Таня Хафф

Дым и зеркала

Дымовая трилогия — 2

Посвящается Джудит и Дейву, которые открыли дверь, а потом ласково подтолкнули меня, чтобы я в нее вошла

Глава первая

Двое мужчин в смокингах не успели спуститься и до середины лестницы, когда старший из них остановился, поднял голову и раздул ноздри, будто принюхиваясь к чему-то.

— Мы не… одни.

— Что ж, тут не меньше двадцати других приглашенных, — беспечно заметил его спутник.

— Я не об этом. — Золотисто-рыжие волосы заблестели, когда мужчина постарше повернул голову сперва в одну сторону, потом в другую. — Здесь есть что-то… еще.

— Что-то еще? — переспросил второй, подозрительно рассматривая висящий неподалеку портрет пожилого джентльмена, одетого по моде конца XX века.

Вопреки ожиданиям, портрет вел себя смирно.

— Что-то… злое.

— Тебе не кажется, что ты слегка перебарщи…

Хрипловатый голос умолк на полуслове, когда молодой человек посмотрел вниз через перила, в широкий холл. Его пальцы крепче сжали полированное дерево, зеленые глаза широко распахнулись.

— Раймонд, по-моему, тебе стоит на это взглянуть.

Вампир очень медленно повернулся и зарычал, показывая длинные острые клыки.

— Снято! — Питер Хадсон, стоявший у передней двери, стащил наушники, которые повисли у него на шее, выглянул из-за ряда мониторов и посмотрел на звезд «Самой темной ночи». — Два замечания, джентльмены. Во-первых, Мэйсон, почему ты делаешь паузу перед последним словом каждого предложения?

Мэйсон Рид, он же Раймонд Дарк — вампир-детектив, самый сексуальный современный представитель кровососущих персонажей синдикатного телевидения, — сердито посмотрел на режиссера сверху вниз и ответил:

— Я пытался придать глубину банальному диалогу.

— Да? Милая попытка. К сожалению, это выглядело как плохое подражание Шатнеру.[1] Я никоим образом не критикую старину Кирка, но его манера речи — совсем не то, что нам нужно. — Не дав Мэйсону шанса возразить, Питер продолжал: — А ты, Ли! Что у тебя на плече? На правом! — добавил режиссер, когда Ли Николас, он же Джеймс Тейлор Грант, попытался взглянуть на оба своих плеча одновременно. — Вообще-то скорее выше локтя.

Белая полоска примерно с полдюйма в ширину и четыре в длину тянулась вниз и наискосок от плечевого шва смокинга Ли.

— Похоже на краску, — нахмурился Николас.

Мэйсон прикоснулся к полоске кончиком пальца, продемонстрировав компрометирующее белое пятно режиссеру, торчащему в дверях холла, и заметил:

— Это и есть краска. Он, должно быть, задел стену ванной комнаты на втором этаже.

Две основные сцены этой серии собирались снимать в огромной ванной комнате. Маляры потратили все утро, покрывая потолок и стены белой матовой краской.

— Этого не может быть, — запротестовал Ли. — Я вообще не заходил в ту ванную! Кроме того, краски не было, когда Бренда нас одевала.

— Она закончила с этим за пятнадцать минут до того, как Питер объявил о начале съемки, — напомнил Мэйсон. — У тебя была куча времени, чтобы смыться и отлить.

— Ну уж нет! — Ли проверил, убрали ли микрофонный «журавль», после чего понизил голос, чтобы его не подслушали: — Это ты смылся подымить своей канцерогенной палочкой, а я никуда не уходил.

— Да, ты так говоришь, но краска на рукаве свидетельствует против тебя.

— Я не был в той ванной комнате!

— Послушай, Ли, просто признай, что ты вляпался, и забудем об этом.

— Я не вляпывался!

— Ладно. Значит, это была подсознательная и, должен признаться, довольно жалкая попытка обратить на себя внимание.

— Даже не начинай!..

— Джентльмены! — Голос Питера вновь привлек внимание актеров к холлу. — Мне плевать, откуда взялась краска, но она видна в последних кадрах, когда Ли поворачивается. Я хотел бы, чтобы он продолжал это движение. Тони, бегом отнеси смокинг Бренде. Пусть она счистит краску, пока та не засохла. Эверетт, я был бы тебе благодарен, если бы ты убрал блеск со лба Мэйсона, прежде чем нам придется подправлять уровни освещения. Кто-нибудь, принесите мне кофе и две таблетки аспирина.

Тони Фостер застыл, не успев подняться по лестнице. Именно он был здесь единственным ассистентом режиссера. Кстати, только ему и удалось продержаться на этой должности так долго, пока в «Чи-Би продакшнс» шли съемки «Самой темной ночи». Поэтому-то парень и оказался тем самым «кем-нибудь», небрежно упомянутым Питером.

«Я принесу ему коф-ш-ш-е, — прорвался сквозь вездесущий статический шум в наушнике Тони голос Адама Паэлоуса, первого ассистента режиссера. — А ты отнеси смокинг в гардеробную».

Тони прижал палец к уху, пытаясь разобрать что-то сквозь помехи. С тех пор как съемочная группа перебралась сюда, на натуру, переносные рации начали барахлить. Невозможно было получить четкий сигнал, а батарейки садились в пять раз быстрее обычного.

«Мы все сбрендим в ожидании, пока высохнет краска».

Тони махнул рукой Адаму в знак того, что все понял, и взбежал по лестнице.

Утро выдалось очень скучным, даже с учетом того, что на телевидении спешка всегда чередуется с ожиданием.

«В скуке нет ни хрена плохого, — напомнил себе Фостер. — Особенно если ее отсутствие включает в себя появление ворот, ведущих в иные миры, злых волшебников и разумных теней, которые были не то чтобы смертоносными… Хотя нет, „смертоносные“ — подходящее словцо».

Все остальные сотрудники студии «Чи-Би продакшнс», за исключением самого Честера Бейна, не помнили событий, которые чуть было не превратили звуковой павильон в эпицентр вторжения существ из другого мира. Именно здесь появился злой волшебник и его тени-убийцы. Наверное, сейчас все спали с выключенным светом. С тех пор прошло уже два месяца, и Тони наконец смог погасить четыре лампы из пяти.

Когда он добрался до Ли, тот успел снять смокинг и хмуро смотрел на краску.

— Я не ходил в ванную наверху, — повторил актер, протягивая парню пиджак.

— Я верю.

Фостер остро сознавал, что ведет себя как идиот, улыбаясь законченному натуралу. Полнейшую гетеросексуальность Ли подтверждали даже снимки в бульварных газетах, сделанные телеобъективами. Тони аккуратно сложил смокинг, чтобы не размазать краску, и пошел вниз. Мысли в его голове быстро сменяли одна другую.

Сперва: «Пиджак еще теплый».

Потом: «Ты жалок».

Он прижался к перилам, чтобы дать дорогу художнику-гримеру Эверетту, тащившему свой косметический набор. Тони гадал, почему Мэйсон, который на двадцать лет моложе и на тридцать килограммов легче этого человека, не мог сам спуститься в холл.

«Да ладно, это же Мэйсон. И чем я только думаю, черт?»

Мэйсон Рид прекрасно знал обо всех преимуществах, дарованных ему положением звезды, и не собирался уступать ни одного из них, даже самого мелкого.

— Никогда не встречал актера, который потел бы так сильно, — пробормотал Эверетт проходившему мимо Фостеру. — Только не цитируй мои слова.

Парень знал, что Эверетта однажды неправильно процитировали, но суть этой истории оставалось для него загадкой. Скорее всего, так оно и будет, потому что даже с помощью щедрого угощения персиковым шнапсом ему не удалось вытащить из гримера эту историю. Зато Тони узнал об эпиляции задницы воском больше, чем хотел бы.

Фостер перебросил пиджак через вытянутые руки и держал его так, будто доставлял орган для трансплантации. Он пробежал через холл, потом миновал коридор, цветные стекла в котором были занавешены черной тканью, чтобы не пропускать дневной свет. Парень промчался по широкому крыльцу, запрыгал по каменным ступеням, потом пролетел по выложенной плитами дорожке через неухоженный сад и в конце концов добрался до узкой проезжей дороги.

«Время — деньги» — такой была одна из трех избитых истин телевизионной индустрии. Похоже, никто в точности не знал, какой была вторая, но Тони подозревал, что третья гласила: «Ассистента режиссера заменить легче легкого».

Трейлер, где находилась костюмерная, был припаркован сразу за автомобилем обслуживания. Тот, в свою очередь, притулился вплотную к рефрижератору.

Бренда пила кофе на ступеньках. Увидев Фостера, она сбросила с колен негодующего кота, встала и поинтересовалась:

— Что случилось?

— На рукаве Ли краска.

— Краска? — Она поспешила навстречу Тони, протянув к нему руки. — Как это случилось?

— Ли не знает.

Тони верил Николасу, поэтому не хотел повторять теорию Мэйсона. Парень протянул Бренде пиджак и последовал за ней в трейлер. Кот фыркнул то ли на Бренду, то ли на Фостера, то ли на них обоих и зашагал прочь.

— Ли был в ванной комнате на втором этаже?

— Нет.

Очевидно, эта теория уже получила широкое распространение.

— Странно. — Бренда сунула руку в рукав смокинга и стала рассматривать краску.

— Похоже, кто-то мазнул пальцем.

Наверху и в самом деле белел овал. Потом полоска постепенно бледнела и дюйма через четыре превращалась в серое пятнышко.

— Наверно, кто-то просто решил сделать ему гадость.

— Мэйсон? — задумчиво спросила Бренда, взяла баллончик с аэрозолем и наклонилась над рукавом.

Тони недоверчиво уставился ей в спину.

Мэйсон и пальцем не шевельнул бы для того, чтобы сделать Ли центром внимания. Ни за что на свете, тем более теперь, когда Николас стал наконец получать по электронной почте не меньше писем от фанатов, чем сам Мэйсон. Исполнитель главной роли всегда болезненно относился к тому, что считал угрозой для своего положения звезды «Самой темной ночи».

Конечно, Тони не собирался говорить этого вслух. Только не Бренде. Ассистентка костюмерши была из числа тех немногих людей в телебизнесе, которые знали изнанку дела, но продолжали западать на знаменитостей. У большинства сотрудников восклицание «Господи, это же сам!..» сходило на нет после пары гневных выходок актера, растягивающего их рабочий день на пятнадцать с лишним часов.

Еще Бренда была подлизой, и Тони меньше всего хотелось, чтобы она рассказала Мэйсону, что именно он о нем думает. Ну, может, не совсем так… Список того, чего парень совершенно не желал в данный момент, возглавляло повторное нашествие теней-убийц. Но и злящийся на него Мэйсон Рид определенно занимал место в первой десятке. Потому что этот сильно разгневанный актер означал безработного Тони Фостера.

Помощник режиссера понял, что Бренда все еще ждала ответа, и сказал:

— Нет, не думаю, чтобы это был Мэйсон.

— Конечно нет.

«Эй, ты сама про него упомянула».

Он поднял обрывок отделочной тесьмы…

— Не трогай!

…и положил обратно.

— Извини.

— Ты должен сам отнести пиджак или же Ли придет и заберет его? Может, это лучше сделать мне и убедиться, что все нормально смотрится под осветительными лампами?

— Конечно, ты могла бы его отнести, но раз я здесь…

— Так уж случилось, что я тоже здесь.

Бренда и Тони обернулись на звук грубовато-бархатного голоса. В трейлер поднимался Ли.

— На брюках еще одно пятно. — Он повернулся.

Как будто кто-то приложил палец к его правой ягодице и мазнул им вверх.

Тони принялся старательно думать о холодном душе, о камерах предварительного заключения и о Гомере Симпсоне.[2]

Ли продолжал поворачиваться, пока снова не очутился лицом к Бренде и Тони, скинул черные лакированные ботинки, расстегнул ширинку и заявил:

— Клянусь, раньше этого не было.

— Пиджак мог прикрыть почти все пятно, — напомнила Бренда с придыханием, которое показалось Тони предельно раздражающим.

Он цеплялся за это свое ощущение. Оно было удобным щитом против возможной неловкой реакции на Ли, снимающего штаны и отдающего их Бренде.

Николас в коротких серых трусах и черных носках прошел к свободному гримерному креслу и сел. Оно скрипнуло в знак протеста.

— Понятия не имею, как так получилось. Клянусь, я и близко не подходил к невысохшей краске.

— Конечно, — мурлыкнула Бренда, сняла пиджак с гладильной доски и передала его Тони.

Женщина не сводила жаркого взгляда с лица Ли до тех пор, пока ей не пришлось раскладывать штаны. Тогда она выплеснула свои чувства на одежду, неторопливо и ласково разглаживая ткань.

Ходили упорные слухи, что Бренда и Ли недавно разделили страстные мгновения на полу в гардеробной, пока Элисон Ларкин, главная костюмерша, обшаривала благотворительные распродажи в поисках нарядов, приобретение которых не вышло бы за рамки бюджета. Тони видел, каким интимным жестом Бренда прижимала ладонь к ткани, чтобы удержать ее на доске, и невольно признал, что эти сплетни имеют право на существование. Фостер смотрел, как Бренда сбрызгивала водой, а потом медленными кругами разглаживала заднюю часть брюк Ли, и чувствовал себя соглядатаем.

Он определенно был здесь третьим лишним.

— Послушай, Тони, раз уж Ли пришел, то тебе нет смысла тут оставаться, — произнесла Бренда, которая, видимо, тоже так считала.

— Да, мне надо идти.

— Надо.

«Едва ты выйдешь за дверь и наконец-то оставишь нас наедине, я покажу этому мужчине, что может дать ему настоящая женщина».

Тони невольно восхитился тем, сколько подтекста в духе безвкусных пятидесятых годов ассистентка костюмерши смогла вложить в единственное слово.

— Я скажу Питеру, что вы вернетесь, когда Бренда закончит работать с вашей одеждой, — сказал Тони, отдавая Ли пиджак.

Выражение лица актера было интересным, слегка отчаянным.

«Ему не терпится, чтобы я ушел? Он в отчаянии оттого, что я ухожу? Или это напрасные поиски Сьюзен?[3] Что именно?» — Тони так ни до чего и не додумался.

— Ты все еще здесь?

«Мы хотим побыть наедине, неужели не ясно?»

Что ж, этот подтекст исходил не от Ли, а от Бренды, зато с избытком.

«Тони! — прорвался через помехи голос Адама. — Как только краска… — Пара слов затерялась в статическом шуме. — Тащи Ли обратно. Сегодня нам еще нужно провернуть чертову уйму работы!»

Фостер быстро наклонился к микрофону, пришпиленному к воротнику, и сказал:

— Вас понял, Адам. Конец связи.

«Дело как ра-ш-ш-з в том, чтобы там никто ни с кем не связался».

— Да, я понял.

Во всяком случае, почти все.

Судя по всему, до Адама тоже дошли слухи о Ли и Бренде, хотя он выразил это любопытным образом.

«Долго еще?»

— Пиджак готов, брюки…

Тони повернулся к Бренде и виновато пожал плечами, когда та бросила на него гневный взгляд.

— Брюки тоже готовы. Ли одевается.

Штаны быстро облекли длинные сильные загорелые ноги, которые так же споро были всунуты в ботинки.

Николас уже стоял у двери и одними губами говорил ассистентке костюмерши:

— Извини, надо бежать.

— Мы уже собираемся.

«Вы обжимаетесь?»

— Собираемся!

«Дьявол, рад, что наконец это слышу. Убирайтесь оттуда!»

Они уже почти дошли до дорожки, когда Ли заговорил:

— Да, мы этим занимались.

— Я не спрашивал, — пожал Тони плечами.

— Это было глупостью.

— Я ничего не говорил.

Бренда стояла в дверях и смотрела, как они уходили. Тони знал это, не оборачиваясь. Он кожей чувствовал разрыв отношений, поэтому отодвинулся от Ли настолько, насколько позволяла ширина дорожки.

— Это было просто… В смысле, мы оба… Она…

— Эй! — Тони поднял руку, прежде чем Ли принялся излагать детали. — Два взрослых человека, обоюдное согласие. Не мое дело.

— Верно.

Николас наконец подошел к главной двери, остановился и спросил:

— Отличный дом, правда?

— Да, классный, — с готовностью сменил тему разговора Тони.

Парни, тем более не являющиеся друзьями, редко страдают словесным поносом. Ли не относился к тем, кто хвалится своими победами, поэтому Тони удивился, что актер вообще об этом заговорил.

— Я спрашивал у мистера Бруммеля, не планируют ли его продавать.

— Что он ответил?

— «Это тебе не средненький домишко, парень. Им нельзя владеть. Он владеет тобой». — Ли так точно передал странную ритмичную речь смотрителя, что Тони захихикал.

Человек средних лет в мятой одежде, потертых рабочих ботинках, явно зачесывающий волосы на лысину, представился членам киногруппы только по фамилии. Мистер Бруммель весьма близко к сердцу принимал обычные клише, приписываемые смотрителям. Он как будто в любой момент мог выпалить: «Мне все сошло бы с рук, если бы не эта пронырливая ребятня».[4]

Но смотритель оказался прав — Каулфилд-хаус был каким угодно, только не средненьким.

Дом, построенный в конце XIX века Крейтоном Каулфилдом, который заработал состояние на рудничном деле и пиломатериалах, покоился на огромных глыбах светлого гранита. Массивные балки из западного красного кедра поддерживали крышу над верандой. Три этажа, восемь спален, бальный зал, оранжерея, комнаты для слуг на самом верху… Дом стоял в глубине Дир-Лейк-парка, в конце длинной тропы, изрытой колеей и слишком заросшей, чтобы называться дорогой.

Мэтт, которого студия «Чи-Би продакшнс» обычно нанимала искать места для натурных съемок, отправился по Дир-Лейк-драйв, чтобы взглянуть на Эдгар-хаус. Но тот оказался слишком маленьким, чтобы подогнать его под требования сценария. Повинуясь так называемому порыву — хотя Тони подозревал, что Мэтт уже не в первый раз просто заблудился, — он поехал по замеченной колее.

Честер Бейн, владелец «Чи-Би продакшнс», бросил один лишь взгляд на цифровые снимки, которые нащелкал Мэтт в конце дороги, и тут же решил, что дом идеально подходит для съемок «Самой темной ночи».

Каулфилд-хаус, находившийся в пределах парка, оставался частным, практически заброшенным домом.

Тони понятия не имел, как Чи-Би добился разрешения на съемки, но без сотрясения воздуха тут явно не обошлось. Босс кричал по телефону, за закрытой дверью своего кабинета, по мобильнику, когда пересекал парковку стоянки, не обращая внимания на отъезжающие машины. Он стал виновником двух столкновений с автомобилями сотрудников, пытавшихся не врезаться в него. Судя по всему, Чи-Би свято верил в то, что громкий голос помогает там, где доводы бессильны. Прежние успехи лишь укрепили в нем эту убежденность.

Дом все же был идеален, несмотря на нецензурные выражения водителей, которым пришлось вести по разбитой дороге генератор, машину обслуживания, два грузовика с оборудованием, трейлер, игравший роль костюмерной и гримерной, и передвижной туалет. К счастью, Чи-Би арендовал дом на неделю. Поэтому он без зазрения совести оборудовал в двух спальнях гардеробные. Зато босс решил перетащить сюда туалет лишь тогда, когда мистер Бруммель сообщил, сколько будет стоить замена старой системы очистки, если она сломается от дополнительной нагрузки.

Пусть огромный совмещенный санузел на втором этаже и покрасили, но вход туда был воспрещен. Его нельзя было использовать по прямому назначению. Маляры оставили окно открытым, чтобы выветрился запах краски.

Тони поднял голову, заметил, что низ белоснежной занавески раздувался над подоконником, нахмурился и спросил:

— Вы видели?

— Занавеску?

— Нет, за ней, в комнате. Мне показалось, кто-то на нас смотрит.

Ли фыркнул и двинулся дальше, перешагивая через растения, выбравшиеся из сада на дорожку.

— Наверно, Мэйсон тайком курит у окна. Решил, что из-за запаха краски никто не заметит вони дыма.

Объяснение было логичным, но…

— Мэйсон в черном, — заспорил Тони, торопясь догнать Ли. — А тот, кто там стоял, одет во что-то светлое, кем бы он ни был.

— Вдруг Рид снял пиджак, чтобы не испачкать его краской? Возможно, он и раньше ходил туда курить, вернулся и слегка задел пальцем мою задницу. — Ли занес ногу над ступенькой, замер и покачал головой. — Хотя нет, такое я не забыл бы. — Он слегка повернулся, улыбнулся Тони, стоявшему ступенькой ниже, и вдруг выдал: — Похоже, у меня появился тайный поклонник.

Прежде чем Фостер решил, искать ли в этой фразе скрытый подтекст, актер уже исчез за дверью.

«Двигай задницей, Тони! — велел в наушнике голос Адама. — У нас нет в запасе цело-ф-фо дня».

В слове «цело-ф-фо» было столько статических помех, что у Тони чуть не засверлило в ухе. Он последовал в дом вслед за Ли, пытаясь настроить рацию на нужную частоту. У него возникло ощущение, что проблемы со связью скоро достанут всех до чертиков.

— Он видел тебя. Не актер, а тот, другой.

— Не глупи, Стивен.

— По крайней мере, этот тип смотрел так, будто заметил тебя.

— Он видел занавеску, раздувающуюся над подоконником, только и всего. Я очень хорошо умею не попадаться на глаза. — Ее голос стал резче: — К тому же люди замечают не только меня, верно?

— Это произошло случайно, — ответил он угрюмым, несчастным голосом. — Я понятия не имел, что сюда забрели туристы. Что бы там ни говорил Грэхем, но я терпеть не могу прятаться.

— Знаю, — сказала она утешающим тоном.

— К тому же я никогда не рискую так, как ты. Правда, Касси, о чем ты думала, когда вымазала его второй раз?

Она улыбнулась, взглянула на пятно краски, оставшееся на кончике пальца, и ответила:

— Я заставила его снять пиджак и хотела проверить, смогу ли заставить остаться без штанов. Пошли. — Касси взяла собеседника за руку и потащила к двери. — Хочу посмотреть, чем они сейчас занимаются.

— Раймонд, по-моему, тебе стоит на это взглянуть.

— Снято! Отличная работа, джентльмены. — Питер швырнул наушники на полку под монитором и повернулся к кинооператору: — Сколько времени тебе понадобится на подготовку к восьмой сцене?

— Снимать надо отсюда. — Сордж закинул в рот лепешечку, помогающую от боли в горле, и пожал плечами. — Минут пятнадцать, может, двадцать. Не больше. Когда передвинемся на самый верх лестницы…

— Не каркай. — Питер возвысил голос, чтобы его услышал первый ассистент: — Адам, скажи всем, что у них есть двадцать свободных минут! — Режиссер повернулся к своей помощнице, отвечавшей за сценарий, и убавил обороты: — Тина, давай пробежимся по следующей сцене. Если мы не будем внимательны, то у нас возникнут чертовские проблемы с непрерывностью действия. Я не хочу, чтобы повторилось то, что случилось при работе с двенадцатой серией.

— По крайней мере, мы теперь знаем, что у «Самой темной ночи» не меньше девяносто одного зрителя, — заметила Тина, вставая.

— А я все равно считаю, что это был единственный идиот с девяносто одним электронным адресом, — фыркнул Питер.

Когда они ушли в обеденную комнату, техники начали передвигать оборудование на настоящую лестничную площадку, чтобы оно не угодило в кадр.

Адам вышел на середину холла, посмотрел вверх, на актеров, и заявил:

— У вас есть пятнадцать свободных минут, парни.

— Я буду у себя в гардеробной. — Мэйсон повернулся на пятках и двинулся вверх по ступенькам.

— Если я кому-нибудь понадоблюсь, то ищите в моей гардеробной, — сказал Ли, поморщился и поддернул штаны. — Может, они высохнут быстрее не на моей заднице.

Маус, человек с седыми волосами, завязанными в хвост, физически полная противоположность своей тезки[5] — еще никто не называл его пугливым, иначе этот тип не прожил бы достаточно долго, чтобы успеть об этом рассказать! — выступил из-за камеры и свистнул.

— Хочешь сбросить штаны — валяй, не обращай на нас внимания.

Кто-то захихикал.

Тони упустил ответ Ли, потому что понял интересную вещь. Неожиданный звук издала Кейт, ассистентка Мауса. Фостер не поручился бы, что она умеет хихикать. Если уж на то пошло, он не был уверен даже в том, что эта особа вообще умеет смеяться.

— Тони!.. — Адам взял парня за плечо.

В это время Ли последовал за Мэйсоном вверх по лестнице, и оба актера скрылись в коридоре на втором этаже.

— Я видел, как Мэйсон недавно разговаривал с Карен из отдела обслуживания. Иди и проследи, чтобы она не сунула ему бублики в корзинку с кексом.

— А если уже?..

— Тащись наверх и позаботься, чтобы он их не съел.

— Вы хотите, чтобы я вырвал бублик у Мэйсона из рук?

— Если он его держит — да.

Адам ухмыльнулся и решительно похлопал Тони по плечу. В данном случае это можно было понимать так: «Уж лучше такое сделаешь ты, приятель, чем я».

— Если Мэйсон успел откусить, я хочу, чтобы ты вырвал кусок у него изо рта.

Рид любил бублики, но клей для зубов, с помощью которого крепились клыки Раймонда Дарка, просто не выдерживал столь интенсивного жевания. После пары сорокаминутных задержек, пока Эверетт заменял клыки Мэйсона, и одной куда более долгой проволочки, когда правый клык был случайно проглочен, Чи-Би установил новое правило. Никаких бубликов в гардеробной Мэйсона! В конечном счете зуб вытаскивал обратно не сам Мэйсон. Эта работа досталась Дженнифер, его личной ассистентке. Кстати, Тони считал, что никакая зарплата не может в достаточной мере окупить ее обязанности. Актер отнесся к распоряжению Чи-Би скорее как к предложению, чем как к правилу, и всячески старался его обойти.

В результате Карен из отдела обслуживания решительно атаковал мужчина, сочетающий в себе привлекательность, обаяние и этические нормы кота. Никто не винил ее в том, что порой она не могла дать отпор и уступала.

Сегодня никто не знал, где находилась Карен.

Ее не оказалось ни у стола с закусками, ни в трейлере. У Тони не было времени на то, чтобы продолжать поиски. Он схватил со стола баночку с черносмородиновым джемом и побежал вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки и надеясь на то, что привычка Мэйсона перекусывать до полудня не успела полностью сорвать сегодняшние съемки.

Как звезда «Самой темной ночи» Рид забрал под свою гардеробную лучшие апартаменты. Они были отреставрированы в пятидесятых годах, занимали половину передней части второго этажа и состояли из спальни, гардеробной с платяным шкафом и маленькой ванной комнаты с туалетом. При условии, что воду тут будут спускать по минимуму, мистер Бруммель согласился с тем, что туалет передается в личное распоряжение Мэйсона. Ли, как и всем остальным, приходилось пользоваться передвижным туалетом.

Все двери в коридоре на втором этаже были сделаны из той же дугласовой пихты, которая преобладала во всем доме, но вместе с косяками раскрашены под красное дерево. Тони, с трудом отличавшему фанеру от фибролита, пришлось выслушать длинную лекцию о проблемах оформления пихты под красное дерево от осветителя, который в свободное время вырезал тематические шахматные наборы. Незаконченный конь,[6] обвешанный регалиями Всемирной федерации борьбы и извлеченный из кармана осветителя, выглядел весьма впечатляюще.

Тони уже занес руку, чтобы постучать в дверь Мэйсона, и тут увидел, что обе верхние панели залатаны. В тусклом свете коридора починенные места почти не выделялись, но, если приглядеться, можно было заметить, что их окраска слегка отличалась от цвета двери. Форма заплат выглядела знакомо, но Тони не мог…

Он, так и не опустив руку, отпрыгнул в сторону, когда дверь резко распахнулась. Мэйсон уставился на Тони широко раскрытыми глазами.

— В моей ванной комнате что-то есть!

— Что?.. — уточнил парень, пытаясь разглядеть, оба ли клыка на месте.

— Что-то!

— Хорошо.

Фостер уже хотел сказать, что проблемы с водопроводом не входят в его служебные обязанности, мол, надо позвать мистера Бруммеля, но передумал, когда Мэйсон заявил:

— Оно сидит между душем и туалетом!

— Оно?..

— Я в точности не рассмотрел. Там было столько теней…

«Вот дерьмо!»

— Может, мне лучше взглянуть…

Мэйсон не успел выразить протест. Тони, может, и хотел бы спасовать, с воплем обратиться в бегство, но прошел через спальню, гардеробную и открыл дверь в ванную. Солнечный свет, бьющий в окна, не улучшал цветовой гаммы, но разогнал все тени до единой. Фостер повернулся к туалету и душу и нахмурился. Он не мог понять, что видел актер. Ведь тут не было места для…

Чего-то.

Это «что-то» покачивалось.

Взад.

Вперед.

Руки, обхватившие колени, заплаканное лицо, запрокинутое навстречу свету.

И ничего больше.

Лишь пространство, слишком узкое для громоздкого тела, которого здесь вроде и не было.

Между лопаток Тони побежали мурашки. Держа перед собой банку с вареньем на манер щита, он шагнул в комнату. Тени шевелились на задней стене, наполняя шестидюймовое пространство между туалетом и душем движущимся серым полумраком.

«Это все, что я сейчас видел?

Глупый вопрос.

Нет.

Так что мне теперь с этим делать?»

Чем бы оно ни было, но такое вот плачущее, раскачивающееся марево не казалось парню особо опасным.

— Ну, Фостер?

— Черт!

Тони прыгнул вперед и развернулся. Сердце его колотилось так громко, что он почти не слышал собственных мыслей.

Он показал туда, где за окном били по стеклу ветки кедра, и сквозь зубы солгал:

— Это ваша тень.

Ветер снова утих, тени пропали.

Мэйсон провел рукой по волосам и огляделся.

— Разумеется. Тени то появляются, то исчезают.

Его тон ясно говорил: «Я не испугался. Даже думать не смей, что мне было страшно».

Рид вздернул подбородок и спросил:

— Ты слегка нервничаешь, да?

— Я не услышал, когда вы подошли сзади.

Это была правда, но восхищенный тон являлся чистейшей воды манипуляцией. Работаешь на «Телевидении 101»[7] — поддерживай в себе талант миротворца.

Как парень и ожидал, Мэйсон приосанился.

— Да, я умею двигаться тихо, как кот, когда захочу.

У Тони было маловато опыта в общении с этими домашними животными, но он считал, что кошки топают по квартире с шумом, не соответствующим их размерам. Однако Мэйсону явно нравилось такое сравнение, поэтому Тони кивнул, соглашаясь.

— Здесь такая чертова холодина, — сказал актер.

«Ну, может, и не холодина, но довольно прохладно».

— Этот джем для меня?

Джем? Тони увидел, что Мэйсон смотрел на его руку.

— Да.

— Поставь около корзины. Я уверен, что у тебя еще полно дел. — Актер вздернул губу, и Фостер заметил, что оба клыка пока были на месте. — Важных дел ассистента режиссера.

Несмотря на сарказм, он оказался прав.

В корзине бубликов не было, но рядом с грязным ножом на подносе остались маковые зернышки. Тони поставил джем, обернулся и заметил тарелку на маленьком столике у окна. Там стояло большое кресло. Тарелку нелегко было разглядеть за растением в горшке.

«Бублик прямо по курсу. Мэйсон приготовил себе закуску, поставил ее, потом пошел в ванную и…

Все по порядку. Сначала бублик. Потом ванная».

Тони сосредоточился, успокоился, пробормотал семь слов, и половинка бублика влетела ему в руку со смачным звуком, свидетельствующим о том, что Мэйсон не пожалел масла и меда.

— Фостер?

— Уже ухожу.

Учитывая все обстоятельства, плач, внезапно прозвучавший в ванной, уже не оказался полной неожиданностью. Когда Мэйсон повернулся и свирепо уставился туда, откуда раздавался звук, Тони утащил вторую половинку бублика.

— Воздух в трубах, — сказал он, направляясь к дверям. — Они здесь старые.

— Сам знаю. — Актер бросил на него испепеляющий взгляд.

— Конечно.

Но старые трубы редко издают такие несчастные и выразительные звуки. В этом плаче почти можно было разобрать слова. Тони это даже чуть успокаивало.

Оказавшись за дверью, он слепил вместе половинки бублика, намазанные маслом и медом, и направился к мусорной корзине, стоявшей в дальнем конце коридора.

Тони репетировал фразу, которую он скажет, когда Мэйсон обнаружит пропажу бублика.

«Я и близко к нему не подходил!»

Не ближе чем на два фута, и Рид об этом знал.

Хотя понятие «близко» стало относительным. В последние дни Тони ухитрялся передвигать небьющиеся предметы почти на десять футов. Бьющиеся по-прежнему имели тенденцию взрываться. В заметках Арры не упоминалось о взрывах, но до нашествия теней она занималась спецэффектами для «Чи-Би продакшнс», поэтому осколки пивной бутылки, разлетевшиеся по комнате, возможно, считала мелочью. К счастью, Зев в тот день пораньше заехал за Тони — у них было назначено свидание — и охотно отвез его в больницу, чтобы медики вытащили из руки самый большой осколок.

Представление парня о жонглировании пивными бутылками было разбито вдребезги. Ему не хватало мужества задуматься о том, какое мнение у него складывалось о волшебстве.

В телеиндустрии фраза «Волшебник спецэффектов» стала шаблонной. Арра Пелиндрейк, последние семь лет взрывавшая вещи и оживлявшая трупы, была именно таким волшебником. Нет, волшебницей. Хотя, учитывая, какие эффекты придумывал парень, занявший ее место, оказалось, что она не так уж хорошо разбиралась в тонкостях спецэффектов XXI века. Но эта женщина была настоящей чародейкой.

Тени и зло, управляющее ими, последовали за ней через ворота, которые Арра создала между этим миром и своим. Битва со злом могла бы и не состояться, если бы Тони не убедил волшебницу дать врагам бой. Когда все закончилось, Арра отправилась домой, но прежде ошарашила Фостера заявлением: «Ты тоже можешь быть волшебником».

Тони отказался с ней пойти, поэтому Арра оставила ему свой ноутбук. В нем было шесть запутанных пасьянсов «паук», с помощью которых, по идее, можно увидеть будущее, а еще то, что парень стал называть «сто одна колдохрень» — крайне невразумительные инструкции насчет того, как сделаться волшебником.

Тони не был чародеем. Он оставался ассистентом режиссера, пытающимся продолжить себе путь в телеиндустрии. Парень надеялся, что когда-нибудь сможет продемонстрировать на экранах собственную концепцию, которая притянет к телевизорам зрителей-мужчин в возрасте от девятнадцати до двадцати девяти лет. Он вовсе не собирался пользоваться ноутбуком.

За последние несколько месяцев выпадали случаи, когда Фостер мог неделями к нему не приближаться. По крайней мере один такой. Тони не подходил к ноутбуку три недели, после того как врачи извлекли из его руки зазубренный осколок пивной бутылки.

Суть волшебства, как и телевидения, заключалась в манипулировании энергией.

И — время от времени — выпечкой.

Дверь, ведущая в комнату Мэйсона, рывком распахнулась. Тони успел подумать: «Вот дерьмо!» — нырнул за створку, рядом с которой стоял, и тихо прикрыл ее за собой. У него было ощущение, что фраза «Я и близко не подходил к вашему бублику!» сработает лучше, когда у него на руках не будет масла, меда и зернышек мака.

Он даже не успел повернуться, как по запаху свежей краски понял, куда попал.

В ванную комнату на втором этаже.

В этой комнате не было теней. Она находилась на той стороне дома, куда не падали прямые солнечные лучи, но через открытое окно все же лилось достаточно света, чтобы заставить блестеть свежую белую полуматовую краску. Водопроводную систему обновляли в пятидесятых годах, но все туалетные приспособления остались первоначальными — вот почему именно здесь снимались сцены с воспоминаниями.

Странное дело, эта комната была на тридцать лет старше той, которой пользовался Мэйсон, но на ее фоне ванная актера почему-то казалась устаревшей и… населенной призраками.

«Там были просто мерцающие тени от кедровых веток, а в трубах бурчал воздух», — сказал себе Тони.

«Как пожелаешь», — фыркнул в ответ его внутренний голос.

«Да чтоб тебя!»

Тяжелая дверь не пропускала звуки из коридора. Тони понятия не имел, рыщет ли сейчас Мэйсон поблизости, высматривая его, охотясь за своим пропавшим бубликом.

«Я хотя бы смогу вымыть руки, если крапы здесь работают».

Единственным не липким дюймом правой ладони Фостер толкнул старый кран, включил холодную воду и стал ждать. Он уже собирался двинуть ладонь в другую сторону, подумал, что воду еще не подключили, когда из крана хлынула густая коричневато-красная струя, воняющая железом и гнилью. С сердцем, застрявшим в глотке, Тони отпрыгнул.

«Кровь!

Нет, подожди… ржавчина».

К тому времени, как Тони совладал со своим дыханием, из крана уже текла чистая вода. Чувствуя себя дураком, он сполоснул руки, вытер их о джинсы и закрыл кран. Фостер посмотрел на свое отражение в большом грязном зеркале, висящем над раковиной, и нахмурился. За ним, на стене… Там как будто кто-то провел пальцем по влажной краске.

Когда Тони повернулся и посмотрел под другим углом, отпечаток исчез.

«Зеркало — отпечаток пальца.

Нет зеркала — нет отпечатка».

Теперь он знал, откуда взялась краска на штанах Ли.

Следующий вопрос: кто их испачкал? Бренда казалась ему подозреваемой номер один. Она была наверху, готовила обоих актеров к съемкам сцены и заметила бы краску, будь одежда Ли уже испачкана. В результате Николас оказался в трейлере Бренды с голым задом… Давайте не забывать о том, что она уже была знакома с этой частью его тела. Вероятно, актер ничего не заметил бы, если бы она на ходу провела пальцем.

Возможность и мотив прямо указывали на Бренду.

Время…

Тони посмотрел на наручные часы.

— Дерьмо!

С тех пор как Адам объявил пятнадцатиминутный перерыв, прошло уже двадцать три минуты.

«Если взглянуть на дело со светлой стороны, то выходит, что Мэйсон не сможет жучить меня перед всеми за похищение запрещенной закуси».

Фостер решил, что сможет пройти через кухню, выскользнул в коридор и побежал к задней лестнице. Если повезет, то его еще никто не хватится. Вот вам одно из преимуществ человека, находящегося в самом низу тотемного столба.

На бегу Тони понял, что в одном Мэйсон прав.

Тут было чертовски холодно.

— Почему он оказался в ванной? Грэхем сказал, что мы тут будем в безопасности. Мол, они не станут пользоваться комнатой до завтрашнего дня!

— Утихни, Стивен! — Касси ущипнула брата за руку. — Хочешь, чтобы он тебя услышал?

— Не глупи. Он не может услышать нас оттуда!

— Я не слишком в этом уверена. — Касси задумчиво нахмурилась, когда молодой человек исчез за дверью, ведущей на лестницу между комнатами слуг и кухней, а потом сказала: — У меня такое чувство, что от него мало что может укрыться.

Стивен фыркнул, пригладил прядь напомаженных темно-русых волос, выбившуюся надо лбом, и заявил:

— Хорошо, что нас тогда не было в ванной комнате.

— Да, хорошо.

Закат наступал в двадцать часов пятьдесят четыре минуты. Это была одна из вещей, которые Тони не мог забыть. Он каждое утро смотрел в газету, запоминал время и частенько посматривал на часы, когда день переходил в вечер.

Ванда, новая офисная ассистентка, появилась в семь часов. Она принесла заметки на завтра. На этих листках была вся вспомогательная информация и нужные страницы сценария. Тони помог ей собрать бумаги с порога.

— Это полный конфуз! — промямлила Ванда.

Фостер протянул ассистентке перепутанную стопку листков и сказал:

— Не беспокойтесь. Каждый может споткнуться. Недавно я чуть было стильно не слетел с задней лестницы.

Ступеньки были неровными. Он оступился и едва не нырнул в узкий пролет.

— Лучше стильно слететь, чем упасть и ободрать колено, — пробормотала Ванда, сунула заметки под мышку, другой рукой промокнула кровь грязным бумажным платком и спросила: — Сколько людей видели вас в тот момент?

— Никто, но…

— А вы меня заметили. — Она показала на Тони. — Бренда тоже. — Ванда ткнула пальцем в сторону трейлера. — Я ведь слышала, как она там хихикает. Да и тот сикх, который тащил растение в горшке, тоже видел.

— Его зовут Далай. Он реквизитор.

— Неважно. Дело в том, что моим падением любовались три человека. На вас никто тогда не глазел, а у меня кровь течет.

— Да. Что ж, не закапайте сводку погоды. Что мы будем делать, не зная о семидесятипроцентной вероятности завтрашнего дождя?

Ванда резко выпрямилась, сердито посмотрела на Тони и так сжала ноздри, что он удивился, как ей удается дышать и говорить одновременно.

— Это не очень-то ободряет!

— Что?

— Ваше последнее замечание!

— Шутка. — Фостер постучал пальцами по уголкам рта. — Я улыбаюсь, видите?

— Это не смешно!

— Но я не…

— Понесу бумаги в дом.

— Как хотите.

Тони ничуть не насмехался над Вандой. Ладно, может, самую малость.

— Я останусь здесь и постараюсь стереть вашу кровь с камней.

— Прекрасно. — Она развернулась на каблуке и протопала в переднюю дверь.

— Кое-кому надо перейти на кофе без кофеина! — сказал парень и вздохнул.

Когда Ванда упала, он стоял всего в трех шагах от ступеней, даже меньше. Достаточно близко, чтобы услышать, как колено девушки с характерным звуком ударилось о ступеньку. Тони почти не сомневался в том, где именно она стукнулась о камень. По ее голени текли струйки крови, но парень, как ни странно, не смог найти никаких пятен. Наверное, Ванда так смутилась, что вскочила раньше, чем колено начало как следует кровоточить. Скорее всего!..

Съемки закончились примерно в двадцать тридцать.

— Отличный короткий день, народ. Хорошая работа. Одиннадцать с половиной часов, — сказал Фостер оператору Сорджу, уступая дорогу какому-то электрику. — Нечего и мечтать, что мы так легко отделаемся завтра, со всей этой массовкой.

Тони, видимо, недостаточно хорошо знал французские ругательства, чтобы понять все детали ответа оператора-постановщика.

Глава вторая

— Привет, Генри, это Тони. — Он переложил телефон в другую руку и потянулся в недра холодильника. — Скорее всего, завтра мы закончим работу поздно, уже ночью.

«Сколько тут пролежала эта китайская еда?»

— Поэтому я подумал, что будет лучше, если мы с вами встретимся…

Парень открыл коробку и уставился на зеленовато-серую мешанину. Он понятия не имел, что именно заказывал, но сильно подозревал, что блюдо тогда выглядело по-другому.

Его перебил щелчок, раздавшийся в трубке в тот момент, когда Фицрой поднял ее.

— Генри?

— Тони? Извини, я был в душе.

— Собираетесь идти поесть? — По голосу собеседника Тони понял, что тот улыбался.

— А это тебя касается?

— Не-а. Просто любопытствую.

Болонская колбаса все еще выглядела съедобной. Во всяком случае, весьма значительная часть. Фостер швырнул ее на стол и закрыл дверцу холодильника.

— Завтра у нас будет работа с массовкой, поэтому я, скорее всего, закончу поздно.

— Ты говоришь слово «массовка» так, как будто подумываешь вызвать людей из службы по борьбе с паразитами, чтобы разделаться с нею.

— Я не подумываю, а вот Сордж и Питер — да. Они ненавидят работать со статистами. — Тони схватил маленький пластиковый пакетик с горчицей из миски, где лежало много таких же, сорвал зубами крышку и выжал содержимое на кусок хлеба. — Может, нам с вами лучше будет встретиться у театра. Представление начнется в десять. Если я не появлюсь там без четверти, просто проходите внутрь и садитесь. Я вас найду.

— Мы можем все отменить.

— И не думайте! Как часто вы выбираетесь летом в театр?

Друзья Тони из школы кино записывали спектакль, в котором играли выдающиеся звезды телевидения, для местного кабельного канала. Занавес поднимали в десять, потому что парни не могли получить в свое распоряжение съемочное оборудование, пока не закончат обычную работу. Тони понятия не имел, как они убедили руководителей театра и актеров подладиться под чужое расписание, но им это удалось.

Когда Фостер услышал о спектакле, то понял, что представление просто идеально подходит для Генри. Летом солнце садилось поздно и вставало рано. Поэтому Фицрой нечасто выбирался куда-нибудь в это время года.

Парень обрезал слегка позеленевшие края с полудюжины ломтиков колбасы и шлепнул их на хлеб с горчицей.

— Вы ведь знаете, где находится театр «Вог»?

— В Гранвилле, Тони, практически за углом отсюда. Думаю, я смогу его найти.

— Эй, я просто проверял. — Фостер положил горчицу на второй кусок хлеба.

— А ты знаешь, что в театре «Вог» водится призрак?

— На самом деле или же это просто россказни для привлечения публики?

— Полагаю, и то и другое.

Тони откусил от сэндвича и спросил:

— Думаете, завтра вечером мы что-то такое увидим?

— Нам нужно просто подождать, чтобы это выяснить.

— Я спрашиваю просто потому, что наша последняя встреча с призраками была не очень-то веселой.

Тогда погибли несколько невинных людей. До столкновения с тенями, пришедшими из другого мира, встречи с призраками давали щедрую пищу для ночных кошмаров Тони. Ну и еще не-мертвый древний египетский волшебник.

— Думаю, тот призрак куда менее общителен, — сухо заметил Фицрой. — Что ты ешь?

— Бутерброд с болонской колбасой.

— Я тут подумываю, не закусить ли и мне чем-нибудь итальянским.

— Спокойной ночи, Генри! — Фостер покачал головой, выключил телефон и швырнул его на груду одеял, высившуюся на раскладном диване. — Ему больше четырехсот шестидесяти лет, — прокомментировал парень, обращаясь к своей квартире, — а он так и не научился ни одной новой шутке.

Вампиры не сильны в современном юморе!

— Ага, вероятность дождя — семьдесят процентов! Поцелуйте меня в зад! — пробормотал Тони, подъехал к концу Дир-Лейк-драйв и припарковался за мини-фургоном Сорджа.

Дождь шумно поливал лобовое стекло, и «дворники» едва справлялись с ним.

Тони выключил двигатель, схватил с пассажирского сиденья рюкзак и нахлобучил на голову капюшон зеленого пластикового дождевика. Конечно, вид у этого плаща был идиотский, зато благодаря ему Тони и его рюкзак оставались по большей части сухими. К тому же еще не было и половины восьмого. Стоит сказать, что правила ACTRA[8] обусловливали двенадцатичасовой перерыв в работе для талантов, но только десятичасовой — для съемочной группы. Фостер находился посреди парка. Он собирался двинуться по заросшей тропе к заброшенному дому. Кто, к дьяволу, тут его увидит?

Стивен отвернулся от окна с широкой улыбкой и сказал:

— Послушай, как ревет вода в сточных желобах, Касс! Бак точно наполнится до краев. Грэхем будет на седьмом небе.

— Главное, чтобы он был счастлив, да? — пробормотала она, растирая голые руки.

— Я не это имел в виду, — нахмурился Стивен. — Что с тобой такое?

— Не знаю. — Когда она подняла взгляд, он был мутным. — Что-то здесь кажется мне…

— Другим?

Касси покачала головой и ответила:

— Знакомым.

Благодаря деревьям дождь не превратился в потоп. Тони пробирался к дому, тщательно обходя новые колеи, заполненные водой, и прогалины, где ливень хлестал сквозь редкие ветви. Через полкилометра он вышел на открытое место и увидел в конце дороги массивное приземистое темное здание. Тут громыхнул гром, от которого у Тони завибрировали пломбы в зубах, и рваная косая молния вспыхнула за домом.

— Ну вот, разве это не штамп! — воскликнул Фостер, смахнул с ботинка десятикилограммовый кусок грязи и продолжил путь.

Наконец он очутился у кухонной двери, стряхнул воду с капюшона дождевика на огромные плиты, которыми было вымощено крыльцо, добавил свои башмаки к куче мокрой обуви и вытащил из рюкзака пару мокасин.

Парень остановился у длинного кухонного стола и схватил чашку с кофе. Представители обслуживающего персонала, люди более практичные, чем большинство других, работающих в телеиндустрии, расположились на кухне. Потом Тони направился в кладовую, где теперь был устроен офис режиссера.

Он запихал рюкзак на нижнюю полку шкафа, расписался и схватил рацию. Похоже, первый канал, отведенный для режиссера, молчал. Может, Адам еще не приехал или пока не начал говорить, кто знает. Зато на восьмом канале человеку, ответственному за генератор, и остальным членам транспортной команды было что сказать по поводу того, как заставить оборудование работать в дождь. Впечатленный тем, что ругательства прорывались сквозь любые помехи, Тони снова настроил рацию на первый канал и двинулся в оранжерею, расположенную за домом.

Тут собирались статисты.

Тони уже слышал низкое гудение двух дюжин голосов, одновременно жалующихся на своих агентов.

Когда Фостер проходил мимо подножия задней лестницы, в давние времена предназначенной для слуг, его внимание привлек еще один звук. Отдаленное ритмичное поскрипывание.

Скрип-скрип. Скрип-скрип.

Как будто что-то… раскачивалось.

Наверное, кто-то оставил открытой дверь на втором этаже. Тони прикинул, не подняться ли, чтобы ее закрыть, потом заметил черного кота, сидящего почти на самом верху, и передумал. Неровная, узкая и крутая, эта лестница однажды уже пыталась его убить, даже без дополнительной помехи, чего-то такого, обо что можно было споткнуться.

Порыв холодного ветра, внезапно устремившийся со второго этажа, встопорщил волоски на затылке Тони и окончательно укрепил его решение. Влажная одежда и холодный воздух плохо сочетались друг с другом. Кроме того, он уже опаздывал.

Фостер залпом выпил черный кофе, поспешил по узкому коридору, спустился по трем каменным ступенькам и наконец-то очутился в оранжерее.

Почти тридцать лет за заброшенным домом следили только наемные смотрители. Похоже, ни один из них не занимался садоводством. В оранжерее царило запустение, здесь не было никаких растений, даже засохших. На приподнятых клумбах ничего не зеленело, в маленьком пруду никто не плавал. Большие каменные вазоны откровенно скучали. С другой стороны, сейчас в этом помещении почти не осталось свободного места.

На дальней стороне пруда несколько мужчин и женщин переодевались в современные вечерние наряды. Они делали это с беспечностью людей, для которых давно уже не в новинку видеть других и демонстрировать себя в нижнем белье.

Между клумбами и каменными вазонами другие люди, уже одетые, сидели в складных пластиковых креслах. Они пили кофе, читали газеты и ждали, когда подойдет их очередь к гримеру.

У каменной стены, соединяющей дом с оранжереей, были установлены две гримерки. В некоторых сериалах статисты сами приводили в порядок волосы и лицо, но Эверетт отказывался принять такое. Чи-Би, обычно столь прижимистый, что мог получить шесть центов сдачи с пятицентовой монеты, на сей раз уступил. Шерил, ассистентка художника-гримера, работавшая одновременно на «Чи-Би продакшнс» и на местное похоронное бюро, обслуживала второе кресло. Щипцы для завивки, лак для волос и множество расчесок мелькали с головокружительной скоростью.

Эверетт вдруг крикнул:

— Время! — и Тони понял, что гример с ассистенткой работали наперегонки.

— Это нечестно! — пожаловалась Шерил, мазнув здоровенной пуховкой по высокой мужской лысине. — У меня площадь работы больше!

— А у меня подход деликатнее.

— Что ж, я работаю быстрее, когда они лежат. — Шерил шагнула назад, швырнула большую пуховку на поднос и заявила статисту: — Вы очаровательны.

Тони сомневался, что она убедила в этом мужчину — белого, в возрасте от тридцати до сорока лет, одетого в собственный вечерний костюм. Вряд ли он был счастлив такое услышать.

— Следующие двое! — прокричал Эверетт, перекрывая стук дождя по стеклу, жестом велел загримированным статистам подняться с кресел и добавил: — Не прикасайтесь к лицу!

Ответа женщины Тони не расслышал, но реплика гримера все прояснила:

— Ради искусства можно вытерпеть зуд.

Фостер помахал двоим, встречавшимся ему на съемках других серий, и парню, с которым он познакомился в «Гэнди дэнсер»,[9] а потом пробрался к карточному столу, стоявшему возле кофеварки. Помощник режиссера вытащил из-под россыпи картонных кружек планшет и проверил страницу с подписями. Имен, похоже, было чуть меньше, чем людей, собравшихся здесь.

— Эй! Слушайте все! — Шум дождя угрожал заглушить его слова, поэтому Тони заорал громче: — Если вы не поставили подпись на листе, пожалуйста, сделайте это сейчас. Я должен сверить ваши имена с теми, что есть в главном списке! — Никто не двинулся с места. — Если вы не будете отмечены в обоих листах, то не получите платы!

Полдюжины людей поспешили к Тони.

Продюсеры других сериалов наняли бы временного помощника режиссера или ассистента-стажера, чтобы справиться со стадом, занятым в эпизодах. Чи-Би решил, что все статисты — взрослые люди. Вовсе не надо платить им за то, чтобы они сумели добраться от места сборища до съемочной площадки. Но такова уж человеческая натура. Даже теперь, когда было отснято уже две трети сезона, Тони почти гарантировал, что кто-нибудь — может, даже двое или трое — забредет не туда. Тогда ему придется загонять их обратно в стадо, изображая колли, охраняющего границу. Рычать разрешается, кусать не рекомендуется.

Лишь через мгновение он понял, что жуткий крик — не репетиция. Статисты обычно много вопили в сериалах, где главную роль играли вампиры. Некоторые из них любили тренироваться, презирая невольный ужас своих коллег.

В дальнем конце оранжереи полураздетая женщина, прижимавшая к груди пару чулок, пятилась от грядки и продолжала вопить. К тому времени, как рядом очутился Тони, вопли превратились в поскуливание, еле слышное сквозь шум дождя.

— Что? — спросил Тони. — В чем дело?

Женщина, привыкшая отвечать любому человеку с рацией и планшетом, указала дрожащим пальцем на сад.

— Я присела на край, чтобы надеть это. — Она взмахнула серо-коричневыми тряпицами, сжатыми в другой руке. — И вроде бы как упала. Спиной вперед. — Статистка огляделась, внезапно поняла, что на нее все смотрят, и, несмотря на страх, начала играть. — Я оперлась рукой о землю. Рука чуть-чуть в нее погрузилась, а в следующий миг что-то схватило мою ладонь!

— Что-то?..

— Пальцы. Я почувствовала, как они сомкнулись вокруг моих. Холодные! — Она чуть обернулась к слушателям. — Как из могилы.

Тони поневоле признал, что приподнятые клумбы и впрямь очень похожи на могилы. Как и любая другая вытянутая земляная куча.

Он шагнул вперед, заметил, где именно потревожена земля, и ткнул в это место планшетом. Конечно, парень ни на йоту не поверил в рассказ про пальцы, но хотел подстраховаться. За последние годы он научился тому, что вера во что-то или отсутствие таковой не имеют ничего общего с реальностью.

Планшет погрузился на сантиметр и остановился с глухим лязганьем. Звук казался Фостеру достаточно безобидным. Тони по опыту знал, что сверхъестественное редко издает подобные звуки.

После недолгих раскопок он вытащил ржавую садовую тяпку без ручки.

— Это то, что вы нащупали?

— Нет! — Женщина мелодраматично содрогнулась. — Я нащупала пальцы!

— Холодные. — Тони протянул ей тяпку.

Женщина нерешительно прикоснулась к ней и сдалась:

— Ладно… может быть.

— Может быть?

— Прекрасно! — выразительно фыркнула она. — Вероятно. Довольны? На ощупь это походило на пальцы. Здесь слегка жутковато, а я еще не пила кофе!

Представление было закончено. Остальные статисты начали расходиться. Женщина, издавшая вопль, демонстративно продолжила одеваться.

Тони швырнул тяпку обратно на землю и двинулся к двери. Он поравнялся с гримером и спросил, сколько еще времени тому потребуется.

— Они будут готовы, когда понадобятся, — ответил тот, щедрой рукой накладывая алую помаду. — Но не цитируй мои слова.

— Вообще-то мне придется это сделать. Адам спросит.

— Прекрасно. — Эверетт многозначительно надел на помаду колпачок и с шиком извлек из футляра щеточку для туши. — Но не говори, что я тебя не предупредил. Ох, успокойтесь, — добавил он, обращаясь к женщине средних лет, сидевшей в его кресле, когда та отпрянула от взмахов черной колючей щеточки. — Я тридцать лет в этом бизнесе и еще никому не выбил глаз.

— Один раз мне пришлось вставлять его, — заявила Шерил.

Тони понял, что пора уходить. Погребальные рассказы Шерил обычно оказывались классными хохмами, но сейчас он почему-то был не в настроении шутить над мертвыми.

Парень остановился на пороге, обернулся и в последний раз пересчитал всех по головам. Статисты разбились на две группы. В одной оказались те, которые изображали гостей вечеринки, в другой — те, что будут играть слуг, разносящих еду. Подсчитывать их так было легче.

«Двадцать пять, но только двадцать четыре подписи».

Второй подсчет дал правильное число голов, а третий подтвердил результаты второго.

В первый раз Тони, должно быть, обсчитался. Было непросто отличить одного человека от другого в тесной толпе «гостей», собравшихся вокруг центрального вазона.

Фостер уже собрался было повернуться, но остановился, прищурился и всмотрелся в дальний конец оранжереи. Он заметил там какое-то неясное движение. Парню померещилось, что тяпка, стоявшая на сломанной ручке, помахала ему маленькими пальцами-зубьями. Вот только ее нигде не было видно.

Тони гадал, что же такое он мог видеть, и был ошарашен внезапным озарением. Если тяпка отсутствовала, значит, кто-то ее взял.

«Отлично. У нас тут опять завелся охотник за сувенирами!»

Время от времени среди статистов появлялся актер, желавший заполучить какую-нибудь мелочь на память о работе. Когда на съемочной площадке оказывался подобный тип, маленькие предметы, которые легко было унести, начинали пропадать.

Во время съемок седьмой серии исчезла чернильница со стола Раймонда Дарка.

Чи-Би высказал все, что думал об этом случае: «Больше никто из этой группы не станет здесь работать, пока я не получу обратно свою собственность!»

После этого были возвращены четыре чернильницы.

К сожалению, почти все маленькие предметы, которые легко можно было унести, на нынешнем месте съемок принадлежали владельцам Каулфилд-хауса, а не «Чи-Би продакшнс». Скорее всего, если что-нибудь пропадет, то члены съемочной группы не сразу это заметят.

«Лучше поставить в известность Кейшу», — решил Фостер.

Проходя через кухню, Тони схватил булочку с корицей, забросил лист с подписями в офис режиссера и отправился в гостиную.

В первоначальном варианте сценария упоминался бал. Именно из-за наличия танцевального зала Чи-Би так ухватился за этот дом.

Но проблема была в том, что помещение оказалось слишком большим. Чтобы заполнить его людьми, пусть даже с учетом современных профессиональных ухищрений, потребовалось бы сильно выйти за рамки бюджета. На подходе была двадцать вторая серия с воющей толпой крестьян с факелами и вилами. Поэтому бал превратился в более скромное сборище, и местом действия стала гостиная.

Один конец комнаты занимал огромный каменный камин с панелями из дугласовой пихты. Над ним в камень было вставлено массивное зеркало в позолоченной раме. В наружной стене сияли шесть высоких окон с разноцветными стеклами. В противоположную были встроены застекленные книжные шкафы. Шторы цвета бургундского вина с тяжелыми золотыми кистями и завязками были под стать обивке мебели. Казалось, комнаты за сто лет почти не коснулись переделки и ремонты.

Посреди этой сдержанной роскоши стояли Питер, оператор Сордж, главный осветитель, бригадир рабочих-постановщиков и Кейша, художник-декоратор. Все они смотрели вверх.

— Потолок достаточно высокий. Мы сможем снимать из-под него, — заметил Питер, когда Тони присоединился к группе.

— Опустим камеры пониже, — согласился Сордж. — Тогда во всех кадрах будут люди.

Не сводя глаз с потолка, главный осветитель нахмурился и предложил:

— Будет лучше поместить под каждой камерой диффузный экран.

— Это не помешает, — разрешил бригадир.

Кейша уклончиво и как-то сомнительно хмыкнула, поэтому Тони тоже посмотрел вверх:

— Срань господня!

Там висели три самых отвратительных канделябра, которые Фостер когда-либо видел. Вообще-то он даже сомневался в том, что эти штуковины можно назвать канделябрами, хотя на них болтались подвески, сделанные неизвестно из чего. Что-то в них напоминало «На усмотрение бобра»[10] — тот же дух пятидесятых годов, под влиянием которого был сделан косметический ремонт в главных апартаментах, в том числе и в ванной комнате, входящей в эти апартаменты.

Что-то.

Раскачивалось.

Вперед.

Назад.

Едва различимое.

— Думаю, мистер Фостер кратко изложил суть ситуации. — Питер вздохнул, а Тони опустил глаза, потому что все четверо смотрели на него. — Ты искал кого-то из нас?

— Э-э… да. В основном Кейшу, но, наверное, вы все должны об этом узнать. У нас появился охотник за сувенирами. Из оранжереи уже пропало кое-какое барахло.

— Что именно?

— Сломанная садовая тяпка.

— Барахло, — согласилась Кейша. — Но не наше. Хорошо, я позабочусь о том, чтобы Крис смотрел в оба. Мы дважды все пересчитаем, когда свернемся. Кто-то должен сфотографировать все, что лежит в этих шкафах.

— Тони!..

«Да, так и знал. Обычно „кто-то“ — это я».

— Возьми цифровой фотоаппарат Тины и сделай снимки, пока мы заканчиваем приготовления, — продолжал Питер. — Все мы знаем, как Чи-Би любит оплачивать неожиданные счета.

Под книги был отведен только центральный шкаф. Остальные оказались слишком мелкими для них. Там красовались чашки и блюдца, грязные вазы из китайского фарфора с цветочным узором и маленькие пластиковые игрушки из «киндер-сюрпризов». Тони заподозрил, что буйвол, собранный из трех частей, и работающая желтовато-зеленая мельница прибавились к коллекции в последнюю очередь. За буйволом он обнаружил пожелтевшую карточку, окрасившуюся в тот же цвет, что и полка, благодаря толстому слою пыли.

Теоретически ему не полагалось ничего трогать.

Тони перевернул карточку. Текст, написанный на ней от руки, все еще был черным и разборчивым: «Палец францисканского монаха, убитого папской инквизицией в 1651 году. Приобретен 17 августа 1887 года».

Пальца нигде не было видно, но на соседней полке Фостер нашел полдюжины крошечных фигурок из китайского фарфора. Раньше их вкладывали в упаковки с чаем. Такие сувениры были непременным товаром в любой, даже самой захудалой антикварной лавчонке страны.

Едва Тони закончил съемки, как рация воткнула ему в ухо статический разряд, ударивший не хуже гвоздя:

«Адам, это Бренда. Ли и Мэй-ш-ш-сон в гардеробной».

— Вас понял. Эверетт на…

Последнее слово затерялось в еще одном взрыве статики и довольно-таки впечатляющих ругательствах, донесшихся с другого конца комнаты.

— Тони!

Фостер закрыл шкаф и повернулся к первому ассистенту режиссера.

— Отправь Эверетта в трейлер и начинай загонять сюда статистов.

— Ну почему обязательно нужны статисты? — пробормотал Питер, пока Тони возвращал Тине ее цифровик. — Я слышал, Зал президентов[11] закрыт на реставрацию. Почему бы нам не позаимствовать их роботов? Можно нацепить на них фраки, сунуть в руки бокалы с мартини. Вашингтон будет выглядеть очень женственно в платье с высоким воротником и с оборками. Парик у него уже есть. Кто заметит, что это робот? Но нет, нам приходится использовать настоящих людей, которые не слушаются, никогда не знают, где право, где лево, все время ждут пятнадцатиминутного перерыва, пристают с предложениями…

Обличительная речь режиссера затихла, когда Тони вышел в коридор, ведущий в оранжерею.

Эверетт знал, что звезды будут в трейлере в девять часов, поэтому уже собирался. Шерил складывала свой чемоданчик, готовясь, если понадобится, гримировать артистов прямо на съемочной площадке.

Тони оставалось только пригнать статистов.

Мурлыкать мелодию из фильма «Годы в седле»[12] было необязательно.

Когда почти вся толпа двинулась в нужном направлении, Тони ринулся через кухню, чтобы пресечь любое несанкционированное отклонение от маршрута.

— Эй, вы куда? — Тони прижал ладонь к двери и захлопнул ее, не позволив открыть до конца.

Какая-то статистка пожала плечами и объяснила:

— Я просто хотела посмотреть, что там, внизу.

— Наверное, подвал. — Дверь под ладонью Тони была холодна как лед. — Идите дальше вместе с другими.

— Вы такой серьезный! — Она подалась ближе, медленно провела языком по пухлой и уже влажной нижней губе. — Без обид, да? — В ее словах и тоне чувствовался однозначный подтекст.

— Завязывай, милая. — Статистка, одетая служанкой, взяла приятельницу под руку, подмигнула Тони и потянула ее за собой. — Я бы попыталась с другим человеком.

— Что?

Девица бросила на Тони расстроенный взгляд. Он в ответ пожал плечами.

Тогда она позволила утащить себя, заявив напоследок:

— На телевидении что, вообще нет мужчин-натуралов?

— Не того голубого спрашиваешь, котик. Кроме всего прочего, он единственный ассистент режиссера, — сказала ее подружка.

— Я знаю! Просто решила начать с низов.

— Похвальное рвение.

Когда барышни проследовали за остальными статистами в холл, Тони отвел руку от двери и уставился на красную отметину на своей ладони. Она слегка смахивала на букву — русскую, греческую или из иврита. Фостер не успел решить, на какую именно. Метка исчезла. Когда он снова прикоснулся к двери, она была не холоднее, чем любая другая поверхность.

— Ты не захочешь туда спускаться.

Тони развернулся на этот голос так быстро, что вынужден был схватиться за дверную ручку, чтобы не потерять равновесие.

— Господи Иисусе!

Парень отдернул руку от металла и пососал место между большим и указательным пальцем. Оно было как будто обожжено.

— Почему я не захочу туда спускаться? — спросил он слегка приглушенно, не отнимая руки ото рта.

— В такую погоду подвал заливает. Сейчас там, наверное, шесть дюймов воды. — Мистер Бруммель сощурил покрасневшие глаза. — А в ней плавает всякая дрянь. Лучше держи своих хорошеньких леди и джентльменов подальше отсюда.

— Что?

Смотритель фыркнул, поудобнее перехватил черного кота, которого держал на руках, и продолжил развивать тему:

— Послушай, парень, там, внизу, осталась старая электропроводка. Когда эта чертова штука намокает, любой кусок металла становится проводником электричества. Лично мне глубоко плевать, если какой-нибудь не в меру любопытный тип поджарится, но я не люблю заполнять документы для страховых компаний, поэтому держись от подвала подальше. Тебя ведь уже шибануло от двери?

«Это вполне могла быть искра».

— Да.

— Ну вот пожалуйста.

— А разве все это электричество в воде не опасно?

— Угу. Опасно. Именно поэтому ты не захочешь спускаться в подвал. — Бруммель четко выговаривал каждое слово. — Дай-ка мне осмотреть твою руку.

Не успел Тони придумать ответ, как смотритель сунул кота под мышку и взял парня за запястье.

Он всмотрелся в темно-розовое пятно, снова фыркнул, на этот раз пренебрежительно, и заявил:

— Пустяки. Даже кровь не идет.

Его хватка усилилась, почти причиняя боль, пальцы были слишком теплыми. Бруммель подался ближе к Тони. Сощуренные глаза и ярко-красный нос смотрителя делали его похожим на мальчика с предупредительных знаков.

— Ты не захочешь, чтобы в этом доме у тебя текла кровь.

— Почему?

— Потому что мы находимся в нескольких милях от цивилизации. — Он не столько выпустил запястье Тони, сколько отбросил его руку. — Ради бога, парень, шевели мозгами! Те булочки с корицей для всех?

— Конечно. Угощайтесь. А этот кот… э-э… Он ваш?

— Нет. Мне просто нравится повсюду таскать его с собой.

Кот зевнул. Изнанка его пасти выглядела очень розовой на фоне эбеново-черной шерсти.

Потирая запястье, Тони медленно ретировался из кухни. Он не оборачивался до тех пор, пока не прошел половину пути до кладовой. В этот момент в его наушнике зазвучал голос Адама.

— Грэхем будет недоволен, Касс. Я бы не сказал, что это и есть «не попадаться на глаза».

Она разгладила тяжелые бархатные складки юбки, улыбнулась и сказала:

— Это называется «прятаться на виду». Как украденное письмо.[13]

— А как насчет того, что тебе мерещилось раньше? Казалось знакомым?

— А что тебя беспокоит? — Касси приподнялась на цыпочках, взглянула поверх голов людей, бродивших по гостиной. — Вот это и кажется мне знакомым.

— Ты просто хочешь встретиться с актером.

— Что ж, почему бы и нет? Он милый. Ты ведь сам жаловался на скуку. — Она снова опустилась на пятки, взяла Стивена под руку и улыбнулась, глядя на него сквозь ресницы. — А это будет весело.

— Зато опасно, — настаивал Стивен, но голос его звучал не очень решительно, а пальцы сомкнулись на руке сестры.

— Когда в одной комнате столько людей и ламп, там есть энергия, которой можно поживиться.

— Дело не в том, сколько там энергии. — Стивен оглянулся и покачал головой. — Все они старше нас.

— Тогда нахмурься. Если ты так делаешь, то кажешься старше.

— Они заметят.

— Нет. — С торжествующей улыбкой она показала на ряд ламп. — Здесь так жарко, что в худшем случае из-за нас просто станет попрохладнее. Серьезно, они поблагодарили бы нас за это, если бы знали. Пошли, он там, у двери.

Никто не заметил их, когда они пересекли комнату. «Служанки» тренировались держать подносы и предлагать напитки так, чтобы их снова пригласили сюда, на более крупную роль. Может, даже позволили бы сыграть персону с именем, конечно в следующих сериях сезона. «Гости» занимались практически тем же самым. Они вели оживленную беседу на заднем плане, так, чтобы не отвлекать внимание от звезд.

— Касси, ничего не получается.

— Да и не получится, если ты будешь так негативно настроен. Просто думай: «Я гость на этой вечеринке».

— Но…

— Сосредоточься, Стивен!

Когда они приблизились к двери, сестра облизнула нижнюю губу, повернула брата к себе и спросила:

— Мое лицо все еще на месте?

— Похоже. — Он нахмурился. — Но ты переусердствовала с тенями для век.

Ли стоял у дверей и разговаривал с двумя статистами. Отсутствие заносчивости было одной из черт характера актера, которые нравились Тони. Ли никогда не давал понять людям: «Мое лицо и имя появляются в заставке серий, а ты — ничто». Теперь он улыбался маленькой девочке, и та подалась ближе, чтоб расслышать, что он говорит. Тони почувствовал внезапный иррациональный укол ревности. Совершенно неразумный, идиотский и — да, жалкий.

— Все по местам!

«Интересно. Ли, похоже, говорит этим двоим, куда им надо встать. Еще любопытнее другой момент. Они расположились так, что оказались почти за пределами досягаемости камеры».

— Хорошо, люди, слушайте! Вот что будет происходить!

Питер вышел на середину комнаты и поднял руки, как будто дирижировал симфонией, а не семнадцатым эпизодом сериала для синдикатного телевидения о вампире-детективе. Но это была не симфония, а трое детишек с африканскими трубами, именуемыми казу.

— Мэйсон и Ли входят сюда из коридора, пересекают комнату и приближаются к камину. Вы все занимаетесь обычными для вечеринки вещами и не смотрите на них, пока Ли не попросит внимания. Тогда вы сосредоточиваетесь на них. Потом Мэйсон произносит свои реплики. Вы внимательно слушаете, реагируя, как вам будет угодно. Только запомните, как именно вы это сделали. Очень даже может быть, что нам придется повторять сцену все утро. Не уроните бокалы. Они взяты напрокат. Мэйсон заканчивает говорить. Мисс Синклер!..

Изысканная актриса второго плана с серебристыми волосами, которую Тони видел в роли одной из женщин, роющихся в помойке, в телефильме на канале Си-би-си,[14] подняла свой бокал с мартини.

— Вы произносите: «Если вы пытались напугать нас, мистер Дарк, то вам это не удалось». Мэйсон ответит: «Я не пытаюсь вас напугать. Пока». На этом сцена снята. Давайте попробуем прорепетировать все это перед камерами.

Репетиция неизбежно повлекла за собой несколько поправок в расстановке людей и их реакции на реплики героев.

— Что это, к дьяволу, такое?

— Удивление? — предположил покрасневший участник вечеринки.

— Вы меня спрашиваете? — вздохнул Питер. — Если так, то я отвечу. Это больше смахивает на несварение желудка. Сбавьте темп.

Девочка делила внимание между всей комнатой и Ли. Она улыбалась ему так, будто знала некий секрет.

— Давайте на этот раз включим камеры.

Питер исчез за монитором, Адам вышел вперед и скомандовал:

— Тишина, пожалуйста! Давайте успокоимся, люди! — Он оглядел толпу, решил, что все в порядке, и прокричал: — Камера!

Тони, а вместе с ним и почти все остальные киношники, носившие наушники, повторили это слово. Оно прозвучало в коридоре за гостиной, у стола с едой на кухне, может, даже у трейлеров.

Бюджета Чи-Би никогда не хватало на второго ассистента оператора.

Поэтому Кейт вышла вперед с хлопушкой и крикнула:

— Сцена три, дубль один! Мотор!

Паренек, стоявший рядом с девочкой, которая разговаривала с Ли, подпрыгнул, услышав щелчок хлопушки.

Тони нахмурился. Он же совсем мальчик! Вечерний костюм сидел на нем так, будто был сшит на заказ, но паренек выглядел по крайней мере на десять лет моложе любого в этой комнате. Что ж, не в первый раз кто-то из съемочной группы потихоньку приводил сюда родственника или двоих. Покуда эти незваные гости хорошо себя вели, Чи-Би благоволил к статистам, которым не приходилось платить.

Дело было не в том, что эти двое нарушали порядок, просто… Вообще-то Тони понятия не имел, почему заметил странную парочку. Разве что на них обратил внимание Ли.

«Сколько раз я должен повторить себе, что это жалкие мысли, прежде чем окончательно все уясню?»

Ли и Мэйсон едва успели дойти до камина, когда Питер прервал тихую дискуссию с Сорджем и выкрикнул:

— Снято! — Он выбрался из-за мониторов, стащил с себя наушники. — Так не пойдет. Зеркало над камином бликует. Шерил!

— Да?

— Нам понадобится спрей для волос. Тони, позаботься об этом. А теперь, Мэйсон, когда ты входишь….

Тони не расслышал до конца указания режиссера. Он уже отошел и добрался до Шерил как раз в тот миг, когда та обсуждала неудачную тушь для ресниц и проблему губной помады.

— Клянусь, под этими лампами так жарко, что все стекает с моих ресниц.

— Там, где я стою, не жарко. Вовсе не я невольно жую губы, пока мы ждем…

Статистка, породившая проблему губной помады, стояла рядом с девочкой, недавно разговаривавшей с Ли, и мальчиком, который был здесь младше всех.

«А мне-то какое дело?» — подумал Тони, взял у Шерил лак для волос и кивком поблагодарил ее.

С каминной полки парень смог бы дотянуться до низа зеркала, но оно было таким высоким, что ему понадобилась бы подмога, чтобы обрызгать остальную часть.

Лестницы, с помощью которых электрики устанавливали лампы, все еще находились в фойе, но потребовалось бы слишком много времени, чтобы протащить одну из них через многолюдную гостиную. Молодой человек решил, что Питер оценит, если он предусмотрительно сэкономит время для съемок, по дороге схватил кресло режиссера и поставил его на каминную полку.

Сложность заключалась в том, чтобы нанести спрей ровным слоем, достаточно густо, убрать блики, но не слишком, иначе все присутствующие начнут гадать, какая дьявольщина отражается в стекле.

«Вероятно, мне придется передвинуть кресло, чтобы дотянуться до дальнего края зеркала. Да, но кто хочет жить вечно?»

Тони зажал в правой ладони пластиковый баллончик со спреем, положил большой палец на распылитель, левой рукой вцепившись в каминную полку, наклонился и на мгновение бросил взгляд ниже нанесенного лака.

Там.

Где отражалась дальняя часть комнаты.

Мальчик, который был младше всех, в свободной белой рубашке. То есть почти белой, если не считать брызг, похожих на кровь. Они должны были быть кровью, поскольку огромная треугольная рана на правой стороне его шеи выглядела так, как будто мальчишку едва не обезглавили. Девочка, разговаривавшая с Ли, была в летнем платьице с одной оторванной лямкой. Облегающий корсаж и обнаженные плечи малышки были запачканы темнокрасным. У нее недоставало четверти головы, не было ни скулы, ни левого глаза.

Тони резко повернулся.

Теперь, когда он их увидел, чары — неважно, каким словом называли это мертвецы, не являвшиеся волшебниками, — перестали действовать.

Почти обезглавленный мальчик. Девочка без куска лица.

Их глаза — все три! — распахнулись, когда мертвецы каким-то образом осознали, что Тони видел их истинное обличье, а не то, какими они казались. Фостер подозревал, что его выдало выражение лица.

Исчезновение… Чего-то в этом роде он и ожидал.

Гравитация победила, кресло наклонилось, Тони рухнул на пол, поневоле признав, что и этого он тоже ожидал.

Потом сильные пальцы сомкнулись на руке парня и рывком подняли его на ноги.

Фостер некоторое время боролся за равновесие, победил, повернулся и встретился с парой участливых зеленых глаз.

— Все в порядке, Тони? — спросил Ли, все еще придерживая парня за бицепс. — У тебя такой вид, будто ты натолкнулся на привидение.

Глава третья

— Тони! Зеркало!

«Правильно, зеркало. То самое, в котором я только что видел мертвых, но живых. Во всяком случае, не менее живых, чем любой другой статист в перерыве между съемками. О черт! Статисты!»

Если кровь в жилах Тони и не застыла полностью, то до этого было очень недалеко. Тошнота подступила к горлу парня так быстро, что он подумал, будто его вот-вот вырвет. Обычно присутствие статистов перед катастрофой означало большое количество трупов. А покойники в гостиной, с точки зрения парня, предвещали именно близкую катастрофу.

Он уставился на их отражение в небольшой части зеркала, которую еще не успел обрызгать лаком. Статисты и не подозревали, что их ждет.

«Почему бы не облачить их всех немедленно в красные рубашки и не покончить с этим!»

— Тони!

Он повернулся и увидел, что первый ассистент режиссера раздраженно смотрел на него.

— Закончи опрыскивать проклятое зеркало!

«Может, оно и вправду проклято? Это могло бы объяснить, почему в нем отражаются мертвецы…»

— Тони?

Фостер посмотрел на встревоженное лицо Ли и заставил мозги снова включиться.

«Я ведь не впервые вижу призраков. Ладно, если точно, последнюю партию я не наблюдал, а только слышал их вопли, но привык к сверхъестественным существам. Дьявол, с одним из таких я раньше даже спал».

— Могу я поговорить с вами минутку, когда закончу с этим? — Тони показал на кресло, зеркало и на пластиковый баллончик лака для волос.

Николас сдвинул темные брови, оглянулся на Питера, все еще разговаривающего с Мэйсоном, и ответил:

— Конечно.

Чтобы дать указания Риду, вернее его «эго», требовалось немало времени.

Через мгновение парень снова очутился на полу и начал:

— Эти двое детей, с которыми вы говорили… — Лицо Ли внезапно стало отчужденным, и Тони помедлил. — Да все в порядке, я не собираюсь втравливать их в неприятности. Я знаю, что им не полагается тут быть, — «Приветствую тебя, преуменьшение!» — Мне просто интересно, кто они такие.

Ли мгновение раздумывал над вопросом, размышлял о Тони, потом пожал плечами и сказал:

— Это племянник и племянница мистера Бруммеля. Касси, уменьшительное от Кассандра — она заявила мне, что это глупое, старомодное имя, — и Стивен. Они… Девчушка просто пришла в восторг оттого, что оказалась здесь. У меня не хватило духу их выставить, но я предупредил, чтобы они держались на заднем плане.

— Да, я видел, как вы объясняли им, где встать. Вы не заметили ничего странного?

— В чем?

— В их внешнем виде.

— Только то, что они младше всех в этой комнате. Я бы сказал, что оба еще не вышли из подросткового возраста.

«И никогда уже из него не выйдут. Ладно. Мы снимаем серию о доме с призраками, а такие занятия редко кончаются добром. Настоящие мертвецы не сильны по части счастливых концов. Так что же мне делать? Допустим, я выведу всех из дома с призраками. Каким образом?

У ассистентов режиссера примерно столько же власти, сколько у… Словом, у них вообще нет власти. Ни капли. Ни грамма. Ни черта.

Нужно позвонить боссу!

Чи-Би помнит тени и их Повелителя. Он поверит мне. Объяви я еще кому-нибудь, что видел призрака, даже двух, и меня в лучшем случае поднимут на смех».

Тони вдруг почти услышал грубый сарказм в голосе Питера: «Призраки?.. Почему бы тебе не пойти и не узнать, не поработают ли они на нас? Уверен, Чи-Би оценит такую экономию».

«Если как следует подумать, босс и вправду ценит экономию, — продолжал размышлять парень. — Его не обрадует, если придется потерять возможность снимать в доме, который он уже арендовал на неделю.

Может, я сумею уговорить Чи-Би вставить призраков в сериал? Они явно хотели присоединиться к съемкам. Вдруг официальный статус их умиротворит?»

— Ты до смерти загоняешь белку.

— Что?

— Ту, которая крутит колесо у тебя в голове, — ухмыльнулся Ли. — Пытаешься придумать, как не дать тем малышам влипнуть в неприятности, верно?

«Почти угадал».

— Да.

— Не беспокойся об этом. Я замолвлю за них словечко. «Самая темная ночь» — не театр одного актера, что бы там ни думал Мэйсон.

Они вместе повернулись и посмотрели на группку людей, собравшихся вокруг исполнителя главной роли. Тот скрестил руки на груди и сердито смотрел на Питера.

— Но ты мог бы сказать им, чтобы они не попадались на пути Мэйсона, — заметил Ли.

«Конечно, я устрою спиритический сеанс и все улажу! Даже если я ухитрюсь найти Чи-Би, как потом отыщу этих призраков?»

Тони оглядел комнату и усомнился в том, что среди собравшихся статистов обнаружится хоть один медиум.

— Не хочешь поделиться шуткой? — спросил Ли, когда Фостер захихикал.

Он хотел поделиться. Как ни плоха была шутка, парень думал, что Николас оценит ее, даже будет смеяться до тех пор, пока объяснение подоплеки не остановит его. Тони все еще колебался, когда выражение лица Ли изменилось. Из открытого и заинтересованного оно стало отчужденным. Дружелюбие пропало, остался лишь вежливый интерес, который актер проявлял ко всем в этом мире.

— Неважно, — сказал Николас. — Мне надо возвращаться к работе, иначе мы задержим статистов дольше их четырехчасового рабочего дня, хотя он и минимальный.

Тони не смог придумать подходящий ответ. Ли одарил его той же ослепительной улыбкой, какой тысячу раз сверкал перед камерой, и пошел прочь.

Упущенная возможность… Тони понятия не имел, чего именно, но не мог избавиться от ощущения, что допустил огромную промашку.

Что-то слегка прижалось к его икрам, заставило отвести взгляд от затянутой в смокинг спины Ли и посмотреть вниз. Черный кот смотрителя снова потерся о ноги парня.

— Тони! — Адам появился у камина с наушником, свисающим с плеча. — Ты уже закончил с зеркалом?

— Все сделано. — Фостер поднял пластиковый баллончик.

— Хорошо. Сотри грязные отпечатки своих подошв с кресла Питера, поставь его обратно за мониторы и… — Он вытянул шею и уставился на кота, который теперь терся о его джинсы. — Откуда, к черту, взялась эта зверюга?

— Думаю, она принадлежит мистеру Бруммелю, смотрителю. Я видел, как он носил кота на руках.

— Тогда поймай его и верни хозяину. Нам только не хватало, чтобы вокруг без присмотра бегали животные!

Какая-то статистка залилась визгливым смехом. Адам и Тони повернулись и увидели, как Мэйсон отводил губы от ее горла.

— Еще одно животное без присмотра, — устало добавил Адам, пихнув наушник обратно в ухо. — У него в гардеробной ведь есть кровать?

— Его гардеробная находится в спальне.

— Именно. Так давай уберем кота. Мы должны сделать все, что только можем, чтобы выставить отсюда этих людей, прежде чем Мэйсон уговорит эту девицу устроить большую перемену.

Учитывая, что речь шла о женщине, заигрывавшей с ним в кухне, Тони подозревал, что для переговоров ей вполне хватит вопроса: «Хочешь?»

Он нагнулся и нерешительно обхватил кота. Тот выскользнул, отбежал шагов на шесть, сел и начал вылизывать зад.

— Адам? — раздался голос Питера.

— Тони его заберет, — ответил тот.

Сказать легко, сделать труднее. Всякий раз, когда Фостер приближался к коту, чтобы его схватить, животина ускользала.

Один или два раза пальцы парня бегло касались мягкой шерсти, но и только. Оглядываясь, кот издевательски посматривал янтарными глазами. Четыре лапы выполняли маневры, немыслимые для двух человеческих ног. Он, без сомнения, работал на хихикающую аудиторию, но, по крайней мере, как будто продвигался в сторону маленькой двери в дальнем углу гостиной.

«Там библиотека, — подумал Тони, когда кот скользнул за полуоткрытое полотно и исчез. — Я просто закрою дверь, и мы от него избавимся».

Внезапный статический разряд заставил его прижать руку к голове.

«Тони! У нас там сложено бара-ш-ш-хло. Я не хочу, чтобы кот на него нас-ш-ш-сал!»

«Сукин сын! Что ж, нет ничего труднее, чем вытащить кота, который с-ш-ш-сыт на бара-ш-ш-хло». — Фостер вздохнул и направился к двери в библиотеку.

Несмотря на дождь, два высоких окна слева давали достаточно света. Тони видел кота, целеустремленно движущегося к наружной двери, и понимал, почему зверь не хотел тут задерживаться. Полки были пустыми, но казались заполненными. Как будто книги, стоявшие на них раньше, оставили черный отпечаток, который не исчез даже после того, как эти тома давно пропали.

Из обстановки в комнате находились только огромный стол и кресло из привычного красно-коричневого дерева Тони подслушал, как Крис рассказывал Адаму, что эта мебель принадлежала самому Крейтону Каулфилду.

У тутошнего камина была общая труба с другим, расположенным в гостиной. Над темной каменной каминной доской висело маленькое прямоугольное зеркало в раме из дерева такого же тона.

Тони постарался не заглядывать в него. Если призраки водились и в библиотеке, то он не хотел об этом знать. Парень обогнул груду кабелей, полдюжины запасных осветительных ламп и ускорил шаг.

