Бель де Жур

Тайный дневник девушки по вызову

Посвящается Ф. и Н.

Эта книга никогда бы не вышла в свет без поддержки и терпения Патрика Уолша, Хелен Гэрнонс-Уильямс и их команды, которых сердечно благодарю.

Отзывы о книге Бель де Жур «Тайный дневник девушки по вызову»

«Откровенность Бель шокирует».

Glamour

«Бель пишет со своеобразным щегольством… В книге много острых, забавных моментов».

Sunday Times

«Этот живописный дневник жизни лондонской проститутки – определенно не для тех, кого легко вывести из себя… Остроумные размышления Бель делают книгу весьма занимательным чтением».

Big Issue

«Вуайеристский взгляд, брошенный на гламур и откровения жизни (Бель). Действительно захватывающее чтение».

Plan B Magazine

Бель де Жур – это nom de plume[1] лондонской проститутки. «Тайный дневник девушки по вызову», основанный на записях ее «живого журнала», который завоевал награду газеты «Гардиан» за лучший блог в 2003 году, настоящий бестселлер. Бель – постоянный автор ряда газет и журналов. Она живет и работает в Лондоне.

Первое, что вам следует знать, я – шлюха.

И сказано это не для красного словца. Я использую это слово не как аналогию корпения в конторе или сизифова труда в современных СМИ. Многие из моих друзей говорят, что перебиваться с одной временной работы на другую или докатиться до сэйлз-менеджера – то же самое, что заниматься проституцией. Вот уж дудки! Я-то это знаю, поскольку и на временных работах была, и трахалась за деньги, и скажу вам: между этими занятиями нет ничего общего. Даже не земля и небо. Совершенно разные солнечные системы.

Первое, что вам следует знать, я – шлюха.

Второе – я живу в Лондоне. Эти два факта, возможно, связаны, возможно, нет. Лондон – недешевый город. Как почти все мои друзья, я перебралась сюда после университета в надежде получить работу. Если и не хорошо оплачиваемое, то по крайней мере интересное место. Или сплошь окруженное красивыми, симпатичными молодыми мужчинами. Но такие должности в мире по пальцам можно перечесть. Сейчас каждый второй, включая моих друзей А2 и А3, которых сильно уважают в академических кругах, учится на бухгалтера. Господи ты, Боже мой, – да это хуже смерти! Бухгалтерия по части асексуальности переплюнет даже научное сообщество.

Проституция – работа стабильная, но нетребовательная. По долгу службы я встречаюсь с множеством людей. Разумеется, почти все они – мужчины, большинство из которых я никогда не увижу снова. Моя обязанность – трахаться с ними вне зависимости от того, покрыты они волосатыми родинками, щеголяют целыми тремя зубами во рту или хотят, чтобы я воссоздала фантазию с участием исторички, которая преподавала у них в шестом классе. Но это лучше, чем без конца поглядывать на часы в офисе, изнывая в ожидании очередного чаепития в убогой комнатенке для персонала. Так что, когда мои друзья вытаскивают на свет потрепанную аналогию между трудом на корпоративной ниве и проституцией, я понимающе киваю и соболезную им, мы пропускаем по коктейлю и предаемся размышлениям о том, куда улетучились все перспективы нашей юности.

Их перспективы, вероятно, выходят на шоссе, ведущее в пригород с его таунхаусами. Мои – раздвигают ноги за наличный расчет на регулярной основе.

Если уж на то пошло, окончательный переход к проституции как основному занятию свершился не в одно мгновение.

Проституция – работа стабильная, но нетребовательная.

В Лондоне для меня все кончилось тем же, чем и для тысяч других недавних выпускников. Имея лишь небольшую студенческую задолженность и кое-какие сбережения, я полагала, что несколько месяцев уж точно обеспечена. Но эти жалкие остатки быстро рассосались: аренда квартиры и тысяча тривиальных расходов. Мои будни состояли из корпения над газетными страницами с предложениями о работе, написания энтузиастических и льстивых сопроводительных писем – хотя я и понимала, что на собеседование меня ни за что не пригласят, – и неистовой мастурбации каждый вечер перед сном.

Мастурбация, безусловно, была для меня в те дни единственным лучом света в темном царстве. Я воображала себя нанятой в качестве специалиста по тестированию на фабрику канцтоваров, и в мои обязанности входило навешивание скрепок на внутреннюю часть бедер, пока некто активно наяривал бы меня сзади. Или личной помощницей могущественной госпожи, прикованной к письменному столу и вылизываемой другой рабыней, которую, в свою очередь, насаживали на дилдо. Или плавающей в бассейне для сенсорной депривации, в то время как невидимые руки щипают и оттягивают мне кожу, сначала нежно, а потом – болезненно.

В Лондоне для меня все кончилось тем же, чем и для тысяч других недавних выпускников.

Лондон был не первым городом, где мне приходилось жить. Зато, безусловно, самым большим. В любом другом месте всегда есть шанс встретить кого-то из знакомых – или в крайнем случае улыбающееся лицо. Но не здесь. Пассажиры втискиваются в поезда, стремясь превзойти своих коллег по несчастью во все нарастающей войне за личное пространство с помощью макулатурных книжонок, плееров с наушниками или газет. Однажды на Северной ветке женщина рядом со мной держала «Метро» всего в паре дюймов от лица; только через три станции я заметила, что она не читает, а плачет. Трудно было не посочувствовать ей. Еще труднее – не расплакаться самой.

Итак, я наблюдала, как мои скудные сбережения истощаются, пока покупка проездного на неделю не стала моей единственной отрадой. У меня есть мотовская привычка покупать красивое бельишко – но даже урезание затрат на кружевные штучки проблему не решало.

Вскоре после переезда я получила эсэмэску от одной женщины, с которой меня познакомил Н. Этот город для Н. родной, и такое ощущение, что он знает здесь каждую собаку. Из любых шести взятых наугад моих знакомых с ним будет знаком по крайней мере каждый четвертый[2]. Поэтому, когда он взял на себя труд познакомить меня с этой леди, я не могла не насторожиться. «Слышала, что вы в городе – хотела бы встретиться, если вы не заняты», – гласил текст. Это была довольно сексапильная дама с аристократическим произношением и безупречным вкусом. Когда мы впервые встретились, я решила, что она не из моей лиги. Классом повыше. Но как только она повернулась к нам спиной, Н., полушепотом и яростно жестикулируя, принялся показывать мне, что она трахается, как паровоз, и женщин тоже любит. Ну, и тут у меня в трусах заработала глубинная скважина. То есть – мгновенно.

Я не удаляла эту эсэмэску несколько недель, а мое воображение распалялось все больше и не давало мне покоя. Вскоре она преобразилась в затянутую в латекс адскую суку-начальницу моих полночных грез. Уличные девки и повернутые на сексе офисные трутни моих мечтаний стали обретать лица – и все они принадлежали ей. Я послала ответное сообщение. Она перезвонила почти сразу же, чтобы сказать, что она и ее новый друг с удовольствием на следующей неделе пригласили бы меня на ужин.

Я несколько дней пребывала в панике по поводу того, что надеть, и разорилась на стрижку и новое белье. В назначенный вечер перерыла весь гардероб, перемерив с десяток одежек. Наконец, остановилась на обтягивающем джемпере цвета морской волны и угольно-черных брюках – возможно, несколько по-офисному, но в меру сексуально. Я была в условленном месте на полчаса раньше, учитывая то, что еще полчаса ушло на поиски этого самого ресторана. Обслуга сказала, что меня смогут посадить за столик только после прибытия моих спутников. Остаток денег я потратила на выпивку у барной стойки в надежде на то, что они оплатят счет за еду.

Она перезвонила почти сразу же и пригласила меня на ужин.

Воркование парочек в узких кабинках смешивалось с журчанием фоновой музыки. Все они выглядели старше меня, явно люди обеспеченные. Некоторые, похоже, пришли сюда прямо с работы, иные уже побывали дома, успев освежиться. Дверь, открываясь, всякий раз впускала порыв прохладного осеннего ветра и запах сухих листьев.

И вот они появились. Нас усадили за столик в углу, подальше от внимания обслуги, меня втиснули между ними. Пока она болтала о художественных галереях и спорте, он блуждал взглядом по переду моего джемпера. В тот момент, когда я ощутила его ладонь на своем правом колене, ее ступня, облитая чулком, заскользила вверх по моей ноге под брючиной.

«Ах! Так вот чего им нужно», – подумала я. Можно подумать, не понимала этого с самого начала? Они оба – зрелые, распутные, роскошные. Не было никакой сколько-нибудь уважительной причины, чтобы не трахнуть их – или не быть оттраханной ими. Я последовала их примеру в выборе блюд: сытных, жирных. Ризотто с грибами – такое густое, что его едва можно было оторвать от неглубокой тарелки, такое клейкое, что снять его с ложки можно было только зубами. Рыба с головой, ее остекленевшие от печного жара глаза пялились на нас. Женщина облизала пальцы, и я почувствовала, что это не недостаток хороших манер, а рассчитанный жест. Моя рука скользнула по ее туго обтягивающим брюкам к лону, и она сомкнула бедра вокруг моих костяшек. Именно в этот момент официантка решила, что пора бы уже уделить нашему столику больше внимания. Она принесла набор крохотных пирожных и шоколадных сладостей. Мужчина одной рукой кормил ими свою подругу, второй сжимая мою ладонь, мои же пальцы тем временем блуждали меж ее бедер. Она кончила легко, почти молча. Я мазнула губами по ее шее.

– Чудесно, – промурлыкал он. – А теперь еще раз.

И я проделала все снова. Поужинав, мы вышли из ресторана. Он попросил меня оголиться до пояса и сесть на переднее пассажирское кресло. Она вела машину. Сидя на заднем сиденье, он охватил мои груди и пощипывал соски, пока мы ехали – недолго – до ее дома. Я дошла от машины до дверей – полуголая – и, как только мы вошли внутрь, получила приказ встать на колени. Она исчезла в спальне, а он провел со мной несколько базовых уроков покорности: просто неудобные позы, неудобные позы с удержанием тяжелых предметов на весу, неудобные позы с удержанием тяжелых предметов на весу и с его смычком во рту.

Как только мы вошли внутрь, я получила приказ встать на колени.

Она вернулась со свечами и плетками. Хотя мне прежде случалось попробовать и горячего воска, и рабочего конца хлыста, но проделывать это с ногами, задранными вверх и введенной внутрь горящей свечой, истекающей воском на живот – это было что-то новенькое. Часа через два он вошел в нее и, пользуясь членом, как та госпожа из моей фантазии, впихнул ее лицом в мою киску…

Мы оделись, она отправилась в душ. Он вышел со мной на улицу, чтобы поймать черный кэб[3]. Взял меня под руку. Отец и дочь – подумал бы любой случайный прохожий. Мы выглядели респектабельной парой.

– Ну и женщина вам досталась, – проговорила я.

– Все, что угодно, сделаю, чтобы она была счастлива, – отозвался он.

Я кивнула. Он взмахом руки подозвал такси и дал инструкции водителю. Когда я забралась на заднее сиденье, он протянул мне свернутые в трубочку деньги и сказал, что мне всегда будут рады. Уже на полпути домой я развернула комок банкнот и увидела, что их по крайней мере в три раза больше, чем придется отдать таксисту.

Мой мозг заработал, производя подсчеты: долг за аренду, количество дней в месяце, чистая прибыль от ночных похождений… Я подумала, что должна была бы испытать укол сожаления или хотя бы удивления оттого, что мною попользовались и заплатили за это. Но ничего подобного. Они получили наслаждение, а для такой богатой пары расходы на ужин и такси – сущая ерунда. По правде говоря, эта работа не показалась мне неприятной.

Я попросила водителя остановиться за несколько улиц от дома. Стаккато моих каблуков эхом разносилось по асфальту. Стояла ранняя осень, но по ночам было еще довольно тепло, и красные отметины от свечного воска под моей одеждой наливались ответным жаром.

Идея торговать сексом, как язва, росла во мне. Но на некоторое время я задвинула свои крамольные мысли подальше. Занимала деньги у друзей и начала серьезно встречаться с одним молодым человеком. Это приятно отвлекало меня, пока не пришло первое сообщение от моего жилищного комитета о превышении кредита с предложением пообщаться с ними на тему ссуды. Язва шептала соблазнительные непристойности, открывалась при каждом отвергнутом заявлении о приеме на работу или проваленном собеседовании. Я то и дело вспоминала, каково это было – уноситься прочь на черном кэбе посреди ночи. Я могла это делать. Я должна была попробовать.

Идея торговать сексом, как язва, росла во мне. Я должна была попробовать.

С тех пор, после принятия решения, не прошло много времени, я начала вести дневник…

Ноябрь

Секс в Большом Лондоне: от А до Я

Выдержки из терминологического словаря профессионалки, составленного Бель

А – В

Агентства

Обычно лондонское агентство берет себе одну треть заработка, исключая деньги на оплату транспорта и чаевые. Предполагается, что мужчина оплачивает дорожные расходы на выезд девушки, и это может прибавить к общей сумме еще 30–40 фунтов.

Комиссия агентства покрывает рекламу, организацию встреч и их подтверждение, а также, если это необходимо, обеспечение охраны. Некоторые агентства удерживают стоимость фотографий из первых заработков девушки или просят ее оплатить их самостоятельно. Агентство, в котором я зарегистрирована, этого не делает: фото и создание онлайн-профиля были бесплатными.

При удачном стечении обстоятельств личный контакт с агентством будет минимальным. Когда я встречалась со своим менеджером в последний раз, она раскритиковала мой карандаш для губ. И хватит о женской солидарности!

Белье

Сочетающееся между собой, сексуальное и роскошное. Не для удобства, для вида. В самом начале менеджер особенно подчеркнула, какими она хочет видеть девушек: в больших, дорогих, кружевных панталончиках. Никаких танга! Больше – значит больше^1. Пояса с подвязками – клише, но изящный штрих. Не вкладывай деньги ни во что, из чего трудно выпрыгнуть или снова натянуть. Белье должно быть чистым и хорошо сидящим, нет ничего более непривлекательного, чем складки жира на спине или чудовищная двойная ложбинка из-за неподходящего лифчика!

Болтовня

Умение поддерживать разговор не только полезно, но и, вероятно, является наиболее нужным навыком для этой работы. Притворяйся, что тебя интересует все на свете. О политических тенденциях и других потенциально огнеопасных вопросах говори туманно. Другими словами, ври напропалую. Думай об этом, как об испытательном полигоне для будущей политической карьеры.

Вагина

Содержи ее в чистоте. Если не делаешь полную эпиляцию или бритье, поддерживай красивую стрижку. Берегись любых вздутий, красноты, выделений или изменения цвета, и если заметила такие симптомы – немедленно беги в клинику! Выполняй эти подтягивающие «жим-жим» упражнения, о которых постоянно говорят гинекологи. Мужчины это любят.

Суббота, 1 ноября

Клиент прилип к моим соскам.

– Поосторожнее, у меня ПМС, – предупредила я, деликатно стараясь направить его руки в другое место.

– Расскажи мне какую-нибудь из своих фантазий, – попросил он.

– Меня похищают четверо мужчин, срывают с меня одежду и бросают, связанную, на заднее сиденье машины. Припарковывают машину, вылезают из нее и мастурбируют на меня через открытые окна.

– А поблизости есть кони?

– Где-то рядом полным-полно лошадей. Мы в сельской глуши. На ферме. Они – фермеры.

– Ты чувствуешь конский запах?

– Я чувствую запах коней, они храпят в своих стойлах и очень возбуждены. У коней такие огромные члены, правда?

– О, да! Здоровенные!

– Когда фермеры кончают, они ведут меня в конюшню.

– Только не трахайся с конем!

– Да нет, я к нему и близко не подойду. Он слишком большой! И этот конь… жеребец… его невозможно удержать, он чересчур возбужден. Кажется, он настоящий великан. Похоже, он вот-вот выломает дверь стойла…

– М-м-м-м-м!

Воскресенье, 2 ноября

На этой работе я усвоила несколько вещей.

В мире, полном двенадцатилеток в сексуальных сапогах и бабулек в завлекательных мини-платьишках, самый верный способ вычислить проститутку, входящую в отель в Хитроу, – отыскать взглядом леди в костюме от дизайнера. Факт!

Подготовка к свиданию происходит почти всегда одинаково. Клиент связывается с агентством после просмотра вебсайта. Звонит менеджеру, менеджер звонит мне, потом подтверждает детали встречи с клиентом, потом клиент ждет. Как правило, мне нужно уведомление за два часа. Один час на подщипывание волосков, душ, макияж и прическу, другой – на вызов мини-кэба[4] и дорогу до назначенного места.

Самый верный способ вычислить проститутку, входящую в отель в Хитроу, – отыскать взглядом леди в костюме от дизайнера.

Косметика располагается отдельно от моих прочих принадлежностей, на собственной полочке. Я стою перед зеркалом в полный рост, наращивая маскировку слой за слоем: пудра и духи, трусики, бюстгальтер и чулки, платье, туфли, косметика и прическа. У меня три основных рабочих наряда: скромное, но изящное платьице из серого джерси, костюм в клетку «белое на белом», сшитый на заказ, черное льняное платье с элегантным жакетом. И неограниченный выбор белья и туфель.

Последние три секунды перед входом в отель имеют определяющую важность. Двери стеклянные? Если да, быстро осмотри холл, найди лифты. Войдя, не стой просто так, не спрашивай у персонала, куда идти. Проходи мимо, поздоровавшись легким кивком. Если расположение лифтов или туалетов неочевидно, отправляйся в ближайший коридор и уже там проводи рекогносцировку. Если уж оставляешь какое-то впечатление о себе, то это должно быть впечатление от хорошо одетой леди. Ты – деловая женщина.

И не такая уж это большая натяжка.

Лифты – штука полезная. Это возможность порыться в сумке в поисках телефона, послать СМС в агентство – им надо знать, что ты прибыла вовремя. Если ты опаздываешь, то они сообщат клиенту, чтобы он тебя подождал. Если надо – освежи блеск на губах, поправь одежду. Никогда не приходи к клиенту взмыленная или запыхавшаяся. Отыскав нужную дверь, постучи коротко и решительно. «Милый, привет, рада видеть тебя, – говоришь ты, входя в комнату. – Извини, что заставила ждать». Вне зависимости от того, опоздала или нет. Даже если ты пришла тютелька в тютельку, клиент-то все равно сидел, считая минуты. Если кто-то из вас двоих нервничает, это никогда не должна быть ты. Сними пальто, присядь. Обычно клиент предлагает что-нибудь выпить. Никогда не говори «нет». В крайнем случае попьешь минеральной воды.

Если кто-то из вас двоих нервничает, это никогда не должна быть ты.

Забери деньги прежде, чем что-то начнется. Однажды я забыла это сделать. Клиент рассмеялся. «Ты, должно быть, новенькая в этом деле!» – сказал он и, когда я отправилась в туалет, чтобы подмыться, засунул банкноты в тостер (свидание было у него в квартире). Не пересчитывай их при нем, для этого найдется минутка позже, если уж ты ему не доверяешь. Уходи вовремя. Если он хочет, чтобы ты осталась подольше, пусть звонит менеджеру, договаривается о цене и немедленно платит тебе. При расставании – быстрый поцелуй. «Я получила истинное удовольствие. Надеюсь, мы еще встретимся». Идешь к парадному входу, кивок обслуге, уходишь так же быстро, как пришла. Пошли СМС или позвони в агентство, как только выйдешь из отеля. Если менеджер не сможет до тебя дозвониться, позвонит клиенту, потом в отель, потом собственным охранникам, если они неподалеку, потом в полицию. Менеджер все понимает. Она тоже через это прошла.

Моя менеджер – лапушка, абсолютная куколка. Когда она спрашивает, как все прошло, я всегда отвечаю, что клиент был душка, настоящий джентльмен, даже если приходится при этом кривить душой. Я не хотела бы ее лишний раз волновать.

Да, не все порой проходит гладко – как в тот раз, когда я, не подумав, помахала на прощание обделенному природой клиенту указательным пальчиком. Фу, как неудобно! Ну да ладно, может, он и не заметил. И потом, в другой раз наука будет.

Понедельник, 3 ноября

Уличное движение близ центра города непредсказуемо, и лучше прийти на работу раньше времени, чем опаздывать. Вчера у меня была назначена встреча на Лестер-сквер. Приехала на полчаса раньше и зашла в музыкальный магазин, чтобы убить время.

Люблю музыкальные магазинчики, люблю музыку. Однако это был сетевой магазин, с его нижним этажом, битком набитым DVD и книжками о музыке. Несколько полок, на которых действительно были музыкальные альбомы, ломились от попсы и уцененных дисков. Я поднялась наверх, в отдел джаза и блюза.

Большую часть остальных покупателей составляли подростки, убивавшие, как и я, время ребята и девчонки (только не покрытые таким слоем штукатурки). Интересно, подумала я, клиент будет ждать в назначенном месте или он тоже где-то гуляет? Может быть, даже здесь? Я огляделась. Заметила одного мужчину, светловолосого и стройного, он стоял, склонившись над крайней полкой. Привлекательный, словно молодой университетский преподаватель, склонный к тайному пороку. Я медленно прошла рядом с ним, бросив взгляд через его плечо.

Его тонкие пальцы теребили корешок диска Айзека Хейза[5].

– Хороший выбор, – пробормотала я, от неожиданности он едва не уронил диск. Вот, должно быть, картинку я собой представляла: разодетая, в мешковатом пальто, с лицом, напоминающим размалеванную маску ужаса. Дура, дура, дура! Я ринулась на первый этаж, стуча каблуками по лестнице.

Когда мы с клиентом встретились, он, конечно, оказался вовсе не тем парнем из магазина.

Работа была на всю ночь: я оставалась у него до рассвета. Менеджер получила такой положительный отзыв о моем мастерстве в роли дисциплинаторши, что особо подчеркнула это в моем портфолио на сайте. По природе я не склонна к доминированию, но против ничего не имею. Да и то, кажется, нынче все клиенты подряд жаждут такого обращения.

Он:

– Трах с незнакомкой – что может быть прекраснее!

Я:

– Можно, я стащу у тебя цитату?

– Да. – Пауза. – А что это ты там делаешь руками?

Я опиралась на пальцы, удерживая над ним свой вес.

– Не хочу сбить со стены картину, – я скрипнула зубами.

– Хорошая идея. Тогда постарайся этого не сделать.

По природе я не склонна к доминированию. Но нынче все клиенты подряд жаждут такого обращения.

Вот те на, приятель, это же не твой собственный дом. Хм!.. Чересчур требователен для «нижнего», подумала я.

Позже:

– Да ты – высший класс, моя дорогая!

– Вот уж не думала, что кто-то на самом деле так говорит, если только не в кино!

– Ну, надо же мне откуда-то брать свои реплики…

Н. встретил меня возле отеля перед самым рассветом. Он – мой близкий друг, мы одно время встречались, он знает, чем я занимаюсь, и может при определенном освещении, к примеру во тьме кромешной, сойти за Джорджа Клуни. Н. усмехнулся.

– Как повеселилась? – Я распахнула пальто, чтобы показать ему две плетки, подвязанные к подкладке. – Ага, у тебя с собой «убедители». Значит, повеселилась от души.

– Типа того. У него в последний час не стоял, так что мы разорили весь мини-бар и смотрели телик, Пятый канал. – Мы забрались в машину Н., припаркованную на тротуаре. – И он подарил мне серебряную соломинку для мыльных пузырей!

Я достала подарок из сумки. Он лежал в деревянной шкатулке, сделанной в форме крошечной бутылочки шампанского и обвязанной золотыми и черными лентами.

Я не чувствовала усталости, и Н. тоже.

– Хочешь, попускаем пузыри? – спросил Н., когда мы проезжали мост. Мы повернули и поехали вверх по тенистой набережной. Прибывающий утренний свет пускал по воде хмурые блики. Н. все знает о течениях Темзы, ему случалось видеть тела, которые вытаскивали из реки, он рассказывает мне, куда приплывают в теплую погоду водяные черепахи и тюлени. Он указал на здание, в нижнем этаже которого был бассейн, и сказал, что плавал там, когда учился в школе. А этот мост… он помнит, как с него бросилась одна женщина. Карманы ее были набиты галькой, но она и представить не могла, что в одежде застрянет воздух и не даст ей потонуть. Когда спасательные лодки приплыли, чтобы вытащить ее, она отчаянно сопротивлялась: «Бросьте меня обратно в воду, бросьте меня в воду!» Я откинулась на сиденье, полузакрыв глаза, пока он рассказывал мне другие городские байки. К восходу мы оказались на Чаринг-Кросс и принялись выдувать пузыри из остатков мыльного раствора, разведенного гнусной водой Темзы, на головы первых пассажиров этого дня.

Вторник, 4 ноября

Маленькие сумочки – ха! Журналы могут сколько угодно расхваливать тот или другой мини-ридикюльчик нового сезона. Но, учитывая, что́ я обычно беру с собой из дому, а именно:

пару складных ножничек (торчащие нитки – твой враг!)

ручку для заметок (моя память хороша – но не настолько хороша)

телефон (чтобы отзвониться в агентство по приезде и уходя от клиента)

презервативы (полиуретановые и латексные: у некоторых бывает аллергия)

ложку

бутылочку лубриканта

блеск для губ (снова наносить губную помаду после минета – слишком сложно)

пудру и тушь

маленький флакончик духов (подойдут любые с цитрусовой ноткой)

салфетки

запасные трусики и чулки

ключи, банковские карты, прочий обычный мусор

а иногда – зажимы для сосков, кляп и многохвостую резиновую плетку…

Вместительный баул – вот настоящий писк моды. Упаковать все это в сумочку от Фенди – трюк из обихода черной магии, который не смог бы освоить даже Гудини.

Среда, 5 ноября

Мне тут припомнилась фраза, о существовании которой я и думать забыла: «Крутить шашни».

Крутить шашни! Какая интригующая концепция! Так и вижу дилера казино в Вегасе, который переворачивает прикуп – эдвардианскую светскую красавицу. Госпожу, перебирающую визитные карточки на серебряном подносике. Госпожу, хлещущую связанных пленников, поворачивающихся наподобие сосисок в гриле…

Четверг, 6 ноября

У меня чудесные родители. Я знаю, что необъективна, но это правда. Несмотря на то что покинула отчий дом несколько лет назад, я по-прежнему почти ежедневно разговариваю с кем-нибудь из них, а то и с обоими.

Официально они как бы не в курсе, чем я занимаюсь. Знают, что я занята в сфере сексуальных услуг – но и все тут. Зная мою матушку и ее, свойственную среднему классу, щепетильность, можно предположить, как она рассказывает своим друзьям, что я – торговый представитель фирмы «Myla»[6] или что-то в этом роде.

Официально родители как бы не в курсе, чем я занимаюсь.

Таким образом, хотя официально они не в курсе, подозреваю, что неофициально – очень даже в курсе. Или по крайней мере догадываются. Они же не дураки.

Я позвонила домой просто так, без всяких особенных причин.

– Привет, лапонька, – проговорил папа. – Все улицы топчешь? Ха-ха-ха!

– Ха-ха… – уныло проблеяла я. – Мамуля дома?

Он утвердительно буркнул и передал ей трубку.

– Когда домой собираешься? – спросила она. Ни «привет». Ни вопросов о моем здоровье. Никто из ее семейства никогда не заморачивался на светских любезностях – со времени о́на. Быка за рога – такой уж у них стиль.

– Может, через пару недель…

– Как у тебя с работой?

Я помычала в трубку. Не могла вспомнить, что я в последний раз ей сказала. Что ищу работу или начинаю исследовательский проект? Что подумываю об аспирантуре или уже подала заявление?

– Неплохо, кое-что наклевывается, но пока не было собеседования…

На самом-то деле это не совсем неправда: у меня таки было собеседование по поводу работы.

Ну-ну, не очень-то возбуждайтесь: не настоящее. Я получила инструкции встретиться с клиентом в отеле, и по электронной почте мне прислали его особое требование: навыки в области собеседований. Ему требовалась стыдливая, почти девственная секретарша, которая была бы бессильна устоять перед его красноречием и чарами. Нечего и говорить, что продвинутый уровень (вовсе не академического сорта) был обязателен.

Мы закончили рано и решили отклониться от образа. Я нашла в ванной крем с запахом лайма и принялась массировать его зажатые плечи.

– Мои фантазии не кажутся тебе странными?

– Странными?

– Ты думаешь, они унижают достоинство женщины?

Я старательно подбирала слова:

– Думаю, это приемлемый выход для таких фантазий.

Ему требовалась стыдливая, почти девственная секретарша, которая была бы бессильна устоять перед его чарами.

Мы еще немного поговорили. Интересно, что его история оказалась очень похожа на мою: его мать была родом из тех же мест, что и мой отец, и наоборот. Беседа порхнула к родным местам, привычкам, любимым блюдам, любимому спорту… Пока мы разговаривали, на меня внезапно и с силой накатила ностальгия, я вдруг поняла, что жду не дождусь отпуска…

Мама, казалось, была удовлетворена моими уклончивыми ответами на ее вопросы.

– Дай мне знать, когда приезжаешь, ладно? И привезешь ли кого-нибудь с собой? Чтобы я смогла подготовить комнаты.

– Непременно! – соврала я. Назначать конкретную дату было бессмысленно, поскольку она ее неизменно забывает. В тот день, когда я объявляюсь на пороге с чемоданами в руках, она обязательно восклицает: «Ой, так ты сегодня должна была приехать? Я-то думала, это будет завтра!»

Она снова передала папе трубку.

– Скажи этому своему милому мальчику в очках, что я передаю ему привет! – чирикнул он. Речь шла об А4, симпатичном молодом парне, который весьма умен и всегда улыбается. Папуля время от времени все еще надеется, что мы поженимся. Не знаю, то ли это признак старческого слабоумия, то ли неудачные попытки сводничества. А4 был уже… да, три моих романа назад. Хотя мы по-прежнему друзья. Я вздохнула, пожелала им приятных выходных и повесила трубку.

Воскресенье, 9 ноября

Проституция – не первый мой «заход» в работу, связанную с сексом. Не то чтобы я приравнивала стояние за прилавком с заманчиво расставленными фаллоимитаторами к настоящему «влажному» сексу вживую. Не выношу лицемерного цоканья языком продавщиц, у которых в магазине даже дроч-кабинок нет! Выписывать чеки на резиновые члены – это, конечно, хорошо и здорово, но твое положение не настолько возвышенно, чтобы гадить на голову стриптизершам, порноактрисам и проституткам за то, что они «не вносят свой вклад в женское братство»!

Ладно, замнем. Вероятно, странный «послужной список» и привел меня к теперешней профессии. Вот мое краткое резюме:

• Будучи студенткой, постоянно сидела без денег.

• Кое-кто предложил попробовать стриптиз. Под «кое-кем» я подразумеваю моего тогдашнего бойфренда А1. А «предложил» означает – одно время встречался со стриптизершей и водил меня по веселеньким местечкам вместе со своими друзьями, что пришлось мне весьма по вкусу.

• Работа была не то чтобы ужасно тяжелая, но вот девицы и вправду жуткие!

• Не могла не хихикать над мужчинами, которые разговаривали со мной в перерывах между номерами. Ну кому может прийти в голову обсуждать тонкости греческой трагедии с девушкой в прозрачном лифчике?!

• Впрочем, я не права, прекрасно понимаю, что в этом есть определенная пикантность. ВВС-3[7] может взять себе на заметку!

• Но это была временная работа, к тому же я до смерти боялась, что туда зайдет кто-то из преподавателей. Поэтому и ушла.

Потом через пару лет:

• Была на слегка странноватой костюмированной вечеринке с соседкой по квартире.

• Оделась в черное и принесла с собой плетку (в смысле я). Она была одета, как мисс Мира, что несущественно, но интересно.

• К нам подошла одна женщина, немного поговорила со мной, у нее была своя хата и полный набор необходимых прибамбасов.

• Плата оказалась куда выше, чем за стриптиз. И мне удавалось не хихикать!

• Бросила это дело, когда нашла «легальную» работу в книжном магазине по уикендам – с жалкой зарплатой, зато с доступом к куче бесплатных книг.

• Оглядываясь назад – не слишком мудрый был выбор!

Ну кому может прийти в голову обсуждать тонкости греческой трагедии с девушкой в прозрачном лифчике?!

Но довольно воспоминаний. Сегодня у меня день рождения, и я собираюсь отпраздновать его как следует.

Понедельник, 10 ноября

Вчера, в девять вечера, готовясь к праздничному выходу в свет в честь дня рождения (все, что надо подбрить – подбрито, что причесать – причесано, что обработать скрабом – обработано), тот Парень и я добивали тест на сексуальность из женского глянцевого журнала.

Да, как вы уже, возможно, догадались, я – девушка по вызову, у которой есть бойфренд. Бойфренд, который знает, чем я занимаюсь. Мы вместе уже около года. Правда, он живет не в Лондоне.

Я – девушка по вызову, у которой есть бойфренд. Бойфренд, который знает, чем я занимаюсь.

Да, это вызывает некоторые трения. М-м-м, трения… не всегда это так уж плохо. Особенно в постели. Ему не нравится моя работа, но у него тоже есть кое-какие омерзительные привычки, например, подливать потихоньку ром в стакан человеку, когда тот не видит, и голосовать за консерваторов.

Он застегивал темно-синюю рубашку, подарок его матери. Я сидела за туалетным столиком, скрестив ноги, и читала вслух вопросы самым развратным тоном, на какой была способна:

– В какое время мужчину легче всего возбудить? А – утром, Б – в середине дня, В – ночью?

Он сделал бровки домиком, любуясь собой в зеркале:

– А там есть вариант Г – «всегда»?

10 вечера. Встретились с А2 (один из моих бывших), А4 (тот самый умный мальчик) и другими друзьями в пабе «Blue Posts», заняли большие кожаные кресла у камина. Предприняла попытку заполнить бо́льшую часть своего желудка спиртным.

Полночь. Клуб где-то поблизости, насколько я понимаю. Все как-то в тумане. Выпито множество коктейлей с водкой. Водка – зло! Посеяла пару перчаток.

Два часа пополуночи. Недавние походы в качалку придали мне уверенности в том, что я сумею поднять Этого Парня. Покачнулась на своих каблучищах, и мы оба рухнули на пол. Определенно, не накачайся я так, чувствовала бы себя полной кретинкой.

Три часа ночи. Оксфорд-стрит, все идут строем вдоль по улице и ревут в унисон хит «Армия семи наций». Никто не помнит всех слов, за исключением того куплета про Уичиту. По пути мы постепенно теряем тех нескольких празднующих, кто еще не успел раньше отпроситься на автобус.

Спустя некоторое время ловим мини-кэб. Двадцатью минутами позже падаем без ног где-то примерно в районе моей постели.

9 утра. Встаю, чтобы посетить сортир. Когда возвращаюсь, Этот Парень стоит в дверях. «Закрой глаза», – говорит он. Закрываю. Он одной рукой подхватывает меня за плечи, а другой – под коленки и несет к постели. Осторожно опускает. Я чувствую спиной и пальцами ног мягкость шерсти. «Открывай», – говорит он, и я вижу, что он застелил кровать нежным белым одеялом из овечьей шкуры, таким же, как на его постели. «Счастливого дня рождения», – шепчет он, и мы трижды занимаемся любовью.

«Счастливого дня рождения», – шепчет он, и мы трижды занимаемся любовью.

Вот уж и вправду – счастливый день рождения!

Вторник, 11 ноября

Ну все, хватит расслабляться: каждое утро я просыпаюсь, чтобы обнаружить пропущенные СМС и звонки из агентства.

Ремарка в сторону: выгоды от нескольких выходных – не считая возможности наверстать отложенную стирку – в основном духовные. Но и некоторые вполне земные вещи тоже узнаёшь. Например, что неплохо дать волоскам немного отрасти, чтобы сделать хорошую, чистую эпиляцию. А еще вспоминаешь, для чего вообще нужны были волоски. Для смазки. Нет, правда!

Жаль, что клиенты никогда этого не узнают.

Среда, 12 ноября

Позвонила моя менеджер.

– Дорогуша, есть о-о-чень милый джентльмен, которому понравились твои фотографии. Ты свободна?

– Боюсь, нет, – говорю я, надеясь, что Этот Парень не подслушивает.

– Но он о-о-чень милый…

– Извини, но не могу!..

Несколько месяцев спустя, после встречи с той женщиной и ее любовником, я обнаружила в Интернете сайт маленького, неприметного с виду агентства. Чудо информации, распространяемой техническими средствами, состоит в том, что любой произвольно взятый сайт отделяют от сайта эскорт-услуг всего три клика – правда-правда! Этот сайт довольно скромно, по сравнению с другими, оформлен, но девушки были привлекательными, а их описания – откровенными. Большинство из них выглядело совершенно обычно: не устрашающие секс-роботы, но и не до содрогания несимпатичные любительницы посниматься на камеру. Вполне себе нормальные женщины, только, как вы понимаете, обнаженные и с разведенными в стороны ногами. Связавшись с агентством по электронной почте и выслав свои фото, я, наконец, позвонила туда, чтобы договориться о встрече с менеджером в ресторане одного из центральных лондонских отелей. Ее голос с сильным восточноевропейским акцентом звучал очень молодо. Может, полька? Следует ли спросить?

Чудо информации состоит в том, что любой произвольно взятый сайт отделяют от сайта эскорт-услуг всего три клика – правда-правда!

– Как я вас узна́ю? – спросила я. – Как вы выглядите?

– Когда я была моложе, все говорили, что я похожа на Брук Шилдс, – ответила она.

– А, ну тогда вы, должно быть, очень красивая.

– Ну, уже нет, я теперь старая и дряхлая. Теперь говорят, что я похожа на Дерил Ханну.

Я повесила трубку, чувствуя себя изменницей. В конце концов, мои отношения с Этим Парнем в тот момент только начинались, а я договариваюсь о встрече с мадам, чтобы начать работать шлюхой. Не воспримет ли он это как проблему? Глупый вопрос, девочка. Я мысленно пробежала возможные варианты:

• Он тут же бросает меня и рассказывает всем своим друзьям.

• Он тут же бросает меня, но ему слишком стыдно рассказывать друзьям.

• Он не бросает меня, но становится боязливым и неуравновешенным оттого, что встречается со шлюхой.

• Он не бросает меня, но становится боязливым, потому что на самом деле ему нравится эта идея.

• Он предлагает присоединиться ко мне – ради общего блага.

• Он предлагает присоединиться ко мне – и зарабатывает больше денег, чем я.

• Он не против, и все идет как обычно.

Первые три варианта казались самыми вероятными, в то время как последние четыре варьировались от «ни за что» до «да ни за какие, блин, коврижки».

До встречи с менеджером я, конечно, в любой момент могла дать задний ход, но не дала. Прошло несколько дней между нашим первым контактом через электронную почту и собеседованием. Я пробежалась по магазинам и обновила запасы косметики. В назначенный день все утро провела за подготовкой. Она потребовала немало времени, потраченного на завивку ресниц, выпрямление волос и панику по поводу – что надеть. Сексуальна, но не потаскуха? Тогда понадобится темный шелковый топ. Молодая, но серьезная? Хорошо пошитый плащ. Максимально глубокое декольте, какое я сумела найти. Сапоги, конечно: в конце концов, в Лондоне осень. Ногти – акриловый кошмар, но просто не было времени сделать с ними что-то другое. У меня есть жуткая привычка обкусывать заусенцы, и это сводит на нет усилия любой маникюрши.

По дороге к месту встречи я прошла мимо рекламного плаката к какому-то фильму и убедила себя, что у меня есть определенное сходство с Кэтрин Зета-Джонс.

Ловись, рыбка, большая и маленькая.

Я приехала рано и отправилась в туалет. Косметика местами уже поползла, местами свалялась лепешками. Отвернув кран холодной воды, я брызнула несколько капель на лицо, промокнула и заново тронула губы блеском. Так-то лучше. Да, тогда я и не знала, что этот мини-ритуал станет центральной темой моего туалетного опыта! Просунув голову в дверь ресторана, я увидела, что он совершенно пуст – будний день, время ланча. Единственная, снедаемая скукой официантка-азиатка нарезала круги вокруг кадок с искусственными цветами. Я бы тоже по доброй воле туда не пошла.

Позвонила менеджер, попросила занять столик возле окна. Уж не для того ли, чтобы разглядеть меня исподтишка и удрать, если я не соответствую ее требованиям? Или это хитрая ловушка, какая-то наколка? Впрочем, вероятнее всего, она просто решила подстраховаться. Я заказала кофе и принялась ждать.

Она явилась – точно такая, как себя описала. Длинные блондинистые волосы. Лошадиное лицо. Тесное платьице и феерические парчовые «сапоги-убийцы» в тон сумочке – мои шоколадные чоботы из бутика на их фоне сразу полиняли. «Привет, милая». Воздушные поцелуи.

Ей пришлось сделать во время ланча несколько звонков, во время которых я узнала, что она свободно говорит по-немецки и по-арабски. Властная. Бог ты мой, клиентам, должно быть, это нравится. Осведомилась о моем опыте. Немного работы госпожой, немного стриптиза, никакого секса с клиентами, все – сто лет назад. Она кивнула. Спросила, есть ли у меня постоянный партнер, я ответила утвердительно. Она поведала мне о своем и о том, что он не знает, чем она зарабатывает на жизнь. Верилось с трудом: ее телефон уже трижды принимался разрываться от звона.

Она заказала травяной чай. Я – кофе. Пока я опускала в чашку ложку сахара, буквально чувствовала всю тяжесть ее взгляда. Голод или неодобрение – кто его знает?

– Итак, теперь мы должны поговорить об услугах. – Она произнесла последнее слово так, будто в нем было двенадцать гласных: услу-у-у-у-у-у-у-ги. – Как у тебя с А-уровнем?

Ну, да, я прилично сдала школьные выпускные экзамены, только это было лет тысячу назад. Кто же знал, что интеллектуальность – необходимое требование для этой работы? Может быть, клиенты более разборчивы, чем я предполагала…

– Э-э-э… С А-уровнем?

– Ну, ты понимаешь… – ее голос упал до шепота, – я имею в виду анал.

– Итак, теперь мы должны поговорить об услугах. Как у тебя с А-уровнем?

Я совершенно уверена, что официантке не требовалось подливать кофе в мою чашку именно в этот момент. Неужели тут нет каких-нибудь декоративных бутылочек с оливковым маслом, чтобы подправить их – где-нибудь подальше?!

– А, точно! Да, это я могу. Если только накануне не ела карри в ресторане.

Мы рассмеялись.

Менеджер сказала, что ей нужны мои фотографии, посвежее, для портфолио. Те, которые я посылала, не подходили, поскольку в них не было ничего от стандартных гламурных снимков, и они демонстрировали меня в разных стадиях опьянения в ночных клубах, а на одной и вовсе в чем-то подозрительно смахивающем на блевотину по всему переду шелковистой черной курточки. Просто шик! Еще немного воздушных поцелуев, и она исчезла, оставив меня расплачиваться по счету. К счастью, похоже, мы одинаково относимся к еде, то есть с платонической любовью, так что счет не стал для меня непосильным бременем. Два чайничка чаю и нетронутый заветренный шоколадный бисквит: восемь фунтов. Считай, по дешевке обошлось.

Воскресенье, 16 ноября

Я упаковала Этого Парня в его машину и махала вслед, пока он не доехал до конца улицы. Не успев еще добраться до шоссе, он прислал эсэмэску с поцелуем.

С того времени, как началась моя работа, прошла добрая половина года, и он все еще со мной. Не то чтобы это было так уж легко поначалу, особенно когда мне пришлось ему рассказать.

Этот Парень приехал в Лондон на собеседование по поводу работы. Я не знала, как поднять тему моей новой «службы». Мягко, по необходимости сглаживая углы? «Милый, хочу, чтобы ты знал, я встречаюсь с мужчинами за деньги, но я всегда полностью одета, а они кончают в пакетик в другой комнате. Всегда! Кстати, я уже говорила, что я тебя люблю?» Или выложить все как есть и посмотреть, что случится? «Мой дражайший, я – шлюха. Ты что, каким-то образом ослеп и не заметил мои цацки?»

Он все бормотал что-то о своей семье и работе, пока мы ели сэндвичи, пили кофе, шли вниз по улице, чтобы купить пирожных. Зажевывая кусочек пахлавы, я, наконец, выпалила это. Он ничего не сказал, только поджал губы и кивнул. Но не стал сразу протестовать. Я набрала больше воздуха.

– Конечно, если ты захочешь, чтобы я перестала этим заниматься, – я перестану…

«Милый, хочу, чтобы ты знал, я встречаюсь с мужчинами за деньги, но я всегда полностью одета, а они кончают в пакетик в другой комнате. Всегда! Кстати, я уже говорила, что я тебя люблю?»

Он по-прежнему ничего не говорил. Мы вышли из магазина, пошли дальше по улице, залитой солнечным светом. Осенние листья планировали по спирали на тротуары, похрустывая под ногами, они издавали запах земли и тлена. Мы шли в ногу: мы вместе бегаем и привыкли к одному ритму и длине шага. Он приобнял меня, начал было что-то говорить, но запнулся. Начал снова:

– Ты удивишься. Я тут подумал об этом… и решил, что это нормально.

Я поцеловала его. Мы вместе дошли до Британской библиотеки, чтобы взглянуть на Линдисфарнские Евангелия. Этот Парень поведал мне, что они были частями Библии в готическом стиле, записанными на шкурах. Я не то чтобы на короткой ноге с тонкими аспектами христианства, но подозреваю, что Библия короля Якова обычно не публиковалась на отходах производства les abbatoirs[8]. В грубой ремесленности этой мысли было нечто волнующее. В сумрачных выставочных залах золотой и раскрашенный пергамент, казалось, светился животной энергией. Мученические кончины святых и пожирание девственниц, похоже, расписывались в европейском стиле искусства того времени, дотошно и подробно. Этот Парень рассказывал мне о своем посещении острова Линдисфарн, где чуть не въехал на своей машине в прибой. Я расхохоталась, и резкий звук вдребезги разбил благоговейную тишину. Мы отправились домой, смотрели телевизор, вместе приготовили ужин, а потом играли во льва, нападающего на готическую девственницу, в большой белой кровати. Он был, естественно, в роли льва.

Понедельник, 17 ноября

Клиент:

– Так почему ты этим занимаешься?

Я:

– Не уверена, что у меня есть ответ на этот вопрос.

– Должно же быть по крайней мере хоть какое-нибудь объяснение, что-то, что ты говоришь самой себе?

– Ну, вероятно, я из тех людей, которые склонны делать что-то по той простой причине, что не могут найти причину этого не делать?

– Так что, если кто-то скажет тебе: прыгни с моста…

– Зависит от моста. Зависит от размеров оплаты. А что?

– О, нет, ничего! Может, теперь отсосешь?

Вторник, 18 ноября

Одна из моих самых мощных фантазий – Этот Парень, занимающийся со мной фистингом. Не потому, что он действительно это делает, а потому что не делает. Дело в том, что у него самые восхитительные кисти рук, какие мне приходилось видеть у человека – неважно, мужчины или женщины. Руки художника, говорю я, и он распахивает свою здоровенную лапищу, чтобы можно было ею полюбоваться. Они шарят под моей одеждой, когда мы бываем на людях, я рискую быть ощупанной в любую секунду. Но ничего против не имею. Я хочу оказаться насаженной на его руку, быть его продолжением, его марионеткой…

Даже при регулярных эротических упражнениях я оказываюсь малость тесновата для кулака Этого Парня. Мануалы говорят, что это приходит со временем, но будем смотреть правде в глаза: я – девушка занятая, и рассиживаться, пропихивая его, наканифоленные смазкой, костяшки в свои пушистости – это анафема всякой романтике. Я так понимаю, что женщины из глянцевых журналов в наши дни способны на это – все до единой. В прошлом, когда оральный секс благодаря общественному мнению считался верхом безнравственности, хардкор-журналы, все как один, только и демонстрировали, что анальный секс. Теперь, когда анальный секс практически можно показывать по телевизору в детское время, фистинг – это «то, что надо» для озабоченных по-настоящему. И настолько, что я тут подумываю, не обогнать ли всех на повороте, просто пропустив промежуточную стадию и перейдя прямо к анальному фистингу. Но леди, способные на это, вероятно, либо обладают гораздо более высоким болевым порогом, чем я, либо происходят по прямой линии от железнодорожного туннеля. Моя собственная история фистинг-практики может быть изложена примерно так.

Во-первых, бойфренд-подросток. Он этого хотел, я этого хотела. У него были узкие ладошки, я истекала соком. Юные, глупые и неспособные урвать более двадцати минут времени, чтобы побыть наедине – неважно, в чьем родительском доме, мы уехали из города на «грязный уикенд» в отеле. Мы еще толком в комнату не успели войти, как я оказалась разложенной на кровати, а он мужественно сосредоточился на проталкивании своих пальцев внутрь меня. И тут его ногти врезались в мою шейку: ой! Потом мы еще много раз фантазировали, но вторая попытка так и не состоялась.

Во-вторых, Н., давным-давно, когда мы еще были вместе. Он этого хотел, я сомневалась. Прошло уже много времени после того подростка, который пытался выцарапать меня наизнанку, но мне все еще помнилась скрежещущая боль. Но Н. был опытен, он знал, как нужно поджимать пальцы, проталкивая руку, с целью пропихнуть внутрь весь кулак, чтобы женщина при этом не испытала вынужденной гистерэктомии. К несчастью, у Н. тоже были ладони, которыми можно охватить мою талию. Его последняя подружка принимала в себя его кулак много раз, часто – с членом в заднем проходе. А еще она была шести футов ростом и весила примерно вдвое больше меня. Мы пытались, и много раз, но ни разу не получилось, как следует. Я упражнялась со всеми видами расширяющих инструментов: овощи, дилдо, фонарик с особенно широкой рукояткой… Фиг вам!

В-третьих, вуаля! Моя собственная рука забирается туда, где ничья еще не бывала. А именно – в женщину, которая разговаривает по телефону со своим бойфрендом, находящимся в Италии. Он платит мне за то, чтобы я заставила ее кончить столько раз, сколько мы успеем за час. Это также тот самый день, когда я выясняю, что необходимо нарушить внутренний вакуум, чтобы снова извлечь кулак наружу. Конечно, если только вашему объекту не нравятся засосы. И я не имею в виду кого-то, вроде Дженны Джеймсон[9]. Фу-у!

В-четвертых, однажды ночью с клиентом. Я вдруг обнаруживаю, что в то время, как чья-то другая рука находится для меня вне досягаемости (если можно так выразиться), моя собственная достаточно худа и мала, чтобы проникнуть внутрь. Чертовски неудобно, но тем не менее успешно! Наконец-то, вот оно, совершенное соответствие! Лишь тогда я обнаруживаю, что черная магия фистинга состоит не в засовывании кулака внутрь, а в извлечении чертовой штуки обратно!

Когда добралась домой, позвонила Этому Парню, чтобы рассказать про кулак. Но не упоминала, что это произошло, когда я была с клиентом.

– А ты можешь сейчас это сделать? – спросил он на том конце провода.

– Наверно, – ответила я. В пижаме, лежа в постели. Под одеялом. – Но я уже почти засыпаю.

– А-а-а… – Молчание. – А ты можешь тогда просто рассказать мне про это? – спросил он.

– Ну конечно, могу!

– А покажешь мне в следующий раз, когда мы увидимся?

– Да, конечно, все, что угодно, любовь моя. Я от тебя не устаю. Приходи ко мне, приходи унести меня на вершину…

Я проснулась и нашла пропущенное СМС от него: «Классно, что самое лучшее в жизни до сих пор достается бесплатно. Я скучаю по твоим объятиям больше всего на свете».

Среда, 19 ноября

Я скорчилась между ног мужчины. Внутренняя поверхность его бедер была гладкой, и я провела по коже кончиками пальцев.

– Как прошел отпуск?

– Чудно, чудно. Япония – интересная страна. Была там когда-нибудь? – спросил он, откидываясь на кровать.

– Нет. – Я взяла в руку твердеющий член и нежно натянула крайнюю плоть. Он напрягся и удлинился в моей ладони. – А чем ты больше всего любишь там заниматься?

– Они такие странные люди, у них есть такие заведения… – проговорил он, чуть запнувшись, когда я взяла его член губами. – Будто битком набитый вагон подземки… очень возбуждает. Когда человеческие тела трутся друг о друга…

Он выскользнул из моего рта, я принялась обрабатывать ствол ладонью.

Битком набитый вагон подземки… человеческие тела трутся друг о друга… очень возбуждает.

– У меня всегда была похожая фантазия. Битком набитый студенческий паб, короткая юбка, наклоняюсь над стойкой, чтобы взять себе выпивку, кто-то пристраивается ко мне сзади. И нет места, чтобы сдвинуться, так что я не только не могу отстраниться, но и никто даже не видит, что происходит…

– М-м-м, неплохо звучит!

– Пообещаешь мне кое-что? – спрашиваю я. – Если когда-нибудь увидишь меня в баре, просто подойди и сделай это, ладно?

– Даю слово, – заверяет он, вновь направляя свой восставший прибор мне в рот.

Пятница, 21 ноября

Этот Парень в городе, так что я не встречаюсь с клиентами. Мы сходили в гимнастический зал, якобы для того, чтобы я могла им похвастаться, но больше для того, чтобы он мог похвастаться самим собой.

Первым событием стал гребной тренажер. Ненавижу гребной тренажер. Ненавижу, ненавижу, ненавижу чертову штуку! Это – велосипед Дьявола.

Это мой неотвратимый рок, и он жаждет моей смерти. Однако я с удовольствием сижу рядышком с Парнем, пока он укрощает металлическую тварь с помощью маховика. Через пять минут на его загривке выступили капельки пота. Через десять вздувшиеся ленты мышц на его предплечьях уже сводили меня с ума. Спустя восхитительные полчаса я только о том и думала, как бы на него запрыгнуть.

Приличествующим образом отдуваясь, мы двинулись к скамьям для жима лежа (чего я сделать не могу) и тяги снизу (а это как раз могу). Что тут говорить! Я недостойна подавать полотенце этому человеку!

В качестве главного блюда – турник, на который я его затащила. Четыре захода по шесть подтягиваний, рубаху прочь – чтобы уж точно даже местные клубные быки с мускулистыми шеями были как следует посрамлены. Тащитесь в кильватере его мужских феромонов, вы, нарциссишки с жалкими кубиками пресса!

Чтобы окончательно утвердить свое превосходство, мы занялись тем, в чем я действительно хороша, – растяжкой. Может, это звучит как клише, но у меня никогда не было проблем с тем, чтобы заложить ногу за ухо. Долгий заход по растягиванию сухожилий закончился тем, что, благоухая потом и испытывая вожделение, которое знакомо только раздельно живущим любовникам, мы так и не сумели уйти дальше парковки.

То есть мы-то сумели. А вот наши одежки – нет. А приличия там и близко не стояли.

Ах, юная любовь!

Суббота, 22 ноября

Среди всех услуг, которые мы с мадам обсудили при первой встрече, одну не упомянули ни она, ни я. Оральный секс. Но на вебсайте для всеобщего обозрения меня рекламируют как ОБ. Оральный секс без. В смысле без презерватива.

По правде говоря, если бы она спросила, то я бы сказала «да». В прошлом мне приходилось заниматься этим делом с презервативом, но мои губы плохо реагируют на латекс и спермицид, распухают и горят. И, как во всех остальных сексуальных актах, здесь, конечно, есть некоторый риск, но и близко не такой, как в прочих. Я бы не стала этого делать, будь у меня, скажем, герпес на губах. Или если бы очень беспокоилась за состояние своей губной помады.

Но я – заглота и всегда ею была. Если уж сперма во рту оказалась, то оттого, что ее выплюнешь, лучше не станет. Да и, честно говоря, на вкус она не хуже, чем вагина. Одна девчонка, с которой я училась в школе, однажды описала вкус спермы как «устрицу на двухпенсовике». Ну, не знаю: я-то ни того, ни другого не пробовала, но, вполне возможно, она не так уж далека от истины.

Воскресенье, 23 ноября

Прошлым вечером я шла по дальнему концу Фулхэм Хай-стрит, высматривая кэб. Там на углу есть книжная лавка – не из тех, что огорошивают тебя бесконечными стопками нераспроданного Майкла Мура и латечино навынос, но замечательно чудна́я. Из тех магазинчиков, где владелец помнит ваши пристрастия, ваши предыдущие покупки и всегда порекомендует что-то сто́ящее, даже если вы не заглядывали к нему годами. Похоже, он там живет и либо держит целую коллекцию одинаковых костюмов, либо не меняет его вообще никогда. Владелец такой лавки – всегда мужчина, всегда.

К несчастью, она была закрыта. А может, и к счастью: у меня было приличное количество денег и некоторое время, которое надо убить, а я отличаюсь хронической неспособностью устоять перед старомодными книготорговцами. В бытность свою студенткой я подсчитала, что тратила в семестр больше на книги – кстати, вовсе не на те, что были нужны для учебы, – чем на еду. Но лавка была темна и заперта. Рядом с закрытой дверью стояла простенькая белая витринка с несколькими изданиями в мягких обложках. Пожертвования ли это читающей публике или, наоборот, от публики – не знаю. Заинтересовавшись, я пробежала глазами заглавия. И наткнулась на лучший перл, когда-либо встречавшийся мне на «макулатурной» обложке: «Девушка везде будет как дома, если она верит в себя и одета в норковую шубку».

Да – ДА! Как верно, как прекрасно сказано! Как это в стиле Холли Голайтли![10] Не будучи уверена, что это книги на продажу, зато уверенная в том, что этот роман предназначен мне судьбой, я минутку подумала, прежде чем опустить фунтовую монетку в щель почтового ящика.

Сейчас самое время сказать, что на самом деле у меня нет норковой шубки. У меня есть классные часики, и я полагаю, что это наиболее политкорректный предмет роскоши, который можно себе позволить носить. Я бы не хотела, чтобы меня обвинили в жестоком обращении с животными или спонсировании транснациональных корпораций, понастроивших заводов в развивающихся странах. Вероятная же эксплуатация швейцарских ремесленников не ложится на мою душу ежедневным бременем.

Книжка, если вам вдруг интересно, называется «Дочь Б.Ф.», а написал ее Джон Ф. Марканд, тот, что писал детективные романы о мистере Мото. Восхитительная белиберда! Представьте себе, как Микки Спиллейн встречается с Франсуазой Саган в лобби «Сакса» на Пятой авеню. В 1946 году! «Женскому роману» с его бесконечным шопингом-трахингом такое и не снилось!

Понедельник, 24 ноября

Мне кажется или нет, что каждый год Рождество наступает все раньше? Кажется, на прошлой неделе я видела, как кто-то развешивал гирлянду из лампочек, и поклясться могу, что у моей соседки в окне висит красная мишура еще с июля. А теперь уже все только этим и заняты, и хотя до самого́ праздника еще целый месяц, меня уже от него тошнит. Правда, поскольку я не христианка, терпимости мне здорово недостает.

Вздорные происшествия на «каникулах»:

• Просьбы надеть красное белье с меховой опушкой – лишний раз доказывают, что только мужики считают это хорошей идеей. А еще у них, вероятно, было очень, очень странное детство, если уж они находят Санта-Клауса возбуждающим. Правда, некоторое утешение состоит в том, что это извращение должно отдельно оплачиваться.

• Бубнеж истовых христиан, умоляющих нас вспомнить, «чему на самом деле посвящен этот день». Ясно же, чему – благословенному явлению Господа нашего Харви Николса[11], не так ли?

• Люди, которым невозможно ничего купить в подарок. К ним относится А3, единственный заскок которого – ежегодный абонемент на игры «Манчестер Юнайтед». И что, скажите на милость, можно купить человеку, который считает, что у него все есть? Звоню, чтобы посоветоваться, А4, который предлагает носки…

• Клиенты, которые выспрашивают, что я делаю в праздники. Раздражает просто потому, что я не могу решить, какой ответ больше подходит – гламурное вранье (тяну за хлопушку Донована Лейтча[12]) или приземленная реальность (тащусь домой, на север, чтобы зажечь менору[13]).

Но каникулы – это здорово, потому что:

• То ли по божественному праву, то ли по неписаному закону вся страна решает дружно забить на работу. В результате никто и не ждет надежности от транспорта.

• Запах пирожков со сладкой начинкой. Сложные, страстные дискуссии, темой которых являются сладкие пирожки. Походы по магазинам, в основном связанные с необходимостью купить сладких пирожков. Воздержание от обычной еды в пользу сладких пирожков.

• Лихорадка, связанная с «концом года», для меня означает самый пик работы. Чувствую себя доброй самаритянкой от секса.

• Возможность повидаться с теми, кого знаешь и любишь. Возможность повидаться с теми, кого знаешь и любишь, в хламину пьяными.

В этом году мне и вправду захотелось ужасающих подарков от древних тетушек. Пусть это будут шерстяные носки и носовые платки с кружевами. Пожалуйста!

Вторник, 25 ноября

Сегодня у меня было два клиента, а между ними – всего пара кварталов расстояния и часовое «окно». Дождь и ветер были такие, что ничего другого не оставалось, кроме как отсидеться где-нибудь. Так что, обнаружив неподалеку от Сазека удобно расположенный паб, я заглянула туда пропустить стаканчик.

Подошла к бару и заказала двойной ром с содовой. Нечасто увидишь посреди недели в пабе блондинку на шпильках, но я привыкла к напряженным моментам при входе в местные заведения. Большой телевизор, который кое-как водрузили над камином (настоящим!), передавал футбол. Все его смотрели – ну и я вместе со всеми.

Если не считать барменши лет семидесяти – может, ее следовало бы назвать «бар-матроной»? – я была там единственной женщиной. Но во взглядах, которые ловила на себе, не было ни пренебрежения, ни похоти. Каждый на секунду оборачивался, оглядывая меня, а потом все возвращались к своей выпивке и футболу. Матч явно был важный.

Кончился он вничью. Несколько мужчин из-за дальнего столика подошли заказать еще по пинте. Один из них встал рядом с моим стулом, ожидая свою порцию «светлого».

– Когда вы вошли, мы решили, было, что вы – наш талисман.

– Правда? – отвечала я, смутившись.

– Ну да, не то чтобы это было важно, «Селтик» по-прежнему возглавляет группу.

– Да, верно. Я, во всяком случае, старалась.

Он рассмеялся и вернулся в свой угол. Только тогда до меня дошло, что шляпка, которую я так и не сняла за весь час, была в бело-зеленую полоску[14]. Вот уж точно, талисман. Я осушила стакан и отправилась на следующее свидание.

Среда, 26 ноября

Я знаю, что это – вопрос общественного здоровья.

Я прекрасно понимаю такие чувства. Работа, которой я занимаюсь, число людей, с которыми я контактирую… Жизнь в городе, куда стекаются болячки со всего мира. И еще время года – праздники, когда люди идут вразнос, транжирят деньги, делают то, чего не делают обычно, потому что думают: эй, да ведь еще один год закончился, я заслужил малую толику удовольствия! А потом просыпаешься на следующее утро, не зная, что подхватил и с кем был. А даже если и вспомнишь, то никогда ведь в тот самый момент не скажешь, у кого есть что, у кого – нет.

Я – переносчик инфекции. Конечно, никто не застрахован ни от чего, но некоторые из нас рискуют сильнее, чем другие, даже при всех предосторожностях, которые сегодня доступны: бесплатные клиники, вакцинация, просветительские кампании…

Мне это важно. Для девушек по вызову не существует такой вещи, как больничный лист. И не дай бог загреметь в больницу!

Так что я хочу успокоить вас, насколько это в моих силах. Я хочу, чтобы вы это знали.

Я сделала прививку от гриппа!

Четверг, 27 ноября

Поздняя эсэмэска от Этого Парня вчера вечером: «После работы друзья угощали бесплатной выпивкой. Пьян – в дрова».

На улице холодно. Надеюсь, его мерзнущее мужское достоинство благополучно доберется до дома и вскоре снова будет искать, где погреться.

Мы впервые встретились в его день рождения, уже почти год назад. Он тогда порвал танцпол, почти буквально: вышибалы ощетинились в тот же момент, когда он и его столь же здоровенные, в доску пьяные друзья переступили порог. И не они одни! Я глаз не могла отвести от мужчины, который двигался, как вода течет, а его конечности летали вокруг него так, будто лишь формально-юридически были закреплены за телом.

Народ, запрудивший было танцпол, очистил вокруг их группы широкий круг. Они по очереди толкались и хохотали, как мальчишки. Глаза его сияли – впрочем, возможно, причиной тому был алкоголь. Кучерявые волосы и веснушки бросались в глаза на фоне остальных бледнолицых позеров. Я потребовала от общего знакомого, чтобы тот нас представил. В клубе было слишком шумно, он взглянул на меня сверху вниз и улыбнулся, но не расслышал ни слова из того, что мы ему говорили. Я встала поодаль и принялась ждать. Когда он вышел в холл, чтобы занять очередь к туалету, я пошла за ним.

– С днем рождения, – сказала я.

– Спасибо, – улыбнулся он. Кажется, он меня не узнал. Зато, похоже, его сильно заинтересовал мой вырез. Эге, подумала я. Хорошее начало.

Я поднялась на цыпочки и поцеловала его. Он, похоже, удивился, но не сопротивлялся. Я потянула его за рукав рубашки в комнатку поменьше и потише. Мы отыскали себе укромный уголок на красном бархатном диване и прижались друг к другу.

– Не надо этого делать, – проговорил он.

– Почему?

– Ты совсем меня не знаешь. Ни имени, ни откуда я. Ты вообще ничего обо мне не знаешь!

Кажется, он меня не узнал. Зато, похоже, его сильно заинтересовал мой вырез. Эге, подумала я. Хорошее начало.

– Так я и хочу тебя узнать! – ответила я, протискивая ладонь ему под руку и обвивая пальцами предплечье, переплетенное мощными мышцами. Его ладони, легко лежавшие на моей талии, были самыми большими и красивыми, какие мне когда-либо случалось видеть у мужчины.

В этот момент другое существо, возможно, женского пола, а возможно, биологически и вовсе бесполое, в темноте и не разберешь – перебило нас.

– Отличные сапожки, лапочка, – сказало оно.

– Спасибо.

На мне были кожаные сапоги до бедер с головокружительными каблуками. Они меня практически стреножили, но оно того стоило.

Этот Парень опустил взгляд.

– И вправду хороши, – согласился он, проведя пальцем по коже точно под моей коленкой. Я тут и растаяла. – Но не думаю, что нам стоит возвращаться обратно. Станешь танцевать в них – того и гляди, лодыжку сломаешь.

– Думаешь, нам придется найти какое-нибудь другое местечко?

– Думаю, да, – улыбнулся он, и мы еще немного пообжимались, пока мой взгляд не упал на часы. Пора было Золушке бежать с бала. – Поехали ко мне, – прорычал он мне в ухо, теребя «молнию» на моем левом сапоге. Это был приказ такого рода, о котором мечтает любая женщина. Сопротивление бесполезно!

– У меня есть парень, – предупредила я. Мне показалось, что упомянуть об этом будет честно. Он ответил, что ему все равно. Если начистоту, тогдашние мои отношения ни к чему меня не обязывали, но я понимала, что хочу этого мужчину не на одну ночь. Для этого он был слишком необычен, вокруг него воздух так и трещал энергией.

– Ну, что же, – сказала я, – у тебя два варианта: ты можешь поиметь меня на одну ночь или встретиться со мной снова. Потом. Что выберешь?

– Как же это я могу больше с тобой не встретиться! – проговорил Этот Парень. Я пожала плечами – мол, ничего не поделаешь. – Шлюха ты бесстыжая! – Но он улыбался и взял у меня номер телефона. Проводил до самых дверей, где стояли вышибалы. Его друзья оставались внутри. Возникла пауза. Я могла бы позвать его обратно и хотела этого, но при всем при том знала, выходя наружу через стеклянные двери, что он будет смотреть мне вслед.

– Ну, что же, – сказала я, – у тебя два варианта: ты можешь поиметь меня на одну ночь или встретиться со мной снова. Что выберешь?

Я пришла домой и объявила своим соседкам по квартире, что влюбилась. Тот факт, что я при этом была пьяна в стельку и пыталась удержать на голове рождественский венок с четырьмя свечами, – это так, к слову.

Этот Парень и я встретились в пабе в ту же неделю, но ничего не было. Мне было нелегко упорно следовать обещанию, данному в ту, первую встречу. Он-то поначалу пытался – то долгий взгляд, то рука заблудится не там, где надо, – но вскоре усвоил, где рамки. Он, конечно, мог быть богатым аристократическим бездельником, но хамом он не был. А может, просто выжидал удобного момента. Мои отношения с тогдашним бойфрендом были откровенно нездоровыми. К тому времени, как я порвала с ним и переехала в Лондон, у Этого Парня появилась новая берлога в Брайтоне. Он приехал меня встретить и перетащил все мои вещи в новую квартиру. В первый раз мы трахнулись на полу посреди разбросанных коробок, чемоданов и стопок книг. Деревянные половицы. У меня потом несколько недель не сходили потертости.

