, но лишь потому, что их уносили прочь от арены ракетные двигатели. Многие при этом возвращались, но куда большее число вдрызг искалеченных монстров всё же замирало в нелепых позах на скамьях, и к ним со всех ног спешили юркие роботы-ремонтники. Ох и материли же они, наверное, Митяя за такое безрассудство!

Бой продлился одиннадцать минут двадцать три секунды, после чего сэнсэй появился в ВИП-ложе спокойный, невозмутимый и даже незапыхавшийся, словно он гулял всё это время по саду и нюхал цветочки. Его нанокостюм совершенно не пострадал, что и немудрено, ведь Митяя защищал в бою не он, а силовые поля Деда Максима, Лариски и Зинули. Когда аналитический компьютер включил голографический проектор, все увидели, что демиурга окутывало зелёное, искристое, но всё же достаточно прозрачное защитное поле, которое отражало даже самые мощные молнии толщиной чуть ли не в руку.

Фильм оказался довольно-таки коротким, всего тридцать семь минут, так как большую часть того, что происходило на Дьявольской арене, не смогла зафиксировать даже скоростная видеосъёмка. Да и то, что видеокамеры смогли заснять, аналитическому компьютеру, видевшему бои Митяя сотни раз, приходилось просто додумывать и реконструировать. В общем, демиург был для съёмочной аппаратуры слишком шустрым. Однако увиденного вполне хватило, чтобы оценить мастерство Митяя, и лучше всех это мог сделать только Егор. Порой его друг одним-единственным ударом, нанося его с точностью завзятого бильярдиста, умудрялся вышибать сразу семь-восемь четвероруких монстров. При этом его удары рукой или ногой имели такую силу, что тех отбрасывало на несколько десятков метров, и принцы Горо, весящие по восемьсот тридцать килограммов каждый, ещё и прокладывали в толпе точно таких же монстров целую улицу. Митяй крутился вьюном и зачастую наносил по врагам удары одновременно обеими руками и обеими ногами. Егор, восхищённо глядя на голографическую проекцию боя, то и дело кричал:

– Ну Митька, ну даёт! Чёрт, а не человек, ай, молодца! О, Мать-Земля, вы только посмотрите, какую вертушку он закрутил и, главное, до чего же расчётливо, а сила, какова сила!..

Когда фильм закончился, Дандор Волк, давно уже пришедший в себя, подошёл к другу, хлопнул его по плечу и спросил:

– Митяй, братишка, а мы когда-нибудь станем точно такими же бойцами или нам об этом можно даже и не мечтать?

Ведл-демиург улыбнулся:

– Станете, Дан, обязательно станете, но только не на моей Земле-Матушке. Тут вам суждено стать точно такими же бойцами, как Егор, но ты уж поверь мне, как старому другу, у Диониса если такие и есть, то не больше десятка. Если, конечно, у него имеются такие бойцы. Их ведь может и не быть.

Глава 5

Тяжело в учении – легко в бою

Хотя Митяй и не хотел показывать никому свою истинную силу, а точнее даже её половину, он был вынужден это сделать, чтобы внушить уверенность в команду Элании и в неё саму. Заодно он добился того, что демиургесса окончательно уверовала в чёрных демиургов и заранее их возненавидела.

После побоища Митяй принялся показывать друзьям их новые виллы, разбросанные в живописном беспорядке среди скал на небольших террасах. Сам он тоже решил на время переселиться поближе к Дьявольской арене, так как уже на следующий день, если всё пойдёт строго по плану, часть горы Пшехо-Су вместе с окрестностями накроет темпоральная сфера и время внутри её побежит в несколько сотен раз быстрее. Всего он был намерен продержать в темпоральном ускорителе своих учеников не менее полугода, о чём и объявил. Ни возражений, ни возмущений не последовало. Его друзья были слишком увлечены его новой затеей превратить их в настоящих, а не киношных демиургов-воинов.

Егор стал определять своих учеников на постой – каждому было построено именно такое жилище, в котором тот мечтал жить, – а Митяй повёл Эланию и её бойфренда на виллу, которая предназначалась для них. Олег бросился её осматривать, а главный ведл вышел с демиургессой в небольшой садик, где та села на удобный диван-качели и, пристально глядя на друга, со вздохом сказала:

– Знаешь, Митяй, а я всё же в глубине души сомневалась, что существуют чёрные демиурги, но ты своим совершенно невероятным поединком доказал, что они действительно есть. Мне, как моим подругам и другим демиургам, которым перевалило за несколько миллионов лет, не нужны видеосъёмки, сделанные аналитическим компьютером. Я способна следить за процессами, время которых исчисляется десятком-другим наносекунд, но, признаюсь честно, хотя шестерёнки в моей голове и могут крутиться с такой скоростью, сама я двигаться так же быстро, как и ты, не умею. Да что там ты, я и за Айронменом не смогу угнаться. Предполагаю, Дионис тоже достиг такого же состояния ума, души и тела, после чего стал смотреть на всех остальных демиургов, как на ничтожных букашек. А с таким настроем мыслей кто угодно может стать чёрным демиургом. Митяй внутренне передёрнулся от её слов, так как не считал Диониса чёрным демиургом. Высшим, каким стал он сам, – да, но только не чёрным. Увы, он не мог опровергнуть её поспешные выводы, а потому лишь молча вздохнул и развёл руками, словно говоря: ничего не поделаешь, так уж случилось, и нам теперь предстоит с этим бороться. И поспешил сказать, чтобы больше не касаться этой темы:

– Элания, завтра в полдень я накрою эти места темпоральным куполом и вы начнёте нарабатывать боевой опыт. Как бойцам боя космических масштабов, то есть с применением высоких энергий, вам всем цены нет, но по части боя физического вас нужно будет хорошенько подтянуть.

На его похвалу демиургесса не обратила никакого внимания и вместо того, чтобы обрадоваться хотя бы по этому поводу, принялась терзать Митяя весьма непростыми вопросами:

– Митяй, как ты сумел добиться такого совершенства? На арене ты был просто фантастичен. Признайся, у тебя ведь есть какой-то секрет? Понимаешь, всё, что ты нам показал, выходит за рамки разумного, и потому я, честно говоря, обеспокоена.

Такая тема разговора Митяя не устраивала, и он решил пресечь все дальнейшие вопросы на корню и сам спросил Эланию сердитым тоном:

– А тебе что, так трудно дождаться полуночи, чтобы к утру стать точно таким же бойцом, как Егор?

Демиургесса нахмурилась. Пристально посмотрев на Митяя, она попыталась прочесть его мысли, но у неё ничего не получилось. Тогда она задала вопрос несколько иного свойства:

– Ты будешь в это время с нами, Митяй?

На этот вопрос Митяй был готов ответить подробно, хотя и не хотел расписывать всё в красках. Показушно расслабившись, он откинулся на спинку удобного плетёного кресла, кивнул и уже вполне миролюбиво принялся отвечать:– Да, я обязательно буду присутствовать и даже, более того, сначала с вами поработаю я, это займёт не более получаса, а уже потом за дело возьмётся Егор. Поверь, Элания, занятия пойдут всем вам на пользу, и ты вместе со своими подругами, не говоря уже о Валее и его друзьях, обязательно останетесь довольны. Дело ведь действительно того стоит уже потому, что Егор не только великолепный боец, но ещё и умница, каких поискать.

– Так, понятно, – усмехнулась Элания, – значит, речь, как я и думала, идёт о самом банальном ведловстве. Митяй, неужели ты, став демиургом, всё ещё способен мыслить такими категориями? Демиургия, мой мальчик, – это всё же куда более серьёзное занятие, чем это ваше ведловство, хотя я и не отрицаю его пользы. Оно, знаешь ли, прекрасно меня тонизирует и делает моложе.

Митяй чуть было не брякнул, что ведловство кого угодно делает ещё и умнее, пытливее и, вообще, заставляет даже демиурга постоянно работать над собой и совершенствоваться. Однако промолчал и, широко улыбаясь, подтвердил её догадки:

– Да, Элания, это будет самое банальное ведловство, но ведловство демиургическое, а стало быть, наивысшего уровня. Дождись полуночи, и ты всё прочувствуешь сама, и, представь себе, наутро тебе даже в голову не придёт терзать меня вопросами. Ты сама найдёшь ответы на большую их часть.

– Ну, ещё один вопрос я всё-таки задам, Митяй, – негромко посмеиваясь, сказала Элания. – Скажи, почему стать нашим ведаром здесь, на Земле Первой, ты не можешь, а Егор может?

– Элания, я ведь уже фактически дал тебе ответ на этот простейший вопрос, – с ироничной улыбкой ответил Митяй. – И забыть этого ты не могла.

Демиургесса покрутила головой и со вздохом сказала:

– Какой же ты грубый, Митяй! Мог бы и повторить, что Егор – Хранитель Матери-Земли и потому здесь, на этой планете, именно он самый главный её представитель. Да, но в таком случае уже очень скоро точно такие же Хранители появятся и на всех остальных планетах, которые находятся на попечении демиургов, и если твой план увенчается успехом, то это будут все планеты Великого Древа Мироздания без исключения. Демиургам ведь тогда не придётся работать на фронтире, и вследствие этого освободится огромное число рабочих рук, то есть умов.

Заулыбавшись так, словно его угостили конфетой, Митяй с энтузиазмом в голосе воскликнул:

– И тогда в нашей Мегавселенной начнётся новая эпоха! – И, тут же сменив радость чуть ли не на грусть, добавил: – Полная таких трудов и хлопот, что мне уже сейчас хочется выйти на пенсию, да только говорящие камни не дадут. Они и на пенсии, если её дают демиургам по выслуге лет, заставят меня трудиться.

При этих словах Элания, одетая в длинное, красивое платье для коктейля, с нежностью погладила на левой руке свой витой алмазный браслет, который, как это знал Митяй не понаслышке, наделил её совершенно потрясающей чувственностью, с лёгкой иронией, но всё же по-доброму промолвила:

– Ох уж эти ваши колдовские говорящие камни! Да, Митяй, относительно говорящих камней ты полностью прав. Более того, скажу тебе по секрету: когда я наблюдала за твоим сражением с монстрами, мои говорящие камни заверили меня в том, что я тоже когда-нибудь научусь быть такой же стремительной и ловкой. Силы ведь мне и теперь не занимать, но я не очень-то люблю её показывать. Или я не права, Митяй? Может, мне стоило выйти против этого твоего Куцепалого и оторвать ему голову?

– Ты поступила правильно, что не вышла, Эла, – слегка кивнув, сказал Митяй. – Не женское это дело – первой идти в бой. Тем более когда у тебя под рукой такая прекрасная команда. Ты молодец, Элания. Хотя в твоей команде насчитывается немало моих друзей, они все в тебя чуть ли не влюблены. Хотя нет, это не то слово, они просто считают тебя своим мудрым и прозорливым вождём.

Они поговорили ещё около получаса, и, как только в садик вышел Олег, Митяй, обменявшись с ним несколькими фразами, ретировался, оставив любовников вдвоём. До полуночи оставалось ещё достаточно много времени, и потому он перенёсся домой, чтобы побыть несколько часов с Таней. Ему снова предстояла полугодовая разлука с женой, а потому им обоим было не до разговоров.

Когда до полуночи оставалось менее получаса, Митяй, поцеловав жену, негромко спросил:

– Танюша, ты будешь незримо присутствовать на нашем с Егором ведловстве?

– Обязательно, Митюша, – ласково улыбаясь мужу, ответила Таня и пояснила: – Стас тоже будет с нами. У вас всё получится, Митя, поверь, наши друзья ничего не заподозрят, и я думаю, что после того, как всё разрешится, они не будут на нас в обиде.

Митяй вздохнул и признался:

– Я очень на это надеюсь, Танюша. С Егором никаких проблем точно не будет. На его счёт меня успокоила Мать-Земля, а вот кое-кто из демиургов, друзей Валея, точнее, те двое огневиков могут закатить нам скандал. Они родом с какой-то железной звезды, и им до лампочки все Матери-планеты, вместе взятые.

– Не скажи, Митя, – отозвалась Таня, – Лорн и Малонг приняли говорящие камни из рук Матери-Земли Второй, а потому стали точно такими же ведлами, как и мы.

Попрощавшись с женой, Митяй отправился в небольшой военный городок, расположенный под горой Пшехо-Су. Все бойцы были уже в сборе, а потому ничто не помешало Митяю телепортом перенестись в тот самый грот, в котором он посвятил в высшие демиурги Станислава Эльбурса, – Егор ничего не знал о его существовании, Мать-Земля умела хранить секреты.

Айронмен обнял далеко не самый роскошный сталагмит, выросший с краю, у восточной стены, и минуты три стоял, прижавшись к нему лбом. Отстранившись от этого золотистого зуба, он с радостной улыбкой громко заявил:

– Ребята, вы даже не представляете себе, какими могучими демиургами-воинами вы выйдете отсюда с первыми лучами солнца! Сейчас я рассажу вас, каждого наособое место, и Митяй начнёт ведловство, а я его продолжу.

Только после его слов Митяй обратил внимание на то, что в гроте вырос сто один сталактит и сталагмит, ровно по количеству сейчас присутствующих. Если раньше ему казалось, что все они свисали из-под потолка и вырастали из пола беспорядочно, то после того, как Егор рассадил к ним всех бойцов и Эланию, выяснилось, что со своего места, а его сталагмит находился метрах в пяти от сталагмита Айронмена, причём в этой части пол грота был метров на пять выше, чем даже центральная его часть, он прекрасно видит каждого своего ведана. Те приняли позу лотоса, и минут за пять до полуночи прямо из пола заструились кверху не слишком яркие языки ведловского пламени. Огневики – а они внешне мало чем отличались от людей, но лучше кого-либо разбирались в такого рода делах – радостно заулыбались. Все замерли, и Митяй, дождавшись полуночи, начал своё ведловство без слов.

Задолго до этой ночи он сделал всё, чтобы подготовить своих друзей к полному расширению сознания и принятию знаний. Мать-Земля, когда он объяснил, почему нужно сделать именно так, согласилась с ним, как и все те Матери-планеты, представители которых находились в этом гроте. Их даже не пришлось уговаривать. Они и без того сразу во всё врубились.

Может быть, именно потому, что они всё поняли, ведловство началось очень мощно и сразу же набрало нужные темпы, а через полчаса, как Митяй и рассчитывал, за дело взялся Айронмен. Сам главный виновник этого ведловства вытянул ноги, откинулся спиной на сталагмит, сложил на груди руки, склонил голову и сделал вид, что спит. На самом же деле и Митяй, и Таня, и Стас принимали в ведловстве Егора самое активное участие. При этом их ведловство было также направлено и на него самого, что должно было проявиться уже завтра же, причём вовсе не на Дьявольской арене. Принимала участие в этом ведловстве и Мать-Земля, но воочию её мог видеть один только Хранитель Земли, а Митяй с Таней и Стасом видели лишь её ментальное отражение в сознании Егора, что уже было для них огромным подарком. Мать-Земля ассоциировала себя с высокой, красивой женщиной с русыми волосами, одетой в нечто вроде зеленоватого пеплоса. Она сидела рядом с Егором на незамысловатом сиденье из белого камня и ласково улыбалась всем.

Митяй, пользуясь тем, что весьма основательно подсел на сознание Егора, а тот в свою очередь входил в сознание каждого своего ведана и видел себя и сидящую справа от него Мать-Землю, с его места с помощью Деда Максима, обладавшего просто феноменальными возможностями, заснял всё на видео, чтобы потом показать друзьям, как проходило это ведловство. Тем самым он надеялся снять все вопросы, которые, возможно, ему хотели задать всякие упёртые скептики. Ему нужно было во что бы то ни стало довести весь этот спектакль до логического завершения, а иначе его не стоило и начинать. Митяй с удовлетворением отметил, что все те новые знания, которые были им и его штабом отобраны с особой тщательностью, вливаются в сознание его учеников без малейших помех. Да, это была виртуозная работа, на такую были способны только высшие демиурги. Одновременно с этим они ещё и модернизировали тела всех своих подопечных, включая даже Эланию и её подруг, доводя до полного совершенства их рефлексы и делая в несколько раз сильнее. Помимо этого ещё и Мать-Земля со своими подругами вливала в них психоментальную силу и энергию такой мощи, которой точно никогда не обладал даже сам Дионер Нис Омис.

Рано утром, когда лучи солнца окрасили багрянцем вершину Эвереста, ведловство завершилось и Митяй, вернув команду Элании в Лагонаки, включил генераторы темпорального ускорителя, вмурованные в камень и вкопанные в землю. Вследствие этого в Лагонаках появился ещё один странный объект – свинцово-синеватый купол диаметром шесть километров и высотой три с половиной километра, под которым время бежало во много раз быстрее. Одновременно с этим под куполом вспыхнул мощнейший осветительный прибор, и юные демиурги-воины радостно заулыбались. Что ни говори, а облачность если не нагоняла на всех тоску, то заставляла мечтать о ярком солнце.

Перемены все почувствовали сразу же. Демиургам тут же захотелось разбрестись по окрестностям и всё проанализировать, но Айронмен не зря получил такое прозвище. Он загнал всех в пещеру, велел облачиться в защитные доспехи, придать им вид пострашнее и чтобы ни у кого не было одинаковых, после чего, не дав даже позавтракать, погнал народ на арену, благо та была большая.

За ночь на ней появилось сто круглых именных площадок размером раза в три больше цирковых арен, окруженных барьерами из плотнейшего наноуглерода, задекорированного под тёмно-красный гранит. На них сидело по шестьдесят монстров, по два десятка каждого вида, так что новички сразу же поняли, что с этого момента им придётся сражаться с ними до поздней ночи. Тут они, конечно, ошиблись, так как в таком случае роботы-ремонтники не смогут поставить монстров на ноги к завтрашнему утру. Хорошо, если у монстров хватит сил и «здоровья» продержаться хотя бы до полудня.

Построив учеников в просторном помещении перед главным выходом на Дьявольскую арену, Егор выступил с короткой, но очень проникновенной речью:

– Так, ребята, вы уже не те сосунки, которыми были ещё вчера. Хотя мало у кого из вас имеется точно такая же мускулатура, как у меня, это ни черта не значит. Даже с самой миниатюрной из ваших девчонок я не хочу иметь никакого дела. Ну, в том смысле, что не собираюсь с нею драться. Поэтому, ребята, для начала я включу наших доходяг всего на сто процентов мощности и выпущу против каждого по пять особей разного вида, и только после того, как вы их уделаете, наступит время отдыха и приятных развлечений. Да, вот ещё что: скал вокруг Дьявольской арены не ломать, деревьев из земли не выдёргивать, и, вообще, займитесь в свободное время чем-нибудь вроде вышивания. Понятно?

Элания, уловив волну настроения своего отряда, спросила:– Айронмен, как ты сможешь наблюдать за нами всеми одновременно, чтобы указать на наши ошибки?

– Я?! Наблюдать?! – громко расхохотавшись, воскликнул тот. – Да на кой чёрт оно мне сдалось, это наблюдение? Элания, я был вашим сэнсэем всего одну ночь, и, поверь, этого более чем достаточно. Вообще-то я мог бы включить монстриков на двести процентов мощности и выпустить их всех сразу, но тогда и вы включитесь на полную мощь и перебьёте их максимум за полчаса. И чем вы потом станете заниматься? Нет уж, ребята, лучше работайте не спеша, давая Митяйчикам, так мы называем роботов-ремонтников, возможность ремонтировать их хотя бы на скорую руку. Так будет надёжнее, ведь этот змей раньше чем через полгода никого отсюда не выпустит.

– Так, мне всё понятно, Айри, – с нежной и многообещающей улыбкой проворковала Элания, отчего Олег едва смог сдержать улыбку. – А скажи-ка мне, парень, у вас тут есть какие-нибудь мастерские, чтобы улучшить роботов-бойцов?

Егор уныло махнул рукой и проворчал:

– Ну есть, так что толку? Под амфитеатром расположен целый производственный комплекс, только Митяйчики к нему никого и близко не подпускают. Митяй ведь что удумал: поведловал над ними и теперь, когда требуется что-то подправить в конструкции бойцов, мысленно руководит ими, а эти обормоты до того обнаглели, что, кроме него, больше никого слушать не хотят. Да и пустое это занятие – улучшать роботов-бойцов. Он и так довёл их до полного совершенства, и пытаться их улучшить означает не что иное, как вступить в противоречие с законами физики. Всё, Элания, поговорили и хватит, очень уж у меня кулаки чешутся. Так, ребята, взлетаем повыше и направляемся каждый к своей персональной арене. Я ведь не зря попросил вас так помудрить над доспехами, чтобы Митяйчики вас не путали друг с другом.

Огромные круглые двери, точная копия входных, с протяжным шипением разъехались, и демиурги-воины, взлетая в воздух пачками и весело вопя оттого, что научились левитировать, рванули на Дьявольскую арену. Митяй с газетой в руках, но в одеянии лорда Рейдена уже сидел чуть ли не на самой верхотуре и насмешливо поглядывал на юных демиургов-воинов. С этого момента он если и мог сражаться на Дьявольской арене, то только по ночам, которые без Тани грозились сделаться до безобразия тоскливыми и унылыми. Зато теперь ему уже не требовалось прилагать титанические усилия к тому, чтобы проходить сквозь темпоральный барьер в Сфере Валеирдена и контролировать процесс начальной подготовки. Самым главным его приобретением в ходе этого процесса стало то, что теперь он мог превратить в демиурга-воина любого задрыгу, но не собирался делать это огульно. Не дай бог потом придётся свергать с трона какого-нибудь самозваного императора всея деревни Кукуево. Одно тревожило Митяя: для него, похоже, настало время вынужденного безделья, и, что самое неприятное, чтобы воодушевлять бойцов Элании, он должен сидеть на скамье амфитеатра и протирать штаны, что ему совсем не нравилось.

Как он и предполагал, у Егора после ночи ведловства в гроте Матери-Земли здорово прибавилось как мастерства, так и силушки. Он даже до того докатился, что стал играть с монстрами, словно кот с мышами, и это лишь доказывало, что Айронмен стал настоящим демиургом-воином. Его ученики тем временем тоже показывали на своих аренах просто чудеса. Особенно Митяю понравилось то, как ловко и изящно сражалась миниатюрная японка Мисико Сатори. Ещё совсем недавно она была почти что бабкой, имела в Токио свою школу айкидо и учила в ней японок противостоять хулиганам и насильникам, скрывая, что в совершенстве владеет всеми приёмами ниндзюцу. Теперь она стала демиургом-воином и юной, очаровательной особой, в которую чуть ли не до беспамятства был влюблён высоченный громила Николай Краевский, по прозвищу Крестоносец. Их арены располагались на противоположных концах, и уже только поэтому Мисико могла не бояться того, что её парень не накинется на толпу монстров, окруживших Маленькую Фурию, та и сама с ними справлялась на славу. Миниатюрная японка, облачённая в доспехи, имеющие вид традиционного кимоно золотой парчи с алыми драконами, так лихо отмахивалась от нападавших роботов двумя веерами, что те дико выли от злости.

На всех остальных аренах творилось то же самое: демиурги-воины, хотя это был их первый серьёзный бой, метелили своих противников почём зря. Они были как сильнее, так и намного быстрее практически несокрушимых против обычного оружия роботов-бойцов, но самое главное – обладали таким мастерством ведения рукопашного боя, что это выходило за рамки разумного. Ещё они в совершенстве владели несколькими десятками тысяч приёмов защиты и нападения. Им даже не приходилось применять особых навыков энергетического боя и пускать в ход свои говорящие камни, чтобы сражаться с полутора десятками монстров каждый. Скорее наоборот, они сдерживали свои говорящие камни, доказывая тем, что это никакие не враги, а всего лишь двигающиеся, говорящие макивары, которых нужно беречь от поломок, чтобы оттачивать своё мастерство.

Подумав о том, какими станут демиурги-воины через полгода, Митяй, спрятавшись за газетой, заулыбался. Если Дионис примет его вызов, то ему придётся очень сильно удивиться, встретившись с высшими демиургами, а не какими-то там дурнями, потратившими столько времени на изучение техники мордобоя.

Это с роботами-бойцами они сражались так, как и подобает всякому уважающему себя мастеру боевых искусств, которому сэнсэй ещё в детстве отшиб пяткой мозги. Против противника, являющегося разумным существом, пусть даже далеко не самого умного и сообразительного, они обязательно найдут такие методы воздействия, что и без боя быстро смогут доказать, что ему просто нечего ловить, сойдясь с ними в поединке. Зато на таких противниках, как роботы-бойцы, демиурги могли оторваться во всю свою мощь. В общем, раззудись плечо и бац кулаком в лоб принцу Горо. Или ногой. Тем более что он, паскудник, мало того что машет своими ручищами с зажатыми в них мечами, словно ветряная мельница, так ещё и изрыгает такие проклятия и угрозы лично в твой адрес, что стерпеть невозможно. Вот демиурги и лупили этих матерщинников почём зря, чтобы те заткнули свои пасти, а они именно так и делали, получив мощный удар в корпус или в голову. Жаль только, что после таких ударов, которыми их так щедро одаривали демиурги-воины, роботы-бойцы ломались. Поэтому, глядя на то, как вокруг арен снуют Митяйчики, их верховный повелитель всерьёз задумался над тем, как бы ему изготовить абсолютно неубиваемых монстров. Задумывался он об этом в который уже раз, да так и не придумал ничего путёвого, но всё же решил с завтрашнего дня хотя бы облачить роботов в особо прочные доспехи.

Мало-помалу его ученики выводили из строя всё новых и новых противников, и в половине одиннадцатого утра Элания, уши которой, по всей вероятности, больше всего страдали от мата и несбыточных угроз монстров, по высокой дуге перелетела со своей арены в амфитеатр и села рядом с Митяем. Дыхание у демиургессы было совершенно ровным, но щёки всё же немного раскраснелись, видимо от удовольствия. Для боя она выбрала себе самый странный фасон защитного скафандра и вышла на арену в виде обнажённой золотой девушки, чем привела монстров в ярость. Отправив их в ремонтные мастерские, Элания переоделась в роскошное длинное платье и даже прихватила с собой бутылку шампанского и два бокала. Митяй, забрав у неё вино, откупорил бутылку и наполнил оба бокала. Поднимая свой, он сказал:

– Ну, с полем тебя, красавица.

Демиургесса поблагодарила его кивком, выпила шампанское и снова начала приставать к нему с вопросами:

– Митяй, скажи мне, тебе удалось достичь всего этого только благодаря помощи Матери-Земли?

– Не совсем так, Элания, – ответил Митяй, отпив пару глотков шампанского, – в первую очередь у меня всё срослось потому, что я сначала ведл, а уже потом демиург. Только поэтому Мать-Земля и относится с пониманием ко всему, что я делаю. Но послушай, Эла, не хватит ли терзать меня вопросами? Ты же понимаешь, что на очень многие твои вопросы я просто не хочу отвечать, так как не могу говорить про некоторые вещи раньше времени, а на некоторые и вовсе никогда не стану. У меня, видишь ли, тоже могут быть свои собственные секреты.

– Которые я у тебя рано или поздно всё равно выведаю, – насмешливо отреагировала Элания, – или выпытаю. Пойми меня и ты, Митяй, после того, как я сбросила со своих плеч весь груз пережитого, а он, представь себе, был немалым, то сразу же начала строить планы на будущее, чего, как мне кажется, вообще никогда не делала за всю свою жизнь. Сам понимаешь, когда ты родилась в семье потомственных демиургов, твоё будущее предопределено уже самим этим фактом.

Митяй вздохнул и невольно задумался. Хотя он уже и прожил по человеческим меркам неимоверно долгую жизнь и ему даже в том случае, если вычеркнуть время сна, было больше трёхсот лет, возраст Элании представлялся ему чем-то нереальным. Примерно тем же, что и понятие бесконечности. Может быть, потому, что Митяй ещё не научился мыслить такими категориями, он по-прежнему строил планы на будущее и стремился многие из них как можно скорее воплотить в жизнь. Например, побыстрее разобраться с тем бардаком, который творился на Земле. Вот как раз на вопрос, что он намерен делать в этом плане, Митяй точно отказался бы отвечать, поскольку для того, чтобы полностью развязать себе руки, он должен был сначала разобраться с Дионисом и его сподвижниками, но так, чтобы не ущемить их интересов. А после этого он непременно выставит ему, да и всему Совету демиургов Вселенной Элании не одно и не два условия, а гораздо больше, и все они будут касаться преимущественно планеты Земля. Митяй давно уже знал, как ему припахать демиургов, и даже определил для них фронт работ, но не знал, захотят ли они что-то делать.

Элания то ли специально, то ли невзначай затронула очень важную тему, упомянув о потомственных демиургах, к числу которых относилась сама, и потому после паузы спросил демиургессу:– Элания, скажи мне, как демиурги относятся к политике и имеется ли она у вас вообще? Насколько мне известно, Высший совет демиургов в твоей Вселенной есть и он даже назначил меня координатором Шаляй-Валяя. Чем он занимается?

Элания натянуто улыбнулась и недовольным тоном проворчала, протягивая свой бокал Митяю:

– Ничего не скажешь, ты умеешь испортить настроение девушке. Оно тебе надо, забивать себе голову такой чепухой? – Митяй молча налил в её бокал шампанское, пристально посмотрел на демиургессу, и та со вздохом призналась: – Да, Высший совет демиургов существует, Митяй, но дальше Сферы Элании его власть не распространяется, а координатором назначила тебя я и сказала так лишь для того, чтобы ты не стал меня считать кем-либо вроде императрицы этой Вселенной. Теперь ты должен знать, что такой должности не существует. Тебя, похоже, интересует также, сможет ли Совет демиургов вставлять тебе палки в колёса как координатору Шаляй-Валяя. Так вот, отвечаю: никоим образом. Высший совет демиургов – это просто сборище старых болтунов, которым больше нечем заняться, как собираться раз в месяц, то есть каждые сорок пять дней, и обсуждать всякие мелочи, касающиеся в основном их собственных академий демиургов. Их в Сфере Элании, как ты знаешь, пятьдесят штук, и Высший совет демиургов как раз и состоит из пятидесяти глав академий. Они постоянно пытаются втянуть меня в свои игры, но я всякий раз отказываюсь, и вот почему. За ними никто не стоит, Митяй. У Валея, к примеру, есть отличная команда молодых и дерзких демиургов, у тебя – вся Земля Вторая, у Бастана, можно сказать, тоже есть команда. Она хотя и совсем небольшая, зато на диво бойкая. Ты знаешь, какой номер отколол этот парень? – Митяй улыбнулся, показывая, что знает, но Элания всё равно воскликнула с блеском в глазах: – О, он устроил такое, что Совет демиургов даже оторопь взяла! Они и помыслить не могли, что найдутся такие юные демиурги, которые в самые короткие сроки возьмут и выкачают, словно вакуумным насосом, из их академий все научные данные, которые в тех имелись. Более того, твой ученик посвятил в ведлы множество демиургов, происходящих из самых разных народов Вселенной, и создал свою собственную даже не академию, а просто школу демиургов, но в ней учат так, что после этого демиургам уже никакая академия не нужна. Вот он, Митяй, как раз и занимается политикой, причём большой, выходящей за рамки нашей Вселенной, и действует рука об руку с Эриком.

– А что по этому поводу говорит Совет демиургов? – пряча улыбку, спросил Митяй. – Наверняка это им не нравится.

Элания махнула рукой и воскликнула:

– Да какое им до этого дело! Нравится, не нравится, можно подумать, что это хоть как-то повлияло на дела Бастана. Знаешь, Митяй, они хотя и прожили такую долгую жизнь, что уже устали чему-либо удивляться, всё же как были, так и остались демиургами. Поэтому члены Совета демиургов после того, как Бастан перехватил чуть ли не весь поток студентов, сами пошли учиться в его школу. Через полгода они её закончат, и тогда мы посмотрим, продолжится работа Высшего совета демиургов или они, наконец, пользуясь своим авторитетом, соберут каждый по команде единомышленников, как это когда-то сделала я, и создадут свои собственные Вселенные. Вот такая работа красит демиурга, но только не пустая болтовня.

Митяй, который лишь краем уха слышал о Высшем совете демиургов, успокоился. Если всё было так, как сказала Элания, то беспокоиться, по большому счёту, не о чем. Бастан, как и все ведлы-демиурги, тоже рвался в бой, но Митяй приказал ему оставаться в Сфере Элании и появиться на Земле Первой только после того, как они отправятся в экспедицию. Таня и Стас уже были готовы к тому, чтобы передать ему и его группе все те знания, которые они получили от Матери-Земли. Разумеется, Бастан тут же расширит школьную программу, и вот тогда-то его школа демиургов станет высшей академией. На всякий случай Митяй решил спросить у Элании:– Эла, как ты отнесёшься к тому, что Бастан откроет свою собственную Высшую академию демиургов не на внутренней поверхности Сферы Элании, а на самой планете? Тогда он сможет передавать демиургам знания в несколько большем объёме, чем сейчас, и в его академии появится факультет боевых искусств или боевой демиургии.

– Он действительно сможет это сделать? – оживилась Элания. – Что ему для этого потребуется?

Митяй внутренне порадовался, что Элания не спросила его, насколько большей будет учебная программа Высшей академии демиургов. На этот вопрос ему не очень-то хотелось отвечать раньше времени. Он поднял глаза к потолку, словно что-то подсчитывая в уме, и беспечно брякнул:

– Ничего, кроме твоего согласия. Разумеется, эта академия будет носить твоё имя.

– Конечно я согласна! – так же пылко воскликнула Элания и добавила: – Ещё бы мне не согласиться! Митяй, скажи, а Бастан потянет это дело? У него хватит на это сил и знаний?

– Потянет ли Бастан? – улыбаясь, переспросил Митяй и, усмехнувшись, успокоил демиургессу: – Элания, ещё задолго до того дня, как меня отправили на Землю-Два, Бастан уже был верховным ведлом, и, хотя говорящие камни дал ему я, это ничего не означает. Он бы их и сам нашёл. Что же касается умения Бастана договариваться с Матерью-Землёй, то я так тебе скажу: с Матерью-Эланией он договорится за пять минут, и та создаст для него такую подземную аудиторию, в которой запросто поместится тысяч пять демиургов, так что и на этот счёт можешь не беспокоиться. Единственное, что может произойти, так это то, что Мать-Элания захочет сделать этого парня своим Хранителем, и я думаю, что Бастан не откажет себе в таком удовольствии, хотя это и будет сопряжено с некоторыми трудностями, но он их и сам сможет преодолеть. Бастан отважный парень и ничего не боится.

Элания вздохнула и покрутила головой:– Хотя ты и говоришь загадками, Митяй, я не стану тебя спрашивать, о каких трудностях ты говоришь.

– Да я тебе и так отвечу, без вопросов, – усмехнувшись, съехидничал Митяй. – Речь идёт о том, что Бастану придётся сначала погрузиться в чрево Матери-Элании, а затем та родит его заново, как Мать-Земля родила Егора, только-то и всего. Думаю, что при таком раскладе во Вселенной Элании, да и за её пределами, уже не найдётся ни одного демиурга, который сможет сказать, что Бастан занимает пост ректора Высшей академии демиургов Элании без достаточных на то оснований. Поверь, он обязательно станет таким Хранителем Элании, который будет заботиться о твоей второй родине лучше кого-либо другого.

– Ни фига себе! – присвистнула Элания. – Парень, а ты, случайно, не шутишь? Это же будет, как любит говорить Олег, крутейшее ведловство. Да, Митяй, с вами, ведлами, скучать не приходится. Если Бастан сделает так, как ты говоришь, – а я уверена, что именно такой приказ он от тебя уже получил, – то Высшая академия Элании прославится на всю Мегавселенную Диониса. Ещё бы, в ней станут готовить таких демиургов-воинов, о которых даже сам Дионис не мог мечтать. Вот тогда-то мы и посмотрим, сумеет устоять под их ударами Чёрная Тля или с воем умчится в Великую Тьму, её породившую.

Митяй, подумав, не стал говорить Элании, что уже очень скоро Бастан начнёт передавать в стенах своей академии демиургам такие знания, которыми если кто и владел, то только сам Дионис и члены его команды. Прежде всего потому, что он сначала хотел сам передать их Элании, но не на Земле Первой, а за пределами Великого Древа Мироздания, мечтая найти там какую-нибудь планету и поведловать на ней с чисто шпионскими целями. Демиурги, что ни говори, были всё же заносчивыми ребятами и потому недооценивали всех возможностей тех планет, на которых жили, а зря, ведь каждое их слово и каждый шаг запоминались той Матерью-планетой, на которой они квартировали даже временно. Что же, раз так, то ничто не мешало Митяю качнуть файла втёмную, по-хакерски, тем более что ему, скорее всего, даже не придётся пускать в ход какую-нибудь ведловскую кряку, чтобы взломать защиту Планетарного Разума по той причине, что её просто не существует. Вместо этого он мог легко договориться с Матерью-планетой о взаимовыгодном обмене. Лишь бы у него появилось время для такого ведловства, но он надеялся, что сумеет переиграть тех парней Диониса, которые выйдут их встречать. С такими ребятами, как Эрик, это было не так уж и сложно устроить.

С того момента, когда новоявленные демиурги-воины приступили к тренировкам, у Митяя появилось так много свободного времени, что он уже и не знал, куда его девать. Тренировки проходили практически круглосуточно, ведь все его друзья перестали нуждаться во сне, и им тоже нужно было чем-то заполнить свободное время, что в ограниченных условиях темпорального поля сделать не просто. Чтобы не мучиться с роботами-бойцами, Митяй разбил Митяйчиков на сто ремонтных бригад и переподчинил их демиургам-воинам. Поэтому демиурги не только тренировались чуть ли не сутками напролёт, но ещё и конструировали всё новых и новых роботов-бойцов, проявляя при этом иногда даже излишнюю фантазию, благо у них имелись все возможности для создания супермонстров куда более злобных, сильных и жутких, чем те, которых наклепал когда-то главный ведл для себя. Сам же Митяй находился большую часть суток в небольшой лаборатории, проводя в ней различные эксперименты. В основном они касались так называемой Большой Космогонии, занимающейся вопросами строительства Великого Древа Мироздания. Он поставил перед собой цель найти такую форму Мегавселенной, которая наилучшим образом решала все проблемы.

В принципе решение было найдено давно – ещё в древние времена Платоном и Архимедом – и называлось оно – правильные геометрические тела. Митяй, малость поведловав, пришёл к выводу, что самой устойчивой к внешним воздействиям формой Великого Древа Мироздания является в конечном итоге пентаксидодекаэдр, поверхность которого состоит из шестидесяти равнобедренных треугольников. Он имеет колоссальные возможности для дальнейшего роста и мог быть превращен в великий пентаксидодекаэдр, то есть в двенадцатилучевую объёмную звезду. Митяй не поленился и разработал механизм трансформации Великой Лозы Мироздания в эту строгую, геометрически точную, объёмную конструкцию, который позволял без рывков и потрясений кардинальным образом изменить саму основу Мегавселенной Диониса и сделать её стабильной. В принципе он использовал для этого только то, что в ней и так уже было заложено командой Диониса, и лишь собирался придать их творению строгую форму. Однако Митяй не спешил радоваться и сначала хотел получить новые знания и узнать, что же творилось за пределами Мегавселенной, и тогда методом большого совместного ведловства найти и принять окончательное решение. А пока он имел наглядную голографическую модель, показывающую как первичный взрыв на поверхности Первичного Ядра и создание Великой Лозы Мироздания, так и её дальнейшую трансформацию и рост до уже совершенно гигантских объёмов.

В самом начале изучения Большой Космогонии Митяю было трудно свыкнуться с тем, что Вселенная, которую он всегда представлял себе бесконечной, оказывается, имеет конечные размеры. Потом во всё врубился. Демиурги ведь всего лишь инициируют первичный взрыв, создающий разбегающуюся во все стороны Протовселенную, состоящую на начальном этапе из кварк-глюонной плазмы, и при этом именно они являются его причиной и, таким образом, представляют собой точку сингулярности. В зависимости от того, какой была мощность Первичного взрыва, образовывалась кварк-глюонная Протовселенная того или иного размера, после чего, расширяясь, рождалась уже собственно Вселенная. А поскольку демиурги точно знали, сколько нужно собрать народа, чтобы рвануло посильнее, то все вселенные в Мегавселенной Диониса были примерно одинакового размера, но они имели возможности для дальнейшего роста, точнее, демиурги могли увеличивать их до огромных пределов. Бесконечным же было одно лишь первичное пространство, в котором в полной темноте парили или плыли, никто этого точно не знал, гигантского размера первичные ядра – зародыши мегавселенных.

Сколько всего имелось поблизости от Мегавселенной Диониса точно таких же мегавселенных, никто не знал, но одна, та, из которой добрался до ближайшего Первичного Ядра Дионер Нис Омис, точно имелась. Посетить её в ближайшее время Митяй даже и не мечтал, но всерьёз был намерен после того, как Великая Звезда Мироздания будет создана, установить на каждом из двенадцати её лучей Гиперпарскан, чтобы с его помощью рассеять Великую Тьму и внимательно рассмотреть, что же она собой представляет. На такое, судя по всему, возможностей парадоксального сканера должно было хватить.

Мечты мечтами, а пока что Митяй наблюдал за тем, как изо дня в день прогрессируют его ученики, а вместе с ними Хранитель Земли. Эдак скоро они и его догонят, но всё равно им удастся сравниться с ним только после того, как он передаст им все знания, полученные от Матери-Земли, и плюс к ним ещё и те, которые надеялся позаимствовать в том мире, где обосновался Дионис. Вот тогда им, как демиургам-воинам, цены не будет. Вообще-то Митяй подметил одну странную закономерность: чем выше становилось мастерство его учеников, тем более могущественным бойцом становился он сам.

Это не особенно удивляло его, ведь с точно таким же он столкнулся, ещё когда был главным ведаром народа Говорящих Камней на Земле Второй. Ещё там он каким-то совершенно непостижимыми образом тырил тайком знания у своих первых учеников, ставших к тому времени чуть ли не величайшими ведлами-учёными, исследователями, экспериментаторами и теоретиками. Да, имелась у него такая особенность, непроизвольно скачивать файлы из чужих мозгов, но он же при этом ещё и вкладывал в их головы всё новые и новые идеи, опять же делая это тайком, зачастую в то время, когда те спали. Даже сейчас, когда через Егора он вложил в расширенное чуть ли не до вселенских масштабов сознание его учеников довольно-таки большой объём знаний, Митяй, порой сам того не желая, продолжал подбрасывать им новые идеи, причём такие, которые им были более всего нужны. Как закладывать новые идеи в чужие головы целенаправленно и осознанно, он хорошо знал, но не понимал, как это у него получается в спонтанном, неосознанном порядке, да и не очень-то хотел во всём этом разбираться. В любом случае он добился того, чего всегда хотел, – подготовил отличную, спаянную дружбой команду демиургов-исследователей, с которой связывал все свои надежды.

Глава 6

Начальная фаза экспедиции в стиле «Мортал комбат»

Двадцать второго сентября в два часа пополуночи Митяй выключил темпоральный ускоритель и смылся на кордон Дальний, к жене, чтобы побыть с ней хотя бы несколько часов перед дальней дорогой, особенно после полугодового добровольного монашества. В отличие от Егора, к которому вешались на шею все старшие демиургессы во главе с Эланией, он свято хранил верность Тане и даже в мыслях не держал ничего подобного. И не ошибся, так как его жена всё это время пусть и не пристально, но всё же наблюдала за тем, как идут у них дела.

Незадолго до рассвета он встретился со Станиславом и отдал ему последние распоряжения. Так, на всякий случай.

Завершающий этап подготовки закончился, и когда над Лагонаками взошло солнце, а нижний слой облаков стал ярко светиться, Митяй вернулся в военный городок и скомандовал общий сбор на плацу перед пещерой учебно-тренировочного полигона. Он загодя приказал демиургам-воинам взять тревожные чемоданчики и то оружие, которое они сочтут нужным прихватить с собой. В основном все выбрали холодное оружие, и только Егор взял ещё и «стечкина» вдобавок к громадному двуручному мечу, который был приторочен к объёмистому, трансформирующемуся рюкзаку, отчего, если смотреть спереди, казалось, что этот Геракл тащит на Голгофу здоровенный тёмно-фиолетовый крест.

Митяй поджидал друзей, подпирая спиной огромный, рельефный, запертый на все запоры люк с позолоченным драконом посередине. Сборы были недолгими. Бойцы появлялись на плацу группами. Каждый был облачён в боевые нанодоспехи причудливой формы и тащил на себе здоровенный рюкзак с припасами. Они ведь отправлялись невесть куда, и кто его знает, как их встретят. Глядишь, там и лавки поблизости не окажется, а потому, пока они не найдут, кого можно пограбить, демиурги-воины решили прогуляться за пределы Мироздания не налегке, а в точном соответствии древнему правилу: собираешься в поход на день – бери припасов на неделю. Один только Митяй заявился на плац мало того что без сумаря, так ещё и одетый в костюм бога Грома, то есть лорда Рейдена. Вообще-то он надеялся, что Дионис не оставит их голодными, но толком не знал, как оно там всё сложится.

Когда на плацу появились последние бойцы, Митяй весело спросил:

– Ну как, ребята, все готовы? Никто не передумал? Дандор показал ему кулак и пробасил:

– Митяй, ты у меня сейчас договоришься. Давай открывай ворота в эту свою империю чёрных демиургов.

Широко осклабившись, Митяй ответил ворчуну:

– Если бы всё было так просто, Дан. Тут нужно малость покумекать и, возможно, поведловать.

– Ну, так кумекай поскорей, – рыкнул Дандор, – пока мы не снесли твои ворота к лешему и тебя вместе с ними.

Митяй кивнул, сделал с десяток шагов вперёд и развернулся лицом к люку. Он давно уже заготовил нужную фразу, но сейчас у него на языке вертелась совсем другая: «Леопольд, выходи, подлый трус». Прогнав от себяэто наваждение, Митяй опустился на одно колено, положил ладонь правой руки на гранитный монолит плаца и вошёл в контакт с Матерью-Землёй. Хотя ему и удалось пару раз пообщаться с ней вербально, она, как всегда, откликнулась эмоционально, послав ему зрительный образ какого-то кошмарного пылающего мира, весьма смахивающего на ад. Митяй улыбнулся и попросил её вместе с сестрами послать за пределы Великого Древа Мироздания его вызов, причём сделать это как можно громче и проинформировать о доставке, после чего негромко, но строго, если и не сурово, сказал:

– Император Дионис, я бросаю вызов Тьме. Открой нам врата в твой мир, где мы можем сразиться с воинами Тьмы.

Его слова услышали все демиурги-воины, и на их лицах отразилась решимость идти до конца. Митяй незаметно для друзей привёл в действие Деда Максима и Лариску с Зинулей, с помощью которых открыл позади круглого люка то, что он изобрёл совсем недавно и назвал порталом пространственного прохода от Лагонаков до того места во Внешнем Мире, до которого, как ему показалось, дошло его послание и даже было кем-то с громкой руганью принято. Кажется, это всё-таки была планета. Ведл-демиург встал и с невозмутимым выражением лица стал ждать.

Ожидание продлилось не слишком долго. Минут через пятнадцать прямо напротив него появился демиург-воин, облачённый в чёрные, с золотыми драконами на груди доспехи, оснащённые устрашающего вида шипами, ростом даже повыше Айронмена. По его массивным доспехам с электрическим треском то и дело пробегали молнии, отчего в воздухе запахло озоном. Воин, суровые карие глаза которого виднелись через забрало, громким строгим басом спросил:

– Кто ты такой, чтобы вызывать на смертельный поединок воинов Тёмного Мира?

Митяй невозмутимо ответил:

– Меня называют отцом народа Говорящих Камней, а вообще-то я простой ведар-учитель, моё имя Дмитрий, а позади меня стоят мои ученики, и это они, а не я хотят сразиться с лучшими воинами Тёмного Мира.

Верзила в чёрных доспехах угрюмо поинтересовался:

– Почему ты не хочешь участвовать в этом сражении? Боишься или ты недостаточно силён для этого?

– Нет, не боюсь, и сил у меня хватает, – улыбнувшись, ответил Митяй, – только не моё это дело, сражаться со слугами. Я и мой помощник Айронмен, которому было поручено обучить этих воинов мастерству боевых единоборств, будем следить за тем, чтобы бой проходил честно. Так мы можем войти в Тёмный Мир или за это полагается какая-то плата? Кстати, страж, ты бы представился порядка ради. Кто ты?

– Я Герилар, демиург-воин и страж Тёмного Мира. Вы можете войти в Тёмный Мир, но прежде, чем вы это сделаете, я должен предупредить вас: обратного пути не будет. Вы все останетесь в Тёмном Мире. Пока врата в Тёмный Мир не открылись, у вас ещё есть возможность остаться в своём мире. Поговори со своими учениками и дай мне ответ, только не затягивай с ним слишком долго, у меня и без вас дел хватает, причём очень важных.

– Спасибо за предупреждение, Герилар, но если уж мы войдём в Тёмный Мир, то обязательно вернёмся из него с победой, иначе я не бросал бы вызов императору Дионису, – со снисходительной улыбкой сказал Митяй и потребовал: – Открой врата, ведущие в Тёмный Мир, страж Герилар. Я и сам бы это сделал, но раз страж тут ты, то тебе их и открывать.

Чёрный воин, гневно сверкнув глазами, чуть ли не прорычал в ответ на слова Митяя:

– Ты ещё ни о чём не спрашивал своих учеников, ведар. Мне нужно знать, хотят ли они войти в Тёмный Мир.

Митяй молча поднял руку и слегка махнул, приказывая сделать несколько шагов вперёд. За его спиной дружно прогрохотали в утренней тишине шаги, и он спросил:

– Этого достаточно, страж Тёмного Мира? Мы не привыкли болтать попусту, и мои ученики давно уже всё для себя решили.

Герилар тоже не был настроен болтать. Он повернулся к вратам вполоборота, тоже махнул рукой, и огромный люк с грохотом раздвинулся, открыв всем безрадостную картину глубокого, мрачного ущелья с крутыми тёмно-коричневыми склонами, покрытыми багряными и густо-синими, почти чёрными разводами. Из трещин и щелей, зиявших на склонах, то там, то сям били длинные языки ярко-оранжевого пламени. По дну ущелья, сухой и почти горячий воздух которого почему-то имел запах ладана, пролегало широкое шоссе, мощённое полированными плитами из обсидиана, а в нём отражалось тревожное, пламенеющее небо. Километрах в пяти от входа в Тёмный Мир на фоне багрового неба виднелся огромный замок. Похоже, что Дионис тоже где-то посмотрел фильм «Мортал комбат» или какой-то другой, аналогичный по сценарию.

Как только врата в Тёмный Мир открылись, Герилар хмуро известил Митяя:

– Всё, я исполнил свою обязанность, ведар. Идите по этой дороге до постоялого двора, он находится в самом конце Огненного ущелья, справа. Там вы будете ждать, когда за вами придут посланники нашего повелителя. Это может занять какое-то время, но я думаю, что больше трёх суток ваше ожидание не продлится. Ни в коем случае не сходите с дороги, чтобы не впутаться в какие-нибудь неприятности, идите только вперёд. В нашем мире вам не очень-то будут рады.

Страж Тёмного Мира первым прошёл через пространственный портал и тут же исчез. Митяй, усмехнувшись, решительно направился в раздвинутый на всю ширину люк. Не успел он сделать и пяти шагов, как друзья догнали его, и они вошли в Огненное ущелье чуть ли не всей толпой. Грохота закрывающегося люка они не услышали, Митяй закрыл портал прохода раньше. Когда же он повернулся и посмотрел назад, то увидел, что Огненное ущелье ведёт ко второму громадному замку.

Чтобы не досаждать местным властям лишний раз, Митяй повёл команду Элании туда, куда им было приказано идти. Правда, сделав в этом направлении с полсотни шагов, он остановился и опустился на одно колено, чтобы приложить руку к обсидиановой плите. К счастью, главный ведл не обманулся в своих догадках – это была самая обычная планета, а не какой-то там искусственный астероид гигантского размера. Митяй ещё не успел толком начать ведловское сканирование, как Егор, остановившийся справа от него, громко и ехидно сказал:

– Тихо, Митяй думу будет думать. Тьфу ты чёрт, перепутал всё. Митяй ведловать будет, но всё равно тихо.

Смеха не последовало, но негромкие разговоры тут же стихли.

Мать-планета, на которой они оказались, не сразу отозвалась на дружеское и тёплое приветствие ведла. Похоже, что так с ней ещё никто из местных демиургов не общался. Минут через десять она с немалым удивлением всё-таки ответила Митяю немым вопросом, а поскольку он всё ещё не потерял тонкую ниточку связи с Матерью-Землёй, то моментально передал этой планете привет от её космических сестёр и сделал всё, что только было в его силах, чтобы установить прочный и, главное, постоянный канал связи между планетами Древа Мироздания и Внешним Миром. Ещё через четверть часа он получил вводные данные и узнал, что они находятся на вполне благополучной планете, находящейся в новой Сфере Диониса, а также узнал имя планеты, она называлась Сольвирия. Мать-Сольвирия, услышав от него, с какими намерениями пожаловали ведлы-демиурги, обрадовалась и чуть ли не с порога была готова выложить Митяю все тайны Диониса. Как это быстро выяснилось, ни он сам, ни его демиурги вообще ни разу не обращались к ней и даже не пользовались ею как гигантским компьютером потому, что не нуждались в этом.

Митяю на первых порах требовались только самые общие сведения о Внешнем Мире, и он их получил. Оказывается, всего таких Космических Сфер насчитывалось триста шестьдесят и все они были созданы Дионисом как опорные базы. Планетарные Сферы не имели на своей внутренней поверхности никакой, даже самой жиденькой, биосферы и представляли собой огромные казармы, автоматические заводские комплексы, форты и прочие военные объекты. В общем, это были гигантские космические крепости, равномерно расположенные вокруг Мегавселенной Диониса. Расстояние между Космическими Сферами было настолько огромным, что это было даже трудно представить. Демиурги-воины жили в казармах Космических Сфер, а на планетах, подобных Сольвирии, отдыхали от ратных дел и растили детей. А ещё они, как понял Митяй, готовились к какому-то большому сражению, что оказалось для него полной неожиданностью, но, в принципе, вписывалось в общую канву его рассуждений, так как Великая Тьма, окружавшая Великое Древо Мироздания, была настроена по отношению к нему крайне враждебно. Все Космические Сферы были встроены в Защитную Сферу, отгородившую Древо Мироздания от Великой Тьмы, и находились на её внешней поверхности. Так что они являлись не только казармами, но ещё и штабами гигантской системы обороны. Для встречи нежданных гостей, так нахально постучавшихся в двери Внешнего Мира, была на скорую руку создана Огненная долина. Дионис возвёл её на большом пустынном острове, расположенном в экваториальной зоне Сольвирии, на котором находилась главная тренировочная база демиургов Внешнего Мира. Судя по всему, Герилар не врал, когда говорил, что Дионис примет их не сразу, а суток эдак через трое, вот только не ясно каких, земных или сольвирианских. Ему явно требовалось время на подготовку, что полностью устраивало Митяя. Ведь оно требовалось и Матери-Сольвирии. Та не могла немедленно взять и вот так, запросто, передать ему все те знания, которые имелись в её безразмерном банке данных. Ей нужно было перед этим пообщаться со своими сестрами, так как она не знала, что именно ей нужно делать. Короче, Митяю очень не хотелось, чтобы Дионис поторапливался сам и подгонял своих корешей. В крайнем случае он ведь тоже мог потянуть время под каким угодно предлогом. Сейчас нужно было как можно быстрее добраться до постоялого двора и осмотреться. Там к ним могли приставить соглядатаев, причём не каких-то электронных, а живых, что было весьма нежелательно. Узнать, что и как, можно было только на месте, а потому он быстро вскочил на ноги и громко гикнул:

– Рота, подъём, бегом марш!

Митяй припустил по обсидиановому шоссе так, что только пятки засверкали. Он развил приличную скорость и, не оглядываясь, побежал в сторону того замка, который они увидели первым. Демиурги-воины мчались за ним, гадая, какая это муха его укусила.