Кот выскользнул из главной двери библиотеки. Тони последовал за ним в вестибюль, протянул руку, коснулся хвоста. Животина почесала быстрее, стремясь к передним дверям, но в последнюю минуту свернула и двинулась к лестнице. Тони выполнил поворот далеко не так изящно и ринулся вслед за котом вверх по лестнице. Сперва он перепрыгивал через три ступеньки, потом — через две, а там и вообще перестал скакать. Фостер одолел три четверти лестницы, увидел, как эбеново-черный хвост исчез, когда кот вильнул вправо, и понял, что нет никаких шансов догнать зверюгу.

К тому времени, как Тони добрался до верхней ступеньки, кот был уже в дальнем конце коридора. Он помедлил за дверью, ведущей на заднюю лестницу, повернулся, снисходительно посмотрел на преследователя — выражение мордочки было ясно видно даже на таком расстоянии — и исчез за изгибом пролета.

На мгновение Тони подумал, не заставить ли кота влететь к нему в руку с помощью магии, но его остановило воспоминание о несчастье с пивной бутылкой.

«Взорвавшийся кот смотрителя точно не стал бы лезть на съемочную площадку, но такое решение проблемы было бы чересчур экстремальным, не говоря уж о том, что слишком жестоким».

Кроме того, Тони знал о кошках достаточно, чтобы понять: животное, наверное, двинулось прямиком на кухню с едой. Там оно станет уже проблемой Карен.

Фостеру приятно было увидеть, что его недавние предположения об источнике скрипа оправдались. Кто-то и вправду оставил открытой дверь на заднюю лестницу.

«Тем не менее открытая поскрипывающая дверь совершенно не объясняет, почему где-то плачет ребенок», — подумал он.

Слабые горестные звуки раздавались слева Тони медленно повернулся в ту сторону.

Съемочная группа не пользовалась этим концом коридора, и он понятия не имел о том, что там находится.

«Ты и вправду думаешь, что где-то тут детская? А теперь вопрос на миллион. Это еще один призрак или те два привидения-подростка валяют дурака, пытаясь тебя напугать?»

«Тони!»

На краткий миг парню показалось, что говорил ребенок. Если его пытались напугать, то это сработало отлично.

«Тащи свою за-ш-ш-дницу в гардеробную и забери второй галстук Мэйс-ш-ш-она у Бренды».

— Уже иду, Адам.

Фостер поправил микрофон и двинулся обратно к лестнице.

«Расследование дела о призраках-детях придется отложить. Мое сердце просто разбито из-за этого…»

Проходя по крыльцу, Тони почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Черный кот смотрителя пристально глядел на него с одного из наружных широких каменных подоконников столовой.

— Отлично, — сказал ему парень. — А в столовую не суйся.

«Может, кот способен спуститься со второго этажа и пробежать через половину очень большого дома за то время, которое потребовалось мне, чтобы одолеть одну десятую этого расстояния. Вдруг он очень шустрый? Вероятно, мне на это плевать».

В данный момент кошачьи причуды волновали его меньше всего.

Когда Ли и Мэйсон в четвертый раз вошли в гостиную, Тони двинулся на кухню, а потом — к боковой двери. Он нырнул в крытый переход, ведущий из дома в гараж на четыре машины, пристроенный к особняку в тридцатых годах, и набрал на мобильнике очень личный номер Чи-Би. Фостер получил его, когда они готовились отразить вторжение армии темного волшебника из другого мира. Босс велел ему использовать номер только в столь же крайних ситуациях. Конечно, призраки были опасностью несколько иного уровня, но впервые после случая с тенями угроза оказалась такой высокой.

«К сожалению, набранный вами номер недоступен. Пожалуйста, попытайтесь перезвонить позже».

«Отлично. Моя попытка напрямую связаться с Чи-Би провалилась. Наверное, до этого номера добралась одна из бывших жен продюсера. Нечего и мечтать выловить Честера Бейна по обычному телефону. Через Рут, менеджера офиса, мне не прорваться. Во всяком случае, если сказать ей правду. С другой стороны, если солгать…»

Тони представил себе будущий разговор примерно так:

«Питер хочет, чтобы я передал сообщение Чи-Би».

«Диктуй, я передам».

«Э-э… он велел, чтобы я сделал это лично».

Конец связи!

Парень подумал насчет чего-то посложнее.

«Тут обычная проблема с Мэйсоном. Питер хочет, чтобы босс с ним поговорил. Я передам Риду телефон, как только Чи-Би снимет трубку».

Такое и вправду могло сработать. Когда на Мэйсона накатывал очередной приступ дурного настроения, последним средством оставалось решение босса.

— Извини, Тони, у Чи-Би совещание.

— Но…

— Послушай, что бы там ни стряслось, Питер сможет справиться с этим сам. Перезвони примерно через час.

— Но…

— Совещание касается денег.

«Дерьмо!»

Если верить слухам, однажды полиция позвонила Чи-Би, чтобы сказать, что его третью жену арестовали за то, что она подожгла его «кадиллак», посмотрев на утреннем сеансе «В ожидании выдоха».[15] У Честера тогда было совещание, касавшееся денег, и он заставил полицию дожидаться, пока оно окончится.

— Сколько оно может продлиться?

— Откуда мне знать? — Тони почти услышал по телефону, как Рут возвела глаза к потолку. — Наверняка все утро.

— Тогда, наверное, я перезвоню, когда у нас будет обеденный перерыв.

— Почему бы и нет.

— Да, я так и сделаю. — Фостер выключил мобильник и уставился на дождь, барабанящий по лужам. — До обеда ничего не случится.

Ему хотелось, чтобы это не смахивало на пресловутые финальные слова.

До обеда ничего не случилось.

Призраки не показывались.

Ребенок перестал плакать.

Не слетались мухи, стены не сочились кровью, потусторонние голоса не велели людям убираться вон.

Традиционная резня на сей раз так и не случилась. Питер закончил работу со статистами, доснял сцены крупным планом с одним из эпизодических актеров и отправил всех по домам до того, как наступило время, когда по закону пришлось бы кормить массовку. Хотя это как сказать. После того как статисты вышли через кухню, столы с закусками выглядели так, будто над ними пронеслась стая саранчи. Охотник за сувенирами больше ничего не утащил, но сломанную тяпку так никто и не вернул в оранжерею.

— Думаю, я сумею раздобыть где-нибудь такую же взамен, — вздохнула Кейша, продолжая смывать в кухонной раковине помаду с бокалов. — Я просто рада, что все фигурки из пакетов с чаем остались на месте. Я могла бы заменить их, купив на аукционе в Интернете, но мы с тобой знаем, что мне никто не возместил бы потраченные тринадцать долларов.

— Сколько? — Тони не знал, удивляться ему или ужасаться. — За такое дерьмо?

— Когда я в последний раз проверяла, цена за дерьмо доходила там до семидесяти двух долларов восьмидесяти шести центов. Конечно, оно называлось копролитами,[16] но мы-то знаем, что это такое на самом деле. Ты собираешься впустить кота?

Животина сидела на подоконнике с внешней стороны и вяло царапала его лапой.

— Нет. — Тони обращался не только к Кейше, но и к коту. — Он живет у смотрителя, поэтому может отправляться домой. Непохоже, чтобы зверь был бездомным или умирал с голоду.

«Кстати, насчет голодной смерти. Поставщики провизии накрыли столы для обеда в столовой».

Тони прошел через кухню и двинулся к кладовой. Он миновал заднюю лестницу, взглянул вверх и увидел, как черный хвост исчез на площадке второго этажа. Кот направлялся на третий. Фостер обернулся к окну. Зверь исчез.

«В следующий раз не смотри вверх на лестницу, — велел себе парень, проходя через кладовую. — Если не хочешь знать, не смотри».

Едва Тони уселся с тарелкой цыпленка с лапшой, приправленной имбирем и кунжутом, и салатом «Цезарь»,[17] как его плечо сжала холодная рука.

— Ух, какой ты нервный.

Учитывая только что опрокинутый обед, Тони нечего было на это ответить.

— Слушай, ешь побыстрее и возвращайся на студию. — Адам сделал паузу и ухмыльнулся, глядя, как Фостер сгребал с колен очередную пригоршню цыпленка и салата. — Чи-Би хочет, чтобы ты забрал двух детей, играющих привидений, и привез их сюда. — Первый ассистент режиссера прервал зарождающиеся протесты Тони и спросил: — Ты ведь сегодня за рулем?

— Да, но…

— Значит, у тебя такой вид только потому, что тебе в промежность просочилась имбирная подлива?

— Нет… Ну… Да.

Парень поставил тарелку на стол и положил салфетку на влажную ткань, молясь, чтобы тепло, влага и нажатие не спровоцировали физическую реакцию.

«Да, конечно, потому что от такого никогда не встает».

Тони поднял глаза и заметил, что Ли отвел взгляд, и понял: актер видел, как он опрокинул свою еду. Мозг Тони немедленно наплевал на благоразумие и приплел к теплу, влаге и давлению Ли Николаса.

— Кто-то разговаривал с Чи-Би?

— Питер звонил ему минут десять назад. — Если Адам и заметил напряжение в голосе Тони, то лишь спросил: — А что?

— Просто так.

«Это намного усложнило возможность добраться до босса через Рут. Стоп. Я ведь поеду на студию. Проблема решена».

Чи-Би, мягко говоря, любил разносы, но с ним всегда было легче общаться лично, а не по телефону. Понятие «легче» означало, что теперь ты сам распоряжался своей жизнью.

— Сначала доешь.

— Верно. Спасибо.

«Можно и доесть, поскольку вставать в данный момент не рекомендуется».

— Чи-Би сейчас здесь нет.

— А дети, которых я должен забрать?

Эми оглядела многолюдный постановочный офис так, будто двое малолетних актеров могли прятаться среди серых ламинированных столов или множества канцелярских принадлежностей.

— Не вижу их.

— Отлично. А почему бы Ванде их не отвезти, когда они появятся?

— Потому что ксерокс снова сломался. Ванда на кухне помогает Рут подшивать все стиплером.

Тони повернулся туда, куда показала Эми, и понял, что глухой стук и хруст на заднем плане порождались вовсе не ударами молотка, как он сперва решил. Это был характерный звук степлера, вынужденного прокалывать слишком много листов бумаги. Если бы Фостер обращал больше внимания на окружающее, то ругань, время от времени доносящаяся с кухни, сразу сказала бы ему, что там происходит.

— Значит, мне придется без толку тут болтаться, — вздохнул Тони и, заметив выражение лица Эми, добавил: — Не обижайся.

— Я все равно обиделась.

Нарисованные темные брови сошлись на переносице. Эми хмуро посмотрела на Тони, потом добавила:

— И почти передумала рассказывать тебе о том, что выяснила.

— Если ты про Бренду и Ли, то Николас сам все подтвердил.

— Нет, об этом я и раньше знала. Видел бы ты надписи на стенах в женской уборной. Что такого привлекательного в ассистентках костюмерши? Вроде Мэйсон тоже трахнул последнюю?

— Угу. Трахнул?..

— Самый обычный эвфемизм, — фыркнула она. — В Каулфилд-хаусе водятся привидения.

У Тони ушло мгновение на то, чтобы отделить одно предложение от другого.

— В Каулфилд-хаусе?

— Да.

— Привидения?

— Да!

Глаза Эми сияли под пурпурными прядками челки. Она чуть ли не подпрыгивала от возбуждения.

— Правда, улет?

Мальчик, который был младше всех, в свободной белой рубашке. То есть почти белой, если не считать брызг, похожих на кровь. Они должны были быть кровью, поскольку огромная треугольная рана на правой стороне его шеи выглядела так, будто мальчишку едва не обезглавили. Девочка, разговаривавшая с Ли, была в летнем платьице с одной оторванной лямкой. Облегающий корсаж и обнаженные плечи малышки были запачканы темно-красным. У нее недоставало четверти головы, не было ни скулы, ни левого глаза.

— Вообще-то это не кажется мне улетом.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — фыркнула Эми. — У тебя нет воображения! Никакой связи с иным миром, спрятанным за этим, обыденным. — На этот раз она и правда подпрыгнула. — Настоящие призраки, Тони!

Фостер уже собрался заспорить насчет того, что настоящих призраков не существует, и вдруг понял, что этот разговор никак не связан с ним самим. Ему не нужно осторожничать и бояться. Мол, вдруг то, что он замешан в чем-то странном, поможет кому-нибудь отследить вампира Генри Фицроя, который днем беспомощен и уязвим для кола. От старых привычек трудно избавиться. Кстати, «странное» — это второе имя Эми.

— Так откуда ты знаешь, что в Каулфилд-хаусе живут привидения? — спросил парень, примостившись на краешке стола Эми.

— Ба, а как ты думаешь? Я провела исследование в Интернете. Туристы видели тут призраков. Вернее, одного, — нехотя поправилась Эми. — Молодой человек в белом появлялся в одном из окон второго этажа.

«Снова это чувство, будто кровь застывает в жилах!»

— Ванной комнаты?

— А ты откуда знаешь? — Густо подведенные глаза широко распахнулись.

— Удачная догадка. В большинстве фильмов привидения живут именно там, — продолжал он, когда Эми впилась в него подозрительным взглядом. — Знаешь, тела вечно находят в ванне.

— Ну, их тела в ванне не лежали! — огрызнулась она. — В тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году, точнее двадцать шестого сентября, отец Стивена и Кассандры Миллз взбесился и набросился на них с топором. Они погибли в ванной комнате. Потом он покончил с собой.

— Как?

Эми, смягченная его заинтересованностью, подалась ближе и объяснила:

— Тем же самым топором. — Она жестами изобразила, как вонзает сей инструмент в собственный лоб.

«Итак, вполне вероятно, тут есть и третий призрак.

Или четвертый…»

— А был там совсем маленький ребенок?

— Ты имеешь в виду?.. — Еще один взмах воображаемым топором.

Когда Тони кивнул, Эми откинулась на спинку стула, пожала плечами и сказала:

— На сайте про него не говорилось. А что?

— Так просто.

— Да, конечно. Ты выслушал мой рассказ о двух убийствах и самоубийстве, а потом просто так спросил про ребенка. Выкладывай.

— Я не…

Эми снова подалась вперед и понизила голос, чтобы никто не услышал:

— Выкладывай, не то я всем в офисе расскажу о тебе и Зеве.

Тони через плечо глянул на дверь, ведущую в монтажный отдел, почти уверенный в том, что звукорежиссер выйдет оттуда как по сигналу. Этого не случилось.

Тогда Фостер в упор посмотрел на Эми и тоже понизил голос:

— Ты не сделаешь этого, потому что не захочешь расстраивать Зева.

— Эй, насколько я припоминаю твой рассказ, он-то в этой истории как раз выглядит хорошо. Это ты играл роль придурка, в котором бушуют гормоны.

Юноша в очередной раз поклялся больше никогда не пить с Эми и вздохнул. К сожалению, «придурок, в котором бушуют гормоны» было довольно точным определением. Тони не сомневался: его собеседница выполнит свою угрозу.

— Ладно, твоя взяла. Я стоял на самом верху главной лестницы, и мне померещился детский плач.

— Как клево!

— Не очень.

— Очень даже!

Эми откинулась в кресле, сплела пальцы с черно-красными ногтями и лучезарно улыбнулась. Это слегка испугало Тони. Такое было вовсе не в ее стиле. Сердитые взгляды, сведенные брови — да. Лучезарные улыбки — нет.

— Возможно, младенец — это Кассандра. Она не способна появляться так, как Стивен. Ее хватает лишь на то, чтобы вернуться в младенческий возраст, — сказала Эми.

— О чем ты толкуешь, дьявол?

— О появлениях эктоплазмы. О призраках, идиот!

Она сделала длинный, почти торжествующий глоток кофе и обменяла чашку на трубку зазвонившего телефона.

— «Чи-Би продакшнс». Что? Подождите секундочку. — Эми крутнулась вместе с креслом и заорала в сторону закрытой двери загона, то бишь пристанища сценаристов: — Билли, это твоя мать! Она говорит что-то насчет того, что твоя коллекция комиксов подмочена!

До них донесся слабый вопль одного из сценаристов. Эми слушала еще несколько секунд, потом повесила трубку.

— Похоже, его комнату в подвале затопило. Значит, призраки… Стивен был на год младше сестры, поэтому он сильнее как дух. У тебя были основания слышать плач ребенка, если так оно и было. Зато, думаю, мало надежды на то, что ты видел молодого человека в белом?

— Правильно думаешь. — Технически это даже не было ложью. — А я считаю, что ты вряд ли захочешь поискать еще информацию об этом доме. Знаешь, просто так.

— На случай чего? Того самого вранья: «Ой, призраки опасны!» — которое появляется в плохих сценариях? Такие вот тени — это несчастные души, застрявшие между жизнью и смертью. Они не могут тебя ранить, большая плакса.

Кто-то зачерпнул пальцем краску со стены ванной комнаты на втором этаже и размазал ее по заднице Ли. Да, никто не был ранен, но этот случай доказывал, что признаки могли проявляться физически. Такую новость никак нельзя было счесть хорошей.

— Я имею в виду, они ведь не полтергейсты, — продолжала Эми. — Не швыряются вещами, ничего не ломают, иначе ты бы уже о них знал. Эти тени потеряны, наверное, одиноки, может, даже не знают, что мертвы.

Призраки все знали. То, как они среагировали, когда Тони увидел их без покрывала чар, подтверждало это.

— Сегодня днем мы снимаем в ванной на втором этаже.

— И что с того? — фыркнула Эми. — Вряд ли они проявятся на пленке. Сильно сомневаюсь, что кто-нибудь из наших сотрудников достаточно восприимчив, чтобы… «Чи-Би продакшнс», чем могу вам помочь?

«Если тени не проявились на пленке и я оказался единственным, кто мог их увидеть… Нет, погодите, Ли тоже заметил детей, вот только не в истинном обличье. Важно ли это? Нет. Нисколько.

Конечный вывод таков. Дом с привидениями — скверная штука, а я всего лишь ассистент режиссера. Мне нужно поговорить с…»

— Папочка! Эшли меня толкнула!

Во второй раз за сегодняшний день Тони почувствовал, как кровь стынет в жилах. Ужас на его лице был таким же, как и тот, что овладел Эми. Она повесила трубку, и они вместе повернулись к входной двери.

— Я не толкала, маленькая лгунья!

— Толкала! Ты просто хочешь добраться до Мэйсона!

— Его вообще здесь нет, Сырник!

— Прыщавая!

— Девочки, попытайтесь не забывать, что здесь работают люди.

— А Прыщавая хочет потрудиться с Мэйсоном!

Изображая звучные поцелуи, девочка лет восьми попятилась в офис. Она подняла руки, отбиваясь от сестрицы, которая была чуть постарше.

За ними вошел Честер Бейн. Бывший футбольный нападающий почти двухметрового роста, державший всю студию «Чи-Би продакшнс» в стальной хватке, в чем ему помогала воинственная натура, сейчас имел несколько затравленный вид. Тони его в этом не винил. Мать Эшли и Брианны, вторая жена Честера, убедила дочерей в том, что папочка перед ними в большом долгу из-за развода. Девчонки, в свою очередь, вбили это в голову Чи-Би. В итоге мужчина, который когда-то заставил защитника противников обмочиться от страха, ни в чем не мог отказать дочерям. В те редкие дни, когда сестрички появлялись на студии, производство сериала шло в тартарары. Пару раз туда же проваливались и другие вещи, возместить которые было еще труднее.

«Наверно, они здесь, потому что мы на натурных съемках.

Минутку!..

Мне же полагалось забрать двух детей, играющих призраков.

Господи, только не это!»

Когда Эшли, гонявшаяся за визжащей Брианной, выбежала в гардеробную, Чи-Би поднял массивную голову и встретился взглядом с Тони.

— Это вы повезете их в дом? Хорошо.

«Вот и надейся на силу молитвы!»

— Э-э… босс…

— Я пообещал им, что разрешу сняться в сериале. Они в восторге. — Лицо Чи-Би слегка прояснилось. — К сожалению, у меня полно бумажной работы. — Грохот, раздавшийся вдалеке, заставил его устремиться к кабинету. — Поручаю вам присматривать за ними. Эми занята канцелярской работой. Позаботьтесь о том, чтобы они хорошо провели время.

— Босс, мне надо с вами поговорить! Насчет этого дома!

Чи-Би остановился в дверном проеме и внимательно посмотрел на Тони, который пытался придать лицу выражение, сигнализирующее о чрезвычайно важном сверхъестественном событии. Наконец одна лампа в офисе замерцала Где-то раздался пронзительный девчоночий смех, от которого у парня мурашки пробежали по шее.

— Только покороче, — вздохнул Чи-Би и скрылся в своем кабинете.

Фостер пошел следом, но Эми ухватила его за руку и спросила:

— Ты ведь не собираешься рассказывать ему о призраках, да? Он подумает, что ты спятил. Тебе все равно придется везти девчонок на съемочную площадку!

Тони высвободил руку. Призраки на веб-сайтах — это одно, а вот те, которые разговаривают с актерами в гостиной, — нечто совершенно другое. Он очень на это надеялся.

— Ты просто не хочешь, чтобы жуткие сестрички остались здесь, — заявил он.

— Еще бы!

Они разом вздрогнули, когда издалека донесся стук вешалок, падающих на пол.

— Зря я рассказала тебе о призраках.

Конечно, Эми не знала, что ее рассказ тут ни при чем. Хотя на кону стояло слишком многое. Тони все равно использовал бы информацию, полученную от этой девицы. Он попытался бы убедить Чи-Би в существовании призраков, даже если бы не видел Стивена и Кассандру в их натуральном обличье, по-настоящему мертвых.

Кабинет соответствовал размерам Честера Бейна. Он, совсем как его хозяин, выглядел деловым, а не вычурным. Рыба в аквариуме с морской водой свирепо уставилась на Тони, когда тот проходил мимо. Она была недавним подарком адвоката Чи-Би и, едва оказавшись в аквариуме, сожрала трех рыбок поменьше, прежде боровшихся между собой за жизнь в темной воде. По мнению Фостера, это было знамение библейского масштаба.

Тони остановился примерно в метре от стола, сделал глубокий вдох, решил перейти прямо к делу и заявил:

— В Каулфилд-хаусе обитают привидения.

— Это было первое, о чем меня проинформировала Эми этим утром. Вы зря тратите мое время, мистер Фостер.

— Да, она рассказывала и мне, но в этом не было необходимости. Я видел их… Призраков.

— Даже так?

Тони кивнул, тогда Чи-Би положил массивные руки на стол и подался вперед.

— Это благодаря тому… кем вы могли бы быть?

— Волшебником? Нет. Может быть. Не знаю, — «Хотя, если подумать…» — Вероятно. Дело в том, что я их видел, — торопливо продолжил Фостер, когда Честер снова начал щурить глаза. — Стивена и Кассандру, убитых в пятьдесят седьмом. Они стояли в гостиной и разговаривали с Ли.

— Мистер Николас тоже заметил детей?

— Да, но он не знал, что они мертвы.

— Как же вы?..

— Они были ужасно искалечены.

— И мистер Николас этого не заметил?

— Он видел их не так, как я. Еще я заметил Стивена в окне ванной комнаты на втором этаже.

— Где?

— Точнее сказать, за окном. Я стоял на газоне перед домом.

— Итак, у нас завелись призраки?

— Да.

— Что ж, благодарю вас за то, что вы дали мне знать об этом, мистер Фостер. — Чи-Би посмотрел на часы «Ролекс», красовавшиеся на его толстом запястье. — Мне хотелось бы, чтобы обе сцены, в которых будут участвовать девочки, были сняты сегодня днем. Поэтому вам лучше отправляться. Можете передать Питеру, что ему не удастся достать меня своими звонками.

Режиссер был в хорошем настроении, когда Тони покинул место съемок. Это означало, что он ничего не знал о предстоящем прибытии девчонок. В том, что Питер позвонит боссу, можно было не сомневаться. Но это не относилось к обсуждаемой теме.

— Босс, не думаю, что вы понимаете. Дома, населенные призраками, опасны.

— Чем?

«Он шутит, не так ли?»

— Тем, что в них ходят мертвецы! Люди в них умирают.

— Нет, они уже умерли. Это разные вещи. У вас есть основания бояться или же ваша теория базируется на плохих фильмах и мире, созданном Стивеном Кингом? Эти призраки сделали что-нибудь такое, что можно считать опасным?

— Они измазали краской смокинг Ли.

— Досадно, мистер Фостер, но не угрожающе. Что-нибудь еще?

— У призраков есть причины, заставляющие их оставаться на земле. Обычно они поступают так потому, что очень злятся на что-то.

— Например, на то, что их убили?

— Да, хотя бы на это. Они жаждут мести.

— Поэтому измазали смокинг мистера Николаса?

— Да! Нет. Это было не местью… Я не знаю, чем именно, но дело в том, что мы не можем продолжать съемки в доме, где водятся призраки.

— Потому что может произойти нечто ужасное?

— Да.

— Вас может сбить машина всякий раз, когда вы переходите через улицу. Поэтому вы готовы провести остаток жизни на тротуаре?

— Ну… Нет, но…

— Я заплатил за то, чтобы пользоваться этим домом до конца недели. Если у вас нет ничего существенного для обоснования ваших страхов… — Чи-Би с многозначительным видом дождался того момента, когда Тони покачал головой. — Я не стану срывать расписание съемок, потому что у вас плохие предчувствия, а возле съемочной площадки болтаются мертвецы.

«Этот человек вообще слышит, что говорит?»

— Если вокруг съемочной площадки слоняются призраки, то это ненормально!

— Неужели? — скривил губы Чи-Би. — Ненормально уступать в рейтинге полудюжине так называемых реальных людей, которые едят дождевых червей, мистер Фостер. Мертвецы должны доставить нам меньше проблем, чем любой из этих смехотворных фан-клубов Мэйсона.

Тони был вынужден признать, что довод веский. У него оставался последний козырь.

— Ваши дочери…

— Предвкушают эту поездку, и я их не разочарую. Последние десять дней они только о съемках и говорят.

— Но…

— Я не разочарую их. Я ясно выразился?

— Предельно ясно.

«Он предпочтет рискнуть жизнями дочерей, лишь бы не навлечь на себя их ярость. Вернее, согласится на то, чтобы привидения измазали краской его девочек. Я вынужден признать, что могу понять мотивы своего босса. Может, это я сам реагирую слишком бурно?»

«На темный путь единожды вступив, навеки свяжешь с ним судьбу свою».[18]

«Итак, в доме появились призраки. Если я единственный, кто об этом знает, то имеет ли вообще значение тот факт, что они у нас завелись?»

— Что-нибудь еще, мистер Фостер?

«Очевидно, это не имеет значения».

— Нет, сэр. Пойду заберу девочек.

Девчонки стояли у наружной двери, не сводя широко распахнутых глаз с Эми, которая разговаривала по телефону. Вполне обычное для нее занятие.

— Почему бы вам не подождать у моей машины? Я сейчас выйду, — сказал Тони.

Девочки кивнули и убежали.

— Что ты с ними сделала? — спросил Тони, когда Эми повесила трубку. — Можешь научить меня такому трюку?

— Я просто посмотрела на них вот так…

— Это уже чертовски страшно.

— И сказала, что если они не уберут свои грязные ручонки от моего телефона, то я наложу на них чары. Тогда они будут до конца жизни писаться в постель всякий раз, когда их пригласят в гости с ночевкой.

Фостер проверил, не подслушивает ли кто, наклонился к ней поближе и спросил:

— Ты и вправду можешь это сделать?

— Меня не удивляет, что Зев тебя бросил, — вздохнула Эми. — Иногда ты бываешь таким идиотом.

«Конечно же, она не может этого сделать. Я не могу, хотя и стал волшебником. Ладно, я пока тренируюсь, причем без особого энтузиазма. Кстати, если такой трюк поможет управиться с дочурками Чи-Би, то не мешает проверить, нет ли в лэптопе более продвинутых уроков».

— Тони?

— Прости. Призраки, девчонки!.. Я просто слегка дергаюсь. Ты можешь позвонить Питеру и предупредить его?

— Боже мой!.. Он не знает?!

Не успел Тони ответить, как на парковке зазвучал знакомый гудок и не желал замолкать.

Фостер коротко бросил через плечо:

— Он не знает! — и пустился бегом.

«Как, к дьяволу, они добрались до гудка? Машина была заперта».

Глава четвертая

Из динамиков оглушительно раздавалась детская песня, модная в этом месяце. Смутно знакомый «седан» занял привычное место Фостера на парковке, и парню пришлось пристраиваться в конце длинного ряда машин.

Тони заглушил мотор и сказал:

— Ладно, отсюда идем пешком.

Эшли, захватившая переднее сиденье несмотря на негодующие вопли младшей, более мелкой сестры, которую она затолкала назад, открыла дверцу и посмотрела на землю.

— Тут грязно, — заявила девчонка.

— Да, и что?

Тони ухватился за проем открытой дверцы, откинулся внутрь машины и напомнил себе о том, что это дочери его босса, поэтому ругаться надо поменьше. Они безнадежно опаздывали из-за задержки в офисе и крюка за мороженым, оказавшегося неизбежным, потому что он хотел сохранить хоть остатки слуха.

— Дождь закончился.

— Ты не можешь заставить меня идти пешком! Я папе скажу! Отвези меня до самого дома.

— Не могу.

— Урна с прахом[19] боится испачкаться. Тогда Мэйсон увидит, что она настоящая свинья, — издевательски сказала Брианна с заднего сиденья. — Хрю-хрю-хрю-хрю-хрю.

— Утихни, Сырник!

— Заставь меня это сделать, Прыщавая!

— Послушай-ка, иди по грязи, а когда перепачкаешься, обвини в этом меня, — вмешался Тони, стараясь не допустить, чтобы оскорбления стали жестче. — Мэйсону я не очень нравлюсь. У вас найдется тема для разговора.

— Прекрасно. — Эшли сощурила карие глаза и посмотрела на него долгим взглядом.

— Прекрасно, — передразнила Брианна.

Со всем достоинством одиннадцатилетней барышни Эшли не ответила сестре, схватила свой рюкзак и вышла из машины. Пока Тони запирал дверцы, Брианна поскакала по дороге.

— Ты ее просто так отпустишь? — возмущенно спросила Эшли. — Она может заблудиться!

— Вряд ли. Колеи, ведущие к дому, в фут глубиной.

— У тебя дурацкая машина.

Тони пошел помедленнее, вторая девочка шагала рядом.

— У мамы машина лучше, — продолжала она. — У ее нового парня три тачки, и все лучше. А на твою как будто кого-то вырвало.

— Так и есть. — На лице Эшли проступило недоверие, и Тони уточнил: — Старого пьяницу возле моего дома прошлой ночью. Дождь уже почти все смыл.

— Фу-у! Никогда не слышала ничего противнее!

Тони ощутил некое самодовольство, но тут же вспомнил, что ему уже не двенадцать.

— Слушай, мне не нравится об этом спрашивать, но почему ты называешь сестру Сырником?

— Ба! Брианна. Бри. Есть такой сыр. — Она бросила на Тони неодобрительный взгляд и стала пугающе похожей на отца. — Я думала, геи знают о сыре все.

— Наверно, я пропустил этот пункт в руководстве.

— У тебя есть руководство?

Визг Брианны избавил его от необходимости отвечать.

«Памятка на будущее! Шутливые замечания — плохая затея».

Тони побежал вперед и увидел, что младшая девочка балансировала на одной ноге. Вторая оказалась босой, сандалии нигде не было видно.

— Эта глупая грязь съела мою обувь! — объявила она, схватившись за футболку Тони. — Ты должен меня понести.

Фостер подхватил ее рюкзак, прежде чем тот успел упасть, и снова надел лямку ей на плечо.

— Иди босиком.

— Когда ходишь босиком, можешь подцепить какую-нибудь заразу. Так мама говорит.

— Да, на тротуарах. Но не здесь. Это парк.

— Это дорога, где ездят машины!

Для восьмилетней девочки она в совершенстве умела одной лишь интонацией передать: «Ты, придурок!»

— У нас нет на это времени! — К сожалению, запугивающее выражение лица, перенятое у Эми, не подействовало, когда Тони попытался его изобразить. — Прекрасно. Я тебя понесу.

Если Чи-Би хотел, чтобы девочки закончили сниматься сегодня днем, то стоило поторопиться. Основываясь на личных ощущениях, Фостер готов был поспорить, что все остальные члены киногруппы будут об этом мечтать.

Он слегка присел перед девчонкой и заявил:

— Карабкайся мне на спину.

Для такого тощего ребенка она весила немало. Тони подхватил ее руками под коленки и выпрямился.

— Тебе лучше найти мою сандалию. Иначе папа уволит тебя.

— Не уволит.

— Хочешь, поспорим?

«Вообще-то не хочу».

— Эшли, ты не могла бы…

— Поцелуй меня в зад. Я не собираюсь рыться в грязи из-за… Оп, вот она.

К удивлению Тони, девочка просунула палец под ремешок и вытащила сандалету из густой черной грязи.

— Ты передо мной в большом долгу!

— Прекрасно. Я перед тобой в долгу.

Скрыв нервную дрожь, тряхнувшую его при мысли о том, что именно эта малолетка может потребовать в счет погашения долга, Тони кивнул в сторону дома и спросил:

— Теперь мы можем идти?

С Брианной, подпрыгивающей на его почках, и с Эшли, продолжающей репортаж о его недостатках, путь к дому показался парню гораздо длиннее, чем в семь тридцать утра.

Когда они наконец поравнялись с последним трейлером, дорогу преградили две знакомые личности.

— Так-так, мистер Фостер. — Констебль Джек Элсон улыбнулся и насмешливо помахал пачкой каких-то заметок. — Как тесен мир, правда?

Элсон и его напарница, специальный констебль Гита Данверс, расследовали серию подозрительных смертей, случившихся на студии «Чи-Би продакшнс» этой весной. Официальное заключение гласило: «Смерть по естественным причинам в результате несчастного случая». Но Джек Элсон был убежден в том, что на студии что-то происходило, и решил докопаться до сути дела. К сожалению, его поневоле ждало разочарование, поскольку это «что-то» включало в себя смертоносных теней, пришедших из другого мира.

Тони способствовал поражению Повелителя Теней, отчего оказался в центре полицейского расследования. Констеблю Элсону оказалось некого обвинить в том, что его чувство справедливости не было удовлетворено, и при каждом удобном случае он снова показывался в «Чи-Би продакшнс». Тони возглавлял его черный список. Следующим в нем значился Чи-Би, а потом уже все остальные, без определенной последовательности.

Констебль Данверс, которая с самого начала гораздо оптимистичнее относилась к этому делу, сопровождала своего напарника на студию, но выражение ее лица ясно говорило: «Я потакаю тебе только потому, что мне интересно наблюдать за съемками сериала».

— Мы увидели машины у дороги и решили проверить, в порядке ли документы.

Давая это слишком уж веселое объяснение, Элсон не то чтобы демонстративно преграждал Тони дорогу, а просто встал так, чтобы его сложно было обогнуть. Тем более с восьмилетней девочкой на закорках. Парень молча ждал. Первое правило общения с полицейским, подозревающим что-то на твой счет, гласило, что не надо давать ему новой работы.

— А кто эти юные леди?

Второе правило рекомендовало отвечать на вопросы быстро и вежливо. Как следствие, врать при необходимости.

— Дочери босса.

— Приехали в гости на съемки? — спросила Данверс с искренне заинтересованным видом.

— Мы не в гости, — надменно сообщила Эшли. — Мы привидения.

— Правда? — Элсон улыбнулся Тони так, что тот сразу невесело подумал о наручниках. — Вы же не будете нарушать законы о детском труде?

Не успел Тони ответить, как Брианна задрала подбородок, который раньше вжимала в его плечо, вытянула тощую руку в сторону копа из Барнаби и возвестила:

— А я вижу козявку у тебя в носу.

— Может, вы, девочки, пока найдете Питера? — предложил Тони, опуская Брианну на землю.

— Питер! Питер! Питер! — завопила она, сунула ногу в грязную сандалету и ринулась за сестрой, у которой было три «Питера» форы.

Когда имя режиссера затихло в отдалении, у Тони появилось сильное опасение, что последствия этого предложения будут преследовать его как призрак.

«Кстати, о призраках. Не мешает пока выудить у колов немного сведений».

Полиция имела доступ к информации, которой не располагали обычные люди. Информация — ее поиск, хранение, передача наиболее выгодными способами — всегда была валютой, которую предпочитал Тони.

Поскольку он пережил все, что швырял ему в лицо этот невероятно безумный мир…

— Брианна! Нет! — Отдаленный протест Тины звучал малость кровожадно.

— Отличный дом, да? — На лице Тони было написано: «Ладно, если вы не собираетесь уходить, то я пока поболтаю». — Я так понимаю, вы уже раскололи это дело, двойное убийство и самоубийство?

— В этом доме?

Тони позволил себе принять самодовольный вид и пересказал все, что наболтала ему Эми.

— Эти преступления несколько устарели. — Констебль Элсон возвел очи к небу.

Память перенесла Тони на верхнюю площадку лестницы, где плакал ребенок.

— Значит, ничего новенького? — спросил он, вовремя стряхнул воспоминания и обнаружил, что оба полицейских пристально смотрели на него.

— Новенького? — Констебль Данверс вопросительно приподняла бровь.

— Может, ему что-то причудилось, — предположил Элсон.

Тони бросил на копа сердитый взгляд, тот расхохотался и продолжил:

— Может, он думает, что в доме водятся привидения? — Констебль взмахнул руками — дескать, как страшно! — и двинулся к дороге. — Пошли, Ди, я так напуган. Прочь отсюда, не то клыкастый Раймонд призовет своих темных собратьев.

Данверс с легким сочувствием взглянула на Тони, шагнула на траву, покрывавшую обочину, и последовала за напарником.

Парень предпочел бы получить ответ на свой вопрос, но не мог не признать очевидного. Оставить за констеблем Элсоном последнее слово, от которого тот не сможет удержаться, — тоже выход из положения.

— Наверное, у него на DVD есть все четыре сезона «Строго на юг»,[20] — пробормотал Тони, обходя трейлер.

Он чуть не врезался в Бренду. Та казалась до смерти перепуганной.

«Так, начинается!»

— Эшли и Брианна? — Она широко распахнула глаза и вцепилась в футболку Тони. — Прошу, скажи, что призраков играют не Эшли и Брианна?

«Что ж, это не то, чего я ожидал, но ужас неподдельный».

— Увы, не могу…

— Ты когда-нибудь пытался одевать эту парочку? Я предпочла бы надеть чулки на мартышку!

— Спасибо тебе за этот образ.

— Тони, я не шучу! Питер знает?

Они разом вздрогнули, когда в доме раздался грохот.

— Ну, Эми собиралась ему позвонить… — Еще раз грохот, уже громче. — Теперь он знает.

— Она опять на меня таращится.

— Наверное, ты хотел сказать «все еще», а не «опять», — заметил Ли, передвигаясь вправо, чтобы дать Эшли лучший обзор. — Она оторвала от тебя взгляд всего один раз, когда ее увели в гардеробную.

Мэйсон шагнул влево, прячась от девочки за плечом коллеги, облаченного в смокинг.

— Такие взгляды меня пугают. Я знаю, что делать, когда на меня так глазеют девушки постарше, но ей одиннадцать!

— Тогда не обращай внимания.

— Легко сказать.

Эшли, наряженная в старомодное платье, сидела на стуле Питера и гладила черного кота. Тому разрешили вернуться на съемочную площадку, когда девочки завопили, протестуя на предмет его выдворения. Не сводя глаз с Мэйсона, Эшли болтала босыми ногами. Почему-то это выглядело очень зловеще. Когда Мэйсон шагал в сторону, она наклонялась или передвигала то, что в данный момент закрывало от нее актера.

Чтобы команде не указывали, что делать, и не нарушали расписание съемок, Питер велел Мэйсону оставаться на виду.

— Почему я не могу запереться в гардеробной? — возмущенно спросил актер.

— Ты и вправду думаешь, что ее это остановит? — задал встречный вопрос Питер. — Можешь поступать как знаешь, но я бы на твоем месте оставался на глазах у свидетелей.

За все то время, что он проработал в «Самой темной ночи», Тони не видел, чтобы Мэйсон не нашел ответа. Даже во время происшествия с ассистенткой костюмерши он ухитрился членораздельно произнести: «Проваливай отсюда к дьяволу и передай Питеру, что я буду через двадцать минут».

Теперь актер только открыл рот, снова его закрыл и вцепился в Ли так, будто тот стал его новым лучшим другим.

Николаса все это явно забавляло.

— Брианна!

Все — и съемочная группа, и актеры — повернулись к двери, когда Бренда вбежала в фойе.

Она резко остановилась у порога, безумным взглядом обвела собравшихся и спросила:

— Вы не видели Брианну?

— Только не говори, что ты ее потеряла! — Питер побледнел.

— Я отвела от нее взгляд на одну секундочку! — Бренда помахала ситцевым белым фартуком как флагом, знаком поражения. — А когда снова повернулась в ее сторону, она уже исчезла! Мне показалось, что девчонка побежала к дому!

— Тони!

Фостер почувствовал, как его сердце пропустило один удар, когда остальные уставились на него.

«Дом с привидениями заполучил первую жертву? По крайней мере, я предупреждал Чи-Би. Он не может винить меня в случившемся. Точно. Никто же не винил Беннифер за провал „Джильи“».[21]

— Ты их привез, — мрачно продолжал Питер. — Ты ее и ищи.

«Я их привез? Как будто у меня был выбор!»

— Думаю, нам надо разбиться на поисковые партии, — заявила Эшли, прежде чем Тони сообразил, что ответить.

Она встала, подошла к Мэйсону, взяла его за рукав и продолжила:

— Надо разбиться по парам. Я пойду с Мэйсоном.

— Нет. — Мэйсон сумел сделать полшага назад, но понял, что Эшли не отстанет от него. — Ты же слышала Питера. Тони привез вас. Он и в ответе. Официально. Вот пусть Фостер и выполняет свою работу, ищет твою сестру.

— Тони — мужлан, — насмешливо сказала Эшли.

Фостер ухитрился сдержаться, хотя ему очень хотелось сказать: «Я не мужлан и веду себя как взрослый мужчина».

— Не знаю, с чего начать, — откровенно заметил он настолько спокойным голосом, насколько того требовали обстоятельства.

— Начни с кухни, — сухо предложил Питер.

— Я не хотела его обидеть! — запротестовала Брианна, запихнула в рот сырные читос и вытерла руку о платье. — Он попал мне под ноги, и я наступила на его дурацкий хвост! Как вы думаете, теперь он меня ненавидит?

Тони взял в качестве приманки вазу с этими самыми читос, попятился от столиков с едой и ответил:

— Вряд ли. У котов не очень крепкая память.

Учитывая, с какой скоростью эта животина шмыгала из холла на кухню, шансы на то, что она могла бы так вот столкнуться с ребенком, были минимальные. Но нельзя забывать и о том, какова эта девчонка… Когда она потянулась за вазой, Тони опять сделал два шага назад. Потом еще пару.

— Я просто хотела посмотреть, что за дверью!

— Какой дверью?

Они почти вышли из кухни…

— Этой дверью!

— Там всего лишь подвал, — ответил Фостер, в руке которого ожила боль.

Он старался говорить так, чтобы Брианне стало ясно: там самое скучное место на свете.

— К тому же подвальная дверь заперта. Твой отец не хочет, чтобы мы туда спускались.

Она фыркнула, разбрызгав влажные крошки читос, повернулась к запретной двери и заявила:

— Мой отец разрешает мне ходить, куда я захочу.

«О да, это прекрасно. Еще минута, и она стояла бы по колено в воде в окружении старых проводов».

«Тони? Ты ее ф-ф-ф-ст?»

«Смотря что имеется в виду под „ф-ф-ф-ст“. Если это значит „хочешь ее придушить“, тогда ответом будет: „Господи, еще как!“»

— Это Адам, — сказал Тони, когда Брианна, прищурившись, уставилась на него. — Он говорит, что ты слишком надолго исчезла. Поэтому Эшли сказала, что будет единственным привидением.

— Эй, еще чего!

«Ух ты! А я-то думал, что только у кота есть моторчик!»

Эшли разобралась со скандалящей сестрой очень быстро. Она сбила Брианну с ног, а потом сидела на ней верхом до тех пор, пока та не запросила пощады. Тони подозревал, что он не единственный взрослый в комнате, испытывавший чувство зависти.

К сожалению, когда разборки закончились, девочки загнали в угол именно его, тогда как все остальные внезапно очень озаботились подготовкой к съемкам. С каких это пор требуются семь человек, чтобы проверить экспонометр?

— Я никогда не говорила, что хочу быть единственным призраком!

— А мне сказали, что ты заявила так!

— Я все расскажу про тебя отцу!

— Эшли!.. — Тони ощутил внезапный приступ вдохновения, наклонился и понизил голос: — Мэйсон наблюдает. Он подумает, что ты ведешь себя как маленькая девочка.

Глаза Эшли широко распахнулись, она захлопнула рот и с большим достоинством зашагала обратно к креслу Питера.

Фостер заметил, что Брианна с невольным восхищением таращилась на него.

— Ты такой врун! — сказала она. — Дай мне эти читос!

Тони и не осознавал, что все еще держал в руках вазу.

К счастью, фартук прикрыл все оранжевые пятна на платье девчонки.

— Почему сырные читос? — спросила Бренда, пока Питер расставлял сестричек по местам. — Зачем они нужны?

— Вообще?

— Нет, конкретно здесь, где эти барышни могут до них добраться. От сырных читос не остаются исторически достоверные пятна!

— Обычно мы не придерживаемся исторической достоверности, — успокаивающе похлопал ее по плечу Тони.

Бренда вывернулась из-под руки парня, возмущенно посмотрела на него и заявила:

— Я делаю все, что могу!

— Я имел в виду другое. Это неважно, потому что пятна можно будет удалить при монтаже.

— Ты сказал совсем не так.

— Знаю.

— Они не хотят надевать чулки и туфли.

— Сойдет и босиком.

— Думаешь?

— Конечно.

Почему бы и нет? Стояло лето, да и выбора у всей киногруппы, похоже, не было.

Тони внезапно почувствовал, что за ним наблюдают, и обернулся как раз в тот миг, когда Ли взглянул в другую сторону.

«Само собой. Он наблюдает не за мной, аза Брендой».

— У меня вся помада стерлась!

Если бы на втором этаже был балкон, то голос Эшли вознесся бы до него и выше. Она явно унаследовала вокальные данные отца.

— Я не могу играть без помады!

— Тони!

Так и не избавившись от звона в ушах, парень отправился к трейлеру, чтобы привести Эверетта.

Но вот что любопытно. Когда девочки действительно приступили к работе, у них получалось совсем неплохо.

— Посмотрите на Мэйсона и Ли, которые стоят на лестнице, и улыбнитесь. Пожалуйста, не показывай так зубы, Брианна. Умница. Теперь сделайте грустные лица. Хорошо! Оставайтесь грустными. Постарайтесь не шевелиться, только меняйте выражения лиц. Можете изобразить гнев? Хорошо. Теперь задумчивость. Да… Взгляд вверх сквозь ресницы, Эшли. Хорошо, девочки, снова улыбнитесь…

Съемочная группа дружно затаила дыхание, пока Питер перебирал как можно больше выражений, снимая сперва панораму, а потом крупные планы.

Тони вытер потные ладони о джинсы и осмотрел холл, выискивая настоящих призраков. Если бы Фостер был привидением, а телевидение начало бы снимать в его доме фальшивых духов, то он непременно показался бы в кадре. Парень появлялся бы медленно, сперва был бы едва различимым, а к тому времени, как его заметили бы, стал бы почти непрозрачным. Когда его ужасное появление вызвало бы неизбежные вопли, он исчез бы. Бум!

Это было бы гораздо эффектнее, чем просто внезапно возникнуть и сказать: «Бу!»

— Почему я не могу появиться за спиной детей, сказать «Бу!», а потом исчезнуть?

— Потому что нас не должны видеть. — Касси повела на брата единственным глазом.

— Но нас уже видели.

— Это вышло случайно.

— Прошу прощения? Нарядиться и притворяться живыми — это называется «случайно»?

— Тогда было другое дело. Нас принимали за людей. — Ковыряя пальцем потертые обои, сестра взглянула вниз, на съемочную группу. — Что-то…

— Не так. Ты уже говорила.

Стивен обнял ее за талию и положил голову ей на плечо. Она отвела руку назад и рассеянно вернула его голову на прежнее место, приложив ее к шее.

— Нет. Что-то мне знакомо. Хотела бы я, чтобы Грэхем был в доме. Мне надо с кем-то поговорить.

— Я и есть этот «кто-то».

— Знаю, дорогой.

Но Касси не отрывала взгляда от молодого человека, который знал, кто они такие на самом деле.

Брианна завопила и упала на пол, когда взорвалась осветительная лампа, но Эшли твердо стояла на месте, пока осколки горячего стекла дождем сыпались сверху. Она глядела на дымящееся оборудование так сердито, будто не могла поверить в то, что оно попыталось отодвинуть ее на второй план.

— Снято! — вознесся над шумом и сумятицей голос Питера. — Кто-нибудь пострадал?

Оказалось, никто.

— Хорошо. Тогда все в порядке. Никто не ранен, а я заснял все, что нужно.

Он огляделся, будто высматривая председателя профсоюза или представителя государственного комитета по технике безопасности, который предложил бы активнее отреагировать на случившееся. Ни тот ни другой не появились, и плечи Питера облегченно опустились.

— Те, кто не нужны в ванной комнате, могут помочь прибрать этот беспорядок. Остальные отправляются на второй этаж. Эверетт, Бренда, не отставайте. Тони, пока Адам не сообщит, что мы готовы снимать девочек, присматривай за ними.

«Присматривать? Да уж, неужели этого будет достаточно?»

Фостер пробрался через провода, сквозь толпу рабочих, в том числе и электриков, спорящих около взорвавшейся лампы, и подошел к дочерям Чи-Би. Девчонки сидели на деревянном полу, барабанили по нему голыми пятками и глазели на Мэйсона.

Прежде чем хоть одна из них успела сорваться в неведомые дали, объявить, что ей не хочется наверх, сообщить, что расскажет папе о взорвавшейся лампе, Тони сказал:

— А вы обе молодцы.

— Без балды? — поинтересовалась Брианна, не поднимаясь с пола.

— Без балды. — Он нарисовал крест напротив сердца.

— Ты мог бы не говорить об этом так удивленно, — заявила Эшли и фыркнула.

Она наконец-то отвела глаза от Мэйсона и посмотрела на Тони пугающе взрослым взглядом.

— Наша мама актриса, знаешь ли.

— Я знаю.

Мать девочек играла эпизодических, но постоянно появляющихся персонажей в первом сериале Чи-Би, имевшем хоть какой-то успех, — «Город-призрак».

— Она говорит, что наш папа пообещал сделать ее звездой, а потом разрушил всю карьеру. Поэтому она позаботилась о том, чтобы сучку Лидию Торрент накрыли на наркотиках, и тогда сериал пошел в тартарары.

«Этого я не знал», — подумал Тони, когда Эшли сделала паузу, чтобы набрать воздуху в грудь.

— Тебе понравилось, как я упала? — Маленькая ножка с изрядной силой пнула его по икре. — Я собираюсь всегда выполнять все трюки сама. Я ничего не боюсь. — Брианна протянула руку, чтобы Тонн поднял ее с пола. — Лампа взорвалась, а я ни капельки не испугалась.

— Наверное, ты сама ее взорвала! — опять фыркнула Эшли.

— Я этого не делала. И этого тоже, — добавила Брианна, когда кабельный ящик соскользнул с нижней полки и запрыгал вниз по лестнице.

Электрик, проходящий мимо, резко остановился. Трансформатор, который он нес, чуть не вырвало у него из рук.

Брианна убрала ногу с болтающегося провода.

— Что?

В ванной комнате на втором этаже уже было налажено освещение, еще одна камера установлена и готова к съемкам. Пусть Питер специально не готовился к появлению детей Чи-Би, но он был всегда настроен на это в принципе. Босс предельно ясно дал понять, что съемки его дочерей надо закончить за один-единственный день. Поэтому всем приходилось работать как можно быстрее, пока девочки оставались на площадке. Учитывая, сколько времени обычно проходило от одной сцены до другой, получасовой перерыв между съемками в холле и в ванной комнате уже дотягивал до стандартов любой из гонок НАСКАР[22] на североамериканской трассе.

Когда камера была подключена к питанию в холле, режиссер повторил сцену с участием всех четырех актеров. Мэйсон стоял так далеко от Эшли, как только позволяло небольшое пространство.

— Хорошо, повторяем насмешливый танец девочек с Мэйсоном и Ли в кадре. Потом вы будете танцевать вдвоем, притворяясь, что главные герои все еще рядом с вами. Затем мы снимаем снова, сверху, каждую по отдельности, для крупных планов. И еще раз сверху, но уже с кровью. — Режиссер вспомнил про возраст своих актрис и поспешно добавил: — Но это не настоящая кровь.

— Да ну вас, — протянула Эшли. — Мы знаем, что она не настоящая. Мы не идиотки. То есть я. Это Сырник — дурища.

Брианна склонила голову с короткой косичкой, торчащей вверх, и будто не услышала сестру. Питер обеспокоенно шагнул к младшей девочке и позвал ее по имени.

Она фыркнула, нахмурилась, глядя на него снизу вверх, и сказала:

— Ребенок плачет.

Вслед за этим воцарилась такая тишина, что Тони услышал, как по Дир-Лейк-роуд проезжала машина. Еще до его ушей донесся детский плач.

— Я не слышу ребенка. — Питер оглядел съемочную группу, но сделал это слишком быстро, чтобы кого-то рассмотреть. — Никто не слышит.

Это было утверждение, не вопрос. У них не было времени на плачущих детей.

— Я слышу! — Брианна нахмурила брови со знакомым упрямым выражением лица.

Несмотря на девяностокилограммовую разницу в весе, сейчас она пугающе напоминала отца.

— Я его найду!

Девочка опустила голову и помчалась к двери. К счастью, огибая камеру, Мауса и Кейт, она замедлила бег. Дочка босса увернулась от Мауса, проскользнула под протянутыми руками его помощницы, но Тони перехватил ее у двери и не дал выбежать в коридор.

— Почему бы мне не найти ребенка? — спросил он. — Хочешь? Откуда доносится шум?

— Это не шум, а плач. — Она выпятила нижнюю губу.

— Хорошо. Откуда доносится плач?

Девочка недоверчиво уставилась на него. Тони почувствовал, как группа дружно задержала дыхание. Мало что могло тормознуть съемки так, как погоня за восьмилетней девчонкой по дому размером с одну из стран третьего мира.

— Оттуда. — Брианна подняла тощую ручонку и показала в дальний конец коридора.

Да, именно там Тони и слышал плач.

— Ладно. Ты позволь Питеру подготовить место для съемок и проверить уровни освещения. А я пойду посмотрю и вернусь до начала съемок.

— Да, но ты обманщик.

— Если ты это знаешь, то зачем мне тебе врать?

Тони не сводил с девочки глаз, пока она обдумывала услышанное. Этому приему его научил Генри.

— Доминирующая личность не отводит глаз. Это один из простейших способов отличить охотника от добычи.

— Вы имеете в виду, что поступаете так, когда не можете пустить в ход зубы, укусы, высасывание крови и прочее?

— Хочу сказать, что я не единственный хищник в городе.

— Эй, земля вызывает Генри. Дьявол, а как, по-вашему, я выживал так дол… Ай!

После длинной паузы Брианна кивнула и согласилась:

— Посмотри, что там. А потом не обманывай.

— Договорились.

Тони потянулся к ручке и понял, что дверь, установленная в конце коридора, состояла из двух частей, как в фальшивых фермерских кухнях, которые показывают в рекламе маргарина. Он больше не слышал плача ребенка и поэтому сомневался в том, что эти звуки все еще доносились до Брианны. Учитывая, что она была в безопасности в ванной комнате, где над ней хлопотали Бренда и Эверетт, Фостер на секунду подумал, не соврать ли, будто он проверил, есть ли ребенок.

Но вообще-то парень дал слово. Глядя на дверь и чувствуя, как волоски сзади на шее встают дыбом, а спину словно гладят ледяные пальцы, Тони понял, что сейчас не время и не место нарушать обещание. Он не знал, почему так считает, и это больше всего его пугало.

Медная ручка оказалась очень холодной.

«Если мне хоть немного повезет, то дверь будет заперта. Не-а. Сегодня явно не мой день».

Тони приоткрыл дверь и шагнул через порог. Он ожидал услышать драматический скрип, но хорошо смазанные петли лишь прошептали что-то неразборчивое. Небо снова затянули тучи, дневной свет померк, раздался тихий стук дождя по стеклам.

Фостер протянул руку назад, нащупал выключатель и повернул вверх первый маленький пластиковый рычажок.

Ничего не произошло.

Киношники практически не пользовались этими помещениями, поэтому никто не сменил лампочки тридцатилетней давности.

Тони очень хотелось бы поверить, что свет не зажегся именно поэтому.

Здесь было холоднее, чем в других частях дома. Там царила приятная прохлада несмотря на яркое освещение, необходимое для работы. Это кое о чем говорило парню.

Он чуял… свиные отбивные?

Рассеянного света, просачивающегося сквозь окна, оказалось достаточно, чтобы увидеть широкий бордюр под самым карнизом, разукрашенный разноцветными гоночными машинками. Фостер разглядел гамак, подвешенный в углу и полный мягких игрушек, таких пыльных, что все они приобрели одинаковый серый цвет. Парень угадал детскую кроватку, пеленальный столик и понял, что с камина, устроенного в дальней стене, снята защитная решетка.

Света было достаточно, чтобы увидеть, что в камине горит ребенок. Судя по нарисованным на бордюре машинкам, это был мальчик, но он слишком обуглился, чтобы сказать наверняка.

У Тони в животе все перевернулось. Фостера вырвало бы, если бы его не отделяли от ближайшего туалета дюжина взрослых, два ребенка и камера.

К тому же он смотрел всего лишь запись того, что случилось в прошлом. Ему слегка помогло то, что он не видел, как на самом деле умирает ребенок.

«Старина, а ты, наверное, думал, что к сегодняшнему дню уже привык к подобному дерьму?»

Он снова слышал, как оно вопило.

Или он мог слышать, как оно вопило.

В комнате внезапно потемнело.

Тони шагнул назад и с силой захлопнул дверь. Он сообразил, что половинки разделились, закрылась только нижняя. Парень понял, что тьма почти заполнила комнату, выплюнул нужные семь слов, прозвучавших непрерывной цепочкой панических слогов, и потянулся к верхней половине двери. Она захлопнулась.

Полдюжины человек, стоявших у места съемок, наблюдали, как Тони вышел из комнаты.

— Что это была за чертовщина? — спросил Питер, высунув голову из ванной комнаты.

Мечтая, чтобы мурашки между лопатками перестали бегать вверх, вниз, вправо и влево, Тони торопливо отошел от детской.

— Давление воздуха, — объяснил он и развел руками с растопыренными пальцами, дескать, я тут ни при чем. — Дверь захлопнулась, прежде чем я успел ее придержать.

— Если бы мы как раз снимали…

— Мы не снимали, — многозначительно вмешалась Тина из-за мониторов, подняла руку и постукала пальцем по циферблату часов.

Питер широко раскрыл глаза и заявил:

— Правильно. Не торчи там! Жми сюда и скажи Брианне, что ты не видел никакого ребенка.

Заявление Чи-Би насчет всего одного дня съемок было важнее захлопывающихся дверей, неловких оправданий ассистента режиссера и загадочного плача.

Лгать в этом доме могло оказаться плохой затеей, но рассказать восьмилетней девчонке правду в данном случае было еще хуже. Тони торопливо шагал к ванной комнате и очень надеялся, что нечистая сила, замешанная в это дело, примет во внимание данное обстоятельство.

— Он видел Карла.

— Вряд ли, Касс. Никто никогда не видел Карла. Даже Грэхем. Его только слышат.

— Он не прикасался к верхней половинке двери, когда ее закрыл.

— Раньше ты никогда не теряла и эту часть мозга, — сказал Стивен, уставился на сестру и глубоко вздохнул.

— Что?..

Брат показал на то место, где ее голову разрубил топор.

— Живым нужно прикасаться к предметам, чтобы их перемещать. Он жив, следовательно, ему пришлось прикоснуться к двери. Что и требовалось доказать. Ты куда? — Стивен поспешил догнать сестру.

— Мне надо знать, что происходит в ванной комнате, — заявила Касси, не оборачиваясь.

Она неслась по воздуху, а не шла. Это всегда было дурным знаком. Касси обычно воевала за то, чтобы создавать видимость физических действий, говорила, что иначе они забудут, как работает тело.

Стивен уже много лет не видел ее такой расстроенной. Вокруг теснились бесформенные, бесплотные воспоминания, но ему не нравились те чувства, которые они в нем будили.

Поэтому брат уцепился за то, что знал наверняка, и сказал:

— Грэхем велел нам не заходить в ванную комнату, пока ею пользуются те люди.

— Это наша комната.

— Да, но он сказал…

— Грэхем не знает, что здесь происходит.

— Конечно нет, он всего лишь смотритель, который просто не может… Касс!

Брат снова вздохнул, проскользнул сквозь оператора и последовал за сестрой под яркие лампы.

— Но я хочу, чтобы Мэйсон остался! — Протест Эшли легко перекрыл голоса Рида и Николаса и прорвался мимо съемочной группы в коридор. — Он моя мотивация!

— Тут нет места.

Питер говорил с тем самым неестественным спокойствием, за которым неизбежно должен был последовать нервный срыв. При этом тон режиссера был таким ровным и гладким, как будто его голосу сделали инъекцию ботокса.[23]

— К тому же Мэйсон будет наблюдать за тобой из коридора по монитору.

К удивлению Тони, Рид, уже направившийся было в свою гардеробную, остановился, вздохнул и вернулся. Поскольку раньше фразы «Игра в команде» и «Мэйсон Рид» не были созвучными, съемочная группа и Ли посмотрели на него слегка удивленно.

— Если мы не закончим сегодня, то они вернутся, — пробормотал исполнитель главной роли.

Несколько человек широко раскрыли глаза и глубокомысленно кивнули, успокоенные тем, что Мэйсоном по-прежнему двигали эгоистичные мотивы.

Ли хлопнул его по плечу и прошептал:

— Нет большей любви.[24] Я принесу тебе кофе.

— Она в меня не влюблена! — прорычал Мэйсон, вид у которого был слегка паническим.

— Это цитата, здоровяк, — пояснил Николас и добавил, обращаясь уже к Адаму, взглянувшему на него: — Я вернусь через минутку. Питер даже не заметит, что я уходил.

— Только появись к тому времени, как ему понадобишься. — Первый помощник режиссера пожал плечами.

— Мне нужно, чтобы вы несколько раз протанцевали по кругу, — донеслись из коридора указания Питера. — Как будто Мэйсон и Ли все еще… Эшли, не включай воду. Брианна! Не трогай!..

Учитывая все обстоятельства, негромкое «дзынь» было разочаровывающим концом речи Питера.

Главный осветитель, стоявший за левым плечом Сорджа, откуда хорошо были видны оба монитора, нахмурился и сказал:

— Судя по звуку, галогенная лампа накрылась. Я начинаю думать, что с проводкой в этом доме серьезные проблемы. Надо привезти второй генератор.

— Хочешь заставить Чи-Би согласиться на такое? — фыркнул Сордж. — Желаю удачи.

Тони открыл было рот, чтобы объяснить, что проблема не в проводке, а в самом доме, но смолчал.

«У меня и так выдался паршивый денек. Не стоит прибавлять ко всему прочему насмешки, которые обязательно начнутся, если я расскажу о статистах, убитых топором, и поджаренных младенцах. Нет, лучше держаться тихо и не высовываться, раз тебя окружают люди, которые не заметили бы сверхъестественного, даже если бы оно укусило их за задницу».

Это почти в буквальном смысле слова уже случилось с Тиной, только ее укусили повыше.

— Малькольм! Адам!

Главный осветитель и первый ассистент режиссера направились в ванную.

— Эверетт!

— Мне начинает казаться, что там собирается студенческое братство, — заявила Тина, глядя, как гример продирался через толпу, используя свой чемоданчик в качестве тарана. — Сколько людей может влезть в одну ванную комнату?

— Тони!

«Будем надеяться, что там уместится еще один человек».

Фостер протиснулся мимо камеры и с особой осторожностью миновал оператора. Этой весной Маус был заложником тени. Под ее влиянием он сначала поцеловал Тони, а потом поработал над ним кулаками размером с небольшие окорока. Теоретически этот тип, как и остальные бывшие заложники теней, ничего не помнил о случившемся, но парень пару раз замечал, как тот пялился в его сторону. Возможно, у оператора все же сохранились какие-то воспоминания, поэтому Тони всеми силами старался держаться подальше от него. Если повезет, то Маус вспомнит только то, как бил ассистента режиссера, а не поцелуи взасос. Мордобой был неотъемлемой частью характера этого здоровяка.

Кейт тоже побывала заложницей тени, но Фостер, к счастью, в то время почти не общался с нею. Если она и пробормотала что-то грубое, когда он протискивался мимо, то это не имело отношения к сверхъестественному. Просто Тони был одним из тех немногих людей, которые имели на съемках еще меньше веса, чем она сама.

Ванная комната была переполнена. Девочки сидели на краю ванны, пока их пудрили, хотя в этом явно не было нужды. Вообще, учитывая, сколько сюда набилось народу и оборудования, оставалось удивляться, что тут удивительно прохладно.

«А в детской было холодно.

Вот черт, ну просто отлично!

Девочки, Эверетт, Питер, Адам, Малькольм, Маус, Кейт, один из электриков — Тони не помнил, как его зовут, — те люди и предметы, которым и надлежит тут находиться».

Потом Фостер посмотрел в зеркало и увидел двух полуодетых окровавленных подростков, то пропадающих из виду, то появляющихся снова.

Он сумел не задохнуться, когда Адам схватил его за руку и заявил:

— Тони, у меня опять сдох аккумулятор рации. Поставь его заряжаться и принеси мне новый.

— Конечно.

«Без проблем. Я просто счастлив убраться со второго этажа».

Фостер покрепче сжал аккумулятор, протиснулся обратно в коридор и направился к задней лестнице, потому что главная была слишком близко от детской. Конечно, ему пришлось пройти мимо ванной комнаты Мэйсона и плачущей тени, съежившейся возле душа, но в данный момент раскачивающиеся рыдающие призраки явно были меньшим из двух зол.

«Из трех или даже четырех!.. Нет. Не думай про зло. Не подавай ему ненужных идей».

Тони открыл дверь на лестницу, и его приветствовало то же самое тихое «скрип-скрип-скрип», которое раньше доносилось с кухни. С этого места он слышал, что звук доносился с третьего этажа.

«Не-ет, я не такой дурак, чтобы смотреть вверх».

Порыв ледяного ветра столкнул его с первых ступенек. Свет начал меркнуть. Тони пошел чуть быстрее, оступился на высоких неровных ступенях и стал падать. Ноги парня скользили, руки отчаянно пытались схватиться за несуществующие перила. Фостер слетел с лестницы, ведущей к кухне, и стукнулся о дверь, которая тут же распахнулась. Это помогло ему немного притормозить, но восстановить равновесие он не сумел и продолжал неудержимый спуск, пока не врезался во что-то теплое и настолько податливое, что Тони увлек его вместе с собой на пол.

Сердце парня бешено колотилось. Он старался вдохнуть и сперва телом, а потом уже мозгом понял, что рядом кто-то знакомый. Ошибки быть не могло. Фостер знал, на ком растянулся.

Мужчина.

Молодой, в хорошей форме.

Потом включился разум Тони.

«Молодой мужчина в хорошей форме, одетый в смокинг…»

Парень медленно оторвал голову от белоснежной рубашки, увидел подбородок Ли, а потом и все лицо. Актер приподнял голову и тряхнул ею, словно хотел вернуть на место мозги. Зеленые глаза приобрели сосредоточенное выражение.

— Тони?

— Да.

Нога Фостера оказалась между бедрами актера. Такая вот пародия на интимную близость. Он до сих пор был слишком потрясен, чтобы шевельнуться. Мышцы парня словно превратились в вареные макароны, выброс адреналина закончился. Однако Ли никоим образом не мог этого знать, и Тони уже ждал, что его сейчас швырнут через всю кухню. Но этого не случилось. Видимо, у Николаса тоже отшибло дух.

— Вы в порядке?

— Кажется.

Ли слегка шевельнулся, и Тони возблагодарил всех богов, слышавших его, за собственное бессилие.

— А ты как?

«Что я?..»

Николас посмотрел на него, слегка нахмурился и Фостер внезапно вспомнил.

— Да. Со мной все хорошо. Не в том смысле, что совсем, — торопливо добавил он на случай, если Ли решит, что Тони слишком уж наслаждается ситуацией. — В смысле, я не ранен.

У парня не исчезало стойкое ощущение, что он нес полную ахинею.

— Что случилось?

— Я упал. С лестницы.

В таком ракурсе улыбка Ли почти ослепляла. Теплая ладонь взяла Тони за бицепс.

— Да неужто?

— Я не помешал?

«А вот и подъем, ожидаемый, хотя и слегка отсроченный».

Оба оказались на ногах достаточно быстро, чтобы убедить любого свидетеля в том, что никто из них не пострадал при столкновении. Вот только единственный наблюдатель прибыл уже после всего случившегося.

— Зев!

Тони провел рукой по волосам и одарил звукорежиссера «Чи-Би продакшнс», своего самого последнего «бывшего», слишком широкой, чересчур сердечной и не в меру виноватой улыбкой.

— Я… э-э… упал с лестницы. Ли оказался внизу, и я врезался прямо в него. Он просто… смягчил мое падение.

— Я заметил. — Белоснежный полумесяц на секунду мелькнул в тени темной бороды Зева, но выражение его лица осталось всего лишь нейтрально-озабоченным. — Вы в порядке, парни?

— Да. Повезло, правда?

— Очень. Отличный перехват, Ли.

— Конечно.

Николас покраснел, хотя это могло произойти из-за того, что он резко встал или недавно упал. Актер взял с кухонного стола две большие желтые мелмакианские[25] кружки с кофе.

— Вы, парни, наверно, хотите… ну, поговорить. А я должен отнести одну кружку Мэйсону.

Тони сделал шаг к Ли, протянул было руку, но замер, заметив усилившийся румянец, и сказал:

— У вас испачкана спина.

— Да ничего. Бренда сейчас увивается вокруг девочек. Она все почистит. — Николас повернулся к лестнице и остановился, явно передумав. — Похоже, безопаснее будет подняться по другой.

Когда Ли ушел с кухни, Тони заметил аккумулятор Адама, который он выронил при столкновении. Тот валялся возле раковины. Фостер поднял его, выпрямился и обнаружил, что Зев пристально смотрит на него, приподняв темные брови почти до линии волос.

— Что?

— Ты упал с лестницы?

— Да.

— Ли случайно оказался здесь и подхватил тебя?

— Да…

— Потом он осел на пол, нежно сжимая в объятиях спасенного парня.

— Вовсе нет!

— Все выглядело именно так, — ухмыльнулся Зев.

Тони возвел очи к небу, протиснулся мимо музыкального редактора и направился к кладовой, где лежали зарядные устройства для аккумуляторов.

«Если посмотреть на дело со светлой стороны, то из всех людей, которые могли бы наткнуться на нас с Ли в такой слегка компрометирующей ситуации, Зев меньше прочих способен сделать из мухи слона. С другой стороны, учитывая наши прежние отношения, существует немалая вероятность, что он начнет потом безжалостно меня дразнить. Поэтому лучше задушить такие попытки в колыбели».

— Я крепко в него врезался, поэтому он даже не осел, а скорее рухнул на пол. Ли вовсе не сжимал меня бережно или как-то еще. Я просто впечатался в его ребра.

— Мне показалось, что тебе там было очень хорошо.

Тони мало что мог сказать в ответ.

— Похоже, он тоже чувствовал себя весьма неплохо, — продолжал Зев.

— Ты бредишь.

Раз уж Фостер оказался здесь, он заодно вставил новый блок питания и в свою рацию, а потом швырнул остаток заряженных аккумуляторов в коробку.

Зев сунул руки в передние карманы черных джинсов и пожал плечами. Лямка рюкзака, висящего на одном из них, мотнулась вверх-вниз.

— Я просто говорю, что у него был вид человека, готового употребить большую упаковку пива.

— Что?

— В чем разница между гетеросексуалом и би…

Тони вздохнул, поднял ладонь и сказал:

— Ладно, я помню эту шутку.[26] Вообще не стоило рассказывать тебе про мое увлечение.

— Поскольку в ту пору мы с тобой встречались, полагаю, это и впрямь было несколько излишне. — Фостер с беспокойством повернулся к нему, но Зев ухмыльнулся и продолжил: — Потому что, понимаешь, я слепой, глупый и никогда бы ничего не заметил сам, несмотря на детальные обсуждения Эми.

— Поцелуй меня в зад.

— Извини. Ты сам отказался от такого варианта.

— Ты меня бросил!

— Ах да! Тем не менее и речи нет об укусах.

Тони вернулся на кухню, посмотрел на заднюю лестницу, потом, следуя примеру Ли, повернулся и направился в главный зал. Зев шел рядом с ним.

— Итак, зачем ты тут, если только не заглянул ради того, чтобы поиздеваться над моими ошибками в наших отношениях? — спросил Фостер.

— Фоновый шум.

— Что?

— Я собираюсь проиграть в холле Чайковского, сделать запись, а потом определить, как размеры помещения влияют на ее качество. Небольшие искажения могут пригодиться, когда я буду озвучивать серию.

— Чайковского?

— «Онегина».

— Кого-кого?

— Это балет по роману Пушкина.

— Хоббита?

— Русского.

— Идея Чи-Би?

— Из-за того, что ты не веришь в мою способность подбирать музыку, мы и расстались.

— А я думал, дело в том, что я не еврей.

— Это не так важно.

— Или из-за того, что я не в силах понять, какие достоинства ты нашел в Ричарде Дине Андерсоне.[27]

— Да это уже куда более серьезная причина, — ухмыльнулся Зев, стянул рюкзак с плеча и поставил его на пол около осветительного оборудования, расположенного в дверях зала. — А у тебя разве нет дел, ассистент режиссера?

Они у него были. Адам до сих пор оставался без аккумулятора, хотя, учитывая качество связи и тот факт, что значительная часть съемочной группы находилась в шести футах от него, он едва ли страдал от этой потери.

— Не хочешь пойти выпить пива после работы?

Музыкальный редактор взглянул на часы и заметил:

— Уже больше шести. Я практически закончил работу. Поэтому все зависит от того, во сколько освободишься ты.

— Чи-Би сказал, что заберет девочек в восемь.

Зев вздрогнул, вспомнив, какие звезды приглашены сегодня играть в сериале, и спросил:

— Они под присмотром наверху, верно?

Грохот, донесшийся со второго этажа, ответил на его вопрос прежде Фостера.

— Почему они едят?

— Что?

— Суп из чашек. Почему они едят и не уходят? Я хочу получить обратно свою комнату. Это наше место.

Стивен наблюдал, как сестра расхаживала взад-вперед. Она мерцала, проходя сквозь людей и оборудование, временами пропадала даже с его глаз.

Он сказал больше для себя, чем для нее:

— С тобой все будет прекрасно, как только они уйдут. Вот увидишь.

— Итак, я только что говорил с вашим отцом, — сказал девчонкам Мэйсон. — Он пока не может вас забрать. Поэтому оставайтесь и заканчивайте сцену, если хотите. Или Тони отвезет вас обратно на студию.

Эшли кивнула, не отрывая взгляда от кинозвезды.

— Хотите остаться?

Брианна раскинула руки, закружилась по коридору, врезаясь в людей и оборудование, и проговорила:

— Мне нравится быть привидением.

Алые брызги казались очень яркими на фоне блестящей ванной. Сперва Касси потрогала пальцем пятна на стене, потом — на плече маленькой девочки. Лица, одежда, волосы сестер сочились алым. Одна из них слизывала с руки что-то красное.

Как сироп.

Красное как…

Касси опустила взгляд на багряную жидкость, оставшуюся на кончике ее пальца.

— Стивен, я вспомнила. Все дело в крови…

Глава пятая

Бренда не только отряхнула пыль со смокинга Ли. Когда Тони наткнулся на них за створкой открытой двери, она, похоже, делала все, чтобы вытащить языком его пломбы. За щеками Николаса все двигалось так, будто там обжималась пара песчанок.

Тони вернулся в кладовую и чересчур энергично запихнул севшие аккумуляторы в зарядные устройства.

«Эй, Ли может заниматься французскими поцелуями с кем угодно. Он взрослый, Бренда тоже, у них был роман. Ли недавно сказал мне, что считает эту интрижку ошибкой, — ну и что? Случайное объятие с другим мужчиной, как ничто иное, может заставить натурала броситься доказывать свою гетеросексуальность.

Мне просто хотелось бы, чтобы Ли не был настолько типичным.

Мол, нет! Голубая зараза! Надо смыть ее девичьей слюной!

Ко всем чертям».

— Старик, что плохого сделала тебе эта штука? — Запачканные чернилами пальцы с черно-пурпурными ногтями выхватили у Тони аккумулятор и спокойно вставили его на место. — Разве мужчинам не полагается лучше разбираться в таких делах: «Вставьте предмет А в отверстие Б»? — спросила Эми, когда Фостер проигнорировал ее и перешел ко второй зарядке. — Я имею в виду, кое-какие навыки у мужчин сами собой разумеются, верно? Если только твои трудности с зарядными устройствами не происходят из-за проблем с парнями. Тогда это уже классический случай сублимации.

Тони мрачно зыркнул на нее поверх последнего аккумулятора и поинтересовался:

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Бог мой, я права! — Когда парень шагнул к ней, Эми подняла обе руки и ухмыльнулась: — Ладно-ладно, моя электронная почта уже забита историями об эректильной дисфункции.

— У меня стоит фильтр спама. — Тони был полон решимости не дать втянуть себя в заведомо проигрышный спор.

— Ну, это скучно. Я привезла заметки на завтрашний день.

— А где Ванда?

— Кто-кто?

— Офисная ассистентка.

— Я знаю, кто такая Ванда. Я просто язвила. Эта сучка продала сценарий телефильма американской телекомпании и уволилась сегодня днем. Она переезжает в Лос-Анджелес, чтобы стать богатой и знаменитой писательницей. — Фырканье Эми заключало в себе мудрость шести лет пребывания на канадском телевидении. — Да, держи карман шире. — Она подняла руки, и Тони не мог не заметить черные полосы на ее ладонях. — Бросила меня одну справляться с заевшим принтером, и теперь эта дрянь не смывается. Я спросила бы босса, не завезет ли он сюда заметки, когда будет забирать девочек, но мне хотелось осмотреть дом, — добавила Эми, опустила руки и огляделась, когда из зала донеслась неземная музыка. — Не думаю, что здесь обитают призраки, хотя по звукам похоже.

— Это Зев. Искажает Чайковского.

— Извращенец. Итак, сколько у меня времени на то, чтобы здесь оглядеться?

— Не очень много. — Тони взглянул на часы. — Сейчас восемь сорок. Я спустился со второго этажа десять минут назад. Они уже заканчивали. Быстренько осмотрись, а мне стоит позвонить Чи-Би и спросить, надо ли везти девочек обратно на студию.

— Подлиза.

— Я за них официально отвечаю.

— Ответственный подлиза.

В этом доме мобильник все еще работал отвратительно. Сигнал, который Тони ухитрился поймать в крытом переходе, исчез. Поскольку рации тоже действовали дерьмово, ему не хотелось отходить слишком далеко от дома — вдруг он понадобится Адаму.

«Может, на переднем крыльце?.. — Снова начался дождь, поэтому Фостер вернулся на кухню, закрыл за собой дверь, и… — Это чья-то голова, у которой не хватает четверти?

Нет.

Мелькнувший окровавленный рукав рубашки?

Все это мне померещилось?

Я считаю, что так все и было, и от своего мнения не отступлюсь».

Проходя мимо кухонного стола, Тони схватил пригоршню зефирных клубничин из вазы. Карен уже перенесла почти всю еду обратно в трейлер, но зефир остался. У парня не было проблем, которые не вылечил бы сахар.

— Почему он нас не замечает? Раньше видел.

— Теперь слишком много всего происходит. Мы не можем собрать достаточно энергии, чтобы пробиться сквозь его отрицание.

— Какое? — фыркнул Стивен, безнадежно размахивая рукой. — Он уже два раза нас видел — в гостиной и в ванной комнате.

— Тогда этот парень разглядел нас в зеркалах!

— Да, а потом и без них.

— После того как увидел в зеркалах. — Касси взяла добычу за руку, но человек лишь задрожал и продолжал идти. — Нам нужно зеркало!

— Оно висит на стене около кухонной двери.

— Стивен! Он идет в другую сторону!

— Эй, не злись. Я просто пытаюсь помочь.

— Застекленные двери в буфетной!.. В них все отражается!

Касси обогнала добычу и ухватилась за ручку шкафчика, стоявшего возле двери, ведущей в обеденную комнату.

— Помоги мне ее открыть! Если он не разглядит нас как следует, то все пойдет прахом!

— Увидит или нет — нам без разницы.

— Прекрасно. Все пойдет прахом для него. А теперь иди сюда!

Дверца шкафчика распахнулась с такой силой, что задребезжало стекло. Тони подпрыгнул, взял себя в руки и машинально потянулся, чтобы ее закрыть. Мозг парня отстал от руки примерно на полсекунды, но было уже поздно. Он видел в стекле свое отражение, а за собой — двух мертвых подростков, так же ясно, как в гостиной.

«Ладно, дело тут не в моем воображении. Просто в кладовой внезапно стало очень-очень холодно».

Тони кинул в рот последнюю зефирную клубничину, медленно прожевал ее, вздохнул и промямлил:

— Что?

Девочка, которую Ли называл, кажется, Касси, покрутила пальцем, сначала медленно, потом куда активнее.

— Хочешь, чтобы я повернулся? — спросил парень.

«Они стоят за мной. Если я повернусь, то пойму, что меня ждет, каким бы оно ни было. Не слишком утешительная мысль.

Да катись все в преисподнюю!

Если мне повезет, то это будет не настоящий ад. В конце концов, Ли уже разговаривал с этими подростками, и с ним не случилось ничего сверхъестественного».

Парень обернулся. Они стояли как раз там, где и полагалось, судя по их отражениям. Реальные как жизнь, мертвые как смерть. Или еще мертвее.

— Ну и?..

Тони говорил на удивление спокойно. Он так разрывался между ужасом и едва сдерживаемым раздражением, что и сам был впечатлен своим спокойствием.

— Зачем мне надо было поворачиваться?

— У отражений нет голоса.

— Просто к вашему сведению, у мертвецов его обычно тоже нет.

— Послушай, не я устанавливаю правила. — Касси возвела к потолку единственный глаз.

Девочка-призрак разительно напоминала Эми, если не считать того, что у нее не хватало четверти лица.

— Эй! — Тони умиротворяющим жестом поднял руку. — Я понял. Ты не поверишь… — Он на мгновение запнулся. — Хотя вообще-то именно ты можешь понять.

— Неважно. Вы должны отсюда убраться!

— Что?

— Ты должен вывести всех из этого дома до заката!

«Сейчас восемь сорок семь. Солнце сядет в восемь пятьдесят три. После стольких лет с Генри помнить время заката превратилось у меня в привычку, которую трудно забыть.

Шесть минут. Вот черт!..»

Когда Тони ринулся через столовую, нашаривая рацию, призраки от него не отстали.

— Ты нам веришь? — недоверчиво спросил мальчик. — Просто взял и поверил?

— У меня уже есть некоторый опыт, касающийся закатов и тварей, топающих в темноте.

«Аккумулятор рации сдох! Черт!..»

— Я бы больше беспокоился о шлепанье, чем о топанье, — заявил мальчик и получил от сестры:

— От тебя никакой помощи, Стивен!

— Вас кто-нибудь может видеть? — спросил Тони.

Он сильно скользил и слегка замедлил бег в главном холле.

Зев оторвал взгляд от мини-дискового магнитофона, нахмурился и ответил на вопрос, заданный вовсе не ему:

— Да, наверное, все, а что?

— Нет, только ты, — сказала Касси и покачала головой.

— Отлично, — заявил ей Фостер и обратился к музыкальному редактору: — Надо уходить отсюда.

— Что ж, я почти закончил. Но ты не можешь просто взять и смыться с работы.

— Эй, она практически сделана. — Тони ухватил Зева за руку и слегка подтолкнул его к двери. — Почему бы нам не встретиться снаружи?

— Почему бы тебе не перейти на кофе без кофеина? — предложил Зев, высвобождаясь. — Там дождь. Я лучше подожду тут.

— Бальный зал просто потрясный, — заметила Эми, появляясь из коридора, который вел мимо библиотеки в заднюю часть дома. — Больше всей моей проклятущей квартиры!

— Вам нельзя ходить в бальный зал, — пробормотал Стивен. — Там их слишком много.

— Чего?.. — спросил Тони.

Эми и Зев повернулись и уставились на него.

— Неважно. Уходите отсюда, ребята. Я позову остальных.

Он поднялся всего на полдюжины ступенек, когда со второго этажа начали спускаться девочки, тащившие за собой Эверетта.

— Нам сделают массаж лица в трейлере, — объявила Эшли, заметив Тони.

— Нет-нет! — запротестовал Эверетт, пытаясь от них не отстать. — Я сказал, что вам надо умыться.

— Массаж! — взвизгнула Брианна.

Тони убрался с их дороги.

«Хотя бы девочки выйдут отсюда до заката. С ними Эверетт, Зев и Эми. Вот только эта парочка продолжает стоять в зале!»

Тони жестом подогнал их к двери и стал подниматься дальше. Он прошел мимо ухмыляющегося рабочего, несущего чемоданчик с гримировальными принадлежностями Эверетта.

«Сколько человек тут еще осталось? Питер, Тина, Адам, Маус, Кейт, Сордж, Мэйсон, Ли… И Бренда.

Поскольку имелись проблемы с освещением, еще по крайней мере один электрик. Крис, главный осветитель, отправился в трейлер, желая проверить запасные лампы. Я не видел, чтобы он возвращался. Какой-то рабочий следовал за девочками и Эвереттом. Возможно, наверху оставались еще один или два. Хартли Скенски, киномеханик на „журавле“, парень из команды звукооператора. Перед ланчем их было больше, поскольку приходилось справляться со статистами, но я припоминаю только, что видел одного рядом с ванной комнатой. Тринадцать человек, может четырнадцать.

При данных обстоятельствах я предпочел бы не тринадцать. Мне не нужно ничего, что можно было бы истолковать как зловещее предзнаменование».

— Я туда не пойду! Там дождь, я промокну!

Голос Эшли заставил Тони развернуться.

Обе девочки, Эверетт и рабочий стояли у порога закрытой передней двери, глядя в сумерки сквозь фигурное стекло. Зев и Эми остались возле открытых внутренних дверей. На улице было достаточно темно, чтобы Тони видел отражения всех шестерых. По крайней мере, здесь были только они.

«Это ведь хорошо, верно? Вот только им положено быть уже на улице!»

— У тебя истекает время.

— Знаешь, Стивен, твоя сестра права. — Тони прижался к стене, проскользнул мимо призрака и начал спускаться по лестнице. — Помощи от тебя никакой!

Едва он шагнул с нижней ступеньки, его внезапно тряхнул озноб. Воздух стал тяжелым и неподвижным. Разговоры, смех, звук, с которым по коридору наверху кто-то волок провода, сделались отдаленными, глухими, будто их завернули в вату.