В первый раз мы трахнулись на полу посреди разбросанных коробок, чемоданов и стопок книг.

Суббота, 29 ноября

Чистила полочку для косметики, убирая обросшие струпьями бутылочки с полузасохшей эмалью и пропитанные тональным кремом спонжики. Вначале думала, что эта моя работа будет временной, но вот уже несколько месяцев ею только и живу. Она стала почти обыденной, но я помню времена, когда так не казалось.

Подготовка к первому свиданию была похожа на то, как гримируешься перед выходом на сцену. Помню, как накладывала жидкую основу, потом маскирующий карандаш, тени, подводку и тушь, контур для губ, блеск. Начала готовиться рано. Слишком рано. Но я тогда и понятия не имела, как собрать все это вместе и сколько на это потребуется времени.

Подготовка к первому рабочему дню была похожа на то, как гримируются перед выходом на сцену.

Я приняла душ и тщательно вытерлась в отделанной белым кафелем ванной, выискивая случайные волоски, уцелевшие после эпиляции и бритья. Короткий ароматный взрыв дезодоранта. Капельку туалетной воды в ложбинку между грудей и на сгибы локтей. Надела белый кружевной лифчик и трусики, чулки. Высушила волосы. Где сделать пробор – здесь или здесь? В какую сторону дать им упасть? Пушистые или прямые? Я распрямила концы, чтобы они не завились от вечерней влажности, но в остальном оставила все как есть. Маленькие жемчужные сережки.

Натянула через голову платье и принялась за косметику. Только основа, никакой пудры. Слегка приложить влажную салфетку, чтобы снять излишки. Фиолетовые тени – только легкое касание. Чуть-чуть серебристо-белого карандаша у внутреннего уголка глаз. «Кошачьи глаза» – или нет? Вамп или девчонка? Рука слегка дрожала. Раскрутила тушь, смахнула лишнее салфеткой, дала чуть подсохнуть на воздухе. Нанесла первый слой. Затем второй.

Мои глаза в зеркале теперь просто горели на фоне остального лица. Подвела губы, гадая, сколько блеска класть и сколько размажется по клиенту. Что мне взять с собой и будет ли там время подправить макияж? Похлопывая кончиком мизинца, нанесла вместо помады жидкие румяна. Блеск. Еще блеск. Я вспомнила о совете мадам: «Мужчины любят сочные губы». Полагаю, не нужно быть гением, чтобы понять, почему.

Блеск. Еще блеск. Я вспомнила о совете мадам: «Мужчины любят сочные губы».

Чуть-чуть геля, чтобы волосы не лезли на лоб и щеки. Заколку, чтобы не разваливались. Надела туфли и застегнула ремешки на щиколотках. Черные лакированные шпильки, демонстрирующие длинную полоску подъема. Каблуки невероятно высокие, но однажды я в них бежала за автобусом и много раз плясала до утра. Туфельки фасона «трахни меня».

Потом пальто. Университетский шарф или голубой, пушистенький? Голубой оставит ворсинки на пальто… В конце концов, я его отвергла. Выдался холодный вечер. Темно-синие перчатки с крохотными пуговками вдоль кисти. Воткнула булавку с бабочкой в лацкан. Нервничала, глубоко дышала. Все равно ждать еще оставалось четверть часа.

В горле у меня пересохло. Пошла в кухню и налила себе выпить. Может, скверная это идея – алкоголь? Ну, не знаю. Одна-то порция не повредит. Губы оставили растрескавшийся полумесяц на ободке стакана. Сложила сумку. В пальто, шарфе и перчатках было жарко, я начала потеть. До такси еще десять минут. Еще раз посмотрела в справочнике место, где назначена встреча. Брать его с собой не хотелось. Оказалось – поблизости от метро. Если бы я еще была в состоянии запомнить, куда идти от метро, то все было бы чудесно.

Спустилась вниз и встала у подъезда. Холодный ветер шевелил влажные волосы на затылке. Оглядела улицу. Никто не прогуливался. Ни одного человека. Проезжали машины – очень мало. К остановке подошел автобус. Ожидающих не было, и он двинулся дальше. За ним подъехала маленькая машинка, из окошка выглядывал мужчина. Должно быть, это мое такси, подумала я. Соберись. С этого момента ты работаешь. Улыбнись, помаши рукой, дай ему адрес. С этого момента и далее я – больше не я.

Мы отыскали дом. Заплатила шоферу. Прошла по дорожке, на двери – латунный молоток. Внутри свет. Волосы лезли в лицо. Я сняла заколку и распустила их. Улыбнулась. Постучала в дверь. Пути назад нет…

На следующее утро я проснулась в собственной постели. Подняла руку и долго-долго ее рассматривала. Наверное, что-то должно было измениться? Мне следует чувствовать себя принесенной в жертву, униженной? Я бы не сказала. Наиболее тонкие моменты феминистской теории, похоже, не сработали. Все казалось совершенно обычным. Та же рука, та же девушка. Встала и пошла готовить завтрак.

Воскресенье, 30 ноября

Этот Парень уже некоторое время ищет новую позицию (не в сексе, в работе, хотя все предложения принимаются с благодарностью). Ему так надоела его работа, но зато она стабильная, но то, но се… и так далее и тому подобное. Его коллеги – та же компания, с которой он общался еще в университете. Но теперь одного из них уволили, и он начинает ощущать, что пристальное внимание высшей администрации направлено на его собственную деятельность. Я все время предлагаю военную службу, не только потому, что представляю, как неотразим он будет в форме. Он переслал мне свое резюме, чтобы посмотреть, сумею ли я что-нибудь с ним сделать.

Я вернула его через полчаса. Почти сразу же зазвонил телефон. Это был Этот Парень, и он заливался смехом.

– Это великолепно, котенок! Но не думаю, что смогу воспользоваться этим вариантом.

– Почему нет?

– Во-первых, не думаю, что армию как-то интересуют размеры моего члена.

– Ну, наверняка ты этого не знаешь. Мало ли кто будет проводить собеседование!

Я слыхала, что в наши дни служаки очень и очень осовременились.

– Хорошая мысль… – Я слышала в трубке, как он прокручивает файл. – Время восстановления между эякуляциями, по-моему, вряд ли стоит включать в раздел «Другие квалификации».

– Для меня это важно, миленький!

– Не сомневаюсь. А как насчет такого: «Оральный секс: актив и пассив» в разделе «Интересы и хобби»?

– Ты хочешь сказать, что это не так?!

Мы хорошо тогда посмеялись.

Мне пришло в голову порекомендовать ему собственную сферу работы. Не то чтобы я ждала, что он клюнет (вряд ли бы он клюнул, конечно). Этот Парень настолько же непробиваемо добродетелен, как корсет из китового уса. Я же в отличие от него в широком кругу наших знакомых считаюсь существом аморальным. Так думают даже те, кто не знает, чем я зарабатываю на жизнь.

Декабрь

Секс в Большом Лондоне: от А до Я

G– (точка «джи»)

Когда работаешь, тебе не обязательно помнить, где она расположена. Сунь ее дома в комод и прибереги до лучших времен.

Еда

Проституция – это как физические упражнения: нельзя есть прямо перед встречей, а то рискуешь в неподходящий момент выдать непереваренное. Обычное время свиданий (без ужина) означает, что вопрос о нормальной еде почти никогда и не стоит. Обедай как следует. Бери с собой что-нибудь поклевать по пути домой. Носи с собой ложку – просто на всякий случай.

Забывчивость

Всегда перепроверяй все детали встречи в агентстве. Стук в дверь номера 1203 вместо 1302 может привести к непредсказуемым последствиям. Я предпочитаю держать под рукой блокнотик, а не полагаться на свою память.

Кстати, не стоит также записывать детали на тыльной стороне руки!

Изюминка

Или то, чем девушка славится в своем кругу. Для кого-то это внешность, для кого-то – сексуальное мастерство, а для кого-то еще – особый талант. Говоря обо мне, часто вспоминают анал и легкое доминирование, но моя изюминка вовсе не в этом. Моя – это оральный секс. Мне делали комплименты по поводу моей оральной техники достаточно часто, чтобы я с полным на то основанием спрашивала у мужчины, прежде чем приступить к работе над ним, хочет ли он кончить мне в рот или нет, а если да, как долго мне следует поддерживать процесс. Многие не верят, что расчет времени их оргазма в моих руках (или губах, если уж на то пошло). Конечно, так и есть, глупыши!

Именно поэтому вы и со мной!

Понедельник, 1 декабря

Кисти рук у клиента были широкие, с длинными пальцами и без дела не оставались. Они напомнили мне руки Этого Парня. Он тискал мои груди, бедра, а потом полез туда…

Я резко дернулась.

– Прости… я тебе сделал больно? – спросил он.

Я лежала на боку, он обнимал меня сзади, шаловливые пальцы замерли у меня между ног.

– Чуть-чуть.

Я вытащила его правую руку и осмотрела ногти. Чистые, но длиннее, чем обычно. И довольно неровные.

– Ты их грызешь?

– Ага.

Я перекатилась на край кровати, чтобы взять с пола сумку.

– Погоди-ка…

Достала маленькую серебристую косметичку и вытащила пилочку для ногтей.

Он поежился.

– Терпеть не могу пилки, – проговорил. – Это как ногтями по классной доске водить.

– Доверься мне, – посоветовала я и зашлифовала края до гладкости. Он провел большим пальцем по отполированным овалам и оценил разницу.

– Знаешь, ты слишком хороша для этой работы, – сказал он нежно. Я поняла это либо так, что ему не везло прежде с эскортами, либо так, что большинство их хороши, но я – лучше. Надеюсь, последнее – верно!

Вторник, 2 декабря

Итак, чем бы заняться девушке в выходной?

Не считая похода в магазин за трусиками, естественно.

Заказ поступил заранее, времени полно. Этого Парня нет в городе, в спортзал с Н. я не иду. Попыталась договориться пообедать с А1, А2 и А4 – безуспешно. Ни простуды, ни клиентов. Долгое, со вкусом, валяние в постели с утра. Никаких дел, никаких встреч и никакой стирки. Можно что-нибудь приготовить (и, может быть, оставить мытье посуды на завтра). Уборщица не придет, менеджер не звонит. Только мы с моей малышкой.

Значит, лучше всего отыскать тот вибратор…

Четверг, 4 декабря

В Лондоне отыскался кто-то, только что заплативший за то, чтобы в течение часа вылизывать мое очко. Разве не этого каждый хочет от жизни – чтобы кто-то целовал его в задницу и наслаждался процессом?

Если бы только кто-нибудь сказал мне с самого начала, что существуют такие прекрасные клиенты, я бы ни секунды не раздумывала по поводу этой работы.

Пятница, 5 декабря

– Ты когда-нибудь была с женщиной? – спросил клиент, поглаживая мои груди.

– Да, – ответила я. Он вздохнул. – Много раз. Не на работе.

Я не прочь перепихнуться с женщиной, но для серьезных отношений я бы предпочла мужчину.

С последнего раза прошло много времени. Мой Парень порой ворчит и дуется, поскольку знает о моем прошлом, а сам никогда не пробовал втроем. А я опасаюсь тех проблем, которые вносит в отношения появление дополнительной девушки. Лучше уж профессионалки, думаю я. Может, как-нибудь потом. Не сейчас.

– Ты лесби?

– Нет, просто мне нравятся женщины.

Впрочем, как и мужчины – в том, что касается секса. Но для серьезных отношений я бы скорее предпочла мужчину, что, как я понимаю, совершенно правильно. Это вывод, доставшийся ценой продолжительной душераздирающей чепухи с сексуальной идентификацией в университетскую пору. Я не прочь перепихнуться с женщиной, но никаких серьезных отношений!

Суббота, 6 декабря

Снова просматривала вебсайт агентства. Мадам время от времени обновляет профили, чтобы продвинуть в бизнесе ту или иную девушку или выгодно подчеркнуть свое очередное приобретение.

Мой собственный профиль вполне хорош по сравнению с другими девушками на нашем сайте и вообще в Сети. Ничего особенно выдающегося, такой же, как и сотни других. Каждый раз поражаешься, когда видишь, как много девушек по вызову работает в Лондоне. Такое впечатление, что на каждого сексуально озабоченного бизнесмена на этом свете найдется ногастая блонда или брюнетистая секс-богиня, и, может, еще парочка секси-мамочек останется.

Помню, как в первый раз увидела себя на сайте. Профиль оказался довольно достойным. Я на это и не надеялась – учитывая, как прошла фотосессия. Конечно, что-то там обрезали, что-то обработали фотошопом, но женщина на картинках совершенно точно была я.

Узнает ли меня кто-нибудь? «Не будь дурой, – выругала я себя. – Никто, из тех, кто с тобой знаком и заметит тебя, проглядывая эскорт-сайты, никогда в этом не признается». Зато, тут же подумала я в ужасе, они могут сделать кое-что похуже – назначат тебе свидание!

Фотограф, работающая на эскорт-агентство, назначила мне встречу в отеле. Милашка – пока рот не открыла. Набросилась на меня с места в карьер.

– Волосы – недостаточно пышные, – изрекла она и вытащила щетку для начеса, которая выглядела так, будто верой и правдой служила в одной из лучших собачьих парикмахерских этой страны. Ее собственный розовый карандаш был мобилизован, чтобы сделать мои губы полнее и пухлее. Белье, которое я принесла, еще не распакованное после магазина, она сочла неподходящим, что значило – слишком со вкусом подобранным.

Такое впечатление, что на каждого сексуально озабоченного бизнесмена на этом свете найдется ногастая блонда или брюнетистая секс-богиня, и, может, еще парочка секси-мамочек останется.

– Тебе подошло бы что-то… фиолетовое, – сказала она, швыряя мне дешевую кружевную комбинашку. По крайней мере она была неношеной: на ней еще остались ярлычки. Таким образом, я оказалась в белье таких цветов, которые никогда не ношу, с боевой раскраской, какой никогда не делаю, с копной волос в десять раз больше нормального размера, извивающейся на гостиничной мебели.

– Подними ноги и держи ровно, – командовала она, и мои бедра дрожали от напряжения, фиксируя позу за позой. – И… расслабься!

Мы сделали порядка дюжины стандартных гламурных снимков.

– Не надоело еще? – поинтересовалась она.

– Надоело.

Она уставилась на меня тяжелым взглядом.

– Надоело? Ай-яй-яй. Ужасно!

– Да я пошутила. На самом деле совсем не надоело, – проговорила я, в тридцатый раз охватывая ладонями груди.

– Жаль, фасон бикини дурацкий… Такая себе порнозвезда семидесятых.

И это говорит человек, натянувший на меня розовые шортики из латекса?! Она перезарядила камеру и отщелкала еще одну пленку. Я и представить себе не могла, что существуют еще какие-то не испробованные нами невозможные позы. Через час она решила, что с меня хватит, и я встала, чтобы переодеться в «гражданское».

– При следующей встрече я дам тебе адресок одного салона, они творят с лицом чудеса, – бросила она мне вслед парфянскую стрелу, пока я шла к двери. Да, деликатность – не самая сильная ее сторона.

Вердикт был вынесен через несколько часов. Удивительно, но мадам, похоже, была довольна результатом.

– Дорогая, твои фотки – они просто потрясающие, – промурлыкала она в трубку. Я уже заметила, что она никогда не представляется, переходя сразу к делу. Должно быть, выпускница той же школы этикета, что и моя мамуля.

– Спасибо. А то я боялась, что недостаточно раскрепощенно выгляжу.

– Нет-нет, все прекрасно. У меня к тебе есть одна просьба. Может, напишешь что-нибудь о себе для портфолио? Для большинства других девочек я пишу сама, но ты, по-моему, и сама очень хорошо сможешь с этим справиться.

Похоже, она была рада, что заполучила в агентство еще одну образованную девицу. Может, они берут надбавку за уровень образования?

Ну и ну!

Итак, я. Высокая, соблазнительная… о, нет! Amusante, savoir-faire?[15] Господи помилуй! С высокой мотивацией, хорошо работает в коллективе… хм, возможно, это ближе к истине. Не подскажете адресок конторы, где составляют резюме для шлюх?

В конце концов я осталась довольна результатом. Мне с самого начала понравился вид вебсайта нашего агентства, и особенно – описания женщин. Они казались честнее, чем большинство подобных: никакой такой суеты по поводу размеров девушки и того, что она делает, также они были менее порнографичными. Ни в одном не было уверений, что девушка на фото способна заглотать садовый шланг, является нереальной секс-машиной или появлялась на страницах высококлассных глянцевых изданий. Мишурные одеяния из гардероба фотографа выглядели на фото неожиданно более сексуальными и утонченными, чем вживую (я бы, конечно, ни за что на свете не признала это перед ней!). А после того как я увидела одни и те же зеркально повторяющиеся ракурсы на сотнях фотографий, те мучительно искаженные позы, через которые я прошла, показались уже почти родными.

В гламурной съемке определенно есть что-то от искусства. С одной стороны, от нее ждут совершенства, и никто не смирится с меньшим. Какая же девушка не сочла бы манипуляцию с пикселями своей лучшей подружкой? С другой стороны, те из нас, кому действительно нравится вид собственного тела, чувствуют себя явно ущемленными по сравнению с теми, которым, волю дай, они бы себе и путь на подиум отретушировали. Просмотр фотографий выявил такие тенденции:

• Вид сзади с прогибом – поза, известная в обиходе как «раком». Любая в таком виде смотрится хорошо. Ванесса Фелтц[16] в этой позе, пожалуй, сойдет за двух Хайди Клум[17]. Если не видите рядом полномасштабный ракурс лицом вверх, не удивляйтесь, если во плоти оно (лицо) окажется намного меньше (или, скорее, больше), чем вы ожидали. (См. также позы «ползание на четвереньках» и «цыпленок табака лицом вниз»).

• «Сиськохват». Нулевой размер может обрести рубенсовские формы при правильном ракурсе грудной плоти. В чем смысл-то? Многим мужчинам нравится маленькая грудь. Как кто-то однажды сказал: что в рот не влезло, то бесполезно. Мои идеально помещаются в ладонь, но тут вам придется поверить мне на слово. И, кстати, я не уточняю, в чью именно ладонь.

Многим мужчинам нравится маленькая грудь. Как кто-то однажды сказал: что в рот не влезло, то бесполезно.

• Глубокое декольте, вид сверху. См. предыдущий пункт.

• Тянем носочки. Она не профессиональная балерина, она старается, чтобы ее ноги казались длиннее. Полагаю, если бы Господь предназначил нам указывать в небо босыми ножками, он не изобрел бы шпильки.

• Вечерняя пелерина / живописно наброшенный мех. Жирные предплечья, ясно вам?

• Поднятый воротник / длинные волосы, закрывающие щеку. Чтобы скрыть двойной подбородок или полное отсутствие такового. Джули Берчил[18] часто проделывает этот трюк, что, по моему мнению, говорит само за себя.

• Сапоги до колена и прямая узкая комбинация. В реальной жизни это потрясающе сексуально. Кому бы не захотелось погладить белую полоску обнаженной кожи на ножке леди? На деле же у любой, которая готова показать только дюйм бедра на эротическом фото, имеются проблемы.

• Ванна с пеной. Хороша, чтобы скрыть множество грехов.

• Прогиб назад. То же самое, что вид сзади с прогибом, только наоборот. Весьма вероятно, слишком выпуклый животик. Лично я предпочла бы убедиться, что есть за что ухватиться, чем заставлять человека целый час подряд втягивать пузо.

• Нога на ногу. Не сделана эпиляция.

• Гольфы по колено. См. выше.

• Девчачьи хвостики и тинейджерский стиль в одежде. На самом деле годика так тридцать четыре.

Воскресенье, 7 декабря

Н., средоточие всех сплетен, встретил меня в спортзале и пошел со мной домой ужинать. Он питает искренний интерес к порно и является счастливым обладателем коллекции журналов, которая представляет тому живое доказательство. Поведал мне о своих планах поехать в тур по Амстердаму с одним коллегой по работе.

– Почему бы вам не подснять там девушку для трио? – спросила я, перегибаясь через руль велотренажера. Трио – это его самая живучая фантазия. Естественно, после бабулек и лошадей.

Я ужасно переживаю за Н. Раз или два, вкусив плод группового секса, он на него буквально подсел. К примеру, потребовал, чтобы я рассказала ему в деталях о ночи, проведенной с той шикарной дамой и ее бойфрендом, вплоть до иллюстрации процесса графическими схемами.

– А что, ты думаешь, голландки на это дело более падки, чем англичанки?

– Нет, я имею в виду, можно кого-нибудь нанять.

– Пфф! – фыркнул он.

Н. – привлекательный мужчина. Хотя он и поддерживает концепцию проституции, не думаю, чтобы стал сам пробовать с профессионалкой. Он пустился медленной рысью по беговой дорожке, пока я крутила педали.

– Будь там легальные бордели, я бы нанял всех девиц скопом, – сказал он задумчиво.

– У-у, лапы загребущие! – попеняла я ему. – Если я правильно помню, одной тебе обычно вполне достаточно.

С несколькими исключениями. Когда-то в отдаленном прошлом мы с ним вместе участвовали в групповухе, и, насколько я знаю, с тех пор на второй выстрел подряд он ни разу не сподвигся.

– Ой-ой, полегче! – он улыбался. А когда он улыбается, я думаю о том, каким сексуальным он мне когда-то казался, как у его глаз собираются морщинки, словно у кинозвезды… – Слушай, а есть какой-нибудь шанс, что ты…

– Извини, милый, но этот поезд ушел лет сто назад.

Фу-у, не хватало еще, чтобы меня нанимали друзья! Мне такое и в голову не приходило. Надо взять себе на заметку и пресекать такие поползновения на корню. Тем более что не все в одинаковой степени осведомлены о моей работе. А2 знает все, А1 и А4 – в общем и целом, без подробностей, а чем меньше знает А3 – тем лучше. Н., конечно, в курсе всей секретной информации, как она есть. Буквально.

Лента беговой дорожки скулила и выгибалась под весом Н.

– Ты закончил мучить эту машинку? А то у меня уже живот подвело.

Мы приехали ко мне на его машине. Было еще не поздно, но в городе уже стемнело, как в ночь-полночь. Н. родился и вырос в Лондоне и вел машину такими закоулками и окольными путями, о которых я и не подозревала. Вечерний воздух был еще влажен от прошедшего днем дождя, улицы сияли длинными отблесками красных и белых огней, отраженных в лужах, и я опустила стекло, чтобы слушать мягкое шуршание шин по дороге.

– Ты многое рассказываешь этому своему? – спросил он после долгого молчания. Н. и Этот Парень знакомы и недолюбливают друг друга, но, поскольку живут в разных городах, пересекаются редко.

– Достаточно.

– Вряд ли он от этого в восторге.

– Вряд ли у него есть выбор, – парировала я, вложив в ответ больше бравады, чем ощущала на самом деле. – Если окажется, что ему это против шерсти, я найду, чем еще заняться.

Может быть.

Понедельник, 8 декабря

Встреча с одним банкиром в отеле неподалеку от Бонд-стрит. Попили кофе, немного поболтали о Нью-Йорке, потом приступили к делу. И, как говорится, дело – это хорошо[19].

Он:

– Это мой первый опыт с аналом.

Я:

– Правда? Удивительно!

Может, и не настолько удивительно само по себе, поскольку в моем прошлом уже немало «первых опытов с аналом». Удивительно то, что он об этом не упомянул раньше, и еще удивительно пространственное воображение мужика, который так ловко вертел меня на своем… н-да.

– В общем, знаешь, мне понравилось!

– Я бы могла сказать тебе, что это и у меня первый раз, но ты бы догадался, что я вру.

Он (смеясь):

– Ну и как я, справился?

– Превосходно. Только всегда помни: много лубриканта, и сначала пальцами. Как ты и делал.

– Спасибо – ты очень добра.

– Ну? не за что. Ведь ты взял на себя всю черную работу. Так сказать…

Позже…

Он:

– Не понимаю, зачем мои коллеги заводят интрижку с какой-нибудь девицей у себя в офисе и рискуют своим браком. А ведь можно нанять кого-то вроде тебя.

Я только кивнула: а что тут скажешь?

– Это должна быть какая-то африканская страсть. Ну, или желание повыделываться перед другими самцами. И все же… – Он слегка передернул плечами, как женатик, у которого все еще видна на пальце тонкая незагорелая полоска от снятого обручального кольца и который об этом знает. – Я просто не рискнул бы тем, что через пару недель или месяцев какая-нибудь шалава начнет названивать моей жене.

– Не понимаю, зачем мои коллеги заводят интрижку с какой-нибудь девицей у себя в офисе и рискуют своим браком. Ведь можно нанять кого-то вроде тебя.

У каждого из нас была назначена следующая встреча, до которой оставалось порядочно времени, и мы разговаривали о ливанских ресторанчиках в Лондоне (в целом неплохих) и итальянских забегаловках (одинаково никуда не годных). Позже он проговорился, что пытался заказать меня и раньше, но меня не было в городе. Рада, что его настойчивость, наконец, окупилась.

– У тебя есть парень? – спросил он.

– Да, – сказала я.

Вторник, 9 декабря

Я вошла в отель, одетая в широкое пальто с туго завязанным поясом. Это была скорее гарантия того, что ни одно из моих орудий производства не вывалится, чем защита от скверной погоды. Клиент раздевался, пока я раскладывала то, что он попросил принести: повязку на глаза, плетки-«убедители», строгий ошейник и зажимы для сосков.

– Никогда раньше этим не занимался, – проговорил он, пожирая взглядом плети.

Что-то мне сомнительно. Ну да это ведь его фантазия, а не моя.

– Тогда я буду с тобой поласковее, – отозвалась я. Это было вранье, и мы оба отлично об этом знали.

Мы уложились ровно в час. Порой моя работа кажется слишком легкой, чтобы в это поверить.

Мы уложились ровно в час. Порой моя работа кажется слишком легкой, чтобы в это поверить.

Среда, 10 декабря

В сварливом настроении ничего путного, чтобы об этом писать. Вместо этого – такой вот список.

Любовь: руководство для энтузиаста-наблюдателя

• Любовь с первого взгляда: всепобеждающее желание осмотреть изнутри ближайшее уединенное местечко (туалет в пабе, задний двор приятеля, во-он тот переулок…).

• Настоящая любовь: тот, кого можно представить родственникам без иррационального страха (за родственников).

• Вечная любовь: когда оба партнера ходят налево и годами не спят друг с другом.

• Брак по любви: межгосударственный альянс.

• Любовь всей жизни: бездельник с твоего последнего курса универа, который проводил в онлайне по восемь часов в сутки и сжирал всю «Нутеллу» в доме, воспоминания о котором становятся с годами все приятнее.

• Влюбленность: преходящий момент, когда другой вдруг делается почти таким же интересным тебе, как и ты сама.

• Влюбленный: человек с невероятной способностью к удушению чувствами.

• Материнская любовь: невероятная способность удушать чувствами.

• Братская любовь: запрещена нравственным законом большинства мировых религий.

• Любовник: тот, кто приходит, когда твой партнер «уезжает из города по делам» (читай: встречается со своей любовницей).

• Милый: симпампуля. В уничижительном смысле (вроде термина «аппетитные ножки» – кодового обозначения для пышечек).

• Симпатичный: едва переносимый. «Симпатичная была вечеринка! Надеюсь, ты как-нибудь снова повезешь меня в Кетеринг!»

• Любовное зелье. Видимо, единственная вещь на данный момент, которая может побудить Этого Парня позвонить мне. Что-то мне тут становится одиноко.

Четверг, 11 декабря

Н. подбросил меня домой. Сказать, что я устала – значит не сказать ничего. Он уже успел поужинать, и я сделала сэндвич для себя и по чашке чая для нас обоих, он в это время читал мне вслух газету.

Позже я попыталась выставить его из дому, чтобы принять ванну. Уже так давно не удавалось ублажить себя долгим отмоканием в пузыристой пене!

– Я подожду, – сказал он.

Он – странный парень, да еще и упрямый к тому же, а я слишком утомилась, чтобы спорить, поэтому сдалась.

Когда я вышла из ванной, он разложил меня на кровати и размял всю спину – от затылка и до пят. Я бы его поблагодарила, но думаю, что удовлетворенные вздохи сделали это за меня. На полпути к двери он остановился.

– В следующий раз, конечно, я за такое потребую как минимум отсоса.

– Это смешно только потому, что я знаю, ты не шутишь, мой сладкий.

Некоторые обошлись бы без просьб. В частности, мне вспоминается один такой. Меня всегда тянуло к сильным высоким мужчинам. И они мне никогда ничего не навязывали силой. Кроме одного. Но я сама умоляла его об этом.

Это был не роман, а ТТП[20], отягченные поцелуями. Я буду называть его В. Когда мы познакомились, оба были влюблены в других людей, но это не имело никакого значения. То, чем мы занимались, во всяком случае, только с натяжкой можно назвать сексуальным актом.

В. был высок и прекрасно сложен – результат спортивной карьеры. Мы с неделю пофлиртовали и договорились встретиться в пятницу вечером. Я одевалась и думала о В., о его длинных, мощных конечностях и широких ладонях, понимая, что со мной происходит нечто необыкновенное. Я не столько представляла себя в его объятиях, сколько под ударами его кулаков. С виду он был вполне способен стереть меня в порошок и скатать в комок. Я не могла не воображать, как он причиняет мне боль, и эта мысль вызывала у меня тошноту. Но и возбуждала тоже.

Мы назначили место встречи на южном берегу реки. Постояли у стойки битком набитого паба, потом отправились в ночной клуб, где я накачалась джином с тоником так, что на ногах не стояла. Номера клубной программы варьировались от просто скверных до преступно кошмарных. Я принялась фантазировать о том, как мощное плечо В. врезается прямо в мое лицо. Спустилась вниз, в дамскую комнату. В., не отставая, шел за мной.

– Ты же не собираешься зажать меня в углу кабинки, нет? – проговорила я, вцепившись в его рубашку. Моя голова не доходила ему и до середины груди. Я учуяла кисловатый дух дневного пота на его коже, и это меня завело.

– Да у меня и в мыслях не было, – сказал он. – Больно надо.

В знак своего разочарования, я укусила его. Ткань рубашки защекотала ворсинками язык. Сжала зубы – несильно, но достаточно, чтобы стало чуть-чуть больно. Он даже не поморщился.

– А вот за это, – проговорил он, охватив ладонями мое лицо, – ты заплатишь. Увидимся на улице.

Я едва держалась на каблуках и тяжело висла на его локте всю дорогу до угла моей улицы. Там мы остановились, и я подняла на него глаза. Он легко подхватил меня и поставил ногами на лавочку. Так мы впервые и поцеловались.

– Эй, снимите себе комнату! – завопила нам группка подростков с другой стороны улицы.

Он легко подхватил меня и поставил ногами на лавочку. Так мы впервые и поцеловались.

Но мы этого не сделали. Во всяком случае, не в ту ночь. Только в следующую.

Это случилось в небольшом сетевом отеле в Хаммерсмите, декорированном в пастельных тонах. Я даже не брала с собой никаких вещей для ночевки. Он пихнул меня на кровать, едва мы переступили порог, и уселся верхом мне на живот. Вытащив свой прибор, он нацелил его не в мой рот или ложбинку между грудей, а в щеку.

Так все и началось. После того первого раза, когда он так сильно истыкал мое лицо своим восставшим концом, что щеки внутри покрылись волдырями, пути назад не было.

– Никогда раньше я не доводил женщину до слез, – признался он. – Мне понравилось.

Никаких претензий на романтику. Только мы, в любом месте, где можно было уединиться, и его раскрытая ладонь. В холодные дни в парках, где кусачий ветер жалил еще сильнее, чем на улицах, он вдруг останавливал машину, мы вылезали, и он отвешивал мне затрещину. После этого у меня каждый раз трусики оказывались мокрыми насквозь.

Приходилось придумывать объяснения для синяков.

– Не вписалась в дверь, – пожимала я плечами. – Тяжелая тренировка в зале.

В холодные дни в парках он вдруг останавливал машину, мы вылезали, и он отвешивал мне затрещину.

Или:

– Синяк? Где?!

Был один уикенд, когда В. зарезервировал номер в Королевском медицинском колледже. Приезжающие в Лондон по делам медики могут там остановиться: понятия не имею, как он-то туда просочился. Мы сидели на узкой односпальной кроватке, смотрели порно (не постановочное) и ели пиццу. Я съела слишком много. Когда я на него набросилась, его член чересчур набух, и я подавилась. «Мясное ассорти» и диетическая «Кола» вперемешку хлынули ему на бедра. Его пенис еще больше затвердел. Он схватил меня за волосы и тянул, пока я не заплакала, мастурбируя на мое залитое слезами и рвотой лицо. Ванная там была общая на два номера. Когда я вышла в прихожую, из комнаты напротив выглянул молодой врач-индиец. Он поднял на меня глаза и замер в шоке. Молодой человек, должно быть, слышал нас, так сказать, в процессе, хотя, судя по всему, и без подробностей – поскольку его явно озадачила рвота на моем подбородке и рубашке. Я подняла руку и слегка пошевелила пальцами в знак приветствия.

– Ну и кто же из вас врач? – неуклюже поинтересовался он.

– Я! – соврала я и прошествовала мимо него к туалету. У доктора отвисла челюсть.

Для В. это влечение было так же непостижимо, как и для меня.

– О чем ты думаешь, когда я тебя бью? – спросил он однажды днем. Мы сидели на скамейке в Риджентс-парке, любуясь гусями и лебедями. Каждые несколько минут, убедившись, что никто не идет по дорожке, он наносил мне новый удар.

– Ни о чем, – ответила я. Был только момент, когда его ладонь, гладившая мою щеку, замирала – и я понимала, что сейчас будет пощечина. Только первое тяжкое столкновение его ладони с моей щекой, только жалящая боль, от которой глаза заволакивались влагой, только внутренний жар в этом месте потом… Возможно, это были единственные мгновения, когда в голове и вправду не оставалось больше ничего. Да, было больно, но эта боль нейтральная: за ней не стояло ни ненависти, ни отвращения. Она была чистой и возбуждающей, как любое другое физическое ощущение. Как момент оргазма, когда не помнишь ни себя, ни партнера, ни остального мира.

Были моменты, когда его ладонь, гладившая мою щеку, замирала – и я понимала, что сейчас будет пощечина.

– Ты на меня сердишься?

– Нет.

В. был у меня дома только раз. Он сек меня плеткой, сначала через рубашку, потом без нее, и остановился только тогда, когда потекла кровь. В ду́ше наверху он облил меня мочой, затем сунул в лужу лицом, стегая по тыльной поверхности бедер. Кончив мне в лицо, он поднес к нему зеркало.

– Просто картинка, – вздохнул он.

Глаза щипало от спермы. Я кое-как разлепила веки и увидела краснощекую девушку, сидящую на корточках в ванной, отделанной белым кафелем. И – да, он был прав! Просто картинка. Правда, для обложки «Гламура» она не годилась. Я улыбнулась – до ушей.

Уехав на каникулы в Шотландию, я тайком писала В. письма. «Плотно пообедала. Думала о твоих больших ладонях», – так начиналось первое, осторожное. Позже: «В следующий раз не забудь принести с собой фонарик и веревки».

И последнее, написанное на следующий день после того, как я стояла с телефонной трубкой на холодном ночном ветру, и мошкара пожирала меня заживо, а В. описывал в мельчайших подробностях, что именно он хочет со мной сделать: «После того как ты рассказал мне, как бы ты меня избил и унизил, я вернулась в номер вся мокрая». Да, я по-прежнему любила другого, но то был образцово-великолепный, благородный человек, который не стал бы даже подслушивать под дверью туалета, не то, что мечтать о том, как бы разукрасить мне лицо своими какашками.

Эти отношения были слишком лихо закручены, чтобы иметь шанс на выживание, обречены на разрыв, тюремный срок или – что хуже всего на свете – обывательский брак с легким привкусом садомазо. Для В. эта мысль была столь же невыносима, и однажды ночью мы срежиссировали – под самым пустячным предлогом – трагическую кончину своей связи. И я – изящно, но твердо, как женщина из «фильм нуар»[21], – дала ему пощечину.

– Ты хотела этого с тех самых пор, как мы познакомились, – заметил он.

Хотеть его я от этого не перестала. Через две недели послала ему записку: «На моей левой груди еще видны отметины от твоих ногтей. Скучаю по тебе».

Пятница, 12 декабря

Звонок прошлым вечером от Этого Парня. Наконец-то. Состоял из обычного нытья и скрежета зубовного, как по поводу секса, так и по поводу нашей судьбы – любовников, родившихся под несчастной звездой с бесконечным рядом всяких А. между нами.

К концу разговора все обернулось прозаично.

– На этой неделе мой папа приезжает в Лондон на пару дней.

– С чего бы это?

– Курсы повышения квалификации, – пояснил Этот Парень. – Я знаю, что он этого ужасно боится. И Лондон ненавидит. В смысле, чем там заняться, когда застрял в незнакомом городе совершенно один и никого не знаешь?

У меня тут же промелькнула одна мысль. Бог ты мой, надеюсь, ему не придет в голову вызвать эскорт!

– Ой, я уверена, что все у него будет в порядке. Твой папа – потрясный мужик, наверняка кто-нибудь возьмет его с собой прошвырнуться по городу! – «Господи, пожалуйста, не дай ему вызвать эскорт! И, пожалуйста… я понимаю, что слишком многого прошу… пожалуйста, пусть это буду не я!» – Может, твоя мама сможет с ним поехать?

– Нет, она на этой неделе занята.

Блин! Логически я понимаю, что с точки зрения статистики это маловероятно. И все же на следующие три дня у меня запланированы три встречи в отелях, и я не могу не думать об этом. Если прожитые годы меня чему и научили, то это:

(а) вранье – обычное человеческое состояние,

(б) звезды всегда против меня.

Суббота, 13 декабря

Ездила в Бедфорд на заказ прошлым вечером и успела на последний обратный поезд. На платформе почти никого не было: молодящийся интеллигент в кроссовках и наушниках, несколько одиноких женщин. Я задумалась: откуда они возвращаются? С работы? А если да, то почему так поздно? Позади нас пробегали поезда, и казалось, что мы ждем уже целую вечность.

Стайка мальчишек-подростков, подвыпивших и шумных, запрыгнула в вагон. Пока остальные изводили затесавшегося в компанию толстяка, один из них так и ел меня глазами. С жирдяя стащили ботинок и стали играть в «собачку». Игра шла с все возраставшим неистовством. Кончилось дело тем, что его мокасин зашвырнули из окна во встречный поезд. Он завопил и подставил подножки двум другим. Они выкатились в Харпендене – что неудивительно, – и вагон принадлежал мне одной до самого Кентиш-тауна.

Я чувствовала себя необъяснимо счастливой и пошла домой пешком, вместо того чтобы поймать такси. Ни высокие каблуки, ни пьяные идиоты меня особо не пугали: когда всю жизнь проводишь на шпильках, тротуары не являются проблемой. А что касается приставал, то я достаточно их отшила за свою жизнь, чтобы написать книжку о том, как отделываться от лузеров. Я во весь голос пела песенку о любовниках, которые до смерти хотят друг друга. Несколько пустых ночных автобусов прогрохотали мимо по дороге. Со мной поравнялся мужчина на велосипеде, крикнул: «Классные ножки!» Сбросил скорость и оглянулся через плечо, чтобы оценить мою реакцию. Я улыбнулась и поблагодарила. Он поехал дальше.

Было холодно и ясно. Я подняла глаза – и изумилась количеству звезд в небесах.

Воскресенье, 14 декабря

Позвонила менеджер, чтобы поведать о клиенте, с которым надо было встретиться возле Ватерлоо.

– Очень, ну о-о-чень приятный мужчина, – проворковала она.

Я выбрала белое с ног до головы, в основном потому, что прикупила новое кружевное бюстье, еще не видевшее дневного света (или уж ночного, если на то пошло), а также потому, что чулки всех остальных цветов оказались со спущенными петлями. Он сделал заказ на два часа, что можно было понять по-разному: то ли ему хочется чего-то странного, то ли просто поговорить.

Оказалось – последнее. Я загрохотала латунным дверным молотком, и мне открыл мужчина небольшого роста. Пожилой, но не дряхлый. Глубокие характерные складки по обеим сторонам тонкогубого рта. Очаровательный дом и прекрасно отделанный. Я старалась не выглядеть так, будто провожу оценку его интерьера. Мы выпили две бутылки охлажденного шардоне, обсуждая азартные игры и склонность к ним султана Брунея и слушая музыку.

– Полагаю, ты гадаешь, когда же мы займемся делом, – улыбнулся он.

– Ага, – я подняла на него взгляд: сидела босиком на полу. Он наклонился и поцеловал меня. Поцелуй с привкусом первого свидания. Робкий.

Я поднялась и стащила через голову платье.

– Так и оставайся, – проговорил он, оглаживая ладонями мои бедра. Тонкая ткань бюстье шуршала под его сухими ладонями. Встав с кресла, он развернул меня и перегнул через стол. Рот его прижался к клинышку моих трусиков, и я ощутила сквозь ткань жаркую влажность его дыхания. Он снова выпрямился, чтобы надеть презерватив и, сдвинув ластовицу в сторону, взял меня сзади. Кончилось все быстро.

– Я возьму тебя с собой в следующий отпуск, малышка, – пообещал он. – Ты заслуживаешь того, чтобы убраться из этого городишка.

Я в этом сомневалась, но все равно приятно слышать такое.

У него была целая куча пушистых полотенец и гигантская ванна. Мы грызли чипсы и пили вино еще целый час после того, как мне полагалось уйти. Было так странно: мне показалось, что такси приехало как-то слишком быстро. Он спросил мое настоящее имя и номер телефона. Я замешкалась: это против правил агентства. С другой стороны, сама мадам упоминала, что девушки частенько так делают. Я дала ему и то и другое и отправила мадам эсэмэску о том, что еду домой.

На улице сразу стало холодно, хотя всего-то и надо было, сделать несколько шагов от порога до дверцы машины. На мне было длинное пальто и шерстяной шарф, и я втайне порадовалась, что не придется идти пешком, пусть даже только до метро или автобусной остановки. Водитель оказался из Кройдона, и мы болтали об Орландо Блуме, новогодних фейерверках и рождественских вечеринках. Я наплела ему, что работаю на известную бухгалтерскую фирму. Не думаю, что хоть на секунду его провела. Вместо того чтобы ехать домой, попросила его отвезти меня в клуб в Сохо. Когда полезла за наличными, чтобы заплатить ему, в руке у меня оказался неправдоподобно толстый сверток банкнот.

Н. работает вышибалой в гей-клубе. Это помимо всего прочего. Я заглянула, чтобы проверить, как он справляется со своей простудой, и в надежде немного поднять его ставки среди местных. Эта уловка могла бы сработать, встреться мы в месте, куда ходят натуралы.

– Милый, нехорошо ведь завидовать трансвеститам? – вздохнула я, пропуская точную копию Дорис Дэй в белой меховой пелерине.

– И кому же на этот раз ты завидуешь? – осведомился он. Я кивнула вслед белокурой богине. – Ой, не стоит! – отмахнулся он. – Я слышал, у нее каждый день только на удаление волос уходит по три часа.

Это навело меня на мысль о собственных горестях и невзгодах. Оптимального метода эпиляции не существует. Бритвы оставляют ужасную щетину, и тем ужаснее, когда на дворе зима. Я специально засекала время: от идеально гладкой кожи до адских гусиных пупырышков проходит примерно три минуты. Кремы жутко воняют и уж точно никогда не удаляют всех волос. Пресловутые вибрирующие машинки следовало бы рекламировать только для мазохистов, а восковую эпиляцию, как правило, проводит стокилограммовая филиппинка по имени Рози. Помимо этого, после нее на весь первый день остается чудовищная сыпь.

Оптимального метода эпиляции не существует. Бритвы оставляют ужасную щетину, кремы жутко воняют, а после восковой эпиляции на весь первый день остается чудовищная сыпь.

Это не жалоба, а констатация факта – немного о том, каково быть женщиной. Вероятно, это как-то связано с Древом Познания. В обмен на все эти муки мы действительно имеем кое-какие преимущества. Нижние части тела, нежные, как у младенца. Легкость мытья и ухода. Повышенная чувствительность. Мне приходится постоянно иметь дело с удалением волос, поскольку Господь благословил меня такой плотностью фолликулов, которой позавидовало бы большинство арктических животных. Моя матушка, напротив, шутила, что бреет ноги раз в год, «вне зависимости от того, есть ли в этом необходимость». Я же сражалась с бритвой с того момента, как она впервые попала ко мне в руки, и, будучи подростком, всерьез задумывалась о том, а не побрить ли мне и руки тоже.

Мой обычный ритуал по удалению волос включает сочетание воска и бритья, в основном из-за отвращения к мысли, что надо что-то выдирать из подмышек. А вот лобок совсем не проблема. Поди, разберись, почему…

– О, знал бы ты, как я ее понимаю! – пошутила я. Н., отступив в сторону, пропустил в клуб группу улюлюкавших студентов.

– Ну, как у тебя сегодня все прошло? – спросил он, выглядывая на улицу.

– Отлично, – отозвалась я. – Не мужчина – мечта.

– Одинокий?

– Может быть, разведенный, – пожала я плечами. – Повсюду фото его жены… или бывшей жены.

– Дети?..

– Двое, оба взрослые.

– Черт, я бы на его месте ни за что…

– Ври больше!

Понедельник, 15 декабря

Мы молча сидели в машине. Внутри дома горел свет.

– Я надеялась, его нет дома, – проговорила я.

– И не было, – отозвался Этот Парень. – По крайней мере я так думал. – Он прямо чуть не плакал. – Пожалуйста, ну пойдем! Ты моя гостья. Я хочу, чтобы ты была здесь, и я уверен, что он способен это перенести, если уж все равно собирается уходить.

Я знала, что Этот Парень всегда приезжает ко мне, а не наоборот, не без причины.

Когда он в последний раз наведывался, мы договорились позавтракать вместе с его другом С. Дело в том, что Х., подружка С., недавно дала ему от ворот поворот. Чего С. не знал, так это что к моменту разрыва Х. уже несколько недель спала с соседом Этого Парня по квартире, и мы договорились ничего бедняге не говорить. Однако С. казался довольно бодрым и заявил, что начинает учиться водить мотоцикл – теперь, когда у него нет подружки, которая бы ему запретила. С. уже планирует окрестить мотоцикл, который купит, «Боеголовкой в промежности». Я тут же предложила провести тест-драйв его гигантского агрегата, как только он будет на ходу. Кстати, тот самый Соседушка, который спал с бывшей С., одновременно изменял собственной подружке Э., жившей в одном доме с ним, еще и с другими девушками – в среднем с тремя в неделю. И в то время как Э. ни о чем не догадывалась, мы с Этим Парнем не питали никаких иллюзий насчет того, что за тип его сосед.

Да и что в таких ситуациях можно сделать, кроме как держать язык за зубами?!

Подхватив мои сумки, мы направились к двери. Этот Парень открыл ее и осторожно заглянул за угол.

– О, привет, ты еще здесь? – бодро осведомился он у Соседушки. – Я просто хотел тебе сказать, я пришел с очаровательной…

– НЕТ! – прогремел Соседушка. – Я не желаю видеть ЭТУ ЖЕНЩИНУ в своем доме!

Он якобы питает ко мне неприязнь из-за моей работы. Но он не всегда меня ненавидел. На самом деле на этот счет у меня совершенно иная теория: его раздражает то, что я – одна из весьма и весьма немногих женщин, которых он никогда, никогда не поимеет. Даже если будет готов заплатить.

На самом деле его раздражает то, что я – одна из весьма и весьма немногих женщин, которых он никогда, никогда не поимеет. Даже если будет готов заплатить.

Ибо Соседушка молод, привлекателен, умен и богат. У него нет никаких проблем с женщинами, и он это знает. Он подкатывал ко мне по меньшей мере раз десять за три года – без всякого успеха. Я бы никогда не стала втихаря встречаться с так называемым лучшим другом Этого Парня. И его подружка Э., право, не заслуживает того, чтобы у нее под носом случилась еще одна тайная интрижка. Забавно, как и когда порой проявляется нравственность, а? Плута я в состоянии воспринять. Но на лжеца у меня времени нет и не будет.

– Слушай, она очень рано уедет утром, и тебе не придется…

– Я сказал «НЕТ», ты слышал?

Соседушка имеет право так делать: он владелец дома. Разговор продолжался в том же нудном ключе еще добрых минут десять. Разочарованная, и это еще мягко сказано, я ушла к машине и стала ждать. Когда Этот Парень вернулся, мы съездили в магазин готовой еды за закусками и, уверенные в том, что теперь-то Соседушка наверняка смылся, через час прокрались обратно. Но мое настроение и либидо пострадали в результате этого эпизода. Ну, конечно, не настолько, чтобы это нельзя было исправить парой чашек шоколаду и часовым сеансом массажа.

– Что нам делать, котеночек? – спросил он полусонно. – Что нам делать?

– Переезжай в Лондон и живи со мной, – выпалила я. Мне все равно пришла пора перебираться в социально более приятную часть города, такую, где наркоманы, сидящие на «крэке», шатаются мимо дверей, но хотя бы не вваливаются в подъезд.

Плута я в состоянии воспринять. Но на лжеца у меня времени нет и не будет.

– Проблема в деньгах, – ответил он.

– Значит, можешь жить на мои, пока будешь искать там работу получше, – сказала я. – Я легко могу себе это позволить.

Ох, блин, не надо было говорить этого, не надо лишний раз напоминать ему!..

– Ну, это как-то несколько странно… – протянул он.

– Ты сможешь летать на самолете, чтобы повидаться с семьей, а не ехать туда на машине, – привела я веский довод.

– Верно.

– И мебель у тебя красивее… – Моя квартирка целиком обставлена в дрянном цветочном стиле, который так обожают классово озабоченные домохозяйки. – Ты не обязан соглашаться, если что. Я не восприму как оскорбление, если ты скажешь «нет». Мое дело предложить.

Ах, обсуждение условий сожительства в наше время!.. Кто сказал, что романтика умерла?

Это разрешило бы одну проблему – проблему воинственного Соседушки. Хотя, вероятно, столкнувшись с моими ежедневными отлучками, Этот Парень вскоре охладел бы к моей идее. Мне-то не западло сочетать приятную физиономию и массаж пяточек дома с «топтанием улиц», как выражается мой отец.

Вторник, 16 декабря

Поскольку мне платят наличными, я довольно часто оказываюсь в банке, и обычно – в одном и том же. Кассиры – люди от природы любопытные, и надо быть совсем уж безмозглым, чтобы не поинтересоваться, почему я прихожу со свертками купюр несколько раз в неделю и кладу их на два разных счета, один из которых – не мой.

Однажды я случайно сунула в окошко детализацию депозита вместе с бумажкой, на обороте которой Этот Парень что-то рисовал. Он учился живописи в каком-то своем далеком прошлом и все еще не избавился от привычки малевать и царапать что-нибудь на случайных клочках бумаги. Кассир перевернул листок, посмотрел на рисунок, потом на меня.

– Здорово! Это вы рисовали?

– Ну… да. Я, э-э… художник-аниматор, – соврала я.

Кассир кивнул, заглотнув наживку. Вот так служащие этого банка уверились в том, что я зарабатываю на жизнь рисованием. Сделали ли они следующий логический шаг, задавшись вопросом, с чего бы это официально работающему художнику вздумалось требовать оплату наличными, – мне неизвестно.

Одно из преимуществ этой работы – ты не ограничена рамками обеденного перерыва, когда пытаешься переделать текущие дела. Поэтому я обычно занимаюсь шопингом в середине дня.

– Живете поблизости? – спросил однажды зеленщик у метро, пока я выбирала яблоки и киви.

– Сразу за углом, – махнула я. – Работаю няней.

Во что совершенно невозможно поверить, поскольку он меня ни разу не видел с детьми на буксире и, если только Этот Парень не в городе, я покупаю продукты только на одного человека. И все же он теперь время от времени спрашивает, как поживают детишки.

На соседей я натыкаюсь очень редко и только по вечерам, когда они видят меня наряженной в платье или костюм, при боевой раскраске и со свежевымытыми волосами, идущей встречать такси.

– Погулять решили? – осведомляются они.

– У лучшей подруги вечеринка в честь помолвки, – отвечаю я.

Или:

– Идем на коктейль с коллегами по работе.

Они кивают и желают мне приятного вечера. Я выскальзываю за дверь и прикидываю, какую легенду рассказать водителю такси.

Среда, 17 декабря

Обедала сегодня со всеми А. вместе. Они не всегда охотятся стаей, но когда это происходит, любому заведению, где подают еду, стоит поостеречься.

А1, А2, А3 и А4 уже ждали меня в тайском ресторанчике. Я пришла последней – неожиданно для себя: по крайней мере трое из них тянучки по природе. Мы обменялись поцелуями и уселись за столик в углу.

А1 пожал мне коленку и выдал смешок а-ля старый греховодник. А2 подмигнул поверх меню. А3 дулся в углу, как он обычно и делает, а А4 просветленно улыбался каким-то неведомым далям.

– Ну и чем вы сегодня занимаетесь, ребята? – спросила я.

– Ничем особенным, – ответил А1. Его сдержанная манера говорить напоминала школьного учителя.

– Вообще ничем таким, – подтвердил А2.

А4 улыбнулся в мою сторону:

– Пытаемся потратить столько твоего времени, сколько сможем.

– У вас, ребята, что – работы нет, чтоб на нее ходить?

Не все они живут в Лондоне, но по делам наезжают почти регулярно.

– Теоретически – есть, – проворчал А3. Он – это который рыжий. Суровый северянин. И я это говорю любя.

– Чепуха, – проговорил А2, повернувшись ко мне. – А у тебя, любимая? Дела, встречи?..

– Пока – никаких, – отозвалась я. Подошла официантка принять наш заказ. А1 заказал всем фирменное блюдо. Никто из нас не знал, что это такое. Да и какая разница! А3, кажется, не хотел расставаться со своим меню. А2 спросил про Этого Парня.

– Я предложила ему перебраться сюда и жить у меня, – сказала я.

– Ошибка, – заметил А1.

– Большая ошибка, – поправил А2.

А3 пробормотал что-то неразборчивое.

А4 продолжал улыбаться без всякой причины. За что я его и люблю больше всех.

В кармане у меня зажужжал телефон. Менеджер агентства. Спросила, устроит ли меня заказ на Мэрилебон, четыре.

– Это время, номер дома или количество часов?

Она имела в виду время. Я сверилась с часами. Вполне осуществимо. А. дружно притворились, что не подслушивают.

Большинство людей удивленно поднимают бровь, когда узнаю́т, что мои ближайшие друзья в основном и большей частью – мужчины, с которыми я спала. Но с кем же еще спать, как не с теми, кого хорошо знаешь? С посторонними?..

Не отвечайте на этот вопрос!

Большинство людей удивленно поднимают бровь, когда узнаю́т, что мои ближайшие друзья – мужчины, с которыми я когда-то спала.

Я отсчитываю время, когда стала получать удовольствие от секса, со своего первого пересыпа с А1. Отчетливо помню тот день. Его широкий силуэт перекрывал свет из единственного окошка, имевшегося в его квартире. Я улыбалась ему снизу. Наши тела были обнажены, конечности переплелись. Он протянул руку, обхватил мою лодыжку и поднимал ногу, пока она не легла поперек тела. Обрушился на меня, сложенную пополам, и вошел.

– Что ты делаешь?! – пискнула я.

– Хочу ощущать своим телом всю полноту твоей задницы, – проговорил он. Хотя это и не был мой первый раз – далеко не первый, – но с какой-то точки зрения его вполне можно так назвать. Наконец-то нашелся мужчина, который знал, чего хотел, и, что еще лучше, знал, что надо делать, чтобы этого добиться.

А1 и я встречались несколько лет. Не сказать, чтобы это были простые отношения – но только не в сексе. Как только наши одежки летели в угол, туда же летели и наши ссоры. Я знала, что могу попросить его о чем угодно – и он мог сделать то же самое. Чаще всего мы всегда соглашались на то, чего хотел другой, но не дулись, если предложение бывало отвергнуто. Он был первым мужчиной, сказавшим, что я красивая, так, что я ему поверила. Первым человеком за пределами душа в спортзале, перед которым я могла расхаживать голышом. И я обожала его физически: А1 – высокий, но не чересчур, мускулистый, волосатый. Его темные прямые волосы и скрипучий голос были восхитительно анахроничны. Ему бы жить в пятидесятые годы, быть индустриальным магнатом – как раз тот типаж.

Ссорились мы так, что и сказать нельзя. Я понятия не имела, как сладить со страстью, которую испытывала к нему. Она казалась чересчур сильной и неуловимой – жидкая ртуть, утекавшая из моих ладоней. Мы, конечно, мирились в постели. Или на его кухонном столе. Или на письменном – у него на работе, когда уходил его начальник. В лифте. В здании университетской почты.

И мы делали это всеми способами, какие только можно представить, от экзотических (двойное проникновение, путы, «золотой дождь») до возмутительно прозаичных (поза миссионера, пока он смотрел по телику футбольный матч). С тех пор мне доводилось экспериментировать больше и грязнее со многими другими, но никогда я не испытывала такого ощущения расширения собственных границ.

А1 и я встречались несколько лет. Он был первым мужчиной, сказавшим, что я красивая, так, что я ему поверила.

Он был первым, кто приложил паддл[22] к моим ягодицам. В ответ я испробовала раздвоенный кожаный ремень на его заднице, пока он, перегнувшись через диван, старался не подставить под удар свои гениталии. Его впечатляюще разнообразная коллекция порнографии была первым в моей жизни знакомством с хардкором, и мы покупали всё новые журналы и, ликуя, распределяли их по категориям. То, что ему действительно нравилось – «водный спорт»[23], анал, женщины со спермой на лице, похожей на лягушачью икру, – занимало свое почетное место. Даже то, что он не любил, вроде скотоложства и лесбийского секса, удостаивалось взгляда, ибо он был истинным коллекционером. Недвусмысленное разрешение просто смотреть на чье-то тело – в противоположность пиратскому взгляду тайком в спортзале или воровскому подглядыванию перед тем, как задернуты занавески и выключен свет, – было восхитительно.

Я начала встречаться с А2 через пару лет после того, как мы с А1 разошлись. Он был чувственным любовником. Не то чтобы нежным, но сильным и неторопливым. Мне казалось, что он не делает никаких лишних движений, и я была просто покорена его длительными, рассчитанными действиями. Порой он, с его бледной кожей и светлыми волосами, казался подростком. Или даже еще младше – мальчишкой-переростком. Ни одно тело и ни одно прикосновение не казались мне такими правильными, как его. Так было с самого начала и до конца нашей связи. Ничьи пальцы, ничей язык так не соответствовали моему представлению об идеальном любовнике. Его тело было худощавым, но мускулистым. Высокий, но не дылда. Ни единого лишнего грамма веса.

У него дома была стиральная машина, а у меня – нет. Я однажды пришла к нему с вещами для стирки и обнаружила в пустом барабане пару своих собственных трусиков.

– А что это они здесь делают? – поинтересовалась я.

– Я скучал, когда ты уехала домой на прошлые выходные, и надевал их, – ответил он.

Я осмотрела эластичную ткань. У него были такие узкие бедра, что, похоже, белье нигде не порвалось.

– Может, нам стоит прикупить парочку для тебя? – пошутила я.

– Может, и стоит, – ответил он. На полном серьезе.

Я уловила намек.

Проснувшись и позавтракав (яйца-пашот на тосте, если была голодна, капучино и ломтик халы – если нет), я катила на велосипеде к дому А2. Он обычно просыпался поздно и, когда я приезжала, был еще в душе. Дверь спальни он оставлял открытой, я шла к ящику комода, в котором лежало почти два десятка трусиков. Выбрав одни, оставляла их в ящике его прикроватной тумбочки и возвращалась в переднюю комнату. Он выходил и одевался. Никаких комментариев по поводу трусиков – они приберегались на потом.

Мы проводили бо́льшую часть дня вместе. Он работал дома, а у меня в то время был скользящий график в книжном магазинчике неподалеку. Когда я работала, он иногда делал перерыв и приносил мне то чай, то кофе из ближней забегаловки. Мы читали воскресные приложения, я давала ему переплетенные пилотные экземпляры готовящихся к выходу книг из кладовки. Моими коллегами были пьющая абсент полубезумная дамочка средних лет и часто отсутствующий, вечно всем недовольный босс. Почти каждую неделю дело кончалось тем, что я отрабатывала половину их часов, но я была не против. Там были книги – великое множество. И так здорово, когда порой в магазин заглядывал какой-нибудь знаменитый автор! Хотя я заметила, что они частенько, не задерживаясь, проскакивали в дверь и устремлялись к полкам, проверяя, есть ли там их книги, а уж только потом возвращались к входу, чтобы поздороваться со мной.

После работы А2 ждал меня дома. Никаких слов, я шмыгала в дверь и прямо к дивану. Он садился, закинув руки на спинку, а я зубами расстегивала его джинсы. Эта задача почему-то всегда оказывалась труднее, чем мне помнилось с прошлого раза. Потом – первое мелькание шелка или кружев и его затвердевший дружок, распирающий ткань. Я зарывалась лицом в его промежность и вдыхала через трусики ароматы дневного пота, мочи и предспермы. Целовала его мелкими частыми поцелуями, лизала белье, пока оно не начинало прилипать.

А2 любил тормошить меня, вертеть в руках. Он раздевал меня догола, но сам оставался в эротичных девичьих трусиках. Когда он брал меня – почти всегда анально – сдвигал их в сторону, чтобы они давили на основание его пениса и цеплялись за яички.

Несколько месяцев спустя трусиков стало недостаточно. Я купила летнее платьице – короткое, яркое. Он примерил его. Я рассмеялась и трахнула его прямо в платье, лишь слегка сожалея о том, что его бедра стройнее, а ноги – лучше, чем у меня.

После работы А2 всегда ждал меня дома. Он садился, закинув руки на спинку, а я зубами расстегивала его джинсы.

– Давай сходим на распродажу, – сказал он как-то в выходные. Мне не пришлось спрашивать, кому мы будем покупать вещички. Вскоре несколько коротеньких хорошеньких платьишек присоединились к трусикам, лежащим в его комоде.

Я знала, что у него есть другая женщина. Он сказал мне еще до того, как мы стали спать вместе. Я, возможно, запудрила себе мозги тем, что эти отношения почти закончились, поскольку она жила в другом городе в нескольких часах езды от него и, насколько я знала, всегда скверно с ним обращалась. Но однажды он поехал навестить друзей в тот город, где жила она. Несколько дней я сопротивлялась соблазну ключа, оттягивавшего своим весом мой карман, но в конце концов все же не устояла. Я перерыла весь его дом в поисках свидетельств ее присутствия: электронные письма, фотографии. Одна из них просто разбила мне сердце: ее роскошное лицо, широко улыбающееся, и розовая атласная пижама, расстегнутая до пупка. Я нашла ее имя, номер телефона и позвонила ей. Трубку никто не взял. Я оставила сообщение на автоответчике: «Это подруга А2, я просто хотела поговорить с вами – не беспокойтесь, это не срочно».

Я перерыла весь дом в поисках электронных писем и фотографий его любовницы. Одна из фотографий просто разбила мне сердце.

Она перезвонила.

– Алло, – произнесла усталым тоном.

Трудно было удержаться, чтобы не завопить. На моей шее запульсировала жилка.

– Вы знаете, кто я? – спросила я.

– Я о вас слышала, – ответила она.

Я рассказала ей обо мне и А2. Она восприняла все очень спокойно.

– Спасибо, – сказала под конец.

Через день после его возвращения я, как обычно, воспользовалась его ключом, чтобы войти, но он оказался не в душе.

Он ждал меня. Я ее расстроила, сказал он. Какое я имела право так поступать?

Я не ответила. Меня трясло от гнева. А что, для ревности должны быть какие-то особые права?!

Один из преподавателей в школе, где я училась, как-то провел с девочками нашего класса беседу о браке. На примере своей семейной жизни. «Любовь – это решение», – объявил он целому классу гормонально заряженных девчонок-подростков. Мы расхохотались. Любовь – это вовсе никакое не решение. Фильмы и песни говорили нам совсем о другом! Любовь – это сила, это дар. Мы были в том очаровательном возрасте, когда можно отсосать у лучшего друга своего брата в собственной спальне и продолжать верить в единственную истинную любовь.

Любовь – это решение. Ты должна открыть дверь, прежде чем кто-то сможет войти.

Потом я влюбилась в парня, который делал мне больно. Постепенно я пришла к точке зрения своего учителя. Ты должна открыть дверь, прежде чем кто-то сможет войти. Конечно, нет никакой гарантии, что ты сможешь контролировать себя – после того, как он войдет, пусть и не совсем логично, но это понятно.

Контроль над собой – вот о чем я думала. Но первая ревность так же точно порвала меня на куски, как и первая любовь. А2 и я ссорились и трахались, потом трахались и ссорились, потом стали ссориться больше, а трахаться меньше.

И даже когда у нас был секс, он стал другим. Когда-то он надевал женские трусики и перегибался через край дивана. Смеясь, я секла его по заднице хлыстиком для верховой езды. Через пару минут мы бежали в ванную, где он возбужденно приспускал трусы и вглядывался в зеркало. Если мне не удавалось отпечатать рисунок ткани на его коже, мы возвращались в комнату и начинали сначала.

Теперь же я просто секла его до тех пор, пока кожа его не вспухала и на ней не выступали пятнышки крови. Пока он не просил меня остановиться.

В те времена, когда мы делили ложе, А2 спал, обвив меня руками. Я брыкаюсь и сражаюсь во сне с простынями и одеялами, он сдерживал меня. Всякий раз, как его рука оказывалась на моем животе, я просыпалась, дивясь не только его неподвижности (во сне он был не намного спокойнее, чем когда бодрствовал), но и отсутствию у него инстинкта самосохранения. Тело – оно такое беззащитное: выживание нашего вида зависит от того, что находится под кожей, а не от тысячи шипов, выращенных на ней. Я могла бы сделать ему больно в любой момент, пока он спал. Если бы он повернулся, подставив мне свой позвоночник, я могла бы на него напасть.

Первая ревность так же точно порвала меня на куски, как и первая любовь.

И вот однажды я проснулась до будильника и обнаружила за раздвинутыми занавесками совершенно серое утро. Услышав вздох и думая, что он проснулся, я повернулась к нему. Он все еще нежился в сумерках сна, и его длинные руки были засунуты под съехавшую подушку под каким-то странным углом.

– Зачем ты так прячешь под нее ладони? – спросила я, потому что локти его торчали наружу, а кисти зарылись в постельное белье.

– Чтобы ты их не откусила, – пробормотал он и заснул еще крепче. Первый утренний скворец завел свою песенку на дереве за окном.

Он порвал с другой своей любовницей, но я так и не поверила в это до конца. Мы понемногу отдалились друг от друга, спали вместе все реже и реже, пока однажды он не начал встречаться с кем-то еще. И я тоже. Мы друг за друга порадовались.

Четверг, 18 декабря

Мы с Н. немного повздорили в зале. Ничего серьезного – это как с ягодицами: если к обычным тренировкам добавить выпады, им только на пользу. Но мы разошлись во мнениях относительно ужесточения для мигрантов доступа к коммунальным услугам и пособиям. Он категорически высказался «за». В каковой момент, каюсь, слова «параноидальный беженцененавистник» вполне могли промелькнуть в моих мыслях, если и не сорвались бы с языка.

Мы сумели удержаться в рамках, не придушив друг друга, и отправились ко мне есть ризотто. Разговор перешел на более безопасные темы, а именно – обувь, регби и кто в «Женах футболистов» щеголяет лучшим декольте. Я уверена, что в конце концов мы преодолеем этот раскол – как по поводу декольте, так и по поводу идентификационных карт. И то сказать, противоречия рассасываются не так быстро, когда оппоненты больше не могут спать друг с другом.

Пятница, 19 декабря

Мадам – сущая куколка, но ее легко сбить с толку. Речь вот о чем: я сидела на заднем сиденье кэба, а водитель пытался отыскать отель «Роял Кенсингтон» (которого, кстати, не существует). Я опаздывала на четверть часа. Мы, наконец, решили, что она, вероятно, имела в виду отель «Роял Гарден» в Кенсингтоне. Водитель ждал снаружи, пока я сверяла имя клиента и номер комнаты у портье. Оказалось, и вправду он. Я показала таксисту большие пальцы, и он отчалил.