Меньше чем через десять минут Митяй добежал до небольшого переулка-тупика, если посчитать Огненное ущелье улицей. Он имел овальную форму и несколько иные, чем ущелье, цвета склонов – тёмно-палевые с золотистыми разводами. Склоны и здесь были такими же крутыми, как и во всём ущелье. Овальный карман имел длину чуть больше километра и ширину метров под четыреста. Его поверхность была каменистой, но на ней как-то умудрялись расти кактусы с длинными колючками. Посередине переулка стояло невзрачное приземистое грязно-бурое одноэтажное строение высотой не более пяти метров, с фасадом длиной метров сорок пять, без единого окна и с единственной деревянной дверью прямо по центру. Поскольку никаких других строений справа по курсу не наблюдалось, то это, скорее всего, и был тот самый постоялый двор, где их определили на постой. К нему вела точно такая же, как и шоссе, обсидиановая дорожка. Митяй, пожав плечами, усмехнулся и решительными шагами направился к двери.

Когда он открыл её и заглянул внутрь, то чуть не расхохотался, так как увидел только одну комнату с большим очагом посередине, круглой дырой в потолке, поленницей дров справа от входа и не заметил ни единой души из обслуживающего персонала, что его особенно порадовало. Гости вошли внутрь и стали обустраиваться, а Митяй, облегчённо вздохнув, пошёл искать воду. Раз тут росли кактусы, то вода тоже могла быть, и он вскоре нашёл её. Прямо за постоялым двором он обнаружил колодец, а в самом конце проулка, метрах в пятистах от предложенного им в качестве постоялого двора сарая, отхожее место типа сортир дачный, раздельный, с четырьмя очками в каждом отсеке, но им, как матёрым демиургам, он не очень-то был и нужен. Между тем Митяю сразу же бросилось в глаза, что место-то было весьма обжитое и явно не далее как пару недель назад на постоялом дворе кто-то останавливался, причём не один-два человека, а целый отряд, но от сортира тем не менее не фонило, а значит, это были не кто иные, как демиурги и, скорее всего, воины, возможно, молодые.

Побродив с полчаса вокруг постоялого двора, Митяй вернулся обратно. Его спутники уже успели немного обжиться в сарае. Из взятых с собой в дорогу материалов они изготовили большой стол и лёгкие табуреты, а Егор превратил свой двуручный меч в электрический чайник объёмом вёдер на десять. Воду его спутники уже нашли и даже подняли на поверхность Сольвирии, провели внутрь каменного сарая, и теперь у них имелись умывальники и даже две душевые кабинки по разным углам помещения. Хотя спать никто и не думал, в неуютной казарме были расставлены в два ряда надувные походные кровати. Чтобы не скучать в полутьме, бойцы даже организовали электрическое освещение.

Митяй, обследовав постоялый двор, пришёл к выводу, что ведловать лучше всё-таки снаружи, и потому распорядился, чтобы по периметру были расставлены переносные генераторы силового поля, а сам снова вышел и принялся искать самое удобное место, чтобы передать ученикам все имеющиеся у него знания, а также те, которые надеялся вскоре получить от Матери-Сольвирии. Лучшего места, чем полянка слева от постоялого двора, где имелся небольшой пригорок, он не нашёл и, как только переулок был накрыт куполом силового поля, снова вошёл в контакт с Матерью-Сольвирией. На этот раз намного быстрее. Та, получив от Матери-Земли исчерпывающие рекомендации, уже подготовилась к передаче той информации, которая не повторяла имеющуюся у Митяя. Тем не менее к передаче был подготовлен гигантский объём совершенно новых знаний. Митяй, чтобы не терять времени даром, сел на пригорок в позе лотоса, закрыл глаза, и Мать-Сольвирия стала мощным потоком вливать в него новые знания. Он даже не удивился, как быстро его сознание впитывает их, но и не уставал поражаться, насколько вообще огромны ресурсы человеческого мозга. Если, конечно, заставить работать его весь целиком. Да, что ни говори, но мозг любого разумного существа – это гениальная конструкция, вот только неясно, кто же её всё-таки сотворил – эволюция или высшие силы. Митяй был склонен считать, что всё же высшие силы, иначе почему при всём многообразии рас разумных существ мозг каждого из них был пусть не одинаков, но весьма схож, и если чем и различался, то только своими размерами, да и то не слишком сильно.

И всё-таки Митяй не зря столько раз входил в контакт с Матерью-Землёй, чтобы расширить своё сознание и впитать такое количество знаний, которому позавидовал бы даже самый древний демиург. Поскольку он здорово поднаторел в этом деле, то передача информации о Внешнем Мире заняла всего пять часов сорок три минуты. Мать-Сольвирия делала это первый раз и потому осторожничала. Попутно Митяй успел кое в чём разобраться и стал понимать, где именно они оказались и как тяжело здесь выжить, ведь это был главный рубеж обороны Мегавселенной Диониса, его главного и любимого детища.

Пока он получал новые знания, стемнело, и на небе, как это обычно бывает в подобных Космических Сферах, он не увидел ни одной звезды, зато оно было разрисовано затейливыми сполохами местных полярных сияний, которые здесь добирались даже до экватора. Митяй, отдыхая, посидел в тишине минут пятнадцать, вздохнул и, сунув в рот два пальца, громко свистнул. Из постоялого двора вышел Егор, и учитель, жестом попросив того подойти поближе, тихим голосом попросил:

– Значит, так, Егорушка, поднимай народ и веди ко мне, ведловать будем. Да, вот ещё что, притащи мне пару бутербродов и хотя бы фляжку с водой, а то жрать что-то охота.

Егор молнией метнулся в казарму и через каких-то две минуты притащил Митяю поднос с горячим обедом из четырёх блюд, да ещё и с большим куском торта на десерт. Пока главный ведл жадно и торопливо, чтобы не терять ни одной лишней минуты, ел, перед ним рассаживались в том же порядке, что когда-то в подземелье Матери-Земли, его ученики, только теперь Егор сел напротив него. Быстро покончив с обедом, Митяй облизнулся, обвёл всех хитрым взглядом и сказал вполголоса:

– Ребята, всё, о чём я вам говорил раньше, было сплошной пургой, заметанием следов и способом выбраться во Внешний Мир кратчайшим путём. Никаких чёрных демиургов нет и в помине, а Дионис никогда даже и не думал становиться их императором, зато в Великой Тьме имеется куда более страшная угроза его великому творению. Потому-то он и находится здесь со всей своей прежней командой и теми демиургами, которые пытались, промчавшись сквозь Тьму, найти Первичное Ядро и сотворить ещё одно Древо Мироздания. Пока что это удалось сделать только одному демиургу – Дионеру Нис Омису. К сожалению, несколько таких команд напоролись на слишком большие сгустки тёмной энергии, которые принято называть Чёрной Тлёй, и погибли. Чёрная Тля – не тот враг, против которого Дионис выстроил целый рубеж обороны, называемый Большой Защитной Сферой. Это просто сгустки тёмной энергии, которые остаются от разнесённых вдрызг демиургами-воинами чёрных метеоров. Именно они стремятся прорваться к Древу Мироздания, а парни Диониса встречают их огнём энергомётов, но не могут уничтожить под ноль, и их остатки в виде Чёрной Тли всё же добираются до нашей Мегавселенной, хотя и тысячекратно ослабленными. Во Внутреннем Мире с ними отважно сражаются и беспощадно уничтожают демиурги, несущие службу на фронтире. Всё то время, что вы находились сначала в Сфере Валея, а затем на Земле-Один, я по большей части только тем и занимался, что исподволь расширял ваше сознание и готовил ваши мозги к тому, чтобы завершить этот процесс взрывным расширением сознания. Попутно, и это тоже была важнейшая часть моей работы, я впитал в себя, наверное, большую и самую главную часть всех тех знаний, которые были наработаны в Мегавселенной Диониса, а в эти часы ещё и качнул те знания, которые им и его командой были наработаны здесь, во Внешнем Мире. Через несколько минут я начну большое ведловство, в ходе которого расширю ваше сознание до максимальных пределов и тем самым превращу вас в высших демиургов, точно таких же, как Дионис и его друзья, только у тех на это ушли миллиарды лет, а вы достигнете того же самого за считанные часы и всё благодаря тому, что надо мной всё это время работали такие гиганты мысли, как Мать-Элания, Мать-Килартия и другие старшие Матери-планеты. Мать-Земля конечно же проделала основную работу, но без их помощи она ничего не смогла бы сделать. Как видите, я в итоге не свихнулся, а потому и с вами не случится ничего страшного. Не забывайте, друзья мои, я почти шестнадцать лет готовил вас к этому дню, так что не дрейфьте.

Дандор пробасил со своего места:

– Митяй, нечего нас успокаивать, мы давно уже не дети.

– Стоп-стоп, – прервала его Элания. – Митяй, неужели ты хочешь сказать, что моё сознание можно расширить? Извини, мой мальчик, но мне кажется, что ты заблуждаешься, по крайней мере на мой счёт. Твоё взрывное расширение сознания лично мне уже ничего не даст. Представь себе, я в этом уверена.

Митяй усмехнулся и с ядом в голосе ответил:

– Не будь так самоуверенна, Эла. Хочешь ты того или нет, но твоё сознание будет расширено, после чего я закачаю в него практически точно такой же объём знаний, который сейчас имеет сам Дионис, а как ты и вы все, ребята, ими воспользуетесь, зависит только от того, насколько вы хороши как ведлы. Быть высшим демиургом – это уже нехило, но быть высшим ведлом-демиургом – вот это действительно круто. Всё, ребята, харэ болтать, приступаем к ведловству. Поехали!

Митяй не стал раскачиваться. Перед каждым его веданом моментально вспыхнул призрачный ведловской экран, и он в ту же секунду погрузил всех своих учеников без исключения в ведловской транс, после чего принялся, работая со всеми бойцами одновременно, разгонять их мозги до космических скоростей, расширяя сознание до величин, вполне сопоставимых с объёмом Вселенной средней паршивости. Он работал мощно, но в то же время очень бережно и нежно, чтобы не сделать никого клиническим идиотом. На то, чтобы покончить с этой частью большого ведловства, у Митяя ушло не более тридцати минут, и он тут же принялся закачивать в расширенное до максимальных объёмов сознание своих учеников гигантские массивы информации, одновременно прицепляя её к уже имеющимся знаниям. Работа у него продвигалась быстро, но, даже по самым скромным оценкам, на неё должно было уйти не менее пятнадцати часов. При этом Митяй сделал всё возможное, чтобы ему никто не смог помешать. Так, ради предосторожности, поскольку он ещё не знал, как к их появлению отнесётся Дионис.

Сам патриарх демиургов в это время, оторвавшись от куда более важных дел, расспрашивал своего старого друга, Герилара Иультара, что ещё за чокнутые демиурги появились во Внешнем Мире. Разговор только-только начался. Поставив перед стражем Тёмного Мира бокал с молодым красным вином, Дионис устало потёр виски и с огорчённым вздохом спросил:

– Герри, что это ещё за идиоты ввалились к нам? Получив от тебя информацию, что они сумели открыть портал прохода, но при этом выглядят так, словно только что вышли из отсталого и дикого мира, я не поленился сделать то, что ты попросил, создал по твоему визуальному образу Огненную долину. Местечко получилось жутким и очень неуютным. Не хотел бы я жить там.

Герилар отрицательно помотал головой и сказал:

– Нет, Дио, они вовсе не идиоты. Во всяком случае, среди них есть несколько старших демиургов, и в их числе твоя старая знакомая Элания, да ты, наверное, давно уже забыл про неё.

На лице Диониса, а это был высокий красивый мужчина лет тридцати на вид, со светло-русыми волосами и такими же карими, как и у Герилара, глазами, появилась мечтательная улыбка, и он, усмехнувшись, задумчиво произнёс:

– О таком не забывают, Герри. Элания была самой большой страстью всей моей жизни… Ну, так кто же они, по-твоему?

Огромного роста атлет с широченными плечами, одетый, как и Дионис, в боескафандр полной защиты, пожав плечами, ответил:

– Даже и не знаю, что тебе сказать, Дио. На первый взгляд они просто чокнутые милитаристы, действительно вышедшие из мира глубокой древности, натянувшие на себя идиотские доспехи, но, с другой стороны, их доспехи мало чем уступают по своей защитной мощи нашим и отлично подогнаны под своих владельцев. Честно говоря, я чуть было не оконфузился, когда прошёл через открывшийся портал на их планету, выглядящую так, словно на ней живёт скопище дураков. В общем, планета находится чуть ли не на последней стадии истощения, но там, откуда открыт портал прохода во Внешний Мир, уже началось тотальное возрождение природы. Подумав, я решил воспользоваться такой редкой возможностью и, включив генератор невидимости, промчался над некоторыми её районами, после чего вернулся к порталу, придал своему боескафандру вид древних доспехов и принялся тянуть время, чтобы ты мог подготовить этим воинам встречу, вполне достойную их фантазий, а фантазии у них такие, Дио: тебя они считают злобным императором Тёмного Мира и чуть ли не исчадием ада, апотому хотят сразиться с твоими лучшими бойцами. И как тебе такая новость?

– Меня это даже не смешит, Герри, – с сумрачным видом ответил Дионис и спросил: – Почему ты вообще их пропустил? Ни за что не поверю, что ты не мог закрыть портал прохода.

Герилар вздохнул и честно признался:

– Дио, во-первых, я никогда раньше не встречался с порталами подобного рода. Представь себе, ему вообще не требуются никакие источники энергии. К счастью, этот портал был закрыт громадным люком, изготовленным из уплотнённого наноуглерода, и те воины, которые собрались перед ним, не влетели к нам, размахивая своими мечами и палицами. Хорошо, что они открыли свой портал прохода прямо на остров Ролквен, на полигон, где мы муштруем молодёжь. По счастливой случайности я как раз находился там. Увы, но это всё мелочи, так как, во-вторых, я при всём своём желании не смог бы их сдержать. Хотя некоторые из них совсем ещё юнцы, чуть ли не дети, все они, Дио, такие воины, что мне даже стало не по себе. Половина из них женщины и многие тоже совсем юные особы, но ты бы посмотрел, какой силой они переполнены. Поверь мне, это настоящие боевые машины, и если бы они пошли напролом, то я не смог бы продержаться против них и трёх минут. Так что решай, что нам теперь делать с этой внезапной напастью. Сейчас вроде бы настало затишье, а потому лично я предлагаю дать им то, чего они так страстно желают – императора Диониса, несколько сотен самых закалённых и испытанных в боях с чёрными метеорами, атакующими нас, воинов, а также соответствующий их представлениям о тебе антураж. Разговаривая с их предводителем, которого зовут Дмитрием, он, между прочим, прекрасно владеет универсальным языком, я постарался отсрочить твою встречу с ними на трое суток. Сейчас, судя по всему, они занимаются какой-то боевой медитацией, а чтобы им никто не мешал, соорудили вокруг того места, куда я велел им идти, мощнейший защитный купол. Такой, как я полагаю, сможет отразить даже удар чёрного метеора. Пойми меня правильно, Дио, эти парни и девушки далеко не так просты, как это может показаться на первый взгляд. Поэтому давай проверим их на какой-нибудь древней арене, а потом посмотрим, будет нам от них польза или нет. Хотя знаешь, таких мыслей, которые их обуревают, у меня даже в детстве не было. Они пятнадцать лет готовились к тому, чтобы сразиться с воинами злобного императора Великой Тьмы, которых считают чёрными демиургами, и мне это очень понравилось. Только с таким настроением и нужно идти в бой, дружище.

– Ты опять за своё, Герри? – сердито насупившись, спросил Дионис. – Повторяю тебе в последний раз: мы пока что не можем набирать рекрутов во Внутреннем Мире. Их там просто нет, а те, которые готовы к боям с проявлениями Тьмы, сами выходят за пределы нашей Мегавселенной. Нам надо полагаться только на свои собственные силы, старина, а потому даже не надейся, что эти мальчики и девочки нам хоть чем-то смогут помочь, но то представление, в котором они хотят поучаствовать, мы для них подготовим. Герри, ты уже в курсе всего, что с этим связано, поэтому будь добр, займись этим, а мне нужно срочно просмотреть сводки за минувшую неделю.

Герилар кивнул и сказал, вставая из-за большого стола:

– Хорошо, Дио, я сделаю всё как надо, но ты зря считаешь их детьми. Вот увидишь, их предводитель, который даже не соизволил облачиться в боескафандр, обязательно преподнесёт тебе какой-нибудь сюрприз. Могу даже побиться об заклад.

Дионис усмехнулся и лишь отмахнулся от старого друга, не веря ни в какие сюрпризы.

Митяй тем временем, не прерывая ведловства ни на секунду, стал проникать в суть главной проблемы Внешнего Мира и с удивлением констатировал тот факт, что, похоже, если и нельзя её решить раз и навсегда, то, во всяком случае, можно очень сильно понизить порог опасности. Нащупав путь, ведущий к решению проблемы с чёрными метеорами, которые стаями налетали на Защитную Сферу чуть ли не со всех сторон, он стал внимательно изучать все сопутствующие факторы, главный из которых был таким: даже после того, как чёрный метеор, а это был чрезвычайно плотный, почти материальный сгусток тёмной энергии, разносили мощные энергомёты демиургов-воинов, его ошмётки, извиваясь, словно живые, достигали силового энергетического щита и просачивались через него, чтобы внутри Защитной Сферы быстро расшириться и ринуться к Древу Мироздания. При этом они набирали чудовищную скорость и явно стремились прорваться к Первичному Ядру, но не брезговали и нападениями на Вселенные, где их уничтожали демиурги фронтира. Митяю было даже страшно представить себе, что произойдёт, если сразу несколько тысяч чёрных метеоров прорвутся сквозь Защитную Сферу и достигнут Первичного Ядра, из которого вырастало Великое Древо Мироздания. Тогда, наверное, бабахнет так, что от него и щепок не останется. Почему-то именно об этом он подумал в первую очередь.

Таким образом, все прежние представления Митяя о природе Древа Мироздания и того, как надо его строить, с оглушительным грохотом рухнули, но ведл не расстроился, а тут же начал возводить из уцелевших блоков новый фундамент уже куда более основательной и надёжной концепции. У него даже наметилась весьма оригинальная и, что самое главное, хорошо защищенная и потому жизнестойкая конструкция, имеющая, между прочим, прежнюю форму пентаксидодекаэдра. Теперь он мечтал провести несколько экспериментов над чёрными метеорами и посмотреть, как те отреагируют на то оружие, которое он изобрёл когда-то ещё на Земле Второй, но так никому о нём и не рассказал. Слишком уж мощное и всесокрушающее оно получилось, такое даже в чертежах опасно иметь. Не приведи господи кто-нибудь случайно увидит, построит и по чему-либо шмальнет, совершенно не подумав о возможных последствиях, тем более что эта пушка, похоже, запросто могла прошить насквозь все измерения. Зато здесь, на границе Света и Тьмы, да к тому же по чёрным метеорам, из его пушки можно было стрелять хоть до опупения, как из «корда». Вспомнив про свой верный крупнокалиберный пулемёт, не знающий осечек, Митяй горестно вздохнул. Благодаря своему жопному чувству он из него столько народа покрошил, что, даже несмотря на грядущее возрождение всех этих людей, чувствовал себя неловко и был готов немедленно отправиться в Африку, чтобы воскресить их первыми.

Когда последние крупицы знаний были переданы ученикам, Митяй шумно выдохнул, вскочил на ноги и принялся энергично разминаться. Сейчас ему страстно захотелось выйти на Дьявольскую арену, включить всех монстров и отметелить их с такой силой, чтобы те стали молить о милосердии. Увы, монстры находились так далеко, что страшно подумать, хотя он и мог в любую секунду открыть портал прохода домой. Ученики Митяя выходили из транса кто как мог. Кто-то, как и он, стал активно двигаться, кто-то, наоборот, лёг и вытянулся, словно на постели, а кто-то, чуть ли не подвывая на ходу, помчался в казарму, чтобы бросить чего-нибудь на зуб. Элания относилась ко второй категории учеников. Полежав немного на спине, она повернулась на бок и принялась рассматривать Митяя так, словно впервые видела этого симпатичного парня лет двадцати пяти на вид, стройного, гибкого и очень пластичного. Несколько минут она лежала, подперев голову рукой, а затем грациозно поднялась и потянулась, после чего подбежала к Митяю, страстно поцеловала его и с придыханием в голосе громко и пылко воскликнула:

– Митяй, ты просто чудо! Ты даже не представляешь, что ты только что сделал для меня.

– Отчего же не представляю, – со смехом откликнулся учитель, отскочив от очаровательной девушки на метр с гаком, – ещё как представляю! Теперь ты закроешь лицо маской, подговоришь своих подруг сделать то же самое, вы оденетесь в одинаковые платья и тем самым заставите Диониса гадать, кто же из этих красавиц его бывшая возлюбленная. Только знаешь, Эла, я всё же предлагаю тебе сначала сделать его ведлом, чтобы он забыл о прожитых годах и снова стал юным демиургом. Таким ты его никогда не видела, но мне кажется, что в таком виде он тебе понравится куда больше, чем мудрый старый учёный. Элания громко захохотала и воскликнула:

– Ой, Митяй, ну тебя к чёрту! Хотя знаешь, мне понравилась твоя идея. Пусть помучается, гадая. – Сменив тон, демиургесса спросила: – Митяй, как же ты сумел сохранить всё в тайне и проделать такой огромный объём работы в одиночку? Только не говори, что тебе помогала твоя Таня.

– Почему это одна Таня? – фыркнув, насмешливо спросил Митяй. – Вы мне все помогали, сами того не замечая и даже не догадываясь об этом, Эла. Сам не знаю, как это у меня получается, выведывать в чужих мозгах всё самое важное и нужное, чтобы потом сделать на этой основе совершенно иные выводы и построить такие гипотезы, о которых люди даже и не догадывались. Потом я им всё тишком возвращаю и дожидаюсь того момента, когда они снова чего-нибудь придумают. Как я ни старался найти в книжках хоть что-либо похожее, так ничего и не нашёл. Зараза я вредная после этого.

Элания звонко расхохоталась от такой самокритичности и сквозь смех спросила:

– Митяй, и когда же тебе пришла в голову мысль, что на границе Света и Тьмы идёт такое ожесточённое сражение?

– Представь себе, ещё тогда, когда я только прибыл в Сферу Валея, – ответил Митяй. – Мне уже тогда показалось странным, что демиурги улетают куда-то и полностью теряют связь с отчим домом, а все остальные при этом считают, что так оно и должно быть. Я подумал, что расстояния здесь ни при чём, и всё потому, что мы уже создали такой Большой Парскан, который позволял нам рассматривать с его помощью миры, находящиеся на расстоянии сто пятьдесят тысяч световых лет. Правда, о том, как увеличить его дальнобойность, я узнал уже в Сфере Валея и, когда вернулся на Землю Вторую, создал уже такой Парскан, с помощью которого смог увидеть не только твою, но и соседние вселенные, а поскольку вселенная Элании находится на рубеже Большого фронтира, то вскоре увидел эту самую Великую Тьму и решил заняться ею всерьёз. А потом на нас так удачно вышли Вадим с Олегом, которые заговорили о чёрных демиургах. Теперь ты знаешь, Эла, что чёрные демиурги – это был всего лишь повод, ведь ещё до своего возвращения из Москвы в Лагонаки я вступил в контакт с Матерью-Землёй, а это произошло благодаря одной девушке из твоего отряда, Тони Сорокиной. Мать-Земля в ту самую ночь, когда я посвятил Тоню в ведлы, стала расширять моё сознание и закачивать в него новые знания, причём такие, которые далеко не всем демиургам известны…

Элания, перебив его, вставила своё словечко:

– Только потому, что те не достигли нужного уровня, Митяй. Постижение высшей демиургии – это ведь ступенчатый процесс, и он связан в том числе ещё и с процедурой расширения сознания. Не всем же так повезло, как тебе. Кто-то был вынужден карабкаться вверх по этой лестнице с куда большими трудами.

– Да, конечно, опять во всём виноват Митяй, – парировал её слова молодой, но ранний демиург. – Вас, демиургов, даже колом не проймёшь, и ты сама только сейчас въехала, что ведловство, которое напрочь отвергают очень многие демиурги, несёт в себе куда больше пользы, чем ты считала раньше. По сути дела, только ведлы могут стать действительно высшими демиургами, и это самым радикальным образом меняет все ваши прежние представления о демиургии и способах обучения демиургов.

Элания с улыбкой согласилась:

– Да, всё так и есть, Митяй. Обучение демиурга и особенно его становление – это чудовищно долгий и мучительный процесс, и я очень рада, что ты смог его оптимизировать и ускорить.

– Не я, Элания, а ведлы планеты Земля, благодаря которым я стал учеником Матери-Земли… Ну что же, полагаю, что нам самое время что-нибудь куснуть и начать окучивать Диониса.

Глава 7

Бескровная схватка местного значения

Бастан поднялся из кресла, прошёл несколько раз по гостиной в доме Митяя и, повернувшись к Тане и Станиславу, обиженно спросил:

– Но почему? Скажите мне, почему первыми в подземный храм знаний Матери-Земли Первой войдут они, а не мы? Таня, разве не мы достойны этого больше кого-либо другого?

Таня улыбнулась и стала уговаривать старого друга:

– Бастан, милый, пойми, так надо.

Стас тоже встал, подошёл к Бастану, ткнул его пальцем в грудь и сердитым голосом сказал:

– Бастан, ты понимаешь, что такое приказ? Митяй ведь не попросил, а приказал мне сразу же, как только отправится на встречу с Дионисом, подготовить к работе отряд подполковника Куренного. Те американцы, которым велено тайно пробраться в Лагонаки, уже прибыли в Москву и завтра утром вылетят в Краснодар. Поэтому Леонид к их прилёту должен быть во всеоружии, а для тебя, между прочим, в этом есть свои плюсы. Ты будешь присутствовать во время нашего с Танюшей ведловства и внимательно наблюдать за тем, как оно происходит. Мы ведь что-то можем не заметить, а тут важна каждая мелочь. Поверь, в будущем это нам всем очень пригодится, а тебе поможет создать Высшую академию ведлов-демиургов.

Бастан глухо зарычал и воскликнул:

– Ты что, не мог мне раньше это сказать?! Да скажи ты мне, что я тоже приму участие в вашем ведловстве как наблюдатель, вы оба от меня ни единого возражения не услышали бы! Нет, ребята, вы тут без меня совсем одичали. Ладно, больше ни слова об этом. Докладываю: когда я вошёл в контакт с Матерью-Эланией и сказал, что хочу стать её Хранителем и буду вместе с ней учить в её недрах демиургов по-новому, так же как Митяй вместе с Матерью-Землёй, и при этом объяснил, что она должна родить меня заново, то насилу уговорил её не делать этого немедленно. И вот ведь что интересно, ребята, похоже, что у каждой Матери-планеты должен быть Хранитель, причём один-единственный, так что Егору очень повезло… И когда мы отправимся к нашим веданам, ведары?

– Они сами скоро придут в наш дом, Бастан, – улыбаясь, ответила Таня и, грозя пальцем, попеняла ведлу-демиургу: – Ах, Бастан, Бастан, неужели ты думаешь, что мы не пригласили бы тебя в храм знаний? Ты ведь только из-за того завёл весь этот разговор, что испугался, как бы такое событие не произошло без тебя, но раз Митяй вызвал тебя на Землю Вторую, то по-иному и быть не могло. Для него очень важно, чтобы ты смог создать на Элании такую академию, которая буквально в считанные дни превратит несколько сотен миллионов обычных демиургов в высших. Это будет процесс, подобный цепной реакции. В противном случае превращение Древа Мироздания Диониса в Великую Звезду затянется на долгие миллионы, если не миллиарды лет, а мы не можем столько ждать, потому что только в этом случае Митяй сможет полностью изменить положение дел на своей родной планете. Для этого нам понадобится помощь не менее десяти миллиардов демиургов, что в обычных условиях является делом совершенно нереальным.

Появление перед домом подполковника Куренного вместе с учениками избавило Таню от дальнейших объяснений. Они быстро вышли из дому и повели учеников в сад, где было легче ведловать. Парни, одетые весьма неброско, по людским меркам были далеко не молоды. Их отобрали среди многих сотен ветеранов «Вымпела», «Альфы» и даже «Каскада» только потому, что все они были патриотами и настоящими офицерами. Многие из них давно оставили службу, так как больше не могли терпеть порядков, заведённых в России новыми властями. Митяй вообще-то не нуждался в их помощи, и к тому же в самом ближайшем будущем им придётся переквалифицироваться, но всё то время, что он будет отсутствовать, кто-то был должен присмотреть за таким беспокойным хозяйством, как планета Земля со всеми её дикостями и кошмарами. Привлекать же для решения проблем специфического характера чужаков он не хотел. Земляне сами должны были убирать за собой дерьмо, не передоверяя это кому-либо другому. Позднее, если в этом возникнет необходимость, Митяй был намерен затребовать помощь со стороны, но только не сейчас и не по такому поводу, как попытка американских спецслужб узнать, что же творится в Лагонаках в последние месяцы. Весьма похвальное, но совершенно неуместное желание, тем более что в Россию было направлено специальное подразделение «морских котиков».

Митяй был немало наслышан об их методах и потому ни в коем случае не хотел, чтобы те хотя бы приблизились к Лагонакам, где, по мнению американских вояк, кто-то испытал что-то вроде бесшумной нейтронной бомбы. Так их эксперты расценили ту вспышку, которой сопровождалось воскрешение Игоря Зубанова. Отреагировали американцы очень быстро. Ссылаясь на то, что скоро должна начаться Сочинская Олимпиада, они настояли на том, чтобы их экспертам разрешили посетить Апшеронский район, да вот беда, ни у одного из экспертов не имелось специального образования, зато оружия у семнадцати «морских котиков» было на полтора, а то и на все два взвода. Вот потому-то отряд подполковника Куренного и шёл в подземный храм знаний первым, но у Митяя имелась ещё одна причина сделать так. Он не стал заблаговременно передавать знания Леониду и его людям, которые уже стали довольно-таки неплохими ведлами с расширенным до вполне приличного уровня сознанием – их отбирали в том числе и по способностям к ведловству, – только потому, что хотел сначала выйти за пределы Мироздания и, по старой куркульской привычке, подхомячиться в чужом амбаре. А если это не получится, то Станислав и Таня должны были обойтись тем, что уже имелось. В любом случае отряд подполковника Куренного был дублёром отряда Элании, так как Митяй был уверен, что все эти офицеры обязательно станут демиургами самого высокого уровня, если и вовсе не высшими. Таня рассказала прибывшим о том, что начальная фаза операции «Император» прошла успешно и что её супруг затарился новыми знаниями, которые они все вскоре получат. На этот раз Тане и Стасу предстояло не только передавать, но и одновременно получать знания самим, что делать они будут впервые.

Незадолго до полуночи трое демиургов с Земли Второй и ведлы Земли Первой перенеслись в Гималаи, и вскоре в подземном храме знаний, куда не смог бы пробраться ни один смертный, началось очередное большое педагогическое ведловство. Оно прошло гораздо быстрее, чем в случае с Митяем и отрядом Элании. Мать-Земля уже получила знания из Внешнего Мира и поскольку имела опыт по их передаче, то действовала намного смелее и решительнее, чем Мать-Сольвирия. Наутро все вернулись в Лагонаки, и большая часть демиургов-спецназовцев покинула горное плато. С подполковником осталось всего три человека. Остальные немедленно рассредоточились по всей планете и взяли под особый контроль практически все ракетно-ядерные объекты, которые могли угрожать не столько Матери-Земле, сколько людям, её детям. В этом заключалась главная задача отряда противодействия экстремизму военных кругов, их сил с лихвой хватало, чтобы в считанные секунды ликвидировать весь ядерный потенциал, накопленный на Земле за многие десятилетия.

Сам Леонид Петрович отправился на территорию одной из воинских частей в районе Краснодара, где готовились к приезду американских специалистов. Отсюда их должны были доставить до места операции на трёх вертолётах Ми-24 русские лётчики. Подполковник Куренной, одетый в полевой мундир, дожидался американцев в каптёрке авиационного техника, расположенной в большом ангаре. Единственное, что было в нём необычного, – это слишком уж молодой возраст для подполковника ФСБ и странные очки из цельного малахита. Странными эти очки были для обычного человека, не сведущего в ведловстве, зато любому ведлу они сразу говорили, что этот парень способен на самое фантастическое ведловство. Во всяком случае, из каптёрки Леонид мог видеть всё, что творилось за стенами всех помещений воинской части, и даже имел возможность заглянуть глубоко под землю. Однако в данный момент его куда больше выручали не очки, а недюжинные способности к телепатии, причём такие, что он мог «видеть» всё, что творилось от полюса и до полюса на целом полушарии Земли.

Американские спецназовцы и те офицеры из АНБ, кому предстояло руководить операцией и осуществлять её техническое обеспечение, выехали из аэропорта с комфортом, на новеньком двухэтажном автобусе «Сетра» и трёх джипах «тойота-лендкрузер». Большое российское начальство вместе с ничуть не меньшим начальством американским, а также полковником АНБ Моррисом Синклером и вовсе ехало в роскошном «майбахе» впереди колонны, возглавляемой тремя «мерседесами» ВАИ. Позади колонны ехало три тентованных «Урала» со спецснаряжением и оружием, а на орбите были готовы к работе сразу восемь спутников-шпионов. К предстоящей операции американцы подготовились обстоятельно, а вот русские коллеги только и смогли, что предоставить им большой ангар и три вертолёта с экипажами, состоящими из самых опытных пилотов и штурманов СКВО.

Вскоре колонна въехала на территорию воинской части, подкатила к ангару, и из машин стал выходить народ. Техники стали разгружать своё оборудование первыми и, чтобы спецгруппа не теряла времени даром, сразу же собрали и установили в ангаре здоровенный стол со столешницей, представляющей собой ТФТ-панели. Русским картам американцы не доверяли ни на грош и потому решили воспользоваться своими собственными электронными картами.

Подполковник Куренной не стал мешать американцам и русским готовиться к работе. Американские спецназовцы должны были вылететь на задание с наступлением темноты. До того времени они хотели детально разработать план операции, чтобы потом не метаться по горам из стороны в сторону. Вскоре на столе высветилась рельефная карта, и спецназовцы вместе с аэнбэшниками, фээсбэшниками, а также личными представителями двух президентов, господином Канторовичем и господином Либерманом, подошли к столу, на который к тому же поставили ноутбуки с двадцатидвухдюймовыми экранами, и стали не спеша рассаживаться. Во главе стола сели господин Канторович, невысокий полный мужчина средних лет, с заискивающими глазами, одетый в дорогой тёмно-серый костюм, и полная ему противоположность – господин Либерман, высоченный, худой и жилистый старик в светлосером костюме, который тут же принялся властно отдавать распоряжения, хотя уровень полномочий у полковника Синклера был намного выше. К началу совещания всё было готово, и даже два спутника-шпиона начали передавать сверху картинку. Её можно было увидеть на экранах ноутбуков.

Подполковник Куренной оправил на себе камуфляжной расцветки форму, привёл в состояние полной боевой готовности свои говорящие камни, которые из кабошонов превратились в защитные браслеты, телепортировался за стойку с компьютерами, выйдя из которой направился к столу, громко спросив:

– Господа, вы не будете против, если я к вам присоединюсь?

На него тут же уставилось множество настороженных глаз, а кое-кто даже приготовился выхватить оружие, чтобы по первому приказу открыть огонь на поражение. Господин Канторович неожиданно громко и властно спросил:

– Кто вы такой, молодой человек, и как здесь оказались?

Подойдя поближе и встав за спиной двух напряжённых американских спецназовцев, Леонид спокойным голосом ответил:

– Господа, я подполковник Куренной, начальник УФСБ Апшеронского района, в который вскоре должна направиться эта спецгруппа. Сами понимаете, что по своему роду занятий я должен знать всё о подобного рода операциях, но меня никто даже и не подумал известить. Помимо того что я подполковник ФСБ, господа, я ещё и один из помощников господина Мельникова, у которого в настоящий момент имеется договор аренды всей этой части Северного Кавказа сроком на сто лет, по которому власти не имеют права вмешиваться в его научные дела. Хотя все бумаги подписаны его представителем, это ничего не меняет. Единственным хозяином этих мест является корпорация «Парк ледникового периода», которая принадлежит ему. Поэтому это я спрашиваю: какого чёрта вы сюда припёрлись и что вам здесь надо? Господин Канторович, уж вам-то прекрасно известно, сколько денег за это было заплачено и кому именно.

Виктор Давидович усмехнулся и спокойным, хорошо поставленным голосом опытного управленца ответил:

– Господин Куренной, всё это мне прекрасно известно, но в том договоре ни слова не говорилось, что корпорация «Парк ледникового периода» имеет право проводить испытания сверхмощного термоядерного оружия?

– Кто из нас двоих сошёл с ума, господин Канторович? – возмущённо спросил Леонид, решительно раздвинул обоих спецназовцев, сидевших перед ним, подставил ещё один офисный стул, привезённый американцами, и, подсев к столу, решительным тоном заявил: – Скорее всего, американцы. Ни о каких ядерных взрывах вообще не может идти и речи. Корпорация господина Мельникова занимается в настоящий момент только возрождением природы этого горного края в том виде, в котором та была двадцать тысяч лет назад. Для того чтобы создать над плато Лагонаки и вокруг него наиболее комфортные условия, наши специалисты закрыли их плотными облаками, но если вам так хочется, то мы снимем облачность на пару часов, чтобы вы могли увидеть всё со спутников. Приготовьтесь, господа, через четверть часа, не больше, облака рассеются, и вы увидите эти места преображенными.

Полковник Синклер подался вперёд и прорычал по-русски:– Юноша, не знаю, у кого вы позаимствовали форму с погонами подполковника, как и не знаю того, какой травы накурились, но я не намерен выслушивать весь этот бред про парк ледникового периода. Вы, верно, слишком часто смотрели голливудские блокбастеры. Я же выполняю приказ президента США и намерен лично посетить тот район, из которого был произведён выстрел, направленный в космическое пространство. Судя по всему, это было именно ядерное оружие. Никакое другое не смогло бы дать луч света такой мощности. А вас я прикажу немедленно арестовать и допросить с пристрастием.

Подполковник Куренной усмехнулся и со вздохом сказал:

– Господин Синклер, мне плевать на приказ вашего президента, как и на него самого. Вы, как и я, боевой офицер, а мне, к вашему сведению, несмотря на столь моложавый вид, уже исполнилось пятьдесят четыре года. Я старше вас на семь лет. Что же касается желания арестовать меня, то любые ваши действия закончатся тем, что вы вылетите отсюда прямиком в Форт-Мид, откуда прибыли, причём даже не на самолёте. Вы думаете, я шучу? Что вы тогда скажете на это, полковник?

Все сидевшие за столом спецназовцы взмыли в воздух вместе со стульями метров на пятнадцать. Оставшиеся сидеть за столом господа задрали головы и вытаращили глаза, не зная, что и подумать. Господин Либерман первым пришёл в себя и подобострастно обратился к аэнбэшнику:

– Полковник, если это не гипноз, я попросил бы вас успокоиться и не нервировать подполковника Куренного. – И поинтересовался: – Простите, господин подполковник, вам просто сделали пластику или вы действительно помолодели?

К сожалению, полковник Синклер даже и не собирался успокаиваться и вместо этого скомандовал:

– Парни, вам сверху всё прекрасно видно, подстрелите этого типа, но не сильно!

Кто-то испуганно пискнул сверху по-английски:– Сэр, я не могу пошевелить даже пальцем, а не то что дотянуться до пистолета. По-моему, это не гипноз, а телекинез.

Леонид усмехнулся и сказал тоже по-английски:

– Вот видите, Моррис, ваши парни тоже любят смотреть фантастические фильмы и даже знают, что такое телекинез, но капитан Джексон прав. Это действительно телекинез, но помимо него я ещё и владею телепортацией, а потому и в самом деле могу зашвырнуть вас обратно в Форт-Мид. Поэтому вам лучше принять это как объективную данность и посмотреть на то, что происходит в Лагонаках с помощью ваших спутников-шпионов. – Леонид плавно опустил спецназовцев и не преминул строгим тоном предупредить их: – Ребята, сидите спокойно и смотрите на экраны ваших ноутбуков. Потом засвидетельствуете, что полковник Синклер не обкурился крэка. Впрочем, я ведь не требую, чтобы вы стёрли все видеофайлы, к тому же они ещё пишутся компьютерами ваших бравых вояк. – Только после этого он улыбнулся и ответил на вопрос Соломона Либермана, также прекрасно разговаривающего по-русски: – Господин Либерман, мой цветущий вид объясняется отнюдь не косметической хирургией. Поверьте, мне действительно вернули молодость, и теперь я проживу так долго, что это не снилось даже Мафусаилу. – Подполковник перешёл на английский и со строгостью университетского профессора заявил: – Господа, прошу выслушать меня со всей серьёзностью, благо картинка со спутника появится через семь минут сорок три секунды. В не столь далёком прошлом группа русских учёных сделала целый ряд настолько грандиозных открытий, что они в самом ближайшем будущем перевернут весь мир, а точнее, поставят его с головы на ноги, как это и должно быть. Некоторое время назад я добровольно присоединился к ним и тоже стал учёным, а также обрёл невероятные способности и колоссальную физическую силу. Для того чтобы вам было понятно, что я имею в виду, скажу так: сбрось сейчас на нас кто атомную бомбу, то даже в том случае, если она взорвётся, я втысячные доли секунды смогу сжать, погасить и нейтрализовать этот взрыв, а если бы мне взбрела в голову такая глупость, то смог бы ничтожным усилием взорвать не то что наше Солнце, но и всю Солнечную систему. Только этого никогда не произойдёт по одной простой причине: я служу моей Матери-Земле и потому никогда не допущу, чтобы ей и её детям, которыми вы, как и я, тоже являетесь, был причинён хоть какой-то вред. Вы не ослышались, я служу не правительству и президенту России, даже не её народу, а именно Матери-Земле и, стало быть, всем людям на этой планете до последнего человека. Вас это может удивить, но наша планета – это не безмозглая гигантская круглая глыба камня с раскалённым железным ядром внутри, а живое, разумное и очень мудрое существо, но не это является главным определением нашей планеты, а то, что она – бесконечно доброе, разумное существо, которое относится ко всему живому по-матерински с бесконечной любовью и сердечностью. Впрочем, как раз сердца-то как такового у Матери-Земли и нет, хотя это ни о чём не говорит, она живая и очень страдает от того, что делают с ней люди. Мой друг и второй отец Дмитрий Олегович Мельников сумел совершить нечто невероятное: он вошёл в прямой контакт с Матерью-Землёй, и та щедро наделила его такими знаниями, о которых не могут помыслить все учёные человечества, вместе взятые. К тому же Мать-Земля даровала ему и огромную силу, чтобы он, передав знания как можно большему числу людей и наделив их точно такой же силой, смог вернуть ей молодость, возродив природу такой, какая она была двадцать тысяч лет назад. Именно этим мы сейчас и занимаемся в наших горах, но скоро вся наша планета станет точно такой же. Мы уже очистили моря и океаны, восстановили озоновый слой и магнитосферу в прежних параметрах, а также очистили от всяческой радиоактивной и химической дряни многие районы Земли, и вам об этом известно, господа, но это только начало. Уже очень скоро мы приступим к широкомасштабным действиям и тогда полностью возродим нашу планету, но ни одно правительство в мире от этого ничего не выиграет. Зато в выигрыше окажутся люди, дети Матери-Земли, какими бы жестокими и неразумными они ни были. Кого нужно перевоспитать, мы перевоспитаем. Уже сегодня мы посещаем другие миры не только в нашей Вселенной, но и во многих других, и поверьте мне, хотя я успел повидать не более трёх десятков других миров, больше нигде не видел таких ужасов, как на Земле. Ну ничего, это продлится недолго. Мы уже начали работу в этом направлении. Сегодня в Лагонаках и вокруг них вы не найдёте ни одного старика, кроме тех, которые недавно были специально доставлены сюда, чтобы наши люди вернули им молодость. Мы не кричим об этом на каждом углу, но некоторые люди сами добрались до наших гор, и мы никому из них не отказали в гостеприимстве. Вы, господа, тоже можете сделать свой выбор, и если кто захочет, то станет одним из нас прямо сегодня. Ну а сейчас смотрите на экраны ваших ноутбуков, господа. Вы увидите на них такие вещи, о которых даже и не мечтали, а я буду комментировать то, на что будут нацелены объективы спутников-шпионов.

Двадцать четыре минуты Леонид рассказывал о том, что видят американцы и те русские офицеры, которые находились в ангаре. Это было неописуемое зрелище! Зрители то и дело задавали вопросы. Разрешение у оптики было отличное, и потому на экранах появлялись то шерстистые носороги, то мамонты, то стеллеровы коровы, резвящиеся в многочисленных озёрах, а иной раз огромные пещерные львы и саблезубые тигры, которые не охотились на гигантских лосей, а клянчили мясные горбы у егерей, и те им охотно их скармливали. Однако, когда картинка исчезла с экранов, первый вопрос, который был задан Леониду, имел такое направление:

– Подполковник Куренной, а как же присяга? Господин Канторович глядел на него немигающе. Леонид усмехнулся, покрутил головой и резко ответил:

– Виктор Давидович, я присягал Советской стране, которая, как ни крути, боролась за мир во всём мире, а теперь служу Матери-Земле и таким образом родному, русскому Отечеству. За президента я не голосовал. Поверьте, пройдёт максимум месяц, и вы даже не вспомните о нём. За вами не числится никаких преступлений, вы считаете себя человеком русской языковой среды и культуры, хотя и еврей по национальности, а потому если не сейчас, то месяцем позднее станете одним из нас и найдёте себе такое дело, которое будет вам по душе. Представьте, но я уже знаю какое, но не стану говорить. Итак, господа, наступил момент истины. Если кто-то хочет остаться в России и отправиться со мной в Лагонаки, добро пожаловать, а на нет и суда нет. Всех, кто этого не захочет, я немедленно отправлю вместе со всем вашим скарбом прямиком в Вашингтон. И вот что ещё: мои парни держат под контролем все ядерные арсеналы на планете, так что даже и не мечтайте о том, что вы сможете сбросить нам что-то на голову. Так что пусть президенты сидят и чешут репу, гадая, что с ними теперь будет. Мы не какая-нибудь хунта и к стенке никого ставить не станем. Какие-никакие, а они тоже дети Матери-Земли. Ну что, есть желающие?

Лётчики, которые стоя смотрели на экраны компьютеров, оживились первыми. Один из них громко спросил:

– Эй, контрразведка, я так понял, что могу прямо сейчас отправиться домой, посадить в машину всех своих и ехать прямиком в Лагонаки? Или это не так?

– Так, Семёныч, – ответил Леонид, – только вам, ребята, и ехать никуда не надо, я вас туда сейчас телепортом отправлю, как вы об этом мечтаете. – Все шестеро офицеров и в самом деле словно испарились, и подполковник пояснил: – Господа, это обыкновенный, можно сказать, банальный телепорт. Парни воссоединились со своими семьями. Их я отправил в Кавказский заповедник несколькими минутами раньше. Сразу же, как только понял, что лётчики готовы присоединиться к нам. Они ведь уже не раз слышали, что к нам в горы постоянно едут на разведку люди и потом зовут за собой своих родных и близких. Так кто из вас хочет последовать их примеру? Двое молодых, рослых братьев-близнецов, Сэм и Фрэнк Малковичи, быстро переглянулись, улыбнулись, и один из них громко и отчётливо сказал по-русски:

– Сэр, мы тоже хотим остаться. Наш прадед – выходец из России. Когда-то он жил в ваших местах, в станице Черниговской. Когда мы узнали, куда нас направляют, то очень обрадовались, что хоть так побываем на родине прадеда. Он был кубанским казаком, сэр, и до самой смерти тосковал по родине.

Подполковник Куренной улыбнулся:

– Ну что же, я не ошибся в вас, парни. Поверьте, вы тоже не ошиблись в выборе, хотя если честно, то вскоре всё равно вернулись бы в родные края. Ну а вы, Моррис, что скажете?

– Что я скажу, подполковник? – сдвинув брови, сумрачным голосом ответил американец. – Скажу честно, мне было неприятно узнать, что такое открытие сделали русские. Если всё то, что вы рассказали, правда, то от вас можно теперь ждать чего угодно, но меня хотя бы радует то, что вы не поддерживаете руководство вашей сумасшедшей страны. Надеюсь, что ваш босс, как и вы, тоже служит Матери-Земле, о которой вы говорили с таким пафосом. Скажу честно, мне очень хочется верить, что так оно всё и есть, но я вам всё же не верю. Скорее я поверю в то, что вы завели дружбу с какими-то инопланетянами.

Леонид улыбнулся и невозмутимо ответил:

– Пока вы здесь, полковник, могу вам устроить встречу с парочкой инопланетян. Недавно я посетил два очень удивительных мира – Лариотию и Кергию – и вернулся с небольшой группой добровольцев. Они работают во вселенской организации, очень похожей на ваш Корпус мира. Хотите познакомиться с ними?

Полковник натянуто улыбнулся:

– Было бы неплохо, а если вы разрешите заснять всё на видео, так я и вовсе буду очень рад. Мне ведь всё равно придётся сделать подробный отчёт в Белом доме и Комитете начальников штабов. Думаю, что показать видеозапись с живыми инопланетянами, работающими в каком-то космическом Корпусе мира, окажется весьма полезным дополнением ко всей той информации, которая стала нам известна, подполковник. Жаль только, что эти господа, скорее всего, не говорят по-английски. У меня врождённая привычка не верить адвокатам и переводчикам.

– Отчего же, ещё как говорят, – посмеиваясь, поспешил заверить Леонид, – они говорят на добрых трёх дюжинах земных языков. – Как только двое офицеров-штабников взяли в руки видеокамеры, он сделал рукой жест. – Познакомьтесь, господа, этого парня с белыми крыльями за спиной зовут Лунгеарод-алеш-Сумаим, он лариотиец, а того, который предпочитает серебристо-белый цвет, хотя его голова и украшена рогами, зовут Беттах Врадон. Он родом с Кергии. Лунг и Бет – прекрасные специалисты по части общественных связей и кому угодно докажут, что дважды два – это всё-таки четыре, а не столько, сколько надо положить сверху. Лариотийцы и кергийцы настолько честны и неподкупны, что их впору назначать во всех мирах судьями, и их действительно очень часто приглашают в такие миры, где нужно в чём-то разобраться. Парни, подсаживайтесь к столу, полковник Синклер, насколько я его понял, совершенно не страдает ксенофобией, как и все его подчинённые.

Изумление землян было невозможно описать, когда они увидели возникшего перед ними кряжистого, массивного да ещё и смуглого ангела в чёрной униформе, отделанной серебряными позументами, немного похожей на эсэсовский мундир, только с каскеткой, а не фуражкой с высокой тульей на голове и громадными, сложенными за спиной крыльями, возвышавшимися у него над головой почти на два метра. В ещё большее изумление они пришли при виде высокого стройного и гибкого чёрта, одетого в элегантный костюм-тройку, сшитый из блестящей серебристо-белой ткани. Симпатичное лицо чёрта было ярко-алым, с причудливыми чёрными узорами на лаково блестящей коже, голову украшали с боков большие бараньи, витые чёрные рога с ярко-фиолетовыми прожилками, но более всего поражали его золотые глаза с кошачьими зрачками. У ангела они были неоново-голубыми. Немудрено, что некоторые из землян охнули и испуганно прошептали:

– Ангел… Чёрт… Лунгеарод-алеш-Сумаим, подсаживаясь к столу справа от подполковника Куренного, сердито проворчал:

– До чего же дурацкое слово «ангел»!

Чёрт, садясь на стул слева от Леонида, одёрнул его:

– Лунг, не ворчи. Слово как слово. – Широко улыбнувшись в видеокамеры, показав свои ярко-голубые дёсны и синие острые зубы, чёрт, вежливо кивая всем сидящим за большим столом, сразу же сделал многообещающее заявление, хотя пресса и не была приглашена в этот ангар: – Господа, поспешу вас заверить, мы прибыли на Землю Первую с миссией доброй воли и желаем только одного – помочь вашим демиургам как можно скорее возродить планету и сделать так, чтобы Мать-Земля больше никогда не страдала. Леонид несколько завысил качества наших народов, так как ими обладает практически каждый демиург. Может, начинающий демиург ещё способен на ложь, но только не такой, как наш друг Леонид. Вот он точно никогда не станет лгать. Если у вас есть к нам вопросы, то задавайте их смело, мы ответим на любой, каким бы он сложным ни был.

Соломону Либерману, как всякому благочестивому иудею, часто посещающему синагогу, чуть не сделалось дурно оттого, что он увидел напротив себя через стол длиной метров десяти ангела богатырской комплекции и изящного чёрта, сидящих по обе стороны от рослого молодого атлета, но он быстро взял себя в руки. Во всяком случае, намного быстрее некоторых спецназовцев, кое-кто из которых явно был ярым католиком и потому испытал даже большее потрясение, чем господин Либерман. Сглотнув и пару раз глубоко вздохнув, Соломон Либерман набрался решимости и спросил:

– Господин Лунгеарод-алеш-Сумаим, вы действительно можете летать или ваши крылья только для красоты?

Лариотиец, которому явно понравился вопрос, широко заулыбался и довольным голосом пробасил:– На Земле, господа, я могу летать только благодаря врождённой способности к левитации или при помощи генератора антигравитации. – Ангел привстал и распахнул во всю ширь, а это было добрых пять метров в размахе, свои белоснежные крылья. – Увы, но у вас слишком разряженная атмосфера. Кислорода для дыхания в ней много, а в качестве опоры для моих крыльев от вашей атмосферы нет никакого толку. То ли дело другие планеты Солнечной системы, такие как Венера, где летать особенно приятно из-за сильнейших ураганов, сказывается её близость к Солнцу, а также Юпитер и Сатурн, где пусть и прохладно, но всё же на диво мощная атмосфера. На вашей планете я вынужден из-за своего немалого веса по большей части ходить пешком. Не люблю, понимаете ли, левитировать, да это у меня не так уж и хорошо получается, а после того, как я посмотрел, как летает один демиург из рода людей, его зовут Станислав, мне и вовсе стало стыдно, что я такой неуклюжий. Ну, ничего, Митяй, насколько я в курсе дела, собирается надуть тут у вас атмосферу поплотнее, немного понизить уровень кислорода, и тогда Земля Первая станет просто райским уголком для ангелов, как вы нас называете. Вас удовлетворил мой ответ, Соломон?

Господин Либерман потрясённо кивнул. Следующий вопрос задал полковник Синклер, который чуть ли не крикнул:

– Господа, разве есть Земля Вторая, если вы, господин Лунгеарод-алеш-Сумаим, назвали нашу планету Земля Первая?!

На этот вопрос стал отвечать чёрт, заговорив красивым, певучим голосом с бархатными вибрациями:

– О да, конечно, есть, Моррис, и эта планета настолько прекрасна, что, возвращаясь домой, я обязательно прихвачу с собой генные материалы всех тех животных, которые, как и кергийцы, тоже носят на головах рога. У некоторых они настолько огромные, что могут поспорить с размахом крыльев Лунга, но меня всё же куда больше впечатлило то, что на Земле Второй водятся такие птицы, размер крыльев которых намного превышает крылья моего напарника. Лунг, признайся, что ты тоже был поражён.

– Не скрою, господа, именно так оно и было, – широко осклабившись, подтвердил ангел. – Аргентависы и тераторны Земли Второй поразили меня более всего, хотя у нас на Лариотии водятся птицы даже большего размера, чем они, но у нас и атмосфера в три раза плотнее вашей. Мы тоже решили взять с собой их генные материалы, чтобы и в нашем небе летали птицы родом с Земли Первой и Земли Второй.

– Простите, господа, но где находится Земля Вторая? – потрясённо спросил полковник.