«Нет. Стало так холодно, что их как будто обложили льдом».

— Ты опоздал, — пробормотал Стивен.

— Да неужто? — фыркнул Тони.

Хлопнула дверь.

Потом еще одна.

И еще.

И еще.

Очередной стук эхом отдался в холле. Когда оно стихло, мир встал на свое место.

— Передняя дверь уже закрыта, — заметил Тони, ринувшись мимо Касси.

— Остальные тоже, — сказала она и пожала плечами.

Девочки со слегка испуганным видом подались обратно в холл вместе с рабочим.

Эверетт потянулся к дверной ручке.

Тони не видел ни его отражения в стекле, ни крыльца, ни дождя, вообще ничего. Как будто за одно биение сердца сумерки превратились в ночную тьму.

— Эверетт! Не надо!..

Поздно. Виртуоз грима ухватился за ручку, повернул ее, подергал, пнул в самый низ полотна, после чего повернулся к остальным.

— Заперто. Или заело.

Внутренние двери со стуком захлопнулись. Черную затемняющую штору выдуло в холл на манер плаща шаблонного злодея.

Все двери оказались запертыми. Да, их заело, или же они удерживались злой силой, находящейся в доме, которая с заходом солнца стала сильнее… Но Тони решил, что об этом не время упоминать.

Эверетт, запертый между дверями, толкал их, пока Фостер тянул ручку на себя. Ничего.

— Какого черта?.. Что здесь происходит?

Голос Питера заставил всех посмотреть на лестницу.

Тони начал быстро подсчитывать присутствующих. Одиннадцать, двенадцать, тринадцать…

Когда он досчитал до тринадцати, свет погас.

— Наверно, стоило предупредить их, что это, скорее всего, случится, — пробормотала Касси сквозь пронзительный визг дочерей босса.

Рука смотрителя замерла сантиметрах в десяти от кухонной двери. Его пальцы ударились о невидимый барьер.

— Плохо. — Он опустил взгляд на черного кота. — Угу, ты был прав. Прости, что сомневался в тебе.

К счастью, у Тины в сумочке был маленький фонарик, а Хартли вспомнил, что видел свечи в одном из кухонных ящиков.

— Какого черта ты вообще в них рылся? Ладно, неважно, — сказал Питер, прежде чем Хартли успел ответить. — Вообще-то мне плевать. Идите туда вместе с Тиной и принесите свечи. Остальные стойте тут. Еще не хватало остаток ночи искать героев, заблудившихся в темноте.

Тьма показалась всем куда… ну, гуще, когда маленький лучик света пропал в столовой.

— Мой мобильник не работает, — раздался голос Эми.

— Мой тоже, — сказал Зев.

После несчастного случая во время съемок пятой серии Чи-Би запретил приносить сотовые телефоны на съемочную площадку.

«Еще раз найду мобильник, имплантирую его владельцу!» — заявил он.

Все члены съемочной группы боялись узнать, куда именно босс собирался имплантировать мобильник, и перестали носить с собой телефоны. При этом Тони готов был побиться об заклад — они имеются в каждом рюкзаке, в любой сумке, лежащей в офисе художника-постановщика, но ни один из них не будет работать.

Он подпрыгнул на полметра, когда маленькая ручонка схватила его за футболку.

— Мне это не нравится!

— Не беспокойся. — Пытаясь совладать с дыханием, парень отцепил от футболки пальцы Брианны и взял ее за руку. — Все будет в порядке.

— Нет, не будет! — Стивен всплыл перед Тони, впервые выглядя полупрозрачным, как традиционный призрак. — Все будет плохо. А потом еще хуже.

— Наверное, это просто порыв ветра, — подал голос Адам, стоявший на лестнице. — Он захлопнул одну из задних дверей.

— Задние двери были закрыты весь день.

«Это, должно быть, сказала Кейт, помощница Мауса, потому что голос не принадлежал Тине, Эми, Бренде — остальным женщинам, находящимся в доме. Нет, остальным живым женщинам», — мысленно поправился Тони, жалея, что не выкроил времени для изучения чар «Лампа волшебника», а стал осваивать заклинание «Ступай ко мне», внешне куда более эффектное.

— Значит, одна дверь распахнулась, а электричество вырубило из-за шторма.

— С электричеством в этом доме сплошные проблемы.

«Судя по всему, реплику подал какой-то электрик», — решил Фостер.

— Энергия в этом доме со… Ай! Зев, за что? — «Явно голос Эми». — Я всего-навсего хотела сказать, что энергия накапливается!

— Она права, — заметил Стивен.

— Она сказала наугад, но попала в точку, — согласилась с братом Касси.

Голос Зева прозвучал так, будто тот говорил сквозь сжатые зубы:

— Давайте не будем пугать девочек. — Последнее слово музыкальный редактор произнес слишком громко, по буквам.

— Мы не глухие.

«Эшли. Можно безошибочно узнать фырканье ребенка, почти ставшего подростком».

— Мы знаем, как что пишется. — Брианна говорила уже бодрее, но не отпускала руку Тони. — Нашему отцу это не понравится!

Никто ей не возразил.

— Я снова слышу того ребенка! — заявила она торжествующе.

Тони тоже слышал. На этот раз не крик, а плач. Тонкий, несчастный, еле слышный звук доносился из верхнего коридора.

Призраки повернулись к лестнице.

— Карл, — сказала Касси.

— Он только начал разогреваться, — добавил Стивен, посмотрел на Тони и ухмыльнулся: — Дошло? Разогреваться.

Парень не смог удержаться и хихикнул.

— Что смешного, мистер Фостер?

«Неужели Питер знает, как я хихикаю? Это выбивает из колеи».

— Э-э… Ничего.

— Жаль!.. Я уверен, нам всем не помешало бы повеселиться. Адам, попытайся разбудить Хартли.

— Не могу. Аккумулятор сел.

— Я думал, ты его только что поменял.

— Поменял.

— С ними все будет в порядке, — успокаивающе пробормотала Касси. — Если они пойдут прямиком на кухню, а потом сразу обратно. Пока еще слишком рано.

— А что будет потом? — спросил Тони погромче, чтобы перекрыть спор, разгоревшийся на лестнице.

— Потом… — Касси сделала паузу.

Она молчала так долго, что за нее ответил брат:

— А потом ни с кем и ничего уже не будет в порядке.

— Что ж, спасибо большущее за это долбаное замечание.

Брианна сжала руку Тони, толкнула его бедро всем своим маленьким телом и спросила:

— За какое долбаное замечание?

— Брианна!

Протест Эшли дал парню короткую передышку.

— Я расскажу маме, что ты сказала «долбаное»!

— Ты тоже так говоришь!

— Неправда!

— Только что сказала, Прыщавая!

Пока они повышали голоса, другие разговоры начали затихать.

«Питер в любую минуту может спросить, что происходит, Брианна ответит, и тогда мне придется объяснять, почему и для кого я это сказал. Или кому? Да, грамматика и покойники. Давайте убедимся в том, что мы все поняли правильно…»

Тони почти слышал, как Питер собирается пустить в ход свой авторитет, потом увидел спасение и заявил:

— В обеденной комнате свет!

Это был фонарик Тины.

Из темноты появился Хартли, неся коробку, полную белых свечей.

— Сам я их не зажгу, даже не мечтайте, — заметил он, входя в холл. — Бросил курить пять лет назад.

Кейт не курила два года, Маус — почти семь, а Адам — шестой месяц.

— Да чтоб его!

Голос Мэйсона легко было различить. Он спустился по лестнице к остальным затворникам и сунул ладонь с зажигалкой в узкий луч света. Пальцы Рида сжали голубой прозрачный пластик так, что присутствующим было ясно — актер бросает вызов. Пусть только кто-нибудь попробует отпустить комментарий! Но вызова никто не принял. В данный момент всем было плевать, что Мэйсон курит и врет, притворяясь некурящим. Сейчас всем было бы без разницы, если бы Мэйсон поджег несколько автобусных остановок и соврал бы, будто их не поджигал.

Они зажгли шесть свечей из двадцати четырех. Круг света получился как раз таким, чтобы успокоить людей, но не грозить пожаром.

— Угроза пожара? — фыркнул Мэйсон. — Здесь двадцатифутовые потолки, Питер. Что мы можем тут поджечь?

— Это место арендовано, и мы будем вести себя осторожно.

Режиссер захлопнул коробку с оставшимися свечами и сунул ее под мышку. Его молчание, подразумевавшее, что остальные восемнадцать свечей могут понадобиться позже, было настолько красноречивым, что его услышали все.

— Осторожно, девочки. — Бренда жестом велела Эшли отойти назад, а сама придвинулась ближе к свече. — Смотрите, чтобы ваши наряды были подальше от пламени. Мы не можем позволить себе купить вам взамен другую одежду.

— Не говоря уж о том, что нехорошо, когда детей охватывает огнем, — сухо заметил Сордж.

Бренда метнула на оператора взгляд, который мог бы сбить его с ног, если бы не полумрак.

— Именно это я и имела в виду.

— Нимало не сомневался.

Ребенок, Карл, продолжал плакать. Фостер посмотрел вверх, пытаясь понять, стал ли звук громче, и внезапно заметил, что Ли наблюдает за ним, слегка нахмурившись. Их взгляды встретились, и всего лишь на секунду Тони показалось, что он видит…

— Эверетт упал!

Тут, что бы это ни было, но оно исчезло.

Парень круто повернулся. Бренда отвела в сторону светозащитную занавеску и посветила фонариком Тины между дверями. Луч очертил лежащего на спине Эверетта. Голова его опиралась на плинтус западной стены, левая рука была вытянута в сторону, а правая сжимала футболку над маленьким изображением игрока в поло.

— Просто отлично! У него долбаный сердечный приступ!

— Ты сказал «долбаный».

Дверь по-прежнему не открывалась.

— Да, сказал. Смирись с этим.

— Отойдите, все равно вы ему не поможете! — Голос Питера прекратил суету. — Тони, он мертв?

— Нет, — ответила Касси, прежде чем Фостер успел заговорить.

Он обернулся, увидел три четверти ее профиля и коротко взвизгнул. Она тоже вглядывалась в стекло двери поверх его плеча.

— Тони? — Голос Зева был явно обеспокоенным.

Парень зарделся от смущения. Он ведь завизжал как девчонка! Помощник режиссера некоторое время не сводил глаз с гримера, а потом махнул рукой всем товарищам по несчастью, стоявшим позади.

— Он без сознания, но не мертв.

— Откуда ты знаешь?

— Я вижу, что он дышит.

— А губы у него синеватые.

Брианна провела лучом по неподвижному телу Эверетта и заявила:

— Мне нравятся его сандалии.

Тони уже начал подумывать о том, чтобы отойти подальше и с помощью чар призвать дверь к себе, когда широкая ладонь Мауса сжала его плечо и оттащила назад.

— Отойди. Ты тоже, малышка.

Брианна направила фонарик на оператора. Свет отразился на блестящей поверхности штатива, который держал Маус.

— Хочешь разбить стекло?

— Да.

— Здорово.

— Я бы не стал этого делать, — пробормотал Стивен.

«Отлично!»

Времени на тонкий подход не оставалось, и Тони схватил Мауса за запястье. Здоровяк сердито взглянул на него сверху вниз.

— А как же разбитое стекло? Осколки могут вонзиться в Эверетта, знаешь ли.

— Дело рискованное, — признал Маус. — Но ему нужна помощь.

Он стряхнул руку парня и размахнулся, метя тяжелым основанием штатива во внутреннее окошко.

Оттуда, где стоял Тони, нельзя было даже сказать наверняка, попал ли штатив в стекло, хотя звук удара эхом отозвался в холле. Красная вспышка, еще один удар — и Маус приземлился на задницу в шести футах от двери. Штатив отскочил от твердой древесины и лязгнул о дальнюю стену.

— Дом не позволит причинить себе вред, — пояснил Стивен сквозь нарастающий шум голосов.

— Ты не мог сказать этого раньше?

— Они бы тебе поверили?

Один — ноль в пользу мертвеца.

— Ладно-ладно! Успокойтесь!

Приказам Питера все привыкли подчиняться, поэтому шум стал тише.

— Я уверен, что мы сможем добраться до Эверетта через пару минут. Люди, оставшиеся снаружи, в трейлерах, наверное, уже стараются открыть дверь.

В холле стало слышно, как босая Эшли переминалась с ноги на ногу — единственный звук среди гробовой тишины.

Потом Тина забрала у девчонки свой фонарик, выключила его и спросила:

— А разве мы не должны слышать тех, кто снаружи?

— Ладно, на счет «три».

Крис и Аджайл, главный механик, ухватили поудобнее четырехфутовые стальные трубы, предназначенные для строительства подмостков.

— Раз. — Карен стерла с лица брызги дождя и передвинулась немного правее, откуда ей было лучше видно дверь в кухню. — Два. Три.

Удар. Красная вспышка — и обоих мужчин отбросило от дома. Карен пригнулась, когда труба пролетела над ее головой и врезалась в бок трейлера.

— Я же вам говорил, что не сработает.

Голос Грэхема Бруммеля перекрыл затихающий звук вибрации стали, ударившей о сталь.

— Дом закрыт крепко-накрепко. Он не откроется до рассвета, и с этим вы ничего не сможете поделать. Так что лучше послушайте меня и уезжайте, как остальные члены съемочной группы.

— Иди к чертям! — огрызнулся Крис и встал. — Я не собираюсь тебя слушать. Наверняка ты сам в это замешан. Я вызову копов.

— Зачем вам понадобилось вызывать полицию, мистер Робинсон?

Крис, Карен и Аджайл обернулись, а Грэхем Бруммель отступил в тень, когда Честер Бейн вышел в круг света, отбрасываемый подвижной фарой, укрепленной на боку трейлера.

Он стоял под зонтом, совершенно сухой, и бесстрастно слушал, как его сотрудники, с каждой минутой намокающие все сильнее, пытаются объяснить, в чем дело.

Наконец Чи-Би поднял массивную руку и заявил:

— Вы не можете войти в дом.

Это не было вопросом, но Крис все равно ответил:

— Да, сэр.

— Вы даже не можете прикоснуться к нему.

— Да, сэр.

— Вы не можете связаться с людьми, оставшимися там, но полагаете, что они не сумеют выйти из здания.

— Нет, сэр.

Крис нахмурился, когда Карен заехала ему локтем в бок.

— Да, сэр?

— Мои дочери все еще там.

Рефлекторно реагируя на опасность, все трое невольно сделали шаг назад.

Карен снова пихнула Криса, тот сдавленно кашлянул и выдавил:

— Да, сэр.

— Смотритель знает, что именно происходит.

— Да, сэр.

На сей раз ему ответил облегченный хор.

— Где он?

— Он…

Крис повернулся, поняв, что Грэхема Бруммеля больше нет рядом с трейлером, и нахмурился. Не успел он снова заговорить, как стук двери, захлопнувшейся возле гаража, ответил на вопрос.

Чи-Би издал задумчивый рык. Сотрудники расступились, пропуская его вперед. Босс обогнул трейлер и прошел через небольшой дворик к гаражу. Мокрый гравий хрустел под его неспешными шагами. Около двери жилья смотрителя Чи-Би сложил зонтик и, не глядя, протянул назад в полной уверенности, что кто-нибудь его заберет.

Дверь оказалась заперта.

Некоторое время он дергал за медную ручку, внимательно прислушиваясь, потом сделал четыре больших шага назад. Аджайл поспешил убраться с дороги.

— Мне позвонить в полицию? — спросила Карен Честера, уставившегося на дверь.

— Пока не нужно.

Плечо Чи-Би врезалось в крашеное дерево с таким же звуком, какой мог издать кузнечный молот, завернутый в плащ «Лондон фог»[28] за восемьсот пятьдесят долларов.

Дерево затрещало.

— Замок стоит не больше, чем то полотнище, в которое он врезан, — сказал Чи-Би, отодвигая медный язычок замка через расщепившуюся раму и открывая дверь. — Найдите какое-нибудь сухое место, откуда можно наблюдать за домом, и подождите там. Позовите меня, если что-нибудь изменится.

— А нам не надо?.. — начал Крис и умолк, когда босс, уже двинувшийся через порог, приостановился. — Неважно. Мы найдем какое-нибудь сухое место, посидим там и понаблюдаем за домом.

Чи-Би сделал еще два шага, снова остановился и спросил не оборачиваясь:

— Тони Фостер заперт в доме?

— Э-э… Да.

— Хорошо.

На самом верху лестницы сидел черный кот. Чи-Би не обратил на него внимания. Дверь за котом тоже оказалась заперта.

— Я считаю до трех, мистер Бруммель.

Дверь открылась на счете «два».

Вид смотрителя не был счастливым, но он оказался достаточно сметливым, чтобы отойти с дороги и пропустить.

— Рассказывайте, — велел тот, войдя в помещение.

Грэхем Бруммель фыркнул и спросил:

— А иначе что? Вы позвоните копам?

— Нет.

В этом слове было гораздо больше угрозы, чем букв.

— Вы знаете, ребята, что происходит?

Брат и сестра обменялись настолько похожими взглядами, насколько позволяли увечья.

— Вроде того, — наконец призналась Касси.

Тони вздохнул и сделал еще несколько шагов в обеденную комнату.

В холле велось около полудюжины споров, и пока его никто не хватился.

— «Вроде того» — слишком мало.

— Это в основном теория Грэхема.

— Кого?

— Грэхема Бруммеля, смотрителя. Он наш дальний родственник, — пояснила Касси. — Лет шесть тому назад он получил эту работу и пустил в ход кровные узы, чтобы притянуть нас ближе к этому миру. Вот почему мы все осознаем, а остальные — нет.

«Остальные. Да, это успокаивает».

Тони опустился на один из тех складных стульев, которые принесли поставщики провизии, и сдержал желание побиться головой о стол.

— Начните сначала.

Касси глубоко вздохнула или сделала вид и заговорила:

— Ладно. Этот дом…

— Хранит в себе, — перебил Стивен.

— Верно. Он зло. Или хранит его в себе.

— Какое? — нетерпеливо уточнил Тони.

— Необязательно быть таким грубым, — нахмурилась Касси. — Мы, знаешь ли, не обязаны тебе помогать.

— Ты права.

Не то чтобы от них пока было много толку — их предупреждение слегка запоздало.

— Прошу прощения.

Касси успокоилась, взбила юбку и продолжала:

— Грэхем говорит, что это просто зло.

— Частица чего-то плохого?

— Очень плохого, — согласилась Касси. — Собирающего измученные души. Грэхем думает, что оно позаимствовало идею у Крейтона Каулфилда, который коллекционировал очень странные вещи. Он считает, что мистер Каулфилд стал образцом для натуры этого зла.

Тони приподнял руку и спросил:

— Итак, короче говоря, это злобное создание, живущее в доме, хочет нас забрать?

— Наверное. Ему ничего не доставалось после Карла и его матери, а это случилось почти тридцать лет тому назад.

— Я не видел его матери.

— Конечно, не видел, — фыркнул Стивен. — Только Карл похож на ночник. Он никогда не выключается.

Похоже, это соответствовало теории Эми о том, что чем младше душа, тем она сильнее.

— Мистер Бруммель знал об этом, когда Чи-Би арендовал дом?

— И да и нет. Он знал историю дома, но думал, что тот пустовал слишком долго и зло впало в спячку.

— Заснуло, — подсказал Стивен, когда Тони нахмурился.

— Да, я знаю, что значит «спячка». Но похоже, он ошибся.

— Нет, был прав. Мы ощущаем это, как и раньше. Но это чувство только что пробудилось.

«Здорово! Наша съемочная группа каким-то образом сумела облажаться».

— Значит, его разбудили съемки?

Стивен пожал плечами, поправил голову и ответил:

— Грэхем говорит, что его может разбудить только кровь.

Он подался ближе… Сощуренные глаза и ярко-красный нос смотрителя делали его похожим на мальчика с предупредительных знаков.

— Ты не захочешь, чтобы в этом доме у тебя текла кровь.

— Да, но мы использовали ненастоящую кровь!

Когда Ванда упала, он стоял всего в трех шагах от ступеней, даже меньше. Достаточно близко, чтобы услышать, как колено девушки с характерным звуком ударилось о ступеньку. Тони почти не сомневался в том, где именно она стукнулась о камень. По ее голени текли струйки крови, но парень, как ни странно, не смог найти никаких пятен.

— Вот дерьмо!

— Тони? — Зев заглянул в обеденную комнату, осторожно держа перед собой свечу. — Почему ты сидишь один в темноте?

Он был не один. Два призрака излучали достаточно света, чтобы поддерживать беседу. Но упоминать об этом вряд ли стоило.

— Я… Э-э… Просто думаю.

— Ну так думай в холле. Питер хочет, чтобы мы держались вместе.

— В холле?

— Он считает, что мы не должны оставлять Эверетта одного.

Они вместе вышли из обеденной комнаты.

Их приветствовал голос Эми:

— Послушайте, то, во что мы тут влипли, явно выходит за рамки обыденного. Спиритический сеанс — самый лучший способ вступить в контакт с неупокоенными душами, удерживающими нас в этом доме.

— Неупокоенные души, — глумливо сказал с лестницы Мэйсон. — В жизни не слышал ничего более нелепого.

Но, судя по тону, он старался убедить в этом себя самого.

— Значит, у кого-то есть объяснение получше? — спросила Эми. — Хоть у кого-нибудь? — Никто ничего не сказал. — Тогда почему бы не провести сеанс?

Тони слегка повернулся, приподнял бровь и взглянул на Касси. Та пожала плечами и сказала:

— Этой, с фиолетовыми волосами, ничего не грозит, но позаботься, чтобы младшая девочка ни в чем таком не участвовала. Если она слышит Карла, то это значит, что ею легко овладеть. Именно это и произошло с матерью мальчика.

— Мы не виноваты, — пробормотал Стивен. — Мы занимались своими делами, а она увидела нас в зеркале, висящем в ванной.

— Да, женщина попыталась связаться с нами, но ее захватило нечто другое, — добавила Касси.

— Злое?

— Ты видел, что она сделала с Карлом? Так что ты думаешь?

— Я думаю…

Тут Тони осознал, что в холле стало тихо. Все таращились на него.

— Я… Э-э… Я думаю, что сеанс — плохая затея. Если нас удерживают здесь неупокоенные души, которые заперли всех в доме и не подпускают к Эверетту, то надо ли вообще с ними разговаривать? Вот что я имею в виду.

— Ну знаешь, Тони!.. — Эми посмотрела в потолок. — Они могут рассказать нам, почему мы здесь и что должны сделать, чтобы выбраться!

— Дожить до утра? — предположил Стивен. — Мы не неупокоенные, нам просто скучно.

Плач Карла стал громче.

— Мы не будем устраивать сеансов! — По голосу Тины было ясно, что это последнее слово. — Не время начинать игры с тем, чего никто из нас не понимает. Особенно когда мы влипли в непонятную ситуацию. И уж совершенно точно мы не будем вмешивать детей в такую потенциально опасную ерунду.

— Они не будут замешаны, — запротестовала Эми.

— Вы не сможете надежно спрятать малышку, — сказала Касси, пожалуй, слишком тихо.

Тони повернулся. Он едва видел ее.

— Представление начинается. — Стивен посмотрел на свои почти прозрачные руки, поморщился и исчез.

Эхо его голоса висело в воздухе еще секунду. Этот звук теперь был единственным. Карл прекратил плакать.

Наверху хлопнула дверь.

— Я знаю, чем вы занимаетесь!

Это был голос мужчины. Не столько крик, сколько яростный вопль. Судя по голосу, он…

«Полностью спятил».

Тони услышал глухой стук и подпрыгнул. Что-то тяжелое и острое врезалось в дверь на втором этаже.

Тяжелое и острое.

В тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году, точнее двадцать шестого сентября, отец Стивена и Кассандры Миллз взбесился и набросился на них с топором. Они погибли в ванной комнате.

«Представление начинается», — сказал Стивен.

— Нет!..

Тони успел подняться до середины лестницы, прежде чем понял, что делает. Чья-то рука ухватила его за ногу, но Фостер вырвался. Чьи-то голоса звали парня, но он не обращал на них внимания.

Мужчина — мистер Миллз — выдернул топор из двери, ведущей в гардеробную Мэйсона.

Только это была уже не гардеробная. В коридор вернулись ковры и обои, бывшие там до ремонта, сделанного в семидесятых. Малая часть сознания Тони, не замершая в ожидании ужаса, на мгновение очнулась и решила, что теперь коридор выглядит намного лучше.

«Думаю, это объясняет, почему снова зажегся свет».

Мистер Миллз шатнулся вбок, выдернул топор и завопил:

— Вам от меня не спрятаться!

Вокруг его радужек виднелись яркие белки. Кожа лица была почти серой, только на скулах темнели пятна. Из губы, прокушенной насквозь, сочилась кровь, смешивалась со слюной и стекала по подбородку.

«Спятил — очень точный диагноз».

Дверь на другой стороне коридора открылась. Касси вышла и почти затворила ее за собой. Ее лицо раскраснелось, волосы были в беспорядке, но голова цела.

— Папочка, что ты?..

Мистер Миллз зарычал и ринулся на нее, дико размахивая топором.

Касси с изумлением уставилась на него, приоткрыла рот и застыла на месте.

В самый последний миг дверь позади нее распахнулась, и Стивен ринулся в коридор. Одной рукой он обхватил сестру за талию и нырнул под лезвие топора.

Тот воткнулся в штукатурку и дранку. Выдернуть его оттуда оказалось намного проще, чем из дерева.

Касси и Стивен, держась за руки, побежали по коридору в ванную комнату и захлопнули за собой дверь.

— Нет! — Тони шагнул в коридор. — Вы окажетесь в ловушке!

Мистер Миллз, очевидно, думал точно так же, потому что начал безумно хохотать.

— Эй, псих!

Миллз не ответил. Топор впился в дверь ванной.

— Проклятье, ты не можешь так поступить! Они твои дети!

Еще один удар, пинок — и дверь распахнулась.

Касси завопила.

Фостер не мог допустить, чтобы это произошло. Неважно, что они уже погибли. Пусть все случилось почти сорок долбаных лет назад. Тони просто не мог стоять и ничего не делать.

Он ринулся по коридору, обхватил руками мистера Миллза и попытался прижать оружие к его боку.

Тот зашел в ванную, размахивая топором так легко, как будто Тони вообще здесь не было.

— Мразь!

Первый удар пришелся по шее Стивена. Мальчик упал на колени. Касси снова завопила и попыталась втащить брата за собой в ванную.

Отец потянулся мимо умирающего сына, ухватил Касси за лямку платья и рванул вперед. Она споткнулась, поскользнулась на крови Стивена Лямка порвалась. Касси освободилась и развернулась как раз в тот миг, когда топор опустился и отрубил часть ее головы.

Тони истово надеялся, что это не она застонала и рухнула рядом с братом. Парень очень хотел верить, что стонал он сам.

Мистер Миллз, забрызганный кровью своих детей, развернулся и вышел из ванной комнаты.

Тони торопливо подался прочь с дороги.

Едва очутившись в коридоре, Миллз посмотрел на окровавленный топор так, будто никогда не видел его раньше, понятия не имел, чьи мозги и волосы прилипли к стали. Потом он перехватил топорище поудобнее и вонзил лезвие себе между глаз.

Тони отпрыгнул, когда тело упало, и понял, что свет начал гаснуть.

— Нет!..

Он не хотел застрять здесь с… с…

— Тони!

Круг света в сгущающейся тьме.

Кто-то схватил его за руку, и знакомый голос спросил:

— Ты в порядке?

— Ли?

— Да, я. Пошли. Вернемся к остальным, ладно?

Он говорил медленно, успокаивающим тоном, будто ждал, что Фостер в любой момент свихнется.

Свет окончательно угас. В коридоре остались только Тони, Ли и фонарик Тины. Карл снова начал плакать, и Тони решил, что сумасшествие имеет свои привлекательные стороны.

Он споткнулся, Николас взял его за руку и довел до лестницы, где остальные помогли парню спуститься вниз. Едва очутившись в холле, он качнулся и медленно опустился на колени.

— Эми, принеси из гостиной мусорную корзину.

«Голос Тины».

— Но…

— Быстро.

Эми оказалась достаточно прыткой.

Тони рвало до тех пор, пока в желудке ничего не осталось. Потом он сделал глоток воды, и его вырвало снова. Наконец, когда парня перестали мучить даже сухие позывы, он вытер губы и сел. Зев молча протянул ему бумажную салфетку. Фостер снова вытер рот и выкинул салфетку в мусорную корзину.

— Спасибо.

Музыкальный редактор пожал плечами и сказал:

— Эй, я не в первый раз вижу, как тебя выворачивает наизнанку.

— Парни, у вас были просто извращенные отношения!

— Тогда он болел гриппом, — пояснил Зев, забрал у Эми бутылку воды и передал ее Тони. — Теперь ты в порядке?

— Похоже.

«Во всяком случае, психически».

— Что случилось?

Вежливая беседа — дескать, давайте притворимся, что Тони не рвало, — закончилась.

Фостер обвел взглядом холл и обнаружил, что все внимательно глядели на него. Ничего удивительного. Наверное, коллеги решили, что он свихнулся. Тони вздохнул. Он боялся, что ему придется обо всем рассказать, но все же надеялся оттянуть этот момент как можно дальше.

«Я все еще могу солгать».

Вот только он догадался, чего хочет дом, вернее, злобная тварь, живущая в нем. Фостер не мог спасти Касси и Стивена, но в опасности оставались еще восемнадцать человек. Товарищи по работе. Друзья. Дети. Ложь им не поможет.

Тони сделал еще один глубокий вздох.

— Я вижу мертвых.

Кто-то фыркнул.

— Бред, — заявила первой пришедшая в себя Кейт.

— Нет. — Ли медленно спустился по лестнице, не сводя глаз с Тони. — Я ему верю.

Глава шестая

— Итак, пока рос, я все время слышал рассказы о кузине моей матери, которая вышла замуж за богача, родила двоих детей и занимала огромный дом. Идеальная жизнь. Вот только ее муж свихнулся и убил сначала детей, а потом — себя. Конец идеальной жизни. Она умерла в дурдоме спустя пятнадцать лет. — Грэхем отхлебнул еще пива. — Уверены, что не хотите?

— Да. — Чи-Би подался вперед, и кресло скрипнуло под его тяжестью. — Переходите к делу.

— Что ж, ладно. Может, из-за этой истории я всегда интересовался покойниками. Или же нет. Кто знает? Суть в том, что я так и не забыл этого рассказа и через несколько лет, когда мне нечем было заняться, решил поискать дом. Понимаете, тот самый, в котором закончилась идеальная жизнь. — Он кивнул в сторону окна. — Этот дом. Я появился как раз тогда, когда предыдущий смотритель решил прогуляться по шоссе и шагнул прямо перед огромной фурой. Это было похоже на знак свыше. Так все совпало по времени!.. Не успел я опомниться, как меня уже наняли на работу. Спустя месяц в ванной комнате на втором этаже, в которой изрубили топором детей кузины моей матери, я посмотрел в зеркало и увидел за собой двух мертвых ребятишек. Поворачиваюсь — никого. Я продолжал заходить в ванную и каждый раз видел их, поэтому занялся всем этим…

— Чем этим?

— Да открылся этому. Дотянулся до другой реальности, — добавил смотритель при виде непонимающего лица Чи-Би. — Неважно, не обращайте внимания. Вскореястал видеть их уже не в зеркале. Через некоторое время мы начали разговаривать. Сперва дети были слегка не в себе. Они ведь долгие годы провели, переживая момент своей смерти. Но чем больше мы разговаривали, тем четче мальчик и девочка осознавали себя.

— Какое отношение это имеет к моим дочерям?

— Туда и веду. Вы не уясните, что происходит, не узнав всей подоплеки. Итак, я не только разговаривал с семьей, то есть с двумя мертвыми детишками, если вы отвлеклись, но и исследовал дом. Оказалось, что эта недвижимость просто кишит духами. — Грэхем сделал длинный глоток, поставил бутылку на стол и подался вперед, копируя позу Чи-Би. — Зло оставляет свою метку, ясно? Думаю, Крейтон Каулфилд приволок домой столько диковинного хлама, что среди него попалось что-то не просто странное, а откровенно злое. На всякий случай я проверил, не построен ли дом на каком-нибудь запретном индейском кладбище. Ничего подобного. Первая нация тут ни при чем. Они присматривают за такими вещами.

— Переходите к делу! — прорычал Чи-Би.

Если бы какой-нибудь сценарист преподнес ему сюжет, так густо напичканный штампами, то этот писака отправился бы работать в забегаловку «Тим Хортонс»,[29] не успев изложить второе действие. Но штампы имели отношение к его дочерям, поэтому история выглядела убедительной.

— Ладно. Так вот, Крейтон Каулфилд был той еще штучкой. Никому не нравился ни он, ни его барахло. Ну кто захочет знаться с парнем, который любит такие вещи, понимаете? Этот кусочек зла, подкармливаемый Каулфилдом, начал расти. Через некоторое время это была уже не просто метка, оставленная ненавистью. Зло достигло критической массы и начало существовать само по себе. К моменту смерти Каулфилда оно стало полноценным. — Смотритель умолк, ожидая комментариев, но Чи-Би лишь кивнул, поэтому Грэхем продолжил: — Проблема в том, что теперь его не подкармливают. Каулфилда больше нет, никто не помогает злу расти. Поэтому оно принимается за новых людей, появившихся в доме, причем очень активно. Ненависть не просто затаивается в ожидании, пока они поскользнутся на ней, как на какой-нибудь банановой кожуре. Она находит слабое место человека. — Грэхем хихикнул и откинулся назад. — Вот вы…

— На вашем месте я не стал бы этого говорить. — Реплика Бейна прозвучала как приказ, а не предложение.

Грэхем захлопнул рот, вздохнул, потом промямлил:

— Знаете, следует сохранять чувство юмора, иначе ночь покажется вам очень долгой.

— А вам — короткой, если не закончите историю.

— Что? — переспросил смотритель, потом понял, что это угроза. — Э-э… ладно. Итак, зло находит наиболее незащищенного человека и давит его до тех пор, пока у бедняги не заходят шарики за ролики. Оно не отпускает этого типа, пока тот не предложит себе замену. На дом наложено проклятие. Я говорю в буквальном смысле. Тут произошло немало убийств и самоубийств. Каждая смерть подкармливала зло, делала его сильнее, разумнее.

— Спрашиваю еще раз — в последний! — какое отношение это имеет к моим дочерям?

— Я к тому и веду. В середине семидесятых женщина, которую звали Ева Крэнби, бросила своего ребенка в горящий камин, а потом покончила жизнь самоубийством. Ее муж — еще один богатейш…

— Тип из «Бакалейных товаров Крэнби»?

— Понятия не имею. Где бы этот парень ни добывал деньги, смерть жены и ребенка просто сокрушила его. Но он не продал дом, хотя и живет теперь в Новой Зеландии. С тех пор тут обитали только смотрители. Первый из них был законченным наркоманом. Когда дом сделал свой первый ход, он решил, что у него начались скверные глюки, и уволился. Зло осталось без пищи. Следующий смотритель оказался сдвинутым на религии. Он без продыху молился и в конце концов не выдержал — отправился к аббату, бормоча о проведении экзорцизмов. Этот парень тоже уехал. Опять никакой поживы для ненависти. Третий смотритель, на смену которому явился я, покончил жизнь самоубийством, но не здесь. Итак, много лет дом не получал ничего, ему было не с кем иметь дело, поэтому к тому времени, как я сюда попал, дом впал в спячку, чтобы зря не тратить энергию. Пока вы ведете себя осторожно, стараетесь его не пробудить, в нем абсолютно безопасно. Некоторые комнаты, например бальный зал, сами по себе могут служить паноптикумом. Там полно запертых душ. Если проведешь с ними немного времени, не успеешь опомниться, как присоединишься к танцу. Еще во времена первого смотрителя сюда пришел электрик. Его пригласили, чтобы починить проводку или что-то в этом роде, и нашли мертвым в бальном зале. Сказали, дескать, сердечный приступ. Но на самом деле из него были вытянуты все соки.

— Итак, дом убивал и после Крэнби.

— Технически, согласно аутопсии, электрика не убили, он умер. У меня есть ощущение, что бальный зал расправился с ним самостоятельно. — Смотритель нахмурился. — Не забывайте, зло тогда еще не впало в спячку, так что кто знает. В любом случае я не стал бы шутить с такими вещами. По одиночке мертвецы — небольшая проблема. Но если они собираются группами, то напоминают подростков, способных выкинуть что угодно.

— Мы собирались воспользоваться бальным залом.

— Да, я слышал. Правильно сделали, что передумали. — Грэхем бросил быстрый взгляд за окно, на силуэт дома, темнеющий на фоне ночного неба. — Вообще это спорный вопрос. Трудно сказать.

— Должен заметить, вы ничего нам и не сказали. Ни слова.

— Но вы же не воспользовались бальным залом, так? Я решил, что зло пока спит. Проблем нет. Я видел ваш сериал. Едва ли в вашей съемочной группе есть хоть кто-то, слишком чувствительный к подобным вещам. У них могут бегать мурашки по коже, к ним иногда приходят плохие предчувствия. Только и всего. Лишь одна вещь способна разбудить дом.

Чи-Би с плохо скрываемым нетерпением ждал, когда закончится эффектная пауза. В результате она вышла короткой.

— Кровь. Один из ваших людей накапал в доме кровью. Я предупреждал, чтобы этого не делали, поэтому здесь ни при чем. Дом пробудился. Зло умирает с голоду. Энергии запертых душ достаточно, чтобы не дать ему исчезнуть, но не более. У зла нет времени на то, чтобы строить хитроумные планы, поэтому оно просто заперло все двери, когда солнце село. Ненависть воспользуется всей своей силой, чтобы пополнить счет, получить столько энергии, чтобы хватило на долгие-долгие годы. Один парень, оставшийся снаружи, сказал мне, что внутри девятнадцать человек. Зло пустит в ход все, что уже имеется в доме. Оно постарается свести с ума тех, кто послабее. Потом они закончат дело.

— Слабые духом убьют сильных, а потом покончат жизнь самоубийством?

Смотритель одним глотком допил пиво и сказал:

— Да.

— Как нам это предотвратить?

— Вот просто так? Взять да предотвратить? — Грэхем сдвинул брови и через пустую бутылку посмотрел на людей, слушавших его. — Сейчас вам полагалось бы сказать, что я спятил. Мол, вы в жизни не слышали подобной нелепицы.

— Я работаю на телевидении, к тому же на синдикатном. Ваш рассказ не оригинален, но вряд ли его можно назвать нелепицей.

Чи-Би сказал не все. Его вера в сверхъестественное скорее брала начало от недавних событий, когда в его звуковом павильоне открылись ворота в другой мир.

— К тому же мои люди сообщили, что не могут попасть в дом. А теперь скажите, как нам преодолеть эту опасность. — Босс медленно сжал кулаки.

Бледные щеки Грэхема Бруммеля побелели еще больше, когда он внезапно понял, что ему тоже грозит самая настоящая беда.

— Мы ничего не можем поделать. Нам остается только дождаться утра и посмотреть, кто выжил.

— Этого недостаточно.

— Послушайте, — теперь смотритель говорил без тени легкомыслия, — я понимаю. Там ваши люди, дети, но сейчас вы не можете даже прикоснуться к дому. Поэтому логично предположить, что попасть внутрь у нас не получится.

— Могут ли люди каким-то образом выбраться оттуда?

— Пас. Я-то не там, — пожал плечами Грэхем.

— Теоретически.

— Хорошо. Я думаю, что если кто-то сразится со злом и победит, то двери откроются.

Учитывая, как пока складывается сюжет, это предположение показалось Честеру разумным.

— Хорошо.

— Но этого не случится. Ваши люди — легкая мишень. Они понятия не имеют, что происходит. Дом обработает их так же легко, как зазывала — деревенщин на ярмарке. Он запутает их, запугает до того, что они потеряют способность думать самостоятельно.

— На это не рассчитывайте.

— Потому что они телевизионщики и привыкли к странностям?

— Из-за этого тоже.

Чи-Би тяжело поднялся с кресла и достал из кармана мобильник.

— Вы не сможете позвонить туда. Я думал, ваши люди уже рассказали вам об этом. Дом высасывает всю энергию из…

Смотритель умолк, когда Чи-Би поднял массивную руку. Грэхем пожал плечами и двинулся на кухню в обход стопок старых газет и книг, чтобы принести еще пива.

Люди рассказали Чи-Би обо всем. Именно поэтому он и не потратил последние двадцать минут на бесплодные попытки дозвониться. Сейчас ему было нужно непредвзятое мнение.

— Мистер Фицрой? Это Честер Бейн. Кажется, мистер Фостер попал в переплет, и нам бы не помешал ваш свежий взгляд на вещи. Нет, мы на натурных съемках… Да, верно. Я встречу вас на дороге. Благодарю.

— Если вы звонили копу, то он вам не поможет, — пробормотал Грэхем, выйдя из кухни и открывая еще одну бутылку. — А «Секретные материалы»[30] уже много лет не снимаются в Ванкувере.

— Он не коп. Теперь, что касается вас…

— Меня?

— Кто вы такой? Волшебник? — Чи-Би уставился на пиво, почти обрызгавшее носки его итальянских ботинок, начищенных до блеска. — Нет. Кто тогда?

— Мне казалось, что я уже рассказал. Для меня все дело в мертвых. Я медиум.

— Ага.

— Вы и в это тоже верите?

— Да.

— Господи! — Грэхем снова упал в кресло и сделал большой глоток. — Вы самый непредубежденный человек из всех, кого я встречал, или же самый легковерный.

— Я похож на легковерного?

— Э-э… Нет. Извините. — Смотритель потер щетинистый подбородок. Чи-Би не сводил с Грэхема тяжелого взгляда, и тот заговорил снова: — Я работал в передвижном цирке, пока такие заведения почти все не позакрывали. Потом я пытался зарабатывать на вольных хлебах, но у меня нет хватки Джона Эдварда,[31] понимаете? Говорите, вы продюсер? Когда все это закончится, вы не могли бы?..

— Нет.

— Да, прекрасно, как хотите. Полагаю, вы имеете право раздражаться. В конце концов, дом заполучил ваших детей.

Чи-Би подошел к окну и посмотрел на силуэт крыши, еле видный сквозь завесу дождя.

— Этот дом, наверное, откусил больше, чем может прожевать.

— Итак, ты соврал насчет ребенка! — Брианна сузила глаза и сердито уставилась на Тони.

— Да.

— И что, это было… кошмарно?

— Да.

— Круто.

— Так, подождите минутку. Значит, не только Брианна, но и вы слышите плач ребенка. — Широкий жест Питера охватывал Ли, Хартли, Мауса и Кейт. — А ты видишь его воочию. — Он отрывистым жестом указал на Тони. — Или видел. Это был призрак?

— Мы заперты здесь именно потому, что дом пытается нас забрать. — Питер провел ладонями по волосам и вздохнул. — В качестве призраков?

— Наверное.

— Итак, он хочет, чтобы мы погибли, и собирается некоторых из нас свести с ума, чтобы они убили остальных?

— Чтобы спятить, кое-кому из нас нужно не так уж и много, — пробормотал Мэйсон.

— Так он поступал в прошлом, — сказал Тони, которому внезапно захотелось прервать цепочку односложных ответов.

— Это ужасно нечестно, — пробормотала Эми, скрестив руки и уткнувшись подбородком в грудь. — Я должна была видеть призраков. Почему ты? Тебе же плевать на другие реальности. Если кто-то и должен стать медиумом, то именно я!

— Зачем? — спросил Тони, не подумав. — Чтобы хвастаться этим?

— Поцелуй меня в зад, спец по привидениям! — продолжала Эми, все больше раздражаясь, и сделала почти неприличный жест. — Почему они слышат призраков, а я нет?!

Вопрос был риторическим, но Тони подумал, что ответ ему известен. Весной Ли, Маус и Кейт побывали заложниками теней, причем не один, а два раза. Первые тени завладели этими людьми, чтобы собрать информацию, а потом, когда грянул гром, другие стали управлять ими и остальной съемочной группой.

Звукооператор Хартли Скенски и Мэйсон тоже были заложниками. Но в тот день, когда Повелитель Теней появился на студии, Хартли не было на работе, а Рида тень захватила всего один раз. У Скенски, давнего алкоголика, нервные клетки, наверное, и без инцидента с тенью совсем истрепались, поэтому одного общения с ней хватило, чтобы открыть его теперь для контакта с призраками.

Мэйсон… Тони бросил задумчивый взгляд на актера и получил в ответ выразительное безмолвное: «Пошел ты на хрен». Рид сказал, что не слышит детского плача, но он пробыл заложником тени дольше, чем все остальные.

Тони не собирался говорить обо всем этом Эми.

Что же касается Брианны…

Он понятия не имел.

— Я имею в виду, с Брианной-то все понятно, — сказала Эми. — Она ребенок, а дети притягивают определенные силы. Это как тот младенец. Чем моложе вместилище энергии, тем больше у него сил. Вот почему его слышно.

Люди закивали. Тони задумался, не в фиолетовых ли волосах дело. Красишь их и мгновенно превращаешься в эксперта по странным вещам.

— Так что нам теперь делать? — спросил Зев, перекрывая плач Карла.

«Наконец-то простой вопрос».

— Будем выбираться из дома.

— Каким же образом? — протянул Мэйсон. — Мы ведь не можем открыть дверь.

— Э-э…

Похоже, все ждали ответа от Тони, всего лишь ассистента режиссера. Вот что воистину странно. Поскольку именно он видел мертвецов, все, наверное, подумали, что две странности уничтожают одна другую. Фостер понятия не имел, так ли это.

— Почему бы нам не попытаться швырнуть стул в одно из высоких окон в гостиной?

— Нет, секундочку, Тони. — Питер привычным жестом поднял руки, как делал всегда, умиротворяя чье-нибудь самолюбие. — Надо проверить, точно ли все двери и окна заперты, прежде чем мы начнем что-то ломать. Окна стоят денег. Чи-Би с меня шкуру сдерет, если мы превысим бюджет.

— Никогда не думал, что скажу это, — пробормотал Сордж, опуская руку на плечо Питера. — Если Тони прав и мы заперты в сумасшедшем, злом доме, то о Чи-Би стоит волноваться в последнюю очередь.

— Если Тони прав, — повторил Мэйсон, — «Если» с большой буквы. Ради всего святого, он лишь ассистент режиссера.

— А я — нет. — Ли вышел вперед, встал рядом с Фостером. — И Маус — нет. И Кейт. И Хартли. — Люди, чьи имена называл Ли, шевелились, но оставались на своих местах. — И знаешь что? Это неважно. Как можно скорее выбраться из этого дома — хорошая идея. Коллеги, оставшиеся снаружи, явно не могут войти сюда. Иначе они уже были бы здесь. Теперь все зависит от нас самих. — Ли развернулся, вышел из холла и бросил через плечо: — Чи-Би может выставить мне счет за разбитое стекло. — На краю круга света, отбрасываемого свечами, он помедлил. — Тина?

Та включила фонарик и пошла за ним.

— Так нечестно! Я хочу бросить что-нибудь в окно!

Брианна ринулась за ассистенткой режиссера, отвечающей за сценарий. Эшли побежала за сестрой, и через несколько секунд холл начал пустеть.

— Бе-е-е! Стадо баранов, — пробормотала Эми. — Стоит двинуться одному, и остальные следуют за ним.

Но Тони заметил, что она взяла свечу и пошла в гостиную.

За раздвинутыми занавесками стекла напоминали черный бархат. Совершенно непрозрачные, ничего неотражающие. Когда Тина направила на них фонарик, они будто впитали свет.

— Я кину сильнее. — Маус забрал у Ли стул.

Тяжелое хрустальное блюдо пролетело мимо них и разбилось, врезавшись в окно. Осколки разлетелись по паркету.

— Брианна! — Голос Бренды сильно напоминал звук разбившегося блюда.

— Это кинула не я!

— Я играю в бейсбол, — объяснила Эшли, когда все посмотрели на нее. — Третья база. Блюдо не разбило окно.

— Я бросаю сильнее, чем ты, — заметил Маус, прикинул вес стула и сделал еще два длинных шага от окна. — Дайте мне место. Хорошо, слушайте. Если вы держите свечу, то отойдите к дальней стене. Мы же не хотим, чтобы они потухли.

Питер встал рядом с оператором, жестом велел Ли отодвинуться и показал, куда надо перейти людям со свечами.

— Эшли, Брианна!.. Девочка, не играй с лампой, это антиквариат. Стойте рядом с Брендой.

— Я думала, за них отвечает Тони. — Бренда подскочила, услышав свое имя.

— Сейчас рядом с ними стоишь ты. Я хочу, чтобы они выбрались из дома первыми, когда окно разобьется.

Тони невольно подметил, что эта новость явно сделала куда счастливее Бренду, назначенную нянькой.

— Пусть все остальные позаботятся о том, чтобы у Мауса было место для замаха, — продолжал Питер. — Готовы?

— Приготовились, народ. Мотор… — Адам понял, что говорит. — Это все режиссер начал.

— Я… — Питер развернулся и увидел, что Маус хмурится, стоя почти вплотную и глядя на него сверху вниз. — Да, верно. — Он быстро сделал несколько шагов в сторону, овладел собой и спросил: — Ну и чего ты ждешь?

Стул возымел на окно такое же действие, как и блюдо, то есть вообще никакого. Окно возымело на стул то же действие, что и на блюдо. Только обломки оказались крупнее и разлетелись дальше.

— Чертов сукин сын! — Маус выдернул из руки щепку и бросил ее в сторону.

Тони проследил за ней взглядом, увидел кровь, поблескивающую на дереве, и понял, что не успеет дотянуться вовремя.

«Назовите меня параноиком, но давать дому еще крови кажется мне очень плохой затеей».

Паника заставила его выплюнуть семь слов одной длинной цепочкой гласных и шипящих согласных. Щепка оказалась в его ладони. Он сунул ее в карман, вытер руки о джинсы и понял, что все были слишком заняты Маусом и непробиваемым окном, чтобы заметить случившееся.

— Что ты сейчас сказал?

«Черт! Почти все!»

Сердце парня застряло в горле. Он резко развернулся и обнаружил, что Ли задумчиво смотрел на него. Бывали дни, когда он многое отдал бы за то, чтобы Николас взглянул на него с таким интересом. Сегодня был другой день.

— Да так, выругался.

— Да? — Ли приподнял темную бровь. — На каком языке?

Тони этого не знал. Арра записала только произношение заклинаний. Она не упомянула, на каком они языке. Между прочим, это было неважно. Но Ли по-прежнему ждал ответа.

И ждал.

И…

— Это безумие!

Тони спасла чья-то истерика. Разговоры стихли. Фостер повернулся и увидел, что Том, электрик, стоит в стороне. Его грудь тяжело вздымается и опадает судорожными движениями, в ритме стаккато.

— Это чертово, долбаное безумие!

— Успокойся, Том. — Адам двинулся в его сторону, протянул руку. — Мы справимся.

— Нет, не справимся! Мы умрем! — Том оттолкнул руку первого ассистента режиссера и дикими глазами уставился на Тони. — Он говорит, что мы все умрем!

Все поглядели на парня.

«Просто отлично».

— Я сказал, что дом попытается нас убить. Это совсем другое дело.

Люди повернулись в сторону электрика, чтобы не пропустить его ответ.

— Чертовски верно! Потому что меня он не убьет.

Том ударил себя кулаком в грудь. В комнате было так тихо, что глухой звук показался неестественно громким.

— Что касается меня — я ухожу!

Том бросился к окну. Никто не успел напомнить ему о том, что они тут заперты.

— Остановите его!

Тони кинулся наперерез, скрипнув резиновыми подошвами по полированному дереву. Но он с самого начала знал, что не успеет.

Том легко увернулся от Адама, который попытался его схватить, и швырнул Кейт в Мауса вместо того, чтобы ее обогнуть. Он мчался со всех ног прямо к окну.

Стука удара не было.

Только хруст.

Тони проехал по полу и остановился возле тела.

— Но… Мне показалось, что разбилось окно, — сказала где-то позади Эми.

Фостер упал на одно колено и попытался нащупать пульс.

— Это было не окно, — ответил Зев.

Пульса не было. Неудивительно, учитывая, под какими углами и в каких местах кости проткнули кожу…

«Блин!»

— Маус! Подними его с пола!

— Что?..

— Давай! — поддержал Питер, и Тони снова начал дышать.

Режиссер не забыл о крови. Люди этой профессии видят картину в целом.

— Тина! Сордж! Принесите из библиотеки брезентовый чехол от оборудования!

Потом Питер схватил Тони за руку, поднял и увел с дороги Тины и Сорджа, которые бегом вернулись с чехлом. Маус положил тело на брезент и закрыл его, загнув концы вверх.

Все уставились на потеки крови, которые исчезали, впитываясь в пол.

— Это плохо? — пробормотал Питер.

— Вероятно, да, — признал Тони.

— Что бы это ни было, оно уже не спит.

— Верно. Но вряд ли мы должны его поощрять.

Брианна потыкала в брезентовый сверток босой ногой и спросила:

— Он мертв?

— Да, милая. — Бренда опустилась на колени и обняла девочку, стараясь утешить ее и предотвратить надвигающуюся истерику. — Он мертв.

— Взаправду?

— Взаправду и неподдельно мертв, — сказал Мэйсон с преувеличенной бодростью. — Он второстепенный персонаж, умирающий в первом действии, чтобы мы все поняли, что ситуация серьезная.

— Не смешно, — прорычал какой-то рабочий.

Его вроде бы звали Сайлин, но Тони не был уверен. Этот человек проработал в «Чи-Би продакшнс» всего несколько недель.

Мэйсон фыркнул. Пламя свечи, которую он держал, колыхнулось.

— Я и не шутил.

— Это даже не оригинально!

Из-под вздернутой губы Мэйсона показались клыки.

— Значит, он уже не встанет? — Брианна снова ткнула ногой тело.

— Нет, милая. Он… — Бренда осеклась, нахмурилась, побледнела и подняла на Тони взгляд, сути которого он не понял.

— Что?

— П… р… и… з… р… а… к… и.

Брианна возвела глаза к потолку, вывернулась из рук Бренды и заявила:

— У меня высший балл за правописание. Она хочет знать, вернется он в виде призрака или нет.

«Хороший вопрос».

— Не могу сказать.

— Но ты знал, что он умрет!

Глаза Бренды расширились. Тони показалось, что она не удержалась бы на ногах, если бы рядом не было Брианны, за которую женщина и ухватилась.

— Я не… — начал Фостер.

Она показала на него дрожащим пальцем и заявила:

— Ты пытался его остановить!

— Да, потому что все остальное, ударявшееся о стекло, разбилось или сломалось.

Это объяснение казалось парню логичным. Что ж, может быть, при данных обстоятельствах слово «логика» было не самым подходящим, но опыт подсказывал Фостеру: сверхъестественное повинуется неким законам, как и все остальное.

— Ладно. Прекрасно. Что нам теперь делать?

При свече Бренда выглядела слегка безумно. По крайней мере, Тони надеялся, что все дело именно в свете.

Прежде чем парень придумал, как бы помягче ответить, что он понятия об этом не имеет, Эми заявила:

— Серебро.

— Хэй-хо, — пробормотал Мэйсон.

— Положить на глаза! — Эми отдала свечку Зеву и сняла одно из своих колец. — Надо положить серебро на глаза Тома, — заявила она и повернула украшение так, чтобы от него отразился свет. — Тогда его дух не восстанет.

«Тени, собравшиеся за пределом круга света, и вправду становятся темнее?»

— Как старо! — заявил Мэйсон.

Эми вздернула подбородок, вызывающе показала на Рида и резко ответила:

— Что ж, выслушаем ваш план!

«Плач Карла становится громче? Пронзительнее?»

— Ты хочешь услышать от меня оригинальный план, который я не подцепил бы, смотря DVD-записи «Секретных материалов»?

— Поцелуй меня в зад! Крис Картер[32] был серфингистом, страдающим галлюцинациями, а я предлагаю надежный, старый как мир ритуал. — Эми сняла второе кольцо и опустилась на колени возле брезента. — Правильно, Тони?

«Кто-то ходит по библиотеке?»

— Тони?

Парень подпрыгнул, когда Ли прикоснулся к его руке.

«Разве он не должен стоять в нескольких шагах позади меня? Николас просто перешел сюда, идиот! Все снова пялятся на меня. Вот здорово!»

Зев, стоявший по другую сторону тела, нахмурился и спросил:

— Ты в порядке?

— Да. Просто… — «Неважно. Все и так идет из рук вон плохо, а я должен вносить в это еще и свою лепту!» — Думаю, насчет серебра — хорошая идея. Эми разбирается в такой фигне. В этом. Ну, вы знаете.

— Какие четкие формулировки. — Пришел черед Мэйсона возвести глаза к потолку.

— Не мешай, — тихо сказал ему Питер. — Эми, давай.

— Знаете, что было бы круто? — спросила Эшли, когда Эми взялась за край брезента. — Если бы она отдернула эту штуку, а Том вдруг открыл бы глаза. Широко-прешироко.

Эми застыла. Все в комнате подумали о такой возможности. Тишина становилась все тяжелее.

Волоски на шее Тони встали дыбом, когда накал эмоций начал переходить в нечто такое, с чем никто не захотел бы провести ночь взаперти.

— Разве мы не использовали этот трюк с открывшимися глазами в шестой серии? — спросил Тони. Голос его прозвучал неприлично громко. — Еще в одиннадцатой?

— Клише, — согласился Сордж. — Что я тогда говорил?

— Это надежный способ потрепать зрителю нервы, — заявил Питер тоном усталого человека, который уже спорил на эту тему раньше.

— Может, это было надежным способом в первый раз. — Главный оператор воткнул большой палец в мягкий воск на верхушке свечи.

— Второго раза вообще-то и не было, — напомнил Питер. — Ли все просто привиделось. В смысле, его персонажу, Джеймсу Тейлору Гранту.

— Зачем мы это сделали? — спросил Сордж.

— Что именно? — уточнил Питер и продолжил, не переводя дыхания: — Брианна, прекрати тыкать ногой в труп!

— Сделали так, чтобы Джеймсу Тейлору Гранту такое привиделось?

— Ты знаешь зачем. У него были галлюцинации.

— Нет, — покачал головой Сордж. — Мне все равно непонятно.

— Это было шесть серий назад.

— А еще одиннадцать серий назад!

— Итак, прошло достаточно времени, чтобы ты с этим смирился.

— Все-таки…

— Ох, ради бога! — С этими словами Эми откинула угол брезента и быстро положила кольца на закрытые глаза Тома.

Тони выдохнул, когда Эми снова прикрыла тело. Он и не помнил, когда задержал дыхание.

Справа от него раздался тихий звук. Фостер слегка повернул голову и увидел, что Ли показывал большие пальцы. Актер понимал: ничто так не разряжает атмосферу, как творческий спор, начавшийся вновь после семи тысяч раз.

Потом Николас поднял руки и закрыл ими уши. Маус крякнул. Кейт выругалась.

Тони боролся с желанием сделать и первое, и второе, и третье. Он стиснул зубы, напрягся всем телом. Загорелся свет, и вопли Карла превратились в визг ужаса и боли. Тони задним числом понял, что на некоторое время они стихли. Сордж с Питером спорили в тишине.

К счастью, пламя было сильным, а ребенок — маленьким.

Слабый, далекий женский голос, напевающий колыбельную, стал чуть отчетливее, когда визг смолк. Похоже, ее слышал только Тони, и даже он перестал следить за песней, когда Брианна пронзительно потребовала ее отпустить.

— Я хочу пойти посмотреть на ребенка!

Она пыталась вырваться из рук Зева, колотила его кулачками по плечам, но тот прижимал ее слишком крепко, чтобы девчонка могла основательно размахнуться и пинаться, как заметил Тони. Умный парень! Тем более что Зев стоял на коленях. Фостер сомневался в том, что под его джинсами имелась защитная чашка. По крайней мере, пока они встречались, ее там не было.

— Пусти! Пусти! Пусти!

Зев прошептал ей что-то такое, чего помощник режиссера не расслышал.

— Тони сказал, что это кошмарно. Я хочу посмотреть! — вопила дочка босса.

Зев приподнял брови, но быстро придал лицу нейтральное выражение, повернул девочку к себе, заглянул ей в глаза и тихо, успокаивающе сказал:

— Ты знаешь, это ведь понарошку. Просто частицы, оставшиеся от прежних времен.

Брианна шмыгнула носом, перестала вырываться и спросила:

— Как телевидение?

— В точности так. Дом записал то, что здесь случилось, и теперь показывает это.

— Он пытается одурачить нас, заставить поверить, что все взаправду?

— Верно.

— Но мы знаем, что это не так.

— Да.

Взрослые, прислушивающиеся к разговору, подняли подбородки и расправили плечи. Устами младенца глаголет истина! Дети знают, что это не взаправду.

— Глупый дом.

— Не возражаю.

Когда девочка ответила на его улыбку, Зев поднял ее, пристроил у себя на бедре и сказал:

— Надо убираться отсюда. — Чтобы остальным было ясно, о чем он, музыкальный редактор бросил выразительный взгляд на труп.

У Тони замерло сердце, когда он заметил на щеке Зева коричневато-красную полоску. Потом оно забилось снова. Фостер понял, что это просто фальшивая кровь, все еще остававшаяся в волосах Брианны.

«Мы ни в коем случае не потеряем Зева. Или Эми. Или… Блин, кто сказал, что я должен выбирать?»

При одной только мысли о выборе Тони почувствовал себя в мире Мэрил Стрип,[33] без чего он вполне мог обойтись.

— Да, убраться отсюда — это хорошая идея, — сказала Эми.

Теперь она держала две свечи, свою и Зева, и пристально осматривала холл.

Когда и почему это помещение превратилось в их убежище? Неужели потому, что они довольно давно снимали здесь и успели к нему привыкнуть? Или потому, что в большом зале без закоулков и укромных местечек негде было спрятаться нечисти? А может, потому что именно здесь в последний раз дела шли нормально, по крайней мере настолько, насколько это вообще возможно в телеиндустрии в долгие часы съемок, полных передозировки кофеина.

— Мэйсон? — Эшли подергала актера за смокинг. — Вы в порядке?

— В полном. Просто голова болит.

Тони подумал, что голова у актера болела адски, поскольку, когда Эшли взяла его за руку, Мэйсон чуть ли не с благодарностью сомкнул пальцы вокруг ее ладони.

— В нашем контракте говорится, что курение в доме запрещено, — сказал Риду Питер, выходя за ним и девчушкой из гостиной. — Если тебе нужно подымить…

— Дело не в этом!

Однако что-то происходило. Мэйсон был недостаточно хорошим актером, чтобы полностью совладать со своим срывающимся голосом.

— Мы что, просто оставим его здесь? — спросил Ли, остановившись возле тела Тома, накрытого брезентом.

Тони пожал плечами и сказал:

— Если он захочет к нам присоединиться, то знает дорогу.

— Это… отвратительно. — Уголок рта Ли приподнялся. — Не подумай, что я смеюсь. Думаешь, он так поступит?

— Нет. Если кольца Эми не сработают, а я действительно понимаю, что за фигня здесь происходит, то он просто будет снова и снова биться о стекло.

— Значит, шоу одно и то же, но с повторными показами.

— Да, немногое нужно, чтобы перейти к синдикатному телевидению.

— Я все еще не смеюсь. — Хотя, судя по голосу, Ли уже едва сдерживал смех.

— Я тоже.

То, что они стояли тут вдвоем, глядели на первую жертву и обменивались дурацкими шутками, которые отпускают парни, когда ситуация становится чертовски опасной, казалось Фостеру странно естественным. Он даже начал слегка психовать. К счастью, выход из положения нашелся.

— Вас ждет Бренда.

Она стояла у двери, заламывая руки, как леди Макбет. Рядом с ней Сайлин держал последнюю свечу, оставшуюся в гостиной, и ждал, пока выйдут задержавшиеся люди. Бренда явно хотела увидеть Ли.

Николас долго молчал, хотя у Тони возникло ощущение, что актер говорил на частоте, которую слышат только собаки. Или что-то в этом роде. Потом Ли почти весело фыркнул, подошел к Бренде и прижал ее к своему боку. Полностью она не расслабилась, но готовность устроить истерику слегка померкла.

— Шевелись! — прорычал Сайлин, обращаясь к Тони, который остался возле трупа один.

«Плач Карла и вправду стал насмешливым или это только игра моего воображения?»

Благодаря полудюжине свечей, огоньки которых отражались от полированного пола и деревянных панелей, холл имел почти уютный вид. Хотя в доме-убийце «почти» можно было отмести. Вид был просто уютным.

Тина стояла у внутренней двери и светила фонариком на входную.

— Эверетт еще дышит, но смотрится плохо.

— По мне, так он всегда выглядел ужасно, — пробормотал Мэйсон. — Ой, да бросьте! — продолжал он, заглушив возмущенные протесты. — Я просто выразился без обиняков. Все подумали то же самое.

Большинство мужчин и Эми кивнули.

— Мне не нравится, что он остается там так долго. — Тина подняла левое запястье ближе к глазам и нахмурилась. — Проклятье, они встали! Сколько сейчас времени?

Часы не работали ни у кого, хотя стрелки и цифры продолжали светиться в темноте.

— Не показывают они время, и что с того? — спросил Адам.

— Когда знаешь, который час, это утешает, — пожала плечами Эми.

— Что мы теперь будем делать? — поинтересовался Хартли, покачиваясь с пятки на носок и обхватив себя руками.

— Мы должны дожить до утра, — объявил Питер тем же деловым тоном, каким требовал тишины на площадке. — Все мы.

— Все оставшиеся, — произнес кто-то.

Тони показалось, что это голос Павина, звукооператора, но парень не был в этом уверен.

— Да, и мы должны перестать слушать его!

«Это наверняка сказала Кейт».

Она скрестила руки на груди — это была более агрессивная версия позы Хартли, — сердито уставилась на Тони и заявила:

— Если бы не его глупая идея кидать вещи в окна, Том все еще был бы жив!

Фостер, слегка ошеломленный подобным обвинением, не сразу смог подобрать слова для ответа:

— Я никогда не говорил, что он должен кинуться в окно сам!

— Это ты решил перейти в ту комнату, из-за тебя он оказался там. Твоей затеей было швыряться в окна, тем самым ты посеял семена в отчаявшемся человеке.

— Какие? Он вовсе не казался мне отчаявшимся!

— Значит, ты этого не отрицаешь!

— Чего?

«Вот блин!.. Я и вправду ничего не отрицал. Я даже не думал, что это понадобится, но судя по тому, что все нахмурились и прищурили глаза, не только Кейт считает, что я виновен в смерти Тома.

Кто-то из нас сойдет с ума и убьет остальных. Отлично. Вот и угадайте, в каком списке нахожусь я. — Кейт шагнула вперед, и Фостер невольно отступил. — Я так полагаю, нам уже поздно становиться друзьями».

К Кейт присоединился Маус. Тони опять сделал шаг назад, потом еще один — на всякий случай.

— Оставь его в покое, Кейт. — «Маус на моей стороне?» — Нельзя винить Тони за смерть Тома. С тем же успехом можно объявить крайним Ли за то, что тот вошел туда первым. — Все прищуренными глазами посмотрели на Ли и нахмурились. — Или Эшли за то, что она бросила блюдо.

Нахмуренные лбы начали разглаживаться. Никто из съемочной группы не смог бы винить в чем-то маленькую девочку. Точнее, все знали, что нет смысла относиться так к дочери Чи-Би, даже если она в чем-то и была виновата.

— Или меня, потому что я бросил стул.

Это убило все обвинения на корню.

Тони с облегчением увидел, что среди присутствующих не оказалось достаточно безрассудного человека, способного бросить обвинение этому типу, который мог лечь под «бьюик» и приподнять его.

В наступившей неловкой тишине Тина взяла гримерный чемоданчик Эверетта, подошла к Ли и Бренде и предложила:

— Почему бы нам не снять с девочек грим?

— Я костюмерша, — ответила Бренда.

— Потому и не умеешь это делать?

— Нет, я просто… Я имею в виду… Прекрасно.

Она отстранилась от Ли так неохотно, что Тони почти услышал треск отрываемого скотча.

— Брианна, ты грязнее, поэтому должна… Брианна?

— Сырник!

Эшли потянула руку мимо Зева и стала трясти сестру за плечо, пока на лице младшей девочки не появились признаки жизни.

Музыкальный редактор аккуратно, но твердо развел их, потом опустился на колени и спросил:

— В чем дело, Бри?

— Ребенок перестал плакать.

— Но это хорошо, верно?

— Сомневаюсь, — нахмурилась она.

Тони тоже сомневался. В прошлый раз, когда Карл перестал плакать, начались ретроспективные сцены. Касси и Стивен. Смерть самого Карла…

В холле зажегся свет. Теперь тут была мебель — пара кресел с высокими спинками, стол в форме полумесяца, на котором стояла ваза с белыми тюльпанами, восточный ковер.

Фостер оказался здесь один.

Если не считать, что кто-то кричал на втором этаже:

— Чарльз, не надо!

Выше по-прежнему царила тьма. Если что-то и должно было случиться, то ни в коем разе не там.

И вот появились они.

«Дамы и господа, позвольте обратить ваше внимание на вершину лестницы».

На Чарльзе была форма. Рядом с ним шла женщина в сером костюме, облегающем, строгом и явно дорогом. Тони не очень хорошо разбирался в дамской моде, но похожий наряд он видел на Мадонне в «Эвите».[34]

Чарльз схватил женщину за руки повыше локтей и медленно теснил ее назад. Она плакала, умоляла перестать, но он как будто не слышал. Его лицо было ужасающе бесстрастным.

«Отлично. Я ее слышу, а он — нет? Дерьмо. Этот тип собирается сбросить ее вниз!»

Тони знал, что это бесполезно, но все равно побежал к длинной лестнице.

Они спустились на две, три, четыре ступени… А Чарльз так и не толкнул свою спутницу.

Когда оба очутились на пятой ступеньке, Чарльз остановился.

— Ты хочешь болтаться со своими дружками, пока меня нет дома, — тихо сказал он, и его тон не оставлял сомнений, какие именно дружки имелись в виду. — Что ж, вперед!

Он поднял женщину и с силой насадил на оленьи рога, висящие на стене. Ткань порвалась, самый длинный отросток высунулся из серого костюма.

— Ладно, я поверю, что безумие придало ему сил, — запротестовал Тони, обращаясь к дому, к призракам, лишь бы удержаться от вопля. — Но эти рога просто не могли удержаться на стене, когда взрослая женщина, пусть и невысокая, повисла на них!

В тот же миг рога сорвались со стены и запрыгали вниз по лестнице вместе с жертвой, мечущейся, издающей булькающие звуки.

Тони посмотрел вниз. Чарльз — тоже. Дергающаяся женщина остановилась между ногами парня.

— Черт, черт, черт!

Фостер сделал несколько прыжков назад, остановился и увидел грандиозный финал. Чарльз перекинулся через перила.

Головы действительно разбиваются с тем же хрустом, что и арбузы. Парни, ответственные за звуковой фон, были бы довольны.

Свет начал меркнуть, превратился в мерцание свеч.

Тони больше был не один.

— Перестаньте на меня таращиться! — пробормотал он, пытаясь перевести дух.

— Они думают, что ты спятил.

— Да чтоб вас! — Тони отпрыгнул, когда перед ним внезапно появились Касси и Стивен.

— Это не поможет, — заметил мальчишка.

— Спасибо. Неужто? Где вы были, черт побери?

— После того как мы погибли, материализоваться сразу не получилось. Потом мы застряли в ванной комнате, пока выступали все прочие.

Брат с сестрой были весьма прозрачными. Тони видел сквозь них, как товарищи по несчастью пялились на него.

«Кто-то из них сойдет с ума и убьет остальных, — припомнил он. — Безумец или жертва».

Может, Тони прочел на лицах людей то, чего там вовсе не было. Он мало что мог разглядеть сквозь призраков, при свечах, но ему показалось, будто все изменили мнение о том, к какой из двух категорий его отнести.

Глава седьмая

— Я не спятил.

— Ты реагируешь на то, чего никто больше не видит, и разговариваешь с воздухом.

— Я реагирую на прежние убийства, которые показывают здесь в повторе, разговариваю с Касси и Стивеном. — Тони мотнул головой в сторону брата и сестры.

Стивен наблюдал за перепалкой с легким любопытством. Касси обеими руками сжимала прозрачный подол юбки и осматривала холл. С единственным глазом это было нелегко. Тони знал, что ее убили много лет назад. Она, наверное, тысячи раз заново пережила это событие. Фостер гадал, что же теперь может выбить ее из колеи.

— В чем дело?

— Она прислушивается к музыке, — ответил за молчащую сестру Стивен. — Ее пугает бальный зал.

— Ты говоришь с призраками, — вздохнул Зев.

— Да.

— Это не кажется тебе сумасшествием?

— Зев…

— Я не говорю, что все это выдумки. Вопреки моим верованиям, нынче ночью здесь явно происходит что-то дикое. Но ты должен признать, что все это смахивает на сумасшествие.

— Он прав.

— Заткнись, Стивен! — Тони повернулся и гневно уставился на привидение.

— Вот об этом я и говорю. — Успокаивающая улыбка Зева стала напряженной.

Фостер пробежал рукой по волосам. Его не подвергли открытому остракизму, когда он отреагировал на последнюю реконструкцию былых событий, но все, похоже, чувствовали себя неуютно рядом с ним. Парень оказался оттеснен к краю светового круга.

— В подобных ситуациях люди ищут кого-то, чтобы взвалить на него вину, — начал Зев, и Тони подумал, что определение «в подобных» было очень расплывчатым. — Ты просто сам напрашиваешься на роль этого «кого-то». — Музыкальный редактор взял парня за руку и ласково ее сжал. — Ты ведь сам понимаешь.

— Да, и еще я догадываюсь, что обязан рассказать вам о сути происходящего. В подобных ситуациях… — «Наверное, Зев пытается мне помочь, и я зря так саркастически повторяю его слова. Ну и пусть!» — я не имею права решать, важны какие-либо сведения или нет. Не тогда, когда на кону стоят девятнадцать… восемнадцать жизней.

— Семнадцать.

— Эверетт жив.

Фостер внезапно засомневался и посмотрел на Касси. Та кивнула.

— Да, он еще жив. Восемнадцать.

— Не то чтобы я не согласен с тобой, Тони. — Зев умолк, снова вздохнул и крепче сжал руку парня. — Я просто говорю, что ты должен быть осторожен. Страсти так и кипят.

— Он прав.

— Касси с тобой согласна.

— Спасибо, — кивнул Зев пустому месту справа от Тони.

Фостер указал влево и поправил:

— Она там.

— Прекрати! Прекрати сейчас же!

Протест Брианны на время заглушил плач Карла. Тони обернулся и увидел, как все сосредоточили внимание на младшей дочери Чи-Би, радуясь, что можно отвлечься.

— Ты слишком сильно тянешь!

— Прекрасно. — Бренда шагнула назад и поджала губы. — Тогда просто оставим твои волосы в таком виде.

— Нет! Я хочу косичку!

— Если так, то ты должна сидеть смирно.

— Не буду! У тебя не буду! Ты поганка!

— Нет…

Пауза продлилась достаточно долго. Все слегка подались вперед в ожидании ответа Бренды.

— Это ты поганка!

— Нет, ты! — Брианна вздернула подбородок и прищурилась. — Я расскажу папе, что ты обо мне не заботилась!

— Не искушай меня! — Костюмерша подняла правую руку, почти прижав друг к другу указательный и большой пальцы. — Еще вот столечко, и я о тебе позабочусь вот так!

— Пойду-ка я туда, пока Брианну не придушили. — Зев отпустил руку Тони.

— Не торопись.

— Не вини малышку. Она просто испугана, вот и выделывается.

— Возможно, — сказал Тони, хотя никогда еще не видел, чтобы страх проявлялся подобным образом, если только Брианна не была напугана восемьдесят процентов времени, которое провела на студии. — Никогда не знал, что ты так хорошо ладишь с детьми.

— Ну… — Зев повернулся ровно настолько, чтобы Тони увидел приподнятую темную бровь. — Мы были вместе недостаточно долго, чтобы ты это узнал.

— В яблочко! — На место Зева шагнула Эми.

Они наблюдали, как Зев подошел к Брианне, по пути забрав у Бренды голубую пластмассовую расческу.

— Вот почему никогда не надо ходить на свидания с людьми, с которыми работаешь, — заявила женщина.

«Неудивительно, что она предпочла блаженно забыть, как подбивала на это нас обоих», — подумал Тони и спросил:

— А тебе обязательно тут стоять? Не боишься, что я съеду с катушек и убью тебя?

— Потому что видишь эктоплазменные проявления? — фыркнула Эми. — Старик, мне бы очень хотелось поглядеть на духа. На что они похожи?

— Не знаю, — пожал плечами Тони, снова посмотрев на призраков. — Похожи на мертвецов. У Касси не хватает куска головы, у Стивена вспорота шея. Их одежда в крови и…

— И что?

— Ничего.

Он только теперь осознал, что на Стивене надета лишь рубашка, залитая кровью, но нет штанов. Из-за всей этой крови, из-за того, что детей зарубили топором, из-за того, что они были… ну, мертвы, Тони раньше этого не замечал.

Брат с сестрой наблюдали за ним, когда он оторвал взгляд от голых ног Стивена.

— Эй! — Тони широко раскинул руки. — Это не мое дело.

Эми проследила за его взглядом, нахмурилась и спросила:

— Что?..

Тони не ответил, и тогда она повторила вопрос, уже намного громче.

Поскольку Брианна радостно подчинилась заботам причесывавшего ее Зева, все остальные теперь переключили внимание на Эми.

— Мы просто разговариваем, — вздохнула она. — Ведем социальную жизнь.

— Вовсе неплохая идея. — С этими словами Питер оттолкнулся от стены под лестницей и вышел на середину холла, на ходу превращаясь в прежнего режиссера. — Слушайте, народ, если мы будем здесь сидеть, то ночь окажется длинной. Поэтому давайте попытаемся проявить чуть больше инициативы.

Никто не отозвался.

— Можете прямо сейчас покончить с собой. Тогда вам не придется ждать дурных событий, — сказал Стивен, и Тони решил не передавать другим его совет.

— У кого-нибудь есть идеи? — Питер повернулся на пятках. — Адам? Тина? Сордж? — Режиссер получил в ответ два пожатия плечами и непереводимое бормотание, поэтому вскинул руки. — Да бога ради, мы же сами создаем такое дерьмо! Если бы это было одной из серий «Самой темной ночи», как мы распутали бы ситуацию?

— В этом случае все мы стали бы покойниками, — заявила Эми. — Конечно, кроме Мэйсона и Ли, потому что они должны вернуться на экраны на следующей неделе. Еще, наверное, уцелели бы дети. Последний — или последняя — из нас спас бы их ценой собственной жизни. Когда много людей заперто в доме с привидениями, единственное, что известно наверняка, — трупов будет завались. — Она окинула пренебрежительным взглядом молчаливую аудиторию. — Разве нет? Вы знаете, что именно этим все и кончилось бы.

— Хорошо, прекрасно. Может быть, — огрызнулся Питер, перекрывая хор, бормочущий в знак согласия. — Теперь, когда вы высказали свое веское мнение, давайте перепишем сценарий так, чтобы все мы остались живы.

— Ага, перепишем. Так бы и сказал. — Эми постучала ногтями, выкрашенными в черное и красное, но груди, где-то рядом с левым ухом нарисованного котенка с надписью «Хелло, Китти!». — Я думаю, если в доме есть тварь, пытающаяся забрать нас, то мы должны ее уничтожить, освободить таким образом призраков и самих себя.

Вновь наступило молчание. На сей раз задумчивое. Тони удивило, что никто ничего не сказал насчет «таким образом». Что касается его, то он стоял слишком близко к Эми, чтобы рисковать отпускать комментарии.

— Это кажется… достаточно простым, — спустя долгое время признал Адам.

— Даже слишком, — с издевкой сказал Сайлин.

— А что? Почему решение не может быть простым? — поинтересовалась Эми.

— Если тварь была тут с тех пор, как построен дом, то как мы ее уничтожим или хотя бы найдем? — Сайлин многозначительно скрестил на груди мускулистые руки.

— Она в подвале, — в один голос сказали Стивен и Тони.

— Смотритель предупредил, чтобы я держался подальше от лестницы, ведущей туда, — продолжал уже один Фостер, а мальчишка скорчил рожу, означавшую: «Прекрасно, шпарь дальше, раз ты такой умный». — Когда я прикоснулся к дверной ручке, меня ударило.

— О-о-о, ударило! — Сайлин отпрянул в притворном ужасе.

Тони не обратил на него внимания. Здесь хватало настоящего ужаса, с которым надо было разобраться.

— Удар оставил странную метку на моей ладони.

— Дай-ка посмотреть, — потребовала Эми, хватая его за запястье.

— На другой руке. Метка уже сошла.

— Как вовремя, — заметил Сайлин.

Тони проникся к нему добрыми чувствами, пока рабочий ждал его в гостиной со свечой. Теперь этот запас быстро исчезал. Впрочем, какая разница — рабочий был почти таким же огромным, как Маус.

— Какая именно метка, Тони? — нахмурив брови, спросил Питер.

— Не знаю.

— Вот так сюрприз! — На этот раз песню Сайлина исполняла Кейт.

— Тогда пойдем в подвал и надерем ему задницу! — Эшли вышла из тени Мэйсона, шагнула к Питеру, скрестила руки на груди и оглядела всех со зловещим выражением лица, напоминающим гримасу отца.

— Я в деле. — Адам шагнул к ней.

— Нет. — Кейт встала, покачала головой и спросила: — Вы действительно хотите столкнуться лицом к лицу с тем, что заставляет людей убивать друг друга на расстоянии? Вы понятия не имеете, на что оно способно вблизи!

— У него есть лицо? — спросила Эми у Тони, но тот лишь пожал плечами.

— Это можно проверить только одним способом. — Сайлин встал рядом с Адамом.

— Прекрасно. — Тина взяла Эшли за руку и оттащила от Адама и Сайлина. — Но девочки не пойдут.

Попытки Эшли вырваться только подтвердили то, что уже знали почти все в комнате. Когда Тина что-то решает, ее невозможно поколебать ни в переносном смысле, ни в буквальном.

— Но это была моя идея!

— Мне все равно! — с вызовом заявила Тина, которой никто не возразил. — Мы с девочками будем здесь. Я не хочу снова оставлять Эверетта одного.

Брианна, казалось, прикидывала, не рвануть ли в бега, но утихла, когда Зев взял ее за плечо.

— Хорошо, прекрасно. Но если я должна остаться с Эшли, то пусть Зев будет рядом, — заявила девчонка.

— Тогда Мэйсон останется со мной. — Эшли, которую все еще крепко удерживала рядом Тина, протянула руку и схватила актера за пиджак.

— Нет, все в порядке. — Рид высвободился, но тут же придвинулся к Эшли так, чтобы та смогла взять его под руку. — Если я ей нужен, то останусь.

Тони почти мог слышать реплики, мелькавшие в головах людей, но так и не прозвучавшие.

— Что ж, хорошо, — объявил Адам, расправляя плечи. — Кто еще идет?

— Я и близко не подойду к подвалу! — Бренда снова стала заламывать руки в стиле леди Макбет, в то время как Сордж присоединился к двум другим добровольцам.

— Мы будем слишком бросаться в глаза, — пробормотал Маус.

— Он прав, — отозвалась Кейт, придвинувшись к оператору. — Зачем этой твари сообщать нам, где она?

— А почему ее вообще должно заботить, знаем ли мы об этом? — спросил Сайлин.

— Может, ее это не беспокоит, потому что она хочет, чтобы мы к ней явились, — сказал Павин и встал.

Тони гадал, всегда ли звукооператор чуть-чуть трясся. Может, весь его цех поразило эндемическое заболевание? Хотя Хартли подергивался отнюдь не слегка…

— Оно хочет, чтобы мы спустились туда, где есть вода и электропроводка, — продолжал Павин. — Старая, изношенная, с тканевой обмоткой. Потом, когда все мы будем стоять по колено в воде, эта мерзость снова включит электричество и уронит провод в воду. Потому что раз уж она может закрывать двери, то способна и на это. Тогда нас всех убьет током. Или кто-нибудь свихнется, сунет провод в воду, и конец будет тот же самый. Вы знаете, какая смерть вас тогда ждет? Вы превратитесь в суп.

Это слова практически убили все планы атаки на подвал.

— Ладно, — произнесла Эми после долгого молчания, полного мыслей о супе. — Тогда будем защищаться здесь.

— Может, имеет смысл перебраться в нормальную комнату? — спросил Тони.

— К Тому? — огрызнулась Кейт и гневно посмотрела на парня.

В сердитом взгляде Тины было меньше личной неприязни, но больше силы.

— Я не брошу Эверетта! — сказала она.

«Похоже, она так и поступит».

— Нам нужна соль. Много. — Эми нарисовала в воздухе нечто вроде круга. — Мы рассыплем ее вокруг себя, и зло не сможет проникнуть к нам.

Тони собрался заметить, что, во-первых, вряд ли зло стремится проникать в круг, а во-вторых, если оно пропитало весь дом, то любая его часть будет точно такой же, как и все остальные. Но потом парень понял, что соль сможет успокоить людей. Это хорошо. Он готов был побиться об заклад — немногие люди сходят с ума, будучи спокойными.

— Я видел соль на кухне. — Фостер уже начал привыкать к тому, что на него все пристально пялятся. — Вы хотите, чтобы я за ней сходил, верно?

— Только не один, — пробормотала Кейт, сведя брови так, что они образовали букву V. — Я тебе не доверяю.

— Никто никуда один и не пойдет, — многозначительно поправил ее Питер. — Это опасно. Кто-то должен отправиться с тобой.

Снова наступила тишина.

— Я!

— И я!

— Ни одна из вас не пойдет, — сообщила Тина сестрам.

Те поерзали, поворчали, но послушались.

— Ох, ради всего… — Эми так выразительно закатила глаза, что этого нельзя было не заметить даже при свечах. — Я пойду.

— Нет. — Питер был столь же непреклонен, как и Тина. — Ты разбираешься в том, что тут происходит, поэтому должна остаться здесь.

«Постой! Это я в этом соображаю. Эми просто провела много времени на веб-сайтах типа ужастики-точка-ком».

Тони не очень понравился намек на то, что им лучше потерять его, а не Эми. Не то чтобы он хотел от нее избавиться, но и сам тоже не стремился пропасть.

— Я пойду с ним. — Это было первое, что сказал Ли с тех пор, как они покинули гостиную.

Тони повернулся, удивленно уставился на него и промямлил:

— Ли, нет…

Фостер ожидал протеста Бренды, но не понял, какого черта приподнял брови Зев.

— Кто-то должен пойти. Если Ли вызывается добровольцем, прекрасно. — Питер махнул рукой, прерывая дальнейшие протесты. — Мы ничего не добьемся, если будем стоять и спорить всю ночь. Тина, одолжи Николасу свой фонарик.

«И что?.. А я могу видеть в темноте?»

— Я не знаю… — Тина вытащила фонарик из кармана и направила луч на фиолетовый пластик. — Похоже, он светит тусклее.

— Неважно. Они не могут идти туда с зажженной свечой.

«Веский довод, но если батарейки в фонарике сядут, то это будет финиш. Учитывая, сколько здесь держались остальные батарейки… Вернее, не держались».

— Может, все-таки стоит взять свечу? Просто на всякий случай, — предложил Фостер.