Клиент был только что из душа и облачен в белый махровый халат. Мы прошли в гостиную номера, где сидела другая женщина, потягивая вино, уже топлес. Маленькая блондинистая милашка из Израиля.

Я сняла с нее юбку и туфли и зубами развязала ленточки на ее черных шелковых трусиках. Мне было сказано, что она – его подружка, но что-то тут не сходилось. Казалось, он знает ее не лучше, чем я. Если она была профессионалкой, то определенно не из моего агентства. Инстинкты, впрочем, могут обманываться, а в трио с чьей-то подружкой лучший способ действия – щедро расточать внимание женщине. Это было мне не в тягость: она пахла детской присыпкой, а на вкус – как теплый мед.

Мы прошли в гостиную номера, где сидела другая женщина, потягивая вино, уже топлес.

Мы переместились в спальню. Он пристроился ко мне сзади, а она встала на колени, чтобы поработать надо мной язычком, пальчиками и мини-вибратором. Я нашла исключительно гладкое тело клиента восхитительным. Кое-кто проводит очень много времени в салоне эпиляции, подумалось мне, – эффект, уравновешенный жесткой, нестриженой бородой. Волоски кололись и царапались, пока он возился в моей промежности.

– Не знаю, что ты там задумал, – сказала я, когда мое время подходило к концу, – но, думаю, было бы здорово, если бы ты кончил прямо на наши лица.

Девушка-израильтянка облизнула губы и подмигнула мне. Профи. Наверняка.

После я вытащила маленькую бутылочку абрикосового масла, и она сделала и мне, и клиенту совершенно роскошный массаж. Не наслаждайся я так – позавидовала бы ее умению. Пока я собирала по комнатам свои одежки, она колотила и мяла его спину.

Девушка-израильтянка облизнула губы и подмигнула мне. Профи. Наверняка.

Клиент вышел взять мое пальто. Я поцеловала девушку и кивком показала на бутылочку с массажным маслом, зажатую в ее крошечной ладошке.

– Оставь себе – ты найдешь ей лучшее применение, чем я.

Он вернулся и обнял ее за плечи жестом собственника, и мысли мои снова приняли иное направление. Эскорт? Подружка? Я не могла определить точно. Чаевые, которые он мне сунул, были равны стандартной оплате.

Суббота, 20 декабря

Я еду домой, повидать семью и друзей – как это у меня заведено. Этот Парень уехал на несколько недель к родителям – как это заведено у него. Я считаю, что некоторые вещи должны быть священными и неприкосновенными, защищенными от вторжения извне, даже если интервентом является твой партнер. И лицезрение того, как твои домашние напиваются и падают с ног в туалете, – одна из них.

Путешествие на поезде – одно из самых восхитительных чудес современной эпохи. Изобретя неограниченное число более быстрых, дешевых и удобных способов передвижения, мы настаиваем на сохранении устаревшего и (осмелюсь ли сказать?) безумно неудобного вида транспорта. Какой еще тип перевозок предполагает, что ты будешь самостоятельно добираться до вокзала, а потом от конечной станции. Ждать, пока железнодорожная компания не соблаговолит начать твое путешествие. Долго-долго томиться (даже без бесплатной газировки!) в вагоне, где сиденья и столики установлены так, что неминуемо трешься бедрами о каждого извращенца между Кингс-Кросс и Йоркширом.

Я это люблю – вы же знаете, что люблю!

Часто путешествуя этим маршрутом, я знаю – за несколько секунд до того, как голос кондуктора объявит Танной, – что мы через минуту будем на моей станции, и знаю, какой вагон окажется ближе всех к выходу из вокзала. Даже когда никто меня не ждет, а на такси двадцатиминутная очередь, первый шаг на платформу – это радость и наслаждение. Я могла бы провести экскурсию по этому вокзалу с завязанными глазами. И румянец удовольствия оттого, что я на родине, стою на своей земле, не сойдет с моих щек до самой смерти… или до тех пор, пока я не въеду на подъездную дорожку родительского дома. Смотря, что наступит раньше.

Воскресенье, 21 декабря

Мы с папой пошли погулять сразу после заката. Он объявил, что у него ноги сводит от долгого сидения на месте, но, я подозреваю, это лишь предлог, чтобы убраться подальше от моей матери, у которой начался приступ праздничной гиперактивности. Она – неразборчивая тусовщица, и каждый месяц у нее в обойме не меньше пяти-шести поводов попраздновать. Мне помнится, как ее сподобило на попытку подогреть семейный энтузиазм. То была вечеринка с фейерверком в честь Эйда[24]. Имея весьма смутное представление о том, что такое Эйд, кто его празднует или какие туфли подойдут для того, чтобы стоять в саду и вывихивать шею с целью поглазеть на взрывы цветного пороха, я приняла решение в пользу прогулки.

Похолодало несильно, но достаточно для того, чтобы щеки и уши стало пощипывать. Мы прошли мимо коттеджа, из трубы которого шел дым.

– Уголь, – авторитетно заявил папа.

Когда я была маленькая, у нас была печка, которую топили дровами. Мы готовили на ней семейные ужины. Когда ее не стало, а ее место заняли новая электрическая плита и поддельный камин, мне было очень грустно.

Мы вернулись к нашему темному дому и обнаружили возле него встревоженного мужчину, который пытался оттолкнуть свою машину от нашей. Завидев нас, он принялся переминаться с ноги на ногу, напустив на себя невинный вид, что особенно сложно сделать, когда твой передний бампер застрял в чьем-то «универсале».

Папуля тихо присвистнул.

– Ого-го, жена-то не обрадуется… – поведал он незнакомцу, как будто одна лишь угроза недовольства моей матушки могла убедить совершенно незнакомого человека в том, что не стоит делать ноги с места происшествия. Он обошел по кругу машины, изучил повреждение, которое, даже я это видела, оказалось сущей ерундой. Но незнакомец явно воздал должное рождественским возлияниям и был в панике.

– Ну, не знаю… – протянул папуля, цокая языком. – Ущерб-то серьезный…

Мужчина запросил пощады. Обычная история: прежние отметки в правах, маленькая страховка, дома жена, готовая родить многоголовую гидру, и только его возвращение вовремя может спасти ее…

– Давай так, я возьму с тебя две сотни – и будем считать, что мы в расчете, – проговорил отец, поглаживая подбородок.

– У меня с собой только сто двадцать.

– Ладно, сто двадцать и во-он та бутылка вискарика с твоего переднего сиденья.

Короткий кивок – и побежденный протягивает отцу дань. Отец нагибается, они совместными усилиями расцепляют бамперы. Мужчина залезает в салон и медленно отъезжает, мямля слова благодарности.

Мы махали ему, пока он не завернул за угол.

– Ну что ж, волнительная могла быть история, – прокомментировал папуля, отпирая дверь. Протянул мне половину бумажек. – Давай не будем говорить маме, ладно?

Понедельник, 22 декабря

Первая проститутка, которую я в своей жизни увидела, была доброй знакомой моего отца. Это случилось примерно в то же время года. Я еще была студенткой.

Отец не сводник и не сутенер, могу поклясться в этом. Просто у него есть привычка браться за невыполнимые проекты. Возможно, будь он законченным католиком, удовлетворил бы требованиям, предъявляемым к святым. Его альтруистические усилия варьировались от воскрешения обреченного ресторана до реабилитации целого ряда падших женщин. Эта склонность привела в свое время к немалой холодности со стороны матушки, но в ее распоряжении было несколько десятилетий, чтобы попривыкнуть к его добросердечию.

Первая проститутка, которую я в своей жизни увидела, была доброй знакомой моего отца.

Она угадывала, что отец взялся за очередной безнадежный случай, еще до того, как он успевал открыть рот.

– Может быть только одна причина, почему тебе взбрело в голову прийти с цветами! – рявкала она из кухни. – И это точно не наша годовщина!

А может быть, именно ее кандидатуру следовало бы предложить на рассмотрение Ватикану?..

Радость от каникул в тот год была для меня значительно подпорчена недавним разрывом с парнем (помимо того, что я не христианка). Пошлость этого праздника порой очаровательна, время от времени – действует на нервы, но в тот год она была просто невыносима. Все, что я видела вокруг, – это множество людей, радующихся событию, не представляющему для большей части мира особого значения, воплощенному в километрах безвкусной мишуры и тоннах никому не нужных подарков. Однажды днем, стоя в очереди в банке, я увидела собственное перекошенное отражение в дешевом красном елочном шарике, и меня осенило: насколько преходяще и бессмысленно это все – каникулы, банк, мир в целом… Я ощущала себя неспособной даже разозлиться на свое одиночество. Полное поражение. Так что я поступила так, как поступило бы любое испорченное дитя-переросток, – отправилась домой, чтобы как следует похандрить.

В качестве восстановительной прогулки мой отец предложил навестить вместе с ним одну из его «подруг». Она, как мне было сказано, только что освободилась из тюрьмы, где сидела по ложному обвинению в результате своего пристрастия к наркотикам. Вновь получив право опеки над детьми, она работала уборщицей в отеле и «пыталась воздерживаться». Прелестно! Я натянуто улыбнулась, и мы поехали на встречу с ней.

С четверть часа мы сидели в машине молча.

– Я знаю, что ты знаешь, что мама этого не одобряет, – сказал он внезапно, констатируя очевидное.

Я ничего не ответила и уставилась в окно, за которым людские ручейки выливались из магазинов в ночь.

– Она правда чудесный человек, – аттестовал он свою подругу. – Дети у нее совершенно очаровательные.

Лжец из моего отца никудышный. В угрюмой кухоньке она попотчевала нас сказкой о септической инфекции на ногте большого пальца, которая вылилась в неделю без работы. Двое ее сыновей оказались как раз такими, какими я их представляла: старший, лет пятнадцати, ощупал глазами мою фигуру (через три слоя плотной одежды!), в то время как его младшего брата невозможно было оттащить от телевизора.

Я думала о своем последнем бойфренде. Он бросил меня внезапно, обвинив в снобизме и полном отсутствии сочувствия к другим людям. Что ж, как сказал Филипп Ларкин[25], через это полезно пройти.

Остальные взрослые и сынуля-тинейджер вышли из комнаты, чтобы взглянуть на его велосипед – ржавеющую кучу хлама, спасенную из мусорного контейнера, которая валялась возле наружной двери. Руки у моего отца золотые, и он пообещал оценить состояние здоровья древнего агрегата. Я понимала, что эта попытка кончится скорее безвозмездным даром молодому человеку в виде наличных, чем воскрешением его велика. Меня, надутую, оставили наблюдать за тем, как младший сражается с пультом от телевизора.

Как только комната опустела, он повернулся ко мне.

– Хочешь посмотреть мою птичку?

Господи помилуй! Это что, эвфемизм какой-то? Я терялась в догадках.

– Ну, давай, – кивнула я.

Мы подошли к окну, и он открыл его. Снаружи рос большой куст остролиста. Мальчик прищелкнул языком и подождал. Слышно было только урчание мопедов и радостные пьяные выкрики из паба. Он снова прищелкнул языком и свистнул. И вдруг маленькая лазоревка пискнула в ответ и вылетела из куста, приземлившись на его плечо. Когда он протянул руку ладонью вверх, она перелетела на нее.

Отвернувшись от окна, он велел мне подставить свою ладонь. Я повиновалась. Он показал мне, как убирать руку, чтобы лазоревка начала падать, и подхватывать ее снова, когда она раскроет крылышки.

– Вот так я научил ее летать, – пояснил он.

– Ты учил ее летать?!

– Кошка убила ее маму, поэтому мы взяли гнездо домой, – объяснил он. – Ловили сверчков и скармливали птенцам, держа пинцетом.

В гнезде было шестеро птенцов, но выжил только один. Мальчик показал мне еще один трюк: лазоревка сидела у него на плече, а он поворачивал голову то вправо, то влево, то снова вправо – птичка свистела в то ухо, которое он ей подставлял.

Вернулись с улицы остальные, старший разрумянился от удовольствия, разлучив моего отца с некоторой частью содержимого его бумажника. Птичка выпорхнула наружу, и младший закрыл окно. Их мать отважно завела разговор о каком-то еще недавнем недомогании, являющемся, по ее словам, следствием качества пищи в тюрьмах ее величества: «Почти ничего не дают, постоянно с голоду помираешь, но все равно жиреешь». Мы посидели еще, выпили по чашке чаю с шоколадным бурбоном, а потом мы с отцом отправились домой. В молчании.

Вторник, 23 декабря

Длинное пальто: есть.

Темные очки: есть.

Часовое алиби для родителей: есть.

Я вне дома и свободна!

Успела на рандеву вовремя. Он опоздал. Я прихлебывала кофе и притворялась, что читаю газету. Он проскользнул в дверь незамеченным, сел напротив меня. Я кивнула в знак приветствия и толчком послала сверток через столешницу.

А4 осторожно приподнял крышку и заглянул в коробку.

– Ты уверена, что это то самое? – спросил.

– Лучше не бывает, – ответила я. – Результат гарантирован.

Он выдохнул, плечи расслабились.

– Если я могу спросить – тебе действительно нужно столько продукта, чтобы провести неделю с семьей?

– В противном случае эти акулы меня прикончат. – Он снова приоткрыл коробку и глубоко вдохнул. – Как только они почуют в воде кровь, я смогу подкинуть им эти шоколадные трюфели. Это купит мне по меньшей мере несколько часов передышки.

– Это секретный рецепт, – приврала я. На самом деле я нашла его в Интернете. Масло, шоколад, сливки и ром. Так просто, что даже я не сумела ничего испортить.

А4 и я пару лет встречались, даже жили вместе какое-то время. Мы не завели, как говорится, общего ночного горшка, но это было вполне удобное домашнее сосуществование, и у нас нашлось много общих хобби. Например, жаловаться на весь остальной мир. Это продолжалось, пока я не переехала в Лондон, предприняв первую из ряда безуспешных попыток получить полезную работу. Я недавно очень расстроилась, узнав, что он считал дом для бывших студентов, где мы обитали, «хибарой». Я-то всегда вспоминала его с любовью.

– Ты спасла мне жизнь! – проговорил А4.

А4 – тот, про которого все спрашивает мой отец, как будто мы еще вместе. Он – тот, чьих фоток у меня больше всего.

Он – это тот, про которого все спрашивает мой отец, как будто мы еще вместе. Он – тот, чьих фоток у меня больше всего. Одна из них, где он в горах, стоит в серебряной рамке на моей книжной полке. Он смотрит в камеру, на меня, балансируя вытянутой рукой, и рот у него до ушей. Милое создание. Часто улыбается.

– В другой раз сочтемся.

Среда, 24 декабря

Скучаю по жизни на севере. Все легенды о нем – правда. Люди там действительно дружелюбнее. Чипсы действительно лучше. Все действительно дешевле. Женщины действительно гуляют зимой по улице, напялив на себя меньше одежек.

Я скучаю по возможности напиться в хлам меньше чем за пять фунтов.

Четверг, 25 декабря

Несколько недель не могла дождаться, пока произнесу это:

«Веселого Рождества, хо-хо-хо!»

Во всяком случае, меня это смешит. Наступила Ханука, и я жую гелт[26] из белого шоколада, что круче всякой крутости. И никаких признаков подарка от Этого Парня – что совсем уж некруто.

Пятница, 26 декабря

Мой первый дневник мне подарили на день рождения в семь лет. К счастью, большинство промежуточных томов его потерялось. Этим утром, смертельно скучая, я взялась за разборку письменного стола и нашла несколько старых тетрадей, исписанных годы назад. Я писала в школьных тетрадках с мягкой обложкой, изрисованной цветочками. Начинались они с того времени, как мы с Н. познакомились. Мы сразу понравились друг другу (это кокетливый способ сказать: «Сняли комнату в первом же отеле, какой сумели найти»). Через пару дней, выйдя со мной подышать свежим воздухом, он упомянул о своей подруге Дж. и возможности составить трио. Они раньше уже несколько раз пробовали втроем, и он ручался за ее красоту и ошеломительную сексуальность.

Мы с Н. сразу понравились друг другу (это кокетливый способ сказать: «Сняли комнату в первом же отеле, какой сумели найти»).

Мы сидели в его машине, любуясь рекой возле Хаммерсмита.

– Конечно, – сказала я.

До того я бывала с немногими женщинами, но учитывая все, что мы успели вытворить за выходные, отказаться было невозможно. Он позвонил ей, чтобы договориться о встрече, и вот как продолжалась эта запись в дневнике:

Мы встретились у нее и отправились в кафе на поздний завтрак. Еда была отличная, разговаривали о сексе и подводной археологии. Вернувшись к Дж. домой, я приготовила Н. и себе горячее какао. Когда он вышел из комнаты, она поцеловала меня и спросила, сколько женщин у меня было. В ответ соврала и сказала, что восемь или девять. Мы пили какао в гостиной, и Н. сказал, что, пожалуй, пойдет, вздремнет. Дж. отвела меня в свою спальню, где оказалась огромная белая кровать и подушки, на которых было написано La Nuit шрифтом с засечками. Мы целовались и трогали друг друга. Дж. казалась совсем крошкой, пока я не сбросила туфли: на самом деле мы оказались одного роста. Ее задница отлично выглядела в кремовых трусиках с полосками, но еще лучше – без них. Накануне ночью Н. сказал, что у меня лучшая попа из всех, что он видел, но попа Дж., по-моему, лучше. Ее шея, кожа и волосы пахли так замечательно, что я вдруг учуяла запах собственного пота.

– Это Н. тебе оставил? – спросила она, увидев глубокие царапины на моем плече. Я показала ей темные синяки на бедрах и слабые отметины от его члена на лице. Она велела мне лечь, завязала глаза и стянула руки.

Потом протащила мягкую многохвостую плеть поперек моего тела.

– Знаешь, что это такое?

– Да.

– Хочешь ее?..

Накануне ночью Н. сказал, что у меня лучшая попа из всех, что он видел, но попа Дж., по-моему, лучше.

Она приберегла самые тяжелые удары для моих грудей и оттрахала меня двухголовым дилдо. Когда я прижалась лицом к ее промежности, она развязала мне руки и сняла маску. Я полизала ее через трусики, а потом сняла их – Дж. была чисто выбрита.

Довести ее до оргазма пальцами было легко. После чего я заметила, что Н. наблюдает через открытую дверь. Спросила, давно ли он там.

– С тех пор, как вы надели маску, – ответил он. – Я учуял ваши запахи еще до того, как подошел к двери.

В этот момент объявился бойфренд Дж., и дневник становится несколько сумбурным. Чтобы много не писать, скажем так: у него возникла проблема с Н. – а именно, он не хотел, чтобы Н. касался Дж. Разочарованный Н. выпалил, что раз так, то любовник Дж. не должен трогать меня. Вместо этого Н. предпринял со мной безуспешную попытку фистинга. Я пришла в такое смятение, что не смогла кончить. Дж. отсосала у своего парня, потом мы все по очереди приняли душ, обменялись номерами телефонов, и мы с Н. ушли. Он подбросил меня к Кингс-Кросс и спросил, нужно ли мне что-нибудь перед дорогой. Что-нибудь такое, ради чего стоит жить, съязвила я. «Еда и секс», – отозвался он тут же, и я рассмеялась. Я с тех пор несколько раз напоминала ему об этом проблеске философской мудрости, но он каждый раз говорит, что не помнит этих слов. Идя рядом с ним через вокзал, я чувствовала себя легкой как перышко, ошеломленной. Счастливой.

– Что ж, – сказал он как раз перед тем, как закрылись двери, – полагаю, все-таки четверо в постели – это слишком много.

Полагаю, все-таки четверо в постели – это слишком много.

Помню, как мастурбировала по дороге на север. Это было не так-то легко, в вагоне было полно народу, и рядом со мной постоянно садились люди. В туалете мне этим заниматься не хотелось. Но у меня на все про все было несколько часов, и я расстегивала брюки настолько медленно, насколько было необходимо, чтобы никого не насторожить. Это случилось, когда рядом со мной сидела девушка-азиатка, которая, обернувшись, разговаривала с приятелем через несколько рядов. На коленях у меня лежало пальто, и я притворялась, что сплю. Кончив, я позвонила Н., чтобы рассказать ему. Было это, кажется, где-то в районе Грэнтхэма.

Суббота, 27 декабря

Никогда не относила себя к девушкам, которые дают новогодние зароки самим себе. Такие вещи неизбежно приводят к унылым вечеринкам трезвенников, опрометчивым бракам, а то и к чему похуже. Как-то я приняла решение пользоваться зубной нитью и полосканием для горла перед чисткой зубов каждый день в течение года. Это было до того, как я осознала (примерно через 1,4 миллисекунды), что меня не хватит и на неделю поддержания такого уровня гигиены. Мало того, это еще и убьет на корню всякое влечение. А вам бы хотелось просыпаться под полнозвучный бродвейский мюзикл, разыгрываемый каждое утро миндалинами вашего возлюбленного?

В другой раз я планировала вести рукописный дневник и не бросать его ни от скуки, ни по забывчивости. Каким-то чудом я довела его до полугодовой отметки, подбадриваемая одновременным чтением дневников Кеннета Тайнана[27] и Пеписа[28]. От них мой дневник невыгодно отличался отсутствием историй о том, как из моего парика вычесывали вшей, или описания пьяных загулов на всю ночь напролет в компании Теннесси Уильямса.

Тем не менее раз в год и палка стреляет: я уделила некоторое количество времени размышлениям о том, какие добрые дела и благие намерения могла бы поставить себе целью в следующие двенадцать месяцев.

С этого момента решено, что я больше никогда не стану покупать лубрикант неизвестных марок. Никогда! Полагаю, есть некоторые шансы сдержать этот зарок.

Воскресенье, 28 декабря

Ах, родной домашний круг! Такой утешительный! Такой дружелюбный!

Такой удушающе однообразный каждый год! Снова отправляюсь на юг, пока мамуля не заметила вмятину на крыле машины.

Понедельник, 29 декабря

Звонит телефон.

Я:

– Алло?

Мадам (ибо это она):

– Дорогая, ты не спишь?

– Э-э… нет, а что?

– Ой, ка-а-ак хорошо! Просто у тебя голос такой расслабленный. Я про себя думаю, что я такая спокойная, но ты всегда еще спокойнее, чем я. Ты много читаешь?

– Ну… да…

– Так вот, наверное, почему! Читающие люди всегда такие спокойные… Кстати, у меня для тебя есть заказ, прямо сейчас. Не понимаю, что такое вдруг внезапно приключилось, но все просто с ума по тебе сходят.

Говорят, содержательницы публичных домов практикуют покровительство девушкам, продвигая некоторых более активно, чем других, в соответствии с личной прихотью, но я пока этого не заметила. Кажется, в нашем бизнесе неделя на неделю не приходится: бывают «верхние недели», когда заказов столько, что приходится отказываться, и «нижние», когда я гадаю, объявится ли кто-нибудь вообще. Но голос менеджера всегда звучит одинаково по-деловому.

– М-м-м, хорошо…

– О-о-очень хорошо, дорогая! Я пришлю тебе подробности эсэмэской. Наслаждайся своей книжкой.

Мне пришлось заказать мини-кэб из другой конторы, а не из той, куда я звоню обычно. Новый водила не вызывал к себе симпатии: сначала поехал на восток, потом сделал очень хитрую петлю, охватившую большую часть Излингтона. Я разговаривала по телефону с А4 и поглядывала на дорогу только мельком. Еще через двадцать минут, когда мы повернули на улицу в трех кварталах к югу от моего дома, я взорвалась:

– Да я бы быстрее сюда пешком дошла!

– Ну, пробки же, такое время, – промямлил он.

Я посмотрела направо, потом налево. Ни в одном направлении машин не было.

– Да ну?!

При таких скоростях, прикинула я, опоздаю минут на десять – и позвонила в агентство.

К югу от Гайд-парка он ввинтился в растянувшуюся на милю пробку, которую даже я сумела бы объехать.

– Слушайте, вы вообще-то сами знаете, куда едете?

– Конечно.

– Ха! Непохоже! Я опаздываю на встречу.

Ну, вы же понимаете, на такую встречу, куда ходят среди ночи в кружевном поясе для чулок и бра с трусиками в комплекте под легким платьицем!

– Вы знаете дорогу лучше? – высокомерно фыркнул он.

– Нет, но это не моя работа – ее знать.

– Пробки, самое время для них – я ничего не могу поделать.

– Чушь! Вы могли выбрать любой из десятка других маршрутов. Во́зите меня по моему собственному району целых двадцать минут! И выворачиваете прямо в затор! Не морочьте мне голову, я не вчера родилась!

Он глянул в зеркальце заднего вида: удостовериться, что не вчера.

– Я же говорю, я ничего не могу сделать.

– Неплохо бы для начала извиниться. – Нет ответа. Мы сидели в молчании еще десять минут, пока пробка медленно ползла вперед. Я кипела, бурлила и вообще клокотала. – А хотя бы высадить меня вы можете?

– Конечно, леди, пожалуйста.

Я вылезла из такси, не заплатив, посреди плотной пробки. Мы как раз миновали стоянку мини-кэбов в конце Нортэнд-роуд. Я направилась прямо к ней. Второй водитель доставил меня к месту встречи за божескую цену в четыре монеты, так что я накинула ему еще шесть.

К счастью, клиент проявил понимание и предложил мне выпить. Люблю английский архетип: выпускник частной школы для мальчиков, лет тридцати с хвостиком, директор по маркетингу в папиной компании.

Из тех, кто говорит «чин-чин» перед тем, как выпить. Фанат Бориса Джонсона[29]. Я разделась до белья у подножия лестницы, и он смотрел, как я медленно поднимаюсь по ступеням.

Наверху я остановилась, обернулась через плечо.

– Так чем же ты хочешь заняться?

– Хочу заняться с тобой любовью.

– В полнометражном стиле Барри Уайта?[30]

– О да! – И мы большую часть часа предавались вольной борьбе в простынях. Волосы у него были мягкие и густые, слегка припахивали металлом. – Что мне сделать, чтобы ты кончила?

– Это очень сложно. Нам бы потребовалась вся ночь.

Я не кончаю с клиентами. Некоторые не целуются, что, по моему мнению, чушь собачья. В конце концов, губы – это же просто губы. Но оргазмы я приберегаю для кое-кого другого. Это несложно, мне никогда не удавалось с легкостью достичь оргазма.

– Отличная идея!

– Да, но есть ли у тебя перфоратор и шесть козлов? А еще и планеты сегодня не в том узле…

Я не кончаю с клиентами. Некоторые не целуются, что, по моему мнению, чушь собачья. Но оргазмы я приберегаю для кое-кого другого.

– О-о-о, респект и уважуха! В другой раз буду знать. – Провожая меня к двери, сунул свою карточку, сказал, что хотел бы как-нибудь со мной встретиться, просто выпить по стаканчику. – Ну, теперь твоя подача, – сказал он с надеждой мне вслед, пока я сбегала по лестнице к ждущему меня такси. В прерывистых лучах уличных фонарей, падавших через окна машины, я рассмотрела визитку. Розовое и зеленое, с гравировкой, модный шрифт… было бы соблазнительно, не будь у меня другого. Хотя и с трудом себе представляю, как пара, познакомившаяся в такой ситуации, объясняла бы это своим друзьям.

– Не люблю такой тип, – сказала мне менеджер, когда я звонила ей на пути домой. – Наверняка отзыв напишет.

Существуют вебсайты, посвященные клиентам, пишущим критические статьи о достоинствах разных поставщиц эскорт-услуг. Ты можешь думать, что провела встречу по высшему разряду, но это вовсе не гарантирует тебе положительного отзыва. Ах, если бы только мы могли обернуться и сказать: чем кумушек считать трудиться!..

Ты можешь думать, что провела встречу по высшему разряду, но это вовсе не гарантирует тебе положительного отзыва.

Кэбмен завершал третий круг вокруг случайного квартала в Кенсингтоне. Должно быть, они думают, что я слепая.

– Ну, и как он тебе?

– На самом деле, истинный джентльмен. – На том конце – недоверчивое фырканье в ответ. – Он у меня просто из рук ел.

Я довольно быстро взяла привычку так говорить, правда это или нет. Не хочу, чтобы она волновалась… и не хочу впасть в немилость.

Вторник, 30 декабря

– Есть клиент, он хочет на тебя пописать, – объявила менеджер.

Клянусь, если бы кто-то наложил лапу на расшифровки моих телефонных разговоров, он бы, вероятно, подумал, что я ш…ха, погодите, ведь так и есть!

– Он хочет – что? – переспросила я, прекрасно понимая, что она сказала.

– Пописать. На тебя. Не волнуйся, дорогая, не в твоей одежде! Ты будешь в ванне.

– В ванне – с чем? С мочой?

– Нет, просто в нормальной ванне.

Я тихонько вздохнула.

– Ты знаешь, что я не занимаюсь извращениями.

Клянусь, если бы кто-то подслушивал мои телефонные разговоры, он бы, вероятно, подумал, что я ш…ха. Погодите, ведь так и есть!

Во всяком случае, на работе. Знаю, это звучит странно, но даже когда В. обращался со мной хуже некуда, я знала: это потому, что ему не все равно. Я бы не хотела позволять постороннему делать что-то подобное.

– О нет, ничего такого, дорогая, совсем не в этом дело! – затараторила она. – Он не хочет тебя унизить! Он хочет пописать на девушку, которой это нравится.

В конце концов, я согласилась, но только при существенной надбавке к обычной плате. Клиент был довольно мил и производил впечатление ужасно стеснительного человека. Мы немного поболтали и выпили – бокал крепкого для меня и большая кружка пива для него. Чтобы как следует наполнить пузырь, как я полагаю. Когда настало время заняться делом, я раздела его ниже пояса, сбросила с себя экипировку и опустилась на колени в пустой ванне.

Он посмотрел на меня, посмотрел на стену над моей головой и вздохнул. В течение пары минут ничего не происходило. Я начала мерзнуть.

– Что-то не так? – осторожно осведомилась я.

– Ничего не получится. Я слишком завелся, – сказал он. Снова перевел взгляд вниз. – Если смотреть на тебя, то он встает. Если не смотреть – думаю о том, как это будет, и он опять встает.

– Подумай о чем-нибудь, что тебя не возбуждает.

– Например?..

– Как твоя мама покупает тебе нижнее белье. С тобой на буксире. А тебе лет тридцать пять.

Он рассмеялся. Я почувствовала, как первая струйка ударилась о мою шею, скатилась по груди.

Потом я мылась, а он на меня смотрел. Начал издавать неопределенные звуки, как нерешительный мальчик-одуванчик, когда я высушила волосы и стала одеваться.

– С тобой все в порядке? – поинтересовалась я.

– По-моему, у меня еще там осталось, – проговорил он, краснея и жестом указывая на свой крантик. – Ты не обязана соглашаться, но, может быть… я бы мог сделать в стаканчик, и…

– Э-э-э… нет, спасибо, – отказалась я. – Здоровье, безопасность… все такое.

– Некоторые пьют ее как лекарство, – предложил он.

– Да, а еще некоторые полагают, что полностью мясная диета хороша для здоровья. – Я надела пальто и поцеловала его в щеку. – Может, в другой раз, когда у меня будет больше времени на психологическую подготовку.

Среда, 31 декабря

В Лондоне, одна в новогодний вечер.

Предполагалось, что Этот Парень приедет – по крайней мере так мне было сказано. Вчера он позвонил после полуночи, чтобы объявить, что приехать не сможет. Он, оказывается, отбыл кататься на лыжах. А может, я могла бы все переиграть и прилететь к нему? То есть купить билет меньше чем за двенадцать часов до рейса! Тридцать первого декабря!!

А я даже и не знала, что он в отпуске. Почему он не может приехать сюда? Потому что было бы слишком дорого менять его билет, ну конечно, конечно же! Не могу передать, как меня забавляет, как человек, который вечно бубнит о нехватке наличности, может выбросить целую кучу бабок на то, чтобы добраться до европейских склонов, вместо того чтобы встретить Новый год со своей девушкой. Тем не менее я честно прочесала Интернет, чтобы выяснить, не могу ли я каким-то чудом проснуться утром во Франции. «Британские авиалинии» не резервировали никаких рейсов раньше 2 января. Даже для туроператора с дивным названием «Впоследниймомент. com» момент оказался слишком… последним.

Так что я отказалась. Выразила свое сожаление. Честно говоря, не похоже, чтобы его это сильно огорчило. Подозрительно? Еще бы! Ведь его спутник в этой маленькой экскурсии – не кто иной, как Соседушка, который меня ненавидит.

Отправилась в город – пообедать, подстричься и побродить вокруг музея Виктории и Альберта. Наблюдения краем глаза:

• Все, кто сели в метро на «Кингс-Кросс», вышли в Найтсбридже, оставив до того битком набитые вагоны практически пустыми.

• Мужчина, выгуливавший двух псов – здоровенного ротвейлера и крошечного мопсика. Оба холеные, шкуры черные, и на каждый шаг ротвейлера приходилось три мопсиных.

• Взрослеющая девушка вгрызается в бейгл[31] с лососем и сливочным сыром, закусывая чипсами.

• Трое мужчин, идущие вместе, в похожих черных вязаных шапочках.

• И три девчонки, идущие в противоположную сторону в непохожих розовых вязаных шарфиках.

На Экзибишн-роуд, возле самого Музея естественной истории, осенние листья, расплющенные тысячами шин, оставили на мостовой дивный оранжево-золотой узор.

Январь

Секс в Большом Лондоне: от А до Я

Катастрофы

По мне, так такой вещи, как непреодолимая катастрофа, не существует. Если все идет вразнос, утешай себя мыслью о том, что, вероятно, никогда больше не увидишь этого клиента. Даже если все идет как надо, скорее всего ты все равно его больше никогда не увидишь.

Итак, всегда будь уверена в том, что твой телефон полностью заряжен и, если понадобится, находится под рукой. И держи при себе упаковку детских салфеток для удаления любого беспорядка биологического происхождения.

Качество

Не позволяй себе лениться. Вполне приемлемо немного помечтать на работе, но подсчитывать остаток на своем кредитном счете, когда какой-нибудь бедняга жарит тебя сзади – такое незамеченным не пройдет. Имитация интереса – социальный лубрикант современной жизни, и не такой уж это непосильный труд, для одного-то часа в день. Считай, что это повышает шансы на чаевые и продолжение делового сотрудничества.

Масло

В качестве лубриканта совершенно неприемлемо. Если ты не в курсе подробностей нежелательного взаимодействия масла с латексом, рекомендую любую и всякую литературу, посвященную теме СПИДа, за последние два десятилетия. Помимо того, что оно разрушает защитный барьер, это вообще никуда не годный лубрикант. Один клиент однажды предложил мне (встряхивая бутылочку с вазелином) заняться фистингом с помощью вазелиновой смазки. Шутить изволите? Это вещество удерживает тепло, и ощущение такое, будто кто-то прожаривает твои губы на медленном огне.

Однако неплохо носить с собой маленькую бутылочку массажного масла – иногда может пригодиться. Мужчины любят массаж и часто дают потом чаевые. Гораздо чаще, чем за настоящий секс. Странные создания!

Музыка

Я считаю, что именно навязчивые саундтреки к фильмам повинны в том традиционном дерьме, которому полагается сопровождать акт гедонистических занятий любовью. Музыка – это вопрос вкуса, и обычно вполне очевидно, включил ли мужчина конкретную запись, потому что она ему нравится и заводит его или потому что считает себя обязанным это сделать. Заниматься делом под розовые сопли Лютера Вандросса – значит убить всякое настроение. С другой стороны, человек, который наяривает твою задницу под мощные ритмы «Весны Священной» Стравинского, явно испытывает к музыке истинную страсть.

Четверг, 1 января

Мы с Н. встретились вчера вечером в городе, чтобы как следует поплескаться в праздничном приливе мизантропии. Ненавижу быть не дома в Новый год, но быть одной – бесконечно хуже. Любимый напиток Н. на данный момент – «Бейлис» со льдом, буквально жидкий пудинг в стакане. Когда я приподняла свой бокал, один наш знакомый протолкался мимо, расплескав половину содержимого на мои джинсы.

– Ну, так в чем проблема с этой твоей? – фыркнула я.

– Ничего такого, что не могла бы исправить пара недель в турецком борделе, – ответил Н.

Почувствовав прилив вдохновения, мы провели остаток вечера, составляя список людей, чье отношение к жизни, по нашему мнению, сильно улучшили бы такие каникулы:

Наоми Кэмпбелл

Пенелопа Кит[32]

Принцесса Анна

Шери Блэр[33]

Джордан (хотя ей это может действительно понравиться)

Саманта Фокс

Крошки Блэра[34]

(Э)лиз(абет) Хёрли[35]

Леди Виктория Херви[36]

Майлин Класс[37]

Любая бывшая или любой из отпрысков Мика Джаггера

Тереза Мэй[38]

Тара Палмер-Томпкинсон[39]

Софи Эллис-Бекстор[40]

Любая блондинка, к которой применимо описание «гламурная» или обладающая двойной фамилией.

Пятница, 2 января

Что касается оргазмов на работе.

Я – не по этой части. Я не приравниваю количество оргазмов к уровню удовольствия от секса, как и хороший секс – к способности довести партнера до оргазма.

В возрасте девятнадцати лет, если я правильно помню содержание беседы с одним человеком, я осознала, что главное – качество полученного наслаждения, а это не всегда означает – кончить.

С другой стороны, я также помню, что тот разговор в основном был посвящен сравнению ощущений при приеме ЛСД… Тем не менее убеждение, что секс сам по себе является целью, осталось при мне.

Будем откровенны: мое дело – это служба по работе с клиентами, а не одиссея самореализации.

Я не приравниваю количество оргазмов к уровню удовольствия от секса, как и хороший секс – к способности довести партнера до оргазма.

Они платят не за мой оргазм, а за свой. Огромное количество мужчин – больше, чем можно было бы подумать, – вообще никогда не кончает. Они не считают, что это моя вина. Порой им нужен просто живой человек, теплое тело, эротическое объятие. В большинстве случаев, если уж на то пошло.

Неспособность клиентов вызвать у меня оргазм – никоим образом не комментарий по поводу их ущербности. Насколько это входит в их часть сделки, они отлично справляются с делом, и я наслаждаюсь в сексе с ними бо́льшим, чем просто физический трепет. Быть желанной – здорово. Наряжаться – здорово. Отсутствие необходимости испытывать физическую разрядку из страха повредить чьему-то эго или дарить кому-то свой оргазм из страха больше никогда его не увидеть – это просто супер!

Мое дело – это служба по работе с клиентами. Они платят не за мой оргазм, а за свой.

В общем, скачки – хорошее времяпрепровождения на свежем воздухе, вне зависимости от того, где в результате финишируешь.

Суббота, 3 января

СМС от Этого Парня: «Ты в порядке? Мне грустно, потому что я боюсь, что ты не хочешь со мной разговаривать».

Я иногда думаю: может, я ненормальная? Немного холодновата для любви, чуть недостает сентиментальности. Стоит интересу ко мне другого человека чуть поникнуть, с моими собственными чувствами начинает происходить то же самое. Как сказал Клайв Оуэн в своем романе «Крупье»: «Держи крепко – отпускай легко».

Я не предоставляю людям достаточно «вторых шансов». Может быть, просто подсознательно чувствую, когда это бывает неправильно. Вся романтика – это нарциссизм, сказал мне однажды А1. Это был тот же человек, который говорил, что женщины за тридцать никогда не должны носить длинные волосы – так что, вероятно, он не самый надежный источник, но все же… Не отвечая на СМС Этого Парня, я делаю нам обоим большое одолжение.

Я не предоставляю людям достаточно «вторых шансов». Стоит интересу ко мне другого человека чуть поникнуть, с моими собственными чувствами происходит то же самое.

Были и другие звоночки – вещи, о которых я не хотела думать или писать, поскольку боялась поступить опрометчиво: на случай, если все выправится само собой. И ведь пока еще может выправиться! Я могла бы позвонить или послать эсэмэску, но они – такая жалкая замена настоящему общению… Если я не могу разобраться, что происходит у меня в голове, как же я смогу изложить это во вразумительных предложениях?! И если я буду оттягивать слишком долго, решение все равно придется принимать не мне.

Я решила пройтись по магазинам и потратить все имевшиеся в наличии деньги на белье, потом расшвырять свои покупки по комнате, чтобы определить по ним свою судьбу, как по атласной, с кружевными вставочками, «Книге Перемен». Пусть решают боги Beau Bra[41]! Купила комплект, весь в кружевах шоколадного цвета с розовыми атласными завязками по бокам трусиков и между чашками бра – ни для работы, ни для Этого Парня.

Метро по дороге домой было набито охотниками за дешевыми распродажами и туристами. Я пыталась угадать, что находится в каждом блестящем бумажном пакете. Упаковка носовых платков? Комиксы? Духи? Происходил массовый исход на север города. Люди спешили прочь из вагона на каждой станции. Женщина, которой не терпится добраться до дому и которая даже не снимет пальто, не разорвав прежде оберточной бумаги. Мужчина, который уже стягивал обертку с нового CD, роняя на пол полоски пластика…

Сегодня я иду на ежегодный ужин с друзьями. Мужчины будут упакованы в свои смокинги, которые таинственным образом усохли с прошлого года, и станут ворчать по поводу маленьких порций горячего блюда. Женщины будут сновать от столика к столику в джерси и поддельных бриллиантах, с волосами гладкими, как лепестки…

Поезд, раскачиваясь, приближался к моей станции. В наушниках звучала жизнерадостная песенка в стиле поп-поделок, которых полно в сборниках «лучшие песни-2003». Подняв глаза, я увидела, как близко расположен желтый поручень от потолочного светильника, и провела пальцами по его плафону. Детская коляска качнулась на повороте, сшибая на пол материнские пакеты с покупками. Я не могла не улыбнуться. Из дальнего конца вагона на меня пялился какой-то лысый тип.

Воскресенье, 4 января

На вчерашнем официальном событии мою руку, вместо браслета, украшал Н. – чисто платонически, вы же понимаете. Я все еще злилась на Этого Парня и занимала жесткую позицию «все мужчины – ублюдки, если только они не платят, в каком случае они – ублюдки, которые платят». Н. отнесся с пониманием и принял свое назначение «ублюдком» с достоинством. Вероятно, это означало, что он пытался заманить меня в постель.

Мы приняли душ и оделись у меня, я завязала ему «бабочку» перед выходом. Он заикнулся было о том, чтобы надеть готовый, но я настояла на настоящей вещи. Я не покажусь на публике с мужчиной, чей галстук подпадает под одну из следующих категорий: пристежной, с моторчиком или цвета «металлик». Есть свое место и свое время для гротескного вечернего прикида! Полагаю, это время кончилось тогда же, когда Чарли Чаплин сбросил с себя груз земных забот.

По дороге мы остановились, чтобы промочить горло перед пирушкой, в баре, который был хитро спрятан под другим баром. Там было несколько десятков других гуляк, и Н. представил меня присутствующим. Веселая, с волосами, как вороново крыло, копия Найджелы Лоусон[42] поместилась слева от меня.

– Эй, привет, – прогнусавила она. – Меня зовут Т.

Ее платье усердно старалось держать ее груди в рамках, но я бы не рискнула сделать ставку на его шансы пережить эту ночь.

Я послала Н. взгляд, вопрошавший: «Ты знаешь эту женщину?» Его ответный взгляд говорил что-то типа: «Нет. А как ты думаешь, она со мной переспит?»

Она положила ладошку с совершенным маникюром на мою коленку.

– Мне так нравится твой акцент! – восторженно сказала она. – Ты откуда?

– Из Йоркшира, – ответила я. – А ты?

– Из Мичигана.

Очаровательно! Но тут толпа беспокойно зашевелилась, и мы двинулись дальше к своей цели. К несчастью, Т. и ее парень разместились в целых трех столах от нас. Сидя за столом, где были в основном супружеские пары, я обнаружила рядом с собой жену общего знакомого. Она пьяно оглядела нас. Когда Н. отвернулся поговорить с кем-то, она спросила:

– Ну, и давно вы снова вместе, а?

– Э-э… да нет, мы просто друзья, знаешь ли.

– Ну, конечно, видали мы таких друзей! – она хитро мне подмигнула, давая понять, что не поверила ни одному слову. Это обвинительное заключение могло бы сойти за остроту, не пролей она одновременно красное вино на свое платье.

Речи были жемчужиной вечера. Увешанный медалями паралимпиец с воистину неиссякаемым запасом сексуальных анекдотов, за ним – спортивная звезда, за ним – седоволосый мужчина с брюшком… Мастерство ораторов было таким, что даже я, вопиющая дилетантка во всем, что не имеет прямого отношения к сексу, сумела целых двадцать минут притворяться, что мне интересно.

Затем все общество рвануло на танцпол. Я танцевала, пила, опять танцевала. Краем глаза заметила Н. на боковой линии, что-то шепотом втиравшего Т. Хороший мальчик, подумала я. Когда она ушла танцевать со своим парнем, я разыскала его.

– Ах ты, хитрый лис! Что, расколол ее на телефонный номер?

– Откровенно говоря, ее больше заинтересовала ты.

– Да ну? – я оглянулась на танцпол, где ее кружили по очереди трое мужчин – эксперимент на центробежную силу и ее воздействие на натяжение ткани. Насколько я могла видеть, платье все еще не сдавало позиций – то ли благодаря черной магии, то ли двустороннему скотчу.

– Ага, только я думаю, что свел твои шансы к нулю.

– Каким образом?

– Я сказал, что ты пойдешь на это, только если я буду участвовать.

– Ну, ты полный ублюдок! – Я ткнула его в плечо, больше повредив своему кулаку, чем ему.

Он чмокнул меня в макушку:

– Просто спасаю тебя от тебя самой, дорогая.

Понедельник, 5 января

Секс: руководство для энтузиаста-наблюдателя

• Секс-шоп. Обычно не торгует сексом как таковым. Лексический эквивалент того, чтобы зеленную лавку, рай для вегетарианцев, называть мясным рядом.

• Горячий секс. Воспроизводит с максимальным приближением визуальный эффект порнографии. См. также Секс по телефону.

• Хороший секс. Тот, при котором получаешь все, что хочешь.

• Плохой секс. Тот, при котором кто-то другой получает все, что хочет.

• Секс-кошечка. Женщина достаточно очаровательная, хотя часто полагающаяся на корректирующее белье.

• Сексуальный. Обычно этот термин связан с брачными ритуалами животных или расцветающими гормональными позывами юности. Слово, которое никогда не используется в действительном сексуальном эпизоде без сопровождения безудержного хихиканья. Исключения, которые подтверждают правило: разнообразные песни Марвина Гэя.

• Сексуальное просвещение. Натягивание презерватива на банан. Как правило, не сообщает никакой иной полезной информации.

• Секс-бомба. Оружие массового поражения.

Вторник, 6 января

Я позвонила у входа в подъезд. Никакого ответа из домофона – меня сразу впустили. Клиент открыл дверь квартиры и испарился – в кухню, за напитками. Внутри было чисто, почти стерильно. Повсюду зеркала дымчатого стекла. Меня охватило ощущение, что я нахожусь в ресторане. Совершенно невероятная берлога для того, кого мадам отрекомендовала как студента. Магистерские стипендии, вероятно, позволяют своим обладателям несколько попоек в семестр, но я сомневаюсь, чтобы они покрывали расходы на «ночных бабочек».

Он:

– Не надо так нервничать.

Я (ошеломленно):

– Да я не нервничаю… А что ты изучаешь?

– Я тебе потом скажу.

Он назвался.

– Серьезно? – удивилась я. Странная, старомодная кличка. – И моего бойфренда тоже так зовут.

«Бывшего, – ругнула я себя. – Перестань думать о нем в настоящем времени!»

Мы поговорили, обсудили желание клиента переехать на север Лондона, где, по-видимому, «самая высокая плотность психоаналитиков в мире». Зная лично нескольких персонажей, которые там живут, я прекрасно это понимаю.

Он:

– Ты необычная, я никак не могу тебя разгадать.

Я:

– Я откровенна. Абсолютно.

– Раскрытая книга, типа того?

– Типа того.

Позже…

Я:

– Так все-таки, чем ты занимаешься?

Он:

– Психоанализом.

Что делало нас товарищами, если и не совсем коллегами. Беседа перетекла к эволюционной биологии и роли феромонов в формировании влечения. То, насколько тебе нравится запах человека, по всей видимости, напрямую связано с вероятностью произвести на свет общих детей с минимумом врожденных дефектов. Не сказать, что такая беседа – обычная прелюдия к возбуждению романтической страсти, но со мной это работает достаточно хорошо. Ему нравился секс активный, чувственный, где главную роль играл язык. Мне нравились его зеркала. Он держал меня раскрытой и брал анально, скользя внутрь и обратно. Когда он кончил, я отправилась подмыться и заметила в ванной экземпляр последней книги Ричарда Докинза[43].

Я (одеваясь):

– Я получила большое удовольствие. И еще – ты хорошо пахнешь.

Он:

– Превосходно, это значит, что мы можем завести детей!

Мы оба рассмеялись.

– Только не сейчас!

Некоторые магазины были еще открыты, а мне хотелось потратить деньги, лежавшие в сумке. Стуча каблуками, я шла через подземный переход. В конце одного из отделанных плиткой боковых проходов стояли коробки: бездомные. Я никогда не знаю, то ли отводить глаза, то ли нет, то ли обойти стороной, то ли нет. Что заставляет нас ощущать такое неудобство? Что, бездомные обладают какой-то симпатической магией, которая может передаться нам, оставив нас без гроша, если мы осмелимся подойти слишком близко?

Двое молодых мужчин, разговаривают. Я поймала взгляд одного. Явный северный акцент. Я ясно осознавала, как и то, что они слышат стук моих каблуков, так и бремя лежащих в сумке денег. Человек воистину добрый просто бросил бы им эти бумажки, не так ли?

«Чушь! – вклинилась другая часть моего разума. – Они бы просто спустили их на наркотики».

Ой-ой-ой, какие мы высокомерные! А кто только что занимался сексом за деньги?

Да, так и есть. По крайней мере у меня есть работа. Я не продаюсь. В смысле не продаю душу и уж, во всяком случае, не беру денег за то, чего не стала бы делать бесплатно.

Они могут быть просто пешими туристами, которых порадовали бы наличные.

Они могут быть просто насильниками.

Коридор резко повернул вправо сразу за их импровизированным лагерем. Двое молодых людей – кстати, довольно привлекательных на вид – взглянули на меня, когда я подошла ближе.

– Поздняя прогулка? – поинтересовался один.

Я улыбнулась. Могла бы сказать им правду. Но не сказала.

– С вечеринки.

– Круто, – одобрительно заметил бородатый. Они вернулись к своему разговору. Не замедлив шаг, не уклоняясь в сторону, я пошла дальше.

Я не продаюсь. В смысле не продаю душу и уж, во всяком случае, не беру денег за то, чего не стала бы делать бесплатно.

Среда, 7 января

Он:

– Белого вина, я полагаю?

Я:

– Ой, какой ты заботливый!

Он подает мне бокал; мы салютуем друг другу и пробуем вино.

– В этот раз оно суше, чем обычно.

– Я решил, что этот сорт стоит попробовать…

Когда постоянный клиент становится чуть более постоянным, строгие правила становятся чуть менее строгими. Клиенту не полагается быть под воздействием какого-либо вещества во время встречи – да и нам тоже, – хотя небольшая доза алкоголя не возбраняется. Поскольку с этим конкретным мужчиной я встречалась не раз, знаю, что он, должно быть, позволяет себе перед нашей встречей выкурить косячок. Запах-то я чую и удивляюсь, что это никак не отражается на его потенции. Вчера приехала на несколько минут раньше времени – вечер вторника, пробки небольшие – и поймала его «на горячем».

Когда постоянный клиент становится чуть более постоянным, строгие правила становятся чуть менее строгими.

Есть у него еще одна привычка – пользоваться ингалятором во время моих посещений. Да нет, я понимаю, что это в рамках закона (по крайней мере я так думаю), и вообще я не против приема наркотиков как такового. «Живи и дай жить другим», «преступления без жертв» и всякое такое. Я сама очень редко позволяю себе что-нибудь более сильное, чем напиться вдребезги, хотя те, кто знавал меня в универе, вероятно, проголосуют за противоположное.

Прошлой ночью на полу его спальни я сидела на нем верхом. Он с закрытыми глазами потянулся за знакомой бутылочкой из темного стекла и сделал глубокий вдох. А потом предложил ее мне. «Ну, вреда-то от этого не будет?» – подумала я и сделала понюшку. А потом еще одну, когда он снова предложил, минут десять спустя.

Вот это, я вам скажу, был приход! Кожа на голове, лицо и уши пульсировали, как когда краснеешь, только сильнее. Каждый звук стал очень отчетливым и каким-то жестяным. Подушечки пальцев казались лапами в целый фут шириной.

Слава богу, это длилось минуту или около того!

Я имею в виду – действие ингалятора. Секс длился гораздо дольше.

Четверг, 8 января

При этой работе некоторые вещи трудно воспринимать всерьез.

Первое: общественный транспорт. Возможно, на нормальном рабочем месте опоздание на двадцать минут вполне извинительно, с оправданиями типа: «Северная ветка опять стояла, черт побери, ну вы же понимаете!..» Но когда у недотраханного мужа есть ровно шестьдесят минут между началом обеденного перерыва и его следующей встречей, а он принял «Виагру» и всерьез настроен на приключения, опаздывать никак нельзя. Мы с такси теперь старые друзья, дорогуша!

Второе: люди, которые пялятся на тебя в общественном транспорте. Может, он думает, что я так и помчусь за ним в тайное любовное гнездышко? Или что он сойдет вслед за мной и между нами возникнет любофф с первого взгляда в первом же переполненном людьми задержанном поезде южного направления? Нет шансов, сэр!

Третье: одноразовые пересыпы. Это как служба в армии: и удовольствие получаешь, и еще платят за это. Порой бывает, что удовольствия никакого, но зато оплата – всегда. Орального секса с клиентами, если подсчитать, у меня за неделю выходит больше, чем за все время, проведенное в универе.

Четвертое: проблемы с бойфрендом. Я не хочу быть и одинокой, и проституткой. Я хочу, чтобы в моей жизни был Этот Парень. Мы договорились о перемирии. Да-да, честное слово!

Пятое: мода. Ботинки на плоской подошве, короткая стрижка, укороченные штанишки, юбочки с оборками?! Да я бы никогда в жизни больше не получила работы!

Пятница, 9 января

У Этого Парня был день рождения, так что он приехал меня навестить. Он был умыт, вежлив и явно вознамерился вести себя как можно лучше. Большую часть вечера все шло легко, непринужденно, ровно. Я все больше и больше висла у него на локте, и он в ответ обнял меня за плечи. Слава богу, подумала я. Просто неприятный эпизод. Незачем напрягаться.

Мы решили пораньше уехать от наших друзей из Уимблдона (чтобы как следует напрячь койку, мой дорогой!) под первым попавшимся предлогом – и только для того, чтобы влипнуть в совершенно эпические задержки поездов в метро. После того как мы целый час проторчали на Эрлс-Корт (он продремал этот час у меня на плече), объявили изменение маршрута нашего поезда. Так что мы выскочили на Глостер-роуд, чтобы сделать пересадку. Увы, на ветке Пикадилли все тоже было безнадежно.

Я приняла волевое решение, и мы потащились наружу, чтобы поймать черный кэб.

– И во сколько нам это обойдется? – спросил Этот Парень.

– Не волнуйся, я заплачу́, – ответила я. Но он все равно сунулся спросить у самого шофера.

– Да ладно тебе, дурашка, – проворчала я, запихивая его в салон.

Для начала я направила водителя к ближайшему банку, чтобы снять наличные. Когда вернулась в машину, оказалось, что Этот Парень уже наливается нехорошими чувствами.

– Он не выключал счетчик, пока мы ждали, – проворчал он. – Наверно, целый фунт накрутил лишнего!

Меня это как-то не взволновало.

– Меня не было всего пару минут, – проговорила я.

К тому же, взяв черный кэб, а не мини-кэб, я была совершенно уверена, что, каким бы там ни был счет, таксист не станет возить нас туда-сюда. Я живу чуть ли не у черта на рогах. И поездки за 40 фунтов по городу – не такая уж для меня новость. Когда дело касается работы, естественно, эти расходы оплачивает клиент. Учитывая время суток и дальность поездки, если бы мы добрались до места фунтов за двадцать, я была бы благодарна.

Этот Парень надулся, отобрал у меня свою руку и мрачно уставился в окно.

Когда нам оставалось около двух миль до дома, он сказал:

– Думаю, мы должны здесь выйти. Мы уже довольно близко.

Счетчик только-только перевалил за двадцать фунтов, но я была на каблуках, и меня совершенно не радовала перспектива провести полчаса на холоде, когда мы могли бы вскоре оказаться в постели и «делайт сладкий любофф».

Я сердито уставилась на него.

– Если тебе так приспичило выйти и топать пешком, я не стану тебя останавливать!

Я не собиралась никуда идти. Это был его день рождения, это был мой подарок – и что такое деньги по сравнению с тем, чтобы оказаться дома в объятиях друг друга?!

Светофор загорелся зеленым. Водитель нервно взглянул в зеркальце.

– Э-э-э, так вы здесь выходите, приятель? – спросил он.

– Нет. – Этот Парень скрестил руки на груди и утонул в кожаном сиденье.

Целые и невредимые, через пять минут мы уже были у меня. Униженная этой сценой, я дала водителю три фунта чаевых. Мы поднялись по лестнице, я отперла дверь и шагнула внутрь.

– Ну? – произнесла я.

– Ну…

– Ты не собираешься извиниться? Потому что я очень, очень зла!

– Не могу поверить, что ты позволила состричь с себя столько денег!

– А я не могу поверить, что ты так себя ведешь. Это всего лишь деньги!

– Это много денег!

– Это мои деньги, как хочу – так и трачу, а я хотела потратить их на то, чтобы привезти нас домой. Вместе. Это не больше, чем обошелся бы круг выпивки в пабе!

Представьте себе дискуссию на всю ночь, в ходе которой, по иронии судьбы, шлюха проповедует тезис «деньги ничего не значат», а ее бойфренд вспоминает все сделанные им одолжения и понесенные расходы за прошлый год. Если он действительно хочет сменить место работы, возможно, ему подойдет бухгалтерия! Кончилось все довольно резко: я выписала чек на сумму, примерно соответствующую моей часовой оплате, и сунула ему в ладонь.

– Этого достаточно? – спросила я. – Это сделает тебя счастливее?

Кончилось все довольно резко: я выписала чек на сумму, примерно соответствующую моей часовой оплате, и сунула ему в ладонь.

Он пулей вылетел из комнаты и принялся болтать с моей соседкой, а потом, похоже, взялся за ее блестящие, в стиле техно, игрушки. Нет ничего хуже, чем слышать алчные смешки этой рыжей, демонстрирующей ему новенький наладонник заодно со своим собственным декольте!

Я провела добрый час, изучая расписание поездов.

Суббота, 10 января

Проспорив всю ночь, мы были измотаны до предела. Ему надо было успеть на поезд у Лондонского моста, а я встречалась с друзьями, поэтому мы вышли из дома одновременно. В вестибюле метро сели порознь, так что между нами оказалось пустое место. Он принялся бесцельно рассматривать карту Лондона.

Прибыл поезд Северной ветки. Вагоны с нашего конца были пустыми. Я подбежала к вагону и запрыгнула внутрь. Двери несколько секунд оставались открытыми. Я села и огляделась – он за мной не пошел. Высунула голову наружу. Этого Парня нигде не было. Двери закрылись.

Я снова уселась, пристроила голову на большую сумку, стоявшую у меня на коленях, вздохнула. Проехала пару остановок. Входящие пассажиры, несколько компаний, разговоры. Я вышла, чтобы сделать пересадку на «Юстоне», и мельком подумала: может, вернуться? Нет, по моим подсчетам, он должен был давно уехать. Но я все же постояла на платформе, подождала, пока пройдут несколько поездов – просто так, на всякий случай. Через десять минут сдалась и села в поезд. Заняла место напротив молодого азиата, девушки, у которой на голове был шарф и наушники, и блондинки со скучающим видом и ворохом пакетов.

Прямо перед «Лондонским мостом» передо мной, откуда ни возьмись, появилось лицо. Я так и подскочила. Это был он. Я от неожиданности не знала, что сказать. Он явно ожидал не этого.

– Ой, ладно, проехали! – проговорил он и направился к двери.

– Откуда ты взялся? – спросила я.

– Что ты имеешь в виду? Я все время был здесь.

– В этом поезде? В этом вагоне?!

– Да. – Он фыркнул, взялся за поручень, стал смотреть в окно, пока поезд тормозил перед следующей станцией. – Спасибо, что так завопила. Теперь все думают, что я грабитель или еще кто.

– Ничего я не вопила. Ты просто напугал меня… Ты уверен, что все время был в этом поезде? Этого не может быть!

– Я стоял прямо рядом с тобой всю дорогу.

– Неправда, я же оглядывалась. И ждала на «Юстоне». Тебя там просто не могло быть!

Он сделал шаг из поезда на платформу. Поток пассажиров разделился, обтекая его.

– Если хочешь поговорить со мной – выходи и поговори.

Я снова села.

– Я не могу. Если ты хочешь поговорить со мной – зайди обратно.

– Нет, ты выйди.

Двери начали закрываться. Я произнесла его имя, горло у меня сдавило, и голос прозвучал резко и тонко:

– Не глупи. Ну же!

Двери закрылись, поезд тронулся. Когда я в последний раз видела Этого Парня, он махал мне рукой.

Когда я в последний раз видела Этого Парня, он махал мне рукой.

Я вздохнула. Поезд был почти пуст. Блондинка с пакетами наклонилась ко мне.

– Он тебе наврал, – сообщила она. – Он сел в поезд возле Банка.

Воскресенье, 11 января

Анальный секс – это новое повальное увлечение.

Поднимите руку, кто помнит времена, когда большие звезды порно никого туда не пускали, когда никто не говорил об этом вслух, когда единственными, кто совершал регулярные прогулки по задней лестнице, были геи и исследователи простаты. Мужчина, который предлагал своей жене ухватить себя за лодыжки и сыграть роль мальчика-хориста, мог смело рассчитывать на развод в суде или по меньшей мере на целый месяц подгоревших ужинов.

Однако в атмосфере всеобщего любительства всего на свете анал занял прочное положение в мейнстриме. Девочки, которые прежде спрашивали, можно ли сделать минет мальчику и «технически» по-прежнему считаться девственницей, ныне интересуются, можно ли теоретически считаться невинной, открыв ему доступ «с заднего крыльца».

«Урра!» – говорю я вам, ибо анал – это классно! Правда, я имела счастье познакомиться с этой практикой в мягкой и заботливой манере, а весь процесс знакомства занял несколько недель. И мужчина, который нас представил друг другу, был движим желанием, чтобы я смогла принять его, и это желание вдохновило его на необходимое терпение и настойчивость. Он начал с массажа и стимуляции ануса, затем перешел к введению хорошо увлажненных собственных пальцев. Не прошло много времени – и настала очередь маленьких вибраторов. Когда мы, наконец, перешли к основному блюду, я уже умоляла его сделать это.

У остального народа, похоже, это тоже вошло в моду, потому что в наши дни все, ну просто все кому не лень этим занимаются. К тому моменту, как анал упомянули в «Сексе в большом городе», все мои друзья только плечами пожали. «Ну и что? – говорили они. – Да мы уже тыщу лет это делаем!»

Я прямо-таки предвкушаю, что в будущем году Шарлотта Черч[44] заведет себе блескучую маечку с надписью «Моя Барби дает в ж***». Может, стоит сделать такую и послать ей?

Итак, да, анал. Новое повальное увлечение. Неприличие перестало быть неприличным. Прошлым вечером мы с Н. просматривали один классный журнальчик, который он прихватил для меня. На одной странице красовалась дама преклонных лет, которую фистовали в обе дырки. И она при этом улыбалась! Я даже не удивилась. Право, не так много на свете вещей, которые могут меня шокировать. Но есть кое-что, что пронимает всякий раз.

Я знаю, что анал – это новое повальное увлечение, потому что моя чертова мамочка только что звонила, чтобы поговорить о нем!

Но пока она болтала что-то в трубку, я думала, как бы мне довести до ее сведения новость про Этого Парня. Надо отдать ей должное – она не произнесла ни слова, пока я не выговорилась.

– Бедняжка моя! – сказала она.

В этот самый момент я почувствовала, как скатилась первая слеза. Да! Бедняжка я, бедняжка! Как мне повезло, что у меня такая сострадательная мама! Которая заставила меня висеть на телефоне, пока она, повернувшись к отцу, пересказывала ему всю историю – слово в слово.

Они пришли к выводу, что мне надо на пару дней приехать домой. Сил спорить у меня не было.

Понедельник, 12 января

Моя голова клонилась все ниже к поверхности стола. Мне не нужен был исходящий паром чай в кружке. Мне не нужен был завтрак. Матушка вздыхала. Ей явно хотелось что-то сказать.

– Что ж, по крайней мере каждый неудачный роман повышает мои требования к следующему, – проворчала я.

– Золотко, а ты не боишься, что в один прекрасный момент твои требования станут настолько высоки, что их никто не сможет удовлетворить?

Будь у меня силы оторвать лоб от ободка чашки, я бы одарила ее таким взглядом, чтобы покончить разом со всеми ее взглядами.

– Я даже не понимаю, почему это случилось! – простонала я. – То есть я понимаю, почему это случилось, – но не в глобальном смысле!

Отец с обеспокоенным видом зашелестел газетой.

– Не страдай ты так, милая моя, – проговорил он. – Может, он просто встречался с другой девушкой и искал только предлога, чтобы покончить с вашими отношениями.

– Ой, от твоих слов мне прямо сразу стало легче, пап!

Если уж на то пошло, возможно, так и было. Да, было несколько моментов, несколько СМС, несколько телефонных звонков, которые в то время показались мне странными. И еще один большой эпизод пару месяцев назад. «Ты никогда не преподносишь мне сюрпризов», – говаривал он. Он часто это повторял. Обычно – когда мы мучились небольшой размолвкой, когда мое отношение задевало его эго, и первое неверное слово с любой стороны угрожало все разрушить. «Ты никогда не преподносишь мне сюрпризов», – говорил он, и, предвкушая грядущий длинный список того, что я сделала не так за весь год, я уходила в другую комнату и отключалась. Закрытая дверь, телевизор, ванная комната – что угодно, только бы не слушать. Я уже знала этот список наизусть. В него входил и короткий период, когда я вернулась было к своему бывшему, и менее весомые грехи, например, как я представила (или не представила) его кому-то в качестве своего бойфренда (или просто друга). Надеть наушники. Одного часа молчания обычно хватало, чтобы заставить его извиниться.

Одного часа молчания обычно хватало, чтобы заставить его извиниться.

Однажды утром в декабре я встала в превосходном настроении. Солнце только что поднялось, и, по причинам, в которые я бы не смогла с уверенностью ткнуть пальцем, я проснулась вместе с птицами. Ах, я никогда не преподношу тебе сюрпризов?! Посмотрим! Я дошла до вокзала Кентиш-таун и принялась ждать поезда на южной платформе.

По приезде местный таксист довез меня до самого порога. Воздух был влажен и с запахом соли. Еще не было и девяти утра. Задняя дверь обычно бывает не заперта, а мне не хотелось разбудить его соседа. Я осторожно прокралась по лестнице и положила ладонь на ручку его двери.

Повернула. Не поворачивается. Нажала посильнее. Дом времен Регентства: иногда «собачку» заедает из-за погоды. Нет. Заперто. Я постучала в дверь. Сердце у меня к этому моменту уже упало.

Внутри раздался шепот. Скрип кровати.

– Кто там? – донесся тихий голос по другую сторону двери. Его голос.

– Это я, – сказала я.

– Ой!

Опять какие-то приглушенные переговоры.

– Э-э… может, все-таки впустишь меня?

– Подожди меня в саду. Я спущусь.

Сердце упало, говоришь? Да его просто в порошок стерли! Казалось, содержимое желудка огромным комом переместилось куда-то в середину глотки.

– Да что происходит, в конце-то концов?! – пискнула я.

– Ты можешь подождать меня снаружи? – спросил он, лишь чуть повысив голос.

Из его комнаты снова раздался шум.

– Нет, – сказала я, уже громче. – Давай, впусти меня!

Вместо этого он юркнул в коридор – очень проворно. Решительно захлопнул за собой дверь. Я рванулась к ней. Он легко перехватил меня.

– Ради всего святого, не ставь меня в неловкое положение, – проговорил он. Его глаза смотрели умоляюще.

«Вот еще!» – подумала я.