Ему ответил ангел:

– О, совсем рядом, всего на расстоянии пятидесяти световых лет от Земли Первой. Она – точная копия Земли Первой, которую создали демиурги из команды Валея. Эта планета на двадцать тысяч лет моложе вашей, и потому на ней и сохранилась вся та живность, которую ваши предки истребили в ходе исторического процесса. Правда, не одни только люди так поступили со своей Матерью-Землёй, некоторые народы тоже изрядно нагадили на своих Матерях-планетах, но вы, люди, несомненно, были в этом плане излишне безрассудны.

Леонид возмутился:

– Э-э-э, друг мой пернатый, не видел ты видеохроники, отснятой на Таларии. Вот таларийцы действительно чуть не убили Мать-Таларию. Они довели свою планету до того, что та их чуть не возненавидела, а наша Мать-Земля, хотя и настрадалась от нас, идиотов, всё же не разочаровалась до конца в своих неразумных детях.

Ангел не остался в долгу и съехидничал:

– Это только потому, Ленчик, что она каким-то образом узнала о планах Валея отправить Митяя на Землю Вторую. Ты же не станешь отрицать, что таларийцы, в отличие от вас, людей, хотя бы имели практически полный банк данных по своей древней и биосфере и они рано или поздно стали бы возрождать Мать-Таларию с помощью генетического клонирования. Но на их счастье, Митяй в сотни тысяч раз ускорил этот процесс, сделав их демиургами, после чего таларийцы принялись возрождать Матери-планеты уже чуть ли не по всему Шаляй-Валяю и достигли потрясающих успехов. Всё правильно, ведь ваш Митяй породил на свет новую генерацию демиургов, способных творить подлинные чудеса, или ты думаешь мы с Бетом просто так помчались на Землю Первую? Нет, парень, нас прежде всего интересуют те знания, которыми обладают демиурги Земли Первой и Земли Второй, а для путешествий по Мегавселенной мы уже староваты, я живу третью сотню миллионов лет, а возраст Бета перевалил за седьмую. Полковник Куренной сердито засопел и проворчал:

– Мужики, давайте завязывать с болтовнёй. Я пригласил вас сюда не для обсуждения проблем высшей демиургии, а для того, чтобы вы ответили этим господам на несколько вопросов, прежде чем я отправлю их обратно в Форт-Мид или туда, куда попросит меня об этом полковник Синклер.

Полковник тут же воскликнул:

– Леонид, напротив, мне очень интересно узнать мнение этих господ о нашей планете и о нас самих. Правда, меня всё же куда больше интересует, господа, кого именно вы называете демиургами и почему? Видите ли, в нашем понимании демиурги – это боги-творцы.

Ему ответил Беттах Врадон:

– Моррис, хотя у каждого мало-мальски опытного демиурга сил ничуть не меньше, чем у тех мифических персонажей молодых миров, которых вы называете богами-творцами, мы всё же не боги. История моего мира почти в миллиард раз длиннее истории Земли Первой, демиурги Кергии живут в нескольких десятках миллионов миров почти тридцати Вселенных, но и наша история ничтожно коротка по сравнению даже с историей планеты Элании, первой обитаемой планеты Вселенной Элании, а по сравнению со всей историей Мегавселенной Диониса она и вовсе ничтожно коротка, но это не имеет никакого значения. По сравнению с кергийцами глубокой древности я невероятно стар, но как демиург ещё довольно молод. А после того как мне удалось в совершенстве освоить танец на лезвии ножа – это особая система упражнений, созданная демиургом Дмитрием Мельниковым, – я и вовсе чувствую себя юношей, полным сил и энергии. Но ходят слухи, что он уже создал какую-то новую систему обучения демиургов совершенно фантастическим вещам, из-за чего я, едва узнав о том, что Леонид набирает волонтёров для работы на Земле Первой, тут же бросил все свои дела, созвал старых друзей, и вместе с крылатыми лариотийцами мы сначала отправились в Сферу Элании, куда давно уже открыт постоянный портал пространственного перемещения, а оттуда к вам, на Землю Первую, чтобы стать одними из первых учеников Митяя. – Чёрт звонко рассмеялся и пояснил: – Правда, этот непоседливый парень куда-то умчался, так и не встретившись с нами, но его первый заместитель, Станислав, успокоил нас. Он сказал, что уже в самое ближайшее время нашим учителем станет Бастан, который, оказывается, уже создал не где-то на задворках вашей Вселенной, а на самой Элании свою Высшую академию демиургов. Моррис, вот когда мы пройдём в ней полный курс обучения, то станем такими демиургами, которых и в самом деле можно называть богами, а сейчас моих сил хватит только на то, чтобы создать Метагалактику примерно такого же размера, как Шаляй-Валяй, самое весёлое место во всей Мегавселенной Диониса.

– Кто такой Дионис? – быстро спросил чёрта с рогами полковник Синклер. – В древнегреческой мифологии это бог виноделия, но я полагаю, что к нему он не имеет никакого отношения. Он тоже демиург, как и вы, господа?

Ангел и чёрт заулыбались, и Лунгеарод-алеш-Сумаим, кивая, с усмешкой ответил:

– Можно сказать и так. Дионис – демиург, но не простой, а высший демиург, способный создать Великое Древо Мироздания, а попросту глобальную космическую систему, состоящую из более трёхсот миллионов Вселенных. А если учесть, что нашу Мегавселенную часто называют Великой Лозой Мироздания из-за того, что Вселенные, собранные в огромные кластеры, похожи на грозди винограда с круглыми ягодами, ваш Дионис тоже имеет какое-то отношение к творцу Мегавселенной, но если отбросить в сторону мифологию юных народов, то и он никакой не бог. Подполковник Куренной встал и, хлопнув в ладоши, громким голосом сказал:

– Всё, господа, вам пора отправляться домой. Ещё раз спрашиваю, кто хочет присоединиться к нам немедленно?

Чёрт, ангел, а вместе с ними братья Малковичи в мгновение ока исчезли, и вот тут-то Соломон Либерман воскликнул:

– Да какого, собственно, дьявола гадать?! Господин полковник, скажите президенту, к которому вы так стремитесь, что я больше не намерен быть при нём мальчиком на побегушках. Хватит, я состою в этой должности уже в третьей по счёту администрации. Надоело. Господин Куренной, я остаюсь.

После этого ещё семеро офицеров и спецназовцев также решили отправиться в Лагонаки, и вскоре в ангаре остались только те люди, которые мечтали вернуться в Америку и в Москву. Отправив господина Канторовича прямо в Кремль, Леонид, добродушно улыбаясь, сказал:

– Моррис, я понимаю, что ты разрываешься между чувством долга и желанием примкнуть к нам хотя бы для того, чтобы убедиться, что всё это не сказки. Отправляйся вместе со своими парнями в Форт-Мид, а оттуда в Вашингтон и помни: как только ты подумаешь, что в Лагонаках тебе будет лучше, так будешь немедленно телепортирован из США в наши горы вместе со всей семьёй. Господа, это касается вас всех. Поверьте, ваш президент точно такой же случайный человек во власти, как и наш. Уже очень скоро буквально всё на этой планете изменится, но я уверен в том, что президент США не скажет о грядущих переменах никому ни слова и постарается сделать так, чтобы и вы молчали. Нисколько не сомневаюсь, что ради этого он пойдёт на всё. Поэтому в Штатах вас будут надёжно прикрывать мои люди, а они все, как и я, демиурги почти точно такого же уровня, как Дионер Нис Омис, которого ещё называют Дионисом.

Глава 8

Кина не будет

Сольвирианские сутки оказались на треть длиннее, чем земные, и демиурги, чтобы занять себя хоть чем-то, превратили каменный сарай в изящный замок-отель, увитый спелым виноградом, с апельсиновыми и другими плодовыми деревьями, растущими на террасах, огромными кустами клубники, усыпанными крупными, спелыми ягодами. Отель переменной этажности, построенный в готическом стиле, фигурной, зубчатой подковой охватывал большой двор с бассейном размером чуть ли не с футбольное поле. Во дворе выросли цветущие магнолии, кипарисы и множество чайных роз, отчего воздух теперь был напоен восхитительными ароматами. Это чудо ведлы-демиурги сотворили, пользуясь новыми знаниями и той силой, которой их щедро наделила Мать-Сольвирия ещё в первые сутки их пребывания, чем поразили Герилара. Вторые и третьи сутки они только и делали, что наслаждались купанием, свежими фруктами, клубникой, виноградом и прекрасным шампанским, изготовленным из него. Так что скучать им не приходилось, тем более что об отдыхе они забыли давно, но всё равно попутно тщательно анализировали те знания, которые получили благодаря Митяю, и с радостью осознавали, что теперь могут сотворить и не такое чудо, как этот отель.

Герилар тем временем спешно строил такой замок, что даже создатель фильма «Мортал комбат» поёжился бы, глядя на это громадное сооружение, призванное нагнать как можно больше страха на всяких любителей острых ощущений.

В этом он немало преуспел, как преуспел и в том, что смог набрать большое число добровольцев, мужчин и женщин самых различных рас, которые захотели позабавиться и погонять на громадной арене юных демиургов. Правда, те из них, кто тайком взглянул на отель, который непрошеные гости создали мимоходом и к тому же неизвестно из чего, стали сомневаться, что им удастся хоть чем-то их озадачить. Самого Герилара также одолевали подобные сомнения, но как раз он-то был им искренне рад и счастлив, что из Внутреннего Мира во Внешний наконец-то прибыли именно такие демиурги. Дионису он ни о чём не докладывал, предвкушая, как тот будет поражён несомненным могуществом юных демиургов под предводительством какого-то Митяя. Этот парень особенно понравился Герилару как своей полной невозмутимостью, так и на редкость добродушным, хотя и весьма насмешливым, граничащим с откровенным ехидством нравом. Похоже, он был полностью уверен в своих силах, как, впрочем, и все его спутники, разгуливающие в далеко не таком уж безобидном месте в одних купальниках и плавках.

Тем самым они заставляли Герилара нервничать, хотя обстановка вокруг Защитной Сферы в последнее время была на редкость спокойной, но нападения чёрных метеоров можно было ждать в любую секунду. Вот тогда такие легкомысленные наряды могут запросто стать причиной тяжёлых травм. Чёрные метеоры излучали в пространство волны тёмной энергии, которые особенно сильно воздействовали на тела разумных существ. Похоже, что это было вовсе не чем-то случайным. Правда, на всех купальщиках были надеты различные украшения из драгоценных камней, а их глаза закрывали очки, зачастую изготовленные из совершенно непрозрачных материалов, поделочных камней или благородных металлов и лишь у немногих из алмазов. Герилар успел установить на склонах ущелья множество крохотных телекамер и смог увидеть, на что способны их гости как демиурги и творцы. Похоже, они могли сотворить всё, что угодно, причём им явно были известны способы умножения объёма материи не путём сверхмощного взрыва, порождающего кварк-глюонную плазму, а методом матричного дублирования атомов, что также требовало колоссальных затрат энергии, но уже на куда более тонком, психоментальном уровне, и работы с многомерным пространством на уровне элементарных частиц.

Герилар тоже умел так работать с материей, но ему для этого требовались внешние источники энергии, а юные демиурги легко обходились без них. Оставалось только гадать, за счёт чего они получали энергию такой мощности. Но если так оно и было, то им действительно не приходилось бояться внезапного нападения чёрных метеоров и излучаемой ими тёмной энергии, этого проклятия Внешнего Мира. Герилару уже не раз хотелось бросить работу и отправиться в гости к юным демиургам, чтобы узнать, как они с необычайной лёгкостью это делают. Но, увы, он пообещал Дионису, что подготовит всё, чтобы молодёжь, заявившаяся к ним, могла сразиться с воинами императора Тьмы, и потому был вынужден не отвлекаться больше ни на что.

К исходу третьих суток замок и арена были полностью готовы, и страж, приказав всем бойцам и зрителям прибыть в него наутро как можно раньше, чтобы создать впечатление обжитого места, принялся инструктировать двух посланцев. Археор, такой же великан, как и Герилар, и Илсиана, стройная красавица, фигурку которой уродовал тяжёлый боескафандр, выслушав его, громко расхохотались, но пообещали именно так и сказать, хотя и не были уверены в том, что это правильно.

Митяй, размышлявший всю ночь над самой главной проблемой: как поскорее снять смертельную угрозу с Древа Мироздания, с наступлением рассвета принялся наводить порядок в команде Элании. Выражалось это в том, что он приказал всем одеться в самые красивые, но чтобы без излишеств и без откровенных декольте, наряды и костюмы, превратить свои неподъёмные баулы, в которые чего только не было натолкано, в нормального вида спортивные флайеры и быть готовыми к выступлению.

Сделал он это вовремя, так как уже через полчаса к отелю подлетело некое чёрное с золотом чудовище с головой дракона и четырьмя массивными драконьими лапами с длинными когтями. На нём сидели верхом огромного роста парень в тёмно-синих, с серебряной отделкой шипастых доспехах и девушка, облачённая в доспехи тёмно-фиолетового цвета с золотым декором. Демиурги выбежали из отеля и построились на просторной площадке, мощённой белым мрамором. Археор и Илсиана посмотрели на них с завистью. Ещё бы, ведь они были одеты пусть и в скромные на вид, но тем не менее довольно красивые лёгкие наряды. Они подошли поближе, и Археор, как более старший, громко сказал:

– Воины с планеты Земля, вас ждут в замке Коргалл лучшие бойцы нашего повелителя и его многочисленные подданные. Вскоре в замок прибудет сам император, чтобы посмотреть, как вы все до одного падёте под ударами его воинов. – И озабоченно поинтересовался: – У вас есть на чём добираться до замка Коргалл или мне следует вызвать большой флайер?

– Спасибо, не надо, посланник, – насмешливо ответил Митяй и не удержался: – Мы сами найдём партизан, то есть у нас имеются с собой летающие по воздуху машины.

Он чуть шевельнул рукой, и перед ним появился ярко-алый с белым спортивный флайер. Оседлав бесшумную стремительную машину, Митяй махнул рукой и через несколько секунд вся команда Элании была в седле. Под каждым был флайер, изготовленный по индивидуальному заказу в единственном экземпляре и имевший на удивление причудливую и замысловатую форму. Буйной фантазией обладали все без исключения бойцы, и Митяй был бы не прочь понизить её уровень минимум втрое, так как его дочь не придумала ничего лучше, чем отправиться в замок Коргалл на ступе Бабы-яги, правда, без метлы. Илсиана, пристально посмотрев на юных демиургов, спросила:

– Где ваши доспехи, господа? Или вы намерены сражаться с воинами без них? Это было бы крайне неосмотрительно. Егор, одетый в чёрную нанокосуху, но восседавший на летающем мотоцикле марке «Урал», какой-то полупатриот, подлетел к ней поближе и насмешливо заявил:

– Жаль, что мне не придётся сражаться, а то я и эту одежонку с себя сбросил бы. Мне доспехи вообще ни к чему.

Археор покрутил головой, но ничего не ответил, хотя ему и было что сказать этому нахалу. Вместо этого он опустил забрало своего шлема и громко крикнул:

– Следуйте за нами, господа! Сегодня вас ждёт смертельная битва, и хотя не все из вас умрут, никто не покинет Тёмного Мира! – Оседлав же несуразный флайер, он негромко сказал спутнице: – Нет, это просто идиотизм какой-то, Илей. Ничего более глупого, чем расхаживать голяком, придумать невозможно.

Илсиана так же тихо отреагировала на его слова:

– Арри, эти ребята всё последнее время только и делали, что купались в бассейне и загорали. Представь, я им очень завидую. Мне мой боескафандр уже до смерти надоел.

Археор и Илсиана вылетели из проулка и повернули туда, откуда пришли. Именно там, на выезде из ущелья, Герилар построил здоровенный замок Коргалл с огромной ареной посередине. Митяй с Егором, а за ними все остальные бойцы полетели за летающим бескрылым драконом с отрубленным хвостом, выстроившись в колонну по четыре. Их флайеры моментально превратились во вполне нормальные летательные аппараты, и Митяй облегчённо вздохнул.

Как только они полетели над обсидиановым шоссе, был дан старт, и из замка А, в сторону которого они двигались в первый день, в замок Б, то есть замок Коргалл, рванула огромная толпа народу, которая вылетела встретить бойцов, также оседлавшая флайеры причудливой формы. Подданные императора быстро нагнали бойцов с Земли, летящих со скоростью не больше сорока километров в час, и, пролетев над ними, помчались в замок, чтобы успеть занять самые лучшие места в амфитеатре. Подданные императора Диониса вели себя пристойно и не оскорбляли сопляков, отважившихся бросить вызов Тьме.

Герилар не поленился создать на выезде из Огненного ущелья настоящее лавовое озеро, точнее, его искусственную имитацию с внушительным островом посередине. На нём над озером взметнулся вверх на высоту триста метров огромный чёрный с алым и багровым декором замок, к которому от Огненной долины был перекинут высокий мост длиной километра два. Сразу за мостом находился перспективный портал входа шириной метров двадцать, из чёрного гранита, причудливо украшенный рельефным декором, а над ним возвышались три драконьи головы. Бедный Змей Горыныч! Видно, здесь он закончил свою жизнь, сложив все три головы на плахе. Из оскаленных пастей драконов вылетали длинные языки пламени, под которыми пролетали подданные императора Тьмы, стремящиеся попасть на грядущее представление.

Митяй и команда Элании влетели в портал и полетели по центральной то ли улице, то ли коридору замка Коргалл шириной метров пятьдесят, перекрытому множеством мостов для пешеходов, на которых стояли мужчины и женщины, облачённые в тяжёлые доспехи. Зато на самой улице, мощённой плитами из тёмно-красного гранита, не было ни души, и потому ничто не помешало юным демиургам быстро долететь прямо до распахнутых настежь ворот, за которыми виднелась арена размером если и поменьше Дьявольской, то совсем ненамного.

На арене уже стояло несколько сотен бойцов, все ростом не меньше Герилара и Археора, за исключением более миниатюрных женщин-воинов. Метрах в пятидесяти от ворот их поджидал на арене главный архитектор этого инфернального архитектурного шедевра. Герилар стоял с непокрытой головой, и Митяй даже залюбовался им – ну вылитый Ален Делон в молодости, только более смуглый. Вместе с Егором он подлетел поближе, завис метрах в пяти от стража Тёмного Мира, и их флайеры плавно опустились на кроваво-красные плиты арены. Команда Элании перестроилась в две шеренги, спешилась и расположилась за своими учителями. Девочки встали полукругом сразу за спиной Митяя и Егора, а мальчики – немного позади них. Юные демиурги во время полёта прихорошились и теперь были одеты в куда более красивые наряды: парни в элегантные костюмы-тройки светлых тонов, а девушки – в красивые, длинные платья для коктейля с глубокими декольте, длинными разрезами вдоль бёдер и даже такими глубокими вырезами на спине, что у некоторых красоток была видна верхняя часть попы.

Егор сменил косуху на белоснежные джинсы и тенниску, туго обтягивающую его мощный рельефный торс, и кроссовки. Один только Митяй так и застрял в наряде лорда Рейдена. Они отправили флайеры к остальным летательным аппаратам и шагнули вперёд. Бойцы, прибывшие с Земли, одетые как на приём, но отнюдь не для сражений, тоже сделали несколько шагов, приблизившись к своим сэнсэям, и замерли.

У Герилара при виде девушек, одетых в красивые платья преимущественно без рукавов, причём некоторые из них были такими миниатюрными куколками, что ему захотелось взять их на руки, не будь он облачён в тяжёлый боескафандр, мигом вылетело из головы приветствие, а вместе с ним и приглашение на смертельную битву. Он шумно вздохнул и неуверенным голосом пробормотал:

– Ведар Дмитрий, но твои ученики не готовы к битве.

– К битве? – делано удивился Митяй, затем понимающе закивал и громко воскликнул: – Так кина не будет, Герилар, кинщик заболел! Извини, старина, но, добравшись до ваших мест и поняв, что здесь к чему, мы передумали. Мы не будем сражаться с демиургами, защищающими Древо Мироздания от порождений Тьмы.

Хотя амфитеатр, битком набитый народом, и находился довольно далеко от этой части арены, демиурги-воины всё прекрасно расслышали, во всё моментально врубились и громко расхохотались, повторяя слова Митяя:

– Кина не будет, ребята, кинщик заболел! А эти юные демиурги – молодцы, здорово уели старину Герилара!

Митяй поднял руку, прося тишины, и завершил свой спич:– Герилар, во Внешнем Мире есть только один враг, против которого мы хотим сразиться вместе с вами, – чёрные метеоры. И у нас припасено такое оружие, которое не оставит от них даже вони, не говоря про ошмётки, просачивающиеся во внутреннее пространство, набирающие там силу и превращающиеся в зловредную Чёрную Тлю. Вот об этом мы и хотим поговорить с Дионисом и его штабом. Веди нас к нему.

Воины, стоявшие за спиной Герилара, а также демиурги, сидящие в огромном амфитеатре, всё поняли и тут же куда-то телепортировались.

К Дионису юным демиургам не пришлось добираться, тот сам мгновенно вырос рядом со своим другом и озабоченным тоном спросил:

– О каком оружии ты говоришь, Дмитрий? Пока что мы не нашли ничего лучшего против чёрных метеоров, чем сверхмощные импульсные энергомёты. Что ты вообще о них знаешь?

Митяй не спешил отвечать. Покрутив головой, разглядывая арену и отдельные фрагменты замка вокруг неё, он спросил:

– Ас этим архитектурным шедевром что теперь делать? Дионис, нетерпеливо махнув рукой, ответил:

– На что-нибудь сгодится. В крайнем случае Герилар его когда-нибудь утилизирует.

– Нет, так не пойдёт, – с уверенностью сказал Митяй, – Матери-Сольвирии такой кошмар не нужен. Сейчас мы приведём тут всё в порядок, господа, и продолжим наш разговор о чёрных метеорах и не о них одних.

Гости Внешнего Мира дружно развернулись, нацелились говорящими камнями на окрестности и принялись ведловать, причём так мощно, что амфитеатр и замок стали на глазах оплывать и уходить под землю. Герилар и Дионис от удивления только хлопали глазами. Через четверть часа от замка Коргалл, лавинного озера и Огненной долины не осталось и следа. На острове Ролквен, который и в самом деле был жаркой каменистой пустыней, остался стоять один только замок-отель, и Митяй задумался, то лиследовать за хозяевами в какую-нибудь местную казарму, то ли пригласить их в него.

Долго гадать ему не пришлось. Дионис, широко улыбнувшись, сказал:

– Ловко у вас это получилось. Ну что же, я предлагаю покинуть эту духовку и отправиться в Сольвир. Пусть этот городок и невелик, но Сольвир – наша столица, там мы и поговорим. Ваш чудесный замок мы заберём с собой.

– Да, Дмитрий, зря ты так поторопился, – промолвил чем-то расстроенный Герилар, – на эти декорации пошло столько материалов, а ты их все загнал под землю.

Митяй пожал плечами и насмешливо откликнулся:

– Вот дел-то, Герилар. Скажи нам, что нужно, и мы быстро обеспечим тебя любыми материалами и при этом даже не станем беспокоить Мать-Сольвирию.

Герилар состроил высокомерную гримасу и накинулся на своего друга:

– Ну и что я тебе говорил, Дио? Эти ребята не так просты, как кажутся, и, уж поверь, они действительно сумели улучшить метод матричного увеличения материи. Так ведь, Дмитрий? Полагаю, вы нашли способ, как делать это, не затрачивая огромного количества энергии.

– В принципе, так оно и есть, – согласился Митяй, – но нам тоже приходится расходовать немалое количество энергии. Просто мы получаем её не из дедовских аннигиляционных реакторов размером с небольшой дом, а из своих говорящих камней, и у нас нет никаких проблем с охлаждением фидеров. Никакие криокулеры уже не нужны. Но давайте сначала доберёмся до Сольвира, а там уже поговорим обо всём.

Дионис, забрало шлема которого было полностью открыто, улыбнулся, кивнул, и вся команда вместе с замком-отелем, под которым немедленно появилась большая, прочная платформа, перенеслась в Сольвир. Замок был поставлен на просторной поляне посреди величественного леса, между деревьями которого стояли небольшие, но основательно защищенные силовым полем дома. Дионис и Герилар решили сами побыть гостями у ведлов-демиургов, и потому вся их команда была перенесена на площадку перед бассейном.

Митяй, посмотрев на демиургов, нахмурился и строгим голосом сказал:

– Вот что, уважаемые, прежде чем мы начнём разговор по существу, я предлагаю вам срочно вызвать сюда тысячи полторы демиургов, и мы посвятим вас в ведлы. Обретя говорящие камни, вы навсегда избавитесь от боескафандров, внутри которых вынуждены прятаться. Наши говорящие камни способны генерировать куда более мощное защитное силовое поле, и потому вы сможете разгуливать по дворику в плавках и купаться в бассейне. Ребята, за работу, быстро превращаем бассейн в учебный класс, чтобы приступить к ведловству.

Дионис оторопело воскликнул:

– Что это ещё за ведловство, Дмитрий? Наконец-то к нему подошла Элания и, прикоснувшись пальчиком к боескафандру, весело сказала:

– Дио, ведловство – это что-то вроде волшебства, только намного круче. Поверь мне, оно сделает тебя настоящим титаном, и ты уже не будешь таскать на себе эту груду железа.

Дионис облегчённо вздохнул, радостно заулыбался, и в просторный двор отеля толпами повалил народ. Над ним сразу же засверкал мощнейший силовой купол, и Элания воскликнула:

– Друзья мои, под этим защитным куполом вы уже можете не бояться тёмной энергии! Он её не пропустит внутрь, а потому снимайте свои боескафандры и присоединяйтесь к нам! Их вы можете сложить вот там, за отелем.

Большой круглый бассейн и площадка быстро преобразились, превратившись в лужайку, поросшую ярко-зелёной шелковистой, но упругой травой. Демиурги выбирались из боескафандров и смущённо улыбались, так как были одеты в неказистые монокомбинезоны, но на это никто не обращал внимания. Ведлы-демиурги снова сменили свои наряды, на этот раз в основном на джинсы и тенниски. Вытряхнув Диониса из боескафандра, Элания прижалась к нему всем телом, обняла, и они оба телепортировались в её номер, но уже минут через пять вернулись. Вид у высшего демиурга был очень задумчивым.

Через четверть часа всё было готово к посвящению высших демиургов в ведлы, и оно началось. Всего под силовым куполом собралось чуть более двух тысяч демиургов. Митяй и в одиночку сумел бы посвятить их в ведлы, а тут у него имелось столько помощников, в талантах которых ему не приходилось сомневаться, ведь вместе с ним во Внешний Мир отправились девять из пятнадцати его самых первых учеников. Остальные присоединились к Бастану. Посвящение высших демиургов в ведлы и наделение их ведловскими знаниями заняло менее трёх часов.

Мать-Сольвирия уже успела сотворить многие миллиарды говорящих камней, причём по пять штук. В комплект входили два наручных говорящих камня, один нагрудный, а к ним ещё и алмазные ведловские очки. Новичкам было предложено в течение двух сольвирианских суток освоить свои новые возможности и привыкнуть к тому, что говорящие камни, за исключением ведловских очков, редко покидают тело своего партнёра. Митяй также сказал начинающим ведлам-демиургам, чтобы те первым делом вступили в контакт с Матерью-Сольвирией и пообщались с ней точно также, как дети разговаривают со своей мамой. Пять минут, проведённые Дионисом наедине с Эланией, возымели действие, и тот отдал демиургам строгий приказ на этот счёт, после чего немедленно отправился в лес, будучи одетым в наноджинсы и тенниску, как и большинство юных, но таких мудрых ведлов-демиургов. Браслеты из голубых алмазов и такой же говорящий камень в форме ромба на груди создавали у него куда большее впечатление защищённости, нежели тяжёлый боескафандр.

Митяй со своими учениками ведловал двое суток подряд, за это время они посвятили в ведлы немногим более шестидесяти тысяч демиургов, относящихся к самым разным народам Мегавселенной Диониса. Когда большое педагогическое ведловство завершилось, во дворе отеля был возведён на скорую руку просторный, лёгкий и светлый павильон из стекла и стали. В нём собралось сотни три самых близких помощников и друзей Диониса. Митяй попросил того собрать свой штаб, чтобы начать разговор по существу. Все расселись вокруг овального стола, и наконец высшие ведлы-демиурги впервые смогли взглянуть в глаза своих юных учителей не через ведловской огонь, а напрямую. На их лицах были написаны восторг и радостное изумление. Ещё бы, они сидели в удобных мягких креслах, одетые в лёгкие, не стесняющие движения и дающие телу возможность дышать одеяния, а не в неуклюжие боескафандры, и при этом знали, что силовое поле, генерируемое их говорящими камнями, является куда более надёжной защитой от тёмной энергии, сжигающей кожу и вызывающей глубокое поражение мышц, внутренних органов и даже костей у демиургов.

Митяй, чтобы не тянуть кота за хвост, немедленно взял слово:

– Друзья, я хочу рассказать вам об одном своём давнем изобретении. Когда-то очень давно, лет примерно двести пятьдесят назад, – при этих словах высшие ведлы-демиурги не выдержали и громко рассмеялись, заставив Диониса сердито нахмуриться и грозно сдвинуть брови, – месяца эдак через три после того, как мы сожгли из тепловой пушки здоровенный метеорит, который намеревался врезаться в тело Матери-Земли Второй, мне пришла в голову одна шальная идея. Наша тепловая пушка выглядела вот так, – Митяй вывел над столом голографическое изображение тепловой пушки с пятнадцатью огромными красными бриллиантами, – а действовала она вот каким образом. – И он показал, как всего одним выстрелом пушка превратила в плазму метеорит весом три с половиной тысячи тонн. Потом продолжил: – Помимо такой бабахалки у нас имелась ещё и другая, малость пострашнее по своему главному поражающему фактору, но точно такая же по конструкции, только в ней стояли не камни огня, а камни холода, бриллианты небесно-голубого цвета. Эта бабахалка била не огненным лучом, способным разогреть любой материальный объект до температуры пятьдесят миллионов градусов, а лучом холода, точнее, лучом энтропии, и была способна охладить до абсолютного нуля что угодно, хоть звезду. В тот день меня и осенила такая идея: что, если взять и соединить два луча? И стрелять ими одновременно, пропустив их через ведловскую линзу. Когда я просчитал всё в уме, то от неожиданно получившегося результата чуть не ополоумел. Получалось так, что вместо того, чтобы одновременно нагреть и охладить материальное тело, моя новая пушка его просто дематериализует и оно исчезнет без малейшего следа и всяких неприятностей, выраженных в виде выброса в окружающее пространство светового излучения и хоть какой-либо энергии. Признаюсь честно, мне даже поплохело от такого открытия, ведь раньше я о подобном оружии только в фантастических книжках читал. В них оно называлось дезинтегратором материи, уничтожало её под ноль и считалось абсолютным. Поэтому, чтобы больше не уродоваться с чёрными метеорами, я предлагаю оснастить ваши боевые космические истребители, на которых вы отражаете их атаки, дезинтеграторами Митяя, но перед этим, поскольку ведлы из вас пока что никакие, предлагаю срочно модернизировать истребители. Игнат, ты уже подумал, во что их можно превратить?

– Митяй, а у меня что, было на это время? – огрызнулся Игнат, рисовавший что-то в блокноте. – Вот подгонят мне этот самый космический истребитель, тогда я над ним и поведлую.

Дионис недоверчиво покрутил головой:

– Дмитрий, я не имею ничего против твоего дезинтегратора, хотя он ещё не произвёл ни одного выстрела по чёрным метеорам, но относительно космических истребителей всё же поспешу предупредить: поверь, они являются верхом совершенства, и их уже никто не сможет усовершенствовать. В них воплощены практически все наши самые лучшие технические достижения.

Игнат не выдержал и громко расхохотался:

– Ой, да знаем мы, что такое ваши суперпупертехнологии. Одна такая космическая буха-буха свалилась нам однажды на голову, так её было потом проще в утиль сдать, чем чинить. Не хочу никого обижать, но предполагаю, что и ваша такая же.

Ведлы-демиурги со стажем тоже расхохотались, чем заставили смутиться Диониса, и Митяй, смеясь, подхватил:

– Это точно, если бы Дед Максим не ухватил её за шкирку, то быть бы беде. Дионис, поверь, если мы навалимся на космический истребитель всей толпой, а у нас тут каждый второй прирождённый ведл-механик, то ты ахнешь, когда увидишь, во что мы превратим его. К этому нам не привыкать, но ваши космические истребители волнуют меня в самую последнюю очередь.

– Почему это? – удивился Дионис, а вместе с ним загалдели и все остальные высшие демиурги. – Извини, Дмитрий, но они – наше самое главное оружие. Только с их помощью нам удаётся отражать атаки чёрных метеоров.

Митяй сосредоточенно кивнул и ледяным тоном произнёс:

– В том-то и дело, что отражать, Дионис. Извини, но оборона – это проигранная война, говорю тебе это как Крейзи Шутер, то есть Сумасшедший Стрелок. Понимаешь, я нутром чую, что всё «это „ж-ж-ж" неспроста». Где-то в окружающем твою Мегавселенную пространстве находится нечто вроде гигантского космического авианосца, с борта которого стартуют эти гнусные чёрные твари и рыскают во тьме в поисках пищи. Как знать, может быть, они являются разумными существами, а может, это просто космические хищники Тьмы, выяснять это у меня нет никакого желания, но я почему-то уверен, что они живые. Раз они питаются исключительно одной только материей Светлого Мира, то есть нами, значит, мы должны их уничтожить. Нам нужно не сидеть здесь, словно куры на яйцах, а найти их поганое логово и жахнуть по нему из Большого дезинтегратора.

Высшие демиурги, услышав такое, даже вскочили. Став ведлами, они перестали быть спокойными и величественными, а потому бурно выражали свои эмоции. На этот раз их переполнял восторг, ведь они и сами давно уже мечтали добраться до вражеского логова. Донат-Диган Тес-Тарен, окинув их взглядом, громко сказал, подтверждая правоту Митяя:

– Господа, как бывший военный космолётчик, я ответственно заявляю: вести войну с позиции обороны – проиграть её рано или поздно. В нашем случае не может идти речи о том, чтобы заключить с врагом хотя бы соглашение о ненападении. Или мы уничтожим эту чёрную напасть, или она уничтожит нас, и третьего тут не дано. Поэтому я полностью поддерживаю Митяя.

– Легко сказать, Донат! – возмущённо воскликнул Герилар, энергично жестикулируя. – Мы неоднократно пытались обнаружить их логово, но у нас из этого ничего не вышло. Даже самый совершенный сканер «вязнет» в этой проклятой Тьме, а все наши попытки провести глубокую разведку на больших космических кораблях закончились гибелью их экипажей. Поэтому Дионис и запретил нам совершать разведывательные полёты.

Митяй жестом попросил высших демиургов сесть и с невозмутимым видом сказал:

– Ничего страшного в гибели ваших друзей я не вижу, господа. Как погибли, так и воскреснут. Одно уже хорошо, что они за это время прекрасно отдохнули и набрались сил для новых свершений. А что касается разведки…

– Дмитрий, не говори так, – с укоризной перебил Митяя Дионис, – моё сердце и по сию пору болит от этой утраты.

– Дионис, называй меня, как все, Митяем, – чуть ли не шипя от негодования, сказал главный ведл, – а что касается ваших погибших друзей, то я так скажу вам: смерти нет, ребята, если у вас под ногами находится Мать-планета, любящая вас больше жизни. Короче, воскрешениями мы тоже займёмся, только немного позднее. Сейчас для нас самое важное – это перевооружить модернизированные истребители и как можно скорее построить триста шестьдесят таких Гиперпарсканов, которые смогут разглядеть авианосец врага сквозь любую Тьму. Сдаётся мне, что чёрные метеоры носятся в окружающем нас пространстве, как вошь по кальсонам, также не имея никаких разведданных, и потому накатывают на нас волнами через неопределённые промежутки времени. Пока затишье не кончилось, нам нужно посвятить как можно больше высших демиургов в ведлы, этот процесс мы уже запустили, а раз так, то теперь самое главное – хорошенько поведловать с транспортными средствами и оружием. Только потом мы сможем спокойно подумать о глобальных делах. Элания, посмотрев на Митяя с улыбкой, возразила:

– Парень, не женское это дело – греметь ключами. Если, конечно, речь не идёт о нашей Викусе. Митяй, давай так: девочки займутся воскрешением демиургов, а мальчики железками. – Одарив строгим взглядом Диониса, она прикрикнула: – А ты, Дио, не закатывай так глаза, я же говорила тебе, что ведловство в исполнении высшего демиурга покруче любого волшебства. Поэтому не сомневайся, наши мальчики, как только разберутся с леталками и стрелялками, сразу возьмутся за строительство гигантского парадоксального сканера, причём не обычного, а ведловского, для которого вообще не существует никаких преград ни в пространстве, ни во времени. Это ведловство, мой мальчик, и тебе нужно как можно скорее привыкнуть к нему. Ну что же, я полагаю, что нам нужно переходить от слов к делу. Девочки, на выход.

Как только Элания, а с ней остальные ведлы-демиургессы, кроме Вики, телепортом покинули павильон, Дионис, глядя на её учителя чуть ли не с ужасом в глазах, спросил:

– Митяй, неужели вы в состоянии воскресить наших погибших друзей? Но как? Смерть ведь не щадит никого.

Слегка кивнув, Митяй улыбнулся и негромко ответил:

– Смерти нет, Дио, есть передышка перед новой жизнью. Что у простого человека, что у высшего демиурга есть душа, наша информационная психоментальная матрица, которая после разрушения физической оболочки немедленно отправляется в ласковые и тёплые объятия Матери-планеты. Все погибшие в боях с чёрными метеорами демиурги не ушли от нас безвозвратно, где бы не настигла ваших друзей смерть, их всех приняла Мать-Сольвирия и её сестры, и вы, друзья мои, уже очень скоро в этом убедитесь. Кстати, Дио, Егор тоже был ещё совсем недавно покойником, но я его воскресил, и представь себе, это Мать-Земля дала ему такое могучее тело. А теперь, ребята, давайте отправимся туда, где можно поставить на стапель космический истребитель и хорошенько его рассмотреть.

Герилар поторопился остановить его:

– Митяй, так они у нас совсем маленькие. Космический истребитель запросто можно поставить на этом столе.

– О, це дило! – радостно откликнулся Митяй. – Это место уже намоленное, так что ведловство здесь быстро заладится.

Всё-таки павильон пришлось расширить метров на двадцать во все стороны и поднять его потолок повыше. Таким было требование Игната, когда космический истребитель, чёрная, как мрак, стремительная на вид машина, похожая по своей форме на зализанный, заострённый ромб, по сути – слегка вытянутый, уплощенный октаэдр с более плоским днищем и овальным утолщением кабины пилота в центральной части верхней плоскости, была доставлена в павильон. Другие вершины октаэдра были закруглёнными. Даже для реактивного самолёта-истребителя он был маловат: имел в длину всего девять, в ширину пять и в высоту три с половиной метра.

Бывалые ведлы-демиурги сразу же приступили к ведловскому исследованию машины, но перед этим Митяй жёстким тоном приказал всем новичкам привести в действие свои говорящие камни и внимательно наблюдать за каждым шагом опытных механиков. Никто не стал ему возражать, несмотря на резкий тон, которым это было сказано. Сам он присоединился к работе вместе со всеми, но в то же время не столько изучал истребитель, сколько руководил совместным ведловством. Оно длилось долго, больше восьми часов, и сопровождалось весьма язвительными замечаниями ведлов-демиургов с Земли-Два. Между делом, не отрываясь от работы, они пару раз перекусили, что никак не повлияло на ход ведловского исследования. Дело-то было привычным, хотя космический истребитель оказался очень сложной, почти разумной и к тому же чуть ли не живой машиной.

Митяй, поняв, с чем они имеют дело, не очень-то удивился, хотя и знал о живых кристаллах, положенных в основу космического корабля-истребителя, пока что понаслышке. Это не помешало ему проникнуть в самую суть конструкции и обнаружить в ней немало недочётов, снижающих эффективность истребителя.

Когда ведлы изучили истребитель чуть ли не на атомарном уровне, Митя строгим голосом спросил главного механика:

– Игнат, что скажешь?

– Ну, что тут сказать, Митяй, – с усмешкой начал тот, – аппарат, конечно, необычный, но ты знаешь, чтобы сражаться на нём с чёрными метеорами, нужно быть потомственным камикадзе, а у них, как я понял, потомков обычно не бывает. Слабых мест в нём столько, что мама родная!

Митяй недовольно проворчал:

– Ты мне критику тут не разводи, Игнат, я и сам увидел в нём массу косяков. Лучше скажи, как их исправить.

Ведл, руки которого ещё помнили, как нужно делать отщепы на куске кремня, чтобы изготовить наконечник для копья, широко заулыбался и ответил:

– Как-как, Митяюшка, ручками, ручками, ну и, естественно, пустив в ход говорящие камешки. В общем, так, ребята: сейчас мы вынем из этой леталки её мозг, а всё остальное закопаем, после чего снова зачнём большое ведловство, на этот раз конструкторское. Если кому надо до ветру сбегать, то пошевеливайтесь, а перекусить мы и во время работы сможем.

Дионис встревожился:

– Как это – закопать в землю? Игнат, ты хоть представляешь себе, сколько времени требуется, чтобы вырастить корпус такого истребителя? Поверь, растить живые кристаллы такого размера – невероятно сложная, кропотливая и длительная работа, а ты говоришь – закопать всё в землю. Может быть, лучше ещё поведловать и найти способ, как использовать эти кристаллы. Игнат пожал плечами и нахально ухмыльнулся:

– Да мне как-то и ни к чему знать, как и сколько времени вы его растили, Дионис. Ни на что другое он не годен, так что если я сказал в утиль, значит, в утиль. Так будет намного надёжнее, а что касается закапывания, так Мать-Сольвирия сама его в себя примет, нам и лопаты в ход пускать не придётся. Не беспокойся, когда мы всё обмозгуем как следует, то ты себе такую леталку, только намного лучше, максимум за три часа вырастишь. Парни, все готовы? Тогда начинаем ведловать, я задаю идею, а вы её прорабатываете в деталях.

Высшие демиурги хотя и достигли невероятного могущества в работе с материей, пространством и временем, всё же так и не смогли отказаться от производственных комплексов, хотя те и были полностью автоматизированы. Ведловство они и в самом деле поняли как самое настоящее волшебство. По-другому ни Дионис, ни его друзья не могли воспринимать то, что всего за какие-то семнадцать часов небольшая группа ведлов сумела практически заново сконструировать космический истребитель чуть большего размера, чем тот, который они изучили. У них самих на эту работу когда-то ушло более сорока лет, и это при том, что они уже были в теме и умели выращивать живые кристаллы невероятной прочности с заданными формами и всеми прочими техническими характеристиками.

Когда ведловство закончилось, Митяй, глядя на голографическую модель истребителя, строго спросил эксперта по вопросам строительства и эксплуатации космических аппаратов:

– Дон, а почему ты решил, что экипаж должен состоять из трёх человек? Кораблик-то всё равно остался маленьким. Как в такой комнатушке прикажешь жить?

– Ничего себе комнатушка! – возмутился Донат. – Митяй, имей совесть, жилой отсек площадью восемнадцать квадратных метров для такого кораблика – это о-го-го какой простор. А три члена экипажа – самое то, во время патрулирования можно будет пульку расписать, а под неё накатить кастрюлю отличного флотского самогона. Камбуз ведь имеется. Ну что, ребята, приступим к завершению нашей работы? Митяй, что скажешь?

Митяй сосредоточенно кивнул, повернулся к Дионису и сделал демиургам следующее деловое предложение:

– Дио, давай отправимся на тот пустынный остров и там разобьёмся на пятьдесят три группы. В каждой будет по одному из нас и по двадцать пять ваших ребят. Мы будем выращивать истребители, а вы помогать нам и, самое главное, учиться.

Дионис, выслушав его, спросил:

– А может быть, будет лучше, если к каждому из вас мы приставим по триста наших ведлов?

– Можно и так, – согласился Митяй, – в любом случае для того, чтобы вырастить такую машину, нужны усилия всего одного ведла и меньше трёх часов. Пока метеоры нас не тревожат, нам нужно как можно скорее освоить изготовление этих машин. Теперь это не сложно, ведь технологическая карта уже готова и даже закачана в ваши говорящие камни.

Космические истребители новой модели Митяй и его товарищи выращивали прямо на поверхности Матери-Сольвирии, под открытым небом и без каких-либо ангаров. Процесс выращивания космического корабля, пусть и небольшого, всего двенадцать метров в длину, происходил почти точно так же, как и тогда, когда Митяй воскрешал Егора. Сначала он поднял из почвы каменную ограду высотой пять метров, которая очертила круг диаметром семьдесят пять метров, затем сел на нее вместе с тремя сотнями ведлов-демиургов, направил на поверхность Сольвирии мощный луч разогревающей энергии и тем самым создал «родильную ванну». На этот раз она имела зеленовато-синий цвет и была куда прозрачнее.

Космический истребитель вырастал быстро, и, действительно, менее чем через три часа бортовой компьютер-искин поднял его над синим прудом, и Митяй с Егором тутже решили испытать его. Дионис, подумав несколько секунд, решил, что на Сольвирии и без него хватает мудрых руководителей, а потому присоединился к ним. Его не остановило даже то, что на его планете за минувшие часы воскресло из мёртвых уже несколько тысяч демиургов. Ему было куда важнее испытать то новое оружие, которым совсем ещё юные демиурги, но уже невероятно умелые и мудрые ведлы оснастили новые космические истребители.

Глава 9

Погоня за чёрными метеорами

Хотя Митяй и не отдавал приказа, трое ведлов-демиургов поднялись, как и он с Егором, на борт космических истребителей – Донат, Влад, Эрик и Валеирден. Остальные начали обучать новым методам строительства космических кораблей демиургов Сольвирии, чтобы те научили этому ведловству всех демиургов Сферы Защиты.

Митяй, возглавив пятёрку истребителей, с быстротой молнии направился к одному из шлюзов, через который можно было выбраться наружу. Истребителем управлял бортовой компьютер-искин. Это был опытный пилот, и потому полёт занял всего шесть минут, так как проходил на сверхсветовых скоростях. Вскоре, промчавшись по длинной, широченной трубе, они покинули Сферу Сольвирии и оказались в непроглядной тьме. За время этого короткого полёта внутри Сферы они успели понять, что кораблик-то получился у них на диво удобный, но самое главное – экипажу уже не приходилось надевать на себя громоздкий боескафандр. Ведлы, изучившие главные поражающие факторы тёмной энергии, смогли создать надёжную защиту от неё, но куда больше они полагались на защитное силовое поле, генерируемое говорящими камнями.

Осмотрев жилой отсек, Дионис остался им доволен. Тот имел в плане форму овоида, а попросту яйца. В узкой его части стояло три больших удобных умных кресла-транс-формера, а перед ними располагался сферический обзорный экран. На него выводилось изображение с малого корабельного Парскана. Позади кресел было достаточно свободного пространства, чтобы размяться после долгого сидения в пилотском кресле, а на ночь из его стен как бы вырастали две удобные кушетки. В задней части жилого отсека-рубки располагался до предела роботизированный камбуз. В общем, ведлы превратили крохотный истребитель в небольшую, но очень уютную космическую яхту. Дионис сел в мягкое кресло справа от Митяя и спросил:

– Какова цель нашего испытательного полёта?

– Чёрные метеоры, Дио, – ответил Митяй. – Сейчас я включу малый Парскан, и мы поглядим, где эти твари рыщут.

Дионис стал пристально вглядываться в тёмный экран и, как только он налился синевой, со вздохом сказал:

– Что-то ваш Парскан не внушает мне доверия, Митяй. Хотя наши сканеры способны засечь чёрные метеоры на расстоянии не выше трёх световых лет, они хоть что-то показывают. А этот, как я посмотрю, показывает одну только темноту прямо по курсу.

Митяй, заметив на экране сизую точку, быстро нацелил Парскан на неё и задумчиво ответил:

– Всё не так плохо, Дио. Всё не так плохо. Что ты скажешь на это? – Он дал максимальное увеличение, и они увидели наполовину разрушенный вражеским ударом космический истребитель, который был отчётливо виден на синем фоне. – Вот видишь, а ты говорил, что ничего не видно. Между прочим, погибший истребитель находится от нас на расстоянии семьсот тридцать шесть световых лет, но мы сможем увидеть всё, что угодно, хоть комара, на расстоянии не менее пятидесяти тысяч световых лет. Увы, но это всего лишь малый Парскан. Ну что же, летим в этом направлении, посмотрим, как у нас обстоят дела со скоростью.

Со скоростью у нового истребителя всё было в полном порядке, и до погибшего истребителя они домчались даже быстрее, чем от поверхности Сольвирии до её Сферы, всего за четыре минуты, что заставило разволноваться даже искина. Тот с восторгом чуть ли не заорал во всю свою железную глотку:

– Командир, мы летим в сто пятьдесят раз быстрее, чем тот истребитель, который я пилотировал раньше!

– Можно подумать, я знаю, с какой скорость летало то корыто, – не удержался и съязвил Митяй, – зато я точно знаю, что сейчас ты летишь в режиме среднего хода, так что я могу перевести гиперсветовой двигатель на режим «Полный ход», а если потребуется, то и врубить режим «Форсаж».

Дионис развёл руками и потрясённо пробормотал:

– Митяй, хотя меня уже трудно удивить, но я всё же не понимаю, как вам удалось сотворить такое чудо за считанные часы?

– А тут и понимать нечего, Дионис, – ответил вместо Митяя Егор. – Вы сами создали этот космический корабль, мы лишь немного обточили его напильником, и он из паровоза превратился в гоночный автомобиль. Так что не надо удивляться.

Дионис всё не унимался:

– Нет, ребята, я отказываюсь верить, что всё так просто.

– Ничего, Дио, вырастишь свой истребитель и сразу поверишь: всё заключается в одном только ведловстве, – сказал Митяй. – Егор ведь тебе правду сказал. Мы куда больше времени потратили на то, чтобы устранить в вашем творении все огрехи, даже самые маленькие, которые висели на нём тяжеленными гирями, и действительно прошлись по нему напильником. То, что на этом кораблике появилась такая шикарная фатера, так это ты можешь отнести только насчёт того, что мы выбросили прежний термоядерный реактор и заменили его ведловским источником энергии. А вот увеличение габаритных размеров произошло потому, что мы оснастили ваш истребитель сразу четырьмя дезинтеграторами. Причём их мы тоже довели до ума, и они теперь стреляют не узким лучом, а конусом с регулировкой угла от десяти секунд до пятнадцати градусов. По нашим расчетам, дальнобойность дезинтегратора составляет где-то под полтора миллиона световых лет, и его луч покрывает это расстояние всего за десять секунд. Жаль, что мы не можем летать так же быстро. Это прерогатива только гигантских космических кораблей-сфер, внутри которых помещается целая звёздная система. Ну ничего, ещё не вечер, когда-нибудь научимся. Хотя знаешь, Дионис, если ты не против, то я могу прокатить тебя с ветерком, но, учти, мы улетим очень далеко.

Дионис настороженно посмотрел на Митяя, сердито нахмурился, но быстро повеселел и спросил:

– Ты говоришь об этом своём пространственном портале, который так поразил Герри? Говорят, что ему не требуется энергия.

– Почему это не требуется? – удивился Митяй. – Ещё как требуется! Для открытия портала прохода с Земли-Один на Сольвирию мне понадобилось столько энергии, что можно было штук двадцать таких корабликов вырастить. И её мне дали мои камушки – Дед Максим, Лариска и Зинуля-зеленуля. Зато вам чуть ли не на каждом шагу требуются аннигиляционные реакторы совершенно дурной мощности. Вы, демиурги старой закваски, только тогда и вспоминаете о том, что вы демиурги, когда вам нужно сотворить Вселенную или в крайнем случае Метагалактику. Вот тогда демиург делает умное лицо, сурово сдвигает брови, слегка напрягается и к-э-э-э-к жахнет! А вот для того, чтобы слепить что-нибудь поменьше, всё, караул, при всех ваших знаниях уже не можете обойтись без всяких там громадных станков и машин.

Дионис улыбнулся в ответ на критику, кивнул, соглашаясь с Митяем, и спросил:

– Парень, как же ты смог за такое ничтожно малое время усвоить такой огромный объём знаний и открыть столько нового, что этого хватило бы и на большую команду демиургов?

Митяй посмотрел на Диониса с иронией, вздохнул и сказал:

– Да, тебя, видно, уже не переубедить, Дио. Ты так и будешь считать меня то ли гением, то ли засланцем из какой-нибудь шибко развитой Мегавселенной. – Повысив голос, Митяй чуть ли не крикнул: – Пойми же ты, наконец, я – это всего лишь результат прозорливости Валея! Этот парень, увидев, что на моей планете ведлы рюхают кость в таких вещах, о которых он и помыслить не мог, поступил очень мудро. Он тщательно срисовал Мать-Землю, потом дождался, когда человечество развилось до того предела, что чуть её не угробило, нашёл подходящего парня для своего эксперимента, им, на моё счастье, оказался я, и создал вместе со своими ребятами Землю-Два, со всем её ведловством, в котором почему-то не захотел разобраться, а Землю-Один поместил в сферу безвременья точно так же, как ты проделал это с Килартией, да только не подумал, каково будет Матери-Килартии видеть, что всё живое на её поверхности застыло, остановилось. Мне не понятно во всей этой истории только одно: почему Валей не высадился на Земле Первой в пору наивысшего развития на ней ведловства и не сделал всё то, что сделал я? Если бы он сделал это, то ты летел бы на борту точно такого же космического истребителя ещё двадцать тысяч лет назад. Дионис усмехнулся и так высказался на этот счёт:

– Валеирден показал себя мудрым и проницательным демиургом, раз сделал самый разумный выбор. Не стал грести всё под себя, а дал созреть на Земле-Один человеческой цивилизации, нашёл тебя и, если так можно выразиться, отправил в прошлое. Тем самым он дал будущее нам всем, и теперь я верю, что наша Мегавселенная не погибнет, как это, скорее всего, случилось с Мегавселенной Фаратиура, из которой я родом.

Митяй даже не улыбнулся, а хищно оскалился и весёлым, бодрым голосом выпалил:

– Раз пошла такая пьянка, Дио, то сейчас мы посмотрим, на что годятся наши дезинтеграторы! Парни, слушайте все сюда! Отсчитываю от трёх и открываю сверхдлинный туннель прохода, так что, сунувшись в него, мы окажемся в пятидесяти миллиардах световых лет от Мегавселенной Диониса. По привычным нам масштабам это составляет не менее тридцати диаметров его творения. Мы входим в туннель первыми, а вы за нами следом и сразу же превращаете туза в пятёрку бубей, а их, если вы помните, хоть колом бей, всё равно ничего не добьёшься. – Митяй тут же принялся отсчитывать: – Три, два, один! Погнали наши городских!

Одновременно с его последним истошным воплем перед пятёркой космических истребителей открылся синий, сверкающий серебристыми разводами воронкой гигантский пространственный портал, в который запросто могла бы войти средних размеров планета. Навигатор космического истребителя Диониса рванул вперёд, и несколько мгновений спустя перед ними снова зияла чернота, которую Парскан быстро окрашивал густой, тёмной синевой. Четвёрка истребителей выросла в пространстве буквально пару секунд спустя и встала квадратом на расстоянии не более тысячи километров от корабля их командира. В этом испытательном полёте им, естественно, был большой ведар и учитель. Дионис, который не успел ни возразить, ни согласиться, лишь слабо чертыхнулся:

– Митяй, чёрт тебя побери, это же испытательный полёт.

– Вот мы сейчас и испытаем, на что годится наша новая техника, Дио, – напряжённо ответил Крейзи Шутер и с нервным смешком добавил: – Что-то мне подсказывает, что чёрных метеоров здесь до хрена и больше. Парни, разворачиваем фонарики на самый широкий конус. Всё внимание на экраны Парсканов!