— Нет! — выкрикнуло множество голосов.

Никого не радовала перспектива провести ночь взаперти, в темноте.

Тони показалось, что кухня теперь гораздо дальше, чем находилась всего несколько часов назад. Свет фонарика явно стал тусклее. Круг на полу перед Ли был коричневато-желтого цвета, как грязная фара. Они шли совсем рядом. Тони понятия не имел, ради спокойствия или же безопасности. Рукав смокинга Ли часто задевал его ладонь, отчего по шее Тони бежали мурашки. Потом они направлялись прямехонько к паху.

Он всем телом помнил, как Ли распластался под ним на кухне.

«Как тебе насчет такой идеи, жалкий придурок! Попытайся в опасной ситуации вести себя как взрослый, а не сексуально озабоченный пятнадцатилетний подросток».

— Это напоминает мне работу, которой я занимался в старших классах, — тихо заметил Ли, проводя лучом вверх по стене, потолку, потом вниз. — Я работал с парнем из службы по отлову животных, весной выдворял енотов из коттеджей.

Тони покосился на актера, захихикал и поинтересовался:

— Вы делали это в смокингах?

— Только если получали официальную жалобу.

Эта реплика вызвала у парня заслуженный стон.

Тони услышал, как позади, в холле, начался очередной спор. По громкости было ясно, что это именно так, но он не мог разобрать слов.

«Мы ведь еще не ушли настолько далеко и должны были слышать все!»

Их шаги казались странно приглушенными, будто дерево впитывало звук.

«Да. Удивительно. Можно подумать, любой шум должен возвращаться в виде удара током».

Тони чувствовал, что должен что-то сказать, обсудить ситуацию, может, обмозговать вместе пару идей о том, как, к дьяволу, выбраться отсюда. Но он не смог придумать ничего, о чем бы они еще не говорили.

— Итак, вы с Зевом больше не встречаетесь?

«Что ж. Неожиданный вопрос».

— Э-э… нет. Мы… э-э… не встречаемся.

— Но вы по-прежнему друзья.

Это не было вопросом, но Тони все равно ответил:

— Конечно.

— Как вам удается оставаться в хороших отношениях? Я имею в виду, если мужчина рвет связь с женщиной, они не переходят к дружбе тут же.

Тони фыркнул и спросил:

— А до этого они обычно дружат?

— Нет. — Голос Ли звучал слегка печально. — Но ты и Зев!.. Я вижу вас вместе и…

— Тут что-то не так? — уточнил Тони, не дождавшись конца фразы.

— Что? Нет, конечно. Как ты сам сказал: два взрослых человека, обоюдное согласие. Не мое дело.

«Я это сказал? А, ну да, о Бренде, которая не была другом Ли. А сам-то ты его друг? Нет, но я с ним и не трахаюсь!»

Тони все еще пытался понять, что под всем этим разумел Николас, стоит ли отвечать, когда свет погас.

Рукав смокинга перестал гладить его ладонь. Они замерли на месте.

Глухое щелканье кнопки фонарика, который включил и выключил Ли, отнюдь не утешало парня. Наконец актер сказал:

— По-моему, батарейка сдохла.

Тьма была такой непроницаемой, что окутала их, словно тяжелым одеялом. Открой глаза, закрой их — никакой разницы.

— Это может стать проблемой.

— Думаешь?

— В оранжерейном чулане есть пара ламп и спички, — произнес кто-то.

— О господи, черт!

Сердце Тони застряло в глотке. Он крутнулся, налетел на Ли, тот наугад ухватил его за руку и помог удержаться на ногах. Касси выглядела донельзя смущенной, даром что была едва различимым серым силуэтом. Стивен, такой же прозрачный, пожал плечами, всем своим видом говоря, что не раскаивается.

— Вы пошли за нами!

— С тобой, — поправил Стивен.

— Нет смысла торчать с остальными, — резонно заметила Касси. — Они нас не видят, не слышат. Там все скучные.

Только тут Тони понял, что она смотрела не на него, а на Ли с тем самым одурманенным видом, который был слишком хорошо известен парню… Если не считать того, что к его собственному подобному виду прилагались два глаза и целая голова.

— Они пошли за нами? — уточнил Ли.

— Да.

— Призраки?

— Да. Они считают остальных скучными. Говорят, что в оранжерее есть керосиновые лампы и спички.

Стивен кивнул, поправил голову и пояснил:

— Грэхем нашел их, когда однажды шарил там.

— Смотритель, — лукаво поправила Касси.

— Да. Ну… Он их нашел и оставил там.

— Тогда мы должны всего лишь найти оранжерею, — сказал Ли.

Тони не успел спросить, что именно искал Грэхем, нашел ли и не это ли теперь кусало их за задницы.

— Я вас провожу! — сказала Касси, проплывая мимо.

— Только Тони может тебя видеть, — пробормотал Стивен, следуя за сестрой. — Она считает Ли очень милым, — добавил он, оказавшись вровень с ухом Тони. — Это Касси разрисовала ему задницу.

— Я догадался. Как ты к этому относишься? Нормально, да?

«При данных обстоятельствах ревнивый брат был бы нам вовсе некстати. Особенно учитывая, насколько близки Касси и Стивен… Были близки».

— А почему это должно меня волновать?

Тони решил не упоминать, что на Стивене нет штанов. Он провел ладонью по руке Ли, нашел его кисть — «А что я еще ожидал здесь обнаружить?» — и сунул ее в сгиб своего локтя.

— Я могу разглядеть только призраков, но, полагаю, они видят дом. Поэтому я пойду за ними, а вы держитесь за меня.

Ли всего на мгновение сжал пальцы, а потом расслабил их, без сомнения, чтобы свести к минимуму прикосновение к гею, как и положено натуралу.

«А на кухонном полу он прижимался ко мне по минимуму? Заткнись! Тебе не требуется дом, чтобы сойти с ума. Ты и сам отлично справишься с этим делом. Если повезет, за неуместными сексуальными фантазиями и самобичеванием не последуют массовые убийства. Словесным самобичеванием. Не физическим».

Тони и раньше сомневался в том, что шел в нужном направлении, но теперь совершенно сбился с пути, следуя за двумя бледными силуэтами сквозь кромешную тьму. Он старался не отрывать ноги от пола. Подошвы его кроссовок то и дело мягко поскрипывали, скользя по твердому дереву. Туфли Ли шуршали в ответ. Похоже, тот тоже старался не поднимать ноги высоко. Не было видно ни зги. Когда погас свет, рядом не было стенки. Николас и Фостер могли быть уверены только в наличии твердой поверхности под ногами.

Тони уже начал волноваться — пора бы им куда-нибудь прийти, — когда его мысли прервал глухой звук какого-то удара.

— Да чтоб тебя!..

— Ли? — Тони схватился за своего спутника и снова начал дышать, когда его пальцы сомкнулись на знакомой ткани.

— Кажется, я нашел кухню. — Бархатный голос актера звучал грубее обычного. — Или, по крайней мере, ее дверь.

— Он ушибся? — Касси подплыла поближе и уставилась туда, где должен был находиться Ли.

«Жаль, что призраки не отбрасывают побольше света. Это могло бы пригодиться».

Стивен уперся в сестру раздраженным взглядом и заявил:

— Не волнуйся, он в порядке.

«Да уж, расхаживающие покойники отлично разбираются в том, что такое „быть в порядке“».

— Ли, вы как, нормально?

— Вроде. Если я поставил себе фингал, то завтрашняя съемка будет интересной.

«Он думает, что мы отсюда выберемся. Конечно, ведь его имя значится в заглавных титрах. Парни, которые там перечислены, всегда выживают».

Продолжая держаться за пиджак Ли, Тони потянулся, точно определил, где находится кухонная дверь, и сказал:

— Если мы свернем отсюда налево, то оранжерея окажется примерно в семи-восьми метрах впереди. Я буду держаться за стенку, поэтому мы поймем, когда там окажемся, и не упадем с трех ступенек.

— Я бы сказала вам о них, — пробормотала Касси. — Мы сожалеем насчет двери.

— С какой стати это наша вина? — возмутился Стивен.

Реплики призраков напоминали возгласы с галерки.

— Ли? — Рука актера была напряженной и негнущейся.

— Тони, я больше не слышу ребенка.

Теперь, когда Николас обратил на это внимание, Фостер не смог припомнить, раздавался ли плач Карла, пока они стояли у кухонной двери.

Зажглись лампы, и Тони остался один. Парень шевельнул рукой, прежде чем успел задуматься: может ли он коснуться Ли в реальном мире или нет?

«Чертов тупица!»

— Ли, я знаю, вы меня слышите… Я очутился в очередном «повторном показе». Теперь тут горит свет, поэтому я пойду в сторону оранжереи и буфета и подожду там, пока повтор не закончится. Стивен и Касси пока застряли в ванной. Вы не видите меня и не можете за мной пойти, так что оставайтесь здесь. Не двигайтесь с места. Я вернусь с лампами, как только смогу.

Парень пытался говорить успокаивающим тоном, но его слегка отвлек вопль в оранжерее.

Когда он преодолел семь метров, мужчина — Тони решил, что это садовник, учитывая его рабочую одежду, к тому же все происходило в оранжерее, — лежал на спине на старой деревянной скамье, а пожилая женщина в темно-коричневом платье и практичной обуви отпиливала его правую ногу. Судя по тому, как садовник дергался, Тони подумал, что он еще жив. Женщина добралась до кости и взялась за топор.

Для ее возраста замах был хороший, уверенный.

Правая нога. Левая нога. Левая рука. К счастью, с каждой конечностью женщина расправлялась куда быстрее, чем в реальном времени. Она по очереди рубила кости, и звук казался Тони куда менее ломким, чем он ожидал. Фостер сделал заметку себе на память: рассказать об этом шумовикам. Чи-Би не хотел тратиться на собственную студию для записи звуковых эффектов, поэтому обычно они закупали необходимое у независимых мастеров. Ни одному из них не удавалось как следует воспроизвести этот влажный хруст.

По идее, затянувшееся расчленение должно было гораздо сильнее выбить Тони из равновесия. Может, его восприимчивость уменьшилась благодаря параду топоров, оленьих рогов и горящих детей. Или же прошлое утратило способность влиять на него, после того как в настоящем один из его знакомых погиб, а другим семнадцати грозила смерть. Может, то, что вытворяла с пилой и топором пожилая леди, было уже слишком, поэтому он с трудом мог поверить в реальность происходящего. Честно говоря, парень видел кровь, сделанную получше. К сожалению, перерубленные артерии всегда ассоциировалась у Тони с марафонами «Монти Пайтона» на Comedy Central.[35]

Как бы то ни было, Фостер осознал, что стоит, скрестив руки, барабаня пальцами по локтю, и мечтает, чтобы она, к дьяволу, поторопилась.

Тони чуть было не разразился аплодисментами, когда дама наконец-то закончила… Но нет, теперь она должна была закопать части тела. По одному в каждой приподнятой клумбе.

«Черт! Та статистка и впрямь могла чувствовать прикосновение пальцев. Конечно, настоящей руки в клумбе уже не было, но поскольку сверхъестественные „повторные показы“ продолжаются и продолжаются…»

Тони со вздохом прислонился к двери чулана.

С легким натужным звуком женщина уронила голову садовника в большую урну, стоявшую в центре помещения. Тони услышал приглушенное хлюпанье и нахмурился. Сегодня утром он пересчитывал всех статистов по головам и, кажется, насчитал одного лишнего?

«Лишняя голова в счете по головам. Мило. Злая тварь с чувством юмора! Можно подумать, от этого мне стало намного легче».

Потом старуха внезапно оказалась у чулана и протянула руку прямо сквозь дверь. Тони дернулся в сторону, чтобы призрачная ладонь вышла из него, но совсем недалеко. Он хорошо разглядел полки. В том времени ламп на них не было, но это неважно. Главное, чтобы они появились, когда парень вернется в настоящее. Зато на полке стояла непочатая коробка крысиного яда.

Женщина надорвала ее краешек и высыпала щедрую порцию отравы себе в рот.

Современный крысиный яд содержит варфарин, от которого разжижается кровь. Крысы едят приманку, забиваются в норы, проделанные в стенах, и умирают от внутреннего кровотечения. Это медленный, болезненный, ужасный вид смерти. Тони знал о нем именно потому, что тот был не скорым. Сценаристы хотели использовать крысиный яд, чтобы разобраться с «преступником дня» в одиннадцатой серии, но, узнав, сколько это займет времени, отмели идею. До варфарина главный ингредиент менялся в зависимости от марки яда, но в сельской местности Канады преобладал мышьяк.

Женщина распахнула глаза так широко, что вокруг светло-карей радужки стали ясно видны белки, налитые кровью, и проглотила вторую пригоршню.

Потом она заставила себя съесть третью.

Эта особа стиснула зубы так крепко, что Тони видел, как подергивался мускул на ее челюсти. Она ухитрилась удержать все три порции в желудке, пока шла обратно к скамье и чопорно садилась на дерево, залитое кровью, — колени сжаты, ноги скрещены в лодыжках.

Тони понятия не имел, сколько времени прошло после того, как ее начало рвать кровью, но это длилось долго. В результате старая леди оказалась лежащей в луже крови — собственной и садовника — с высунутым бледным языком, голубоватой кожей. Ее открытые глаза смотрели прямо на Тони. На мгновение, как раз перед смертью, она слегка нахмурилась. Можно было подумать, будто женщина видела, что он здесь стоял.

Ничего более страшного в этом доме парень еще не наблюдал.

Потом снова стало темно и тихо. Тони не слышал стука дождя по стеклу и понятия не имел, то ли тот закончился, то ли дом не пропускал звуки внутрь. Слегка боясь, что старая леди все еще смотрит на него, он стал возиться с задвижкой чулана, и тут снова заплакал Карл.

«Разве не странно, что плач ребенка, горящего в камине, успокаивает?

Вообще-то чертовски странно».

— Тони?

Голос Ли доносился явно не с кухни. Актер находился гораздо ближе. Тони почувствовал тычок пальцами и взвизгнул.

— Тебя не было слишком долго. Я… э-э… начал беспокоиться о тебе, поэтому пошел, держась за стену.

Фостер не купился бы на это, если бы Николас так отчаянно не сжимал его руку.

— Я тебя напугал? — спросил Ли.

— Напугал? Да я чуть не обмочился, блин!

— Это уже лишняя информация.

Смех актера получился слегка напряженным, но все же это было представление, достойное награды, учитывая, что от хватки Ли на руке парня могли остаться синяки.

Тони отчаянно жаждал человеческого прикосновения. Для разнообразия мысль о том, что к нему прикасается Ли, не вызвала у парня сексуальной реакции, по крайней мере сильной. Вообще-то Фостера ободряло уже то, что его член проявлял хоть слабые признаки жизни. Ведь несколько мгновений назад собственные яйца от ужаса чуть не вспрыгнули ему на плечо.

Тони открыл чулан и нашел на верхней полке что-то похожее на лампу. Осторожно держась за круглую середину, он тихонько потряс эту штуку. Внутри плеснулась жидкость.

— Керосин? — спросил Ли.

— Будем надеяться.

Другой рукой Тони нащупал на полке сальную коробку. Он толкнул ее, и внутри что-то застучало.

— Кажется, я нашел спички.

В одной руке парень держал лампу, в другой — спички. Пришла пора действовать.

— Ты понятия не имеешь, что с этим делать, да? — спросил актер с фирменным смешком.

— Ну да, керосиновые лампы не играли большой роли в моей жизни.

— Ты никогда не был бойскаутом?

— Нет.

Тони постарался ответить пренебрежительно, но не очень в этом преуспел. Когда он жил на улице, среди его постоянных клиентов был начальник отряда бойскаутов. Каждую неделю после собрания своих подопечных тот, как часы…

— Тебе повезло. А я был. Не шевелись.

Николас повел рукой от предплечья Тони к его ладони, а потом к лампе. Звякнуло стекло.

— Его надо убрать.

Раздался стук. Ли положил стекло на полку, ко второй лампе, держа первую в руке.

— Фитиль надо обмакнуть в керосин. — Он задел пальцами ладонь Тони и спросил: — Держишь спички?

— Да.

— Хорошо. Протяни руку сюда… Держу.

Парню пришлось слегка повозиться, чтобы открыть коробку.

— У тебя глаза закрыты? — осведомился Ли.

Фостер подумывал спросить, что видит Николас, закрывая глаза, но отверг эту идею. Учитывая, что случилось прошлой весной… У него было такое чувство, что он знал ответ.

— Так, фитиль смочен. Давай зажжем эту фиговину.

Первая спичка тихо зашипела, но не загорелась. Вторая вспыхнула болезненно яркой, оранжево-красной точкой, продержавшейся две секунды.

— В третий раз должно повезти.

Поскольку единственным ответом, пришедшим в голову Тони, была фраза: «Три человека на спичку»,[36] он предпочел промолчать.

Третья спичка загорелась и не погасла. Ли чуть подержал ее в ладони, сложенной чашечкой, потом опустил к кусочку ткани, торчащему из основания лампы.

Загорелся свет.

Тони наблюдал, как Ли поколдовал с маленьким металлическим колесиком, снова надел на лампу стеклянный колпак, а потом ухватился за проволочную ручку.

— Вот и порядок, — произнес Тони.

— Да. — Ли заметно расслабился, сунул в карман коробок спичек. — Есть и вторая лампа, — сказал он, вынимая ее из чулана. — И двухлитровая, почти нетронутая канистра керосина.

«А еще четыре мышеловки и коробка крысиного яда. Предвестие будущих событий. — Тони вздохнул. — Признак качественного триллера».

Вот только это был не фильм, а реальная жизнь. Он прищурился на коробку.

— Проблемы? — поинтересовался Ли.

— Не-а.

«Это непочатая коробка. Если двери откроются на рассвете, то дому просто не хватит времени, чтобы варфарин успел сработать. Насколько же наперекосяк должна пойти жизнь, чтобы это успокаивало?

Полностью, блин!»

— Тони? Ли?

Голос Адама доносился издалека. Первый ассистент режиссера, наверное, отошел к краю светового круга, отбрасываемого свечами, так как его голос, способный перекрыть полдюжины разговоров, шум строительства на заднем плане и толпу истеричных фанаток Раймонда Дарка, был едва слышен.

— Какого черта?.. — Несколько слов проглотило расстояние, сделав ситуацию пугающе похожей на проблему с передатчиками. — Почему так долго?

Ли полуобернулся, вспомнил, что они не одни, и сказал:

— Надо возвращаться.

— Защитный круг Эми.

— Верно. Думаешь, она знает, о чем говорит?

— Считаю, что соль не повредит.

В ответ на лице Ли появилось настолько нейтральное выражение, что было очевидно — он понял подтекст. Столь же явным был и тот факт, что он не собирался об этом упоминать. Надежда была хрупка даже в лучшие времена, а уж теперь, когда они очутились взаперти в чокнутом доме, ей и вовсе приходилось круто.

Кто-то из службы доставки положил большую коробку с маленькими пакетиками соли и другими специями на стол у двери. Тони поставил там лампу — Ли нес запасную и керосин — и закрыл коробку. Когда парень сунул ее под мышку, три пакетика упали на пол.

Фостер нагнулся, чтобы их поднять, замер и выпалил:

— Сукин сын!

— Что?

Провода, идущие от генератора, еще не убрали, когда в доме захлопнулись двери. Тони настолько привык весь рабочий день переступать через паутину кабелей, что ему и в голову не пришло спросить себя, почему они остались здесь. Ведь из-за них невозможно было бы закрыть входные двери, так? Хотя при данных обстоятельствах «невозможно», наверное, было неподходящим словом.

Провода доходили до двери и исчезали. Тони ухватился за один, потянул — безрезультатно. Кабели не были перерезаны, просто переставали существовать.

— Они все еще проходят через пространство, — пробормотал он. — Когда дверь — это не дверь?..

— Когда дверь — это кружка? — В голосе Ли явно слышалось: «Дай-ка подыграю сумасшедшему».

— Когда это сверхъестественная конструкция.

— Что ты сказал?

Тони присел, поднял взгляд на актера и продолжил:

— Эту дверь дом создал для того, чтобы запереть нас. Настоящая все еще открыта.

— Мы можем через нее выйти? — Ли нахмурился, глядя на то место, где провода уходили прямо в дерево.

«Хороший вопрос».

Фостер закрыл глаза, чтобы зрительное восприятие не мешало сосредоточиться, провел кулаком по проводам и ударил по тому месту, где им положено было тянуться дальше.

— Ой!

Стоило отдать дому должное. Это была основательная сверхъестественная конструкция.

— Тони! Ли!

«Снова Адам. Уже немного ближе».

— Мы идем! — крикнул Ли и добавил, понизив голос и кивнув на соль: — Пора возвращаться. Если мы не можем выбраться через дверь…

— Угу.

Тони снова постучал по двери костяшками пальцев. Она по-прежнему ощущалась твердой.

— Наверное. Послушайте, почему бы вам не зажечь вторую лампу, не взять соль и не вернуться к остальным. А я догоню. Мне хотелось бы попробовать кое-что сделать.

— Я останусь…

«Ли хочет быть со мной, а я отсылаю его прочь. Может, стоит просто рассказать актеру о волшебстве? Но тогда придется говорить и о тенях. Из этого ничего хорошего не выйдет».

— Нет. Нас так долго не было, что остальные уже должны психовать.

— Угу.

«Какого дьявола он имеет в виду? — озадачился Тони, а Ли начал зажигать вторую лампу. — Хочешь узнать ответ, кретин, — спроси!

Да, черта с два ты когда-нибудь осмелишься».

Николас сунул коробку с солью под мышку, как это делал Фостер, и сказал:

— Только не задерживайся.

«Это все?

Очевидно».

Когда Ли вышел из кухни, Тони снова повернулся к проводам и постарался выбросить из головы все, не считая непосредственного окружения.

«Он думает, что я псих. Чем дольше мы просидим в этом чокнутом шоу-доме, тем больше вероятность того, что я и вправду свихнусь.

Что ж, раз это лучший способ выбраться, мы не должны его упускать!»

Дверь лишь казалась настоящей, материальной. Это имело смысл. Тони не мог просунуть руку через нечто материальное. Фостер представил себе заднее крыльцо, ведро с песком, оставленное там для курильщиков, поднял правую ладонь в сторону места, которого не мог видеть, и выпалил семь слов.

Спустя шестнадцать окурков он прекратил свои попытки.

— Это ненормально.

— Кто бы говорил, покойнички, — заявил парень, откинулся на пятки и попытался выбросить окурок наружу.

Тот отскочил от двери и ударил Тони по лбу. Хорошо. Фостер все же что-то доказал. Он не знал наверняка, что именно, но потом это могло пригодиться.

Помощник режиссера отряхнул результаты эксперимента с джинсов, встал, повернулся к своему личному греческому хору и спросил:

— Что?..

— Думаю, это мы должны задать вопрос, — фыркнул Стивен. — Что ты такое?

«А почему бы и не ответить? Вряд ли они смогут кому-нибудь передать эту информацию».

— Я волшебник, — заявил Тони и приготовился услышать неизбежные ссылки на Гарри Поттера.

— Как Мерлин? — нахмурилась Касси.

«Поаплодируем тем, кто умер до рождения Дж. К. Роулинг».

— Да, вроде того.

Стивен кивнул в сторону мусора, валяющегося на полу, поправил голову и поинтересовался:

— Это все, что ты умеешь?

— Покамест да.

Тони пытался делать и другие вещи, но только этот трюк удавался ему относительно успешно.

— Непохоже, чтобы от этого было много пользы, — заявил мальчишка.

— Поцелуй меня в…

— Прошу прощения?

— Неважно.

На полу у стола стояли две неоткрытые коробки с бутылками воды. Тони поставил на них лампу и осторожно поднял все вместе. Неплохо будет вернуться с тем, что может послужить подкупом.

— Сколько еще осталось повторов былых событий?

— Три. В бальном зале, в гостиной и на задней лестнице.

— Дай-ка угадаю. — Фостер по-прежнему слышал слабое поскрипывание, едва различимое сквозь плач Карла. — Кто-то кого-то спихнул с лестницы, а после повис в петле.

— А не «повесился»?

— Да какая разница?

Когда Тони проходил мимо подвальной двери, огонек лампы задрожал. Если бы у него не были заняты руки, то он не удержался бы и попробовал поднять засов.

— Все равно он мертв — повис в петле или повесился.

— Ты уже слегка пресытился всем этим, так? — Судя по тону, это почти оскорбляло Касси.

Парень пожал плечами, но сразу затих, когда качнулась лампа.

— Это просто запись прошедших событий. Она не может сделать мне ничего плохого, — сказал он.

— Может, не тебе.

— Или не сейчас, — добавил Стивен.

Глава восьмая

— Ладно, я просто хочу убедиться в том, что правильно понял. Итак, Тони, ваши дочери и шестнадцать человек, занятых в сериале, в том числе оба главных актера, заперты в доме с привидениями. — Генри кивнул на Грэхема Бруммеля, который приветственно поднял бутылку пива, и продолжил: — Этот человек говорит, что в доме живет зло, которое кормится мертвецами, запертыми там, и желает получить на свой стол новые блюда. Мы не можем войти, пленники — выйти, в окна не заглянуть, все телефоны не работают. Людям, попавшим в ловушку, нужно лишь дожить до рассвета, но дом всю ночь будет играть на их страхах, пытаться свести с ума хотя бы одного из них и заставить его убить остальных. Все верно?

— Да, — подтвердил Чи-Би, глядя в окно на крышу дома.

Генри вздохнул, провел обеими руками по волосам и сделал вывод:

— Плохо дело.

— Вы в это верите? — поинтересовался смотритель.

Фицрой повернулся к нему, приподнял золотисто-рыжую бровь и ответил:

— Конечно.

— Да ради всего святого! — Грэхем взметнулся на ноги и начал расхаживать взад-вперед по тесному пространству перед своей качалкой. — Что с вами, люди? Сперва этот здоровяк, теперь вы! Как вы вообще можете купиться на такую небылицу?

— Разве это не правда?

— Да, конечно, правда, но какая разница? Дома с призраками. Злобные твари. Вы должны напрочь отрицать возможность существования подобных вещей! — Смотритель на ходу пнул стопку желтоватых бульварных газет. — Вы должны придумать что-нибудь резонное. Дескать, двери разбухли в дождь, какое-то странное давление воздуха не дает им открыться, ливень влияет на прием мобильных телефонов! Вместо этого вы преспокойно верите в такое вот дерьмо! Если я называю себя медиумом, то вам полагается заявить, что я жулик!

— А вы жулик?

— Нет! Но дело не в том. От вас у меня уже голова кругом! — Смотритель ткнул бутылкой сперва в сторону Чи-Би, а потом — Генри. — Мало мне было его! Так теперь еще явились вы, и планка странностей взмыла невесть куда. А моя жизнь складывается так, что это кое о чем говорит.

Генри долго и пристально смотрел на него, раздумывая, не сбросить ли маски, просто чтобы посмотреть, что тогда произойдет. В конце концов лучшие черты его характера одержали верх.

— Спасибо за то, что позвонили мне, — сказал он Честеру, стоявшему у окна, и полностью игнорируя третьего мужчину, присутствующего в комнате. — Но чего именно вы от меня ждете?

— Суждений опытного человека. Воспользуйтесь любыми преимуществами, которые у вас есть благодаря вашим… особым силам. К тому же мне показалось, что вы слегка ревниво относитесь к своей собственности. Я сомневаюсь, что вы позволите уничтожить то, что считаете своим.

— Если я придумаю, как вытащить Тони…

— То мои дочери и служащие тоже окажутся на свободе.

— Вы, парни, уже занимались этим раньше! — Вампир и продюсер разом обернулись и взглянули на смотрителя. — Да, занимались! — Налитые кровью глаза задумчиво сощурились. — Вы кто такие, ребята? Этакие сверхъестественные Старски и Хатч?[37]

— Сколько он уже выдул? — спросил Генри, кивнув на бутылку.

— О, нет, не пытайтесь свалить все на пиво, — фыркнул Грэхем, не дав Чи-Би ответить. — Я знаю, в чем тут дело! Ваш сериал, вся эта тема насчет того, кто ведет своих людей сквозь самую темную ночь к рассвету, основан на реальных фактах!

— Сериал — фантастическое произведение. — Бейн один раз моргнул. — Любое совпадение с реальными людьми, живыми или мертвыми, является чисто случайным. — Генри взглянул на него, Чи-Би пожал плечами и добавил: — Как правило.

Грэхем явно собирался продолжить, но не успел этого сделать. На лестнице раздался топот ног в рабочих ботинках. Тяжелый кулак трижды ударил в дверь.

— Чи-Би! Босс! Вам лучше выйти и посмотреть. Там что-то происходит!

— Нас насторожил кот. Он сидел на перилах крыльца, а потом с ним случился небольшой припадок.

Генри взглянул на черного кота, которого смотритель держал на руках и поглаживал, успокаивая. В комнатке был такой же, растянувшийся на спинке дивана. Генри не видел, как он уходил…

— У меня их два. — Было ясно, что Грэхему наскучило это объяснять. — Из одного помета. — Он пожал плечами, и кот качнулся в такт движению. — Я назвал их обоих Тенью, потому что они не являются на зов.

— На что среагировал кот? — прорычал Чи-Би, видя, что все отвлеклись на животное.

— Простите, босс.

Все снова уставились на крыльцо, забитое людьми.

— Вот на это, — показал Аджайл на пустое ведро для окурков. — Раньше здесь было добрых полторы пачки, но все окурки один за другим взлетели — и вж-ж-жих в дверь.

— Вж-ж-жих?

— Ну, они не жужжали, не издавали ни звука, но — да. — Главный механик пожал плечами, прекрасно понимая, как выглядит вся эта история. — Как будто кто-то стоял по другую сторону двери и втягивал их внутрь.

Чи-Би вопросительно приподнял бровь и взглянул на Генри. Тот кивнул.

«Тони мог сделать так, чтобы окурки влетели к нему в руку. Таким образом, пока не наклюнулось другое объяснение, я буду верить в то, что это сделал Фостер».

Но Фицрой впервые услышал, что Тони мог передвинуть вещи через закрытую…

— Провода. — Когда все непонимающе уставились на него, Генри показал вниз. — Посмотрите на провода. Все они по-прежнему уходят в дом.

Двое кивнули, но явно так и не поняли, в чем тут суть. Для большинства этих людей провода был и все равно что фоновый шум.

— Дверь закрыта, — нахмурился Генри, размышляя вслух. — Провода проходят сквозь полотно. Но это невозможно, значит, пространство, через которое они проходят, осталось прежним, как бы оно ни выглядело.

— Но их не сдвинуть. — Аджайл дернул связку. — Держатся крепко, не стронешь с места. Дыры никакой нет… Они как будто доходят до двери и обрываются. — Он моргнул. — Вы правы. Это невозможно.

— Итак, нам просто кажется, что дверь закрыта? — спросила Карен, крутя кусок красной лакрицы и щурясь на крыльцо.

— Это неважно.

Крис осторожно ткнул пальцем туда, где должно было бы оставаться свободное место. Десять сантиметров — и маленькая красная вспышка отбросила его руку.

— Мы не можем добраться до двери.

— Не можем, — согласился Генри. — Но энергия, судя по всему, способна пройти сквозь нее.

— Я все выключил, — буркнул Аджайл. — В этих проводах нет электричества.

Наступила пауза, достаточно длинная, чтобы связать концы с концами.

— Мне врубить генератор, босс?

Не успел Чи-Би ответить, как заговорил Грэхем:

— Это кое от чего зависит. Какой шурум-бурум случится, если генератор будет перегружен и взорвется?

— Мой генератор не будет перегружен.

— Держу пари, что будет, если вы попытаетесь послать электричество в этот дом, пока он заперт, — заявил смотритель. — Если хотите, можете побиться со мной об заклад. Вот почему я и спрашивал про шурум-бурум.

— Генератор не пошлет ту энергию, которую я имел в виду. Вы…

Генри повернулся к Грэхему. Глаза смотрителя распахнулись так широко, что Фицрой осознал свою ошибку. Он двигался с нечеловеческой скоростью, но плевать хотел на это. Они пытались найти выход из положения.

— Когда вы говорите с призраками…

— Он говорит с призраками? — недоверчиво переспросил Крис.

— …То используете некую сверхъестественную силу…

— Какую именно?

— Она явно может пройти сквозь дверь.

— Явно?

— Потому что смогла переместить окурки сквозь дверь.

— Это еще не факт.

— Вы окликнете ваших кузенов через дверь и велите им передать Тони…

— Тони разговаривает с призраками?

— Что он должен победить эту тварь.

— Какую тварь?

Генри повернулся ровно настолько, чтобы сердито взглянуть на Криса. Тот побледнел и сделал шаг назад.

— Неважно.

— Послушайте, может, и я сумею это сделать, — медленно признался Грэхем. — Но даже если они смогут вступить в контакт с этим Тони, то я не знаю, что им сказать, как уничтожить тварь.

Кот у него на руках зевнул.

— Мне не нравится, что Тони оставался один на кухне. — Кейт оторвала краешек еще одного пакетика с солью, передала его Эми и сердито посмотрела на парня через соляной круг. — Откуда нам знать, что он пытался открыть заднюю дверь? — Она поджала губы. — Нам что, верить Фостеру на слово?

— А зачем ему врать? — спросила Эми, добавляя соли в круг.

— Затем же, зачем врут остальные. Он хочет контролировать ситуацию.

— Да, а еще я сижу здесь. — С этими словами Тони передал Эми еще полдюжины пакетиков.

Все настояли, чтобы именно она соорудила защитный круг, но хотели закончить его до рассвета. Поэтому никому не запрещалось открывать сотни крошечных пакетиков.

— Хочешь что-то узнать — просто спроси меня, — предложил Тони.

— Да, ты ведь такой откровенный, приветливый, рассказываешь обо всем, — заявила Кейт.

— Эй, о призраках я рассказал.

Кстати, они так и не вернулись после прогулки в ванную комнату. Когда зажегся свет, коллеги исчезли, а в гостиной кто-то словно давился стеклом, Тони оставался на месте, пока снова не стало темно. Отныне дом, вернее, существо, обитающее в подвале, могло заниматься бесконечными «повторными показами» без участия парня.

— Он рассказал нам о призраках, — согласился Питер, подняв глаза от кипы пакетиков. — Слегка рискуя своей репутацией.

— Какой? — спросила Бренда. — Он такой же странный, как и она! Без обид, — торопливо добавила женщина, опуская руку, которой показывала на Эми.

— А я все равно обижена.

— Но я просто…

Ли крепко обхватил Бренду за плечи и тихо сказал:

— Прекрати.

— Потому что тебе не победить, — добавила Эми.

— Замолчи!

Она возвела очи к потолку, но оставила последнее слово за Питером.

— Итак. — Кейт заелозила по полу и уставилась прямо в лицо Тони. — Я вот о чем спрашиваю. Если ты просто-напросто пытался открыть заднюю дверь, то зачем отослал Ли?

— Я решил, что вам могут пригодиться соль и лампа.

— Не хотел, чтобы он видел, чем ты занимаешься.

«Да, и это тоже».

— Я решил, что ему незачем ждать, если вам, ребята, нужна соль.

— Да, от соли масса проку. — Кейт махнула пакетиком в его сторону.

— Кошерная соль.

Это были первые слова, произнесенные Хартли с тех пор, как погиб Том. Он побледнел, когда все повернулись к нему.

— Соль в одной из се… серий «Секретных материалов» была кошерной, — запинаясь, проговорил он.

Тогда все повернулись к Зеву.

Тот вздохнул и пробубнил:

— Откуда мне, к дьяволу, знать? Я ни разу не смотрел «Секретных материалов».

— Ты выругался, — заметила Брианна.

— Да, выругался. Не ешь соль.

— Я есть хочу.

— Ты же ела совсем недавно. — Зев машинально посмотрел на часы и снова вздохнул. — Ты не голодная, тебе просто скучно.

— Не только ей одной, — пробормотал Мэйсон.

Тони перестал прислушиваться к сбивчивой литании жалоб и сосредоточился на открывании пакетиков. Чтобы в круге могли поместиться семнадцать человек, требовалось немало соли.

— Вот, видите, все в порядке.

Свет второй лампы выплеснулся из библиотеки. Тихое бормотание превратилось в голос Адама.

Уже можно было разобрать слова:

— Продолжайте носить их в холл. Мы скоро вернемся с остальными.

После недолгой дискуссии Питер отправил Адама, Сорджа, Сайлина и Мауса за брезентовыми стульями. Эми согласилась, что в круге можно будет пользоваться ими, раз они принадлежат компании, а не дому.

Первым появился Маус, неся четыре стула, потом Сордж — он тащил два; шествие замыкали Адам с лампой и Сайлин с двумя последними стульями.

— Не волнуйтесь, — продолжал первый ассистент режиссера. — Я здесь, и свет никуда не денется. Видите, вторая лампа на том же месте, где мы ее оставили. Просто перешагните через линию соли и аккуратно поставьте стулья.

Он явно говорил все это для того, чтобы успокоить людей. Вопрос лишь в том, кого именно.

Маус уронил стулья, услышал грохот, отскочил, врезался в Сорджа, прыгнул вперед и прорычал:

— Не надо!

Похоже, это и было ответом на вопрос.

— Он слегка запаниковал в библиотеке, — объяснил Адам, наблюдая одновременно за оператором и за всеми остальными. — Маус, почему бы тебе не передать стулья в круг?

— Что?

Глаза здоровяка были дикими, руки заметно тряслись, под мышками по потертой футболке съемочной команды «Бывшего вора»[38] расползлись влажные круги.

— Передай стулья Хартли и… э-э… Мэйсону. Они их расставят.

— Я не расставляю стулья, — пробормотал Рид.

— Я этим займусь. — Тони толкнул свои пакетики с солью к Тине и поднялся.

Маус помотал головой. Седеющие волосы, завязанные в хвост, мазнули его по спине.

— Тони меня избегает, — заявил он.

Фостер даже не стал поворачиваться и проверять, таращатся ли все снова на него.

«Какой смысл?»

Он просто забрал у Мауса складной стул и разложил его, ясно сознавая, что люди подаются в стороны.

«Ну да, большой парень сходит с ума, а вы предпочитаете отыгрываться на том, который помельче».

Вообще-то Тони не мог их за это винить. Он сталкивался с Маусом, когда тот находился под влиянием сверхъестественных сил, и не мог забыть пару треснувших ребер, внушительные синяки и жаркий поцелуй. К счастью, монотонные движения несколько успокоили громилу, передававшего стулья в круг. Вероятно, именно этого и добивался Адам.

Тони слегка передвинулся и услышал, как первый ассистент режиссера тихо беседовал с Питером:

— Не знаю, что на него нашло. Он сказал, что библиотека полна тьмы. Я боялся, что Маус удерет, поэтому и нагрузил на него половину стульев.

— Лампа не погасла?

— Дьявол, нет, Маус просто психанул.

— Вот уж никогда не считал его легко возбудимым. — Питер сунул руки в карманы.

— Все дело в доме и в передряге, в которую мы попали.

Они повернулись в сторону Тони, который сделал вид, что поглощен раскладыванием последнего стула.

Маус слышал плач ребенка и уже начал психовать.

Кейт не только говорила куда больше обычного, но и определенно превращалась в параноика. Ли…

Тони взглянул на Николаса, придвигая стулья ближе друг к другу.

К боку актера прилипла Бренда.

Те люди, которые дважды побывали заложниками теней, потихоньку теряли голову. Даже Хартли, которого тень захватывала лишь однажды, начал заикаться. Однако Мэйсон, похоже, был в порядке. Он не стал более несносным, чем обычно, хотя и добровольно проводил время с Эшли.

Если подвести итог, то получалось, что актеры нашли чем себя отвлечь. Оба они были… ну… актерами.

— Насчет этого я не знаю…

— Понимаю. — Генри шел по пятам за Грэхемом, направляя того по грязной тропинке в сторону дороги. — Вы не знаете, как одолеть зло, живущее в подвале.

— Да. В смысле, нет, но…

— Я тоже не знаю. Но все равно мы должны с ним справиться.

Порыв ветра стряхнул с пихт россыпь капель. Генри увернулся от большинства из них.

— Ваше расследование дает основание предполагать, что Крейтон Каулфилд вмешался в явление призраков. Такова была цель его сеансов, для того он и приглашал в свой дом исследователей сверхъестественного.

— Да, но… — Грэхем вытер воду с лица и пригладил редеющие волосы.

— Поэтому только у Каулфилда была вся информация, которая нам нужна для того, чтобы одолеть ту тварь и спасти всех людей, запертых в доме.

— Наверное, но…

— Мы отправляемся за этой информацией. — Генри указал на свой «БМВ». — Садитесь.

— Эй! Секундочку! — Грэхем остановился у пассажирской дверцы, вскинул руки и нахмурился. — Я не могу просто взять да вызвать призрак Каулфилда. Из этого ничего не выйдет. В смысле, я могу стоять на его могиле и играть на трубе «Кто, кто?» хоть до Судного дня. Но если его нет поблизости, то толку не будет. Мертвые должны захотеть поговорить со мной.

— Хорошо. — Потемневшие глаза Генри уставились на смотрителя поверх крыши автомобиля. — Садитесь в машину.

Грэхем послушался, уселся и пристегнул ремень.

Когда Генри вырулил на Дир-Лейк-драйв, он спросил:

— Кто вы такой?

— Тот, кто собирается забрать из этого дома то, что ему принадлежит.

— Ладно. Хорошо. Но что?.. — Фицрой так покосился на своего пассажира, что тот осекся, обмяк на сиденье, втянул голову в плечи, задрал колени и принялся стирать большим пальцем грязь с ботинка. — Ладно, неважно. Итак, куда мы едем?

— Поговорить с тем, кто знал Крейтона Каулфилда.

— Зачем нужен этот круг? — спросил Стивен, проплывая туда-сюда над закругленной линией соли.

— Чтобы внутри его люди слегка успокоились, — тихо пояснил Тони. — Тогда дому станет труднее воздействовать на них.

— Ага. — Стивен моргнул. — Хорошая затея. И как это действует?

— С помощью силы внушения.

— Не понимаю.

— Тебе и не надо.

Но это и вправду действовало. На шести стульях, сдвинутых в центре круга, примостились Мэйсон, Эшли, Тина, Питер, Сордж и Павин. У него болела спина, и он не мог сидеть на полу. Вокруг, спиной к стульям, расселись Адам, Сайлин, Зев, Брианна Кейт, Маус, Ли и Бренда. Эми медленно шла по кругу, держа самое длинное лезвие своего швейцарского армейского ножа над солью, и что-то тихо напевала себе под нос.

Тони стоял на том месте, с которого она начала, чтобы Эми знала, где закончить. Он не слышал слов, но мелодия странным образом напоминала мотив «Цветных пони». Странным — потому что Эми и Джоан Баэз[39] гармонировали друг с другом не лучше, чем реалити-шоу и настоящая драма.

Эми добралась до Тони, начертила в воздухе кончиком ножа нечто, похожее на знак бесконечности, и сказала:

— Все. Круг замкнут. Злая энергия не может проникнуть внутрь. Мы в безопасности. — Она закрыла нож. — Если захотите выйти из круга, скажите, и я в любое время открою дверь.

— Ну разве это не маленькое древо познания? — прошептал Тони под нарастающий гул облегченных разговоров.

Стивен влетел в круг и выскочил из него со скучающим видом.

— Поцелуй меня в зад, — ответила Эми парню. — Я просто гармоничная многогранная натура.

— Угу. Ты все это выдумала на ходу, верно?

Эми прищурилась и спросила:

— Ты сомневаешься в силе моего кунг-фу, Кузнечик?[40]

— Сомневался бы, если бы знал, о чем ты, к дьяволу, толкуешь.

Он слышал музыку. Но Карл по-прежнему плакал.

— Тони?

— Какого черта теперь творится?

Это спросила Кейт. Да и у Мауса был недовольный вид.

Фостер видел только волосы Хартли, сидевшего на полу по другую сторону кресел, но оператор «журавля» всегда был недовольным, поэтому смотреть ему в лицо было вовсе необязательно.

Ли высвободился из объятий Бренды, медленно встал и сказал:

— Я слышу музыку.

Брианна вскочила, но Зев снова ее усадил.

— Наверное, все вы ее слышите, — заявил Николас, оглядел всех и остановился на Тони. — Что это такое?

Тот, в свою очередь, посмотрел на Касси, которая подалась назад, в объятия брата. Ее единственный глаз был широко распахнутым, испуганным.

— Это бальный зал, — сказала девчонка.

— А что в нем плохого? — требовательно спросил Тони.

— Там очень много людей, — объяснил Стивен. — Поэтому он такой сильный и притягивает к себе. Однажды, вскоре после того как Грэхем нас вернул, туда затащило Касси. — Брат еще крепче обхватил сестру за талию и прижал к себе. — Мне едва удалось ее вытащить. Если бы музыка и все остальное продолжались, то мы, наверное, так и остались бы там. Когда Касси рассказала об этом Грэхему, он закрыл двери бального зала и велел нам держаться подальше от них. После того, что уже случилось, мог бы и не предупреждать…

— Почему мы слышим зал и Карла? — Тони обвел жестом холл, по-прежнему темный, полный его перешептывающихся коллег. — Ведь «повторный показ» еще не начался.

— Я же сказал, зал очень сильный.

— Но его силу что-то сдерживает?

— Наверное. Если двери закрыты. А теперь нам пора вернуться в ванную комнату. Это наше убежище. Там мы в безопасности.

Последнее предложение еще не отзвучало, а призраки уже исчезли.

— Тони? Эй! — Эми схватила его за руку и рывком повернула к себе. — Не хочешь поделиться сведениями с живыми?

Он так и сделал.

— Я оставила двери бального зала открытыми, — произнесла Эми, сильно побледнев.

— Ты уверена?

Она в этом не сомневалась.

— Кого-нибудь это удивляет? — рявкнул Мэйсон.

Оказалось, никого.

— Я хочу пойти потанцевать, — проскулила Брианна.

— Тони…

В саундтреке его жизни начала играть мелодия из «Майти-Мауса».[41]

— Я позабочусь об этом, — сказал парень.

Фостер уже почти добрался до границы света, отбрасываемого лампами, когда ему закричали, что он нарушил соляной круг и не взял с собой лампу.

Тони поднял левую ногу, чтобы повернуться, не успел ее опустить, как начался «повторный показ».

Музыка внезапно зазвучала намного громче и стала смутно знакомой.

Люди разговаривали и смеялись, позвякивание стекла говорило о том, что дорогая выпивка течет рекой. Может, это было шампанское. Обитатели подобных домов не открывают для друзей несколько упаковок пива. Тони слышал приглушенное ритмичное постукивание бальных туфель по деревянному полу.

Шагнуть. Шагнуть. Скользнуть.

Не было смысла возвращаться за лампой, поэтому он рысцой покинул холл и поспешил к залу.

Звуки танца были приглушенными, потому что двери бального зала оказались закрыты.

Тони нахмурился.

«Эми же была уверена в том, что оставила их открытыми!

Вот только они были распахнуты в моем времени, но не в „повторном показе“, значит, это ничем не поможет. Чтобы защита Грэхема подействовала, двери должны быть закрыты в моем времени. Как раз там, где меня сейчас нет.

Прекрасно».

Мелодия запнулась. Это была живая музыка, а не запись.

Кто-то в бальном зале начал колотить в двери, которые были заперты не просто на замок, но и на засов.

С этой стороны.

Тони потянулся к засову, но не смог прикоснуться к нему.

Музыка прекратилась.

Послышались приглушенные тяжелые удары. Что-то мягкое снова и снова билось об пол.

«Тела?

А ты как думаешь?»

Тони слышал кашель, давящиеся звуки. Похоже, кто-то слабо метался. Парень чуял…

Лампы в бальном зале были электрическими, новыми на вид. Провода тянулись по стене вдоль лепных украшений. Генри нашел Тони квартиру в Торонто. Там дело обстояло так же, потому что сперва в здании было газовое освещение. Судя по всему, здесь то же самое. Электрические лампы новые, но газопровод, наверное, так и остался на месте.

«Угадай с трех раз, из-за чего погибали люди в бальном зале. Первые две догадки — не в счет.

Кто-то открыл газовые горелки».

Поскольку покамест все злодеи присутствовали при убийствах, Тони готов был поспорить, что кто-то запер на засов эти двери, вернулся в бальный зал через проход для прислуги и закрыл его за собой на ключ. Хотя какая разница?

Бальный зал, полный мертвецов. Неудивительно, что он имел такую большую силу.

Во времени Тони двери были открыты.

Музыка снова заиграла, хотя на этот раз почти наверняка в записи. Прочие «повторные показы» кончались с очередной смертью. Этот продолжался.

«Все пошло по кругу или теперь танцуют мертвецы? Учитывая события этой ночи, я поставил бы на второе».

Он стоял перед дверями, находясь сразу в двух временах — в своем и «повторного показа». Еще в оранжерее Фостер окончательно понял, что передвижения происходят вне времени. Хорошо, что он установил это точно, потому что сомнение было бы сейчас очень некстати.

Тони закрыл глаза, чтобы не отвлекаться, сосредоточился на образе открытых дверей, поднял руку, сказал семь слов и потянулся.

«Двери уже закрыты!» — настаивала его память.

Ну что ж, если бы это было так легко, то любой смог бы это сделать.

Тони снова слышал разговоры и смех, но теперь непохоже было, что люди в зале хорошо проводили время. Он не мог разобрать слов, но голоса напоминали скрип железа по стеклу, а в смехе звучали истерические нотки.

«Шагнуть, шагнуть, скользить» превратилось в «шаркнуть, шаркнуть, проволочить ноги».

Тони шагнул вперед.

Что-то промчалось мимо, коснувшись его бедра.

Оно проживало в его времени, потому что ничто из «повторного показа» не могло к нему прикоснуться.

«Вот дерьмо!

Рука. Слова.

Тянись!»

Он открыл глаза только тогда, когда двери со стуком захлопнулись, и увидел, как бледно-серая рука трупа отдернулась, едва не коснувшись фартука Брианны. Почти знакомый узор засиял золотом на деревянной двери.

Младшая дочь Чи-Би повернулась и сердито уставилась на Тони, чуть прищурившись из-за света лампы, сияющего за его спиной.

— Я хотела пойти потанцевать! — завопила она и пнула парня в голень.

— Брианна! — Зев ринулся к девчонке. — Ты в порядке?

— Я хотела потанцевать, а он закрыл двери!

— Тони не мог этого сделать. Он стоял слишком далеко. — Зев схватил Брианну за запястье и отвел ее ладонь от бронзовой дверной ручки. — Ты не хочешь туда войти. Там… — Он поднял глаза на Тони. — Там полно мертвецов?

Фостер кивнул.

— Я хочу посмотреть на них!

— Нет, не хочешь!

— Еще как хочу!

— Том…

— Том скучный. Он просто лежит и все! — Брианна скрестила руки на груди. — Я хочу увидеть кошмарного мертвого младенца, войти туда и потанцевать с покойниками!

— Почему бы нам не?..

— Нет!

— Сырник! — Странная акустика дома ни на йоту не заглушала голос Эшли. — Тащи свою тощую задницу обратно или я расскажу маме, что ты вывесила в Интернете ее фотки в нижнем белье!

— Я этого не делала!

— Ну и что?

Брианна рывком высвободилась из хватки Зева и ринулась мимо Тони к входу в холл. Темнота между двумя лампами заботила ее куда меньше, чем желание добраться до сестры.

— А, вырву тебе язык, Урна с прахом!

— Такие милые малютки, — пробормотал Зев, проходя мимо Фостера.

— Конечно. — Тони повернулся, увидел, что Ли стоит за его спиной с лампой в руках, внезапно растерял нужные слова и сказал: — Зев думает, что эти малютки очень милы.

— Потому что он любит детей и никогда не брался за стойку, которую они сломали, а потом починили с помощью полутора тюбиков моментального клея. Наш музыкальный редактор не видел после этого свое фото в газете, на котором он размахивал бы четырехфутовым крестом в отделении «скорой помощи».

— А фотка была хорошая.

— Слабое утешение. — Ли уставился мимо Тони на двери бального зала. — Я все еще слышу музыку.

— Да, я тоже, — подтвердил Тони, хотя звуки были слабыми, далекими, искаженными. — Нам надо возвращаться.

Фостер не понял, почему за его предложением последовало минутное молчание.

— Правильно, — сказал Ли и повернулся, когда парень поравнялся с ним. — Тони, как думаешь, почему я слышу плач ребенка?

«Ли спросил это так, будто у него имелась на этот счет своя теория. Будто он просто хотел, чтобы я подтвердил его подозрения. Николас начал вспоминать теней?»

— Почему его слышим я, Маус, Кейт, Хартли и ты… конечно?

Наступившая пауза смущала Тони.

«Почему „конечно“ я? Ни один заложник теней не помнит, что с ним произошло. Арра стерла воспоминания всех людей, находившихся в студии звукозаписи во время последней битвы. Ли спрашивал так, словно думал, что я знаю ответ, но просто не говорю. Если заложники теней особо чувствительны к происходящему здесь, то значит ли это, что дом возвращает им воспоминания?»

— А почему вы спрашиваете?

— Прошлой весной Маус, Кейт и Хартли частично утратили память, как, кстати, и я. Со мной приключился несчастный случай на съемочной площадке. С тобой тоже. Я подумал, что между всем этим есть какая-то связь.

— Возможно. — Такой ответ казался Тони относительно безопасным.

— Я почти уверен в том, что Мэйсон тоже слышит странные вещи. Помнишь этого его друга, который появился на съемочной площадке прямо перед утечкой газа?

Тогда они дали самое традиционное объяснение людям, сбитым с толку, память которых была только что стерта магическим образом. Все пришлось списать на утечку газа. Она же оказалась и традиционным объяснением того факта, что бальный зал наполняли мертвецы.

— Его звали Майкл Сван, — продолжал Ли, не дав Тони ответить. — Я спрашивал о нем у Мэйсона, а тот не понял, о ком я говорю. Зато все остальные помнят этого человека.

Рид в то время был заложником тени. Конечно, он все позабыл.

Точно так же, как Ли не помнил самого странного — пришельца из другого мира, поселившегося в нем, Повелителя Теней, вожделеющего его тела… Николас не забыл только то, что происходило помимо этих странностей. К сожалению, он, похоже, выяснил достаточно деталей, чтобы пытаться сложить два и два. К счастью, в данном случае сумма этих чисел равнялось пяти. Вряд ли актер мог найти истинный ответ.

Тони внезапно осознал, что вот-вот выйдет из круга света, отбрасываемого керосиновой лампой, остановился и повернулся. Ли стоял шагах в пяти позади и наблюдал за ним.

— Что?

— Ты изменился с тех пор, как все это произошло.

— Как?

— Стал более уверенным. Ты общаешься с Чи-Би и не… — Ли помедлил, откинул волосы с лица, как будто не зная, что сказать дальше. — Ты не наблюдаешь за мной, как раньше.

— Что?

— Ты обычно… У тебя было такое выражение лица… Каждый раз, когда я оборачивался, ты был… — Ли пожал плечами. — Думаю, я к этому привык.

— Извините. — Тони понятия не имел, за что просил прощения, но другого ответа просто не смог придумать.

— Да. Нам нужно возвращаться.

— Конечно.

Четыре-пять шагов были сделаны в неловком молчании, потом Николас спросил:

— Я упоминал, что все слегка злятся на тебя, потому что ты нарушил соляной круг?

— Нет.

— Ну так знай об этом.

«Слегка злятся» оказалось преуменьшением. Кейт готова была бросить Тони на растерзание волкам, и никакие слова не могли ее успокоить.

— Он подверг нас всех опасности! Нам нужно избавиться от него!

— Как ты собираешься это сделать, а?

«Заткнись, Сордж. Ты мне не помогаешь».

Тони бросил взгляд на оператора-постановщика, молча спрашивая, на чьей тот стороне. Сордж ответил типично галльским уклончивым пожатием плеч.

— Мы запрем его где-нибудь в надежном месте, — настаивала Кейт. — Там, где он не сможет нам навредить.

— Он никому из нас не сделал ничего плохого! — огрызнулась Эми.

— Да ну? Откуда ты знаешь, что это не он все подстроил? Тони видит то, чего мы не замечаем. Нельзя верить ему на слово насчет того, что происходит.

— Она права!

«Бренда. Какая неожиданность!»

Тони придвинулся чуть ближе к Ли.

Бренда не была заложницей тени, но она и без того непрерывно психовала. К тому же в последнее время Тони, похоже, не слишком ей нравился, хотя он…

«Конечно. Я идиот!»

Парень снова отодвинулся бы от Ли, если бы тот не схватил его за руку.

«Чтобы утешить или удержать? Понятия не имею. Он скучает по моим прежним взглядам? Что это, к дьяволу, значит?»

— Может, Тони разбудил дом! Нарочно! Идиоты, хоть кто-нибудь из вас об этом подумал?

Кейт, прищурившись, окинула взглядом круг, и Фостер понял, что никто из его товарищей не представлял себе чего-то подобного.

Ли чуть крепче сжал его руку.

— Тони нарушил круг, — продолжала Кейт, с каждым словом повышая голос. — Он хочет, чтобы один из нас спятил и убил остальных, а мы даже не заподозрили, что в том его вина!

Она ринулась на парня, но Адам ее перехватил.

— Мне нравится Тони! — заявила Брианна, пока Кейт боролась, стараясь вырваться из рук первого ассистента режиссера.

Брианна сделала два шага и ущипнула женщину за складку на животе.

— Ой!

— Она всегда так делает, — прокомментировала Эшли из сгиба руки Мэйсона.

— Ты, маленькая сучка!

Кейт дергалась так яростно, что высвободила одну руку из хватки Адама. Брианна нырнула под замах и вцепилась в ее ногу.

— Ой!

— Еще она кусается.

Зев принял на себя удар, который почти сшиб с него ермолку, но ухитрился просунуть руки под мышки Брианны и оттащить ее прочь.

Сощурив глаза, ухитряясь выглядеть опасной, несмотря на свой возраст, рост, детский фартучек и то, что она болталась в руках Зева, Брианна ткнула пальцем в сторону Кейт и прорычала:

— Скажешь еще одну гадость про Тони, и мой папа поджарит твою задницу!

— Он не сможет этого сделать, если мы все погибнем!

— Спорим? Мой папа все время поджаривает мертвецов!

Это было новостью для Тони, но вовсе не сногсшибательной, поскольку речь шла о Чи-Би.

— Не поджаривает!

— Еще как!

— Нет!

— Да, все время!

— Не…

— Эй!

Эшли отодвинулась от Мэйсона, вид которого стал удивленным, когда его оставили одного, и встала рядом с сестрой.

— Она сказала — все время!

Кейт мгновение сердито смотрела на двух девочек, потом повернулась и прорычала Адаму:

— Вы делаете мне больно!

Тот натянуто улыбнулся и заметил:

— Альтернатива была бы хуже. Ты уже успокоилась?

— Я в полном порядке!

«Да. Все мы верим тебе, как же иначе».

Спустя долгое время Питер кивнул, и Адам выпустил Кейт.

«Хорошо, некоторые из нас тебе верят».

— Мы все вместе влипли в эту передрягу, — напомнил всем Питер, пока Кейт с угрюмой миной потирала руку. — Линчевать Тони… — Тут женщина обрадованно встрепенулась. — Я говорю в образном смысле слова. — Питер вздохнул. — Сделать это просто потому, что он что-то знает, — это как отрезать себе нос, чтобы досадить лицу. — Он нахмурился. — Досадить лицам. Я не верю, что он нам лжет, и считаю себя отличным знатоком людских характеров. Заткнись, Сордж.

Оператор-постановщик захлопнул рот, щелкнув зубами.

— Но раз уж ты об этом заговорила. — Питер повернулся к Кейт: — Дом и тварь, живущая в нем…

— В подвале, — поправила Эми.

— Правильно. Она хочет, чтобы мы погибли. Тогда эта мерзость сможет кормиться нами…

— Если верить Тони, — издевательски усмехнулась Кейт.

— Само собой. Но почему ты думаешь, что Фостер хочет, чтобы кто-то из нас спятил и перебил остальных?

Кейт с раздувающимися ноздрями тряхнула головой.

— Потому что.

— Да, хорошая причина.

Сухая реплика Мэйсона вызвала взрыв смеха. Он был скорее облегченным, чем веселым, но Рид приосанился, оказавшись в центре внимания. Все снова пошло почти так же, как и всегда.

— Он всегда уходит куда-то один! — настаивала Кейт, пытаясь вернуть внимание аудитории.

— Парень не должен так поступать, — согласился Питер. — Да и никто из нас. Если мы покидаем круг, как только Эми снова запечатала его, то уходим минимум подвое, — многозначительно добавил он.

— Я никуда не пойду, — пробормотал Мэйсон.

Кейт не обратила на него внимания, мотнула подбородком в сторону Тони и спросила:

— Кто захочет пойти вместе с ним?

— Я.

— Да уж! — Кейт поджала губы, глядя на Ли. — Вот так сюрприз. Ты и без того бегаешь с ним всю ночь. — В ее замечании явственно слышался подтекст.

Все повернули головы и приподняли брови.

Тони и Бренда, судя по ее виду, ждали, что Ли отпустит руку парня и отпрыгнет, но актер только сказал:

— Тогда вряд ли можно сказать, что он все время куда-то уходит один, верно?

— Дело не в…

— Кейт, я слышу плач ребенка и музыку. — Николас покачал головой так, что прядь темных волос мотнулась на лбу. — Ты тоже ее слышишь и…

— И я! — объявил Мэйсон.

Все снова повернули головы.

Рид задрал подборок. На его лице появилось выражение, которое Эми однажды назвала откровенно напыщенным. Тони поднял глаза на звезду сериала и согласился с этим описанием.

— Я все время слышал ребенка, — заявил Мэйсон со слегка сюрреалистическим видом, который придавали ему клыки Раймонда Дарка. — Но чувствовал, что в данной ситуации должен оставаться как можно более нейтральным.

Эми фыркнула и задала вопрос, который промелькнул в головах всех и каждого:

— Почему?

— Потому что ты думал, что мы над тобой посмеемся! — заявила Брианна и пнула Мэйсона в голень.

— Не трогай его!

Эшли ринулась на сестру, и Карл тут же перестал плакать.

Тони застыл, когда включились все лампы, на этот раз газовые, не электрические. Он остался один у входа в холл, хотя и чувствовал, как его руку кто-то сжимал — должно быть, Ли.

«Что случится, если я отодвинусь? Ли удержит меня или отпустит?»

Парень не настолько хотел узнать ответ, чтобы попытаться проверить его.

В доме все полностью стихло. Вскоре Фостер услышал несколько очень слабых стуков, чьи-то панические ругательства и наконец шум падения. Затем наступила мертвая тишина.

«Помогите, я упал, и мне больше не подняться!»

Самая обоснованная догадка Тони сводилась к тому, что неплохо было бы озвучить наихудший сценарий. Кого-то столкнули с кухонной лестницы. Этот человек приземлился, не имея под рукой Ли Николаса, который смягчил бы его падение. Сломанная шея, висок, врезавшийся в угол кухонного стола, падение вилки для салата, торчащей в подставке, — не так уж и важно, что именно. Тони больше заботило то, что происходило в этом доме с живыми людьми во время его отсутствия.

«Повторный показ» продолжался, но смерть номер два, похоже, была тихой и медленной.

В ожидании, пока все закончится, Тони вспоминал технические характеристики видеопроизводства:

«Видео стандартной четкости передается в последовательный цифровой интерфейс потоком в двести семьдесят, триста шестьдесят или пятьсот сорок мегабит в секунду. Видео высокой четкости передается в последовательный цифровой интерфейс потоком в… в… Дерьмо!»

На выпускном экзамене он тоже это забыл. Из «Сто одной колдохрени» парень вспомнил лишь: «При манипуляции энергией цена намерений часто выше цены самой манипуляции». Фостер с самого начала этого не понимал, поэтому начал отсчет по-французски от ста в обратном порядке.

На «сорока двух» лампы погасли.

Ли все еще стоял рядом с ним, но теперь он скрестил руки на груди. Вместе со всеми актер слушал Питера, который явно подходил к концу неких длинных указаний. Кейт все еще хмурилась, Брианна дулась, у Эшли было торжествующее выражение лица. У остальных, тех, кого мог разглядеть Тони, был обычный вид работников телеиндустрии, значительная часть профессиональной деятельности которых состоит в выслушивании тысячи и одной детали, а не в конкретной работе.

Никто, похоже, даже не заметил отсутствия Тони.

— Итак, все меня поняли? — Питер поднял палец. — Мы держимся сообща. Я не хочу слышать никаких обвинений. Никому не интересно, что кто-то раньше был звездой полицейского сериала.

Мэйсон открыл было рот и снова закрыл, когда режиссер ткнул пальцем в его сторону.

— Хорошо. — Питер поднял второй палец. — Теперь самое важное! Никто никуда не уходит один. Ни Тони. Ни я. Никто. — Он огляделся по сторонам, оценивая реакцию людей, нахмурился и спросил: — Где Хартли?

Глава девятая

— Послушайте, я обожаю всю эту культурную фигню больше, чем кто бы то ни было, но мне казалось, вам хочется спасти вашего друга.

— В театре Ламберта водятся привидения.

— Неужто? Я медиум с выходом в Интернет, забыли? — Грэхем захлопнул дверцу машины, подождал, пока Генри присоединится к нему на тротуаре, после чего зашагал к театру. — Тут чуток бузили полтергейсты. Вам не захотелось бы общаться с этими маленькими засранцами. Несколько раз появлялась темная фигура в длинном плаще. Предположительно Алистер Макколл, актер, умерший во время спектакля. Он играл в «Генрихе Пятом». В театральных обозрениях говорилось, что это была не самая лучшая сцена смерти в его исполнении.

— Грубо, — улыбнулся Генри, несмотря на серьезную ситуацию.

— Что ж, нас с вами там не было. Может, журналисты и правы. Итак, вы хотите, чтобы я попробовал поговорить с Макколлом?

— Если это действительно Макколл, то он жил примерно в одно время с Крейтоном Каулфилдом. Вероятно, они вращались в одних и тех же кругах. Каулфилд был нуворишем, а Макколл — местной знаменитостью.

— Ладно, конечно. Если это Макколл, то прекрасно. А вдруг нет?

— Тогда разузнайте все, что сможете.

— Мертвые обычно не любят тесноты. — Грэхем кивнул на людей, толпящихся под навесом у входа. — Непохоже, чтобы эта толпа собиралась уходить.

— Верно. Сегодня спектакль идет поздно вечером.

— Да. Итак…

— Вам придется посильнее сосредоточиться, чтобы ничто не смогло вас отвлечь, верно?

Генри взял смотрителя за локоть. Это движение было и сдерживающим, и угрожающим.

Грэхем посмотрел на пальцы Фицроя — бледные полоски на фоне темно-зеленой ткани — пожал плечами и заявил:

— Ладно. И что? Просто возьмем и войдем?

— Да.

— Потому что у вас есть билеты?

— Не совсем.

Они проскользнули мимо двух молодых женщин, поглядывающих на наручные часы и обсуждающих невероятные способы мести, протиснулись мимо группы парней чуть помоложе, которые могли быть студентами-первокурсниками Института киноискусств, судя по их напыщенным беседам. Потом вампир и смотритель обошли курильщиков, неистово накачивающихся никотином, перед тем как зайти внутрь.

Одежда всех трех групп представляла собой такую эклектическую смесь, что ни белая шелковая рубашка и джинсы Генри, ни рабочий комбинезон Грэхема не выглядели здесь неуместными.

Мускулы, татуировки и планшетка преграждали вход в открытую дверь.

Генри осторожно, но очаровательно улыбнулся билетерше и назвал имена:

— Генри Фицрой. Тони Фостер.

Очарование отскочило от женщины, не поцарапав ее. Она проверила список, провела две черты.

— Проходите и садитесь, если хотите. Начало задерживается. Вторая камера застряла в чертовой пробке.

— Вы не знаете, сколько придется ждать?

— Если бы знала, то уже танцевала бы от радости! — рыкнула дамочка. — Хотите — садитесь, хотите — нет, мне без разницы.

Театр Ламберта был построен в самом конце девятнадцатого века, когда денежки рекой потекли в Ванкувер благодаря шахтам, продаже леса и обдиранию доверчивых охотников за сокровищами, направляющихся на север, к Юкону, где началась золотая лихорадка. Группа самых выдающихся и богатых граждан молодого города, которые были обижены результатами федерального исследования, гласившими, что Ванкувер возглавляет доминион по количеству поглощенного алкоголя, поклялась сделать культуру обстоятельством первостепенной важности. Они подкрепили свои слова деньгами, и всего пять месяцев спустя в новом театре состоялось первое представление.

Через сто лет похожая группа богатых энтузиастов избавилась от экранов, кинопроекторных будок и навесных потолков, чтобы театр обрел прежнее великолепие. Владельцы восстановленного театра Ламберта получили лицензию на продажу алкоголя и стали продавать местные вина в фойе во время антрактов.

Генри оценил такую иронию.

— Господи! — Грэхем запрокинул голову и уставился на позолоченных граций и херувимов, украшающих потолок. — Это уже легкий перебор, да?

— Если ты тратишь государственные деньги, то почему бы не пустить их на барокко?

— Что?

— Неважно.

Лампы на лестницах, ведущих к балконам, не горели. Поэтому логично было предположить, что во время представления там никто не устроится. Вот вам и необходимое уединение. Генри потащил Грэхема через фойе.

— Пойдем.

— Нам нельзя туда подниматься.

— Тогда лучше забраться туда так, чтобы нас не поймали.

Грэхема, похоже, это не утешило.

Он нахмурился, остановился у подножия лестницы и заявил:

— Свет не горит.

— Вы разговариваете с мертвыми и боитесь темноты?

— Дело не в… Ладно, неважно.

Смотритель бросил нервный взгляд через плечо, высвободил руку и ринулся на второй этаж. Топот его рабочих ботинок, и без того приглушенный ковром, потонул в музыке с нового диска «Радиограммы»,[42] доносящейся из колонок акустической системы.

Генри встретил его на верху лестницы.

— Конечно, обогнали старика. — Тяжело дыша, Грэхем привалился к стене, оклеенной рельефными обоями.

— Вам надо больше тренироваться.

— А вам — не лезть в чужие дела. — Смотритель выпрямился и двинулся к главному балкону. — Если мы собираемся этим заниматься, то я хочу сесть.

Балкон был пуст, но Генри заметил провода, идущие к тому месту, где должна была находиться опаздывающая вторая камера.

Внизу полдюжины членов съемочной команды бегали туда-сюда, улаживая последние детали. На сцене двое актеров проверяли расстановку. Генри не знал их, хотя Тони уверял его, что сейчас они знамениты. Зал был заполнен примерно на три четверти. Публика еще не начала волноваться, но уже шумела.

«Шум — это хорошо, — подумал Фицрой. — Он заглушит беседу, которую Грэхем Бруммель собирается вести с мертвецом».

— Ну?

— Что «ну»? — Копия сиденья конца девятнадцатого века, обитая красным бархатом, запротестовала, когда Грэхем плюхнулся в кресло.

— Он здесь?

— Конечно. Но вы задали неправильный вопрос. Следовало бы спросить, захочет ли он разговаривать. Вообще-то… — Грэхем задумчиво почесал лысину, едва прикрытую волосами. — Самый важный вопрос: смогу ли я понять, что он скажет. Мертвые обычно не слишком четко формулируют свои мысли. Это теперь Стивена и Кассандру не заткнуть, но мне пришлось потрудиться пару недель, прежде чем я смог хоть чего-то от них добиться. А ведь нас с ними связывают узы крови.

— А здесь у вас есть я.

— Вы и тридцать два бакса семьдесят пять центов, чтобы купить упаковку пива. — Грэхем вздохнул. — Мне не помешало бы хлебнуть.

— Вы уже достаточно выпили. Зовите или концентрируйтесь. Делайте то, что должны.

— Вы же понятия не имеете, как это, к дьяволу, работает, как… — Грэхем обернулся, посмотрел на Генри и застыл. — Да, ладно. Значит, я просто… э-э…

Фицрою очень не хотелось этого делать, но он отступил, скрыл охотника, живущего в нем.

«Уничтожение этого раздражающего человечишки не поможет освободить Тони и остальных. Какая жалость».

Генри ухватился за спинку кресла Грэхема и ждал.

— Все-таки почему он решил являться именно мне?

— Подобное притягивает подобное. Послушайте, про вас ведь столько всего болтают. Нет, не про вас лично, а вообще про вампиров. Легенды, всякие там выдумки. — Тони широко раскинул руки. — Вокруг вас клубится своего рода метафизический туман. Держу пари, это и привлекло внимание нашего призрака.

Теория Тони, изложенная между посещениями последнего призрака, с которым пришлось столкнуться Генри, имела определенный смысл.

«Да, подобное притягивает подобное. За исключением, конечно, тех случаев, когда притягиваются противоположности. Нам это не поможет».

Ткань под пальцами Генри начала рваться, он тихо и раздраженно рыкнул.

Температура на балконе резко упала.

— Он здесь, — возвестил Грэхем, изо рта которого вырвалось облачко пара.

— Я догадался.

На том месте, где должна была стоять вторая камера, начала материализовываться высокая фигура. На балкон проникало слишком мало света, чтобы как следует рассмотреть очертания, темнота сливалась с темнотой. Фицрою казалось, что бледное, презрительно улыбающееся немолодое лицо и высокий чопорный воротник начала XX века витали в воздухе без поддержки.

— Он жалуется насчет театра, похоже имеет в виду не само здание, а всю эту штуку. — Грэхем махнул рукой в сторону сцены.

— Почему я его не слышу?

— Потому что вы не медиум. — Смотритель захихикал. — Держу пари, с таким ростом вы едва тянете на маленького.[43] Что? — В этот момент призрак нахмурился. — Кажется, он считает, что я храбрый, раз говорю с вами так, потому что вы обитаете во тьме. Господи, лапмы-то не горят. А кто тут не во тьме?

У Алистера Макколла, пять раз выходившего на поклон за роль Фауста, и Генри Фицроя, некогда герцога Ричмондского и Сомерсетского, было почти одинаковое выражение лица.

— Да-да, обитатель ночи. Какого черта… — Грэхем, широко открыл глаза, медленно повернулся и посмотрел на Генри. — Ох, парень, я с первого взгляда понял, что вы странный, но чтобы вампир?

Генри улыбнулся, даже не стараясь казаться обворожительным, и предложил:

— Спросите его насчет Крейтона Каулфилда. Мы не можем потратить на это всю ночь.

— Хартли пропал? — Глаза Бренды мучительно распахнулись, она обеими руками сжала ладонь Ли так, что у нее побелели костяшки пальцев. — Дом! Это все дом! — взвизгнула женщина.

Ли накрыл ее ладони своей, не столько ради утешения — Тони был достаточно мелочным и вполне мог это заметить! — сколько ради того, чтобы заставить женщину ослабить хватку.

— Он его съел! — заявила Бренда.

— Не съел! — огрызнулась Эми, нахмурилась и повернулась к Тони: — Так ведь?

Тот пожал плечами и взглянул на Стивена и Касси, которые наконец-то вновь присоединились к ним. Девочка по-прежнему слегка нервничала, что выглядело вполне резонным. Ведь танцевальная музыка все еще играла контрапунктом к плачу Карла. Но ведь Касси была мертва, поэтому, с точки зрения Тони, не могла поддаваться волнению.

— Дом вас не ест, он использует энергию вашей смерти, — сказала она ему, разглаживая юбку, забрызганную кровью, и сердито глядя на Бренду.

В ее взгляде ясно читалось: «Ты идиотка!»

Фостер повторил слова Касси, стараясь убрать схожее выражение из своего взгляда.

— Поскольку никто еще не погиб, Хартли должен быть жив, — добавил он. — С самого начала предполагалось, что сперва произойдет убийство, потом — самоубийство.

— Значит, он отправился на поиски выпивки, — вздохнул Питер.

— Или пошел искать кого-нибудь, чтобы убить! — Кейт скрестила руки на груди и принялась переминаться с ноги на ногу.

— Кого? — нетерпеливо спросила Эми. — Мы все здесь.

— Значит, он хочет, чтобы мы начали его искать. Когда мы разделимся, он убьет одного из нас.

Многие закивали в знак согласия.

— Да… — Эми поджала губы, отдавая должное логичности такого предположения. — Звучит резонно.

— Том не был убийцей, покончившим с собой, — мрачно пробормотал Маус.

Тина бросила на него недружелюбный взгляд и заявила:

— Хватит говорить про убийства и самоубийства при детях!

Брианна, пристроившаяся около Зева, возвела глаза к потолку. Эшли оторвала ее руки от своих ушей.

— Во-первых, я не ребенок, — проговорила старшая девочка. — А во-вторых, вряд ли мы услышим что-нибудь новенькое. Мы смотрим «Закон и порядок», знаете ли.

— Как будто можно где-то спрятаться от этого сериала, — буркнул Адам.

Люди снова закивали.

— С Томом произошел сверхъестественный несчастный случай, — напомнила Эми. — Он не собирался кончать жизнь самоубийством, поэтому его смерть не считается.

Кейт скривила губы и спросила:

— Если одну смерть можно не заметить, то кто поручится, что другие тоже будут не в счет?

Последовали новые кивки.

— Хартли хочет выпить, — продолжала Кейт. — Так что дом, это существо…

— В подвале, — перебила Эми.

— Ладно. Существо, живущее в подвале, внушает ему, что бутылка спирта для растираний — как раз то, что он ищет. В следующий миг парень возьмет да отравится.

— Да бросьте, ребята, — развела руками Эми. — Это же Хартли. Он способен отравиться бутылкой спирта для растираний и без помощи твари из подвала.

Люди продолжали кивать.

Весь круг начал выглядеть так, будто в нем собрались куклы с качающимися головами.

— Так мы будем искать его или нет? — спросил Тони.

— Тебе бы этого хотелось, верно? Улизнуть куда-нибудь в одиночку, потом вернуться и рассказать нам фигню, в которую, как ты ожидаешь, мы поверим. Нам нужно всего лишь дожить до утра. Думаю, наши шансы возрастут, если мы слегка обмотаем Тони скотчем, чтобы помешать ему пускаться в свои вояжи. — Кейт похлопала по катушке с клейкой лентой, висящей у нее на поясе. — Кто со мной согласен?

— Никто никого не будет обматывать скотчем, — заявил ей Питер. — По крайней мере, пока я не прикажу.

Поднялись крики.

Стивен подплыл поближе к Тони и сказал:

— Ему это нравится. Оно любит гнев и сильные эмоции, — задумчиво добавил он, когда Сордж пихнул Павина, а Маус встряхнул Кейт, попытавшуюся броситься на Питера.

Эми, Адам и Сайлин старались перекричать друг друга. Они сбились в кучку, но орали каждый свое. Тину, Зева, Мэйсона, Ли с Брендой и девочек отпихнули к дальней части круга.

— Все-таки гнев использовать проще всего, — продолжал Стивен.

— Да? — Тони отшатнулся от Кейт, размахивающей руками.

Она не целила в него, но парню все равно не хотелось попасть ей под руку.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю что?

Тони повернулся, сердито уставился на призраков и пояснил:

— Откуда ты знаешь, что именно ему нравится?

Касси поглядела в потолок, шагнула вперед и сказала:

— Оно питается нашими смертями, помнишь? Мы такие же пленники, как и вы, просто находимся здесь дольше, потому и знаем больше.

— Стокгольмский синдром.[44]

— Что?

— Или Хельсинкский? — Тони нахмурился. — Неважно. Дело вот в чем. Откуда мне знать, что вы не перешли на его сторону? Можно ли вам доверять?

— Эта тварь уже работает над ним, — пробормотала Касси.

— Думаешь? — хмыкнул Стивен.

— Ничего подобного! Скорее это вы работаете с ним вместе, а не со мной против него, потому что вы и оно… Ай!

Тони обеими руками вцепился в промежность и отшатнулся назад, прямо сквозь Стивена. Это Маус приподнял Кейт. Он схватил ее за руки, но она вольна была пинаться. Несмотря на боль, а может, благодаря ей, Фостер почувствовал, что его сознание стало таким ясным и холодным, каким не было уже довольно давно.

— Парень, да ты просто ледяной! — заметил он.

— Тепло — это энергия. — Стивен поправил голову. — Лишней у нас нет.

«Тепло!..»

— Вы воспользовались теплом осветительных ламп, чтобы этим утром казаться настоящими.

— Ламп и людей. Мы…

— Это что, так важно? — перебила Касси, голос которой сейчас очень напоминал Эми, и махнула окровавленной рукой в сторону съемочной группы. — Я знаю, что это забавно и все такое прочее, но тебе не мешало бы как-то их унять!

Тони отвлекся. Тем временем тьма сгустилась за пределами круга света, отбрасываемого лампой. Она как будто выжидала. Образ избитый, но верный.

Продолжались старые споры и начинались новые. Мэйсон и Ли почти нос к носу орали что-то про фан-сайты. Бренда стояла между ними на коленях. Из-за смокингов не видно было, чем она занята. Зев пытался оттащить ее за плечи. Тина вышла из круга и барабанила во входную дверь, требуя, чтобы Эверетт очнулся. Эшли, натянув фартук на голову, сидела на полу со скрещенными ногами и во все горло распевала «Дэнни Бой».[45]

«Странный выбор для одиннадцатилетней девочки. Все как будто сорвались с катушек», — понял Тони и медленно выпрямился.

Он понятия не имел, как, к дьяволу, ему вправить всем мозги.

— Я ХОЧУ ПИСАТЬ!

«Хорошо, сорвались с катушек не все».

Брианна встала посередине круга, уперла руки в бока. Пока эхо, разбуженное ее криком, медленно гасло, она сердито уставилась на взрослых, внезапно притихших.

— Я хочу писать! Немедленно! — повторила девчонка чуть тише, но так же пронзительно и махнула босой ногой. — Заткнись, Эш! — «Дэнни Бой» прекратился. — Вы меня слышите? Я хочу писать!

— Думаю, тебя услышали даже в Виктории. — Эми вздрогнула.

— А в Виктории есть туалеты? — поинтересовалась Брианна. — Потому что если есть, то я хочу туда! Сейчас же!

— Хорошо-хорошо. — Зев вышел из-за спины девочки и похлопал ее по плечу. — Думаю, в таком большом доме полно туалетов.

Он выжидающе посмотрел на остальных, и Тони вспомнил, что звукорежиссер провел в этом месте примерно полчаса, прежде чем дом захлопнул двери.

— Верно? — переспросил Зев.

— И да и нет, — признался Питер. — Здесь шесть туалетов, но использовать разрешено только один — в гардеробной Мэйсона.

Эми открыла рот, чтобы сказать что-то грубое, но Зев остановил ее, подняв руку. Остальное сказала его улыбка.

— Учитывая ситуацию — мы же заперты в доме с призраками и все такое! — думаю, можно проигнорировать это правило, — заявил он.

— Конечно, если мы собираемся остаться здесь навсегда. Но это одно из указаний Чи-Би, — возразила Эми. — Я не собираюсь попасть из огня да в полымя, предпочту оставаться на горящей сковородке.

— Она пописает на горящую сковородку, — зловеще предупредила Эшли.

— Прекрасно. — Поскольку времени на споры не было, Зев сдался. — Мы воспользуемся туалетом в гардеробной Мэйсона.

— Не ты, — сказала Тина, беря Брианну за руку. — Мы воспользуемся. Думаю… — Она осмотрела людей, находящихся внутри круга, ненадолго задержала взгляд на остальных трех дамах и Эшли. — Надо идти всем женщинам. Вместе.

— Нет!

— Да ради всего святого, Мэйсон! — Эми зажгла вторую лампу, Тина кинула испепеляющий взгляд на звезду «Самой темной ночи». — Повзрослей и научись делиться.

— Пошла ко всем чертям, — пробормотал Мэйсон, вытащил из внутреннего кармана смокинга помятую сигарету и протянул руку за зажигалкой. — Дело не в том, чтобы делиться, а в тенях. — Он затянулся и посмотрел на Тони поверх пламени.

— Она пописает и на тени, — захихикала Эшли.

— На тебя, Прыщавая!

— Только попробуй, Сырник!

Брианна рванулась в бой, насколько ей позволяла длина рук Тины.

— Довольно! — резко заявил музыкальный редактор.

Когда девочки притихли, все уставились на Зева. Его вмешательство произвело впечатление.

Потом все головы повернулись к Тони.

Он вздохнул и начал:

— В той ванной комнате что-то есть…

— Ричард, — перебила Касси. — Единственный сын Крейтона Каулфилда. Он был умственно отсталым. Мы думаем, он прожил в этой комнате всю жизнь.

— И умер там, — добавил Стивен.

— Он не такой, как мы, потому что не… Мм… — Сестра нахмурилась и начертила в воздухе несколько кругов.

— Не участвует в повторах? — предположил Тони.

— Да. Он просто остается в ванной комнате. — Когда Касси пожала плечами, голова ее осталась на месте, не то что у брата.

— Тони? — Ли возвысил голос на втором слоге, сжал ладонь Бренды, нахмурился и убрал ее со своей руки.

— Больно. — Она скривила губы в плохом подобии извиняющейся улыбки.

— Извини. — Улыбка Ли была столь же неискренней.

— Само собой.

«Какого дьявола творится с этими двумя?»

Потом Тони понял, что никто больше не заметил случившегося. Потому что все они, в том числе Ли, ждали, когда парень детально объяснит, почему Мэйсон выкрикнул: «Нет!»

— Э-э… там много теней, но безопасно. — Он посмотрел на Рида, который глубоко затянулся, выкурив разом полдюйма сигареты.

— Да какая разница! — Брианна двинулась к лестнице, таща за собой Тину.

— Подождите! — Эми взяла лампу и трижды качнула ею над линией из соли. — Вот теперь можно перешагивать.

Стивен тихо заржал. Он перелетал туда и обратно над соляной чертой, пока Тони не бросил на него сердитый взгляд. Фостер знал, что Эми занимается полной чушью, но участок соли, через который перешагивали женщины, и впрямь казался ему тусклее поблескивающей полоски остальной части круга.

— «Верить — значит видеть», — задумчиво пробормотал он.

— Что?

— Рождественский фильм, «Уолт Дисней пикчерс», тысяча девятьсот девяносто девятого года, режиссер Джон Пасквин… Неважно, это было уже намного позже вашего времени.

— Бренда? — Эми помедлила снаружи круга. — Ты идешь?

— Я останусь с Ли.

— Нет, не останешься, — заявила Тина с нижней ступеньки лестницы. — Иди сюда.

— Но…

— Немедленно! Он ни с кем не сбежит, пока тебя не будет.

— А почему тот парень в шляпе так на тебя косится? — спросил Стивен, когда Бренда нехотя присоединилась к остальным женщинам.

«Парень в чем? Да, Зев».

Тони понятия не имел, почему тот косится.

— Касси?

— Я скоро вернусь. — Она улыбнулась брату с лестницы.

Когда на втором этаже хлопнула дверь гардеробной Мэйсона, Питер спросил:

— Объясните, почему женщины всегда ходят в туалет группками?

Все мужчины, оставшиеся в круге, пожали плечами.

Стивен поправил голову.

Генри добрался до конца дороги и услышал, как трое членов съемочной группы разговаривали возле обслуживающего трейлера. Их сердца бились немного быстрее обычного. На Фицроя произвело впечатление, как спокойно они реагировали на столь экстраординарные обстоятельства.