Там кто-то есть. Но мимо него не пройдешь. Он начал спускаться по лестнице, таща меня, упирающуюся, за собой.

– Кой черт здесь происходит?! – крикнула я. Слышно было, как отворялись двери других спален и его соседи выглядывали наружу, чтобы посмотреть, что за шум такой. Он втолкнул меня в кухню. Да, сказал, там девушка. Подруга его соседа. На раскладушке? Нет, в его постели. Кто она? Я кричала в голос. «Не ставь меня в неловкое положение», – все повторял он. Не ставь меня в неловкое положение! Она врач, сказал он. Офицер армии. Подруга приятеля, но ничего не было. Черта с два я поверю, что ничего не было, это невозможно – спать в одной постели и… Глянь-ка, у тебя ведь ничего нет под халатом, не так ли? Я рывком отдернула полу халата. Так и есть, ничего.

– Поверь мне, – упрашивал он. – Иди, посиди в кафе в конце улицы. Мы поговорим об этом позже, ладно?

– Поверить тебе? Поверить тебе?! А тебе можно верить?

Он аж с лица спал. Перешел к обвинениям. Разыграл «шлюхину карту».

Выражение «сорваться с резьбы» всегда казалось мне неточным. Я не понимала, что именно оно означает. Просто одна из расхожих фраз, типа «да кто ты такой?» и «на́ тебе!», которые не поддаются объяснению и обретают смысл только в контексте.

Вот тебе и контекст. Я сорвалась с резьбы.

– Ты никогда не заставал меня в постели с другим! И никогда не застанешь! Так-то ты отплатил за мою честность?!

«Я сама рою себе могилу», – думала я. Никто не ценит честность превыше верности. Да, я трахаюсь с другими за деньги, и – да, я рассказываю ему столько, сколько он хочет знать, но… Ох! Ох, ох и еще раз ох! «Сердцем-то я все правильно чувствую», – думала я. А вот в голове больше не находилось слов, чтобы говорить об этом.

Никто не ценит честность превыше верности. Да, я трахаюсь с другими за деньги, и – да, я рассказываю ему столько, сколько он хочет знать, но…

Я ушла. Отправилась к берегу, дождалась, пока откроются магазины, купила себе пакет зефира в кокосовой крошке. Был высокий прилив, и ветер, дуя против волны, закручивал на морской глади белые барашки. Мой телефон все звонил и звонил – Этот Парень. Я выключила его. Он оставлял сообщения. Ничего не было, клялся он снова и снова. Все подстроил его сосед, тот, который меня ненавидит. Эта девушка-врач (блондинка, худенькая: я достаточно долго ждала в кустах через дорогу, чтобы увидеть, как она уходит – но не хорошенькая, отнюдь не хорошенькая!) очень сильно напилась вчера, уснула на его кровати в одном белье, а он слишком устал, чтобы ставить раскладушку или спуститься вниз и разложить диван. И все в том же духе…. Я не перезвонила. Села в поезд, уехала домой и взяла в тот день три заказа. А после этого, благоухая потом и латексом, слушала Чарльза Мингуса и накачивалась портвейном далеко за́ полночь. Несколько дней спустя мы помирились. Через эсэмэски…

Я все еще сидела на кухне за столом. Чашка с чаем остыла в моих ладонях. Папуля сложил газету и подсунул мне под локоть.

«Езжай домой, займись работой и переболей этим!» — сказала я себе.

Среда, 14 января

Я бегала по кое-каким делам незадолго до встречи и шла к отелю из банка при полной боевой раскраске, в костюме и на каблуках. Когда я проходила мимо парка, какой-то мужчина так и застыл на месте, глядя на меня.

– Бог ты мой, какая красавица! Вы модель?

Черт, да неужели такие приемы хоть с кем-то срабатывают?

– Нет, я здесь рядом работаю. – Быстро соображай, что у нас здесь рядом! – В Альберт-холле. – Более неподходящее местечко сложно было придумать, не правда ли?

Он:

– И что, вам там нравится?

Я:

– Ну, там приятно. Я работаю с довольно интересными людьми.

– Примадонны небось на каждом шагу, да?

– Да. – Я выразительно посмотрела на часы. – Ну, мне пора, я взяла отгул, чтобы пообедать с приятелем, так что должна бежать…

– Это что, настоящие чулки?

– Конечно.

– Вы выглядите просто потрясающе! Хотел бы я вас куда-нибудь сводить…

– Ну, кто же знает… Может, как-нибудь и получится.

Четверг, 15 января

Автофистинг, по мере накопления практики, становится все легче и легче. Среди тех, кто предпочитает смотреть, а не трогать – а таких полным-полно, – он, оказывается, пользуется большой популярностью. Однако я не думаю, что какое бы то ни было количество упражнений способно облегчить анальный фистинг, хотя кое-кому тут действительно захотелось посмотреть, сколько пальцев я сумею запустить в задний проход, пока он меня трахает. Я отчетливо ощутила набухшую головку его члена сквозь тоненькую стенку тканей, разделявшую два отверстия, и подвигала кончиками пальцев, щекоча его ствол. Он кончил быстро, но не опал, трахнул меня снова, еще раз все повторил.

Он (падая на постель после третьего раза за час):

– Знаешь, я когда-то был в этом деле куда как лучше.

Я (натягивая чулки):

– Что ты имеешь в виду?

– С моего старичка хватит. Я сильно удивлюсь, если за следующий месяц он хоть раз встанет.

– Ну, тебе, конечно, лучше знать, я все-таки женщина… Но, по-моему, он справился просто великолепно! – я погладила уже скукожившийся кусочек плоти. – Отличная работа, приятель! Ты заслужил хороший отдых.

– Тебе ведь по-настоящему нравится то, чем ты занимаешься, да?

– Думаю, вряд ли я смогла бы, будь это не так. У меня явно недостаточно воображения, чтобы думать о посторонних вещах во время двойного проникновения!

Пятница, 16 января

Н. и я пили чай и слушали радио у меня дома.

– Ну, вот представь, – проговорил он, – ты оказалась на необитаемом острове в южной части Тихого океана. Какие пять дисков ты бы взяла с собой?

– Много рока, много блюза… – Я на минутку задумалась. – Наверное как минимум три блюзовых альбома.

– На пустынном острове, одна-одинешенька?! Депрессивная картинка получается, тебе не кажется?

– Я уже на острове и уже одна-одинешенька. Разве что остров не необитаемый, а еще здесь холодно и мокро.

– Помни, что у тебя всегда есть верный Пятница! – торжественно проговорил он, поглаживая мою ногу.

Мы уснули на диване рядом, слушая Роберта Джонсона.

Суббота, 17 января

Вот краткий список того, что я люблю (и о чем никогда не просят клиенты):

• По-настоящему кончить самой. А с чего бы им об этом просить? С человеком, которого я только что встретила, который не знает топографии моего тела, для этого потребуется целая геологическая эпоха, а его языку придется работать энергичнее, чем промышленная бензопила. Конечно, я имитирую – если меня вообще об этом просят.

• Стеклянные шарики. Они несравнимо лучше, чем резиновые разновидности «любовных бус». Дешевле, чем стеклянный дилдо. Можно подобрать любые, в зависимости от диаметра и степени расслабленности отверстия. Звук, которые они издают, когда выходят наружу, так же приятен, как и разница температур.

• Секс и еда. Никогда, ни разу мне не платили за то, чтобы слизать с кого-то шоколадный соус – или чтобы кто-то слизал его с меня. Хотя (не при свидетелях) мне нравится представлять себя прекрасным и тщательно сервированным блюдом (NB: не включаю в эту категорию засовывание внутрь овощей, которые все равно потом никто не ест).

• Прийти на встречу в обычной одежде. Секс со случайным человеком – это круто. Случайный и непринужденный секс с человеком, который и выглядит непринужденно, – даже еще лучше. А еще я очень ленивая.

• Купать его после секса. Я люблю намыливать мужское тело, люблю легкий оттенок покорности в позе, когда стою на коленях, скользя руками вверх, вдоль колонн его ног, нежно поднимая по очереди каждую ступню, чтобы вымыть ее… Вытирать мужчину тоже обожаю: представляя, с чего бы мне хотелось начать (лицо и волосы), что нужно только слегка промокнуть (подмышки и гениталии), а что можно и забыть (впадины под коленками и между лопаток). Однако многие изъявляют желание помыть меня, так что, возможно, ими движут те же соображения.

• Римминг. При учете предварительного тщательного мытья горячей мыльной водой – я согласна. Ощущение такое, будто проталкиваешься в крепко сжатые губы. Это настоящее испытание, и даже самое легкое движение языка работает там круче, чем в любом другом месте. Это как мини-куннилингус. Что касается последнего – со мной это делают постоянно. Грех жаловаться, право!

• Имитировать животное. По какой-то причине я воображала, что клиенты будут об этом просить. Они не просят.

• Имитировать персонажей из «Симпсонов». Это никак не связано с сексом, но у меня отлично получается – особенно Милхауз и Парень из магазина комиксов. Кто знает, может, я однажды встречу мужчину с фетишем на Пэтти и Сельму, и тогда мой кораблик действительно найдет свою тихую гавань!

Но на сегодня у меня назначено свидание. Настоящее свидание с человеком, который зовет меня настоящим именем и звонит мне по моему настоящему телефонному номеру! Ладно-ладно, он вполне может оказаться голограммой – но я-то пока этого точно не знаю.

Воскресенье, 18 января

У меня сто лет не было настоящего первого свидания. Он – знакомый Н., что обеспечило нам хороший трамплин для начала беседы, но я быстро прониклась симпатией к его внешности, голосу и чувству юмора. Меня удивило, что я чувствовала себя так же неловко и стесненно, флиртуя с мужчиной, как и всегда. Нервничала ли я, когда мне пришлось оставить сообщение на его автоответчике? Ставим галочку. Мучительно и долго раздумывала, что надеть на наше свидание? Еще одну галочку. Поехала крышей на подробностях, в том числе пытаясь «прогуглить» его имя каждые пару часов? Так и было! Начинало мое сердце биться чуточку быстрее, когда я получала от него СМС или имейл? Да уж будьте уверены!

У меня сто лет не было настоящего первого свидания.

Итак, мы встретились – детали не имеют значения – и все говорили и говорили – друг о друге и о том, как нас взаимно тянет друг к другу. Я все время поглядывала на его руки, когда думала, что он этого не замечает. Он, должно быть, делал то же самое, потому что в поезде совершенно внезапно оказалось, что мы держимся за руки. Господи, боже ты мой, мы держались за руки! И он исследовал перепонки между моими пальцами губами (какая сладкая дрожь!), и я положила голову ему на плечо (да, они словно созданы друг для друга!), и он вдыхал запах моих волос (о да, да, пожалуйста!)…

А потом – трах-тарарах! – все пошло прахом, потому что мы трахнулись.

Господи, боже ты мой, мы держались за руки! А потом – трах-тарарах! – все пошло прахом, потому что мы трахнулись.

Может, дело было в стакане вина. Или в нескольких стаканах вина. Может, в музыке с точно таким ритмом, от которого у меня кружится голова. Но я сделала то, чего делать не следовало, – и прямо от объятий и поцелуев вошла в образ Шлюхи.

И этот бедняжка – ну и в переплет же он попал! Короткие вскрики. Связывание рук. Такой полномасштабный, пропитанный потом, с грохотом койки, с проснувшимися соседями, с «глубокой глоткой», с грязными словечками, со спермой по всему лицу – такой вот переплет! Он после этого заснул как убитый, а я не могла глаз сомкнуть: понимала, что́ только что произошло. Я только что поимела неистовый, но совершенно бездушный секс с человеком, с которым – вплоть до этого момента – действительно хотела продолжать встречаться. Есть такая поговорка, типа: зачем покупать корову, если есть бесплатное молоко. Вы понимаете, что я имею в виду?

Заметка для личного пользования: никогда, никогда не занимайся сексом на первом свидании!

В общем, мы проснулись рано и оделись. Он проводил меня на станцию, и я села в первый в сторону дома поезд. Я не могла заставить себя взглянуть ему в глаза и чувствовала себя полной идиоткой. Заметка для личного пользования: никогда, никогда не занимайся сексом при первом свидании!

Понедельник,19 января

Вчера ночью мне снился Этот Парень.

Это место представляло собой помесь ресторана с баром и туннелем в подземный мир, расположенным в рассыпающемся на куски монументальном культовом сооружении, и при этом – с игровой площадкой на заднем дворе (не могу это никак объяснить, сны всегда такими бывают). Я пила коктейль со знакомой девицей из качалки, с большими титьками. Мы с Большими Титьками вели беседу, в которой я описывала конец нашего романа, и она спросила, как его имя.

Я назвала его. И тут она вслух произнесла его фамилию. «А, так вы друг друга знаете?» – уже готова была я спросить, когда обернулась и поняла, что Б.Т. обращалась непосредственно к нему. Он был там, со своей новой подружкой, знаменитой порнозвездой.

Вообразите общее замешательство, пока Большие Титьки и Этот Парень проводят процедуру приветственного ритуала! Я улыбнулась порнозвезде, которая по необъяснимым причинам оказалась голой. Потом Этот Парень и я шли наружу по травянистому, наклонному, уходящему вверх туннелю к игровой площадке, и я остановилась и легла, а он лег позади меня. Он сказал, что скучает по мне, что ему не хватает траха со мной. Почувствовала, как его дружок восстал и проскользнул меж моих бедер.

«Тебе нельзя», – сказала я. И тут он продвинулся на первый дюйм внутрь.

В этот момент порнозвезда (которая, как следует указать для особо тупых, не встречается с моим бывшим в реальной жизни!), по-прежнему необъяснимо голая, укладывается на спину прямо передо мной. Я «ныряю». Она объясняет, что ей не нравится прямая клиторальная стимуляция. Я тру ее сквозь свой капюшон и трогаю языком внутренние губы. Этот Парень оседлывает меня сзади…

Я проснулась наполовину замотанная в простыню. Я не кончила. Не могу перестать думать о его руках, о его руках…. Об ощущении от его волос. О том, как летом пахнет кожа на его спине.

Вторник, 20 января

Говорят, если уж льет, то как из ведра. А есть ли поговорка для полной противоположности? Может быть, если уж сушь, то как в пустыне?

Все последние клиенты сплошь давали задний ход или оказывались «пустышками» – тратой времени. В работе такого всегда хватает – как тот мужик, который изъявил желание оформить заказ на всю ночь, но не перезвонил менеджеру, когда добрался до отеля, так что хоть я и знала его имя, время визита и назначенное место – не станешь же ходить по номерам и стучать в каждую дверь.

Представляете себе?! «Обслуживание в номер заказывали? Нет? Ну, тогда я загляну к вашему соседу…»

Нет, он таки действительно позвонил в агентство через пару дней, чтобы извиниться. Типа, он просто забыл записать наш номер и не смог перезвонить. Ну да, конечно!

В других случаях отмена заказа была моей инициативой. Я начинаю нервничать, если человек меняет время и место встречи больше, чем один раз. Чересчур большое количество чересчур специфических пожеланий тоже заставляет меня насторожиться. Наряжаться – это здорово. Нарядиться как 70-летняя старушка и принести с собой по просьбе клиента свою пену для обмывания трупа – нет! Точно настроенный на опасность радар – мурашки по коже – это необходимая часть нашего бизнеса. В конце концов, проституция – занятие, которое по степени безопасности труда занимает место где-то между инспектированием ядерных реакторов и регби. Если не считать того, что в мое снаряжение не входит ни защитный костюм из фольги, ни шипованные бутсы.

В конце концов, проституция – занятие, которое по степени безопасности труда занимает место где-то между инспектированием ядерных реакторов и регби.

Я также научилась никогда не доверять заказу, сделанному больше чем за три дня, поскольку эти люди никогда не перезванивают, чтобы подтвердить детали. Поначалу я воображала, что мое рабочее расписание будет заполнено на много недель вперед, но самые надежные звонки поступают только за 6—12 часов – даже от регулярных клиентов. Такое впечатление, что чем больше клиенты об этом размышляют, тем тяжелее становится бремя вины. А может, они решают разрядить ситуацию по принципу «сделай сам». Экземпляр «Воскресного спорта», конечно, не сделает вам минет и спинку не потрет. С другой стороны, чтобы добыть его, надо просто зайти к местному газетчику, а стоит все удовольствие меньше фунта.

Жалкие оправдания, агрессивные пациенты, сомнительные средства, приобретаемые из-под полы… Теперь я понимаю, что́ чувствует на работе врач-терапевт!

Одна радость: все четверо А. заявились в «башню Бель» на пару дней. Цитата дня (точнее, ночи):

А2:

– Ну, так что мы делаем завтра?

А1:

– Ну, первым делом с утра нужно будет достать во-он ту бутылку виски, определенно!

Клянусь, лучшей компании парней и за деньги не купишь!

Среда, 21 января

Приближается годовщина расставания Н. с его бывшей. Я придерживаюсь того мнения, что на периодические приступы душевных мук требуется столько же времени, сколько длилась связь. Это означает, что он должен был прийти в себя месяцев этак девять назад. Его бывшая была девицей взбалмошной. Откровенно говоря, я никогда не думала, что у них что-то получится. Я оказалась права, но это не то, что следует говорить другу сразу после трагического разрыва. Например:

– Я послал ей рождественскую открытку и еще открытку на день рождения, а она даже эсэмэской не ответила!

Я себе думаю: «Конечно, нет, глупый мальчик! Вероятно, к этому времени она уже вышла за дряхлого нефтяного магната, и теперь у нее целая куча ребятишек». А вслух говорю:

– Да как она посмела! Какая несправедливость!

У Н. есть очаровательная привычка превозносить своих бывших. Естественно, я не жалуюсь. Побольше бы таких, кто, говоря о своей прошлой любви, уверяет, что она «достойна пьедестала»! Разгоряченный отказом своей бывшей, Н. теперь пытается по очереди пригласить на свидание всех без исключения своих бессмертных возлюбленных. Поистине высокая верность! Все началось в прошлом месяце с его Первой.

Они несколько недель обменивались телефонными звонками. Он с теплотой говорил об этом. Похоже, разговоры вызвали у него целую бурю воспоминаний о том, как они познакомились и встречались втайне от всех в течение нескольких лет. О том, как она не хотела выходить замуж или иметь детей. О том, как он в последний раз видел ее. О печальном, скованном финальном прощании. Я, как всякая женщина, люблю хорошую, качественную страсть. А хорошую историю – еще больше.

Потом Н. договорился о личной встрече со своей Первой, и его воспоминания стали из розово-цветочных откровенно сексуальными. После нее ни у одной его женщины не было таких больших грудей. Она научила его всему, что должен знать мужчина о том, как ложиться на женщину. О том, как она реагировала на вкус спермы. И так далее.

– Господи, если она мне только позволит, хотел бы я поиметь ее снова! Хотя бы разок, хотя бы ради старой дружбы.

Я себе думаю: «Нет ни единого бывшего, которого я бы приняла обратно. Я в этом уверена по меньшей мере процентов на девяносто пять. В зависимости от того, конечно, куда ветер дует». А вслух говорю:

– Дорогой, отличная идея! Спорим, это будет даже лучше, чем раньше!

– Ты имеешь в виду, они стали даже лучше, чем раньше? – спрашивает он, производя в воздухе хватательные движения.

– Конечно. Конечно, именно это я и имею в виду…

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

– Так что́, если я сумею заманить ее в койку и она будет «за», ты присоединишься к нам в трио?

Я себе думаю: «Ни единого шанса, милый! Она никогда не скажет «да», а даже если бы сказала, я-то точно не скажу». А вслух отвечаю:

– Вперед, милый, дерзай! Чем больше – тем веселее!

Н. обнимает меня за плечи.

– Ты лучшая из женщин на этом свете, ты знаешь об этом?!

К счастью, он будет продолжать в это верить еще какое-то время. У меня есть точная информация, что его Первая не позволила ему ничего более интимного, чем неловкое объятие в самом конце. Пусть продолжает думать, что я мать Тереза в области секса: это мнение никогда не подвергнется проверке.

Четверг, 22 января

– Дорогая, можешь выполнить заказ сегодня днем?

Я крашу ногти на ногах и чувствую себя совершенно разбитой.

– Нет, боюсь, у меня как раз критические дни.

Подозреваю, что она либо не уделяет пристального внимания нашим циклам, либо слишком вежлива, чтобы ловить меня на откровенной лжи.

Если не считать того, что в данном случае это не ложь. Это было ложью, когда я использовала тот же предлог примерно… ага, две недели назад.

– Этот мужчина, он о-о-чень богат, – говорит она. – И он все время просит только тебя.

– Не могу! – рявкаю я, раздумывая о том, куда могла подевать нурофен, и о других, гораздо более важных вещах. Например, о том, как не смазать эмаль, пока она сохнет и как бы почитать газету. – Не думаю, что ему сильно нужна кровь на простынях.

– Это вызов в отель.

– Ну, или персоналу отеля. Кому бы то ни было, – говорю я.

– Дорогая, другим девушкам я обычно говорю: просто воспользуйся кусочком губки.

– Кусочком губки?

Кусочек губки?! Это еще что такое? Намекает на какую-то дикую контрацепцию 90-х годов или толкает меня на скользкую дорожку, ведущую к фантазиям в греческом стиле с участием водолазного костюма?

– Просто отрезаешь уголок чистой губки, дорогая, и засовываешь ее себе…

– Да, ладно, думаю, я поняла, что к чему…

Я содрогнулась. Однажды – много лет назад – случайно забыла вынуть тампон перед сексом и не горела желанием повторить этот опыт. Мысль о том, что кто-то тщетно стучится в дверь моей матки, в то время как я все больше и больше беспокоюсь насчет явления на свет куска синтетической губки… А то и хуже – перспектива оказаться в больнице… Звучит как-то непривлекательно. А что, если он рассчитывает на глубокое погружение своих костяшек в мои сладкие глубины?!

– Это всего на час. Когда у других девушек дни, я никогда не даю им заказы больше, чем на час. С тобой все будет замечательно, дорогая!

Она, конечно, оказалась права – хотя, возможно, объяснить человеку, которому вздумается забрести в мою кухню, почему у губки для мытья посуды отсутствует уголок, будет несколько затруднительно. А что касается появления губки на свет… если уж честно, то клиент и не собирался ее тревожить.

Пятница, 23 января

К моему великому удивлению, мистер Первое Свидание все-таки позвонил. Он, оказывается, не воспринял мой виноватый вид как намек. На самом деле он ездил в горы на север и просто не мог позвонить. Значит, нечего и думать о том, чтобы послать его по известному адресу. Но уже сам звук его голоса заставил меня улыбнуться. Возможно, в конце концов, нам стоит продолжить!

К моему великому удивлению, мистер Первое Свидание все-таки позвонил.

Он пригласил меня на театральное представление. К несчастью, я предпочитаю оставлять вечера свободными для работы, к тому же в последнее время я не то чтобы много зарабатывала. Может быть, дело в этой отвратительной привычке спускать все деньги на мелочи? Я вежливо отказалась, но сказала, что мы непременно встретимся позже на этой неделе.

– Можешь отшить меня, если не хочешь, я не восприму это как оскорбление, – уверил он.

– Да нет, я вовсе не собираюсь тебя отшивать! – сбавила я тон. – Я действительно хотела бы поскорее снова с тобой увидеться.

Не каждый мужчина предложит выводить тебя в люди, уже зная, что может переспать с тобой и без этого. Большинство восприняло бы секс на первом свидании как уважительную причину, чтобы открывать банку сидра и смотреть турнир Большого Приза при всех последующих встречах.

Но мистер Первое Свидание, как я подозреваю, был получше других. Гораздо лучше!

– Обещаешь?

Мне показалось, что он улыбался.

– Гарантирую! – проговорила я, улыбаясь в ответ.

Суббота, 24 января

Сегодня празднование китайского Нового года. Я бы об этом и не догадывалась, если бы не клиент, который подарил мне на прощание два завернутых в фольгу печеньица с предсказаниями. Не думаю, что печенье было каким-то особенно традиционным, но мне понравилась сама мысль, что случайно выбранный листок бумаги может содержать ключ к твоему будущему. По крайней мере шансов тут не меньше, чем узнать свою судьбу, заглядывая в гороскоп на последней странице «Метро».

Первое предсказание гласило: «На следующей неделе жди приятного звонка». Это меня немало повеселило. Что имелось в виду: следующая неделя после того, как было напечатано предсказание? Следующая неделя после того, как было вскрыто печенье? Или следующая неделя вообще? Педант мог бы заявить, что если означенный радостный звонок не материализуется между данным моментом и 29-м числом, то по крайней мере это точно произойдет на следующей неделе.

Во втором предсказании было написано: «Ты появишься на телевидении в следующем году».

Это предсказание одновременно и больше пугает (черт возьми, я очень надеюсь, что нет!), и подпадает под те же ограничения, что и первое. Если я не появлюсь на телевидении в год Обезьяны, то ясно, что это произойдет в год Петуха!

По совершенно не связанным с этим причинам – жду не дождусь, когда же для меня настанет год Пети-Петушка!

Воскресенье, 25 января

Странный побочный эффект этой работы состоит в чувствительности к личному запаху. Я обычно не принимаю душ сразу после встречи. У меня есть постоянный клиент, который купает меня у себя дома с помощью губки и миндального молочка, но в других случаях я склонна подождать и помыться дома.

Так что бывает, что я иду по направлению к такси или поднимаюсь по лестнице к своей квартире и вдруг уловлю запах. Не запах секса, не так конкретно – просто чей-то запах. Запах его тела, или волос, или крема для рук, который оказался втертым в мою кожу и одежду. Иногда он смешан с моим собственным запахом, и я понимаю, что как только доберусь до дома – разденусь и буду обнюхивать следы на своих вещах.

Странный побочный эффект этой работы состоит в чувствительности к личному запаху.

Вспомню ли я этих мужчин, когда учую их снова? Говорят, что чувство обоняния сильнее всех остальных связано с памятью. А также что на него меньше всего обращают внимание. Оно ведь такое эфемерное. От сильных ароматов я быстро устаю, но никогда не могу вволю надышаться дразнящим неуловимым дуновением почти забытой ассоциации.

Этот Парень пах сильно, но не неприятно. Как он потел – это просто невероятно! Когда он вставал с кровати после долгих упражнений в спальне, пот так и капал с его спины и груди. Запах его был легким, а вкус солоноватым, и иногда я вылизывала его досуха. Даже во время петтинга на его спине уже выступали капельки. Одно прикосновение – и у него становились влажными ладони. Он клялся всем на свете, что я – единственная женщина, у которой есть над ним такая власть. Я же шутила, что он, должно быть, наполовину гончий пес – этакий истекающий слюной кобель.

Он клялся всем на свете, что я – единственная женщина, у которой есть над ним такая власть.

Переходя улицу, я вдруг уловила запах одеколона – возможно, того самого психоаналитика. Помню, как прикасалась к гладкой зеленой бутылочке в его ванной. А однажды утром я надела пару туфель, чей запах необъяснимо напомнил мне клиента, с которым я встречалась на той неделе. Думала ли я в то время, что этот человек пахнет кожей, старыми кроссовками и пропотевшими носками? Нет. Но здесь была, была какая-то глубинная нотка сходства, и к обеду мне пришлось снять эти туфли, потому что я не могла перестать думать о работе. Оба эти случая произошли недавно и не являются доказательством долговременной памяти на запахи.

Иногда появляется мужчина, который пахнет так, как А1. Мы друзья настолько давние, что наша близость, кажется, была целую эпоху назад. От него исходил запах нагретого песка. Я всегда испытываю искушение пойти за таким человеком, куда бы он ни направлялся. Поймать за локоть, прежде чем он исчезнет в толпе на станции метро, или нацарапать записку и опустить ему в карман. Хотела бы я знать, какой парфюм они используют. Чтобы спросить, какое они имеют право пахнуть, как сам секс!

Понедельник, 26 января

У Н. есть подруга Энджел, тоже профессионалка. Время от времени мы видимся, тусуемся по одним и тем же местам.

Я всегда любовалась ее фигурой, но себе такую же не хотела бы. Все женственные изгибы принесены в жертву узким бедрам и совершенной заднице. Она – воплощенный триумф плотской инженерии: сплошные ноги и длинные волосы, и все подобрано в тон до последней унции. Не самая худшая перспектива в мире – проснуться в один прекрасный день в ее, затянутом в шмотки от Версаче, теле. Худшая перспектива в мире – пытаться достичь такой формы.

Несколько дней назад я как раз тусовалась в клубе и заглянула в дамскую комнату, чтобы поправить помаду. К несчастью, это было одно из тех ультрамодерновых местечек, где раковины похожи на фотографические кюветки, вода летит из них во все стороны, а зеркала слишком узкие и освещены снизу, аккуратно отражая только пространство между ключицей и подбородком. В общем, совершенно никому не льстят.

Она – воплощенный триумф плотской инженерии: сплошные ноги и длинные волосы, и все подобрано в тон до последней унции.

Удостоверившись в том, что туалет спроектирован человеком, который от души ненавидит женщин, я обернулась. Увидела Энджел, та скорчилась на полу и всхлипывала. Я едва не дала задний ход: она меня еще не заметила. Но в хрупкой сутулости ее вздрагивающих плеч было что-то такое, мимо чего невозможно было пройти.

– Эй, что с тобой? – прошептала я, опускаясь на колени возле нее.

Информация полилась из нее толчками и рывками – сначала о проблемах с мужчинами, затем о семейных проблемах, потом о недавней хирургической операции, которая прошла как-то не так, потом о причине этой операции… оказалось, Энджел была жертвой нашумевшего нападения, случившегося несколько лет назад. А сегодня как раз была его годовщина.

– Так это была ты?! – Она кивнула. – Ох, бедняжка!

Она показала мне шрамы от восстановительной операции, через которую ей пришлось пройти – точно на линии волос. Я ласково обняла ее. Рассказала ей о последних нескольких годах своей жизни, о том, как разошлась с семьей и утратила перспективу на будущее, как иногда чувствуешь себя пробкой, которую швыряет туда-сюда в океане. Как иногда предложение «встряхнуться и держать себя в руках» делает все только хуже. Да, в мире и вправду нет справедливости. Да, такие вещи ниспосланы нам в испытание. Нет, ты вовсе не обязана улыбаться каждый раз, каждый день. И еще – это вовсе не ее вина.

Я просидела там почти час, а люди входили и выходили, огибали нас и переступали через нас. Потом Энджел встала, поправила одежду, пробежала щеткой по волосам. И хотя я не ожидала, что между нами немедленно вспыхнет нечто прекрасное и удивительное, мне все-таки казалось, что какая-то ниточка возникла…

Нет, не закадычные подружки, смотрящие вместе телик по пятницам и объедающиеся молочным шоколадом. Но, может быть, тонкое, не выражаемое вслух родство. Легкий кивок при встрече. Женский клуб на двоих.

Ну, вот, а прошлым вечером я снова ее видела. Другой клуб, другой туалет. Сказала «привет». А она напрочь меня проигнорировала. Я кинулась прямо к Н., уязвленная таким пренебрежением.

– Точняк, – подтвердил он. – Я никогда не жалею для нее времени, но она за десять секунд успевает из бедной овечки превратиться в настоящую злючку-колючку – никогда не знаешь, на которую из них нарвешься.

Вторник, 27 января

Позвонила менеджеру, чтобы обсудить будущее рабочее расписание. Она так хихикала, что не могла говорить. Это никак не вяжется с ее восточноевропейским ледяным фасадом этакой «супердетки».

– Э-э-э… с тобой все в порядке?

Может, я застала ее не вовремя? В процессе обрабатывания хлыстом копуши-клиента или что-нибудь еще такое?

– Дорогая, ты когда-нибудь слушала группу «Darkness»?

– Да… а что?

– Ой, я, по-моему, сейчас из-за них лопну от смеха. Они такие смешные!

– Ну, на свой лад, наверно, да…

Возможно, я чрезмерно предвзята в своем убеждении, что человек, похожий на ублюдка Роберта Планта и Стива Перри при участии дантиста Остина Пауэрса, не годится в рок-звезды.

– Я возьму себе выходные в понедельник и среду, если ничего не случится, ладно?

– Конечно, дорогая. Сколько угодно!

А потом она разразилась блеющей имитацией песенки «Руки прочь от моей женщины», которая была малость подпорчена тем, что ее фальцет совершенно не годится для стратосферных высот оригинала. Я очень надеялась, что в этот момент она не гарцует по комнате, одетая в пару зашнурованных белых брючат из виниловой ткани. С другой стороны, за такое выступление можно было заломить неслыханную цену (если, конечно, оно еще не стало постоянным номером в программе «Мятного Носорога»).

Кто-то недавно спрашивал меня, какие услуги я была бы не готова предоставить клиенту, и я не сумела придумать ничего сто́ящего.

Кто-то недавно спрашивал меня, какие услуги я была бы не готова предоставить клиенту, и я тогда не сумела придумать ничего сто́ящего. Теперь «имитация похожего на насекомое-палочника Фредди Меркьюри из Лоустофта[45]» стала первым пунктом в этом списке.

Среда, 28 января

Прошлым вечером пригласила к себе друзей – не столько отпраздновать что-нибудь, сколько из необходимости избавиться от запаса бутылок, которые скопились у меня с незапамятных времен. Кому-то позвонила, послала несколько эсэмэсок, все – в самую последнюю минуту. К счастью, «вечеринка у Жур» – достаточный повод собрать дюжину, или около того, людей, которые не заставляют хозяйку себя уламывать, грозясь, что в противном случае она спрыгнет с крыши. Я бы никому не пожелала оказаться на крыше в такую погоду, честное слово!

В какой-то момент во время обсуждения живописи итальянского Возрождения и нидерландской школы разговор плавно и элегантно перетек к тому, что в Королевской академии искусств проводится выставка изображений женщин, обрызганных спермой. Если так, надо обязательно сходить.

Ближе к полуночи. Я осталась с двумя прилично набравшимися, но горящими желанием помочь гостями, которые собрали миски и стаканы, зарядили посудомоечную машину и выгнали вон соседскую кошку. Но они были явно не в том состоянии, чтобы вести машину. Предстояло разобраться, как мы будем спать. К несчастью, этими двумя оставшимися были Н. и мистер Первое Свидание – тот парень, с которым я так катастрофически переспала на прошлой неделе.

Мы судорожно цеплялись за последние нити разговора, пока не стало слишком поздно, чтобы заниматься чем-то еще. Н. явно никуда не торопился, как и П. С.: полагаю, последний лелеял надежду снова остаться со мной наедине. Мне давным-давно пора было в постельку, и я надеялась, что один или другой из них сдастся и отправится домой – но не тут-то было!

– Ну-у-у… – протянула я, – на кровати помещаются двое, а нас – трое. Так что неудачнику достанется диван.

Они переглянулись. Потом посмотрели на меня. Добровольцев на диван не было. Добровольцев на постель – тоже.

– Учитывая, что вы оба высокие – почему бы вам, мальчики, не взять себе кровать? Из нас я одна достаточно мала, чтобы легко здесь поместиться. – И опять никакого ответа. – Ну-ну, только не вызывайтесь все сразу, ребята!

Попытка сострить успеха не имела. В молчании прошла еще одна минута, пока я пыталась расшифровать происходившую между ними сигнализацию бровями.

– Я займу диван, – предложил Первое Свидание. Мы по очереди навестили ванную, и я вынесла плед и два одеяла, прежде чем улечься. Первое Свидание растянулся поверх одеял.

– Ночью будет холодно, – предупредила я. – Не хочешь укрыться пледом?

Он пожал плечами.

– Оставь его здесь, просто на всякий случай.

Мы с Н. ушли в спальню. Н. захлопнул дверь.

– Не делай этого! – прошипела я. – Он подумает, что мы занимаемся сексом! – И распахнула ее настежь.

– А тебе не все ли равно? Кроме того, он, наверно, уже спит.

Я не знала, почему мне не все равно. Просто казалось, что полностью закрыть дверь – как-то нехорошо.

Через несколько часов я проснулась. С пересохшей из-за чересчур большого количества алкоголя глоткой. Потопала в кухню за стаканом воды. Первое Свидание свернулся калачиком на диване. Он закутался в плед и с виду ужасно замерз. Я вернулась в спальню, взяла овечью шкуру и завернула в нее его ноги. Он не проснулся.

Четверг, 29 января

Люди либо более доверчивы, чем я от них ожидаю, либо я кажусь достойной большего доверия, чем я есть. Недавно мне удалось уломать свою квартирную хозяйку на небольшой ремонт в моей квартире. Под тем предлогом, что бо́льшую часть кухонной мебели придется заменить, я подготовила почву к полному избавлению от цветочной дряни. Очень надеюсь, что это завершится языческим ритуалом, в ходе в которого все принты Коулфакс и Фаулера[46] будут брошены в радостно потрескивающее пламя.

Тем временем мне предстоит пережить небольшие домашние неурядицы. Не то чтобы невозможно было жить, просто неудобно. Недавно разговаривала о предстоящем ремонте с одним из А.

– Ну, если шефу удастся собрать мысли в кучу, то в следующие две недели я буду на конференции. Хочешь ключи от моей квартиры?

– Конечно, дорогой, но разве ты не боишься, что я пролью что-нибудь на ковер?

Этот А. ужасно трясется над своим домом. И, как известно, оставляет одну-единственную полочку для пожитков своей подружки. Даже когда она там постоянно живет.

– Я тебе доверяю, – пожал он плечами, потягивая виски с содовой. – Я же знаю, что ты умеешь складывать квадратики туалетной бумаги именно так, как я люблю.

Ах, если бы он только шутил!

Еще один случай в тему: недавно клиент заказал меня почти на весь вечер к себе домой. Истощив возможности бутылки джина, пружин своей кровати и всех разумных тем для разговора, он ускользнул, чтобы принять душ.

Такие интерлюдии заставляют меня нервничать. Не то чтобы я планировала ограбить квартиру, но я страдаю манией во всем признаваться, даже в вещах, которых не делала. В школьные годы, когда устраивали всему классу разнос за проступок одного-единственного ученика, – уверена: я ощущала груз вины тяжелее всех. Особенно, если была ни при чем.

Большинство клиентов, кстати, осторожны. Когда встреча происходит у них дома, а не в отеле, они чаще всего откладывают ритуал омовения на потом или предлагают принять душ вместе, чтобы не оставлять меня одну. Меня это не оскорбляет.

Но этот клиент просто набросил халат и поскакал в ванную. Я уселась на диван. Подумывала было порыться в его коллекции CD, но потом решила, что это будет невежливо. Тщательно изучила акварели на стенах. И поскольку заняться было нечем – звонить некому, почитать нечего, – я сделала то, что сделал бы любой разумный человек.

Он вышел из ванны и обнаружил, что я занята мытьем посуды.

Вероятно, я действительно заслуживаю большего доверия, чем сама считаю!

Пятница, 30 января

Вчера днем шел снег. Возле Университетского колледжа на улицу высыпали студенты из клуба и с факультета археологии, катая снежки и бросаясь ими друг в друга. Стайки девушек, по две – по три, шли мимо, прижимаясь друг к другу под зонтиками. Хотя на улице стемнело, свет был мягким, рассеянным: теплое сияние уличных фонарей, отражавшееся в пушистых, огромных, как одеяло, хлопьях, планировавших с неба.

Я отправилась на встречу с А2, у которого за последнюю геологическую эпоху не было ни одного свидания. Правда, недавно на конференции он подцепил какую-то девушку из Манчестера. Далековато ездить для сексуальных проказ. Он уверяет меня, что дело не только в сексе. А2 отличный парень, но лжец из него никакой.

Мы осели в пабе, где подавали кое-какую еду, и стали наблюдать за автобусами, которые тюкались друг о друга на обледенелой улице. Это было одно из тех местечек с высокой плотностью кожаных сидений на единицу барной площади, где музыку включают автоматически в семь вечера, вне зависимости от того, сколько внутри посетителей. Нам пришлось практически орать через фоновый шум, чтобы слышать друг друга.

– Так что ты думаешь о латексе? – проревел А2.

– Латекс? – переспросила я, не уверенная, что расслышала правильно. – Ну, вообще, хорошая вещь…

К несчастью, я недавно обнаружила у себя гиперчувствительность к этой штуке, выйдя с работы после минета с раздутыми и пульсирующими губами. Однако вряд ли это можно считать научным экспериментом. С тем же успехом это могла быть реакция на спермицид, которым покрыт «Дюрекс».

– Нет, я имею в виду… – он изобразил надевание резиновых перчаток, – латекс. Ощущение… ну, ты понимаешь…

– Уж не о «резиновом» ли сексе ты говоришь?

– Она такая заводная девчонка… – мечтательно протянул он. – Ну, так как, ты когда-нибудь этим занималась?

– Так что ты думаешь о латексе?

– Разве в нем не потеешь, как в бане?..

Скрип-скрипом?

– По полной программе? Нет. Ты имеешь в виду, с катетером и с маской на голове, и все такое? О, нет!

Фу! «Стимуляция уретры» – пожалуй, это самая антиэротичная фраза, которую я могу представить.

– Я так хочу это попробовать!

– Поосторожнее, ты ее спугнешь.

– Это была ее идея. Ну, что посоветуешь?

– Я бы сказала – побольше детской присыпки. И даже думать не хочу о том, как это будет пахнуть!

– Ммммм… А я хочу!

И как у людей возникают такие идеи?! И разве в латексе не потеешь, как в бане?..

– Извращенец! Ты же сам говорил – и я тебя дословно цитирую, – что дело не только в сексе.

– Не попробуешь – не узнаешь.

– Кто, я?! – Я приложила руку к груди в шутливом изумлении. – Да я бы ни за что, никогда! Я чиста, как сам знаешь что, – поклялась я, кивая в сторону заснеженной улицы.

– Ну, конечно, ты бы ни за что… Еще по порции? – прокричал А2 сквозь чудовищную кавер-версию песенки бойз-бэнда, который неприлично упоминать вслух.

– Чего-нибудь горячего, если у них есть! С большим количеством спирта! Единственный способ избавиться от этой музыки. И от мысленного образа того, как ты напрягаешь резиновую куклу!

Суббота, 31 января

В такую погоду приходится признать поражение, полностью проигнорировать мантру моды «невозможно быть слишком стройной» и сдаться на милость новой парадигмы. Проще всего это выразить как колготки-плюс-чулки-плюс-носки-под-брюки и «пожалуйста, пусть мне не придется пользоваться общественным туалетом, жонглируя всем этим облачением». И, возможно, это не такая уж большая цена, чтобы выжить в чудесной стране зимней слякоти.

В такие дни, как этот, только откровенный хам способен бросить фразу типа «что-то ты раздалась в бедрах»! За что мне и пришлось убить Н. и закопать труп под слоем вечной мерзлоты в Хэмпстед Хит. Ни одно жюри присяжных меня бы не обвинило!

Февраль

Секс в Большом Лондоне: от А до Я

Молнии

Кто-то однажды попросил меня раздеть его с помощью одних зубов. Хотя в принципе это – интересная задачка, есть одна вещь, которую нельзя проделать одним только ртом. Молния на мужских брюках. Помнишь, как приходится туго стягивать наверху свои собственные, когда снимаешь их? Невозможно без помощи рук. Потребовалось около восьми минут, только чтобы спустить с него штаны – и это полностью убило все настроение.

Невидимость

Не стой в лобби отеля на обратном пути, обсуждая со своей мадам достоинства клиента и ее долю от оплаты. Я видывала, как девушки так делают. Это чудовищно. Чего ты ждешь – орды обожающих тебя фанатов? Выходи, лови кэб, езжай домой. Будь незаметной.

Отношения

Это не кино и не волшебная сказка. Ты не выйдешь за богатого и привлекательного одинокого мужчину, которого встретила на работе, и не станешь жить с ним счастливо до конца дней своих. Не ходи на свидания с клиентами. Не смешивай природу этих разных взаимоотношений. Получай от мужчины удовольствие, если он мил, но никогда не забывай, где проходит граница. Не ждешь же ты, что личный тренер станет провожать клиентку домой после тренировки в спортзале! Или будет встречаться с ней на уикендах, чтобы просто потусоваться. Нет. И речи быть не может.

Прическа

Иногда при подготовке к встрече не остается времени на чистку перышек и прихорашивание в трех актах. В первую очередь от этого страдают волосы. Если я спешу, они, как назло, висят безжизненными прядями и выглядят слегка грязноватыми. Есть одно чрезвычайное одноразовое средство, которого хватает ровно на один час, его мне подсказала одна девчонка в универе: чуть припудрить волосы тальком, затем слегка пригладить щеткой. Будет смотреться достаточно хорошо и довольно долго. Однако избегай влаги, рискуешь приклеиться головой к стене.

Воскресенье, 1 февраля

Мистер Первое Свидание и я договорились вместе посмотреть пьесу. Не полнобюджетную вестэндовскую постановку, конечно. Он предложил мне пойти на представление, которое давали его друзья в пабе. Пьеса принадлежала перу одного из моих любимых драматургов эпохи Возрождения, и современная ее трактовка заранее вызывала у меня некоторые сомнения.

– Ты удивишься, что они с ней сделали, – уверял он меня. – Только два актера. Настоящий двойной хит!

Я хихикнула. Наверно, эта фраза для влюбленных означает нечто иное, чем для девушек по вызову.

После той ночи, когда у меня была вечеринка и он спал в гостиной, а Н. – в моей постели, мы все втроем проснулись рано и пили кофе в кухне. Я вышла вместе с ними на улицу, помахала вслед Н., уехавшему в своей машине, и проводила П.С. за угол, где стояла его тачка. Я побаивалась, что он может обидеться на меня за некоторую холодность, которую я ему выказала, но нет, он запечатлел поцелуй на моих губах, прежде чем уехать. Возможно, заслужил второй шанс.

В ту ночь, когда у меня была вечеринка, он спал в гостиной, а Н. – в моей постели.

Проехала через весь город на метро, чтобы встретиться с ним. Он уже был в пабе, сидел за стойкой вместе со своим другом, которому представил меня. Претензии его приятеля на славу основывались на том, что в детстве его личико запечатлелось в какой-то коммерческой рекламе. Но поскольку он выглядел по меньшей мере лет на пятьдесят, неудивительно, что я не помнила, что именно он рекламировал – не говоря уж о самом рекламном ролике. Недолго поговорили о компьютерах. Я считаю, что это – дьявольские штуки, ни для чего особо не нужные, кроме производства и продажи порнографии. В этом они сильно похожи на мужчин. Но лучше справляются со своим делом.

«Двойной хит» должен был состояться в помещении наверху. С самого начала было ясно, что пьеса мне вряд ли понравится, но длинное мускулистое бедро П.С. было прижато к моему, и смеялся он в нужных местах. Если не считать кривляния, происходившего в двенадцати футах от нас, было очень приятно находиться рядом с ним в темной комнате.

По окончании представления публика спустилась вниз, чтобы выпить. Я углядела ведущего актера и присоединилась к окружавшей его толпе, чтобы принести и свои щедрые, не заслуженные им комплименты.

– А что вы на самом деле об этом думаете? – спросил потом один из друзей П.С., глядя на меня с хитрой улыбочкой.

– Вяло, – резюмировала я. – Никакой страсти.

– В каком смысле?

– Я и то лучше могу, – сказала я. Повернувшись к П.С., я процитировала реплику, которую в пьесе произносил ведущий актер, и облапила его рубашку, как будто он был Еленой Троянской. А он с готовностью отыграл в ответ, лукаво избегая моих приставаний.

Мы оба повернулись к его приятелю.

– Что ж, – сказал он, – очко в вашу пользу!

Мы с П.С. осушили бокалы и ушли.

Он предложил подбросить меня домой. На самом деле ему было не по пути, но я согласилась.

Мы болтали обо всем и ни о чем. Я в общих чертах рассказала, как мы разошлись с Этим Парнем. Он поведал мне о своей бывшей подружке. Мне почему-то вспомнился А2, и я вдруг заметила, что говорю:

– Знаешь, это было настоящее открытие, что когда кто-то тебя любит, ты совершенно необязательно отвечаешь ему тем же. И еще – невозможно сказать человеку, что зря он тебя любит.

Повисла пауза.

– Это хорошо, – проговорил он, заворачивая за угол Гайд-парка, – потому что я люблю тебя.

О нет, пожалуйста! Я попалась в ловушку собственных слов.

– Спасибо, – пробормотала я. И в этот самый момент поняла, что не чувствую того же, что и он. Пока – нет. Может быть – никогда. Мы отправились ко мне, занимались сексом, спали. Он проснулся рано – привычка честно работающего человека, я полагаю. Мирно позавтракали, и он уехал домой.

Понедельник, 2 февраля

Клиент:

– Можно я сделаю твою фотографию?

Я (заметив поблизости видеокамеру размером с ладонь):

– Нет.

– Пожалуйста! Там не будет твоего лица.

Хмммм. Вот уж спасибо!

– Нет. Извини, агентство не позволяет делать фотографии или записи.

– Я просто хочу видеть, как ты раздвигаешь губки, когда я вхожу в тебя.

– Ладно, это можно. Мы воспользуемся зеркалом – но никаких фото!

– Другие девушки соглашаются.

– Я – не другая девушка.

Он (надувшись):

– Другие девушки из того же самого агентства соглашаются!

Это что, должно заставить меня поколебаться? Мистер, да мне плевать, даже если вы предъявите фотки моей матушки, делающей минет вашей собаке!

– Извини, но нет.

– И что, даже фото нельзя? Там все равно в основном буду я!

– Нет. – Разговор начал меня утомлять и, что еще важнее, отнимал кучу драгоценного времени. Я сладко улыбнулась, встала прямо перед ним и принялась поигрывать верхней пуговкой его рубашки. – Ну что, может, начнем?

И мы начали, хотя он пересыпа́л разговор во время дела комментариями типа «о-о, это потрясающе, хотел бы я иметь такую фотографию» и «ты знаешь, тебе стоило бы сниматься в порно!». Было время, когда Н. и я развлекались идеей о том, чтобы спонсировать наш творческий отпуск в Польше, поработав в восточноевропейских порнушках, но это история для другого дня и вообще другая история.

Он никак не желал уняться. Вплоть до того, что с энтузиазмом подмахивать и делать правильные движения мне стало трудно, потому что я никак не могла избавиться от чувства, что за мной наблюдают. К концу часа так извелась, что постоянно оглядывала комнату в поисках скрытых камер. Хорошо еще, что это был номер в отеле, а не частный дом, но когда он отправился в туалет, я все равно пооткрывала все шкафы и даже заглянула под кровать.

Судя по моему опыту, подозрительность – хорошая штука. Она еще ни разу меня не подвела. Пока никому не удавалось застать меня врасплох, и я позабочусь о том, чтобы этого никогда не случилось. Это одна из причин того, почему я работаю в агентстве.

Я знаю, что мое место в секс-бизнесе – место привилегированное, насколько это вообще возможно при сексе с незнакомыми людьми. Многие, хотя и не все, проститутки сидят на наркоте, подвергаются унижениям со стороны партнеров или насилию со стороны клиентов, или все вышеперечисленное вместе. Возможно, из-за своей наивности я не спрашиваю немногих других девушек по вызову, которых знаю, довольны ли они своей работой. Честное слово, я даже не замечала, что существуют уличные проститутки, до тех пор пока не вышла из подросткового возраста. Иногда бывает трудно отличить девушку, которая направляется в ночной клуб, от той, которая… э-э… не направляется.

Я знаю, что мое место в секс-бизнесе – место привилегированное, насколько это вообще возможно, когда говоришь о сексе с незнакомыми людьми.

Однажды во время учебы в университете я возвращалась домой после ночи, проведенной в клубе. Я жила в квартале неподалеку от центра города, и таксист высадил меня в конце улицы. Когда я подходила к двери с ключами в руке, со мной заговорил мужчина.

– Ищешь работу, лапуля?

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, о чем он спрашивает.

– Ой!.. Нет.

На мне не было надето ничего чрезмерно вызывающего, просто… Поправка: я была студенткой, а студентки, возвращающиеся домой из ночных клубов, без вариантов выглядят полуодетыми. Мужчина просто ошибся – с кем не бывает. Но я не завопила, не убежала и не стала его высмеивать.

– Ты уверена? – переспросил он.

Время от времени в нашем районе появлялись уличные проститутки. Однажды в выходной я встала пораньше, чтобы купить газету, и, выйдя из дома, увидела женщину, которая, спотыкаясь, брела через главную улицу. Она была одета, как для ночного клуба, хотя было уже совсем светло. Она выглядела слишком юной, чтобы быть студенткой, и слишком истощенной. А в другой раз, сидя с друзьями в местном пабе, мы увидели женщину, которая зашла, чтобы разменять 20-фунтовую банкноту. Бармены обменялись взглядами: они явно ее знали.

– Да, я уверена, – сказала я мужчине и удержалась от того, чтобы добавить «но все равно спасибо».

Вторник, 3 февраля

Ремонт дома продвигается хорошо, хотя я не чувствую особого вдохновения по поводу мягкой мебели. Достаточно сказать, что предыдущий вариант (Лора Эшли в кислотном трипе с Питером Максом на Таити) усовершенствован до чего-то, смутно напоминающего нынешнее столетие.

Вчера доставили очень интересный предмет. Моя квартирная хозяйка заказывала мебель несколько лет назад через фирму, которая сохранила детали ее заказа, и они были так добры, что прислали симпатичные новые чехлы на подушки для этого перекормленного чудовища (я имею в виду диван, а не квартирную хозяйку). Новые чехлы были доставлены сразу после обеда, вместе с детальными инструкциями, как их надевать, и вспомогательным инструментом вдобавок.

Этот инструмент, должна вам сказать, выглядит точно, как паддл.

Право, это очень классный паддл, из того же красивого твердого дерева, из которого сделана рама самого дивана, с гладкой рукоятью, которая имитирует скругленные ножки мебели, и сужающийся на конце в плоскую лопатку, по всей видимости, для запихивания подушек в их новые шкурки. Но если вы спросите меня, не выглядит ли это, как инструмент драпировщика, – ничего подобного! Это, если уж говорить совсем честно, хорошо сделанный и адски возбуждающий паддл. Боже мой, да у него даже кожаный ремень продет сквозь рукоятку! И с мебелью он хорошо сочетается…

Я взглянула на паддл, потом на посыльного.

– Вы хотите, чтобы я вернула эту штуку, когда закончу?

– Что? Нет, оставьте себе или просто выбросьте. Нам она не нужна.

– Спасибо!

Более желанного и неожиданного подарка я уже сто лет не получала. Будто день святого Валентина наступил раньше положенного!

Среда, 4 февраля

Клиент (устанавливая на полу зеркало от комода):

– Я хочу смотреть, как ты смотришь на себя, когда мастурбируешь.

Что ж, какое-то разнообразие.

– Чем?

– Сначала руками. Потом вибратором.

– А потом ты?..

– Нет, я просто хочу смотреть.

Он поставил мне кресло, и я села. Извиваясь, выползла из трусиков и завернула подол платья на бедра. И вот оно все тут, на виду – так, как мне нечасто приходилось видеть. Да, я обычно провожу коротенькую проверку после восковой эпиляции и перед тем, как выйти из дому, но это было другое дело. И ручные зеркальца тоже часто используются – и на работе, и во время секса дома, но теперь в зеркале была только я, одна, никем не тронутая. Бель с точки зрения стороннего наблюдателя. И будучи существом, одержимым собой, я, наверное, возбудилась так же, как и он.

Я наблюдала, как мои губы становились полнее, краснее, влажнее. Гораздо темнее, чем мне представлялось, почти бордовые – такой становится головка пениса, мне часто приходилось видеть это. Само отверстие расширилось и раскрылось. Я слышала, как оно звонко причмокивает, как открывающийся и закрывающийся рот, пока моя рука двигалась все чаще, а бедра – все резче.

Эффект был такой, будто смотришь на себя на экране телевизора. Полагаю, и для клиента тоже. Он уделял гораздо больше внимания отражению, чем мне, сидящей в кресле. Я подумала было, зачем платить кому-то за мастурбацию, если не участвовать, а потом до меня дошло. Он хотел быть режиссером.

Но, подбираясь к точке, из которой нет возврата, я замедлила темп и поменяла положение – якобы чтобы показать ему вид получше или в другой позиции, но на самом деле – чтобы удержаться и не кончить.

Он уделял гораздо больше внимания отражению, чем мне, сидящей в кресле. И тут до меня дошло! Он хотел быть режиссером!

Оказалось, невероятно трудно удерживаться и не спускать курок в течение почти всего часа. Он сидел на кровати, потом сполз на колени на пол, подбираясь все ближе и ближе к зеркалу, время от времени делая замечания, касавшиеся скорости и действий вибратора или положения незанятой руки, но не касался меня. Когда он кончил, струя ударила в зеркало, густо стекая по моему отражению на ковер.

Четверг, 5 февраля

Я вернулась домой промокшая до костей и мрачная: попала под внезапный ливень на Ледброук Грув, а зонтик с собой не взяла. Я была в городе, встречалась с одним мужчиной, у нас было свидание и, скажем так, прошло совсем не ахти. Дома меня ждали три пропущенных звонка, все – с мобильника мадам. Я перезвонила ей.

– Привет, извини, что не ответила тебе раньше.

– Не волнуйся, дорогая! – Мадам, для разнообразия, не слушала ужасный «волосатый рок». – У тебя намечался заказ.

– Я ходила обедать кое с кем и забыла дома телефон. Что-нибудь интересное?

– Тот замечательный мужчина. Он всегда спрашивает тебя.

– А-а-а… – Это происходит примерно раз в неделю с тех пор, как я начала работать. – Француз?

– Да, такой чудесный джентльмен!

– Ага, и всегда дает меньше часа на сборы перед заказом. Я не могу добраться туда так быстро! – Мой дом находится слишком далеко от центра города. – Я так понимаю, что ты предложила одну из других девушек?

– Да. Но он всегда спрашивает тебя, дорогая.

– Скажи ему, чтобы в следующий раз он дал мне больше времени на сборы, о’кей?

– М-м-м… – В трубке послышался еще чей-то голос, и мадам вдруг заговорила странно тихо, а потом вообще зашептала: – Извини, дорогая, должна бежать! Рада была поболтать с тобой, пока-а!

Должно быть, это тот самый бойфренд, который не имеет ни малейшего понятия, чем она зарабатывает на жизнь. Мне это кажется странным, но, в конце концов, ведь это ее работа незаконна, а не моя.

Вскоре после этого пришло сообщение от П.С.: «Сад пыток»[47]. Что скажешь?»

Что ж, если он так пытается поддерживать мой интерес, то определенно хорошо с этим справляется. Конечно, уже бегу, тряся на бегу бубенчиком. Прицепленным, конечно, к моему соску.

Пятница, 6 февраля

Шла вчера по подземному переходу к Дистрикт-лайн возле Монумента[48]. Там сидел уличный музыкант, наигрывавший на гитаре дилановские[49] рифы и импровизировавший стихи о проходящих мимо людях.

– «….и сказал я: о, друг мой, появится женщина… и пройдет она мимо тебя… она будет вся в белом и в розовых туфлях… это будет прекрасная женщина…»

Я не могла не улыбнуться, бросив взгляд на свои туфли. Пыльно-розовые с вырезанными носами башмачки. Очень в стиле 1940-х или 1970-х – в зависимости от того, как зашнуровать.

– «…и, друг мой, ты узнаешь ее… ты узнаешь эту женщину по ее улыбке…»

Я, не задерживаясь, пошла дальше, но посмеивалась всю дорогу и обернулась, чтобы улыбнуться ему, прежде чем повернула за угол.

Суббота, 7 февраля

Н. заглянул ко мне после качалки, чтобы помочь с подушками. Под помощью он имел в виду «посидеть на них, пока заваривается чай» – что, я полагаю, действительно в своем роде помощь. Кто-то же должен поставить на обивку первое пятно. Под пятном я не имею в виду ничего грязнее пролитого чая, если что. Ах вы, испорченные создания!

Глаза у Н. загорелись, как только он увидел лопатку для подушек – паддл. Когда я вернулась с кухни с исходящими паром чашками, он уже проделывал пробные шлепки по своему бедру.

– Новая штучка в рабочем наборе? – поинтересовался он.

– Принесли вместе с диваном, – объяснила я.

– Класс!

Одна из бывших Н. – та, которая разбила ему сердце, – стала время от времени появляться в спортзале. Я заметила, что происходит это тогда, когда его появление там маловероятно. Порой я задерживаюсь возле шкафчиков, подслушивая, на случай, если она с кем-то разговаривает, понимая, что сведения о теперешнем положении ее дел принесут мне ценный приз. Если она и знает, кто я такая, то не подает виду. Пока не уверена, говорить ему или нет. Мы успели выпить по полкружки, когда разговор, как это неизбежно бывает, повернул к ней.

– Я даже не знаю, звонить ей или нет, – пожаловался он. – Если она встречается с кем-то новым, я буду чувствовать себя ужасно, если нет – буду гадать, в чем смысл нашего разрыва.

– Если человек решил, что все кончено, то ты ничего не можешь сделать.

– Я знаю. Просто подумал: наконец-то я во всем разобрался, наконец-то я… Святая задница!

– Что такое?!

– Выгляни в окно!

Я повиновалась. Обычная улица спального района, на противоположной стороне припаркованы машины. В некоторых домах горит свет, в некоторых – нет. Почти невидимые капельки дождя ветер сдувает по косой, и они похожи на душ из чего-то оранжевого в свете уличных фонарей.

– Ну и что?

– Это его машина. Машина твоего бывшего!

Я прищурилась. Мои глаза уже не те, что были прежде, я не вожу машину и пересмотрела свое представление о «нормальном расстоянии чтения газеты» примерно до двух сантиметров от кончика собственного носа. Но да, это было ужасно похоже на машину Этого Парня: «Фиат», пятая модель, в полуквартале отсюда.

Непроизвольно поежилась. У окна было холодно, и я задернула гардины.

– Таких машин полно!

– Ее там не было, когда я парковался, – заявил Н. – И ни у кого из твоих соседей нет такой.

Я вернулась к дивану, взяла свою чашку с чаем и уселась.

– Мммм… Не думаю. Не знаю…

Во всяком случае, когда через час Н. уезжал, та машина исчезла.

Воскресенье, 8 февраля

Иногда летом моя мама сдавала меня на пятидневку в еврейскую детскую группу – что-то вроде городского лагеря. Обычно мы ошивались в общественном центре, играя в настольные игры или, по принуждению взрослых, занимаясь странными видами спорта, наподобие корфбола, правила которых никто не знал. Иногда у нас бывали экскурсии.

Однажды мы в двух мини-автобусах отправились на пляж. День выдался не сказать, чтобы теплый, но пляж – это удовольствие (нам так сказали), поэтому мы не должны потратить день зря (и это нам тоже сказали).

Однажды наша школьная учительница принесла в класс засушенную морскую звезду, привезенную из отпуска за границей, так что я провожу весь день, шлепая босиком туда-сюда по берегу и высматривая морских звезд. Конечно, там нет ни одной. Некоторые другие девочки сидят по-турецки на мелководье, понарошку намыливают волосы песком. Предлагают мне присоединиться, но я не хочу. Кажется, что вода очень холодная.

Перед тем как разрешить нам забраться обратно в автобусы, воспитатели неистово драят нас щетками. Но когда мы возвращаемся, песок по-прежнему везде и всюду, поэтому взрослые командуют девочкам уйти в одну комнату, а мальчикам в другую, чтобы переодеть купальные костюмы и вытряхнуть полотенца. Между этими двумя комнатами есть что-то вроде раздевалки или коридора, и мальчишки даже не представляют, что две девочки постарше подглядывают за тем, как они переодеваются.

Мне посмотреть так и не удалось. И не потому, что я не пыталась. Старшие девчонки были достаточно высокими, загораживали весь обзор и не подпускали никого ближе. Они описывали вслух то, что видели (и весьма неточно, как я позднее осознала). Много лет после этого я полагала, что мужской член имеет продольный извивающийся спиралью гребень – физический эквивалент слов «болт с нарезкой».

Есть одна популярная песенка, которая нравится девочкам постарше, и они спорят о том, кто из них больше влюблен в исполнителя и чье имя будет звучать лучше с его фамилией. Его заявления о своей асексуальности для них – звук пустой. Нет, точнее, не пустой: тем сложнее будет его завоевать! Он отличается от окружающих нас мальчишек так, как только может отличаться человек. Он красив, старомоден, пришелец из другого мира, да еще и родом из Манчестера: если уж мы в чем уверены, так это в том, что Манчестер – местечко гораздо круче того, где живем мы.

Переехав на свою первую квартиру после университета, я распаковываю тарелки на кухне, и тут по радио включают эту песню. Впервые слышу ее без сопровождения хора двенадцатилеток.

То лето, проведенное в детской группе, было ознаменовано также тем, что друзья моих родителей начали называть меня «малышкой Алисой». Как ту, что в Зазеркалье. «А где малышка Алиса?» – спрашивали они, и я прибегала, чем бы ни была занята, рада угодить. Воспитываясь среди бесконечных гостей, я научилась производить впечатление «бессмертными подвигами». Они не дают мне уйти из комнаты, это такая куртуазная игра: поглядите-ка, да она совсем взрослая! Я знаю, что, когда говорят так, в их тоне звучит снисходительность, но в то же время я довольна, потому что могу отвечать им на их же собственном языке. Один из друзей семьи отказывается ужинать за нашим столом, если его не посадят рядом со мной. Он спрашивает меня, что я думаю о политике – и я сама удивляюсь, узнав, что у меня есть какое-то мнение. Каким бы оно ни было наивным. Кстати, оно с тех пор не сильно изменилось. Потом он просит меня пересказать стихотворение, читая его строчку за строчкой. Я повторяю его дословно. «Возможно, в один прекрасный день ты даже поймешь его целиком!» – смеется он.

Итак, я стою в кухне одна, слушая эту песню – уже как взрослая, а не как «малышка Алиса». Слова у нее на самом деле довольно печальные. И сама не замечаю, как начинаю плакать.

Вторник, 10 февраля

Трах: руководство для энтузиаста-наблюдателя

• Хороший трахальщик. Производит много шума, оповещая соседей о том, что поблизости имеет место настоящая сексуальная активность. Ничего не забывает после себя и не звонит незамедлительно после встречи. Короче, такому впору брать плату за услуги.

• Плохой трахальщик. Пересчитывает плитки на потолке, потом требует помолвки.

• Король Трах. Не столько привлекательный в общепринятом смысле, сколько источающий животный магнетизм. Если только, конечно, это животное – не хорек.

• Трахнутый (на голову). Тот, кому вряд ли светит потрахаться в ближайшее время.

• Ад для трахальщика. Населен женщинами подвида «загорелая блондинка», которые скорее будут болтать о своих диетах, духовности и собачонках, чем займутся трахом (см. Челси, Тантал).

• Затраханный. Более не участвующий в регулярном трахе.

Среда, 11 февраля

На прошлой неделе у меня было назначено еще три свидания. Возможно, это означает, что друзья обеспокоены моим душевным благополучием. Или боятся того, что может произойти, если я останусь одна достаточно долго. Или и то и другое. Я не хочу слишком уж быстро привязываться к П.С. Он хороший парень, но чем больше я думаю о нем, тем больше нахожу его намерения… чересчур активными.

Однако ни один из означенных джентльменов и близко не похож на тот тип, который я имела в виду в качестве любовного партнера.

Претендент номер раз был довольно симпатичный парень: высокий, странные темные глаза и сногсшибательный уэльский акцент. Если есть что-нибудь, что может заставить меня трепетать, то это медовые нотки голоса мужчины из южных долин. Это несерьезно, я понимаю, но у каждого из нас свои слабости.

Увы! Парень, видимо, не был посвящен в детали моей трудовой жизни. Не успели мы еще покончить с закуской, как он рассказал затейливую историю, которая, по существу, сводилась к высмеиванию его лучшего друга за то, что тот «встречается с сестрой шлюхи». Ах! Ну, что ж… Жаль. Зато еда была классная.

На прошлой неделе у меня было назначено еще три свидания. Возможно, это означает, что друзья обеспокоены моим душевным благополучием.

Холостяк номер два встретил меня в пабе – и был уже пьян. Еще одно воплощение мужественности, но имеющее явные проблемы с налаживанием взаимоотношений между своим телом и силой гравитации. Не прошло и получаса, как он уже цеплялся за барную стойку, обнаружив, что мой рост совершенно не годится для того, чтобы поддержать шатающегося мужчину весом в сотню с чем-то килограммов.