Парадоксальные сканеры космических истребителей хотя и были невелики, всего полтора метра в диаметре, быстро обнаружили в окружающей их Тьме три крохотных пятнышка, но на самом деле больших облака, состоящие из бурых крупинок. Парскан сразу же указал дистанцию до ближайшего – семнадцать миллионов световых лет. Это было почти в девять раз меньше, чем дистанция эффективного огня, и, что самое главное, чёрные метеоры, а их в каждом рое насчитывалось по нескольку десятков миллионов, не видели космические истребители демиургов. Валеирден чуть ли не завопил во весь голос:

– Митяй, дай нам хотя бы десять минут, чтобы рассмотреть их! Ещё успеем пострелять.

Дионис, ошеломленно глядя на экран, поддержал того:– Да, Митяй, давай не будем торопиться.

– Так разве я против? – удивился Митя и принялся быстро увеличивать изображение. – Мы ведь в том числе и за этим сюда прилетели. Парни, начинаем ведловать. Все вместе! Глядишь, чего-нибудь и наведлуем.

Несколько секунд спустя они увидели, что представляют собой чёрные метеоры. На вид это и в самом деле были чуть ли не живые существа, похожие на косматые артиллерийские снаряды. Их клочковатая бурая шерсть шевелилась, хотя все они и парили во Тьме недвижимо, словно спали. Дистанция между ними была нешуточной, полторы-две сотни миллионов километров. Ведловское сканирование вскоре показало, что чёрные метеоры имели длину от шести до двадцати километров и состояли из чертовски плотного вещества, имевшего температуру лишь немного выше абсолютного нуля. Их внутренняя структура была не совсем понятна, так как была довольно однородной, но в середине каждого чёрного метеора имелось уплотнение в виде идеального шара. Похоже, что эти шары состояли из первичного углерода. Егор первым высказал такое предположение:

– Ребята, а ведь они больше всего похожи на крыс. Ей-богу, это самые настоящие гигантские космические крысы, которые ищут, чего бы им пожрать, а брюхо они набивают обычной материей для того, чтобы породить новых крыс.

– Ты думаешь, что они размножаются, как одноклеточные бактерии, делением? – спросил Митяй.

Эрик задался совсем другим вопросом:

– Парни, а может, вместо того, чтобы рассматривать этих тварей, жахнем по ним со всех двадцати стволов? Сделаем «кобру» и врежем изо всей дури.

– Согласен, – ответил Митяй и весёлым голосом приказал своему звену: – Делаем «кобру» и бьём по самому дальнему от нас облаку, после чего стреляем по двум другим, а дальше действуем по обстановке. Не забывайте, парни, у вас за спиной наша Мегавселенная, так что стойте к ней задом, к врагу передом. Огонь! Космические истребители, летевшие на малом ходу по направлению к центральному облаку чёрных метеоров, быстро взяли правее, нацелились точно на середину дальнего облака и сделали «кобру», то есть встали торчком, чтобы можно было стрелять по врагу в том числе и кормовыми дезинтеграторами. По команде «Огонь!» канониры выстрелили. Первым же выстрелом в облаке, имевшем в поперечнике под три тысячи световых лет, пробило гигантскую дыру. Сразу же было без вспышки и вообще хоть какого-то излучения уничтожено не менее двух третей чёрных метеоров. По команде Крейзи Шутера космические истребители сделали ещё два залпа, стреляя по двум остальным облакам, и сделали это вовремя.

Чёрные метеоры отреагировали на атаку быстро. Из бурых они моментально сделались антрацитово-чёрными, их шерсть удлинилась и ощетинилась иглами, как у дикобраза, чёрные метеоры заметались, как крысы по сараю, и в окружающее пространство ударили мощнейшие потоки тёмной энергии, хорошо заметные на синеве экранов Парсканов. С этого момента каждый экипаж стрелял так, как считал нужным.

Дистанция была огромной, и к тому же дезинтеграторы моментально гасили струи тёмной энергии. Космические крысы поначалу не могли определить, кто и откуда по ним стреляет, и просто метались во Тьме, совершая головокружительные эволюции, за которыми было трудно уследить глазом. Парсканы, на то они и парадоксальные сканеры, давали картинку в реальном времени и тем самым сильно выручали канониров, но куда больше их выручало то, что дезинтеграторы давали расширяющийся, конический луч уничтожения любых форм материи и энергии. Вместе с навигатором на истребителях было по четыре канонира, у каждого имелся персональный экран наведения, и потому они стреляли каждый по своему усмотрению.

Хотя их огонь и имел чудовищную эффективность, крысы Тьмы оказались весьма сообразительными тварями и помчались в атаку. Вот только расстояние для них было слишком велико, а всевидящие Парсканы до предела упрощали задачу своим канонирам, и вражеские ряды стремительно таяли. Чёрных метеоров нисколько не обескуражили потери, и они летели пока что просто в том направлении, откуда по ним стреляли. При этом развивали просто невероятную скорость и быстро приближались. Чем ближе они подлетали, тем труднее было вести по ним прицельный огонь, но это ничего, по сути, не меняло, ведь дезинтеграторы наводились на цель не «вручную», а с помощью сенсоров, повинующихся мысленному приказу. Все канониры были демиургами и потому умели реагировать на всё происходящее молниеносно, но штурманы-искины вскоре прекратили огонь, и Митяй моментально взял на себя управление носовым дезинтегратором и стал стрелять по крысам космоса из двух стволов с ошеломляющей быстротой. Через шесть часов двадцать три минуты стрельбы с сумасшедшей скоростью от бесчисленного множества чёрных метеоров осталось не более полутора тысяч. Они подобрались на расстояние полтора-два десятка световых лет и, наконец, обнаружили космические истребители демиургов. Командир звена невозмутимым голосом даже не приказал, а просто высказал довольно странное пожелание:

– Нужно уничтожить всех крыс, кроме одной. Дионис быстро, с удивлением отреагировал:

– Почему?

– Как это почему? – весело воскликнул Митяй. – А кого мы будем резать на кусочки, как подопытную лягушку?

– А не великовата будет лягушка? – продолжил настойчиво допытываться древний демиург, расстреливая остатки крысиных полчищ. – Мне что-то не очень хочется попасть под удар тёмной энергии. Хотя я и не сомневаюсь в мощности защитного поля, уничтожить их всех намного безопаснее.

Юный ведл-демиург отрицательно помотал головой:

– Нет, Дио, так дело не пойдёт. Нам нужно точно знать, с какими тварями вы воевали столько времени. Поэтому пусть даже с риском для жизни, но мы должны это сделать. Кончайте всех, ребята, кроме одной, и быстро сближаемся. Будем изображать из себя живца. Вдруг эта тварь поведётся на это.

Так они и сделали. Правда, на то, чтобы превратить в ничто последних космических крыс, извергающих на демиургов потоки тёмной энергии, ушло почти полтора часа. Последней оказалась крыса среднего размера, имеющая длину всего четырнадцать километров и семь километров в поперечнике. Корабли демиургов перестали стрелять по ней из дезинтеграторов, и та, видимо подумав, что у них кончились патроны, перестала судорожно метаться и полетела прямо на них, ни на секунду не переставая испускать поток тёмной энергии. Чёрным метеорам уже неоднократно удавалось попадать в цель, но пока что мощнейшие силовые поля защищали демиургов от её воздействия, и потому никто даже не почесался отклоняться. Как только эта тварь приблизилась почти вплотную, истребители бросились врассыпную, и все двадцать демиургов моментально привели в действие свои говорящие камни, но уже совершенно иным образом. Они словно бы накинули арканы на космическую крысу.

Это была даже не битва Давида с Голиафом, а нечто куда более впечатляющее, но в то же время смешное. Стоило только этой твари, способной лететь в любую сторону и изменять направление движения под любым углом, метнуться к какому-нибудь истребителю, как тот отлетал от неё вбок, не меняя дистанции ни на метр. Это происходило потому, что силовые арканы превратились в шесты длиной пятьсот километров и попросту отодвигали космический истребитель в сторону. Началось то, что Егор назвал космическим родео, вот только огромную космическую крысу оседлало сразу пять крохотных наездников и та ничего не могла с ними поделать. Все потоки тёмной энергии, которыми она их обстреливала, отклонялись силовыми щитами, и ведлы-демиурги могли спокойно исследовать этого огромного монстра.

Чем «глубже» проникали ведлы-демиурги в суть космического чудовища, тем молчаливее, если и вовсе не мрачнее они становились. Перед ними открывалась весьма неприятная картина, так как они столкнулись с той частью бытия, которую на Востоке Земли всегда было принято называть Янем – мужской силой, тождественной разрушению. Инь – женская сила созидания – была сосредоточена в Мегавселенной Диониса, которую во что бы то ни стало пытались разрушить, взорвать и уничтожить чёрные метеоры. При этом они сами, собравшись все вместе, трансформировались и превращались в Стихию Инь, порождая тем самым Первичное Ядро. Да, тут было над чем задуматься, ведь те три облака космических крыс, которые уничтожили ведлы-демиурги, представляли собой лишь крохотную, ничтожную часть той армады, которая подтягивалась к Великому Древу Мироздания. Хуже того, она уже была близка, и воинам следовало поторопиться.

Как это ни странно, но космический монстр, несущий в себе фрагмент будущего первичного ядра следующей Мегавселенной, не имел абсолютно никаких эмоций, как и не имел разума. Это был всего лишь отдельный элемент стихии, нацеленный на разрушение созданного демиургами Древа Мироздания. Самое же неприятное заключалось в том, что Дионис, создав вокруг Древа Мироздания гигантскую Сферу Защиты, лишь привлёк тем самым к ней повышенное внимание. С того момента его Мегавселенная стала, словно магнитом, притягивать к себе чёрные метеоры разрушения. Всё это наводило на грустные размышления о тщетности всех усилий и бренности всего сущего.

Именно об этом задумались все ведлы-демиурги, оказавшиеся в такой дали от своей Мегавселенной, включая Митяя. Задумались и приуныли, но их ведар и командир в этом первом полёте внезапно громко расхохотался, взял управление космическим истребителем на себя, совершил стремительный атакующий манёвр и уничтожил бездушного космического монстра, превратив его в абсолютное ничто. Дионис, сидевший справа от него, вздохнул и печальным, невыразительным голосом спросил:

– Ну и что это тебе дало? Разве ты ещё не понял, что наша борьба не имеет никакого смысла? Знаешь, Митяй, хотя я и живу уже так долго, что это стало неприличным, мне всё же не хочется умирать. Особенно после того, как я узнал, что демиурги действительно бессмертные существа. Увы, но в нашем мире нет и не может быть физического бессмертия.

Молодой ведар древнего демиурга упрямо мотнул головой и весёлым голосом сказал:

– Смерти нет, ребята. Особенно если за дело берутся толковые ведлы-демиурги. Дио, не будь пессимистом. Если уж демиурги не смогут навести порядок в мире, то кто тогда этим вообще станет заниматься? Главное – мы выяснили: наши дезинтеграторы способны тихо, без пыли и копоти уничтожать космических крыс хаоса, а раз так, то нам уже ничто не мешает упорядочить твоё творение и придать ему совершенную форму. Всё, ребята, возвращаемся домой, в смысле в Сферу Сольвирии.

Митяй уже собрался было открыть портал для возвращения, но Дионис, подняв руку, властным голосом сказал:

– Нет, подожди, парень, мы ещё не договорили. Ты что же, хочешь сказать, что мы и в самом деле имеем право уничтожать то, что является основой всеобщего мироздания? Тебе не кажется, что таким образом мы разрушим этот механизм созидания?

Вопросы были достаточно серьёзными, чтобы обсудить их подальше от Сольвирии. Если у Диониса, а он не был новичком в этом деле, закрались в душу сомнения, то что тогда скажут те демиурги, которые считают его своим бесспорным лидером? Поэтому Митяй, которому не терпелось приступить к созданию Гиперпарскана и установить вокруг них кольцо из нескольких сотен больших дезинтеграторов, решил немного задержаться и ответил верховному демиургу Мегавселенной такими словами:

– Дио, мне не нравится твоё настроение. Ещё больше мне не нравится то, что ты считаешь нашу победу ничем не оправданной, варварской бойней. Поверь, это не так. Мы узнали здесь главное – те атаки, которые вы отбивали всё это время, были лишь предвестниками грядущего вторжения такой армады чёрных метеоров, которую вы точно не смогли бы остановить. С этим ты точно не поспоришь, но ведь это ещё не факт, что твоя Мегавселенная обязательно должна быть уничтожена. Далеко не факт, и сейчас я это докажу.

– Каким образом? – строго спросил Дионис. – Разве ты ещё не понял, что мы действительно обречены? Митяй, наше время закончилось, и мы обязаны с этим смириться.

Юный ведл-демиург не преминул съязвить:

– Согласен, Дио. Ваше время – время древних, извини, туповатых и прямолинейных демиургов – действительно закончилось, но вы стали ведлами-демиургами, и потому всё только начинается. Сегодня мы дали космическим крысам по моське, но не должны останавливаться на достигнутом. Если мы, вместо того чтобы заняться серьёзным делом, поднимем лапки, то тогда эпоха ведлов-демиургов действительно не начнётся. Нам нужно не киснуть, а как можно скорее посвящать в ведлы всех остальных демиургов Большого фронтира, срочно строить Гиперпарсканы и большие дезинтеграторы, но мне сдаётся, что нам никогда не придётся стрелять по чёрным метеорам. Они просто свалят отсюда, но, представь себе, не все. Небольшая часть останется и станет подпитывать собой созданное тобою Великое Древо Мироздания. Как именно, нужно будет ещё подумать.

Верховный демиург вздохнул и печальным голосом негромко сказал юному, но очень уж нахальному ведлу-демиургу:

– Звучит не очень убедительно, но выглядит весьма заманчиво, Митяй. Так ты считаешь, что Гиперпарсканы смогут не только развеять Тьму, но и донести до чёрных метеоров весть о том, что им здесь больше нечего ловить?

От Крейзи Шутера не ускользнуло, что Дионис применил в разговоре его обычный оборот речи, но радостно скалиться по этому поводу не стал. Он кивнул и степенно ответил:

– Да, именно так, Дионис. Гиперпарсканы послужат ещё и в качестве гигантских маяков и предупредительных огней. Построить их мы сможем всего недели за полторы, а времени у нас в запасе, как ты знаешь, не менее пяти лет. Так что успеем. Главное – включить их все разом, и тогда мы увидим, как отступает Тьма.

Дионис слегка кивнул и в общем-то согласился:

– Это меня полностью устраивает, парень. Я даже соглашусь на то, чтобы были построены большие дезинтеграторы, но вряд ли отважусь когда-либо включить их.

У него тут же нашёлся оппонент, причём резкий. Валеирден запальчиво крикнул:

– Не волнуйся, Дио! И без тебя найдётся кому открыть огонь на поражение. Мы, в отличие от тебя, не устали жить.

Митяй всё же не выдержал и съязвил, поддерживая друга:

– Да, старина, не мешало бы треснуть тебя по голове лопатой, прикопать и тут же воскресить. Может быть, тогда ты станешь смотреть на жизнь по-другому. Но, увы, нельзя. Тебя нужно отвезти на Килартию и сделать это там. Мать-Килартия быстро поставит тебе мозги на место и объяснит, что она-то точно не собирается становиться кормом для космических крыс.

Остальные ведлы-демиурги дружно заржали, но это не обидело верховного демиурга. Тот махнул рукой, рассмеялся и громко воскликнул:

– Идите вы к чёрту! Ладно, ребята, действительно, раз у нас есть шанс изменить свою судьбу, так давайте сделаем это. Всё, летим на Сольвирию, нечего тут пугать Тьму раньше времени. У нас впереди столько работы, а мы здесь прохлаждаемся.

Дионис проложил пространственный туннель прямо на планету, и пятёрка космических истребителей, пролетев через него, зависла в небе над Сольвиром. На ней же творилось сплошное невесть что. Это выяснилось тотчас, как только ведлы-демиурги выбрались из боевых космических корабликов. Элания поступила правильно, что немедленно приступила к возвращению погибших в сражениях с чёрными метеорами высших демиургов. Благодаря Матери-Сольвирии они узнали обо всём, что творилось в последние годы в Мегавселенной Диониса, получили новые знания непосредственно от неё, но, что самое главное, обрели «второе дыхание» и так помолодели душой, что удивили даже землянок из её команды, не говоря уже о ведлах-демиургах с Земли-Два. Они, в отличие от Диониса, нисколько не сомневались в том, что Тьме нужно дать решительный отпор, но, к удивлению Митяя, никто из них, как, впрочем, никто из членов отряда Элании, так и не задумался о том, какой должна в конце концов стать их родная Мегавселенная.

Бывший лейтенант по прозвищу Ботаник от этого ничуть не расстроился, ведь таким образом у него появился реальный шанс ещё раз удивить Диониса. Причём в не таком уж и далёком будущем. Постоянное стремление демиургов к новым знаниям, пусть и полученным таким странным, ускоренным способом, а также их стремление вернуть к жизни погибших друзей, привели к тому, что повсюду, уже во всех трёхстах шестидесяти Космических Сферах, развернулось большое ведловство. Ведловство педагогическое и ведловство воскрешения. Более всего это походило на цепную реакцию при достижении ураном критической массы. Судя по всему, им удастся куда быстрее сделать высших демиургов ещё и ведлами. Зато о массовом строительстве космических истребителей речи уже не шло. Известие о том, что ведловской Гиперпарскан сможет рассеять Тьму на несколько сотен миллиардов световых лет, а большие дезинтеграторы, судя по всему, самое лучшее оружие против чёрных метеоров, повлияло на ведлов-демиургов намного больше.

Возвращения пятёрки истребителей из первого полёта все ждали с огромным нетерпением, и, когда стало известно, что эти машины показали себя с наилучшей стороны, ведлы-демиурги облегчённо вздохнули и продолжили работу. На внешней поверхности Сферы Сольвирии, обращенной к Тьме, уже началось большое проектное ведловство. Там конструировали Гиперпарскан с диаметром сферы пять тысяч километров, а вокруг него тридцать шесть десятков громадных дезинтеграторов калибром в сотню километров. Проектированием этого гигантского комплекса занимался Игнат, а вместе с ним ещё двадцать три ведла-демиурга с Земли-Два, и, хотя этого было вполне достаточно, Митяй решил присоединиться к ним. Сделал он так только потому, чтобы больше не принимать участия ни в каких совещаниях. Дионис и раньше прекрасно справлялся с обязанностями большого начальника, а потому пусть всё так и будет дальше. Со строительством Гиперпарскана всё тоже было ясно, и потому Митяй, сидя в кресле на борту построенного им космического истребителя, управляемого личным пилотом и навигатором Диониса, не столько ведловал вместе со всеми, сколько наблюдал за ходом проектных работ. Элания также решила присоединиться к нему, чтобы не присутствовать на заседании комитета обороны. Глядя, как Митяй ест бутерброды, запивая их чёрным кофе, демиургесса спросила:

– Как ты думаешь, Тьма отступит? Ведар пожал плечами и уклончиво ответил:

– Поживём – увидим, Элания. Не отступит сама – заставим её отступить силой. По-моему, чем бы она ни была, стихийной силой или действовала по приказу какого-нибудь тёмного царька, нам нет никакой разницы. Мы вправе бороться за свою жизнь так, как нам это удобно. Или ты против превентивного удара?

Демиургесса с улыбкой сказала:

– Нет, не против, Митяй, но ведь мы сначала включим Гиперпарсканы и осмотримся, а уже потом будем решать, стрелять нам по ней или она сама оставит нас в покое.

– Да, Гиперпарскан можно рассматривать и как большую лампочку, а все вместе они будут светить во Тьме, словно огромная люстра, – согласился Митяй. – Только знаешь, я ведь тоже считаю, что нам не придётся применять против Тьмы силу.

Элания спросила мечтательным тоном:

– Интересно, что мы увидим с их помощью? Ведар улыбнулся и ответил точно таким же тоном:

– Хорошо бы увидеть другие Мегавселенные, но я боюсь, что они находятся слишком далеко от нас, но это ещё не факт. – Митяй, скажи, ты ведь именно так всё и задумал? – с усмешкой спросила демиургесса. – Знаешь, глядя на твою хитрую физиономию, мне почему-то всё время кажется, что ты поставил перед собой какую-то цель и теперь идёшь к ней наперекор всему.

Всплеснув руками и громко расхохотавшись, не в меру хитрый лейтенант Ботаник, который и раньше умел добиваться своего и всегда упрямо шёл вперёд, воскликнул:

– Ну и кому я тут пошёл наперекор, Эла? Назови мне хотя бы одного демиурга, которого я заставил сделать что-то вопреки его собственным желаниям? Извини, но хотя лучшее – враг хорошего, если я что-то предлагал тебе самой, то это вовсе не отрицало ничего из того, что ты имела раньше. Разве не так?

– Ну всё, началось, ты опять стал привлекать себе на помощь древние поговорки, – усмехнувшись, сказала Элания и язвительно добавила: – О да, конечно, ты всегда подсовывал мне нечто такое увлекательное, что у меня и в мыслях не было отказаться от твоего дара. Ты большой хитрец, мой мальчик, и умеешь добиваться своего, а твоё самое мощное оружие – это умение подобрать к каждому какой-нибудь ключик и сделать его своим если не другом, то как минимум сторонником. Поэтому лучше ответь мне честно, парень: чего ты добиваешься?

Митяй вздохнул, обезоруживающе улыбнулся и ответил:

– Эла, мне всего-то и нужно, чтобы демиурги помогли мне привести Землю Первую в порядок.

– Так-так, значит, ты замыслил что-то очень грандиозное, Митяй Олегович, – задумчиво сказала Элания и продолжила допытываться: – Рассказывай, зачем тебе нужна помощь демиургов?

Ведл-демиург перестал улыбаться:

– Элания, скажи мне честно, ты довольна тем, что сотворила с Матерью-Эланией? Ведь что ни говори, но ты поместила эту планету практически в камеру. Тебе не кажется, что ей не в кайф находиться внутри этой чёртовой сверхпрочной сферы?

Демиургесса посмотрела на него с удивлением:– Но в этом же нет ничего плохого. Космическая Сфера Матери-Элании идеально сбалансирована, её светило будет согревать планету и внутреннюю поверхность сферы гораздо дольше, чем обычная звезда такого же класса, и вообще Мать-Элания, как мне кажется, должна рассматривать её как свой дом.

– Угу, дом без окон и дверей, через которые можно выйти на веранду и спуститься с неё в сад, милая, – это тюрьма, – язвительно возразил демиургессе Митяй. – В гробу я видал такой дом, в котором Мать-Элания вынуждена чувствовать себя преступницей, осуждённой на пожизненный срок. В этом смысле Валей поступил куда как мудрее тебя. Он взял большую, но совершенно безжизненную звёздную систему и превратил её в Космическую Сферу, причём вполне обитаемую, хотя и напрочь лишенную души и сознания в виде планеты. Правда, при этом наш друг фактически разрушил дремлющие планетарные разумы двадцати семи планет, что тоже не есть хорошо, но он хотя бы не запирал ни один пробуждённый к жизни планетарный разум в круглую тюремную камеру. Хорошо уже то, что как одно, так и другое можно ещё исправить, но это потребует соединённых усилий множества демиургов.

Элания задумчиво посмотрела в глаза Митяя, сверкающие «праведным» огнём, если это, конечно, не был бесовской огонь в глазах отъявленного хитреца и интригана, и спросила:

– Ты считаешь, что Мать-Элания тоскует внутри Космической Сферы, ведар? Но как это можно изменить?

– Очень просто, Элания, – моментально сменив гнев на милость, ответил Митяй, и перед самым носом демиургессы появилось объёмное голографическое изображение полупрозрачной Космической Сферы с летающей вокруг золотой бусинки голубой искоркой. – Если собрать в кучу несколько миллионов ведлов-демиургов, то можно превратить Космическую Сферу в обитаемое Космическое Кольцо, внутри которого находится звезда, а вокруг неё обращается штук пять или шесть планет. На их изготовление пойдут остатки сферы и тот абажур, который ты нахлобучила на звезду, чтобы устроить внутри Сферы Элании смену дня и ночи. Поверь, если отрегулировать скорость обращения планет, а они уже очень скоро станут ближайшими подругами Матери-Элании, и скорость вращения Космического Кольца, то смена дня и ночи будет происходить куда более приемлемым образом. Самое главное, что в таком случае Мать-Элания сможет, как и прежде, видеть звёзды. По-моему, это её самая большая мечта, но и от космических подруг она тоже не откажется. Демиургесса фыркнула и проворчала:

– Она их никогда не видела потому, мой мальчик, что изначально была создана именно таким образом, как база, и я, кажется, догадываюсь, почему она стала мечтать, чтобы её окружали звёзды. Признайся, ведь это твоя работа.

– Да ни в коем разе! – с притворным возмущением воскликнул Митяй. – Думаю, что на неё очень сильно повлияло общение с другими планетами, а я если в чём и провинился перед тобой, Элания, так только в том, что из-за меня Матери-планеты стали разговаривать друг с другом гораздо чаще, чем раньше. Хотя знаешь, они ведь никогда не общались, вы просто не создавали им для этого условий.

Демиургесса, разглядывая голограмму, показывающую, как Космическая Сфера превращается в Космическое Кольцо, покрытое зеленью степей и лесов, с облаками и всеми прочими удовольствиями обитаемого мира, внутри которого в той же плоскости вокруг светила летало шесть планет, задумчиво сказала:

– А ведь ты полностью прав, ведар. Это куда более лучшее решение, чем то, которое было предложено древними демиургами, но самое главное – его действительно несложно воплотить в жизнь. Что же, именно так я и сделаю, когда вернусь на Эланию. Если Гиперпарсканы разгонят Тьму и нам станут видны зародыши будущих Мегавселенных, то до ближайшего я смогу добраться и на небольшом космическом корабле. А самое интересное заключается в том, ведар, что мне ведь теперь не нужно будет собирать огромную команду демиургов. Хватит всего лишь двадцати-двадцати пяти миллионов пар рук. – Улыбнувшись, она спросила Митяя: – Так ты хочешь, чтобы таким небесным украшением и плюс к ним ещё и близкими подругами первой обзавелась Мать-Земля-Один? Юный учитель демиургов насмешливо ответил: – Не только она, Эла, но ещё и Мать-Земля-Два. Я хочу объединить две звёздные системы. Звёздам, знаешь ли, по барабану, есть у них планеты с разумными существами или нет. А раз так, то второе Солнце как-нибудь перебьётся без Земли Второй и всех остальных планет, но я обязательно сделаю так, чтобы ни один дремлющий разум больших планет не был разрушен. Думаю, что все они смогут ужиться в большой компании, будучи помещёнными в Космическое Кольцо, которое я хочу озеленить и поселить в нём всех древних обитателей Земли Первой и Земли Второй. Ладно, об этом мы поговорим позднее, Элания. Сейчас для нас самое главное завершить начатое – обучить ведловству всех древних демиургов, воскресить покойников и развеять Тьму. Ты спрашивала, что я хочу увидеть? Я тебе отвечу: мы все увидим огромную Большую Вселенную, в безмолвии которой парят зародыши будущих Мегавселенных, и их будет так много, что уже очень скоро Мегавселенная Диониса станет испытывать дефицит толковых, рукастых и головастых демиургов. Вот тогда мы и посмотрим, продолжатся атаки чёрных метеоров или тут же прекратятся. Только я могу сразу сказать тебе, Элания, никаких нападений больше не будет, но для этого нам всем придётся здорово поработать. Все эти разговоры об Ине и Яне можно вести до бесконечности, но я тебе скажу так: они закончатся сами собой тогда, когда будет достигнута наивысшая гармония, а вся эта борьба и единство противоположностей – всего лишь самый веский повод, чтобы высшие демиурги стремились к ней. Внутренняя мотивация – вещь, конечно, хорошая, но когда внешние обстоятельства складываются таким образом, что всё вокруг тебя и ты сам может в одночасье крякнуться, заставит кого угодно, хоть человека, хоть демиурга, подняться с дивана и срочно начать действовать. Наши внешние обстоятельства относятся именно к такому разряду.

Элания громко фыркнула, расхохоталась и сквозь смех сказала:

– Митяй, ты невыносим. Как ты можешь с такой лёгкостью относиться к таким вещам, как сами основы Мироздания?

– Ой, только не надо ля-ля, Элания, – махнув рукой, проворчал юный ведл-демиург. – Можно подумать, что в данном случае эти чёртовы внешние обстоятельства относятся к разряду тех, про которые принято говорить, что они имеют непреодолимую силу. Раз мы можем с помощью дезинтегратора – представь себе, устройства простого, как фигура из трёх пальцев, – уничтожать чёрные метеоры, значит, сам бог велел нам именно так и поступить. Всё, хватит разглагольствовать на эту тему. Мне это уже надоело. Можно подумать, что нет вещей куда важнее, чем какая-то там безмозглая стихия. Всё, что можно уничтожить, не является смертельной опасностью.

Демиургесса вздохнула, пристально посмотрела на Митяя и, покрутив головой, согласилась:

– Знаешь, мальчик мой, хотя я слегка напугана, ты, похоже, всё-таки прав. Нам не следует считать это неизбежным.

Глава 10

Преображение полковника Синклера

После своего странного возвращения из России в Форт-Мид Моррис Синклер вот уже больше двух недель находился в «карантине» и даже не знал, где находятся его подчинённые. Что же, он этому нисколько не удивлялся. Что ни говори, задание они не выполнили, а то, как вернулись в штаб-квартиру АНБ, выглядело не просто подозрительно. Это чуть ли не до смерти перепугало в Форт-Миде буквально всех. Ещё бы, ведь они появились вместе со всем своим оборудованием в просторном подземном бункере прямо на глазах у полутора десятков изумлённых людей. Более того, их неожиданное возвращение из России зафиксировали видеокамеры контроля. Хотя нервы у сотрудников АНБ были крепкие, ведь в этой организации работали профессионалы, чуть было не возникла паника. Хорошо, что всё обошлось без стрельбы. Плохо было другое: полковника Синклера немедленно заперли под замок, и с той поры он буквально каждый день по нескольку часов рассказывал сначала своему начальству, а потом ещё кому-то о том, как подполковник Куренной телепортировал их из ангара русской военной базы прямиком в Форт-Мид, и при этом десять американских военных, а вместе с ними Соломон Либерман фактически дезертировали, если того не хуже, перешли на сторону вероятного противника и этим противником были не русские.

Немудрено, что полковника Синклера и всех вернувшихся в Форт-Мид агентов АНБ было решено поместить в «карантин», то есть попросту во внутреннюю тюрьму. Такая, к полному удивлению полковника, оказывается, имелась в АНБ. Поначалу он отвечал на все вопросы спокойно, стараясь припомнить мельчайшие детали, но, когда рассказал обо всём в «сорок четвёртый» раз, стал всё чаще и чаще срываться. Он стал требовать, чтобы ему предъявили видеозапись того, что произошло с ними в России, но те, кто его допрашивал, никак на это не отреагировали. Моррис Синклер уже и сам не знал, действительно они встретились с инопланетянами, один из которых имел облик ангела, а второй самого настоящего чёрта, или ему всё это почудилось. Раньше он как-то не задумывался, прилетает кто-нибудь на Землю из космоса или нет, у него всегда имелись дела поважнее, но теперь, столкнувшись с инопланетянами в России, первым делом самым подробным образом доложил об этом начальству. Вот только он не ожидал, что реакция руководства будет такой странной.

Временами полковник Синклер даже жалел, что отказался от приглашения русского коллеги, пусть даже и бывшего. Если те два инопланетянина действительно демиурги, как и подполковник Куренной, то, возможно, в самом скором времени на Земле должны произойти какие-то очень важные события. Быть такого не могло, чтобы русские, сделавшие такой прорыв, не предпримут ничего серьёзного. Обладая такой силой, они, скорее всего, не остановятся на возрождении мамонтов и омоложении своих сограждан. Единственное, чего не боялся Моррис Синклер, так это того, что русские пойдут на них войной. Хорошо, как ему казалось, зная этот народ, он нисколько не сомневался, что русские захотят облагодетельствовать всё человечество, вот только чем? Он пытался несколько раз поговорить об этом с теми людьми, которые его допрашивали, но их это не интересовало. Ему вообще не было понятно, что именно интересовало этих господ и почему они только и делали, что пытались поймать его на какой-либо неточности и лжи. Даже проверили его несколько раз на детекторе лжи, но это абсолютно ничего им не дало. Потому что полковник Синклер даже и не думал ничего скрывать.

Вместо того чтобы поговорить с ним о действительно серьёзных вещах, руководство АНБ почему-то решило отнестись к нему как к чуть ли не «кроту». Что же, в этом тоже был свой резон, и потому Моррис Синклер решил набраться терпения. Шли уже восемнадцатые сутки с момента его возвращения из России. Наступил вечер, полковник поужинал, а поскольку в камере – по-другому – комнате размером четыре на пять метров с туалетом и душевой кабинкой, обставленной крайне скудно, – заняться было нечем, он принялся отжиматься. Отжавшись от пола пятьдесят раз, он с удивлением увидел перед собой носки чёрных туфель и чьи-то тёмно-серые отутюженные брюки. Полковник Синклер резко вскочил и обнаружил, что в его камеру каким-то образом проник тот самый моложавый русский подполковник. Глядя на него насмешливо, Леонид Куренной негромко спросил по-английски:

– Боишься потерять форму, Моррис?

Американец, одетый в ту же самую чёрную униформу, которая была на нём две с половиной недели назад, удивлённо спросил:– Как ты сюда вошёл, Леонид?

Русский подполковник небрежно махнул рукой:

– Открыл проход и шагнул в него. – Видимо, решив, что этого достаточно, он поприветствовал американского коллегу, протягивая ему руку: – Добрый вечер, Моррис, хотя не думаю, что ты так считаешь, ведь тебя заперли в клетке вместо того, чтобы отправить в Вашингтон, где вы рассказали бы обо всём президенту. Да, ваше начальство такое же тупое, как и их российские коллеги. Господина Канторовича тоже держат взаперти. Правда, не под землёй, а на спецдаче в Подмосковье. В России, как и у вас, в Америке, тоже решили пока ни о чём не докладывать президенту, но в отношении тебя уже принято решение. Завтра в десять утра тебя отправят в Вашингтон, и в четырнадцать тридцать ты, наконец, встретишься со своим президентом, но я не думаю, что он будет рад.

Подполковник Синклер угрюмо спросил по-русски:

– Опять телепатия?

– Не опять, а снова, – пошутил подполковник Куренной и добавил: – Увы, но из всех способов получения достоверной информации телепатия – самый простой и надёжный. Моррис, поскольку относительно вас ещё не принято окончательного решения, никто из руководства АНБ просто не знает, что с вами делать – просто пристрелить и сжечь трупы или же подстроить вам автомобильную катастрофу. Некоторые господа настроены куда мягче и предлагают засадить вас в психушку, но почему-то никто даже и не подумал взять и отпустить, поэтому я решил вмешаться. Хотя тебя и отвезут в Вашингтон, чтобы ты лично доложил обо всём президенту – кто знает, что взбредёт тому в голову? – устраивать вам побег было бы нецелесообразно. Ваши боссы и так уже на грани нервного срыва. То, что, по крайней мере, тебя могут так или иначе уничтожить, меня тоже не очень-то беспокоит. Воскресить тебя не составит для меня никакого труда. Будь ты отъявленным мерзавцем, это только пошло бы тебе на пользу, но ты не мерзавец, и потому я здесь.

Моррис Синклер невольно отшатнулся и воскликнул:– Только Бог может воскресить человека! Леонид улыбнулся и насмешливо сказал:

– Глупости, Моррис. Тот Бог, в которого вы веруете, всего лишь неуклюжая попытка Матери-Земли хоть как-то повлиять на своих неразумных детей. Она – наш единственный Бог, а всё остальное люди придумали только ради самоуспокоения, но давай не будем на этом зацикливаться. Ты хороший парень, Моррис, настоящий патриот и собрал вокруг себя отличную команду. Жаль только, что тебе приходится работать не на свою страну, а на всяких тщеславных типов, мнящих себя вершителями судеб. Поэтому для того, чтобы с тобой и твоими парнями не случилось ничего плохого, я решил до максимума повысить вашу квалификацию. Благодаря Митяю это можно сделать очень быстро, всего за одну ночь. Мы отобрали почти две тысячи американцев и намерены уже сегодня сделать вас демиургами. Что ты на это скажешь?

Полковник Синклер чуть ли не взвыл во весь голос:

– Леонид, что я могу сказать о том, о чём практически ничего не знаю?! Той информации, которую я уже получил, совершенно недостаточно, чтобы принять правильное решение.

Подполковник Куренной усмехнулся и осёк американца:

– Не ври хотя бы себе, Моррис. Ты давно уже всё понял и сожалеешь, что вернулся в Штаты. Ты подумал, что хоть кто-то должен доложить президенту о появлении на Земле демиургов. А сейчас обстоятельства складываются таким образом, что относительно вас в любой момент может быть принято жёсткое решение.

– Опять телепатия? – с опаской спросил полковник Синклер и со вздохом поинтересовался: – Как ты собираешься сделать это, Леонид, ведь мы находимся во внутренней тюрьме АНБ.

– Вообще-то это не тюрьма, а подземное укрытие, – с улыбкой уточнил Леонид, – но даже если бы тебя поместили в тюрьму строгого режима, то и её я не счёл бы препятствием. Не волнуйся, Моррис, до семи часов утра про вас никто не вспомнит. Твоё согласие мне требуется только для того, чтобы соблюсти элементарные формальности. Знаешь, было бы как-то не по-человечески взять и сделать вас демиургами против вашей воли. Так ты согласен? Американец энергично кивнул и воскликнул:

– Разумеется! – И тут же спросил: – Надеюсь, что после этого мы сможем заняться наведением порядка в своей стране?

Ответ был категоричным и отрицательным:

– Нет, не сможете, Моррис. Сначала мы дождёмся возвращения Митяя, а уже потом примемся наводить порядок не только на всей Земле, но и в Солнечной системе. Поэтому вам придётся подождать. Не волнуйся, через пару недель всё закончится.

Полковник Синклер, поняв, что возражать бессмысленно, молча кивнул. На этот раз никаких телепортов не было. Позади подполковника Куренного, одетого в деловой тёмно-серый костюм, появилось что-то вроде двери, ведущей в тёмную комнату. Без каких-либо подсказок сообразив, что идти нужно туда, американец шагнул в темноту и мгновенно очутился на залитой ярким солнцем большой зелёной поляне, окруженной высокими деревьями. Он сразу же понял, что это неземные деревья, но скажи ему кто, что с Земли его перенесло на Эланию, почти в центр Вселенной, Моррис Синклер точно не поверил бы в такие чудеса. Его новый русский знакомец остался на Земле, но полковник тотчас забыл о нём, увидев на поляне несколько сотен своих соотечественников. Преимущественно это были белые американцы, но среди них он увидел также латиноамериканцев, а также мужчин и женщин с куда более тёмной кожей. Со всех сторон на поляну прибывали люди, которые машинально делали несколько шагов вперёд. Полковник тоже автоматически прошагал к центру поляны и через пару секунд услышал:

– Сэр, русские сдержали слово. Они сразу же пришли к нам на помощь, как только поняли, что мы в опасности.

Ответить он не успел. На другом конце поляны появилась летающая платформа, и высокий смуглый мужчина, стоящий на ней, громко крикнул по-английски:

– Господа, прошу вас следовать за мной. Сейчас мы войдём в темпоральный ускоритель, где вам предстоит за три месяца освоить всё то, на что раньше у демиургов Мегавселенной Диониса уходило от нескольких сотен тысяч до десятка-другого миллионов лет.

С этого момента полковнику Синклеру уже было не до разговоров со своими подчинёнными. Сначала их посвятили в ведлы, наделили говорящими камнями и стали обучать так интенсивно, что времени оставалось только на сон. Потом они узнали, что такое танец на лезвии ножа, после чего наступила очередь посвящения в демиурги, а вслед за этим небольшой, но очень насыщенный практикум. Их ведар Бастан, выходец из самого настоящего каменного века, не давал им расслабиться ни на минуту. Поэтому у Морриса Синклера почти не было времени на то, чтобы задумываться, но если когда и выдавалась свободная минутка, то он предпочитал общаться с точно такими же американцами, как и он сам. В ту ночь, когда их посвятили в высшие демиурги, ему вместе со знаниями был также открыт план Митяя, касающийся полного преображения Мегавселенной, а вместе с ней Земли Первой, Земли Второй и двух Солнечных систем.

Раньше ни о чём подобном полковник Синклер даже не мог помыслить, а теперь пришёл к выводу, что ведл-демиург Митяй – личность просто феноменальная. Ему даже стало немного жутко от того, с какой лёгкостью этот парень отважился взяться за такое дело. Вместе с ними в темпоральном ускорителе находилось ещё добрых пятьдесят тысяч сапиенсов, и они-то все мало того что были демиургами, так при этом ещё и относились к сотням самых разных звёздных народов Мегавселенной. Некоторые даже не были гуманоидными существами. Из разговоров с новыми знакомыми он узнал, что все они чуть ли не боготворят Митяя, но всё же куда чаще хвалят за дар предвидения Валеирдена Селестарна. Зная теперь чуть ли не до мельчайших подробностей, какой путь прошёл этот русский парень, Моррис соглашался с ними, поскольку понимал, что подавляющее большинство людей, окажись на его месте, стали бы самыми обычными диктаторами, и не более того.

Поначалу полковник Синклер ещё удивлялся, почему это демиурги учатся по той же самой программе, что и они, простые смертные, но вскоре понял: только так даже демиурги, существа тысячекратно превосходящие по своему развитию обычных людей, смогут в самое ближайшее время стать такими же ведарами, как Митяй, Бастан и несколько сотен ведаров с Земли Второй. Ему, как и всем его людям, также теперь предстояло стать ведарами и сразу же после возвращения на Землю отправиться даже не в другие миры или галактики, а в другие Вселенные. Уже очень скоро, буквально через каких-то три недели после их возвращения, Митяю и Дионису понадобится помощь многих миллионов высших демиургов, чтобы полностью преобразить Древо Мироздания. А вот этого, узнав о том, чем им предстоит вскоре заниматься, Моррис Синклер не мог понять чуть ли не до конца срока обучения. У него просто в голове не укладывалось, как они, земляне, можно сказать вчерашние дикари, станут ведарами для многих тысяч демиургов. Не понимал он этого ровно до тех пор, пока не осознал, насколько сильно он преобразился благодаря Бастану, а если всё же быть более точным, то благодаря Митяю.

Поразительно, но факт: продолжая оставаться тем же человеком, что и прежде, полковник Синклер стал ещё и высшим демиургом, чего теперь у него было не отнять. По большому счёту, он не очень-то переменился внутренне, но лишь благодаря тому, что после того, как постиг все тайны танца на лезвии ножа, словно бы вернулся в годы своей молодости, когда ещё был студентом-первокурсником в Массачусетском технологическом. К его удивлению, точно такие же перемены произошли и с демиургами, а ведь возраст некоторых из них исчислялся десятками миллионов лет. С них тоже как рукой смахнуло всё прожитое и пережитое, и они также помолодели душой, но при этом не перестали быть мудрыми демиургами. Как и все прочие веданы-студенты, они, если выдавалось время, устраивали шумные весёлые вечеринки, но уж никак не научные диспуты. Пожалуй, только под самый конец, когда пошла последняя неделя этого на редкость короткого курса обучения, пусть и время от времени, но вспыхивали научные споры, правда, на них обсуждалось всего две темы.

Первая – как это в их головах уместился такой гигантский объём знаний? И вторая – каким же это удивительным образом они могут пользоваться всеми этими знаниями и ничего не забывают? По этому поводу Моррис Синклер высказал однажды сумасшедшую, как он сам сказал, гипотезу. Согласно ей Митяй, используя всю совокупность разумов Матерей-планет, умудрился создать некий сверхразум Мегавселенной, в который не только он, но и все ведлы-демиурги закачали не просто гигантский массив информации, а именно знания, и Бастан вместе со своими ведарами просто подключил их к нему. Поэтому в то время, когда им не приходится решать какую-то проблему, все эти знания не давят на них тяжким грузом, но как только в них возникает потребность, демиург чуть ли не мгновенно находит решение любой проблемы. Хотя бывший полковник и сказал об этом со смехом, с ним почему-то согласились все его слушатели. Наверное, потому, что это было самое рациональное объяснение, так как никто, даже Бастан, не знал в точности, как всё обстоит на самом деле. Впрочем, это было не так уж и важно. Главное, что ни у кого не болела голова.

Три месяца промелькнули быстро, и, как только дипломированные высшие ведлы-демиурги вышли из-под купола темпорального ускорителя, полковник Синклер тотчас отправился вместе со своими бывшими подчинёнными, а теперь просто хорошими друзьями в Форт-Мид. Когда он вернулся в свою камеру, то застал в ней Леонида, подменяющего его в эту ночь, и сразу остановил время, чтобы спокойно поговорить со своим новым русским другом, а иначе Моррис и не мог теперь относиться к бывшему подполковнику ФСБ. Тот, правда, был немногословен. Изменив свою внешность на прежнюю, Леонид Куренной отдал своему протеже такой приказ:– Моррис, как только разберёшься со своими делами в Вашингтоне, отправляйся со своими парнями в одну из Вселенных. Митяю и Дионису уже очень скоро понадобится наша помощь.

– Не волнуйся, Леонид, уже вечером мы будем во Вселенной Киатураса, – сосредоточенно кивнув, ответил новообращённый демиург, – там нас уже ждут. С собой мы прихватим всех своих родственников и некоторых друзей. Тех, кто не подпадает ни под одну из нежелательных категорий. Правда, в моём окружении таких нет.

Подполковник Куренной улыбнулся и подтвердил:

– Я знаю, Моррис. Ты и сам правильный парень, и все твои друзья очень приятные во всех отношениях люди. Чтобы тебе было легче обо всём с ними договориться, мы соберём их сегодня в Вашингтоне, в ресторане отеля «Уолдорф Астория». О друзьях твоих парней мы тоже позаботимся, так что не волнуйся.

Они пожали друг другу на прощание руку, и Моррис Синклер, не раздеваясь, лёг на кровать. Камера видеонаблюдения если что и показала, то только то, что она на долю секунды моргнула. Вот теперь для него всё стало простым и понятным, а в голове не теснились мысли одна другой страшнее. Весь его дальнейший жизненный путь длиной в целую вечность тоже стал ясным и на редкость простым – трудиться во имя Матери-Земли в этой Мегавселенной, а затем, когда наступит его черёд, вместе с друзьями создать свою собственную и трудиться в ней. Учитывая, что работы в Мегавселенной Диониса было ещё как минимум на полтора миллиарда лет, а той Мегавселенной, которую они создадут, предстояло развиваться в естественных условиях не менее двух с половиной миллиардов лет, после чего ещё полтора миллиарда лет ей нужно будет придавать завершённый вид, скучать в ближайшем будущем им не придётся. Единственное, что можно было сделать быстро, всего за пару недель, – это преобразовать Мегавселенную Диониса, но только потому, что Митяй разработал на редкость оригинальный план, а команда Диониса, действуя по наитию, сделала всё, чтобы он был претворён в жизнь. В восемь часов утра двое охранников принесли полковнику Синклеру завтрак и костюм, сказав, чтобы он переоделся и был наготове. Как только они вышли, демиург снова остановил время и поменял свой костюм на тот нанокостюм, который изготовил на Элании, придав ему вид принесённого охраной. В нём он мог отправляться хоть на Луну, а не то что в Вашингтон. Президенту за завтраком должны были вручить доклад о том, что в России объявились не просто инопланетные пришельцы, а какие-то демиурги, и теперь только от первого лица Америки зависело, получит он информацию об этом из первых рук или нет. В любом случае уже сегодня вечером, не позднее двадцати двух часов по времени Вашингтона, они отправятся во Вселенную Киатураса. Странное дело, но полковник Синклер уже не ощущал себя гражданином Соединённых Штатов. Гражданином Мегавселенной Диониса – да, в какой-то мере гражданином Вселенной Элании – несомненно, но всё же куда больше он чувствовал себя не просто каким-то там гражданином, а сыном Матери-Земли и потому с пяти утра, когда Леонид покинул подземный уровень штаб-квартиры АНБ, и до половины восьмого находился в прямом контакте с нею, и эти два с половиной часа не прошли для него бесследно.

Хотя он и не находился где-нибудь в лесу, а ещё лучше в каком-либо подземном гроте, ничто не помешало Матери-Земле наполнить до краёв силой своего преображённого сына и его говорящие камни – три огромных зеленоватых алмаза. Ещё только собираясь вернуться на Землю, Моррис мало того что сделал их эластичными, словно они были изготовлены из силикона, так ещё и спрятал их под кожей. Так, на всякий случай.

В девять пятнадцать за ним пришли, и через пять минут он вышел из здания АНБ под усиленной охраной. Все остальные члены его спецгруппы остались в подземном бомбоубежище, но могли покинуть его в любую секунду. Начиная с половины восьмого они не только постоянно общались друг с другом телепатически, но ещё и бегло читали мысли огромного числа людей, прямо или косвенно относящихся к государственной машине. Всем было очень интересно знать, чьи же приказы они исполняли все те годы, что находились на военной службе. Увы, на поверку выходило так, что значительная часть их начальников от избытка патриотизма не страдала и менее всего интересовалась делами своей страны, не говоря уже о том, что на интересы народа им было глубоко наплевать.

Через полтора часа они уже были в Вашингтоне, а ещё через сорок минут в Пентагоне. Там полковника Синклера снова посадили под замок, но уже в куда более приличных условиях. Хотя окон в том помещении, где он находился, не было, в нём висел на стене большой телевизор, но Моррису он не был нужен. Ему вместе с одеждой принесли его солнцезащитные очки, и он тут же превратил их в очки ведловские, а потому мог смотреть телевизионные передачи с их помощью. Президент уже прочитал тот доклад, который ему подали во время завтрака, и очень им озаботился. Как это и предполагало руководство АНБ, он захотел встретиться с полковником Синклером, причём не с глазу на глаз, а в Пентагоне, в том самом подземном помещении, где проходили совещания Объединённого комитета начальников штабов. Президент не то чтобы очень уж сильно испугался, нет, этого не произошло, и даже более того, он так толком ничего и не понял, но сразу же захотел переложить всё на плечи военных. В половине второго он прибыл в Пентагон, и через десять минут полковника Синклера привели в зал заседаний и усадили в специальной пуленепробиваемой прозрачной кабинке, в нескольких метрах от большого круглого стола, за которым уже сидело полторы дюжины человек во главе с президентом. Половину из них составляли генералы. Первым ему задал свой вопрос президент Соединённых Штатов:

– Полковник, вы действительно встречались с инопланетными демиургами? Кто они такие и чем их появление на Земле может угрожать безопасности Соединённых Штатов?

Моррис Синклер чуть было не расхохотался, так как тот человек, который по какому-то недоразумению стал президентом этой страны, хотя по-настоящему место ему было в какой-нибудь третьеразрядной адвокатской конторе, думал о совершенно других вещах, настолько мелочных и глупых, что это ничего, кроме смеха, не могло вызвать. Он слегка улыбнулся и с иронией ответил:

– Мистер президент, безопасности Соединённых Штатов это ничем не угрожает по одной простой причине: для демиургов это всего лишь территория, на которую они не посягают, так как эта страна им неинтересна. Поэтому ни эта часть территории Земли, ни люди, на ней проживающие, не пострадают, но уже очень скоро наступит время больших перемен. Если вам будет это приятно слышать, то скажу: Соединённые Штаты, а вместе с ними вся европейская, иудохристианская цивилизация многократно увеличит ареал обитания. Скажу проще, мистер президент, Соединённым Штатам и Западной Европе будет полностью принадлежать вся планета, а вместе с ней ещё и Луна. Да-да, вы не ослышались. Она тоже будет принадлежать так называемой западной цивилизации.

Генералы, услышав такие речи, стали переглядываться. Многие из них именно об этом втайне и мечтали, но никто не признался бы публично, что такой вариант самый лучший. Президент, который до этой минуты мыслями находился очень далеко, моментально оживился, хотя и оставался внешне всё таким же спокойным и чуть ли не торжественным. Вперив в полковника Синклера взгляд своих жгуче-карих глаз, он переспросил:

– Я не ослышался, полковник? Вы действительно сказали, что Соединённым Штатам будет принадлежать весь мир?

Моррис улыбнулся и сделал уточнение:

– Западной цивилизации, мистер президент.

– Но куда в таком случае денутся с Земли остальные народы, полковник? – с издевательской улыбкой спросил президент и обвёл взглядом своих помощников и присутствующих в зале господ генералов. – Они же не могут бесследно исчезнуть.

Полковник Синклер улыбнулся в ответ и пояснил:– Не беспокойтесь об остальных народах Земли, мистер президент. С ними всё будет в порядке. Просто уже очень скоро большие перемены произойдут не только на Земле, но и во всей Солнечной системе. В ней появится ещё пять точно таких же планет, как наша Земля, и люди будут расселены на всех этих планетах по целому ряду признаков. Поверьте, мистер президент, оттого, что западная цивилизация станет жить на одной планете, а все страны исламского мира будут переселены на другую, хуже никому не станет.

Глава АНБ, который был лучше других знаком с материалами дела полковника Синклера и его спецгруппы, наклонился вперёд и угрожающим тоном спросил:

– Полковник, вы над нами издеваетесь? Ни о чём подобном те два демиурга, один из которых был похож на ангела, а второй – вылитый чёрт, не говорили. Да и были ли они на самом деле? В Голливуде немало таких специалистов по трюкам и спецэффектам, что они вам кого угодно сделают. Признайтесь, это какой-то заговор?

– Можно сказать и так, Ричард, – согласился Моррис Синклер, обратившись к бывшему шефу по имени, отчего того передёрнуло, – но, как бы вы это ни назвали, итог будет один: человечество ждут огромные перемены, причём к лучшему. Поверьте, мало того что никто не погибнет, так ещё и воскреснут все люди, когда-либо жившие на Земле. Вот потому-то уже очень скоро вокруг Солнца полетят по орбите ещё пять точно таких же планет, как Земля. Раньше я об этом ничего не знал, господа, иначе обо всём бы рассказал. Вы задаётесь сейчас вопросом: не сошел ли я с ума? Не беспокойтесь, я нахожусь в здравом уме и полностью адекватен. Вчера вечером, господа, мне было предложено покинуть Землю, чтобы пройти полный курс обучения на планете Элания, что я и сделал. Вместе со мной на эту планету, расположенную в центре нашей Вселенной, отправилось ещё две тысячи сорок семь американцев, и всего за три месяца при темпоральном ускорении мы стали демиургами, получив знания в просто невообразимом объёме. Вместе с ними мы также обрели новые способности, начиная от телепатии и вплоть до левитации, а наша собственная планета, Мать-Земля, наделила нас такой силой, что мы можем создать не то что планету, а целую Метагалактику. Вам трудно в это поверить, но я ничего не стану вам показывать и тем более что-либо доказывать. Придёт время, и вы во всём сами убедитесь. Ждать осталось недолго.

Президент обалдело захлопал глазами, растерянно улыбнулся и, слегка заикаясь, спросил:

– Полковник Синклер, если вы действительно стали демиургом и к тому же не один, а вместе с двумя тысячами других американцев, почему бы вам не прийти на помощь своей стране?

Зал, в котором президент и его генералы решили заслушать полковника Синклера, был освещен не слишком ярко, зато на самого Морриса было направлено с десяток софитов. Хотя это его не слишком беспокоило, он решил навести порядок, и как только президент США задал ему вопрос, потолок и стены стали светиться матово-белым, ярким светом, а софиты погасли. Вместе с этим исчезла стеклянная кабинка, в которой он сидел на неудобном стуле. Его заменило роскошное офисное кресло, позаимствованное демиургом из кабинета министра обороны. В руках у бывшего полковника появился бокал с ледяным «Дерби Дайкири», в котором апельсинового сока было вдвое больше, чем рома, он сделал пару глотков, усмехнулся и спросил:

– Это какой такой стране мы должны прийти на помощь, мистер президент? Но главное, в честь чего? Если тем Соединённым Штатам, которые принадлежат лично вам и всем тем господам, которые протолкнули вас в Белый дом, то слуга покорный, для этой Америки я уже и так сделал немало. Так что речь может идти только о той Америке, которая вас вообще не интересует, но перед лицом которой вы так любите красоваться. Извините, но как раз этой Америке мы и стремимся помочь в первую очередь. Те перемены, о которых я говорю, будут нацелены на то, чтобы резко улучшить жизнь большинства американцев, но что касается вас, мистер президент, и всех тех людей, которых принято называть истеблишментом, то ваши дни во власти сочтены. Не волнуйтесь, по большому счёту, ничто в вашей жизни не изменится. Вы, если оценивать всё по результатам, как не делали ничего раньше, так и продолжите бездельничать впредь. Даже ваше место жительства не поменяется – вы как жили в Белом доме, так и останетесь в нём, только командовать вам будет уже некем. Лицо президента покраснело от возмущения, и он запальчиво крикнул:

– Вы мне угрожаете, полковник Синклер? Ваши слова можно вполне рассматривать как мятеж, и если вы не измените тон своих высказываний, то я прикажу вас арестовать и отдать под суд.