Может быть, работники телевидения привыкли считать странности нормой, а нечто эксцентричное — тем, что стоит заснять? Или заклинание Арры, стершее их память о битве в павильоне звукозаписи, имело длительный успокаивающий эффект? Может, в присутствии Чи-Би не разрешалось бурно реагировать или же просто не было необходимости это делать?

Исполнительный продюсер «Самой темной ночи» стоял у заднего крыльца, сунув руки в карманы плаща и свесив голову ниже массивных плеч. Если бы можно было открыть дверь одной силой воли, то предмет его внимания уже превратился бы в щепки и куски скрученного металла.

Чи-Би лишь повернул голову, когда Генри и смотритель вышли на свет.

— Ну?

— Грэхем поговорил с актером по имени Алистер Макколл, — начал Генри.

— Актером? — Чи-Би чуть ли не плюнул. — Только этого нам и не хватало! Еще одно проклятое ходячее самомнение.

— Этот актер, похоже, и вправду проклят, по крайней мере в самом нехорошем смысле слова.

Быстрый жест помешал Грэхему заговорить, а Генри встретился взглядом с Чи-Би.

— Самое важное вот в чем. Он приезжал в этот дом на спиритические сеансы, когда Крейтон Каулфилд был еще жив.

— Продолжайте. — Широкие напряженные плечи слегка расслабились.

— Он сказал, что Каулфилд начал коллекционировать диковинные предметы: палец, якобы принадлежавший ведьме, казненной во времена инквизиции, череп кота, принесенного в жертву на сатанинском ритуале, склянку с пеплом. Ему сказали, что это останки одного из не-мертвых, питающихся кровью.

Чи-Би приподнял бровь.

Генри пожал плечами.

— Вероятно, все это было ложью.

Оба они не обращали внимания на давящиеся звуки, которые издавал Грэхем.

— Так или иначе, около тысяча восемьсот девяносто второго года Каулфилд перестал коллекционировать подобные предметы и начал собирать книги. Макколл сказал, что от некоторых из них ему становилось очень не по себе.

— Он еще сказал, что кое-какие тома были теплыми, — добавил Грэхем, содрогнувшись.

Чи-Би снова приподнял бровь.

— Это возможно, — произнес Генри. — Содержимое некоторых книг таково, что требует специфического вместилища.

В личной коллекции Фицроя имелся гримуар,[46] в котором было записано двадцать семь демонических имен. Они были подлинными, и у него не возникало желания выяснить, как разузнал их автор книги. Пергаментные страницы и толстый кожаный переплет всегда имели постоянную температуру, такую же, как у человеческого тела и крови.

Генри забрал гримуар у человека, призывающего демонов в наш мир. Он сделал это примерно в то же время, когда Каулфилд начал собирать книги, от которых Макколлу становилось не по себе.

Фицрой знал, что его гримуар был одним из трех, сохранившихся на земле. Почему Каулфилд не мог заграбастать один из оставшихся двух?

— С появлением книг начались спиритические сеансы, — продолжал Генри. — Они были очень распространены в те времена.

— Да, уж вам ли не знать, — заявил смотритель, но Генри с Чи-Би снова проигнорировали его.

— По словам Макколла, Каулфилду хотелось связаться с тварью, которую он называл Арагот.

Чи-Би повторил это имя, сопроводив его презрительным фырканьем.

— Так как в этом имени нет силы, подозреваю, что Каулфилд выдумал его, — пожал плечами Генри. — Кем бы ни была эта тварь, она не имела имени, пока человек ее не нарек.

— Не слишком оригинально. Если бы такую чушь предложил один из моих сценаристов, то я отобрал бы у них Лавкрафта.[47]

— Итак, Каулфилд был не оригинален. И что с того? — спросил Грэхем. — А еще он не по-детски увлекся тьмой. — Смотритель сжал кулаки и принялся так быстро крутить головой, глядя то на Генри, то на Чи-Би, что волосы, зачесанные на лысину, растрепались. — Сколько можно не обращать на меня внимания?!

— Прошу прощения. Вы желаете продолжить?

— Нет. — Чи-Би пристально посмотрел на Грэхема, тот быстро сник и промямлил: — Все в порядке. — Носок обшарпанного рабочего ботинка прорыл желобок в мокром гравии. — Генри хорошо объясняет.

— Благодарю. Но Грэхем прав, — признал Фицрой, — Каулфилд и вправду всерьез увлекся тьмой. Если верить Макколлу, спиритические сеансы часто проходили бурно. Температура в гостиной резко падала, сгущалась тьма. Медиумы, к услугам которых прибегал Каулфилд, уже никогда не становились прежними. Одна из самых уважаемых спириток умерла. Врачи сказали, от кровоизлияния в мозг. Но Макколл, сохранивший редкостную память, несмотря на свое нынешнее состояние, заявил, что то, с чем она связалась, оказалось не под силу мозгу женщины. Спустя некоторое время спириты отказались посещать этот дом.

— Кто смог бы их в том винить? Если от них ожидали, что они будут общаться с тварью, живущей в подвале… — Грэхем нахмурился и задумчиво почесал между пуговицами комбинезона. — Вот только в ту пору она могла обитать в другом месте.

— Это совершенно неважно. Надо знать, где гадина сейчас. Как нам… — Чи-Би покосился в сторону дома. — Как им ее одолеть?

— Каулфилд вел дневник своих исследований, — сказал Генри. — Писал о сеансах и о том, что узнавал из книг. Он был полон решимости научиться управлять темной силой, которую нашел… приобрел… на которую наткнулся. Кто знает.

— Где этот дневник?

— Наверное, давно утерян…

— Но в доме есть призраки слуг, которые были живы в то время, когда дневник еще существовал, — добавил Грэхем, не дав Генри продолжить.

Чи-Би снова повернулся к дому. Судя по выражению его лица, он утратил интерес к Грэхему.

— С чего вы взяли, что им было известно, чем увлекался их хозяин? — спросил Честер.

Теперь пришла очередь Генри приподнять бровь. Если Чи-Би считал, что его экономка остается в неведении даже о самых мелких аспектах жизни хозяина, то это значило, что он сам решил оставаться слепым. По своему опыту Фицрой знал, что так и следовало обращаться с хорошей прислугой. Фальшивое неведение было основой нормальных взаимоотношений обеих сторон.

— Думаю, слуг почти наверняка интересовало, на что их хозяин тратит столько времени и сил. Но не следует забывать также, что эти призраки погибли при… — Генри перебрал и отверг несколько слов. — Да, при схожих обстоятельствах. Какая-то служанка столкнула лакея с кухонной лестницы, а потом повесилась на площадке третьего этажа. Это был первый случай убийства с последующим самоубийством, спровоцированный нашим злом. Возможно, дом смог добрался до служанки, потому что она прочитала дневник. Тони должен с ней поговорить.

— Итак, теперь он в придачу еще и медиум? — спросил продюсер.

Генри улыбнулся тому, что в усталом голосе Чи-Би не было ни капли удивления, и ответил:

— Нет. Но мы знаем, что он видел кузенов Грэхема, поэтому заскочили в его квартиру и взяли это. — Фицрой снял с плеча лямку и продемонстрировал сумку с ноутбуком.

— А разве это не… компьютер Арры?

— Он самый.

— Она оставила в нем то, что может помочь?

— Понятия не имею. Но там восемьдесят гигабайт инструкций по волшебству. Надеюсь, Тони сможет подогнать что-нибудь к данному случаю.

— Я почему-то не уверен в этом.

— Он умный парень. Сообразит.

— Да. Но это может показать его способности всем остальным. Вы не рассматривали возможность, что ему такого не захочется?

Теперь на дом пристально уставился Генри. Он слышал биение сердец пяти мужчин, оказавшихся на подъездной дорожке: Чи-Би, Грэхема и трех членов съемочной группы. Но из дома не доносилось ни звука. Ни жизни, ни смерти — ничего. Этот дом, этот Арагот, пытался браконьерствовать на его территории.

— При данных обстоятельствах совершенно неважно, чего хочет или не хочет Тони. — Генри вздернул губу, обнажая зубы. — Он сделает то, что требуется.

Молчание заставило его обернуться. Немногие могли смотреть в глаза вампира даже тогда, когда охотник был скрыт. Если же он прорывался так близко к поверхности…

Генри знал лишь двоих, которые пытались хотя бы рискнуть выдержать его взгляд.

После затянувшейся паузы Чи-Би кивнул, отвел глаза и спросил:

— Что теперь?

— Грэхем подзовет своих кузенов к двери. Потом они отправятся к Тони и расскажут ему о слугах и о дневнике.

— Знаете, я их вытащил в настоящее время. Раз парень их видит, они могут… — Смотритель нахмурился. — Если только пробудившийся дом не доставит им проблем. — Он сделал шаг назад, когда исполнительный продюсер и вампир повернулись к нему. — Но скорее всего, не доставит. Ладно, парни, можете и дальше не обращать на меня внимания.

— Тони втащит ноутбук в дом и использует имеющуюся в нем информацию, чтобы поговорить со служанкой, — продолжал Генри, многозначительно следуя последнему предложению Грэхема. — Она расскажет, что было в дневнике Каулфилда. Фостер воспользуется этим, чтобы победить тьму, засевшую в подвале, или заставить дом открыть двери.

— В этом плане слишком много «если», — заявил Честер.

— У вас есть предложения получше?

— Я предвижу другую проблему, — сказал Чи-Би, не потрудившись ответить на вопрос Генри. — Ноутбук может не включиться. Мои люди говорят, что батарейки там то и дело садились.

— Но этот комп работает не от аккумулятора. — Фицрой похлопал по сумке.

— Волшебство?

— Наверное.

Чи-Би отошел от крыльца, жестом велел Грэхему приблизиться и сказал:

— Тогда начнем.

Смотритель, бочком проходя мимо Честера, остановился, внимательно вгляделся в его лицо, потом украдкой посмотрел на Генри и заявил:

— Он вампир. Вы знали об этом?

— Да.

— Вас это не беспокоит?

— Вы же разговариваете с мертвыми.

— Да, но я не пью кровь.

— Если верить вам на слово.

Брианна вышла из-за лампы, стоящей на пороге. Таков был компромисс между тем, чтобы все разом столпились в туалете, и уединением.

— Ладно, следующая. Не волнуйтесь, мальчик просто боится, потому что в его комнату входят странные люди. — Она оглядела полукруг безмолвных женщин. — Что?..

— Какой мальчик? — рявкнула Эшли.

— Тот, который там живет, Прыщавая. — Младшая девочка возвела глаза к потолку. — Он ни капельки не кошмарный. Хочу посмотреть на того младенца.

— Минутку! — Тина помешала Эшли ответить и, возможно, напасть на младшую сестру. — В туалете есть мальчик?

— Да, но сквозь него все видно, так что… — Брианна поджала губы, пренебрежительно хмыкнула.

— Ты видишь в туалете мальчика-призрака?

— Ага.

— О господи! О господи!

— Бренда, успокойся. — Тина отпустила Эшли, ухватила ассистентку костюмерши за руку и не дала ей броситься наутек.

— Успокоиться? Как я могу? В туалете мертвец!

— Сейчас здесь будет еще одна покойница, если ты, к дьяволу, не заткнешься! — рыкнула Кейт.

Эми шагнула вперед, заглянула через порог и заявила:

— Я ничего не вижу.

— Может, потому что и ты во всем этом замешана. — Кейт сложила руки на груди, когда Эми подалась назад и бросила на нее гневный взгляд. — А что, такое вполне может быть.

— Она и ребенка не слышит, — пожала плечами Брианна, склонив голову. — Да и я тоже.

— Может, ты слишком далеко?

— Его было слышно всегда.

— Только если Тони снова не затеял игру в привидения, — поджав губы, сказала Кейт.

— Черт побери, говорю тебе в последний раз! — огрызнулась Эми. — Тони тут ни при чем! Ты его не знаешь, до сегодняшнего вечера едва перемолвилась с ним парой слов и совсем уже сходишь с катушек.

— Лучше от этого не будет, — предупредила Тина, когда девушки начали надвигаться друг на друга. — Все вы сумасшедшие, люди!

Бренда распахнула глаза, рывком высвободила руку и бросилась к двери в спальню.

Тина выругалась и побежала за ней.

Остальные четверо наблюдали, как ассистентка режиссера пересекла гардеробную и исчезла в темной комнате. Они дружно вздрогнули, услышав звук столкновения и грохот упавшей мебели.

Через несколько секунд Тина, прихрамывая, выступила на свет, уже одна, и сказала:

— Я потеряла ее в темноте, но думаю, что она добралась до коридора. Я уверена, Бренда с лестницы увидит свет другой лампы и направится прямо к нему.

— Ага, прямо к Ли, — заявила Эми.

Кейт захихикала, соглашаясь, и спросила:

— Мы пойдем за ней?

— Я пойду. — Брианна уже проходила мимо, но Тина ухватила ее за руку.

— Нет, ты не пойдешь.

— Вы можете делать, что хотите, а я пойду писать. — Эшли протиснулась мимо Эми, все еще стоящей в дверях ванной комнаты. — Пусть только там появится какой-нибудь мальчишка, и я врежу ему, идиоту.

— Еще как врежет!

Брианна попробовала высвободиться из хватки Тины, но поняла, что ничего из этого не выйдет, успокоилась, снова прислонилась к ее боку и сказала:

— Она так врезала Стиви, что у него кровь из носа пошла. Это было так противно.

— С Брендой все будет в порядке.

В голосе Тины слышалось: «Пусть только ассистентка костюмерши попробует не быть в порядке!»

Эми сунула руки в карманы рабочих черных брюк, качнулась вперед на носках и начала:

— Знаешь, это очень похоже на знаменитое последнее настав… — Выражение лица Тины заставило ее замолчать. — Ладно, неважно.

Бренда не ожидала, что будет так темно. Она раскрыла глаза настолько широко, что ей стало больно, оттолкнулась от двери гардеробной, выбежала в коридор, раскинула руки, принялась раскачиваться на месте и попыталась понять, где находится.

Кто-то был здесь вместе с ней.

Очень злой!

Слишком напуганная, чтобы завопить, она развернулась, побежала, споткнулась, восстановила равновесие и помчалась дальше.

Левым боком Бренда врезалась во что-то, сдвинувшееся с места, и, падая, вцепилась в это.

«Дерево, причем гладкое. Ручка».

Дверь, ведущая на заднюю лестницу, распахнулась.

Бренда бежала не в ту сторону, но теперь могла спуститься в кухню, а потом найти остальных, прежде всего — Ли. Он позаботится о том, чтобы все было в порядке.

Эми прищурилась и подошла к краю света, отбрасываемого лампой.

— Вы слышали?

— Это туалет. — Тина скрестила руки и с вызовом уставилась на спутниц. — Я же не велела спускать воду, пока мы все не закончим! Электричество выключено, поэтому осталась только та вода, которая сейчас в трубах.

— Туалеты так не стучат.

— Как будто кто-то что-то рубит? — бодро спросила Брианна. — Хрусть. Бух.

— Нет.

— Это был туалет, — повторила Тина. — Последите, чтобы девочки не сбежали, пока я туда схожу.

— Я никуда не денусь, — пробормотала Эшли, когда Эми взяла Брианну за руку. — Не трогайте меня.

— Это был не туалет, — настаивала дочка босса.

— Скорее похоже на стук топора, — кивнула Кейт.

Лестница оказалась достаточно узкой. Бренда могла касаться обеих стен. Она спускалась так быстро, как только позволяли крутые неровные ступеньки. Когда они внезапно закончились, женщина снова споткнулась, нащупала стол, ведя рукой по его длинной стороне, пошла мимо. Вот и край. Не отпуская стола, второй рукой она потянулась к стене.

Ее пальцы коснулись чего-то твердого, холодного.

Подвальная дверь.

Оно в подвале.

— Ли!

Тони встряхнулся, когда перестал слышать, как погибали Стивен и Касси. Именно в этот миг Ли стремительно вскочил и подошел к краю круга. Актер споткнулся о ноги Адама, но не обратил внимания на изощренные ругательства первого ассистента режиссера.

— Бренда?

Невесть откуда они услышали слабое перепуганное:

— Ли!..

— Бренда!

— Где она, проклятье?! — Николас пошел вдоль внутренней стороны круга.

— Не наверху, — заметил Мэйсон.

— Да неужто?

Рид пожал плечами, зажег еще одну сигарету и заявил:

— Прекрасно. Значит, моя помощь тебе не нужна.

Ли развернулся на пятке и двинулся в другую сторону. Тони подумал, что актер выглядел так, будто пытался учуять Бренду.

«Или же я просто слишком много времени провожу с Генри».

— Бренда! — Ли снова пересек круг. — Я иду за ней.

— Ты даже не знаешь, где она, — пробормотал Павин.

— И не возьмешь эту штуку. — Мэйсон зацепил лампу ногой и подтащил поближе к своему креслу.

— Прекрасно! — Ли упал на одно колено возле коробки со свечами. — Мне не нужна проклятая лампа, но я иду за Брендой.

— Никто никуда не пойдет, — рассудительным тоном заявил Питер, раскинув руки.

— Она в беде.

— Ты этого не знаешь. — Рассудительность начала переходить в раздражение, но режиссер овладел собой. — Она просто пошла в туалет.

— Да, но она меня зовет. Подозреваю, что Бренда уже не там! — Ли выхватил у Мэйсона зажигалку и зажег свечу. — Я пойду в…

При свече было видно, что озадаченное выражение на лице Ли сменилось облегченным.

Тони понимал его колебания. Дом так исказил голос Бренды, что он мог доноситься откуда угодно. Тут вдруг разбилось стекло.

— Она в столовой!

— Перешагни через соль! Перешагни! Иисус, он прошел прямо по…

Тони схватил свечу и последовал за Ли.

Бренда думала, что свет идет из холла, но горела не лампа, а свеча, которая стояла на полу и была заслонена так, что если бы Бренда вышла из кладовой под другим углом, то не увидела бы ее.

Свет блестел, отражаясь в стекле.

— Хартли?

Звукооператор сидел на полу возле открытого шкафчика, одна дверца которого болталась под сумасшедшим углом. Он выпрямился и поставил рядом с собой пустую бутылку.

Почувствовав сильный прилив облегчения, Бренда даже ухватилась за спинку стула. Если кто и мог найти выпивку в пустом доме, так только Хартли.

— Рада тебя видеть, — пробормотала Бренда, когда тот встал, держа бутылку в опущенной руке. — Я думала, что иду на голос Ли, но, похоже, ошиблась.

— Его здесь нет.

Хартли покачнулся и шагнул к ней. Хотя трудно было сказать, куда именно он направлялся, поскольку его глаза оставались за маленьким кругом света. Похоже, мужчина не мог как следует сфокусировать взгляд.

— Ты пьян? А ведь Чи-Би сказал…

Ее прервал звон бутылки, разбившейся о край стола.

— Бренда!

— Ли?

Она повернулась, не выпуская спинки кресла.

В столовой было так темно, что Хартли как будто нарисовал теневую линию на горле Бренды. Тони не утешали тени, но они были куда предпочтительнее жидкости, освещенной огоньком свечи. Она, поблескивая, текла по груди ассистентки костюмерши. Глаза Бренды распахнулись. Она поднесла руку к горлу, задохнулась, забулькала, согнулась.

Ли бросился вперед — это движение задуло его свечу — и поймал Бренду, прежде чем та ударилась об пол.

Тони уставился мимо них на Хартли, который поворачивал разбитую бутылку так, что темное пятно блестело в мерцающем пламени свечи, оплывающей на полу.

«Убийство.

Самоубийство.

Дерьмо!

Это не „повторный показ“. Все по-настоящему. Реальная смерть. Настоящее событие».

Ли вопил. Ему отвечали голоса из холла.

Тони каким-то образом ухитрился добраться до Хартли, не загасив своей свечи.

Звукооператор посмотрел на него, моргнул и, запинаясь, выговорил:

— Ненавижу п-проклятую музыку.

Потом он отшвырнул в сторону разбитое стекло, нагнулся и вынул из буфета еще одну бутылку.

Тони воткнул свою свечу в стоявший на серванте канделябр и прыгнул на спину звукооператора. Порыв воздуха задул оба огонька.

Грэхем сел на пятки, вытер со лба капли пота и сказал:

— Они не отвечают.

— Продолжай звать, — велел Генри. — Может, их просто отвлекли. Мы понятия не имеем, что там происходит. — Фицрой оглядел лицо медиума и нахмурился. — Так ведь?

— Кто-нибудь знаком с женщиной по имени Бренда Тарпин? — спросил смотритель.

Старое дерево содрогнулось, когда Чи-Би шагнул на маленькое крыльцо и ответил:

— Она работает на меня.

— Работала, — прозаически поправил Грэхем. — Эта женщина мертва.

— Заперта? — спросил Генри. — Как и остальные?

— Я не чувствую, чтобы она ушла…

— Но ощущаете ее смерть?

Грэхем кивнул и добавил:

— Это событие не было красивым.

— Гибель никогда такой не бывает.

Глава десятая

Тони был только рад тому, что воющие протесты Хартли заглушали почти все звуки, которые издавал Ли. В непроглядной тьме обеденной комнаты Фостер старался удержать вырывающегося звукооператора.

— Что здесь происходит?

Это был раздраженный голос Тины. Потом комнату озарил свет второго фонаря, Тони откинулся назад и коленями пригвоздил руки Хартли к полу. Вой прекратился, а крики Ли превратились в болезненные попытки вдохнуть. Может, эти звуки издавал Николас или же Бренда.

— Срань господня.

В тихом замечании Эми было столько ужаса, что Тони сумел извернуться и посмотреть на женщин, столпившихся в дверях. Они не сводили глаз с Ли, на коленях которого, скорчившись, лежала Бренда. Тони видел только спину мужчины и ноги женщины, но актер казался сломленным, а ассистентка костюмерши — слишком неподвижной.

— Столько крови! — Брианна протиснулась между Эми и Тиной. — Она мертва?

— Я не… Она не… Я не могу…

Ли неистово отрицательно замотал головой. Его волосы тоже летали взад-вперед. Он согнулся, еще крепче обнимая тело.

Не Бренду.

Тело.

Эми шагнула вперед, когда Питер, Зев и Адам протиснулись в комнату из коридора. Музыкальный редактор бросил на происходящее один-единственный взгляд, тут же схватил обеих девочек и утащил из обеденной комнаты.

— Я уже все видела! — запротестовала Брианна.

— Тогда ты можешь не путаться под ногами, — спокойно ответил Зев. — Эшли, Мэйсон остался в круге. Может, посидишь с ним, чтобы ему не было одиноко.

— Ее сердце не бьется, — прошептала Эми, когда Эшли вышла из комнаты. — Все произошло очень быстро, Ли. Ты ничем не смог бы помочь. Сонная артерия перерезана. При такой ране человек истекает кровью меньше чем за три минуты.

— Откуда ты знаешь?

Тони услышал надежду в голосе Ли. Может быть, ему не почудилось, что актер слегка расслабился и овладел собой. Вполне вероятно.

— Смотрела по телику сериал.

Эми села на пятки. Тони видел ее лицо над темной линией плеча Ли. Пурпурные волосы и густо подведенные глаза почему-то сделали веским ее объяснение. Бренда была мертва.

«Смерть. Девушки-готы в ней разбираются. Ведь так?»

— В том сериале была такая же ситуация, — торжественно продолжала Эми. — Пусть там стреляли и не в костюмершу, но рана была похожая. Жертва истекла кровью меньше чем за три минуты. Ты ничего не мог поделать.

Она сжала плечо Ли. Ее черные ногти были незаметны на фоне его пиджака.

— Тогда почему Тони ничего не предпринял? — протянула Кейт. — Ему полагается быть в курсе всех дел.

«Она права. Я знаю, что происходит. Я тот, кто разговаривает с привидениями и обладает сверхъестественными силами. Я должен был пойти за Хартли».

— Алло! — сказала Эми сквозь стиснутые зубы. — Тони сидит на преступнике.

— Слишком поздно. Я думаю…

— Да всем тут глубоко плевать на твои мысли! — Не поднимаясь и не отпуская плеча Ли, Эми резко обернулась. — Питер!

Режиссер ответил так, что Тони мог лишь представить себе выражение лица Эми:

— Да Конечно. Э-э… Кейт, умолкни, от твоих слов никакого проку. Ли, отпусти Бренду. Мы унесем ее и положим около Тома.

— А что будем делать с Хартли?

Тони понял, что снова стал центром внимания.

Хартли, правая щека которого была прижата к полу, гневно скосил на него глаз, налитый кровью.

— Скотч.

— Кейт, это не… — Питер осекся, и Тони почти услышал, как все обдумывают предложение. — Вообще-то неплохая идея, — сказал режиссер.

Как только в обеденной комнате появился Маус, Хартли перестал вырываться. Учитывая разницу в их размерах, делать это было бессмысленно, а звукооператор обычно не был буйным во хмелю.

Тони скользнул назад и отпустил пленника. Маус перевернул Хартли и без усилий примотал скотчем его руки к бокам.

— Зачем ты это сделал? Зачем?.. — повторял здоровяк снова и снова, обматывая ноги звукооператора.

Фостер решил, что он больше не нужен, поднялся и отступил. Он не понял, почему Маус бросил на него такой взгляд, и не был уверен в том, что хотел бы это уразуметь. Оператор дважды становился заложником теней.

«Дьявол, если у Мауса поедет крыша, то нам всем конец».

— Зачем он это сделал? — Тина стерла слезы со щек, не подозревая, что повторяла тихую мантру Мауса. — Я не помню, чтобы они перемолвились с Брендой больше чем парой слов.

— Это не он, — устало напомнил Тони.

Парень шагнул назад, когда Адам и Ли подняли Бренду. Эми прикрыла ее лицо и вспоротое горло пиджаком Николаса.

— Это дом. Все, что случилось здесь нынче ночью, — не наша вина. Тварь, живущая в подвале, использует нас, манипулирует нами.

— Мы ничего не можем поделать?

— Дожить до утра.

Тони и сам не сознавал, что вцепился в собственное горло, пока не увидел, как хмуро уставилась на него Кейт. Тогда он заставил себя опустить руку и на всякий случай запихал обе в карманы.

— Вы не заткнули ему рот, — заметил Питер, когда Маус рывком приподнял Хартли, а потом перекинул через плечо.

Скотч зловеще скрипнул.

— У него забит нос.

— Боитесь, что он задохнется?

— Ну и пусть, — пробормотала Кейт, когда Маус ответил Питеру утвердительно.

— Так, все. Это последняя капля! — Тина высморкалась и повернулась к молодой женщине, произнося слова с той четкостью, с какой говорят только монахини и старшие сержанты: — Я сыта по горло вашим поведением, юная леди. Отныне вы будете произносить конструктивные реплики либо держать рот на замке. Вы меня поняли?

Казалось, даже дом ожидал ответа Кейт.

Тони ходил в католическую начальную школу и до сих пор помнил уроки, проходящие под стальными взорами старших монахинь. Очевидно, сестры Марии Магдалины тоже вбили в Кейт определенные условные рефлексы.

— Да, мэм.

Как ни странно, девица выглядела почти умиротворенной, когда повернулась и вслед за Тиной вышла в коридор.

«Она знает, кто тут главный», — понял Тони, убираясь с дороги Мауса.

Потом парень поднял обе свечи — свою и Хартли — и стал ждать Питера, который держал фонарь.

Но режиссер стоял, пристально глядел на темную лужу, расплывшуюся на полу, и не замечал, что остальные уже ушли. Он покачивал фонарем, завороженный тем, как пламя отражалось в крови.

Наконец, спустя долгое время, режиссер вздохнул и сказал:

— Слишком много крови, люди. Давайте попытаемся удержаться в рамках реализма.

— Питер?

— Может, ты и знаешь, что происходит, но не должен считать себя крайним, Тони. — Питер говорил слишком тихо, так, что его мог услышать лишь тот, кто стоял на расстоянии вытянутой руки. — Я получаю большие бабки, поэтому в ответе за происходящее.

«Питер, как и Тина, является голосом разума. Она одна не способна удержать всех вместе. Режиссер не может оступиться».

Тони фыркнул и спросил:

— Чи-Би платит большие бабки?

Режиссер вздрогнул, мгновение внимательно смотрел на Тони, потом хмыкнул и ответил:

— Относительно большие. Пошли, им нужен свет.

Они оставили Хартли в кругу из соли. Тот угрюмо пялился в потолок.

На кухне горела пара свечей, чтобы Питер смог донести фонарь до столовой, где стоял второй, погашенный, чтобы не тратить зря керосин.

Все последовали за телом Бренды в гостиную.

Ее положили возле Тома. Руки Ли заметно дрожали, когда он отпустил плечи покойницы и распрямился. Адам присоединился к остальным, но Ли так и стоял над Брендой. Его рубашка, отражавшая свет фонаря, была сверкающе-белой, похожей на маяк.

«Я должен пойти к нему. Ему нужно…»

Вот только Тони понятия не имел, что именно.

Немую сцену прервал Мэйсон. Рид, сделавший эгоизм краеугольным камнем своего характера, шагнул вперед, очутился плечом к плечу с Ли и предложил ему сигарету.

Николас посмотрел на руку Мэйсона, потом на его лицо, почти улыбнулся и сказал:

— Спасибо, я не курю.

— Хорошо. — Рид убрал пачку обратно в карман пиджака. — Потому что это моя последняя сигарета.

Теперь Ли улыбнулся по-настоящему, сверкнул зубами и покачал головой.

— Болван.

— А я-то думала, вам, геям, положено быть чувствительными, — пробормотала Эми.

Она стояла так близко, что ее дыхание согрело ухо Тони. Будь это не так, он предложил бы укусить его в зад…

Когда Ли повернулся, он как будто пытался что-то или кого-то найти. Его взгляд всего на мгновение остановился на Фостере, и на его лице мелькнуло… облегчение? Парень слишком отвлекся на темное пятно, выделяющееся спереди на белой рубашке, чтобы сказать наверняка. Когда же он снова поднял взгляд, Николас уже двинулся прочь от тела. Эми, наоборот, подошла к трупу. Зев взял Тони за руку, быстро сжал и отпустил.

— Кто-нибудь произнесет над телом прощальные слова? — спросила Эми, стаскивая с пальцев оставшиеся два кольца.

— Над Томом никто ничего не говорил, — заметил Адам.

— Да, но он застал нас врасплох.

— А случая с Брендой мы ждали?

Вместо ответа Эми выгнула бровь, подождала и проговорила:

— Прекрасно. Я займусь этим сама. — Глубокий вдох, взгляд вниз, на трупы, позвякивание колец в руке. — Для живых смерть отвратительна. Но для мертвых это просто еще одна остановка в пути. Удачного вам путешествия.

— Это было… — начала Тина.

— Глупо, — закончила Эшли. — Потому что никуда они не уйдут. Бренда и Том просто заперты в доме, как и другие мертвецы.

— Думаешь, можешь сказать лучше?

— Этого я не говорила.

— Тогда заткнись.

— Сама заткнись.

— Девочки!..

В голосе Тины прозвучало явное предупреждение.

В голове Тони крутилась фраза: «Прямая и явная угроза».[48]

Эми закатила глаза и упала на одно колено.

Одной рукой она приподняла край пиджака Ли с лица Бренды, другой опустила на глаза мертвой женщины свои кольца и пробормотала:

— Если еще кто-нибудь погибнет, останется надеяться, что серебряные столовые приборы действуют не хуже.

«Накаркает», — прикинул Тони.

Судя по выражению лиц присутствующих, кое-кто из них тоже думал: «Только этого нам не хватало».

Парень краем глаза уловил движение в дальнем конце комнаты, повернулся, надеясь увидеть там Касси и Стивена, но вместо этого разглядел лишь серые очертания зеркала. Когда после съемки вечеринки с коктейлем Питер приказал счистить с него лак, Тони ухитрился увильнуть от этой работенки.

Странно, что в такой большой комнате свет фонаря достигал зеркала. С другой стороны, может, и нет.

Движение, отражавшееся в нем, не имело ничего общего с тем, что происходило в комнате. Одни смутные силуэты предлагали что-то другим.

Чай. Маленькие пирожные.

Лица, неразличимые на таком расстоянии, возникали и размывались. Поднятые чашки опустились и упали на ковер, когда люди начали биться в судорогах.

— Мы что, вот эдак его оставили?

Вопрос Эми заставил Тони так быстро повернуть голову, что ему чуть не свело шею.

Левая рука Тома лежала вдоль тела, пальцы изогнулись, изгрызенные ногти показывали на потолок. Правая ладонь лежала на бедре. Под брезентом голова слегка повернулась вбок.

Тони не помнил, как они его оставили.

— Да кто к нему присматривался? — пробормотал Адам, вторя мыслям парня.

— Думаю, было бы клево, если бы он разгуливал тут, — со вздохом заявила Брианна. — Вы еще ни разу не снимали про зомби, ребята.

— Будет через серию, — сказала Эми, не поднимая взгляда.

— Правда?

Судя по голосу, Мэйсон не пришел в восторг от такого известия. Тони его не винил. Все это хождение не-мертвых тварей было слишком легко спародировать. С тех пор как Сара Полли[49] сразилась с армией живых трупов, тему зомби заездили до смерти, по крайней мере с канадской стороны границы.

— Когда я уезжала из офиса, сценаристы заканчивали последний набросок.

— Питер…

— Не сейчас, Мэйсон.

— Конечно, так он и лежал. Я уверена, — кивнула Эми, наконец-то придя к решению.

Она говорила почти без сомнения.

Лучшего ждать не приходилось.

— И тебе удачного путешествия. — Эми легко прикоснулась к плечу Тома, встала, одернула футболку с надписью «Хелло, Китти!» и двинулась к двери. — Давайте вернемся в круг и на этот раз все в нем останемся.

— Брианна, Эшли, пошли.

Зев подтолкнул девочек вперед. Остальные последовали за ними, шагая медленно, как плакальщики, возвращающиеся с похорон.

«Так оно, в общем, и было, — решил Тони. — Эми права. Смерть Тома застала нас врасплох. Мы не столько оплакивали его, сколько боялись за себя. Что же касается Бренды, то мы горевали о ней».

Глядя на опущенные плечи Ли, Фостер понял, что гадает, как сильно тот переживает, и почти возненавидел себя за это.

— Тони?

— Да. Извините. — Он поторопился догнать Питера и Адама.

— Разве не здорово? — пробормотал первый ассистент режиссера. — Теперь у нас есть собственный морг. Как будто нас наказывают за то, что мы втюхиваем зрителям очередного клыкастого сыщика.

— Такое взыскание кажется слишком крутым за плохой сериал, — вздохнул Питер.

— Девятая серия.

— Даже за это.

Тишина, встретившая их в холле, как будто давила еще сильнее. Люди ждали, находясь в некоем оцепенении. Эми стояла на коленях около Хартли, остальные держались за внешней стороной круга.

Питер протиснулся вперед и спросил:

— В чем дело?

— Он мертв. — Голос Эми утратил почти все интонации. — Похоже, его вырвало, и он захлебнулся.

— Ты уверена?

— Я часто смотрю «Следствие ведет Да Винчи». — Эми скривила губы. — К тому же это очевидно.

— Фу-у-у, рвота. — Но даже Брианна, похоже, утратила интерес к отвратительному.

— Ладно. Хорошо. — Питер явно изо всех сил пытался взять себя в руки. — Сайлин, Павин, отнесите его в гостиную и положите рядом с остальными. Нет, даже не начинайте, — добавил он, когда звукооператор открыл рот, чтоб заспорить. — По большей части мне кажется, что вас тут вообще нет. Эми…

— Сережки. — Она подняла руку к четырем серебряным колечкам в правом ухе. — Сейчас.

Сордж пошел впереди с фонарем, за ним — Эми, потом понесли тело. Никто ничего не сказал, не последовал за ними.

— По крайней мере, это была его собственная рвота, — задумчиво заметил Адам, когда тело пронесли мимо.

Тони засмеялся бы. Он просто не смог бы удержаться от хохота, но тут загорелся свет и начал вопить горящий Карл.

Некоторые капли на лбу Грэхема были дождевыми, но далеко не все.

Тяжело дыша, он сел на пятки, покачал головой и сказал:

— Все еще ничего. Они там. Мне удается дотянуться до них, но они, похоже, не знают, где я.

— Дом. — Чи-Би произнес это как обвинение, а не вопрос.

— Да, конечно, наверное. И что? Я ничего не могу поделать. Мне нужно выпить пива.

Он начал подниматься, но Генри удержал его, положив руку на плечо, и заявил:

— Когда мы закончим, можете упиться вусмерть. — Фицрой потянулся мимо медиума другой рукой. — Попробуйте снова, пока я прикасаюсь к дому.

— Что это даст?

— Подобное притягивает подобное.

— Угу. Ладно. — Грэхем смотрел, как бледные пальцы приближались к пределу, дозволенному домом. — Он вас просто отшвырнет.

— Пусть попробует. — Карие глаза потемнели.

— Карл теперь вопит не слишком долго. — Касси потерла руки, проводя пальцами над струйками крови, но не задевая их. — Мне нужно выбраться из ванной комнаты.

— Больше времени занимает не Карл, а его мать, — заявил Стивен. — Ну и придумала способ! Она могла бы вообще не умереть, выколов себе спицами глаза.

— Думаю, тварь позаботилась о том, чтобы женщина погибла.

— Ну… Да. — Стивен присел на краешек ванной.

Кровавые брызги, оставшиеся после их с Касси гибели, ярко выделялись на фарфоре и стенах.

— Тебе не показалось, что на этот раз все пошло быстрее?

— Карл?

— Время между нашей смертью и Карлом.

— Не знаю.

Касси подняла руку и легонько прикоснулась к своему отражению в зеркале. Там ее лицо было целым. Это зрелище ей никогда не надоедало.

— Мне показалось, что быстрее. Думаю, тварь поднажала, стала сильнее на них давить именно теперь, когда они дали слабину. Мы едва пришли в себя после гибели, снова оказались здесь, и появились еще два трупа.

— Знаю.

Ее глаза были… были…

— Стивен, какого цвета у меня были глаза?

Брат пожал плечами, заученным движением поправил голову и ответил:

— Не знаю.

— Голубые?

— Конечно.

— Серые?

— Как пожелаешь.

— Стивен!

— Карл прекратил… — Стивен не встал, а просто внезапно очутился на ногах. — Ты чувствуешь?

— Это Грэхем. — Касси нахмурилась и отвернулась от зеркала. — Мы ему нужны.

— Не только он!

Стивен широко распахнул глаза и потянулся к сестре. Он все еще продолжал это делать, когда через мгновение очутился в кухне.

— Как мы здесь оказались?

У края стола лежал на полу молодой парень. Он то появлялся, то исчезал. Под его головой расплывалась лужа крови.

— Касси, смотри! Колин выбивается из последовательности!

— Грэхем еще никогда такого не делал.

Они не врезались в стену возле задней двери только потому, что не имели материальных тел.

Касси резко развернулась и очутилась лицом к двери. Некоторые части ее тела двигались быстрее, чем остальные. Ноги размыто кружились, пытаясь поспеть за туловищем.

— Хорошо, мы здесь. Хватит кричать!

Энергия ринулась по руке, парализуя мучительно напрягшиеся мышцы. Дом пытался оттолкнуть его. Он старался не разрывать контакта. Плоть страдала.

Горела.

Замерзала.

Стекала с костей.

— Я их поймал.

Генри услышал голос, но не совсем понял слова. Он знал, что они важны, но не мог вспомнить почему. Потом Фицрой почувствовал теплое и болезненно крепкое прикосновение к обеим рукам.

Медленное и ровное биение смертного сердца под щекой привело Генри в себя. Он слышал целеустремленное движение крови, чувствовал мягкий ритм человеческого дыхания и крепкие мышцы под собой, рядом, почти повсюду вокруг, чуял дорогой одеколон и запах тела.

Вампир открыл глаза.

Он лежал на коленях Чи-Би. Руки здоровяка поддерживали его. Это было неожиданно. Но Фицрой почему-то чувствовал себя в удивительной безопасности. Это было хорошо, потому что в данный момент нечего было и думать о том, чтобы двинуться с места.

— Что случилось?

Чи-Би улыбнулся. В уголках темных глаз появились морщинки. Но не успел он заговорить, как ответил другой человек:

— Вас вроде бы как трясло в красном свете. Ничего не было слышно, но, похоже, вы кричали. Босс схватил вас за руки. Красный свет отшвырнул его прочь, вас тоже.

Это был Крис.

Генри ухитрился повернуть голову и увидел трех членов постановочной группы. Они стояли рядом и смотрели на него сверху вниз. Стиснув зубы, испытывая самую сильную тошноту за последние четыреста с лишним лет — отличный способ держать охотника на привязи. — Фицрой снова повернул голову и посмотрел на Чи-Би.

— Вы знали, что дом вас отбросит, — сказал Генри.

— Да, и догадался, что вместе с собой захвачу и вас.

Чи-Би находился так близко, что его голос смахивал на басовитое гудение, доносящееся из глубин широкой груди.

— Тогда понятно, почему у меня болят руки.

— Разумеется.

— Я не смог бы освободиться сам. — Не было смысла лгать на эту тему.

— Так я и решил.

— Вы в порядке?

— Он помял бок трейлера с генератором.

— Это мой трейлер, мистер Сингх. Я могу мять его, сколько пожелаю.

— Конечно, босс.

— Почему все вы еще здесь? Тут вам делать нечего.

Спустя долгое время Генри услышал шарканье ног по влажному гравию.

Крис откашлялся и пояснил:

— Тут происходила всякая странная хрень, и мы хотели посмотреть, чем она закончится.

— Кроме того, в доме заперты наши друзья, — добавила Карен. — Если сейчас мы ничего не можем поделать, то это вовсе не значит, что дальше будет так же.

— Достойно одобрения. А пока я предлагаю вам убраться из-под дождя.

«Ну да, дождь. Если вы решаете обосноваться здесь, на побережье, то спустя некоторое время он становится настолько обыденной частью жизни, что на него легко не обратить внимания». — Генри вытер капли со щеки о гладкую ткань плаща Чи-Би.

— Если понадобимся, мы будем в трейлере обслуживания, босс.

Когда троица двинулась прочь, до Фицроя донеслось едва слышное, с недвусмысленным намеком:

— Как думаете, они хотят побыть наедине?

Генри понял, что Чи-Би, шевельнувшийся под ним, не слышал этого. Наверное, к счастью.

Фицрою было удобно. Понемногу приходить в себя в такой позе являлось пародией на страсть, и ему вовсе не хотелось, чтобы его отшвырнули в сторону из-за того, что какой-то болтливый наемный служащий бесцеремонно встрял не в свое дело.

— Старина Арагот начинает всерьез меня раздражать, — через мгновение сказал вампир.

— Вы почувствовали его силу. Тони сумеет победить этого монстра?

Генри мог бы солгать и заставить Чи-Би поверить себе, но эту стадию в их отношениях они миновали еще весной.

— Надеюсь, сумеет.

— Если он вытащит оттуда моих дочерей…

Генри осторожно сел. Он наблюдал за лицом Чи-Би, пока тот глядел в ночное небо. Капли дождя усеивали красновато-коричневую кожу бывшего футбольного полузащитника. Тот осознал, что на него смотрят, опустил голову и встретился глазами с вампиром. Генри не смог прочитать в темных зрачках никаких обещаний, тщетных попыток заключить сделку со смертью, с которыми не сталкивался бы уже тысячи раз.

— Так что будет, если Фостер это сделает? — негромко, с любопытством уточнил Генри.

Босс пожал широкими плечами и ответил:

— Я его поблагодарю.

— Ладно…

Они повернулись к смотрителю, включив его в круг своего внимания.

— Касси и Стивен скажут вашему другу Тони, что тот должен подойти к двери и забрать свой ноутбук, но сейчас они этого сделать не могут. Их снова затянуло в ванную комнату, и они должны дождаться конца «повторного показа», — сказал Грэхем.

— Чего? — спросил Генри, осторожно поднимаясь.

Когда он пошатнулся, теплая рука под локтем удержала его на ногах.

— Да. «Повторные показы» — так это называет Тони. — Грэхем пожат плечами. — Смерти, собранные домом, повторяются снова и снова. Они усиливают зло…

— Арагота.

— Да, как бы там его ни звали. — Смотритель снова пожал плечами. — Эти «повторные показы» выбрасывают столько темной энергии, что она сведет с ума даже самого уравновешенного человека. Так действует зло. Оно обрушивает на вас всякую темную жуть, пока вы наконец не ломаетесь. Но обычно тварь делает это медленнее, потому что у нее в запасе больше времени.

— Мои девочки сейчас посреди всего этого?

Хватка Чи-Би усилилась. Будь Генри смертным, ему не поздоровилось бы.

— Среди насильственных смертей, происходящих снова и снова?

— Вроде того. Но на самом деле нет. Пока все это переживает только Тони.

— Пока?

Грэхем, сидевший на крыльце с расставленными ногами, прижался спиной к нижней части перил и пожал плечами в третий, последний раз.

Тони открыл глаза. Он по-нрежнему видел изувеченное тело Чарльза, сквозь которое просвечивал Зев. Парень протянул руку и осторожно отодвинул музыкального редактора левее.

— Что?

— Лучше тебе не знать.

Зев подумал, кивнул и согласился:

— Ладно.

После того как тело Хартли унесли, все начало налаживаться. Тина разделила еду, которую принесла в корзине из гардеробной Мэйсона, и люди молча закусывали. Все очень старались сосредоточиться на этом нормальном событии. Фостер даже сомневался в том, что хоть кто-то заметил, как он исчезал.

— Тони! Ты должен идти к задней двери!

Он подпрыгнул, когда перед ним внезапно появились Стивен и его сестра. Парень дернулся снова, когда Касси схватила его за руку. Он почувствовал холод. Мурашки пробежали от рукава футболки до запястья. Пока призраки говорили, перебивая друг друга, стужа усиливалась.

— Если Люси читала дневник, то она сможет рассказать тебе, как справиться со злом.

Зажегся свет. Прозвучал вопль. Из оранжереи донесся влажный хруст отрубаемых конечностей.

Тони задрожал, обхватил себя руками и стал ждать.

Насколько он помнил, старуха делала свою работу тщательно. Рубила на части. Зарывала.

«Это звук роющей лопаты?»

Потом она ела крысиный яд.

Когда он вернулся на лестничную площадку, освещенную фонарем, слабо пахнущую потом и блевотиной, откуда ни возьмись вылетела рука Эми и влепила ему пощечину.

— Ай!

— Извини.

Вот только вид у женщины был вовсе не виноватый. Она выглядела даже разочарованной тем, что следующего удара не будет. Оцепенение, в которое Эми впала после смерти Хартли, точно прошло.

— Мы думали, ты одержим.

— Я пережидал очередной «повторный показ»! — заявил парень, щека у которого заныла.

— Что ж, теперь мы это знаем.

— В свое время я об этом упоминал, — заметил музыкальный редактор.

— Я хотела воткнуть в тебя булавки. — Брианна улыбнулась и продолжила жевать булочку. — Но Зев запретил. Бяка.

«Только он? Глупый вопрос, учитывая события вечера».

— Ну и что они сказали?

— Кто?..

«Если второй „повторный показ“ не отличался от первого, то садовник быстро потерял сознание, а старуха ничего не говорила, пока методически рубила его на куски».

Эми возвела глаза к потолку. Ее рука дернулась.

— Призраки, которых ты явно слушал, прежде чем смылся.

— Ах, они!

— «Они»! — ехидно передразнила Эми. — Сообщения, поступившие из могилы, никогда нельзя воспринимать легкомысленно! Выкладывай!

— Мне надо подойти к задней двери.

— Черта лысого! — заявила Кейт.

— Там мой друг Генри. У него ноутбук, — пояснил Тони Зеву, и тот кивнул.

Кейт фыркнула, добавила издевательскую ухмылку и сказала:

— Именно в такой ситуации нужен пасьянс «паук».

Арра имела привычку предсказывать будущее по этой игре. Похоже, сейчас не время было об этом упоминать.

Тони шагнул в сторону, чтобы Эми больше не стояла между ним и остальными сотрудниками «Чи-Би продакшнс».

— Грэхем Бруммель — не только смотритель, но и медиум. — Все выслушали это, не начали ничем кидаться в него, и Фостер продолжил: — Он сказал Касси и Стивену, что призрак человека, погибшего еще во время жизни Крейтона Каулфилда, может знать, как нам справиться с тварью, живущей в подвале. Мне нужен ноутбук, чтобы понять, как поговорить с этим существом.

— Зачем? — спросил Питер, скрестив руки на груди. — Ты все время разговариваешь с призраками, братом и сестрой.

— Потому что смотритель — их кузен. Он снова сделал их личностями, оттащил подальше от… э-э…

— Смерти? — подсказала Эми.

— Да.

— Итак, на твоем ноутбуке установлен софт, позволяющий беседовать с мертвыми. — Питер говорил тем самым тоном, который приберегал для того, чтобы справляться с незаконченными декорациями, невыученными диалогами и статистами. — Тебе повезло, Тони. На моем есть только дисковод.

Парню было ясно, что без объяснений живым ему не уйти. Бежать не было смысла. За полоской соли свет угас, воцарилась полная темнота. Конечно, Фостер мог просто дождаться очередного повтора событий и двинуться по освещенным коридорам прошлого, но, учитывая, что все так или иначе находились на грани срыва, не было гарантий, что он переживет эту попытку. Ему очень не хотелось играть главную роль в следующей связке «убийство — самоубийство».

С другой стороны, после объяснения у него вряд ли прибавится друзей.

— Мы ждем, Тони.

Откровенно враждебной выглядела только Кейт, но Эми, Зев и Ли, которые до сих пор были на стороне Фостера, начинали проявлять нетерпение. Николас все еще выглядел сломленным, но его беспокойство тоже становилось заметным.

«Мы знаем, ты что-то от нас скрываешь. Выкладывай».

Тони сделал глубокий вдох. Том, Бренда и Хартли погибли. В сравнении с этим…

— Арра оставила мне свой ноутбук. В нем записаны уроки. Как стать волшебником.

— Повтори-ка.

Это сказала Эми, но и все остальные смотрели на парня с одинаковым выражением скептического недоверия.

— Арра была волшебницей. — Ему пришлось сделать еще один вдох, прежде чем он смог закончить: — Я тоже волшебник.

— Гарри Поттер, — объявила Брианна.

— Гэндальф, — добавила ее сестра.

— Выдумки! — огрызнулся Мэйсон.

Сордж пробормотал что-то нелестное по-французски.

— Это не какой-то странный эвфемизм для обозначения гея? — спросил Адам.

— Для чего? — Пришел черед Тони выглядеть скептически-недоверчивым.

— Все мы знаем, что это так.

— Нет. Я волшебник. Как Гарри Поттер. — Тони показал на Брианну. — Как Гэндальф. — Он кивнул в сторону Эшли и Мэйсона.

Прозвучали семь слов. Из кармана Рида вылетела зажигалка и шлепнулась в руку парня.

— Это не выдумки.

Тони перебросил зажигалку обратно актеру. Тот машинально ее поймал, а потом выронил на пол.

«Да, она вся в волшебных микробах».

— Если верить Арре, это просто слегка радикальный способ управления энергиями.

Брианна ринулась за зажигалкой и завопила:

— Я тоже хочу так!

— Это не каждый может сделать.

— Я не каждая!

— Почему бы Тони не проверить тебя позже, — предложил Зев и отобрал у нее зажигалку.

Эми подбоченилась и спросила:

— Значит, Арра была волшебницей?

— Так какого дьявола ты мне не рассказал? — Она крепко стукнула его по руке.

— Чи-Би не хотел, чтобы все выплыло наружу.

Босс не говорил напрямую, что Тони должен держать рот на замке, но они были полностью согласны друг с другом на этот счет.

Фостер оглядел товарищей по несчастью, пялящихся на него, и сказал:

— Вы же знаете, как странно люди могут относиться к такого рода вещам.

— Каким?

— Ну, когда ты рассказываешь, что стал волшебником…

— Он попал в яблочко, — пробормотал Сордж и кивнул.

— В «молоко» он попал! — огрызнулась Эми. — Ау! Дом с привидениями! Люди умирают! Думаю, уж теперь-то Чи-Би мог бы позволить тебе упомянуть…

Ее последние слова заглушила танцевальная музыка.

Загорелись огни.

«Отлично. Бальный зал».

Не успел Тони решить, что делать — не встать ли перед дверьми на случай, если Брианна снова сорвется с цепи? — как услышал в гостиной смех.

Явно не к добру.

Бренда и Хартли появились в холле. Они танцевали. Как и Касси со Стивеном, Бренда по-прежнему была вся в крови. Хартли избавился от скотча и танцевал удивительно легко. Том неловко шаркал за ними. Переломанные кости явно ставили его в невыгодное положение.

«Кто вообще изобретает правила этой фигни?»

Минуя Тони, мужчины слегка смущенно посмотрели на него.

— Пошли потанцуем с нами, — мурлыкнула Бренда через плечо Хартли. — Просто позволь музыке подхватить себя и унести.

— Еще чего! — прорычал Фостер.

— Я разговариваю не с тобой, зараза.

«Дерьмо!..»

Тони повернулся и едва различил прозрачные силуэты Кейт, Мауса, Ли и Мэйсона. Заложников теней. Там была и Брианна. Возраст делал ее восприимчивой к действиям «другой стороны», той самой, на которой в данный момент находился он.

— Не выпускайте никого из круга! — Тони кричал достаточно громко, чтобы его услышали сквозь музыку, любой шум, раздающийся в реальном мире, по ту сторону рубежа между вселенными, и поняли, что он не шутит. — Если понадобится, сядьте на них!

— Ли-и-и-и… — тягуче пропела Бренда. — Ты ведь хочешь быть со мной? Ты позволил мне умереть, поэтому у меня в долгу!

— Удар ниже пояса! — прорычал Тони, встав между ней и актером.

Она улыбнулась. Зубы ее были красными.

— Он мой, не твой.

— Тебе придется пройти через меня, чтобы его заполучить.

— Через тебя. Что ж, хорошо.

Фостер не двинулся, когда танцующие призраки приблизились.

— Танцы! Мы все должны танцевать! — Мэйсон широко улыбнулся, схватил Эшли за руки и начал кружить ее. — Все будет хорошо, если мы пойдем танцевать.

— Тони сказал… — Она попыталась высвободиться.

— Этот парень — всего лишь ассистент режиссера. Что он знает?

— Отпусти меня!

— Мы отправляемся танцевать. Проклятье!..

Когда ладонь Стивена скользила сквозь руку Тони, она была холодной. Но это ощущение оказалось настолько ледяным, что воспринималось почти как боль. Осколки льда в крови. Мышцы, напрягшиеся, прежде чем парня стала бить дрожь. Привкус меди во рту, когда он боролся за вдох.

У Тони подкосились ноги, он ударился коленями о деревянный пол, согнулся, задохнулся от боли, но все же ухитрился наполнить легкие. Кашляя, упираясь руками в пол, парень поднял глаза и увидел, как Том покидает холл. Бренда с Хартли, танцуя, следовали за ним.

— Нет! Это нечестно! — На лице Бренды отражалась внутренняя борьба, когда она пыталась повернуть обратно. — Я могла бы его заполучить!

Но зов бального зала оказался слишком силен.

Касси и Стивен были в безопасности в ванной комнате, своем постоянном убежище. Бренда и Хартли еще не участвовали в «повторных показах», которые сделали бы их опорным пунктом столовую, а Том… Кто, к дьяволу, знает.

Тони слышал протесты Бренды до тех пор, пока не померкли огни. Потом Фостер снова очнулся: он стоял на коленях, кашлял и дрожал на краю круга света, отбрасываемого фонарем.

— Тони?

«Эми. Она рядом с ним».

Не в силах выпрямиться, он только повернул голову. Женщина стояла на одном колене и рассматривала его так, будто была саперной командой, а он в любой миг мог взорваться.

— Все живы? — прокашлял парень.

— А ты в порядке?

— Я первый спросил. — Улыбка не слишком ему удалась, но, кажется, Эми ее оценила.

— Мэйсону слегка досталось. Эшли перепугалась этого «пошли танцевать» и пнула его по яйцам. Ты знал, что она играет в футбол?

Для Тони это была новость.

— Так вот, эти штучки у нашего Бекхэма[50] слегка помяты, можешь мне поверить. Маус свернулся клубком. Зев помешал Брианне убежать, подняв ее над полом. Остальные последовали твоему совету и сели на Ли и Кейт. Между прочим, это полная невезуха, но я, похоже, не имею никакой экстрасенсорной чувствительности.

Должно быть, Тони приподнял брови. Ему все еще было так холодно, что он не был в этом уверен.

— У тебя вообще нет никакой чувствительности.

— Укуси меня за зад.

Эми придвинулась ближе, подхватила его под руку и спросила:

— Ты замерзаешь. Что случилось?

— Призраки. Бренда, Хартли и Том. Бальный зал позвал их. Они протанцевали сквозь меня.

— Что сделали?..

— Кажется, это был тустеп.

— Откуда, к дьяволу, ты знаешь, на что похож тустеп?

— Танцевальный клуб. — Фостер постарался не обмякнуть на руках Эми, и ему это почти удалось.

— Танцевальный клуб для геев? — прокряхтела она, помогая ему снова сесть.

— Ага. Я ходил туда со своим бывшим.

— Другой причины я просто и придумать не могу. А что это на полу?

Тони поднял левую руку. Блеснуло серебро. Он хотел наклониться, но Эми его остановила.

— Ты расквасишь себе нос. Я сама подниму.

Четыре кольца. Две сережки. Металл слегка заиндевел.

— Кажется, они больше не работают.

— Да неужто? Уберу-ка я их с глаз долой. — Она так и сделала, сунула украшения в карман брюк и встала. — Ладно. Пора подниматься.

— Вообще-то мне и внизу хорошо.

— Значит, ты доберешься до задней двери ползком, мистер Мерлин?

«Верно. Задняя дверь».

Тони вздохнул и позволил Эми поднять себя на ноги.

Дрожь все не проходила, но, не считая этого, он чувствовал себя неплохо. Ему не хотелось поворачиваться и оказываться лицом к лицу с людьми, голоса которых он слышал за своей спиной. Они то усиливались, то затихали, обвиняли, скулили. Но парень знал, что выбора нет.

— Второй фонарь мне не понадобится, — сказал он.

Разговоры прекратились. Кейт зверем смотрела на Сайлина и Павина, пока те ее не отпустили. Маус продолжал лежать на полу в позе эмбриона. Тони считал, что это лучшая реакция для парня, который однажды в кулачном бою одолел медведя. Конечно, этот громила имел перевес. У медведя не было кулаков… Но этот вопрос оставался спорным. Сордж стоял рядом с Маусом.

Покрасневший Мэйсон все еще прикрывал свое мужское достоинство. Зев теперь держал возле себя обеих девочек и смотрел на всех с вызовом. Пусть только кто-нибудь попробует тронуть его подопечных!..

Ли стоял между Питером и Адамом. Ресницы актера слиплись в черные треугольнички, окровавленная рубашка валялась рядом на полу. К сожалению, кровь Бренды просочилась через нее и запачкала белую футболку, которую Ли носил под рубашкой.

«Дерьмо! А где Тина?»

Потом Тони увидел ее у дверей. С мокрыми от слез щеками она смотрела вниз, на Эверетта…

— Как он?..

Тина покачала головой, не поднимая глаз, и сказала:

— Все еще дышит.

«Что ж, ура. Но плакать из-за этого забавно».

— Тебе не понадобится второй фонарь? — напомнила Эми и пихнула парня острым локтем в ребра.

— Да. Э-э… «Повторные показы» идут быстрее, поэтому я просто пойду, когда зажжется свет.

— Один ты не пойдешь. — Режиссер покачал головой.

— Питер…

— Тони! — В улыбке Хадсона не было ни намека на юмор и очень мало терпения. — Позволь мне повториться, чтобы ты понял. Один ты не пойдешь.

— Прекрасно. Эми…

— Она останется здесь. По тем же причинам, что и раньше. Ли…

— Ни в коем случае. Он…

«Он совсем потерял голову».

Но Тони не мог сказать этого вслух.

Когда он подошел поближе, Питер понизил голос, но не для того, чтобы их не подслушали, потому что сейчас им только секретов и не хватало. Он хотел создать иллюзию доверительной беседы.

— Ли нужно на что-то отвлечься. Ему ни к чему сидеть тут и… — Питер помолчал, подбирая нужные слова и отвергая варианты. — Да, и думать. К тому же он ходил с тобой в каждую вылазку, и вы всегда возвращались. Сейчас мне это кажется хорошим знаком.

— Да, конечно, но…

— Вы возьмете второй фонарь. — Теперь Питер говорил чуть громче, чем обычно, своим режиссерским голосом. — Ты получишь свой ноутбук и придумаешь, как всех нас отсюда вытащить.

«Даже Тома, Бренду и Хартли?» — Этого он тоже не мог сказать вслух.

Может, Питер прочитал такую мысль у него на лице.

— Всех нас, — повторил он. — Шевелись. Ли! Ты идешь с Тони.

Голос Питера, обыденность ситуации — режиссер отдавал распоряжения! — заставили Николаса встрепенуться и встать.

Тони сдался. «Повторные показы» шли все быстрее, но он надеялся вернуться задолго до того, как снова оживет бальный зал.

— Вы уверены? — тихо спросил Фостер, когда Ли подошел к нему.

— Питер прав. Мне нужно чем-то заняться.

— Понесете фонарь?

— Конечно.

Они уже добрались до двери столовой, когда Тони понял, что им следовало пойти другим путем. Он остановился на пороге, но Ли ухватил его за руку и потащил за собой.

— Это просто комната с кровью на полу. И все.

«Если бы Николас не сжимал мою руку с такой силой, что почти прервал в ней кровоток!..»

Тони добавил это обстоятельство к удлиняющемуся списку вещей, которые он не мог сказать вслух.

— Она разозлилась бы из-за крови.

«Она. Бренда».

Парень бросил быстрый взгляд в сторону темной подсохшей лужицы и спросил:

— На полу?

— Нет. На рубашке.

— Да, верно.

— Она ругала нас, когда мы пачкали одежду, потому что Чи-Би никогда не выделял костюмерному отделу достаточно денег, чтобы можно было купить смену.

— Технически это она запачкала одежду, — сказал парень.

Ответное хихиканье прозвучало несколько истерично, и Тони решил, что ему, наверное, лучше придержать мужественные шуточки.

Когда они проходили через кладовую, он внезапно вспомнил о рюкзаке, который оставил в режиссерском офисе почти сразу после рассвета и забыл там.

— У меня есть футболка, если хотите переодеться.

— Переодеться в кого?

— Снять… — Тони махнул рукой, показывая на кровь Бренды.

— Да, верно. Спасибо. — Движения Ли утратили всю свою плавность, когда он поставил фонарь на гранитную стойку. — Хоть бы этот чертов ребенок заткнулся!

Плач Карла уже давно стал фоновым шумом. На него можно было не обращать внимания, как на шум дорожного движения, музыку в лифте и речи провинциальных политиков. Но эти вопли были подходящим оправданием.

Тони достал из-под стойки рюкзак и вытащил из него черную футболку.

— Она чистая, хотя и может оказаться для вас маловатой, — сказал он, выпрямился и замер.

Ли снял футболку и скомканной тканью оттирал пятно величиной с кулак. Свет фонаря затенял впадины на его теле и золотил выступающие мускулы. Ради сериала Николас удалял с груди волосы воском, иначе на пленке от них возникали искажения, но Тони без труда представлял темные завитки там, где им полагалось быть.

Ему снова стало трудно дышать.

Светлая сторона происходящего состояла в том, что теперь парню не было холодно.

— После работы я собирался на спектакль с Генри, — сказал он поспешно, неловко вытянув руку с футболкой.

— С Генри? — Ли поднял голову. — Это твой друг?

— Теперь только друг.

«Странный разговор. Даже тяжелый.

Какого дьявола вообще здесь происходит?»

Он все протягивал футболку. Ли глядел мимо нее с… Тони понятия не имел, как истолковать выражение лица актера, но зеленые глаза смотрели на него так пристально, что почти пугали.

Потом Тони оказался прижат спиной к стойке так, что ее гранитный край впился в спину над почками. Руки Ли крепко, слишком сильно обхватили голову Фостера. Пальцы вонзились в нее, как раскаленные клещи. Губы актера отчаянно поглощали парня. Ли всем телом прижался к нему. Под руками Тони оказалось слишком много гладкой горячей кожи… Господи, люди реагировали на смерть самыми причудливыми способами!

Фостер знал: самое худшее, что он может сделать, — это ответить на действия Ли. Но парень был живым и отвечал!..

Тут зажегся свет.

Глава одиннадцатая

Вообще-то, поскольку Тони не сдвинулся с места, он все еще должен был целоваться с Ли.

На самом же деле он прижимался к стойке в кладовой, шевеля губами и уткнувшись локтем в тарелку с иллюзорными пирожными. Парень чувствовал…

Нет, ничего.

«Проклятье!»

Ли, должно быть, отпрыгнул. Неважно, сделал ли он это, подумав: «Боже, какого дьявола я творю?» — или потому, что Карл перестал плакать… Может, Николас ощутил, что Тони уже не отвечал ему так, как раньше. Фостер повернул голову, чтобы посмотреть на пирожные. Самое важное состояло в том, что они больше не прикасались друг к другу.

Тони секунду стоял, переводя дух. Он понял, что другой естественной реакции придется самой позаботиться о себе.

Потом парень самым ровным тоном, на какой только был способен, произнес:

— Я в «повторном показе». Он происходит в… — «В ванной комнате, в детской, на лестнице, в оранжерее, в бальном зале», — перебрал он места последних «повторных показов». — В гостиной. В коридор раньше доносились такие звуки, как будто кто-то бился в судорогах, но я не стал заходить и проверять, поэтому, может быть… э-э…

Тони попытался подключить к монологу мозг, но, едва заговорив, подумал о губах, своих и Ли, и о том, что тот только что ими вытворял. Тогда Фостер начал гадать, почему он остановился, и… Иисусе Христе! Он рисковал утратить достигнутые позиции, но сейчас секс был не самой насущной проблемой!

— Послушайте, это не продлится очень долго, поэтому я пойду на кухню, пока горит свет. Вы можете подождать здесь или отправиться вслед за мной.

С этими словами Тони пустился в путь. Он был доволен тем, что наконец-то смог говорить таким тоном, будто ничего необычного не произошло. Разумеется, это «ничего необычного» не включало в себя судороги людей, давным-давно скончавшихся в гостиной.

«Если Ли захочет отрицать страстные поцелуи, то я дам ему такой шанс.

А если актер не станет этого делать?»

Двадцать четыре часа назад — нет, даже двенадцать! — Тони отдал бы правое яйцо за то, чтобы Ли Николас решил внезапно сменить ориентацию. Фостер даже придумал пару сценариев, в которых он сам оказывался причиной такого поворота. В один из них входила интимная гель-смазка со вкусом киви. Все заканчивалось эффектно, в отделанном атласом гробу Раймонда Дарка, стоявшем в студии.

Но в данный момент такой поворот событий был лишь помехой для Тони. Он привык справляться с безответным вожделением. Если же страсть перестанет быть безответной, то один бог знает, чем все кончится.

«Нет, вообще-то понятно чем… Господи, Тони, вытащи наконец голову из своих чертовых штанов!

Когда „повторный показ“ закончится, я пару раз стукнусь лбом об стену. Надо не только отвлечься, но и перестать обращаться к себе в третьем лице».

На плите кипел чайник, явно давно, все время, пока в гостиной подавали другой убийственный напиток, но кухня пустовала. Задняя дверь была закрыта. Раньше такое обстоятельство не останавливало парня. Ему просто нужно было…

Проблема.

Касси сказала, что Генри оставит ноутбук на ведре с окурками. Но это означало, что Тони придется протащить горизонтально расположенный комп через вертикальную щель, которая была всего на пять сантиметров больше его толщины. Кому-то придется держать ноутбук на боку, направленным к входу.

«Жаль, что я не подумал об этом, пока Касси и Стивен были рядом».

— Генри, вы меня слышите?

Если Грэхем мог общаться с призраками своих кузенов благодаря кровным узам, то Фостер был способен общаться с Фицроем. Их тоже связывали многолетние кровные узы.

— Генри…

Тьма.

И Карл.

Нет ответа. Во всяком случае, Тони ничего не услышал. В конце концов, Генри был сверхъестественным существом — вампиром, обитателем ночи, кровососущим не-мертвым, а Тони — всего лишь ассистентом режиссера, помогающим лепить второсортный сериал на третьесортной студии.

Он вытянул руку, провел пальцами по стене, прикоснулся к краю косяка и не смог продвинуться дальше.

Парень всем весом навалился на барьер и почти почувствовал, как сила собиралась в этом месте, чтобы остановить его. Она казалась ему физической.

Хваленая волшебная мощь, способная ухватить за задницу тварь, сидящую в подвале, вообще ни хрена не помогала.

К счастью, существовал другой способ. Уже проверенный.

— Касси! Стивен! Вы нужны мне на кухне!

— Что случилось?

Это были не призраки. Ласкающий бархатный голос нельзя было перепутать ни с каким другим. Да и тень — фонарь отбрасывал ее на дверь — помогла опознать Ли.

— Дверь открыта примерно настолько. — Тони повернулся и развел ладони сантиметров на пять. — Ноутбук вот такой ширины. — Парень раздвинул руки пошире. — Он должен стоять на боку, иначе мне его не протащить.

— Зачем тебе понадобились привидения?

— Они могут разговаривать со смотрителем.

— А ты не можешь пообщаться с Генри?

— Похоже, нет.

Футболка Тони сидела на Ли в обтяжку. Фостер уже видел Николаса в таких, только не в своей. Разница была любопытной, причем этот интерес не затрагивал определенные части тела Тони.

Темные пряди волос падали на лицо актера — теперь Эверетт не зализывал их назад каким-то специальным снадобьем. Тони смутно помнил, как схватился за эти локоны, когда язык Ли вторгся в его рот и принялся исследовать гланды.

Взгляд Николаса метался по комнате. Его глаза как будто превратились в бело-зеленые шарики. Плита, окно, дверь, стена, шкаф, раковина, потолок — что угодно, только не лицо Тони.

— Слушай, насчет того, что произошло. Я… Э-э… В смысле, это было… Это просто… Бренда… — Ли умолк.

«Старик, актеры совершено не умеют членораздельно выражаться, когда им не помогают сценаристы. Кстати, Бренда. Спасибо, что припомнил ее. Несравнимое чувство — когда тебя превращают в замену мертвой костюмерши».

Отчасти Тони желал задать Ли жару. К счастью, победили лучшие черты его характера. Но только потому, что часть мозга, соединенная с членом парня, считала, будто взмокший Николас — отличная идея. Фостер пытался отринуть эту мысль.

— Ты просто психанул. Я понял. Все в порядке. — Тони поспешил продолжить, прежде чем Ли вздумал протестовать, соглашаться или вообще что-нибудь говорить: — Но ведь нам придется разобраться с тем, что здесь происходит, — «Если мне повезет, то, по-моему, он сможет понять, что я этого не желаю, меньше всего хочу сидеть с Ли и обсуждать чувства». — Все прочее может подождать, пока мы не выберемся из дома, да?

— А что пока? Будем все отрицать? — Кажется, Ли испытал облегчение.

— Эй, мы же парни. Мы всегда все отрицаем.

«Явное облегчение, сопровождаемое улыбкой».

Поэтому Тони в ответ приподнял уголки губ и вдруг услышал:

— Я спросил, что тебе нужно?

Парень вздрогнул, шагнул назад и задел руку Стивена. Внезапный холод уничтожил остатки «интереса» и вернул Фостера к насущной проблеме.

— Извини. Я был… Э-э…

Стивен взглянул в потолок.

— Не говори, я не хочу знать. — Он повысил голос: — Касси, осади назад! Не хочу, чтобы оно знало, что мы передвигаемся по дому!

— Оно не знает? — спросил Тони, когда Касси нехотя опустила руку и облетела Ли кругом, чтобы проверить сзади.

Касси выглядела рассеянной, а Стивен говорил взвинченно. Нет, даже более чем. Испуганно.

— Похоже, нет. — Призрак пригладил челку основанием ладони. — Пока мы не делаем ничего, что привлекло бы к нам его внимание, все должно быть в порядке. Но в ванной комнате безопаснее всего. Это наше место. Пока не появился Грэхем, мы там и оставались. Но оно спало, когда мы снова начали становиться собой. А теперь зло бодрствует. — Второй рукой Стивен похлопал по волосам с другой стороны. — Оно настороже, не то что раньше. — Он пожал плечами, совсем легонько, поэтому голова не покинула свое место. — Зло уже держит нас здесь. Мы можем покидать ванную, но не дом и, как ты знаешь, умираем снова и снова. Нам не хочется знать, на что еще оно способно.

Это звучало резонно.

— Итак, что привлекает его внимание?

Стивен скрестил руки на груди, кивнул на сестру и ответил:

— То, что требует затрат энергии. Что угодно физическое, например мазнуть кого-то краской или сделаться видимыми для других, как мы сделали нынче утром.

— Например, связаться с вашим кузеном?

— Нет. На это надо тратить энергию не нам, а Грэхему, — объяснила Касси, вернувшись к двери.

Насколько Тони помнил смотрителя, тот не выглядел человеком, пышущим избытком жизненных сил.

Грэхем вытер пот со лба, откинулся назад и начал медленно, глубоко вдыхать влажный воздух.

— Там этот парнишка, Тони, — произнес он через мгновение. — Он хочет, чтобы вы поставили ноутбук боком, иначе тот не пролезет в дверь.

— Вот так? — Генри повернул ноутбук на ребро.

— Да. И поставьте его так, как будто дверь открыта вот настолько. — Грэхем раздвинул большой и указательный пальцы на дрожащей руке.

— Так?

— Да. Ладно…

Смотритель ухватился за перила и с трудом поднялся на ноги. Генри слышал, как сильно забилось его сердце.

— Мне нужно выпить пива.

— Когда мы закончим.

— Что? Это? Или что-нибудь еще? С вами можно сдохнуть от жажды, — пробормотал Грэхем и торопливо добавил: — Не то чтобы я хотел пробудить в вас мысли о жажде. — При этом его сердце забилось еще быстрее.

— Правильно. Вы не захотели бы этого.

— Просто можно было бы немного мне посочувствовать, потому что вы и сами не выглядите на все сто, после того как шлепнулись на задницу и…

— Заткнитесь.

Тони стоял прямо за дверью. До него можно было бы дотянуться вытянутой рукой. Но с тем же успехом он мог бы находиться на другом конце света. На таком близком расстоянии песня его крови должна была звучать приглашением. Но Генри не чувствовал ничего, кроме силы, разделяющей их, той самой, которая, как элегантно выразился смотритель, заставила Фицроя шлепнуться на задницу.

Ноутбук скрипнул в его хватке. Генри сделал над собой усилие, чтобы ослабить сжатые пальцы, и еще большее — чтобы подавить рычание, зародившееся в глотке.

Когда ноутбук задрожал, Фицрой еще больше расслабил руки. Теперь тот покоился на кончиках его пальцев. Он сдвинулся вперед, приостановился на краю ведра, а потом исчез.

Глаза смертных не смогли бы заметить этого движения. Даже Генри едва различил серебристое размазанное пятно, которое пропало, пройдя через то, что казалось крепкой дверью.

Кончики пальцев Фицроя были теплыми, оцинкованный металл — тоже.

Через секунду Грэхем осел, привалился к перилам, начал кашлять и прохрипел:

— Это все равно что вопить через долбаный Хуан-де-Фука,[51] но, думаю, он его поймал.

— Думаете? — Это смахивало на рычание.

— Ладно-ладно, поймал.

— Хорошо.

Генри поднялся, отряхнул колени и двинулся по мощеной дорожке с таким видом, что всякий, наблюдавший за ним, понял бы: его ничуть не волновала сила, окутавшая дом. Она не вызывала желания прорваться через нее и выдернуть из дома Тони, не напоминала ему о боли.

— Итак, мы сделали все, что могли. — Чи-Би сложил на груди руки, расставил на влажном гравии нога на ширине плеч и свирепо посмотрел на дверь.

— Знаете, когда вы делаете такие заявления, остальным просто нечего сказать, — хмыкнул Грэхем и, пошатываясь, повернулся к дороге.

— Хорошо.

— Я не могу ничего найти о разговорах с мертвыми.

— А если набрать «беседы с духами»? — Тони поднял взгляд, Эми пожала плечами и продолжила: — Эй, самое главное — правильно задать вопрос поисковику. Еще попробуй «некромантия».

— Как ты сказала, по буквам?

Тони нахмурился, но не удивился тому, что она знала, как это пишется. Сидя перед ноутбуком на полу со скрещенными ногами — Эми примостилась напротив, — Тони ввел в поисковик слово «некромантия».

Никаких результатов.

Не было ответов на запрос «беседы с духами» и на «контакты с потусторонним миром».

— Не думаю, что здесь вообще есть что-то нужное.

— Попробуй просто «духи». Расширь параметры поиска, — нетерпеливо добавила Эми и потянулась к компьютеру. — Дай его мне, я сама.

— Нет…

Слишком поздно. Она выдернула из-под его рук ноутбук и развернула к себе.

— Тони! Ты раскладываешь пасьянс «паук»?!

— Это иллюзионные чары! — огрызнулся он, разворачивая ноутбук к себе. — Они заставляют тебя верить…

— Я знаю, что такое иллюзионные чары, — ответила Эми, подчеркнув свои слова повышенным тоном. — У меня есть все сезоны «Зачарованных» на DVD!

В последовавшей за тем тишине все присутствующие с недоверчивым видом приподняли брови.

Эми обвела круг взглядом, насмешливо ухмыльнулась и заявила:

— Эй! Вампир-детектив? Непохоже, что мы можем претендовать на особую творческую оригинальность!

Тони поднял взгляд и увидел, как Мэйсон открыл рот. Но не успел актер вымолвить ни слова, как опять зажегся свет. Фостер услышал лишь те самые звуки, с которыми погибали Стивен и Касси, и вальс в бальном зале.

— Это была «Ночь и день», — сообщил ему Питер, когда дом вернулся к свету керосиновых фонарей и плачу Карла. — Кол Портер написал ее для Фреда Астера и Джинджер Роджерс в «Веселом разводе».[52] На этот раз мы все ее слышали. За исключением Эми, Зева и Эшли. Почему она не донеслась до них?

— Потому что они не фанаты Фреда и Джинджер?

— Эй, Фред блестяще исполнил этот номер. «Ночь и день» — один из пиков его хореографической карьеры.

— Дело не в этом, Зев. — Питер скрестил руки на груди и свирепо посмотрел на Тони сверху вниз. — Вторая попытка. Почему не слышали эти трое?

— Откуда мне знать?

Тони опасался, что его встречный вопрос прозвучал слишком уж агрессивно. Но лучше уж активная оборона, чем то змеиное гнездо, которое он разворошил бы, если бы сказал: «Потому что в них никогда не вселялись тени».

— Ты понимаешь это и еще очень многое, не так ли, Тони? — Кейт отпихнула Павина, тот врезался в Сорджа, и они оба чуть не упали. — Ты знаешь много таких вещей, о которых и не подумал нам рассказать, пока не начали погибать люди.

— Я не мог помешать ни одной из этих смертей.

— Но ты же волшебник. — Она скривила губы и нарисовала в воздухе узор скрюченными пальцами.

— По крайней мере, он нечто большее, чем просто колючка в заднице, — выплюнула Эми и встала.

— Смените пластинку, — протянул Мэйсон, высвобождаясь из хватки Эшли, — «Хнык-хнык-хнык. Гав-гав-гав». Кого, к чертям, волнует, что он там знает. Пусть только вытащит нас, к дьяволу, отсюда, чтобы мне не пришлось целую вечность танцевать румбу с мертвецами!

— Я не слышал тут… — начал было Тони, но Мэйсон его оборвал:

— Не обязательно долбаную румбу. Просто набирай запрос, хорошо?

Брианна ткнула в бок Зева и спросила:

— Что такое пластинка?

— Она похожа на огромный CD-диск.

— Все клевые люди больше ими не пользуются, — заявила девчонка.

— Они как будто из другого времени, — согласилась Эшли, бросая на Мэйсона разочарованный взгляд из-под ресниц.

Тони не возражал, когда над его головой развернулась дискуссия о музыке. Он был рад тому, что остальные отвлеклись. Чем меньше они перемывали косточки в сложившейся ситуации, тем лучше. Тем более что в результате товарищи по несчастью неизменно начинали обсуждать его самого.

Между тем Эшли подала парню идею.

«Повторные показы» напоминали кусочки времени, пойманные в ловушку злом. Как комары в янтаре, если верить «Парку Юрского периода». Тони вполне доверял научным обоснованиям в первом фильме, очень мало — во втором и вообще не верил в третьем, несмотря на возвращение Сэма Нилла.[53]

На ноутбуке имелась отдельная папка «Время».

«Время, определение».

«Посмотри на часы!» — фыркнул Тони и прокрутил страницу.

«Время, отслеживание перехода».

«Если бы я бросил пару дюжин наручных часов в те ворота, то заработал бы состояние».

«Время, обнаружение».

«Время, путешествие сквозь».

«Это могло бы помочь. Будь у меня побольше времени, я выучил бы новые заклинания и был бы лучше подготовлен. Кому ты вешаешь на уши лапшу? Будь у тебя побольше времени, ты пошел бы в ночной клуб».

Он дважды щелкнул мышью и уставился на текст, появившийся на экране: «Не вздумай».

«Ха-ха, как смешно. Вернемся к работе».

«Время в бутылке».[54]

«Об этом лучше не помышляй».

«Время, разговоры через».

«Возможно».

В папке было два раздела: «Общение с прошлым» и «Общение с будущим».

Тони два раза кликнул по первому.

«Предупреждение: разговоры с прошлым могут спровоцировать парадоксы и разрывы во времени. Ни одно изменение не приведет к лучшему. Не пытайся отправить сообщение самому себе, чтобы выпутаться из текущей ситуации».

«Вот и надейся на эту мыслишку».

— Итак, я кое-что нашел в разделе «Элементалы». Очевидно, это разновидность духов, которые всегда находятся рядом с нами. Есть способ связаться с ними…

Тони чувствовал себя полным идиотом, но все настаивали на том, что должны знать его планы.

— Из-за секретов погибли люди! — прорычала тогда Кейт, и даже Зев кивнул.

— Поэтому мне надо вернуться на заднюю лестницу, где находится Люси Льюис, чтобы произнести заклинание. — «Вот я и сказал вслух это слово. Можно ли произнести что-либо более идиотское?» — Поскольку Касси и Стивен назвали мне ее имя, это должно быть довольно несложно.

«Несложно» — относительное понятие. Тони понимал, что будет проще, чем если бы он не знал имени, и дьявольски сложнее, чем таскать запрещенную еду у Мэйсона.

— Сначала я думал, что мне придется пустить в ход заклинание, уничтожающее демонов, но…

«Вот дерьмо. Я что, произнес это вслух? Судя по всему, да».

— Что?

— В этой фиговине есть заклинание, уничтожающее демонов? — Сордж кивнул на ноутбук.

— Угу.

— Так почему ты его не уничтожил?

— Призрак Люси?

Оператор-постановщик взглянул в потолок и сжал кулаки. Он явно пытался подобрать подходящие английские слова.

— Не уничтожил тварь из подвала!

Хороший вопрос. Тони желал только, чтобы его ответ не выдал, насколько он перепуган — насмерть, причем по очень веской причине.

— Потому что я не знаю, демон ли сидит в подвале. Если я спущусь туда, попытаюсь его уничтожить, а заклинание не сработает, то он все узнает, тогда мы упустим наш единственный шанс. Мне нужно больше информации, прежде чем я встану лицом к лицу с большим злым парнем. Надо знать, что написано в дневнике Каулфилда.

— Призраки — не элементалы, — сообщил Питер.

«Да неужто?»

— Я знаю, но…

— Ты используешь заклинание против элементам, а это призрак.

— Да, но мне известно ее имя. Если я вставлю его в заклинание, то оно должно перенести меня к ней. Если это не сработает, то Люси ничего не сможет мне сделать. Она всего лишь скриншот.

Тони полностью игнорировал то, что Стивен и Касси доказали обратное, потому что…

«Какого черта?»

— Если я попытаюсь сделать что-нибудь в подвале и это не сработает, то получится просто тычок палкой в большого злого парня.

— Так что же? — Питер раскинул руки, как будто это он разбрасывал повсюду магическую энергию. — Стоит попытаться. Мы и так уже по уши в дерьме.

«Надо же! Все снова закивали. Они просто не понимают».

— Хорошо… — Тони подыскивал объяснение, понятное в их мире. — Допустим, тварь в подвале — это Чи-Би у себя в кабинете. Его сила действует и в звуковом павильоне, и на месте натурных съемок. Он сидит себе спокойно и контролирует наши жизни. А теперь представьте, что кто-то, ничего о нем не ведающий, идет в его кабинет и тычет в тушу здоровенной чертовой палкой! Что будет с этим человеком?

— Настоящей палкой или метафорической? — спросил Адам, прежде чем кто-то успел ответить на вопрос.

— Выбирайте сами.

— Я просто раздумываю. Если бы это была настоящая палка, то босс, скорее всего, засунул бы ее парню туда, где солнышко не светит, а если метафорическая… Что? — Адам сердито оглядел собравшихся. — Ладно, если бы палка была условной, то результат был бы тем же, только в переносном смысле.

— По-моему, ему просто нравится красиво говорить, — вздохнула Тина.

— Итак, — прервал Питер коллег, не возражающих против этого. — Если ты испробуешь эту уничтожающую штуку на твари в подвале и ничего не получится, потому что у тебя нет подробных сведений, то можешь погибнуть.

— Да.

— Да ради бога! Тони, почему ты просто этого не сказал?

Фостер пожал плечами и ответил:

— Не хотел, чтобы Кейт подумала обо мне дурно.

Вслух это прозвучало довольно глупо, и он приготовился встретить любую выходку этой дамочки.

К его удивлению, она лишь нахмурилась, протопала на другой конец круга, села на пол рядом с Маусом и прорычала:

— Ненавижу бальные танцы!

Учитывая обстоятельства, парень не мог ее в этом винить.

— Поскольку я должен попасть в плоскость существования элементала, чтобы это сделать…

— Сядь на реактивный самолет. Просто перестань болтать и займись делом, — пробормотал Мэйсон.

— Мне нужно, чтобы кто-нибудь послужил якорем и вытащил меня обратно, если я не смогу вернуться сам.

— Физически или метафорически?

— Адам!

— То и другое. — Тони не посмотрел на Ли, зато все остальные взглянули на него.

— Нет, — покачал головой Ли, и темная прядка волос пересекла его лицо. — Не в этот раз. Я просто… В смысле… — Он скрестил руки на груди, обтянутой позаимствованной футболкой, и уставился на носки своих отполированных ботинок. — Ребенок да еще музыка в придачу… Я не могу… То есть мог бы… — Звук, который издал Николас, был слишком мрачным, для того чтобы назвать его смехом. — Дьявол, я понятия не имею, что мог бы сделать.

Актер, в свою очередь, так решительно не смотрел на Тони, что все стали переводить взгляд с одного из них на другого. Так зрители добиваются, чтобы теннисисты, отказывающиеся выходить на корт, наконец-то начали игру.

— Что произошло на кухне? — подозрительно спросил Питер.

— Ничего!

— Педик Тони, наверное, заразил его какой-нибудь голубой дрянью. — Павин возвел глаза к потолку.

Зев передал Брианну Тине, встал и сказал:

— Смотри, кого называешь педиком.

— Так и думал, что вы, парни, будете держаться вместе!