Через пару часов после этого мы стояли в очереди в ночной клуб. Несмотря на дождь и общую отвратность погоды, там применяли тактику «один вошел – один вышел», хотя в самом заведении народу было не так чтобы полно. Холостяк номер два воспринял такую несправедливость близко к сердцу и решился сообщить об этом вышибалам заведения. Они, что вполне естественно, вырубили его ударом в ухо. Я отскребла его от мостовой, отвезла к нему домой на такси, обнаружила в морозильнике упаковку зеленого горошка и шлепнула ему на начинающую раздуваться щеку, прежде чем откланяться. Поскольку он был уже в отключке, сомневаюсь, что он это заметил.

Холостяк номер два встретил меня в пабе. Он был уже пьян и явно не справлялся с силой гравитации.

Претендент номер три оказался из тех, для кого была создана мантра «Лучше промолчать и показаться дураком, чем открыть рот и развеять все сомнения»[50].

После целого часа моей непринужденной болтовни (поскольку лично я не опасаюсь того, что другие люди сочтут или, наоборот, не сочтут меня тупой) он, наконец, выдал пару коронных фраз:

– Я не то чтобы прям такой уж фанат… (далее последовало название предмета, который я изучала в универе).

Вот так взял и перечеркнул целую научную дисциплину одним предложением. Ладно, ладно, хорошо… я не придаю особого значения таким вещам. Итак, беседа двинулась дальше, на этот раз перейдя к музыке – предмету, вызвавшему у него большее воодушевление.

– Я готов слушать что угодно, кроме кантри и вестерна.

Как, жизнь без Долли?! Без Пэтси? Без «летающих Братьев Буррито»?! Нет, я допускаю, что недавние «урожаи открытий» в Нэшвиле были ужасающе однообразны, но вычеркивать разом все подобия «Уилко» или «Лэмчоп»[51]?! Перефразируя богиню кантри и вестерна, «и что, ради этого я эпиляцию делала»[52]?!

Четверг, 12 февраля

Ехала в такси и вроде как задремала на заднем сиденье. У меня выдался день из тех, когда просыпаешься уже усталой, и так до вечера все из рук и валится. Зазвонил телефон.

– Дорогая, надеюсь у тебя все в порядке? – Это менеджер. Я забыла позвонить ей, уходя от последнего клиента.

– Ой, прости! У меня все хорошо. – Такси мчалось на север, на улицах было тихо. – Все прошло прекрасно, он был очень мил.

– Ты всегда говоришь, что они очень милы. Как тебя послушать, так ты такая счастливая!

– Счастливая?.. Ну, да… полагаю, это так. Во всяком случае, не несчастная.

– У тебя все клиенты очень милы. Как тебя послушать, так ты такая счастливая!

На самом деле этот мужик был похож на тролля, но ей это знать не обязательно.

– Это потому, что ты на работе еще ни разу не подвергалась агрессии.

Я рассмеялась. По сравнению с реальными человеческими отношениями эти мужчины – абсолютные лапушки, мало того, лапушки, которым легко угодить. Ничего такого, с чем я не могла бы справиться, пусть даже сонная и в полуотключке – по крайней мере до сих пор.

– Наверное, это просто доказательство того, как ты хорошо обо мне заботишься, – сказала я.

Вскоре после этого приехала домой и рухнула в койку. Сунула телефон под подушку – на всякий случай, просто ждала другого звонка. Он зазвонил около полуночи.

– Дорогая, ты еще не легла? Можешь выполнить еще один заказ?

– Мррр?.. Фрррр… рррр…

– Ладно, ладно, поспи. Оставайся такой же счастливой, дорогая!

Пятница, 13 февраля

Обычно я придерживаюсь довольно позитивного мнения о клиентах, ибо они – та вода, что несет мою мыльную пену, и, как правило, довольно приятны – на манер «кораблей, проходящих мимо в ночи». Если кто-то из них неистово фанатеет по поводу достоинств своей школьной медсестрички образца 1978 года или требует, чтобы я читала газеты порнографическим голосом, в то время как он воображает, что имеет раком Фиону Брюс[53], я просто-напросто собираюсь с духом и мирюсь с этим. Но некоторые вещи переходят все разумные границы. От некоторых вещей у меня кровь в жилах стынет!

Например, называть вчерашнюю встречу в отеле «послеполуденным отдыхом». Клянусь любовью к Харви Николсу, приятель, у тебя что, вообще никакого вкуса нет?!

Суббота, 14 февраля

Но, конечно, мадам не права. Не так уж я и счастлива. Наступило благословенное время единения влюбленных, когда мы чтим годовщину обезглавливания христианского святого тем, что обмениваемся товарами и услугами по безумным ценам.

Примитивность и явное мошенничество Валентинова дня даже меня могут привести в смущение. Дело не просто в одиночестве, хотя технически я и не одна (в Лондоне никогда одна не бываешь): у меня полным-полно друзей и достаточно работы. Нет, скорее, дело в самодовольном взаимном разнузданном баловании, которым занимаются парочки.

Я никому не завидую и не жадничаю – пусть развлекаются. Я вполне способна улыбаться парочкам, обжимающимся в вагоне метро, в то время как беременным женщинам и маленьким старушкам приходится стоять. Если у вас есть вторая половинка – неважно, насколько она для вас важна или не важна, – я всем сердцем в этот день поощряю вас щедро изливать друг на друга любовь.

Что действительно меня достает, так это бесстыдная алчность маникюрш, парикмахерш и поставщиков эротичного белья. Я прилагаю определенные усилия, чтобы поддерживать себя в состоянии младенческой гладкости и шелковой нарядности в любое время года. И какова же награда? А никакой! Однако попробуйте заказать развратный спа-уикенд на двоих – и все скидки мира к вашим услугам.

Хм… Думаю, что я все же заслуживаю лучшего. Конечно, с точки зрения бытовой экономики день святого Валентина практически равен по прибыли Рождеству, но как насчет того, чтобы подсыпать немного крошек и тем птичкам, которые поддерживают вас на плаву все остальное время года?

Я завела разговор на эту тему с мастерицей, которая как раз перед этим занималась восковой эпиляцией моего кустика. Моя логика не произвела на нее впечатления.

Воскресенье, 15 февраля

Поскольку больше в эти выходные мне было заняться нечем, я отправилась навестить матушку Н. Она превосходная женщина, крепка духом и телом и недавно овдовела. Мне показалось уместным провести Валентинов день с женщиной, чье отношение к мужчинам можно выразить примерно так: «Не волнуйся, дорогая, – к тому времени, как удается отыскать хорошего мужика, он просто берет и откидывает копыта прямо на тебе».

Она подумывает о том, чтобы продать фамильный дом – теперь, когда все ее дети выросли и она осталась одна.

– Он, должно быть, кажется вам теперь… несколько пустым? – сказала я осторожно. Никогда не знаешь, в какой момент ляпнешь что-нибудь не то, разговаривая со старшими!

– Вовсе нет, – отозвалась она. – Видишь ли, у меня здесь есть маленькие привидения.

– Ах, да, ну конечно! – проговорила я. Милая чокнутая старушка. Ничего другого мне тогда в голову не пришло.

Позже мы отправились погулять по округе. Это неухоженная деревушка к северу от Лондона, которая никогда не была фешенебельным местом. Там до сих пор есть местный мясник, который, кстати, не торгует органической дикорастущей кинзой и колбасой из свинины породы «тамворс» – для тех, кто недавно заделался гурманом. Там пабы – это по-прежнему настоящие пабы, не лезущие из кожи вон ради внимания «Мишлена»[54] и Игона Ронея[55]. А местные жители ездят на машинах нормального размера, а не на бегемотах-«Лендроверах» или даже (что еще более потрясающе) пользуются общественным транспортом. Короче говоря – захолустье. И тем оно милее.

Мы поболтали с хозяином углового магазинчика, купили газету и сэндвичи. Я настояла, чтобы мы взяли два кремовых пирожных с розовой глазурью и маленькими пластиковыми сердечками, вдавленными в верхушку. Пошли дальше вниз, к кладбищу. Погода была так себе, довольно серая и ветреная, но кое-где в небе проглядывали мазки голубого. Матушка Н. тяжело опустилась на каменную скамью рядом с памятником.

– Давай-ка, прочти вслух.

Я повиновалась. Целая семья – отец, мать и четыре девочки: их имена, даты рождения и смерти были вырезаны кудрявыми буквами в стиле ранневикторианской эпохи.

– Ничего не замечаешь? – спросила она.

– Все они умерли в один день. Какой-то несчастный случай?

– Пожар, – ответила она. – В том доме, где я сейчас живу. – Неподалеку от нас остановилась седовласая женщина, выгуливавшая терьера. Она помахала рукой матушке Н., в то время как ее собачка оскверняла вечную память некоего достойного армейского офицера. – Они так и не проснулись.

– Да быть не может!.. – неуверенно пробормотала я.

И тут же представила себе кроватки маленьких девочек, их одеяльца, фланелевые пижамки, занимающиеся огнем… Судьба, которой нам, возможно, удается избегать благодаря центральному отоплению и огнеупорной мебели. Теперь такого рода вещи происходят, только если папаша, которому грозит банкротство, съезжает с катушек и решает прикончить всю свою семью.

– Когда проснешься с утра, спустись в кухню и принюхайся: не пахнет ли дымом?

– А откуда мне знать, может быть, у вас просто тосты подгорели? – улыбнулась я.

– Это не я, – отозвалась она. – Это четыре призрака маленьких девочек, которые так и не проснулись.

Мы отправились домой, где читали газету и ели сэндвичи. Я послала Н. эсэмэску о том, что я замечательно провожу время с его матушкой, а втайне гадала, смогу ли заснуть сегодня ночью. Каждый хруст сучка и порыв ветра снаружи казались мне разрастающимся пламенем, и каждые несколько минут я подскакивала и садилась в постели, уверенная в том, что в воздухе пахнет дымом.

Проснувшись, обнаружила кухню без всяких признаков задымления и СМС: «Приятных выходных. Не позволяй ей рассказывать истории про призраков! Н.».

Понедельник, 16 февраля

Сушу с утра волосы; раздается стук в дверь. Оказалось – один из строителей, а в его руках – одна-единственная розовая роза.

– Э-э-э… М-м-м… – выдал он очаровательную реплику.

– Это мне? – осведомилась я.

К этому времени строители уже должны были закончить работы, но нарисовались некие проблемы с новой посудомоечной машиной, которые они либо не желают объяснять столь хрупкому созданию, как я, либо не способны выразить словами. Их утренние просьбы приготовить чайку и смутные уверения, что скоро все будет закончено, стали привычными чертами моей домашней жизни. Если один из них решил скрепить наш союз, то я не уверена, что мне хватит духу разочаровать его. Разве что устрою каверзу и притворюсь, что кончился чай.

– Как мило!

– Это не от меня, – открестился он. – Я имею в виду… в смысле… это не от меня, кое-кто попросил вам передать.

– Чу́дно! А записка там есть?

– Да я не видел…

– От кого это, вы сказали?..

– Не знаю, – он на мгновение задумался, почесывая подбородок пластиком, обернутым вокруг цветочного стебля. – От какого-то парня…

– А как он выглядел?

– Ну, такой, средних размеров…

Приятно узнать, что обычная туманность их речей предназначена не только для того, чтобы сохранить за собой чайные привилегии! Я подозревала, что дальнейшие попытки вытянуть подробности, например, приехал ли мой воздыхатель на машине или пришел пешком – добудут мне столь же бесполезную информацию.

– Что ж, спасибо, что принесли, – проговорила я, завладевая цветком. Строитель развернулся и ссыпался по ступенькам вниз к своему фургончику. Я заметила, что на пластиковой обертке есть наклейка от флориста и торговца фруктами, чей магазинчик сразу за углом, так что отсюда тоже нельзя было извлечь никаких намеков. Учитывая, сколько покупателей у них должно было быть за прошлую неделю, не могу даже представить себе, как бы служащие запомнили того, кто купил именно эту розу.

Судя по розе, у меня появился тайный воздыхатель. Кто сказал, что романтика умерла?

Я расспрашивала всех вероятных кандидатов, но никто из них не принял на себя ответственность за этот жест. Отсюда следует, что у меня, должно быть, появился тайный воздыхатель, но поскольку это время года как нельзя лучше подходит для тайных воздыхателей, я пока оставлю все как есть. Кто сказал, что романтика умерла?!

Вторник, 17 февраля

К 1992 году я занималась французским уже шесть лет. Он никогда мне особенно не давался. В школе ничего интересного нам читать не предлагали. У меня была подружка из Канады по имени Франсуаза, которая как-то сказала мне, что Маргерит Дюра пишет очень «сексуально». Так что я купила себе самую короткую из ее книжек, какую смогла найти, поскольку французский мой на то время был весьма плох, а переводить мне разонравилось. Книга называлась «Любовник».

Переводы очень похожи на макароны. Поначалу, поскольку ничего об этом не знаешь, покупаешь то, что есть в наличии. Аудиокнига, где Кит Харрис читает Гюнтера Грасса? Пойдет! Комикс-версия «Илиады»? Ну еще бы! Но чем больше входишь во вкус, читая оригиналы, тем более требовательной становишься. Пробуешь себя в простеньких переводах, вооруженная всего лишь базовой «кухонной лексикой», как вдруг оказывается, что результат не так уж плох. Друзья впечатляются твоим талантом. Если говорить честно, то ты – тоже. Прилагаешь больше времени и энергии – и получаешь положительную отдачу. Наконец, вкладываешь все силы и душу в изготовление макарон (в «Оксфордскую классическую грамматику») и сама превращаешься в машинку по изготовлению спагетти (переводов). Покупаешь дополнительные книги по теме, вступаешь в общество любителей перевода и смотришь правильные программы по телику. А потом осознаешь, сколько времени поглощает твое хобби и, что еще хуже, насколько скучной ты кажешься друзьям, когда разглагольствуешь о пшенице твердых сортов (Гессе в оригинале на немецком), как будто это бог весть какая важность. И ты оставляешь это дело в покое. Те, кто не бросает, либо становятся в конце концов профессиональными переводчиками, либо вскоре обнаруживают, что на вечеринках к ним относятся с опаской, как к социальному эквиваленту ручной гранаты.

Но даже если ты перестаешь изготавливать собственные макароны (переводить с оригинала), у тебя остается достаточно знаний, чтобы полностью испортить то, что с самого начала доставляло столько удовольствия. Никогда тебе больше не наслаждаться «просто» тарелкой макарон, «просто» хорошей книжкой! Ни то, ни другое не имеет никакого вкуса, когда это – примитивный, упакованный в картон, готовый к употреблению, оскопленный под западноевропейского потребителя мусор. Так что я купила «Любовника» на французском, чтобы посмотреть, осилю ли я его. А еще это было единственное издание, на обложке которого не пестрела реклама одноименного фильма. Ничто не способно отвратить меня от бумажной обложки с большей гарантией, чем чудовищные слова: «Смотрите великолепный художественный фильм, снятый по этой книге!»

В общем, я начала читать. Книга мне не очень нравилась, никакой особой сексуальности в ней я не находила. Страниц десять или больше Дюра пишет об азиатской жаре, о шелковом платье, о шляпке. Описывает девушку, похожую на меня – маленькую для своего возраста, отягощенную тяжелой копной волос, ранимую и странную. «Наверное, Франсуаза мне соврала. Ни одна девчонка, похожая на меня, не может быть сексуальной», – думала я. Хотя в некоторых пассажах понимала, что имелось в виду, но необходимость постоянного обращения к французской грамматике, чтобы расшифровать изящно сработанные автором строчки, разрушала смысл.

А потом меня ждал сюрприз. К концовке книги, секрета которой я вам не выдам, потому что пересказ событий только принизит их, я обливалась слезами. Хотя с точки зрения сюжета там нет ничего удивительного. События, происходившие не со мной, разбили мне сердце! Вот так я и узнала, что способна на чувства.

Время от времени я снова ее перечитываю. Часто – когда мне одиноко. И финал каждый раз наступает так же стремительно и с тем же самым эффектом.

Среда, 18 февраля

Когда-то мне не составляло труда покупать слегка смущающие предметы и прятать их среди остальных моих покупок. Конечно, это не столько хитрая уловка, сколько уступка социально приемлемым фантазиям. Ни одного продавца не обведешь вокруг пальца, спрятав дезодорант с экстрасильным запахом среди апельсинов, – просто он не считает приличным комментировать один-единственный необычный предмет в остальном потоке ничем не примечательных товаров. И вообще, у каждого из нас есть биологические функции.

С другой стороны, сложи слишком много или хотя бы несколько таких предметов вместе – и станешь предметом насмешек. Тот, кто увидит, какую кучу косметических принадлежностей я обычно покупаю, может заподозрить, что я обеспечиваю всем необходимым как минимум шестерых транссексуалов, только что прошедших операцию. Так что теперь к одному аптекарю я иду за нормальными средствами, а к другому – за всем остальным. Типичный список покупок у аптекаря номер один:

Шампунь

Зубная паста

Соли для ванны

Гелевая маска с огурцом

Скраб из люфы.

В самом худшем случае это может вызвать участливую реакцию: «О-о-о… Маска для лица? Решили побаловать себя?» А вот, для сравнения, сегодняшние покупки у аптекаря номер два:

Тампоны

Вагинальные свечи (от раздражения)

Презервативы

Мятная жевательная резинка без сахара

Лубрикант

Салфетки после эпиляции в индивидуальной упаковке

Жидкость для автозагара

Бритвенные лезвия

Гранулы цитрата натрия (от цистита).

Это было встречено совершенно равнодушным комментарием: «Если вас это интересует, то в конце второго ряда есть средства от дурного запаха изо рта».

Сучка!

Четверг, 19 февраля

Теперь строители принялись за досадную проблему с моим морозильником. Это явилось для меня сюрпризом, и не просто потому, что я бы и не заподозрила в них экспертов по сложным внутренним конденсаторам, а потому, что понятия не имела, что с моим морозильником что-то не так.

– Что это за шум? – спросил один из них вчера днем, отвлекшись от детального изучения треснувшей плитки на полу. Причиной этому, спешу заметить, был он сам: несчастный случай во время установки новой посудомоечной машины; надо же было одной из моих фигуристых соседок именно в этот момент начать свою дневную пробежку!

– Не знаю, – отозвалась я, поднимая взгляд от газеты. – Скорее всего, это морозильник. – Я уже привыкла к издаваемому им время от времени мурлыкающему звуку, похожему на пение сверчка, и нахожу его вполне уютным.

Он приоткрыл дверцу.

– Ничего себе! Когда вы в последний раз его размораживали?

Размораживала? А разве они не делают этого сами, если их надолго оставить в покое? Как, например, резиновые сапоги десятилетней давности, стоящие в моем заднем чулане: я с полной уверенностью ожидаю, что они сами заклеят свои дырки, если – и когда – понадобятся мне снова.

– Не уверена, что я вообще когда-нибудь его размораживала.

Он обозрел пустынный ландшафт обросших сосульками батонов хлеба и мумифицировавшихся бутылок с водкой.

– А вы понимаете, что наросший там лед не дает вакуумному механизму работать как следует?

Чего-чего?

– Прошу прощения?..

– Дверца не закрывается. Этот звук означает, что морозильник постоянно пытается компенсировать холодный воздух, который просачивается наружу.

Что ж, это могло бы объяснить, почему в кухне постоянный сквозняк.

– Надеюсь, это не значит, что я должна купить новый морозильник?

– Нет, не значит.

– И, как я понимаю, размораживание морозильников не входит в ваш контракт?

– Нет, не входит.

Жаль, что пренебрежение домашними устройствами не предусматривает получения новых за счет хозяйки дома! Право, мне стоит просмотреть контракт более внимательно, когда придет пора его возобновлять. Так что, пока строитель наблюдал за мной во время перерыва, попивая чай и наслаждаясь разнообразными пикантностями одной из самых утонченных газет этой страны, я атаковала ледяную бурю. Замотала в кухонное полотенце руки ножом для чистки овощей – как какой-нибудь бесстрашный несгибаемый полярный исследователь или безумный каннибал из пригорода – выберите, что вам больше по вкусу. А плитку на полу, кстати, так и не заменили.

Пятница, 20 февраля

А2, поклонник латексной любви, столь счастливый своим новообретенным фетишем, крайне обеспокоен моим личным благополучием. Я изо всех сил стараюсь не ляпнуть, что если альтернатива одиночеству будет пахнуть, как взрыв на резиновой фабрике, то – нет, благодарю покорно, не стоит!

Мы встретились, чтобы выпить чашечку кофе и провести смотр «новых талантов» в этом городе. Скорее, это он высматривал таланты, а я ожесточенно отбивалась от его навязчивого сводничества.

– За моим левым плечом, – прошипел А2. Я посмотрела, кто это там за его левым плечом. – Нет, не смотри прямо на него, просто глянь и отвернись!

Это еще что такое, детский сад, дошкольная группа? «Ты хочешь меня поцеловать?» Отметь галочкой, «да» или «нет».

– Ты начинаешь разговаривать, как моя мама! – фыркнула я. – В любом случае он слишком маленького роста.

Мы встретились, чтобы выпить чашечку кофе и провести смотр «новых талантов» в этом городе.

– Откуда тебе знать? Он ведь сидит.

– О-о-о, поверь мне, уж я-то знаю! – Застегнутая на все пуговицы хлопчатобумажная рубашка, заправленная в брюки со слишком высокой талией. – Да, и еще у него наверняка собрана полная коллекция романов Патрика О’Брайана[56].

– Да ты, должно быть, шутишь! – А2 явно не видит леса за каучуковыми деревьями. – Не можешь же ты отвергать человека только из-за его вкуса – нет, даже не из-за его вкуса, а из-за твоих предположений о его вкусе!

– Могу. Буду. Уже отвергла.

Несколькими минутами позже, когда мы по очереди пощипывали один шоколадный тортик на двоих, он заприметил еще одного вероятного кандидата.

– Слева от тебя. Высокий. Читает.

Я оглянулась. И точно: этакая пожарная каланча умащивала свои конечности под столиком, держа в руках экземпляр «Реквиема по мечте» в бумажной обложке.

– Неплохо… – протянула я. Ой, погоди-ка… нет. – Фу, да он курит! Забудь об этом.

Я оглянулась. И точно: этакая пожарная каланча умащивала свои конечности под столиком, держа в руках экземпляр «Реквиема по мечте» в бумажной обложке.

– Но ты же раньше встречалась с курильщиками!

– С этим покончено, – отрезала я. – Если человеку так хочется иметь дорогостоящее и бессмысленное хобби, я бы предпочла, чтобы это были горные лыжи. А еще лучше – покупка дорогостоящих и бессмысленных мелочей для меня!

– Будешь продолжать в том же духе – умрешь в одиночестве.

И это я слышу от человека, который однажды сказал мне (в возрасте 23 лет), что у него не было секса в течение шести месяцев, и поэтому он снимает свою кандидатуру с рынка навсегда! Это я слышу от человека, который по-прежнему вожделеет свою первую возлюбленную, которую не видел с тех пор, как им обоим было по семнадцать! При таких-то друзьях кому нужны родственники?!

Я насмешливо фыркнула.

– Что, в своем почтенном дряхлом возрасте я уже кажусь тебе безнадежной? Кроме того, о, мой припудренный тальком друг, каждый из нас все равно умирает в одиночестве!

Суббота, 21 февраля

У меня сегодня клиент, с ним я уже дважды встречалась. Волевое лицо, высокие скулы, прозрачные, как вода, глаза и ресницы, которым можно позавидовать. Шикарный парень, красивый – в этаком грубоватом стиле, интеллигентный. Умный. Мы разговариваем о книгах. Он, оказывается, инженер чего-то там, ненавидит свою работу, и мы переходим к разговору о театральных пьесах и фильмах. Я выражаю восхищение Беном Кинсли и Энтони Шером. На его губах – полуулыбка. Понятия не имею, почему он не женат. Может быть, ему просто нравится быть свободным?

Я вышла из многоквартирного дома и отправилась к реке, чтобы поймать такси. По дороге к берегу прошла мимо входа на станцию метро, где безногий выпрашивал пожертвования.

– Помогите инвалиду, пожалуйста, помогите инвалиду, – нараспев произносил он.

Капля пота скатилась по внутренней части бедра – пожалуй, единственной части меня, которой действительно было тепло. Когда она добралась до верха чулка, я почувствовала, как влага впиталась и разошлась по ткани. Через мгновение снова раздался голос безногого. «Помогите инвалиду, пожалуйста, помогите инвалиду». Его завывания были однообразны, но напевны, их ритм совпадал с ритмом шагов проходивших мимо него людей. «Помогите инвалиду, пожалуйста, помогите инвалиду…»

Я встала в очередь, но за несколько минут не подъехало ни одно такси. Ко мне подошел низенький кругленький человечек с битком набитыми пластиковыми пакетами.

– Приняли ли вы Иисуса как Господа своего? – спросил он. Эта фраза прозвучала так, будто была рефлекторной, лишенной значения, такой же автоматической, как «привет».

– Боюсь, что вряд ли: я еврейка, – ответила я. Стандартный ответ. Для меня он имеет скорее культурный, чем религиозный подтекст, но обычно его бывает достаточно, чтобы отпугивать сумасшедших.

Он сочувственно кивнул, так и не подняв взгляд выше уровня моего плеча.

– Евреи хотели царя, и Бог дал им царя, но тот, видите ли, оказался депрессивным маньяком и прятался в кустах, крича оттуда на народ свой.

– Да, можно сказать, не слишком полезным оказался тот царь, – согласилась я.

– Я заледенею, стоя на этом мосту! – отозвался он и, подобрав свои пакеты, пошел прочь.

Воскресенье, 22 февраля

За сегодняшний день я получила:

Один фунт сдачи (с двухфунтовой монетки – воспользовалась автобусом)

Пару белых носков (из качалки, где забыла их в тот раз)

Будильник (в подарок от друга)

Серебряный браслет с янтарем (в подарок от клиента)

Пять этих странных ромашек оттенка «вырви глаз» (от поклонника, который не платит)

Счет от строителей (разве не собственнику жилья положено с этим разбираться?)

Странные взгляды от водителя такси (наверное, он обо всем догадался)

Простуду (см. первый пункт списка).

Так что хваленый Ливингстоновский улучшенный общественный транспорт[57], как оказалось, вполне соответствует критерию «общественный». Правда, транспортирует он заодно и микробы. Ну и ладно, зато можно улечься в постель с какой-нибудь хорошей книжкой и потребовать горячих блинчиков от своих ближайших и дражайших.

Понедельник, 23 февраля

Таинственная машина вернулась. Я не хочу смотреть на нее, но не могу не смотреть, я не уверена, что это просто моя паранойя. Не забыть бы запереть все замки. Строители бросают на меня странные взгляды, подумываю о том, чтобы вложить немножко денег в парик копной и пару гигантских солнечных очков в стиле Джеки Онассис – и вовсе не только ради винтажного прикида.

Что до остального – сегодня мне немного лучше, спасибо, что поинтересовались!

Вторник, 24 февраля

Он:

– У тебя там…. Как бы так сказать…

Я (оглядываясь через плечо на стоящего позади меня на коленях мужчину):

– Что-нибудь случилось, сладенький?

– Там у тебя…. Честное слово, не знаю, как и сказать тебе…

Я вдруг ужасно разволновалась – что там? Волдырь от бритья? Пропущенный кустик волос? Недельной давности тампон? Начал отрастать хвост?!

– Там у тебя…. Честное слово, не знаю, как и сказать тебе…

– Что такое?

– У тебя синяки сзади на бедрах.

– А-а-а, это! Это значит, что просто ты – не первый, кто с энтузиазмом топчет эту дорожку, дорогой. Я тебя успокоила? А то можем поменять позу.

– Ну-у, на самом деле… – проговорил он, сделавшись тверже и гораздо энергичнее, – ты могла бы мне рассказать, как ты их заработала?

Среда, 25 февраля

А1 отмечал день рождения – круглую дату. Приготовлениями занималась его подружка, которая заказала стол в перехваленном индийском ресторане в Клеркенвелле, что вполне простительно, ибо вкуса у нее нет никакого.

Я с нетерпением ждала возможности оказаться в большой толпе людей. Работа иногда напрягает. Все равно, что снова и снова ходить на свидания вслепую, пытаясь со своей стороны создать атмосферу непринужденности и легкости и зная при этом, что вряд ли из них выйдет что-то путное. Изнурительно! Недавно хлынувший поток настоящих первых свиданий тоже вносит свою лепту. И хотя мне нравится тусоваться по кафе и барам в тесной компании друзей, всегда существует опасность, что вы слишком многое друг о друге знаете, а из-за этого все полезные навыки общения будут в конце концов утрачены. Только с теми, кого знаешь с подросткового возраста, можно развлекаться такими разговорами:

– А помнишь, как… – Следует неопределенный взмах рукой.

– Да-да, точно как в том фильме!

– О боже! И еще он вот так рукой делал…

Следует случайная цитата из «Звездных войн».

Следует ссылка на политический курс середины 1990-х годов.

Следует удовлетворенное молчание или приступ необъяснимого хихиканья на полчаса кряду.

Этот стиль общения – не та крепость, которую легко взять штурмом новому завоевателю, и подружки Н. и А. обычно оказываются на обочине разговора, независимо от своих прелестей и способностей. Среди них была одна, которая воспитывалась в коммуне в Южной Африке, выстроила свой последний дом собственными руками, начиная с фундамента, и ни разу в жизни не была в «Макдоналдсе» (это, кстати, воистину замечательная черта!). Но она не могла свободно цитировать фразы из «Принцессы-невесты» и поэтому пребывала в постоянном состоянии недоумения, особенно когда А2 попытался – безуспешно – сделать ей предложение руки и сердца, объясняя, что «жизнь – это боль».

Нам надо чаще бывать на людях. С другими людьми. С нормальными.

Я приехала поздно, в шикарном наряде, состоявшем из черной шелковой блузки и сшитых на заказ брюк. Высокая прическа, крохотные жемчужные сережки. Ну да, я немножко смахивала на этакую готическую секретаршу. Неважно! За столом было шумно, напитки текли рекой, разговор был восхитительно, сногсшибательно, потрясающе нормальным. Я сидела напротив Н., который привел с собой подругу Энджел, ту самую профессионалку, с которой у меня в прошлом месяце вышла размолвка. Но она, по-видимому, вошла в разум, казалась очень милой и болтала без умолку.

Во время ужина Энджел попросила у меня телефон (у ее мобильника села батарейка), чтобы послать эсэмэску. И да, я – доверчивая душа, к тому же была занята флиртом с голубоглазым Адонисом, сидевшим по правую руку от меня, поэтому даже не подумала проверить, что она посылала и кому!

Так что я немало удивилась, когда во время вскрытия подарков объявился мистер Первое Свидание. Он улыбнулся мне. Я улыбнулась в ответ. Он оглядел стол и уселся радом с Энджел. Интересно! Мне бы, наверное, следовало знать, что они знакомы, но я бы никогда не подумала о них как о потенциальной паре.

Так что я немало удивилась, когда во время вскрытия подарков объявился мистер Первое Свидание.

Адонис разулыбался и представился ему через стол. П.С. пожал ему руку.

– А вы здесь с кем?.. – спросил Адонис.

– С ней, – ответил П.С., кивая на меня.

Я нервно рассмеялась.

– Правда, что ли?

– А разве не ты только что меня пригласила?

Я тяжелым взглядом уставилась на Энджел.

– Наверное, именно так это и выглядело, – сказала я. – Но я тут ни при чем. Извини, что так неловко получилось.

Остаток ужина я провела, донимая любезностями бледную, стеснительную девушку, сидевшую слева от меня, пока Адонис и мистер Первое Свидание – у которых обнаружились общие знакомые – болтали об университетских временах. Н. быстро откланялся, Адонис тоже нашел какой-то предлог, чтобы уйти, весь дальний конец стола собирался к кому-то домой, чтобы продолжить попойку, и я осталась с Энджел и П.С. Она, предложив нам втроем переместиться в один бар, работавший допоздна, ушла забрать свою машину.

П.С. и я вышли на улицу как раз в тот момент, когда она завернула за угол.

– Извини, что так получилось, – проговорил он.

– Ладно, проехали, – отозвалась я, прекрасно понимая, что ничего не «проехало».

– Я не знал, что та эсэмэска была не от тебя.

– Я понимаю.

– Наверное, я… я некстати?

Я обернулась к нему, злясь на всю эту ситуацию, злясь на то, что мной манипулируют, хотя даже не он был тому причиной, злясь на то, что злюсь: тоже мне повод с ума сходить! Больше всего я злилась на его ранимость, на то, что ему так нужно быть нужным мне. И в голосе его был оттенок…

– Я ведь люблю тебя.

Да, вот именно этого!

Я вздохнула, прикрыла глаза. Мы долго молча стояли на тротуаре. Я смотрела на свои туфли, он смотрел на меня. Это было не то, чего я хотела, и не так, как я хотела. Какой-то мужчина спросил у нас дорогу, мы указали ему на следующий квартал. На меня накатывал страх, черный туман, чувство затравленности друзьями-доброжелателями, самой судьбой.

– Я собираюсь взять такси и поехать домой, – сказала я, наконец. – Одна. А ты иди в бар и встречай Энджел, а то она подумает, что мы ее бросили.

Или уехали вместе, мысленно добавила я.

Четверг, 26 февраля

На следующее утро проснулась и обнаружила три пропущенных звонка и еще СМС.

Первые два звонка были с номеров, которые я не узнала. Никаких голосовых сообщений. Не такая уж необычная вещь, но я насторожилась. Поэтому решила перезвонить.

– Доброе утро. Вы случайно не звонили мне прошлой ночью?

Оба абонента смутились, потому что явно не были со мной знакомы, но если считать счетчик звонков беспристрастным судьей, то – да, они пытались мне позвонить. Оказывается, Энджел послала не одно СМС. И они пытались связаться с ней по моему номеру.

Какая я все-таки идиотка! Ну, она хотя бы не за границу звонила – и то хлеб.

Третий пропущенный звонок был от П.С., почти сразу после полуночи. Эсэмэска тоже оказалась от него: «Ты все еще встречаешься с Н.? Если да, то ты понимаешь, что я этого не знал?»

Эсэмэска оказалась от ПС: «Ты все еще встречаешься с Н.? Если да, то ты понимаешь, что я этого не знал?»

Охо-хо…. Я и ему перезвонила. Он уже был на работе.

– Привет, извини, что отрываю тебя от дела.

– Ничего страшного… – Голос у него был удивленный.

– Прочла твое сообщение. – Он не ответил. – Я не встречаюсь с Н., сто лет уже как не встречаюсь. Кто тебе наплел, что мы встречаемся? – По-прежнему нет ответа. – Ладно-ладно, можно было и не спрашивать, правда?

– У вас такие близкие отношения, и к тому же ни у тебя, ни у него нет постоянных партнеров….

– И это автоматически означает, что мы – больше, чем просто друзья?

– Ну, вообще-то нет… – Он запнулся. – Но Энджел очень удивилась, когда выяснила, что мы с тобой встречаемся, и она сказала, типа, неужели я не знаю про тебя и Н.

– Прошу прошения… А мы с тобой…. мы встречаемся?

– Э-э-э…

– Так, ладно, оставим это. И что же, кто-то, кого ты едва знаешь, по-твоему, более надежный источник информации о моей жизни, чем я сама?

– Ну-у-у…

– Полное дерьмо!

– Эй, успокойся! Я люблю тебя. Ты мне не безразлична. Я…

Р-р-ррр! Опять эти дурацкие слова!

– Я ничего такого не чувствую! Если раньше ты этого не знал, то теперь знаешь. Я не собираюсь принижать твои чувства и говорить, что ты не должен их ощущать, но ты ведь обо мне ничего не знаешь! И в любом случае твои чувства не дают тебе никакого права…

Р-р-р, ну все, хватит, я понимаю, что уже ору в трубку и все летит к чертям. И дело не в том, что он мне нужен, а в том, что мне нужно ясно выразить свою точку зрения, да еще так, чтобы он не считал меня полной задницей…

Нет. Забудь об этом. Чем скорее он станет так считать, тем скорее сможет отправиться на поиски кого-нибудь, кого по-настоящему полюбит. Я не хочу с ним разговаривать. Мне вообще это не нужно. Я выставлю себя полным ничтожеством.

– Мы просто друг друга не поняли. Я уверен, мы сможем поговорить с ней об этом и…

– Ох, лучше просто… помолчи. Я не хочу об этом говорить. Я не хочу разговаривать с ней. И с тобой. Меня все это вообще не интересует.

– Но я…

– Прощай!

Пауза. Я попыталась представить себе его лицо, представить, что бы я сама сделала в такой ситуации. Старалась бы выиграть время или приняла бы с достоинством? Надо отдать ему должное, он выбрал последнее.

– Прощай. Удачи тебе. Я буду скучать.

– Спасибо.

Я повесила трубку. И отправилась к компьютеру, чтобы послать этой женщине разъяренное письмо по поводу таинственных номеров на моем телефоне и ее разговоров с П.С. Я чувствовала себя трусихой, прячущейся за электронный почтовый ящик, но не была уверена, что смогу удержаться и не наорать на нее по телефону. Напечатано, проверено, отправлено. А потом позавтракала, и погрустила немножко, и почувствовала себя дрянью, и даже мысль о том, что ничто из этого не имеет значения, не сумела меня развеселить.

Пятница, 27 февраля

Когда проходит какое-то время, уже бывает трудно вспомнить, как, почему и когда тебе кто-то понравился, и приятно вновь наведаться в эти воспоминания и рассмотреть их – с безопасной дистанции. Вспомнить мальчишку, который однажды облапал меня в общественном бассейне, когда мне было 15 лет. Школьную любовь, которая закончилась из-за отвращения того парня к куннилингусу. А1, чье искусство в манипулировании моим телом было столь же забавным, сколь и пугающим. Первый раз с кем-то, о ком до сих пор думаю с любовью, в кого влюбилась быстро и сильно, и еще тысячу раз с ним после, когда мы были вместе, и последний раз с ним – тоже…

Когда проходит какое-то время, уже бывает трудно вспомнить, как, почему и когда тебе кто-то понравился.

Тех немногих, которых мне всегда было мало. Как они пахли. Каковы были на ощупь, на вкус. И сколько раз я была с Этим Парнем, и как мне хотелось, чтобы он просто заткнулся и трахал меня, потому что никогда и ни с кем я не кончала так – никогда! Те моменты, когда секс ощущался скорее как духовный зов, чем как биологическая потребность. И то, как эти моменты на целые недели давали мне силу жить, моменты, похожие на жемчужины, нанизанные на нить нашей умирающей любви…

Они прекрасны, эти маленькие наброски, силуэты людей, которые приносили мне радость. Помогают скоротать время в поезде и такси.

Суббота, 28 февраля

Урвала немножко свободного времени и провожу его с родителями, перед тем как они уедут в отпуск за границу. Слушаю местные сплетни и вообще причиняю беспокойство и путаюсь под ногами, как и положено старшей дочери.

Например, мамуля в следующем месяце идет на свадьбу. На церемонию бракосочетания, где будут присутствовать две невесты, одетые в белое, которые обменяются кольцами, и будут жить дальше счастливо до конца дней своих. Обе – старые подруги семьи. Уж как мы рады – и сказать нельзя! Если не считать того, что мама не может найти себе спутника для этого события. Ибо общее мнение таково, что ее обычный кавалер, мой отец, пребывает в неподходящем настроении для такого торжества.

Дело не в том, что он не согласен с концепцией лесбиянства (а какой мужчина с ней согласен, по крайней мере – в теории?) или что у него какой-то чудовищный пунктик по поводу святости брака.

На заметку мировым лидерам. Наступила эпоха, когда, например, самая высокооплачиваемая в мире художница может, пьяно спотыкаясь, тащиться по церковному проходу в рваной джинсе и подвязках для того, чтобы аннулировать результаты брачной сделки двадцать четыре часа спустя. При этом преданные друг другу партнеры по жизни не могут назвать друг друга «женой и женой». Похоже, прогнило что-то в Датском королевстве!

Нет, на самом деле это папин чрезмерный энтузиазм по поводу благословенного события привел к тому, что его вычеркнули из списка гостей.

Ибо он настаивает – и абсолютно серьезно – на том, чтобы нанять стриптиз-шоу на свадебный прием. Мой отец – не из тех людей, которые бросают слова на ветер, и, что еще хуже, его «социальные антенны» славятся своей нечувствительностью. Мы сидели, лениво жуя бейглы, и он рассказывал мне всю историю, какова она была на тот день. Матушка закатывала глаза, будто это был генетически обусловленный рефлекс – а я подозреваю, что так и есть.

– А ты имел в виду мужчин-стриптизеров или женщин? – спросила я, выказывая чуть больший интерес, чем следовало.

– О, дорогая, только не это! – простонала мама.

– Именно стриптизерш! – воскликнул он. – Представляешь, повсюду вокруг обнаженные леди!

Кстати, я еще не упоминала о том, что мой папочка – извращенец, который кого угодно приведет в смущение? Полагаю, это у нас в крови.

– Не уверена, что это подходящая идея для свадьбы, – заметила я. Мама мудро кивнула, качнув залакированным черным каре.

– Ты совершенно права! – она обернулась к отцу. – Вот видишь? Вот видишь?! Никто не считает, что это хорошая идея…

– Да, – подтвердила я. – Никуда не годная! Но вот девичник со стриптизершами – это круто!..

– Не вздумай его поощрять!

И мама принялась метать в меня угрожающие взгляды, пока папуля, ухмыляясь, взвешивал возможные варианты.

Воскресенье, 29 февраля

Вчера мы с мамулей отправились по магазинам. Мы уже много лет не свершали набегов на точки розничной торговли, но, поверьте мне, продавщицы будут пересказывать эту легенду своим детям и детям своих детей. Мы громогласны, мы знаем свое дело, мы вооружены серьезной суммой денег, и нас невозможно остановить, когда мы прокладываем дымящийся путь от обувного отдела до отдела белья.

Ей нравится стиль Палм-Бич (ну а какой матроне в ее возрасте не нравится?). Принты в духе Лили Пулитцер, яркие цвета, шелковые джемперы, белые брючки. Я генетически запрограммирована хотеть того же самого, но попробуйте-ка пожить в грязном городе! Просто невозможно носить шерсть сливочного цвета там, где всегда есть шанс усесться на какой-нибудь шмутц[58].

Первым делом мы отправились за обувью. Один размер, один вкус. Она обчистила три магазина, вынеся из них все сандалии с ремешками в голубом и зеленом цветах. Я проделала то же самое с вариациями песочного и черного. Сумки, костюмы, аксессуары – все они пали пред мощью нашей ужасающей военной кампании. Она прикупила по меньшей мере три наряда, в которых можно пойти на свадьбу, а также достаточное количество экипировки для отпуска, чтобы одеть в нее целую армию мамочек-клонов. Мне пришлось изо всех сил сдерживать, чтобы она не набрала себе расшитых бусами двоек в цветочных принтах. Она отсоветовала мне покупать винтажные туфельки, заявив, что мои щиколотки в них выглядят «слишком пухлыми».

Такова сила безусловной любви. Только мать может крикнуть своей дочери «Трусы видно!» громовым ревом, сотрясающим фундамент здания и достаточно впечатляющим, чтобы заставить выживших долго вспоминать эту катастрофу.

Она:

– Милая, ты так потрясающе выглядишь в зеленом! Неужели ты это не купишь?

Я:

– Ну, не знаю, по-моему, я в нем чересчур грудастая.

Только мать может крикнуть своей дочери «Трусы видно!» громовым ревом так, чтобы заставить выживших долго вспоминать эту катастрофу.

Она (выставляя на всеобщее обозрение свой собственный обширный бюст):

– Выглядеть чересчур грудастой невозможно! Ты что, хочешь походить на подростка?

И она швыряет одежку, о которой идет речь, обратно в мою кучку.

И я трепещу в тени интеллекта, превосходящего мой собственный.

Март

Секс в Большом Лондоне: от А до Я

Пластика

Речь идет о сиськах, а не о физической гибкости. Что предпочитают мужчины: совершенство или естественность? Действительно ли все остальные девушки в агентстве такие естественно цветущие или дело в тайных крепежных работах? Следует ли откладывать деньги на модернизацию? Даже самая здравомыслящая девушка поневоле начнет задумываться, не придаст ли объем дополнительное стремительное ускорение ее карьере. Однако если ты не готова пойти на это ради реальной жизни, а не работы, я бы вообще не рекомендовала заморачиваться на данную тему.

Порно

Те, кто покупает со вкусом сделанные, в твердых переплетах альбомы эротической пещерной живописи эпохи неолита, проявляют изрядную долю снобизма по отношению к тем, кто снимается в хардкор-порно. Поверь мне, милая, с другой стороны снобизма тоже предостаточно! Африканская племенная скульптура, изображающая мужчину с эрекцией, – это не плод извращенного менталитета.

Говоря вообще, то, что не подразумевает возможности появления пятен спермы в процессе создания данного произведения, относится к порно класса «Б». Извини, если разочаровала. Дженна Джеймсон, работницы массажных салонов и тот парень, который моет кабинки в пип-шоу, работают в секс-индустрии. Дамочки, которые носят розовые кукольные футболки и стоят за прилавком, продавая органические, сделанные из вторсырья нефаллические вибраторы – не работают. Смачные артхаусные фильмы, созданные во Франции во времена студенческих протестов 1960-х годов, не являются порно. Двойное фист-проникновение с одновременным минетом собаке – является. Главное правило: чем больше парочек рассматривает сексуальный продукт как инструмент для укрепления своих взаимоотношений, тем меньше он относится к хардкору.

ПЦ – те, кто Плохо Целуется

Таких людей в мире много. Не твоя забота переделывать их, хотя мягкий совет, да еще в удачный момент, возможно, самое лучшее, что мужчина вынесет из вашей встречи. В остальное время надо знать, когда придержать язык. Особенно если он не умеет придерживать свой.

Понедельник, 1 марта

Я все еще на севере, сплю на диване дома у одного из А., приискиваю себе хорошего местного массажиста-терапевта и употребляю слишком много коктейлей с текилой. Здесь есть кошка, и всякий раз, завидев меня, она прыгает ко мне на колени, тут же заводя свою урчалку, тарахтящую, как проржавевший мотор. Мне сейчас очень уютно, тепло и пушисто, закрадывается смутная мысль: может, никогда не возвращаться в Лондон?

Шутка! Буду дома через день или два. И вдобавок одетая в пастельно-голубое новенькое белье-паутинку.

Вторник, 2 марта

Наверное, это общая судьба – бояться старости. Когда ты молода, кажется невозможным, что в один отнюдь не прекрасный день ты будешь такой же древней, как твои родственники. Столь же невозможным кажется то, что они, в свою очередь, были когда-то молоды.

Когда ты молода, кажется невозможным, что в один отнюдь не прекрасный день ты будешь такой же древней, как твои родственники.

Это когда с тебя спадает первое цветение юности, начинает закрадываться страх. Глаза стариков на улице – людей, которых ты не так давно даже не замечала, – кажется, смотрят на тебя в упор. И ты однажды там будешь, как бы говорят они.

Совсем недавно я увидела свое собственное будущее. А точнее, подслушала его.

Я была дома. Мои мама и бабушка разговаривали в кухне, не догадываясь о том, что я, которая в этот момент проверяла свою электронную почту в соседней комнате, слышу каждое слово. Но я не обращала на них внимания до тех пор, пока ухо мое не уловило фразу: «Волосы на лобке».

А именно – моя мать говорила своей матери:

– Я чувствую себя старой. Знаешь, вот только на днях я заметила, что волосы у меня на лобке почти полностью поседели.

На что моя бабушка ответила:

– И только-то? Ничего, подожди, пока они выпадать начнут!

Я вот тут думаю: может, покончить с собой, пока не стало слишком поздно?

Среда, 3 марта

Из всех четверых А я не переспала только с одним. С А3. Когда мы познакомились, между нами возникло мгновенное всепоглощающее чувство. Мы целовались и обнимались, но дальше этого не заходили.

А3 жил в соседнем городе, и, когда он уехал домой, я почувствовала себя одинокой. Вам знакомо такое чувство, когда вся сдерживаемая энергия устремляется прямо в ноги и хочется просто бежать и бежать, пока не спрыгнешь с утеса? Я выбрала в качестве спасительной жилетки А2 и поведала ему, что со мной происходит: я по уши влюбилась и должна была увидеть этого человека.

Мы разработали план. В выходные я внезапно объявляюсь у А3 на пороге и смотрю, какова будет реакция. До выходных оставалось еще четыре дня на подготовку и нервотрепку. Я сделала то, что сделала бы любая другая девушка. Я переспала с А2. Вы еще не смутились?

Из всех четверых А я не переспала только с одним. С А3.

Нет?

А как тогда насчет такого: в это время я встречалась с А4. Отношения между нами были натянутыми, но мы все еще были парой. Пока. Побег с корабля уже стоял на повестке дня, и новая любовь казалась неплохим поводом для разрыва.

Итак, А4 нет в городе, он на конференции. Я сплю с нашим общим другом А2 и планирую броситься к ногам А3. Наступают выходные, и я объявляюсь на пороге у А3.

У него была подружка. А я об этом не имела ни малейшего понятия. До тех пор, пока она не открыла дверь. Ее смущенная улыбка свидетельствовала о недоумении по поводу всего происходящего. Я почувствовала себя такой же низкой тварью, как и мой поступок.

Мы с А4 в скором времени достойно расстались, а с с А2 добились некоторого успеха, хотя ничего не вышло. Но все это давным-давно быльем поросло. Все они друг с другом дружат. Большинство людей, которые встречают нас вместе, полагают, что А4 – мой муж, А2 – мой брат, а А1 – наш дядюшка (совсем не потому, что он выглядит старым, как мы его уверяем, просто он излучает мужественный авторитет). А вот с А3 у нас небольшая затянувшаяся проблема. Спустя годы он все еще встречается с той девушкой, но порой, когда мы проводим вечер где-нибудь в городе, ему случается немного перебрать и стать со мной чересчур нежным.

У него была подружка. А я об этом не имела ни малейшего понятия. До тех пор, пока она не открыла дверь.

Осечка, милый! Ты опоздал на несколько лет.

Несколько дней назад мы все вместе пошли в ресторан. А2 принялся сватать мне одного из своих коллег. Как будто в этом была необходимость! Я положила глаз на этого мужика, как только он порог переступил.

– Хорош! – шепнула я А2.

– Я и подумал, что это как раз твой тип, – улыбнулся он.

Так и было. Аккуратно одет, стройное подтянутое тело, руки, которые я могла мысленно ощутить всей своей кожей. Восхитительный рот. Умный, вежливый.

– Так откуда он?

– Изначально – с южного берега.

– Мммм… где ты его прятал столько времени?

– Он сейчас живет в Сан-Диего.

– Уф! А почему?

А2 пожал плечами.

– Работа.

Я нахмурилась. Мне не хотелось повторения истории с П.С. Интрижка на расстоянии в семь тысяч миль – дело совершенно невозможное, если только не включает приятного возмещения дорожных расходов. Однажды мне уже случалось пересечь океан ради некоего «золотого сердца» – только чтобы обнаружить, что оно не стоило тех усилий. Но для разрядки обстановки я флиртовала с новым пришельцем и другими парнями во время ужина. Потом А2 объявил, что он устал, и отбыл домой, оставив Доктора Калифорния в надежных руках – моих, А3 и А4.

Мы переместились в паб. А3 откровенно надрался.

– Мне нравится твой хвостик, – проговорил он, поглаживая мои волосы. Накрутил конец пряди на палец и потянул. Шерсть у меня на загривке встала дыбом. Не поймите меня неправильно: я по-прежнему не против стащить штаны с этого мужчины, но на болезненные любовные многоугольники меня больше не хватает.

– Спасибо, – произнесла я, поворачивая голову так, что волосы выскользнули из его пальцев.

Доктор Калифорния притащил набор бильярдных шаров. Мы пару часов покружили вокруг стола: я в одной команде с Официальным Бывшим А4, Доктор Калифорния – с моей Неофициальной Страстью А3. Мимо прошла пара знакомых, с которыми я сто лет не виделась, мы обменялись последними новостями и шутками. Мои глаза сопровождали по залу гибкую фигуру Доктора Калифорния: оглядывает стол, намечает шар, уверенное покачивание руки от плеча и завершающий удар. Профессионализм и компетентность так меня заводят!

Несколько раз, забывая про кий, я, как бы невзначай, касалась рукой его задницы. Упругая, как…

А3 сердито смотрел на меня, все больше пьянея и мрачнея. Наконец пробормотал что-то по поводу последнего поезда. Двинувшись к двери, по пути грубо обхватил меня за талию. Я чмокнула его в кончик носа.

– Спокойной ночи, – чирикнула я.

Он сжал меня сильнее, приподняв на цыпочки, и прямо перед всеми впился в мои губы поцелуем. Так далеко он уже пару лет не заходил. Я уклонилась от его губ и уткнулась лицом в шею. Он жарко дышал мне в ухо.

– Будь осторожнее. Не хотелось бы, чтобы этот новичок пострадал, – проговорил он и ушел.

Мы отложили кии. Прикончили свои напитки. А4 собрал наши пальто и двинулся к двери.

Я взяла под руку Доктора К., придержав его, пока А4 не вышел на улицу. Повернулась к нему, к его веселому открытому лицу.

– Можно, я тебя поцелую?

– Пожалуйста, – ответил он.

Мы стали целоваться в дверях, перекрыв выход.

– Ты где остановилась? – спросил он.

– На диване у А2, – сказала я ему.

– У меня в отеле огромная кровать, – сообщил он.

– Прекрасно!

А4 ждал снаружи и распрощался с нами на углу. Примерно за квартал до отеля Доктор К. обернулся ко мне.

– Ты меня не помнишь, да?

– Нет, а что, должна?

– Мы встречались три года назад. Ты мне тогда тоже показалась очень сексапильной.

– Извини, я правда не помню.

Он улыбнулся. Мы прошли сквозь темный холл отеля и поднялись на второй этаж. По дороге я кивком поздоровалась с одним знакомым. Иногда я вспоминаю о том, как тесен этот мир. К утру, подумалось мне, все мои друзья и члены семьи уже узнают об этом.

Дверь едва успела закрыться, а мы уже стаскивали друг с друга одежду. Доктор К. оказался так же строен в натуральном виде, как и в одетом, а его руки были так же хороши, как я представляла. Я охватила его пенис губами.

– Ах, просто фантастика! – пробормотал он. – Американки понятия не имеют, что делать с крайней плотью.

На ощупь он был как раз такой, как надо, а на вкус и запах – просто восхитителен. Секс тоже был хорош, но не так, как бывает на работе. Он был радостным, он так и кипел в его теле, которое было счастливо поделиться своей радостью со мной. Я никак не могла перестать трогать его, пощипывать, хотеть. Как будто я с этим человеком уже целую вечность. И он брал меня снова и снова, с удивительной энергией. Всякий раз, как он кончал, мышечные спазмы приливом проходили сквозь меня, словно звуковые волны, приводя в действие мой собственный спусковой механизм, вызывая изнутри оргазм.

Дверь едва успела закрыться, а мы уже стаскивали друг с друга одежду.

Мы поспали пару часов, проснулись, снова трахнулись. Послушали по радио утренние новости. Обычные истории: бомбы, смерти, выборы за границей… разговаривали не так чтобы много. Я не знала, что сказать. Спасибо, это было роскошно, ты же знаешь, что мы больше не увидимся, не правда ли? Через пару часов я еду в Лондон, а он ближе к вечеру уже будет на пути в Сан-Диего. И все же это молчание было уютным, таким, которое я могла бы мысленно продолжать бесконечно, вплоть до того, чтобы быть с ним всегда.

Я пошла чистить зубы. Когда вернулась из ванной, он был уже одет. Смотрел, как я надеваю пальто, мне нужно было успеть на поезд.

– Тебе взять такси? – спросил он.

Сколько раз я слышала этот вопрос?

– Нет, спасибо, я пройдусь.

– Это недалеко?

– Недалеко.

Он поднялся, подошел ко мне. Положил руки мне на бедра и нежно поцеловал. Кажется, я прочла в этом поцелуе слишком многое, не так ли? Это был поцелуй, который обещал мне нечто большее – если я захочу. Вопрос, оставленный открытым, на который уже был заранее дан ответ.

– Счастливого пути, – проговорил он.

– Прощай, – отозвалась я и ушла.

До Калифорнии тысячи миль. Я улыбнулась: утро оказалось теплее и ярче, чем я могла ожидать.

Пятница, 5 марта

Снова в Лондоне. Вполне сносный весенний день – не убийственно жаркий, но достаточно приятный, чтобы посидеть во дворике, читая газеты, и подумать о том, что, возможно, сто́ит оставить пальто дома. Гуляла – просто так, без особых дел – и вдруг увидела С. Одного из друзей Этого Парня. Последний раз я о нем слышала, когда его только что бросила рыжеволосая девица, которая одновременно путалась с соседом Этого Парня. Я полагаю, что с чисто технической точки зрения С. тоже мой приятель, поскольку степень нашего (моего и Этого Парня) с ним знакомства примерно одинаковая. Но я заранее предполагаю, что любой, кто не связался со мной в течение двадцати четырех часов после нашего разрыва, чтобы предложить чашку чего-нибудь горячего и утешительно пробормотать, что все мужчины все равно ублюдки, возможно, держит сторону моего бывшего.

Я улыбнулась и помахала рукой. Он перешел улицу и поцеловал меня в щеку.

– Сто лет не виделись, – сказал он. – Как поживаешь?

– В добром здравии, как всегда, – ответила я. – Не скажу, правда, чтобы все остальное было таким же добрым. А как поживают уроки езды на мотоцикле?

– Офигительно, – похвастался он. – Сегодня днем иду смотреть «Дукати-996Т».

Вернейший признак новообращенного – небрежно ронять в разговоре совершенно непонятные аббревиатуры. Благослови, господь, всех неофитов!

– Убиться можно! – воскликнула я. – Только не воспринимай это в буквальном смысле.

Мы посмеялись.

– Пойдем, перекусим?

Мы уселись в унылой восточной забегаловке и получили на обед таинственное мясо в подливке явно из порошкового супчика. Зато по крайней мере чая было вдоволь, горячего и бесплатного. С. начал встречаться с женщиной, с которой познакомился в тех самых, затянутых в кожу, кругах андеграунда, где вращаются такие, как он, мотоэнтузиасты. Ему уже было пора бежать, а у меня начиналось несварение на почве глюконата натрия, так что мы отправились к станции «Бейсуотер» вместе.

– Знаешь, мне неловко спрашивать, но…

– А я как раз думал, спросишь ты или нет.

Мы остановились на тротуаре. Послеобеденная толпа разделялась и обтекала нас с двух сторон.

– М-м-м…. Мне просто интересно, что он говорил по поводу причин нашего разрыва?

Это унизительно, я знаю, но человек слаб, а любопытство сильно.

С. беспомощно взмахнул рукой.

– Ой, ну обычные мужские штучки, – начал он. – Слишком мало времени вместе, слишком далеко друг от друга… знаешь, по-моему, он просто инфантильный.

– Ты не обязан говорить так, чтобы порадовать меня, – улыбнулась я.

– Но это правда! У него не так много было опыта с женщинами.

– Так и хочется сказать, что если он будет продолжать в том же духе, то опыта у него не сильно прибавится!

Ну конечно, я должна была это сказать, не правда ли?

– Именно это я ему и твержу!

С. вздохнул и выразительно посмотрел на часы. Видимо, я его задерживала, не говоря уж о том, что казалась скучной девицей, зациклившейся на анализе неудачных отношений. Ничто не может заставить мужчину с бо́льшим пылом стремиться на следующую встречу! С. клюнул меня в щеку:

– Что ж – рад был видеть тебя.

– А уж я-то как рада. Удачи тебе с мотоциклом.

(Сегодняшние трусики: с принтом из бабочек и ярко-розовыми кружевами вокруг бедра.)

Воскресенье, 7 марта

Прихожу в себя после костюмированной вечеринки и начинаю понимать прелесть худшей музыки за последние два десятилетия, во время которой какой-то ребе бросился на пол и притворялся, что плывет, а мужчина, одетый как дерево, исполнял над ним «грязные танцы». И все это потому, что, по всей видимости, евреям буквально предписано напиваться и отчаянно шуметь в праздник Пурим. Бразильский карнавал по сравнению с этим нервно курит в сторонке, вам не кажется?

Провела бо́льшую часть утра, оправляясь от похмелья, читая один за другим выпуски «Большой проблемы», которые покупала у каждого встречного мною в пятницу разносчика, и пощипывая пирожные, которые первым делом с утра принес мне один приятель.

Возможно, придется вернуться в постель. Сегодняшние трусики: никаких. Кто же надевает трусики в постель?!

Понедельник, 8 марта

Иногда я чувствую себя такой усталой, что не стала бы противиться, если бы кто-то вызвался делать за меня черную работу, пока я предпринимаю восстановительную поездку на север. Однако процесс отбора на такую ответственную должность был бы весьма жестким.

Один из критериев, конечно, ум. И брюшной пресс, за который не жалко умереть. Я могла бы лежать, качая пресс, с этого момента и до бесконечности, все равно у меня там не начали бы бугриться мускулы. Плоский животик, да. Но не сказать, что отлично накачанный. В общем, особо хвастаться нечем. В чем же тогда цель всех этих мазохистских истязаний в качалке? Я могла бы скинуть эту работу на близняшку с лучшей внешностью и удовлетвориться писательством и поеданием пирожных.

Список женщин, которых я бы не выкинула из постели за то, что они притворяются мной:

Каролина Куркова[59]

Каролина Клюфт[60]

Теоретически – кто угодно по имени Каролина

Анна Курникова

Анна Николь Смит[61]

Многие, хотя и не все Анны

Лиза Лопес[62]

Лиза Симпсон

Значительная часть населяющих мир Лиз

Лиз Тейлор

Лиз Хёрли

Ее Величество Лиз II.

Пожалуйста, высылайте короткое сопроводительное письмо (одна сторона листа А4), в котором написано, почему вы должны быть мной, плюс ваши контакты и рекомендательные письма. Все – по обычному адресу. Я попрошу своего воображаемого секретаря изучить их и связаться с вами по поводу интервью.

Приложите свое фото в лучшем белье. Стиль, как всегда, оценивается выше материала.

Вторник, 9 марта

Клиент оказался молод, возможно – ненамного старше меня. Когда я вошла в комнату, он был одет в повседневную одежду, как любой из моих друзей: облегающая футболка и мешковатые брюки. Я сразу же почувствовала себя чересчур разодетой. Слишком театральной в своем костюме и макияже.

– Привет! – я улыбнулась и на всякий случай перепроверила его имя. Всегда остается небольшой шанс, что постучала не в ту дверь. Выгонит ли кто-нибудь непрошеную профессионалку? Вероятно, только если она попросит заплатить перед сексом.

– Привет, – отозвался он. У него была чудесная гладкая загорелая кожа и американский акцент. Номер загроможден неупакованным багажом и стопками книг. Он здесь по делам? Да, ответил он. Уезжает завтра. Он кивнул в сторону конверта с деньгами, лежавшего на столе. Я убрала его, не пересчитывая.

Многие клиенты приезжают в Лондон по делам. Многие, даже большинство, заказывают девушку в самом начале своего визита, а не в конце; если она им понравится – заказывают ее снова, пока живут в городе. Если они не поладят, то еще остается время, чтобы попробовать какую-нибудь другую. То, что он дождался последнего дня, натолкнуло меня на мысль, что он не рассчитывал на свою способность оплачивать связь в течение всей поездки. А под конец вызвал девушку то ли от тоски, то ли со скуки.

– Красное или белое вино? – спросил он, перебирая содержимое мини-бара. Честно говоря, я предпочитаю крепкие напитки, но всегда выбираю из того, что предлагают открытым текстом. Если клиент не уточняет, например, говорит «Чего бы тебе хотелось выпить?», я прошу налить мне либо того же, что пьет он сам, либо просто воды. У меня довольно быстро становится сухо во рту, а ведь первый контакт губ должен быть влажным и зовущим, хотя и не слишком слюнявым.

Он протянул мне бокал, мы подняли полуироничный тост «за новую дружбу» и выпили. Я заметила, что на его руке, державшей бокал, была татуировка. Маленький черный кинжал. Он выглядел угрожающе живым.

– Красивая, – проговорила я, протягивая руку, чтобы провести пальцем по татуировке. Первый момент контакта бывает трудно выстроить. С мужчиной, который целует тебя прямо у входной двери, легко перейти к физической близости, но большинство клиентов нервничает, и я ищу любой предлог, чтобы протянуть руку и дотронуться до них. Как будто случайно. Как в тот момент во время свидания, когда другой человек не отодвигается, что, само собой, подразумевает разрешение обнять и поцеловать.

Он забрал у меня бокал и толкнул на кровать. Его предплечья были сильнее, чем чуть более вялый торс, в нем угадывался начавший расплываться бывший спортсмен. Я взглянула на него снизу вверх, приоткрыв губы: брюки полуспущены, а белья не было. До меня как раз в этот момент дошло, что в том, как он со мной обращался, был некий оттенок равнодушия, даже пренебрежения, и не было в мире такой силы, которая остановила бы его, если бы он захотел навредить мне. Я приподнялась и взяла его член в рот.

Как девушка, которую рекламируют как «предоставляющую любые услуги», я понимаю, что многие клиенты заказывают меня в надежде на анальный секс, и готова к этому. Как правило, они вначале дают мне немного пососать, потом переходят к короткой интерлюдии вагинального секса, а потом либо, волнуясь, спрашивают позволения войти в заднюю дверь, либо, как бы случайно, сами туда направляются. Этот не стал делать ни того, ни другого.

Многие клиенты заказывают меня в надежде на анальный секс, и я к этому готова.

Снова повалив меня, склонился, заворачивая мои ноги выше головы. Облизал пальцы и три из них сунул во влагалище. Я потянулась, вытащила его руку и облизала костяшки: предпочитаю знать, какова я на вкус, отчасти потому что мне нравится запах, отчасти – чтобы понимать, что у меня там происходит.

Остановила его и перекатилась на край кровати, достала из сумки презерватив и выдавила себе на палец изрядную порцию лубриканта. Пока он разворачивал и надевал резинку, намазала очко. Он снова сунул пальцы обратно и, одной рукой заваливая назад мои ноги, направил свой прибор в задний проход. Погрузился сразу на полную длину. Он явно уже не однажды это проделывал: выбрал для своего члена точно тот угол, который надо.

Он с полчаса работал им, как отбойным молотком, буквально пригвоздив меня к кровати; все, что я могла, – это стонать и издавать поощрительные звуки. Рука его копошилась внутри меня, шаря по дну моей вагины, чтобы ощущать член сквозь мышечную стенку. Я почувствовала первые судорожные спазмы, и его семя заполнило мой зад.

Объятия мои ему были без надобности. Я отправилась в туалет, подмылась, вернулась в комнату, оделась. Мы поговорили об Айрис Мёрдок, и я ушла. Такси на улице не было, и я дошла до самой Риджент-стрит, где огни витрин и машин сливались в иллюзорном мареве.

Среда, 10 марта

Этим утром я увидела цветущую вишню: должно быть, и вправду весна. Наверное, цветочные почки набухали уже несколько недель – и вдруг деревце возле моей входной двери внезапно и обильно покрылось соцветиями. И еще дни – они становятся длиннее.

Сегодня ушли строители. Тот, который рыжий, неловко мялся в кухне, пока хозяйка обводила взглядом белые стены и чистенькие сосновые шкафы. Похоже, она и вполовину не была довольна результатом так, как я, но ничего не сказала – просто подписала счет и ушла.

Второй – тот, который высокий, – кивнул в сторону стола, где оставил запасные ключи.

– Спасибо! Знаете, я к вам так привыкла за это время, – проговорила я ему вслед, когда он направился к двери.

– Нет, это вам спасибо, – ответил он с южнолондонским акцентом (который я бы и вслух не решилась воспроизвести – не то, что в письменном виде; достаточно сказать, что мое произношение слов «комната», «дом» и «год» казалось им таким же забавным, каким их выговор казался мне). – Вы настоящая леди, чес-слово!

Я так хохотала – чуть не лопнула. Леди, вот уж точно! Леди в зеленых бархатных танга, умереть не встать!

Пятница, 12 марта

Он:

– Это мой первый раз.

Я:

– Первый раз, когда ты заказываешь эскорт-услуги?

– Первый раз. Точка.

Следует длительная возня.

Он:

– Пожалуйста, скажи мне, что надо делать! Потому я и захотел, чтобы это была девушка по вызову. Подружки никогда ничего полезного не говорят.

После…

Он:

– А если честно, как все прошло?

Я:

– Замечательно! У тебя чудесные руки. Музыкант?

Он кивает.

– А что ты вообще обо мне думаешь?

– Милый. Умный. Стройный. Классная добыча для любой девушки.

– Если бы ты встретила меня где-нибудь в другом месте, ты бы в меня влюбилась?

– Сколько тебе лет?

– Девятнадцать.