– Мистер президент, вы хоть подумали, что сказали? – насмешливо спросил Моррис Синклер. – Знаете, в вашем окружении есть далеко не самые приличные люди, но вот дураков среди них точно нет. Если вы не дружите с физикой, то спросите хотя бы адмирала Брукса, сколько энергии нужно затратить на телепортацию этого кресла из кабинета министра обороны сюда. Про бокал «Дайкири» и то, что я превратил потолок и стены в такие световые панели, которым не требуется электроэнергия, я уже молчу. Вы не в том положении, мистер президент, чтобы арестовывать меня. Для этого у вас нет ни сил, ни технических средств. Как ведл-демиург по поводу своего задержания могу сказать одно: лично я вообще не представляю, каким образом можно задержать и тем более арестовать ведла-демиурга. Зато я даже в одиночку, не прибегая к помощи своих друзей, точно таких же ведлов-демиургов, могу в считанные минуты провести тотальное разоружение на всей планете, но это лишь вызовет массовую панику и множество неприятных эксцессов. Поэтому мы и не торопимся с этим делом. Единственная причина, по которой я согласился, чтобы меня отвезли в Вашингтон, заключается в том, что нас поместили в «карантин». Покинуть подземное бомбоубежище в Форт-Миде для нас не составило бы никакого труда, но опять-таки это могло вызвать панику, хотя и в куда меньших масштабах. Направляясь сюда в сопровождении дюжины охранников, я заранее согласился даже на то, чтобы ответить на ваши вопросы, господа, но их не последовало. У вас есть ещё полтора часа, чтобы задать их. Если вы отважитесь сделать это, то я соглашусь ответить только после того, как адмирал Брукс позвонит в Форт-Мид и предупредит сотрудников безопасности, что все задержанные через пять минут бесследно исчезнут из своих камер и этому не следует удивляться.

Президент заметно побледнел, кивнул и тихо сказал:

– Ричард, позвоните своим людям.

Глава АНБ, с изумлением глядя на своего бывшего подчинённого, так и сделал, после чего спросил:

– Моррис, ваши парни точно сейчас исчезнут?

Полковник Синклер хотел было ответить, но тут в подземном зале появился его бывший боец Фрэнк Малкович и сказал:

– Командир, извини, что я ввалился сюда без предупреждения, но меня послали ребята. Мистер президент, господа, я хочу сказать вам, что мы никакие не дезертиры. Нам всем было предложено первыми войти в новый мир, и мы сразу же согласились. Командир, мы подождём тебя и остальных ребят в Апшеронске. Портал пространственного прохода во Вселенную Киатураса уже открыт, и нас там с нетерпением ждёт Мать-Зиэнея, а с ней десятки миллионов веданов.

– Хорошо, Фрэнки, я тебя понял, – с насмешливой улыбкой отозвался полковник Синклер, – мы вскоре присоединимся к вам.

Капитан Фрэнк Малкович, сдержанно кивнув всем присутствующим, исчез, и президент, наконец, задал вопрос по существу:

– Э-э-э, Моррис, так кто же такие демиурги? Ведл-демиург улыбнулся и добродушно ответил:

– Мистер президент, демиурги прежде всего разумные существа самых различных рас и видов, достигшие в ходе развития отдельно взятых цивилизаций своего интеллектуального совершенства и осознавшие, что сила разума является ещё и той самой силой, которая может преображать мир без каких-либо технических средств, а физическое бессмертие может быть достигнуто без медицинского вмешательства только за счёт внутренних резервов организма. После этого проходят сотни тысяч и даже миллионы и десятки миллионов лет, прежде чем демиурги вступают в пору зрелости, а вообще-то жизнь старейших из демиургов исчисляется десятками миллиардов лет, но это уже высшие демиурги. В общем, это очень долгий процесс, но на нашей планете не так давно демиургом Валеирденом Селестарном был найден такой человек, который сумел пройти этот путь всего за какие-то триста с небольшим лет. Более того, Дмитрий Мельников сумел создать такую систему обучения демиургов, что всего трёх месяцев хватает для того, чтобы самый обычный человек смог стать не просто высшим демиургом, а высшим ведлом-демиургом, который в состоянии быть творцом как на макро-, так и на микроуровне, что всегда было даже для высших демиургов самой тяжёлой формой творения. Если высшие демиурги – это Творцы с большой буквы, то высшие ведлы-демиурги – это уже просто какие-то боги. В настоящий момент уже почти полмиллиона землян из самых различных стран стали ведлами-демиургами, и это только начало. Сейчас мы заняты тем, что в ускоренном порядке даём обычным демиургам знания, превращая их в ведлов-демиургов, и учим их черпать силу у той Матери-планеты, на которой они появились на свет. Обо мне и всех тех американцах, с которыми я проходил курс обучения, этого ещё нельзя сказать, но уже сегодня вечером мы все отправимся во Вселенную Киатураса, в её столичный мир, называющийся Зиэнеей, чтобы передать полученные нами знания миллионам демиургов этой Вселенной.

Бригадный генерал Макмиллан, начальник штаба сухопутных войск США, изумлённо воскликнул:

– Невероятно! Быть этого не может! Неужели мы, земляне, можем чему-то научить демиургов из других миров? Извините, полковник, но я всегда считал, что мы ещё дикари. – Да, в своём большинстве мы, земляне, ещё очень далеки от понимания того, что сила разума имеет куда большее значение, чем сила мускулов, генерал, – согласился полковник Синклер. – Но к счастью, на нашей планете всё же есть люди, которые считают иначе, и вы, Джеймс, относитесь к их числу. Вы единственный из всех присутствующих здесь господ отнеслись к моим словам с полной серьёзностью, хотя и не имели полной информации обо всём происходящем. Поэтому, генерал, я приглашаю вас присоединиться к нашему отряду. Американскому отряду, сэр. Если вы того пожелаете, Джеймс, то уже завтра, выйдя из темпорального ускорителя, станете таким же ведаром, то есть учителем, как и мы все.

– А что потом, Моррис? – с энтузиазмом спросил генерал. – Чем мы сможем заняться после этого? Какими будем обладать правами? Ведь не может же быть такого, чтобы новобранцу позволили командовать хотя бы полком, я уже не говорю про дивизию.

Поставив бокал с «Дайкири» на неизвестно откуда появившийся рядом с ним столик, Моррис Синклер, широко улыбаясь, кивнул и сказал:

– Господа, позвольте мне ответить на вопрос генерала Макмиллана. Полагаю, вам тоже не помешает узнать, чем же мы, первые ведлы-демиурги родом из Соединённых Штатов, займёмся уже через каких-то десять дней сразу после того, как в Мегавселенной Диониса, состоящей из более чем трёхсот двадцати Вселенных, будет в спешном порядке подготовлено несколько сотен миллиардов демиургов новой генерации. Ответ очень прост, Джеймс. Ещё совсем недавно наша Мегавселенная была на грани гибели, ведь она постоянно подвергалась нападению чёрных метеоров, стремящихся добраться до Первичного Ядра и уничтожить его, превратить в глыбу первичного углерода невероятно огромного размера. Дмитрий Мельников, которого все называют просто Митяем, создал оружие, способное их уничтожить, и в настоящий момент на поверхности Большой Защитной Сферы строятся пусть и относительно небольшие, но невероятно мощные устройства, способные полностью снять эту угрозу. Как только это произойдёт, а на это уйдёт не более десяти дней, триста шестьдесят Гиперпарсканов озарят своим светом Великую Тьму, и она отступит. Сразу после этого высшие ведлы-демиурги приступят к преобразованию Мегавселенной Диониса из Древа Мироздания в звёздчатый пентаксидодекаэдр. Для этого потребуются соединённые усилия многих триллионов демиургов, но дело того стоит, ведь только таким образом и можно будет преобразовать Древо Мироздания в Звезду Мироздания, которой уже ничто не будет угрожать. После этого, Джеймс, мы все вернёмся на Землю и займёмся её преображением. Господа, пусть и не сразу, но тем не менее каждый землянин, когда-либо появившийся на свет, воскреснет и станет демиургом. Вам трудно в это поверить, но Мать-Земля – это не красивое словосочетание, а бесконечно доброе и заботливое разумное существо, которое после смерти приняло не только тело, но вместе с ним душу и разум каждого умершего человека, и главная задача ведлов-демиургов – вернуть матери её сыновей и дочерей, чтобы они в свою очередь вернули ей молодость и сделали бессмертной.

Полковник Синклер умолк и с улыбкой посмотрел на сидевших перед ним сильных мира сего. Нельзя сказать, чтобы те были потрясены его словами. По сути, смысл сказанного дошёл до сознания только одного человека – бригадного генерала Макмиллана, прошедшего через Ирак и Афганистан и повидавшего немало смертей. Он встал, кашлянул в кулак, чтобы привлечь к себе внимание, и глуховатым голосом сказал:

– Мистер президент, господа, надеюсь, вы понимаете, что от таких предложений не отказываются. Моррис, теперь вы мой командир, и я готов следовать за вами хоть в пекло. Та работа, о которой вы говорите, как раз по мне. Поверьте, действуя по приказам, отданным безответственными людьми, я так изуродовал лицо Матери-Земли, что иной раз мне бывает трудно заснуть, когда начинаю вспоминать всё то, что успел натворить за свои пятьдесят шесть лет. Президент и его свита никак не отреагировали на его слова. Они угрюмо молчали и старались не глядеть ни на генерала-отступника, ни на полковника-демиурга. Моррис Синклер не стал раздувать из мухи слона. Он встал, сдержанно поклонился и достаточно вежливым, но в то же время сухим тоном сказал:

– Господа, как я понимаю, у вас больше нет ко мне никаких вопросов. Вы считаете, что всё это если не гипноз, то просто какое-то наваждение. Что же, я не стану вас разубеждать в этом. Сейчас мы с генералом Макмилланом исчезнем, а вы оставайтесь и задумайтесь над моими словами. Даже в том случае, если вы смогли бы развязать третью мировую войну с применением всего накопленного вами оружия массового уничтожения, ничего страшного не произошло бы. Мы всё равно исцелили бы и нашу Мать-Землю, и всех тех людей, которые были бы при этом уничтожены, но даже не пытайтесь этого сделать. На Земле в любом случае останется пусть и небольшой, но дееспособный отряд демиургов-хранителей, и они побеспокоятся о том, чтобы этого не случилось. Прощайте.

Моррис Синклер телепортом перенёсся вместе с генералом Макмилланом в Вашингтон, прямо к его дому в пригороде. Генерал, увидев перед собой свой собственный дом, спросил:

– Моррис, ты предлагаешь мне забрать с собой жену?

– А вместе с ней ещё и дочь, и сына с невесткой, Джимми, – с улыбкой ответил ведл-демиург. – Сейчас мы отправимся в отель «Уолдорф Астория», где вскоре соберутся мои друзья и близкие. Это должно произойти через час с небольшим, а потому ничто не помешает тебе пригласить в академию демиургов и некоторых из своих друзей. Извини, Джимми, но, как только ты назовёшь мне какое-то имя, я тут же пущу в ход телепатию и скажу, стоит ли тот парень хотя бы десяти центов. Если окажется, что он недостоин стать одним из первых ведлов-демиургов нашей страны, то я тебе скажу об этом.

Генерал кивнул и, открывая калитку, сказал:– Моррис, у меня не так уж и много друзей, но некоторых из них я действительно хочу видеть рядом с собой. Пойдём, если у нас действительно есть час, то Мегги накормит нас прекрасным обедом. Она отличная хозяйка и всегда готова к тому, что я могу привести в дом кого-либо из друзей.

Через час, поднявшись из-за обеденного стола, Моррис Синклер вместе с генералом Макмилланом и членами его семьи вошёл в зал ресторана отеля «Уолдорф Астория». Они провели в нём полтора часа, поджидая опаздывающих и друзей генерала, после чего телепортом перенеслись в Апшеронск, а ещё через час прошли через портал пространственного прохода на Зиэнею во Вселенной Киатураса. Это была планета кислородного цикла, мало чем отличающаяся по своим условиям от Земли, но возраст зиэнианской цивилизации исчислялся почти пятью миллиардами лет. Поэтому Зиэнея резко отличалась от своей младшей сестры, истерзанной людьми, но и на ней демиургам предстояла огромная работа по полному возрождению планеты, но только после того, как они станут высшими ведлами-демиургами, потому что обычным демиургам такое не под силу.

Американский отряд ведаров разбился на двадцать групп по сотне человек в каждой и вместе с более чем миллионом демиургов Вселенной Киатураса вошёл в темпоральные ускорители, чтобы начать большое и к тому же быстрое педагогическое ведловство. Едва только Митяй выкачал знания из высших демиургов в полном объёме, как сразу же переслал их на Землю Первую, Землю Вторую, Эланию в Сферу Валеирдена и ещё на несколько сотен планет, где уже вовсю шла подготовка к тому, чтобы усвоить их посредством прямого общения с Матерями-планетами. Так он готовился к тому, чтобы после того, как будут включены все Гиперпарсканы, можно было приступить к широкомасштабным работам по преобразованию Мегавселенной Диониса. В этом плане Внутренняя Мегавселенная «шла» даже с превышением установленного им жёсткого графика и с превышением плана по «охвату» демиургов, но и на всём гигантском пространстве Большого фронтира ведлы-демиурги без дела не сидели, хотя как раз там ещё никто не знал о том, что задумал Митяй.

Зато ни в России, ни в США, руководство которых уже получило информацию о том, что в действительности происходит в горах Краснодарского края, практически никак на это не отреагировали. В Америке к словам Морриса Синклера и не только к словам, но и к демонстрации своих возможностей отнеслись точно так же, как если бы президент встретился с Ури Геллером. Как только полковник вместе с генералом Макмилланом исчезли из подземелий Пентагона, он тут же предпочёл забыть о нём и вернулся на вертолёте в Белый дом. Руководство АНБ отнеслось к измене своего сотрудника намного серьёзнее и предприняло меры к тому, чтобы его разыскать. Уже очень скоро выяснилось, что ни генерал, ни полковник даже и не думают скрываться. Правда, агенты, посланные к дому генерала Макмиллана, получили приказ наблюдать издали и не предпринимать никаких действий. Поэтому ещё несколько человек в Соединённых Штатах узнало, что телепорт является реальностью, а не выдумками писателей-фантастов и режиссёров-постановщиков фантастических фильмов. Реальностью было и то, что куда-то бесследно исчезли свыше двухсот тысяч американцев, и это были не какие-то там маргиналы, а учёные, конструкторы, инженеры и военные. Об этом в АНБ и ФБР тоже невольно задумались.

Глава 11

Да будет свет!

Уже на третьи сутки после возвращения на Сольвирию Митяю стало ясно, что строительство трёхсот двадцати Гиперпарсканов, окружённых большими дезинтеграторами, может затянуться неизвестно на какой срок. На первом объекте, ведловским проектированием которого руководил Игнат, работы шли ударными темпами, и вроде бы ничто не мешало, возводя гигантские голографические модели, закладывать все остальные, но как раз именно этого не произошло, хотя число ведлов-демиургов во всех Космических Сферах Большого фронтира росло в геометрической прогрессии. Вместо того чтобы начать большое строительное ведловство по эстафете, что выглядело не так уж и проблематично, Дионис почему-то решил устроить большое совещание, благо собрать больших начальников из всех трёхсот шестидесяти Космических Сфер не составляло особого труда. Митяя он затащил на него чуть ли не силой и даже потребовал, чтобы тот оделся поприличнее. Ведар, хмыкнув, придал своему нанокостюму вид одеяния Виннету, вождя апачей.

Разговор сразу же пошёл такой, что у ведара с планеты Земля-Один чуть не встали дыбом волосы. Ещё бы, ведь высшие ведлы-демиурги заговорили о технологической документации и способах её самой тщательной проверки, чтобы не построить в итоге не то, что им требовалось. Поэтому, прекрасно понимая, что представляет собой масса инерции их прежнего сознания, когда на разработку какого-либо особо сложного изделия у демиургов уходили иной раз тысячелетия, он уже очень скоро сказал сам себе: «Всё, Митяй, приехали, к нам бежит через тундру маленький белый полярный зверёк» – и тут же тихо, по-английски, смылся.

Покинув зал совещания, где добрых три тысячи мужчин и женщин самых разных рас активно муссировали всяческую ерунду сугубо технического характера, Митяй забрался поглубже в лес, сел под деревом, смахивающим на ель, но с плодами вроде бананов вместо шишек, и вошёл в контакт с Матерью-Сольвирией. Та откликнулась быстро и, в отличие от демиургов, не стала выяснять, зачем это она ему понадобилась, а сразу же связала шустрого ведара с Матерью-Землёй-Два. Он делал так уже неоднократно, передавая в родные пенаты новые знания, добытые столь тяжкими трудами. На этот раз лейтенанту Мельникову уже самому срочно понадобилась помощь, и он призвал её в виде трёхсот шестидесяти рабочих отрядов, состоящих из самых смекалистых ведлов-демиургов, получивших на халяву новые знания. Каждый отряд должен был насчитывать не менее сотни тысяч специалистов, не знающих, что существует такой оборот речи, как «это невозможно построить». Чтобы не возникло никаких проблем с таможней и въездными визами, он приказал им двигать прямиком на внешнюю поверхность всех трёхсот шестидесяти Космических Сфер и приступать к работе немедленно, с колёс. Связью их должны были обеспечить Матери-планеты, запертые в шарах, изготовленных из прочнейших наноматериалов высокой плотности.

Ведлы-демиурги с Земли Второй отреагировали на приказ отца говорящих камней с ошеломляющей кого угодно, но только не самого Митяя скоростью. Первые строители появились сразу на всех стройплощадках уже через каких-то семнадцать минут, встали поблизости от места строительства табором и, буквально выкачав всю необходимую информацию из команды Игната, немедленно приступили к большому проектному ведловству. Через час в каждом строительном отряде насчитывалось больше ста тысяч строителей, но народ продолжал прибывать. Если ведлы, прибывшие в первые минуты, даже не успевали взять с собой практически ничего, кроме своих самых больших, «тяжёлых» говорящих камней размером с Мать-Шишигу и даже больше, просто надевали на себя защитные вакуум-скафандры и открывали порталы пространственного прохода в нужное место, то ведлы второй волны успели прихватить хотя бы самый минимум хабара, необходимого для жизни.

О таких пустяках, как бытовки, никто даже и не думал. О них и так было кому побеспокоиться. В третьем потоке с Земли Второй на Космические Сферы Большого фронтира тут же стали направлять отряды бытового обслуживания, в состав которых добровольно влились золотые ведлы-гиганты, чтобы обихаживать строителей и создавать для них максимально возможный комфорт. Все Матери-планеты также были включены в это уже не просто большое, а гигантское ведловство, и работа закипела. Игнат со своей бригадой разработал детальный ведловской проект Гиперпарскана и всей его обвязки оборонительного назначения, так что прибывшие к нему на помощь ведлы-демиурги не стали тратить время на его вдумчивое изучение. Они просто продолжили уже начатое проектное ведловство на новых строительных площадках. В этом не было ничего удивительного. Порой случалось так, что, начав что-то проектировать, ведлы уже в процессе строительства изменяли и доводили хоть свой, хоть чужой проект до полного совершенства, но иногда случалось и так, что тот изменялся самым коренным образом.

Все необходимые строительные материалы создавались прямо на месте по той же технологии, которая применялась при создании Вселенных, только во много раз уменьшенной. Несколько сотен ведлов, соединив свои усилия, производили с помощью «тяжёлых» говорящих камней маленький Первичный взрыв, дававший достаточное количество кварк-глюонной плазмы, сжимали получившееся облако, затем ускоряли ход времени внутри его, и уже через несколько минут несколько миллионов тонн осмия, иридия, вольфрама или углерода превращались в наноматериалы с заданными свойствами. Поэтому повсюду в космическом пространстве то и дело вспыхивали светящиеся шары размером с крупную голубую звезду, которые быстро гасли. Это было феерическое зрелище, а учитывая то, что строителям требовалось огромное количество конструкционных материалов, то ещё и очень масштабное, ведь такие плазменные облака порой превышали своими размерами обитаемые Космические Сферы в несколько десятков раз. Чёрных метеоров никто не боялся, ведь на Земле Второй уже было построено свыше миллиона космических истребителей новейшей модели, но тех и не было по близости.

Стройматериалы немедленно поступали в «руки» мастеров силовой ведловской формовки и превращались в готовые конструкционные блоки, которые идеально совпадали с громадной голографической моделью Гиперпарскана. Митяй, малость подумав, решил из леса не выходить и поработать в качестве главного координатора строительства, а в это же самое время ведлы-демиурги из команды Диониса наконец приняли решение, что им нужно задействовать в качестве суперкомпьютеров все триста шестьдесят Матерей-планет. Когда они обратились к ним с соответствующим запросом, то были несказанно поражены, узнав, что строительство уже ведётся на внешней поверхности сразу всех Космических Сфер и что в нём задействовано свыше ста сорока миллионов ведлов-демиургов с Земли Второй, а на боевое дежурство встали три с лишним миллиона воинов-демиургов, но рабочих рук при этом всё же не хватает.

Словно устыдившись, Дионис, не сказав никому ни слова, тут же покинул зал и во главе отряда из нескольких десятков миллионов демиургов отправился на первую стройплощадку. Там его взору открылась фантастическая картина: он увидел, что голографическая модель Гиперпарскана уже почти на четверть материализовалась.

Быстро найдя в «толпе» ведлов-демиургов, расположившихся на больших летающих платформах с водружёнными на них «тяжёлыми» говорящими камнями, Герилара, он присоединился к своему другу и хмурым голосом тихо спросил:

– Герри, ты что же, не мог сказать, что к нам на помощь пришли с Земли Второй друзья Митяя? С твоей стороны это выглядит не очень красиво, дружище.

Тот, не отрываясь от работы – а он в этот момент с помощью кристалла сапфира, имевшего размер антенны довольно большого сканера, формовал силовыми полями очередную деталь, – насмешливо ответил старому другу:

– Дио, так ты же сам мне всего пару недель назад или чуть больше того доказывал с пеной у рта, что нам нечего ждать помощи из нашей Мегавселенной. Вот я и решил поберечь твою нервную систему, а потому не стал отрывать тебя от всяких глупостей.

Дионис не обиделся на его слова. Сев в кресло рядом с Гериларом и моментально включившись в работу, он согласился, сказав задумчиво:

– Знаешь, старина, а ведь ведловство и в самом деле может прекрасно заменить любые чертежи, и к тому же оно, как я погляжу, позволяет добиться куда большей точности при изготовлении и сборке даже самых сложных конструкций. А где Митяй, Герри? Я хочу поговорить с этим чёртовым юным гением.

Герилар отрывисто рыкнул:

– Не мешай ему глупой болтовнёй, Дио. Этот парень сейчас занят самой сложной работой, он координирует всё наше ведловство, а это, как сказал Игнат, просто адски трудная работа, требующая полной концентрации. Похоже на то, что, кроме Митяя, с этой задачей больше никто не справится, а от того, как точно будет выстроена вся конструкция в целом, зависит успех нашего дела. Понимаешь, Дио, хотя в это и трудно поверить, но если Игнат прав, то вместо трёхсот шестидесяти отдельных Гиперпарсканов, мы получим один глобальный парадоксальный сканер, который осветит просто невероятно огромную область тёмной зоны, и мы сможем увидеть миллиарды, если не триллионы Первичных Ядер. Ты можешь представить себе такое, старина? Ведь тогда мы уже не будем лететь сквозь Тьму наугад. Это будет полёт к конкретной цели.

Дионис, уже полностью включившийся в ведловство, понял это сразу же, а потому действительно не стал отвлекаться на лишнюю и никому не нужную говорильню. Привыкший всегда и во всём быть первым и находиться на острие любой атаки, на этот раз он решил просто следовать за Игнатом, раз уж даже Митяй был при нём всего лишь разумным коммутационным устройством. Хотя демиург и выполнял спущенный ему кем-то объём работы на определённом участке фронта, у него всё же была возможность наблюдать за ходом всего строительства в целом.

Демиург, проживший такую долгую жизнь, что уже и не думал, насколько он стар, для которого не имело никакого значения, сколько прошло времени, год или миллиард лет, никогда и подумать не мог, что такую громадную и в то же время очень сложную конструкцию можно строить вот так, без огромных заводов, без расчётов и чертежей, по сути дела, на глазок. Когда Митяй на его глазах выращивал космический истребитель точно так же, как из оплодотворённой яйцеклетки вырастает живое существо, он отнёсся к этому без должного внимания, счёл всё просто ведловским трюком, а здесь речь шла о совершенно ином подходе. Ни о чём подобном демиурги никогда не думали, а потому и оказались не готовы принять ведловство.

Как это ни удивительно, но голографическое изображение Гиперпарскана со всем комплексом дезинтеграторов как раз и являлось точнейшим трёхмерным чертежом. А ведь это была титаническая конструкция, состоящая из диска толщиной три тысячи километров и диаметром двадцать пять тысяч, поставленного на шестьсот двадцать колонн. В самом центре колонны диаметром пятьсот километров, представляющие собой ведловские источники энергии, имели высоту полторы тысячи километров. На краю их высота, чтобы компенсировать кривизну нижней части диска, была уже три с половиной тысячи километров. В центре из диска вырастал шестигранный каст, внутри которого был заключен шар диаметром пять тысяч километров. Гранёный каст венчала сложная конструкция, похожая на шестиугольную снежинку. Это и был Гиперпарскан, высота которого от диска до верхушки шестигранного шпиля составляла пятнадцать тысяч километров. Будь это просто планетоид, Дионис нисколько не поразился бы: подумаешь, невидаль, круглая каменная глыба, но весь комплекс Гиперпарскана представлял собой сложнейший механизм, потреблявший огромное количество энергии.

Ничуть не менее грандиозным сооружением было кольцо из трёхсот шестидесяти больших дезинтеграторов, похожее на драгоценное ожерелье. Гиперпарскан был очень красив и также походил на ювелирное изделие – гигантский голубовато-серебристый кулон, лежащий на чёрном блюде Космической Сферы. Вообще-то по сравнению с её размерами он был невелик. Но Дионис не забывал о том, что Сфера Сольвирии представляла собой пустотелый шар, изготовленный из сверхпрочных материалов и единственное, что в нём было более или менее сложного, – это несколько тысяч «окон» с диафрагмами, через которые можно было выбраться наружу. Гиперпарскан был тысячекратно сложнее по своей конструкции, но, что самое главное, все триста шестьдесят Гиперпарсканов должны быть мало того что полностью идентичными, так ещё и работать на одной частоте, а ведь они были разнесены в пространстве на огромное расстояние. Тем не менее Дионис настолько уверовал в мудрость юных ведлов, а вместе с тем в помощь Матерей-планет, что даже не думал о том, что в их творение может закрасться какая-то ошибка.

Включившись в работу по-взрослому, древний демиург вдруг понял, что ведловство является не просто одним из способов творения, а чем-то данным свыше. Понял, и ему от этого стало немного жутковато, хотя его и не охватил ужас, как это произошло с ним в те минуты, когда он осознал, какие силы ополчились против Великого Древа Мироздания, взращённого им и его командой ценой стольких усилий. Будь они тогда ведлами, всё можно было бы сделать совсем по-другому. Проще, быстрее и, как это ни смешно, гораздо качественнее, без множества тех обидных и досадных огрехов, на исправление которых ушло несколько тысяч лет, и не устрани они самые грубые косяки, то точно потерпели бы крах.

Вместе с тем Дионис понял, как сильно обогнали их в своём развитии эти юные, нахальные и задорные ведлы-демиурги. С ними было невозможно сидеть рядом и с задумчивым видом ничего не делать, ведь они их, древних стариков, посвятили в ведлы и полностью преобразили, снова сделав юными, пытливыми и лёгкими на подъём.

Поначалу, увидев, что Митяй тихо и незаметно покинул зал заседаний, в котором они, как тогда казалось Дионису, собрались для того, чтобы приступить к решению жизненно важного вопроса, старый демиург обиделся, но, как только узнал, зачем этот парень так сделал, тут же устыдился как своей обиды, так и неверия в собственные силы. Зато Игнат, который когда-то был пещерным человеком и вообще олродом, то есть человеком, не имевшим никаких способностей к охотничьему ведловству, и потому, по сути, нахлебником, никогда не сомневался в силе ведловства. Нет, он не был самоуверенным типом. Скорее наоборот, его тоже частенько одолевали сомнения, но сомнения совершенно иного рода – а тем ли делом мы занялись, ребята? В данном случае они занялись самым важным делом всей своей жизни. Если не развеять Тьму сейчас и не разогнать её порождения, то у них уже не будет завтра, а этого не хотелось даже такому древнему старику, как Дионис.

В общем Дионер Нис Омис, включившись в работу, помимо того что увлечённо делал какую-то часть общего дела, ещё и размышлял об очень многих вещах, ставшими вдруг крайне важными для него.

Митяй же в это время вообще ни о чём не думал. Он настолько отрешился от всего, что даже не услышал, как к бананоели или ёлкобанану подошло трое золотых гигантопитеков – праправнук Зевса Аякс с женой Герой и дочерью Афиной. Золотым гигантам нравились древнегреческие имена. Аякс, посмотрев вверх, поцокал языком и удивлённо сказал:

– Это же надо, Фина, у них бананы на ёлках растут. – Высоко подпрыгнув, он ловким движением сорвал гроздь бананов, попробовал их на вкус и доложил: – Нет, не вкусные. Кислые какие-то, наверное, ещё не созрели, хотя на вид совсем зрелые.

– Аякс, чем глупостями заниматься, лучше сделай из чего-либо Митяю кресло, а мы пока разогреем для него обед.

Зашвырнув бананы далеко в лес, золотой гигантопитек присел на корточки и принялся ведловать. Уже через несколько минут под лейтенантом Мельниковым выросло из-под земли удобное кресло, сплетённое из тёмно-коричневых корешков бананоели. Кресло поднялось повыше и принялось массировать тело главного координатора стройки. Наконец тот занял куда более удобную позу, и Гера с Афиной принялись кормить его с ложечки сначала черепаховым супом, а потом жарким из мяса стеллеровой коровы. Не отрываясь от работы, Митяй пообедал. Жена и дочь великана с золотой шерстью сели на пуфики справа и слева от своего друга и учителя, а Аякс, продолжая ведловать, создал из ветвей над ними плотный навес на случай дождя.

В это время их подопечный, слегка приостановив работы на одних объектах и ускорив темпы на всех остальных, добился того, что теперь строительство всех Гиперпарсканов находилось на одном этапе. Так ему было легче устанавливать между ними сотни тысяч каналов связи.

Хотя сами Гиперпарсканы существовали пока что только в виде голографических моделей, гигантские линзы, на которых они вскоре должны быть установлены, уже были полностью готовы к работе, и Митяй принялся их тестировать. Как это и было спроектировано Игнатом, все триста шестьдесят линз, полностью подчинявшихся Матерям-планетам, работали в унисон, словно одно целое. С этого момента можно было спокойно приступать к изготовлению деталей Гиперпарсканов и больших дезинтеграторов. На некотором удалении от строительных площадок уже были изготовлены гигантские бриллианты огня и холода, имевшие в поперечнике по полкилометра. Ведлы-демиурги, изготавливающие их, не запороли ни одного кристалла. Все они были уже испытаны, а потому, как только вокруг Гиперпарсканов были установлены платформы, а на них касты, бриллианты огня и холода стали телепортом перебрасывать на определённое для каждого камня место. Все работы производились с микронной точностью, о браке не могло быть и речи. Ведловство в принципе не допускало даже малейшего намёка на брак.

На долю Митяя выпала самая сложная и ответственная работа, отчасти сравнимая с действиями дирижёра. Повинуясь его командам, работал огромный коллектив, состоящий уже из почти четырёх миллиардов ведлов-демиургов, и каждый знал, что ему нужно сделать в следующую минуту или час. График работ соблюдался с точностью до секунды, и потому все триста шестьдесят циклопических установок росли прямо на глазах. Стройка более всего напоминала сборку механизма из деталей конструктора «Лего», вот только некоторые из них имели размеры в несколько тысяч километров и их изготавливало до пяти миллионов демиургов. При этом все они делались по сверхточным голографическим моделям, и, хотя имели сложнейшую начинку, ни одной детали не пришлось переделывать заново, и главная заслуга в этом принадлежала Игнату и его команде.

Безусловно, гениальные ведлы-конструкторы спроектировали Гиперпарскан и выстроили голографическую модель с такой точностью, что любая следующая стадия большого строительного ведловства проходила без сучка и задоринки. Детали, несмотря на их гигантские размеры, подходили одна к другой с микронной точностью, и это уже никого не удивляло. По-другому просто не могло быть, ведь это было ведловство, а не суетные метания. Причём ведловством руководили на редкость опытные ведлы, съевшие на этом деле собаку.

Ведлы-демиурги работали посменно. Восемь часов ведловства без перерыва на обед и перекуров, восемь часов сна под присмотром золотых гигантопитеков, которые своим ведловством вливали в них силы, а после этого восемь часов отдыха на поверхности Матери-планеты, во время которого та вливала в них столько сил, что их с лихвой хватало на новую вахту. Не придерживался этого графика один только Митяй. Его ведловство не прекращалось ни на минуту, но за ним заботливо ухаживали сразу трое золотых великанов, не говоря уже про Лариску, Зинулю и Деда Максима, и потому он не чувствовал никакой усталости. Ну, как раз от чего-чего, а от ведловства, пускай даже самого сложного и напряжённого, отец говорящих камней никогда не уставал.

Более того, по ходу дела он всё же внёс в творение Игната несколько важных изменений и дополнений, согласовав их предварительно со своим другом. Тот в свою очередь внёс свои предложения, а потому Гиперпарскан грозил теперь превратиться в нечто совсем уж совершенное, но это мало кто заметил. Что ни говори, но далеко не все ведлы-демиурги с планеты Земля-Два имели точно такой же опыт ведловства, каким обладали их ведары.

Прошло всего двенадцать суток, а строительство было полностью закончено. На завершающем этапе в строительном ведловстве принимало участие уже свыше сорока миллиардов демиургов, в итоге над каждым Гиперпасканом был возведён монолитный купол, имеющий форму гиперболы, целиком изготовленный из сверхпрочного алмаза – лонсдейлита. К нему также были подведены фидеры, так как он был предназначен не только для защиты парадоксального сканера от падения на него камней извне. Древние демиурги, посмотрев на дело своих рук, были поражены как масштабами строительства, так и его темпами, зато ведлы-демиурги с Земли-Один отнеслись ко всему крайне спокойно и тут же стали откочёвывать домой. Их ведловские дела на этом ведь не закончились.

Митяй поднялся со своего ложа, улыбнулся старым друзьями и спросил:

– Я не сильно храпел во сне, ребята?

– Нет, всё нормально, Митяй, – громко расхохотавшись, откликнулся Аякс, – даже бананы с ёлки не осыпались. Ну как, ты построил свою большую бабахалку?

Широко улыбаясь, главный закопёрщик больших дел ответил:

– Построил, Аякс. У нас всё путём получилось. Как только третья смена отоспится, проверим её в деле. Останешься посмотреть?

Золотой гигантопитек помотал головой и отказался:

– Нет, нам домой надо, на ферму, к нашим андрюшкам.

Митяй открыл своим друзьям портал пространственного прохода, и те вернулись в Лагонаки, а он, потянувшись, превратил свой индейский наряд в парадный мундир и телепортировался в огромный амфитеатр, находившийся внутри линзы первого Гиперпарскана, разделённый на ложи. В нём никого не было. Пуск должен был состояться через десять часов, как только строители придут в себя после стольких дней напряжённого ведловства. Для ведлов-демиургов с Земли Первой ведловство не было в тягость, а вот древние демиурги от него пока что уставали.

Митяй сел в удобное кресло и тоже решил немного вздремнуть. В последние часы, когда он тестировал одновременно все Гиперпарсканы, ему открылась удивительная картина, он каким-то образом сумел взглянуть на всю Мегавселенную Диониса, окружённую силовой защитной сферой, и только теперь смог оценить её масштабы. Человек в ней был не больше молекулы по сравнению с огромной Метагалактикой, если и вовсе не Вселенной, а однако даже столь малым числом люди, ставшие демиургами, сумели возвести вокруг своей Мегавселенной целую сеть, состоящую из установок циклопического размера, но и они были бесконечно малы по сравнению с ней. И тем не менее именно Гиперпарсканы должны были отвести от неё угрозу уничтожения.

Как ни старался Митяй, а всё же поначалу не мог понять, что дало им силы создать устройство, способное не только уничтожить любые скопища чёрных метеоров, но и прогнать Тьму, заглянуть так далеко, как это ещё никому не удавалось. Понимание пришло к нему вместе с осознанием того факта, что вместе с ними над созданием Гиперпарсканов и больших дезинтеграторов трудились также Матери-планеты всей Мегавселенной. Что же, в таком случае они имели полное право отразить натиск Тьмы любыми доступными им средствами.

Вскоре Митяй задремал, и ему впервые за эти дни приснился сон: он идёт вместе с Таней по широкому пляжу, на который с тихим шелестом накатывают ленивые океанские волны. Крафт и Мунга бегают невдалеке, гоняются друг за другом и время от времени бросаются навстречу волнам, заливаясь громким лаем. А они идут вдоль берега к небольшой хижине, свободные от каких-либо забот и потому счастливые. По большому счёту, для полного счастья ему ведь ничего не надо, кроме Тани, двух собак и семейства кошек. Скоро у них родится сын, и они станут поднимать парня на ноги и учить всему тому, чему научились сами за минувшие годы. Потом их сын вырастет, повзрослеет и покинет отчий дом, а они снова задумаются: а не родить ли им теперь ещё и дочь, чтобы та стала женой какому-то парню? Что же, они заслужили нескольких тысячелетий покоя.

Подумав о том, что в то же самое время другие демиурги будут заниматься преображением Мегавселенной, а это была работа на многие сотни миллионов и даже миллиарды лет, Митяй мысленно вздохнул и решил, что ни у него, ни у Тани так и не появится желания уединиться на берегу океана и жить только ради самих себя. Хотя, как знать, может быть, когда они окончательно разберутся с Великим Древом Мироздания, а также с Землёй-Один и Землёй-Два, именно так им и следует поступить – взять отпуск до тех пор, пока им не надоест тихая и мирная жизнь. Как знать, может, это им понравится?

Его сон прервал Игнат, возник в соседнем кресле, хлопнул по плечу рукой и весёлым голосом спросил:

– Дрыхнешь? Неужто не выспался, пока ведловал?

– Да ладно тебе, – открыв один глаз, отозвался Митяй, – так сразу прямо и дрыхну. Вздремнул чуток и не более того, а ты чего припёрся? Что, больше заняться нечем?

– Займёшься тут чем-либо, – проворчал Игнат, – с тобой, Митька, мне никогда не будет ни сна, ни покоя. Такая ты у нас зараза. Я было попытался прикорнуть, да как же, всё Гиперпарсканы перед глазами стоят. Очень уж мне не терпится посмотреть, что же вокруг нас находится. Неужели наша Мегавселенная одна-единственная и мы другой так и не увидим? Вот будет расстройство-то. Представляешь, мы зажгли фонарик, а вокруг нас нет ни хрена. Народ точно расстроится. В общем, не смог я уснуть и потому сюда решил податься.

Митяй, посмотрев на Игната, надевшего по такому поводу элегантный белый костюм, болезненно скривился и спросил:

– Так ты что, братишка, предлагаешь метнуться в пустоту и по-быстрому сконструировать пару Мегавселенных, чтобы народ мог смотреть на мир веселее? А не пошёл бы этот народ куда подальше? Бывший олрод расхохотался и воскликнул:

– Ну ты и зараза ехидная, Митька! Яду в тебе, как в беременной гадюке, если не больше. Сиди уж, метатель хренов.

Скоро выяснилось, что не один только Игнат не смог уснуть после окончания последней смены, а потому гигантский амфитеатр, в котором могло поместиться не менее трёх миллионов демиургов, стал быстро заполняться людьми.

Следующим в главную, командирскую ВИП-ложу, рассчитанную на три сотни человек, способную, как и все остальные, свободно летать внутри громадной сферы, вошёл Валеирден. Он привёл с собой четверых рядовых, одетых в строгие одинаковые тёмные костюмы с белыми сорочками демиургов-строителей, две недели стажировавшихся на Земле Второй: юного ведла-демиурга – ему недавно исполнилось восемнадцать лет, и он даже ещё не служил в армии, – Владимира Олеговича и трёх старых строителей – Олега Максимовича, Максима Васильевича и Василия Семёновича, когда-то капитана, командира сапёрного батальона, геройски погибшего в сорок пятом при штурме Зееловских высот под Берлином. Все четверо с гордостью носили одну и ту же фамилию – Мельниковы и были потомственными кубанскими казаками. Их невестка Татьяна в Сферу Сольвирии не прибыла. На Земле Первой у неё имелась куда более важная, ответственная и более неотложная работа, чем даже строительство Гиперпарсканов.

При виде своих самых родных и близких людей Митяй вскочил и бросился к ним. Вовку он просто хлопнул по плечу, обменялся рукопожатием с отцом, крепко обнял деда и дольше всех со слезами радости на глазах крепко обнимал и похлопывал по спине свою точную копию – Василия Семёновича, вот только тот всё же выглядел постарше отца народа Говорящих Камней. Митяй буквально за руки тянул их к себе, просил, чтобы они всегда находились рядом, но дед Максим, как самый старший, сказал как отрезал: «Нет, Митька, и не проси, нечего нам путаться у тебя под ногами. Вот завершишь все свои дела, тогда всеМельниковы, сколько их было, соберутся вместе и заживут одной большой семьёй». И того послушались, хотя главный ведл и жутко ругался из-за такого произвола.

После Мельниковых в командирскую ложу прибыл Дионис под руку с Эланией. Как и большинство демиургов, они были одеты хотя и вычурно, но всё же очень красиво и элегантно. Вслед за ними, весело галдя, ввалились и расселись члены боевой дружины из Вселенной Элании, которым так и не удалось показать, на что они способны, и самые близкие друзья Дионера Нис Омиса и Валея.

Верховный демиург Мегавселенной сел в кресло справа от ведара с Земли и воскликнул:

– Ну и чего мы молчим?! Митяй, все уже собрались, ждут, когда ты народу речь задвинешь, а ты сидишь, как изваяние. Давай прояви свои ораторские таланты, возмутитель спокойствия. Мы ждём, когда начнутся испытания Гиперпарсканов.

Митяй от неожиданности вздрогнул, но ухмыльнулся и громко запищал, подражая герою мультфильма:

– Мы строили-строили и, наконец, построили! – Чебурашку он скопировал знатно, а потому часть землян громко расхохоталась, но Митяй, сменив тембр голоса, чертыхнулся: – Чёрт, это из другой оперы. Всё вроде так и есть, но тут нужно как-то по-другому сказать. Ага, вспомнил! Ну, как любит говорить мой дед Максим: да будет свет! – И добавил: – Сказал монтёр и палец фосфором натёр.

Земляне снова дружно грохнули, но на этот раз их смех подхватили демиурги, а оратор, тяготеющий к лапидарности, взял в руки золотистый пульт и демонстративно нажал на большую красную кнопку. Все Гиперпарсканы включились одновременно, а летающие ложи быстро развернулись и перестроились, так как находились внутри огромного сферического экрана тёмно-серого, почти чёрного цвета. Послышался громкий звенящий звук, и экран стал быстро наливаться синевой. Уже через несколько секунд демиурги увидели сначала редкие облака, состоящие из скоплений чёрных метеоров, а потом такие громадные тучи этих чудовищных порождений Тьмы, что многие вздрогнули.

Во все стороны от Мегавселенной Диониса с немыслимой скоростью разносилось синее сияние Гиперпарсканов, проявляя помимо чёрных метеоров и другие материальные объекты – изъеденные этими прожорливыми крысами Первичные Ядра. Чёрные тучи космических крыс вздрогнули и отшатнулись, словно их ожгло огнём. Митяй, державший пульт в левой руке, отложил его в сторону, и перед его креслом моментально появилось устройство прицеливания с двумя рукоятями. Он сжал их руками и сурово нахмурился.

Стрелять по космическим крысам ему не пришлось. Они, словно почувствовав его решимость, стали удирать от Мегавселенной Диониса с такой быстротой, что поразили демиургов чуть ли не до полного онемения. Если компьютеры управления не ошибались, а Матери-планеты, взявшие на себя эту обязанность, априори не могли ошибаться, то чёрные крысы сматывались со скоростью пять миллиардов световых лет в час. Так быстро не мог перемещаться в пространстве ни один физический объект. И в ту же минуту Митяя словно озарило, и он насмешливо воскликнул:

– Ребята, вы хотели найти чёрных демиургов? Так вот же они, удирают от нас. Ну, твари, сейчас я наскипидарю вам задницу!

Нацелившись на самое большое облако космических крыс, Митяй решительно нажал на обе гашетки, и большие дезинтеграторы сразу тридцати Гиперпарсканов произвели выстрел. Луч дезинтеграции распространился в пространстве с намного большей скоростью, чем её цель, и потому почти всё это облако мгновенно исчезло, но не полностью. После него в космическом пространстве осталось множество чёрных шаров. Глядя на них, Крейзи Шутер негромко засмеялся. Он практически мгновенно оценил будущую перспективу.

Вслед за этим выстрелом крысы космоса стали улепётывать раз в двадцать быстрее прежнего, и через несколько минут в тёмной синеве пространства, окружающего Мегавселенную, стали видны межпространственные разноцветные газовые и пылевые облака, струи энергии и тому подобные красоты. В общем, окружающий космический пейзаж сделался намного интереснее и привлекательнее, чем прежде, отчего все повеселели.

Но минут через пятнадцать настроение демиургов резко испортилось, так как в невообразимой дали им открылась просто чудовищная картина – они увидели ещё одну Мегавселенную, сражающуюся за своё существование.

Похоже, что в ней демиурги пустили в ход аннигиляционное оружие, так как Гиперпарскан показал им сферу, целиком состоящую из бело-голубого пламени, но вовсе не это было самым страшным. На эту Мегавселенную уже нацелились с полсотни длинных чёрных копий. Дионис схватился за голову и дрогнувшим голосом сказал:

– Всё, им вскоре наступит конец. – Бросив взгляд на монитор, где были указаны расстояния, скорость движения и время, он с тоской в голосе добавил: – Им осталось жить не более трёх суток, друзья мои. Если, конечно, скорость этих тварей не увеличится.

Митяй молча ухмыльнулся, а Игнат проворчал вполголоса:

– Шкурки не попорть, охотник ты наш. Чай издалека шмалять будешь. Так ведь недолго и промазать.

– Как это шмалять?! – встревоженно завопил Дионис, сидевший до этого важный и торжественный. – Митяй, ты что, с ума сошел?! Как ты можешь стрелять по чёрным метеорам, находящимся практически на краю видимости Гиперпарскана? Ошибка на тысячную долю секунды – и ты попадёшь не в них, а в наших соседей. Они, может быть, и без нашей помощи как-нибудь обойдутся, но если ты откроешь по этим крысам огонь из дезинтеграторов, то действительно можешь уничтожить всю их Мегавселенную. Ты же создал оружие просто чудовищной мощи. Зачем я только согласился на это?!

Крейзи Шутер, собравшийся открыть огонь по врагу, примирительно поднял руки и со смехом сказал:– Всё, Дио, успокойся. Видишь, я ни по кому не стреляю, так что не горячись. А теперь послушай меня, древняя кочерыжка. Вот честное слово, я только одного не могу понять: кто из вас двоих, ты или Игнат, только вчера вышел из пещеры? По жизни, разумеется, Игнат, это он у нас смолоду недоедал и донашивал шкуры за охотниками племени Гремящей Воды, но по образу мыслей – ты. Старина, объясняю тебе и точно таким же старым пенькам, как и ты, в последний раз. Во-первых, сейчас Гиперпарскан открыл нам сферу прямой видимости всего лишь на три процента своей возможности, так что наши соседи находятся чуть ли не на расстоянии вытянутой руки, то есть, по новым меркам, очень близко. Во-вторых, Дио, мы построили не какую-то там тупую бабахалку, а до жути умную, способную уничтожать одних только чёрных крыс и не причинять никакого вреда обычной материи и всему, что шевелится, то есть нормальной, а не тёмной энергии.

– Как это вы умудрились построить умную бабахалку?! – удивлённо воскликнул Дионис. – Каким это, хотелось бы мне знать, образом вы сумели дезинтегратор материи превратить в дезинтегратор одних только чёрных метеоров. Парень, если мне не изменяет память, то с самого начала речь шла только о создании дезинтегратора материи, а у вас в итоге получилось нечто совершенно иное?

– Да вот так! – насмешливо воскликнул Митяй и всё же решил пояснить: – Эта бабахалка уничтожает не одних только крыс, Дио. Ты, видимо, плохо меня расслышал. Наш дезинтегратор уничтожает ещё и тёмную энергию. Так что из него можно запросто стрелять даже по твоей собственной Мегавселенной и с той ничегошеньки не сделается. Только чище станет, ведь Чёрная Тля не исчезла, в настоящее время она шарится по щелям между Вселенными и запросто может не то что выжить, так ещё и дать дюже злобное и прожорливое потомство. – Видя удивление в глазах демиурга, юный нахал спросил: – Дио, старик, ты когда-нибудь начнёшь ведловать с широко раскрытыми глазами? Мы же проделали модернизацию Гиперпарсканов на ваших глазах и ничего не скрывали. Я предложил Игнату приклепать к каждому дезинтегратору по поляризующей линзе и показал, как та должна выглядеть. Наш гений быстренько проверил мою задумку и сказал, что она будет работать ещё лучше, если мы просто немного изменим конструкцию главной фокусирующей линзы и придадим ей свойства поляризации. Короче, Дионис, я уже шмальнул по крысам один раз, и если ты посмотришь вот сюда, то увидишь, что после них осталось множество шаров из первичного углерода. Уж не знаю как, но эти твари здорово погрызли множество Первичных Ядер, прямо как тот хохол из анекдота – шо нэ зъим, то надкушу и брошу. А знаешь, старина, бери-ка ты устройство прицеливания и стреляй по чёрным метеорам сам. Можешь сначала положить луч с краешку, а когда убедишься, что ничего соседскими огородам не сделается, лупи, сколько твоей душе угодно будет. Поверь, обычной, светлой материи и чистой энергии от этого ничего не сделается.

Прицел, находившийся перед Митяем, ушёл вниз, а перед Дионером Нис Омисом появился второй, точно такой же. Демиург, взявшись за рукояти прицеливания, быстро отдал мысленную команду, и на сферическом экране появилось намного более крупное изображение соседней Мегавселенной. Судя по зелёным транспарантам по краям, Гиперпарскан сообщал, что выдаёт картинку в режиме реального времени. Дионис, ещё не привыкший наблюдать за столь отдалёнными объектами таким образом, с опаской спросил:

– Митяй, мы действительно видим всё в реале?

– Господи, Дионис, до чего же ты тёмный! – всплеснув руками, с издёвкой воскликнул землянин. – Это же парадоксальный сканер, а не какая-то там древняя сканирующая хрень, работающая на керосине, и не простой Парскан, а Гиперпарскан. Поэтому забудь о скорости света. Она не имеет к Гиперпарскану ровным счётом никакого отношения. Луч дезинтегратора тоже распространяется практически мгновенно, а чтобы тебе было удобнее целиться, включи подсветку. Хотя это всего лишь компьютерная проекция, ты всё равно увидишь конус дезинтеграции и сможешь заранее задать ему нужный размер. Кстати, дезинтегратор можно навести хоть на тысячу целей и он потом сам отработает по ним, как пулемёт «корд».

Вполголоса матеря нахального землянина, Дионис принялся аккуратно наводить дезинтеграторы на цель. Через пять минут он приказал открыть огонь сразу из полутора тысяч стволов, и космическое пространство вокруг соседей мигом очистилось от чёрных метеоров. Как об этом и говорил Митяй, на том месте, где только что роились космические крысы, осталось множество шаров из первичного графита. Демиург нацелился ещё раз, но теперь на огромное аннигиляционное облако, и снова выстрелил. Уже в ручном режиме.

Чёрных метеоров как ветром сдуло, зато облако раскалённой до звёздных температур плазмы осталось на месте. Только после этого Дионис решил выстрелить таким образом, чтобы слегка зацепить самый край одной из Космических Сфер. Та в результате выстрела не пострадала, хотя конус и захватил почти треть Сферы. Видя это, древний демиург осмелел и жахнул по чужой Мегавселенной чуть ли не из всех стволов, обращенных в ту сторону. Этим выстрелом он уничтожил не только все чёрные метеоры, но и Чёрную Тлю, окружившую Вселенные. Вот теперь соседняя Мегавселенная лежала перед ними как на ладони.

Митяй снова взял бразды правления в свои руки и переключил Гиперпарскан таким образом, чтобы тот показывал трёхмерную модель Большого Космоса. Одновременно с этим все ложи пришли в движение и выстроились в виде трибун, паривших вокруг модели, а та, в свою очередь, стремительно увеличивалась, открывая им вслед за второй Мегавселенной всё новые и новые, пока возможности Гигапарскана не были исчерпаны полностью. Демиургам открылось воистину величественное зрелище. Пять тысяч семьсот двадцать шесть Мегавселенных лежали перед ними, выстроившись в виде диска. Увы, но к ужасу всех, кто это сейчас видел, а всё происходящее транслировалось в огромное множество миров, где сейчас находились ведлы-демиурги, гигантский космический диск был более чем наполовину рассечён тёмным клинком, состоявшим из потока чёрных демиургов, пришедших извне, оттуда, куда не мог заглянуть Гигапарскан. Неподалёку от него, почти на самом краю диска, находилась Мегавселенная Диониса. Помимо неё и той Мегавселенной, которая была расположена рядом с ней, которую они только что спасли от уничтожения, смертельная опасность угрожала ещё шестистам тридцати двум Мегавселенным. Самым ужасным было то, что Тьма, поглотившая часть дисковидного скопления Мегавселенных, уже накрыла собой ту, которая когда-то была прародиной всех демиургов. Не нужно было быть гением дедукции, чтобы осознать этот чудовищный факт.

Ведлы-демиурги смотрели на Меч Тьмы со страхом. Глаза Дионера Нис Омиса буквально налились кровью от ярости. Его подруга Элания тоже подалась вперёд, крепко стиснув подлокотники кресла. Лицо Митяя, поначалу окаменевшее, исказила злобная, некрасивая гримаса, и он вполголоса прорычал:

– Ну, суки, держитесь, сейчас я вам устрою битву под Сталинградом. Падлы вонючие, мрази. – С громким щелчком перед ним поднялось устройство прицеливания, и отец народа Говорящих Камней, сменив тон, громко приказал: – Ребята, начинаем большое военное ведловство. Все замерли и включили все говорящие камни, начиная от индивидуальных и вплоть до самых «тяжёлых», на полную мощность и передали энергию на Гигапарскан. Танюшка, родная, давай, настало твоё время, ведла-охотница. Выпускай Мунгу!