Музыкальный редактор закатил глаза, а Павин продолжил:

— Знаете, почему голубые держатся вместе? Потому что не жалеют интимного смазочного геля.

Это могло закончиться чем угодно.

Тони чувствовал, как тьма за границей света от фонаря ждет гнева и боли.

Потом Зев рассмеялся и оглянулся на Тони, в голове которого внезапно всплыло воспоминание рейтинга «только для взрослых»: воскресный день, полное отсутствие планирования и совершенно неподходящее содержимое его холодильника.

Причина смеха парню была ясна, по крайней мере в общих чертах.

Сначала Эми, потом Адам и все остальные один за другим тоже расхохотались. Ли засмеялся последним. Когда Тони мельком увидел его лицо, ему немедленно пришло на ум слово «актер». Смех граничил с истерикой, но до нее дело не дошло.

— Господи, не удивительно, что вы расстались, — наконец высказалась Эми. — Вы слишком ненормальные, чтобы поддерживать отношения.

— Не понимаю, — пожаловалась Брианна.

Это снова подтолкнуло людей к всеобщему смеху.

По крайней мере, так показалось Тони.

Но почти тотчас же загорелся свет.

Музыка, звучавшая в бальном зале, не казалась парню слишком громкой. Возможно, он просто принимал желаемое за действительное. Смех, разрешивший проблемы, был бы полным клише.

Когда Фостер вернулся, Питер принял решение:

— Теперь с тобой пойдет Эми. Девочки не хотят, чтобы Зев уходил.

Это прозвучало весьма странно. Тони даже обрадовался тому, что не присутствовал при всей беседе.

— Больше никто, не считая Эшли, не может устоять перед этим местом. Мы не хотим тебя потерять. — Питер приподнял уголок рта, намеренно сделал паузу, во время которой Кейт, само собой, прорычала что-то отрицательное, потом продолжил: — Узнаешь, как бороться с тварью из подвала, и возвращайтесь как можно скорее. Мы все начинаем слегка уставать от этого.

— И скучать! — добавила Брианна.

Девчонка покачивалась из стороны в сторону, замотав руки в свой фартучек.

— Скучно. Скучно. Скучно. Из стен даже кровь не идет.

— Эй! — сердито посмотрел на нее Мэйсон. — Как насчет того, чтобы не подавать дому новых идей?

— Эй! — повторил Зев, гневно глядя на актера. — Как насчет того, чтобы не подавать ей идей о том, что она может подавать новые идеи этому дому!

Эми взяла Тони за руку, качнула фонарем и добавила:

— Эй, как насчет того, чтобы мы убрались отсюда?

— Хорошая мысль.

Они прошли метров пять, и тут Адам выкрикнул:

— Идите по дороге, вымощенной желтым кирпичом! Ой! А что? Они ведь пустились в путь, чтобы повидаться с волшебником.

— Они пошли вместе с ним, идиот.

— Не оборачивайся, — заявила Эми, когда девочки начали петь: «Динь-дон, по ведьме трезвон».[55] — Ты их только поощришь. Хотя у Зева хороший голос, — задумчиво добавила она через мгновение, когда музыкальный редактор присоединился к песне.

— Да, я это знаю.

— Что-что?

— Неважно.

Парень подчеркнул слово «это» из-за недавнего разговора с Ли. Он ожидал, что тот будет рядом. Конечно, их отношения стремительно превратились в нечто большее, чем обычные разговоры актера и ассистента режиссера, лишь благодаря кровожадному архитектурному строению. Но все же между ними начала появляться связь. Эми была другом, но Тони предпочел бы, чтобы рядом с ним оказался Ли…

«Вот дерьмо! Может, мои желания и вправду навели на Ли некие „голубые“ чары? Не зря же Арра всегда говорила, что волшебники воздействуют на энергию, окружающую их. Во всяком случае, однажды она об этом упомянула. Я стал волшебником. Так как я иду колдовать, было бы слегка бессмысленно отрицать это. Но опыта мне не хватает. Может, я бессознательно воздействовал на энергию, окружающую Ли, перестроил реальность согласно своим желаниям?»

— Снова думаешь о нем?

— Это заметно?

— Ба! У тебя на лице запатентованное выражение: «Я думаю о Ли». Одна треть паники, две трети сексуальной озабоченности. Все яснее ясного.

«Отлично».

— Я не хочу выходить из ванной комнаты.

— Что? — Касси недоверчиво уставилась на брата. — Когда Грэхем призвал нас обратно и снова сделал собой, ты чуть ли не первым делом сказал, что ненавидишь это место.

— Это было тогда, Касс. До того, как тварь проснулась. Я не хочу, чтобы она нас заметила.

— Вряд ли…

— Нет, возможно. — Стивен взял сестру за руки, подвел к ванне, слегка подтолкнул, чтобы она села на край, потом упал на пол и положил голову ей на колени. — Я знаю, мы мертвы, но не похожи на остальных. Мы не просто бездумно обитаем там, где погибли, все осознаем. Вещи. Друг друга. Если зло это выяснит, то все у нас отберет. Я не хочу рисковать, боюсь перестать существовать.

— Стивен…

Она погладила его по голове, почти чувствуя под пальцами шелковистые пряди, жар его щеки сквозь тонкую ткань юбки, то желание, которое с самого начала и привело их к этой беде. Да, почти.

Касси подумывала, не сказать ли брату, что они не являются настоящими существами.

«Но я не могу объяснить ему, кто же мы тогда такие, поэтому помолчу. Да, мы мертвы, зато вместе. Я не хочу этого терять.

Мы сделали все, что могли, для Тони и его друзей. Может, стоит теперь некоторое время побыть в ванной комнате?..

В любом случае снова пришла наша очередь опять быть убитыми».

— Ладно… — Когда огни погасли и Карл начал плакать, Тони постарался выкинуть из головы звуки топора, врезающегося в плоть. — Я должен успеть сделать все до того, как мы дойдем до ее «повторного показа».

— Чьего показа?

— Люси Льюис, служанки. Той, которая может знать про дневник, — объяснил Фостер, потому что Эми непонимающе смотрела на него.

Она наклонилась чуть ближе и сказала:

— Знаешь, это ужасно странно, когда ты занимаешься такими делами.

«Хорошо сказано, хотя Эми просто потерялась в своих мыслях».

— Чем занимаюсь?

— Ходишь в мире призраков. — Видимо, женщина была удовлетворена выражением его лица. Она снова отодвинулась и попыталась объясниться: — Ты здесь, и в то же время тебя нет. Так причудливо. В плохом смысле слова. Я как будто иду на кухню вслед за лунатиком.

Они остановились у подножия задней лестницы, и Тони сказал:

— Извини.

— За что? Вряд ли ты делаешь это нарочно. — Эми нахмурила черные накрашенные брови. — Так ведь?

Он открыл рот, но промолчал.

— Прекрасно, я так и думала, но мало ли что. Итак, почему тебе надо все успеть сделать перед «повторным показом» Люси? Почему именно она, а не тот парень, которого столкнула эта особа?

— Люси пихнула его, значит, тварь из подвала сильнее воздействовала на нее. — Эми оглянулась через плечо на дверь подвала, а Фостер продолжил: — Пошли. Она на втором этаже. Осторожнее на ступеньках.

— А ты не можешь наколдовать свет? — спросила Эми, когда они начали подниматься.

— Это называется «Волшебная лампа». Нет, не могу.

Она откровенно усмехнулась и полюбопытствовала:

— Почему, к дьяволу, нет?

— Ладно. Арра сказала, что энергия, нужная для того, чтобы контролировать… вещи…

— Вещи? Это такой технический волшебный термин?

— Отвали. Энергия исходит от волшебника. Зачем я должен высасывать силы из себя, когда с тем же успехом можно обойтись фонариком или лампой?

— Батарейки сели. Что будет, если лампа погаснет? — Эми слегка качнула ею, заставив тени заплясать. — Ты просто ни черта не смыслишь в подготовке, признайся.

«Да. Нет. И переделывать что-либо уже бесполезно».

— Я должен все предвидеть?

— Эй, ты же волшебник, который запанибрата с великим и неизведанным. К тому же «Волшебная лампа» была бы чрезвычайно…

«Бесполезной тратой сил».

Зажглись лампы, хотя на задней лестнице они были не такими яркими, как в обжитых частях дома.

«Наверное, нет смысла тратить электричество на слуг».

— Эми, сейчас старушке пора рубить садовника. Это займет у нее некоторое время. Давай пока поднимемся на второй этаж и подождем.

Фостер зашагал помедленнее, надеясь, что Эми пойдет с ним в ногу, а не ринется вперед. Может, ему показалось, но он слышал влажный стук топора, перерубающего кость в такт музыке, доносящейся из бального зала.

Трам-пам-пам, трам-пам-пам, хрусть-хрусть.

Но Тони раньше никогда не воображал расчлененку в ритме вальса, поэтому не был в этом уверен.

На лестничной площадке второго этажа стоял ряд шкафов для постельного белья. На третий, к комнатам прислуги, вела еще более крутая лестница.

Узкое окно было таким же темным и непрозрачным, как и все остальные в доме. Лампочка в железном абажуре отбрасывала тени, очень похожие на те, что оставляла керосиновая лампа.

Трам-пам-пам, трам-пам-пам, хрусть-хрусть.

Нет, это не было его воображением.

— Знаешь, Эми, я тут подумал… — Тони сделал паузу, чтобы она успела придумать уничижительный комментарий, потом продолжил: — Возможно, статистка, которая утром закатила истерику, и в самом деле нащупала пальцы. Я почти уверен, что старая леди закопала в том месте правую руку садовника. Да, я знаю, что физически ее там уже нет, но, может, это было нечто вроде призрачного ощущения. Наверное, никто не крал тяпку. Садовник просто вернул ее себе.

«Просто.

Когда говоришь не только о мертвых, но и расчлененных садовниках.

Когда я начал вести такую странную, пугающую жизнь? Ах да, Вики Нельсон, которая все знала лучше всех, однажды притащила меня с улицы в качестве донора для раненого вампира».

Тони не был уверен, беспокоиться ли ему насчет того, что Чи-Би позвал на помощь Генри.

«Если посмотреть на дело с хорошей стороны, Фицрой не сидел один в театре, замышляя отомстить мне за то, что я там не появился. Генри привез ноутбук. Если в конце концов нам понадобится не-мертвый аристократический кровопийца, чтобы штурмовать баррикаду снаружи, то он как раз окажется под рукой. Теперь с плохой стороны… Трудно отыскать мало-мальски резонную причину, но меня почему-то не особо радуют дружеские отношения, завязавшиеся у Генри и Чи-Би».

— Тони?

Освещение не очень изменилось. Когда Эми внезапно возникла прямо перед ним, это было одним из самых пугающих событий нынешней ночи.

— Чего хмуришься? — спросила она, явно довольная его реакцией. — Боишься, что кто-то ушел отсюда с настоящей рукой садовника?

— Нет. — Тони выдвинул узкий ящик и пристроил на нем ноутбук, пытаясь вернуть чувство собственного достоинства. — Если бы это произошло, то мы играли бы в «Духи буйствуют в городе в поисках пропавшей части тела» вместо стандартного «Дом с привидениями пытается пожрать души эксцентричной компании, запертой в нем».

— Призраки не буйствуют.

— Этот стал бы.

— Если сюжет настолько стандартный, разве мы не должны выбраться отсюда без особых усилий?

— Может, мы недостаточно эксцентричны.

— Да ладно, твоей эксцентричности хватило бы на всех.

— Моей?

— Эгей, мистер Волшебник! Да, твоей, с твоими уроками магии на ноутбуке, который с виду показывает только пасьянс «паук». — Эми протянула руку и безуспешно постаралась двинуть курсор. — Фу-у-у… Почему тачпад такой липкий? Неважно! — Она подняла руку, не дав ему ответить. — Я не хочу знать. Просто объясни, как вернуть твою задницу, когда будешь колдовать, и… Что это за звук?

— «Скрип-скрип»? — Фостер отвел взгляд от монитора ровно настолько, чтобы увидеть кивок Эми. — Когда я услышал его днем, решил, что качается дверь на лестнице.

— Она не двигается, Тони.

— Знаю.

— Это один из призраков? — Эми театрально понизила голос. — Я его слышу? Почему?.. В смысле, это здорово, но почему?

— Может, дом наконец преодолел твой природный цинизм?

— Еще чего!

«Противоречия плюс вспыльчивость — вот вам Эми».

— Хорошо, возможно, потому что мы близко. Снимай ботинки.

Эми поставила фонарь на пол, взялась обеими руками за черные парусиновые штанины рабочих брюк, задрала их и продемонстрировала блестящие черные ботинки до лодыжек, украшенные ярко-розовыми шнурками.

— Снимать?

— Да. Согласно указанию, я должен нарисовать руны на твоих босых ногах. Они послужат якорем, удерживающим тебя в этом мире.

— Здорово.

Она села на нижнюю ступеньку и начала расшнуровывать ботинки.

— Сейчас июль. Тебе в них не жарко?

— Нет. К тому же разве я из тех, кто носит сандалии с узкими ремешками?

Она определенно не относилась к таким особам. Цвет ее носков был под стать шнуркам. Ногти на ногах оказались такого же цвета, как на руках, — пурпурные и черные.

— Сколько работы, которую никто никогда не увидит, — заметил Тони, опускаясь на одно колено и беря ее левую ступню.

У Эми заранее поджались пальцы, когда он зубами стянул колпачок с маркера.

— Тебя никто не просит следовать моему примеру, — сказала она и прищурилась. — Тони, это должно послужить якорем?

Он отодвинулся, изучил черные линии на бледной коже и спросил:

— А что не так?

— Я якорь, потому что они на мне нарисованы? Это не волшебство.

— Скажем так, символизм. — Он склонился над второй ногой Эми.

— Какое длинное слово. Ты имеешь хоть малейшее понятие о том, что делаешь?

— Честно?

Эми откинулась назад, оперлась на локти и запрокинула голову, прислушиваясь к скрипу. Она нахмурила темные брови. Парень знал, что его напарница вспоминала Тома, Бренду и Хартли.

Спустя долгое время она вздохнула, встретилась с ним взглядом и сказала:

— Нет. Соври мне.

— Я полностью уверен в своей сверхъестественной способности со всем управиться. — Он ласково сжал ее ногу и тут же отпустил.

— Врешь.

— Ай! — Фостер заморгал от боли и встал. — Чего дерешься?

— Ты мне соврал.

— Сама попросила!

Когда Эми поднялась, Тони обнаружил, насколько она ниже его, и поразился. Ведь он вовсе не был высоким. Быстрый взгляд на ее ботинки объяснил разницу в росте.

— Как, к чертям, ты вообще в них ходишь?

— Не суй нос не в свое дело. А теперь давай приступим, пока ты снова не ушел на призрачную прогулку.

Ее выдали руки. Правая терлась о левую, левая — о правую. Эми напоминала леди Макбет из числа панков-готов. Поскольку ей не из-за чего было чувствовать вину, все дело было в страхе. Не зная, что бы такого сказать, хоть слегка успокаивающего, Тони молча стащил с себя футболку.

— Шпаргалка, — пояснил он, срисовывая символ с монитора себе на грудь. — Потому что я никогда еще такого не делал.

— Линия под правым соском должна сильнее загибаться вверх. — Эми шагнула к нему, шлепая босыми ногами по линолеуму. — Дай мне.

— Нет, я должен сделать это сам, — «Хорошо, что у меня на груди не так много волос». — Теперь лучше?

— Да. — Эми шагнула назад. — Ты никогда не думал сделать пирсинг для соска? Мог бы ходить без рубашки и носить цепь от груди до брови.

«Хорошо, что я уже убрал маркер от кожи».

— Это не совсем в моем стиле.

— У тебя его нет.

Он уже собирался заспорить, когда понял, что Карл перестал плакать.

— Эми, сейчас начнется «повторный показ» в бальном зале. Мы просто сядем тут, никуда не пойдем и будем… — Тони заставил женщину опуститься рядом с собой на ступеньку, сплел свою левую ладонь с ее правой. — Черт!

Зрение парня спорило с его ощущениями. Поэтому Тони закрыл глаза и сосредоточился на руке Эми. Вернее, на боли от ее хватки.

Несмотря на то что бальный зал находился далеко отсюда, танцевальная музыка звучала так же громко, как и в холле. А вот то, что кто-то мурлыкал, подпевая мотиву, было чем-то новеньким. Это делала не Эми, да и не он. Парень был уверен в том, что напарница не собиралась выпускать его руку. Он отважился бросить взгляд вверх, на лестницу.

«Ничего.

Наверно, Люси.

Значит, пути пойманных мертвецов начинают пересекаться.

Значит… Вообще-то я не имею ни малейшего понятия о том, что, к дьяволу, это значит.

Вероятно, ничего хорошего».

Тони выругался, когда внезапный холод заставил Эми стиснуть его руку еще крепче. Боль принудила его распахнуть глаза.

Вступил в действие бальный зал, и Фостер оказался на лестничной площадке один.

— Что бы там ни было, но если ты сломаешь мне пальцы, то это не поможет.

Эми явно с ним не согласилась.

Музыка смолкла и снова зазвучала. Внизу в который раз умирали люди.

— Все почти закончилось. Я вернусь через минуту.

Это смахивало скорее на пять минут.

«Да, если время кажется вам субъективным понятием в одной машине с вампиром, которому нравится громкая музыка, то попробуйте оказаться взаперти в доме с привидениями без работающих часов».

Эми наблюдала за тем, как Фостер пытался прийти в себя, и заговорила почти в тот самый миг, когда он ее увидел:

— Тони, это было так круто! Она висела прямо над нами!

— Кто?

— Думаю, Люси Льюис. Ладно, ее призрак, не она сама, потому что это существо оказалось полупрозрачным. Проклятье! Я чувствую себя Хэйли Джоэлем Осмондом!

— Осментом.[56]

— Неважно. Главное, я видела привидение!

— Поверь мне, спустя некоторое время это перестанет быть таким захватывающим. — Он спрыгнул со ступеньки, пошевелил затекшими пальцами, встал на одно колено и стащил колпачок с маркера. — Давай приступим к делу.

— Как бы мне хотелось с ней поговорить.

— Увы, ты не можешь.

— Погоди-ка! Ты только что нарисовал на полу круг маркером.

— От тебя мало что укроется, да?

— Чи-Би надерет тебе за это задницу.

— Если он сможет сделать это вне дома, то я ничего не имею против.

Пока Эми корчила гримасы полного отвращения, Тони закрыл маркер, встал и сказал:

— Мне надо, чтобы ты медленно досчитала до ста шестидесяти. Это ровно три минуты.

— Спасибо за урок математики, Эйнштейн. Сто восемьдесят — это три минуты.

— Отлично, считай до ста восьмидесяти. Когда закончишь, ухвати меня сзади за джинсы — только не за кожу — и вытащи из круга.

— Я не волшебница, но это кажется мне слегка опасным.

— Так оно и есть. Именно слегка. — «В заметках Арры не говорилось, насколько именно». — Но только для меня. С тобой все будет в полном порядке. Это процедура экстренного выхода.

— Отлично. Я буду в полном порядке. Какова тогда процедура не экстренного выхода?

— Вторая половина заклинания.

— Тогда почему не…

— Потому что ноутбука со мной не будет. У меня нет времени на то, чтобы заучить эту часть.

— Тони!..

— Погибли три человека, Эми.

— Да. — Она вздохнула и влепила ему легкий подзатыльник. — Давай.

Тони шагнул в круг, наклонился и поставил ноутбук на третью ступеньку так, чтобы был виден монитор. Первой половиной заклинания была строчка из семнадцати многосложных слов, разделенных пробелами, чтобы обозначить ритм, и с пустым местом, куда следовало вставить имя, если оно известно. Арра любезно добавила транскрипцию. Вторая половина заклинания тоже состояла из семнадцати многосложных слов. Они были другими, но это не имело особого значения, поскольку Фостер вряд ли смог бы запомнить первые семнадцать. По существу — если повезет! — ему придется иметь дело всего лишь с более сложным вариантом заклинания призыва, нацеленным на совершенно другой результат.

Стараясь не думать о взрывающихся пивных бутылках, Тони начал читать.

Когда он вставил «Люси Льюис» между дюжиной сливающихся согласных, из которых состояли почти все слова, его губы дрогнули в усмешке. Это напоминало невнятный монолог Джаббы Хатта.

«Ла-ла-ла, Хан Соло. Ла.[57]

Сосредоточься, идиот!

Урок первый. Заклинание лишь направляет волшебника. Управляет энергией он сам. Если маг располагает временем и опытом, то в направлении уже нет необходимости.

Когда-нибудь я должен буду вернуться к чтению второго урока.

Ла. Ла. Ла.

Господи, как холодно…»

Ледяным было все, кроме узора, нарисованного на груди Тони. Он оказался почти неприятно теплым.

«Контакт.

Наверно, при жизни она была симпатичной. Не очень высокая, с каштановыми волосами и светло-карими глазами за маленькими круглыми очками».

Тони показалось, что он видел россыпь веснушек, но из-за опухшего лица, изменившего цвет, было трудно сказать наверняка. Веревка, на которой висела Люси, издавала скрип.

«Интересно, PBS[58] выпускала серии программ о повешениях?»

Тони не помнил такого, но где-то видел, что значительная часть самоубийц передумывает, когда веревка начинает затягиваться. Как бы решительно они ни были настроены, перспектива медленного удушения заставляет их процарапывать борозды в своей коже, пытаясь освободиться. Люси этого не делала.

«Хуже всего то, что глаза ее не пустые. Она попала в ловушку».

— Вы меня слышите?

— Да.

«Еле слышно. Веревка лишила ее голоса.

Просто отлично. Если я хочу хоть как-то ее понять, то придется обойтись односложными ответами».

— Мы с моими друзьями застряли в этом доме. Нам нужна ваша помощь, чтобы выбраться. Вы читали дневник Крейтона Каулфилда?

— Немного.

— В нем есть информация о существе, живущем в подвале?

Она содрогнулась так неистово, что начала раскачиваться, и ответила:

— Да.

«Что может заставить содрогнуться мертвеца?»

— Мы можем воспользоваться этими сведениями, чтобы победить тварь?

— Не надо.

— Потому что вы думаете, будто у нас ничего не выйдет?

Ее смех был хуже содрогания.

Тони уже потратил слишком много времени и не знал, о чем еще спросить. Он решил, что сможет вытянуть информацию по одному слову.

— Вы знаете, где дневник?

— Сейчас?

«Конечно, сейчас… Хотя постой, ее „сейчас“ было сто лет тому назад. Дневник просто не может по-прежнему находиться в том же самом месте. Вот только при „повторном показе“ я тоже находился в ее времени, в том же, что и дневник».

У него жгло грудь, начала болеть голова. Внезапно он понял, что она имела в виду, говоря: «Не надо».

— Хорошо, сейчас.

Несмотря на искаженные черты лица, взгляд, который Люси кинула на Тони, ясно говорил: «Может, я и мертва, но ты идиот».

— Спрятан.

— Каулфилд его прячет? Где?

— Не надо.

«Очень ценное указание».

— Я ценю предупреждение, но у нас нет выбора. Так где Каулфилд прячет… прятал дневник?

— Библи…

Что-то схватило его за джинсы.

Боль не дала парню дослушать последние слоги. Вскоре она утихла настолько, что Тони смог заговорить. Он сидел, прислонившись к шкафу, чувствуя во рту медный привкус, с раскалывающейся от боли головой.

— Ай!

— Чихала я на твое «ай». — Эми, снова в ботинках, опустилась перед ним на корточки. — У тебя были судороги.

— Я на это не рассчитывал.

— Ты насквозь прокусил губу.

— Знаю. — Говорить было больно.

— Напугал меня до полусмерти.

Она легонько стукнула его над пупком. Тони чувствовал, что кожа натянута так туго, словно у него был солнечный ожог.

— Ай!

— Терпи. Ты выяснил то, что должен был?

— Думаю, да.

— Если бы твоя башка не была такой чертовски твердой, то череп треснул бы. Так что не «думай», а будь уверен.

— Я уверен.

— Так услышим же «аминь» церковного хора! — Эми протянула руку, чтобы помочь ему встать. — Вставай, одевайся. Расскажем остальным.

Остальные переехали в кладовку. Эми наотрез отказалась признаться в том, что запаниковала, когда они вернулись в холл и обнаружили там разбросанную соль и пару кружочков теплого свечного воска.

— Нам нужно придумать способ получше, чтобы не дать людям разбрестись, когда Фред с Джинджер выйдут в центр сцены, — сказал Питер, маня их к себе через столовую. — Эта комнатка маленькая, мы можем заблокировать обе двери. К тому же здесь никто не умирал.

— А как же Эверетт? — спросил Тони, пока остальные теснились друг к другу, чтобы освободить место еще для двоих.

Пятнадцать человек, набившихся в кладовку? Слово «теснота» в этом случае было явным преуменьшением.

— Я убедил Тину в том, что Эверетт никуда не денется.

— А как же круг из соли? — возмущенно спросила Эми.

— Удержать снаружи злых духов — теперь дело десятое, куда важнее оставить актеров внутри, — заявил Питер. — Я могу работать с одержимыми, но мертвецы — не мое амплуа. Какого черта случилось с Тони?

— Не там спешился. — Эми возвела глаза к потолку.

— Даже не собираюсь спрашивать, что это означает. — Питер снова повернулся к парню, скрестил руки на груди. — Что ты выяснил?

— Она была не очень-то разговорчива… — Фостер склонил голову набок, поднял воображаемую веревку.

— Мертвецы могут танцевать, но не говорить?

— Не я изобретаю правила. Не уверен даже в том, что они существуют. Когда Люси покончила с собой, дневник был спрятан в библиотеке. Мне надо найти его и прочитать во время ее «повторных показов».

Маус, зажатый между Кейт и Сайлином, начал дрожать. Глаза его широко раскрылись, он побледнел.

— Ты не можешь отправиться в библиотеку, — простонал он, обеими руками скручивая свою футболку. — Там привидения!

Брианна, голова которой лежала на рюкзаке Зева, умудрилась одновременно зевнуть и выразить полное презрение.

— Они бродят по всему дому, — заявила дочка босса. — Большая детка!

Глава двенадцатая

— Что ж, думается, все в порядке. — Констебль королевской канадской конной полиции Данверс откатилась в кресле от стола и потянулась. — Плохие парни пойманы, канцелярщина зарегистрирована в электронном и в каком угодно виде, правительство довольно… Так что я отправляюсь домой, где меня ждет душ и четыре блаженных часа сна, прежде чем придется вставать и доставлять своих ненаглядных детишек в детский сад. — Она скомкала листок и швырнула в своего напарника. — Джек, прием! Земля вызывает Джека! Ты собираешься провести тут всю ночь?

— Просто проверяю кое-какие детали из рассказа парнишки Тони.

— Сегодня днем возле дома? — Когда Джек что-то буркнул в знак согласия, Гита бегло припомнила, о чем тогда шла речь: — Он спрашивал про убийства и самоубийства, случившиеся там в пятидесятых.

— Угу.

— Ты это проверил?

— Да.

— Тебе мало работы?

— Мне стало любопытно.

— Угу.

Как все хорошие полицейские, Джек мог быть слегка одержимым. За последние несколько месяцев его напарница привыкла к внеплановым поездкам в «Чи-Би продакшнс» — в студию или на места натурных съемок, — когда на него накатывало такое настроение.

Она понятия не имела, зачем он это делает, но доверяла инстинктам Джека. К тому же там можно было увидеть Ли Николаса, поэтому Гита не жалела времени, потраченного Джеком.

— Все было практически так, как рассказал Тони. Отец свихнулся и зарубил топором сначала детей, потом себя.

— И?..

Они работали вместе достаточно давно, чтобы Гита поняла: это еще не конец истории.

— Потом Фостер спросил, не слышали ли мы о более поздних происшествиях.

— Ты начал насмехаться над ним, подкалывать насчет привидений. И что?

Джек оторвал взгляд от монитора, и Гита подавила вздох. Такое бульдожье выражение означало, что напарник вот-вот откопает ценные сведения. Констебль Джек Элсон еще никогда не упускал своей добычи.

«Если осенью его не сделают детективом, то попрошу перевести меня в Нунавут».[59]

— Я знаю, что, наверное, еще пожалею о своем вопросе, но что ты нашел?

— Семнадцатого ноября тысяча девятьсот шестьдесят девятого года этот дом купил Джеральд Крэнби.

— Из «Бакалейных товаров Крэнби», крупнейшей независимой сети на всей территории западнее Виннипега? «Свежее или замороженное, Крэнби не поднимает цены»… — На лице Джека появилось выражение, разом прервавшее цитату из рекламы. — Извини. Уже поздно, и я немного на взводе. Тот самый Крэнби?

— Да, он и есть. В начале семидесятых его десятимесячный сын Карл погиб.

— Его убили?

— Бросили в ревущий огонь, как святочное полено.

— Это то, что вы, христиане, сжигаете на Рождество?

— Оно самое.

— Эй, меня интересует контекст. — Гита положила кулаки на стол и опустила на них подбородок. — Подонка взяли за задницу? — Мужчина вздрогнул, женщина ухмыльнулась. — Я просто пытаюсь выражаться современно, чувак.

— Не стоит. Искать преступника долго не пришлось. Его мать лежала около очага с обожженными руками и вязальными спицами в глазах.

— Вязальными спицами? Во множественном числе? Она положила ребенка в очаг и покончила с собой вязальными спицами? — Дрожь женщины была лишь наполовину показной. — Полное извращение.

— Или она пыталась вытащить ребенка из огня, и ее убил тот, кто бросил его туда.

— Это только теория, — «В которую мой напарник явно не верит». — Каково официальное заключение?

— Убийство и самоубийство. Няня обнаружила тела, когда вернулась из кухни с едой. Повар и садовник в это время тоже были на кухне. У Крэнби железное алиби, мотива не было ни у кого.

— Я тебя умоляю! Этот человек был удачливым бизнесменом. У таких всегда есть враги.

— Именно это и говорил Крэнби. Но есть один непонятный момент…

— Более странный, чем святочные поленья и вязальные спицы?

— Крэнби сказал, что кто-то включает в его доме танцевальную музыку.

— Он заподозрил База Лурмана. «Строго по правилам»…[60] Это фильм, — пояснила Гита, когда Джек непонимающе уставился на нее. — Ты должен начать смотреть что-нибудь, помимо своей паршивой научной фантастики. Дай угадаю. Именно музыка свела его жену с ума?

— Так он сказал. Няня в своих показаниях согласилась, что миссис Крэнби в последнее время нервничала все больше и больше, упоминала, что боится мужчины с топором.

— Кого?

— Крис Миллз убил своих детей топором.

Гита моргнула, выпрямилась и спросила:

— Должно быть, это тот спятивший папаша?

Джек кивнул и подтвердил:

— Это случилось примерно за десять лет до того, как Крэнби купил дом.

Гита знала, что он имел в виду, и не собиралась даже упоминать об этом.

— Но это еще не все, — продолжал Джек.

— Вот здорово.

— Я сходил в архив и вытащил все материалы, касающиеся дома, Восьмого марта тысяча девятьсот сорок второго года капитан Чарльз Бэннет убил свою жену Одри, а потом нырнул головой вниз через перила второго этажа.

— Ну, это…

— Еще не все. — Джек провел ладонью по светло-желтым волосам, заставив их встать торчком, другой рукой раскинул по столу веером стопку бумаг. — Констебль Льютэн, офицер, написавший рапорт по делу Бэннетов, тоже провел расследование. Двенадцатого января тысяча девятьсот двадцать второго года миссис Патриция Хольц, богатая вдова лесопромышленника, разрубила своего садовника на куски, а потом приняла смертельную дозу крысиного яда. Пятнадцатого февраля тысяча девятьсот тридцать седьмого года тридцать девять человек — хозяева, гости, оркестр — погибли на балу в День святого Валентина. Официальная причина — утечка газа, но в заметках Льютэна упоминается, что два входа были забаррикадированы снаружи, а третий — заперт на ключ, который оказался в кармане хозяина.

— В бальном зале одна стена почти сверху донизу из стекла. — Гита мысленно представила себе всю сцену. — Ладно, допустим, в феврале окна были закрыты, но, если задуматься, кто-нибудь мог швырнуть в окно пюпитр или еще что-то.

— Да. Если задуматься.

Джек выяснил для себя все эти моменты и стал ждать.

Копы быстро учились двум вещам. Во-первых, время от времени впрямь случались просто совпадения. Не больше и не меньше, чем победившая теория вероятности. Подозреваемый, имеющий мотив и возможность, из-за этого автоматически не становился виновным. Во-вторых, тип, имеющий мотив и возможность, автоматически не становился из-за этого виновным, но шансы, что преступником все-таки окажется он, были высоки. К черту совпадения.

— Ты видишь связь между тем, что случилось с Крэнби, и более ранними смертями, верно?

— Мужчина с топором. Бальная музыка. Странности громоздятся на странности.

— Тебе надо поспать.

Джек изогнул уголки губ в некоем подобии улыбки и сказал:

— Не спорю. Некоторые утверждают, что в Каулфилд-хаусе водятся привидения.

— Другие говорят, что высадки на Луне никогда не было. — Гита отодвинула кресло и встала. — Есть люди, которые под присягой утверждают много странной чепухи. Некоторые из них делают это даже искренне. Давай, пошли отсюда.

— Я… — Джек еще мгновение смотрел на монитор, потом пожал плечами и выключил его. — Да, ты права.

— Со мной частенько такое случается. — Гита помахала на прощание команде, занимающейся мертвецки пьяной проституткой, и повела своего напарника вон из помещения для инструктажа. — Но я не спорю. Это странно — столько смертей в одном доме.

— Это еще не все. В двадцатых годах тетушка Крейтона Каулфилда, унаследовавшая дом, умерла вместе со своим гостем, выпив чая с цианидом.

Джек сделал паузу и расписался в книге ухода у дежурного по отделению. Когда напарники вышли и направились через Дир-Лейк-авеню к стоянке, он продолжил:

— В тысяча девятьсот шестом году одна горничная Каулфилда, Люси Льюис, столкнула слугу с лестницы, а потом повесила себя.

— Повесилась.

— Что?

— По-моему, когда люди делают такое с другими или с собой, это называется «вешать» или «повеситься».

— Хорошо, повешала себя.

— Куча покойников. — Гита усмехнулась, распознав по тону Джека, что тому хочется возвести очи к небу. — Почему же об этом так мало известно?

Джек, уже стоя возле своего грузовичка, потер большой палец об указательный и сказал:

— Деньги разговаривают. Они говорят тебе, когда нужно заткнуться.

— Да, наверное. — Гита отперла дверцу своей машины — похоже, единственной на стоянке без электронного замка, — поставила ногу на подножку, вдруг застыла и спросила: — А что произошло до двадцатых?

Джек высунулся и посмотрел на нее поверх водительской дверцы. Под дежурной лампочкой его волосы и кожа имели одинаковый светло-золотистый оттенок.

— Когда?

— До двадцатых годов прошлого века. Кто-то умирал каждое десятилетие вплоть до семидесятых годов — кроме начала века.

— Верно. Что ж, согласно заметкам констебля Льютэна, в тысяча девятьсот семнадцатом году, спустя год после смерти единственного сына Каулфилда — по естественным причинам, — быстро добавил он, прежде чем Гита успела задать вопрос. — Крейтон Каулфилд исчез.

— Даже так?

Джек кивнул.

— Это просто банально. — Гита подняла глаза к небу, когда Джек явно не понял ее мысли. — Совсем не оригинально для дома с привидениями.

— Кто сказал, что они есть в этом доме?

— Ты. — Она нахмурилась, припоминая их разговор. — Ладно. Прекрасно. Отправляйся спать, Джек.

— И ты.

Но Гита еще некоторое время сидела в машине, наблюдая, как уезжал напарник, и вспоминала лицо Тони Фостера, когда Джек в шутку спросил парня, не думает ли тот, что в доме водятся привидения.

Она знала, что товарищ по работе сейчас представлял себе то же самое.

Библиотека не понравилась Тони в первый же раз, когда он в нее зашел, а сейчас она вообще не вызвала у него никаких приятных ощущений. По углам и на пустых полках затаились тени, не имевшие отношения к свету, исходившему от открытого ноутбука, стоявшего на каминной полке.

После приключений, случившихся прошлой весной, затаившиеся тени не входили в список любимых вещей Тони. Они не были такими же, как тени-убийцы, но легче от этого не становилось.

«Дьявол, если даже Маус смог ощущать в библиотеке зло, каково тогда должно быть мне?»

По его бокам стекал пот. Узор на груди чесался от соленой влаги.

— Я Оз, великий и могучий! — заявил Тони, но библиотеку, похоже, эти слова ничуть не впечатлили. — Конечно. И не смотрите на человека за занавеской.

Тони не имел никакого понятия о том, что именно делал, но, по крайней мере, на этот раз он рисковал только самим собой.

— Послушайте, Питер, «повторные показы» теперь идут так часто, что любой, кто пойдет со мной, Эми или… Ну, вы понимаете. Так вот, этот человек останется предоставлен самому себе. Я буду там, но в то же время и нет…

К чести Питера, он не стал притворяться, что не понимает, поднял руку, прервал парня и сказал:

— Я понял.

— Если тварь, засевшая в подвале, поймет, что я ищу дневник Каулфилда, то она может попытаться меня остановить.

— Как?

— Понятия не имею, но если у нее есть хотя бы половина мозгов, то сперва она нападет на…

— На того, кто не волшебник, — согласился Питер. — Весьма вероятно.

— Поэтому я думаю, что должен сделать это один.

— Согласен.

— Да ладно, Питер, вы не можете… — До Тони только сейчас дошло последнее слово режиссера. — Подождите!.. Вы не возражаете?

— Нет. Тина хочет, чтобы ты заодно проверил Эверетта, пока будешь там.

Зажегся свет. Тони услышал, как кто-то колотится в судорогах и как разбивается китайский фарфор в гостиной, расположенной неподалеку.

На полках стояли книги, но комната казалась парню пыльной и заброшенной. Он ощущал себя здесь незваным гостем.

Не так, как в Амитивилле: «Убирайтесь вон!»[61] — но, будь его воля, Фостер не задержался бы здесь.

Тони подозревал, что у настоящего библиотекаря случился бы сердечный приступ при виде того, как книги были расставлены на полках. «Истинное и правдивое повествование о том, что происходило много лет между доктором Джоном Ди и некоторыми духами» примостилось рядом с «Признаниями святого Августина». Фостер не отказался бы полистать потертую копию «Посланий о естественной магии», но его пальцы прошли сквозь корешок, словно книги и не было. На самом деле тут отсутствовал он.

Во время предыдущего «повторного показа», когда танцевальная музыка заполнила дом и Тони пришлось заставить себя двигаться не в такт — «Ночь и день» вернулись в начало плейлиста, — полки были заполнены книгами в кожаных переплетах. В этих фолиантах говорилось о законе и бизнесе. Все, что могло принадлежать Крейтону Каулфилду, давно пропало. Остался лишь огромный стол красного дерева. Он продолжат доминировать в дальнем конце комнаты.

Люди в гостиной умерли явно задолго до гибели танцоров, потому что эти книги наверняка принадлежали Каулфилду. Здесь было не меньше французских и немецких книг, чем английских. Слишком уж многие из них смахивали на дневники. Кто заметит еще один? Идеальный тайник.

Тони стоял на стремянке и всматривался в сильно потертые названия на темно-красных корешках какого-то трехтомника, когда свет погас.

В темноте прошлое исчезает. Появляется настоящее.

— Камера номер один готова, — вздохнул он, аккуратно спускаясь вниз. — Дубль два.

Логично было предположить, что тьма сосредоточивалась в тех местах, где стояли самые жуткие книги. Значительная часть их находилась рядом со столом Каулфилда, который сам по себе источал нечто тошнотворное.

Тони поставил ноутбук на кресло у стола. Он велел себе управиться за десять минут, оставшихся до «повторного показа» Люси, и не упустить единственный шанс найти дневник во время пребывания в собственном времени.

Столешница и ящики спереди были отполированы до зеркального блеска. Когда Тони потянулся к узорчатой медной ручке среднего ящика, собственное отражение бросило на него выразительный взгляд, спрашивая, уверен ли он в том, что хочет это сделать.

— Нет, что не хочу.

Ящик был заперт. Тони вытащил дешевый карманный ножик, висящий на кольце с ключами, воспользовался уроками, полученными целую вечность назад в колонии малолетних преступников, и взломал замок. Может, в ноутбуке имелось заклинание, которое позволило бы не повредить полировку, но у парня было мало времени.

Плевать он хотел на царапины.

Ящик оказался пустым, как и все прочие.

Никаких секретных отделений. Ничего, приклеенного к днищам.

Он сунул голову в пустое пространство справа. Ничего. Слева. Там что-то блестело. Пальцы Тони нащупали прямоугольник глянцевой бумаги. Наверное, он вывалился из верхнего ящика, а потом, благодаря влаге, времени или тому и другому, прилип к боковой стенке.

«Поддеть его кончиком ножа…»

Тони поймал падающий листок и поднес к монитору.

Фотография. Улыбающаяся женщина сидит на нижней ступеньке крыльца перед домом. Одной рукой она отводит от лица темные волосы, другой придерживает на коленях смеющегося малыша. Большая часть надписи оторвалась, прилипла к боковой стенке стола. Тони сумел разобрать единственное слово — «Карл».

Наверху, в детской, младенец перестал плакать.

— Дерьмо!

Он сунул фотографию в карман, и тут зажегся свет.

— Сукин…

Фостер закрыл глаза, почувствовал, как все переворачивается в животе, и задом начал отползать от стола. Он отталкивался от выдвинутых ящиков, от кресла и не останавливался до тех пор, пока не стукнулся лопатками о нижнюю часть ближайшего шкафа.

Во время всех остальных «повторных показов» дом, похоже, был пуст, если не считать умирающих. Но не в этот раз.

Тони открыл глаза.

За столом никого не было.

Однако он видел, что там сидел Крейтон Каулфилд. Голова Тони оказалась почти у того на коленях. Его левое плечо и нога Каулфилда находились в одном и том же месте.

Тони встал. Его по-прежнему могло вырвать.

Каулфилд сидел за столом. Он…

— Блин!

Он писал.

«В дневнике?

Кто знает!

Конечно, теперь, когда я хочу увидеть Каулфилда, где он? Это еще хуже, чем Стивен и…»

Тони побежал к очагу, над которым висело зеркало.

В его времени стекло покрывал тонкий слой пыли. Здесь, в воспоминании о тысяча девятьсот шестом году, зеркало сверкало. Оно было примерно в три раза меньше нового, вставленного в золотую раму, и не больше его походило на изобличителя сверхъестественного.

«Поднимите руку все, кто считает, что это важно…»

Глубокий вздох. Одна нога на камине. Левая рука прижата к камню вплотную к краю каминной решетки. Тони устроился так, чтобы не смотреть на собственное отражение, и заглянул в зеркало.

Крейтон Каулфилд сидел за столом и что-то писал в какой-то книжечке, которая вполне могла оказаться дневником. На таком расстоянии и под таким углом трудно было сказать наверняка. Фостер сосредоточенно нахмурился и подался к зеркалу чуточку ближе.

Крейтон Каулфилд поднял глаза.

«Блин!»

Тони инстинктивно отшатнулся и взглянул на другой конец комнаты. Никого.

С бешено колотящимся сердцем, уверенный в том, что Каулфилд смотрел прямо на него, парень еще раз осторожно поглядел в зеркало.

Ничего не изменилось.

Каулфилд продолжал сидеть, занеся перо над страницей, пристально глядя в сторону камина.

«Успокойся, он просто думает».

Каулфилд склонил голову набок, прислушиваясь к чему-то такому, что не доносилось до Тони. Из-за этой проклятой танцевальной музыки вообще мало что можно было расслышать. Потом Каулфилд улыбнулся и обмакнул перо в чернильницу, удивительно напоминавшую ту, которая пропала со стола Раймонда Дарка. Он закрыл дневник и встал.

Тони сменил ракурс.

Каулфилд поднял дневник, продолжая улыбаться, и направился…

«Прямо ко мне. — Тони подался назад, как можно дальше, но так, чтобы не потерять отражение. — Нет. К камину».

Лицо Каулфилда заполнило все зеркало. У него были светло-голубые глаза, такие же наполовину безумные, как у хаски. Тони не был большим поклонником этих собак сумасшедшего вида Хотя люди с подобным взглядом нравились ему еще меньше. Даже те, что умерли несколько десятилетий назад.

«Да, как будто это так важно».

Тони совсем не ожидал, что у него внезапно закружится голова. Библиотека искривилась, наклонилась, скользнула на несколько градусов вбок. Пол устремился вверх и врезался в колени парня, как раз туда, где остались синяки после встречи с Люси.

Но то, что его стошнило, было чем-то новеньким.

К счастью, в последний раз Тони ел давно. Лужица теплой желчи едва растеклась на квадратный фут.

Фостер все еще стоял на коленях, сгорбившись, сотрясаемый сухими позывами, словно кот, извергнувший комок собственной шерсти, когда огни погасли.

Он вдруг подумал, что не так уж и важно заставить собственный желудок подняться к пищеводу.

Ноутбук находился на другом конце комнаты.

Даже волшебный компьютер имел пределы, на которые мог отбрасывать свет.

Тони был один, в библиотеке с привидениями, в темноте, но почему-то не такой густой, какой ей положено было быть.

— Эми? — Парню ответило лишь тихое эхо, пролетевшее по практически пустой комнате. — Стивен? Касси?

Ничего. Только плачущий Карл и играющий оркестр.

Тони все еще почти не сомневался в том, что он один. Согласно прецеденту, когда появлялся добавочный свет, позволявший разглядеть окружающее, это было не к добру.

«Что ж, может, я зря пропустил то защитное заклинание».

Это было зеркало.

Оно сияло как монитор ноутбука, улавливало и отражало свет, исходящий от компьютера, находившегося в другом конце комнаты.

«Но это невозможно.

Вампиры, волшебники, призраки… Твоя жизнь — паноптикум, а ты считаешь, что такого быть не может?

Итак, что же произошло?»

Тони смотрел в зеркало. Внезапно, когда Каулфилд оказался совсем рядом, мир стал шатким.

«Большие шансы на то, что все связано именно с зеркалом. Как будто его… сдвинули».

— Я идиот.

С ним никто не согласился — вот преимущество пустой комнаты.

«Зеркало сдвинули. Это сделал Каулфилд. Зачем человеку с дневником, который он прячет в библиотеке, это делать?»

Тони обошел стол, все еще слегка не в себе после происшествия с Каулфилдом, забрал ноутбук, пристроил его на сгибе левой руки и стал рассматривать раму.

«Надо всеми силами постараться не заглядывать в зеркало. Кто тогда узнает, что именно я сделал?

У зеркала должна иметься потайная защелка.

Надо снять его со стены и добраться до петель. — Тони свято верил в свои разрушительные таланты. — В следующий раз, когда Люси отправится покачаться, я смогу встать позади стола и прочитать в отражении строки дневника.

Генри волен думать что угодно, но на открытых страницах может вообще не оказаться инструкции по избавлению от твари, засевшей в подвале. Вероятность этого весьма велика, но любая информация — лучше того, чем я располагаю сейчас».

Парень собирался провести пальцем по краю рамы и вдруг вспомнил, как один одержимый геймер смотрел «Имя розы» и вдруг закричал, глядя на экран: «Проверь, нет ли там ловушек!»

Все взревели от смеха, когда спустя секунду Шон Коннери провалился сквозь пол.

По мнению Тони, это был лучший момент длинного и скучного фильма, учитывая, что Коннери и какой-то тощий пацан слишком мало занимались непристойными делами.

— Гомоэротический подтекст, как бы не так! — Парень опустил ноутбук, вытащил ключи и открыл нож. — А где действие?

Острие застряло примерно в дюйме снизу с левой стороны. Сколько Тони его ни дергал, ничего не происходило. Свет был таким тусклым, а деревянная рама — настолько темной, что он не мог разглядеть, что именно удерживало нож.

— Стивен! Касс и!

«Темнота, похоже, не играет для них никакой роли. Может, они смогут разглядеть то, что я пропустил».

— Он нас зовет.

— Знаю. — Стивен отвернулся от зеркала и улыбнулся с почти облегченным видом. — Но папа тоже зовет.

— Он не…

Вместо ответа мальчишка приподнял бровь.

Скорее ощущение, нежели звук. Отец почти неслышно звал их обратно в прошлое, к топору. Их раны исчезли, брат и сестра растаяли, два голоса слились в один.

— Думаю, смерть — достойная причина.

Тони вздрогнул, когда от удара топора затрясся весь дом.

Если посмотреть надело с хорошей стороны — опять появился солнечный свет, и Тони смог разглядеть, что делает. Он заметил трещины на боку рамы, слишком ровные, чтобы быть естественными.

В его времени зеркало оставалось точно таким же, было вставлено в камень в том же месте. Сейчас парень не мог прикоснуться к нему, но он сумел бы сделать это в своем времени.

«Я ведь дотянулся до двери в бальном зале, правильно?

Кого, к дьяволу, я спрашиваю?»

Есть только один способ все выяснить.

Судя по воплям, Касси и Стивен добрались до ванной. Тони прижал палец к дереву между трещинами. Да, ловушки. Кажется, их тут нет. Что ж, это хорошо.

Часть рамы под его пальцем слегка прогнулась, а потом повернулась. По крайней мере, Фостер так подумал и быстро закрыл глаза, когда тактильные и зрительные ощущения начали резко отличаться друг от друга.

Среди металлических деталей он нащупал небольшую дырку.

«Сунь туда палец отодвинь защелку и больше никогда не сможешь играть на пианино».

Ковыряние острием ножа не сработало, ключом тоже.

«Сунь палец в дырку и отодвинь защелку», — повторил внутренний голос.

«Да заткнись ты на хрен. Я слышал тебя и первый раз».

Последний тупой удар донесся со второго этажа.

Тони приоткрыл глаз и удостоверился в том, что свет погас. Карл и оркестр включились почти немедленно.

В свете монитора ноутбука, поднесенного к раме, Тони увидел, что двухдюймовая фанерка сдвинулась, обнажив защелку. Механизм. Нечто.

Он прищурился и попытался посмотреть под другим углом. В дырке размером с палец виднелось что-то острое и блестящее.

— Да хватит уже, — пробормотал он и снова засунул нож в дырку, чтобы соскрести немного блестящего вещества.

В голубоватом свете монитора капля жидкости на кончике стального лезвия казалась пурпурной.

Очевидно, чтобы открыть зеркало, требовалось принести жертву.

Эта кровь была свежей.

«Крейтон Каулфилд только что был здесь.

Да, лет сто назад!»

Карл вот-вот должен был угодить в огонь. Если Тони собирался действовать, то времени на замешательство не оставалось. Хотя страх перед тем, что его душу могут высосать через палец, весьма способствовал замешательству.

Боль была именно такой, какую и ожидал Тони.

«Просто прекрасно! Я только что обменялся телесными жидкостями с чокнутым мертвым парнем из начала прошлого века, что делает все презервативы малость излишними. — Вслед за этой мыслью пришла другая: — Генри будет вне себя.

Зато зеркало распахнулось, открыв неглубокую выемку в камне, примерно квадратный фут в ширину и дюйма четыре в глубину.

Теперь его легко будет снять со стены. Я просто рассверлю петли и… — В выемке была книга. — Может, стоит просто схватить дневник Каулфилда, раз уж я здесь».

Тони не знал, находился он в «повторном показе» или нет. Парень почти ожидал, что его пальцы пройдут сквозь книгу, но они сомкнулись на потертой красной коже. Она должна была пахнуть землей или плесенью, но вместо этого отдавала дымом. Наверно, это имело смысл, раз эта штука находилась в трубе. Обложка на ощупь казалась сальной и тепловатой. Дневник был тяжелым, во всяком случае куда более весомым, чем выглядел.

Тони быстро пролистнул плотные кремовые страницы с записями и диаграммами, написанными и нарисованными густыми черными чернилами.

Ни в самой книге, ни на ее обложке не говорилось, что это дневник Крейтона Каулфилда.

Но такой надписи вполне могло и не быть.

Тони сунул книгу под мышку и закрыл зеркало как раз тогда, когда зажегся свет, а Карл начал вопить.

Фостер чуть было не присоединился к этому крику. Отражение Крейтона Каулфилда смотрело на парня из-за его правого плеча.

С бешено колотящимся сердцем Тони круто повернулся, но в библиотеке никого не было, никто не стоял чуть ли не вплотную к нему. Когда он поглядел назад еще раз, в зеркале никто не отражался.

Все было бы не так уж плохо, но сукин сын улыбался.

— Брианна пропала!

— Что?

Зев рывком втянул Тони в кладовку. Съемочная группа и актеры расступилась, давая им войти.

— Девочки спали там, под столом. Я пошел проверить, как они. Брианна исчезла. Вторая лампа тоже.

Тони посмотрел на Эшли, свернувшуюся на груде сброшенной одежды, недоверчиво уставился на Зева и заявил:

— У тебя четырнадцать человек в комнате шесть на десять футов. Каким образом, к чертям, она просто схватила лампу и ушла?

— Слушай, уже поздно. Люди устали, проклятая музыка все время отвлекает.

«Погоди-ка».

— Теперь ты слышишь музыку?

— Угу. — Зев вздрогнул. — Труба фальшивит на полтона.

— Наверно, девчонка пошла в туалет. — С этими словами Тина зажгла еще две свечи и отдала их Кейт. — Вот. Теперь в этой комнате светло. Я отправлюсь за ней.

— Я с тобой, — заявил Зев.

— Может, она пошла посмотреть на горящего ребенка, — сонно предположила Эшли. — Брианна достала меня болтовней про него.

— Она твоя сестра, — нахмурилась Тина. — Ты должна за нее беспокоиться.

— Вот еще! — скривила губы Эшли. — Как-то раз она прокатилась на белом медведе в зоопарке.

Никто из присутствующих даже не подумал, что та поездка была запланирована.

— Как она пробралась в вольер к медведю?

— Никто не знает.

Мэйсон быстро отбил мягкую чечетку.[62] Его белая рубашка сияла почти так же, как улыбка.

— Может, она пошла танцевать, — предположил актер и начал подпевать оркестру.

— Прекрати!

Маус с дикими глазами вцепился в его плечи и толкнул в парусиновое кресло. Оно скрипнуло и качнулось, когда Мэйсон в него упал.

— Оставайся здесь! Не двигайся! Никто не должен шевелиться. Они не смогут нас найти, если мы будем как каменные!

По полному отсутствию реакции Тони понял, что такое уже случалось. Очевидно, Маус ввел слегка свихнувшегося актера в ужастик, прокручивающийся в его собственной голове. Нечто вроде психбольницы под управлением пациентов, но раз это работает…

Пока Тони был в библиотеке, ситуация явно изменилась к худшему. Тварь, живущая в подвале, совершила опустошительный набег на сознание тех, кто побывал заложниками теней. Похоже, пока никто не стремился следовать злым призывам, если не считать таковыми танцы в крошечной комнатушке, но, так или иначе, все выглядело хреново. Павин и Сайлин сидели по обе стороны от Кейт, которая смотрела зверем, что и неудивительно. Звукооператор демонстративно держал наготове рулон скотча.

Ли стоял у задней стены, обхватив себя руками, опустив голову и закрыв глаза. Кажется, он что-то тихо бормотал, но, похоже, не собирался ринуться в бальный зал или совершить массовое убийство, как и действовать в обратной последовательности.

— Тони! — Питер развернул парня к себе. — А как насчет твоих приятелей-призраков? Они могут ее найти?

— Я не видел их с тех пор, как они рассказали мне про ноутбук. Я звал, но они не отвечают.

Надежда угасла, но Питер быстро взял себя в руки и заявил:

— Ладно, обойдемся без них. Тина, Зев, возьмите лампу и загляните в ванную. Пока будете наверху, проверьте комнату с горящим ребенком.

— По-моему, это называется «детская», — уточнила Тина.

— Прекрасно. Говори как хочешь. Потом мы с Адамом и Сорджем возьмем свечи… — Когда Питер открыл дверь, свечи задуло. — Черт!

— Кто-нибудь хочет побиться об заклад насчет того, что это повторится? — пробормотала Эми.

Никто не захотел.

Тони поставил ноутбук на стойку, открыл его, включил и сказал:

— От него не очень много света, но комната маленькая. Если Тина с Зевом проверят наверху, то я смогу добраться до бального зала при свете «повторного показа».

Ли бросил на Мэйсона пренебрежительный взгляд и вышел из темного угла комнаты. Тони совершенно не понравилась увиденная картина.

— Я пойду с тобой.

— Нет. Вам нельзя. Это слишком опасно. Бальный зал и так хочет вас заполучить.

— Со мной все будет в порядке.

— Ты остаешься здесь, — заявил Питер и прикоснулся к одолженной черной футболке.

Ли насмешливо ухмыльнулся, взглянул на руку режиссера, но вернулся на прежнее место и снова прислонился к стене.

— Я пойду, — сказала Эми.

— Нет. — Тони бросил ей книгу. — Пролистай вот это, поищи что-нибудь полезное.

— Ты нашел дневник Каулфилда?

— Ага.

— Что-то я не вижу, чтобы здесь была надпись, говорящая об этом. Откуда ты знаешь?

«Кстати, откуда?»

— Когда я его держу… — Тони нахмурился. — В нем есть сила. Если взять его в руки, он ощущается точно так же, как мой ноутбук.

Эми скривила губы, вытерла руки о штаны и заявила:

— На ощупь он такой, как будто ему не помешает косметическая маска.

Пара самых старых и темных книг Генри, тех, которые хотел вернуть себе демон, были сделаны из человеческой кожи.

— Выбрось это из головы, — посоветовал Тони, когда Эми начала перелистывать страницы. — Тина! — Он остановил женщину на полпути к двери. — У вас в сумочке есть зеркальце?

Фостер бежал изо всех сил и успел-таки добраться до бального зала до того, как Чарльз насадил на рога свою жену. Половинка двойной двери была открыта ровно настолько, чтобы в щель могла прошмыгнуть восьмилетняя девчонка.

— Брианна!

Но парень сомневался в том, что его слышно за воплями, наполнявшими зал, и музыкой, которая играла уже непрерывно. Тони сжал в руке пудреницу Тины и боком проскользнул в бальный зал. Не было смысла открывать дверь пошире, напрашиваться на неприятности.

«Кстати, о проблемах…»

Парню послышался голос Брианны, но музыка теперь звучала громче, хотя сейчас не была очередь бального зала. Он не видел девчонку. На его пути было сложено слишком много коробок. Очевидно, пока Чарльз и его миссис жили в доме, хотя фактически они никуда не делись и после смерти, бальный зал использовался в качестве кладовки.

Тони забрал левее.

Еще коробки.

Справа в свете газовых ламп поблескивали дорогие ювелирные украшения, ритмично постукивали об пол туфли с твердыми подошвами.

Вот только, конечно, тут ничего не было, не считая тех же коробок.

«Повторные показы» начинали капать кровью друг на друга, смешиваться все больше и больше.

«Значит, так. Я не обращаю внимания ни на что, хватаю девчонку и тащу ее задницу обратно в кладовую. Хорошо было иметь план. Конечно, еще не помешало бы знать, в какой комнате находится Брианна. Ведь этот „повторный показ“ не относится к самым длинным. Последнее, в чем я нуждаюсь, — это застрять здесь в темноте».

Голос Брианны зазвучал громче. Струнная группа явно сбилась на несколько тактов.

Похоже, девчонка была где-то рядом с оркестром.

Рассуждая логично — насколько такое понятие применимо к этому павильону смеха, — эстраде полагалось находиться в дальнем конце комнаты.

Коробки были засунуты сюда без всякого порядка. Парню казалось, что на бег по этому лабиринту должна уйти целая вечность.

«Не могу поверить, что проклятущие мыши этим наслаждаются!»

Тут он четко услышал знакомый протест:

— Мой отец вами займется!

Тони открыл рот, чтобы снова окликнуть беглянку, и вовремя вспомнил, что в имени таится сила. Генри научил его этому за много лет до того, как Арра еще больше усложнила жизнь парня. Да, один раз он позвал Брианну по имени, но в коридоре. Ладно, они всю ночь обращались друг к другу по именам, но все равно не было смысла даровать их бальному залу. К счастью, имелся другой вариант.

— Сырник!

Негодующий пронзительный дискант оборвался. Может, Тони слишком многое себе вообразил, но музыка заиграла с оживлением и, похоже, с облегчением.

— Тони?

Само собой, Брианне никто не давал разъяснений о силе, таящейся в именах. Судя по голосу, она была не близко.

«Я что, начал кружить?»

Через биение сердца эта проблема стала самой мелкой из всех, потому что погас свет.

У Брианны была лампа, хотя в таком огромном помещении это ровно ничего не значило.

Девочка стояла примерно метрах в трех от Тони, в центре маленького круга оранжево-красного света, упершись кулаками в бока. Лампа располагалась на полу у ее ног.

— Как ты меня назвал? — В глазах дочери босса отражались оранжево-красные огоньки.

— Это не важно, — сказал Тони, рысцой подбегая к ней. — Нам надо выбираться отсюда.

— Нет. Никуда не пойду, пока они не сделают то, что я велю!

— Кто? — Фостер схватил ее за руку, но Брианна подняла лампу и отодвинулась от него.

— Они! — Девчонка решительно ткнула пальцем в сторону стены. — Я хочу послушать что-нибудь хорошее!

Тони одной рукой открыл пудреницу с зеркальцем, другой попытался схватить Брианну, но промахнулся. В скудном свете он едва мог различить оркестр.

Малолетка, отражающаяся в зеркальце, топнула, встала прямо перед дирижером и завопила:

— Я хочу что-нибудь хорошее! Быстро!

«Черт! Это что, Крейтон Каулфилд за роялем?

Нет.

Отлично. Я схожу с ума».

Он еще раз попытался схватить Брианну и снова промахнулся. Это смахивало на погоню за голубем.

— Тони!..

Парень дернулся назад, услышав голос, напоминающий Хартли.

«Мне уже не надо беспокоиться насчет того, что дом прознает его имя. Ему уже все известно. Черт, с Брендой на борту это здание не сомневается даже в том, какого размера джинсы я ношу».

— Тони!..

Теперь парень находился слишком далеко от оркестра, чтобы видеть их отражения. Но что-то определенно возникло между ним и Брианной. Пара «чего-то».

Кажется, они танцевали вальс.

— Сырник, нам пора.

— Не называй меня так!

— Ты права. Я не должен. Тебе надо подойти и пнуть меня.

— Я не дура!

— Я никогда такого не говорил.

— Тони!..

«Черт!»

Миссис Уайт с топором появилась в оранжерее. Вскоре после того как Тони переехал в Ванкувер вместе с Генри, он купил коробку хлопьев, к которой бесплатно прилагался CD-диск с «Уликой».[63] В данной ситуации Фостера отнюдь не утешал тот факт, что он оказался полным неудачником в этой игре.

Теперь, когда появился свет, Тони мог видеть отражения парочек, танцующих между ним и Брианной. Он не знал этих людей.

— Тони!..

— Блин!

Хартли стоял прямо за ним, ухмылялся как дурак и был явно доволен реакцией Фостера. За его спиной танцевали другие парочки. Проплывая мимо, все они поворачивались и смотрели на Тони. Сейчас не была очередь зала, но он и Брианна стояли в самом центре событий. Какая разница, чья очередь?

— Нет! Я хочу вот так! Все расскажу папе!

Брианна оставила лампу на полу, подняла руки и принялась танцевать.

«Нет, это ее отражение кружится с Брендой.

Конечно, предупреждайте своих детей о подозрительных мужчинах, но не говорите им ни слова о мертвых ассистентках костюмерш».

— Бри, пойдем!

— Я танцую. — Она сказала это так, будто считала Тони идиотом.

Бренда засмеялась. Фостер сделал два шага к ней, но почему-то оказался дальше от женщины, чем был. Он закрывал глаза, открывал их — ничего не помогало.

Брианна продолжала танцевать. Маленькая девочка кружилась в большой комнате. Как парень к ней ни бежал, он продолжал двигаться к двери.

— Тони!..

«Хартли. Он притягивает меня с помощью имени. Я и забыл, что у него такие бледно-голубые глаза».

В зеркале теперь было больше призраков между ним и Брианной, чем по направлению к двери. «Повторный показ» бального зала вот-вот должен был начаться.

«Если я не вытащу Брианну до его начала, то ей уже не выбраться отсюда живой.

Не знаю, откуда мне это известно, но я еще никогда ни в чем не был так уверен.

Прекрасно. Почему я не могу так же надеяться на другие вещи, например лотерейные билеты? — Тони вытянул руку. — Маленькие девочки более хрупкие, чем стекло? Бутылка из-под пива разлеталась у меня на сотню осколков.

Не думай о ней, идиот!»

Семь слов. Во весь голос. Требовательных.

Брианна полетела через зал к его руке и завопила.

Не от страха. Не от боли. От ярости.

Маленькие девочки весят гораздо больше пивных бутылок.

Тони и Брианна рухнули на пол. Фостер крякнул, когда худенький локоть воткнулся ему в живот. Он обхватил девчонку за талию и потащил назад, к двери. Они были совсем близко к ней. Парень чувствовал за собой границу бального зала.

— Тони!.. — Хартли встал перед ним.

— Ну да, конечно, теперь ты не хочешь, чтобы я уходил.

Брианна пиналась и кусалась, но Фостер держался. Он понятия не имел, куда девалось зеркальце, но теперь ему не нужно было видеть, что происходит.

— Тони!.. — Бренда присоединилась к хору.

— Тони!.. — Наконец-то парень услышал голос Тома.

— Тони!..

«Чертовски здорово. Весь зал.

Что они будут делать дальше? Произносить мое имя нараспев, в такт вальсу?

Именно».

Он боролся с притяжением своего имени, не собирался углубляться в зал, уходил и забирал с собой младшую дочь Чи-Би. Ему просто нужно было отвлечь их на минутку…

— Мой отец тебя уволит!

«Идея настолько хороша, что надо мной должна вспыхнуть лампочка».

— Слушайте, бальный народ. Я знаю, что вы мертвы, но задумайтесь хоть на минутку. — Тони дернул головой, когда кулачок попытался заехать ему в нос. — Да, она юна и полна потенциальной силы, которую вы можете использовать. Но вам и вправду хочется провести вечность так, запертыми в определенном моменте, в компании избалованной противной восьмилетней девчонки?

— Я не такая! Это ты противный мудак!

Последнее слово отдалось эхом. Брианна находилась так близко, что из ушей Тони вполне могла пойти кровь.

С другой стороны, когда эхо утихло, в монотонном пении наступила ошеломленная пауза.

Парень пополз назад, волоча за собой Брианну. Фостер почувствовал, что его задница пересекла порог. Он понятия не имел, как эта часть тела осознала, где находится, но все равно она молодчага! Тони откатился чуть дальше, вытащил ноги из зала, выхватил оттуда Брианну и захлопнул дверь.

Твари начали колотить в дверь с другой стороны.

— Ладно, хватит уже. — Продолжая удерживать девочку, он встал, заодно поднял на ноги и ее. — Цела? Ничего не сломала?

— Я хотела потанцевать!

За годы, проведенные с Генри, укусы стали для Тони сексуальным актом. Сейчас это ощущение изменилось.

— Ай!

Брианна нырнула к дверям. Он снова перехватил ее, стараясь беречь кровоточащую руку.

— Эй, я больше, сильнее и умнее! Ты идешь со мной! Так что с тем же успехом можешь дать послабление нам обоим. Ай!

«Вот и надейся на голос разума. Тащить сопротивляющуюся восьмилетнюю девчонку почти невозможно. Остается одно».

— Если пойдешь спокойно, то я возьму тебя посмотреть на горящего ребенка.

— Врешь!

— Крест на сердце.

— Умереть на месте?

— Только не в этом доме.

Она на мгновение задумалась и смирилась:

— Договорились.

— Хорошо. Теперь возвращаемся в кладовку, пока мы не лишились…

«Света. Лампа осталась в бальном зале».

— Я ничего не вижу. — Голос Брианны был очень расстроенным.

— Ага. Я тоже.

— Подожди, взгляни туда. — Маленькие ручки развернули его в нужную сторону. — Что за серая штука идет по коридору?

— Думаю, правая рука садовника. — Не было смысла что-то выдумывать.

— Это должно быть страшно? — Фырканье Брианны удивительно напоминало манеры ее отца.

— Понятия не имею. Если я возьму тебя за руку, а другой буду держаться за стену и идти вдоль нее, то мы не заблудимся. — Он прижал пальцы к панели.

— Да, верно.

— Тогда пошли.

— Оно идет за нами, — услышал Тони и почувствовал, как Брианна обернулась.

— Конечно.

Зев встретил их в холле со второй лампой. Тони быстро оглянулся и увидел, что рука садовника осталась за границей круга света. Она семенила взад-вперед, вовсе не выглядела страшной, но могла бы получить дополнительные баллы за попытку.

Зев передал лампу Тони, опустился на колени и обнял Брианну.

— Ты цела!

— Я танцевала.

В ее голосе явно слышалось: «А этот тип меня утащил!»

Поза девчонки говорила: «Мой отец его уволит».

— Ты можешь потанцевать после. Когда мы выберемся отсюда, — быстро поправился Зев и крепче обнял девочку. — Самое главное, ты теперь в безопасности!

— Я тоже, — заметил Тони.

Музыкальный редактор посмотрел вверх и улыбнулся. Тони не смог припомнить ни одной хорошей причины, по которой они расстались.

— Ты нас искал?

— Нет.

Пауза, во время которой Зев выпрямился и взял Брианну за руку, слегка затянулась.

— Что?

— Ли пропал.

Откровенно говоря, у Тони не нашлось слов.

Зато у Брианны их хватало:

— Что у него пропало? Если вы что-то затеяли без меня, то я на вас пожалуюсь!

Глава тринадцатая

— Какого черта вы позволили ему уйти?! — спросил Тони сразу всех, находившихся в комнате. — Вы же знали, что тварь, сидящая в подвале, пытается до него добраться!

— Ничего мы ему не позволяли, — огрызнулся Питер и промокнул струйку крови, стекающую из уголка рта. — Кейт ухитрилась вытащить из нижнего ящика медный подсвечник и звезданула им Сайлина. У него, скорее всего, сотрясение мозга. Спасибо, что поинтересовался. Потом она врезала ногой Павину по яйцам и ринулась к двери. К счастью, Маус вцепился ей в ногу и завопил: «Не уходи!» — иначе мы бы ее не утихомирили.

Кейт была скручена по запястьям и лодыжкам серым скотчем и мрачно пялилась на Тони поверх льняной салфетки, служившей кляпом. Судя по движениям челюстей, дамочка пыталась ее прогрызть.

— Значит, вы хотите сказать, что променяли Ли на Кейт.

— Что?

«Хороший вопрос».

Пока его мозг гадал, хочет ли Тони быть уволенным, его рот перефразировал мысль и повторил:

— Вы спасли Кейт и просто позволили Ли покинуть эту комнату в ритме вальса?

— Это был не вальс, — задумчиво заметил Мэйсон, не обращая внимания на ошарашенный вид Питера. — Я мог бы показать вам, как надо его танцевать, и вы рыдали бы от восторга. Я исключительно грациозен, мог бы стать профессиональным танцором.

«К дьяволу! Я выживал без работы и раньше».

Тони резко развернулся, гневно уставился на Мэйсона и спросил:

— Кого это заботит?

— Тони!..

— Заткнись, Зев.

Услышав, что Ли пропал, Тони пихнул Брианну музыкальному редактору и бросился обратно к бальному залу. Он бежал через чернильную темноту, ведомый лишь инстинктом, отскочил как минимум от одной стены и, кажется, насквозь просадил ногой что-то леденящее и бестелесное. Тони появился перед забаррикадированными дверями за несколько секунд до начала «повторного показа» бального зала.

«Я не смогу увидеть Ли, но сумею перехватить его, если тот попытается прорваться мимо».

Николас этого не сделал.

Фостер чувствовал, как мертвецы наталкивались на дверь за его спиной. Он слышал, как они шептали его имя, звали, пели и удивительно бездарно, невероятно плохо исполняли рэп. Тони даже подумал, что этим, должно быть, занимается Том. Но Тони не услышал, чтобы за время этого «повторного показа» в бальном зале что-то изменилось.

«Ли вряд ли добрался до этих дверей раньше меня. Он мог воспользоваться одной из двух других.

Проклятье!

Чтобы добраться до двери, ведущей в сад, надо выйти из дома — значит, она явно отпадает. Зато проход для слуг, ведущий из кухни в коридор…»

Когда «повторный показ» закончился, Зев оказался рядом с лампой. Его лицо выглядело обеспокоенным и хмурым. Беспокоился он явно за Тони, а почему хмурился, было не очень понятно.

Музыкальный редактор последовал за Фостером, когда тот ринулся к двери для слуг.

На ней красовался висячий замок.

«Повторный показ» завершился, а Ли в бальном зале не было.

Это утешение выглядело сомнительным, поскольку Николаса не оказалось и в кладовке.

«Съежившийся Маус, танцующий Мэйсон, связанная Кейт, а Ли нет».

— Ты только что велел мне заткнуться?

«Зев».

— За кого, дьявол, ты себя принимаешь?

«Адам».

— Господи, Тони, остынь.

«Эми».

— Что до меня, я никогда ему не доверял.

«Сордж».

— Давайте все просто успокоимся!

«Тина».

Все пятеро произнесли свои реплики одновременно.

Павин стонал, держась за яйца. Сайлин сидел молча, обхватив голову.

Тони слышал, как Эшли разговаривала с Брианной, но среди других голосов не мог разобрать, о чем именно.

Питер поднял руку, и все смолкли.

Он нахмурил рыжеватые брови, вонзился в Тони взглядом василиска и начал:

— Я сделаю некоторую скидку на ситуацию, мистер Фостер…

«Мистер Фостер». Так говорил Чи-Би. Питер выражался так тогда, когда хотел подчеркнуть, что он начальник, главный после босса.

— Но не потерплю обвинений в том, что променял одну из звезд сериала на второго оператора. Вам следует помнить, что вы ассистент режиссера.

Судя по ударению, проставленному на последних двух словах, Тони мог недолго продержаться на этой должности.

— Нет, — заявил парень.

— Прошу прощения?

Фостер протянул руку, произнес заклинание. Дневник Каулфилда выскользнул из пальцев Эми, пролетел пять футов по переполненной кладовке и шлепнулся ему на ладонь.

— Пока мы не выбрались из этого дома, я волшебник, который пытается спасти ваши задницы.

Наступила тишина. Даже Кейт прекратила грызть салфетку и мычать.

Питер перевел взгляд с Эми на руку Тони, прослеживая траекторию полета книги. Остальные просто тупо таращились на парня. Конечно, он однажды призвал зажигалку Мэйсона, но то была маленькая вещица. А книга выглядела массивной. Еще никто из присутствующих не видел, чтобы Фостер так впечатляюще демонстрировал волшебное искусство. Даже Эми наблюдала лишь за тем, как Тони разговаривал с пустым воздухом, а потом бился в судорогах.

«Черт, когда я сидел на игле, это происходило очень часто».

— Что потом? — наконец спросил Питер.

— Когда? — Тони ссутулился и подумал, что он устал, а Ли исчез. — Блин, мы можем беспокоиться только о том, что происходит сейчас?

Режиссер кивнул один раз и согласился:

— Конечно.

«Скорее всего, в этом городе я никогда больше не найду работы. В данный момент мне трудно об этом размышлять, но я сильно подозреваю, что кое о чем пожалею. Надо было сперва включить мозги, а потом уже рот».

— Хорошо. Если Ли не ответил на зов бального зала, то куда он делся? — спросил парень.

— Он не пошел посмотреть на Бренду. Я заглянул в гостиную, прежде чем тебя встретил, — объяснил Зев, когда люди начали озадаченно хмуриться при упоминании покойницы.

Эми вытерла о штаны ладонь, в которой только что держала дневник, скрестила руки и заявила:

— На кухне его нет. Он вышел через дверь, которая ведет в ту сторону, поэтому я посветила монитором и посмотрела, не покидая кладовки. Мне пришлось наклониться. — Она продемонстрировала, как именно. — Если он — вы понимаете! — одержим, то меня не тянет умереть вслед за Брендой.

«Если он одержим…»

Тони не мог придумать другой причины, по которой Ли мог покинуть остальных и отправиться бродить в темноте. Он много раздумывал о поведении актера. Поцелуи и все такое прочее.

— Значит, он в оранжерее, в библиотеке или на втором этаже, — «Для дома такого размера это большая территория». — У нас одна лампа, компьютерный монитор и свечи, которые гаснут, как только мы открываем дверь кладовой.

— А почему здесь они горят нормально? — поинтересовалась Тина.

— Может, тварь, сидящая в подвале, рассчитывает, что мы сами себя сожжем? — пожав плечами, предположила Эми.

— Мило, — хмыкнул Зев, стукнул ее по плечу, получил сдачи и промямлил: — Она сама спросила.

— Держу пари, теперь ты жалеешь о том, что не научился «Волшебной лампе», — произнесла Эми, повернувшись к Тони.

— Фостер умеет зажигать свет? — Тина скрестила руки. — Тогда почему он этого не делает?

— Потому что я не умею, — сообщил Тони, гадая, кому именно она задала вопрос. — В компьютере есть заклинание, но…

— Ты же выучил то, которое позволило тебе говорить с Люси, — напомнила Эми.

— Не выучил, а только исполнил его. Половину. — Тони задрал футболку, чтобы все увидели ожог.

— Очень больно? — Лицо Тины смягчилось.

«Только когда в меня врезается восьмилетняя девчонка».

— Да.

Зев посмотрел на ожог и продолжил обсуждение:

— Но какой вред может быть от света?

— Ну… — Тони оттянул ткань, чтобы она не прилегала к волдырям на коже, и осторожно опустил футболку. — Первая попытка произнести заклинание всегда сложна, поэтому я могу себя ослепить, — «Увы, эти слова заставили окружающих скорее задуматься, чем посочувствовать мне». — Или лишу зрения всех живых в этом доме.

— Сколько у нас света — вопрос спорный, — внезапно заявил Питер, сунул руки поглубже в карманы и перенес вес на пятки. — Я не уверен в том, что мы должны отправ-ляться на поиски Ли. Вспомните, что случилось, когда Бренда нашла Хартли, — продолжал он, и все повернулись к нему. — Для Ли безопаснее, если его никто не найдет. Вспомните: сначала убийство, потом самоубийство. — Он сделал ударение на последнем слове. — Не случится первое, не будет и второго. Все мы останемся живы. — Он встретился взглядом с Тони. — Подожди, у тебя есть магические силы, которые защитят нас от Ли?

Фостер мог соврать. Он хотел это сделать и был хорошим лжецом.

— Нет. Но вместе безопаснее. Мы будем искать его группами.

— Одной группой. — Питер кивнул в сторону единственной лампы. — Хотя у тебя наверняка есть план, как вернуть такую же штуку, которую ты оставил в бальном зале.

Тони был волшебником, который собирается спасти их задницы. Он вздохнул. Наверно, это был самый короткий бунт за всю историю.

— Послушайте, извините. Понимаете, Ли… Брианна… — «Хотя девчонку я спас, и это уже что-то». — В общем… — пожал плечами Тони, дополняя этим сбивчивое извинение.

Питер прищурился и констатировал:

— Итак, плана у тебя нет.

«Да ради всего…»

— Нет у меня никакого чертова плана! Лампа осталась в бальном зале. «Повторные показы» идут теперь с такой скоростью, что я не хочу открывать дверь зала, рискуя, что ее застанут открытой, когда подойдет очередь зала.

— Думаю, с этим я могу помочь. — Эми пересекла комнату и демонстративно забрала дневник обратно.

Тони подозревал, что в будущем ему придется извиняться и перед ней.

— Вот эти символы сдерживают силу твари из подвала. Они есть по всему дому. Вероятно, только эти знаки не дают твари превратить всех в Большом Ванкувере в убийц и самоубийц. — Она открыла страницу, расписанную загогулинами, казавшимися случайными, и заложенную куском скотча.

— Если ты скопируешь этот символ от стены до стены вдоль порога бального зала, то узор сработает как барьер, который мертвые танцующие придурки не смогут пересечь. Ведь они — часть силы той твари.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Ну, по большей части. Записки Каулфилда не очень… подробны.

Брианна с чмоканьем оторвалась от бутылки с водой и спросила:

— А почему вы не нарисуете этот знак перед рукой?

— Какой?..

— Вот этой. — Она показала бутылкой.

Рука просунулась в дверь до запястья. Серые полупрозрачные пальцы загребали воздух.

— Она пришла, чтобы отвести меня потанцевать, — возгласил Мэйсон на фоне вполне понятных воплей.

Он вскочил и побежал было к руке, но Маус, внезапно впавший в истерику, врезался в него и повалил в кресло, на котором актер только что сидел. Оно сломалось. Рид пинками отпихнул обломки и бросился на дико мечущегося оператора. Он молотил его руками и ногами, обвинял Мауса в том, что тот никогда не водил его на танцы.

— С этим все ясно, — пробормотал Зев. — Реальный Мэйсон оставил это здание.

Рука проникла в дверь до локтя. Снаружи остались всего дюйм-другой перерубленного бицепса.

Пока остальные бросились разнимать дерущихся — Маус нашел, куда выплеснуть свою истерию! — Тони схватил Эми за руку и спросил:

— Какой именно символ?

— Этот. — Черный ноготь постучал по тому, что напоминало трехмерный набросок рогалика.

Фостеру казалось бесполезным спрашивать, уверена ли она в этом, учитывая ее предыдущий ответ. К тому же рисунок очень напоминал знак, который дверь в подвал оставила на его руке, да и тот, который он, кажется, видел, закрывая бальный зал.

«Может, на всех дверях имеются такие штучки?

Ага, кроме двух, ведущих в кладовку.

Прекрасный выбор комнаты, парни».

У Тони не было ручки.

Рука поспешила в сторону Эшли, которая поджала босые ноги, спрятала их под фартук и завопила. Звук был пронзительным, эхо разнеслось по небольшому пространству, как осколки разбитого стекла. Даже призрачная рука застыла.

У Тони не было времени искать ручку. Кончиком языка он вылизал символ на левой ладони и ухватился за обрубленный конец руки.

Холод обжигал, но Фостер ощутил сопротивление под пальцами, поэтому усилил хватку и вышвырнул руку за дверь.

— Вот! — Эми сунула ему в руку маленький пластмассовый тюбик. — Пометь порог, прежде чем она вернется.

— Чем это поможет? — спросил он, рассматривая помаду. — Призрачная рука может пройти и через стену!

— Нет, иначе бальный зал не удержал бы мертвецов!

«Такой довод, конечно же, имеет смысл. По большей части».

Тони рухнул на колени, выкрутил полдюйма пурпурной помады и распорядился:

— Держи книгу так, чтобы я ее видел.

— А почему ты сам не?.. — Она тихо присвистнула, когда Тони поднял левую руку.

Его пальцы скрючились, не прикасаясь ни к ладони, ни друг к другу. Жилы резко выступили на внешней стороне руки.

— Ох!

— Да.

Этот символ не был особенно сложным в сравнении с некоторыми другими, загруженными в компьютер Арры. При этом Тони знал, что ни на одном уроке волшебница не учила его аккуратно копировать какие-то знаки, способные помешать вернуться отрубленной призрачной руке. Стараясь сочетать быстроту и аккуратность, Тони начал перерисовывать на пол узор, слегка изгибая его от одного конца двери до другого.

— Значит, это и есть та самая рука, которую старая леди отрубила у садовника? — проговорила Эми прямо в ухо парня, повысив голос, чтобы перекрыть рев, ругательства и вопли, раздающиеся сзади.

— Одна из них.

Резкий удар в плечо развернул Тони. Он увидел, как Эми толкнула Адама, заставляя его вновь присоединиться к драке. Потом женщина извинилась и поправила дневник.

— Это заставляет задуматься, у кого семейка Адамс отрубила Вещь,[64] — задумчиво сказала она, в то время как Тони продолжал рисовать.

— Такое никогда не приходило мне в голову.

— Да ладно. Тут бегает рука, а тебе не вспоминается Вещь? Я обожаю эти фильмы.

— Первый был ничего. Второй…

— Великолепен! Он обращен к нам, к аутсайдерам, которым суровое начальство говорит, что полезно спать в хижине с хихикающими придурками, жующими жвачку. — Тони бросил на нее непонимающий взгляд, Эми вздохнула и спросила: — У тебя ведь в детстве был какой-то опыт жизни на природе?

— У меня была пара друзей-гомиков, наряжавшихся в женское платье.[65] — Помада оставила на полу горку краски, когда Тони надавил на тюбик чересчур сильно.

— Я не об этом.

— Знаю. — Он дорисовал последний символ, откинулся назад и встал. — Думаю, мы поймем, что это сработало, если рука не вернется.

— А вдруг она отправилась к другой двери?

— Э-э…

Между ними и упомянутой другой дверью перекатывалась по полу груда тел. Брианна на мгновение появилась среди ног и рук, обхватив то, что по размеру рабочего ботинка могло быть только ногой Мауса. Тони почти ожидал, что она крикнет: «Йо-хо!» — прежде чем снова нырнуть в драку.

— Рука передвигается не очень быстро.

— Хорошо, — философски решила Эми. — А как насчет твоей собственной? — Женщина легонько прикоснулась к бледной ладони парня. — Она ледяная!

— Да неужто?

— Призракам нужна энергия, чтобы становиться видимыми, поэтому холод означает, что они высасывают силу.

— Да, Стивен говорил об этом раньше.

— Сунь ее спереди в штаны.

— Чего?

— Руку. Сунь ее спереди в штаны. Там самая теплая часть твоего тела.

Только чечетка, которой мог бы гордиться сам Мэйсон, спасла узор, когда Тони шарахнулся назад.

— Да, и мне бы хотелось, чтобы она такой и осталась.

— Что ж, в мои штаны ты руку не сунешь.

— Чертовски верно!

Тони сунул руку под мышку. Холод заставил его резко втянуть воздух сквозь зубы. Потом он наблюдал, как Эми метнулась вперед и в последний миг вытащила Кейт из-под опускающейся задницы Мауса.

Пленница прорычала что-то неразборчивое, но ее попытку пнуть здоровяка связанными ногами было очень легко понять.

Эми похлопала ее по плечу и начала:

— Не за что…

Конец фразы Тони не разобрал из-за очередного «повторного показа».

Хорошие новости! Теперь между «показом» бального зала и гостиной прошло больше времени. Рука, должно быть, использовала энергию, оказавшуюся вне своего времени, поэтому «повторные показы» снова разделялись значительными перерывами.

«Но есть и плохие новости. Хотя вообще-то это скорее тревожный вопрос. Садовника разрубили на шесть частей. Что еще может шастать снаружи?

На стойке кладовой снова оказалась тарелка с маленькими пирожными. В прошлый раз, когда я был здесь…»

Тони просто не мог поверить в то, что он стоял неподвижно, когда ему хотелось лишь одного — разобрать дом по камешкам в поисках Ли.

«„Благо большинства перевешивает благо одного“.[66]

Спасибо вам, мистер Спок, за вашу двухцентовую цену. Глупый проклятый лицемерный вулканец!»

Знакомый звук скотча, отрываемого от мотка, знаменовал возвращение Тони в кладовку нынешнего времени и явно означал, что битва почти закончена.

Менее знакомый звук клейкой ленты, отрываемой от ног Мауса так резко, что тот взревел, говорил о том, что с некоторыми делами еще предстоит разобраться. На ногах оператора волос теперь стало меньше.

— Reste alongè!