– Нет – если бы я знала твой возраст.

Он хмурится. Я бы сказала, что он выглядит старше своих лет. Я никогда не спала с девятнадцатилетними, даже тогда, когда мне самой было девятнадцать. Говорю об этом ему. Похоже, это не особенно помогло: он выглядит еще более расстроенным.

– Я бы влюбилась в тебя. Правда. Ты такой… опасный парень.

«Как это может быть?» — недоумевает он.

В таких случаях надо быть осторожной. Говорить что-то похожее на правду, но приятное, и грубо не льстить. Это соблазнительно.

– Я не хотела бы быть первой девушкой, которая разобьет тебе сердце.

Он снова хмурится. Но ему не стоит беспокоиться. Я совершенно уверена, что в мире полным-полно женщин, которые захотели бы это сделать.

Суббота, 13 марта

Проститутские игры в пабе

Часть первая (продолжения не следует)

Подруги или лесбиянки?

Правила смехотворно просты: упади на хвост к подруге и – это важно! – не опускаясь до поцелуев взасос или «грязных танцев», убеди всех вокруг, что вы – сладкая парочка. Почему засосы под запретом? Потому что заниматься этим с женщиной на публике – это как раз то, что делают натуралки для того, чтобы подцепить натуралов.

Однажды эта игра прошла столь успешно, что мне удалось отшить одного, мягко говоря, неджентльмена, который подбивал клинья к моей подруге. Подхватив ее под руку, я громко заявила: «Сдай назад, приятель – леди со мной! Пойдем, выйдем – или мне пнуть тебя в твою жирную задницу прямо здесь?» Опечаленный неудачник тут же смылся из бара. К сожалению, это рыцарство с моей стороны не привело к сексуальной награде со стороны леди, о которой шла речь.

Популярный вариант: примостись где-нибудь в уголке и попытайся угадать, кто такие женщины, которых ты видишь: подруги или «подруги». Я так провела много приятных часов в университетские годы.

Убийственная зануда

Стань на один вечер подобием второсортной научно-популярной телепередачи. Ты – консультант-фрилансер, сфера твоих интересов охватывает южноамериканские красные вина, японскую культуру и второй сезон «Баффи» на DVD. Темы твоей беседы варьируются от займов на покупку жилья до высокопротеиновых диет и причин, по которым зона платного въезда не должна распространяться на Кенсингтон и Челси. С энтузиазмом рекомендуй бары So, Front Room и так далее.

Я видела, как лучшие умы моего поколения съезжали с катушек на тапас[63] и разговорах об ограничении парковки во Второй зоне.

«Дайте мне то же, что и ей»[64]

Кому бы не хотелось имитировать оргазм в общественном месте? Просто веди себя как в рекламе «Бейлиз» – наслаждайся своим напитком больше, чем положено бренному телу.

Невероятная профессия

Если к тебе клеится мужчина, придумай себе какую-нибудь фантастическую работу, расскажи о ней, когда он спросит тебя, чем ты занимаешься (а он без вариантов спросит – мужчины очень предсказуемы в разговоре). Список некоторых моих любимых и проверенных: воздушная гимнастка, программист мобильных рингтонов, манекенщица, демонстрирующая обувь, солистка гамелана[65]. Попробуй определить, сколько еще высокоспециализированных профессий ты сможешь выдумать для своего поддельного резюме. Внеси дополнительные пункты на случай, если он – действительно счастливый представитель именно этой профессии: «Правда?! Ты эпидемиолог? Какое совпадение!»

«Моя не говорить по-англисски»

Говорит само за себя. Особенно забавно, если внешность у тебя не выраженно этническая.

«Это ты мне говоришь?!»[66]

– …в общем, вывозила я тогда оружие из Сербии, прикинь? И раз меня стопят миротворцы из ООН на границе. А я накачалась спидболами по самое не балуйся, а под курткой у меня – заряженный обрез… Откуда им было это знать.

Такой себе Тревис Бикл в юбке. Будь устрашающей сукой. Пересыпай разговор от вольного ссылками на «калашников», фильмы Джона Ву и журнал «Солдаты удачи». Девяносто девять процентов мужиков с воплями сбегут от социопатки, возможно, вооруженной. А уж как ты справишься с оставшимся одним процентом… что ж, это может быть забавно. Но ни в коем случае не оставляй спину без прикрытия!

Слишком много информации

Чем больше экстрима, тем лучше. Подробно (и в полный голос) рассказывай о специфических деталях своей сексуальной жизни. Римминг, БДСМ, фантазии, включающие Майкла Ховарда и клонированную свинью. Счет ведется по справедливости. Наибольшее количество очков получает та, кто заставит наибольшее количество посетителей очистить помещение.

Большинство моих разговоров именно такого рода.

Тик-так, тик-так…

– Как я рада, что познакомилась с тобой… потому что, если верить моей утренней базальной температуре, в эти двадцать четыре часа у меня как раз овуляция. Ты живешь здесь рядом или надо вызвать такси?

– Как я рада, что познакомилась с тобой… потому что в эти двадцать четыре часа у меня как раз овуляция. Ты живешь здесь рядом или надо вызвать такси?

«Посади джентльмена в лужу»

Пристань к произвольно выбранному джентльмену. Озадачь его откровением о том, что вы недавно переспали, а он так тебе и не перезвонил, и ты ужасно расстроена. Громко пересказывай вслух детали и подробности вашей ночи случайной страсти. Аккуратные намеки на то, что он не на высоте в нескольких ключевых анатомических зонах, послужат эффектными дополнительными штрихами.

Только будь осторожна: если он пришел в бар с группой друзей мужского пола, то набирает очки он, а не ты. Лучше всего подловить его со спутницей или одного. И не слишком увлекайся. Доведение человека до белого каления – спорт, который вызывает привыкание.

Это еще кто?.

Заведи разговор с совершенно незнакомым человеком, будто вы знакомы тысячу лет и он просто вклинился в разговор на полдороге. Обязательно используй большое количество фамильярных слов и жестов, например, невзначай касайся его локтя, спрашивай о здоровье семьи и так далее.

NB: именно так я и познакомилась с А1.

Правда

Скажи человеку, что ты – девушка по вызову. А потом рассмейся. Никто этому не поверит.

– Ой, да я тебя просто разыгрывала. На самом деле я – монахиня!

Воскресенье, 14 марта

Финал этой связи был написан раньше, чем ее начало. Он – мужчина, который снимает женщин для секса, а я – шлюха, и в какой-то момент его вкус непременно изменится.

Я начала привыкать к нему, и, хотя я его не люблю, все же признаю́, что мне было так же интересно оставаться на всю ночь и разговаривать с ним, как и получать деньги за плотское соитие.

Финал этой связи был написан раньше, чем ее начало. Он – мужчина, который снимает женщин для секса, а я – шлюха, и в какой-то момент его вкус непременно изменится.

На втором этаже у него большая ванная комната, с огромной ванной и позолоченными кранами, с четырьмя рисунками на стенах, изображающими какую-то деревушку во Франции. Он говорит, что это подарок от самого художника. Я столько раз разглядывала эти картины, принимая ванну, что, когда маляры, побелив стены, повесили их обратно не в том порядке, я заметила это раньше, чем он.

– И верно! – сказал он, бросив взгляд на пастели. – Молодец, что заметила.

Он многое обо мне знает, этот клиент. Он знает мое настоящее имя и специальность, которую я изучала, он работает в смежной области и часто упоминает, что если мне когда-нибудь в будущем понадобится место работы – что ж… и при этих словах в десятый раз опускает в мой карман свою визитную карточку.

Это все равно, что иметь дядюшку-покровителя. Который с тобой спит.

Иногда мы вообще не трахаемся. Он не любит латекс, а я – девушка не рисковая по натуре. Поэтому он на меня мастурбирует. Я вытягиваюсь на кровати или диване, иногда на полу, подложив под голову одну-две подушки, а он усаживается на меня верхом, сразу под грудями. Пока я играю со своими сосками и его шариками, он елозит своим стволом по моему лицу. После мы отыскиваем зеркальце и вместе изучаем результат: очки начисляются за кучность, точность и объем. И поскольку ему нравится купать меня, он дает этому всему немного подсохнуть, а потом стирает бо́льшую часть устроенного им беспорядка влажной тряпочкой.

В последние несколько недель нам никак не удавалось организовать встречу. Мы никогда не устанавливали специального времени и дня, хотя обычно это был будний день и, как правило, после 10 вечера. Я в последнее время сильно занята. Он – тоже. Если у него не получится вызвать меня первой, он воспользуется услугами другой девушки из агентства.

Я вижу, что пропустила его звонок, и отсылаю эсэмэску. Так продолжается несколько недель. Я начинаю скучать по бокалу пузырящегося «Пола Роджера», который он всегда наливает мне, когда я прихожу.

Пока меня не было в городе, он звонил трижды. Начал волноваться. Это похоже на конец любовных отношений: цепляние к деталям, необоснованные подозрения, а потом решение. Просто сообщение однажды утром: «Похоже, не судьба нам больше встречаться. Буду скучать по тебе. Х.».

«Похоже, не судьба нам больше встречаться. Буду скучать по тебе. Х.».

Я тоже буду по нему скучать.

Понедельник, 15 марта

Не знаю, что это значит: то ли значительный поворот в моем мышлении, то ли дело в моих навыках домохозяйки, но я больше не заморачиваюсь на том, чтобы отделять рабочие трусики от домашних. Это не значит, что я прихожу на работу в скучных спортивных танга, зато иногда приводит к тому, что я иду в бакалейную лавку, а поверх моих джинсов выглядывает дюйм или около того кружев и полосатого шелка. И мне дали понять, что в некоторых культурах эта черта весьма приветствуется. От одной мысли в дрожь бросает!

Вторник, 16 марта

Позвонил Н.

– Что-то тебя долго не видно.

– Да, наверное…

– У тебя все в порядке?

– Все отлично.

– Лгунья! – он был прав, как всегда. – Что происходит?

– Не знаю. Может, первый настоящий весенний день? Я гуляла, шла вдоль реки по солнышку, и мне вдруг пришло в голову, что год назад я делала то же самое с человеком, которого любила и за которого подумывала даже выйти замуж.

– Наверно, это что-то в воде или в воздухе. Я сегодня тоже думал о своей бывшей. – В смысле, о той, которая внезапно его бросила, даже не позаботившись сказать «прощай». – Я к тебе загляну, если хочешь. – Я только тяжело вздохнула. – Ладно, тогда буду у тебя через десять минут.

Н. коротко стукнул в дверь и сам себя впустил. Я сидела на диване и хмурилась.

– Эй, красотка, – проговорил он, взъерошив мне волосы, – почему бы нам не высунуть нос наружу и не поискать чего-нибудь перекусить?

Я не была голодна. Но мы все равно пошли.

– Итак, давай представим: ты встречаешь своего бывшего и ту, которая сейчас с ним, – начал Н., глядя на меня поверх салата и пинты пива в каком-то мерзейшем гастропабе[67]. – Какой бы ты хотела ее видеть?

– Толстой, – предположила я.

– А я бы хотел увидеть свою с Мистером Совершенство – если не считать того, что он импотент.

– Нет, не толстая. Глупая!

– Мистер Совершенство, но при этом импотент и с целой кучей ужасных родственничков.

– Дура и пахнет мерзко!

– О-о-о, вот это отлично! Крайнее физическое оскорбление. Продолжаю: импотент, мерзкие родственники, и еще он запрещает ей работать вне дома.

Он приканчивает свою пинту и принимается за мою, едва початую.

– Дура, скверно пахнет и слушает ужасную музыку. – Я подумывала было о том, чтобы востребовать свой напиток обратно, но это явно дохлый номер: Н. по крайней мере половину его высосал одним глотком. – Вообще-то нет, вычеркнем это: он бы никогда не заинтересовался девушкой, у которой плохой вкус. Немедленно наложил бы на нее вето.

Н. сделал еще глоток пива.

– Импотент и лысый.

– А она полысеет через пять лет. Я верю в это. Я должна верить в это!

– Импотент, лысый и изменяет ей. Потому что она знает, что я бы никогда такого не сделал.

– Дура, плохо пахнет и ужасна в постели.

– Ужасна в постели! Ну, вот мы и добрались до самой сути! – улыбнулся Н. – Лысый, импотент и не хочет заниматься с ней фистингом.

– Что, правда? Ей так это нравится?

– О, да! – подтвердил он. – Я никогда тебе не рассказывал про руку и огурец? Одновременно.

– Не только не рассказывал, еще хуже: ты ведь фотографии так и не сделал? Или сделал?

– Мы говорили, что если вся остальная ее карьера рухнет, то всегда можно заработать деньги в кино.

– Талант! Неудивительно, что ты в нее влюбился. – Я поковыряла ногтем влажный краешек подставки под пивной кружкой. – Продолжаю. Дура, и не только интеллектуально неполноценная, но еще не способна заткнуться вовремя и спит с одним из его братьев.

– С которым?

– Неважно. Нет, даже еще лучше – с его отцом.

– Она при этом должна по-прежнему плохо пахнуть, так?

– Обязательно!

– Лысый, импотент, не желает заниматься фистингом и маленького роста.

– А что плохого в том, чтобы быть маленьким?

Я сама не так уж намного выступаю над земной поверхностью и не думаю, что это как-то влияет на личностную ценность. И у меня никогда не кружится голова, если я резко встаю. Вот так-то!

– Да ничего плохого, но моя-то высокая. Я хочу, чтобы ей приходилось смотреть на него сверху вниз и видеть эту лысину как можно чаще.

Он поставил пустой стакан обратно на мою половину стола.

– Что ж, это справедливо! – улыбнулась я. – Ты все еще скучаешь по ней, правда?

– Черт, даже чересчур правда! А ты все еще любишь его, не так ли?

– Ты же знаешь, что люблю.

– Знаешь, по-моему, это странно, – проговорил он. – Теоретически у нас с ней все кончено, но если это так, то мне, наверное, следовало попытаться встречаться с другой женщиной, вместо того чтобы избегать всех женщин вообще.

– А-а-а, эту стадию я знаю, – кивнула я. – Я-то сейчас, как говорят, «уклоняюсь от потенциально многообещающих отношений».

Не говоря уже о том, что боюсь, что Этот Парень может снова объявиться как раз тогда, когда я найду себе что-нибудь подходящее, чтоб повиснуть у него на шее.

Н. похлопал себя по животу. Паб был пуст, если не считать обслуги и какой-то парочки, которая с ужасом разглядывала свою вялую переперченную еду.

– Ну что, пойдем? – Я кивнула. – Я принял достаточно алкоголя. Хочешь, отвезу тебя домой и пописаю на тебя, может, тогда тебе станет немного лучше?

Я поджала губы, притворилась, что раздумываю, а потом сменила тему. Что лучше: жить с разбитым сердцем или не знать, каково это? Теперь он знает, сказал, что никогда больше не захочет причинять такую же боль другому.

– Тут уж не угадаешь, – сказала я. – Может, теперь ты мне сердце разобьешь.

Он обнял меня и принялся щекотать, я вывернулась.

– Ты чушь несешь, – заявил он. – Я не могу разбить тебе сердце, ты меня не любишь.

– Прекрати, – попросила я. Все еще улыбаясь, но твердо. Он понял, что я говорю всерьез. Встали, накинули пальто, пошли к двери. Я поведала ему, что как только приду домой, сразу отправлюсь в постель.

– Ну да, ну да, только после того, как напечатаешь наш разговор на своем любимом компьютере, – поправил он. Пожелал мне спокойной ночи и ушел.

Среда, 17 марта

О-о-о, вот это одна из моих любимых пар: розовый шелк в рюшах со стилизованным под старину кружевом и такой же лифчик. Даже жаль надевать их только для того, чтобы в джинсах и свитере идти в магазин за молоком.

Однажды я отправилась выполнять заказ непосредственно после собеседования по поводу приема на работу. Все было вполне приемлемо, хотя и не идеально: одежда почти такая, как для дневной встречи, а макияж просто супер, но мне было немножко неловко расхаживать с сумкой, в которой рядом с резюме валялась упаковка презервативов. И немного беспокоило то, что во время интервью кто-нибудь может заглянуть в сумку и заметить это.

Интересно, это бы уменьшило или увеличило мои шансы на получение работы? И – да, мне предложили работу, но я в конце концов от нее отказалась: опять какое-то административное барахло, которое бы снова через год кончилось ничем.

А в другой раз я готовилась к встрече с клиентом в туалете музея. Это случилось в самом начале моей карьеры, когда я была убеждена, что целая толпа мужчин вскоре протопчет шоссе к моей входной двери, и никуда не выходила без сумки, вмещавшей пару летних платьиц, туфли на шпильках, латексные штучки и сменные трусики. Это было до того, как я осознала, что мне не нужно работать в бешеном темпе, чтобы платить по счетам и окупать свои расходы, а еще – что большинство клиентов согласится подождать один или два часа, если они действительно хотят именно меня. Если нет – что ж, в этом море полно рыбки.

Я наносила блеск для губ и красила ресницы, а рядом со мной входили и выходили из туалета десятки туристок. Если существует униформа для туристических групп (а я думаю, что так и есть), то она такова: чересчур длинные шорты, белые кроссовки, безразмерная футболка, рекламирующая последнее посещенное место, бинокль, волосы, убранные в хвостики, и рюкзак.

Я осознала, что мне не нужно работать в бешеном темпе, чтобы платить по счетам и окупать свои расходы.

Даже представить себе не могу, что они думали по поводу того, как я разоделась.

Четверг, 18 марта

Клиент стоял со спущенными штанами. Я сидела перед ним в кресле. Моя блузка (белая, как он и просил) была наполовину расстегнута.

– Я хочу написать на тебе спермой свое имя, – заявил он.

Я ухмыльнулась.

– Меня не проведешь: ты стащил эту фразу из «Лондонских полей»!

Он бросил на меня странный взгляд. О нет, подумала я. Надо следить за языком.

– Фанатка Эмиса? – спросил он лениво, ублажая себя одной рукой.

– Он довольно неплох, – пожала я плечами, засовывая руку под блузку, чтобы высвободить грудь из лифчика.

– «Стрела времени» – очень задорная штучка.

Поблескивающая капля предспермы повисла на кончике его головки.

– Очень концептуальная. Хорошая книжка для долгой дороги в поезде. – И я под его одобрительный кивок потянула себя за соски.

В комнате было жарко и душно. Погода была не так плоха, и я подумывала о том, чтобы попросить его выключить отопление.

– Я хочу почувствовать, как пахнет твой пот, смешиваясь с моим семенем, – проговорил он, будто прочитав мои мысли.

Позже у меня был еще один клиент. Большой отель в Ланкастер-гейт. Комнатка маленькая и изысканно обставленная, из-за чего выглядела еще меньше. Тесновата она за те деньги, которые они, должно быть, здесь берут, подумала я. Последняя комната по коридору.

Он был без пиджака, в рубашке. Короткий рукав под блейзер – ненавижу такие вещи, такая же гадость, как светлые носки под туфли.

– У тебя уже соски затвердели, – заметил он (черный кружевной лифчик «пуш-ап» и парные, в мальчишеском стиле, панталончики). Окно было широко раскрыто.

Я обвила руками его плечи.

– Тебе не кажется, что здесь немного холодно?

– Мне – нормально.

– У тебя «гусиная кожа» на руках.

Я улыбнулась и подошла к французскому окну, чтобы задернуть занавески.

– Хорошо для обмена веществ.

– Спорим, я смогу придумать кое-что получше? – предложила я.

Пятница, 19 марта

Думаю, сегодня никуда не пойду. Н. вернулся из Бельгии и привез с собой для просмотра добрую тонну порножурналов, включая «Леди Аниту Ф.» («жарче, чем в аду!!»), на которую всегда можно положиться, и еще один журнал, где аппетитная девушка с короткой стрижкой совершала «водные процедуры» с бедным мальчиком, который, вне всякого сомнения, это заслужил. Обязательно дам вам знать, если найду что-нибудь интересное.

Суббота, 20 марта

Один из тех немногих чудесных золотых дней, когда люди начинают оставлять пальто дома, и на свет являются незагорелые руки, бледные, как рыбье брюхо. Вышла купить газету и, вдохновленная солнечным светом, не могла не отправиться гулять.

Через час топтания тротуара добралась до привлекательной магазинной витрины. Это место я уже замечала, правда, только из такси и уже тогда, когда было закрыто. Мне всегда нравилась вывеска на этом магазинчике. Наводит на мысль о моей работе. На запертой двери маленькая табличка, на которой было написано: «Пожалуйста, звоните в оба звонка». Я позвонила и стала ждать.

Мужчина. Впустил меня и улыбнулся. Внутри помещеньице оказалось маленьким, забитым одеждой, костюмной бижутерией и позолоченными херувимами. Я принялась перебирать вещи на вешалках. Довольно милые, в несколько карнавальном стиле, возможно – чуть готические. И дорогие. Я часто гадаю, каким образом такого рода заведения держатся на плаву. Спрос на такие изделия настолько ограничен, что остается только отчаянно надеяться на тот десяток людей, что все-таки сумеет добраться до его дверей, для которых этот магазинчик может оказаться раем на земле.

Мужчина исчез в подсобном помещении. Зазвонил колокольчик. Это оказалась девочка-подросток, вероятно, его дочь. Она была одета в короткое платьице, джемпер и розовые резиновые сапожки. Когда он снова появился в магазине, она назвала его по имени – очень современно и продвинуто.

Продвинутый Папочка велел своему отпрыску что-то завернуть. Она вздохнула и некоторое время топала туда-сюда. Знаете, моих родителей вряд ли можно назвать образцом традиционности, но они всегда заботились о том, чтобы отослать меня из дома на бо́льшую часть каникул. Так оно и лучше для всех заинтересованных лиц: они получают некоторое облегчение от бремени родительских трудов, а тебе не приходится закатывать глаза и ворчать на несправедливость мира чаще, чем, скажем, раза два в день.

– Ладно, – процедила она и принялась мумифицировать какую-то брошку с помощью целых гектаров черной оберточной бумаги. Я сразу же уловила манеру речи, указывающую на вмешательство образования, полученного в частной школе, на балующих свое чадо родителей и некий общий южный тон. Ничто так не гладит меня против шерсти, как девчонка-соплюшка, которая полагает, что она круче всех крутых в этом мире и в один прекрасный день благодарная публика наверняка удостоит ее этого звания.

Колокольчик снова зазвонил, и Продвинутый Папочка почти мгновенно испарился. На сей раз – крохотная женщина, с ног до головы одетая в вещи явно из этого магазина. Я имею в виду, что она напоминала кремовое пирожное цвета свежего синяка. Они вместе с девчонкой начали громко жаловаться по поводу того, как внутри холодно, и сварливая мелкая коза удалилась, чтобы потребовать от своего предка что-то с этим сделать. Я была впечатлена, честное слово: в таком возрасте, как мне кажется, мой словесный репертуар не простирался дальше «не знаю» и «отстань».

Ничто так не гладит меня против шерсти, как девчонка-соплюшка, которая полагает, что она круче всех крутых в этом мире.

– Вам здесь кто-нибудь помогает? – спросила меня женщина.

Я – не какая-нибудь там оглобля, но эта миниатюрная Мортиша[68] была по меньшей мере на голову меня ниже, а благодаря многослойности корсетных кружев и пышной юбке выглядела как идеал неоромантизма после несчастного случая на обойной фабрике. Лет так пятьдесят назад.

– Я просто приглядываюсь, благодарю вас.

Мортиша так и продолжала висеть у меня в районе локтя, пока я вежливо перебирала парчовые хламиды и юбки с кринолинами. Они могли быть вполне симпатичными, если убрать с каждого примерно по шесть килограммов бархатных лент.

– У вас очень красиво оформлена витрина, – проговорила я, надеясь, что моя попытка завести беседу ее прогонит. – Я часто хожу этим путем на работу, но внутри здесь никогда не была.

– А где вы работаете? – спросила она.

Думай, детка, думай быстрее.

– В «Ви энд Эй», – ответила я.

– Как-как?

– Виктория и Альберт.

Взгляд у нее не стал менее озадаченным. Как она может не знать знаменитый музей костюма? Очень странно для столь откровенно разодетой дамы!

– В Музее Виктории и Альберта.

– Ах, в музе-е, – протянула она, как будто передразнивая меня. «Черт побери, леди, – подумала я. – Это же сразу за углом!»

– А все это… э-э-э… ваши работы? – поинтересовалась я.

– Да, – равнодушно сказала она и отвернулась, чтобы выругать свою дочь. В магазине для них по-прежнему было слишком холодно. Я подумала, может, у нее анемия, и чуть было не посоветовала восстановительный сеанс массажа горячими камнями.

– Чудесно! – проскрипела я.

– Я могу еще чем-нибудь помочь? – осведомилась она, уже нетерпеливо.

Я как раз подумывала об изящных и не чересчур перегруженных камнями сережках в форме бабочек, но решила не брать их – из принципа. Мортиша пасла меня до самой двери, открыла задвижку и выпустила обратно на теплую улицу. Душевно травмированная этим опытом, я немедленно пошла и выкинула 60 фунтов на дурацкие стеклянные сережки в магазине через дорогу.

Воскресенье, 21 марта

Право, я так мало хочу от жизни! Все, что нужно девушке, – это:

• Стрижка, которая выглядит одинаково вне зависимости от скорости и направления ветра.

• Чтобы мне улыбались в ответ те люди, которым улыбаюсь я.

• Туфли, в которых кажешься выше, выглядишь красивой и которые, помимо прочего, можно не только надеть, но и ходить в них.

• Чтобы в местах для парковки инвалидов парковались только инвалиды.

• Мгновенное овладение всеми навыками, связанными с кухней.

• Лучик солнца время от времени.

• Всемирный запрет на полифонические рингтоны.

• Всемирный запрет на телефоны, которые не предлагают на выбор никаких других рингтонов, кроме полифонических.

• Прекращение и отмена всех страданий, с этого момента и назад до начала времен.

Понедельник, 22 марта

Мы с А4 встретились, чтобы пообедать в польском ресторанчике. Его всячески рекомендовали как антидот к самодовольным высокомерным тратториям и сверхкошерным поставщикам бейглов в северном Лондоне. Я всегда очень скептично отношусь к первым и чувствую себя слишком светской для вторых. Обстановка внутри ресторана была суровой, оформленной в тяжелых земляных тонах 1970-х годов, со скверными репродукциями польских исторических битв и слоем жирного налета, который вполне мог быть импортирован из кухонь моего детства. А еда точь-в-точь такая, будто ее только что сняли с плиты моей матушки: свекольный борщ со сливками и овощами, жареный картофельный латкес с яблочным соусом и сметаной. Официантки тоже были аутентично грузными и суровыми, с туго затянутыми блондинистыми хвостами и серыми фартуками, повязанными вокруг расплывающихся талий. Если они вообще как-то замечали посетителей, то реагировали на них тем же самым ворчанием, с которым я сталкивалась в ресторанах во время своих поездок в Северо-Восточную Европу. Всё – абсолютно всё – было жареным и подавалось с гарниром из капусты. Я была очарована.

Наш столик рядом с окном. Мы поглядывали на оживленный переулок и обычную предобеденную толпу: бизнесмены, жующие чипсы, народ, толпящийся в очередях в банк и аптеку, дешевая китайская едальня, переполненная студентами. Однако внутри ресторанчика был отдельный мир, защищенный от современного шума, доносящегося снаружи, только натужным поскрипыванием механического кухонного лифта – вместо фоновой музыки. Мы развлекались, прислушиваясь, как женщина за соседним столиком пытается отыскать хоть какой-то смысл в меню. То, что здесь подавали, не годилось для тех, кто следит за калориями и поддерживает имидж (я сама на всякий случай пропустила завтрак в качестве меры предосторожности). Дожидаясь своего первого блюда, она подозвала к себе жестом одну из неторопливых официанток.

– Вы готовите капучино? – спросила она. Мы с А4 подавили приглушенные смешки. Розовощекая официантка подняла брови. – Ну, ка-пу-чино, – вновь повторила женщина и жестом изобразила кипение молока в машине. – Ну, понимаете – пш-ш-ш… ш-ш-ш… пш-ш-ш… ш-ш-ш?

Официантка замотала головой и ушла. Мы едва не рыдали от сдавленного смеха.

Я пошла взглянуть на десерты в витринке. Яблочный штрудель, запеленатый в слои теста, присыпанные сахаром. Плотные, даже на взгляд, пирожки. Когда я возвращалась на свое место, какой-то мужчина приобнял меня за поясницу.

Я оглянулась. За столиком четверо в костюмах, среднего возраста, заняты бизнес-ланчем. «Я что, знаю этого человека?» – задумалась я. Не могла вспомнить лицо. Бывший клиент?

– Э-э-э… Принесите-ка нам корзинку с хлебом, ладно? – потребовал он.

Я рассмеялась коротким резким смехом.

– Извините, я здесь не работаю. – И пошла дальше. Как странно!

Вторник, 23 марта

Встречаться со мной – дешево.

При цене несколько сотен фунтов за час это довольно смелое заявление. Но это правда. Если рассматривать экономику секса, когда мужчина готов вложить некоторое количество времени и денег в подарки и развлечения, чтобы заманить женщину в постель, – как меня уверяют клиенты, стоимость девушки по вызову примерно равна той цене, которую платят за то, чтобы подцепить женщину в деловой поездке. К тому же неизвестно, придет ли она потом еще погреть твоего кролика.

Но я не имею в виду работу, где обсуждение того, сто́ят ли мои услуги заплаченных за них денег, несомненно, потребует уровня математических знаний, на который я не способна. Со мной дешево встречаться в реальной жизни.

На бумаге это выглядит прекрасно. Женщина сама организует себе транспорт, сама покупает себе пиво, а иногда, может быть, и вам. А если результатом станут продолжительные отношения, она не слишком заморачивается по поводу получения подарков, совместных выходных или других знаков вашего внимания, не считая внимания как такового. Если вы вместе куда-то едете, она оплачивает свою долю, если у вас не получится повести ее в ресторан в один из памятных для вас обоих дней, она улыбнется и скажет, что предпочтет остаться дома. Она не станет безапелляционно требовать сверкающих штучек от Тиффани в бледно-голубых коробочках. Если ей что-то понравится, купит это, а если вы приложите к этому дополнительные усилия, то, безусловно, будет благодарна. Но не воспримет как само собой разумеющееся.

Я – сад, не требующий особой заботы, но нанимаю себе собственных садовников, если можно так сказать.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти к выводу о том, что мужчины наслаждаются охотой, представлением о том, что ценность женщины отражается в количестве усилий, затраченных на завоевание улыбки или поцелуя. Даже если она оказывается ни на что не годной в постели, к тому моменту, как вам удается заставить ее раздвинуть неприступно-добродетельные бедра с помощью уикендов на Сардинии и сверкающего кусочка углерода в колечке, вы будете так рады оказаться там в принципе, что все остальное станет не важно.

Тот факт, что потребность завоевывать себе партнера с помощью лингвистического таланта в нашем поколении почти выродилась, полагаю, свидетельствует о том, что люди склонны быть хуже в постели, чем их предки (NB: научно не доказано). Либо среди нас должны преобладать женщины с газельими глазами, слегка изогнутыми пальцами на ногах и умением жеманно улыбаться.

Мужчины наслаждаются охотой, и ценность женщины для них отражается в количестве усилий, затраченных на завоевание улыбки или поцелуя.

Жанр «фильм нуар» одарил нас специальным термином для неприхотливых и не слишком дорогостоящих женщин того типа, который воплощает Ингрид Бергман и другие крутые блонды. Они, выражаясь языком вульгарным, то, что принято называть «высший класс». Женщина «высший класс» не станет донимать вас плаксивыми телефонными звонками, из серии «почему ты ушел со своими приятелями смотреть футбол, когда мы могли бы выбирать в это время сизалевые коврики для дома». Женщина «высший класс» не станет делать трагедии из разрыва, а если станет, то не издаст при этом ни звука. Женщина «высший класс» – это силуэт, исчезающий в ночи, который вы, вне всяких сомнений, будете вспоминать, но никогда не заговорите с ним снова.

Женщина «высший класс» не станет донимать вас плаксивыми телефонными звонками. Она не станет делать трагедии из разрыва, а если и станет, то не издаст при этом ни звука.

Женщина «высший класс» проводит много времени в одиночестве, накачиваясь спиртным. Женщина «высший класс» никогда не выйдет из местной церковки осыпанная лепестками. Женщина «высший класс» никогда не станет «мамусиком», «пусиком», «дусиком» или чем-то в этом роде.

У нее никогда не будет мужа, который посещает проституток.

Забудьте, что я сказала об этом.

Среда, 24 марта

Прошлым вечером, когда я проверяла электронную почту, Hotmail дал мне ссылку, озаглавленную «Полезные советы по брачным играм от животного царства». Полагая, что его содержание столь же бесполезно, как и чтение этикетки на бутылке с шампунем, предлагаю свой список «Советов от животного царства»:

• Наш добрый друг и соратник по эволюции Canis familiaris (пес домашний) доказывает, что если сомневаешься, в какую дырку целиться, – просто поднажми, как следует. Наверняка попадешь куда-нибудь – и будет тебе счастье.

• У креветки сердце в голове. У мужчин нет ни того, ни другого.

• Язык жирафа (Giraffa camelopardalis) достигает полуметра в длину, то есть он достаточно длинный, чтобы жираф мог чистить себе уши. Если ты можешь сделать то же самое, то, вероятно, у тебя есть карьерные возможности, о которых ты даже не задумывалась.

• Дельфины занимаются групповым сексом. Если уж эти пискливые серокожие пожиратели рыбы могут этим заниматься – ты тоже сможешь.

• Самки вида бонобо (карликовые шимпанзе, или Pan paniscus), близкие родственники людей, как известно, предоставляют сексуальные услуги за статус и пищу. Это тебе на заметку, когда в следующий раз в магазинчике за углом окажется, что у тебя не хватает денег.

• Некоторые ленточные черви поедают самих себя, если не могут найти пищу. К несчастью, мужчины, которым не с кем заняться сексом, редко бывают столь одарены.

• Анальные железы кошек, род Felis, используются ими, чтобы метить территорию и заявлять о себе другим кошкам. Сможет ли это объяснение убедить персонал отеля не начислять дополнительную плату за лишнюю стирку – пока еще под вопросом.

• Рыба-парусник, меч-рыба и акула мако могут плавать со скоростью свыше 50 миль в час. Если встретишь в клубе кого-то неприятного, то вряд ли сможешь убраться от него на такой же скорости.

• Известно, что львы способны спариваться более пятидесяти раз за день. Возможно, это единственный критерий, ради которого стоит стать «королем джунглей».

• Рог носорога состоит из волос. С другой стороны, мужчинам, у которых с рогом не все в порядке, не рекомендуется отращивать длинные волосы, чтобы компенсировать эту недостачу.

• Человеческие противозачаточные таблетки действуют и на горилл. Если ты с большей легкостью способен отыскать контрацептивы и самку гориллы, чем нормальную партнершу, значит, с тобой что-то очень и очень не в порядке!

• Время летит, и некоторые возможности могут никогда более не представиться. Берите пример с ласточек рода Hirundo, которые спариваются прямо в воздухе, вне зависимости от количества народа, совершающего полет одновременно с ними.

У креветки сердце в голове. У мужчин нет ни того, ни другого.

Реплика в сторону: составляя этот список, я наткнулась на сайт, где рекламировали дельфиньи дилдо. И я не имею в виду дилдо, сделанные в форме дельфинов. Я имею в виду дилдо того же размера и формы, что и настоящий дельфиний член. Ну, ни фига ж себе!

Четверг, 25 марта

Мы с Н. завтракали в дрянной забегаловке (он: все жареное и чипсы; я: омлет на тосте). Он в последнее время плохо спит, и это видно, но не может объяснить, почему. Может быть, дело в загруженности работой, может быть – в семейных проблемах, а может – в запоздалом понимании того, что должна уже быть весна, но настолько холодно и мокро, что внутренние часы застряли где-то в середине зимы. Один из наших знакомых на прошлой неделе пустил слух, что часы надо переводить на летнее время перед Днем матери[69], а не в эти выходные, и это выбило Н. из колеи. С тех самых пор он ни разу нормально не спал ночью.

Он кое-что слышал – слухи обо мне. Начинают расползаться какие-то истории. Ничего такого уж ужасного, просто пара-тройка сплетен, которые ему донесли. Я уже упоминала, что Н. всегда в курсе всего, что происходит в Лондоне? Вы называете имя, он знает человека, который знает другого человека, последний, в свою очередь, знает того, кого вы назвали. Верны ли сведения, которые вы получили? Он может добыть доказательства. Он – дилер, и его наркотик – информация.

Во всем этом чувствуются ревность и зависть – обычный двигатель самых худших, самых обидных слухов. И еще другие вещи. Ненавижу этот «штурм унд дранг»![70] Парень, с которым я переспала и который просил держать это в тайне – я ведь об этом даже не писала! – передумал и растрепал примерно половине города. Некоторые личные подробности. Да я, в общем, не против. Что меня задевает, так это то, что он сам попросил меня молчать, а потом вот так вот грубо выставил на всеобщее обозрение. Скверные манеры для любовника!

– Может, мне стоит сказать ему пару ласковых на эту тему? – подумала я вслух.

– Не лучшая идея, – отсоветовал Н.

Напомнил мне о том, что этот желторотик молод и беспомощен, и я скорее поглажу его по головке и нежно прощу, чем дам ему пощечину, которую он явно заслужил. Теперь все бремя вины – на нем. Ведь именно он не будет знать, куда глаза деть, когда встретит кого-то из нас.

– Может, стоит запустить пару собственных сплетен?

– Лучше держи при себе. Целее будешь.

– Мои антенны чуют зло! – проговорила я, шевеля указательными пальцами в воздухе, как муравей, изготовившийся кусаться.

– Не надо!

– Ах, черт, это напомнило мне…

– Что?

– Когда он уходил, спросил меня, правда ли, что у нас с тобой и с кем-то еще было трио.

– И что ты сказала?

– Сказала – было.

Он поежился.

– Ну что ж, мне все равно, да и тебе тоже, и не думаю, что та, другая девушка, будет против. Но вот мне интересно, ему-то что с того? Будь я на его месте, я бы спросил себя, а не тебя.

– Да. Или спросил бы меня, была ли я когда-нибудь в трио – на случай, если представится такая возможность.

– Точно! Странно, почему он так интересовался мелочами из моей личной жизни, вылезая из твоей постели? – Н. почесал поросль на подбородке. – Слишком много одноразовых пересыпов, – резюмировал он. – Будь осторожней, когда разговариваешь о чьей-то еще сексуальной жизни.

Я пожала плечами. Мне принесли очень крепкий, очень свежий кофе. Н. спросил, видела ли я еще возле своего дома ту машину. Видела. Он спросил, не нужно ли мне чего. Я сказала, что нет.

– Отделайся от этого, если получится, – посоветовал он.

– От работы, от квартиры или от бывшего бойфренда? – поинтересовалась я.

– От всего вместе, – сказал он. – Не знаю, как ты планируешь жить дальше, но как бы там ни было – устрой себе запасную кроличью нору.

Он принялся гонять по тарелке корку от тоста. Когда мы пришли, кафе было битком набито людьми, а теперь почти опустело. Я купила кусок морковного пирога с собой, на потом. Он оставил чаевые официантке и отвез меня домой. Всю дорогу его левая рука лежала на моей коленке.

– Просто будь осторожна, – попросил он.

Я помахала ему и поднялась наверх.

Сегодняшние трусики: прозрачные черные со сливочным кружевом по краям и окошком сзади. В настоящий момент они возглавляют таблицу фаворитов.

Пятница, 26 марта

В выходные принимаю гостей, и Н. придет, чтобы пропылесосить квартиру. Сам вызвался. Интересно, если я оставлю немытую посуду, он и ее тоже вызовется помыть?

Я не так часто сталкиваюсь с соседями. Обычно – только когда выхожу из дома, поэтому они либо считают, что я веду невыразимо гламурную жизнь, состоящую из непрекращающихся вечеринок и приемов, либо все знают. Или просто думают, что мне нравится наряжаться. Во всяком случае, из их квартир почти никогда не доносится никакого шума. Так было до прошлой ночи, когда я пришла домой в два часа и еще целый час не могла заснуть из-за отчетливого звука: будто книжки одну за другой кидали в стену. Странно…

А еще заметила в качалке, что у меня в последнее время сводит ахиллово сухожилие. Мне сказали, что это результат постоянного ношения каблуков. Нас неустанно бомбардируют пропагандой того, что туфли на плоской подошве – это очень мило и сексуально, но уговорить меня носить низкий каблук с юбкой все равно, что развернуть проект разоружения на линии поселений Западного берега реки Иордан. Просто придется больше растягиваться.

Суббота, 27 марта

Из всех добрых советов, что я получила за свою жизнь, ни один не содержал авторитетного мнения на тему того, что является величайшим испытанием в моей трудовой жизни, а именно: как обращаться с нестандартными членами.

Пенисы могут быть необычными по многим показателям: необычное соотношение длины и толщины или странный изгиб, а порой они напоминают любимые твоим дядюшкой водолазки с завернутым воротом. Возможно, и в самом деле, необычных больше, чем обычных. Это предоставляет нашему старому приятелю простор для выражения индивидуальности.

Большей частью эти различия могут быть отнесены к двум категориям: «странные, но не до такой степени, чтобы позабыть обо всем на свете» и «странные, но с анатомической точки зрения без патологии». И когда член не подходит ни к одной из них – тут я уж и не знаю, что сказать.

Отнестись к этому легко? В стиле пикантного мурлыканья: «Вот это да, какой у тебя необыкновенный агрегат?» Выказать толику медицинского интереса и спросить: «А ты к врачу с этим не обращался?» Отпрянуть в ужасе? Спросить совета у обладателя, как бы он хотел, чтобы обращались с его игрушкой? Или сэр предпочтет, чтобы я не отпускала вообще никаких комментариев?

Я имела удовольствие встречаться с клиентом, у которого совершенно нормальный пенис. Нормальный со всех точек зрения, куда ни глянь. Необычной была только его крайняя плоть. Вместо того чтобы расходиться на вершине, чтобы головка могла выглянуть наружу, ножны этого джентльмена раскрывались сбоку.

Сбоку. Сбоку его пениса. Примерно в середине ствола. Слишком узкое отверстие, чтобы просунуть в него головку. Что означало, что она постоянно была скрыта, даже при эрекции.

Я улыбнулась. Посмотрела на него, посмотрела на его хозяина. Ничего не сказала. Он не стал давать никаких указаний. Следовало ли мне заняться головкой (полностью скрытой) или отверстием (сочившимся предспермой, но находившимся на несколько дюймов ниже)? Он был старше меня, разведен, так что кто-то уже явно сталкивался с этой аномалией прежде. Интересно, ощущает ли он дискомфорт во время эрекции? Будут ли какие-то проблемы с определенными позициями? Повлияет ли это каким-либо образом на презерватив? Оскорбится ли он, если я его об этом спрошу?

Я расточала ласки как головке, так и отверстию, стараясь не слишком сильно сжимать ствол ладонью. Когда мы переходили к соитию, я оттянула кончик презерватива, надевая его, чтобы собрать сперму, одновременно гадая, имеет ли это значение. Он взял меня сзади, но не сказал, была ли тому особая причина, помимо личного предпочтения. После этого сам снял резинку. Мне так и не удалось как следует разглядеть результат.

Воскресенье, 28 марта

Недавно опять была на свидании, на этот раз – с человеком, которого мне мило представили как «моего будущего мужа». Никакого давления, что вы, что вы!

Была на свидании с человеком, которого мне мило представили как «моего будущего мужа».

Понедельник, 29 марта

Да, у меня есть подруга, точно. Только она на самом деле не подруга. Скорее, приятельница или знакомая, от которой никак не получается отделаться. И я обычно не злой человек, честное слово, совсем не злой!

Я познакомилась с ней через А3, у которого пару лет назад было с ней нечто вроде интрижки. В смысле, он какое-то время о ней мечтал, пока не выяснил, как безнадежно она ужасна, а после этого уже пути назад не было. Как сказал Уинстон Черчилль, если уж проходишь через ад, то не останавливайся. КРГ – так мы ее зовем. Сокращение от «каждая размером с голову». Эта ссылка на ее огромные… угодья сократилась до жеста руками, изображающего на груди два воздушных шарика. Что, разумеется, указывает на ее невероятный бюст.

Пример: «Я тут на днях столкнулся с (следует жест руками). Похоже, она села на низкоуглеводную диету». – «Да ну?! И что, помогает?»

Поскольку активы КРГ имеют природное происхождение, то к верху прилагается соответствующий низ. Не говоря уже о талии. И о лодыжках, к которым можно было бы без опаски швартовать туристические теплоходы, которые курсируют по Темзе.

В ответ на такой вопрос обычно высоко поднимаются брови, указывая, что, если на то пошло, она стала еще внушительней.

У КРГ, вероятно, самое провальное соотношение количества невыдержанных диет и посещений качалки к действительно сброшенным килограммам из всех, кого я знаю.

Не поймите меня неправильно. Я знаю, невежливо высмеивать чей-то вес. Все мы, например, знаем, что у А4 есть парочка лишних фунтов, но никто из нас ни разу не издал даже писка по этому поводу. Однако КРГ заработала право на высмеивание своими постоянными автоматическими заявлениями о том, что любой, кто весит меньше ее самой, имеет проблемы с пищеварением. А это, по определению, все ныне живущее население мира за исключением некоторых персонажей с самых чудовищных окраин Глазго и пары пивных бочонков в Майами. Разговор с КРГ, скорее всего, будет включать примерно такие пассажи: «…на днях столкнулась с Рут. Прикинь? Она только что родила, вернулась к своему изначальному весу, все тот же недокормыш, и она мне рассказала о новой группе, в которой играет ее приятель…» И так далее и тому подобное. Бесконечно! Она вчера встретила вашу мамочку? Проблемы с пищеварением. Та блондинка в «Тичерс-ТВ»? Проблемы с пищеварением. Новая похудевшая Ванесса Фелтц? Булимичная овца. И наоборот. Съешь пред ней хоть сухарик из черного хлеба – и услышишь, что обжираешься.

В общем, так. На прошлой неделе А3 приезжал в город и позвонил мне, чтобы спросить, не хочу ли я с ним пообедать. Организовать это было довольно трудно: у него намечались перед обедом две встречи, одна в Бейсуотере и одна в Сити. Но мое дневное расписание очень легко переиграть, поэтому мы решили встретиться в три часа в пятницу. За час до назначенного времени я купила себе сэндвич, потаскалась немножко по магазинам и пришла в ресторан. Обслуга была явственно недовольна тем, что у них есть посетители в послеобеденные часы, но я не почувствовала ни малейшего укола совести. Прыщавый тип, похожий на студента, безмолвно проводил меня к столику.

Он усадил меня напротив КРГ и ее величественного задрапированного бюста. Черт побери, я и не знала, что она там будет! Хотя, если б знала, скорее всего, и не подумала бы заявиться. Она была там единственной посетительницей (не считая меня), копалась в тарелке с хлебом и оливками – «комплименте от шефа». По-моему, для низкоуглеводной диеты это как-то чересчур.

– Привет, дорогая! – улыбнулась я, совершенно не чувствуя той доброжелательности, которую, как надеялась, излучала. – Какой приятный сюрприз!

Я спросила, как поживает ее семья, и она вывалила гору свежих новостей о том, кто стал «сплошная кожа да кости», кому следовало бы больше есть, и, хотя не было ни малейшего физического доказательства последнего, о килограммах, которые она теряет в последнее время один за другим благодаря диете и упражнениям. Она предложила мне корочку хлеба, но поскольку мой желудок все еще переваривал недавний сэндвич, я отказалась.

– Ты уверена? – переспросила она, сканируя взглядом мои груди, которые без всякой воображаемой натяжки не уступают размером моей голове (которая, замечу, намного меньше, чем ее собственная). – Только не говори, что ты одна из этих….

Я напустила на себя скорбный вид и прижала трепещущую руку к груди.

– На самом деле у меня целиакия, – призналась я, подергивая уголками рта и притворяясь, что сейчас заплачу. – В прошлом месяце поставили диагноз. Из меня буквально кишки вываливаются, я не могу переваривать глютен и с головы до ног покрываюсь сыпью.

– Боже… Не может быть! Правда? – переспросила она, уронив челюсть.

Я заговорщицки наклонилась вперед.

– А что хуже всего – взрывная диарея, – прошептала я как раз в тот момент, когда пришел и начал усаживаться А3. – Ты просто представить себе не можешь, как это ужасно. Ты такая везучая! Вот было бы здорово снова нарастить себе настоящие бедра!

Конечно, это означало, что мне до конца обеда пришлось ковырять переваренную рыбу и ужасный салат, но дело того стоило: в течение целого часа из ее рта не вылетело ни словечка, ни крошки. Я обычно не злой человек, честно, совсем не злой!

Вторник, 30 марта

Клиент наклонился надо мной, неистово теребя свой член.

– Я сейчас кончу тебе в лицо, – проговорил он. Он повторял это, рыча, уже в шестой раз за последние десять минут, как будто пытался убедить сам себя.

Вот и все, и больше ничего: «Я сейчас кончу тебе в лицо». Никаких указаний мне, хотя я играла со своими грудями и сосками, облизывала собственные пальцы после того, как ласкала себя, в надежде, что это как-то поможет. Все, что я знала, собираясь на встречу – это обычные детали и его пожелание: как можно больше косметики на лице.

Похоже, мои усилия пропадали втуне. Он смотрел в стену, а не на меня. Несколько раз его рука замедляла свои лихорадочные движения, и он припадал к моим губам. Прибор его терял эрекцию, и я энергично возвращала ему ее. Он ни разу так и не посмотрел вниз. Затем мастурбация возобновлялась. Как и мантра: «Я сейчас кончу тебе в лицо». Я извивалась на простынях и стонала. Никакой реакции. Я наклоняла голову и лизала внутреннюю поверхность его бедер. И опять никакой реакции.

Прошло полчаса, а он так и не кончил. Я бормотала слова страсти и ощупывала его, пальцы мои блуждали, нежно вопрошая. Но казалось, что ему не нужно от меня ничего, кроме как стать холстом для его произведения. Я ощущала себя необработанной глиной, жаждущей обрести какую-то форму, воплотить какую-то фантазию, но в этом мне было отказано. Его плечи ссутулились, и он, обливаясь потом, пал мне на грудь.

– Прости, золотко, сегодня ничего не выйдет, – пропыхтел он. Как будто это с самого начала была моя идея!

Среда, 31 марта

Что забавно, отношения с моим «будущим мужем» так и не наладились. Я приберегу это как прекрасный пример того, почему мои друзья не должны выбирать мне ухажеров. Но А1 непоколебим и полон решимости не только окончательно утвердиться в роли сводника, но и отыскать корень моих проблем с партнерами.

Так что он праздно сидел в Интернете, в то время как я обшаривала его дом в поисках крошки чего-нибудь сладкого. Ничего не нашлось, и я вступила в сделку с дьяволом, смешав чашку поддельного шоколада из оплавленного жарой огрызка какого-то батончика, доброй половины побелевшей от времени плитки шоколада из армейского НЗ, а также быстрорастворимого кофе. Адская смесь клубилась, масляная и зловещая на вид, в белой кружке.

Что забавно, отношения с моим «будущим мужем» так и не наладились.

– Когда и где ты родилась? – спросил А1.

– А что?

– Это для натальной карты…

Занятия астрологией онлайн – один из самых верных признаков неминуемой социальной катастрофы. Но я все равно ему сказала.

– О боже! Боже, боже мой!

– Да что такое-то?

Я пригубила жирный напиток из фальшивого шоколада. Мерзость, да, но довольно вкусно. Однако надо найти лучший метод справляться с гормональными циклами, ибо сейчас весна, когда фантазия молодых женщин обращается к бикини.

– Марс в Раке!

Или что он там еще сказал. Я не то чтобы слишком дружна с этой конкретной ветвью суеверия.

– И что именно это означает?

– Тобой легко эмоционально манипулировать.

– Можешь сообщить об этом в газеты. Интересно, есть ли еще кто-нибудь на свете, кто об этом не знает?

Апрель

Секс в Большом Лондоне: от А до Я

Ревность

Когда постоянный клиент – особенно тот, который тебе нравится или дает хорошие чаевые, – переключается на другую девушку или как-то по-другому тебя бросает без объяснений, относись к этой неприятности спокойно. Они не потому платят за секс, что хотят постоянных отношений, глупышка! Будут и другие. Всегда есть.

Сексуальность

Сексуальность – это вовсе не соотношение между квадратными ярдами ткани и обнаженной кожи. Сексуальность не является неизбежным результатом того, что ты блондинка, загорелая и худенькая (хотя, похоже, с телеведущими это срабатывает). Сексуальность – результат того, что ты чувствуешь себя собранно и удобно в собственной шкуре. Втягивание живота после сбрасывания одежды не вызывает желания трахнуть тебя. Шлепок по собственной округлой заднице и приглашение оседлать эту лошадку – вызывает.

Сливки общества

Очень немногие девушки будут ездить на работу в радиусе ста миль на регулярной основе. Постоянный клиент вполне может предложить тебе кругосветное путешествие на своей яхте, но не разочаровывайся, если этого никогда не произойдет. Даже платя за секс, мужчины склонны хвастать размерами своего дохода и связей, чтобы впечатлить и позабавить тебя, так что не считай налетанные мили, пока твой самолет не выкатился из ангара.

Только наличные!

Я не принимаю кредитки. Да и куда бы я засунула машинку для считывания?!

Четверг, 1 апреля

Акула

Этимология: возможно, английское shark происходит от немецкого Schurke (мерзавец).

Часть речи: существительное.

Производное: акулить (глагол).

1. Любая из морских хрящевых рыб, имеющая обтекаемое тело в форме веретена, боковые жаберные щели и являющаяся ненасытным хищником.

2. Коварный человек, который кормится за счет других с помощью ростовщичества, вымогательства или мошенничества.

3. Выдающаяся величина в конкретной области.

4. Акулить (как непереходный глагол) – обманом завлекать человека, обычно моложе себя и менее опытного.

В последние месяцы я кое на кого положила глаз в качалке.

На самом деле это не в моих привычках. Гимнастические залы существуют для упражнений. Может быть, отчасти для социализации, но широко распространенная идея о спортзалах как о мясных рынках, отвратительна с любой точки зрения. Если уж действительно встретишь кого-то в атмосфере затянутого в лайкру и пропитанного эндорфинами безумия, то положительный момент заключается в том, что можно не париться: он уже видел тебя в наихудшем виде – покрытую потом и с растрепанными волосами – и нашел тебя привлекательной.

С другой стороны, я бы не хотела встречаться с человеком, который регулярно видит меня в моем худшем виде.

Знакомство в качалке имеет один положительный момент: он уже видел тебя в наихудшем виде – покрытую потом и с растрепанными волосами – и нашел тебя привлекательной. Так что можно не париться.

Однако в начале этого года один мужчина по-особому зацепил мой взгляд. Стеснительная улыбка, мягкие на вид волосы, впечатляющее мускулистое сложение. Я провела разведку. Узнала его имя.

– Гей! – буркнул Н., который сам не гей, но утверждает, что обладает наиболее тонко настроенным гей-радаром среди натуралов юга Англии. Это чушь собачья, но я не решаюсь ему об этом сказать. – Никаких сомнений!

– Не думаю, – вздохнула я, стараясь не пялиться на то, как объект нашего разговора работает с гантелями и штангами.

– Спорим на десять пенсов, что гей?

А вот это уже, как говорится, перчатка в лицо.

– Спорим!

– Каким же это будет удовольствием, – проговорил Н., потирая ладони, – увидеть, как госпожа акула останется с носом!

– Он – гей! – буркнул Н., который сам не гей, но утверждает, что обладает наиболее тонко настроенным гей-радаром среди натуралов юга Англии.

Пятница, 2 апреля

Разговоры с клиентами нельзя полностью отнести к категории «нормальных», но все же у них есть свои жесткие правила.

Приятно – и принято – спросить, откуда человек родом, узнать в общих чертах, чем он занимается. Большинство таких мужчин путешествуют по делам бизнеса или не являются частыми потребителями сексуальных услуг. Немного праздной болтовни разрядит обстановку и сделает ее непринужденной.

Существует тонкая граница между просто любопытством и чрезмерным любопытством, и, хотя встреча с профессионалкой немножко похожа на первое свидание, некоторые темы считаются категорически непозволительными для расспросов. Сюда относятся вопросы о родителях, о местожительстве (и клиента, и моем, поскольку я работаю только по вызову), о регистрационных номерах машины…

Разговоры с клиентами нельзя полностью отнести к категории «нормальных», но все же у них есть свои жесткие правила.

С другой стороны, тот факт, что вряд ли вы когда-либо встретитесь снова, означает, что клиент может задать вопрос такого рода, после которого любой другой мужчина немедленно свел бы близкое знакомство с тротуаром. Контекст – это все.

Пример № 1: «Как думаешь, выйдешь ли ты когда-нибудь замуж и заведешь ли детей?»

Мне вообще-то нравятся дети. Особенно они мне нравятся, когда держатся поближе к своим родителям. Иногда – только иногда – я проникаюсь очарованием к малышу, не по возрасту развитому, и думаю о том, что воспитание молодежи – не такая уж плохая идея. А если бы еще кто-то взял на себя заботы о ребенке между одиннадцатью и шестнадцатью годами, он бы сделал это занятие невыразимо приятным.

Возможно, клиент – единственный человек, которому я дам честный ответ на этот вопрос. Неопределенность отношения к будущей семье, неуверенность в том, что этот мир – подходящее место для того, чтобы привязываться к другому существу или существам, честно говоря, меня беспокоят. Поскольку многие клиенты женаты и имеют детей, они это понимают. Время от времени дают советы.

Некоторые обожают своих детишек и семейную жизнь. Некоторые… Ну, они ведь смылись из дома и платят за секс, не правда ли?

Мои родители иногда проявляют достаточную глупость, чтобы спросить о моих будущих планах по рождению детей и получить стандартный ответ: «Я просто пока не встретила подходящего человека». Любой же прекрасный рыцарь, который дерзнет позволить своим губам задать этот вопрос, окажется на дороге в один конец – к преисподней экспресс-знакомств и одиночества.

Пример № 2: вопросы по поводу вкуса в кино, книгах и музыке.

Потенциальные партнеры получают честный ответ. Мой вкус в культурных мелочах может быть сомнительным, но он – мой. Любой, кто надеется объединить свою и мою материальную собственность с целью счастливого воспроизведения хомо эректус[71], заводящего домашнее хозяйство в ущелье Олдувай[72], сталкивается с перспективой жить с коллекцией музыки, которой лучше всего подходит определение «выборочная привлекательность».

В ситуации с клиентом я пытаюсь угадать, какой вкус может быть у него, и не слишком удаляться от хорошо протоптанной дорожки мейнстрима. Попытки обсуждать тонкости фри-джаза, когда клиент одновременно ерзает между намыленными грудями, можно истолковать, с моей стороны, как злоупотребление своим положением.

Пример № 3: «Со сколькими ты была в постели?»

Ни один клиент меня об этом не спрашивал. Иногда они интересуются, давно ли я работаю, но пытаются ли в зависимости от ответа определить количество моих прежних любовников – неизвестно. Учитывая, что график моей работы порой носит непостоянный характер, маловероятно, чтобы они смогли вычислить хотя бы приблизительную цифру.

Неклиенты спрашивают об этом всегда. Если мне кажется, что у мужчины хорошее чувство юмора, я сообщаю ему приблизительно верные данные. По крайней мере, в пределах того же порядка. Истинного ответа я и сама не знаю. Сумасбродным мужчинам с особенно хорошим чувством юмора я рисую общую сумму в научной шестнадцатеричной системе счисления. Если думаю, что у мужчины нет никакого чувства юмора, пытаюсь изменить тему или оборачиваю тот же вопрос против него.

Какое это имеет значение? Количество – не гарантия качества. Частота – тем более. Большое количество бывших любовников может с равной легкостью означать «я отличная партнерша, а недостаток постоянных поклонников подразумевает, что у меня очень жесткий отбор» и более распространенную интерпретацию «я – обычная потаскуха, да еще и алкоголичка». Мужчины (и женщины), шокированные моим ответом, часто бормотали: «Но ты кажешься такой милой девушкой!»

В вопросах секса количество – не гарантия качества. Частота – тем более.

Я и есть милая. Действительно очень милая.

Когда мне было семнадцать лет, один парень расстался со мной потому, что он оказался моим третьим партнером, а это было для него неприемлемо большое число. Следующий, номер четвертый, объявил, что число моих предыдущих любовников неприемлемо мало. Некоторым никак не угодишь.

У последнего моего любовника до меня было меньшее количество партнерш (о которых я знаю), чем у меня – партнеров, когда мне было девятнадцать.

Пример № 4: «У нас есть только четверть часа. Можно, я кончу тебе в рот?»

В нормальной ситуации это может привести в лучшем случае к гримасе, а в худшем случае – к вызову полиции. Однако на работе типичные ответы варьируются от «Ну, давай!» до «О’кей, только я бы предпочла, чтобы ты кончил на мое лицо».

Воскресенье, 4 апреля

Год или два назад стало совершенно ясно, что первое цветение юности осталось для меня далеко позади. Линией Мажино[73] стала, как ни странно, музыка. Просматривая видеоклипы после долгого отсутствия в сфере поп-культуры, я заметила, к ужасу своему, что те, кто слишком молод, чтобы помнить Лайонела Ричи во время дебюта, считают его кем-то вроде великого Пу-Ба[74] софт-рока. Лайонел был повсюду, щеголяя мини-дредами, цацками и общей сравнительной фешенебельностью. Нечестно, нечестно, нечестно! Неужели ни у кого больше не сохранилось детских воспоминаний о музыкальном телевидении, безнадежно испорченных зрелищем мистера Ричи, что-то серьезно нашептывающего своей собственной глиняной голове? Честное слово, порой мне становится страшно за молодое поколение!

И это напоминает мне, что близится день рождения моей матушки и надо ни в коем случае не забыть сделать для нее ту самую купат цедака[75] с изображением Нила Седаки[76], которую я всегда обещаю – или угрожаю? – ей подарить.

Понедельник, 5 апреля

Воск

Этимология: среднеанглийский период – wax, от староанглийского weax, родственно древневерхненемецкому wahs и литовскому vaskas.

Часть речи: имя существительное.

Производное: воскование.

Устойчивые сочетания: восковая эпиляция, липнуть, как воск.

1. Вещество, выделяемое пчелами, используемое для строительства медовых сот, состоящее из смеси сложных эфиров, церотиновой кислоты и углеводородов.

2. Любое из многочисленных веществ, напоминающих воск, которые отличаются от жиров меньшей жирностью, большей твердостью, хрупкостью и содержанием в основном сложных химических соединений с большим молекулярным весом, таких как жирные кислоты, спирты и обогащенные углеводороды; или плотная субстанция минерального происхождения, состоящая из углеводородов с большим молекулярным весом.

3. То, что уподобляют воску по причине мягкости, способности сохранять отпечатки или легкости плавления.

4. Восковать (как глагол) (тж. воскировать) – обрабатывать или натирать воском, обычно для полировки или укрепления.

5. Восковая эпиляция – процесс удаления волос с тела наиболее болезненным, но приносящим некоторое удовлетворение способом.

6. Липнуть, как воск, – повсюду следовать за объектом своей страсти в попытках заставить его обратить на себя внимание. Синоним – клеиться.

Я стояла у автомата с бумажными полотенцами, вытирая пот с шеи, пока в поле зрения не появился мистер Пари на Десять Пенсов. Он устраивался на скамейке, назначение которой – качание пресса и пытки (последнее – мое личное мнение). Когда он отвернулся, чтобы снять штангу с упора, я скользнула к скамье вслед за ним.

– Поработаем в паре?

Это такая специальная фраза, с помощью которой спрашивают позволения поработать вместе со штангой, если вопрошаемый не против. Никогда не рассматривается как открытый флирт: те, кто к тебе липнут, скорее, будут стоять в сторонке и наблюдать.

Предложение, конечно, было смехотворным. Я бы и с места не смогла сдвинуть тот вес, который он, вероятно, поднимет мизинцем ноги.

– А вы поднимаете штангу? – спросил он. Голос мягкий, приятный.

– Ну-у, может, гриф плюс двадцать, – прикинула я. Черт, прозвучало это так, будто я действительно знаю, о чем говорю.

Он кивнул. Каждый из нас сделал по три захода. Я стояла на противоположной стороне, пока он выжимал свои заходы, наблюдая, как футболка с длинными рукавами натягивается на его груди. Когда подходила моя очередь, я изо всех сил старалась выглядеть крутой и серьезной, а не тем хихикающим слабым созданием, которое разыгрываю, когда в качалку приходит Н. Мы покончили со скамейкой и разошлись в разные стороны качалки.

«Сыграй это красиво, девочка, – думала я. – Не таскайся за ним по залу. Не липни».

Через полчаса я перешла в зал аэробики. Он был на гребном тренажере уже несколько минут. Я уселась напротив, буквально в нескольких шагах от него, на такой же тренажер и пристегнула ступни. Пот как раз начал струйкой сбегать по виску.

– У вас сегодня день серьезных тренировок? – спросил он.

Я улыбнулась.

– Просто разогреваюсь.

Я гребла минут пять, исподтишка наблюдая за его отражением в стекле окна напротив нас. Теперь пот уже лил с него ручьем. Он снял свою футболку. Я закончила и вышла через дверь за его спиной, бросив по пути взгляд на его спину, где в конце каждого движения сходились лопатки и капельки сбегали по изгибу позвоночника.

Я оказалась одна в холле, ведущем к раздевалкам.

«Подожди несколько минут, – подумала я. – Он выйдет, и ты сможешь что-нибудь ему сказать».

Не буду. Он поймет, что я ждала.

Трусиха!

Проститутка!

Да и в любом случае, что бы я могла сказать? «О, как бы я хотела быть той, кто слижет с тебя этот пот» – а потом уйти? Дверь скрипнула. Я не стала ждать, чтобы увидеть, кто это. Ломанулась в женскую раздевалку быстрее, чем ошпаренная кошка.

Вторник, 6 апреля

Мы с Н. пошли есть итальянскую еду и пить пиво. Сели снаружи на веранде, ожидая своего заказа. Вечер выдался мягкий, я немного устала после долгой тренировки в качалке (выгоняла вместе с потом свои разочарования), и спиртное ударило мне в голову. Мы разговаривали о планах на будущий месяц, о том, что Н. делает на работе, немного – о женщинах, которыми он интересовался. Я призналась, что потихоньку шпионю через Интернет за Этим Парнем.

Должно быть, между нами возник синхронизм: Н., который вроде бы так неплохо справляется с одержимостью своей собственной бывшей, открыл мне, что он делает то же самое.

– Ну и что, нашел что-нибудь? – спросила я, опередив его.

– Ничего, – ответил он. – Может быть, она уже замужем. Может, съехала с квартиры.

Я подумала, что это было бы слишком скоропалительно. Она, конечно, импульсивная девушка, но остепениться так скоро – чересчур даже для нее. Он спросил, нашла ли что-нибудь я сама.

– Немного, – ответила я. – Достаточно.

Он переехал, вероятно – пока один. Ничего сверхъестественного. Мы потягивали свои напитки. Принесли еду. Порции первого блюда оказались больше, чем мы рассчитывали, Н. прикончил мою. Принесли второе, я взяла себе только салат. Кажется, я нарушала право Этого Парня на личную жизнь тем, что подсматривала, но никак не могла остановиться.

– Это у нас общее, не умеем отпускать, – заметил Н.

– Да…

Мы еще немного посидели в молчании, пережевывая еду, отмахиваясь от неизбежных мальчишек, ходивших повсюду с предложением подсыпать свежемолотого перца, держа в руках порнографического размера перечницы.

– Ну что, ты не знакомилась недавно с какой-нибудь хорошей девушкой с большими сиськами? – вдруг спросил Н. Я так хохотала, что чуть не подавилась руколой.

Среда, 7 апреля

Ребенок

Этимология: современное английское child, от староанглийского cild, родственно готскому kilthei (утроба), русскому чадо и санскритскому jathara (живот).

Часть речи: имя существительное.

1. Молодой человек любого пола между младенчеством и юностью.

2. Тот, кто испытывает сильное влияние другого человека, или места, или состояния дел.

3. Продукт или результат.

4. Любой, кто родился в тот год, когда мне исполнилось столько лет, сколько пальцев на обеих руках.

– Угадай – что?! – усмехнулся Н.

– Что? – Я была не в настроении отгадывать загадки.

– Я тут разговаривал с твоим маленьким дружком, – сказал он.