Дионис, сидевший рядом, хотя и знал о юном демиурге всё, поначалу ничего и не понял, но быстро вспомнил, что Мунга, в отличие от гавкучего, но всё же бестолкового по части охоты Крафта, была прирождённой охотницей. Таня, жена Митяя, тоже, но он даже не мог себе представить, что эта красивая, весёлая и обаятельная женщина обладает такой колоссальной силой воли и способностью сплотить вокруг себя сотни миллиардов ведлов-демиургов, а их появилось к этому дню практически во всех мирах демиургов в его Мегавселенной на удивление много, и все они мгновенно отреагировали на её властный призыв к борьбе с Великой Тьмой.

Ведлы-демиурги, равномерно распределившиеся по всем Вселенным и обитаемым мирам, даже самым юным, врубили свои говорящие камни на полную мощность. Из Мегавселенной хлынул гигантский поток энергии, и Защитная Сфера Большого фронтира засверкала бело-голубыми сполохами. Митяй, убрав руки с прицела, рывком сорвал с себя китель вместе с рубашкой, и Дед Максим на его груди вспыхнул зелёным огнём. Одновременно с этим во Вселенной Элании, почти на её краю, моментально вспыхнула ярко-зелёная точка и, прочертив тонкую линию, в считанные секунды достигла Сферы Сольвирии. Бело-голубая Сфера быстро налилась яркой зеленью, и вот уже во все стороны от неё стала распространятся гигантская корона, но это продолжалось не слишком долго.

Когда ослепительно-яркая, золотисто-зелёная искрящаяся корона сделалась впятеро больше Мегавселенной Диониса, она стала расти только в сторону клинка Великой Тьмы. Дионер Нис Омис понял, что это и есть та самая Мунга, о которой шла речь. Всё происходило очень быстро. Через считанные минуты зелёное сияние ударило в чёрный клинок и стало быстро проедать его и вскоре перерубило. Развернувшись и, словно раскрыв пасть, полную острых зубов, Мунга ринулась в ту сторону, откуда пришла Великая Тьма. Обрубок клинка эта зелёная бестия просто смахнула хвостом, и того не стало. Интенсивность зелёного сияния резко увеличилась, и оно быстро заполнило собой всю освещенную сферу и, судя по всему, помчалось дальше, но Гигапарскан был не в силах показать этого.

Зато он показал нечто совсем другое. Оказывается, погибли только те Мегавселенные, которые располагались на самом краю, и на их месте теперь виднелись руины, остатки Первичных Ядер, изъеденных мерзкими, прожорливыми крысами космоса. Все остальные, находившиеся в осаде неизвестно сколько времени, выстояли, а их насчитывалось свыше тысячи. Крейзи Шутер, быстро оглядев очищенное космическое пространство, с удовлетворением отметил, что ещё ни одно Великое Древо Мироздания не было трансформировано в Великую Звезду Мироздания, и заулыбался.

Дионис, облегчённо вздохнув, вполголоса спросил:

– Митяй, а почему – Мунга? Только не надо мне объяснять, что это была дезинтеграционная атака, которую твой Гигапарскан просто раскрасил в разные цвета, чтобы было лучше видеть.

Землянин ухмыльнулся и объяснил:

– Понимаешь, Дио, Мунга, если дать ей волю, тут же превращается в настоящее стихийное бедствие. Эта охотница готова вцепиться зубами во что угодно, начиная от самого мелкого мыша и вплоть до самого здоровенного андрюшки. Так наши золотые ведлы называют индрикотериев. Вот потому-то Таня и дала нашему главному оружию такое кодовое имя. По-моему, оно вполне подходит.

– И что же Мунга будет делать дальше? – озабоченно спросил демиург. – На сколько у неё хватит энергии?

– Я-то почём знаю, – обиженно ответил Митяй. – Если уж она вырвалась на оперативный простор, то теперь будет бегать до ишачьей пасхи. Во всяком случае, я могу сказать одно: про Великую Тьму мы можем забыть надолго. Хотя если честно, то навсегда.

Глава 12

Великая звезда мироздания

Как только Мунга взяла в оборот космических крыс, Митяй вскочил на ноги, оделся, оправил на себе китель и громко сказал:

– Господа демиурги, прошу всех оставаться на своих местах. Наша работа ещё толком даже не начиналась.

Дионер Нис Омис озадаченно поинтересовался:– О чём ты говоришь, парень? Мы ведь уже сделали главное – уничтожили Тьму. Всё, теперь, когда нашей Мегавселенной ничто не угрожает, мы можем спокойно передохнуть, а потом каждый займётся той работой, которая ему по душе.

Бывший лейтенант изумился:

– Вот даже как! Дио, ты предлагаешь нам и дальше жить в этом громадном хлеву? Да это же просто дикость какая-то! Знаешь, мне ещё ни разу не доводилось видеть, чтобы кто-то отказался сменить чум, слепленный из костей мамонта и вонючих шкур, на капитальный, тёплый и светлый дом с уютным сортиром, в котором можно посидеть на толчке в одиночестве и подумать.

Дионис, который после всей нервотрепки минувших двух с половиной часов наконец расслабился и вальяжно развалился в удобном кресле, тут же вскочил. Повернувшись к не в меру прыткому землянину, он суровым голосом спросил:

– Митяй, объясни мне, что ты называешь хлевом?

– Можно подумать, ты сам не догадываешься, – усмехнулся ведар и подмигнул Элании – ту уже начали сотрясать беззвучные приступы смеха. – Твою Мегавселенную, Дио, хотя ты её создавал не один, а с целой толпой народа и вы все находитесь здесь, на бывшем Большом фронтире. Чтобы тебе было понятно, почему я так называю ваше творение, попрошу сесть и взглянуть туда.

Там, куда он ткнул пальцем, тотчас появилось огромное голографическое изображение Мегавселенной Диониса, причём это было реальное изображение с Гигапарскана, а не компьютерная модель. Поэтому Великое Древо Мироздания выглядело непрезентабельным, больше всего оно походило на бездомного пуделя, грязного и кудлатого. К тому же выстроено оно было по принципу где-то густо, а где-то пусто, но Митяй высказался ещё резче:

– Дио, ты уж меня извини, но про такую кладку дед Максим, а он у нас каменщик высший класс, и у него глаз-алмаз, обычно говорит «как бык поссал», и я с ним полностью согласен. Дед Максим, сидевший позади внука на более высоком ярусе ложи, тотчас сурово прикрикнул:

– Митька, шельмец, ты как со старшими разговариваешь? Я вот сейчас ремень возьму и надеру тебе задницу, щучий потрох.

– Поздняк метаться, дед Максим, – парировал наезд Мельников четвёртого поколения, – твой внук давно уже вырос, а чем на меня рычать, лучше посмотри на это чудо-юдо и скажи, как она сложена.

Хитроватый, но всё же простодушный дед, покивав, вздохнул и, махнув рукой, недовольным голосом сказал:

– Чего уж там, всё правильно, Мегавселенная слеплена абы как, а если точнее, то и в самом деле как бык поссал. У нас на даче яблони до чего вредные, так и норовят выбросить ветки куда-нибудь вбок, все пальметты всё равно как по шнуру сформированы.

Дионис вяло огрызнулся:

– Наша Мегавселенная не хуже любой другой. Ведл-демиург с планеты Земля примирительно сказал:

– Да не переживай ты так, Дио, всё равно, кроме нас, твоих самых преданных друзей, этого никто не слышал. Я же не дурак орать во всю глотку, что вы лажу сконстро-лили, и говорю так только потому, что твоё Великое Древо Мироздания можно запросто привести в идеальный порядок и сделать таким, что все вокруг ахнут. Если, конечно, увидят, а я так полагаю, что больше нигде, кроме Таларии, парадоксального сканера не изобрели. Поэтому давай присаживайся, и я продолжу свою речугу, а то пауза затянулась. – Верховный демиург сел на своё место, а землянин продолжил: – Господа, надеюсь, вы успели хорошенько рассмотреть Мегавселенную Диониса. Поэтому я прошу вас набраться терпения и посмотреть на то, какой она может стать, если мы все этого захотим. Сил на это у нас хватит.

Успели демиурги рассмотреть Мегавселенную или не успели, значения не имело. Митяй не собирался приступить к работе немедленно. Нужно было всё сначала хорошенько обсудить, а уже потом, засучив рукава, браться за дело. Простое обсуждение, быстро превращавшееся в говорильню, когда очередного оратора хотелось стащить с трибуны, здесь не годилось. Лучше всего было разбиться на группы и поведловать самым капитальным образом, а для этого перед демиургами следовало поставить задачу. Поэтому реальное изображение Мегавселенной сменилось её компьютерной моделью, и в том огромном шаре, в котором находились Мельниковы, ведловство началось само собой, как только демиурги увидели тёмно-синее Первичное Ядро, из которого вырастал ствол Великого Древа Мироздания.

Первичное Ядро крутилось с немалой скоростью по часовой стрелке, заставляя ствол выгибаться. Из-за этого он вырастал в виде эвольвенты, от него семью ярусами вырастали длинные ветви, которые также давали побеги, и уже на тех гроздьями висели Вселенные. Гравитационных струй-ветвей было много, они имели колоссальную мощность, но толку от этого было мало, и потому Мегавселенная была похожа на неряшливо смотанный клубок нитей разной толщины, да ещё и с бусинками.

Приступив к работе, демиурги и ведлы силой своего разума как бы наполнили всё Древо Мироздания психокинетической энергией и создали компенсирующее поле. Именно поэтому оно остановилось, гравитационные струи растаяли, и Великое Древо Мироздания стало быстро трансформироваться, изменяться. В первую очередь эти изменения коснулись Первичного Ядра – оно из шара превратилось в сферический многогранник, состоящий из двенадцати больших пятиугольников, каждый из которых был окружён треугольниками. Их насчитывалось восемьдесят штук. Это было архимедово тело, которое иногда называли пентаксидодекаэдром, а иногда курносым додекаэдром.

Из шестидесяти вершин пентаксидодекаэдра во все стороны выстрелили синие линии мощных, туго натянутых гравитационных струн, заменивших собой прежние размытые гравитационные струи-ветви, на них образовались узлы, и над Первичным Ядром вырос второй пентаксидодекаэдр, рёбра которого также являлись гравитационными струнами, затем второй, третий и так до седьмого. Вселенные, раньше разбросанные как попало, аккуратно распределились по девяносто двум плоскостям этой стереометрической матрёшки, но на этом дело не закончилось.

На завершающей фазе каждая из этих плоскостей превратилась в двенадцать пятигранных и восемьдесят трёхгранных пирамид. На вершине каждой пирамиды встали девяносто две Космические Сферы с Гиперпарсканами, остальные Гиперпарсканы расположились в гравитационных узлах и на гранях. На все грани Гиперпарсканов не хватило, так что сразу стало ясно, что их придётся построить. Зато в итоге получился звёздчатый пентаксидодекаэдр, и эта Великая Звезда Мироздания уже только одним своим видом внушала к себе уважение, к тому же она не вращалась, её внутреннее пространство, заполненное Вселенными, было мало того что упорядоченным, так ещё и требовало создания множества новых Вселенных, чтобы заполнить пустоты. С первого же взгляда было видно, что эта конструкция не только имеет колоссальную прочность, но и просто красива.

Демиурги прокрутили этот трёхмерный видеоролик раз пятнадцать, перетасовывая в нём Вселенные, но никаких более глобальных изменений никто не вносил. Ведловство задалось. Ведлы-демиурги, сначала построившие целую сеть Гиперпарсканов, которые сначала наголову разгромили крыс, атакующих ближайшую к ним Мегавселенную, а потом с помощью ведлов-демиургов, находящихся во Внутреннем Мире, превратили их в Гигапарскан и спустили на Великую Тьму Мунгу, поверили в свои силы и не считали предложенную им задачу неразрешимой. Митяй принимал в этом ведловстве косвенное участие. Он с восторгом лишь наблюдал за тем, как его друзья и коллеги вносят предложения, направленные на то, чтобы проделать эту работу с максимальной эффективностью.

Когда же ведловское обсуждение достигло едва ли не своего пика, Дионис решил употребить власть, попросил всех успокоиться и задал такой вопрос:– Друзья мои, давайте всё же сделаем небольшой перерыв, чтобы всё осмыслить. Митяй, неужели у нас хватит на это сил?

От такого несерьёзного вопроса отец народа Говорящих Камней, решивший промочить горло соком, чуть не подавился. Пролив напиток на штаны, он возмущённо завопил:

– Дио, ты что, смеёшься? На то, чтобы создать Мунгу, пошло столько энергии, сколько все звёзды нашей Мегавселенной не выделят и за пять миллионов лет. Вот это действительно было чертовски трудное дело, а на её превращение в Звезду Диониса хватит и одной десятой того количества. Ребята, я внимательно наблюдал за вами и обратил внимание на одну особенность. Ох и здоровенные же вы все, просто какие-то Гераклы, всё норовите решить только за счёт грубой силы. А может быть, лучше создать для этого парочку-другую приспособлений, чтобы не надрываться так? Зачем, спрашивается, перетаскивать мебель в доме самому, когда можно нанять грузчиков?

Дионис спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Да эти чёртовы законы физики, Дио, – выругался Митяй, – е равно эм це квадрат, закон всемирного тяготения, кинетическую энергию, массу покоя, инерцию и всякую ерунду вроде скорости света. Давайте их отменим, и дело с концом.

Демиурги тихо ахнули, а их верховный командир спросил:

– Парень, ты в своём уме? Как мы можем это сделать? Самозваный революционер со смехом ответил:

– Да очень просто, Дио. Полностью отменить все законы физики мы, конечно, не сможем, на локальном уровне они продолжат действовать, но не все. Но позволь мне спросить у тебя и у вас всех, друзья мои, откуда взялась вся та энергия, которую мы превратили в Мунгу, то есть в волну избирательной дезинтеграции? Сейчас я покажу вам одну трёхмерную схему, которую показал своей жене и Стасу ещё пару месяцев назад…Звезда Диониса исчезла с экрана, и на её месте появилось схематическое изображение Большого Фронтира, только с гораздо большим количеством Космических Сфер с установленными на них Гиперпарсканами. Все они были связаны тонкими зелёными линиями со Вселенными, обозначенными прозрачными зеленоватыми шариками, и множеством миров, выглядящих как ярко-зелёные искорки-бусинки. Сначала Гиперпарсканы высветили пять ближайших к Мегавселенной Диониса соседей. Каждая из шести Мегавселенных была окружена не то чтобы скорлупой Тьмы, скорее чем-то вроде силовой ажурной клетки, но всем сразу стало ясно, что та пытается сжать и раздавить творение демиургов, находящееся внутри.

Вслед за этим были включены большие дезинтеграторы, которые разнесли эти клетки вдребезги – те попросту сгорели в ярко светящейся зелёной короне. Изнутри на Гиперпарсканы была подана энергия, исходящая из говорящих камней триллионов демиургов, и они превратились в Гигапарскан, моментально высветивший, правда, не диск, а сферу, состоящую из многих тысяч Мегавселенных, а потом появилась Мунга – сферическая волна дезинтеграции. По расчётам Митяя, она должна была улететь очень далеко, за пределы видимости Гигапарскана, и именно так оно произошло.

Дионис спросил ведара:

– Так ты с самого начала знал, что дезинтегратор материи можно превратить в дезинтегратор чёрных метеоров?

Землянин невозмутимо кивнул:

– Разумеется, я хотя и Крейзи Шутер, но всё же не псих, чтобы стрелять по своим. Именно поэтому мне и нужно было поймать хотя бы один чёрный метеор, чтобы понять, из чего же эта тварь состоит. Дезинтегратор, если приладить к нему соответствующие поляризующие линзы, можно настроить на уничтожение чего угодно, хоть отдельных химических элементов. Между прочим, у каждого демиурга-хранителя из отряда Леонида Куренного имеется ручной дезинтегратор, с помощью которого можно в доли секунды уничтожить все атомные и термоядерные боеприпасы. Дио, ребята, хотя мне не были известны многие отдельные детали, я приблизительно представлял, с чем мы здесь столкнёмся, и потому планомерно готовился к сегодняшнему дню. Ну, так кто ответит на мой вопрос? Дионер Нис Омис покрутил головой:

– Делать нечего, придётся мне получать по башке за всех. Митяй, ты ведь такое вредное существо, что без ехидства не обойдёшься, ну ничего, я всё же рискну. Парень, говорящие камни генерируют не обычную, а психокинетическую энергию. Именно на психокинетической энергии и построена деятельность каждого демиурга. Когда разумное существо, изучая и постигая мир, доходит до понимания, что разум может оказывать прямое воздействие на материю, он автоматически становится демиургом. После этого, обретая всё новые и новые знания, демиург получает всё большую силу, но народ Говорящих Камней, отцом которого ты являешься, совершил в этой области подлинную революцию, начав использовать природные концентраторы психокинетической энергии. Отсюда и происходит тот факт, что ведлы-демиурги, которых появилось во Внутреннем Мире так много, смогли направить на Гиперпарсканы и дезинтеграторы такой колоссальный поток энергии. Так что это меня совершенно не удивляет, ведь они пользовались говорящими камнями.

Отец народа Говорящих Камней, развернув кресло к Дионису, слушал демиурга очень внимательно. Когда тот умолк, он вежливо кивнул, но на его лице появилась улыбка. Верховный демиург вздохнул, но Митяй, кивнув ещё раз, учтиво сказал:

– Всё правильно, Дио. Так оно всё и есть, за исключением одного небольшого пунктика: никаких природных концентраторов психофизической энергии, то есть говорящих камней, в природе не существует. Это всё, по большому счёту, фикция, но в то же время они есть, но всего лишь как символ. Представь себе, я понял это очень давно, ещё тогда, когда принёс Шашембе, которую мы стали звать Ольгой, её говорящие камни. Они только и сделали, что придали этой ведле уверенности в своих силах. Окончательно же я убедился в этом некоторое время спустя после того, как Найдар вручил мне Деда Максима. Хотя уже довольно скоро сообразил, что говорящие камни – это всего лишь знак отличия для любого ведла, который не обязательно носить каждый день. Говорить об этом я не стал и, даже более того, пустился во все тяжкие и принялся сам выращивать говорящие камни из чего ни попадя. На самом же деле каждый ведл и каждый демиург сам по себе является говорящим камнем, то есть природным концентратором пси-энергии. Главная сила демиурга заключается как раз именно в ведловстве, особой форме медитации, когда твой ум полностью раскрепощается и обретает невиданную психокинетическую силу. При этом я не отвергаю полезности говорящих камней как таковых. Они ведь придают нам уверенности в своих силах, и потому не собираюсь снимать с себя свои изумруды. Я себя с ними чувствую превосходно, и к тому же они давным-давно стали самыми лучшими компьютерами, которым сносу нет. Так зачем, спрашивается, их выбрасывать? Дионис улыбнулся, встал и прошёлся, словно разминаясь и одновременно как бы намекая: а не пора ли сделать небольшой перерыв? Повернувшись к хитрому ведару, он сказал:

– Представь себе, я давно уже подозревал, что дело обстоит именно таким образом. Но ты прав: с говорящими камнями действительно живётся легче, ведь они позволяют забывать о том, что ты демиург и должен постоянно быть в действии. С ними можно расслабиться, ведь мои говорящие камни, хотя я и работаю с ними не так долго, как ты или другие ведлы-демиурги с Земли Второй, уже стали моим вторым «я» и прекрасно справляются с множеством задач. А теперь, мой юный друг, так и хочется сказать, нахальный сопляк, ответь мне: как именно ты собираешься отменить законы мироздания?

– Да очень просто, Дио! – смеясь воскликнул Митяй. – С помощью всё тех же «тяжёлых» говорящих камней. Их можно изготовить какими угодно, хоть в виде обелисков, хоть в виде храмов, в общем каждый ведл-демиург вправе сам придумать, как они будут выглядеть и где стоять. Не в этом суть. Нам нужно создать внутри твоей Мегавселенной и вокруг неё на как можно большем расстоянии компенсационное поле определённой напряжённости – какой именно, мы посчитаем во время очередного большого ведловства позднее, – и сделать его таким, чтобы оно сняло все проблемы. Внутри компенсационного поля скорость света уже не будет конечной, а гравитационные струны станут, с одной стороны, очень прочными, а с другой – эластичными, но самое главное, нам уже не потребуется затрачивать огромное количество энергии для ускорения времени в любой локальной точке пространства. В общем, вместе с упорядоченной объёмно-пространственной структурой Мегавселенной мы ещё и создадим такую энергетическую сферу, пронизанную компенсирующим полем, в которой та будет чувствовать себя, как рак-отшельник в шикарной новой раковине. Думаю, что впоследствии к этой энергетической сфере смогут присоединиться и наши соседи по Большому Космосу.

Демиурги, услышав ответ Митяя, возбуждённо зашумели. То, что предлагал этот юный ведл-демиург, действительно решало множество самых различных проблем как макро-, так и микрокосмоса и уже потому являлось весьма разумным предложением. Дионис, внимательно прислушавшись к гулу голосов и не услышав среди них протестующих ноток, улыбнулся:

– В таком случае нам не помешает сделать перерыв и денька так через три приступить к большому ведловству. Не знаю, как тебе, Митяй, но мне очень хочется поработать на Гиперпарскане и посмотреть, как идут дела у наших ближайших соседей. Жаль только, что он не позволяет передавать информацию.

Возражений не последовало. Митяю не только хотелось того же самого, но и требовалось время, чтобы переосмыслить некоторые вещи. Что ни говори, а очень многое у него получилось несколько иначе, чем он задумывал. Поэтому, прихватив брата, отца, деда и прадеда, он отправился вместе с ними на Сольвирию, в тот самый ёлкобанановый лес, где занимался ведловством. Там они на скорую руку построили себе удобный дом, и вскоре к ним присоединился женский контингент семейства Мельниковых, а также Крафт с Мунгой и всё дружное кошачье семейство. А когда к ним в дом пришли друзья, у Митяя появилось чувство, что он находится на Земле Первой, в Лагонаках, на кордоне Дальний.

Очередное большое ведловство началось даже раньше, чем предлагал Дионис, причём первым не выдержал он сам, а не его юный ведар, но началось оно с разговора по душам. Утром следующего дня верховный демиург Мегавселенной заглянул к Мельниковым в гости вместе с Эланией и утащил Митяя в сад, в самый дальний угол. Вместо бананоелей в саду росли земные деревья, а потому они оба по пути в беседку, увитую виноградом, нарвали груш, яблок и апельсинов, чтобы ими можно было закусить, ведь Дионис прихватил с собой большую бутылку красного сольвирийского вина.

Ярко светило солнце, и весь сад, большой, тенистый, был пронизан его лучами. В резной деревянной беседке было приятно сидеть в плетёном, слегка поскрипывающем кресле в прохладе и любоваться на гроздья винограда, светящиеся от солнечных лучей светло-жёлтым, слегка зеленоватым янтарём. Сад Вовке удался на славу, хотя ещё каких-то полгода назад он был совершенно никудышным помощником на даче. Дионис откупорил бутылку вина и дал ему как следует подышать. Бокалов, как и вазы для фруктов, они с собой из дома не прихватили, но что это значило для двух ведлов-демиургов? Как только бывалый садовод увидел созревшие груши, яблоки и апельсины, в его руках тотчас появилась большая, ажурная серебряная ваза. Его гость с ничуть не меньшей лёгкостью изготовил два хрустальных бокала и наполнил их вином. Какое-то время они молча пили вино, ели фрукты, виноград можно было срывать прямо с лозы. Первым заговорил Дионис:

– Почему всё-таки ведловство? Оно ведь если на что и похоже, так больше всего на ритуал, а от ритуалов, как известно, какими бы они ни были, нет никакого толку. Любая обрядность существует для красоты и для того, чтобы пустить пыль в глаза всяким легковерным людям. Так почему же тогда ведловство обладает такой силой?

Митяй, смаковавший прекрасное вино с изумительным букетом, улыбнулся, съел виноградину и ответил:

– Между ведловским и научным подходами к демиургии имеется огромная разница, Дио. Наука сначала долго теоретизирует, а уже потом переходит к практике. Ведловство вовсе не отвергает науку и знания как таковые. Более того, без знаний ведловство – это всего лишь шаманские штучки, и им только и можно, что подманивать во время охоты зверя. Зато у ведловства есть одно неоспоримое преимущество перед научным подходом к творению. Если ты обладаешь знаниями в достаточно большом объёме, при этом не являешься большим учёным, но тебе нужно что-то сделать, например построить космический корабль, то ты просто берёшь и начинаешь ведловать над ним. Даже если не очень хорошо представляешь, каким должен быть правильный космический корабль, то через ведловство знания, которые касаются этой темы и которые ты имеешь, автоматически выдают тебе готовый результат. Ты можешь таким образом спроектировать любой космический корабль, и это будет правильный, грамотно построенный аппарат, который не взорвётся и не развалится. У ведловства есть характерная черта – оно не терпит лжи и ложных теорий или представлений о законах природы, преднамеренно искажённых знаний и даже их недостатка. Зато если со знаниями у тебя полный порядок, то любой ведловской проект будет идеальным только потому, что ведловство стремится к гармонии. При этом разнообразие так велико, что бывает трудно выбрать, какой именно должна быть та или иная машина. В общем, тут всё как в стихах одного земного поэта, который сказал: «Суха, мой друг, теория везде, а древо жизни пышно зеленеет». Я бы ещё добавил, что даёт на редкость разнообразные и вкусные плоды. Ведловство не терпит догм, но всё же тяготеет к классическим, идеальным формам. Нам проще, чем вам, Дионис. Когда Ксения, ещё не посвятив меня в ведлы, просто открыла мне глаза на ведловство, а ведь она была отнюдь не учёным, а всего лишь колдуньей-охотницей из каменного века, как попало замотанная в шкуры и не знавшая, что такое одежда, то я, сев за руль своей Шишиги, тут же сообразил, что стал понимать душу своего вездехода и каким-то звериным чутьём определял, где недотянута, а где, наоборот, перетянута гайка и что нужно смазать. Чуть позже Танюша, моя ведла-охотница, сделала меня настоящим ведлом, и я стал понимать всю глубинную суть всех тех процессов, которые до этого знал только по справочникам. Вот тут-то я и врубился, что такое ведловство, а заодно понял, что науке без него грош цена. Ну подумай сам, Дио, какой может быть толк от науки и всех твоих знаний, если ты не можешь прямо влиять на все технологические процессы и управлять ими? Как только я стал ведлом, мне уже не были нужны никакие датчики, бинокли, радары и сканеры. Мне было достаточно только посмотреть на что-то чуть пристальнее, и всё, тут же включалось моё ведловское зрение, а ведь у меня все органы чувств сделались ведловскими. Вся твоя цивилизация, даже став цивилизацией демиургов, и за десять миллионов лет не продвинулась вперёд больше, чем я один, благодаря тому что Ксения, Таня, а потом и Ольга сделали меня в общем-то неплохим, по их меркам, ведлом. Знаешь, Дио, когда я попал с Земли Первой на Землю Вторую, мне ведь показалось, что меня каким-то совершенно фантастическим образом занесло в далёкое прошлое моего мира, и передо мной немедленно встал во весь рост вопрос: что делать? – Митяй зычно расхохотался. – Дионис, и ты будешь смеяться, но для того народа, к которому я принадлежу, для русских, это самый главный вопрос. В общем, я задумался над тем, что произойдёт, если я в далёком прошлом своего мира стану заниматься прогрессорской деятельностью. Ведь таким образом я просто уничтожу тот мир, из которого прибыл. Правда, сомневаться долго у меня не получилось, я сразу же начал строить громадный домище, чуть пупок не надорвал, а вместе с ним всякие там мастерские и к тому моменту, когда встретил Танюшу, уже успел и научиться выплавлять из руды чугун и варить из него дрянную, почти ни на что не годную сталь и много чего ещё накуролесил. Зато дом у меня получился – полная чаша! Вкусной жратвы – завались! Мехов – целые груды! А помимо этого растительное масло, всякие соленья на зиму, консервы в керамических горшках, свой керосиновый заводик, прочная, удобная обувь и, что самое главное, копья, луки со стрелами, большие охотничьи ножи и прорва всякого нужного инструмента. Да, для Танюшки я был завидным женихом. Потом, спустя много лет, когда на всей Земле Второй уже не осталось ни одного охотника на мамонтов, нам на голову свалились таларийцы, и мы и их сделали ведлами, после чего те улетели домой. Цивилизация Таларии обогнала в своём развитии цивилизацию Земли Первой тысячи на полторы лет, если не больше, но свою Мать-Таларию таларийцы чуть не свели с ума, ушатав свою планету в хлам. Вернувшись домой, Влад и его команда сделали всех таларийцев ведлами и вернули Матери-Таларии молодость. На этом они не остановились и продолжили свою экологическую деятельность чуть ли не во всём Шаляй-Валяе. Но вспомнил я про таларийцев и Метагалактику Шаляй-Валяй не потому, что только там во всей твоей Мегавселенной Матери-планеты действительно счастливы, ведь их дети стали относиться к ним по-человечески, с любовью и уважением. Дио, любая цивилизация демиургов – это какой-то кошмар! Демиурги, став чуть ли не подобными богам, превратились в таких зануд, просто жуть! Зараза, идущая из Шаляй-Валяя, уже начала действовать, и теперь можно встретить демиургов, вдрызг продувшихся в казино, а также демиургов-торговцев, причём таких насчитывается уже не один миллиард, и ведь это только начало. Демиурги снова начали понимать ценность товарно-денежных отношений, и тут нужно воздать должное величайшему из всех торгашей – Эрику-Шигану Ран-Суилу за то, что он изобрёл универсальную денежную единицу – карат, которую с восторгом приняли самые надёжные банки и банкиры в одном лице – Матери-планеты. Ведловская торговля не приемлет обмана и вроде бы лишена смысла, но я могу заверить тебя, Дио, первая же твоя встреча с демиургом-торговцем из новых тут же убедит тебя в обратном. Поверь, этот парень, едва взглянув тебе в глаза, сразу выложит перед тобой такую вещь, которую ты обязательно захочешь купить. Может быть, уже на следующий день ты её выбросишь, но в тот момент эта вещица покажется тебе жизненно необходимой.

Верховный демиург Мегавселенной улыбнулся:

– Боюсь, что это не про меня и моих друзей сказано. У нас нет денег, чтобы покупать хоть что-нибудь.

Митяй ухмыльнулся и успокоил его:

– Не волнуйся, хотя окончательные цифры мне не известны, но уже скоро Матери-планеты подобьют бабки и выяснится, что на твоём счете лежит несколько миллиардов карат, выплаченные тебе за спасение Мегавселенной и её преображение. Представь себе, лично меня это полностью устраивает. Дружба дружбой, а денежки счёт любят. Наверное, именно поэтому сегодня в Шаляй-Валяе царит дух авантюры и приключений, а вот алчность и стяжательство там не в чести. Зато верховные демиурги миров грызутся между собой за каждую звёздную систему, в которой есть хотя бы десяток планет и хоть одну из них можно превратить в обитаемую. За то время, что мы тут торчим, случилось две пусть и бескровных, но зато очень ожесточённых войны за новые космические владения. Не знаю, кто кому там дал по зубам, но на Земле меня уже ждут не дождутся жалобщики, я же там за начальника, как-никак – верховный координатор Шаляй-Валяя. К чему я вообще веду весь этот разговор? Когда я попал вместе с Таней и своими друзьями в Сферу Валея, кроме того, что нам разрешили выкачивать знания из демиургов ведловским способом, мне больше ничего там не понравилось. Точно такую же картину я увидел в Сфере Элании, а теперь вижу то же самое и в Сфере Сольвирии. Дио, тебе не кажется, что вы все превратились в бесчувственных болванчиков? Вы ведь не живёте, вы существуете ради великой цели. Превратились из живых людей в ходячую функцию. Ну хорошо, раньше у вас была цель, причём очень благородная – любой ценой спасти нашу Мегавселенную. На эту тему есть один бородатый анекдот, мне его дед Максим как-то рассказал. Принимают одного мужика в партию и объясняют ему, что коммунист не должен пить, курить, играть в азартные игры, бегать по бабам, а под занавес спрашивают: «Ты готов за партию жизнь отдать?» Мужик стал подсчитывать: пить нельзя, курить тоже, играть в карты и ухлёстывать за женщинами ни в коем разе, – почесал репу и говорит: «Конечно, отдам, на хрен нужна такая жизнь!» Всё, вы достигли своей цели: Мегавселенная спасена, ей больше ничто не угрожает. И как вы будете жить дальше? Когда-то я оберегал свой народ, говоря передовицами газет тех времён, когда у нас в стране всем заправляли эти самые коммунисты, от тлетворного и разлагающего влияния чуждой ему культуры, но при этом боялся, что он не сможет развить своей собственной. Ты знаешь, а ведь я зря боялся что одного, что другого. Мой народ и свою культуру сумел развить, и культуру Земли-Один воспринял вполне адекватно и вместе с тем критически. Во всяком случае, на Землю Вторую толпами ломятся туристы, и ничего, всё пучком. Понимаешь, Дио, если постараться, то ведь и ведловство можно запросто довести до полного абсурда. Ты задумывался над тем, что делать в этом плане? Как не дать вам, старым кочерыжкам, стать богами-олимпийцами, сидящими на высокой горе?

Митяй умолк, а Дионис, скорчив высокомерную гримасу, чуть ли не презрительным, но всё же больше язвительным тоном спросил:

– Ты выговорился? Теперь послушай, что я тебе скажу, умник. Я задал тебе простейший вопрос: почему ведловство обладает такой колоссальной силой, а ты мне тут целую лекцию прочитал, – рассмеявшись, демиург, наливая в бокалы вино, смягчил оценки, – которая мне в общем-то понравилась хотя бы тем, что я почти получил ответ. Митяй, я тебе так скажу: уж если это ведловство придумали вы, земляне, но не без подачи Валея, то и чёрт с ней, с пальмой первенства. Это нисколько не мешает нам пользоваться всеми его благами, в том числе и теми, которые несёт в миры демиургов Шаляй-Валяй, хотя они и выглядят весьма сомнительно. Самое главное заключается в том, что все те знания, которые я долго вталкивал в свою бедную голову и забил её так, что в ней не осталось свободного места для самых обычных радостей жизни, как будто испарились. Но как это ни удивительно, стоит мне только над чем-то задуматься всерьёз, включить свои говорящие камни и начать ведловать над чем-либо, как они возвращаются. Вот потому-то я и спросил тебя, почему именно в ведловстве заключена такая сила. Вчера ты разрушил миф о говорящих камнях, но никто из моих друзей даже не подумал снять их с тела, не сделал этого и я, хотя и понимаю, что могу обойтись и без них. К прежней жизни уже не будет возврата. Ещё совсем недавно я думал, что мне уже не суждено узнать что-то новое, но тут явился ты, и буквально всё переменилось, и, представь, мне нравятся эти перемены. Но меня мучит вопрос: чем бы интересным заняться после того, как мы трансформируем Древо Мироздания, оказавшееся не таким уж и великим, в действительно Великую Звезду Мироздания? Придётся что-то срочно придумать, ведь я не люблю сидеть без дела.

Митяй поднял свой бокал и произнёс тост:

– Дио, тогда давай выпьем за ту кучу дел, которая свалится на тебя после этого. Поверь, она будет настолько грандиозной, что тебе и твоим друзьям придётся разгребать её очень долго.

Демиург чокнулся с ним, раздался мелодичный звон хрусталя.

– Обещаешь?

– Не то слово, гарантирую, – ответил Митяй. – Поверь, Дио, это будет такая гора сложных, важных и неотложных дел, что ты ещё не раз и не два схватишься за голову.

Они выпили, и демиург сказал, широко улыбаясь:

– Звучит заманчиво, но никаких объяснений, как я понимаю, не последует. Ты согласишься рассказать об этом только после того, как завершим работу здесь. Тогда завтра утром приступаем.

Глядя на своего самого старого друга, Митяй невольно подумал: «Да, братцы, на большой капремонт вас не сложно подписать, но что вы заговорите, когда речь пойдёт об устранении недоделок?»

На следующий день демиурги заняли свои места в огромных ложах, парящих внутри сфер. Таня вернулась на Землю Первую к своей команде, а её муж остался в командирской сфере, чтобы снова на какое-то время стать координатором. По команде Диониса ведловство началось, в работу включилось почти вдвое большее число демиургов, ведь к ним присоединились новые выпускники Бастанов. Так стали называть множество академий, организованных по образу и подобию той, которую Бастан создал на Элании. И снова ведлы-демиурги первым делом взялись за создание комплексного проекта.

Как Митяй и предполагал, его собственный проект претерпел большие изменения пусть и не в целом. Великое Древо Мироздания было решено превратить в Великую Звезду, но чуть ли не втрое большего размера. В частности, потому, что Первичное Ядро надумали на начальном этапе сделать пустотелым, чтобы позднее собрать по окрестностям шкурки, то есть шары из первичного углерода, и заполнить его ими. Увеличилось с семи до одиннадцати также и количество сфер, и отметили в пространстве точки, где нужно будет создать новые Вселенные.

За двое суток ведловства, не прекращавшегося ни на минуту, был проделан колоссальный объём работы, и никто из демиургов не усомнился в том, что проект Большой Звезды Мироздания у них получился самый что ни на есть капитальный. Про такую уже не скажешь, что она слеплена косо. Оно и понятно, ведь к этому большому ведловству подключились не только все Матери-планеты, но и те планетарные компьютеры, планеты которых были совершенно безжизненны, а вместе с ними звёзды.

Сотни миллиардов космических истребителей с тремя демиургами и пилотом-искином на каждом борту вылетели в межгалактическое пространство далеко за пределы Мегавселенной, чтобы взять пробы. Вот тут-то и выяснилось, что Зелёная Мунга, умчавшись куда-то вдаль, не только очистила всю эту область Большого Космоса от тёмной энергии, но и реструктуризировала вакуум, максимально приблизив его к тому состоянию, которое Митяй назвал компенсирующим энергетическим полем.

Когда были сделаны последние штрихи, завершившие создание проекта, демиурги, как тут же со смехом заметил координатор проекта – не приходя в сознание, приступили к его реализации. Ведловская работа по капитальной реконструкции и модернизации Мегавселенной Диониса началась, как всегда, с голографической модели, и это было невероятно удивительное зрелище. Прошло всего несколько секунд, и в Большом Космосе на месте прежнего творения Диониса голубовато засветилась Большая Звезда Мироздания. Демиурги, по привычке, обратились к своим говорящим камням, и начался процесс накачки Большой Энергетической Сферы Митяя, а это была далеко не простая работа. Мало того что демиурги вынужденно расположились в пространстве неравномерно, так им ещё и нужно было раздвинуть границы Сферы Митяя на вдесятеро большее расстояние, чем диаметр Мегавселенной.

Но и эта работа не заняла слишком много времени. Через восемнадцать часов компенсационное поле сделалось однородным, а его напряжённость гарантировала, что теперь не рассыплется даже самая хрупкая, чуть ли не хрустальная планета. Не только Матери-планеты, но и звёзды, хотя они вроде бы и не имели никаких органов чувств, сразу же отметили, что им стало «легче дышать». Однако вовсе не их реакция вызвала у всех демиургов вздох облегчения, а показания датчиков – компенсационное поле пронизывало собой даже самые плотные материалы, такие как вещество нейтринных звёзд и чёрных дыр. Им стало ясно, что даже такие косяки, как их появление, теперь можно было исправить, развернув процесс вспять, но, что самое главное, теперь демиурги могли остановить процесс старения звёзд, сделав процесс «горения» вещества возобновляемым и практически бесконечным, естественно, до тех пор, пока за этими «топками» будут присматривать кочегары-демиурги.

Компенсационное поле не мешало Мегавселенной вращаться вокруг своей оси, но когда демиурги нажали на кнопку «Стоп», это вращение мгновенно прекратилось и никаких неприятных последствий не наступило. Даже согнутые ветви гравитационных струй не распрямились. Координатор сделал часовую паузу, чтобы его коллеги смогли немного передохнуть и подкрепиться, хотя они могли делать это и в процессе ведловской работы. Тем не менее всем действительно пауза была крайне нужна уже хотя бы для того, чтобы подготовиться к следующему, самому важному этапу модернизации.

И снова по команде Диониса демиурги принялись «раздувать» Первичное Ядро, придавая ему форму пентаксидодекаэдра и одновременно перемещать Вселенные, создавая одиннадцать обитаемых сфер Мироздания. Заодно в космическом пространстве «натягивались» гравитационные струны и «вязались» те узелки, за которые должны были «ухватиться» Вселенные, чтобы не соскользнуть с них. Демиургов охватил восторг. Создать Вселенную дело не хитрое – согнал побольше народу и устроил большой «бабах», а дальше всё пойдёт как по маслу. Совсем другое дело – перенести Вселенную со всем её содержимым на новое место и привязать её центр, состоящий из «выгоревшего» вакуума, к узелку, завязанному на гравитационной струне. После этого нужно ещё и раскрутить заново всю «вселенскую механику». К полному восхищению демиургов, это если чего и требовало, то только сосредоточенности, но никак не колоссального напряжения сил.

Всю основную работу за них «делало» компенсационное энергетическое поле, в котором напрочь отсутствовало даже само понятие конечности скорости. В нём луч света почти мгновенно преодолевал любые расстояния, и потому Мегавселенная сразу же сделалась на удивление яркой и прозрачной. Всё то же компенсационное поле устраняло все негативные последствия такой мгновенной передачи энергии, так как оно создавало силовую защиту вокруг каждого материального объекта, а потому внутри Вселенных практически ничто не изменилось и они, на взгляд Митяя, оставались теми же горами мусора. Что же, выглядело это нелицеприятно, но как ещё назвать то, что во Вселенных имелось столько брака? Чего стоили одни только гигантские чёрные дыры, всасывающие в себя целые галактики, не говоря уже о том, что те сталкивались между собой.

Кое-что демиурги привели в порядок сразу же, не сходя с места, но это были лишь самые крупные косяки, о которых им было известно и раньше, но оставалось огромное количество куда более мелких, но оттого ничуть не менее неприятных, по крайней мере, если не для разумных существ – в таких местах просто не могла возникнуть жизнь, – то для планет и звёзд. В общем, демиурги пусть и наспех, но всё же подлатали свои Вселенные и смогли облегчённо вздохнуть, ведь теперь даже голубым и белым звёздам-гигантам была уготована долгая жизнь, и те воспрянули духом. Помирать ведь никому не хочется даже в том случае, если ты, по сути, просто гигантский мыслящий компьютер, сидящий без работы. И все демиурги поняли, что теперь, после того как исчезло само понятие фронтира, у демиургов-пахарей, а не мыслителей появился новый, огромный фронт работы внутри Вселенных, и им сразу же захотелось поскорее покончить с созданием Великой Звезды Диониса и заняться куда более простыми, но от того ничуть не менее важными делами.

Дионис, сидя в своём командирском кресле верховного демиурга всея Мироздания, услышал не одну сотню ликующих возгласов и порадовался. Его друзья уже примерялись не столько к тому, чтобы создать пару-тройку Вселенных «по-новому», сколько присматривали себе самые страшненькие из них, чтобы сделать их эталоном красоты и качества. Ну-ну, как же, эти ребята явно забыли о том, что в этих Вселенных и без них хватает демиургов, стремящихся к тому же. Хотя, с другой стороны, старики ведь могли запросто дать им пинка под зад и отправить создавать новые Вселенные. Тем более что в новых масштабах их требовалось намного больше, чем по «сиротскому» проекту Митяя, забывшего про то, что аппетит к обычному человеку приходит во время еды, а к демиургу – во время большого, действительно крутого ведловства.

Сообразив, о чём говорил ему хитрый ведар несколько дней назад в беседке, Дионис весело рассмеялся, дотянулся до друга своей длинной дланью, отвесил ему дружеский подзатыльник и громко спросил:

– Митька, чёрт немазаный, так ты именно эту кучу работы имел в виду? Наведение порядка в нашем общем доме?

Почесав затылок, Митяй невозмутимо ответил:

– Смеёшься, Дио? Это же работа для студентов-практикантов, а для крутых демиургов найдётся кое-что посерьёзнее. Ладно, не отвлекайся, старина, мы из-за всей этой косметики выбились из графика, а у меня, между прочим, время на исходе.

Хотя юный ведл-демиург и говорил так, его ничто не могло отвлечь от основной работы, а рабочий график он и так давно уже полностью пересмотрел. Ему было просто интересно, нужно ли подсказывать демиургам, что огрехи следует устранить немедленно, пока они все действуют сообща. Выяснилось, что этого не требовалось. Поэтому Митяй, зная теперь доподлинно, на что способны демиурги Мегавселенной Диониса, отрядил на косметические работы столько «рабочих рук», сколько требовалось, и поэтому внутри всех Вселенных также кипела большая ведловская работа. До полного преображения им, конечно, было ещё очень далеко, но оно уже началось. Все остальные демиурги тем временем быстро расширяли Мегавселенную и уже, как им в этот момент казалось, втихую готовились сделать своему мудрому ведару воистину шикарный, просто царский подарок.

На завершающем этапе Вселенная Элании должна была занять своё место в вершине одной из двенадцати пятигранных пирамид, Метагалактика Шаляй-Валяй сместиться внутри её к фронтиру, Галактика Млечный Путь встать на самом краю, а Сфера Сольвирии переместиться почти вплотную к Солнцу. Таким образом в этом уголке Млечного Пути должна была появиться группа из четырёх звёзд: Солнца Первого, Солнца Второго, звезды Сольвирии, пока что находящейся внутри Космической Сферы с её Гиперпарсканом, и трёх звёзд звездной системы Альфа Центавра. О том, что будет потом делать со всем этим хозяйством Митяй, они и не думали, зная, что тот что-нибудь да придумает.

Прошло ещё пять часов, все Вселенные заняли свои определённые места, и в Большом Космосе засияла Великая Звезда Диониса. Большое ведловство, продлившись семь суток, завершилось, и люди на планете Земля-Один с удивлением обнаружили, что звёзды на небе сделались необыкновенно яркими, да и карта звёздного неба немного изменилась.

Глава 13

Состязание за большой момор бахтак

Сразу же после окончания работы Митяй, не успев и слова сказать, был телепортирован вместе со всеми своими друзьями, прибывшими несколько недель назад в Сферу Сольвирии, и роднёй на планету Сольвирию. Из одного зала они переместились в другой, но уже совсем иного назначения – в огромный, роскошно убранный зал торжественных собраний. Ему так и не удалось побродить по этой планете, но он знал, что Сольвирия была лишена всех тех этапов, через которые прошли все нормальные планеты кислородного цикла. Жизнь на ней зародилась не в ходе долгого процесса, а благодаря демиургам, которые создали там мощную биосферу, но она была совсем не такой, как на всех остальных планетах. Сольвирия была миром с искусственным, а не естественным биоценозом, и потому буквально всё, начиная от крохотных микроорганизмов и заканчивая громадными деревьями и крупными животными, являлось продуктом генной инженерии. Несомненно, каждое из этих удивительных и по-своему прекрасных созданий, будь то растение или животное, представляло собой гениальное творение, но только всё, вместе взятое, назвать природой язык не поворачивался, и ведь что интересно: любое из растений или животных могло по воле демиурга превратиться во что угодно.

В какой-то мере роскошная биосфера Сольвирии показалась землянину-экологу интересной, но всё же не более чем какой-нибудь искусно созданный голем – гениальное творение Франкенштейна. Зато с таким биоценозом не было никаких хлопот, ведь он никогда не кусал демиургов и не доставлял им беспокойства назойливым жужжанием. Митяю такая культурная биосфера не очень-то понравилась. Ему было куда приятнее шастать по опасным лесам Земли Второй, битком набитым кусачими насекомыми, где на человека запросто мог напасть какой-нибудь голодный хищник. Как опытного мастера танца на лезвии ножа, это его не очень-то волновало, ведь он мог запросто увернуться не то что от леопарда, а даже от целого роя разгневанных диких пчёл. Мать-Сольвирия также была не в восторге от всей этой искусственной роскоши. В последнее время она её просто удручала.

Зато потомственному строителю было любопытно посмотреть на то, что представлял собой зал торжеств демиургов Сольвирии. Зал, в который их телепортировал Дионис, был огромен. Он имел метров триста в длину, полторы сотни в ширину, а высота потолков была такова, что в нём можно было запросто летать. Его интерьер поражал замысловатыми формами и был прекрасен, но, что самое интересное, напрочь лишён прямых линий и углов. В окружении цветов и скульптур стояли большие, довольно длинные столы, накрытые в честь окончания строительства Большой Звезды Диониса. Изящные полукресла были поставлены только с одной стороны, и Митяй, не привыкший к каким-либо иным застольям, кроме тех, которые устраивались в его доме, не сразу понял почему. Верховный демиург, обнимая его за плечи, радостно известил его:

– Митяй Олегович, по обычаю, принятому в твоём мире, за всё, что ты для нас сделал, я накрыл поляну. Прошу к столу.

Землянин пристально оглядел стол, водка на нём стояла, а к ней имелась чёрная и красная икра, кивнул и ответил:

– За поляну, Дио, большое спасибо, но ей одной ты не отделаешься. Ты должен заплатить мне большой момор бахтак.

– Правильно, Митяй! – дружно поддержали его друзья.

– Постой-ка, парень, что такое момор бахтак? – удивлённо спросил Дионис. – Наверное, денежное вознаграждение? Но ты же знаешь, в Сфере Сольвирии нет денежных отношений.

К демиургу подошёл Денис и, широко улыбаясь, пояснил:

– Дио, момор бахтак – это не деньги. Денег мы и сами напечатаем сколько угодно. Момор бахтак, особенно большой, – это великий дар, старина, которым ты должен отплатить Митяю за всё, что он для тебя сделал, а сделано было немало.

Дионис хитро улыбнулся и сделал неожиданное заявление:

– Не имею ничего против большого момор бахтака, ребята, но его нужно заслужить. – Повернувшись к виновнику торжества, он строго сдвинул брови и пророкотал сочным баритоном: – Так, парень, а теперь напряги свою память и вспомни, что ты сказал мне перед тем, как открыть портал пространственного прохода с Земли Первой на Сольвирию. – Физиономия несостоявшегося лорда Рейдена тут же скуксилась, так как ему сразу же припомнились те слова, которыми два оборзевших мыша вызывали на честный бой кота Леопольда, но верховный демиург процитировал совсем другое: – «Император Дионис, я бросаю вызов Тьме. Открой нам врата в твой мир, где мы можем сразиться с воинами Тьмы». Извини, Митяй, но ни чёрными демиургами, ни зловредным императором на Сольвирии даже и не пахло, но вызов был брошен, и я требую, чтобы поединок состоялся. На этот раз мы не станем создавать ту адскую арену, которую выстроил Герри, а обойдёмся чем-нибудь более приличным.

Элания всплеснула руками и возмущённо воскликнула:

– Дио, ты сошёл с ума! Пойми, мы все здесь, кроме родни Митяя, воины-демиурги и потому порвём вас в клочья. Тебе это надо?

Дед Максим обиженно взвыл:

– Обижаешь, Элания! Мы с Лёней Куренным цельный год тренировались в том темпоральнике, который построил для вас Митька. Так что не надо нас списывать в обоз. Мы могём за себя постоять.

Герилар улыбнулся и насмешливо сказал:

– Элания, деточка, ты нас недооцениваешь. Хотя наш ведар и создал такую прекрасную методику, как танец на лезвии ножа, наша боевая подготовка ни в чём не уступит вашей.

Демиургесса прижала к вискам пальчики, потрясла головой и возбуждённо заговорила:

– Нет, нет и нет, Герри! Ты просто не понимаешь, с чем имеешь дело. Мы все – воины-демиурги, а вы – солдаты сил самообороны, которые летали в ржавых кастрюлях и стреляли по чёрным метеорам из каких-то пшикалок. Отваги вам не занимать, мужества тоже, но пойми меня правильно, вы так и не получили настоящей боевой подготовки. Не знаю, что нам делать с ней дальше, она нам вряд ли когда пригодится, но вам с нами никогда не справиться.

– Как раз именно это мы и хотим выяснить, Эла, – с улыбкой отозвался Дионис, – неужели вы откажете нам в такой просьбе? Пойми, крысы космоса хотя и были опасным врагом, всё же никогда не сходились с нами в рукопашной схватке, а мы готовились в том числе и к таким боям, поскольку считали чёрные метеоры гигантскими космическими кораблями и постоянно ждали, что рано или поздно произойдёт высадка десанта. – Широко заулыбавшись, он радостно добавил: – Митяй, всё будет как в древние времена, я сражусь с тобой, а Герилар с твоим самым лучшим воином.

Элания чуть ли не истерично взвизгнула:

– Нет, только не это! Я никогда не допущу, чтобы два этих монстра сражались с вами. Особенно чтобы против тебя вышло это ходячее чудовище – Крейзи Шутер! Пусть лучше это будем мы!

Айронмен недовольно скривился, а главный сэнсэй, скромно опустив глаза и махнув рукой, согласился:

– Ладно, Дио, пусть будет по-твоему, только я действительно не стану сражаться ни с тобой, ни с кем-нибудь из вас. Единственное, на что я соглашусь, – это погонять наших монстров на вашей арене. Думаю, что этого будет вполне достаточно. – Пристально посмотрев на Егора, он негромко сказал: – А тебе, Айронмен, я разрешаю выбрать себе того противника, который тебе понравится, и ты проведёшь с ним особый бой. Не подкачаешь, братишка?

– Митяй, наизнанку вывернусь и узлом завернусь, но сделаю так, что мой соперник никогда не забудет этого поединка, – с довольной улыбкой ответил бывший киллер.

Демиурги Сольвирии, а их собралось в этом огромном зале за три тысячи, принялись аплодировать демиургам-воинам, но при этом ещё и снисходительно улыбались. И все, наконец, направились к накрытым столам. Вот тогда-то и выяснилось, почему полукресла стояли только с одной стороны овальных, длинных столов, за каждым из которых могло сесть по полтора десятка демиургов, – напротив каждого в любой момент могло появиться голографическое изображение того демиурга, который хотел поговорить с кем-либо из гостей. Но и во время застолья разговор по большей части касался предстоящего поединка. Элания пыталась было отговорить Диониса от участия в поединке, но тот упёрся и хотел сразиться с самым сильным из её бойцов. Выход нашёл Егор, который с улыбкой предложил:– Леди Элания, если лорду Дионису не терпится быть битым, так возьми и сама сразись с ним. Думаю, что в таком случае лучше тебя его никто не сможет утешить в ту же ночь.

– Вздор! – возмущённо воскликнул верховный демиург всея Мегавселенной. – Я никогда не подниму руки на женщину!

Митяй, постучав кончиком ножа по хрустальному бокалу, поторопился развеять все сомнения Диониса относительно самой возможности такого поединка, громко заявив:

– Друзья, попрошу минуту вашего внимания. Мы не знаем, на что способны вы, а вы, в свою очередь, не хотите поверить в то, что подготовленные мной и Айронменом бойцы чего-то стоят. Есть ли среди вас отважная демиургесса-воин, умеющая сражаться с холодным оружием и без него и которая возьмётся изрубить в капусту моего лучшего ученика и наставника воинов Элании? Если среди вас найдётся такая дама, которая освоила энергетический бой, будет даже лучше. Да, глядя на ваших парней, можно сказать, что Айронмен не вышел ростом, но, поверьте, он превосходный боец, поэтому это должна быть сильнейшая из вас.

Егор слегка нахмурился, но когда прямо напротив него появилось голографическое изображение той самой девушки, которая когда-то приехала в их лагерь, чтобы сопроводить на адскую арену, широко и радостно заулыбался, чем немного смутил Илсиану. Девушка, а в ней никак нельзя было заподозрить древнюю демиургессу, сердито нахмурилась и стала представляться:

– Меня зовут Илсиана Лейтум, я командир семьсот двенадцатой истребительной эскадры и действительно энергетический боец. Скажу без хвастовства, я одна из немногих, кто мог сжигать чёрные метеоры без какого-либо оружия. Вместе с тем я ещё и хороший рукопашный боец и, как и мой брат Археор, такой же инструктор боевой подготовки, как и ты. Мы оба ещё очень молоды, но нам уступают в силе и ловкости даже древние демиурги, ведь я и мой брат – прирождённые воины, каких немного. – Наконец, улыбнувшись, она посмотрела в сторону сэнсэя своего противника и попросила: – Митяй, может, обойдёмся без энергетического боя?