Свет блеснул на узорчатом медном подсвечнике, когда Сордж высоко поднял его. Канделябр уже опускался, но Тони понял, куда он должен попасть, и успел призвать эту штуковину к себе за миг до того, как она обрушилась на голову Мэйсона.

— Сордж! Сордж!

Режиссер-постановщик дико посмотрел сперва на руку Питера, ухватившего его за запястье, потом — на него самого.

— Забить Мэйсона до смерти — не выход! Поверь мне, если бы это было так, то я сам пристукнул бы его много месяцев назад.

— It reste toujours alongè не хочет!

— На английском. Пожалуйста.

— Я сказал, что он не будет лежать спокойно! — Сордж хлопнул Мэйсона ладонью по груди. — Я заставлю его вести себя смирно! — Он обвел комнату взглядом и уставился на подсвечник, сжатый в руке Тони. — Отдай мне!

— Сордж, смотри, парни уже обмотали его скотчем. Он готов.

— Что? — Сордж нахмурился и покачал головой. — Нет, мы не можем снимать его сейчас. Свет совсем неправильный.

— Нет-нет, готов в том смысле, что его уже утихомирили.

Режиссер-постановщик перевел взгляд на серые полоски, видневшиеся на черных брюках и белой рубашке Рида, и прогудел:

— Ага…

— Вы не можете так со мной поступить! — Мэйсон приподнял голову и посмотрел на скотч так, будто видел его впервые в жизни. — Вы что, не знаете, кто я такой? Я тут главный! Я Раймонд Дарк! Без меня вы не снимете сериал!

— Мы не сделаем этого, если ты уйдешь куда-нибудь и тебя убьют, — сообщил Питер, встряхивая такую же салфетку, какой был заткнут рот Кейт.

— Мой агент обо всем этом узнает!

Мэйсон говорил на удивление вменяемо. Видимо, Питер тоже так решил, потому что всмотрелся в лицо Рида, держа салфетку наготове.

— Если будешь лежать тихо, то я не заткну тебе рот.

— А скотч?

— Он останется.

— Потому что меня поймали охотники за вампирами. Я лежу тихо и подслушиваю, что они задумали.

«Вот и надейся на вменяемость».

— Почему бы и нет. — Питер сунул салфетку в карман и похлопал Мэйсона по плечу. — Только не рассказывай об этом сценаристам, — пробормотал он, встал, повернулся, сверху вниз взглянул на обоих рабочих, Брианну, Зева и Адама, восседавших на Маусе, нахмурился и спросил: — А почему его не скрутили?

Сайлин поднял пустую картонную катушку и объяснил:

— У нас есть изолента, но она не продержится даже до тех пор, как мы закончим его обматывать.

— Прекрасно. А вы не могли связать его первым?

— Конечно, вечная критика. — Сайлин выпятил нижнюю губу.

Брианна подпрыгнула на запястье Мауса и заявила:

— Я хочу писать!

— Не удивительно, судя по тому, как ты присосалась к той бутылке воды. — Эшли, которую обнимала Тина, шмыгнула носом.

— Я хочу писать, немедленно!

— Прекрасно.

Питер расправил плечи, приготовился к неизбежному, указал на Тину и начал:

— Возьми лампу и…

— Нет! — Эшли сильнее вцепилась в женщину. — Мэйсон свихнулся, поэтому Тина останется со мной!

— Как угодно. Зев!..

Музыкальный редактор пошевелился, и Маус высвободил руку. По лицу богатыря струились слезы. Он ухватился за шорты Сайлина. Драка чуть не началась сначала, но Зев сумел снова прижать руку здоровяка к полу.

— Хорошо, Эми, отведи Брианну наверх. Зев, передвинься осторожно, чтобы перехватить обе руки. Адам, как только Зев займет нужное место, пойдешь с Тиной. Проверьте, нет ли в туалете Ли. Может, ему просто захотелось отлить? Тони, нарисуй помадой узор перед другой дверью.

— Я хочу, чтобы со мной пошел Тони! — Брианна разинула рот, чтобы завопить, но Фостер прикрыл его здоровой рукой.

— Только укуси меня, и я вытащу твои мозги через нос! — предупредил он. — Больше никакого визга. Комната слишком маленькая, и все уже на грани срыва.

Ноздри Брианны угрожающе раздулись над ладонью Тони, но девчонка кивнула.

— Если ты так сделаешь, то мой отец тебя уволит! — прорычала она, когда он убрал руку.

— Да? Знаешь, в данный момент по шкале от одного до десяти эта угроза составляет примерно минус два. Я пойду с тобой… — «Потому что благо маленьких девочек превыше блага одержимых актеров. Прости, Ли». — Но сначала позабочусь о безопасности людей, находящихся здесь.

— Нет, сперва ты пойдешь со мной.

— Ты же хочешь, чтобы твоя сестра была в безопасности?

Брианна посмотрела на него, как на чокнутого, но через мгновение нехотя кивнула и смирилась:

— Да, как угодно.

Тони перешагнул через Мэйсона и сел на корточки перед второй дверью, ведущей на кухню. В нее вышел Ли, пока Фостера не было.

«Ты не ворвался в эту дверь, чтобы спасти Николаса.

Сейчас ты не можешь пойти за ним, поэтому сосредоточься на неотложных делах.

Сколько времени потребуется руке, чтобы сделать круг по первому этажу? Надо надеяться, что еще несколько минут».

— Эми!..

Она уже стояла рядом с дневником в руках.

Теперь, когда сзади никто не дрался, срисовывание пошло быстрее. Тони закончил и вернул Эми сплющенную помаду. Та вздохнула, закрыла ее и протянула обратно.

— Э-эй! Я все еще хочу писать!

— Хорошо. — Сжав одной рукой плечо Брианны, Питер показал другой в сторону Сорджа, лежащего навзничь. — Тони, займи место Зева на Маусе. Я не дам оператору размозжить голову Мэйсону…

— Я сделаю то же самое для тебя, — пробормотал Сордж, глядя сверху вниз на Рида, который улыбнулся и сказал:

— Охотники на вампиров не знают того, что сериал мой. Все крутится вокруг меня. Все и всегда!

Питер кивнул режиссеру-постановщику и сказал:

— Спасибо. Зев, иди наверх с Эми, Брианной и Адамом.

«Погодите».

Тони шагнул вперед, споткнулся о ногу Мэйсона и проговорил:

— Я думал, что…

— Нет, ты останешься здесь. Я не позволю, чтобы младшую дочь босса провожал по дому с привидениями ассистент режиссера, который постоянно выпадает из реальности. Другое дело, если ты в силах защитить их с помощью своей магии.

«Надо же! Теперь Питер ни за что не позволит мне забыть про нее».

Тони вздохнул, сдался и двинулся туда, где Зев стоял коленями на руках Мауса, закинутых за голову. Заодно музыкальный редактор крепко вцепился в них выше локтей.

«Как только компания вернется из туалета, я отправлюсь за второй лампой. Потом все мы двинемся на поиски Ли».

Брианна топнула босой ножкой и выдала:

— Я хочу Тони!

— Тяжелый случай, — улыбнулся Питер.

— Мой отец…

— Его здесь нет.

Девчонка нахмурилась, обвела глазами комнату и в конце концов остановила взгляд на сестре.

Эшли пожала плечами, что было почти незаметно под пиджаком Мэйсона, и заявила:

— Он прав. Кроме того, здесь бродят руки, так что не будь такой поганкой, Сырник.

— Но Тони сказал, что покажет мне горящего ребенка. — Голос Брианны превратился в скулеж. — Он обещал.

— Что ты сделал? — Голова Тины повернулась так быстро, что это напоминало плохой спецэффект в фильме ужасов. — Ты обещал показать восьмилетней девочке горящего ребенка?

Их разделяло больше четырех футов, но Тони невольно отшатнулся, когда ассистентка режиссера по сценарию впилась в него негодующим взглядом.

— Это помогло вытащить ее из бального зала, — пробормотал он в свое оправдание и посмотрел на девочку. — Слушай, Бри, Питер прав. — «Наверное, уже слишком поздно, но немного подхалимажа никогда не повредит». — Я не сумею защитить тебя, если вывалюсь из реальности, а здесь могу позволить себе быть мертвым грузом.

— Ты не мертвый!

— Это… Ладно, неважно. Зев покажет тебе ребенка.

— Нет! — рявкнула Тина.

— Если я не увижу его, то все вы пожалеете! — Брианна снова повысила голос, хотя никто не сомневался в ее правоте.

— Покажи ей, — сказал Питер, возводя очи к потолку.

— Ты все равно не сможешь его увидеть, — успокоил Тони подавившегося Зева. — Но я почти уверен, что она сумеет.

Учитывая, что руку видели все, была вероятность, что Зев тоже разглядит ребенка. Но ему самому такое не пришло в голову, а Фостер не собирался об этом упоминать.

— Просто открой дверь детской, дай ей посмотреть, считая до трех, и снова закрой. Не пускай ее в комнату и не держи дверь открытой слишком долго.

— Я хочу знать: почему? — спросил Зев, беря Брианну за руку.

— Нет.

Тони зубами открыл помаду Эми, поманил Брианну к себе почти бесполезной левой рукой и сказал:

— Натяни потуже фартук. — Он осторожно нарисовал символ на ткани. — Вот. Это может помочь.

Она вгляделась в картинку и спросила:

— Помочь в чем?

— Понятия не имею.

— У Бренды будет припадок! — Мэйсон захихикал, все уставились на него, он драматически вздохнул и продолжил: — Да, знаю, эта реплика не в характере моего персонажа. Разумеется, если среди охотников за вампирами нет Бренды, тогда все нормально… Эй! Продолжайте смотреть на меня! Я играю роль! Я здесь звезда!

Тони думал, что дом сводит с ума убийц. Но если всеобщее желание прибить Мэйсона могло служить показателем, то это было не так.

— Раковина на кухне ближе ванной комнаты. — Эми вздохнула и взяла Брианну за вторую руку. — Почему бы ей просто не пописать туда? — Даже Мэйсон перестал ныть ровно настолько, чтобы принять ошеломленный вид. — Что? Вы никогда этого не делали? Ради бога, вы же парни. Вы писаете по углам, ради всего святого!

— Я не парень, — напомнила Тина. — Да и этот ребенок не будет писать в раковину.

— Но…

— Нет.

— Почему люди превращают телесные жидкости в проблему? — вопросила Эми. — Мочу здорового человека вполне можно пить.

— А ты откуда знаешь? — спросил Зев, в то время как Адам поднял лампу.

Эми собиралась ответить, но музыкальный редактор покачал головой и заявил:

— Неважно. Вообще-то мне не хочется услышать ответ.

Адам поднял лампу повыше, помедлил, хотя уже почти взялся за дверную ручку, и спросил:

— А если рука не пошла к другой двери? Вдруг она ждет в столовой, когда откроется дверь?

— Это же рука, — сказал Тони, подумав. — Вряд ли она настолько умна.

— Это рука, — повторил Зев. — Мы вообще не должны о ней рассуждать.

— Просто оставайтесь в пределах узора. Руку удерживает узор, а не дверь.

— А вдруг в столовой ждет Ли?

«Там, где Хартли убил Бренду».

— Тогда захлопните дверь. Пусть Брианна пописает кому-нибудь на ногу.

Девчонка, повисшая на Эми и Зеве, явно заинтересовалась таким предложением.

Дверь открылась.

Ни руки.

Ни Ли.

— Как вы думаете, они смогут остановить Николаса, если он вздумает на них напасть? — спросила Тина, прислушиваясь к звукам шагов на лестнице.

— Зев и Адам с ним справятся, — ответил Питер, прислонившись к столу. — Он просто актер, ради бога.

— Звезда второго плана, — пробормотал Мэйсон.

— А как твое намерение лежать тихо и подслушивать, что замышляют охотники за вампирами?

— Верно.

— Не могу поверить, что вы позволяете ребенку смотреть на горящего младенца. — Тина крепче обхватила Эшли.

— Он не настоящий, — заметил Тони. — Это всего лишь призрак.

— У нее будет психическая травма.

— Возможно, — допустил Питер. — Но пусть лучше она заглянет в детскую под присмотром, чем потом снова ринется туда одна. Думаю, Чи-Би предпочтет получить ее обратно в таком виде, чем вовсе не увидеть.

— У Сырника не бывает кошмаров, если вы об этом беспокоитесь. Мама говорит, что она похожа на папу, чувствительна так же, как фонарный столб. — Эшли высвободилась из объятий Тины и сунула руки в карман пиджака Мэйсона. — А я пошла в маму. Я буду вопить во сне из-за этой руки, идущей прямо ко мне, еще очень много лет. Вероятно, у меня будет задержка в росте. — Она бросила на Мэйсона вызывающий взгляд из-под ресниц. — Я очень чувствительна.

— Я тоже. — Рид кивнул. — Но я же звезда. Я думал, мы идем танцевать. Почему я связан?

— Тебя поймали охотники на вампиров. — Питер вздохнул и погладил салфетку.

— Точно.

Тони изменил позу, чтобы дать шанс поныть другим синякам, и увидел, что Маус, тихо лежащий под тяжестью трех человек, пристально смотрит на него. Ресницы здоровяка слиплись влажными треугольничками.

— Ты в порядке? — спросил Тони.

— Ты меня избегаешь.

«Самое неподходящее время заводить об этом разговор».

— Вовсе нет.

— Да.

— Я же тут.

— Не сейчас. Раньше. — Оператор вздохнул.

— Вовсе я тебя не избегал! — Тони поднял голову и обнаружил, что в очередной раз стал центром внимания. — Не было такого!

— С тех пор, как я тебя поцеловал.

«Блин!»

— Он не в себе.

— Мне сдается, у него момент просветления. — Питер откинулся назад, скрестил руки на груди и ноги в лодыжках.

— Ничего подобного.

— Я сделал тебе больно? — Нижняя губа Мауса задрожала.

— Нет, — поспешил заверить Тони и добавил, просто чтобы убедить остальных: — Он меня не целовал.

— Это было на автобусной остановке.

— Это что? — захихикал Сордж. — Очередной эвфемизм голубых?

— Я тебя поцеловал, когда меня захватил Повелитель Теней.

«И снова — блин!»

— Ладно, он наверняка бредит, — вздохнул Тони.

«Учитывая состояние, в котором находился Маус почти всю ночь, иррациональный ужас, плач, в это объяснение можно было бы поверить, если бы не…»

— Да, конечно! Можно подумать, ты один помнишь Повелителя Теней! Ты всего лишь оператор. Я ему нравился больше всех.

«Нынешнее состояние Мэйсона отнюдь не делает его заслуживающим доверия, вот только…»

— Повелитель Теней? — Кейт выплюнула клочья влажной салфетки. — Я помню этого сукина сына!

Тина по четырнадцать часов в сутки следила за изменениями в диалогах, количеством дублей и их непрерывностью. Полдюжины людей отвлекали ее, еще дюжина создавала и оживляла вокруг нее мир Раймонда Дарка.

Именно она сложила кусочки мозаики и мягко сказала:

— Интересно, вспомнили бы этого Повелителя Теней Хартли и Ли? Чего еще ты нам не рассказываешь, Тони?

«Лучшая защита — это нападение».

— В каком смысле?

— Ты не говорил нам, что стал волшебником.

— Я рассказал!

— Слегка постфактум. Тут всплыло кое-что новое, — добавила она, скрестив руки на груди. — Поэтому я невольно гадаю, при каких обстоятельствах ты узнал о Повелителе Теней и каким образом сюда вписываются эти люди.

— Повелитель заставил меня поцеловать Тони, — заявил Маус и шмыгнул носом.

— Извращенец! — наконец заинтересовался происходящим Сайлин.

— Повелитель должен был поцеловать меня, — негодующе пробормотал Мэйсон.

— Он может лизнуть меня в задницу! — рявкнула Кейт.

— Тони?

— Я уверен, что и с Мэйсоном, и с Кейт очень приятно целоваться.

«Отлично. Юмор не сработал. Тина явно не собирается менять тему».

— Слушайте, все случилось еще весной. Теперь это неважно. — Тони взмахнул левой рукой, все еще слегка непослушной, — и просто жест, и напоминание. — У нас есть другие вещи, о которых следует волноваться.

Словно по сигналу, где-то в отдалении хлопнула дверь, и вниз по лестнице затопало несколько пар ног.

Адам завопил, окликая Эми.

Потом все оказались в столовой. Дверь кладовки открылась, и трое взрослых ворвались внутрь. Брианна ехала на бедре Зева.

— Мы не видели Ли, — начал Адам, ставя лампу на стол. — А вот эта особа отправилась на небольшую прогулку. — Он кивнул в сторону Эми.

— Я пошла к передней двери, проверила, как там Эверетт. Хорошие новости — он еще дышит. Мы все махнули через коридор до гримерки Ли. — Она сделала ударение на «все» специально для Адама. — Его там нет. — Эми внезапно осознала, что все внимание сосредоточено на ней, и нахмурилась. — В чем дело?

— Похоже, Тони лишь наполовину приоткрыл дверь волшебного шкафа, в котором он прячет скелеты.

Эми посмотрела на Фостера, и тот пожал плечами, надеясь, что похож на единственного разумного человека в комнате.

— Тебе что-нибудь говорит термин «Повелитель Теней»? — спросила Тина.

— Мне — нет.

Эми посмотрела на своих спутников. Адам и Зев покачали головами. Брианна зевнула.

— Мэйсон, Маус и Кейт — все они его помнят.

— Чокнутые!..

«Давай, Эми. Укажи им на очевидное».

Тина покачала головой, отказываясь свернуть разговор.

— Тони практически признался, что с Повелителем Теней что-то связано.

«Я признался? За каким чертом?»

— Это случилось прошлой весной, — вставил Сордж.

— Прошлой весной? — Эми оглядела потолок. — Умоляю! Прошлой весной было до фига странной хрени. Аккурат перед тем, как уволилась Арра, у всех случались непонятные провалы в памяти.

— Не у всех, — медленно, задумчиво сказала Тина. — Ли забыл примерно восемь часов, Кейт — почти сорок восемь. Маус сломал челюсть в драке, но не помнит этого. Хартли снова запил, а у Фостера был припадок в звуковом павильоне.

— У Тони?

«Этот небольшой припадок мог бы послужить мне идеальным оправданием. Я просто должен был убедить всех в том, что у меня тоже был провал в памяти».

К сожалению, зажегся свет. Люси Льюис столкнула безымянного слугу с задней лестницы до того, как Тони смог заговорить.

«Почему Сайлин считал, что изолента не удержит Мауса? Меня она спутала прекрасно».

Тони бросил быстрый взгляд вправо. Маус снова плакал, Сайлин и Павин выглядели помятыми, у Мэйсона на лбу набухала шишка величиной с гусиное яйцо. Тони подумывал извиниться, но не знал, виноват ли он в чем-нибудь, и решил спустить дело на тормозах.

— Мальчик в туалете даже не заметил той штуки, которую ты намалевал. Он прячется, потому что боится своего папочки. — Брианна присела рядом с головой Тони, потыкала пальцем в свой фартук и прошептала парню на ухо: — А мамочке Карла рисунок не понравился. Только она его не видела, потому что у нее были палочки в глазах. Ребенок слегка противный. Однажды в кино я видела точно такого.

— Это не кино.

— Знаю. Если бы это было кино, то у меня был бы попкорн и я бы не скучала. — Она зевнула.

— Итак, ты снова с нами. — Питер взял Брианну за плечо и оттащил ее от Тони.

Поскольку Фостер только что громко разговаривал, не было смысла возражать.

— А зачем лента?

— Мы просто не хотим новых сюрпризов.

— Каких именно?

— Это ты нам скажи, Тони. Прошлой весной погибли два человека.

— Я не имею к этому никакого отношения!

«Как они могут клеить мне такое?»

— Эми? Зев?

— Мужчина, изменяющий жене, не будет верен и любовнице, — несчастным голосом пробормотала Эми.

— Какого черта это значит?

— Ты нам соврал. — У Зева был такой вид, будто его предали. — Если сказал неправду насчет одного…

— Ты имеешь в виду, что я волшебник? — У Тони заныла шея, он уронил голову на пол. — Я не совсем соврал. В смысле, ты же не спрашивал, могу ли я творить чудеса.

— Я спросил, как в твою руку вонзился осколок пивной бутылки. Ты сказал, что просто валял дурака.

— Так и было.

— С помощью чар?

— Да, но я же не соврал напрямую.

По выражению лица Зева и так было ясно, какого он мнения о комментарии Тони. Но музыкальный редактор не успел ответить.

Между ними шагнул Питер и сказал парню:

— Мы хотим знать правду о том, что произошло прошлой весной.

— Потому что лучше изоленты ничто не говорит: «Доверься нам», — пробормотал Тони, попробовал высвободиться, потом сердито уставился на окружающих снизу вверх. — А как же Ли? Он все еще там!

— Прежде чем отправиться за Николасом, мы хотим знать всю правду.

— Зачем? Хрень, случившаяся прошлой весной, не имеет ничего общего с той, которая творится сейчас.

— Если бы Повелитель Теней был здесь, то он отвел бы меня танцевать, — пробормотал Мэйсон.

Тони вздрогнул и промямлил:

— Хорошо, некоторые люди более восприимчивы к дому из-за случившегося прошлой весной. Вот и все.

— Ты не думал, что нам бы не помешало об этом знать?

— Нет.

«Может быть».

— Ли…

— Ты хочешь отправиться на его поиски? Рассказывай быстрее.

«Похоже, выбора у меня нет».

— Ты стер нашу память!

Тина вцепилась в блузку одной рукой, сжав вторую в кулак от ужаса или ярости. Похоже, она могла впасть в любое из этих состояний. Тони знал, какое он предпочел бы.

— Не я. Это сделала Арра.

— Да, это куда лучше, — заявила Эми.

— А твои воспоминания вообще никто не трогал, — напомнил Тони. — Вы с Зевом к тому времени уже покинули студию.

— Да, поэтому задам второй вопрос. Почему меня отпустили?

— Такого не было. Ты просто уехала домой.

— Конечно, теперь ты так говоришь. — Она тряхнула головой.

— Может, он все еще врет, откуда нам знать? — спросил Питер у Сорджа, пока Тони пытался понять, чем недовольна Эми. — Ворота в другой мир, вторжение армии теней… Такой бред обычно кропают наши сценаристы.

— Нет, этот еще кошмарнее.

— Хотя та история с утечкой газа — куда больший штамп. Я MOiy припомнить полдюжины сериалов, в которых что-то необъяснимое происходило по этой причине.

— Верно. — Тина влезла между ними. — Он стер наши воспоминания!

А ведь Тони еще не рассказал, что эта дамочка послужила закуской для незаконнорожденного сына Генриха Восьмого. Парень вообще не упомянул Генри. Он, Арра и Чи-Би спасли мир сами.

Тина хлопнула Питера и Сорджа по груди, чтобы привлечь их внимание, и добавила:

— Кто подтвердит, что он снова не сотрет нашу память?

— Эй! Я не имею к этому отношения! Так решили Чи-Би и Арра!

— В этом мы должны полагаться лишь на твое слово. — Тина прищурилась и вздернула верхнюю губу. — Итак, оставим его связанным?

Питер пожал плечами и сказал:

— Думаю, так безопаснее.

«Да ради всего…» — Тони пару раз стукнулся головой об пол.

— А вторая лампа? — спросил режиссер.

Капельки пота выступили на его верхней губе, на пятичасовой щетине. Он не был так спокоен, как можно было подумать, судя по голосу.

— За ней можно сходить, — предложил Адам. — Бальный зал опасен, только если верить словам Тони.

«Вот ведь!..»

Фостер снова поднял голову и спросил:

— Брианна, что в бальном зале?

— Танцующие мертвецы и очень противный оркестр. — Она задумчиво почесала правую ногу пальцами левой. — Еще Бренда. Она со мной танцевала.

— Вот именно, — начал Мэйсон. — Развяжите меня немедленно. Что здесь за дом такой, где ассистентке костюмерши дозволено танцевать, а звезде — нет!

Питер торопливо встал там, где актер мог его видеть, и сказал:

— Нам просто надо разобраться еще с несколькими моментами сцены с охотниками на вампиров.

— Но…

— Ты же знаешь, насколько активнее пишут твои фанаты, когда мы тебя связываем.

— Верно.

Это было сущей правдой, хотя Тони не понимал, почему так. Связанный Мэйсон на него совершенно не действовал, но сорокалетние дамочки нормальной ориентации имели самые странные пристрастия.

Парень сменил позу и обнаружил, что лента вокруг его запястий немного ослабла. Он стал крутить ими, продолжая ее растягивать.

— Ладно. — Питер расправил плечи. — Полагаю, надо оставить лампу в бальном зале и отправиться на поиски Ли. — Его голос звучал не вполне убежденно, но это было уже начало.

— Дом большой, — напомнил Тони. — Вам будет нужно…

— Чтобы ты помолчал! — Режиссер махнул в его сторону салфеткой.

Кейт только что заткнули рот во второй раз. Непрерывный поток грязной ругани почти заглушал рассказ Тони.

— Адам, Зев, вы со мной. Эми, когда мы уйдем, зажги пару свечей и займись дневником.

— А как насчет руки садовника?

— Думаю, мы можем справиться с одной призрачной штуковиной.

— В прошлый раз это пришлось делать Тони.

— С тех пор мы ее больше не видели, верно?

— Питер…

— Нет, мистер Фостер. — Улыбка режиссера была натянутой и непреклонной. — Полагаю, нам самим под силу спасти свои…

«Задницы», — закончил про себя Тони, когда зажегся свет, а отец Касси и Стивена начал размахивать топором.

Когда свет погас, Зев разрезал ленту на лодыжках Тони ножиком, висевшим на связке ключей.

— Ли в подвале.

— Откуда ты знаешь?

— Дверь была открыта.

— Как?!

— Теперь все в порядке. Ее закрыла рука садовника. Но мы успели услышать, как Ли звал тебя.

— Меня? — «Почему Зев возвел глаза к потолку?»

— Судя по голосу… — Адам замолчал, пытаясь подыскать определение, которого явно не хватало в его словаре, — он был не очень-то счастлив, — закончил он.

— Я ему сказал, что он не герой, — заявил Мэйсон.

— Когда? — Один вопрос задало множество голосов.

— Перед тем как Николас ушел. Он сказал, что хочет стать героем. Я ответил, что Ли — всего лишь звезда второй величины. Он велел мне оттрахать самого себя и ушел. Грубый ублюдок.

Питер провел по волосам обеими руками, резко выдохнул, опустил их, сцепил пальцы и устало спросил:

— Почему ты не сказал об этом раньше?

Мэйсон поглядел в потолок и ответил:

— Но это же не имеет отношения ко мне, верно?

Глава четырнадцатая

— Зачем Ли надо было идти в подвал? — спросил Тони, срывая с запястий куски изоленты.

— Потому что им управляет злой дом? — предположила Эми.

— Да, само собой разумеется.

Парень отбросил ленту и встал. Теперь он знал, где Ли, и больше всего хотел броситься на помощь. Послать вызов твари, засевшей в подвале, сразиться один на один за руку прекрасной… Ладно, не прекрасной, к тому же не дамы, но вызов на битву все еще стоял в повестке дня.

Но Тони, черт побери, не был не только героем, но и звездой второй величины. Он выживал на улице, торгуя информацией. Парень не хотел попусту тратить время. Николасу, скорее всего, грозила смертельная опасность, но Фостер слишком мало знал.

— Почему дом захотел, чтобы Ли спустился в подвал?

— Чтобы достать пиво из холодильника? — Адам пожал плечами, когда все взгляды обратились к нему. — А что? Я хожу туда именно за этим.

— Это к делу не относится, — огрызнулся Питер.

— Извините за попытку помочь. — Тони хотелось расхаживать взад-вперед, но места было слишком мало. — Дому не нужна его энергия, на это есть бальный зал.

Брианна на секунду перестала ковыряться в рюкзаке Зева, презрительно хмыкнула и заявила:

— Дурацкий зал.

— Да уж, если тварь в подвале создала его как самое большое зло, то это как-то не впечатляет, — согласился Зев и отобрал у Брианны наушники, пока она не успела их полностью размотать. — Вы запросто оттуда выбрались.

— Не так уж легко, — запротестовал Тони.

— Ты ассистент режиссера, знающий одно заклинание. Ты не…

— Раймонд Дарк, — пробормотал Мэйсон.

«Он привел веский довод.

Вампир-детектив всегда побеждал, с какими бы неравными силами ни сталкивался. Если бы он проиграл, то сериал закончился бы. Но никто не написал для меня сценария, полного совпадений и полезных спецэффектов».

— Кто тебе сказал, что бальный зал — большое зло? — хмуро спросила Эми.

— Стивен и Касси.

— Парочка мертвецов.

— Да, и что же?

— Если не считать того, что покойники могут быть не самым надежным источником информации, возможно, бальный зал — зло для них, потому что они мертвы. Брианна говорит, что это помещение затянуло в себя Бренду…

— И Томас Хартли, — припомнил Тони. — А Стивен упоминал, что однажды зал чуть не забрал Касси.

— Он похож на большой смерч. — Эми изобразила в воздухе спираль. — А все «повторные показы» — смерчи поменьше. Большой торнадо благодаря своему размеру пытается затянуть в себя мелкие, хотя не очень активно.

— Вполне возможно. — Это была чуть ли не самая жуткая вещь, с которой Тони сталкивался за всю ночь.

— Итак, то, что плохо для призраков, не так уж вредит живым людям, — продолжала Эми.

— А если дверь открыта?

— Торнадо распространяется по дому и втягивает в себя все маленькие смерчи. Но это работает только в одну сторону, потому что Бренда, Том и Хартли попали туда сквозь закрытую дверь. Ему нужна энергия живых людей. Вот почему зал их зовет, но не сможет высосать ее до тех пор, пока не заставит гостей умереть в танце.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не работаешь над сценарием, — пробормотал Питер.

Эми не обратила внимания на его слова и подвела итог.

— Так что нам надо беспокоиться не о бальном зале, а о подвале. Все зло всегда исходило оттуда.

— Значит, ты мог бы остановить Ли, если бы отправился к двери подвала, а не к залу, — предположил Мэйсон.

Тони кинул убийственный взгляд на него, все еще связанного, но теперь прислоненного к нижним ящикам шкафа.

Актер пожал плечами и пробубнил:

— Я просто предполагаю.

— Нам нужно вернуть вторую лампу, — заявила Тина не допускающим возражений тоном. — Фостер не должен отправляться в подвал с нашим единственным надежным источником света.

— Потому что может и не вернуться, — согласился Питер.

— Да, твари, живущей в подвале, нужен именно Тони, — заметил Зев.

— Это еще почему?

— Забыл? — Музыкальный редактор вздохнул. — Вспомни, Ли тебя звал. Тварь просто использует его как приманку. Едва овладев им, она заставила его уйти из кладовки, а не задушить Тину.

— Почему именно меня? — спросила женщина, с беспокойством уставилась на Зева и отодвинулась от него.

— Ничего личного. Просто ты находилась к Ли ближе всех.

— Если у тебя имеются какие-то претензии ко мне, то мы должны это обсудить.

— Никаких. — Он сделал успокаивающий жест. — А еще тварь не заставила Ли задушить Питера или Сорджа.

«Или Мэйсона».

По мнению Тони, этот вариант предпочли бы все поголовно. Хотя Рид тоже был одержим, пусть и отчасти. Поэтому он, вероятно, находился в безопасности.

— Но зачем я понадобился подвальной твари?

— Не знаю. — Музыкальный редактор вздохнул. — Может, потому, что ты волшебник?

«Ты идиот», — прозвучало открытым текстом.

— Если он справится с тобой, то все мы станем легкими мишенями.

— Даже когда Тони что-то делал, все равно погибли три человека, — пробормотал Адам. — Насколько хуже могут пойти дела без его помощи?

— Оглядись по сторонам и подсчитай.

— Неважно, — сказал Фостер.

Он уже получил всю нужную информацию.

«Николас в качестве приманки — это совсем не то, что одержимый Ли. Пока никто не сделался убийцей, не подарил тем самым дому первую половинку пары „убийца — самоубийца“, одержимый актер в безопасности. Если же он выступает в качестве наживки, то опасность для него будет все возрастать, пока не появлюсь я, чтобы спасти мир, дом и всех тех, кто в нем находится. Неважно.

Главное в том, что я нужен Ли».

Эми схватила Тони за руку, оттащила от двери, ведущей на кухню, и спросила:

— Что ты будешь делать, когда попадешь в подвал?

— Призову к себе Ли и слиняю… Это сработает! — добавил Тони, когда брови Эми поднялись так высоко, что скрылись под пурпурной челкой. — Так я вытащил Брианну из бального зала.

— Во-первых, есть ли у этого заклинания весовой предел? — Она подняла палец. — Потому что Брианне восемь лет, а Ли, как ты отлично знаешь, чуть больше.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что Ли не восемь лет! — рявкнул Зев. — Кончай защищаться! К дьяволу, мы все знаем о твоих чувствах.

Все закивали.

— Вам стоило бы, знаете ли, поговорить об этом в другой комнате, — пробормотала Эшли.

— Даже тварь из подвала знает, как ты к нему относишься, — продолжал Зев.

— Когда он хотя бы заговаривает с тобой, ты ведешь себя как щенок, — заметила Тина.

— Был бы у тебя хвост, ты бы им вилял, — поддакнул Сордж.

«Щенячьи чувства?»

— Неправда.

— Правда. — Зев возвел глаза к потолку. — А теперь отвечай на вопрос.

«Какой?

Да, о весовом пределе».

— Не знаю. Брианна была самой тяжелой из всего, что я пока перемещал.

— Клево. — Девчонка продолжала сгибать футляр из-под солнечных очков Зева, пока шарниры не начали трещать.

— Это было легко? — спросила Эми.

— Конечно, — заявил парень, получил увесистый подзатыльник и поправился: — Нет. Не очень.

— Итак, ты не знаешь, сможешь ли переместить Ли. — Зев выкрутил футляр из пальчиков Брианны.

— Да и не узнаю, если буду здесь стоять.

Тони был крупнее Эми, пусть и ненамного. Адам шагнул между ним и дверью.

«Что ж, я не меньше его».

— Прочь с дороги. Я нужен Ли!

— Ему нужно, чтобы ты думал головой, — заявила Эми, оттаскивая его от двери. — А не своей…

— Эми! — Тина показала на девочек.

— Не своей писькой, — спокойно предложила Брианна.

— Это называется «пенис», — презрительно усмехнулась Эшли, глядя на сестру. — Только дети говорят…

Зажегся свет, Карл начал вопить.

— Я пойду за второй лампой, — сообщил Тони опустевшей кладовке, начал поворачиваться, но тут его что-то удержало. — Эми, отпусти. Ты права, если я ринусь на помощь Ли очертя голову, то толку от этого не будет. Но я покамест не могу участвовать в обсуждении планов, а тратить впустую светлое время глупо.

Через мгновение хватка ослабла.

— Это короткий «повторный показ», — сказал Тони, двинувшись к другой двери и шаркая ногами, чтобы ни на кого не наступить. — Даю слово, что скоро вернусь с лампой.

«Как только мы отсюда выберемся, я начну осваивать защитные чары и создание молний, — поклялся он, закрывая за собой дверь кладовки и срываясь на бег. — Может, огненных шаров. Разве волшебники не пользуются ими то и дело?

Не могу поверить, что мои чувства к Ли настолько очевидны.

А Николас это заметил?»

Выучивание заклинания, стирающего память, казалось Тони все более привлекательной идеей.

Ему не нужны были открытыми обе створки дверей бального зала, поэтому он выхватил помаду Эми и начал блокировать правую сторону. К счастью, теперь его левая рука почти пришла в норму. Он скопировал белый символ, запечатленный на ладони. Чтобы дорисовать последнюю закорючку и точку, парню пришлось выковыривать остатки помады мизинцем. Левая рука продолжала ныть, но теперь он хотя бы мог удерживать тюбик. Тот факт, что рука вновь подчинялась ему, прогнал неосознанный страх.

Карл перестал плакать как раз в тот момент, когда Тони открыл половинку двери, защищенную барьером.

Он плохо разбирался в подобных вещах, но крошечное оранжевое пятнышко света рядом с эстрадой, вероятно, означало, что в лампе почти закончился керосин.

— Тони!..

Парень счел, что ему полагалось бы сильнее отвлекаться на призраков бывших коллег, которые звали его по имени сквозь звуки «Ночи и дня».

«Вытянуть руку. Первые три слова заклинания…»

— Тони!

«Голос Ли. Далекий. Отчаянный. Испуганный».

Он схватил Тони за сердце и сжал его.

Это определенно отвлекало.

Бренда врезалась в невидимый барьер и завопила полные ревности ругательства в каких-то дюймах четырех от лица парня. Фостер почти ожидал этого.

— Он был моим! — закричала женщина, на горле которой зияла прозрачная рана.

— Я знаю.

— Ему нравятся девушки.

— Да, живые.

— Тони!

«Спаси меня».

«Благо многих», — напомнил он себе и снова сосредоточился.

Лампа шлепнулась в его ладонь, и Тони чуть не уронил ее.

— Чтоб тебя!..

— Горячо?

Для мертвой ассистентки костюмерши Бренда была слишком уж полна сарказма. Все его запасы будто остались при ней.

— Ты обжегся?

Странно. Лампа все еще на треть была полна керосина.

— Почти. Спасибо, что спросила.

Трудно было сказать наверняка, поскольку Бренда казалась серым наброском на черном фоне, но, похоже, ответ Тони сбил ее с толку.

— В конце концов победительницей выйду я. Так-то вот!

— Ты мертва. Это не подходит под мое определение слова «победительница».

— Он тоже будет мертв и останется со мной. Мы будем танцевать. Вечно.

— Что? Ты считаешь, будто Ли умрет после того, как тварь меня уничтожит? Все не так просто.

— Проще некуда. Ты позволишь Ли перерезать тебе горло, проломить череп или вырвать сердце и даже пальцем не шевельнешь в свою защиту, потому что это же он.

«Может случиться и такой, третий, вариант».

— Но это не то, чего оно хо-о-о-о-о-о…

Хартли крутанул Бренду, увлекая ее в танце прочь от двери. Ее вопли продолжали разноситься по бальному залу, пока она не растворилась в темноте. Дверь захлопнулась перед носом Тони. Она сделала это сама. Парень к ней не прикасался.

Может, Бренда собиралась выдать ему тайное уязвимое место твари, засевшей в подвале, или хотела поиздеваться, рассказать, что Ли предпочитает есть на завтрак. То и другое казалось Тони равно вероятным. Пусть Бренда и была мертва, но Ли все еще стоял между ними.

«Так же, как она всегда будет встревать между мной и Николасом.

Только у меня с Ли ничего не получалось, блин, потому что актер был натуралом. Несколько случайных поцелуев не в счет. Вдобавок им овладела тварь из подвала. Он вообще перестанет существовать, если я не отнесу лампу в кладовку и не придумаю, как его вернуть».

Тони сердито зыркнул на лампу — ее вина, что спасение Ли откладывается! — и заметил, что фитиль почти догорел.

Два поворота колесика, торчащего сбоку, — и свет снова ярко вспыхнул. Со слезящимися глазами Тони двинулся обратно в кладовую.

«Поцелуи.

Ли, одержимый тварью, засевшей в подвале.

Дерьмо, только не снова!»

Детали событий становились до ужаса знакомыми.

Тони вошел в столовую и краем глаза заметил, как что-то двигалось по полу возле двери кладовой.

Серое, полупрозрачное и кружащееся!

Голова садовника выкатилась из-под стола в круг света и, покачиваясь, двинулась в сторону коридора.

Глаза и уши твари из подвала. Была лишь одна разумная причина, по которой тут находилась голова. Кстати, слово «разумная» могло употребляться лишь с большой натяжкой. Эта штуковина подслушивала, как он собирался освободить Ли.

Тони встал между нею и дверью.

Оно улыбнулось и продолжало катиться.

«Оно? Он? Есть ли род у призрачных голов?

Сейчас неважно… Как же мне не хочется этого делать.

Но выбора у меня нет».

Тони снова нарисовал языком узор на левой ладони и ухватил голову, когда та попыталась прокатиться у него между ног.

— Зев! Вытряхни все из своего рюкзака и принеси его мне! — Вопли помогали парню умерить боль. — Эми! Быстрее, новую помаду! — Хотя и не сильно.

Дверь кладовки распахнулась, грохнула о стену.

— Тони? Какого…

— Твой рюкзак!.. — Сжимая череп садовника, Тони поставил лампу на обеденный стол и подбежал к Зеву. — Он пустой?

Зев посмотрел на рюкзак, болтающийся в его руке, и начал:

— Да, я выкинул…

— Тони, вот! — Эми оттеснила музыкального редактора в обеденную комнату и сунула в свободную руку Тони еще один тюбик. — Это помада Тины!

— Застегни рюкзак и подними его.

Помада оказалась бледно-розового цвета. На черной ткани и такой же пластмассовой молнии символ был хорошо виден. Парню было понятно, почему Эми отмежевалась от этой помады. Пока Эми и Зев удерживали рюкзак, Тони дорисовал последнюю завитушку.

— Открывайте! — Он с силой пихнул голову в мешок. — Закрывайте!

Бока рюкзака вздулись, но символ держался.

— Еще одна часть садовника? — спросила Эми, слегка задыхаясь.

— Да. — Щупальца боли ползли от кисти к плечу. — Думаю… Наверное, она за вами шпионила.

— За нами?

Тони услышал голос Питера и посмотрел на дверь. Похоже, все, за исключением Мэйсона, Мауса и Кейт, столпились в узком проеме и наблюдали за происходящим.

— Да. — Почти все продолжали смотреть скептически, и Тони добавил: — А вы можете придумать другую причину, по которой голова болталась бы возле дверей?

«Никто не смог.

Неудивительно».

— Я видел головы и получше, — задумчиво заметил Сордж. — Куда более реалистичные.

Тони удивленно уставился на него и заявил:

— Она настоящая!

Режиссер-постановщик пожал плечами, вернулся обратно в кладовку и бросил напоследок:

— Может, все дело в освещении?

— Странно, что она ничего не весит, — пробормотал Зев, держа рюкзак на вытянутой руке.

— Это пойманная энергия, а не материя. — Эми потыкала в рюкзак. — Знаешь, если бы здесь не гибли люди, это было бы так здорово.

— С твоей точки зрения, — сказал Зев. — Можно мне ее положить?

— Конечно. Как хочешь. — Тони согнулся над своей левой рукой и кивнул куда-то в сторону стола.

— Ты в порядке?

— Э-э…

— Дай взглянуть. — Музыкальный редактор осторожно помог парню выпрямиться и прищурился. — Плохо дело.

Рука Тони снова скрючилась так, что предплечье прижалось к плечу, а оно, в свою очередь, плотно прилипло к телу.

— Каковы ощущения? — спросила Эми.

— Как будто кожу лижет ледяной огонь.

— Ой! Оксюморон. Наверное, больно.

Зев приложил два пальца к предплечью Тони и почти сразу отдернул их. На секунду на коже появились два красных отпечатка.

— Это просто предложение, но не думаю, что тебе стоит еще что-то ловить. Такой холод может серьезно повредить нервы, если это уже не случилось.

— Просто скажите мне, что оно того стоило и что у вас есть план.

— У нас есть план. — Эми подняла лампу и двинулась к кладовке, освещая путь.

— Правда?

— Нет. У нас ничего нет. Но я кое-что выяснила, — продолжала она, когда они перешагнули через барьер, нарисованный помадой, и закрыли за собой дверь. — У твари в подвале есть имя. Ее зовут А…

— Не надо! — Тони закрыл ей рот здоровой рукой. — Имена имеют силу. Мы не хотим…

— Привлекать его внимание? — огрызнулась Эми, отшвыривая ладонь парня. — Сдается мне, оно уже знает, что мы здесь. Даже если не обращать внимания на то, что мы заперты, а трое уже мертвы, тварь посылает части тела шпионить за нами!

— Кстати, о них. Где голова? — спросил Питер.

— В столовой.

— Это безопасно?

«Откуда мне знать?»

— Конечно. Она поймана. Послушайте, раз у вас нет плана по спасению Ли, будем действовать согласно моему.

— Это какому же?

— Я отправляюсь ему на помощь.

— С подбитым крылом? — фыркнула Эми. — Хороший план.

Тони скривил губы, подозревая, что эта гримаса вовсе не похожа на улыбку, и заявил:

— Кажется, другого плана у нас нет.

— Тони?

Только через мгновение парень понял, кто это сказал. Он слишком привык игнорировать тех, кто звал его по имени. Еще миг у него ушел на то, чтобы заметить, как Тина протягивала ему на ладони пару капсул.

— Для твоей руки.

— Спасибо.

Он проглотил их всухую, а потом выпил полбутылки воды — просто так.

«Скорее всего, капсулы не помогут от боли, но, дьявол, и не повредят».

— Сколько в этом доме привидений? — нахмурившись, задумчиво спросил Адам. — До хрена и больше, верно?

— Учитывая, что это не точное число, да, примерно так.

— Тогда почему тварь, сидящая в подвале, отправляет садовника шпионить за нами? Он ведь порублен на долбаные кусочки.

— Что ж, это очевидно. — Мэйсон принял важный вид, когда все посмотрели на него. — Он всего лишь слуга.

Тони покачал головой и поправил:

— Люси Льюис — служанка.

— Да, но она ограничена в свободе передвижений.

— Парень, которого Люси столкнула с лестницы…

— Может, для управления частями тела требуется меньше энергии, чем для руководства целым? — предположила Эми, глаза которой блестели в свете фонаря. — Если подвальная тварь кормится энергией мертвых, то она будет отдавать обратно как можно меньше.

— Я как раз собирался это сказать. — Мэйсон вздернул губу.

Он все еще носил клыки Раймонда Дарка. При виде них Тони ощутил страстное желание, чтобы Генри был здесь, в доме.

«К черту независимость, я в ту же минуту уступил бы ему контроль за ситуацией».

Мэйсон поднял и снова опустил ноги. Его пятки стукнулись об пол.

— Так почему я снова связан?

— Ты не связан, а склеен. — Питер вздохнул.

— Меня это начинает слегка бесить. — Он говорил раздраженным голосом, впервые за долгое время снова напоминая настоящего Мэйсона.

Эшли засунула руки глубоко в карманы пиджака, протопала по комнате, присела рядом с Мэйсоном на корточки и всмотрелась в его лицо.

— Твой отец об этом узнает, — пробормотал он, пытаясь порвать скотч, стягивающий запястья.

— Он вернулся! — Улыбка Эшли озарила комнату.

— Ты уверена?

— Она знает, — заявила Брианна, не дав сестре ответить. — Она же влюблена. От этого меня…

«Тошнит, наверное, — подумал Тони, когда Карл наверху снова начал кричать. — Выворачивает, тянет рвать или блевать — вот еще варианты». — Он сполз на пол по шкафу, сел, скрестил ноги и попытался вернуть левой руке способность чувствовать хоть что-то помимо боли.

«Я должен верить, что Ли не грозит немедленная опасность. Так надо, потому что Эми права… в некоторой степени.

Дело не в том, что я не могу пользоваться рукой. Суть проблемы в ином. Пока она не перестанет так чертовски болеть, я не буду думать ни о чем другом, просто не сумею достаточно сосредоточиться и призвать к себе Ли».

Непрошеная мысленная картинка почти заставила парня забыть о мучительной боли.

Свет потускнел. Тони вернулся к реальности в переполненной кладовке и увидел, как Мэйсон встал.

— Куски скотча приклеились к моим запонкам, — заявил Рид.

— Я помогу. — Эшли со счастливым видом начала перебирать его рукав.

Мэйсон смотрел на нее, всем своим видом говоря: «Хотя бы это я заслужил».

Тони сбило с толку то, что Маус тоже был на ногах. Он пристально вглядывался в…

— Куда смотрит наш оператор?

— В видоискатель своей камеры, — ответила Эми и плюхнулась рядом с Тони. — Зев отвинтил его, пока мы водили Бри в туалет. Разве не гениально?

— Что?

— Идея Зева. Ты знаешь, что операторы всегда отправляются в зону военных действий со странной мыслью?.. Мол, ничто из того, что они видят через камеру, не может их ранить.

— Да, а потом их подстреливают.

— Иногда, но суть не в этом. Маус — оператор. Теперь у него есть камера, через которую можно смотреть. Так что он в норме.

— У него есть видоискатель.

— Похоже, ему этого достаточно, — пожала плечами Эми.

Поскольку Маус направлялся в его сторону, Тони от души понадеялся на то, что женщина права.

Большие голые волосатые колени оказались рядом с парнем, когда Маус присел на корточки.

— Нам надо поговорить.

— Сейчас?

— Нет. Когда выберемся.

— О чем?

Здоровяк пожевал губу со шрамом и сказал:

— О тенях.

— Да. Конечно.

Тони наблюдал за тем, как Маус поднялся и отошел.

«Если мне по-настоящему повезет, то придется пожертвовать собой, чтобы освободить остальных».

— Не уверена, что дело только в видоискателе, — пробормотала Эми. — Думаю, тварь отступает и освобождает их. В смысле, Маус снова в норме, а Мэйсон опять ведет себя высокомерно, как и всегда. Он больше не рвется танцевать.

— А как насчет Кейт?

Та все еще лежала связанная и с кляпом во рту.

— Мы хотели было ее развязать, но, похоже, она может попробовать кого-нибудь убить. Поэтому мы оставили эти попытки, решив, что нас посетила не лучшая идея.

— Забавно, что тварь, засевшая в подвале, все еще держит ее.

— Да… — Эми содрала с ногтя кусочек лака. — Но я не уверена, что во всем виновата тварь. Кейт всегда была слегка… колючей.

— Это еще не значит, что она способна на убийство.

— Верно, но теперь у нее есть повод.

— Тони!..

Когда к нему приблизился Питер, Фостер с трудом поднялся. У него возникло такое чувство, что ему лучше стоять.

— Мы все обсудили, пока ты был на призрачной прогулке, и вот что решили. Если ты хочешь броситься на помощь Ли, то мы пойдем за тобой. — Питер бросил взгляд на руку Тони и быстро отвел глаза.

«Ладно. Этого я не ждал. Видимо, мне с самого начала стоило себя покалечить, чтобы меня воспринимали всерьез. Возможное сотрясение мозга и пару магических ожогов они, очевидно, считают самым обычным делом».

— У тебя такой глупый вид, — захихикала Эми ему в ухо.

Питер тем временем продолжал:

— Не все, конечно. Тина останется присматривать за девочками…

— Ая… — Мэйсон осекся, откашлялся, расправил плечи и декларативным тоном начал заново: — Я ей помогу.

— С этими девчонками Тине и вправду понадобится помощь.

Благодарность в глазах Мэйсона почти возместила пинок в голень, который Тони получил от Брианны. Да, именно почти.

— А если ты снова вывалишься из реальности… — пожал плечами Питер. — Мы все равно тебя слышим, поэтому просто продолжай говорить.

— Не думаю, что это будет проблемой. Следующей в очереди «повторных показов» стоит оранжерея, а голова садовника у нас в рюкзаке. Часть программы отсутствует. Оно не сможет все перезапустить.

— Компьютерная метафора? — спросил Зев с улыбкой.

— С ходу я не сумел придумать ничего лучшего. — Тони в ответ приподнял уголки губ.

«Черт, может, все и вправду крутится вокруг Мэйсона? Ведь теперь, когда он оправился, настрой определенно изменился. Все снова работают вместе. Но понятие „все“ разделяет команду на Рида и остальных. Если бы подвал забрал Мэйсона вместо Ли, то мы уже успели бы выбраться отсюда».

Тони сумел разогнуть руку в локте дюйма на два. Ногти его все равно имели опаловый отлив, но он мог чувствовать пальцы. Отчасти ему хотелось, чтобы он их не ощущал, хотя боль, вонзающаяся в руку здесь и там, наверное, была хорошим признаком.

— Ну что ж. Давайте…

Дверь, ведущая на кухню, начала открываться.

Все сгрудились в противоположном конце комнаты, за спиной Тони.

Учитывая размеры помещения и количество народа, столпившегося в нем, его подтолкнули чуть ли не к самым дверям.

«Конечно. Теперь вы все прекрасно миритесь с волшебными делами».

Свет ламп простирался как раз настолько далеко, что освещал улыбающееся лицо Ли.

Никто не пошевелился.

Сердце Тони заколотилось так, что у него заныл ожог на груди.

— Ли?

«Может, это спросил Питер или Адам. Не знаю».

Зеленые глаза блеснули. Николас открыл рот, но Тони ответил за него:

— Нет. Это не Ли.

Гримаса этого существа оказалась слишком уж неправильной. Тони знал улыбку Николаса, и это была не она.

— Существо, живущее в подвале, хочет с тобой поговорить, — насмешливо начал актер.

Уточнять не было нужды. Все и так знали, о ком идет речь.

— Зачем? — спросил Тони.

— Не знаю.

— Кончай. Во всех отношениях существо из подвала — это ты.

— Ой! Так и есть. — Длинные пальцы откинули назад водопад черных волос. — Но я не хочу разговаривать с тобой перед всеми. Тут слишком душно. К сожалению, ты не поддался на приманку, поэтому мне пришлось прийти самому. Спустись вниз и встань со мной лицом к лицу.

— А если я этого не сделаю?

Руки Ли задрожали, бархатный голос стал грубым.

— Полагаю, ты сам знаешь ответ.

— Если ты не пойдешь с ним, то тварь что-нибудь сделает с Ли!

— Да, Тина, я понял, — вздохнув, согласился Тони.

— Извини за то, что я решила прояснить ситуацию, — пробормотала помощница режиссера, отвечавшая за сценарий.

На сей раз улыбка Ли была почти настоящей.

Тони посмотрел мимо него во тьму, царящую на кухне, потом на потолок над дверью, на пол у своих ног — куда угодно, только бы не видеть почти настоящей улыбки Ли.

— Дай мне обсудить это с остальными.

— Зачем? Ты ведь знаешь, что отправишься со мной.

— Давай притворимся, что у меня есть выбор.

— Ладно. — В глубине зеленых глаз мелькнуло темное веселье. — Говорите. Я подожду.

Тони развернулся, шагнул обратно к толпе и сделал всем знак собраться вокруг него.

— Если ты спустишься в подвал, а эта тварь тебя уничтожит, какого дьявола прикажешь нам делать? — спросила Эми.

— Спасибо за заботу.

— Ты понял, что я имела в виду!

— Если оно уничтожит меня, то вы останетесь здесь и всеми силами постараетесь прожить до рассвета.

— Откуда ты знаешь, что тогда оно нас отпустит? — поинтересовался Адам, покачав головой.

— Такова традиция.

— Что-то должно произойти больше одного раза, чтобы она возникла, — заметил Зев, втягивая Брианну обратно в круг, подальше от Ли.

— В каждом фильме…

— Это не фильм!

Тони закрыл глаза, досчитал до трех и сказал:

— Слушайте, вы просто должны поверить мне на слово насчет рассвета. Кроме того, я думаю, что уцелею. Бренда намекнула, что тварь не собирается меня убивать.

— Почему?

— Она не сказала.

«Вообще-то Бренда сообщила только, что тварь, живущая в подвале, не хочет, чтобы меня уничтожил Ли. Зло могло пожелать лично сделать грязную работенку. Но мне все равно придется идти в подвал, поэтому не вижу смысла упоминать об этом».

— У кого-нибудь есть зеркальце? Я оставил пудреницу Тины в бальном зале.

— Честное слово, Тони, ты должен поосторожнее обращаться с чужими вещами!

— Извини.

— Эта пудреница была у меня не один год.

— Она все еще там. Ты сможешь забрать ее утром.

— Конечно. — Тина раздула ноздри. — Если выживу. Что ж, пусть даже я и хотела бы одолжить тебе еще одно зеркальце, но у меня их больше нет.

— Эми?

— Я тебя умоляю. — Она убрала за ухо пурпурную прядку с черным концом. — Я выгляжу замечательно, как сейчас, выходя из дома и весь день.

После долгой паузы Мэйсон вздохнул и вытащил маленькую серебряную пудреницу из кармана штанов.

— Мне нравится проверять свой грим, — объяснил он, протягивая парню эту штучку.

— Ты всегда чудесно выглядишь! — с чувством выпалила Эшли.

— Верно, — кивнул он.

Все следили за тем, как Тони убирал зеркальце в передний карман.

Он наклонился ближе к тесной группе и прошептал:

— Когда я уйду, выпустите голову садовника. Хочу посмотреть, как тварь среагирует на «повторный показ».

«К черту, жизнь слишком коротка».

— А Маус и Мэйсон? — спросил Зев.

Тони взглянул на актера и оператора, но так и не понял, о чем спрашивал музыкальный редактор. Мэйсон не обращал на Тони никакого внимания — деловой, как и всегда. Маус посмотрел на него сквозь видоискатель.

«Да, верно. Возможное возвращение чокнутых. Если „повторные показы“ возобновятся, не почувствует ли дом, что способен раскинуть свои силы настолько, чтобы снова овладеть чужими умами? Если Маус и Мэйсон не помнят, как низко они пали, то имеют ли право все остальные принимать решение, рискующее снова поставить этих людей под удар?

Могу ли я рисковать всеми — ведь сумасшедший Маус весьма опасен — ради информации, которая может оказаться несущественной или же очень важной?

Тут уж не угадаешь».

— Тони?

— Спросите сперва остальных.

«Благо многих! Да, как будто оно будет волновать Мэйсона».

Тони прикоснулся к твердому краю пудреницы и выпрямился.

— Итак, пойдешь? — спросил Сордж.

— Конечно, — ответил Питер, протянул руку и сжал предплечье Фостера. — Верни нам Ли. Мы не можем потерять его сейчас. Фанаты шлют ему не меньше электронных писем, чем Мэйсону.

— Больше.

Рид негодующе забрызгал слюной, а все остальные повернули головы, чтобы посмотреть на тварь, которая являлась Ли.

— Комната маленькая, а голос у Питера звучный. Ты идешь, Тони? — поинтересовался не настоящий Николас.

— Нет, — пробормотал тот под нос и развернулся. — Просто тяжело дышу. Ай! — Он хмуро посмотрел на Эми, потер больную руку. — Это еще за что?

— Сейчас не время шутить!

— Лучшего времени я не нашел. — Он взял со стола лампу и махнул ею в сторону кухни. — Пошли.

— Не хочешь остаться со мной наедине в темноте? — спросил Ли, когда за ними закрылась дверь кладовки.

— Хватит!

— Ты не думаешь, что из-за твоего влечения ко мне я мог невольно задать самому себе несколько вопросов о своем образе жизни?

— Да, конечно, — хмыкнул Тони. — Одним скачком — хоп, и гей? Я так не думаю.

— Возможно, ты себя недооцениваешь.

— Возможно, ты должен, к дьяволу, заткнуться.

Он слышал поскрипывание веревки Люси на третьем этаже, плач Карла, игру оркестра, на мгновение замечал каждый звук, который почти сразу снова становился фоновым.

Дверь в подвал была открыта. От воспоминания о прикосновении к ручке левую руку Тони свел спазм, и новая боль выжгла из нее еще немного онемения. Со слезящимися глазами Тони решил, что пословица «Без боли ничего не получишь» — самая глупая мантра, которую он когда-либо слышал. Утверждение, будто волшебник в состоянии ощущать энергию, — полная лажа.

Когда он пошел за Ли вниз, в подвал, свет лампы как будто сомкнулся вокруг них, не в силах развеять кромешную темноту. Старые доски скрипели под ногами, пока Тони старался не отстать и не упустить Ли из виду.

Плеск, раздавшийся, когда Фостер ступил на бетонный пол, оказался слегка неожиданным. Как и вода, начавшая просачиваться в его ботинки. Видимо, Грэхем Бруммель не шутил, предупреждая, что подвал затоплен.

«Отлично. Поскольку об этом знает Ли, твари тоже известно, что, бросив обнаженные провода в воду, можно получить суп».

Тони начал поворачиваться обратно к лестнице, прежде чем осознал, что именно он делает. Ему не хотелось становиться супом. А кто пожелал бы испытать такое?

Шорох, раздавшийся наверху, привлек его внимание, и Тони поднял лампу. Свет едва достиг верхушки лестницы. Рука садовника, стоя на запястье, продемонстрировала ему средний палец.

«Похоже, они не выпустили голову.

Хорошо, однако, что я не слышу ни Карла, ни оркестр. Тишина просто чудесная. Мышцы расслабились, а я и не осознавал, что они были напряжены».

— Холодок по спине, Тони?

— Да. И холодные мокрые ноги.

— Ты в полной безопасности. Я не хочу делать тебе ничего дурного.

«Это не Ли, а большой, жуткий, злой лжец», — напомнил себе Тони.

Левой рукой он осторожно сжал ручку лампы, правой вытащил из кармана пудреницу Мэйсона и тихонько открыл ее большим пальцем. Фостер едва не обмочился, когда рука Николаса сжала его локоть.

— Подойди ближе.

— Я как раз собирался.

— Ты все еще стоишь у подножия лестницы.

— Знаю! Я же сказал, что иду!

Он глубоко вздохнул, возненавидел собственный дрожащий выдох и разрешил Ли увлечь себя вперед.

В подвале пахло плесенью, старым деревом и мокрыми камнями.

Один раз Тони споткнулся о кусок отколовшегося бетона, но Ли удержал его на ногах. Николас так сжал левую руку парня, что тот испытал чертовскую боль, но это было лучше, чем упасть и погасить лампу.

— Спасибо.

— Как уже было сказано, я не желаю тебе ничего дурного.

— Я тебя не благодарил.

Это позабавило тварь, которая даже возразила:

— Нет, благодарил.

— Поцелуй меня в задницу. — Тони ничуть не забавлялся.

Свет лампы отражался в воде и слегка оттеснял тьму. Достаточно, чтобы видеть Ли, если не весь подвал. При данных обстоятельствах Тони не испытывал особого счастья, глядя на Николаса, но ему было приятно знать, что тот здесь не один. Конечно, Ли и без него находился в приятной компании.

Фостер почти подавил совершенно неуместный смешок.

— Поделишься шуткой?

— Она не очень смешная.

Твердые поверхности отражали плеск, с которым они шли по воде. Это было почти, но не совсем эхо. Резонно. Большой дом — такой же и подвал. Тони был почти уверен в том, что слышал звук воды, не столько текущей, сколько капающей… где-то рядом.

— Здесь, внизу, что, есть прачечная?

— Что ж, бывало и хуже, — фыркнул Тони. — Итак, как ты меня остановишь, если я просто возьму и приступлю к делу?

Ли сжал локоть парня так, что боль стала невыносимой. Руку Тони свело судорогой, лампа упала. Не разжимая хватки, Николас изящно подхватил ее на лету, перед тем как она готова была плюхнуться в воду. Он выпрямился и повесил лампу обратно на пальцы Тони.

Фостер стиснул зубы так, что чуть не потрескалась эмаль, перехватил лампу как можно надежнее и выдернул руку. Он пошатнулся и чуть не упал, но вовремя наткнулся на каменную колонну. Парень простил эту штуку за новые синяки и тяжело на нее облокотился.

«Да, дразнить тварь из подвала — плохая затея.

Левая рука начала двигаться еще лучше, но сделка все равно неудачная».

— Я не хочу делать тебе ничего дурного.

— Да, я уловил, какое именно слово ты подчеркнул. — Голос Тони звучал почти ровно, и это оказалось хорошим признаком, поскольку он не был уверен в том, что удержится от крика. — Не хочешь делать, но сделаешь.

Ли продолжал идти туда, где свет лизал каменный фундамент, потом повернулся, раскинул руки и сказал:

— У меня есть к тебе предложение.

«Опять дежавю».

— Почему моя задница так притягивает зло? — вслух подумал Тони.

— Прошу прощения? — Тварь приподняла брови Ли в до боли знакомом выражении.

— Ты, а прежде Повелитель Теней… Это как-то связано с моим поведением? Потому что если да, то я перестану так себя вести.

— Что связано?

— Моя задница, — вздохнул Тони. — Твой к ней интерес.

«Его понимание сменилось отвращением».

— Мой интерес к тебе не имеет ничего общего с твоим телом или же извращенным, ненормальным поведением.

— Ага, — «Минуточку». — Ты доводишь людей до безумия, потом подзаряжаешься от них, а я, значит, ненормальный?

— О чем ты бормочешь?

— У тебя небольшие проблемы с тем, чтобы идти в ногу с веком? Сейчас переведу. Ты сводишь людей с ума, а потом питаешься их смертями. У тебя нет никаких прав называть меня ненормальным.

— Гомосексуализм идет вразрез с законами природы.

Тони невольно вздернул губу и заявил:

— Кто бы говорил — тварь из подвала!

— Я сила!

— Да, большая. Итак, ты убил несколько… дюжин людей. — Тони пнул воду. — И все равно застрял в поганом затопленном подвале.

Ли содрогнулся, из его носа пошла кровь.

— Ладно, извини. — Фостер отшатнулся от колонны и шагнул в сторону Ли. — Я уверен, это очень уютный подвал.

— Достаточно приличный.

— Верно.

— А может, мне убить его немедленно?.. — Ли содрогнулся еще неистовее.

«Если я сделаю еще один шаг, дрожь станет сильнее или слабее?»

— Я же извинился.

— Ты обдумаешь мое предложение?

— Давай сделай его.

— Я хочу, чтобы ты ко мне присоединился.

— Что ты сказал?

— Когда твоя сила присоединится к нашей, мы сможем освободиться.

«К нашей? В подвале сидят несколько тварей?»

Парень прислушался, пытаясь уловить еще чье-нибудь присутствие, и вспомнил про зеркальце. Он опустил взгляд, поправил пудреницу так, чтобы поймать в нее отражение Ли, и увидел движение слева от актера. Фостер посмотрел наверх, на глухую каменную стену, потом вниз, снова поправил зеркальце и уловил чей-то взгляд.

Вроде того.

Стена все время двигалась. Вздымалась. Тони никогда не думал, что использует такое определение. Человеческие черты появлялись и исчезали, высовываясь из камня и через секунду снова в нем растворяясь. Глаза. Нос. Рот. Как будто кто-то непонятный, но обладающий жутковатым чувством красоты, вдохнул жизнь в одно из абстрактных полотен, которые так любил Генри. В них все пропорции были слегка пугающими.

— Ты очень молчаливый.

— Просто я слегка удивлен, — признался Тони.

Когда тварь что-то произносила, лицо на стене принимало обычные очертания. Даже рот двигался, хотя на самом деле говорил Ли. Тони не мог избавиться от ощущения, что уже где-то видел это лицо.

— Почему ты удивлен? Я помогал тебе. Взять хотя бы дневник. Он попался вовремя, верно? Я оставил его в библиотеке для тебя.

«Да, я уже видел раньше это лицо, причем каждый день на съемках в доме, на фоне красных обоев с ворсистым рисунком на главной лестнице».

— Крейтон Каулфилд?

Похоже, теория Грэхема Бруммеля о том, что Каулфилд послужил шаблоном для сознания этого существа, оказалась практически верной.

Брови на стене, не соединенные ни с чем, сдвинулись ближе, когда Ли спросил:

— Ты только что догадался?

— Извини, меня отвлекал дом с привидениями и мертвецами. В том числе несколько человек, которые еще не были покойниками, когда закрылись двери! — Он взмахнул лампой, подчеркивая свои слова, потому что если бы пошевелил другой рукой, то потерял бы отражение в зеркальце.

— Да, но… — Каулфилд выглядел слегка растерянным.

— Если ты хочешь, чтобы я к тебе присоединился, представь, что мне ничего не известно, вкратце опиши предысторию.

Лицо на стене не могло вздыхать, но Ли — вполне.

— Ты вообще читал дневник?

Тони почувствовал, как у него потеплели уши.

Вода плеснула выше, когда он неловко переступил с ноги на ногу и ответил:

— Моя подруга его читает.

— Кто?

— Я до него еще доберусь. У меня просто не было времени.

— Я оставил его тебе.

— Это ты так говоришь. — «Нападение — лучшая защита». — Мне как-то сложно тебе поверить, учитывая, что ты засунул его за зеркало почти сто лет тому назад.

— Прекрасно. — Ли и отражение Каулфилда в маленьком зеркальце хмыкнули, хотя настоящий звук издал только Николас.

— Я оставил его для кого-то вроде тебя и меня.

— Я вовсе не такой, как ты!

— Ты думал, что первый?

— Первый — что?

— Наследник древней силы.

Тогда Тони озарило.

Глава пятнадцатая

— Значит, ты волшебник?

Ли выпрямился во весь рост. Его движение отдалось всплеском черт лица, вздымающихся на стене.

— Я не имею ничего общего с подобной мишурой! — ответил он.

— Но ты сказал…

— Не говорил.

Быстрый взгляд в зеркальце показал парню, что отражение Каулфилда имело такой же оскорбленный вид, как и Ли. Тони, которому за последние несколько часов пришлось как следует вжиться в роль волшебника, попытался не обидеться, хотя и не слишком усердно.

— Как хочешь. Моя промашечка.

— Твоя что?

— Забудь.

Левая рука Фостера ныла. Тяжелая лампа оттягивала пальцы. Наверно, это было полезно, но боль отвлекала. Он хотел продолжить наблюдение за тем, во что превратился Каулфилд, но, к сожалению, не мог перебросить лампу в другую руку. Вряд ли Тони смог бы манипулировать такой маленькой вещицей, как пудреница Мэйсона, одной левой ладонью.

— Но если ты не волшебник, тогда кто же?

— Мы — Арагот!

Фостер машинально стиснул зубы, чтобы в ответ на напыщенное провозглашение не сказать: «Чувак, ты выражаешься как музыкант второсортной группы, играющей альтернативный рок».

Но издевательский смешок вырвался у него прежде, чем он вспомнил, какие это может иметь последствия и кто от них пострадает.

Ли рухнул на колени, прямо в воду, скривился от боли и открыл рот в беззвучном крике.

— Извини! — Тони бросился вперед.

Скопление сил, заключенных в стене, рванулось к нему, и парень понял, что прикоснуться к тьме — очень плохая затея. Всего в одном шаге от колонны он круто остановился. Ли стоял на коленях и корчился. Лицо Каулфилда, отраженное в зеркальце, пропало во вздымающейся волнами тьме, не оставив ничего, кроме угрозы.

— Я же извинился, проклятье! Оставь его в покое!

— Не смей надо мной насмехаться!

«К счастью, если Каулфилду все еще нужен голос Ли, то ему придется смягчить наказание. Но не прекратить его. Дьявол, просто невероятно, сколько может выдержать человеческое тело, не потеряв голос».

— Я не насмехался! — В нарастающей панике Тони пытался сообразить, чем можно дотянуться до Ли, при этом не позволив себя поглотить. — Просто устал, вот и все!

Рядом с ним была лишь каменная колонна, а в ней — гвоздь, вбитый примерно на уровне его головы.

«Да!»

Тони извернулся, забросил проволочную ручку лампы на гвоздь, крутнулся обратно и призвал Ли левой рукой.

Нервные окончания завопили, когда он растопырил пальцы. Тони едва удержался от того, чтобы не заорать вместе с ними.

К счастью, расстояние было не очень большим. Пусть точного весового предела и не существовало, но чем тяжелее предмет, тем труднее с ним управляться. А Тони и так уже дошел до предела.

«К тому же Ли — не восьмилетняя девочка. Чем меньше времени уйдет на разгон перед столкновением, тем лучше».

Фостер рухнул в воду, давясь воплем, когда Ли врезался в ожог на его груди. Тони упал, но левой рукой обхватил и придержал актера.

Они были так близко, что Тони слышал, как сердце Николаса колотилось о ребра, чуял сладковато-металлический запах крови, капающей из его носа.

«Именно это чувствовал Генри? Он так же близко ощущал чужую жизнь, столь же отчаянно хотел ее защитить?»

Тони выронил зеркальце, но ухитрился удержать над водой обе головы, свою и Ли. Они были так интимно близко, а у него от холода онемело все тело. Однако в данных обстоятельствах это было даже на пользу.

Наконец Тони скрестил ноги, устроил Ли у себя на коленях и прорычал:

— Если ты убьешь его, то потеряешь свое преимущество! — Ли нехорошо напрягся. — Тогда я тебя уничтожу, — продолжал Тони. — Мне плевать, кого еще ты швырнешь против меня, используешь в качестве оружия. Пусть я погибну, лишь бы уничтожить зло. Я разнесу этот дом, кирпичик за кирпичиком, и сотру тебя с лица земли.

Николас содрогнулся. Потом темноволосая голова откинулась на плечо Тони, зеленые глаза сосредоточились на его лице.

— Ты не шутишь?

— Да.

Он действительно не шутил. В тот момент парень пожертвовал бы целым миром, лишь бы сохранить Ли, хотя разумная часть его сознания гадала, как же Николас тогда будет жить.

«Заткнись».

— Похоже, мы сможем договориться. — Последовало еще одно содрогание, и все следы боли исчезли с лица Ли. — Отпусти меня.

Продолжать удерживать его, кажется, не было больше смысла, хотя Тони не сразу смог убедить в этом свою руку. Может, она просто слишком болела и не хотела шевелиться?.. Кто знает?

Ли освободился, наклонился вперед, плеснул пригоршню воды себе в лицо и смыл красные струйки со рта и подбородка.

— Я бы лучше оставил кровь. — Фостер восстановил равновесие, когда Николас шевельнулся на его коленях. — Мало ли кто мочился в эту воду.

Мочевой пузырь парня подавал ему кое-какие идеи на сей счет.

«Неудивительно, что Ли, вернее, Каулфилд не обратил никакого внимания на мои слова. Он-то в точности знает, что намешано в этой воде, и ему на это плевать. В конце концов, ублюдок владеет не своим телом. Он одолжил его без разрешения».

Фостер подобрал ноги, когда актер поднялся. Каулфилд подвел тело Ли обратно к стене, а Тони пошарил на полу в поисках зеркальца.

— Ты так и собираешься там сидеть? — спросил монстр.

— Мне просто нужна минутка, чтобы перевести дыхание. — Пальцы парня нащупали металл и стекло.

— Ты слабеешь.

— У меня еще хватит сил, чтобы надрать тебе задницу, — пробормотал Тони, отполз обратно к колонне, ухватился за нее и поднялся на ноги. — Так какое соглашение у тебя на уме? Присоединиться к тебе и все такое прочее?..

— Все просто. Да, ты остаешься со мной. Я отпускаю твоих коллег и объект твоего неестественного вожделения.

— У него есть имя.

— И что? — («Ладно. Наверное, имя не так уж важно»). — Я присоединюсь к вам в этой стене?

«Целую вечность вздыматься там. Трудно устоять перед таким искушением».

— Когда ты сделаешься частью нас, я стану свободен.

— Ты это уже говорил. От чего свободен?

— От этого места. Я смогу отправиться туда, куда мы пожелаем, делать то, что захочу.

— В твои планы входят какие-либо противоестественные действия?

Тони снова раскрыл зеркальце и потер его о джинсы. Мокрая ткань не очень помогла прояснить отражение.

Ли неодобрительно свел брови и ответил:

— Не те, что доставили бы тебе наслаждение.

— Ба! Я про все эти убийства-самоубийства, которыми ты занимаешься наверху.

— Ты интересно выразился. — Ли поджал губы. — Они перестанут быть необходимостью. Как только мы будем вольны покинуть дом, мне уже не понадобится держать тут мертвых в качестве пищи.

— Но ведь все равно будут жертвы и смерти?

— Разумеется. Я обрету силу. Мы создадим для себя мир.

«Каулфилд, судя по всему, страдает проблемами идентификации личности. Он как будто не до конца слился с изначальной тьмой или окончательно свихнулся, просидев в мокром подвале почти сотню лет. Нет, погоди. Скорее всего, этот тип сперва съехал с катушек, поэтому и оказался в подвале».

— Ладно, если… — Тони увидел, что лицо Ли утратило всякое выражение, и умолк.

Парень взглянул в зеркальце и заметил, что перекатывания на стене перешли в судороги. Тьма сгустилась, затянула каменную стену. Крейтон Каулфилд стал почти неотделимой, четко видимой ее частью. Как будто некое агрессивное движение этого мрака вытолкнуло его наружу.

Разрозненные черты слились в лицо. Голова, тело, щеки и плечи приобрели слабый оттенок. Надо же! Этот старик был совершенно голым.

Быстрый взгляд в сторону Ли помог парню обнаружить, что тот среагировал на происходящее так же, как и Тони. Впрочем, это было не так заметно благодаря просторным брюкам, теперь насквозь промокшим.

«Среагировал на что?

На „повторный показ“. Так и должно было быть. Эти сеансы кормят существо, живущее в подвале. Оно явно положительно реагирует на происходящее. Должно быть, Эми и Зев выпустили голову и позволили кругу повторов начаться вновь».

Воспоминание о боли чуть не заставило руку Тони снова прижаться к телу. Он боролся с этим и победил.

Фостер тяжело дышал, пот обжигал волдыри, лопнувшие у него на груди. Тони изучал отражение в зеркальце.

Каулфилд выгнулся, подался из стены. Только его руки и ноги остались частью тьмы. Наверное, это было мучительно, но реакция монстра говорила о другом. Он не испытывал боли, или же она оказалась привлекательной частью происходящего.

«Смахивает на порно для престарелых мазохистов. Наверное, сейчас идет „повторный показ“ с садовником, один из самых длинных».

Тони прищурился, склонил голову к плечу и кое-как смог разглядеть Каулфилда без зеркала. Это был едва различимый, полупрозрачный мужской силуэт, согнувшийся и выпячивающийся из стены. Те, кто не знал сути происходящего или не верил в это, легко могли бы списать все на игру света.

Тони снова посмотрел на отражение.

«Надеюсь, что Каулфилд не подходит к большому финалу, потому что в таком случае моя собственная сексуальная жизнь на некоторое время пойдет наперекосяк. К несчастью…

Отлично. Есть что предвкушать».

Фостер беззвучно вздохнул, когда монстр втянулся во тьму и снова начал вздыматься вместе с ней.

Парень уже явственно слышал будущий разговор:

«Проклятье, вот опять. Это из-за меня?»

«Нет, я просто вспоминаю об одном злом старике, которого видел однажды…»

«Конечно, я хочу, чтобы Ли выжил в этой заварушке. Тогда данная проблема покажется мне маловероятной. Очень незначительная светлая сторона».

— Итак, ты принял решение? — Руки Ли, сложенные на груди, белыми полосами выделились на фоне черной футболки.

Похоже, Каулфилд — и на стене, и в Николасе — собирался проигнорировать то, что только что произошло. Тони это устраивало. Забыть случившее будет сложнее, а игнорировать — почему бы нет.

— Если я к тебе присоединюсь, то Ли и остальные будут свободны?

— Да.

— Как будто тебе можно доверять, — произнес Тони.

— В качестве жеста доброй воли я отпустил второго актера и тех двоих, что стоят за камерой. — Монстр развел руки и скопировал улыбку, которая на секунду мелькнула на поверхности тьмы. — Кроме того, ты вполне сможешь влиять на наши поступки, когда станешь частью нас. — Он снова скрестил руки на груди. — Для тебя это единственный способ их спасти.

— Да. Некоторое время назад я это понял. — Тони боролся с желанием почесать волдыри. — Так почему вы получите свободу только тогда, когда я к вам присоединюсь? Какая разница, со мной вы будете или без меня?

— К сожалению, я допустил небольшой просчет. Моей сущности не хватило на то, чтобы позволить Араготу вести независимое существование вне дома. Вместе мы сможем этого добиться.

— Ты уверен? Потому что меня не привлекает перспектива застрять в стене подвала на сотню лет.

— В этом есть свои преимущества. — Губы Ли дернулись, сложились в мрачную улыбку. — Вкус смерти сладок. Тебе предстоит это узнать. Ты умер бы, чтобы спасти этого человека, так подумай, насколько лучше жить вечно, как Арагот, бессмертный пожиратель смерти!

Даже с помощью таланта Ли такую реплику невозможно было спасти. Каулфилд, похоже, это понял. Его глаза на секунду закрылись, а потом исчезли в бурлящей смеси.

— Выбирай, — произнес Ли, явно пытаясь спасти ситуацию.

— Особо не из чего. — Боль в руке стала настолько привычной, что Тони почти не обратил на нее внимания, когда потянулся за лампой. — Я должен сказать остальным, что делаю, или они спустятся сюда и предпримут бестолковую попытку меня спасти.

— Это… — Ли умолк.

Тони показалось, что Каулфилд перебирал в уме все, что знал о людях, снимающих «Самую темную ночь». Для несведущего наблюдателя они казались кучкой безумцев, тратящих двенадцать — семнадцать часов в сутки, чтобы люди смогли поверить в детектива-вампира хотя бы на сорок три минуты, пока шла серия.

— Хорошо. Скажи им.

— Они попытаются меня отговорить, убедить в том, что есть способ тебя побороть. — Тони осторожно обхватил пальцами ручку лампы и еще бережнее снял ее с гвоздя.

— Растолкуй им, что это невозможно.

— Тебе легко говорить.

Фостер качнул лампу, и тени заплясали. Теперь весь подвал как будто вздымался. Тони никак не мог избавиться от этого слова.

— Ладно, тогда мы пошли, — сказал он.

— Что?

Ли прислонился к стене. Не к той ее части, в которой был Арагот и где продолжало возникать лицо Каулфилда, а там, где виднелась лишь плесень.

— Вряд ли, — заявил Каулфилд. — Этот человек останется с нами, пока тебя не будет.

Тони замер, потом прорычал:

— Нет! Он пойдет со мной.

— Актер останется тут.

— Черта лысого!..

— Именно.

«Мошенник».

— Как я узнаю, что ты не мучаешь его?

— Никак. Я могу это делать, даже когда он с тобой, — или ты забыл?

«Такое трудно забыть».

— Но если он пойдет со мной, то я буду знать, что ты мучаешь его, значит, являешься лживым дерьмом. Я хочу, чтобы он пошел со мной.

— Люди не всегда получают то, чего хотят.

«В этой гримасе нет ничего от улыбки Ли».

— Советую поторопиться.

— Я не…

— У тебя мало времени. — Угроза была недвусмысленной.

— Ли, если ты меня слышишь, я вернусь за тобой.

Не дожидаясь ответа, Тони развернулся и пошел по воде к лестнице.

Ему была ненавистна мысль о том, чтобы оставить Ли в темноте, во власти Каулфилда, но Тони возражал скорее для того, чтобы монстр захотел удержать заложника в подвале. Если бы Фостер не протестовал, то эта тварь — такое слово оставалось подходящим определением — начала бы подозрительно раздумывать, почему Тони не хочет, чтобы Ли пошел наверх. Чего ради, ему не угодно, чтобы Николас был глазами и ушами Каулфилда.

Когда плеска воды стало недостаточно, Тони начал дышать в такт дыханию Ли, чтобы не слышать, как тот оставался все дальше и дальше за его спиной.

В хлюпающих ботинках парень выбрался на кухню как раз тогда, когда Карл перестал плакать и начался «повторный показ» бального зала.

Всего на мгновение он заскучал по тишине подвала. Век бы не слышать «Ночь и день»!

— Тони!..

— Хватит уже! — Он развернулся на пятках, разбрызгав при этом грязную воду, и сунул голову в темный проем лестницы, ведущей в подвал. — Эй, передай своим призрачным слугам, что план изменился. Потому что они меня задолбали, то и дело зовя по имени!

— Да. Я забыл, — отозвался Каулфилд.

Он был слегка отвлечен очередным «повторным показом», получал свой метафизический оргазм. Вот уж кто бы помалкивал насчет противоестественных желаний.

Тони возвел глаза к потолку и двинулся к кухонной раковине. Во время «повторных показов» он все равно не мог связаться с живыми, а ему очень надо было отлить.

Дверь в кладовку открылась, как только парень протянул к ней руку. Его явно ждали. Все зашаркали назад, пропуская Фостера и не сводя с него глаз.

— Ты весь мокрый, — заметил Мэйсон и брезгливо отодвинулся подальше.

— Подвал затоплен.

— По грудь?

— Мне пришлось там немного посидеть, — признался Тони, осел, прислонился к столу и открыл бутылку воды.

— Где Ли? — спросил Питер.

— В подвале. Он все еще одержим. — Тони сделал длинный глоток. — Крейтон Каулфилд — часть этой твари.

— Значит, все получилось, — сказала Эми.

Тони растерянно повернулся к ней и спросил:

— Что именно?

Маус подался к дальней стене, когда Эми помахала открытым дневником и сказала:

— Последняя запись. — Она опустила взгляд и прочитала: — «Я приближаюсь к тому, чтобы стать великим, бессмертным, тем самым именем, которое ты не разрешаешь мне произносить».

— Что ж, им он как раз не совсем стал, — ухмыльнулся Тони. — По крайней мере пока. Тварь хочет, чтобы я присоединился к ней — к ним — и закончил этот проект, иначе она убьет Ли. Если я соглашусь, то вы все освободитесь.

— Включая Николаса?

— Так сказала тварь, сидящая в подвале. — Фостер подождал, пока все в комнате подумают о том, как легко заменить ассистента режиссера.

— Так что ты собираешься предпринять? — наконец спросила Тина.

Тони сделал еще один глоток воды, пожал плечами и сказал:

— Спасти Ли, да и вас, ребята. Выручить всех.

— Ты собираешься к нему присоединиться? — Зев сжал его руку.

— Нет, если удастся.

— У тебя есть план?

— У меня ничего нет. — Фостер устало улыбнулся музыкальному редактору. — Эми, он намекнул, что в дневнике все объясняется. Что ты в нем нашла?

— Он начал с того, что стал коллекционировать странные вещи. — Эми перевернула пару страниц. — Землю с могил, кошачьи черепа, кусочки мумий… Ничего необычного для человека того времени.

— Откуда ты знаешь? — спросил Сордж скорее заинтересованно, чем подозрительно.

— Про мумий ей известно все, — сказал Тони. — Продолжай, Эми.

— В общем, потом… Почему ты корчишься?

— Мокрые трусы. — Ткань хлюпнула, когда Тони снова напрягся, сидя на краю столешницы.

— Ладно, мне не слишком хочется об этом знать. Сперва Каулфилд собирал всякий хлам, потом перешел к книгам, с помощью которых можно было искать его, подтвердить подлинность. Позже он нашел томик, содержание которого убедило его в том, что… — Она наклонила голову и снова прочитала из дневника: — «Есть мир за гранью того, который признают тупицы. Сила существует для тех, кто осмелится взять ее. И эта сила здесь».

— Вот идиот, — пробормотал Мэйсон.

— Если не считать того, что он был прав, — задумчиво добавил Тони. — Все мерзкое барахло, которое собрат монстр…

— Думаю, оно накапливало зло, как воск, стекающий со свечи, — согласилась Эми. — Тогда он начал созывать медиумов, чтобы связаться с этой силой. Ты знаешь, что у него был умственно отсталый сын?

— Он живет в туалете, — добавила Брианна, вылезая из нижнего ящика шкафа.

Девчонка сжимала в кулачке серебряную вилку для салата.

— В общем, один медиум, который выжил, считал, что духов привлекают волны, испускаемые мозгом подобных людей, поэтому Каулфилд начал использовать своего сына.

— Как?

— Это все, что здесь написано.

— Думаю, об остальном мы можем сами догадаться, — прорычал Зев.

— Он его не бил. — Брианна погладила музыкального редактора по руке. — Но был жутким. Очень-очень. Вот только я не испугалась бы.

— Ни на мгновение не сомневаюсь, — пробормотал Зев и отобрал у нее вилку для салата.

— Оно любит страх, сильные эмоции, — нахмурился Тони.

«Должен существовать способ, с помощью которого я мог бы этим воспользоваться».