– С каким маленьким дружком? – Оказывается, Н. имел в виду Пари на Десять Пенсов. – Ну, и что ты узнал? – поинтересовалась я.

– Он студент.

– В наше время в кого ни ткни – все студенты. Что ты имеешь в виду?

– Ему восемнадцать!

О нет, он, должно быть, шутит! Никто так не выглядит в восемнадцать лет.

– Ты меня разыгрываешь.

– Он на первом курсе университета, инженер чего-то там.

Я нахмурилась. Подумала о мистере Десять Пенсов, о том, какая гладкая и без морщин у него кожа на лице и какой он вежливый. В моей голове зазвонили тревожные колокольчики: красивые мужчины недолго остаются такими милыми.

– Это все телосложение. Надо издать закон, – вздохнула я. – Подросткам надо запретить иметь фигуру, как у взрослых. Это просто несправедливо!

Суббота, 10 апреля

– Как, повеселилась вчера ночью? – спросил Н.

Мы были в качалке. Я прислонилась к стене сразу за дверью мужской раздевалки, где он зашнуровывал кроссовки. Доска объявлений была облеплена флаерами. Йога, физиотерапия, мини-футбол и еще какая-то штука под названием алтимит. Интересно. Алтимит означает «окончательный». Окончательный – что? Окончательное растягивание? Окончательный диагноз? Окончательный «водный спорт»? О-о-о, тогда принесите мне резиновый коврик.

– Ничего так, – ответила я. Вчера был день рождения А3. Я не собиралась идти, потому что боялась, что объявится Этот Парень. Когда я призналась в этом Н., он сказал, что я буду полной дурой, если это меня остановит. Так что я пометалась в поисках, что надеть, поиграла с идеей о том, чтобы все-таки не пойти, а потом все равно пошла.

Н. начал разогреваться на беговой дорожке. Тренажеры на этой стороне качалки стоят лицом к окну. Представить себе не могу, кому пришло в голову, что чудесный вид на неправильно запаркованные машины и спотыкающихся внизу на улице тинейджеров будет нас на что-то вдохновлять!

– Твой бывший был?

– Был. – Этот Парень пришел поздно, прямо перед тем, как вся компания решила свалить из бара и отправиться в клуб. Я разговаривала с А3, мы приценивались взглядом к разным людям в зале «на предмет переспать».

– А как насчет парня в красной куртке?

– Только в пьяном виде.

– Он или ты?

– Оба.

Потом А3, который стоял лицом к двери, заметил Этого Парня.

– А парень в голубой клетчатой рубашке? – коварно спросил он.

Я обернулась, увидела, кто это, и непроизвольно содрогнулась.

– Да ты спятил!

– Извини, это было нечестно, – покаялся А3.

– Ладно, все нормально…

– И что, он что-нибудь тебе сказал? – Н. увеличил темп и перешел на легкую рысь.

– Нет, держался на расстоянии.

Гадая, придет Этот Парень или не придет, я провела бо́льшую и худшую часть вечера. Оказалось, что мне трудно разговаривать с кем бы то ни было, мои глаза постоянно обшаривали комнату, ища его. Если я замечала кого-то похожего, мой рот моментально пересыхал, а слова застревали в глотке. Но как только поняла, что он здесь, я расслабилась.

Этот Парень не смотрел на меня, я не смотрела на него. Он тусовался по краям толпы, разговаривая с нашими общими знакомыми.

Мы с Н. оба перешли на медленный бег. Пот начинал пощипывать мои ключицы.

– Ну, и что, ты слиняла? – спросил Н.

– Да нет, на самом деле, – пожала я плечами. – Там в баре был один парень, свалился, как снег на голову. Он сильно дернул меня за волосы и укусил в шею, а потом ушел.

– Что, правда? А ты что?

– Ничего.

Но коленки мои в тот момент превратились в желе. Незнакомец тянул меня за волосы довольно долго, глядя прямо в лицо. Я в ответ смотрела на него. Он потянул сильнее. Наш зрительный контакт не прервался. Я знала, что все мои друзья на нас сейчас смотрят. Ну и черт с ними! Потом мужчина, который укусил меня, ушел обратно к своим друзьям. Он так ничего и не сказал.

– А что потом-то?

– Ничего.

– Да ну? – Н. продолжал бежать. – Может, он это на спор сделал. Ну, и как долго вы еще там зависали?

– Очень долго.

Мы переместились в клуб. Я разговаривала с подружкой А3, его землячкой, очень хорошенькой, маленького роста девушкой с короткой стрижкой «ежиком». Я вроде как ухаживала за ней и прекрасно осознавала при этом, что Этот Парень (чей голос я слышала за своей спиной), вероятно, наблюдает за нами. Мы постояли в очереди и вошли внутрь. Музыка была настоящая, старой школы, они играли даже «Vanilla Ice». Я танцевала без передышки. Этот Парень так и держался на краю толпы.

Я вроде как ухаживала за ней и прекрасно осознавала при этом, что Этот Парень, вероятно, наблюдает за нами.

Я плюхнулась в кресло, вся мокрая после упражнений на танцполе. А3 подхватил мои ступни и положил их себе на колени, массируя мне подъем в открытых черных шпильках. Кто-то нас сфотографировал. Я закрыла глаза, отгородившись от жары и дымной атмосферы клуба. Музыка всегда обладала властью менять мое настроение. А может, это было спиртное. Так легко оказалось обо всем позабыть!

Н. спрыгнул с беговой дорожки, и мы пошли растягиваться.

– И все? Вы что, немножко потанцевали и отправились по домам?

– Нет. По крайней мере четверо пытались меня снять.

Один из них встал передо мной на колени, пока я сидела в кресле с закрытыми глазами, наслаждаясь музыкой. «Никогда не видел ни у кого такого счастливого лица», – сказал он. «Ха», – подумала я. «Спасибо», – проговорила вслух. И мы принялись болтать. Он хотел танцевать, я не хотела.

– И что, кого-нибудь заприметила для себя? – Н. поморщился, пытаясь сильнее растянуть подколенное сухожилие.

– Примечать там стоило только один вариант. Милашку из «Британских авиалиний».

– Мужчина или женщина?

– Мужчина. Стюард.

– Красивый?

– А разве они не все красивые?

Этот Парень торчал там довольно долго, но к трем часам пополуночи даже он ушел. Осталось только ядро: мы, самые крепкие, пившие круг за кругом в честь именинника. Стюард из «Б.А.» оказался более настойчивым, чем остальные мужчины, которые подкатывали ко мне в течение вечера, и сунул все-таки в руки свою визитную карточку. Я помахала ему на прощанье, когда мы, спотыкаясь, выползли наружу, чтобы добраться до ночных автобусов.

– Ну что, теперь к железякам? – предложил Н., бочком продвигаясь к ужасающему аппарату в углу.

– Ну, давай.

Воскресенье, 11 апреля

Я добыла с пола сумку и достала из нее коробку с презервативами. Он держал свой причиндал перед моим лицом, пока я отрывала уголок упаковки. Я взялась за ствол и установила неразвернутую резинку на его кончик.

– А это обязательно делать? – спросил клиент.

– Боюсь, что обязательно, – вздохнула я. – Это снижает риск до минимума.

– Я тебе доверяю, – объявил он.

– Это очень мило с твоей стороны, – проговорила я и улыбнулась. – Но проблема в том, что я не знаю, где эта штука, – я указала на инструмент, которым он передо мной размахивал, – успела побывать.

– А-а-а… – протянул он. Секундное молчание. – Просто, понимаешь, мне не нравится запах, который эти резинки на нем оставляют.

Я задумалась.

– Ну, я могла бы устроить ему хорошую баньку с горячей водой и мылом, вместо того чтобы пользоваться презервативом, – предложила я. – Так сойдет?

Вообще-то это против моих правил, но для него риск был небольшой, а для меня – почти никакого.

Он с облегчением вздохнул. Это был большой мясистый черный дилдо – его собственный прибор оставался спрятанным под наглухо застегнутой молнией. Я отнесла агрегат в раковину, стараясь как следует смыть всю мыльную пену, чтобы он не чувствовал ее вкуса – потом, когда будет слизывать с него мой сок.

Понедельник, 12 апреля

Была в клубе. Видела Энджел. На ней юбка, больше похожая на разукрашенный пояс. У этой девушки ноги просто невероятные! Музыка была громкой, мы не разговаривали – я бы в любом случае не знала, что ей сказать. Вместе танцевали, и прыгали, и подпевали, когда диджей зарядил нашу любимую песню. Посмотрела на мальчишек, которые наблюдали за нами, и поняла, что все они слишком юны, чтобы знать эту мелодию. Они тогда, наверно, даже не родились. Я недобро усмехнулась.

Подцепила одного юнца – высокого, худого, веснушчатого парня, который был похож на слегка вытянутую версию Этого Парня. Затащила его к туалетам, где мы обнимались и целовались, закатала наверх его темно-зеленую рубашку, облизала соски.

– Ты здесь рядом живешь? – спросил он ошеломленно.

Я отрицательно покачала головой, спросила – «а ты?». И он – тоже нет. Я вытолкнула его на улицу через черный ход, и мы трахнулись на лестнице рядом с мусорными контейнерами.

Вторник, 13 апреля

Широко распространена и хорошо известна фраза: «Ты имеешь только то, за что платишь». Я не согласна. Некоторые вещи получаешь бесплатно, а некоторые за деньги, но одно не лучше, чем другое.

Конечно, у бесплатного случайного секса есть свои недостатки. А у чего их нет? Предаваясь действительно случайным связям на одну ночь, подвергаешь себя риску подцепить назойливого преследователя, продолжительный роман и любой из остальных недугов, передающихся половым путем. По какой-то странной причине мы, как нация в целом, коллективно решили, что пьяные объятия в переполненном клубе – это приемлемая увертюра к вечной любви. Ничего подобного! Так что давайте называть вещи своими именами.

Мужчины, с которыми я сталкиваюсь в своей трудовой жизни, могут быть охарактеризованы одной-единственной чертой, и эта черта – робость. Касается ли дело «золотого дождя» или задней двери – сплошь и рядом клиенты испытывают неловкость, прося того, на что они как платежеспособные покупатели имеют полное право. Можно наверняка предсказать, что чем более экзотичной будет просьба, тем большее количество раз клиент позвонит менеджеру перед встречей, чтобы обсудить детали. Мужчина на одну ночь, напротив, склонен просто брать то, что хочет.

Не поймите меня неправильно. Порой я нахожу неспособность клиента выразить свое сокровенное желание очаровательной. Даже милой. Но это довольно забавно, когда я спрашиваю мужчину, чем бы он хотел заняться, а он отвечает: «Всем, чем ты захочешь».

Ты имеешь в виду – отправиться домой и в пижаме смотреть телевизор, попивая горячий шоколад? Полагаю, в таком случае он бы подумал, что я никак не заслужила свою плату. Но еще лучше, когда он мямлит: «Ой, ну, ты понимаешь, как обычно».

Сплошь и рядом клиенты испытывают неловкость, когда просят о том, за что заплатили. Такого никогда не происходит с клубными жеребцами.

Нет, не понимаю! Для тебя обычным может быть веревочный бандаж на свежем воздухе в окружении «девушек-пони». Для меня-то так и есть.

С другой стороны, подход типичного клубного жеребца – «пленных не брать», и я считаю его приятно освежающим. Есть ты, есть он, диджей играет «Кармина бурана» – а это определенно сигнал к тому, чтобы забрать свою куртку и убираться, и вы – два единственных человека в очереди на такси, которые не играют в игру «отыщи мои гланды». Заранее известно, что случится дальше, и единственная гарантия – то, что чьи-то скукоженные штучки через полчаса доберутся до твоей внутренней системы видеонаблюдения. Честно говоря, я цепляю случайных мужчин не потому, что мне нужна постоянная пара. Меня устроит только полномасштабное избиение шейки матки, и я редко разочаровываюсь.

Или, как говорит об этом Н., если ты знаешь, что больше никогда ее не увидишь, почему бы немного не раздвинуть границы?

Кто еще, кроме незнакомца, который не платит, станет настаивать на том, чтобы делать свое дело только после того, как воплощение моей женственности будет частично наполнено ледяными кубиками? Кто еще попытается – безуспешно – заняться со мной фистингом, одновременно ведя машину (NB: неидеальное решение в городской пробке)? Ни один клиент на это бы не осмелился из страха, что я выхвачу калькулятор и начну набавлять дополнительную цену за эту услугу.

В эскорт-кругах много говорят об услуге, которая называется «временная подруга» (ВП). Всё потому что, как правило, именно эта услуга является самой востребованной из всех, что мы предоставляем. Мне случалось быть обцелованной с ног до головы вполне благовоспитанным юношей, с которым мы прежде были знакомы только через вебсайт. Мне случалось попивать красное вино и смотреть телевизор с одинокими джентльменами, пока не просигналит такси за окном. И ни один пикапщик, насколько я помню, никогда не растягивался на стеганом покрывале, не рассказывал мне истории о своем детстве, проведенном в Африке.

Последний джентльмен до того парня в клубе – причем слово «джентльмен» я употребляю здесь с большой натяжкой, – который так же спонтанно проводил меня домой, оставался у меня ровно девяносто минут. Мы сделали свое дело, подумывали было все повторить, потом он забеспокоился насчет своей последней бывшей, оделся и уехал. Я даже оскорбилась, когда он отверг мое предложение выпить с ним чашку чая. И все же я отправилась в постель, получив то, чего хотела от этой ночи, а именно – качественный и мощный трах.

Клиенты – совершенно другой биологический подвид. Они приглашали меня с собой в отпуск, спрашивали моего мнения относительно возможности внеземной жизни и чистили мне туфли, одновременно распространяясь поэтическим языком о пропорциях моей фигуры. Самый возвышенный комплимент, который я когда-либо получала от пикапщика, для сравнения, был таким: «Ух ты, кофе? Чистое полотенце?! Великолепно! У тебя дома – прямо как в отеле!»

Ну, уж нет! Я-то побывала во множестве отелей. И мужчины там платят не за пушистые полотенца.

Четверг, 15 апреля

С этим клиентом я была во второй раз. Он служит в правоохранительных органах и в первый раз брал меня с собой на какое-то полуофициальное мероприятие на своей работе. Если исходить из соотношения между сексапильными милашками и пузатыми детективами, думаю, я была там не единственной профессионалкой. А может быть, пиар-усилия столичной полиции просто вознаграждаются неожиданным способом. Меня усадили рядом с моим спутником, один из его коллег, юнец-шотландец, разглядывал верх моей блузки такими глазами, что стало ясно: мне не удалось замаскировать свой бюст настолько успешно, как того хотелось бы.

На этот раз клиент встречался со мной у себя дома и задал мне кучу вопросов – возможно, потому, что мы были одни. Такие расспросы могут оказаться рискованными: кто он – просто любопытный или потенциальный преследователь? Как говорится, правда подобна солнцу, и степень его благодати полностью зависит от расстояния до него[77].

Так что я соорудила историю, которая в основном, хотя и не полностью, была близка к истине. Незначительные, но правдоподобные отличия в названии родного города, университета, полученной специальности, теперешнего местожительства. На другие вопросы ответить проще.

– Ты когда-нибудь играла роль госпожи?

– Милый, именно так я и пришла в этот бизнес!

В бытность свою студенткой я недолго работала госпожой. Подобный опыт мне не особо понравился, и не хотелось этим снова заниматься. В основном потому, что выходить из привычного образа мне трудно. Но то, что я предпочитаю быть покорной в своей личной жизни, привело к определенному сочувствию к тем, кто любит подчиняться, поэтому мне не раз приходилось играть доминантную роль в моей теперешней работе.

– Серьезно? – клиент кивнул и поджал губы.

– Серьезно.

Он был высокий, выше шести футов. Крепко сбитый и сильный, лет сорока пяти. Лысый. И неженатый, что, насколько я могу судить, среди клиентов встречается с частотой пятьдесят на пятьдесят.

– По-моему это… восхитительно.

Что там говорят насчет мужчин, которые знают семь способов убить тебя голыми руками, но в спальне желают быть робкими котятками?

– Ты когда-нибудь позволял собой командовать? – спросила я. Он сидел в мягком кресле, а я свернулась у его ног, пила «шираз» и поглаживала сзади его голени.

– Мне всегда хотелось, но…

– Сладенький, – произнесла я и протянула руку, чтобы погладить его подбородок, – не смущайся! Для этого-то я и здесь.

С тем, кто первый раз играет роль «нижнего», легко обращаться: он желает угодить. Пройдет несколько месяцев, прежде чем он начнет искать обходные пути, чтобы контролировать ситуацию снизу. Я спросила, позволит ли он мне себя связать. Он сказал – да, а чем? Я была к этому не готова, поэтому попросила несколько галстуков. Он повел меня на второй этаж, в спальню, и достал их. Я велела ему раздеться. Он повиновался, а пока он снимал с себя одежду, я сидела по-турецки на кровати. Потом я ему велела лечь на кровать. Он на мгновение замешкался.

– А ну быстро лечь на спину, ноги и руки выпрямить! – резко сказала я.

Он послушался. Я подняла юбку на бедра и поползла по нему, не снимая туфель. Оседлав его грудь, привязала руки к изголовью. В ногах кровати ничего подходящего не было, поэтому обмотала концы галстуков вокруг колесиков, на которых стояла рама, надеясь, что они выдержат. Я чувствовала, как он выгибает шею, пытаясь дотянуться губами до моих ягодиц.

– Лежи смирно! – рявкнула я. – Если я захочу, чтобы ты меня коснулся, ты об этом узнаешь.

Это был стандартный набор СМ, ничего особенного. Дразнить и слегка (совсем слегка!) мучить. Но когда мы закончили, у меня были самые чистые туфельки за пределами витрины «Рассела и Бромли».

Воскресенье, 18 апреля

Н. изменил своим обычным непрерывным комментариям о спорте и сиськах и сосредоточился на киске.

В смысле, на своей кошке.

В отличие от моей любимой почившей кошечки, которая реагировала на весну, как на гнездо, полное маленьких бесперых птенчиков, и пользовалась своими кошачьими рефлексами, чтобы перепрыгивать с кошачьей ловкостью с сука на сук, заставляя дрожать в ужасе любого древесного обитателя, киска Н. еле-еле тащится. Она не способна даже самостоятельно подняться по лестнице.

Она вернулась из ветеринарной клиники с перевязанной лапой и жалобным взглядом. Как он мне объяснил, у нее из лапки вытащили шип размером с саму кошку. Это привело к абсцессу и… в общем, к чему-то слишком отвратительному и высоконаучному, чтобы вдаваться в подробности, честно говоря. Но я так поняла, что речь шла о «дренаже», что в данном случае, по-видимому, не имеет никакого отношения к кухонным раковинам. Н. ухаживает за ней с нежным милосердием больничной медсестры. Это так мило!

Прошлым вечером, когда мы вышли из качалки, он не предложил подвезти меня домой, не предложил перекусить или выпить где-нибудь. Пробормотав что-то о «смене повязки», он едва ли не бегом устремился на парковку.

Я усмехнулась.

– Если б я не знала, в чем дело, сказала бы, что ты завел себе маленькую киску на стороне!

Вторник, 20 апреля

Кофе, Н. и А1. Они не нашли лучшего занятия, чем анализировать мою любовную жизнь. Опять!

– Так что там вышло с тем стюардом? – спросил Н., пригубив свой «американо».

– Может, что-нибудь и вышло бы. Но он сам отказался, позвонил в эти выходные, – отчиталась я.

Это меня раздражало. Ясное дело, он бы больше времени проводил в воздухе, чем в городе, но по мне – так это не препятствие. Мне кажется, что порой наилучшие романтические отношения складываются тогда, когда люди вообще не видятся.

– У него была какая-то причина? – поинтересовался Н.

– Слишком много работы. Некогда заморачиваться.

– Он что, действительно так и сказал? – Н. поднял на меня озадаченный взгляд.

– Нет, я перефразировала.

По-моему, это чересчур большой «прыжок веры» – поверить, что мужчина настолько простодушен, чтобы говорить, что он слишком занят работой, только тогда, когда это так и есть.

А1 пожал плечами.

– Что ж, надеюсь, он понимает, что́ теряет.

– Сомневаюсь. Мы так и не продвинулись дальше поцелуев.

Три свидания, масса разговоров, тропический ливень электронных писем. И все это привело лишь к паре неловких объятий и рестлингу языками перед тем, как Золушке пора было сваливать с бала. Пуганая ворона куста боится – и, будучи настороже из-за того, чем заканчивались последние мои свидания, я не считала правильным слишком уж форсировать ситуацию. Но где бы ни были у него расположены кнопки, я на них точно не давила.

– Серьезно?! – поперхнулся Н. – Я бы по крайней мере для начала с тобой переспал.

– Чтоб ты был здоров, милый! – отозвалась я, посылая ему иронический воздушный поцелуй.

– У меня есть один приятель, – закинул пробный шар А1. – Правда, чуть ростом маловат…

– Это что, эвфемизм? Мы с твоим маленьким приятелем уже знакомы, благодарю покорно, – отбрила я, бросая взгляд на ширинку его джинсов.

– Ой-ой-ой! – проговорил А1 и повернулся к Н. – Кажется, кто-то начинает сердиться, – констатировал он. – Она никогда не бывает такой злюкой, если у нее имеется постоянный трахальщик.

Среда, 21 апреля

Я знаю одну девушку. Милую девушку, хорошо воспитанную девушку, чьи гласные округлы и правильны, чьи манеры изысканны.

Эту девушку я знаю уже несколько лет, с тех пор как мы обе были студентками. Как и моя, ее специальность практически бесполезна. Как и я, она переехала в Лондон, чтобы отыскать свой жизненный путь. И обнаружила, что этот город – насос по откачке денег. Меняет одну временную работу на другую или нанизывает по две-три с неполным рабочим днем, сочетая их с фриланс-проектами, чтобы хватало на аренду крошечной и не слишком дорогой квартирки.

И девушка эта на самом-то деле не очень представляет, чего хочет. Ей вроде по вкусу научная деятельность, но это, скорей, желание обрести убежище от остального мира, чем зов истинной любви к миру словесности. Когда я вижу ее в пабах с друзьями, а это случается примерно раз в несколько недель, она всегда выглядит как слегка неухоженная библиотекарша. Но я заметила, как она двигается, и поверьте мне, она могла бы быть гораздо более сексапильной, чем сейчас. Ноги у нее фантастические! Еще я знаю, что она некоторое время сражалась с депрессией, о чем свидетельствуют ее шрамы – буквально. А мужчины в ее жизни – либо подонки, либо тряпки.

Я покупаю ей пинту пива, зная, что уже слишком поздно и она не успеет заплатить за следующий круг – ну и хорошо, поскольку, положа руку на сердце, это ей не по карману. Деньги, которые из ее карманов попросту утекают, идут на книги. Она любит читать, эта девушка, и стоит только навести ее на правильную тему, как ее молочно-белые руки принимаются порхать вокруг с зажатым в пальцах тлеющим «бычком», и она пространно излагает ту или иную теорию или объявляет того или иного писателя непризнанным гением.

Однако гораздо чаще она просто бубнит себе под нос в течение всего разговора, и, чтобы его поддержать, я прикладываю в два раза больше усилий, чем с любым другим собеседником. Почему? Потому что она всегда честно отвечает на вопрос: «Ну, и как у тебя сейчас дела?» И ответ всегда безрадостный.

Что могло бы улучшить ее жизнь? Кто знает! Одна проблема – хроническая нехватка денег. Не улучшает ситуацию и паника перед любой женщиной, которая оказывается в радиусе четверти мили от ее последнего бойфренда. Вероятно, она пару раз пробовала схему случайной беременности. Не симулировала, конечно, а как бы «забывала» порой принять таблетку, когда требовалось немного «натянуть поводок».

Так что, может быть… мне кажется… ну, это, конечно, не панацея… но несколько месяцев занятий проституцией могли бы принести ей неоценимую пользу. Надо же иногда красиво одеваться и улыбаться – для разнообразия. Снова пополнить кредитный счет. Время от времени отвлекаться от мыслей о себе.

Но я ничего не могу ей сказать. Она ждет – не дождется этой осени, решения вопроса о стипендии, начала курса в магистратуре. По практически бесполезной специальности.

Четверг, 22 апреля

Результат

Этимология: среднеанглийский период, от средневекового латинского resultare, «отскакивать», от классического латинского re– + saltare, «прыгать».

Часть речи: существительное.

1. Быть результатом – следовать или возникать как последствие, эффект или умозаключение.

2. Благотворный или осязаемый эффект.

3. Нечто, полученное благодаря вычислениям или исследованиям.

4. То, что я скажу, когда мне удастся выставить Н. дураком, коим он и является. Ибо дело не в деньгах, дело в принципе.

Была с Н. в клубе, где он пару лет назад работал вышибалой. Там играют обычный попсовый трэш. Охранники на входе нас знали и, радостно замахав руками, зазвали внутрь.

Клуб был битком набит завсегдатаями. Часть их толпилась на танцполе, потрясая орудиями производства, но бо́льшая часть – возле стойки, оглядывая с ног до головы всех присутствующих. Мясной ряд. Впрочем, вполне дружелюбный. Я расположилась на белом кожаном диване и принялась осматриваться. О! Знакомое лицо в небольшой кучке мужчин: Пари на Десять Пенсов. Я пихнула Н. локтем.

– Ну, что я тебе говорил! – сказал он.

Или, точнее, сказал бы: за музыкой его не было слышно. Изобразил губами. Я поняла, что он имел в виду. Пожала плечами. Тусоваться с другими мужчинами – еще не значит быть ipso facto[78] геем. И вне зависимости от этого наше пари оставалось в силе.

Я заметила, как Десять Пенсов отделился от своей компании и двинул в направлении бара. Один. Это хорошо, потому что я не была уверена, что вопрос в лоб сработает как надо в присутствии целой толпы. Последовала за ним. Похлопала по плечу.

– Да? – он обернулся. Увидел меня, улыбнулся.

– Это прозвучит странно, – извиняющимся тоном начала я, – но я выиграю десять пенсов, если ты – не гей.

– Прости – что?!

Музыка в клубе гремела, и он наклонил голову ко мне – близко-близко.

– Я говорю, я выиграю десять пенсов, если ты – не гей!

– А с кем ты поспорила? – спросил он.

– Вообще-то я не должна тебе говорить. А это имеет значение?

Он улыбнулся. Немного подумал. Наклонился и поцеловал меня. Губы у него были нежные, чуть влажные и на мгновение задержались на моих.

– Ты выиграла, – сказал он. Я улыбнулась. Мы разошлись, каждый в свою сторону.

Я отыскала Н. и всем весом повисла у него на локте.

– Я выиграла! – прокричала я ему в ухо. – Ты меня ненавидишь?

– Я докажу, что ты не права, – буркнул он, роясь в карманах.

– Ага, конечно! – ухмыльнулась я. – А пока – давай-ка сюда монетку!

– Это прозвучит странно, – извиняющимся тоном начала я, – но я выиграю десять пенсов, если ты – не гей.

Пятница, 23 апреля

Аварийные люки, они же – запасные выходы. Краткий обзор:

Кайл-оф-Тонг

Плюсы: излюбленное место растлителей малолетних и любителей холодного климата. Они сюда ездят, скорее всего, ради видов поистине фантастической красоты.

Минусы: мрачно – это не то слово! А что еще можно сказать о месте, где прибывающий прилив целиком поглощает главную дорогу?!

Графства по соседству с Лондоном

Плюсы: так однообразно, так скучно, так очевидно скверно, что никому и в голову не придет, что его новая соседка – я.

Минусы: так однообразно, так скучно, так очевидно скверно, что никому и в голову не придет, что его новая соседка – я.

Западная Англия

Плюсы: молочные продукты, вересковые пустоши, пляжи. Пирожки с начинкой. Пони. Летом – сонное глазение на бронзовотелых серферов.

Минусы: когда поезд идет туда, нет никакой уверенности, что он вернется обратно.

Северная Америка

Плюсы: твой очаровательный акцент может привлечь всеобщее дружелюбное внимание, а также бесплатную выпивку.

Минусы: меня несколько пугает сама идея Техаса.

Южная Америка

Плюсы: солнце, интересная кухня, горы.

Минусы: по слухам, значительный контингент экспатов – бывших наци в бегах – здорово осложняет социальную жизнь.

Австралия и ее окрестности

Плюсы: пара-тройка знакомых, по слухам – хороший климат, достойные кондитерские.

Минусы: по слухам, значительный контингент экспатов – британцев в бегах – здорово осложняет социальную жизнь.

Средиземноморье

Плюсы: превосходный климат, великолепная кухня, недорогое размещение, достаточно возможностей в плане развлечься, не слишком далеко от дома.

Минусы: Коста дель Кройдон[79] – не совсем та атмосфера, которой я ищу.

Фулхэм[80]

Плюсы: достойная транспортная система.

Минусы: интересно, что это говорит о местности, если главным ее рекламируемым достоинством является то, что оттуда легко смыться?..

Израиль

Э-э-э, нет. Просто… нет. Пока – нет.

Восточная Англия

Плюсы: хорошее пиво. Ой, нет, пожалуй, в солнечный день пинта индийского светлого – не то, о чем я мечтаю.

Минусы: эстетически неприятная «шишка» на карте.

Африка

Плюсы: понятия не имею.

Минусы: однажды у меня был клиент из Зимбабве. Что-то мне не кажется, что в данный момент это – рай земной.

Нью-Йорк

Плюсы: густо населен меншами[81].

Минусы: если верить телевидению, то все просто помешались на игре «найди себе пару». Здесь я – самка-альфа, обутая в шпильки, одержимая бельем, читающая пулитцеровских[82] лауреатов. Необходимость соперничества привела бы меня в уныние. Особенно если добыча – это безработный обладатель степени по финансам, по-прежнему живущий у мамочки в Бронксе.

Что-то стало мне казаться, что я провожу больше времени вне города, чем в нем. Погода в Лондоне наконец-то похорошела и разулыбалась, но, как говорится, поздновато спохватилась. Я снова пакую вещички – трусики (все разновидности), книжки («Додсворт»[83], «Меня зовут Ашер Лев»[84], несколько дурацких детективных триллеров и «Принцесса-невеста»[85], на которую всегда можно положиться) и солнцезащитный крем.

В поисках пляжей… Напишу отчет с детальным анализом тех некоторых местечек, которые обсуждались выше.

Воскресенье, 25 апреля

Когда я была маленькой, мы каждое лето куда-то ездили. Всегда – в места не слишком экзотические, и всегда – без отца. Он заявлял, что чересчур утомлен работой – пока не ушел на пенсию; потом-то он не мог больше использовать эту отговорку. К последнему классу школы лучшим моим другом стал один из двоюродных братьев. У нас одинаковый цвет волос, похожие мелкие острые черты лица и веснушки. Люди обычно думают, что мы – близнецы. Мы все еще вели себя, как дети, дразня и тузя друг друга. Но в тот год появилось и новое подводное течение, некая напряженность: мы стали исподтишка присматриваться друг к другу, ища признаки того, что один из нас знает что-то, чего не знает другой.

Итак, в тот год наши матери взяли в поездку всех своих отпрысков. Мы отправились в Брайтон. Я еще ни разу не была так далеко на юге. Поскольку в машину набилось шесть человек, было очень тесно. Путешествие показалось гораздо длиннее, чем было на самом деле. Моя тетка, мать того самого двоюродного братца, прихватила с собой целый пакет кассет, чтобы развлекать нас в пути. Ее музыкальный вкус сильно отличался от нашего, но, к счастью, это была не такая седая древность, которую предпочитала моя мама. Мы знали наизусть все тексты ее записей и подпевали во все горло, опустив стекла в машине. День выдался солнечный, и мы думали, что нам предстоят прекрасные выходные.

Когда добрались до места, выяснилось, что пляж просто ужасный – мокрый и насквозь продуваемый ветром. Целых три дня заняться было нечем. Мамочки оставались в отеле смотреть телевизор, а мы, дети, отправлялись на поиски игровых автоматов. Я делала всех в турнире по «воздушному хоккею», пока не кончилось тем, что всем расхотелось со мной играть. Мы просаживали все свои деньги на сахарную вату, грошовые игры и чипсы.

Помню, как однажды днем вернулись в отель. Мамочки всё смотрели телевизор. Мой кузен пошел в душ и распелся там, явно не сознавая, что эхо, которое заставляет голос в душе звучать так приятно, также означает, что его слышат все вокруг. Он пел песню Мадонны, и откровенно сексуальный текст – не говоря уже о его фальцете – волновал меня. Я невольно представляла его подражающим танцорам в видеоклипе…

Он пел песню Мадонны, и откровенно сексуальный текст – не говоря уже о его фальцете – волновал меня.

И тут до меня дошло, что только утром я сама принимала душ, когда все остальные были в номере, просматривая городские карты и газеты, – и напевала песенку The Divinyls[86] «Я ласкаю себя».

Вторник, 27 апреля

Я живу в Испании, в отеле прямо на берегу реки. Всего через несколько миль река впадает в море. Иду гулять одна, не слишком удаляясь от отеля. Весна здесь очень теплая и солнечная, и я развлекаю себя разглядыванием цветов. Воздух здесь суше и чище, чем в Британии.

Батарейки в моей камере садятся, но несколько фотографий цветов мне все же удается сделать. Фиалковый взрыв бугенвиллеи: оранжевые, похожие на звездную пыль соцветия, которых я никогда прежде не видела, крошечные розовые цветочки на ветвях дерева с гладким стволом.

Здесь больше кафе, расположившихся прямо на тротуарах, чем где бы то ни было в мире. Я сижу в одном из них на зеленом пластиковом стуле под зонтиком, украшенным названием какого-то местного пойла, потягиваю сангрию и чувствую себя завзятой туристкой. Проходящие мимо мужчины отпускают комментарии – порой в мой адрес, но чаще – друг другу. Похоже, первое, на что они обращают внимание, – женские волосы.

Поскольку я напялила не подходящие для какой бы то ни было прогулки туфли, приходится развернуться и рано отправиться в отель. Но вместо того, чтобы снова топать тем же маршрутом вдоль главных улиц, я петляю по мощенным булыжником закоулкам, где с гладких фасадов домов осыпается белая и желтая штукатурка. Набредаю на две церквушки, названия которых выложены веселенькой цветной плиткой, вдавленной в беленые стены. Пытаюсь сфотографировать одну из них, но батарейки окончательно сели. Можно было бы купить новые, но я не знаю, как по-испански будет «батарейка», и уже слишком обостренно ощущаю свою чуждость местным жителям. Когда возвращаюсь в отель, он кажется мне прохладным «островком безопасности».

Четверг, 29 апреля

Итак, мне – шестнадцать или около того. Однажды мы с моим двоюродным братцем торчим в плавательном бассейне, бултыхаясь у лесенки на глубокой стороне. Он расспрашивает меня о девочках, с которыми я знакома. Я ощущаю смутное смятение оттого, что его вкус в отношении женского пола скатывается к банальности – высокие блондинки и брюнетки, с такой грудью, на которую пялятся все подряд. Немало таких ребят, которые получали от этих девочек знаки внимания, но на моего кузена и его придурков-приятелей они и смотреть не станут, и он это знает.

Наша дружба становится непростой. Поскольку мы – родственники, мы можем делиться всем, и делимся. Поскольку мы в таком возрасте – взаимное влечение возможно, но явно запретно. Когда тема секса всплывает в разговоре, мы, будучи такими, какие есть, стеснительными и умными, облекаем ее в самые нейтральные слова из всех возможных.

– Если бы я не был твоим двоюродным братом и не был с тобой знаком – наверное, меня бы к тебе тянуло.

– Меня тоже. Если бы я не была твоей сестрой. И если бы не была с тобой знакома.

И мы оба понимаем, что имеется в виду. Потом – неловкое молчание, обычно завершающееся притворным пуканьем – чтобы вернуться к обыденности. Эти разговоры – предвестники тех отношений, которые будут у меня с мужчинами в университете: вереницы бледных, благовоспитанных мальчиков, слишком застенчивых, чтобы признаться в своих желаниях, пока не напьются настолько, что море станет по колено. На самом деле они очень похожи на тех ребят, с которыми я встречалась в школе, только с более широким доступом к спиртному. Иногда приятели моего двоюродного братца проявляют интерес ко мне, он отшивает их уверениями, что я – пацан в юбке («Да она тебя пополам переломит, если услышит об этом!») или, наоборот, слишком взрослая («Да она на такого ребенка, как ты, и не посмотрит!»). Я была ужасно взрослая. Я даже однажды в кинотеатре прочистила ствол одному мальчику. А вы и не знали?

Есть и другое. Мы узна́ем об этом только через год: я буду поступать в университет, а он – нет. Результаты его выпускных экзаменов окажутся хороши, и он получит пару приглашений, но не захочет продолжать учебу, а его мать не станет настаивать. Он хочет быть моряком или механиком. Я думаю, что он спятил. Через десять лет он окажется поваренком на фабрике-кухне.

Я подтягиваюсь, выбираюсь на бортик бассейна, иду за нашими полотенцами, хватаю оба, возвращаюсь к воде.

– Эй! – говорит он чуть громче, чем необходимо. – Ты как-то по-другому стала ходить! Это что, значит, ты больше не девственница?

– Нет, – говорю я, не моргнув глазом. Он начинает вылезать из бассейна, и я швыряю его полотенце в воду. Это чтобы он знал, как я к нему отношусь.

Он не уверен, я разыгрываю его или нет, и не выспрашивает подробности. Я все равно придумываю какую-то байку – на всякий случай. Когда его мама приезжает забрать нас, мы оба садимся на заднее сиденье машины, и он шепчет мне на ухо – только имена:

– Марк?

– Нет.

Марк – мой одноклассник, он выше всех остальных мальчишек. А еще он брызжет слюной, когда разговаривает, не сознавая этого, и слишком часто таскается за мной хвостом.

– Джастин?

– Нет.

Я пылаю страстью к Джастину. Мой кузен – единственный, кому я об этом говорила, надеюсь, он больше никому не скажет. Перед отъездом в университет я расскажу Джастину обо всем этом в письме – и он больше никогда в жизни со мной не заговорит.

Он ощущает мою неловкость.

– Эрик. Наверняка!

Смехотворный кандидат!

– Да ни за что! – говорю я, но воздерживаюсь от того, чтобы отомстить ему, ущипнув за сосок, потому что сделать это – значит испортить ту новую ауру взрослости, которой облекла меня эта ложь.

Не прошло и месяца, как все случилось на самом деле, с лучшим другом моего двоюродного братца.

Впрочем, это не имеет значения. Не прошло и месяца, как все случилось на самом деле, с лучшим другом моего двоюродного братца. Порвавшись, я не издала ни звука. И насколько я могла судить, моя походка на следующий день была точно такой же, как и за день до этого.

Пятница, 30 апреля

Лечу на восток, в Италию, чтобы встретиться с друзьями. Самолетик маленький, переполненный, и плотно сбитая стюардесса орет на ребенка, который, не переставая, носится туда-сюда по проходу, даже когда самолет взлетает и заходит на посадку. Не ясно, чье это дитя, его родители не делают ни малейшей попытки приструнить его.

Первое, что я делаю, пристроив свои сумки в прохладной, отделанной кафелем прихожей – проверяю электронную почту. И – маленький сюрприз – там сообщение от Доктора Калифорния, который, должно быть, выцыганил адрес моей почты у А2. Это короткое, но с чувством написанное письмецо, датированное двумя днями ранее. Я отвечаю – столь же коротким и радостным сообщением.

Май

Секс в Большом Лондоне: от А до Я

Т – еще и Те, кто Тратит Твое Время

Теоретически работа через агентство должна отсекать заказы-призраки – людей, которые выражают заинтересованность в твоих услугах и даже доходят до того, чтобы зарезервировать время и договориться о цене. Как вдруг обнаруживается, что на встрече он задержался дольше, чем рассчитывал, или жену в конце концов удалось уломать, или он забыл (вот, это – мое самое любимое!) номер телефона (для чего тогда придуманы мобильники, а?). Так что порой потратишь время на подготовку – и сидишь потом, как дура, с мытой шеей. Хотя в этом случае можно убедить себя в том, что в отличие от реальных отношений дело не в тебе, а действительно в нем.

Такси

Я обычно вызываю мини-кэб на выход и ловлю черный кэб по пути домой. Водители мини-кэбов необязательно знают, как доехать туда, куда тебе надо, и, сплошь и рядом, кончается тем, что я читаю за них карту города. Черный кэб без проблем доставит куда угодно, но может попытаться устроить тебе обзорную экскурсию по городу, чтобы набить цену. Иногда я беру черный кэб и на выход, но рассчитывать на то, что найдешь его недалеко от дома, нельзя, кроме как по выходным.

Собирать визитки местных мини-кэбов полезно: не годится постоянно брать одного и того же водителя.

Увольнение в запас

Некоторые говорят, что если ты однажды взяла плату за секс, то никогда больше по-настоящему из бизнеса не выйдешь. В 2037 году я сообщу вам, правда ли это.

Упражнения

Кто-то когда-то мне говорил, что в позициях типа «девушка сверху» можно за час сжечь столько же калорий, сколько на степпере в спортзале. Однако помни о том, что джентльмен склонен сдаваться до того, как ты достигнешь состояния, необходимого для сжигания жира.

Суббота, 1 мая

Квартира, в которой я остановилась, находится на дистанции запаха от городского рыбного рынка. Само по себе это не проблема. И, пожалуйста, обойдемся без хохмочек про шлюх и рыбную вонь!

Главный недостаток такого расположения – грузовики, которые с грохотом приезжают около четырех утра, чтобы выгрузить улов этого дня. Мужчины, стоящие в кузовах, перекрикивающиеся друг с другом, разгружающие машины. Потом примерно на час становится тихо – пока к рынку не начнут стягиваться первые покупатели.

И все же – пора мне, наверное, было понять, чем хорошо подниматься вместе с солнышком. Урвать лучшую рыбку, например.

Воскресенье, 2 мая

Я отправилась на пляж с небольшой группой знакомых. Кроме меня, там была еще одна девушка, ребята заняли место чуть поодаль от нас, пока все раздевались и загорали на своих полотенцах.

Та, вторая девушка – не из близких знакомых. Несколько дней назад мы с ней разговаривали, и она спросила, сколько мне лет.

– Двадцать пять, – сказала я, сбавив пару лет. Ей самое большее – девятнадцать.

– Ух, ты! – воскликнула она, искренне пораженная. – Я бы ни за что не догадалась!

Я пожала плечами. Когда я была моложе, все думали, что я гораздо старше своих лет, теперь ситуация изменилась с точностью до наоборот.

– Знаешь, ты же не обязана сообщать людям свой настоящий возраст, – проговорила она вежливо. – Ты вполне могла бы говорить, что тебе двадцать – и тебе бы верили.

Только если означенные люди – тинейджеры. Тем не менее – дай ей Бог здоровья.

Я читала. Один парнишка, блондинчик, слушал музыку и громко – и фальшиво – подпевал. Невозможно было не улыбнуться. Другие ребята кидали друг другу «летающую тарелку» или плескались в мелкой воде. Когда им это наскучило, они вернулись туда, где лежали мы.

Вторая девушка, листавшая журнал и слушавшая музыку, повернулась ко мне.

– Слушай, у моих очков стекла очень темные? – спросила она еле слышно.

– Да, довольно темные, – подтвердила я.

– И что, если я куда-то смотрю, то моих глаз не видно? – допытывалась она.

– Нет. Мне – не видно.

– Хорошо! – обрадовалась она и снова отвернулась, лицом к ребятам, подперев щеку рукой. Глядя, как я заметила, в направлении одного конкретного молодого человека. Ее собственный бойфренд остался дома.

Понедельник, 3 мая

Первая девушка, с которой я переспала, была подружкой моего хорошего друга.

Одним из моих ближайших приятелей по университету был небольшого росточка, худощавый, симпатичный рыжий парень, который обожал «Доктора Кто»[87] и был совершеннейшим сексуальным террористом с женщинами. Не могу объяснить, почему. Просто такой уж он был, и мы его любили.

Первая девушка, с которой я переспала, была подружкой моего хорошего друга.

Мы звали его «Еврейчик с Моторчиком» (Е.М.), потому что этот персонаж мог пройти через танцпол клуба, где отмечали бар-мицву[88] чьего-нибудь брата, как горячий нож сквозь масло. Он был весь – подвижные бедра и похотливые взгляды, и, клянусь всеми святыми, я втрескалась в него по уши. Но так и не предприняла ни одной попытки, хотя на первом курсе он не пропустил ни одной девушки из нашей группы. Просто, казалось, эту границу не судьба перейти, никогда.

Со временем он угомонился, ограничившись одной девушкой. И я не могла даже злиться, что потерпела поражение, потому что его подружка, Джессика, была суперэротичной маленькой лисичкой с плечами цвета карамели и темно-блондинистыми волосами, всегда – в идеальных кудрях.

Однажды вечером Джессика и Е.М. пригласили меня и моего тогдашнего бойфренда в клуб. Это было неизвестное мне место в той части города, где я никогда не бывала. Я не знала, в чем идти, поэтому встретилась с остальными троими в пабе, одетая в джинсы, вьетнамки и тонкую черную шелковую блузку, без лифчика. Мы с Джессикой стояли посреди паба, пока мужчины ходили за выпивкой, и я внезапно осознала, что все – все – смотрели на нас.

Мы заглотнули по пинте и двинулись к пункту назначения. Клуб оказался гей-клубом. Первым в моей жизни. Толпа сложилась разношерстная, поскольку дело было субботним вечером в небольшом городе, где персоналу приходится быть не слишком привередливым в отношении посетителей. Там были мальчики парочками и девочки парочками, стайки студентов, у барной стойки – одиночки в возрасте с виноватым взглядом описавшегося пуделя, и мужчины, одетые как женщины, одевающиеся, как мужские фантазии о женщинах. Там были позолоченные клетки для танцоров, в которых никто не танцевал. Я не знала, куда глаза деть. А мой бойфренд – увы! – знал: изучал собственные ноги. Весь вечер.

Музыка была так себе, но неистовая и громкая, как и вся клубная музыка в те годы. Е.М. и Джессика вытащили меня на танцпол. Вместе они представляли невероятное зрелище. Слишком миниатюрные, слишком крутые, чтобы описать словами. Ее чуть костлявые плечики призывно извивались, спина была голой, в топике на завязках, без рукавов. Меня и прежде влекло к девушкам, но никогда я ни на кого не пялилась с таким чувством свободы. Здесь это было в порядке вещей.

Е.М. отвел меня в сторону.

– Знаешь, она тебя хочет, – сообщил он.

Он что, шутит? Эта маленькая богиня?! Но не успел он еще договорить, а я уже поняла, что это правда, и это было – как будто щелкнул выключатель. Я представляла, как веду ее к туалетам, исследую языком, а она хохочет и садится сверху на бачок. Представляла, как засовываю в нее свои пальцы, горлышко пивной бутылки…

– Она же твоя подружка, – проговорила я, осознавая в тот же момент, как слова слетели с губ, насколько плаксиво и ужасно они прозвучали.

Он пожал плечами. Сказал, что позаботится о моем бойфренде. Сказал, что часто делал это ради нее – снимал ей девушек. Я была в шоке.

Е.М. развез нас всех по домам. Мой бойфренд жил ближе всех, слава богу. Потом мы направились к дому Джессики. Ее родителей то ли не было дома, то ли они спали, то ли им было наплевать – я так и не узнала. Она взяла меня за руку, и мы прошли в дверь как ни в чем не бывало. Ее приятель подождал, пока она помахала ему от входа, потом укатил. У нее была самая стройная, самая нежная шея из всех, что я видела. А губы мягче всех, что я когда-либо целовала.

Он сказал, что часто делал это ради нее – снимал ей девушек. Я была в шоке.

Вторник, 4 мая

Поздним утром зашла в магазинчик. Сицилийское солнце стояло уже высоко, побуждая прохожих искать тенистый уголок.

На полке выстроились фруктовые пирожные в разноцветных ярких обертках. Я потянулась, чтобы достать одно, но, даже если вставала на цыпочки, оно оказалось вне досягаемости. Ко мне сзади подошел мужчина.

– Вам помочь?

– Вы могли бы снять мне одну штучку? – попросила я.

– Это как сказать, – философски заметил он. – А вы для меня могли бы снять одну штучку?

Четверг, 6 мая

Мы поплыли морем в Хорватию, и я впервые за две недели купила газеты. Они полны тревожащих иллюстраций – таких, которые заставляют думать о политике, о войне, и о политике войны, и о том, как такое всегда происходило, вот только мы раньше этого никогда не видели. Как праведное негодование и бурная реакция порой кажутся плодами невежества, ибо как же можно было не догадываться, что это произойдет? Нам что, действительно нужны картинки, чтобы знать? Мы что, искренне гневаемся на правительства за то, что они поступают именно так, как должны были поступать (и мы ведь это знали!)?

И вот сидишь, думаешь, что, наверное, в жизни только одна вещь железно гарантирована (что она кончится), и одну вещь можно смело утверждать (что она приносит боль), а свобода и собственность – иллюзии, существующие только в воображении. И что более умные люди уже обдумывали такие мысли и отказывались от них. Так почему же я-то не прекратила до сих пор это хреновое философствование? Ой, смотрите, дама в полосатой шляпке выгуливает пуделя цвета шампанского!

Я не говорю, что к этим событиям надо легко относиться, но надеюсь на скорый душевный подъем на ниве сексуального терроризма. В смысле – на работе, когда вернусь домой. Это бы здорово пошло мне на пользу.

Пятница, 7 мая

Мелово-белые, яркие полдни. Последние несколько дней я гуляю с утра до вечера и слушаю музыку. Это помогает: все думают, что ты ничего не слышишь, если на голове наушники, поэтому никто не заговаривает с тобой. Это здорово. Я не слишком хорошо понимаю язык. Когда хочу услышать звуки внешнего мира, отключаю плеер, но наушники не снимаю. Много улыбаюсь. Мне улыбаются в ответ. Неужели повсюду в мире люди счастливее, чем у нас? Определенно, кажется.

Но я знаю, что это неправда. Я была в баре, разговаривала с мужчиной своего возраста. Он прошел через три войны еще до того, как ему исполнился двадцать один год.

– Почему мужчины так ужасно поступают по отношению друг к другу? – спросила я, наивная.

– По моему опыту судить – так все люди ужасные.

– Тогда почему мы такие?

– Мы не знаем, как быть другими.

И мы умолкли. Он допил свой стакан, улыбнулся, заметив мой путеводитель. Это была улыбка, которая говорила: «Ну, и куда ты хочешь отправиться? Ты же знаешь, что в твоей книжке этого места нет». Кстати, я вообще не больно-то много им пользуюсь, мне нравится выбрать направление и просто идти. Таким способом я набрела на еврейский квартал, опустошенный и покинутый целую вечность назад, похожий на позабытую декорацию к фильму. И вышла к кромке воды. Я и не думала, что она так близко… Его улыбка – она была такой понимающей, такой принимающей, я так и чувствовала волны доброжелательства, изливавшегося из него, смешанного с легкой жалостью ко мне.

Да… а может, он просто пытался подснять меня. У нас, девушек, за границей совершенно чудовищная репутация. Может быть, среди местных мужчин в последнее десятилетие распространяется памфлет о том, что мы, островитяночки, удавиться готовы за это дело?

Ну, то есть я-то как раз такая, но – йоу! Я на каникулах, подлиза! Так что сдай назад.

Суббота, 8 мая

Секс на отдыхе – лучший секс. Я занималась им повсюду: в Пуле, в Блэкпуле, в Ливерпуле…

Кто-то потом застилает за тебя постель, опустошает ведерко с использованными презервативами, даже подбирает с пола твои мокрые и попахивающие полотенца. Если людям на нижнем этаже всю ночь не дают спать звуки, несущиеся сверху, велика вероятность того, что они либо не поймут, кто именно в этом виноват, либо съедут следующим утром. Ну, либо ты отделаешься легким румянцем и идиотским хихиканьем – потому что на отдыхе, и только самый мерзкий мизантроп может отрицать право человека на здоровые и активные рекреационные упражнения!

Секс на отдыхе – лучший секс. Я занималась им повсюду: в Пуле, в Блэкпуле, в Ливерпуле…

А1 всегда вывозил меня на пляж, когда я была в расстроенных чувствах. Ему-то от этого никакого удовольствия: во все места залезает песок – наказание божие для столь брезгливого чистюли, как он, а еще он легко обгорает, и это означает, что бо́льшую часть времени приходится проводить на открытом воздухе, втирая крем от солнца в те участки его спины, до которых он не может дотянуться. Однажды мы пошли гулять, а он забыл намазать солнцезащитным лосьоном ступни ног, и они сверху обгорели. После этого он целую неделю не мог надеть ни носки, ни ботинки.

Но он делал это для меня, чтобы я могла перезарядить свои батарейки, как он всегда говорил. И еще он знал, что будет вознагражден за свое смирение Трахом Всемогущим в любом отеле, где мы остановимся на ночь.

А2 больше нравился процесс путешествия к месту назначения, чем сами каникулы. Он гнал и гнал машину, и мы, бывало, покрывали все пространство страны за неделю, останавливаясь, где придется. Если мы ночевали в горах Шотландии, можно было без опаски спорить на деньги, что через двадцать четыре часа мы окажемся в обветшалом пансионе в Девоне. Он еще любил фотографировать из окна едущей машины, что всегда меня смешило и заставляло хвататься за руль, когда он это делал.

Мы останавливались и позировали друг другу у заброшенных домов, забавных дорожных знаков и больших деревьев. Мы расстилали одеяла в рощах и занимались сексом, а мошкара атаковала его задницу. Я отсасывала у него в пятничной пробке, в банковский выходной по дороге на север.

Мне казалось, что в своих поездках мы ни разу не останавливались в одном и том же месте дважды. Пока однажды вечером не сняли номер в отеле какого-то захолустья у черта на рогах, привлеченные его чуть старомодной вывеской. Женщина на стойке регистрации приветствовала нас как старых знакомых. Мы останавливались там всего три ночи назад и напрочь об этом забыли.

Мы с А3 предпринимали совместную поездку лишь однажды, чтобы посмотреть пещеры. В кромешной тьме подземелья, в полной тишине, словно в центре земли, он впервые взял меня за руку. Трудно припомнить момент – что до, что после этого, – когда меня охватывал бы такой же трепет.

Мы с А4 поехали на пляжный уикенд практически в первую же неделю знакомства. Подружке его соседа по квартире захотелось мидий. Мы так их и не купили, зато объездили три пляжа в поисках рыбака, который бы ими торговал. Было очень жаркое утро. В первом месте, где мы остановились, вода стояла в мелком заливчике, и берег был похож скорее не на пляж, а на кучу раковин. Мы вошли в воду, такую же теплую, как воздух. Это было все равно, что принимать ванну из собственного пота. Поехали дальше.

Во второй деревне негде было припарковаться. Мы съехали с дороги и отправились посмотреть на пляж и воду. Мы тогда еще не освоились друг с другом, и у нас было не так-то много тем для разговора.

Третий пляж оказался замечательным, песчаным и пустынным. В этом месте мы часто бывали с А1. Поднимался ветер, и жара спадала. На много миль вокруг было открытое море, и оно накатывало на берег мощными волнами. А4 разделся до плавок. Я тогда благоговела перед его красотой и не могла глаз от него отвести. Он нырнул в прибой и радостно заплескался. Я подошла к кромке воды и тронула ее ногой. Ледяная! Я отскочила.

– Ты что, с ума сошел?! – завопила я, обращаясь к подпрыгивающей на волнах голове. – Раве тебе не холодно?

– Очень бодрит! – крикнул он в ответ, и даже с такого расстояния я слышала, как у него стучат зубы. Расхохоталась и не могла остановиться. По дороге домой мы проезжали бесчисленные фермы и смотрели в последних лучах дня, как роются в земле свиньи. Диджей на радио ставил старую музыку, свинг и джаз, и мы слушали в счастливом молчании. Иногда, чтобы рассмешить меня, он повторял: «Бодрит!»

Но самыми лучшими из поездок с ним – а мы много ездили вместе – были походы. Мы ставили большую палатку в лесах рядом с холодными ручьями и жили в ней по нескольку дней. Жарким летом вода казалась ледяной, и мы купались голышом. Из воды выступало поваленное мертвое дерево, и, балансируя на нем, он брал меня снова и снова. Это было так восхитительно первобытно! Пока не появлялся какой-нибудь любитель природы и не начинал бултыхаться в воде, как будто нас там и вовсе не было.

Из воды выступало поваленное мертвое дерево, и, балансируя на нем, он брал меня снова и снова. Это было так восхитительно первобытно!

Не надо ни перед кем отчитываться, никакой работы, никаких соседей. И, если повезет, телефон не ловит. Чистые ощущения. Вероятно, именно этого ищут мои клиенты.

Понедельник, 10 мая

Прямых рейсов домой не было. Провела одну ночь в Риме, в большом центральном хостеле.

Вероятно, магазинчик за углом оказался единственным открытым в этот ранний вечер, поскольку там было не протолкнуться. Купила хлеба, помидоров, запеченный сыр – рикотту. Меня восхищают рынки и магазины других стран. Люблю медленно идти вдоль рядов, смотреть, чему на прилавках отведены лучшие места. Порционные паштеты в Чехии, сангрия, продающаяся почти как газировка, в бутылках с винтовыми пробками – в Испании, случайный и странный набор товаров возле касс супермаркетов в Северной Америке. В особенности бритвы, воздушные шарики и копченое мясо.

Кухня хостела была большой и хорошо оборудованной, за столами сидели шумные компании молодежи. Я присела на угол одного из столиков, поедая сэндвичи и читая газету. Завернула два рогалика и немного сыру на завтрак.

Рядом сидели несколько человек. Англичане, но путешествующие не вместе. Я спросила одного, откуда он. Из Чеддера, сказал он. А-а, протянула я. Давным-давно у меня там были знакомые. Спросила, что он делает в Риме. Ничего особенного, ответил он. Встречался с подругой, но она укатила еще куда-то. Нравится ли ему в Италии? Да. Он показал мне на карте все места, в которых побывал в Риме. Кто-то оставил в общем буфете сладкий хлеб – пасхальный кекс коломбу, – и мы отщипывали от него кусочки. Масляная мякоть была липкой на верхушке от запекшегося сахара и цукатов. Кто-то спросил, не хотим ли мы пойти поесть мороженого.

– Какого? – спросила я.

– У них любое есть, – ответил тот, кто предложил. Парень из Чеддера согласился. Было уже поздно, но, по-видимому, там работали до темноты.

Мы шли пешком почти час. Город просыпался к ночной жизни, повсюду мелькали группки мужчин и женщин. Мне было приятно в компании этих ребят. Оба они были умны и забавны, как на подбор, хотя глаз я положила на того, что из Чеддера.

– Это здесь? – спросила я, когда мы поравнялись с еще одной джелатерией.

– Нет еще, – отозвался он. – Та будет получше, чем эта.

Так и оказалось. Я не могла удержаться от смеха, когда мы, наконец, пришли туда, куда направлялись. В огромном, ярко освещенном магазине было мороженое всех мыслимых вкусов. Я не преувеличиваю. «Нутелла», «Ферреро Роше», арахисовое масло, фрукты, о которых я и слыхом не слыхивала. Больше разновидностей одного только шоколадного, чем всех сортов разом во многих других местах. Я была в восторге, заказала рожок с одним шариком кокосового и одним – манго. Мы втроем по очереди откусывали друг у друга, потом взяли еще, других сортов.

Мы стояли снаружи, на маленькой пьяцца. Второй парень испарился, я не поняла, куда. Мы с тем, что из Чеддера, болтали о близнецах, о сексе, о близнецах, с которыми он бы хотел заняться сексом, – словом, о том, о чем обычно говорят в подпитии. Только вот мы были трезвые. Ну, разве что объевшиеся мороженым. Я спросила, чем он занимается. Студент, сказал он. Какая-то специальность из области химии. Безденежный, конечно. Хотя как-то ему однажды предложили работу стриптизера. «И что, ты не согласился?» – спросила я. «Нет», – сказал он. «Жаль. Я однажды этим занималась. Когда была студенткой».

– Правда? – переспросил он. Я кивнула. Объявился второй парень. Мы оставили эту тему.

Они хотели посмотреть фонтан Треви. На самом деле оба уже видели его раньше. Хотели, чтобы я его посмотрела. «Сколько раз ты была в Риме? Невероятно! И ни разу не видела фонтан?» Мы все шли, и шли, и шли. Хорошо одетые пары ныряли в освещенные двери ресторанов.

У фонтана тусовались стайки туристов, хотя было уже, должно быть, около полуночи. Люди, торговавшие дешевой электроникой. Низкорослые девушки-азиатки с розовыми бутонами, которые головой едва доходили мне до подмышки. В воде было полно монеток и мусора. Говорят, что если бросить монетку в фонтан, то обязательно однажды вернешься в Рим. Интересно, если кидать туда обертки от конфет, примета тоже сработает? Мы ушли.

Двинулись вдоль реки, пересекли мост. По обеим сторонам стояли статуи ангелов. Мы остановились, заговорили о скульптуре, о Тициане. О том, что мужское тело лучше выглядит в камне, а женское – на холсте.

Посмотрели карту, повернули на улицу, ведущую к Ватикану. Постояли снаружи собора Св. Петра. Там есть обелиск, одинокая игла, вонзающаяся в небо. Другой такой обелиск – в Лондоне. Странно: почему мы, европейцы, развозим их по миру поодиночке, когда египтяне строили их парами? Это ведь все равно, что возвести половину минарета или один неф вместо собора. В соборе Св. Петра можно подняться наверх, сказала я. Под крышей есть магазинчик сувениров, которым заведуют монахини, можно купить открытку с видом Ватикана и послать ее прямо с крыши. Это, по моему мнению, самая чудесная вещь в религии, в которой хватает удивительного и чудесного.

Мы двинулись в обратный путь. Обогнули руины, древнеримские колонны, рассыпавшиеся в кучи каменных дисков. Что-то – не могу припомнить, что именно – напомнило мне одно стихотворение, и я прочла его вслух. Ребята заговорили о детском телевидении. Чеддер рассказал нам о Поющем Звенящем Дереве. Мы, остальные, никак не могли вспомнить, о чем речь. Никто из них в детстве не читал «Маленького принца», и я пересказала им сюжет.

– Ужасно! – проговорил Чеддер. – Надо же – рассказывать детям такие сказки!

Я пожала плечами. Мы увидели припаркованный снаружи ресторанчика мотороллер, весь оклеенный шелковыми цветами. Купили и поделили жуткую, непомерно дорогую пиццу с артишоками.

Вернувшись в хостел, второй парень пошел спать. Мы с Чеддером остались, все говорили и говорили, в основном о Брайтоне. Я рисовала всякую бессмыслицу на бумажной салфетке, он оставил ее себе на память. Сказал, что завтра утром, первым делом, надо вернуться в Ватикан, чтобы увидеть Папу. Постоять в очередях к длинным рядам исповедален; очереди организованы в соответствии с языком, на котором говорит находящийся внутри исповедальни священник. Спросил, не хочу ли я пойти с ним.

– У меня рейс в восемь, – сказала я. – Мне надо немного поспать. – Было около пяти часов.

– А я, наверное, не буду ложиться, – сказал он.

– Тебе надо немного подремать, а то ты загнешься при таком ритме.

– Я еще не описал сегодня в дневнике, – отозвался он. – На том свете отосплюсь.

Он проводил меня на мой этаж, мы обменялись электронными адресами, коснулись друг друга губами, стоя на ступеньках.

Вторник, 11 мая

Когда, наконец, добралась до дому, меня хватило только на то, чтобы проверить почту. Сообщение от Доктора Калифорния, который скоро будет в Англии и хочет меня повидать. Надо переспать с этой идеей, утро вечера мудренее… как будто у меня есть выбор!

Воскресенье, 16 мая

Несколько дней назад, перед тем как лететь в Рим, был пропущенный звонок из агентства и СМС от менеджера с просьбой подтвердить заказ на половину девятого.

Я перезвонила ей.

– Мне ужасно жаль, но придется отменить, я еще не дома.

– Хорошо, дорогая. Видишь ли, этот мужчина, он такой милый…

– Нет – меня действительно нет в городе. Даже в стране. Я не вернусь до вечера понедельника.

Как я уже не раз говорила ей в телефонных разговорах и электронных письмах в последние несколько недель.

– Ты уверена? Потому что он просит именно тебя.

Уверена ли я, что меня нет дома? Да, вполне уверена. Если только северный Лондон внезапно не превратился в залитое солнцем побережье, все в цветущих садах. Это вполне могло случиться.

– Боюсь, что уверена.

– Могу ли я спросить его, не хочет ли он заказать тебя на завтра?

Леди, вы что, оглохли?

– Завтра тоже не могу. Я не вернусь до понедельника.

Она вздохнула. Ради бога… не хочет же этот мужчина на мне жениться! С этим вполне может справиться какая-то другая девушка из агентства. Я так и сказала, как можно мягче.

– Думаю, может, тебе стоит относиться к этой работе серьезнее, – ядовито заметила она и отключилась. Через десять минут пришло СМС: «Заказ потерян».

Я послала ей сегодня сообщение, но ответа не получила.

Вторник, 18 мая

Ах! Должно быть, я выгляжу как самая большая простодушная овца в мире, учитывая то, что ко мне подъехали целых три собирающих пожертвования юнца, все – для одного и того же общества, все – на одной и той же улице. Прошу прощения, ребята, вы что, не видели, как я отшила первого из вас?

Сборщик номер раз:

– Откуда вы родом?

Я:

– Угадай!

– Из Барнсли.

– Извини, но – нет. А ты откуда?

– Из Барнсли…

Сборщик номер два:

– Как вас зовут?

Я:

– Линда (естественно, это не мое настоящее имя).

– Потрясающе, Люси! Вы когда-нибудь задумывались о том, сколько людей в течение своей жизни страдают психическим расстройством?

– Нет, но, по-моему, короткая память – это постоянно растущая проблема.

Сборщик номер три:

– Вы можете себе представить, какой процент населения Соединенного Королевства в тот или иной момент жизни страдает от психического расстройства?

Я:

– Один из трех. Я только что выслушала все это, секунд тридцать назад, благодарю вас!

Среда, 19 мая

Есть один клиент, который знает мое настоящее имя и номер телефона. Он позвонил, чтобы спросить, почему я ни с кем не встречаюсь. Уж поскольку он постоянный клиент, разве не должен был он первым узнать, что я вышла из бизнеса?

– А я и не выходила, – ответила я. – А что, у вас другая информация?

Он рассказал, что звонил пару недель назад, и менеджер сказала, что я в отпуске. Ах, да, потому что так оно и было, сказала я и извинилась. Потом я позвонил вчера, сказал он. И она сказала, что неизвестно, когда ты объявишься, и предложила мне другую девушку.

Это что, меня так вот, не слишком мягко, отшили? Я проверила вебсайт, и мой файл был по-прежнему там, хотя и гораздо ниже по списку, чем раньше. Неважно! Он предложил мне личный заказ – попозже на этой неделе. Я сказала, что подумаю.

Четверг, 20 мая

То, что вам не обязательно, хотя, возможно, и любопытно узнать о Бель:

Я люблю петь

Когда я одна, я обычно слушаю музыку или напеваю. Мои друзья постоянно подвергаются этому жестокому издевательству. Я всегда пою в душе. Однажды забылась и начала петь в ванной у клиента: когда я оттуда вышла, как же он хохотал! Я люблю петь, но – увы! – до хорошей певицы мне далеко.

Я люблю духи

Особенно с цитрусовой или лавандовой ноткой. Я также люблю ощущать эти запахи (в небольших дозах) на других людях.

Текстура еды для меня важнее, чем вкус

Сырые шампиньоны, помидоры-черри, маринованные соленья и сливочная помадка – все это приятно ощущается на языке. Макароны, арахисовое масло и тушеная морковь – нет.

Я умею отличать съедобные грибы от ядовитых (как правило)

Допускаю, что это не тот навык, который часто находит себе применение. Я также могу идентифицировать большинство дикорастущих видов вероники (род Veronica). Это навык, который не пригодится ни человеку, ни зверю.

День моего рождения был предсказан лучшим другом моей мамы

Сверхъестественно!

Мое представление об идеальном званом ужине включает…

Уильяма Стайрона, Кэтрин Хэпберн, сандалии, Ноэля Кауарда, Иман, орешки кешью, Алана Тюринга, Маргарет Мед, фруктовые коктейли, Райана Филиппа и подземелье.

На самом деле я не хочу работать независимо от агентства

Вне зависимости от того, что сейчас происходит. Агентство тщательно изучает клиентов, и многие (большинство) никогда не получают даже мой номер телефона. Я сама много времени вишу на телефоне и пару раз видела, как мадам приходилось проводить открытые расследования. У меня на самом деле есть и другие увлечения, помимо упомянутых здесь. Занятия собственным трудоустройством означали бы, что времени на них не останется.