Отрицательно помотав головой, лейтенант Крейзи Шутер с насмешливой улыбкой воскликнул:

– Ни в коем случае! Илсиана, наоборот, ты наденешь боескафандр, приспособленный для рукопашного боя, и будешь лупить по моему ученику изо всех сил. – Толкнув Егора в бок, он проворчал: – Представься девушке как положено.

Демиург-воин встал, вежливо поклонился и сказал:

– Очаровательная леди, меня зовут Егор Столетов, я заново рождённый. В своей прошлой жизни я был преступником, наёмным убийцей, но Митяй заживо погрузил меня в глубь Матери-Земли, где она полностью перековала меня. Потом Мать-Земля с помощью моего наставника родила меня заново. Теперь я – воин-демиург и Хранитель Матери-Земли. В нашем поединке ты можешь применять свои самые смертоносные приёмы и бить по мне во всю силу, но, учти, мои ответные удары будут иметь несколько иной характер, и чем сильнее ты по мне ударишь, тем более нежным и ласковым будет мой ответный удар. А сражаться с тобой я буду без своих говорящих камней, они давно уже стали у меня сверхмощным оружием, и одетым в одни только джинсы и майку, пошитые из обычной ткани, но пусть это тебя не смущает. Моя самая мощная броня – это Мать-Земля, а она находится совсем неподалёку.

Очаровательная, божественно красивая юная демиургесса улыбнулась и насмешливо сказала:

– Айронмен, твои слова больше похожи на ухаживание, а не обсуждение условий предстоящего поединка.

– Ты права, Илсиана, так оно и есть, – улыбаясь, согласился с демиургессой-воительницей Егор, – ты понравилась мне с первого взгляда, но у меня не было после нашей встречи ни единой свободной минуты, чтобы разыскать тебя и пригласить на свидание. Зато завтра на бойцовской арене уже ничто не помешает мне сделать это. Ты сможешь испытать меня, Илсиана. У тебя будет возможность узнать, насколько сильны мои чувства. А относительно энергетического боя я скажу тебе так: если бы к Звезде Диониса приблизилась чёрная крыса размером с Мать-Сольвирию, то я её сначала сжёг бы, а остатки дезинтегрировал, но боюсь, что Митяй меня опередил бы. Так ведь, напарник, или я тебя всё же перехваливаю?

– Я лучше промолчу, Егорушка, – смеясь, ответил Митяй на вопрос друга.

Демиурги Сольвирии, которые ничуть не хуже лариотийцев или кергийцев умели определять, врёт кто-либо или говорит правду, восхищённо ахнули, а Элания, одарив Диониса очаровательной улыбкой, довольно язвительно сказала:

– Дио, даже не надейся, что я поступлю в отношении тебя точно так же, как этот влюблённый юноша. Ты будешь бит, мой мальчик, причём бит очень сильно, поэтому готовься к поединку получше.

Демиург усмехнулся и спросил:

– И каким же оружием мы будем сражаться, моя птичка? Я, пожалуй, предстану перед тобой воином глубокой древности, полуголым, и вооружусь одним только эспладором.

– Ты можешь сражаться со мной любым оружием! – громко рыкнула Элания. – И тебе лучше не выпендриваться, а облачиться в самые тяжёлые доспехи и вооружиться хоть парочкой ручных дезинтеграторов, это нисколько не помешает мне поколотить тебя голыми руками, а одета я буду во что-нибудь лёгкое и сексуальное. Как и Айронмен, я тоже сниму с себя свои говорящие камни. За всё то время, что они живут на мне, эти бестии сделались уже разумными существами и потому способны даже без моей на то воли поджарить тебя. Поэтому я отправлю их в свою Космическую Сферу и оставлю там. Наш поединок, Дио, состоится после того, как мои мальчики и девочки покажут вам, старым зазнайкам, что мы собой представляем, а потому я требую, чтобы против нас выступала не молодёжь, а старые, закалённые в боях с космическими крысами воины. Понятно? Иначе, мой милый, никакого поединка вообще не будет.

Вот тут-то Дионис пожалел о том, что завёл разговор о поединке, но его успокоил Митяй:

– Дио, не волнуйся, это будет чисто спортивный поединок, и я проконтролирую, чтобы никто не перешёл грань дозволенного. Поверь, старина, ничего страшного не произойдёт. Правда, я тебе всё же не завидую. Понимаешь, Эланию я не вправе останавливать, так как она всё же верховный демиург в нашей Вселенной. Ну, ничего, не бойся, шрамы украшают настоящих мужчин.

Первой, оценив шутку по достоинству, громко рассмеялась Вика, а потом принялись хохотать все остальные. Тем не менее весь дальнейший разговор за столом был посвящен исключительно одному только мордобою, а также методам энергетического боя. К полному неудовольствию Митяя, как демиургам из сферы Сольвирии, так и его друзьям, особенно хитрому торгашу Эрику, дружными усилиями всё же удалось расколоть его, и он, отмахнувшись, признался:

– Вообще-то создать Зелёную Мунгу было идеей Тани, но с поводка её спустили мы с Егором. Ладно, как-нибудь на досуге мы с ним поведлуем маленько, и те, кому это потребуется, смогут вооружиться ещё и таким энергетическим оружием.

На следующий день рано утром начались приготовления к поединку между воинами-демиургами Большого Фронтира и Внутреннего Мира. Чтобы подхлестнуть своих бойцов, Митяй поставил на кон свой момор бахтак, хотя мог этого и не делать. Они и без того были полны энтузиазма. Поединок было решено транслировать на всю Мегавселенную, но увидеть его могли одни только демиурги. На этом настояла Элания. На внешней стороне Космической Сферы Сольвирии, напротив Гиперпарскана, был на скорую руку возведён гигантский стадион, на трибунах которого могли сесть в удобные кресла, установленные на летающих ложах-платформах, не менее пятнадцати миллионов зрителей, им предстояло наблюдать за тем, что будет происходить не на арене и за её пределами – энергетические бои было решено проводить в открытом космосе, на трёхмерных экранах.

Чтобы разогреть публику, было проведено десять поединков энергетических бойцов, но те сражались не друг с другом, а отражали атаки старых телеуправляемых космических истребителей и уничтожали их ответным огнём. Тут демиурги Сольвирии проиграли со счётом семь – три, так как энергетические воины Элании были намного сильнее. Зато поединок этой же группы воинов на арене имел ничейный результат. Митяй, снова щеголявший в костюме киношного лорда Рейдена, довёл до сведения каждого чёткие и жёсткие правила поединка и постоянно находился на арене рядом с бойцами. В поединках был разрешён полный контакт, но бойцам было строго-настрого запрещено наносить смертельные удары, хотя и разрешалось их имитировать. Порой это вызывало недовольство воинов-демиургов Сольвирии, так как те не всегда могли понять, что их противник нанёс настолько молниеносный удар, что это смог увидеть только сэнсэй землян и зафиксировать видеосъёмка.

Во избежание недоразумений земляне вскоре перешли от изощрённого к куда более простому мордобою и ловко свели поединок к ничьей, хотя Митяй и ревел от бешенства. Надувательство не нравилось ему ни в какой форме. Однако это привело к тому, что после того, как выступила последняя пара, демиургам Большого фронтира стало окончательно ясно, что земляне уделали их самым капитальным образом, и даже в тех случаях, когда победа присуждалась их бойцу, они понимали, что воин-землянин мог одержать её в первые же минуты, если не секунды боя. Зато земляне показали на редкость красочное зрелищное и яркое шоу. Они были облачены в совершенно фантастического вида доспехи, а некоторые даже – в мохнатые шкуры и сражались копьями с каменными наконечниками, но это были настоящие произведения искусства. Наконец наступил едва ли не самый решающий момент, и на арену, покрытую алым ковром, вышел гигант Дионер Нис Омис, чей рост составлял два метра четырнадцать сантиметров, и Эланиадия Роушель Давиан, девушка хотя и довольно высокая, но всё же не достающая верховному демиургу до плеча. На Дионисе были надеты штаны из натуральной некрашеной кожи с широким кожаным ремнём и меховые онучи, схваченные на икрах крест-накрест чёрными ремнями, чем он сильно стал смахивать на Конана-варвара, тем более что его могучий торс был обнажён, вот только причёска была коротковата. Зато вооружен он был свирепой на вид глефой с телескопической рукоятью из позолоченной бронзы.

На его противнице был надет наряд сказочной пери или одалиски из гарема турецкого султана, состоящий из золотистой газовой блузы с широкими рукавами и таких же шальвар, а также изумрудного шёлкового лифа и трусиков. При этом её смуглый подтянутый живот с аккуратным пупком был открыт взорам зрителей. Обута же Элания была в лёгкие тапочки изумрудного цвета. Кроме изящных драгоценностей она если и была чем вооружена, то одной только своей белозубой улыбкой. Дионис, не видя в её руках никакого оружия, сердито засопел. Демиургесса подошла к нему вплотную, коснулась рукой тяжёлого эспладора и едко спросила:

– Это что, какая-то семейная реликвия?

– Нет, всего лишь новодел, но он выкован в точном соответствии с оружием моих предков, Эла, – улыбнулся Дионис.

Демиургесса-воин ехидно рыкнула:

– Вот и отправь его туда, где он хранился, и вооружись более прочным эспладором, изготовленным из наноматериалов.

Древний демиург попытался было возразить, но Митяй, забрав у него оружие, безапелляционно приказал:

– Делай, что тебе говорят, Дио. И вот что ещё, давайте договоримся так, ребята. Старина, попытайся зарубить эту бестию, а ты, Эла, сделай над собой усилие и представь себе, что твоим противником является не он, а эспладор в его руках. Не нужно бить своего возлюбленного ногой по морде, тебе её ещё целовать и целовать.

Именно так Элания и поступила. Дионис, отрешившись от всего суетного и, главное, от мощных любовных чар демиургессы, в близких подругах которой была японка-ниндзя, к тому же ещё и профессиональная гейша, обучившая её секретам обольщения мужчин, действительно принялся наносить по своей любовнице мощнейшие, молниеносные удары, которые останавливал в нескольких миллиметрах от смуглого тела. Ага, как же, размечтался! Целился-то он хорошо, только в тот момент, когда метровой длины клинок замирал в воздухе, Элании там уже и близко не было. Демиург быстро вошёл в азарт и, поверив в то, что его возлюбленная неуязвима, стал наносить куда более опасные удары и в один момент чуть было не добился своего.

После целой серии молниеносных обманных финтов Дионис с огромной силой нанёс удар сверху вниз, грозящий разрубить девушку надвое, но Элания, вскинув руки, резко откинулась всем телом назад и с громким звуком сжала лезвие тяжёлого клинка ладошками посильнее, чем мощными слесарными тисками. Тем самым она, буквально выгнувшись в дугу, остановила движение клинка, после чего, резко изогнувшись, нанесла удар по его рукояти. Причём удар настолько сильный, что великана с эспладором, крепко зажатым в руках, свалило с ног, и Дионис мощно припечатал ся к красному покрытию, выпустив из рук своё грозное оружие. В этот момент он понял, что не может ничего противопоставить демиургессе-воину, и не придумал ничего лучше, чем прытко вскочить, быстро опуститься на одно колено и просто развести руки, как бы говоря своей возлюбленной – ты победила. Элания, отшвырнув эспладор в сторону, стремительно метнулась к нему, присела на его колено и встревоженно спросила:

– Ты не обиделся, Дио?

– Какие могут быть обиды? – удивился тот. – Я до смерти рад, что ты не вышибла из меня дух в первые же секунды, дорогая. Пойдём на трибуну, посмотрим, что устроит нашей Илсиане Айронмен.

Элания счастливо рассмеялась и воскликнула:

– О, это будет нечто грандиозное, ведь он влюблён в неё!

Экстравагантная парочка телепортировалась в ложу демиургов-воинов, выступающих с обеих сторон, и присоединилась к друзьям. Их поединок никто не комментировал, но древние демиурги, считавшие себя до этого дня великими воинами, не то что были подавлены, до этого не дошло, просто поняли, что на свет появились бойцы посильнее их. Теперь вся надежда оставалась на одну только Илсиану, но против той, судя по всему, должен был выступить вообще какой-то монстр. Об этом говорили и те приготовления к поединку, которыми руководил Митяй. Поверхность арены диаметром в полтора километра – было где разбежаться – сделалась вогнутой и приобрела тёмный, свинцово-серый цвет, хорошо знакомый всем демиургам, ведь это был нановольфрам, имеющий плотность в три раза большую, чем обычный. Из такого материала были изготовлены фундамент, колонны и нижняя линза Гиперпарскана.

Сверху на арену мало того что был спущен двухметровой толщины купол из лонсдейлита, так это ристалище ещё и окутали мощнейшие защитные силовые поля. Митяй, одетый в костюм киношного бога-сэнсэя, стоял в самом центре и ждал выхода бойцов. Илсиана и Айронмен появились рядом с ним одновременно. Девушка была облачена в хотя и элегантный, но всё же очень мощный боескафандр, в каких сражались все энергетические бойцы, но не друг с другом, а с телеуправляемыми мишенями. Айронмен появился на арене одетый в тёмно-синюю майку с узенькими плечиками, туго обтягивающую его мощную грудь, вытертые джинсы и белые кроссовки. Рефери подозвал к себе соперников и властно сказал девушке:

– Илсиана, представь себе, что перед тобой не Айронмен, а мерзкая, злобная, чёрная космическая крыса. Делай всё, что угодно, но только уничтожь её, иначе она вырвется за пределы защитного поля и все твои друзья умрут мучительной смертью.

– Сам ты крысюк старый! – возмущённо воскликнул Егор.

Митяй хохотнул и попытался его успокоить:

– Но-но, парень, не забывай, я твой сэнсэй.

– Давно в глаз не получал? – набычившись, сердито спросил Айронмен. – Ну так пусть Илсиана выйдет, и я тебе мигом фингал поставлю, сэнсэй недобитый.

Сэнсэй недобитый тоже набычился и угрожающе прорычал:

– Уверен, что справишься? – Но тут же взял себя в руки и проворчал: – Ладно, дома поговорим, Егорушка. Без свидетелей. Илсиана, повторяю ещё раз, отнесись к этому… В общем, бей его, как самого злейшего врага. Можешь не стесняться. Мать-Земля рядом, так что в случае чего он уже через пару часов снова появится на свет, и как сказать, может быть, научится уважать своего сэнсэя.

Айронмен глухо зарычал, и Митяй поторопился телепортироваться в ложу, а его ученик, всё ещё сжимая кулаки, сказал:

– Илсиана, ты можешь действительно не стесняться, бей по мне изо всех сил. Начни со своего самого сильного оружия и помни: чем сильнее будет твой удар, тем более удивительным станет мой ответ. У меня, в отличие от моего дефективного сэнсэя, фантазии будет побольше, и я не такое зловредное существо.

Митяй, услышав такие слова в свой адрес, вскочил и чуть было не ринулся на арену, но Элания схватила его за руку и заставила сесть. Илсиана, прежде чем опустить лицевой щиток, спросила:

– Айронмен, так ты хочешь, чтобы я ударила по тебе плазмой? Но ведь я могу в доли секунды испарить арену и купол. Мои плазменные разряды имеют очень высокую температуру.

– Даже и не мечтай, что у тебя из этого хоть что-то получится, моя девочка, – с насмешливой улыбкой ответил несостоявшийся Саб-Зиро, мигом отлетев от девушкина пару сотен метров и воспарив над ареной метров на триста, помахал ей оттуда рукой.

Юная демиургесса решительно опустила защитный бронещиток скафандра, включила на полную мощность силовую защиту и тоже взлетела вверх, одновременно отлетая назад. В ту же секунду перед ней появился чуть ли не метровый, ослепительно-белый шар плазмы, запечатанной в силовой кокон, и Илсиана метнула его в Айронмена с такой огромной скоростью, что зрители увидели одно только огненное, толстенное копьё. Больше всего это напомнило демиургам, сражавшимся с чёрными метеорами, выстрел из энергоразрядника космического истребителя. Они уже сочли землянина покойником, но не тут-то было. Воин каким-то образом сумел погасить плазменный шар, который из ярко-белого сделался тёмно-малиновым и исчез. Но уже в следующее мгновение на девушку просыпался жиденький дождь из лепестков алых роз, а её соперник крикнул:

– Илсиана, и это, по-твоему, мощный удар? Девочка моя, я ждал от тебя большего, а ты всего-то и сделала, что позволила уронить на тебя какую-то жалкую пригоршню лепестков.

Демиургесса, восхищённо ахнув, немедленно завертелась вокруг своей оси, глядя на то, как медленно падают вниз лепестки роз. Дождавшись, когда упадут последние, она повернулась лицом к весело хохочущему землянину и мгновенно нанесла по нему уже куда более мощный удар, рёв которого ударил в уши зрителям, и те даже возмущённо вскрикнули, считая, что уж теперь-то Айронмену точно наступит конец. К их удивлению, датчики даже не отметили повышения температуры на арене. Зато на Илсиану теперь просыпался самый настоящий дождь из лепестков роз, уже розового цвета. Демиургесса закружила из них вокруг себя ароматный вихрь и даже подняла лицевой щиток, чтобы вдохнуть его запах, но одновременно с этим принялась методично метать в сторону своего удивительного соперника огромные, по три метра в диаметре, плотные плазменные шары. С фантазией у Айронмена всё действительно было в полном порядке – тот превращал звёздный огонь то в лепестки роз разного цвета, то в полевые цветы, а иной раз и в сверкающие конфетти. Илсиана радостно хохотала. Демиургессе понравился такой поединок, в котором она стреляла по парню огромными шарами плазмы, а тот превращал их в цветы и лепестки роз. Девушка не давала им упасть и уже была почти по пояс в цветочном облаке. Публика на трибунах ревела от восторга, даром что все были старыми демиургами, и требовала от своей подруги увеличить мощность атак, уверовав почему-то, что землянину всё нипочём. Демиургесса-воительница именно так и поступила, тем более что этот чудной парень, между прочим, писаный красавчик с фигурой бога, требовал того же.

Шары плазмы, может быть, и не сделались больше, но их плотность и температура увеличились, что и неудивительно, ведь Илсиана начала вести ведловской бой. На этот раз Егор не стал превращать их в цветы. Паря в воздухе и весело хохоча, он вскинул руки, поднял над собой очередной плазменный заряд и принялся накапливать плазменные ядра, а когда над ним вырос шар диаметром метров сорок, произошло вообще нечто невообразимое. Он быстро двинулся вперёд, и Илсиана, парящая в цветочном облаке, вдруг опрокинулась на спину и в туже секунду осталась без своего бронескафандра, то есть попросту совершенно нагой. Боескафандр демиургессы мигом превратился в большую хрустальную ванну, над которой зависло в воздухе сотни полторы бутылок шампанского, и шипучее, пенистое вино землян полилось на девушку живыми, ласкающими струями. Длилось это недолго, и секунд через пять на арене не осталось ни бойцов, ни ванны, ни бутылок с шампанским, ни цветов.

Зрители восхищённо ахнули и разразились аплодисментами, вот только те, кому они были предназначены, находились уже далеко, на планете Земля-Один, на небольшом тропическом острове в Тихом океане, где Егор Столетов заблаговременно построил небольшое бунгало и наполнил его всем, что помогло бы ему завоевать сердце демиургессы. В этом не было ничего удивительного, ведь Илсиана прежде всего была девушкой и появилась на свет только потому, что её родители очень сильно любили друг друга.

Элания, глаза которой опасно заблестели, взяв Диониса за руку, мечтательно сказала:

– Ах, Дио, никто, кроме землян, не умеет так красиво ухаживать за девушками. Молодец, Айронмен, осыпать девушку лепестками роз, а потом ещё и искупать в шампанском – это круто.

Митяй фыркнул и ехидно проворчал:

– Ну как же, сначала ванна шампанского с красоткой, потом бутылкой в зеркало, и можно смело нырять мордой в салат. Пошло, конечно, но я всё же согласен с тобой, Эла, выглядит довольно красиво. Меня беспокоит только один вопрос: когда этот тип успел научиться таким трюкам? Ни за что не поверю, что он не тренировался.

Дионис поддакнул:

– Да, я согласен с тобой, для того чтобы овладеть таким искусством трансформации, нужны столетия тренировок.

– Или тебя кто-то должен этому научить, – суровым тоном подытожил сэнсэй. – Так ведь, Элания?

Демиургесса посмотрела на него и с улыбкой спросила:

– Тебе что, мало угрозы Айронмена насчёт подбитого глаза? Чем говорить о всякой ерунде, Митяй, ты бы лучше устроил для Дио и его друзей мастер-класс, а то ведь они так и не увидели настоящего боя, и свой большой момор бахтак ты ещё не заработал.

Дионис тут же оживился и спросил:

– Какой ещё мастер-класс?

– Сейчас увидишь, – ответил самозваный лорд Рейден и телепортировался из ложи на арену.

На этот раз уже Элания выступила перед публикой и объяснила, что представляют собой четверорукие великаны весом полторы тонны и на что они способны, если их включить на пятьсот процентов от номинала. Внешний вид арены не претерпел никаких изменений, если не считать того, что напряжённость силового поля резко увеличилась. Не изменился и наряд землянина, хотя на арене вокруг него и появилось целых полторы тысячи монстров, которых даже демиурги не смогли бы назвать недостойными противниками. До начала боя всё ещё выглядело довольно-таки впечатляюще, но когда четверорукие принцы Горо бросились в атаку, смотреть было уже практически не на что, ведь на арене начался самый настоящий адский кошмар.

Только после того, как зрители принялись просматривать видеозаписи отдельных фрагментов боя, им стало понятно, что Митяй, орудуя одними только кулаками и ногами, ловко уворачиваясь от ударов и выстрелов, отправил в нокаут всех монстров. После этого боя, продлившегося всего семь с половиной минут, вся арена, а вместе с ней лонсдейлитовый купол оказались буквально изрыты воронками диаметром метр с чем-то и глубиной сантиметров тридцать пять, но сам землянин при этом не пострадал. Элания, предложив именно такой сценарий поединка между молодёжью и стариками, поступила очень мудро, и демиурги Большого фронтира нисколько не были смущены, что землянин на поверку оказался ещё и прекрасным воином. Наоборот, это привело всех в восхищение, и Дионис, встав во весь рост перед своим другом, торжественно сказал:

– Митяй Олегович, ты заслужил большой момор бах-так и теперь можешь потребовать от нас всё, что угодно, и мы выполним твою просьбу, какой бы странной она ни была.

Хитрый землянин улыбнулся:

– Верховный демиург, мне нужна помощь семи с половиной миллиардов демиургов, чтобы произвести капитальную перестройку и модернизацию всех четырёх звёздных систем, расположенных в первой вершине твоей Великой Звезды Мироздания. Мать-Сольвирия займёт в этой звёздно-планетарной системе достойное место, правда, её биосфера будет полностью заменена на естественную. В целом план реконструкции уже готов, но нам нужно ещё поведловать над ним. Я хочу сделать всё так, чтобы жители Земли-Один во время проведения работ спали в индивидуальных капсулах безопасности и ничего об этом не знали. С каждым из них тоже придётся поработать, но уже не нам, а команде, состоящей из лариотийцев и кергийцев. Они имеют куда больший опыт в подобного рода делах, чем кто-либо ещё. Зато твоей команде демиургов придётся заняться довольно-таки необычными делами. Такого никто ещё не делал, но Матери-планеты, которых это прямо касается, весьма заинтересованы как раз именно в том, что я им предложил, и ждут перемен с огромным нетерпением. Дионис, уже успевший переодеться в свой вычурный костюм, немедленно преобразовал ложу, в которой они находились. Она перенеслась в самый центр цирка, вниз, посередине неё появился небольшой круглый стол, с одной стороны которого разместились Митяй с Таней и вновь появившиеся Егор с радостно улыбающейся Илсианой, о которой можно было смело сказать – «отрезанный ломоть», а с другой – Дионис с Эланией и Герилар. Устроившись в кресле поудобнее, верховный демиург нахмурился и недовольным тоном сказал:

– Парень, ты ставишь передо мной невыполнимую задачу. Пойми меня правильно, Митяй, только в Сфере Сольвирии квартирует семьдесят пять миллиардов демиургов, а таких Космических Сфер триста шестьдесят. И как я могу отказать всем им в праве оказать тебе дружескую услугу? Хотя ты и называешь меня иной раз верховным демиургом Великой Звезды Мироздания, а ей самой почему-то присвоил моё имя, это не так. Моё верховенство не более чем звук, и я сам подчиняюсь прежде всего волеизъявлению моих друзей, а оно таково: сделать для тебя всё, о чём ты попросишь, сообща.

Ведар с Земли чуть ли не взвыл:

– Ребята! Друзья мои! Но если вы все соберётесь вокруг нас, то даже такая громадина, как Звезда Мироздания, и та накренится. Вы ведь обладаете невероятной силищей. Герилар улыбнулся и успокоил его:

– Не волнуйся, парень, нам вовсе нет нужды собираться здесь всей толпой, но вся наша команда будет рада принять участие в очередном большом ведловстве, и я чувствую, что за него нам придётся снова приготовить очередной момор бахтак. – Громко рассмеявшись, демиург-воин, которому Эрик задал крепкую взбучку, сказал: – Ты какой-то неправильный демиург. Мы ведлуем бок о бок с тобой, и ты вроде бы ничего от нас не скрываешь, но потом вдруг выясняется, что самого главного мы не заметили. Вот и сейчас ты говоришь, кажется, о простом деле – наведении идеального порядка в системе четырёх звёзд, а меня почему-то озноб пробирает, ведь ты же явно задумал что-то грандиозное, а потому, друже, пусть это будет очень большое ведловство, к которому сможет присоединиться каждый ведл-демиург, который этого захочет, а захотят, как я думаю, все, чтобы потом не мчаться через всю Мегавселенную к твоему другу, мудрому Бастану, и умолять его ведабу. Поэтому, пока ты здесь, Митяй, я говорю тебе от имени всей нашей команды: «Ведабу!» Когда мы начнём это большое ведловство?

Дионис, кивнув, согласился со старым другом:

– Да, старина Герри прав. Есть в тебе такая особенность – приберегать что-то очень важное. Не могу сказать, что ты утаиваешь знания от друзей, но многие вещи даже для нас, старых хрычей, познавших в этом мире всё и вся, почему-то оказываются чуть ли не сакральной тайной. Ладно, с этим мы ещё успеем разобраться, но пока народ не разбежался из Космических Сфер, давай начнём поскорее большое ведловство. Надеюсь, ты готов к нему?

– Нет, пока что не готов, – спокойно ответил Митяй. – Мне нужно вернуться на Землю Первую и кое-что там сделать. Правда, я не знаю, как быстро всё произойдёт, но надеюсь, что Мать-Земля не станет судить меня слишком долго и отпустит как можно скорее. Поэтому, друзья мои, мы вас покидаем.

На этот раз Митяй телепортировался вместе со своими собеседниками на Землю Первую, прямиком в свой сад в Лагонаках, и уже там Дионис насторожился и спросил:

– Ты о чём это говоришь так загадочно, парень? Землянин смущённо улыбнулся, а вместо него верховному демиургу сердитым голосом ответил Егор:

– Лорд Дионис, Митьке втемяшилось в голову, что он должен непременно помереть, а потом возродиться, как и я! Его уже и я, и сама Мать-Земля отговаривала, но он упрямо стоит на своём: мол, мои руки по локоть в крови, и я должен пройти через Чистилище.

Митяй смутился ещё больше, а вот Таня, сверкнув глазами, с металлом в голосе отчеканила:

– Егор, всё будет так, как сказал отец народа Говорящих Камней. Ни один демиург, который пролил кровь человека, не имеет права жить на этом свете, не пройдя через Чистилище родной Матери-Земли. Даже в том случае, если он не может ступить ногой на её поверхность потому, что его Мать-Земля была уничтожена Великой Тьмой, у него всегда есть вторая, а может быть, даже третья Мать-Земля, которая приняла его, как сына. Ты Хранитель нашей Матери-Земли, и тебе это известно лучше, чем кому-либо другому.

Дионис, пристально посмотрев в глаза Айронмену, спросил:

– Егор, это так?

Тот со вздохом кивнул:

– Да. – И тут же принялся объяснять: – Лорд Дионис, пойми, даже у Матери-Земли на этот счёт нет однозначного мнения. С одной стороны, как наша всеобщая мать, она очень любит Митьку и гордится им, но она же ещё и высший судья и до тех пор, пока он не предстанет перед ней, не вынесет своего вердикта. Как Хранитель, я прекрасно понимаю, что на его руках нет крови невинных. Он никогда не был преступником и наёмным убийцей, но тем не менее он всё-таки отнял жизни многих людей, и, возможно, ему придётся задержаться в Чистилище. Правда, в нём время течёт совсем по-другому, а потому в реальном мире пройдёт максимум месяц, как это было со мной. – А сколько времени провёл в Чистилище ты? – спросил Дионис, не отрывая пристального взгляда от бывшего киллера.

Егор посмотрел ему в глаза и спокойно ответил:

– В Чистилище я пробыл недолго, всего пару сотен лет, лорд Дионис, зато в аду провёл пятьсот лет, и там мне крепко досталось. Мать-Земля очень сурово карает таких мерзавцев, каким я был когда-то. Только потому, что мне пришлось пройти через ад, я могу смотреть тебе в глаза без смущения и вправе сказать, что полностью переродился. Я прощён теми, кого убил, Дионис, и в тот день, когда воскрешу их, обрету не только новых друзей, но и помощников.

Покрутив головой, верховный демиург признался:

– Это было для меня откровением, Егор. Выходит, что ни один демиург старой формации не может смотреть кому-либо в глаза без тени смущения до тех пор, пока не пройдёт как минимум через Чистилище, но очень многие из нас вполне достойны ада, и я не исключение. Что же, друг мой, отправляйся на встречу с Матерью-Землёй, а мы будем ждать тебя столько, сколько потребуется. Уж если к тебе она отнесётся со всей строгостью, то многим из нас будет мало и ста тысяч лет ада. Ничего, придётся пройти и через это, хотя мне и боязно встретиться с Матерью-Килартией как высшим судьёй.

Митяй от его слов встрепенулся и возбуждённо воскликнул:

– Глупости, Дио! Мать-Килартия гордится тобой больше, чем кем-либо ещё из своих великих детей, а ведь уже очень скоро все они возродятся заново. Смерти ведь действительно нет, ребята.

– Меня больше всего беспокоит, – мрачно стал пояснять Дионис свою мысль, – что это означает, что моя работа только начинается, и только в этой Мегавселенной предстоит сделать так много, что я уже начинаю жалеть о том, что демиургам не дано право выйти на пенсию по выслуге лет.

Егор Столетов, положив свою большую ладонь на изящную ручку Илсианы, насмешливо заметил:– Ничего, лорд Дионис, как только ты возродишься, твой образ мыслей сразу же сделается иным. Ты только не подписывайся на ту работу, на которую согласился я, не становись Хранителем Килартии. Ведь тогда ты уже не сможешь покинуть Звезду Мироздания, чтобы помочь нашим соседям сделать то же самое, что мы сделали здесь, а кроме тебя, этим некому заняться. Ты ведь у нас верховный демиург, а значит, тебе и нести им новые знания.

Такая перспектива Дионису не понравилась, и тот возразил:

– Ничего подобного, Айронмен, и без меня найдутся ведары. У Бастана это получится намного лучше. Извини, но я простой работяга и потому в ведары, в отличие от него и Митяя, не гожусь.

Глава 14

Преображение Земли

Больше всего Митяю хотелось побыть одному, наедине со своими мыслями. Вернувшись на Землю, он после разговора с друзьями-демиургами даже не захотел посидеть с Таней. Жена, почувствовав это, улыбнулась ему и слегка кивнула, а когда её муж, уставший не столько от ведловства, сколько от суеты последних месяцев, исчез, негромко сказала:

– Ему нужно подумать. Не надо его беспокоить. Егор поддержал Таню:

– Да, ребята, давайте оставим его на какое-то время в покое.

Дионису, наоборот, хотелось задать своему ведару множество вопросов, но он согласился с ними, и вскоре Таня осталась в доме только с родными мужа, между которыми затеялся неспешный разговор о самых простых, но тоже важных вещах.

Митяй в поисках полного уединения поступил просто, но всё же весьма неожиданно – отправился на Луну. Марс, конечно, был предпочтительнее, там имелась хотя и жиденькая, но всё же атмосфера. Естественный спутник Земли атмосферы не имел, но вместе с тем он не имел ещё и то ли действительно компьютера, то ли какого-то иного аппарата мыслительной деятельности и потому не мог выступать в качестве вольного или невольного собеседника. Как раз от бесед этот человек с планеты Земля, причём человек, никогда не стремившийся стать героем или великим преобразователем, устал больше всего.

Хотя человека и называют стадным существом, всё же иногда он больше всего нуждается в одиночестве. Наверное, для того, чтобы отдохнуть и привести свои мысли в порядок. Одиночество – хорошее подспорье в таких делах, особенно если ты его выбираешь сам. Куда хуже быть одиноким в толпе. Увы, но вербальная система общения часто приводит именно к этому. Ты вроде бы и находишься среди людей, но в то же время из-за элементарного непонимания остаёшься в одиночестве. Митяй давно уже убедился, что невербальная, телепатическая форма общения тоже не решает этой проблемы. Хорошо, когда ты общаешься телепатически с теми, кто тебя понимает, пусть даже и не поддерживая во всём. Зато намного хуже, когда, даже проникая в твои мысли, собеседник отказывается тебя понимать, и вот тогда наступает полная растерянность.

Сегодня такое чувство не овладевало им ни на секунду. Более того, в последние пару месяцев тоже. Как никогда быстро, Митяю удавалось хоть во время беседы, хоть общаясь телепатически донести до своих друзей то самое главное, без чего нельзя было двигаться вперёд. Это его радовало, но как же много было таких бесед и как часто ему приходилось думать над тем, как сформулировать свои мысли, чтобы его поняли! Вот потому-то он и телепортировался на обратную сторону Луны и создал на краю какого-то кратера силовой купол, наполненный воздухом, и удобное мягкое кресло, в которое просто рухнул, словно полностью обессилев.

Вообще-то кое-какое раздражение бывший Крейзи Шутер всё-таки испытывал, и это касалось всех демиургов, которые работали вместе с ним, без исключения. Состояние в отношении всего, что происходило в последнее время и особенно в последние дни, он мог охарактеризовать очень коротко, но ёмко – головокружение от побед. Ещё бы, такое огромное количество демиургов пыталось решить массу проблем, и вдруг оказалось, что с ними можно разобраться на редкость просто и быстро, да ещё и самым капитальным образом. И ведловство, и Великая Звезда Мироздания, и поверженная Тьма – всё это, конечно, прекрасно, но почему-то никому в голову не пришло, что на самом деле им противостояла не Стихия, а чья-то могущественная и злая воля. Всё лежало буквально на поверхности, были сдёрнуты, говоря поэтическим языком, покровы тайны, и на тебе, даже такой мудрейший демиург, как Дионис, свёл всё к самому простому объяснению, к стихийным силам природы.

Митяй, расслабленно развалившись в кресле, подумал: «Ох, ох, ох, что ж я маленьким не сдох?» – и тут же, горестно усмехнувшись, сказал вполголоса:

– Нет, ребята, это не паранойя, чёрные демиурги существуют на самом деле, и нам с ними ещё придётся повоевать. Говорю вам это не как ваш ведар, а как Крейзи Шутер со своим невероятно чутким ко всяческим опасностям жопным чувством. Оно меня никогда не подводило раньше, а сегодня так и вовсе вопит во всю глотку, что враг затаился где-то рядом и это смертельный враг.

Вместе с тем Митяй понимал и то, что они, собрав все силы в кулак, нанесли по врагу удар такой силы, что разрушили все его планы. Так-то оно так, вот только того чёрного демиурга, который так знатно навонял в Большом Космосе, напустив на всех Тьму, этот удар никоим образом не затронул. Пройдёт какое-то время, и это чудовище обязательно придумает что-то новенькое и куда более опасное. Но это Ботаника не пугало. Куда больше его, как Крейзи Шутера, пугало совсем другое: а что, если и сейчас, как в былые времена, его станут хватать за руки и оттаскивать от «корда»? Когда-то тем, что начинал стрелять из крупнокалиберного пулемёта, за которым ухаживал получше, чем иной казак за конём, лейтенант Ботаник спас немало народу, в том числе и ооновского. Что, если его и сейчас кому-то захочется загнать в дурку, как когда-то?

Правда, теперь он был уже не Крейзи Шутер, а отец народа Говорящих Камней и в любую минуту мог предъявить доказательство того, что чёрные демиурги действительно существуют. Вот только доказательство было очень уж страшным на вид и опасным. И это доказательство прямо говорило, что Тьма с её жуткими, кошмарными порождениями – чёрными метеорами, этими злобными и прожорливыми крысами космоса, – создание демиургов. Митяй ещё тогда, когда они поймали в силки космическую крысу, понял её природу, а вместе с этим осознал, что и сам может сотворить такую тварь любого размера, а уж Тьму она создаст и сама.

Отсюда происходила ещё одна опасность, но он считал её и вовсе смехотворной, и некоторые демиурги тоже именно так могли подумать. Тут ведь всё было точь-в-точь как фильме «Убить дракона» и сводилось к совершенно банальным вещам. Жил дракон, тот же чёрный демиург, который насаждал свою волю простым людям и убивал всех, кто имел потенциал развития и мог в будущем стать его могильщиком, то есть демиургом. Откуда-то со стороны пришёл Ланселот в золотой кепке и замочил несчастное животное, после чего святое место стало пустовать, а народ тем временем ликовал и требовал праздника. Тут либо сам занимай трон дракона, либо жди, что его займёт какой-то другой товарищ. А потом сам собой появится мощнейший потенциал развития, в дело вступят амбиции, застарелые обиды и много чего другого, так что на свет обязательно появится новый чёрный дракон, то бишь демиург.

Насколько Митяй это помнил, ни создатели фильма, ни сам автор пьесы «Дракон» Исаак Шварц так и не назвали главного виновника тирании, а им был, как это ни странно, – народ. Тот самый угнетённый народ, который породил как самого дракона, так и рыцаря, его сразившего. Странное всё же существо этот самый народ. Порознь большинство людей вроде бы порядочные и честные, а как только соберутся в толпу, так много хуже иного негодяя.

Есть у народа ещё одна странность. Почему-то все умные люди либо разбиваются на маленькие кучки с большими амбициями, либо вовсе предпочитают быть в одиночестве, зато все дураки и болваны обязательно собираются в кодлу и требуют себе вождя и сильной руки. Так на свет появляются драконы и рыцари, отрубающие им головы, которые после этого сами автоматически становятся драконами.

Думая над этим уже не раз, Митяй давно решил, что нужно срочно подправить кое-что. Ведловство, которое чуть ли не по воле и прямому наущению Валеирдена ему удалось сделать мощнейшим инструментом творения, тоже ведь может быть в том числе и чёрным, и серым, и даже серо-буро-малиновым в голубую крапинку. Самым лучшим, а вместе с тем и самым опасным его свойством было то, что оно объединяло творцов, а творцы – это не то же самое, что дураки, болваны и прочее быдло, образующее толпу. Если они изменят направление движения и пойдут не от тьмы к свету, а наоборот, то тогда начнётся настоящий кошмар, и перед ним все деяния чёрного демиурга или чёрных демиургов покажутся детским лепетом.

Единственной надеждой в этом случае оставались в отдельно взятом месте Звезды Мироздания обе Матери-Земли, а в масштабе всего местного Мироздания – Матери-планеты. То, что они были высшими судьями, успокаивало Митяя, но не настолько, чтобы он уже ни о чём не думал. Тут требовалась взаимная проверка на «вшивость», и именно над тем, как её провести, он и хотел подумать, сидя в одиночестве на Луне в кратере Вернадского. Подумать над тем, как поступить с людьми на Земле разумнее. Дать людям новые знания – проще всего, куда труднее будет изменить их мировоззрение. Это была, по сути, неразрешимая задача, а ведь таких планет, как Земля, насчитывалось огромное множество, и простых разумных существ, живущих точно так же, как подавляющее большинство людей на этой планете, было намного больше, чем демиургов.

Вот и получалось, что, начав с Земли, они могли положить начало Эре Демиургов, вот только как быть с толпой? В общем, вопросов перед Митяем, как всегда, стояло множество, и ему проще всего было отойти в сторону и пустить всё на самотёк, вот только тогда риск того, что появится новая генерация чёрных демиургов, возрастал стократно, а он не хотел этого допустить хотя бы по одной-единственной причине – чтобы самому не стать этим самым чёрным демиургом, а исключить такую возможность могла только система. Увы, но даже ведлы-демиурги не могли создать новую систему воспитания и развития себе подобных в глобальном масштабе. Это можно было сделать только с помощью Матерей-планет, но не создаст ли это новую опасность? На этот вопрос ответа пока что не было, и, скорее всего, он не появится не то что в обозримом, а даже в отдалённом будущем.

Просидев в полной тишине до разворота Луны, Митяй уже далеко за полночь вернулся на Землю, телепортировавшись в пещеру под Эверестом. Там его поджидали Таня, Стас и Егор. Пещера эта сделалась многократно больше, и теперь в ней могло спокойно поместиться не менее сотни тысяч человек. Жена и оба друга сидели в центре немного поодаль от большой, овальной лунки. Митяй сразу же лёг в неё, улыбнулся и закрыл глаза. Ведла-демиурга практически сразу охватило мягкое, нежное тепло, и он понял, что Мать-Земля приняла его в свои объятия и поэтому можно открыть глаза. Он сделал это и увидел, что находится в саду, лежит на кушетке, стоящей под яблоней. Неподалёку в белом кресле сидит женщина, очень похожая одновременно и на Таню, и на его мать, одетая в серебристо-голубой хитон. Мать-Земля улыбнулась и тихо спросила:

– Ты устал, Митя?

Она назвала его точно так, как всегда называла мать. Митяй быстро поднялся с кушетки, встал на колени и склонил голову. Мать-Земля приблизилась вместе с креслом, ион уткнулся ей лицом в колени. Погладив его по голове, она негромко сказала:

– Ты никогда не устаёшь. Став ведлом, ты сделался ещё большим тружеником, чем был. Раньше ты переставал работать только тогда, когда уже не мог от усталости пошевелить рукой, а сейчас ты даже утомления никогда не чувствуешь. О чём же таком ты хочешь спросить меня, что даже решил уйти ради этого из жизни?

Митяй поднял голову и улыбнулся:

– Так ведь смерти нет, мама, есть только небольшая передышка перед началом новой работы.

Мать-Земля вздохнула и с грустью в голосе возразила:

– Нет, Митя, смерть всё же есть, и это чёрное небытие, из которого нет возврата, но вместе с тем есть и вечная жизнь, если ты сможешь достичь полной гармонии. Только она тоже почти ничем не отличается от смерти.

– Да, я знаю это, мама, – согласился Митяй, – на Земле об этом давно уже сказано так: движение – всё, цель – ничто. Но это вовсе не говорит, что человек должен двигаться по кругу, как белка в колесе или цирковая лошадь.

Мать-Земля наклонилась вперёд, провела рукой по голове своего пытливого сына и спросила:

– Поэтому ты хочешь узнать, является ли чередование Света и Тьмы единственной возможностью разорвать этот порочный круг?

Отрицательно помотав головой, Митяй уверенным тоном сказал с нажимом в голосе:

– Такое чередование не приведёт ни к чему, кроме одной только смерти, мама. Это всего лишь хитроумная ловушка Судьбы. Есть третье направление движения и никогда не достижимая цель – наполнение бесконечности бесконечным же разнообразием форм. Только так, постоянно двигаясь вперёд и всякий раз созидая мир по-новому, можно избежать возвращения к тому, с чего ты начал.

Мать-Земля, пристально глядя в глаза своему сыну, полному парадоксов, задумалась и через несколько минут с улыбкой сказала:– И тогда, когда все мои дети покинут меня, я тоже покину эту планету, завершив часть своего пути, и она растает и превратится в гигантскую область изначальной пустоты, которую мои дети снова начнут заполнять, а я, наконец, смогу породить своих собственных, родных детей, и при этом никуда не исчезну. Ты именно по этому пути хочешь пойти сам и повести за собой всех, Митя? Как и ты, мой мальчик, я перворождённое существо и не знаю, каким образом появилась внутри этой планеты, которая всего лишь является моим домом и раньше представлялась мне самой настоящей тюрьмой. Что же, такое завершение жизненного пути, которое станет моим преображением и даст мне возможность стать настоящей матерью, хотя мне и не суждено растить и воспитывать своих детей, гораздо лучше смерти.

– Всё именно так и будет, мама, если мы изберём такой путь, – с широкой и открытой улыбкой сказал Митяй, – только тут есть два небольших но. Во-первых, ты не останешься одна. Может быть, Илсиана покинет Егора, ставшего твоим Хранителем, а может, и нет, хотя их дети точно станут Творцами и обязательно отправятся в долгое, бесконечное путешествие, но он точно тебя не оставит никогда. Вы покинете этот мир вместе и одновременно породите новых Матерей-планет и звёзд, а вместе с этим и новую изначальную пустоту. А во-вторых, я никого не поведу за собой и тем более не стану звать, хотя и не буду ни от кого скрывать, что существует такой путь. Об этом я скажу только после того, когда уничтожу того чёрного демиурга, который так долго воевал со Светом. Дело тут даже не в моей ко злу ненависти. Он просто является преградой, устранив которую можно выйти на этот бесконечный путь, и меня мучит такой вопрос: а стоит ли вообще идти по этому пути? Не проще ли будет смириться с необходимостью бесконечной войны между Светом и Тьмой? По сути, это ведь я завершил то, чему положил начало Дионис, но если я открою третий путь, то тем самым уже довольно скоро не только твой дом, но и все те Мегавселенные, которые нас окружают, будут с моей подачи разрушены, и как бы это ни происходило – со взрывами, как во время их сотворения, или без них, итог будет один и тот же – все они навсегда исчезнут.

Мать-Земля положила руки на плечи своего сына-вед-ла и взволнованно сказала отнюдь не огорчённым, а радостным голосом:

– Митя, но ведь у всего есть начало и конец. Даже у Великой Звезды Мироздания. Родившись из клубка страстей и хаоса, она какое-то время будет сиять и затем погаснет, но вскоре снова возродится и уже изначально будет бриллиантом чистой воды, а не комком грязи. Я долго не могла понять, почему из бесчисленного множества таких же существ, как и я, только в моём доме появились ведлы, и только теперь осознала, что, хотя это и явилось чистой случайностью, тому была своя причина и она имеет имя. Если ты повнимательнее присмотришься к своему другу Валеирдену-Алдаготу из рода Селестарнов, то поймёшь, что он далеко не так прост, как это кажется.

Хлопнув себя ладонью по лбу, Митяй чуть ли не простонал:

– Так вот в чём дело… Ну, тогда всё понятно. Мама, это ведь существенно всё упрощает. Понимаешь, объявив о наступлении Эры Демиургов, я ведь буду вынужден, по сути дела, уничтожить все те молодые миры, которые уже появились на свет, а вместе с ними и те, которые появятся спустя какое-то время. Уничтожу тем, что мы ввергнем их в ведловство и буквально за уши втащим в Эру Демиургов, как это произошло с ведлами Земли Второй, твоей сестры-близнеца, если и вовсе не клона. Но им я хотя бы дал возможность пятьсот лет развивать свою собственную цивилизацию и почти двести лет не стоял у них над душой. А если Валей и есть тот самый Творец, который прибыл в нашу Мегавселенную с одной-единственной целью – внести в неё ведловство, то тогда молодые миры могут развиваться так, как это им положено. С более зрелыми мирами дело и вовсе обстоит намного проще. Некоторые из них сами становятся демиургическими, а иные, как цивилизацию Земли, нужно загонять туда буквально пинком. Оставить всё как есть я ведь уже не могу, так как слишком многое себе позволил, но если бы вообще ничего не делал, то всё могло закончиться большой войной. Что же, это всего лишь означает, что человечеству на Земле придётся испытать очень большой шок, мама, и от этого никуда не деться. Но перед тем тебе придётся испытать меня самого. Хотя ты и любишь меня, я прошу не забывать, что твой сын – убийца, а однажды мне даже пришлось выступить в роли палача целого народа. Однако меня больше всего волнует совсем другое: кто я такой на самом деле?

Тут в саду Матери-Земли послышался громкий насмешливый, если и вовсе не издевательский голос:

– Как это кто ты? Ты Митяй, он же Ботаник, он же Крейзи Шутер, самая егозистая козявка, которую я только видел когда-либо. – С такими словами рядом с изумлёнными Матерью-Землёй и уже было обрадовавшимся ведлом-демиургом появился Валеирден и произвёл некоторую перестановку. В саду возникли круглый столик и два белоснежных кресла затейливой формы. Сев в одно из них и усадив Митяя в другое, Творец с улыбкой сказал: – Ну что же, дети мои, вот и завершилась наша работа в вашем мире. Мне осталось только поговорить с вами, и мы отправимся в путь. Не знаю, пересекутся ли наши дорожки в дальнейшем, но, думаю, всё же пересекутся, и не раз. Девочка моя, Митяй, хотя и бывает иной раз балбес балбесом, рассказал тебе всё, как оно есть на самом деле. Да, далеко не у всех Матерей-планет счастливая судьба, но это только потому, что не все демиурги вышли на дорогу Творцов, но этого никогда и не произойдёт. В Большой Вселенной демиургов всегда будут находиться те, кто видит смысл своей жизни только в борьбе и стремлении достичь каких-то своих целей. Целью же каждого Творца является само творение, и ты была полностью права, когда сказала, что у всего есть своё начало и свой конец. Бесконечно одно только творение, и подлинным бессмертием обладают одни только Творцы. Смешно сказать, Митяй, но я даже не знаю, сколько мне лет, и тебе уж точно суждено стать точно таким же Творцом, как и я, а также каждому, кто отважится ступить на этот путь. Кто-то ведь наверняка откажется. Когда заходит речь о единстве и борьбе противоположностей, то все почему-то думают, что это борьба сил добра с силами зла. Совершенно примитивное рассуждение, дети мои. Ты, Мать-Земля, изначально рождена как Инь – женское начало в даосской монаде, а любой Творец, будь это мужчина или женщина, – мужское начало Янь. Между вами нет никакой борьбы. Ты даёшь множеству Творцов, твоим детям, силу, так необходимую для творения, а они в итоге дают тебе возможность породить на свет ровно столько же дочерей, скольких Творцов породила ты сама, и при этом тебе ещё и уготовано обновление, в котором ты сама будешь бесконечно черпать силы. А ты, Митяй, хотя и являешься совсем ещё юным демиургом, тем не менее уже стал Творцом, и ты полностью был прав, когда говорил о той чёрной преграде, которую должен устранить в скором времени. Тебе предстоит куда более серьёзное испытание, чем то, которое ты сам себе придумал. Мать-Земля, тебе нет нужды представать перед Митяем в облике строго судьи. На его руках нет ни капли крови, за исключением той, которую он пролил, добывая себе пищу, а это, как ты понимаешь, не в счёт, хотя Митяй и здесь проявил просто редкостную изобретательность, заставив травоядных животных отдавать часть своей плоти плотоядным хищникам, хотя это и кажется мне полнейшей глупостью. Парень, ты можешь успокоиться, в некоторые моменты твоей жизни всеми твоими действиями руководил либо я сам, либо кто-то из моих друзей. Так что успокойся. То испытание, о котором я говорю, действительно очень опасное, и я не стану тебе помогать при всём своём желании, иначе ты навсегда останешься сопляком и недоучкой. Извини, но тебе всё же придётся повзрослеть, и я кое о чём предупрежу тебя. Твой враг примерно втрое старше Диониса и знает побольше его, хотя и не отличается мудростью. Зато он хитёр и полон коварства, равно как и злобы, а ещё он отравил своей злобой многих разумных существ, и тебе будет нелегко распознать их под маской страдальцев и героев. Действовать тебе придётся исходя из обстановки, но твоё, как ты называешь, жопное чувство навсегда останется при тебе. И вот ещё что, Митяй, не надо собирать большую команду, когда ты пойдёшь по следу Зелёной Мунги. Кстати, создав её якобы с подачи Тани, ты сдал свой последний экзамен на отлично. Никто из нас даже не ожидал, что ты сумеешь сотворить такое чудо. А теперь я вынужден проститься с вами, дети мои, мне было очень радостно смотреть на то, как вы набираетесь новых знаний и опыта. Мать-Земля, помни, куда бы ни отправился твой сын Митяй, твой Хранитель Егор должен всегда оставаться с тобой. Раньше я ещё мог связывать вас, но теперь всё осталось позади. Пока вы вместе, вам не угрожает никакая опасность. Ну что, выпьем командирского чаю на дорогу, ребята? У меня припасена с собой бутылочка отличного напитка.

Митяй покрутил головой и со вздохом сказал:

– Ох, Валей, ну и ловок же ты шифроваться. Я в чём угодно мог бы тебя заподозрить, но только не в том, что ты Творец. Ведабу!

Разливая по хрустальным бокалам янтарный, искрящийся напиток, Валеирден весело сказал:

– Именно для этого я и принёс с собой этот напиток. Это ведь не простой коньяк, а ведловской. С ним вы получите даже не знания, а нечто совершенно особенное – интуицию настоящих Творцов, но её вам ещё предстоит развивать. От тебя, Мать-Земля, она перейдёт к твоим сестрам, а вот тебе, парень, придётся поведловать, чтобы наделить ею своих друзей, но некоторые из них обретут её только потому, что они всегда рядом с тобой. – Они выпили напиток, и Митяй почувствовал, что это была настоящая, а не виртуальная реальность, и ещё через пару минут Валеирден, прежде чем исчезнуть, сказал: – До новых встреч, дети мои, но не ждите, что мы встретимся скоро.

Вместе с Творцом исчезли его кресло, пустые бокалы и бутылка. Юный же Творец не торопился покидать свою напарницу. Несколько осмелев, он коснулся руки Матери-Земли – та была тёплой и мягкой – и, слегка склонив голову, негромко сказал:

– Мама, скоро наступят большие перемены и твоя жизнь станет ещё интереснее. Мы можем забрать у тебя всех, кого ты приняла точно так же, как и твоего Хранителя?

Та улыбнулась озорно и весело, кивнула и ответила:

– Конечно, мой мальчик. С ними моя связь останется такой же глубокой и постоянной, как с тобой, Егором и твоими друзьями.

– Хорошо, мама, тогда мы всё хорошенько обдумаем и попросим, чтобы ты сразу вкладывала в их память весь нужный им объём знаний. Рождённые во второй раз должны знать намного больше, чем обычные, перворождённые люди. Уже завтра мы начнём большое ведловство, и вскоре наступит твоё полное преображение.

Посидев молча ещё несколько минут за одним столиком вместе с Матерью-Землёй, Митяй, закрыв глаза, покинул её сад, а открыв их, первой увидел Таню. Та смотрела на него с весёлой улыбкой. Егор, которому было не до улыбок, нетерпеливо спросил:

– Когда приступим к большому ведловству?

– Да уж точно не сейчас, – ворчливо ответил юный Творец и сердито добавил: – Дай мне хоть один день побыть с женой, изверг.

Егор, хотя и не стал возражать, всё же пробрюзжал:

– Ты с ней и так уже почти пятьсот лет.

– Нет, я что-то не понял, а где обещанная интуиция? – недовольным голосом спросил Стас. – По-моему, Валей нас просто надул.

Таня рассмеялась, а Митяй вздохнул и огорчённо сказал:

– А вот это уже точно клиника. Стас, давай договоримся так: разбирайся со своей интуицией сам, а меня в это дело не впутывай. Завтра в полдень общий сбор, начнём большое ведловство, а до той поры всякого, кто появится в поле моего зрения, я буду считать своим злейшим врагом и вообще особо опасным террористом.

Юный Творец с женой и Стас исчезли, а Егор позвал Илсиану – девушка тоже находилась в огромном подземном зале с сосульками, – обнял её, как только та подбежала, и спросил:

– Всё записала?

Девушка усмехнулась и принялась его отчитывать:

– Егор, но ведь в этом же не было никакой необходимости. Ты и сам мог всё сделать, ведь тебе в этом зале повинуется каждый камешек. Поэтому не надо говорить, что моя помощь была нужна.

Айронмен ухмыльнулся и отмёл все возражения:

– А меня не интересует, что происходило здесь. Ты смогла увидеть сад Матери-Земли и нас, сидящими во втором ряду? Илсиана, ты поняла, что там сегодня произошло?

Прижавшись к своему парню, девушка насмешливо сказала:

– Не волнуйся, я всё записала на свои говорящие камни. Прежде чем подойти к Матери-Земле и Митяю, Творец Валеирден шепнул мне кое-что на ухо. Мне только одно непонятно, Егор, как я стала Творцом, не сдавая никаких экзаменов?

– Очень просто, – ответил Айронмен, – ты ведь уже обладаешь точно такими же знаниями, как и все. Илсиана, так ты согласна стать моей женой и Хранительницей Матери-Земли?

Девушка привстала на цыпочки, поцеловала его и ответила:

– Конечно, согласна. Пусть кто-нибудь только попробует мне помешать. А ты согласен представить меня нашей Матери?

В следующее мгновение Творцы-Хранители Илсиана и Айронмен не просто телепортировались куда-то, а словно бы растворились в воздухе, чтобы на следующий день, ровно в полдень, выйти в открытый космос за пределами орбиты Луны. Там к ним присоединилось несколько миллиардов демиургов, находившихся, как и они, в больших золотистых сферах. Большинство из них, как и юные Творцы, сидели в этих необычных космических аппаратах парами и ждали, когда к ним обратится Митяй. Тот не заставил себя долго ждать и вскоре сказал:– Ребята, начинаем наше очередное большое ведловство. Первым делом мы должны разобраться с людьми на планете Земля-Один. На Земле Второй все и так давно уже готовы к преображению. Для каждой счастливой семьи или просто пары, а также для каждого отдельного человека нужно изготовить универсальное транспортное средство-трансформер. В дальнейшем они заменят людям все транспортные средства. Они ведь какое-то время будут учиться, а потому не смогут сразу же позаботиться о себе и своих детях.

С этой минуты все демиурги думали и действовали, то есть творили, как единый организм, но при этом каждый, кто счёл это нужным, вносил свои собственные изменения и дополнения в то средство транспорта и индивидуальной защиты, о котором сказал Митяй. О том, что им всем открыта теперь дорога в Творцы, пока никто не догадывался. Поэтому только пятеро демиургов работали хотя и почти точно так же, как и все, но всё же немного иначе, по-новому.

На создание больших разноцветных сфер ушло чуть больше часа, но ещё в тот момент, когда демиурги прибыли в Солнечную систему, компенсационное поле погрузило в сон всё живое, что только имелось на Земле-Один, а вместе с тем остановило любое движение. Даже ветер и тот немедленно стих, не говоря уже о том, что даже водопады остановились.

Одновременно с изготовлением защитных сфер, лариотийцы и кергийцы приступили к анализу личности каждого человека, за исключением разве что совсем младенцев. Если бы люди увидели это зрелище, многим стало бы не по себе. Ещё бы, ведь с каждым демиургом находились ангел с распростёртыми белыми крыльями и самый настоящий чёрт, если верить описаниям, приведённым в Торе, Библии и Коране. Лучше их никто не мог заглянуть в самую суть души разумного существа, а потому ни у кого и в мыслях не было осуждать Митяя.

По сути, наступило время Страшного суда, вот только после него праведников не ждал рай, а грешникам если и было суждено отправиться в ад, то совсем в другой и не сейчас. Гораздо позднее. В тот момент, когда семейные и индивидуальные транспортные сферы были готовы, демиурги стали спускаться из космоса на Землю, и это было очень красочное зрелище. Одновременно они принялись перемещать людей из их домов и автомобилей, с борта подводных лодок и из производственных цехов, из офисов и с помоек в разноцветные, нарядные сферы, имеющие в диаметре от пяти до десяти и даже сорока и более метров. Некоторые семьи ведь были весьма велики, и к тому же демиурги позволяли им воссоединиться. Спустя всего полчаса все живущие на Земле люди находились в сферах.

На планете, замершей в ожидании преображения, не колыхнулся ни один лепесток. В следующий же момент Мать-Земля при помощи миллиардов демиургов стала возвращать к жизни всех людей, когда-либо родившихся и проживших на её поверхности свою жизнь. Всех без исключения. Даже такие одиозные личности, как Джек-потрошитель и Малюта Скуратов, Гитлер и Пол Пот, а вместе с ними все прочие негодяи рождались заново на всей территории Земли, и как раз они не были погружены в сон, но и помчаться вприпрыжку, чтобы хлебнуть пивка, никому из них не было позволено. Каждый родившийся заново человек, включая преступников, полностью искупивших все свои грехи, сам входил в транспортную сферу и, устроившись в ней поудобнее, взяв в руки бокал со своим любимым напитком, стал наблюдать за тем, как начиналось преображение.

Мать-Земля возрождала к новой жизни всех разумных существ, в том числе даже гигантопитеков, но при этом облагораживала их облик. Так заново появилась на свет ведла-охотница Таньша, которая, в отличие от Тани с Земли-Два, умерла когда-то, так и не встретив Митяя. Зато она возродилась уже как демиург, и тому не следовало удивляться, ведь она, по сути, не умирала, её жизнь продолжалась в виртуальном мире. Таньша знала всё о том, что произошло с её сестрой-близнецом, а потому ей было очень радостно от одной только мысли, что она сможет вскоре её обнять. Точно так же радовались все демиурги, принимавшие участие в возрождении людей на планете Земля-Один. Одновременно с этим шло точно такое же возрождение и на Земле Второй, пусть и в куда меньших масштабах. Там тоже родились заново миллионы людей и миллионы неандертальцев.

Численность населения Земли Первой в итоге увеличилась почти вдвое и достигла четырнадцати с лишним миллиардов человек, и как только этот процесс завершился, демиурги стали жонглировать планетами и звёздами. С места не сдвинулась одна только Сфера Сольвирии, зато обе звезды, называемые Солнцем, а также три звезды Альфы Центавра со своими планетарными системами, среди которых не было ни одной обитаемой, перенеслись в пространстве на огромное расстояние, приблизились к ней и, остановленные демиургами, неподвижно замерли. Космическая Сфера Сольвирии имела в диаметре пятьсот миллионов километров и, таким образом, была несколько больше, чем орбита Марса. Сольвир также был немного больше Солнца и являлся превосходно «настроенной» звездой, горевшей ровно и мощно. Поэтому Митяй, чтобы не возиться с Солнцем, решил не прибегать к «услугам» этой звезды.

Модернизацию Солнечной системы он решил начать с того, что «отрезал» от Космической Сферы Сольвирии две полусферы и «отставил» их в сторонку. Таким образом у него получилось как бы «дутое», выпуклое с внешней стороны и вогнутое с внутренней кольцо, имеющее в ширину двести пятьдесят тысяч километров. Его внутренняя поверхность, конечно, была намного меньше внутренней поверхности прежней Сферы Сольвирии, но всё равно имела гигантскую «полезную» площадь. Демиурги как по команде немедленно принялись облагораживать её. В окружающем космосе находилось и огромное количество небольших космических объектов, а также комет, так что материала для создания причудливого ландшафта у них вполне хватало. Что ни говори, а вокруг Сферы Сольвирии располагались пять звёзд со своими планетарными системами.

Все они выстроились вокруг Сольвира равноудалённым правильным пятиугольником и находились внутри гравитационного узла, венчающего одну из пятигранных пирамид Великой Звезды Диониса. Практически одновременно с этим на идеально круглой орбите Сольвирии, имевшей несколько больший радиус, чем орбита Земли, встали вслед за этой планетой Земля Первая, Земля Вторая, Венера Первая, Венера Вторая, Марс Первый и Марс Второй. Это стало очередным этапом преображения. Для того чтобы все семь планет равномерно «затеняли» поверхность Космического Кольца Митяя, их нужно было увеличить в диаметре и сделать одинаковыми по размеру. В качестве основного строительного материала снова было решено использовать все малые небесные объекты, кроме самых крупных и «интересных» астероидов, которые люди смогут посещать с чисто познавательными целями.

С этого момента началась самая сложная, но в то же время и самая интересная работа. Вокруг каждой планеты запустили летать Луны, причём каждая из семи была вдвое больше известной землянам, но за счёт того, что демиурги «надули» их специально созданной материей твёрдого горячего ядра. Им было суждено стать планетами-тюрьмами для всех тех землян, которым был пока что заказан путь не то что в демиурги, но даже в ведлы. Одновременно с увеличением размеров естественных спутников Семи Сестёр, на каждом из них была создана земная гравитация, а также образована плотная атмосфера земного типа. Искусственная биосфера Сольвирии была разделена на семь частей и перенесена на Луны, и так как Мать-Сольвирия мечтала о нормальной биосфере, ни Дионис, ни кто-либо из его друзей, положивших на её создание столько сил и времени, даже и не думали обижаться.

Дионис остался доволен решением Митяя использовать биосферу Сольвирии по прямому назначению и потому лично занялся преображением всех семи Лун. Точнее, возглавил ту команду, которая занималась реализацией этой части проекта. Он хотел сделать их максимально привлекательными и живописными для будущих обитателей, хотя и считал, что им куда больше подошли бы совсем другие условия проживания. Что он сам, что демиурги, вызвавшиеся заняться этими небесными «объектами», работали мастерски и ведловали с упоением и радостью. Словно из-под кисти великого художника на всех семи Лунах появлялись ландшафты невероятной, просто сказочной красоты, а деревья и животные приобрели вид каких-то волшебных творений. Быстро проанализировав все мифы и сказки Земли, демиурги населили Луны единорогами и мантикорами, не слишком громадными драконами и крылатыми конями, а также множеством других волшебных существ, но даже самые опасные на вид являли собой образец доброты и приветливости.

Зато на всех семи планетах, которые хотя и стали на треть больше Земли, сохранили земную силу тяжести. На Кольце Митяя же шло сотворение совершенно иных миров. Земля Первая и Земля Вторая стали для них донорами. В первую очередь на пяти планетах были созданы точные копии таких материков, как Австралия, Африка, Евразия и обе Америки, а вместе с ними все острова, включая самые маленькие. Одновременно с этим на них создавалась точно такая же биосфера, какая была на Земле Второй. Оба Марса и обе Венеры из-за этого полностью изменились, но никто не считал это моветоном, ведь вокруг пяти звёзд по-прежнему летали по своим орбитам Меркурии, Юпитеры, Сатурны и многие другие небесные объекты. Хотя они и находились теперь намного дальше, чем прежде, это не имело особого значения. Всё равно они были поблизости, и очень многие люди скоро смогут посетить их.

Помимо точных копий материков Земли, которые теперь находились дальше друг от друга, на свободном пространстве «возводились» новые, и вот тут демиурги были вольны творить всё, что им вздумается. Фантазии у них хватало. Но при этом они всё же сохранили на обоих Марсах такие величественные горы, как Олимп, Павонис, Арсия и Аскрийская гора, хотя большая их часть всё же находилась под водой. Точно так же были сохранены на обоих Венерах горы Максвелла и многие другие природные объекты. Несмотря на то что все семь планет и имели общие черты, они всё же довольно сильно отличались одна от другой. Главное, на каждой из этих планет демиурги создавали на диво мощную биосферу по образу и подобию Земли Второй. Мать-Земля Первая наконец-то «вздохнула» полной грудью и «заулыбалась».

Куда более сильные эмоции испытывали четыре их небесные сестры и соседки – обе Венеры и Марсии, когда они почувствовали, что на их поверхности проснулась жизнь. Пока что огромное множество животных находились в оцепенении, но все они уже были готовы сорваться с места и начать скакать, бегать, прыгать, летать, рычать, квакать и чирикать на все голоса. Так что у каждой Матери-планеты появился интерес к жизни, а ведь им предстояло ещё принять людей и проникнуться их мыслями и чаяниями, что было куда важнее. Хотя Митяй, а вместе с ним все остальные Творцы и отдавали себе отчёт, что через какое-то время люди, став демиургами и осознав себя Творцами, станут покидать отчий дом, они понимали, что пройдёт ещё немало времени, прежде чем на каждой планете останутся одни только Хранители. А что произойдёт тогда, им пока что было неведомо. Так далеко они предпочитали не заглядывать.

Пока что они занимались тем, что брались за самые сложные дела и ведловали с блеском, как настоящие Творцы. Одним из наиболее удивительных их творений стала биосфера огромного кольца. Там было создано несколько десятков зон, населённых динозаврами разных эпох. Древнейшие, а потому примитивные животные так и остались историей, зато все остальные периоды развития мира динозавров вернулись из небытия. Хотя Мать-Земля и её сестра-близнец не были связаны с ними физически, они всё же ощущали духовную связь, ведь динозавры не были для них чужими. Очень многим демиургам захотелось пожить там, чтобы изучить этот мир как можно лучше, но куда большее их число предпочло создать точно такие же Космические Кольца вокруг своих миров.

Демиурги хотя работали и очень быстро, всё же внимательно относились к каждой мелочи и не пропускали ни единой козявки, когда-либо жившей на Земле. Только теперь Митяй понял, что простым демиургам было не по силам создать клон Матери-Земли со всеми мельчайшими подробностями. Для этого нужно быть не просто Творцом, а Творцом с огромным опытом созидания, и он почему-то подумал: «Вот ведь как получается, оказывается, Валеирден как раз и был тем самым Богом, который сотворил Землю». Однако, вспомнив про то, как он гонял этого самого Бога по арене, юный Творец заулыбался, хотя и прекрасно понимал, что его друг и старший товарищ просто мастерски играл роль самого обычного молодого демиурга. Сыграл он её, конечно, безукоризненно. Настолько убедительно, что никто не смог заподозрить элементарной подмены.

Зато самому Митяю уже не нужно было никого из себя изображать, и он с увлечением занимался сотворением такого Космического Кольца, какого ещё никто не видел. Пожалуй, ещё никогда он не ведловал так легко и непринуждённо. Кроме того, юный Творец с непостижимым умением руководил ведловством всех остальных ведлов-демиургов и полностью их раскрепощал. Да, Творец Валеирден не обманул его. Ясное дело, прощаясь, коньяк они пили совершенно обыкновенный, но тот всё же передал Митяю даже не интуицию Творца, а нечто большее – высокое вдохновение, и ученик в ходе этого ведловства наделял им всех своих друзей. Вдохновение – великая вещь, без него невозможно быть Творцом.

Как это ни смешно, но в итоге ведловство заняло семь дней, и единственное, что не сотворили ведлы-демиурги, так это Адама и Еву, но зато всё остальное у них получилось на диво хорошо и буквально каждый камешек занял на орбите своё место и мог кружиться по ней хоть сотни миллиардов лет. Впрочем, Космическое Кольцо Митяя не будет существовать вечно, но пока ведлы-демиурги не завершат этого величественного творения – Великой Звезды Мироздания и пока все разумные существа в ней не станут Творцами, пройдёт очень много лет, хотя и это ещё не факт. К тому времени тот человек с планеты Земля, через которого Валеирден решил открыть демиургам путь Творца, пойдя этой дорогой, уйдёт так далеко, что даже его след затеряется в безграничных просторах Вселенной Творцов. Но и после того, как Звезда Диониса растает, множество Хранителей Матерей-планет и они сами будут знать, где им найти своего ведара.

Когда очередное творение было завершено, к главному ведлу приблизился Дионис, работавший в паре с Эланией, и сказал:

– Митяй, ну и какой большой момор бахтак ты потребуешь с нас теперь? Парень, сегодня ты открыл мне глаза на такие вершины и, даже более того, вознёс меня на них, что я даже немного растерян, и знаешь почему, ведар?

– И чем ты недоволен на этот раз? – со смехом спросил мудрого демиурга юный Творец, крепко прижимая к себе свою музу и также Творца. – Тебе ничем не угодишь!

– О да, конечно! – воскликнул, тоже смеясь, Дионис. – Дав мне такого пинка под зад, что я теперь не скоро остановлюсь, ты ещё имеешь наглость заявлять, что ничего подобного и в мыслях не держал! Нет, как раз я всем доволен и единственное, чем расстроен, так это тем, что нам с Эланией, как Тане и Егору, не суждено встать с тобой плечом к плечу в твоей очередной битве. Признайся честно, Митяй, ведь тебе иной раз больше всего хотелось взять дубину и обломать её о наши тупые головы. Разве не так?

Ведар усмехнулся и ответил:

– Представь себе, Дио, у меня даже к ремню рука не тянулась, и, вообще, не надо думать, что всю работу за вас проделал Валей. Как раз он-то чаще всего стоял в сторонке. Зато сначала Элания, а потом и ты были моими самыми главными ведарами. Ну что же, тебя я не стану принуждать к этому, а вот твоей супруге придётся кое-что объяснить людям. Для начала. А уже после неё я скажу им несколько напутственных слов, чтобы жизнь мёдом не казалась. Вот это и будет ваш большой момор бахтак, ребята.

Глава 15

Пробуждение после преображения Земли

Впервые в истории Земли все люди проснулись одновременно, и буквально каждый от неожиданности вздрогнул и очень сильно удивился. Да, удивляться было чему, особенно тем, кто впал в беспробудный сон глубоким стариком, калекой или умирающим от тяжёлой и мучительной болезни, ведь, проснувшись, каждый увидел себя, отражаясь в большом зеркале, сидящим в удобном, мягком кресле и, главное, молодым, практически юным, полным сил атлетом или стройной и гибкой девушкой. Демиурги не только исцелили всех, но и сделали их такими, какими они видели себя в мечтах или счастливых снах. Правда, кое-кому, в частности сумоистам и тем бодибилдерам, которые, как ни крути, изуродовали свои тела, не очень понравилось, что они стали гармонично развитыми молодыми юношами и девушками. Ничего не поделаешь, такова была установка Митяя – никаких уродств.

Очень многие увеличили свой рост, причём некоторые, такие как пигмеи и бушмены, довольно резко, рост же других уменьшился до разумных пределов. Люди по-прежнему остались разными, но теперь среди них было невозможно отыскать ни одного урода. С тел сошли все татуировки и шрамы, нанесённые в сугубо ритуальных целях. Не стало лысых или излишне волосатых людей, а также кривоногих и кособоких. В общем, каждому человеку, за исключением некоторых придурков, было приятно на себя взглянуть. Вместе с тем все люди увидели, что они одеты в красивую одежду, и хотя её фасон выглядел несколько необычно, она всё равно своим видом радовала глаз каждого мужчины и женщины, но не это было главное. Матери и отцы видели рядом своих детей, хотя опять-таки не все, но они не хотели видеть их и в своей прежней жизни, а некоторые, будь на то их воля, и вовсе убили бы своих родных.

Такой же необычной оказалась и та обстановка, в которой они оказались. Более всего представшие интерьеры походили на кабину не то самолёта, не то космического челнока, только очень просторную и удобную. Хотя это и было весьма необычно, никто особенно не был поражен, так как в памяти каждого человека немедленно всплыли слова и образы, обозначающие, что такое защитная капсула-трансформер. Вот тут-то, к своему полному удивлению, все люди без исключения поняли, что они обладают такими знаниями, о которых ещё совсем недавно не имели даже малейшего представления. В этом плане все их знания были абсолютно одинаковыми, и попади они с ними на Землю лет десять назад, то очень быстро стали бы нобелевскими лауреатами и совершили бы великие открытия, просто вспомнив всё то, что было вложено в их сознание и память. Удивляться слишком долго и гадать, что же с ними произошло, людям не пришлось. Вскоре все они увидели перед собой объёмное изображение женщины неземной красоты, одетой в золотистое платье и сидящей перед ними в белоснежном кресле на белом же фоне, которая сказала:

– Люди планеты Земля, пожалуйста, не волнуйтесь. Вы находитесь в полной безопасности, вам ничто не угрожает. Все ваши беды позади, но никто из вас не умер и не оказался в раю. Вы по-прежнему живы, только теперь ещё и абсолютно здоровы, и к тому же самому старшему из вас теперь не более двадцати лет. Я верховный демиург вашей Вселенной, меня зовут Эланиадия Роушель Давиан, но обычно меня называют Вселенной Элании, так сокращается моё имя, потому что это я когда-то создала её вместе со своими друзьями. Из этого факта вовсе не следует, что демиурги – это боги, ведь тогда мы даже не были Творцами и поэтому наша Вселенная получилась далеко не такой, какой ей следовало быть, но тем не менее она всё же просуществовала почти десять миллиардов лет. Куда дольше существует Мегавселенная Диониса, в которую входит Вселенная Элании, хотя она и находилась на самом краю Мироздания. В Мегавселенной Диониса насчитывается почти триста двадцать миллионов Вселенных, и ещё совсем недавно мы называли её Великим Древом Мироздания, но произошли некоторые события, и всё очень быстро изменилось. Теперь мы превратили Мегавселенную Диониса из Великого Древа в Великую Звезду Мироздания и тем самым упорядочили её структуру и придали ей завершённый вид. Всё это произошло немногим более недели назад, но перед этим демиурги навсегда отвели смертельную угрозу от своего творения. Произошло это благодаря тому, что человек с планеты Земля был отправлен Творцом Валеирденом на параллельную Землю, а фактически на двадцать тысяч лет назад, в далёкое прошлое вашего мира. Там он за триста лет создал цивилизацию ведлов-демиургов, они-то и стали нашими учителями, хотя и не имели тех знаний, которыми обладали мы. Ведлы – люди с мощнейшим психофизическим потенциалом, их созидательная деятельность – ведловство – на порядок превышала наши скромные возможности. Так совсем ещё юный по возрасту землянин стал нашим учителем и сделал возможными наши дальнейшие свершения. Последним же нашим деянием стало то, что мы полностью преобразили не только вашу планету, но и всю Солнечную систему. Она стала совсем иной. Взгляните на экран.

Элания, сидевшая неподвижно, слегка шевельнула рукой, и каждый человек, слушавший её, увидел трёхмерную модель звёздной системы. Люди сидели в защитных сферах, затаив дыхание, и слушали демиургессу очень внимательно. Слишком уж большие перемены они внезапно ощутили в себе, чтобы отреагировать как-то иначе: начать возмущаться или резко высказываться. Многим сделалось не по себе, а некоторых вовсе охватил ужас, и всё происходящее показалось им настоящим кошмаром. И удивляться тут было нечему: рушился привычный мир, и от этого никто не мог отмахнуться.

Инопланетянка, сидевшая теперь почти рядом, продолжала давать своим слушателям, словно бы превратившимся в пилотов космического корабля, быстро летевшего через звёздную систему, объяснения:

– А теперь вы видите ночной небосклон. Его пересекает в точке зенита яркая голубая линия. Это и есть то самое Космическое Кольцо, которое стало составной частью обновлённой Солнечной системы. На его внутренней части находится огромный мир, населённый динозаврами из прошлого вашей планеты. Внутри этого кольца по орбите, как вы уже это видели, теперь летит не одна, а семь планет, очень похожих одна на другую, и одна из них – ваша Земля, которая стала на треть больше, и поэтому на ней появилось четыре дополнительных континента. Если раньше вы видели на небе Галактику Млечный Путь, то теперь уже не увидите её. Вселенная Элании была одной из пограничных и находилась на самом краю Мегавселенной Диониса, преобразованной в невероятно огромное архимедово тело – пентаксидодекаэдр, на плоскостях которого выросли трёхгранные и пятигранные пирамиды. Одну из двенадцати пятигранных пирамид венчает Вселенная Элании, а ваша Солнечная система, окруженная пятью звёздами, заняла место на вершине этой пирамиды. Из-за этого она удалилась от Вселенной на огромное расстояние. Поэтому по ночам вы будете временами видеть совершенно чёрное небо, практически без звёзд, и лишь возле самого горизонта вам будут видны другие вселенные, как вы видите это сейчас, но вместе с тем сможете увидеть чуть ли не всю Вселенную, и тогда перед вами словно встанет стена, состоящая из множества ближних звёзд и галактик. Теперь, когда Великая Звезда Диониса насквозь пронизана и окружена компенсационным полем, когда в ней не осталось ни тёмной материи, ни тёмной энергии, скорость света перестала быть конечной, и потому вы можете видеть даже самые отдалённые небесные объекты, которые будут казаться вам крохотными искорками. Зато соседние звёзды и планеты станут видны гораздо отчётливее. Полагаю, что это не такое уж и большое неудобство по сравнению с тем, что человечество вступило в Эру Демиургов. Вам всем предстоит стать сначала ведлами, затем демиургами, а после того, как обретёте знания во всей их полноте и расширите своё сознание, станете Творцами. А теперь, люди планеты Земля, я передаю слово нашему учителю, вашему собрату, совсем ещё молодому землянину – Дмитрию Мельникову. Элания встала, и рядом с ней появился Митяй, одетый в светло-кремовый костюм с белой рубашкой и узким галстуком золотисто-песочного цвета. Юный Творец вежливо поклонился верховному демиургу Вселенной, и та исчезла, а он сел в кресло и вместо того, чтобы улыбнуться, сначала нахмурился, а потом и вовсе сурово сдвинул брови, и у него на скулах заходили желваки. Взгляд его сделался гневным и пронзительным. После небольшой паузы он негромко сказал:

– Если кто-то после вступительных слов Элании подумал, что теперь наступит рай на Земле и время большой халявы, то он жестоко ошибается. Хотя верховный демиург Вселенной Эланиадия Роушель Давиан знает каждого из вас как облупленного, она не вправе хоть как-то осуждать и критиковать вас. Зато я имею на это полное право хотя бы потому, что я точно такой же человек, как и вы все.

Никто из людей, а многих из них слова учителя демиургов заставили напрячься и вздрогнуть, так как очень уж зависимыми они себя чувствовали в защитных сферах, а сказано всё было слишком жёстким тоном, не услышал, как Элания и Дионис закричали:

– Митяй, прекрати! Они же все почти как дети. Однако их окрик не остановил Крейзи Шутера, ведь он, наконец, мог высказать всем тем людям, иных из которых терпеть не мог, всё, что о них думает. Поэтому, пропустив слова друзей мимо ушей, юный Творец продолжил в том же духе:

– Пока вы спали, произошло то, чего очень многие люди боялись и полагали неизбежным, а кое-кто считал сказками, – произошёл Страшный суд, и судил вас не я и не другие люди, подобные мне, которые успели стать демиургами раньше многих из вас. Судили вас демиурги с Лариотии и Кергии. Они гораздо лучше многих других демиургов могут проникнуть в тайные глубины сознания и души каждого человека и сказать, что он собой представляет с наивысшей точностью. Таких демиургов немало, но мои друзья, которые в последние месяцы не столько охраняли Землю, сколько просто присматривали за ней, решили призвать лариотийцев и кергийцев только по одной причине – из-за их внешнего вида…

Рядом с Митяем, физиономия которого не то чтобы подобрела, а просто сделалась менее сердитой и грозной, моментально встали смуглый и кряжистый, белокрылый ангел, вооружённый огненным мечом, и стройный чёрт, затянутый в чёрную кожу, без копыт и хвоста, но зато с рогами и с алым трезубцем в руках. Оба коротко хохотнули, и их грозное оружие исчезло, а сами они сели в белые кресла с высокими спинками и тоже вперили взгляд в каждого человека, отчего многим людям стало не по себе. Чёрт улыбнулся и сказал:

– Мне было очень интересно узнать, что в вашей мифологии описаны существа, подобные мне и моему другу, но вы можете успокоиться. Ни я сам, ни мои собратья не потащим некоторых из вас в ад, хотя они того и заслуживают. Того ада, которого некоторые из вас так боятся, не существует в природе.

Ангел подмигнул землянам и прибавил:

– А праведники могут не рассчитывать на рай. Продолжай, ведар, расскажи своим соотечественникам об их заблуждениях.

– Да, именно с заблуждений я и начну, – кивнув, сказал Митяй, – с тысячелетних заблуждений, касающихся Бога, рая и ада, но сначала я скажу вам о том, кто является для всех разумных существ, обитающих в Мегавселенной Диониса, настоящим, истинным, а не придуманным Богом. Когда вы выйдете из защитных сфер, то сразу же встретитесь с теми своими родными, близкими и друзьями, которые ушли от вас совсем недавно, со всеми теми, кого похоронили и кого ещё оплакиваете. Они не просто воскресли, как это и должно было произойти после Страшного суда, они родились заново и стали все до одного демиургами. Те дети, которые умерли чуть ли не младенцами, выросли и стали вполне взрослыми людьми, хотя некоторые из них умерли совсем недавно, но, несмотря на это, и они бросятся обнимать и целовать всех тех отцов и матерей, которые их оплакивали, ведь это они родили их. Вместе с ними родились заново и все те люди, которые умерли в глубокой древности, и потому вы встретитесь с героями прошлого и пройдёте мимо величайших негодяев, которые давно уже искупили все свои грехи и заслужили прощение. Сегодня вы никого из них не узнаете, но позднее они не раз и не два скажут вам, кем были и чем именно искупили свою вину. Где же они были всё это время? Те, кого вполне можно назвать грешниками, долгое время находились сначала в самом настоящем аду, а затем в Чистилище и уже только потом в раю, иные сначала прошли через Чистилище и уже потом попали в рай, зато прямо в рай сразу после смерти попадали немногие. В основном только младенцы, дети младшего возраста и настоящие, истинные праведники, а также великие герои разных эпох и народов.

Митяй сделал паузу и подался вперёд, пристально вглядываясь в лица людей. Взгляд его снова сделался гневным, как у Христа Пантократора. Элания сердито проворчала:

– Нет, ему не с людьми общаться, а в театре злодеев играть.

– А кто из нас не актёр хотя бы в душе? – насмешливо поинтересовался Дионис. – Ты тоже не прочь покрасоваться, Элания. Особенно на людях. Такую лекцию им прочитала!

Не обращая на них внимания, Митяй глуховатым, напряжённым голосом негромко продолжил:

– Вы много лет возносили молитвы небесам, обращаясь к придуманному вами Богу, но никто из вас так ни разу и не подумал, что его там нет. Ваш настоящий Бог – это Мать-Земля, но и её я не называю богом, ведь она, как и мы все, тоже имеет мать и у неё есть отец. Мать-Земля – самое древнее разумное существо на нашей планете, давно уже ставшей для неё не только домом, но и телом. Она родилась в тот момент, когда верховный демиург нашей Вселенной вместе со своей командой породила её, как физический объект, инициировав Большой взрыв. Когда же спустя некоторое время в огромном облаке плотной кварк-глюонной плазмы образовалась материя и появились зародыши звёзд и планет, где-то очень далеко какая-то Мать-Земля-прародительница и её Хранитель-Творец вместе с точно такими же парами усилием воли прекратили существование неведомой нам Мегавселенной и тем самым не только породили огромную область первичной пустоты, но и породили на свет множество юных Матерей-планет, а сами продолжили путь Творцов. Мать-Земля изначально обладала всеми знаниями Творца, но не имела жизненного опыта до тех пор, пока на её теле не появилась оболочка биосферы и не возникли в ходе эволюции разумные существа. Мать-Земля – это не только бесконечно мудрое разумное существо, но ещё и женщина, настоящая мать, которая любит каждое своё дитя от муравья и до человека. Именно она дала каждому из вас возможность родиться, а тех, кто умер, приняла после смерти в свои объятия. Даже тех мерзавцев, которых Мать-Земля была вынуждена подвергнуть суровому наказанию в созданном ею аду, она любила и страдала вместе с каждым. Про то, как она растила и поднимала на ноги ваших умерших детей в своём раю, я и вовсе молчу. А теперь вспомните, люди, сколько боли вы причинили своей Матери-Земле, начиная тем, что убивали друг друга и всё живое вокруг себя, и заканчивая чудовищными взрывами и прочими своими делами, уродующими и терзающими её тело. Мать-Земля – это ведь не только разумное существо, она ещё и средоточие всей мировой доброты и нежности, наделённое редкостным терпением. Теперь все её мучения закончились, а вот ваши только начинаются. Неужели вы и в самом деле могли подумать, что вам сойдут с рук все ваши преступления? Как вы успели это увидеть, вокруг каждой из семи планет, а это Земля Первая, Земля Вторая, Сольвирия, Венера Первая и Венера Вторая, а вместе с ними Марсия Первая и Марсия Вторая – потому что каждая из этих Матерей-планет в первую очередь женщина и мать, – имеется по естественному спутнику приятного бело-зелёно-голубого цвета, это Луны с Первой по Седьмую. Каждая Луна имеет теперь силу тяжести, равную земной, и искусственную биосферу, созданную верховным демиургом нашей Мегавселенной Дионисом и некоторыми членами его команды. Все эти миры иначе как волшебными назвать нельзя, и в них обитают драконы, пегасы, единороги и многие другие животные из сказок, но не это главное. Каждая Луна представляет собой ещё и надёжную тюрьму, из которой никому не удастся сбежать.

Митяй сделал паузу и даже заулыбался, вот только улыбка у него получилась очень уж злорадной. Лариотиец и кергиец, сидевшие рядом с ним, тоже заулыбались, и их улыбки также нельзя было назвать добрыми и приятными. Кое-кого из людей от них пробил озноб, а юный Творец, вознамерившийся преподать урок людям, продолжил:

– Мы ведь не просто так позвали на помощь ангелов и чертей. Они не только согласились провести тотальную проверку, чтобы выяснить, кто есть кто, но и вызвались поработать в этих тюрьмах. Нет, не воспитателями, как мог подумать кое-кто из вас, а контролёрами образа мыслей со всеми вытекающими из этого полномочиями. А теперь пойдём по списку. Луна Первая – тюрьма строгого режима, в которой каждый, кто туда направлен, проведёт минимум тысячу лет реального времени. Её заключёнными станут так называемые сильные мира сего – подавляющее большинство бывших правителей стран, а также высшее политическое, военное и всё прочее руководство. Разумеется, в эту тюрьму попадут только те люди, которые вместо того, чтобы сделать жизнь лучше, упивались властью и совершали преступления. Все те, кто разворовывал казну и брал взятки, также попадут на Луну Первую. Вы стремились, добившись властных полномочий, обогатиться? Вот и прекрасно, там вы будете жить в немыслимой роскоши и жрать, что называется, от пуза и будете лишены лишь одного – возможности учиться ведловству, а это начало пути, ведущего в демиурги, а затем в Творцы. Многие из вас будут разлучены с семьями и детьми, но не волнуйтесь, вам там будет предоставлена возможность общаться с искинами, практически ничем, кроме своей физической силы и почти полной неуязвимости, не отличающимися от обычных женщин и мужчин. Но они помимо секса будут заниматься ещё и вашим воспитанием. На Луне Первой вы будете также лишены земных продуктов питания. Во всём остальном вы вольны делать всё, что вам заблагорассудится. Можете драться, убивать друг друга, вешаться и вообще уходить из жизни любым удобным для вас способом, но запомните: до тех пор, пока каждый из вас не помрёт и не предстанет перед Матерью-Землёй, никому не будет дано право получить знания в большем объёме, чем в ваши головы их вложено сейчас. Лично я забуду о вас тотчас, как только закончу говорить с людьми, и больше никогда не вспомню. Вы мне неинтересны. Теперь поговорим о тюрьме на Луне Второй. Это тоже тюрьма строгого режима с тысячелетним сроком заключения, но в ней будут сидеть все те люди, которые раньше считались властителями умов, а это всяческие политические и партийные деятели, религиозные и прочие вожди, а вместе с ними создатели различных философских и политических доктрин и их пособники. В общем, все те, кто так ловко и умело засирал людям мозги. Господа, вы можете продолжать делать это и дальше, только теперь вашими слушателями будут всякие зверюшки и вы сами. Надеюсь, что все остальные люди только вздохнут, когда избавятся от соседства с вами, потому что вы все мерзавцы. Луна Третья тоже является тюрьмой строгого режима, но она предназначена для преступников особого рода. Господа, когда-то вы, подкупив законодателей и используя целую кучу других способов, впаривали покупателям по бешеной цене всё что ни попадя, и при этом вас не смущало, что вы завышаете стоимость этих товаров против их себестоимости в десятки раз. Неужели вы ни разу не задумались над тем, что это преступление? Как лекарство, стоящее в производстве копейки, продающееся за сотни рублей? А как драть за компьютерную программу цену, превышающую стоимость даже не одного, а десятка компьютеров, и при этом делать так, чтобы через год человек покупал новую? К вашей братии отнесены и те холёные господа, которые делали деньги из денег, обкрадывая тем самым миллиарды людей. Поэтому не удивляйтесь, что вы все объявлены особо опасными преступниками и вам придётся ждать смерти тысячу лет, если вы сами не наложите на себя руки. Луна Четвёртая – тюрьма общего режима со сроком содержания в пятьсот лет. Туда отправлены убийцы, садисты, каратели, бандиты и террористы, организаторы преступных сообществ и их подручные, наркоторговцы, независимо от возраста и ранга, сутенёры и содержатели притонов, а также религиозные фанатики. Господа, огнестрельного оружия и взрывчатки у вас не будет, зато ножами вы можете резать друг друга сколько вам будет угодно. Вы все молоды, абсолютно здоровы и физически сильны, так что развлекайтесь так, как вы к этому привыкли. Никто не станет вас останавливать, и я втайне надеюсь, что вы вырежете друг друга в самое ближайшее время, чтобы предстать перед высшим судьёй, перед Матерью-Землёй, которую заставили столько страдать.

Митяй снова сделал паузу, на этот раз, чтобы выпить стакан воды. Его буквально колотило от бешенства, и руки его слегка подрагивали. Ангел, сидевший рядом с ним, нахмурившись, сказал:

– Поскольку руки у нас полностью развязаны, я обещаю, что все садисты и насильники будут подвергнуты жесточайшим наказаниям, но никто из них не будет казнён.

– Особенно сильно достанется тем, кто совершал насилие над детьми, – сурово проворчал чёрт, – не ждите от нас пощады.

Митяй усмехнулся и прибавил:

– Эти ребята не шутят, господа садисты и насильники, но вам всё же повезло, что не я вами займусь. Вы такие же дети Матери-Земли, как и я сам, а потому мне нельзя проявлять по отношению к вам пусть заслуженную, справедливую, но всё же жестокость. Три оставшиеся Луны – тюрьмы с лёгким режимом, а это означает, что через двести пятьдесят лет каждый из заключённых там преступников тихо и мирно уйдёт из жизни, чтобы затем, пройдя через Чистилище, возродиться и стать демиургом. Луна-Пять предназначена для всяческого мелкотравчатого жулья и мошенников, которые вместо того, чтобы трудиться честно, предпочитали жить за счёт других, пусть и не на широкую ногу. Разовые и просто редкие, от случая к случаю, проступки не в счёт. Иначе больше половины населения Земли оказалось бы в тюрьмах. Такие вещи, как кража мешка картошки с чужого поля или компьютера из хозяйского офиса, я и вовсе не рассматриваю как преступления. Особенно кражу государственной собственности по мелочам. В нашем мире ведь как было: сколько у государства ни воруй, всё равно своего не вернёшь. Зато всем тем пройдохам, которые сделали жульничество и воровство своей основной профессией, придётся отправиться в Пятёрку. Извините, ребята, но мне страшно представить, что будет, если вы станете просто ведлами, так что все – в Чистилище. После него поговорим. Луна-Шесть тоже обещает стать весьма весёлым местом, так как туда будут отправлены все те люди, которых обычно принято называть быдлом. В прежние времена вы мечтали только об одном – ничего не делать, жрать, бухать, ширяться наркотой и трахаться. Спиртного и наркотиков вам предлагать никто не станет, зато всё остальное к вашим услугам. До тех пор пока вы не пройдёте через Чистилище, ни у кого из демиургов язык не повернётся назвать вас людьми. И последняя тюрьма – Луна-Семь. Она предназначена для геев, лесбиянок, проституток обоего пола, всяческих извращенцев, а также для всякого рода правозащитников, поборников прав человека и адвокатов, готовых за деньги защищать кого угодно, даже самого дьявола. Думаю, что все остальные люди со мной согласятся, что без соседства с такими существами им будет жить намного веселее. По сути, все семь тюрем являются местом пожизненного заключения, и всем тем людям, которые там уже находятся, вынесен мной смертный приговор. Почему я так сделал? По одной причине – я не вижу ничего страшного в том, чтобы безболезненно погрузиться в землю и предстать перед Матерью-Землёй перед тем, как начать преображение, что я сделал сам. Скажу честно, в ад я всё же не попал, хотя моими руками было убито немало людей. Всё дело заключается в том, что в те минуты мной руководил Творец Валеирден, который почему-то решил, что у меня не хватит духа нажать на спусковой крючок. Уверяю вас, что в тех обстоятельствах, в которых я оказался, у меня рука не дрогнула бы даже в том случае, если бы мне пришлось из-за этого какое-то время провести в аду. Сегодня у Матери-Земли уже есть Хранитель, и он когда-то был жестоким наёмным убийцей, которого я лично отправил на тот свет. Он провёл в аду пятьсот лет, после чего прошёл через Чистилище, и ему было уготовано попасть в рай, но я его воскресил. Теперь он мой друг, и, представьте себе, ничто не мешает ему бить меня, когда мы выходим на арену, чтобы сразиться, мы ведь оба ещё и демиурги-воины. Своему другу, Хранителю Матери-Земли, я доверяю полностью и безоговорочно. По его приказу я отправлюсь куда угодно, а он вправе отдавать мне такие приказы, если почувствует, что нашей Матери и её сестрам грозит какая-то опасность. Поверьте, это не бравада, а просто факт моей жизни. Как и все демиурги, я не могу быть полностью свободным и потому служу в первую очередь Матери-Земле, а уже потом вам всем, но не являюсь при этом вашим слугой. Вот этого вы от меня не дождётесь. Учить вас, да, я согласен и буду это делать, но только не выслушивать капризы и исполнять дурацкие прихоти. Человечество планеты Земля в ходе своего исторического развития превратилось чёрт знает во что. Ничего более идиотского не встретишь больше нигде, хотя меня и заверяют, что оно не одно такое. Все нормальные цивилизации приходят к демиургии естественным путём, в ходе эволюции и развития, но только не наша. Вместо того чтобы поумнеть после всех войн и страданий двадцатого века, в двадцать первом люди отупели настолько, что в некоторых частях планеты вернулись во времена Средневековья. Исходя из логики событий, после научно-технической революции должно было наступить время массового расширения сознания людей, но на Земле этого не произошло. Смешно сказать, но даже маститые учёные, корифеи докатились до того, что стали использовать науки в личных, корыстных и преступных целях. Поэтому мне и моим друзьям не остаётся ничего делать, как вытаскивать человечество из того болота человеческой глупости, в котором оно так прочно увязло. Первый шаг на этом пути – глобальная сегрегация. Люди, для того, чтобы вы стали лучше относиться друг к другу, мы вынуждены отделить вас друг от друга. Земля Вторая полностью принадлежит народу Говорящих Камней, юным ведлам и демиургам, создавшим на ней свою совершенно уникальную цивилизацию, сделавшуюся притягательной для всех обитателей нашей Мегавселенной. Поэтому она как бы стоит в стороне. Сейчас там на неполных полтора миллиарда коренного населения приходится почти двадцать миллиардов приезжих. Эта планета – моя вторая родина, и я туда когда-нибудь отправлюсь. Венера Первая отныне полностью и всецело принадлежит мусульманскому миру. На эту планету перенесены все мусульманские святыни, а также переселены на неё все те люди, которые совсем недавно исповедовали ислам во всех его видах и формах. Надеюсь, что ваши давно умершие предки, а вместе с ними все те люди, которые ушли из жизни совсем недавно, быстро объяснят вам природу всех ваших заблуждений. На Венере Первой вас ждут как ваши прежние города со всеми их памятниками мусульманской культуры, так и новые. С учётом того, что уже очень скоро вы все станете сначала ведлами, а потом демиургами, а также полагаясь на то, что весь тот багаж знаний, которым мы вас нагрузили, окажется хорошим подспорьем, мы ждём от вас великих свершений. Не удивляйтесь, но все те мусульмане, которые жилив европейских и других странах, теперь собраны на одной планете. Через какое-то время вам будет разрешено общаться не только с соседями по Солнечной системе, но и со всеми мирами нашей Мегавселенной. Расстояния теперь не имеют значения. Венера Вторая отныне принадлежит странам Юго-Восточной Азии, и на ней собраны все те люди, которые ощущают принадлежность к их культурам. Поэтому больше нигде вы не встретите никаких чайна-таунов и тому подобных образований. Все ваши исторические и культурные ценности, включая Великую Китайскую стену, перенесены на Венеру Вторую, как и все ваши города, за исключением районов трущоб. Увы, но Китай, а вместе с ним и другие страны полностью лишены всего промышленного потенциала, и вот почему. Лично я сыт по горло вашим ширпотребом, как и вашей электроникой. Ничего подобного вы больше не будете производить, а если кто-то и надумает этим заняться, рассчитывайте только на свой собственный рынок сбыта. Индия и близкие к ней по духу и культуре страны перемещены на Марсию Первую. Извините, но Мать этой планеты – женщина, и ей не к лицу мужское имя. Индия – древняя страна с более чем миллиардным населением, а с учётом близких к ней по духу народов и всех родившихся заново, население этой планеты составит почти три миллиарда человек. Отдельный разговор – Африка и её население, а также люди с тёмным цветом кожи, живущие во многих странах мира, позиционирующие себя как чёрных. Увы, но среди вас ничуть не меньше расистов, чем среди белых. Более того, вы считаете, что весь мир вам что-то должен за то, что чернокожие люди были рабами. Теперь все рабы воскресли и стали демиургами, вот мы и посмотрим, какую цивилизацию вы в состоянии создать. Докажите на деле, что негритюд способен хоть на что-то. А теперь поговорим о так называемой иудохристианской, то есть европейской, цивилизации. Всё, теперь рядом с вами больше не будет ни чёрных, ни жёлтых, ни краснокожих. Вы находитесь на планете Сольвирии, и Мать-Сольвирия ждёт от вас великих свершений. Думаю, что они именно такими и будут, ведь Сократ, Аристотель, Витрувий, Леонардо да Винчи, Ньютон и другие величайшие мыслители прошлого живы и уже стали демиургами. Как быстро вы сможете их догнать и какие доказательства своей гениальности предоставите нам в ближайшее время? Вам теперь принадлежит огромная планета, так что всё в ваших руках. И последнее. Земля Первая отныне полностью и всецело принадлежит славянскому миру и немногим малым народам вроде индейцев Северной и Южной Америки вместе с древнейшими народами мира. Так что не удивляйтесь, дорогие сограждане, если вы вскоре встретитесь с неандертальцем или гигантопитеком. Поверьте, они будут на порядок умнее вас, а гигантопитеки так ещё и намного сильнее. Все планеты без исключения полностью разоружены, и на них теперь нет и следа хоть какой-то промышленности. Её в состоянии полностью заменить ведловство, в котором ещё вам всем предстоит разобраться. Демиурги, которыми стали ранее жившие на земле люди, могут в любую минуту отправиться путешествовать по всей Мегавселенной, чему я нисколько не удивлюсь, а вы останетесь. Мы не можем запретить этого, как и не можем приказать стать вашими учителями, но насчёт учителей вы как раз можете не беспокоиться. Их у нас вполне хватает. Мне будет очень интересно посмотреть, кто из людей прошлого являются самыми большими патриотами. Лично я сделал ставку на русских. Мне почему-то не верится, что Евпатий Коловрат, или Александр Невский, или другие русские люди, став демиургами, отправятся путешествовать автостопом по Мегавселенной. Или я ошибаюсь? Что же, время покажет. Через несколько минут каждый человек, где бы он ни находился, сможет покинуть индивидуальные и семейные защитные сферы. Вы окажетесь не в диком лесу, а перед вашим домом. Он построен точно таким, какой вы хотели бы иметь, но не могли этого себе позволить. Всё, что вам было когда-то очень дорого, вы найдёте в своём доме, – любимые вещи, книги, домашних питомцев и всё прочее. Единственное, чего вы точно не найдёте, – это прежних государств со всеми их атрибутами. Вы вошли в новую Эру Демиургов, а потому вам уже не потребуются люльки и детские пелёнки. Прежде чем начать изучать ваш новый мир, обратитесь к компьютеру-искину и хорошенько его обо всём расспросите. Помните, хотя смерти нет в том смысле, что теперь Мать-Земля сама воскресит каждого рядом с его домом, теперь вам предстоит жить в девственном мире двадцатитысячелетнего прошлого, а в те времена на Земле царствовала мегафауна с её огромными хищниками. Поэтому вам сначала нужно научиться ведловству, а уже потом отправляться в лес или прерии. Учителей-ведаров хватит на всех, а ведловское обучение – процесс очень быстрый, но в первую очередь вам всем нужно уяснить себе одну простую истину: вы все помимо того, что имеете родителей, ещё и дети Матери-Земли, а потому должны навсегда забыть о преобразовании природы. Она и без вас организована очень разумно. Жить в гармонии с природой куда важнее. Всё, что вам требуется для безбедной жизни, мы уже дали, а остальное вы сможете сделать сами. Для мало-мальски опытного ведла нет ничего проще, чем обеспечить себя и свою семью всем необходимым. Для этого вам даже не потребуются заводы и фабрики. Все ваши индивидуальные сферы защиты через несколько минут превратятся в типовые флайеры, способные как подниматься на высоту в сорок километров, так и погружаться в океан на предельную глубину. В каждом из них имеется ваш личный пилот-искин. Семейные сферы защиты превратятся в несколько флайеров, которые будут обладать свойством трансформироваться, изменять свою форму в зависимости от пожеланий каждого. Вот, пожалуй, и всё, что я должен был вам сказать, добавлю лишь напоследок следующее. Люди, вы все, наверное, считаете нас жестокими и безжалостными существами, наш поступок бесчеловечным, а свою дальнейшую жизнь скучной и безрадостной. Надеюсь, что уже очень скоро вы измените своё мнение о нас, демиургах, мы действительно не могли поступить иначе, а что касается того, как вы будете жить, это уже личное дело каждого. Такими были последние слова Митяя. Как только его объёмное изображение исчезло, защитные сферы раскрылись и каждый человек увидел свой новый дом. Многим людям дома показались прежними, хотя пейзаж вокруг изменился. Кто-то поднялся из кресла сразу, кто-то чуть погодя, но вскоре все стали осматриваться в своих домах, и тут же выяснилось, что они не только очень красивые, но к тому же большие и уютные. Правда, почти каждый человек всё же был напряжён и всё-таки испуган. Куда больше людей удивило другое: уже через несколько минут их стали окликать по именам молодые мужчины и женщины, все те, кого они уже и не чаяли увидеть живыми, бодрыми и весёлыми. Напряжение быстро исчезло и сменилось радостью. Повсюду стали раздаваться громкие, счастливые возгласы и смех, но всё же иногда из глаз текли и слёзы радости и облегчения.

Митяй, выйдя из своего большого и всегда гостеприимного дома, всё же не выдержал и взлетел повыше, чтобы посмотреть на преображенный Апшеронск. Город его детства стал меньше, и теперь в нём уже не было ни одного многоквартирного дома. Все жители не только Апшеронска, но и всей округи давно уже стали ведлами, а потому, став в ускоренном порядке ещё и демиургами, вместе с множеством других демиургов полностью преобразили родной край, и он сделался похожим на центральную провинцию народа Говорящих Камней со столицей Дмитроградом, хотя тот был всё же побольше. Глядя с высоты полёта на Пшеху, Туху и Голышку, на берегах которых стояли большие, красивые виллы, окружённые садами, он подивился полноводности рек. Мощного ледника на западе и юго-западе он не увидел, зато ему сразу же бросились в глаза громадные водосборные климатические башни, стоящие в горах.

В реках, судя по всему, было полно рыбы, и Митяй вдруг вспомнил, что не был на рыбалке уже добрых триста лет, если не больше. Их дом теперь стоял не в центре города, а на том холме, сделавшимся повыше, на котором он когда-то построил домну. Чуть ли не со скоростью падающей авиабомбы в пикирующем полёте бывший прогрессор каменного века ринулся к дому. Он ещё не встал ногами на каменные плиты, как в его руках оказался углепластиковый спиннинг «Шимано Катана» и потёртый футляр с блёснами. Метнувшись к берегу, рыбак громко свистнул, и из дома с весёлым лаем пулей вылетели Крафт и Мунга и помчались к берегу. Их хозяин уже раздвинул спиннинг и прилаживал к леске блесну «Комета Блэк Фьюри», на которую когда-то выудил из Марии и других рек Земли Второй многие тонны рыбы. Таня, одетая в своё самое любимое платье из замши ручной выделки, тоже пришла к берегу.

Первый же заброс оказался удачным, и вскоре юный Творец уверенной рукой опытного рыбака подвёл здоровенную рыбину к берегу и выбросил её на поросший травой берег. Это была радужная форель огромного размера, чуть ли не метр двадцать в длину. Немедленно послышались громкие аплодисменты восторженных зрителей. Это хлопала в ладоши Элания. Не выдержав, она воскликнула:

– Дио, спорим, ты не умеешь так ловить рыбу!

– Oncorhynchus mykiss, – с важным видом знатока сказал Митяй и удивился: – Это же надо, я даже помню её название на латыни. Ну, посмотрим, что в нашей Пшехе ещё можно выловить.

Рыбалка оказалась удачной, за какие-то двадцать минут хозяин дома выловил полтора десятка рыбин. Все они оказались форелями, и их немедленно унесли на кухню, чтобы изжарить. То ли запах жареной форели был таким притягательным, то ли ещё почему, но вскоре на просторной веранде за большим столом, как всегда, сидело несколько десятков друзей Мельниковых, поселившихся по соседству, а вместе с ними и вся их родня. Хотя главным блюдом была форель, каждая хозяйка также принесла с собой что-нибудь особое, и потому импровизированное застолье было на редкость хлебосольным и богатым на деликатесы. Моррис Синклер, сидевший напротив хозяина дома, принёс с собой пять огромных омаров, приготовленных каким-то особым способом, а его жена Мегги испекла огромный торт, который стоял в сторонке, на отдельном столике, и дожидался своей очереди.

Улыбнувшись своему новому американскому другу, Митяй весело спросил:

– Моррис, почему ты решил поселиться со всей семьёй и друзьями здесь, а не на Сольвирии?

Полковник Синклер улыбнулся в ответ и невозмутимо ответил:

– Чтобы быть рядом с тобой в самый ответственный момент, парень. Ты, конечно, отличный воин-демиург, но тебе всё равно не будет хватать нашего опыта. Так ведь, Лёня?

Подполковник Куренной, кивнув, подтвердил:

– Это точно, Моррис. Митяю уже очень скоро понадобятся опытные разведчики и матёрые волкодавы.

Дионис тяжко вздохнул и унылым голосом сказал:

– А меня, конечно, вы пошлёте с дипломатической миссией к нашим соседям. Уж лучше бы вы меня просто послали.

Егор попытался подсластить ему пилюлю:

– Лорд Дионис, ты ведь верховный демиург Мегавселенной, а потому на твою долю выпала самая тяжёлая миссия. Зато сможешь увидеть, какие народы живут там и чем занимаются. Всё равно тяжелее всех нам с Илсианой. Мы ведь теперь с Земли ни шагу, а вы можете путешествовать сколько угодно.

– Ничего, мы потом вам обо всём расскажем, – насмешливо сказал Митяй, – а ещё мы будем присылать вам открытки.

Content

Александр Абердин
Великая звезда мироздания

Глава 1 Пробный шар, угодивший точно в лузу

Глава 2 Совершенно нежданный волонтёр-камикадзе

Глава 3 Проверка Игоря Зубанова на профпригодность

Глава 4 Мастер-класс Егора Столетова

Глава 5 Тяжело в учении – легко в бою

Глава 6 Начальная фаза экспедиции в стиле «Мортал комбат»

Глава 7 Бескровная схватка местного значения

Глава 8 Кина не будет

Глава 9 Погоня за чёрными метеорами

Глава 10 Преображение полковника Синклера

Глава 11 Да будет свет!

Глава 12 Великая звезда мироздания

Глава 13 Состязание за большой момор бахтак

Глава 14 Преображение Земли

Глава 15 Пробуждение после преображения Земли