Я все еще не получила никаких известий от менеджера

Спасибо и на том, что она не вспомнила обо мне в эти солнечные выходные.

Je ne regrette rien[89]

Если верить учебникам, то это делает меня психопаткой. Если верить глянцевым журналам, это делает меня независимой современной женщиной.

Воскресенье, 23 мая

Мы с мадам по-прежнему явно на ножах. Она мне не звонила, и я ей не пыталась звонить. Хоть я и понимаю, что такого рода обращение – главное средство воздействия в арсенале всех мадам, я ничуть не жажду звонить ей и лепетать: «Прошу прощения, но вы еще помните, кто я такая?»

Однако надо сопротивляться побуждению сесть в лужу. Я-то еще гадала, почему наши профили на вебсайте время от времени перетасовываются и одни девушки оказываются выше других. Полагаю, теперь я это знаю.

Ах, свобода (относительная)! Никакого особенного желания делать или поддерживать маникюр, эпиляцию, любые другие процедуры. Хотя, осмелюсь сказать, если будет солнце и я выйду в сад в бикини, того, кто ринется ко мне с газонокосилкой, можно будет и простить.

Идя вчера пешком от дома А3 к станции метро, миновала магазинчик, декорированный самыми чудовищными из когда-либо попадавшихся мне на глаза украшений: гипсовыми младенческими ступнями. Раскрашенными в пастельные тона. Торчащими из стены. Кто-нибудь, пожалуйста, уверьте меня, что биологический инстинкт воспроизведения рода не возвещает о кончине всего и всяческого вкуса! Этого же достаточно, чтобы любую девушку снять с вибратора из страха забеременеть желатиновым младенцем!

Вторник, 25 мая

И по-прежнему ни словечка.

– Я не хочу сидеть дома! – простонала я в ухо Н.

Враждебность со стороны менеджера начинает на мне сказываться. Вокруг полным-полно других агентств, но мысль о том, чтобы обратиться в какое-то из них, кажется мне тупиком. Я даже дошла до того, чтобы вытащить свое древнее резюме и приняться размышлять о том, как можно его откорректировать, чтобы пробел в занятости не выглядел таким же широким, как Большой Каньон в Аризоне.

– Ладно, только не опускайся до того, чтобы потерять себя и продаться.

Я закатила глаза. Разве мы не миновали тот возраст, когда аутентичность значит больше, чем платежеспособность? У всех, кого я знаю, есть карьера, супруг или супруга, собственность или пенсионные сбережения. Или сразу несколько вышеперечисленных пунктов. Я засомневалась, что правильно поняла его слова.

– Помнишь, каково определение непродажности? – спросил он. – Никогда не делай за деньги ничего, что не стала бы делать бесплатно.

– Я провожу достаточно времени, ковыряя под ногтями! – Это получилось резче, чем я рассчитывала. – Не думаю, что на этом можно сделать карьеру.

– Не язви, – отозвался Н. – Тебе это никогда не шло.

В конце концов, есть только один выход, к которому женщина может прибегнуть в минуту отчаяния. Когда со всем остальным ничего не вышло, когда банковские счета мигрируют из черного поля в красное, потом к предельному овердрафту и – наконец – приходит тщательно сформулированное письмо из банка, она должна собрать все свои силы и укрепиться духом перед неизбежностью.

Объявления о вакансиях.

Я начала с административных позиций. Общее знание компьютера? Есть. Организаторские навыки? Полно. С высокой мотивировкой и трудолюбивая? Типа того. Преданная делу? Какому – выстраивать встречи в расписании и отправлять факсом письма? Что, способность заклеивать конверты и перенаправлять входящие звонки нынче требует преданности?!

Возможно, это не для меня. Я принялась просматривать научные вакансии.

Я принялась просматривать научные вакансии. Кажется, что чем выше степень, тем ниже стартовая зарплата.

Удручающе! Может показаться, что чем выше степень, тем ниже соответствующая стартовая зарплата. А2 и А4 оба занимаются научной деятельностью и подтверждают мое подозрение, что гранты на исследования – это коварный план власть имущих по удерживанию умных людей от мыслей о вещах, подобных мировой политике. К чему обращать внимание на политику и прочие посторонние предметы, когда есть стипендия в 5000 фунтов, за которую нужно драться зубами и когтями?

Четверг, 27 мая

Я полна решимости не сдаваться, несмотря на то что газеты и вебсайты наталкивают на мысль, что экономика Лондона базируется строго на трех следующих слонах:

1. Копирайтинг и редактирование. Плавали, знаем… на самом деле не совсем так. Пыталась «поплавать и узнать», но была отвергнута всеми, от научных журналов до еженедельного издания под дивным названием «Мировой морж». Орган же местной утонченной филателии даже не удостоил меня письмом с отказом.

2. Временные работы и личные помощники. Определенно «плавали и знаем» – и больше никогда, никогда не захочу нырять туда снова! Снова натирать мозоли на кончиках пальцев, заклеивая конверты со счетами у какого-нибудь биржевого маклера – судьба слишком удручающая, чтобы о ней размышлять. А деградировать до того, чтобы забирать школьную униформу чьей-то дочки из химчистки… да по сравнению с этим копрофагия – фигня на постном масле!

3. Проституция. Проклятие!

Я могу остаться в бизнесе и стать независимой. Это означало бы, что мне больше никогда не придется отдавать треть своих заработков агентству. С другой стороны, это означало бы самой проверять своих клиентов, принимать звонки в любое время дня и ночи, поддерживать портфолио, организовывать охрану и… Ох! Слишком много работы на одну меня! Едва хватало бы времени на плановую эпиляцию, не то, что на другие важные операции по поддержанию себя в форме.

Суббота, 29 мая

Письма. Формы заявлений. Загрузить, распечатать, заполнить. Конверты и марки на письмах, на которые я, вероятно, так и не получу ответ. А потом, вчера, ближе к концу дня – звонок из отдела кадров. Они хотят пригласить меня на интервью. На должность, которую я бы с радостью заняла.

Я попала в шорт-лист. И знаю, что список действительно окончательный и действительно короткий. У меня хорошие шансы.

Свершилось – я выхожу из бизнеса!

Из профилей на сайте агентства видно, что многие девушки, может, и не большинство, но значительная часть – родом не из Соединенного Королевства. Восточная Европа, Северная Африка, Азия. Британия ведет бойкую торговлю, импортируя секс-работниц.

Я не спрашиваю, что привело их в эту профессию. Это не мое дело. Меня не заставляли работать на агентство, надеюсь, что их – тоже. Если бы агентство действительно было конюшней для нелегалок, которых держит в узде властная сутенерша, она бы не нанимала так много местных девушек…

Или нанимала бы?

Я сознаю, если уж на то пошло, что в настоящий момент мое положение не сильно отличается от положения этих иорданок или полячек. Возможно, у них закончились студенческие визы, и они по уши в долгах. Как-то по ходу дела подразумевалось – не гарантировалось, это я понимаю, но подразумевалось, – что наградой за упорный труд в школе и получение диплома будет сносная карьера. В данный момент я гадаю, будет ли полугодовой стаж корректором фотографий в иллюстрированном журнале или помощником менеджера в розничной торговле таким уж удачным карьерным ходом. Плюс соревнование с сотнями других дипломированных выпускников за те же жалкие объедки…

Меня пригласили на интервью! Свершилось – я выхожу из бизнеса!

Но в настоящий момент у меня есть другие поводы для беспокойства – глажка блузок и вопросы на собеседовании.

Понедельник, 31 мая

Встала рано, чтобы успеть на поезд. Это был Лондон, о котором я знала только по слухам: мужчины и женщины в деловых костюмах, толпящиеся на платформах, дожидающиеся возможности занять место в переполненном вагоне. Многие выглядели слегка оцепеневшими, не вполне проснувшимися, другие явно встали рано, им, судя по всему, удалось поладить со своим расписанием. Я гадала, уж не пришлось ли некоторым женщинам со свежим макияжем встать в полпятого, чтобы выглядеть такими собранными к восьми.

Поезд прибыл вовремя, чтобы дойти до офиса, потребовалось меньше времени, чем я ожидала. Я завернула в кафе за углом – выпить чашку чая и скоротать время до встречи. Женщина, чье знание английского явно требовало курса коррективных занятий, приготовила мне напиток, налив в чашку молока задолго до того, как чай успел завариться, и прежде, чем я успела ее остановить. Я сидела за маленьким столиком лицом к окну, выходящему на улицу. Все вокруг меня, от строителей до администраторов, склонились над своими газетами. У меня газеты не было, и я принялась наблюдать за проходящими мимо людьми.

Когда я пришла в офис, двое других участников собеседования были уже там. Мы представились друг другу, коротко поговорили о социальных и профессиональных связях, которые свели нас вместе. Потом гуськом вошли в комнату и вместе с группой интервьюеров просмотрели краткие презентации друг друга. После этого нас направили обратно в первую комнату и стали вызывать по одному, чтобы побеседовать как следует.

Темно-русая с толстой круглой физиономией девица была первой кандидаткой. Когда она отправилась на допрос с пристрастием, второй из претендентов печально мне улыбнулся.

– Как только я вас увидел, понял, что у меня нет шансов, – проговорил он.

Я подумала то же самое, поскольку, хотя моя степень была повыше, а рекомендации – получше, его опыту можно было только позавидовать.

– Не говорите ерунду! – сказала я. – Это может быть любой из нас.

Из нас двоих, поправилась я мысленно, поскольку было вполне очевидно, что у той девицы нет ни единого шанса. Ее специальность лишь относительно связана с данной позицией, ее опыт стремился к нулю, а во время презентации она мямлила и тянула резину, да и содержание было не особо впечатляющим. Второй кандидат ушел на собеседование и, должно быть, отбыл сразу после этого, так как в комнате больше не появился.

Я вошла в дверь, уже заранее вспотев. «Не наткнись на стол, – думала я. – Ничего не урони». По другую сторону стола сидели трое: высокий худой мужчина, пожилой джентльмен в очках, женщина лет за тридцать с короткими темными волосами.

Они задавали вопросы по очереди. Разделение труда вскоре стало очевидным. Старший из них спрашивал очень мало и явно был здесь главным. Худой мужчина задавал вопросы личного характера, например, что я считаю своим слабым местом и как себе представляю свою карьеру через пять лет. Женщине оставались технические вопросы, они-то больше всего меня пугали, и я задумывалась, перед тем как дать ответ на каждый из них. В некоторые моменты я сознавала, что им приходится ждать начала моего предложения, но решила, что лучше отвечать точно, чем бессмысленно бродить вокруг да около.

Когда собеседование завершилось, троица поднялась с мест вместе со мной. Выбор должен быть сделан довольно быстро, сказали они, поскольку они хотят, чтобы человек приступил к работе как можно скорее. Я могла ожидать от них письма или звонка в течение следующих нескольких дней. Поскольку я была последней кандидаткой, вышли мы из комнаты одновременно. Пожилой джентльмен и женщина повернули в коридор к своим офисам. Высокий предложил проводить меня к выходу.

Мы молча стояли в лифте. Я улыбнулась.

– Я помню вас по конференции три года назад, – проговорил он. – Впечатляющая презентация.

– Спасибо, – поблагодарила я. Блин! Большая часть моей сегодняшней презентации была переделкой той, прежней.

Мы шли по тихим, застланным коврами коридорам. Он начал говорить о собственной работе, явно испытывал к ней настоящую страсть. Люблю людей со страстями. Я задавала ему наводящие вопросы, играла роль «адвоката дьявола», одновременно давая понять, что полностью с ним согласна, и под конец он стоял со мной в очереди на такси, пока не подъехал кэб, чтобы везти меня на станцию. Он с жаром пожал мне руку и закрыл за мной дверцу. Пока такси отъезжало, я видела – он все еще стоял на бордюре.

Сердце мое быстро билось. «Все прошло хорошо, – думала я. – Теперь у меня есть сторонник».

Июнь

Секс в Большом Лондоне: от А до Я

Хоббист

Хоббист – человек, у которого пользование эскорт-услугами вошло в привычку. Разновидности варьируются от опытного и бесконечно очаровательного, щедрого на чаевые джентльмена до невоспитанного скряги, который сравнивает тебя (не в твою пользу) со всеми проститутками, с которыми он бывал. Постарайся обращаться с каждым хоббистом так, как будто он из первой категории. Именно такие с большой долей вероятности напишут о тебе отзыв.

Шлюха

Профессионалка, проститутка, девушка по вызову, жрица продажной страсти, шлюха… Не думаю, что один из этих терминов более (или менее) оскорбителен, чем другие. Это просто ярлык: соответствуй ему, забавляйся им. Негодование по поводу того, как люди называют шлюх, давно вышло из моды. Оно так политкорректно, так в стиле 1990-х! Ты продаешь секс и зарабатываешь этим на жизнь. Чего же ты ждешь? Неужели, что тебя назовут «консультантом по эротическим развлечениям»? Хотя… «секс-терапевт» – это было бы не так уж плохо!

Шум

Альтернатива музыке. Ему хочется обратной связи – так дай ему ее! Только, ради бога, не налегай на порнографические вопли в дешевой имитации пароксизма страсти, если только он не попросит об этом открытым текстом. Они платят за секс, а не за глупость.

Юность

В нашем бизнесе чем моложе, тем лучше. Это железное правило, если только тебе не за сорок, ибо в таком случае агентство, вероятно, накинет полную десятку, чтобы сыграть на факторе «шаловливой бабульки». Ожидай того, что твой профиль не будет отражать истинный возраст. Если актрисы могут продолжать играть инженю, когда им хорошо за тридцать, – почему ты не можешь? Но это твое дело – помнить, кому какую ложь ты скормила и вовремя подправлять фасад. Клиент платит за иллюзию, и проговориться, что ты достаточно стара для того, чтобы поддерживать Джона Мейджора^1 во время его избирательной кампании, – не слишком хорошая мысль. И это вдвойне так, если он голосует за лейбористов.

Вторник, 1 июня

Позвонила Энджел. Это был сюрприз, я ведь только мельком виделась с ней время от времени и не думала, что она станет снова мне звонить.

Она рыдала. Я ехала в такси и почти не слышала ее из-за шума мотора, но похоже было, что она тоже в каком-то шумном месте, то ли на улице, то ли у входа в подземку. Я сказала ей, что еду на встречу с другом и она может перезвонить позже или заглянуть ко мне на чашку кофе, если хочет поговорить.

Она действительно зашла. Впорхнула в дверь, улыбаясь, с виду успокоившаяся и собранная, но я поняла, что она вот-вот сорвется – это только вопрос времени. Что она и проделала по полной программе. Ее, оказывается, только что бросили. Отношения – мне пришлось признаться, что я вообще не догадывалась, что она с кем-то встречалась, – закончены. И она узнала об этом из письма, полученного по электронной почте!

Я была потрясена.

– Он не имел права так с тобой поступать, что бы ни случилось! – запричитала я.

Залила кипящую воду в кофейник, дала настояться – возможно, чуть передержала, опустила плунжер и налила ей чашку дымящегося напитка.

– Так кто это был? – спросила, скорее из легкого любопытства.

– А ты что, не знала? – переспросила она, поднимая залитое слезами лицо. – Ты будешь смеяться!

Оказалось – Первое Свидание.

Проклятье!

– А хуже всего то, что он по-прежнему носится со своей любовью к тебе!

Тысяча проклятий! Как, спрашивается, можно утешить человека, которого только что бросили, помимо прочих причин, еще и ради воспоминания – да такого иллюзорного, как это?!

– Боже мой, как мне жаль… – прошептала я.

– Тебе все удается, ты талантливая, – простонала она. – Я просто не знаю… люди во мне разочаровываются!

– Не принимай это на свой счет. Кто-то в тебе разочаровался – так это его проблемы.

Фиговый способ утешения, понимаю, но я просто не знала, что сказать. Наши отношения с этой женщиной были скорее небезоблачным знакомством, нежели дружбой. Но я ей сочувствовала. Мне случалось побывать на обеих сторонах этого равенства.

Четверг, 3 июня

Приглашение пришло почтой, несколько недель назад. Я пока не ответила, потому что не знаю, что делать.

Это уикенд за городом, празднование помолвки одних друзей, и он обещает быть приятным времяпрепровождением, с вечеринками в саду и пьяными песнопениями вокруг костра. И в обычных обстоятельствах я бы туда стрелой полетела, если бы не одна деталь. Этот Парень.

Вероятность того, что его не пригласили, весьма мала. Будь это любой из моих бывших, я была бы не против. Но от него я ни слова не слышала с той памятной деньрожденной вечеринки, о таинственной машине не было ни слуху ни духу, и я понятия не имела – то ли он еще тоскует, то ли ненавидит меня, то ли напрочь обо мне забыл. И не могу решить, какой результат был бы хуже.

На то, чтобы позвонить будущей невесте и спросить, не потребовалось бы и минуты, но это означало проявить свою заинтересованность, а если я хоть немного знаю эту пару, то ставить других в неловкое положение – для них что-то вроде спорта. Так что лучше вообще ничего не говорить.

Конечно, мне бы не помешал уикенд за городом, и это наилучшее из имеющихся предложений на данный момент.

Воскресенье, 6 июня

Н. и А3 разбирали по косточкам мое интервью. Н. не очень представляет, что именно я изучала, но непреклонно поддерживает меня и убежден, что работа у меня в кармане. А3, напротив, работает в похожей сфере и, надо заметить, ворчит, как сварливый дядюшка, – и это еще слабо сказано.

Я себя чувствую так, будто у меня появились персональный ангел и персональный дьявол, как в мультике. Хотя идея о том, чтобы носить на плечах их объединенный вес в двести кило, конечно, смехотворна.

Вторник, 8 июня

– Они, должно быть, рассматривают твою кандидатуру, – сказал Н. – Я однажды ездил на интервью в Ньюкасл, так мне позвонили, чтобы сообщить об отказе, раньше, чем я успел сеть в обратный поезд.

– А зачем ты ездил в Ньюкасл? – заинтересовалась я.

Н. странно на меня посмотрел.

– Не бери в голову, – ответил он. – Смысл в том, что тебе надо набраться терпения. Они дадут тебе знать в свое время.

Вероятно, он прав, но это не мешает мне психовать. Могла ли я сделать лучшую презентацию или отвечать на их вопросы более профессионально? Не оттолкнуло ли их что-то в моей одежде или манерах? Как я смотрелась на фоне остальных? Если я получу работу, впишусь ли в коллектив или разочарую их? Работают ли там привлекательные мужчины?

Среда, 9 июня

Возможные причины того, что со мной до сих пор не связались по поводу интервью, включают следующее:

• Они решили взять кого-то другого и не позаботились сообщить мне.

• Они решили взять меня, но не позаботились сообщить мне.

• Они сначала сделали предложение кому-то другому и ждут ответа, прежде чем отшить остальных соискателей.

• Они отшивают остальных соискателей, прежде чем связаться с успешным кандидатом (то есть со мной).

• Письмо потеряли на почте.

• Письмо не потеряли на почте, но доставили не по тому адресу.

• Письмо доставили не по тому адресу, и обитатель дома внезапно скончался на пути к двери, и никто пока не обнаружил ни его, ни письма.

• Письмо доставили не по тому адресу, а у жильца там есть собака, которая это письмо сожрала.

• Письмо доставили мне, но ради проверки моей проницательности оно было замаскировано под тысячу рекламных проспектов, которые ежедневно суют в прорезь моей двери, и я по ошибке выбросила его.

• Письмо было доставлено мне и мгновенно самоуничтожилось.

• Письмо было доставлено мне, но вскоре после этого я перенесла острую травму головы, которая стерла мои воспоминания либо о письме, либо о травме.

• И мой мозг заполнил лакуны, так что я не только ничего этого не помню, но у меня даже нет таинственных пробелов в памяти.

• Мне приснилось это интервью.

• Письмо так и не послали.

• Они еще не приняли решения.

Четверг, 10 июня

Я не могла больше выносить ожидание. Позвонила в отдел кадров. Женщина на той стороне оказалась весьма любезна, хотя мне пришлось трижды называть ей номер вакансии. Она извинилась – по-видимому, у них были проблемы с внутренней почтой, и письма не были отправлены, хотя решение уже принято. Я грызла костяшки на левой руке, пока она искала информацию.

Я не могла больше выносить ожидание и позвонила в отдел кадров.

– А, вот и вы, – произнесла она. – Похоже, что вы ее получили!

Сердце мгновенно подпрыгнуло. Я заулыбалась.

– Правда?

– Вы же Луиза, правильно?

И так же мгновенно оно провалилось в преисподнюю.

– Э-э, нет…

Эта, с личиком как блин. Как, как они предпочли ее мне?!

– Ой, извините! – хихикнула собеседница. – Тогда, боюсь, вы не преуспели.

Я поблагодарила ее и нажала отбой.

Звонок от Доктора Калифорния, который гостит у своих родителей и хочет на следующей неделе подъехать, нанести мне визит. Полагаю, текущая ситуация подарила мне немного – по меньшей мере немного – свободного времени. И я непременно поеду на то празднование помолвки! Ничто не может утешить уязвленное эго лучше, чем алкоголь и флирт.

Так что меня не будет весь уикенд. Закон подлости: если сижу в городе без шансов удрать – дни будут потрясающе жаркими и солнечными, стоит же шаг ступить за пределы городской черты – будет бесконечно ливмя лить. А на мне при этом будут туфельки с открытым носком и белые брючки. Если в эти выходные будете страдать от скверной погоды, будьте уверены – это целиком и полностью моя вина!

Воскресенье, 13 июня

Преимущества секса с бывшим:

• Не испытаешь шока от его вида, когда он впервые обнажится. Та жуткая родинка окажется как раз там, где ты ее оставила.

• Не надо после свершившегося, смущаясь, спрашивать его координаты. Если их нет у тебя, это не случайность.

• Он знает, где у тебя кнопки, сколько их, как долго на них надо давить и как это следует делать: из стороны в сторону, вверх-вниз или небольшими кругами.

Одно из преимуществ секса с бывшим – не испытаешь шока от его вида. Та жуткая родинка окажется как раз там, где ты ее оставила.

И недостатки:

• Вероятно, существует серьезная причина тому, что вы больше не вместе, – очень веская причина.

• Один из вас непременно подумает, что это означает возобновление отношений.

• Совершенно никакой возможности рассказать об этом друзьям, не выставив себя при этом самой большой задницей в этом мире. В конце концов, им ведь пришлось жить с тобой после разрыва, так?

Черт! Собираюсь пойти немного побиться головой об стену. Вернусь позже, когда вобью в нее толику здравого смысла.

Понедельник, 14 июня

Итак, да. Секс. С тем, с кем честно решила больше никогда не иметь секса.

С Этим Парнем. С Этим мерзким Парнем!

Все еще пытаюсь разобраться. Полный кавардак. Он подвез меня до Лондона и теперь не хочет уезжать. Но я хотела бы заявить, что по крайней мере перед тем, как пьянящая фаза посткоитального блаженства кончилась и опустилась ужасная, ужасная завеса с титрами «о боже, нет, только не это снова!» – это было хорошо.

Лучше, чем хорошо! Он уселся мне на грудь и трахнул в рот, он брал меня сзади, и сверху, и снизу. Я улыбалась и раз даже спросила, как это он так здорово навострился владеть языком, думая, что, должно быть, какая-то гениальная подружка показывает ему теперь, что почем.

– Не знаю, – ответил он. – Я просто много об этом думал.

Я кончила – сильнее, раньше и дольше, чем обычно, и мгновенно подумала: «Если он никогда больше не скажет никакой глупости, я могла бы быть совершенно счастлива».

Итак, да. Секс. С тем, с кем честно решила больше никогда не иметь секса. С Этим Парнем.

Закон подлости номер два: он откроет рот и ляпнет какую-нибудь глупость в течение тридцати секунд после того, как об этом подумаешь. А снаружи лил дождь, так что у меня не было даже причины выйти из квартиры, погулять немного вокруг и вернуться, когда пройдет достаточно времени, чтобы он наверняка ушел.

Вторник, 15 июня

По отношению к сексу с бывшим «почему» не существует – только «как» (как долго это продлится, как скоро закончится, как быстро он от тебя смоется). Большинство моих бывших дружат, а большинство моих друзей – мои бывшие. Как правило, впоследствии я с ними не трахаюсь. Но есть один-два, которые выпали из обоймы. Обычно так бывает потому, что в наших отношениях было мало того, на чем стоит строить дружбу, – и это один из тех случаев.

Вчера, уезжая, он предложил подбросить меня на встречу. Слава богу, подумала я, это означает, что скоро он будет уже в дороге – надеюсь, чтобы никогда не возвращаться. Однако прежде чем мы смогли выйти, он спросил, есть ли у меня с собой деньги. У меня не было. Я обычно ношу с собой меньше мелочи, чем королева Великобритании, кроме тех случаев, когда возвращаюсь с работы. Он довез нас до банкомата, чтобы я могла снять деньги и отдать ему за купленные для меня помидоры.

NB: это вместо тех помидоров, которые у меня были дома и которые он сам и съел. Так что я заплатила за собственные помидоры дважды.

Я вышла из машины, покачав головой. Дошла до банкомата. Вынула из него хрустящую десятку – помидоры столько не стоили, но, возможно, он собирается начислить дополнительный сбор за мою собственную туалетную бумагу – и вернулась к машине. Сунула деньги ему в руку, закрыла дверцу, пошла дальше.

Через минуту – СМС: «Как раз заправляюсь, если тебя еще нужно куда-то подвозить. Вернись и подожди меня».

Я не ответила. Он позвонил. Спросил, надо ли меня подвезти. Да, если ты в состоянии вести себя как нормальный человек, сказала я. Описала, куда иду, сказала, что если он хочет меня везти, то может подобрать по дороге. Он снова перезвонил через минуту. Сказал, что уже в конце улицы и не видит меня. Это потому, что я продолжаю идти. Отключилась. Он снова перезвонил, спросил, где я. Описала улицу, по которой шла, здание, которое только что миновала, куда направляюсь. Отключилась.

Он послал еще одно СМС: «Это просто глупость! Я всю дорогу был в десяти метрах позади тебя. И, как всегда, я так и знал, что именно так и будет».

Минуту спустя его машина притормозила справа от меня. Я остановилась. Он наклонился и открыл пассажирскую дверцу.

– Только что получила твое СМС, – сказала я.

– И?.. – спросил он.

– Прощай.

Мне было хорошо, и я так усиленно улыбалась, что на глаза навернулись слезы.

Я решительно захлопнула дверцу и пошла дальше. Его машина некоторое время стояла, пока кто-то не просигналил, он проехал к следующей круговой развязке и исчез. Вот и все. Надела наушники. Песня была про то, как кто-то выходит за дверь. Мне было хорошо, и я так усиленно улыбалась, что на глаза навернулись слезы.

Среда, 16 июня

Вчера вечером раздался поздний звонок. Не с работы – у А1 наметилось что-то вроде кризиса, а его женщина куда-то подевалась. Он оставил четыре пропущенных звонка и бессмысленное сообщение. Когда я попыталась перезвонить, телефон сразу переключился на автоответчик. Ох уж эти мальчишки! Было поздно, но я сдалась на милость лондонской подземки и поехала к нему.

Маршрут метро между моим домом и домом А1 включает две пересадки. И я боялась в такое время пропустить последний поезд и застрять на «Эрлс Корт» с одной транспортной картой в кармане и без понятия, что делать дальше.

«Труба», что общепризнано, наиболее антиобщественный вид транспорта из всех до сих пор изобретенных. В автобусе можно оградить остальных от своих микробов, чихая им в затылок. В метро ты вынуждена делить дыхательное пространство с любым источником распространения воздушно-капельных инфекций отсюда и до Аксбриджа. Несмотря на то что утыкаешься носом в подмышку абсолютно незнакомым людям и смешиваешь больше вирусов, чем в романе Крайтона[90], – тебе все равно не позволено пялиться.

При нормальных обстоятельствах это было бы нетрудно. Городские жители – мастера Оценивающего Взгляда, человека успевают взвесить, обмерить и отвергнуть за краткий миг, на который он оказывается в поле зрения. Но когда ты заперт в грохочущей бочке на ухабистом пути до Доллис-Хилл, глазам буквально некуда деться. Приходится пялиться. Но это непозволительно. Вот почему так популярны газеты, они предоставляют тебе щит, за которым можно спрятаться, так же как и повод не держаться за поручень и спотыкаться, пробираясь через снежные сугробы экземпляров «Метро», загромождающие проход.

Ожидая поезд на Дистрикт-лайн, я сознавала, что кто-то на меня смотрит. Притворилась, что сверяю часы, и оглядела платформу снизу доверху. Какой-то моложавый мужчина в костюме. Возможно, просто праздно разглядывает всех, стоящих на платформе. Вполне справедливо. Я нуждаюсь в ду́ше и сне и, вероятно, не заслуживаю второго взгляда.

Поезд прибыл. Я села. Мужчина уселся напротив меня. Это что, тот самый второй взгляд? Нет. Не обращай внимания. Я взглянула на его руку. Красивая, хорошо вылепленная. Очень привлекательная. Пристроила голову к боковому поручню.

Боковым зрением я видела, как он смотрел на меня еще пару раз. Определенно чаще, чем необходимо. Но хищником не выглядел. Вероятно, просто гадал, почему я не дома. Я сама все время проделываю такое с другими людьми. Может, поддатый. Кто же разъезжает в такое время в подземке в костюме – и трезвым?

Я подняла взгляд. Его голубые глаза смотрели на меня в упор. Непробиваемый. Я не смогла удержаться и ухмыльнулась, как деревенщина. Он и губой не дернул. Мы оба торопливо отвели взгляд.

«Ах, ты, – подумала я. – Дурочка мечтательная». Но тут уж ничего не поделаешь – если кто-то смотрит на меня, а я этого не ожидаю, я смеюсь. Должно быть, я показалась ему полной идиоткой.

Две станции спустя. Он снова повернулся ко мне. Я посмотрела на него. Улыбнулась. Показала язык.

И он рассмеялся. Снова смотрим в стороны.

Так вот тебе! Еще две станции. Оба нарочито смотрим в разные стороны. Совершенно неприличное избегание взгляда другого, на самом-то деле. Приближалась моя станция. Я потянулась. Видела, как он посмотрел на меня, но отказалась встречаться с ним глазами. Что он будет делать? Я могла бы помахать ему, выходя. Могла бы что-то сказать.

Встала. Поезд выскользнул из туннеля на станцию. Двери открылись. «Ну, давай, кивни хотя бы, – подумала я. Потом: – Пойди за мной, пойди за мной!» Ступила на платформу. «Нет, подожди, не надо!» Он не пошел. Просто какой-то поддатый тип в костюме, едущий домой. Поезд канул во мрак.

С А1, кстати, все было в порядке. Немного устал и поддался эмоциям, вот и все. Под чем я подразумеваю – надрался.

Суббота, 19 июня

Была с одной подругой, С., в клубе. Н. должен был встретиться с нами позже, но прислал сообщение, что опоздает. Мы стояли у стойки со своими напитками, хладнокровно избегая визуальных контактов и полностью игнорируя ужасную убогую музычку, которую наяривал диджей.

В нашем направлении, кренясь на сторону, двигался мужчина.

– Скажите, леди, – проговорил он, и я подумала, не рано ли еще для того, чтобы настолько надраться. – У моего друга, типа, день рождения, и он стоит во-он там… – он ткнул пальцем в сторону толпы разношерстных персонажей.

С. уже надевала свою вежливо улыбающуюся маску. Разве не очевидно, что мы не нарываемся на заигрывания?

Но заигрывание – это не то, что было на уме у молодого сквайра.

– И он интересовался, не покажете ли вы обе ему свои титьки?

Маска С. не шелохнулась.

– Извините, нет, – улыбнулась она вежливо, отворачиваясь к своему коктейлю. Я ухмыльнулась.

– Вы уверены, леди? У него ведь день рождения и все такое…

– Нет, – сказала я менее вежливо и отвернулась. Мы с С. заказали себе еще по порции. Н. сильно опаздывал. Мы пытались разговаривать, перекрикивая музыку, которая теперь стала намного громче, но не смогли, и только неопределенно улыбались друг другу. С. поигрывала пушистой бахромой своего, очень приятного на ощупь, джемпера.

Еще двое мужчин двинулись к нам. Мы только головы чуть повернули, давая понять, что заметили их. Это был все тот же молодой человек и с ним другой.

– Привет, леди, – произнес второй. Мне пришло в голову, что мужчины называют женщин «леди», только разыгрывая пародию на рыцарство. – У меня сегодня день рождения, я тут думал – может, вы покажете мне свои титьки? Пожалуйста!

Что ж. Этот по крайней мере сказал «пожалуйста». Маска С. осталась непроницаемой.

– Нет.

– Нет, – эхом повторила я.

– Вы уверены? – переспросил он, скроив фальшиво-умоляющую гримасу.

«Неужели это когда-нибудь срабатывает?» – задумалась я. Он ведь даже денег не предложил, ради всего святого! Получается, от женщин ожидают проститутского поведения забесплатно, и это считается достойной игрой, в то время как настоящие проститутки являются объектом насмешек и отвращения. Нельзя не удивиться.

Получается, от женщин ожидают проститутского поведения забесплатно, и это считается достойной игрой, в то время как настоящие проститутки являются объектом насмешек и отвращения.

– Нет! – произнес голос позади парней – и это был Н., на голову выше, чем любой из них. Они тут же испарились.

Н. развез меня и С. по домам. Она совсем юная, почти подросток с виду. На самом деле ей лет двадцать пять, но она играет восемнадцатилетнюю. В хорошем смысле слова.

Мы разговаривали о браке. Ей было любопытно узнать про Н., почему он до сих пор одинок. Спросила меня, хочу ли я когда-нибудь выйти замуж и завести детей. Я сказала – нет. Она сказала, что тоже не хочет.

– О, ты по-другому запоешь! – сказал ей Н. – Найдешь себе подходящего мужчину, и это просто случится само собой.

Она ощетинилась, но не стала с ним спорить.

– А что ж ты тогда думаешь о моем будущем? – спросила я у Н. – Старая дева?

Он глядел на дорогу. Тщательно взвешивал слова.

– Думаю, что ты выбрала собственный путь и не желаешь, чтобы кто-нибудь тебе мешал, – сказал он. – Ты ценишь свою свободу превыше всего прочего. Так что – да, я думаю, что это ты и получишь, если захочешь. Я не говорю, что ты никогда не передумаешь, но для этого понадобится исключительный мужчина, и все равно я думаю, что ты еще долго будешь хотеть только одиночества.

Воскресенье, 20 июня

Я валялась на кровати, читая. Зажужжал телефон. Доктор Калифорния.

– Конец улицы, ты сказала?

– Начало улицы.

На самом деле я никогда до конца не уверена, что из них что, но если он не видит нужный дом, то, вероятно, находится не в том конце.

Он постучал в дверь через минуту.

– Ну что, все-таки конец улицы?

Я усмехнулась. Его улыбка была приятнее, чем мне помнилось. У него была одна-единственная сумка. Старая голубая машина. Его брата, пояснил он. Я впустила его.

Он бросил сумку рядом с диваном. Ясно, подумала я. Надо было достать пару подушек и одеял. Не хотелось бы, чтобы он подумал, что я решила, что он будет спать со мной. Мы повернулись лицом друг к другу, ничего не говоря, только улыбаясь.

– Ну…

– Ну… Хочешь, прогуляемся?

– Давай прогуляемся.

Мы бродили несколько часов. Я даже не замечала времени, пока солнце не скрылось за деревьями. Он рассказывал о своей семье, о работе. Роскошный рот и не менее роскошные руки. Мы уселись на скамейку и смотрели, как округлые женщины выгуливают своих крошечных, еще более округлых собачек.

– Домой?

– Давай домой, – согласился он.

Я предложила приготовить ему что-нибудь.

– Честно говоря, я не настолько голоден, – отказался он. Я тоже не проголодалась. Он достал из своей сумки большую бутылку ликера. Похоже, для чего-то другого в ней оставалось не так много места. Мы уселись за стол в кухне с миской льда и прикончили бутылку.

Я опьянела, он тоже – но приятно, как в ту ночь, когда мы впервые были вместе. Когда бокалы и бутылка, наконец, опустели, я повела его в свою спальню. Мы целовались и ласкали друг друга через одежду.

– Твои груди в этой штуке выглядят великолепно, – проговорил он. – Можно тебя кое о чем попросить?

О чем угодно, чуть не сказала я.

– О чем?

– Можно, я отхлестаю их плетью? Через блузку, я имею в виду.

Я достала ему резиновую многохвостую плеть. Он начал с легких шлепков. Я рассмеялась.

– Можно сильнее! – проговорила я. Он послушался. Стало больно. Это были не самые тяжкие побои, которые мне случалось терпеть, но зато самые веселые. Я, не переставая, смеялась. Он ничего не говорил, но тоже улыбался, и все это казалось таким смешным… Закончив, он отложил плеть и запустил руки мне под блузку.

– Ты вся горячая, – сказал он. Задрал блузку. Лифчика на мне не было. – Они такие розовые…

Он прижал меня к стене и отымел стоя. Потом мы рухнули в постель и почти немедленно отключились.

Понедельник, 21 июня

Меня разбудил телефон. Я была как в тумане и ответила, не посмотрев, кто звонит.

– Алло?..

– Привет. – Это был Этот Парень. Я поежилась. Надо было повесить трубку. Не повесила. – Ты где? – спросил он.

– Дома. – Врать смысла не было. И времени подумать – тоже. – А ты где?

– Возле твоего дома.

– Ой!..

Я положила телефон. Потянулась, мягко растормошила спавшего рядом со мной мужчину.

– М-м, у меня там внизу гость нарисовался, – сообщила я.

Должно быть, он уловил что-то в моем голосе.

– Кто это?

– Мой бывший. – По лицу его пробежала гримаса. Он спросил, что я собираюсь делать.

– Открыть дверь, полагаю.

Он сказал, что я не обязана. Что я могу позвонить в полицию. Я ответила, что сама знаю. Мы оделись. Он спустился в кухню. Я открыла дверь.

Там стоял Этот Парень. В шортах и футболке. Его машина была припаркована напротив. На улице было тихо. Он спросил, можно ли ему войти. Я впустила.

Он кивнул Д.К., войдя в кухню. Я представила их друг другу. Спросила, не хочет ли кто-нибудь чаю или позавтракать. Они сказали – хотят. Я включила радио. Все шло как-то чересчур спокойно. Я повернулась к плите и омлету, положила под гриль хлеб, чтобы сделать тосты. Завела светский разговор: о погоде (приятная), о той чуши, которую говорят по радио, о новостях (удручающие). Разложила еду и поставила перед ними тарелки одинакового размера.

Этот Парень сразу принялся за еду, наклонив голову над тарелкой. Странно было видеть его сидящим за столом – после всех этих месяцев!

– А ты что, яйца не будешь? – спросил Д.К.

– Только кусочек тоста, – ответила я.

– Несерьезное топливо, – сказал он, улыбнулся и стал есть. Оба молчали. Я не могла сидеть, только ходила туда-сюда перед раковиной, грызя корочку. Этот Парень разделался с едой быстро и попросил разрешения воспользоваться туалетом. Я разрешила. Ему раньше никогда не приходилось спрашивать.

Когда он вышел из кухни, Д.К. повернулся ко мне и прошептал:

– Почему ты мне о нем не сказала?

– Была уверена, что рассказывать нечего, – шепнула я в ответ. – Несколько месяцев его не видела.

Этот Парень вернулся. Спросил, может ли он поговорить со мной. Я сказала – может. Мы стояли там, в кухне, молчали, Д.К. смотрел на нас. Этот Парень спросил, может ли он поговорить со мной в моей комнате. Я сказала – да. Мы поднялись по лестнице. Я оставила дверь открытой. Он сел на кровать, жестом пригласил меня сесть рядом. Я села. Я знала, что с кухни нас можно услышать.

– Я должен задать тебе один вопрос и хочу, чтобы ты ответила честно, – начал он.

Я ощетинилась. Какое он имеет право о чем-то меня спрашивать? И когда это я не говорила ему правды?!

– Ну? – сказала я.

– Ты спишь с этим человеком?

– Да.

– Он спал здесь прошлой ночью?

– Да, – ответила я, и мне пришло в голову, что надо бы поинтересоваться, давно ли Этот Парень торчит снаружи.

– Не могу поверить, что ты могла так со мной поступить! – проговорил он.

Я чего-то не понимаю. Я что, должна была вести ради него учет своим любовникам? Мне до сих пор полагается отвечать ему, волноваться, что он обо мне подумает, вообще волноваться из-за того, что кто-то обо мне что-то думает? Я попросила его уйти.

Он был спокоен. Странно спокоен. Обычно Этот Парень суетлив и многословен, но сейчас он молчалив и собран. Он сказал, что провожать его не надо, но я настояла на том, чтобы проводить его вниз. К двери. Из двери. Вышла на улицу следом за ним и захлопнула дверь. Д.К. по-прежнему оставался в кухне. Услышала, как за моей спиной щелкнул замок. Ключей у меня не было. Что бы Этот Парень ни задумал, я не позволю ему сделать это с незнакомым человеком. Ему придется сделать это со мной.

Этот Парень все понял. Он обернулся, румянец вернулся на его щеки.

– Я должен с ним поговорить, – сказал он с внезапной настойчивостью.

– Нет, – сказала я и скрестила руки на груди.

– Я должен поговорить с ним, – повторил Этот Парень. – Пусть он тебя забирает, я только хочу, чтобы он знал, что… что он у меня отобрал.

– Он ничего не отбирал. Он даже не знает, кто ты. Да и зачем ему? Ты позволил мне уйти. Дважды.

Этот Парень попросил пустить его в дом. Я отказалась. Он снова попросил, несколько раз, я отказалась.

Я знала, что не в его правилах бить женщин, но не полагалась на это и только гадала, скоро ли он сломается. Появились кое-какие прохожие, двигаясь по улице в обоих направлениях по обычным утренним делам. Я рассчитывала, что это спасет меня. Если надо будет спасаться.

Этот Парень явно понял, что просьбы впустить ни к чему не приведут.

– Ну, давай, – ныл он. – Он довольно большой мальчик. Вполне может сам о себе позаботиться.

– Ты его не тронешь? – спросила я.

– Я его не трону.

– Лгун!

Я видела, что руки у него скрещены, но кулаки все сжимались и разжимались, снова и снова, костяшки белели, потом розовели, потом опять белели.

Мы стояли. Он смотрел на меня.

– Садись в свою машину и уезжай, – велела я.

Я знала, что не в его правилах бить женщин, но не полагалась на это и только гадала, скоро ли он сломается.

Он не двинулся с места. Я повторила. Он пошел. Я шла за ним до ворот. Смотрела, как он садился в машину. Он не сразу вставил ключ в зажигание. Я подождала, пока он отъедет. Вернулась к двери и постучала. Д.К. впустил меня. Мы поднялись в мою комнату и трахнулись.

Вторник, 22 июня

Утром Д.К. уехал. Ему нужно было обратно на юг. Я улыбалась и заправляла постель, пока он собирал свои скудные пожитки. Я не знала, увидимся ли мы снова, синяки поперек моей груди были уже слабыми, но могли продержаться дольше, чем мы с ним были вместе. Я не знала и не хотела об этом думать.

На углу стояла машина, я видела ее из окна, и он тоже это знал. Этот Парень. Я проводила Д.К. до его машины и махала ему до конца улицы, вернулась в дом, заперев за собой дверь. Зазвонил телефон. Я не ответила.

Несколько минут спустя он снова зазвонил.

– Алло, – произнесла я.

– Можно, я зайду? – спросил Этот Парень.

Я сказала – нет, я встречу его на улице. Закрыла за собой дверь, заперла и сунула ключ в карман. Взяла в руку мобильник, просто на всякий случай. Он выбрался из машины и встретил меня у ворот. Снова попросил впустить его в дом. Я отказала. Сказала, что будем разговаривать в его машине или не будем вообще. Он предпринял еще одну попытку, понял, что я не поддамся, и мы вместе пошли туда, где он припарковался.

Я села на пассажирское место и полуприкрыла дверь.

– Прости меня, я знаю, что очень многое делал неправильно, мне так жаль, очень-очень жаль, – проговорил он.

Глаза у него покраснели, а плечи ссутулились. Меня пронзила нежность. Однако я ничего не сказала. Он продолжал извиняться. Плакал. Я его не останавливала. Я думала обо всех тех моментах, когда мы были вместе, и он не извинялся, и это разрывало мне сердце – или же о тех немногих, когда извинялся, и я спешила утешить его и уверить, что это вовсе не его вина.

Никаких утешений на этот раз. Я просто позволила ему выговориться.

На это было тяжело смотреть. Я понимала, что в моих силах прекратить эту сцену, покончить с его мучениями. Я понимала, что могу сделать следующие десять минут легче для нас обоих – может быть, даже следующие десять дней, если повезет, пока мы снова не поругаемся. Надо только сказать, что приму его обратно. Но я понимала и то, что за каждым углом нас всегда будет подстерегать ссора. И что бы он ни говорил – люди просто так не меняются. Не то что не могут измениться – никто не меняется за одну ночь, а с меня хватит.

Он продолжал извиняться. Плакал. Меня пронзила нежность.

Это-то я ему и сказала. Просто прошептала, что с меня хватит. Он всхлипнул, но упрашивать перестал.

Вот теперь действительно всё, подумала я. Подумала о том, что говорил Н. в машине. Обрекаю ли я себя на судьбу, которую сама избрала? Был ли это последний шанс – не только для него, но и для меня – навсегда?

– Я так тебя любил! – проговорил он, наконец.

– И я тебя любила, – эхом повторила я. Понимая, что это действительно был последний раз. И понимая, что он это понимает.

Четверг, 24 июня

Только что вернулась из качалки, вспотевшая и усталая. Включила чайник – скорее по привычке, чем потому что хотелось горячего. Опять же, говорят ведь, что надо пить чай, когда тебе жарко.

Зажужжал телефон на кухонной стойке. Я бросила взгляд на экран. Это была менеджер.

Я с минуту подумала, почти дала ему переключиться на голосовую почту. Не дала. Ответила.

– Дорогая. Есть заказ на два часа…

Я что, ослышалась?

– Ах, да-да! – Недели молчания – а теперь, откуда ни возьмись, заказ?! – Как поживаешь?

– Хорошо, милая, хорошо. Я тебя что, разбудила?

– Только что из качалки, – сообщила я. Она меня похвалила.

– Надо держать себя в форме, – проворковала и быстро перешла к делу: – Послушай, этот джентльмен, он остановился в «Кларидже», просил тебя приехать в десять часов.

Двухчасовой заказ с дорогой и всеми услугами. При почасовой оплате по высшему разряду мы запрашиваем небольшие суммы за дополнительные требования.

Я прикусила губу. Дареная лошадка, зубы и все такое. Но я уже сказала А3, что встречусь с ним позже в пабе. И я сто лет не делала эпиляцию. Одна только стрижка газона на лобке заняла бы час. И я устала, и еще не поела, и тысяча других причин.

– Извини, боюсь, что не смогу. Я уверена, что кто-то из других девушек обрадуется этому заказу, – мягко предположила я.

– Ему понравился твой профиль, он хочет именно тебя, дорогая. Я могу пойти на небольшую неправду – но не на большую ложь, прислав ему вместо тебя другую.

Боже ты мой! Неслыханная честность для мадам! Может, я просто ее недооценивала, в конце концов?

Мой голос окреп.

– Я бы очень хотела, но, увы – у меня другие планы, – проговорила я.

Я могла бы успеть – едва-едва. Деньги бы мне не повредили. Но я не хотела. А3 меня будет ждать, и я не могла себе представить лучшего времяпрепровождения, чем позволять ему допивать из своего стакана и выслушивать его занудство по поводу работы.

– Ладно, дорогая, – пропела она. – Ты всегда такая забавная! Я тебе скоро позвоню, ладно?

– Ладно. Спокойной ночи!

Суббота, 26 июня

Поскольку погода стоит солнечная и поскольку у моего дома есть дворик, довольно укромный, но создающий трепетную иллюзию обнаженности на публике, я поджариваю свое тельце, начиная с прошлого уикенда.

Мир – моя устрица, как говорим мы, англичане, и я сама хозяйка своей судьбы.

Специалисты по здоровому образу жизни скажут вам, что только тотальное воздержание от солнца является гарантией сохранения здоровья, я же верю в практику безопасного загара. Когда подставляешь солнцу нежную девичью плоть, защита всегда необходима.

А еще я думаю, не пришло ли время начать рассматривать вариант приема клиентов на дому. Мир – моя устрица, как говорим мы, англичане, и я сама хозяйка своей судьбы.

Правда, устриц я никогда не ела. Кошерные правила и все такое. Может быть, вместо этого сказать так:

Мир, как у нас говорят, – мой печеночный паштет.

Воскресенье, 27 июня

– Я – писатель, – сказал клиент.

– Правда? – переспросила я. – А какое направление?

– Жанровая беллетристика, – ответил он. Процитировал лист бестселлеров «Нью-Йорк таймс» и знакомое название.

– Ага, – сказала я. – Вроде Микки Спиллейна.

– Точно, – сказал он.

– Мне всегда нравилась та часть финала в «Мой револьвер быстр», – сказала я, – где Хаммер срывает с героини неглиже. Их единственная страстная ночь вместе.

Я села к нему на колени, и он провел руками по моим бедрам.

– Ощущение такое, что там подвязки, – заметил он. (Так и было.)

– Чего ты сегодня хочешь? – спросила я.

– Простой мужчина, простые радости, – ответил он. – Просто хочу кончить в рот обнаженной женщине.

Эта сделка может показаться чересчур дорогостоящей, но если вы подумаете о деньгах и усилиях, которые нужно потратить во время деловой поездки, пытаясь уломать полузнакомую женщину раздеться, чтобы можно было кончить ей в рот, да еще успеть до того, как пора будет лететь домой – это не так уж дорого. И результат гарантирован.

Он снял с меня трусики, и мы раздели друг друга. Он лег на кровать.

– Ты напоминаешь мне одного человека, которого я когда-то любила, – сказала я.

Он, похоже, в этом сомневался. Это была правда: у него была такая же высокая талия и аскетические конечности святого четырнадцатого века, написанного темперой. Одна фигура и одно лицо с А2. Я пощекотала высокий подъем его ступни и стала целовать внутреннюю поверхность бедер.

Через несколько минут минета я спросила, что еще ему нравится.

– Римминг, – сказал он.

– Активный или пассивный?

– Пассивный, – ответил он.

Я развела его ноги пошире и провела пальцами между округлых ягодиц.

– Слушай, я думаю, будет лучше, если мы подложим под тебя подушку.

Он повиновался. Анус его был нежным, розовым и безволосым. Чистый, на вкус он слегка отдавал мылом. Я снова сомкнула губы на его члене и пощекотала дырочку влажным пальцем. Он кончил скоро и мощно, наполнив мое горло.

– Прошло только полчаса, – заметила я. Он заплатил за час. – Полагаю, на второй раз тебя не хватит?

– Нет, извини, – покаялся он. – Слишком стар. Слишком устал.

– Хочешь, я останусь, и мы поболтаем – или мне уйти? А еще ты мог бы перевернуться, и я бы помяла твою спину в жалкой имитации массажа.

– Я был бы благодарен, если бы ты ушла. Я тогда просто усну, счастливый и удовлетворенный.

– Я бы пожелала тебе удачи с книгами, но, похоже, ты в этом не нуждаешься, – сказала я. – Надо будет прикупить себе экземпляр.

– Возьми в бумажной обложке, – посоветовал он. – Посмотри сначала, понравится ли тебе.

Я оделась, нанесла свежий слой помады. Деньги были в гостиничном конверте.

– Это не Дэшиел Хэмметт сказал, что проститутке платишь не за то, что она делает, а за то, чтобы она потом ушла?

– Возможно, – сонно проговорил он. Я тихонько закрыла дверь за собой. Снаружи стояло только одно такси. Я села на заднее сиденье, и машина понесла меня домой в огнях и звуках городского вечера.

– Это не Дэшиел Хэмметт сказал, что проститутке платишь не за то, что она делает, а за то, чтобы она потом ушла?

Примечания

1

Псевдоним (франц.).

2

Теория шести рукопожатий говорит о том, что каждый человек на Земле отделен от любого другого цепочкой из шести общих знакомых.

3

Черный кэб, в отличие от мини-кэба, – официальное лондонское такси.

4

В отличие от лондонских черных кэбов, которые можно поймать только на улице, мини-кэбы (легковые такси) можно (и нужно) вызывать по телефону.

5

Американский ритм-энд-блюз композитор, музыкант, певец.

6

Британская фирма дорогого эротичного женского белья и купальников.

7

ВВС-3 – британский телеканал, целевой аудиторией которого является молодое поколение; одним из направлений – «проблемные» программы.

8

Утонченный французский Бель здесь, похоже, дал осечку: abattoir – бойня, а слова abbatoir, которым она хотела обозначить аббатство, увы, не существует. Впрочем, учитывая ее своеобразный юмор и свойственную англичанам любовь к игре слов, возможно, это – вовсе не ошибка.

9

Знаменитая американская порноактриса, бисексуалка.

10

Героиня Кэтрин Хэпберн в фильме «Завтрак у «Тиффани».

11

Сеть модных магазинов.

12

Британский певец, звезда 1960—1970-х гг.

13

Традиционный иудейский светильник на семь свечей.

14

Футбольный клуб «Селтик» из Глазго, Шотландия, выступает в бело-зеленой полосатой форме.

15

Забавная, умелая (франц.).

16

Британская актриса и телеведущая. Скажем так: не Дюймовочка в плане пропорций.

17

Немецкая топ-модель, актриса и телеведущая. Ее размеры говорят сами за себя: рост 177 см; вес 54 кг.

18

Писательница, автор книги и сценария сериала «Сладкие чувства» о любви девушек-лесбиянок. Возможно, Белль чересчур строга к ее подбородку. С другой стороны, публикуются ведь в основном выигрышные фото…

19

Склонность Бель к черному юмору снова дает себя знать: это название трека Megadeth «Killing Is My Business… And Business Is Good!» (Убийства – мое дело… а дело – это хорошо!)

20

Стандартное сокращение для «тяжких телесных повреждений», встречающееся в отчетах правоохранительных органов.

21

Жанр американского кинематографа, развившийся со второй половины 1940-х гг. Слишком сложный, чтобы описать в двух словах, но… Сильные мужчины, фатальные женщины, город, дождь и ночь, плюс атмосфера обреченности и сильные страсти, кипящие под внешним ледяным спокойствием. Как-то так.

22

Паддл, более известный у нас как «линейка» (упоминаемая, например, в «Приключениях Тома Сойера»), представляет собой плоскую деревянную лопатку на ручке, долгое время использовался для телесных наказаний, в особенности популярен был в США. Ныне прочно вошел в обиход любителей нетрадиционных эротических развлечений.

23

«Водный спорт» – эвфемизм, означающий парафилию, одной из разновидностей которой является «золотой дождь». В общем смысле – эротическое возбуждение, получаемое от созерцания влажного или мокрого белья или кожи (жидкость может быть любого происхождения).

24

Эйд аль-Адха и Эйд аль-Фитр – мусульманские праздники, связанные со священным месяцем рамаданом. Трудно сказать, какой из них имеет в виду Бель. Впрочем, не исключено, что этого точно не знала и ее матушка.

25

Британский поэт, писатель и джазовый критик ХХ в.

26

Ханукальный подарок детям – хануке-гелт, обычно монетки, которые рекомендуется потратить на добрые дела.

27

Известный британский театральный критик.

28

Сэмюэл Пепис (или Пипс) – английский чиновник морского ведомства, автор знаменитого дневника о повседневной жизни лондонцев периода стюартовской Реставрации.

29

Британский политик, консерватор; в настоящее время – мэр Лондона.

30

Американский певец, звезда ритм-энд-блюза, знаменитый своими романтическими хитами.

31

Выпечка из обваренного дрожжевого теста в форме бублика, иногда рогалика.

32

Британская актриса, звезда телесериалов.

33

Супруга Тони Блэра, Королевский адвокат.

34

Компания британских политвумен, выпестованная Тони Блэром.

35

Известная британская актриса и модель.

36

Английская модель и светская львица.

37

Звезда британского телевидения.

38

Британский политик, член кабинета министров Дэвида Кэмерона.

39

Британская актриса, телеведущая и модель.

40

Английская певица и композитор.

41

Прекрасного Лифчика (франц.).

42

Британская телеведущая и писательница, автор книг о кулинарии.

43

Английский этолог, эволюционист, популяризатор науки.

44

Звезда оперной сцены, одна из самых успешных молодых академических певиц. В последние годы заигрывает с поп-культурой – на что и намекает Бель.

45

В начале своей карьеры солист группы «Darkness» не без успеха имитировал великого Фредди, в том числе и «Богемскую рапсодию». А поскольку родом он из Лоустофта, то сложный пассаж Бель становится понятным.

46

Британские дизайнеры середины ХХ в., создатели классического типа интерьера английского загородного дома. Применяли в основном лощеную хлопчатобумажную ткань с узором из птиц и цветов.

47

Фильм ужасов, снятый британским режиссером Фредди Франсисом.

48

Вероятно, Бель имеет в виду Монумент в память о Великом лондонском пожаре.

49

Боб Дилан – американский автор-исполнитель, певец, художник, актер, оказывавший серьезное влияние на мир поп-музыки в течение пяти десятилетий. Одна из самых культовых фигур поп-культуры ХХ в.

50

Эта изящная и поучительная фраза вышла из-под пера Марка Твена.

51

Американские группы, играющие альтернативный кантри.

52

Песня Дианы Картер называется «И что, ради этого я ноги брила?» (Did I shave my legs for this?)

53

Одна из самых известных британских телеведущих.

54

Французский гид по ресторанам, самое авторитетное в мире издание такого рода.

55

Наиболее известный британский ресторанный критик, выпускающий собственный справочник по отелям и ресторанам.

56

Английский писатель, автор 20-томной эпопеи исторических романов о мореплавании.

57

Кен Ливингстон, или Красный Кен, был мэром Лондона с 2000-го по 2008 г., одними из первых его действий были снижение стоимости общественного транспорта, введение платного въезда в центр города и транспортной карты Oyster.

58

Грязь (идиш).

59

Чешская супермодель.

60

Шведская легкоатлетка, олимпийская чемпионка по семиборью.

61

Американская актриса, телеведущая, модель.

62

Солистка группы TLC.

63

Тапас – испанские традиционные закуски.

64

Знаменитая фраза из фильма «Когда Гарри встретил Салли», которую произносит женщина за соседним столиком (Эстель Райнер), когда Салли (Мэг Райан) на спор имитирует в ресторане оргазм.

65

Индонезийский национальный оркестр и вид музицирования.

66

Знаменитая фраза, которую произносит Тревис Бикл (Роберт Де Ниро) в фильме Мартина Скорсезе «Таксист» (The Taxi Driver).

67

Такой паб, где помимо спиртного подают горячую еду.

68

Мортиша Адамс – героиня знаменитого фильма «Семейка Адамсов» и его сиквелов.

69

Четвертое воскресенье Великого поста.

70

Направление в искусстве конца XIX в., отличавшееся повышенной экспрессивностью и субъективизмом (дословно – «буря и натиск»).

71

Человек прямоходящий (лат.).

72

Местность на севере Танзании, богатая на археологические находки и претендующая на роль «колыбели человечества».

73

Оборонительная линия французских войск на границе с Германией, полностью капитулировала во время Второй мировой войны только после того, как был сдан Париж.

74

Комический персонаж оперы «Микадо» (Гилберт и Салливан), который одновременно занимал множество должностей. Этакий многорукий и многоногий Шива, к тому же еще и вездесущий.

75

Копилка для сбора пожертвований на благотворительные цели (ивр.).

76

Певец, кумир подростков 1950—1960-х гг.

77

Белль слегка перефразирует высказывание Диогена: «С правдой надо жить, как при огне: ни сильно приближаться, чтоб не ожег, ни далеко уходить, чтобы холодно не было».

78

В силу самого факта (лат.).

79

Похоже, что Бель мистифицирует читателя. Вы думали, что речь идет о настоящем Средиземноморье? А при чем же тогда Кройдон – пригород Лондона, который только в шутку называют так «по-средиземноморски», намекая, что это не лучшее место для туризма? А вот при чем: в Кройдоне есть бар – «камеди-клаб» под названием «Средиземноморье», где и климат, и кухня, и размещение…

80

Один из районов Большого Лондона.

81

Порядочный и высоконравственный человек (мужчина), способный к состраданию (идиш).

82

Пулитцеровская премия – одна из самых престижных мировых литературных наград. Интересно то, что книги ее лауреатов, как правило, не входят в списки бестселлеров, а порой и мало кому известны.

83

Роман Синклера Льюиса, мелодрама по жанру.

84

Автобиографический роман Хаима Потока, история художника, выросшего в ортодоксальной еврейской среде.

85

Приключенческий фантастический роман-сказка Уильяма Голдмана.

86

Австралийская рок-группа 1980—1990-х гг.

87

Британский научно-фантастический сериал (Doctor Who).

88

В иудаизме – обряд достижения мальчиком духовной зрелости (13 лет).

89

Название песни Эдит Пиаф («Нет, я не жалею ни о чем»).

90

Майкл Крайтон (1942–2008) – американский писатель-фантаст, сценарист и режиссер, автор научной, медицинской фантастики и триллеров «Штамм «Андромеда»», «Парк юрского периода».

Content

Бель де Жур
Тайный дневник девушки по вызову

Отзывы о книге Бель де Жур «Тайный дневник девушки по вызову»

Ноябрь

Секс в Большом Лондоне: от А до Я

А – В

Агентства

Белье

Болтовня

Вагина

Суббота, 1 ноября

Воскресенье, 2 ноября

Понедельник, 3 ноября

Вторник, 4 ноября

Среда, 5 ноября

Четверг, 6 ноября

Воскресенье, 9 ноября

Понедельник, 10 ноября

Вторник, 11 ноября

Среда, 12 ноября

Воскресенье, 16 ноября

Понедельник, 17 ноября

Вторник, 18 ноября

Среда, 19 ноября

Пятница, 21 ноября

Суббота, 22 ноября

Воскресенье, 23 ноября

Понедельник, 24 ноября

Вторник, 25 ноября

Среда, 26 ноября

Четверг, 27 ноября

Суббота, 29 ноября

Воскресенье, 30 ноября

Декабрь

Секс в Большом Лондоне: от А до Я

G– (точка «джи»)

Еда

Забывчивость

Изюминка

Понедельник, 1 декабря

Вторник, 2 декабря

Четверг, 4 декабря

Пятница, 5 декабря

Суббота, 6 декабря

Воскресенье, 7 декабря

Понедельник, 8 декабря

Вторник, 9 декабря

Среда, 10 декабря

Любовь: руководство для энтузиаста-наблюдателя

Четверг, 11 декабря

Пятница, 12 декабря

Суббота, 13 декабря

Воскресенье, 14 декабря

Понедельник, 15 декабря

Вторник, 16 декабря

Среда, 17 декабря

Четверг, 18 декабря

Пятница, 19 декабря

Суббота, 20 декабря

Воскресенье, 21 декабря

Понедельник, 22 декабря

Вторник, 23 декабря

Среда, 24 декабря

Четверг, 25 декабря

Пятница, 26 декабря

Суббота, 27 декабря

Воскресенье, 28 декабря

Понедельник, 29 декабря

Вторник, 30 декабря

Среда, 31 декабря

Январь

Секс в Большом Лондоне: от А до Я

Катастрофы

Качество

Масло

Музыка

Четверг, 1 января

Пятница, 2 января

Суббота, 3 января

Воскресенье, 4 января

Понедельник, 5 января

Секс: руководство для энтузиаста-наблюдателя

Вторник, 6 января

Среда, 7 января

Четверг, 8 января

Пятница, 9 января

Суббота, 10 января

Воскресенье, 11 января

Понедельник, 12 января

Среда, 14 января

Четверг, 15 января

Пятница, 16 января

Суббота, 17 января

Воскресенье, 18 января

Понедельник,19 января

Вторник, 20 января

Среда, 21 января

Четверг, 22 января

Пятница, 23 января

Суббота, 24 января

Воскресенье, 25 января

Понедельник, 26 января

Вторник, 27 января

Среда, 28 января

Четверг, 29 января

Пятница, 30 января

Суббота, 31 января

Февраль

Секс в Большом Лондоне: от А до Я

Молнии

Невидимость

Отношения

Прическа

Воскресенье, 1 февраля

Понедельник, 2 февраля

Вторник, 3 февраля

Среда, 4 февраля

Четверг, 5 февраля

Пятница, 6 февраля

Суббота, 7 февраля

Воскресенье, 8 февраля

Вторник, 10 февраля

Трах: руководство для энтузиаста-наблюдателя

Среда, 11 февраля

Четверг, 12 февраля

Пятница, 13 февраля

Суббота, 14 февраля

Воскресенье, 15 февраля

Понедельник, 16 февраля

Вторник, 17 февраля

Среда, 18 февраля

Четверг, 19 февраля

Пятница, 20 февраля

Суббота, 21 февраля

Воскресенье, 22 февраля

Понедельник, 23 февраля

Вторник, 24 февраля

Среда, 25 февраля

Четверг, 26 февраля

Пятница, 27 февраля

Суббота, 28 февраля

Воскресенье, 29 февраля

Март

Секс в Большом Лондоне: от А до Я

Пластика

Порно

ПЦ – те, кто Плохо Целуется

Понедельник, 1 марта

Вторник, 2 марта

Среда, 3 марта

Пятница, 5 марта

Воскресенье, 7 марта

Понедельник, 8 марта

Вторник, 9 марта

Среда, 10 марта

Пятница, 12 марта

Суббота, 13 марта

Проститутские игры в пабе Часть первая (продолжения не следует) Подруги или лесбиянки?

Убийственная зануда

«Дайте мне то же, что и ей»

Невероятная профессия

«Моя не говорить по-англисски»

«Это ты мне говоришь?!»

Слишком много информации

Тик-так, тик-так…

«Посади джентльмена в лужу»

Это еще кто?.

Правда

Воскресенье, 14 марта

Понедельник, 15 марта

Вторник, 16 марта

Среда, 17 марта

Четверг, 18 марта

Пятница, 19 марта

Суббота, 20 марта

Воскресенье, 21 марта

Понедельник, 22 марта

Вторник, 23 марта

Среда, 24 марта

Четверг, 25 марта

Пятница, 26 марта

Суббота, 27 марта

Воскресенье, 28 марта

Понедельник, 29 марта

Вторник, 30 марта

Среда, 31 марта

Апрель

Секс в Большом Лондоне: от А до Я

Ревность

Сексуальность

Сливки общества

Только наличные!

Четверг, 1 апреля

Акула

Пятница, 2 апреля

Воскресенье, 4 апреля

Понедельник, 5 апреля

Воск

Вторник, 6 апреля

Среда, 7 апреля

Ребенок

Суббота, 10 апреля

Воскресенье, 11 апреля

Понедельник, 12 апреля

Вторник, 13 апреля

Четверг, 15 апреля

Воскресенье, 18 апреля

Вторник, 20 апреля

Среда, 21 апреля

Четверг, 22 апреля

Результат

Пятница, 23 апреля

Воскресенье, 25 апреля

Вторник, 27 апреля

Четверг, 29 апреля

Пятница, 30 апреля

Май

Секс в Большом Лондоне: от А до Я

Т – еще и Те, кто Тратит Твое Время

Такси

Увольнение в запас

Упражнения

Суббота, 1 мая

Воскресенье, 2 мая

Понедельник, 3 мая

Вторник, 4 мая

Четверг, 6 мая

Пятница, 7 мая

Суббота, 8 мая

Понедельник, 10 мая

Вторник, 11 мая

Воскресенье, 16 мая

Вторник, 18 мая

Среда, 19 мая

Четверг, 20 мая

Воскресенье, 23 мая

Вторник, 25 мая

Четверг, 27 мая

Суббота, 29 мая

Понедельник, 31 мая

Июнь

Секс в Большом Лондоне: от А до Я

Хоббист

Шлюха

Шум

Юность

Вторник, 1 июня

Четверг, 3 июня

Воскресенье, 6 июня

Вторник, 8 июня

Среда, 9 июня

Четверг, 10 июня

Воскресенье, 13 июня

Понедельник, 14 июня

Вторник, 15 июня

Среда, 16 июня

Суббота, 19 июня

Воскресенье, 20 июня

Понедельник, 21 июня

Вторник, 22 июня

Четверг, 24 июня

Суббота, 26 июня

Воскресенье, 27 июня

Примечания