— Похоже, страха было достаточно, — продолжала Эми. — Потому что контакт состоялся. Тем временем Каулфилд с помощью своих книг начал искать возможность удержать найденную силу. Отсюда и страницы с магическими символами.

Тони поднял левую руку. Ладонь пульсировала болью, а под символом ужасно чесалась.

— Вот этим он удерживал силу в доме, — сказал Фостер.

— Ага, как в паршивом мотеле. Отрицательная энергия вселяется туда, но не выходит обратно. Каулфилд использовал еще кучу других символов, чтобы собрать всю силу в одном месте. Он целую вечность не делал записей в дневнике, поэтому описание выглядит несколько расплывчато, но, думаю, монстр верил, что чем больше силы собрать в одном месте, тем реальнее она станет.

— Пара сантиметров воды на полу — не страшно, — внезапно объявил Сайлин. — Но собери ее в ведро — и можно кого-нибудь утопить.

— Именно! — одобрительно улыбнулась ему Эми. — Каулфилд воспользовался собственной кровью, чтобы собрать тварь воедино. «Мое сердце колотится от нетерпения. Я вскрываю вену и окунаю в кровь кисть, сделанную в точности, как говорится в старинном тексте. Произношу заклятия, вдыхая пары…»

— Версию из «Ридерс дайджест», пожалуйста, — перебил ее Тони. — У меня мало времени. Через минуту разразится очередной «повторный показ».

— Ладно. Он поджег какие-то травки, выписал паршивые стишки из старой книги, разрисовал кровью стенку в подвале, и вся сила рванула туда. То, что было абстрактной сущностью, собрало достаточно мощи, чтобы сделаться уже конкретной. Это все равно что поймать демона в пентаграмму. Потом его сын умер…

— Из-за чего?

«Это может оказаться важным».

— Тут не написано.

— Он боялся, — выдвинула предположение Брианна. — Очень-очень. Да и теперь все еще трусит.

— Монстр умер от страха?

— Он был слишком испуган, чтобы уйти. — Девчонка пожала плечами, отметая эту идею. — Вот почему тварь все еще там.

— Без сына Каулфилд не мог получить доступ к силе, которую запер в подвале. Поэтому он стал искать способ вобрать ее в себя, решил, что нашел его, и тогда… — Эми снова подняла дневник. — Мы вернулись к последней странице. «Я приближаюсь к тому, чтобы стать…»

— Но символы, которые он нарисовал на стене, удержали не только силу, но и его самого, — добавил Фостер. — Вероятно, они же не позволили им слиться до конца Каулфилд считает, что если добавить к смеси меня, то мы станем достаточно сильными, сможем разорвать заклятие, слиться воедино и стать этим именем.

— Если он еще не стал им, то почему нам нельзя его произносить? — спросил Сордж и поднял глаза к потолку.

— Мы же не хотим одалживать ему определенности.

— О какой дьявольщине ты говоришь, если «он» — это дом? — спросил Адам.

Когда все посмотрели на него, он поднял руку и сдался:

— Неважно. Мне не очень-то хотелось знать.

— С чего Каулфилд решил, что он останется за главного, когда ты добавишься к смеси? — задумчиво спросил Питер.

— Он прочитал нужные книги. У него было сто с лишним лет, чтобы решить, что делать. А я импровизирую, сегодня использовал уже массу энергии.

Брианна потыкала Тони в ногу, потом протянула к нему ладошку и спросила:

— Хочешь сахару? — Она разжала пальцы и показала влажный смятый пакетик.

— Ты где это взяла? — спросил Зев, отобрал у нее пакетик и внимательно рассмотрел его.

Тони гадал, чем, по мнению звукорежиссера, могла бы быть эта штучка и какое опасное содержимое в ней находилось.

— В коробке с солью.

— Ты ведь это не ела?

— Еще чего!

— Может, это объясняет, почему Эшли спит, а Брианна все еще так и прыгает.

У крытая пиджаком Мэйсона, дочка босса, голова которой покоилась на коленях Тины, что-то пробормотала при звуке своего имени, но не проснулась.

Зев отдал сахар Тони и спросил:

— Это поможет?

— Не помешает.

Фостер надорвал пакетик, высыпал содержимое в бутылку с водой и попросил:

— Бри, ты не могла бы принести из коробки оставшийся сахар?

Девчонка вытянулась во весь рост, козырнула и заявила:

— Уже иду!

Коробка стояла у другой двери.

«Прилив энергии благодаря употреблению сахара, — подумал Тони, когда Брианна понеслась к цели. — Используйте осторожно».

— Значит, он физически прилип к стене? — задумчиво спросила Эми.

Брианна ринулась обратно с двумя пригоршнями пакетиков.

— Нет. Он скорее разложил себя на атомы и перемешал их с той силой, которую уже запер в стене.

— На что? — Питер выглядел обнадеженным. — Итак, всему этому есть научное обоснование?

Тони высыпал в воду еще немного сахара и задумался о том, какое объяснение вообще слушал режиссер.

— Ничего подобного. Каулфилд был волшебником, хотя ему и не нравится это слово. Но он нашел не Арру, а неправильную книгу.

— Если такая существует, то должны быть и другие волшебники.

— Да, я не уникум. Но быть мной — не праздник. — Тони отпил воды с сахаром, поморщился, но сделал еще глоток. — По-моему, у меня два варианта. Первый таков. Я присоединяюсь к Каулфилду, чтобы спасти всех вас. Есть надежда, что нечто, находящееся вне дома, сможет остановить объединенную силу зла, прежде чем она уничтожит планету и всех живых на Земле.

«Да и неживых тоже.

Каулфилд пока не знает о Генри, но он получит эту информацию, как только я присоединюсь к нему в стене».

— Всех — значит, и вас тоже, — добавил он.

— Выходит, если ты сейчас к нему присоединишься, то, по сути, не спасешь нас, а просто отсрочишь неизбежное, — задумчиво проговорила Тина.

— Да. — Тони опять отхлебнул воды. — Быть вами — тоже не праздник.

— А второй вариант? — поторопил Зев.

— Мы уничтожаем Каулфилда, стираем символы со стены, рассеиваем злую силу.

Эми закрыла дневник и спросила:

— Ты хотел сказать, что мы ее уничтожаем.

— Нет, именно рассеиваем. Энергию нельзя уничтожить, ее можно только изменить.

Тони обвел комнату взглядом. Как минимум полдюжины из собравшихся здесь людей имели дипломы. Хоть один из них должен был выучиться чему-то полезному.

— Верно?

— Он прав, — ответил Сайлин.

Павин кивнул в знак согласия.

«Поаплодируем технической поддержке!»

— Отлично. Итак, как ты уничтожишь Каулфилда? — спросила Эми. — Выдернешь его из силы, собранной им?

— Он уже не в этой реальности. Я не могу к нему прикоснуться.

— Пусти в ход липучку для мух. Прицепи ее к руке, чтобы его схватить.

— Что?

— Паршивый мотель, липучка!.. — Эми пожала плечами. — Все одно к одному.

Тони посмотрел на метку на ладони и представил, насколько больно будет схватить Крейтона Каулфилда. Хорошо, что штаны у него уже были мокрыми.

— Не могу. Если я подойду слишком близко, то он втянет меня к себе.

— Значит, тебе нужна какая-то штука не из этой реальности, которая сможет уничтожить его на расстоянии? — Эми увидела кивок парня и фыркнула. — Удачи.

— У тебя есть идея, — мягко сказал Зев, не сводя взгляда с Тони. — Но она тебе не очень нравится.

— Совершенно не нравится. — Сжимая и разжимая левую руку, Фостер улыбнулся своему бывшему. — Но я думаю, что она сработает.

— Ладно. — Потону Питера было ясно — он вспомнил то, о чем все остальные забыли. — Как ты собираешься уничтожить Каулфилда и не дать ему ранить Ли?

— Для этого мне понадобится небольшая поддержка.

— Мы в твоем распоряжении, — возвестила Эми.

Почти все кивнули.

— Да, помощь, но не ваша, — сказал Тони, когда начался «повторный показ» в гостиной, а он остался один в кладовке с этой чертовой тарелкой пирожных к чаю. — Я ставлю на темную лошадку.

Поскольку они все еще его слышали, Фостер продолжил объяснять.

К тому времени, как снова появился свет лампы, он уже заканчивал такими словами:

— Где-то среди нашего оборудования в библиотеке есть краска, надо ее откопать.

— Сайлин, Павин! — Питер кивнул в сторону двери. — Возьмите вторую лампу и найдите краску.

— Уже идем!

— Им понадобится притянуть из чего-нибудь энергию, — сказал Тони, когда дверь закрылась. — Из кого-нибудь.

— Я доброволец! — Эми помахала поднятой рукой, и никто этому не удивился.

— Это может быть опасно.

— Да ладно тебе.

Она улыбнулась еще шире и заявила:

— Опасность — мое второе имя.

— А я думал, оно…

— Если ты не хочешь, чтобы твой электронный адрес появился в каждой виртуальной забегаловке в Интернете, то оставишь эту мысль при себе.

— А как ты собираешься стереть символы со стены? — спросила Тина, не успел Тони решить, сыграет ли это против него, если Эми выполнит свою угрозу.

— Точно не знаю. — Он пожал плечами. — Но там, внизу, много воды.

— Нет. — Тина покачала головой. — Вода не смоет старые кровавые пятна. Уж поверьте мне. У меня два сына играли в регби, пока росли.

— Моющее средство. — Все посмотрели на Сорджа, сказавшего это. — То самое, которым мы смывали кровь со стен в ванной комнате наверху. Во время сцен, где играли девочки! — объяснил он, потому что, похоже, никто его не понял. — Мы брызгали на стены фальшивой кровью и должны были потом ее смывать. Работница химчистки гарантирует, что средство удаляет любые пятна. Старые. Новые. Фальшивые. Настоящие. На этикетке шесть разных предупреждений насчет ингредиентов.

— Ты пользовался этим рядом с детьми? — с неприкрытым ужасом спросил Зев.

— Не я. — Сордж выглядел оскорбленным. — Я не чищу места съемок, а создаю фантастические сцены, о которых забывают во время вручения наград. Но емкость с распылителем тоже среди нашего оборудования, в библиотеке.

— Похоже, это сработает. Спасибо, Бри. — Тони взял у девочки еще одну бутылку со сладкой водой и нахмурился. — Черт. Возможно, я не смогу обрызгать стену.

Питер возвел глаза к потолку и спросил:

— Это еще почему?

— Он не уверен, что выживет в борьбе с Каулфилдом.

Все перевели взгляд с Зева, скрестившего руки на груди, на Тони, который смотрел куда угодно, только не на него.

— Он прав? — спросил Питер.

— Должен выжить. — Еще один глоток помог Тони не обращать внимания на выражение лица музыкального редактора. — Я просто буду в таком состоянии, что не смогу сделать что-нибудь еще. Поэтому кому-то придется вытаскивать мою задницу из воды.

— Мне.

Тони удивленно посмотрел на Мауса, вспомнил, как здоровяк прикасался к нему последний раз, изгнал эту мысль из головы и спросил:

— Ты уверен в себе?

Оператор метнул осторожный взгляд на дневник, кивнул и спросил:

— А Ли?

— Да, его, скорее всего, тоже придется вытаскивать.

— Тогда этим займусь я. — Адам шагнул вперед.

— Хорошо. Так, теперь насчет распылителя…

— Алло! — Эми помахала рукой.

— Нет. Маус и Адам могут ринуться вниз и позже, но тот, кому придется распылять средство, должен быть со мной с самого начала. Если мы не сработаем одновременно, то не поручусь, что одна половина этой твари не сможет вылечить вторую. К тому же тебе уже есть чем заняться.

— Да, но к тому времени я уже закончу. — Эми выпятила нижнюю губу.

— С тем же успехом к этому моменту ты можешь быть уже без сознания.

При мысли об этом Эми приободрилась и проговорила:

— Вот оно что.

— Я… — начал Питер.

— Вы…

— Я тут главный. — Режиссер скрестил руки на груди. — Я прослежу, чтобы эта тварь сдержала свое слово и отпустила мою вторую звезду.

— Даже не знаю…

— Я знаю. — Музыкальный редактор придвинулся к Тони. — Это должен быть я.

— Зев, план Питера может…

— У нас была связь. Я уже ходил с тобой, чтобы попрощаться. Каулфилд — продукт своего времени, как и его амбиции. Во-первых, двое мужчин выбьют его из равновесия, во-вторых, он не сочтет, что еще один гомик будет для него опасен. Тебе понадобится любое преимущество, какое ты сможешь получить.

— Вообще-то да, — вздохнул Тони.

«Допустим, я предпочту подвергнуть опасности Питера, а не Зева. Это сделает меня плохим человеком или просто хорошим другом?»

— Мы сможем слегка отвлечь Каулфилда от его игры. Но бутылка…

— Будет приклеена скотчем к его спине. — Мэйсон одарил всех улыбкой. — Восьмая серия. Тот поганец, который пытался проткнуть меня колом в моем собственном кабинете, так вот припрятал свое оружие.

— Ради бога, Мэйсон… — Питер умолк, подумал и начал заново: — Рид, это же не сработало.

— Потому что я увидел отражение его спины. В подвале нет зеркал, а эта тварь уж конечно не Раймонд Дарк.

«Зеву просто придется пройти через подвал рядом со мной. Ему не надо будет поворачиваться, показывать спину».

Тони отпил еще воды с сахаром и заметил:

— Проклятье! А ведь это может сработать.

— Не говори сценаристам, — пробормотал Питер.

Тина рассмеялась и погладила по голове пошевелившуюся Эшли.

— Есть одна проблема, — хмуро заявил Маус, ни на кого не глядя. — Скотча нет.

«Невозможно! Немыслимо для Канады».

— А изо…

— Нет, — покачал головой Сордж. — Если мы примотаем изоленту так, чтобы она удержала бутылку, то Зев уже не сможет ее отодрать.

— Вам нужен скотч? Почему бы не воспользоваться моим?

Все задвигались, повернулись и уставились на Кейт, обмотанную скотчем. Она сидела, прислонившись к нижним ящикам шкафа.

— Ты сжевала еще одну салфетку? — Судя по голосу, Эми это впечатлило.

— Да я вас умоляю! — Кейт выплюнула мокрый лоскут. — Мой парень отвратительно готовит. Я ела вещи и похуже, причем с улыбкой.

После двух салфеток Тони не сомневался в том, что она съест все. Лишь насчет улыбки было трудновато поверить.

— Использованный скотч…

— Сработает прекрасно, — буркнула Кейт. — Вы лишитесь нижнего слоя, который на мне, только и всего. И хватит беспокоиться о кровопролитии! — огрызнулась она, когда никто не шагнул вперед. — Да, я слегка раздражаюсь, когда люди становятся одержимыми и умирают, а мы сидим себе посиживаем. Но теперь я в норме. У нас есть план.

— Ты все еще кажешься раздраженной, — заметила Тина.

— Она всегда так выглядит, — проворчал Маус.

— Да-да, — буркнула Кейт, когда он открыл карманный нож и опустился у ее ног. — Укуси меня за задницу, грызун-переросток. Но есть еще один нюанс. Скотч не прилипнет к ткани. Его надо клеить на… — Маус отодрал последний слой прямо с ее кожи. — Чертов сукин сын! Его надо клеить к Зеву.

Понятное дело, это предложение не привело музыкального редактора в бурный восторг.

— Если бутылка будет у меня под рубашкой, разве я до нее дотянусь? — поинтересовался он.

— Мы вырежем кусок ткани со спины. Тина!.. — Та вытащила из сумочки маникюрные ножницы и отдала их Эми, которая с блеском в глазах двинулась к Зеву. — А потом заклеим края рубашки, чтобы они не развевались, после чего прилепим к тебе бутылку.

— Она большая, — с ухмылкой заметил Сордж. — Почему бы тебе просто не засунуть ее в штаны?

Эми замерла, сердито зыркнула на него и вернула ножницы Тине.

— Что ж, с такой унылой компанией, как вы, не повеселишься, — констатировал оператор-постановщик.

Дверь, ведущая в столовую, открылась. Сперва вошел Сайлин, который тащил краску, за ним следовал Павин с лампой.

— Мы все принесли.

— Отлично, — одобрительно улыбнулся Питер. — Поставьте и сходите за емкостью с распылителем. В ней — чистящее средство.

— Мы не видели никаких бутылок со спреем.

— Она там.

Сордж пересек кладовку, помедлил, протянул руку к двери и предложил:

— Я схожу с вами.

— Почему ты не хочешь сделать это один? — Павин протянул ему лампу.

— Не хочу. Пошли. Varamous.

— Это не французский, — пробормотал Сайлин, поставил банку с краской на стол, повернулся и последовал за Сорджем и звукооператором.

— Я человек многих талантов, — ответил Сордж, и дверь захлопнулась.

Тони залпом допил остатки сладкой воды, сполз со стола и распорядился:

— Ладно. Откройте банку с краской и поставьте ее снаружи, у двери на кухню. Эми, жди рядом с ней. Когда принесут чистящее средство, Зев, Адам и Маус — будьте готовы встретить меня у двери в подвал. Дождитесь, пока я начну спускаться вниз по задней лестнице, и приступайте. Проволочки — скверное дело. — Тони чувствовал, как пот течет по спине. — Позаботьтесь, чтобы распылитель был наготове, выставленный на максимум. Нам надо только рассечь кровавый узор, этого хватит. Необязательно стирать его целиком. Остальные… В общем, если все полетит в ад, то узор на полу защитит вас. У вас есть ноутбук и свечи. Вам надо будет всего лишь продержаться до утра.

— А если Каулфилд затянет тебя к себе? — спросила Эми.

— Вы погибнете, а я проведу вечность в качестве трети существа, до которого не додумались бы даже наши сценаристы. Причем двумя другими его третями являются столетний голый гомофоб и зло, накопившееся в доме.

— Уж лучше сдохнуть. — Улыбка Эми не затронула ее глаз.

— Да неужто?

Тони поднялся наверх, когда Люси Льюис убила своего коллегу, и подождал около ванной комнаты на втором этаже, пока она повесится. Потом единственным источником света осталась лампа в его руке. Карл заплакал снова. Тони зашел внутрь и позвал:

— Касси? Стивен?

Он не знал, где они были последние… В общем, вряд ли кто мог сказать, сколько времени прошло с тех пор, как он видел их в последний раз. Часы не работали, время можно было определить только очень приблизительно, по «повторным показам». Но парень не видел детей уже давно.

— Ребята? Мне надо с вами поговорить. Это важно.

Ничего. Большая белая пустая ванная комната.

Он вздохнул и подошел к зеркалу.

Теперь уже не такая пустая и не особо белая. Зеркало показывало Касси и Стивена. Они сидели на краю ванны. Стены были покрыты брызгами и потеками крови.

«Не многовато ли крови после убийства двоих детей, даже учитывая, что раны на их головах кровоточат как ненормальные? Может, такой след остается после каждого „повторного показа“? Это чертовски угнетает».

— Ребята, я вижу ваши отражения, знаю, что вы здесь.

Они смотрели на него, но только в зеркале. Касси казалась печальной, Стивен — упрямым.

«Прекрасно».

— Тварь, сидящая в подвале, хочет, чтобы я к ней присоединился. Она держит в заложниках Ли, чтоб я был послушным. Думаю, мы сможем победить ее, если один из вас поможет мне спасти Николаса.

Касси отвела взгляд. Стивен взял руку сестры, покоящуюся на его ноге, и переплел их пальцы. Он не смог бы более отчетливо сказать: «Моя», даже если бы произнес это вслух.

Тони считал время по ударам сердца. Он должен был убедить их, пока не начался следующий «повторный показ», в котором они участвовали.

— Если я не смогу спасти Ли… — «Попытайся снова». — Если он умрет, то и я вместе с ним. Вы, ребята, мертвы, поэтому должны признать, что живыми быть лучше. Живыми и вместе. Потому что он и я — мы не будем вместе, если умрем.

«Да. Какие „четкие“ формулировки! Возможно, пить сладкую воду было плохой идеей, поскольку теперь я не могу внятно изложить ни одной мысли.

Пришло время тяжелой артиллерии, волшебного слова».

— Пожалуйста…

— Если мы тебе поможем, то оно узнает, что у нас есть нечто большее, чем то существование, которое нам дозволено.

Тони обернулся. Касси сидела на краю ванны одна. Ее пальцы, обхватывавшие руку брата, растворялись в воздухе. Единственный глаз не отрываясь смотрел на Тони, умоляя понять.

— Если оно узнает, что мы все понимаем и осознаем…

— То снова убьет нас. — Теперь появился и Стивен. — Тварь отберет тот маленький кусочек жизни, который у нас есть. Ты этого хочешь? Раз мы мертвы, то уже не в счет, не то что живые?

«Да.

Нет.

Проклятье!»

— Если вы мертвы, тогда у вас уже нет жизни, так ведь?

Стивен прищурился и встал. Его вид впервые за ночь был угрожающим.

— Убирайся! — заявил мальчишка.

Тони вспомнил, каково было ощутить его мимолетное прикосновение к своему плечу, попятился к двери, поднял обе руки.

— Извини!

— Этого недостаточно. — Стивен резко остановился, его голова снова сместилась.

Касси встала, все еще держа ладонь брата. Их руки натянулись.

— Он прав, Стивен. То, что у нас есть, — это не жизнь.

— Ладно, пусть так. — Он поправил голову. — Но мы вместе и не должны это утратить. Я не могу рисковать потерять это! А ты?

— Мы не знаем, чем станем потом. Но если мы не поможем, то Ли наверняка умрет, да?

Тони кивнул и спросил:

— Оно же вас еще не заметило?

— Потому что мы оставались в нашем месте, — огрызнулся Стивен. — Здесь. Вдвоем.

— Ты раньше уже бродил по дому, и зло тебя не видело, — заметил Тони.

— Это было перед тем, как оно проснулось!

— Потом тоже.

— Нам повезло. Мы его чувствуем, знаем, что оно проснулось. Тварь тоже должна воспринимать нас.

— Почему?

Стивен не понял, нахмурился и пробубнил:

— Что?..

— Почему оно должно уметь то же, что вы? Монстр не способен перемещаться, а вы — запросто. Он не может ни с кем общаться напрямую, если только не захватит чью-нибудь задницу. Вы это делаете.

— Как оно может общаться с чьей-то задницей?

Теперь пришел черед Тони нахмуриться.

— Я не это имел в виду. Я…

— Чего ты от нас хочешь? — перебила девчонка.

Удерживая на месте голову свободной рукой, Стивен резко повернулся к ней и прикрикнул:

— Касси!

Она пожала плечами. Порванная лямка колыхнулась.

— Я просто спрашиваю.

— Мне надо, чтобы вы нарисовали этот символ… — Тони поднял левую ладонь, и оба призрака отодвинулись. — Вот дерьмо! Вы не можете, да?

— Вряд ли. — Касси нахмурила единственную бровь. — Он нас отталкивает. Что это?

— Сложно объяснить. Своего рода защита от силы твари, но вы — ее часть…

— Только когда умираем. — Касси рассматривала символ. — Но тварь наверняка это заметит. А если мы будем иметь какое-то отношение к нему, то она увидит и нас.

— Я же говорил, — буркнул Стивен.

Касси мельком взглянула на него с непроницаемым выражением лица, потом снова повернулась к Тони и спросила:

— Символ защитит Ли? Не позволит твари его ранить?

— Так задумано. Репетировать некогда. Придется работать в прямом эфире и надеяться на то, что символ сработает. Но теперь это неважно, потому что вы не можете помочь. — Он ударил кулаком по бедру. — Черт! Дьявол! Будь все проклято!

— Ты хочешь, чтобы мы поработали краской, как раньше? Так?

Тони кивнул, не в силах говорить из-за внезапного прилива надежды.

В ответ Касси склонила голову и заявила:

— Мне нравится Ли. Он милый.

— Это опасно! — Стивен почти провыл последнее слово так, что по рукам парня побежали мурашки.

— Всего лишь немного краски, — возразила Касси. — Почти то же самое я проделала утром. Где Ли?

— В подвале.

— Ты спятила?!

— Дверь будет открыта, — быстро сказал Тони, не дав Стивену продолжить. — Поэтому вы сможете спуститься. На кухне стоит открытая банка с краской. Вы сумеете вытянуть энергию из Эми и сделать несколько мазков. Вам же не надо много для такого маленького символа Эми не против. Она даже предвкушает это. — Тони уже несло, но он, похоже, не мог остановиться. — Ничего страшного не произойдет до «повторного показа», который начнется после вашего. Поэтому вы сумеете набрать краски, дождаться, пока Карл перестанет плакать, и тогда нарисовать символ на Ли перед началом «повторного показа» горящего младенца. Как только это произойдет, вас затянет сюда. — Тони постучал по стене. — В безопасное место.

— Нет. — Стивен отпустил ладонь Касси, скрестил руки на груди. — Только не в подвал. Ни за что.

— Но…

— Я сказал — нет!

— Тони, выйди. Мне надо поговорить с братом.

Фостер посмотрел мимо Стивена на его сестру.

«Да. Это сработает. Касси хочет помочь, я это вижу.

Она единственный человек, живой или мертвый, которого будет слушать Стивен. Но…»

Тони помедлил в дверном проеме и спросил:

— Как я узнаю?

На лице девчонки ясно читалось: «Доверься мне».

Но в том, как она пожала плечами, уверенности было меньше.

— Стивен…

— Нет.

— Если мы не поможем, Ли умрет.

— А если вмешаемся, то что с нами будет?

— Если каждый из нас нарисует половину символа, то, может, и ничего или же что-нибудь. Это хорошо, потому что после гибели с нами ничего не случалось. Мы заперты здесь. Так было и раньше, до того как Грэхем нас разбудил. Лишь теперь мы это осознаем.

— Но… — Брат хотел было покачать головой, спохватился и вместо этого взял сестру за руки. — Я не могу потерять тебя. Ни за что. — Касси снова села на край ванны, Стивен опустился на пол и зарылся лицом в ее юбку. — Я не могу, не хочу. Но это еще не все!

Касси высвободила руку, погладила его по щеке и спросила:

— Что еще?

— Ты думала о том, что будет с нами, если Тони уничтожит тварь? Что с нами станется, если мы уже не будем здесь заперты?

— Мы отправимся дальше.

— Куда? — Брат поднял голову. — Потому что, знаешь ли, мы грешили.

— Я помню. — Уголки рта сестры дрогнули и чуть приподнялись.

— Поэтому, думаю, нам лучше остаться здесь. — По улыбке Стивена было видно, что он считал это решительным доводом.

— Может, если мы спасем Ли, наш грех не будет так много значить, — сказала Касси, пальцы которой помнили мягкую шелковистость волос Стивена. — А если мы не вмешаемся, но Тони все равно уничтожит зло… Что ж, мы будем плохо выглядеть, когда отправимся дальше. Учитывая наши грехи и все такое.

— Нет.

Она вздохнула или подумала, что сделала так. Похоже, пальцы девчонки помнили больше, чем легкие.

— Я собираюсь помочь Тони. Итак, если мы отправимся дальше…

— Нет.

Но это отрицание было уже не таким категоричным. Стивен перестал улыбаться.

Стоя за дверью ванной комнаты, Тони раскрыл карманный нож. Его левая рука окрепла ровно настолько, чтобы удержать его, пока он колол лезвием кончик указательного пальца правой.

«Вот она, ирония, Каулфилд…»

Тварь считала, что все ответы, необходимые Тони для понимания сверхъестественной подоплеки ситуации, имеются в дневнике. Но записи в тетрадке рассказали людям, что Каулфилд использовал собственную кровь, чтобы запереть собранную силу в стене подвала.

Фостер сложил нож, убрал его обратно в карман, надавил под ранкой большим пальцем, выжал струйку крови и обвел ею символ на левой руке.

Он как раз успел закончить и сунуть порезанный палец в рот, когда Карл перестал плакать.

«Тишина на площадке. Мотор!»

Глава шестнадцатая

Мистер Миллз шатнулся назад, высвободил топор и завопил:

— Вам от меня не спрятаться!

Тони не особо приглядывался к тому, как Касси и Стивен выскочили в коридор и рука в руке побежали в ванную. Он знал, что видел не живых людей. Их реальность — почти перерубленная шея и три четверти головы. Но смотреть, как они появляются живыми, наблюдать их последние минуты и знать, что им приходится переживать такое снова и снова… Это была чертова трагедия, по-другому не скажешь.

Все должно было прекратиться с их смертью. Может, божья кара существовала, а может, и нет. Тони повидал слишком много странных вещей, в которые не хотел бы верить. Дело в том, что с концом чего-то одного у обычных людей начиналось что-то другое. Для Касси и Стивена ничего не закончилось и не началось. Осталось только некое подобие существования. Возможно, оно было лучше рискованной альтернативы, но Тони так не считал.

«Может, мне лучше перестать об этом думать? У меня есть шанс их убедить».

Фостер вздрогнул. Дважды. Топор врезался в плоть, потом в кость. Странно, что эти не особенно громкие удары впечатляли парня сильнее, чем вопли.

Вообще-то восприимчивость Тони к таким звуковым эффектам уменьшил Карл, а до него — «Aerosmith».[67]

Мистер Миллз, забрызганный кровью своих детей, развернулся и вышел из ванной. Очутившись в коридоре, он посмотрел на окровавленный топор так, будто никогда раньше его не видел, понятия не имел, чьи мозги и волосы прилипли к лезвию. Потом отец перехватил топорище поудобнее и вогнал острие себе между глаз.

Когда тело упало, Тони сделал шаг вперед, поднял левую руку, увидел кровь, блестевшую на ладони, и позвал. Энергия никогда не исчезает. В конечном счете призраки были ее сгустками.

Тони знал, что ему будет очень больно, но не мог придумать другого способа.

Если верить заметкам Арры, все дело заключалось в манипулировании любой энергией. Это и отличало волшебников от обычных парней, точнее сказать, персон, рискующих потерять руку, от тех, кто мог придумать менее рискованный выход.

«Эх, я наверняка не отказался бы поговорить с тем, кто знает не столь опасный способ».

Когда свет начал меркнуть, топор шлепнулся в руку Тони. Его пальцы не столько сжали рукоятку, сколько спазматически сомкнулись на ней.

«Как бы то ни было, но это сработало».

Когда закончился «повторный показ», Фостер не мог разглядеть топор, но определенно чувствовал его.

Боль была такой, что если Тони выживет, то до конца своих дней будет сравнивать с ней все остальные болезненные ощущения.

«Думаешь, это больно? Я вот однажды выдернул призрачный топор из прошлого и прошелся с ним по дому с привидениями».

Вот только Тони не совсем шел. Он скорее пытался набрать воздуха в легкие и не потерять сознание.

«Давайте, ноги, двигайтесь!

Сделай глубокий вдох. Еще один.

Со временем человек может привыкнуть к чему угодно.

Да, только времени у меня почти нет. Я должен очутиться в подвале, прежде чем начнется следующий „повторный показ“.

Так, стоп! Думай не о подвале, а о том, чтобы сделать шаг. Всего один.

Это ничуть не больнее, чем стоять на месте. Второй и третий — тоже.

Теперь просто иди к задней лестнице. Прямой коридор. Легкая прогулка.

Ну вот, ты смог это сделать. Дьявол, однажды в феврале я дошел до больницы Веллеслей с двумя сломанными ребрами, разбитой губой и в одном ботинке. Кстати, я до сих пор так и не узнал, куда девался второй.

Теперь вниз по ступенькам. Это должно быть легко. Гравитация на твоей стороне.

Подожди-ка.

Сперва нужно кое-что проверить, убедиться в том, что энергия, которую я удерживаю, продолжает действовать не хуже топора. Если же нет, то толку от нее будет — что с козла молока!»

Вместо того чтобы пойти вниз, Тони направился наверх. Гравитация стала заразой.

Веревка Люси пересекала нижний бордюр третьего этажа, но не совсем по центру. Ступеньки были настолько крутыми, что Фостер мог дотянуться до цели с четвертой. Если можно было сделать это отсюда, то он не собирался подниматься на пятую. Не было смысла делать такие глупости. Парень набрал в грудь побольше воздуха, велел своей руке действовать и взмахнул топором.

Он почувствовал, как лезвие врезалось в дерево.

Рассеченная веревка со свистом обожгла ему щеку.

Всего на одно мгновение Фостер ощутил, как мертвый вес прокатился по его ногам.

Тони кое-как спустился на четыре ступеньки.

Он задыхался, хотя мелкие вздохи причиняли меньше боли, и услышал голос, почти уничтоженный петлей:

— Спасибо.

Парень почувствовал себя намного лучше.

Всего на мгновение Тони показалось, что сейчас тысяча девятьсот шестой год, а он сам и есть та горничная. Это было огромным улучшением по сравнению с той беспредельной болью, которую он чувствовал раньше. Поэтому Фостер смог справиться с новыми ощущениями.

Его левая рука все еще зудела так, словно ее окунули в кислоту, а потом обваляли в горячем песке. Люси была единственной горничной, живущей в том далеком году, которую знал Тони. Что бы она ни делала, но это помогло ему слегка отвлечься от боли, спуститься по ступенькам и пройти через кухню, где его ждали Маус, Адам и Зев. У них была вторая лампа.

Когда Тони присоединился к ним, двойной круг света озарил Эми. Она, скрестив ноги, сидела рядом с кладовкой и открытой банкой белой краски. Женщина покачала головой в ответ на его безмолвный вопрос.

«Жертвы приходят в себя не сразу после собственной смерти.

Время еще есть».

— Пошли, Зев. — Музыкальный редактор зашагал вперед, Тони ухмыльнулся и спросил: — У тебя в штанах бутылка с распылителем или ты просто рад меня видеть?

Адам возвел глаза к потолку и сунул Маусу пять баксов, когда Зев отвел руку назад и коснулся бутылки, засунутой за пояс джинсов.

— А как насчет нас? — поинтересовался первый помощник режиссера. — Когда нам бежать на помощь?

— Узнаете, — ответил Тони.

— Ты уверен?

— Это будет очевидно.

— Каким образом?

— Думаю, зазвучат вопли.

— Ладно. — Адам провел рукой по густым волосам, заставил их встопорщиться потными прядками и поинтересовался: — Слушай, если тварь сидит здесь так долго, почему ты думаешь, что мы ее победим?

«Пришла пора для последней, длинной, вдохновляющей речи», — решил помощник режиссера и заявил:

— Ба! Потому что мы хорошие парни. Зев, не мог бы ты открыть дверь? У меня заняты руки.

«Лампа в одной, топор в другой. Разумеется, этот инструмент никто не видит».

Зев явно принял решение не задавать вопросы и просто открыл подвальную дверь.

Когда Тони перешагнул через порог, он нахмурился и спросил:

— Что у тебя со щекой?

— Обожгло веревкой.

— Мне нужно знать, что именно случилось?

— Сомневаюсь. — Фостер подвинулся, когда Зев встал рядом с ним на верхней ступеньке. — Оставайся справа от меня, около лампы, — сказал он и добавил, когда они начали спускаться: — Помни важную вещь! Все, что слышит Ли, может… Блин!

Лицо Николаса появилось в темноте у подножия лестницы. На мгновение парню показалось, что оно парило в воздухе само по себе.

— Я уж начал думать, что ты к нам не вернешься, — заявил актер.

Тони пожал плечами и постарался притвориться, будто не нес с собой невидимый топор. Ему повезло, что Лито есть Каулфилд — тоже не видел эту штуковину. Фостер не был уверен в этом на сто процентов, но на топор никто не реагировал, поэтому парень предположил, что его оружие осталось незамеченным.

— Я же предупреждал! На то, чтобы их убедить, уйдет какое-то время.

— В чем именно? Такой вот вопрос. Привет, Зев.

— Ли!.. — отозвался музыкальный редактор.

— Нет, это не он! — прорычал парень.

— Почти. — Спутник Фостера прищурил зеленые глаза.

В прямом свете лампы его зрачки превратились в черные точки.

— Что ты здесь делаешь, Зев?

— Велика вероятность, что тебе, то есть твоему телу, понадобится небольшая помощь, чтобы выбраться, когда Тони закончит дело.

Зев взмахнул рукой. Этот жест подразумевал все, что могло включать в себя слово «дело».

— К тому же я не собираюсь позволить парню пройти через это одному. — Музыкальный редактор тоже прищурился.

— Итак, ты пришел, чтобы подержать его за руку?

— За что угодно, лишь бы ему стало легче.

Ли изящно стряхнул с брюк кусочки грязи и заявил:

— Меня удивляет, насколько глубоко это время разъедено падением нравов. Извращения считаются нормальным поведением.

Тони слегка повернулся, ухмыльнулся и сказал:

— Ты никогда ни слова не говорил об извращениях.

— Не хотел тебя обнадеживать. — Зев философски пожал плечами. — На это у нас может не хватить времени.

— Согласен.

— Так оставайся с ним, если должен! — рявкнул Ли.

«Да будешь ты первым, кто падет!»

Наверно, это был самый ясный подтекст, который когда-либо слышал Тони. Учитывая среднюю громкость таковых, звучавших в течение ночи, это кое о чем говорило.

— Иди первым. — Фостер взмахнул лампой. — Встань так, чтобы я видел, что ты не напортачишь с телом Ли.

— Я ничего такого не сделаю!

— Портачить или пытаться. Что в лоб, что по лбу. Двигай.

Тут Николас круто повернулся и пошел через залитый подвал.

— С каких это пор ты цитируешь Гершвина? — прошептал Зев, когда они спустились к воде.

— Иногда мне нравится погружаться в стереотипы.

Вода вроде была теплее, чем раньше. Тони искренне надеялся на то, что она лишь казалась ему такой. Ноги у него и так уже давно промокли.

— А как насчет Гилберта и Салливана?

— Да ни в жизнь.

— Значит, ты не очень глубоко погрузился в стереотипы.

— Я должен оставаться самим собой.

Тварь как будто находилась теперь ближе к лестнице, чем раньше. Но Тони был почти уверен в том, что она не могла передвинуться и оставалась частью фундамента.

Когда Ли занял прежнее место около стены, Фостер сообразил, что у него заняты обе руки. Поэтому от зеркальца, лежащего в кармане, толку будет не больше, чем от телепрограммки за прошлую неделю.

— Отдай лампу своему другу. — Последнее слово монстра было пропитано отвращением. — Потом иди сюда и слейся с нами.

— Чувак, когда ты так говоришь, это звучит настолько грязно… — Тони жестом велел Зеву податься назад, прошлепал к колонне и повесил лампу на гвоздь. — Так меньше шансов на то, что она пострадает.

— «Чувак»? — скривил губы Ли. — У тебя странная манера выражаться.

— А у тебя будет время привыкнуть к ней.

Тони никогда бы не подумал, что будет скучать по плачу Карла, вернее, по его отсутствию, отмечающему начало очередного «повторного показа».

Ему надо было потянуть время, причем незаметно для твари.

Тони встал перед Зевом и сказал:

— Итак, похоже, нам пора прощаться.

Мелькнула слабая улыбка, обрамленная темной бородой. Музыкальный редактор молча согласился принять удар ради всех остальных.

«Или нанести его?

Неважно…»

Они с Зевом расстались не из-за физической несовместимости. Тони пришлось прервать поцелуй и податься назад, иначе он совсем пропустил бы «повторный показ». К тому же ему требовалось сохранить хотя бы пару функционирующих серых клеток.

Ли вздернул верхнюю губу еще раньше, но теперь задрал ее так, что куда там Раймонду Дарку.

— Извращенцы!

— Не слишком ли рьяно ты протестуешь, а? — поинтересовался Зев с самодовольным видом.

— Он тебя не хочет. — Голос принадлежал Ли, отвращение — Каулфилду.

— Думаю, под «тебя» он имеет в виду меня, — пробормотал Зев.

— Да, я усек.

— Вот чего он хочет! — Каулфилд раскинул руки Ли.

— А кто не хочет? — хмыкнул Зев.

Тони показалось, что это заявление на секунду выбило Каулфилда из колеи.

— С тобой он только худо-бедно мирился!

— Да, как же.

— Эй!

В пылу спора Тони достал зеркальце.

— Вовсе я не мирился! Не мирился! — повторил он, поскольку ни Каулфилд, ни Зев, похоже, ему не поверили.

Ему оставалось лишь надеяться, что Ли не будет помнить о том времени, когда был одержим.

— Ожидание чего-то одного не мешает тебе быть довольным чем-то другим. Мне нравятся хот-доги, но я буду счастлив, если получу…

— Блины? — подсказал Зев.

— Не начинай.

Теперь у Тони было зеркальце.

«У края светового круга и вправду мелькнуло что-то серое? Два прозрачных силуэта дожидаются своего выхода на сцену? Или я просто тешу себя надеждой?»

— Я хочу, чтобы Ли встал здесь, рядом с Зевом, прежде чем подойду к тебе.

— Прекрасно.

Актер сделал шаг вперед, прочь от стены. За ним осталось достаточно места, чтобы призрак смог что-то нарисовать пальцем.

«Или их все-таки два?»

Ли сделал еще шаг, содрогнулся и остановился.

«Удачи».

В уши Тони ударил хриплый выдох. Боль внезапно возвратилась к нему, когда Люси Льюис в мгновение ока вернулась на лестницу — на свое место во время «повторного показа».

Фостер проверил отражение в зеркальце…

Глаза во вздымающейся тьме выпучились. Они смотрели в его сторону.

Потом сформировалось лицо. Голова. Тело. Каулфилд приобретал ясно видимые черты.

«А без зеркала?

Едва различимый розовый обнаженный силуэт, выгибающийся со стены.

Не знаю, в безопасности Ли или нет.

Погибнет Николас или выживет.

Даже если мы ухитримся отвлечь внимание Каулфилда до следующего „повторного показа“, я уже не смогу держать топор.

Сейчас или никогда.

Никогда.

Сейчас».

Стиснув зубы и спотыкаясь, Тони приблизился к стене, каким-то образом сумел поднять руку над головой и изо всех сил рубанул топором. Потом он не столько выпустил топорище в нужный момент, сколько заставил пальцы распрямиться в надежде на то, что инерция сделает остальное.

Топор стал видимым, когда вонзился в голову Крейтона Каулфилда.

Ли завопил.

«Они не… Он не…»

Тони пошлепал к Ли. Фостеру казалось, что ему не удается продвинуться ни на шаг.

Струи очистителя брызнули ужасно высоко.

«Ох, подожди. Я же стою на коленях».

Он не помнил, как упал.

Боль растеклась из левой ладони по руке, к плечам, к груди, а потом — вниз до правого бедра. Волны обжигающей боли!

Голова и рука садовника были меньше топора, и Тони держал их всего несколько минут. Присутствие Люси сгладило повреждения, позволило ему продержаться так долго, но не уничтожило их.

Вода была холодной.

«Она поможет, — подумал парень и начал заваливаться вперед. — Стоп!.. Это вопит не Ли».

Тони усилием воли сфокусировал взгляд. Николас тоже стоял на коленях и глядел в воду так, будто не мог поверить в то, что видел. Он закусил кровоточащую нижнюю губу, но не кричал.

«Кто же тогда?

Точно. Голый извивающийся парень с топором в голове».

По его лицу текли струи тьмы. Каулфилд широко раскрыл глаза, высвободил руку и ухватился за топорище. Пальцы монстра прошли сквозь него.

Вторая рука высвободилась сама. Рывком.

Потом ноги.

Как будто сила, собранная злом, не очень радовалась тому, что ее заперли.

Тони неуклюже подался назад, когда разлагающееся тело рухнуло в воду лицом вниз. Потом оно всплыло и перевернулось на спину. Голова была разрублена, но топор исчез.

Тони почувствовал, как кто-то ухватил его за плечи, и закричал.

— Это я.

«Голос, телосложение — Мауса ни с кем нельзя перепутать. Правильно, кавалерия прибыла».

— Давайте двигаться, люди. Думаю, стена сейчас взорвется! — сказал Адам.

— Что с Ли? — Тони извернулся, когда Маус поднял его из воды.

Оператор сместил хватку и сжал парня сильнее. Здоровяк и без слов предельно ясно давал понять: «Не дрыгайся!»

— Он блюет.

Это было хорошо. По крайней мере, Тони так думал.

— Живой?

Они взбирались по лестнице. Этот громила мог быть очень шустрым.

— Мертвые не блюют.

— Кажется, какой-то внештатный сотрудник предлагал такое название для девятой серии?

— Нет. — Тони просто шутил, но едва начал объяснить это Маусу, как потерял сознание.

— Там что-то произошло. — Генри вышел на дорожку, нахмурился и поглядел в сторону дома.

Грэхем присоединился к нему, стирая с шеи капли дождя, закатывающиеся под воротник комбинезона.

— Да, я тоже почувствовал.

— Что именно? — требовательно спросил Чи-Би.

Он всегда с трудом мирился с расплывчатыми выражениями, а сегодняшние его запасы терпения были уже исчерпаны.

— Все кончено? — спросил он.

Вампир и медиум переглянулись, потом Грэхем пожал плечами и сказал:

— К сожалению, есть только один способ это проверить, а вы все еще не пришли в себя после прошлого раза.

— Я в порядке, — заявил Генри, прищурившись.

— Большие фингалы вокруг глаз для вас обычное дело? Наверное, нет. Вы слишком часто потираете виски, когда думаете, что никто на вас не смотрит. Держу пари, у вас давненько не болела голова.

Фицрой негромко зарычал.

— Стало быть, давно. Значит, придется мне. — Грэхем вытер ладони о бедра, прошел по дорожке, протянул руку и прикоснулся к краю крыльца.

Полыхнула красная вспышка, и смотритель повалился в ноги Генри.

— Порядок?

— Со мной все чудесно, — пробормотал Грэхем, схватился за руку вампира и встал. — Значит, еще не все кончено.

— Вы о чем?

Троица медленно повернулась.

Джек Элсон стоял на дороге, на границе света.

— Коп? — тихо спросил Грэхем.

— Да, — так же негромко ответил Генри.

Чи-Би отчетливо вдохнул, медленно выдохнул и встретил приближающегося констебля на полпути.

— Ночная съемка еще не кончена. Я могу вам чем-нибудь помочь, констебль Элсон?

— В общем, нет. Я просто проезжал мимо и увидел, что на дороге стоит несколько машин. Поэтому решил заехать и проверить, все ли в порядке.

— Понятно.

Это слово подразумевало то, о чем знали все присутствующие. Дир-Лейк-роуд никуда не ведет, поэтому проехать мимо… едва ли возможно.

— Раньше машин было больше.

— Ночью нам не нужна большая съемочная группа.

Элсон по-приятельски улыбнулся, отчего у Генри зачесались зубы. Так очень часто делал его отец.

— Полагаю, ваше разрешение на ночную съемку в порядке?

— Мы снимаем в этом месте уже неделю, — сообщил Чи-Би.

— Но не ночью.

— Да, именно так.

— Так где разрешение?

— В доме. — В голосе продюсера прозвучала легкая предупреждающая нотка, но Элсон не обратил на нее внимания.

— Хорошо. — Констебль улыбнулся еще шире. — Давайте взглянем на бумаги.

— От влаги заклинило двери.

Элсон стряхнул капли дождя со светлых ресниц, бросил недоверчивый взгляд сперва на Грэхема, потом снова на Чи-Би и уточнил:

— Именно от нее?

— Да. Мои люди сейчас работают над тем, чтобы выбраться.

— Там не горят огни.

— Констебль Данверс. — Чи-Би вежливо, но с легким раздражением кивнул женщине, появившейся на дороге вслед за первым копом.

— Ты что тут делаешь? — Элсон хмуро взглянул на напарницу.

— Я могла бы задать тебе тот же вопрос. — Она пожала плечами и встала рядом с ним. — Но не буду. После расследования, которое ты проделал, я почувствовала, что тебе не хочется отправляться домой.

— Поэтому проследила за мной?

— Мне не надо было этого делать, Джек. Я знала, куда ты едешь. Здесь слишком много вопросов без ответов, чтобы ты держался в стороне.

— Какого расследования?

Оба констебля повернулись к продюсеру, задавшему этот вопрос.

— В этом доме уже много лет происходят странные события, — пояснила Данверс, не обращая внимания на сигналы напарника. — Констебль Элсон сегодня днем поговорил с Тони Фостером, потом заглянул в наш архив и обнаружил там список убийств и самоубийств длиной с вашу руку. — Она сделала паузу, посмотрела на вышеупомянутую руку и поправилась: — Ладно, как минимум с мою. Забавно, что такого рода события начали накапливаться в одном и том же месте.

— Да, весьма. — Судя по голосу Чи-Би, его это не особо забавляло. — Итак, вы здесь не для того, чтобы проверить наше разрешение.

Это не было вопросом, но Элсон все равно ответил, натянуто улыбаясь:

— Можно заодно так и сделать, раз уж мы здесь.

— У меня складывается четкое впечатление, что вы не на службе.

— Всадники всегда на дежурстве. — Данверс покосилась на Генри.

Она как будто каким-то образом поняла — только он один знал, что к ее щекам прилила кровь.

— Когда-то я слышала эту фразу в одном старом фильме и всегда хотела ее повторить.

— Да, теперь ты так и сделала, — вздохнул Элсон. — Что ты имела в виду, когда сказала, что там не горят огни?

— Как?..

— Когда ты приехала, не следя за мной, а просто предугадав намерения… — Приподнятая бровь напарницы оборвала его. — Так вот, ты сказала, что там не горят огни.

— Да. В доме нет света. — Гита изящным жестом указала на здание. — Если они занимаются съемками, то почему там так темно?

— Потому что мы снимаем дневную сцену ночью, и окна задернуты светонепроницаемыми занавесками.

Чи-Би изложил голые факты. Насколько мог судить Генри, к концу длинной ночи, наполненной ожиданием и беспокойством за дочерей, продюсер начал злиться. Он был слишком практичен, чтобы набрасываться на дом, а тут судьба подкинула ему пару мишеней. Когда Фицрой в последний раз видел Честера разозленным, тот ухватил взрослого мужчину за горло, поднял его и швырнул через всю съемочную площадку. Вампир понял, что пришла пора вмешаться.

— Светонепроницаемые занавески? Ладно. Наверное, у вас есть объяснение и той красной вспышке, которая отшвырнула… — Элсон замолк и вопросительно уставился на смотрителя.

— Грэхем Бруммель, — проворчал тот.

— Да, отшвырнула мистера Бруммеля на пять футов так, что он шлепнулся на задницу?

— Вы это видели? — Ткань плаща Чи-Би сморщилась, когда он напряг плечи.

— Боюсь, что да.

Раздалось еле слышное рычание, и Генри оказался рядом с продюсером. Его левая рука обхватила правое запястье Чи-Би и удержала руку богатыря.

— Я тоже это видела. Еще с дороги. — Данверс не сводила взгляда с мускулов, перекатывающихся под тканью и заметных даже в темноте.

— Что за чертовщина здесь происходит? — спросил Элсон, который инстинктивно сосредоточился набольшей угрозе. — Вы были там. Теперь здесь. Никто не может передвигаться так быстро.

Безопасности ради Генри сдержался. Его улыбка так и не стала опасной.

— Я все-таки могу, потому что нахожусь в очень хорошей форме.

Фицрой почувствовал, что Чи-Би уже не пытается высвободиться, и дал своим пальцам соскользнуть с горячей руки.

При этом он не отвел взгляда от констебля Элсона, недоверчиво уставившегося на него. Глаза вампира потемнели.

— Подозреваю, в том, что случилось с мистером Бруммелем, виновата погода. Тут была гроза с молниями, а такие старые дома могут отлично накапливать статическое электричество.

— Вот как? — Недоверие Элсона слегка поблекло.

— Да, полагаю, это…

— Что за чушь! — Данверс перевела взгляд с Чи-Би на Генри, потом обратно. — Я думаю, что один из кабелей, которые вы, парни, протянули из того грузовика, неправильно заземлен. Вы создали опасное оборудование, что является прямым нарушением кучи правил по технике безопасности. Оттого и заклинило двери. Или же в доме водятся привидения, которые заперли там ваших людей. — Тонкий палец ткнулся в широкую грудь. — Да и дочерей. Днем мы видели, как девочки входили в здание. Вот почему вы утратили ваше хваленое спокойствие. А красная вспышка означала, что дом всех вас не впускает. Вы что, не слушали, когда я говорила, что мы провели расследование? Почему бы вам не рассказать, что тут на самом деле происходит?

— Хваленое спокойствие? — пробормотал Элсон.

— Не сейчас, Джек.

— Кажется, вы что-то напутали, констебль Данверс. — Чи-Би снова говорил властным голосом. — Мои люди снимают в этом здании серию про дом с привидениями. Таким образом, эти потусторонние существа водятся в нем лишь потому, что я так решил.

— Угу. — Гита качнулась на пятках и прищурилась. — А убийства с самоубийствами?

— Не в этой серии.

— Не в сериале. — Женщина подчеркнула это «не», бросая Чи-Би вызов.

Пусть он только попробует отрицать, будто знает, что она имеет в виду!

— Вы подразумеваете трагическую смерть миссис Крэнби и ее новорожденного сына?

— Были и другие. В тридцатых годах уйма народа погибла во время бала. Проживая в доме, миссис Крэнби слышала танцевальную музыку. В пятидесятых Кристофер Миллз зарубил себя и двух своих детей. Миссис Крэнби ужасно боялась мужчины с топором, которого больше никто не видел.

— Итак, вы хотите сказать, что во время послеродовой депрессии эта женщина Крэнби решила, что в доме живут привидения, потому что он имел несчастливую предысторию?

— Нет, не это. — Элсон, который раньше недоверчиво таращился на напарницу, шагнул и встал с ней рядом, плечом к плечу. — Она хочет сказать, что мы останемся здесь, пока не откроются двери.

— Призраки не запрещены законом, — заметил Грэхем, скрестил руки на груди, двинулся по тропе и встал справа от Генри.

— Никто этого и не говорил. Но мы здесь, а наша работа — знать, что, к дьяволу, происходит. Поэтому я думаю, что нам лучше остаться.

— Вы напрасно теряете время.

— Оно принадлежит нам.

Элсон прищурился и с вызовом посмотрел на трех мужчин. Мол, ну-ка попробуйте нас прогнать!

Когда никто не принял вызов, он победно ухмыльнулся и заявил:

— А теперь, если не возражаете, я попробую открыть дверь, просто чтобы расставить точки над «i».

— Вы видели, что произошло с мистером Бруммелем.

— Да.

— Тогда ради бога. — Чи-Би отошел с дороги.

Грэхем безуспешно попытался скрыть ухмылку, когда констебли прошагали мимо.

Через мгновение он так же прятал уже хихиканье. Блеснула красная вспышка. Констебль Элсон выругался, отшатнулся, оступился, сел и смял какой-то кустик, разросшийся у тропы.

— Недалеко же его отбросило, — пробормотал смотритель.

Генри шевельнулся рядом с ним и заявил:

— Подозреваю, что на это влияют паранормальные способности. Если они сильно развиты, то ты получаешь мощный удар и отлетаешь далеко. Если их вовсе нет, то такого не происходит. — Вампир кивнул в сторону констебля.

— Да, но Чи-Би-то подальше отлетел, когда его долбануло.

— На него эти правила не распространяются.

Грэхем кивнул, обернулся и взглянул на продюсера, все еще стоявшего в начале дорожки и каким-то образом ухитрявшегося господствовать над сценой, включающей дом с привидениями, потрясенного полицейского, медиума и вампира.

— Я понял. Вы довольны? — спросил он, когда констебли снова прошли мимо, но уже в противоположном направлении.

Элсон сердито посмотрел на него, потом с непроницаемым выражением повернулся к Генри и спросил:

— Статическое электричество, да?

— Это объясняет происходящее.

— Не очень хорошо. — Констебль взял напарницу за руку и направился к дороге. — Мы будем вон там, если понадобимся вам… для чего-нибудь.

— Давай. Объясни мне, что я чокнулась.

Потирая сзади шею в надежде пригладить волосы, Джек уставился на темный силуэт дома и пробубнил:

— Хотел бы я такое сказать.

— Ты рад тому, что я выложила им все это. Сам-то не смог. — Гита наблюдала за Джеком и не обращала внимания на дом.

— Нет. — Его губы скривились в полуулыбке. — Я знаю, тут происходит нечто странное. В дело замешаны эти люди. Что-то случилось прошлой весной и творится сейчас. Что-то не… — Он написал в воздухе какие-то слова.

— Ненормальное?

— Почти. Я предпочел бы, чтобы ты сначала поговорила со мной, а уже потом вываливала бы на них информацию, но придержу свое мнение о твоем — да и моем — психическом состоянии до тех пор, пока двери не откроются. — Джек скрестил руки на груди и кивнул в сторону кучки людей на дорожке перед домом. — Или пока они не расскажут нам, что же на самом деле тут происходит.

— Поэтому мы и стоим здесь? Чтобы они могли без помех все обсудить?

Констебли находились достаточно близко к свету, и Гита увидела, как Джек слегка приподнял светлую бровь.

— Да. Это одна из причин, — подтвердил мужчина.

Еще он хотел увести от них напарницу, пока та не сказала что-нибудь такое, что заставило бы присутствующих подумать, будто констебль Джек Элсон верит во что-то, помимо преступления и наказания. Но сейчас Гита слишком устала, чтобы среагировать на насмешку.

— Тот тип с грязными волосами был прав, — сказала она. — Если в доме и вправду водятся привидения, то состава преступления нет.

— Само собой.

— Тогда почему мы здесь?

— Мы или ты?

— Я — из-за тебя.

— Да уж. — Он потер о рукав ладонь, которой прикоснулся к дому.

— Я хочу… В смысле, мне надо… Нам полагается…

— Знать?

— Держу пари, что Тони Фостер в самой гуще событий.

— Каких, Джек?

— Да, в том-то и вопрос. — Он вздохнул, расплел руки, сложенные на груди, и скрестил их опять, по-другому. — Терпеть не могу, когда вижу — что-то происходит, но не понимаю, что именно.

Гита повернулась, уставилась на силуэты трех людей, стоящих на дорожке, и сказала:

— Держу пари, мы сможем что-нибудь выяснить, если возьмемся за Грэхема Бруммеля.

— Оставь это для сосунков.

— Пара правонарушений, вот и все. Ничего крупного. Еще обвинение в мошенничестве в Сиэтле, которое сняли. — Грэхем громко выдохнул. — Никогда не просите финансовых советов у покойников. — Смотритель бросил быстрый взгляд в сторону Генри. — Без обид.

— Конечно. Технически говоря, я не покойник.

— Что? Неужели? А я думал, вы все знаете… — Он высунул язык и склонил голову к плечу.

Прежде чем Фицрой успел среагировать на это кривлянье, которое должно было изобразить безжизненного мертвеца, Бруммель рывком выпрямил голову и сказал:

— Погодите, я должен был попробовать раньше. Мне надо просто посмотреть на вас на астральном уровне… — Его глаза помутнели. — Срань господня! — Грэхем посерел и снова вернулся в реальность. — Вы…

Генри улыбнулся.

— Наша проблема — не мистер Фицрой! — прорычал Чи-Би.

Смотритель вздрогнул и сунул дрожащие руки в карманы комбинезона.

— А двое чересчур усердных полицейских. — Продюсер перевел взгляд на Генри. — Вы можете что-нибудь сделать с их памятью?

— Стереть ее, как Арра? Нет, — покачал головой вампир и покосился на смотрителя. — Даже в таком задолбанном состоянии я могу заставить их забыть меня, но не ужас, тьму и ночь. Надо учитывать, что это полицейские, обученные замечать и расследовать подобные вещи. Они уже ищут за пределами очевидного, что редкость даже для копов. Я не могу гарантировать, что потеря памяти продержится долго. Для этого мне пришлось бы взять их обоих к себе в постель. Подозреваю, что это доставит констеблю Элсону больше проблем, чем все то, что он может обнаружить.

— Вместе или по отдельности?

— Прошу прощения? — Фицрой медленно повернулся на пятке.

Грэхем пожал плечами. Он явно жалел, что не держал рот на замке, но никак не мог остановиться.

— Вы бы взяли их в постель… ну, знаете, вместе или по отдельности?

— Вот теперь я оскорблен.

— Извиняюсь.

— Когда дверь откроется, в доме будет минимум один труп, а то и больше, — выразительно сказал Чи-Би. — Начнется расследование. Сможет ли Тони с помощью информации, полученной от Арры, стереть воспоминания всех людей, находящихся в доме?

— Очень сильно в этом сомневаюсь, — ответил Фицрой.

Насколько было известно Генри, единственное заклинание, которое твердо выучил Тони, помогало ему призывать еду, не вставая с дивана. Поэтому парень вряд ли сможет стереть воспоминания нескольких человек.

— Значит, они узнают о его способностях, и во время расследования…

— Да, это всплывет, — кивнул вампир. — Особенно если его способности помогут людям выбраться из дома.

— Он станет чертовым вторым Удивительным Крескином,[68] и его жизнь превратится в ад. — Грэхем вздохнул. — Или же парня засунут в психушку. Поверьте мне на слово, — добавил он, когда Генри и Чи-Би нахмурились. — Этот мир не мирится с психически талантливыми людьми. Все склонны принимать их за ненормальных, если вы понимаете, о чем я.

— К несчастью, да.

— К счастью, да, — многозначительно поправил Генри. — Думаю, мы смотрим на это не под тем углом. — Он махнул рукой, прося остальных помолчать, и начал выстраивать концовку, как будто работал над последней главой одной из своих книг: — Двери откроются на рассвете, если не раньше. Ваши люди выйдут оттуда и заявят, что в доме водятся привидения. Мол, мы видели духов. На нас напала злая тварь, живущая в подвале. Они не смогут подкрепить доказательствами ни одно свое заявление, и широкая публика решит, что эти ребята спятили. Учитывая их профессию, никто даже не усомнится в этом. Все знают, что работники телевидения слегка сумасшедшие.

— Это правда? — задумчиво спросил Чи-Би.

— В окрестностях Северного Голливуда это общеизвестно, зуб даю, — кивнул Грэхем.

— А теперь представьте, что сумасшедшие телевизионщики провели ночь в доме, в котором уже бывали утечки газа. Каким будет итог? — спросил вампир.

— Вероятно, люди решат, что причина безумия найдена. Что? — произнес Грэхем, когда все остальные приподняли брови. — Я часто смотрю «Закон и порядок».

— А кто не смотрит? — устало спросил у ночи Чи-Би. — Допустим, мои люди ничего не скажут о призраках и тварях из подвала. Вдруг они сообща придумают куда более правдивую историю?

— Неважно. Даже если ваши подчиненные смогут прийти к соглашению насчет того, что им говорить, хотя члены почти всех таких больших групп не могут договориться, где бы им пообедать, то они никоим образом не смогут стойко придерживаться своей версии во время полицейского расследования.

— Правда выплывет наружу?

— Да, и в нее никто не поверит.

Следующий вопрос Чи-Би был менее риторическим:

— Разве мы не мотивировали утечкой газа то, что случилось на студии весной?

— Вот почему такое объяснение и является классическим, — напомнил Генри. — Полиция знает, что все остальные смерти в доме были убийствами плюс самоубийствами. Поэтому истинная причина смерти помощницы костюмерши станет очевидной. Люди заперты в доме. Все они слегка не в себе. Кто-то спятил сильнее и убил.

— Да и этот «кто-то», вероятно, тоже мертв, — добавил Грэхем. — Если дом не изменил своему модусу операнди.[69]

— Итак, дело об убийстве открывается и закрывается. А почему они сошли с ума?

— Не наша проблема. — Генри развел руками. — Почему именно заклинило двери? Опять же — не нам решать. Один из людей, запертых в доме, творил удивительные чудеса? Но мы уже выяснили, что все там немного спятили, поэтому не могут считаться надежными свидетелями.

— Но как быть с ними? — Грэхем кивнул в сторону дороги. — Копы считают, будто что-то неладно.

— Одно дело — сказать нам, что они думают, и совсем другое — написать это в официальном рапорте. Эти констебли уже доказали, что не являются идиотами. Если они выяснят, что на самом деле произошло, то кому смогут об этом рассказать? Вещественные доказательства не просто отсутствуют — нет возможности раздобыть их.

— Стоп, а как насчет вас? Вы ходячее говорящее вещественное доказательство.

— Они обо мне не знают.

— Вы стоите прямо здесь, — заявил Грэхем.

Когда глаза Генри снова потемнели, смотритель сделал шаг назад и поправился:

— Да, точно. Они о вас не знают. Никто из тех, кто в курсе, ничего не скажет. Ни слова. Рот на замок. Эй, я общаюсь с мертвыми. Кто я такой, чтобы тыкать пальцем в других, верно?

— Конечно.

Маски вернулись на место, хотя в улыбке Фицроя таился едва заметный намек на предупреждение.

— Учитывая, что без смерти не обошлось, чем скорее вмешается полиция, тем лучше наши люди… — «Люди Чи-Би, за исключением Тони», — подумал вампир и продолжил: — Ваши люди будут выглядеть. Раз уж эти офицеры уже слегка сочувствуют ситуации…

— Неужели? — прорычал Чи-Би.

— Да, — подтвердил Генри. — Если они и вправду упомянут призраков… Нет более простого способа потерять доверие властей. — Фицрой бросил быстрый взгляд в сторону дома. — В данном случае судебных.

— Да, а как насчет журналюг? — спросил Грэхем. — Чертовы газетчики из желтой прессы так и слетятся на подобную темку.

Генри приподнял бровь и покосился на Чи-Би.

Через мгновение тот улыбнулся и сказал:

— Разумеется. Направь их в нужное русло — и это может стать золотым дном для «Самой темной ночи». Такая уйма бесплатной рекламы! Может, даже рейтинги повысятся. Если есть шанс, что призраки реальны, то почему бы не существовать и вампирам?

— С этим вы лучше поосторожнее.

— Разумеется.

Глава семнадцатая

Тони приходил в себя медленно. Из уютной тьмы его вытащило подозрение насчет того, что кто-то начал втыкать раскаленные иглы в левую половину его тела, пока он был без сознания. Когда парень заставил себя открыть глаза, над ним замаячило лицо Брианны.

— Он очнулся! — заорала девочка, не поворачивая головы.

Почти в тот же миг за ней появилась Эми и спросила:

— Ты в порядке?

— Может быть. А ты?

— Я даже не потеряла сознания. — Женщина казалась разочарованной. — Просто слегка одурела. Уточни насчет «может быть».

— Уточни, что значит «в порядке».

— Ты не собираешься склеить ласты?

«Ладно».

— Пока не уверен, — сообщил Тони. — Помоги мне сесть.

С помощью Эми и Брианны он смог прислониться к уже знакомым нижним ящикам шкафа.

«Значит, мы все еще в кладовке. Плохо дело».

Выражения лиц людей, столпившихся полукругом, подтверждали этот вывод.

— Двери по-прежнему заперты, — донесся откуда-то сверху глас судьбы.

Тони поморгал, поднял взгляд на Питера и поинтересовался:

— Не сработало?

— Сработало, — ответил Маус, не дав Питеру снова заговорить. — Каулфилд разлагается. Стена чистая. Ладно, чище, чем была, — поправился он, вспомнив, что говорит о каменном фундаменте.

— Но двери по-прежнему заперты. — Губы Питера сжались в тонкую белую линию.

— Ладно. — Фостер ухитрился поднять правую руку. — Дайте подумать. Каулфилд мертв?.. — Маус бросил суровый взгляд на Питера и кивнул, тогда парень продолжил: — Символы, привязывающие собранную силу к определенному месту в подвале, стерты. Что с Ли?

— Он в порядке, — ответил Зев, протягивая Тони бутылку воды. — Пусть еще и не совсем в порядке, но очухался. Тина, Мэйсон и Эшли… разбираются с ним. — Музыкальный редактор собирался сказать «успокаивают», но в последний миг передумал.

Тони видел за Мэйсоном ноги в темных брюках, но не самого Николаса. Он не был уверен, что хочет этого. Главное, тот в порядке, очухался, снова стал самим собой.

— Ли — не твоя забота, — с откровенным раздражением прервал поток его мыслей Питер. — Твое дело — понять, какого черта эти двери по-прежнему заперты!

— Верно.

«С этим я могу справиться. Это позволит мне не думать о Ли».

Чтобы потянуть время и привести мысли в порядок, Тони сделал глоток воды и чуть не выплюнул ее. Зев насыпал в бутылку сахара.

— Хорошо, — пробормотал парень и бросил на своего бывшего недовольный взгляд, четко говорящий: «Спасибо, что предупредил». — Зло долгое время было сосредоточено внизу. Может, оно осталась там даже без символов, само решило не распыляться. Эта сила явно была независима от Каулфилда, поэтому, возможно, обладает некоторым подобием сознания. Она могла бы пуститься странствовать по городу, но решила остаться частью дома.

— Почему?

Зажегся свет. Оркестр заиграл «Ночь и день». В бальном зале мертвые начали танцевать.

— Потому что дом ее подкармливает, — ответил Тони и вздохнул, зная, что его все еще слышат. — Призраки пока что заперты здесь.

— Если зло больше не пытается добавить нас к своей коллекции, то нам надо просто сидеть тихо и выжидать.

Питер бросил сердитый взгляд на Мэйсона и Мауса, принявших самый вменяемый вид, на какой они только были способны.

Кейт ответила режиссеру тем же и сказала:

— До рассвета, должно быть, осталось немного времени.

— Наверное. — Отсутствие точных сведений заставляло Тони слегка нервничать.

«Интересно, Генри до сих пор снаружи?»

— Они — не наша забота, умерли много лет назад, — проговорила Кейт.

Тони лишь через мгновение сообразил, кто такие «они», и это заставило его переключиться на проблемы внутри дома. За четыреста пятьдесят с лишним лет — а последние годы были весьма причудливыми — Генри мог запомнить, когда пора прятаться от солнца.

— Бренда, Хартли и Том тоже заперты в доме.

— Знаешь, нам это известно только с твоих слов, — заявил режиссер.

— И с моих! — Брианна скрестила руки на груди, всем своим видом бросая Питеру вызов. — Я с ней танцевала!

— Ладно. — Он нетерпеливо вздохнул. — Бренда, Хартли и Том тоже заперты в доме.

— Да и Карл все еще плачет. Я его слышу, — сказала девчонка.

Когда Брианна прижалась к его боку, Тони почувствовал, как что-то смялось в его кармане. Это была фотография Карла и его матери.

— Я тоже слышу его, — подтвердил Фостер.

Он вытащил снимок и протянул его Эми. То, что фото несколько раз окунали в ледяную воду, не улучшило его вида, но все еще до боли было ясно, что… кто на ней изображен.

— Итак, у нас тут три призрака. — Эми не прибавила: «Так-то вот!» — но это ясно слышалось, когда она молча передала изображение Питеру.

Тот мгновение изучал фото, потом поднял взгляд, понял, что все ожидают его слов, снова вздохнул и сказал:

— Прекрасно. Значит, их три. — Он в упор посмотрел на Тони. — Что нам делать?

— Не знаю.

— Вот как! — Питер поднял руки. — Это еще лучше. Кто-нибудь знает?

Похоже, никто не знал.

Тони посмотрел вниз, на макушку Брианны, нахмурился и произнес:

— В дневнике сказано, что Каулфилд использовал своего сына Ричарда, чтобы связаться с силой. Дух мальчишки обитает в ванной комнате главных покоев.

— Ты собираешься что-то предпринять, опираясь на эти факты? — спросила Эми, вглядываясь в лицо пария. — Или просто повторяешь наобум кусочки информации?

— У Ричарда нет «повторного показа». У всех остальных духов есть, — продолжал Тони, когда все, кого он мог видеть, быстро превратились из озадаченных в полностью сбитых с толку. — Даже Стивен и Касси продолжают невольно повторять сцену своей смерти, хотя остальное время они в здравом уме и твердой памяти. Ричард этого не делает. Он всегда в ванной. Даже Мэйсон осознавал его присутствие.

— Эй! — Последние слова Фостера привлекли внимание актера. — Что ты имеешь в виду — «даже Мэйсон»?

— Он хотел сказать, что обычно ты слишком умен, чтобы оказаться впутанным во всякую сверхъестественную чушь, — вкрадчиво вмешался Питер.

— Ага.

Эми ткнула Тони в ногу и посоветовала:

— Переходи к делу.

— Ричард Каулфилд — ключ.

Мгновение царило задумчивое молчание.

Потом Адам озвучил то, о чем гадали все:

— Ключ к чему?

— К тому, чтобы освободить призраков, уморить тварь голодом и позволить нам эвакуироваться.

Питер взял у Эми фотографию. То, как он смотрел на изображение, заставило Тони подумать, что у него, наверное, есть дети. Долгое время отдаленные всхлипывания мертвого ребенка были единственными звуками, которые слышались в кладовой дворецкого.

Наконец режиссер сунул фотографию в руку Тони, мотнул головой в сторону двери и сказал:

— Итак, чего ты ждешь? Иди поверни свой ключ.

«Правильно. Потому что это, конечно, моя работа — быть героем. Так решили все».

Левая рука Тони и то, к чему она прикреплялась, было почти бесполезным. Он мог только слегка пошевелить пальцами. Руку как будто кто-то освежевал, а потом щедро посыпал перцем. Волшебник или нет, Фостер был всего лишь ассистентом режиссера, а у подножия тотемного столба, как осадок, всегда скапливалась самая дерьмовая работа.

«Стоять больно. Дьявол, дышать тоже».

Тони медленно культивировал восхитительное чувство жалости к себе, когда в дверь, за которой он наслаждался им, врезался высокий голосок:

— Я пойду с тобой!

— Бри…

Она посмотрела на него снизу вверх и сказала очень медленно и многозначительно:

— Меня он не боится.

Но призрак мальчишки панически пугался отца, а Тони был мужчиной. Моложе Каулфилда, тоньше, да и пирсингов у него было больше, но все же…

— Хорошо. Конечно.

Фостер ожидал, что Тина запротестует, но она все еще была слишком занята, хлопотала над Ли и ничего не заметила.

— Ты сможешь нести эту штуку?

— Она — да, но ты, скорее всего, нет. — Зев поднял со стола лампу, которую чуть не ухватила Брианна. — Я тоже иду с тобой.

— Ия.

— Нет. — Питер встал на пути Эми. — Каулфилд, может, и мертв, но этот дом все еще опасен. Чем меньше людей будут по нему бродить, тем лучше.

— Так нечестно! — Эми ткнула пальцем в сторону Брианны. — Она дочь босса, и ты позволяешь ей бродить по дому! — Эми резко замолчала, а через миг спросила: — Я веду себя как шестилетка, да?

Тони и Зев дружно кивнули.

— Брианна идет потому, что мальчик ее не боится, — заявил режиссер. — Тони — потому, что это его шоу…

«Что ж, это звучит намного лучше, чем „Тони идет потому, что мы не хотим рисковать кем-нибудь более важным“».

«Прекрати быть таким плаксой! — велел он себе. — Ах, у тебя рука болит. Смирись с этим. Ты все еще единственный, кто может справиться с делом».

— Зев идет потому, что Фостер выглядит дерьмово. Я не уверен, что он сможет подняться по лестнице без посторонней помощи, — продолжал Питер. — Ты не пойдешь. — Он показал пальцем на Эми. — Мы все будем сидеть здесь, не путаясь у Тони под ногами. Ему сейчас меньше всего нужно спасать еще кого-нибудь.

— Прекрасно. Как хочешь. — Плечи Эми поникли, она сунула руки в карманы брюк.

— Так иди!

Питер махнул на дверь, и Тони, который удивленно таращился на него, зашаркал вперед.

«Приятно, когда тебя ценят. „Приятно“ было сейчас относительным термином, но двенадцать часов сна и кило болеутоляющего исцелят что угодно».

Касси и Стивен ждали в столовой. В кладовую их не пускала линия символов, нарисованных на полу губной помадой. Когда Зев закрыл дверь, они выглядели… такими счастливыми, какими Тони никогда еще не видел мертвецов. Конечно, кроме Генри, который был скорее не-мертвым, чем каким-либо иным.

— Получилось! — Стивен завертелся вокруг визитеров быстрее, чем смог бы любой смертный. — Я написал половину, Касси — вторую. Мы нацарапали это между его лопатками — и все сработало!

Тони спрятал улыбку.

Стивен говорил так, будто весь план с самого начала был его собственным.

«Подростки, что с них взять».

Тони поблагодарил их, после того как объяснил Зеву и Брианне, что призраки здесь. Больше никаких разговоров с воздухом.

— Вы спасли Ли. Я уверен.

— Без проблем. Да и тварь исчезла. Теперь в доме все чувствуется по-другому. Даже не так, как было, когда тварь спала. Что-то такое все еще есть, осталось, но оно теперь не сознательное существо. У нас больше сознания, чем у него. Мы — все еще мы!

Он взял сестру за руку, крутанул ее, остановился, поправил голову и ухмыльнулся Касси так, как будто она была единственным существом в мире. Тони подозревал, что практически так оно и было.

— Мы все еще здесь. Вместе. Изменились только плохие вещи. Ты выглядишь ужасно, — продолжал мальчишка.

— Да. Видел бы ты меня с другого боку.

Касси казалась счастливой, смеялась вместе с братом, позволяла себя кружить. Но она впервые выглядела более сдержанной, чем Стивен.

— «Повторные показы» остались, — напомнил ему Тони, когда они покинули столовую.

— Верно. Но мы привыкли.

Стивен отмахнулся от мысли о своей повторяющейся смерти и весело шлепнул сестру по заду. Она бросила на него взгляд, который Тони не понял.

— Как только вы уйдете и в доме больше не останется людей, «показы» будут происходить все реже и реже, — сказал мальчишка. — Потом остатки этого существа, наверное, снова заснут, и мы останемся вдвоем. Не совсем конечно, потому что Грэхем тоже будет здесь. Но нас больше никто не потревожит.

— Ты не прочь быть мертвым?

— Эй, думаю, я к этому привык.

— А куда вы идете? — спросила Касси, когда они добрались до лестницы.

Тон, которым она задала вопрос, объяснил Фостеру, почему сестра не присоединилась к слегка безумному ликованию брата. Девчонка знала, что дело еще не кончено.

— Поговорить с сыном Крейтона Каулфилда. Это Касси хочет знать, куда мы идем, — объяснил Тони Зеву, здоровой рукой схватил Брианну сзади за фартук и сказал в ответ на ее негодующий взгляд: — Мы держимся вместе. Это значит, что ты не должна рваться куда-то одна.

— Тогда иди быстрее!

Призраки спиной вперед плыли перед ними вверх по лестнице.

Стивен фыркнул и спросил:

— А зачем вам разговаривать с Ричардом? Он не такой уж блестящий собеседник.

— Крейтон Каулфилд был частью существа из подвала.

Боль из руки Тони разошлась до самых ног, обеих ступней и всех десяти пальцев.

— Каулфилд мертв… — продолжал Фостер.

— Да, нам это известно. Мы тебе помогали, забыл? Вы что, собираетесь выразить Ричарду свои соболезнования?

Ступеньки просто убивали Тони.

— Нет.

— Тогда зачем? — нетерпеливо спросил Стивен, недовольный тем, что нечто мешало ему сохранить хорошее настроение.

Касси разгладила юбку, осторожно расправляя каждую складку, и сказала:

— Мы здесь из-за него. — Она как будто подтверждала то, что знала уже давно, но только теперь поняла суть.

Придерживая одной рукой голову, Стивен резко развернулся к ней и спросил:

— О чем ты говоришь?

— Сын Крейтона Каулфилда, Ричард. Вот почему мы здесь. — Подул холодный ветерок, когда Касси махнула рукой. — Они собираются поговорить с ним обо всех нас. Чтобы мы смогли двинуться дальше.

— Нет!

Тони застыл. Зев и Брианна поднялись еще на одну ступеньку, полуобернулись и тоже остановились. Может, они спустились обратно к нему. Фостер этого не знал. Он не сводил глаз с призрака.

— Стивен…

— Мы помогли тебе!

Это походило на сцену в комнате Скруджа в «Рождественском гимне», когда призрак Марли взвизгнул и внезапно стал выглядеть не слегка смешным мертвецом, а куда более опасным.

— Мы рисковали всем, чтобы тебе помочь, а ты теперь вот как поступаешь! Я так и знал! Ты пытаешься нас уничтожить! — Стивен вытянул руки со скрюченными пальцами, похожими на полупрозрачные когти, и набросился на парня.

Тони не знал, нацелился ли тот на горло или же собирался сунуть руки в грудь и стиснуть сердце. Это были два классических приема призрака, задумавшего убийство. Но Фостер обнаружил, что при определенных условиях, например когда ужасно разозленное привидение грозило ему смертью, он мог шевелить левой рукой. Это было чертовски больно, но возможно.

Парень ударил ладонью, на которой сохранялась метка, по голове Стивена и отбросил его через холл. Он поморгал, разгоняя искры от фейерверков, взорвавшихся в черепе, и закрыл собой остальных, когда мальчишка с воплем устремился обратно.

Касси оказалась рядом раньше и мягко сказала:

— Все кончено. Мы оставались вместе дольше, чем положено. Но теперь все кончено.

— Нет!

Когда Стивен попытался ее обойти, она снова преградила ему путь, потом через плечо взглянула на Тони. Под таким углом ее лицо казалось целым и красивым.

— Идите. Я не позволю ему вас остановить.

— Что происходит? — требовательно спросила Брианна.

— Стивен злится. Касси не дает ему на нас напасть. — Фостер схватил дочку босса за свободную руку и жестом велел Зеву двигаться дальше. — Мы должны успеть до следующего «повторного показа», — объяснил он, почти волоча девочку по ступенькам между собой и музыкальным редактором. — Чем скорее мы покончим с этим, тем лучше.

— Но мы с тобой всегда были против всех! — Протесты Стивена доносились и на второй этаж, его голос был потерянным, недоумевающим и до боли юным. — Ты и я, Касс! Это не может закончиться! Мы выполнили все, что он хотел! Почему этот парень делает с нами такое?

— Не с нами, а ради нас. Пришла пора двигаться к чему-то лучшему.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь! Прочь с дороги. Я должен остановить…

Когда дверь в гримерку Мэйсона закрылась, оборвав спор, Тони понадеялся, что Касси права. Насколько парню было известно, он вполне мог послать их в ад.

«Имею ли я право решать за них?»

— Они сами согласились помочь в подвале, — тихо сказал Зев. — Захотели рискнуть и двинуться в иное место, чем бы это для них ни обернулось.

— Откуда ты?..

— Все твои сильные чувства, например вина, написаны у тебя на лице. — Музыкальный редактор с улыбкой покачал головой.

Брианна кивнула в знак согласия.

— Не только тогда, когда я думаю о Ли? — поинтересовался парень.

— Все время.

— Что ж, это… смущает.

— В большинстве случаев — да, — кивнул Зев. — Пошли. — Он поднял лампу выше, повел всех к ванной комнате, задержался на пороге и дал Брианне пройти.

Тони остановился рядом с Зевом, заглянул в маленькую комнатку и спросил:

— Где он?

Фостер прищурился и поглядел туда, куда Брианна показала пальцем. Там было что-то… слишком большое для тесного пространства между унитазом и угловой душевой кабинкой.

«Силуэт. Тень. Нет. Исчезла».

— Ты и вправду его не видишь? — прошептал Зев.

— Да. А ты?

— Тоже нет. Просто Брианна может рассмотреть его, а ты — все остальное… — Музыкальный редактор пожал плечами. — Это кажется странным.

— По сравнению с чем?

— Хороший довод.

Тони слышал, как кто-то сопит, но никого не видел…

— Перестань смотреть на ванную, — заявила девчонка.

— Что?

Сидя на корточках так, словно у нее не было костей, — так умеют только маленькие дети и старики-азиаты — Брианна возвела глаза к потолку и повторила:

— Перестань смотреть на ванную.

Фостер шагнул в комнату и спросил:

— Как я могу это сделать?

— Притворись, будто ее здесь нет. — По взгляду девчонки было понятно, что Тони оказался еще глупее, чем она думала.

«Да. Хорошо. Я могу сыграть в „давай притворимся“. Давай притворимся, что я не просыпаюсь до сих пор с мечтой о том, чтобы чьи-то зубы прокусили мою кожу. Давай притворимся, что Ли поцеловал меня в кладовке, потому что хотел это сделать, а не из-за какой-то странной смеси вины и одержимости. Давай притворимся, будто между унитазом и душем уйма места, потому что там вообще ничего нет.

Вообще-то я паршивый игрок».

— Тони?

Парень не хотел знать, какое у него сейчас лицо.

В ответ на вопрос Зева он поднял руку и сделал еще один шаг в комнату.

«Ни туалета. Ни душа. Сосредоточься на чем-нибудь между ними. На чем угодно.

Может, я паршивый игрок в „давай притворимся“, но ас в том, что касается навязчивых мыслей.

Брианна разговаривала с сыном Каулфилда, значит, он действительно здесь.

Да, сидит на полу, прислонившись к большому старому шкафу, занимающему угол, где душ.

Картинка колышется.

Грязная комнатушка. Серые стены, пол, выложенный древней плиткой. Если бы у меня была сигарета, то ее запах напомнил бы о ночах, которые я провел на корточках в дверных проемах на Янг-стрит. Трудно забыть амбре старой мочи, по которой шагают в дорогих ботинках».

Светловолосый голубоглазый Ричард Каулфилд — ему можно было дать и двенадцать лет, и двадцать — страдал синдромом Дауна. Тони не был специалистом, но встречал людей с такой болезнью. Этот случай казался ему не очень тяжелым. Определенно не настолько, чтобы держать ребенка взаперти. Хотя парень полагал, что за последние сто лет понятие «тяжелый» изменилось. Кстати, Фостер уже выяснил, что Крейтон Каулфилд был злобным психом, и не собирался забывать об этом.

Ричард обхватил колени, раскачивался и плакал. Босые ноги выглядывали из-под полосатой бело-голубой ночной рубашки. Время от времени он вытирал нос о ткань, натянувшуюся между коленями. Вот почему слышалось сопение.

Брианна сидела перед ним и рассказывала о том, что происходило в кладовке:

— Эш все время засыпала, потому что она полная неудачница, пока Мэйсон — актер, я тебе о нем говорила, — не перестал вести себя, как дурак. Его развязали, и тут она снова начала на нем виснуть. Самое жуткое в том, что теперь ему это вроде нравится.

«Обожание Эшли будет якорем, который укрепит неодержимую часть Мэйсона. У Мауса есть его видоискатель. У Мэйсона — фанатка. У Кейт — характер. Ли прошел через гораздо большее. Его ожидает долгая терапия».

— Пригнись. — Голос Брианны оборвал размышления Тони. — Ты слишком высокий и пугаешь его.

Тони присел на корточки и поздоровался:

— Привет, Ричард.

Вместо ответа тот постарался еще плотнее вжаться в тесное пространство.

— Все в порядке. — Фостер протянул руку, думая, что мальчик отстранится.

Тони не ожидал, что короткие пальцы пройдут сквозь его собственные, не коснувшись их. Вопль отчаяния вызвал слезы на глазах Тони.

— Что случилось? — спросила Брианна.

Тони не знал, спрашивает она его или Ричарда, но ответил:

— Ему одиноко. Он сидит здесь уже очень давно.

Фостер встал на одно колено, посмотрел на пульсирующую метку на своей ладони, ухватил правой рукой левый локоть и поднял его. Пальцы Тони прикоснулись к теплой влажной щеке Ричарда, чуть погладили ее… Мальчик вцепился в них с такой силой, что помощник режиссера в буквальном смысле увидел звезды.

— Полегче, — выдохнул он.

Ричард вроде бы понял, и хватка стала не такой крепкой. Большинство звезд погасло.

— Хорошо. Спасибо.

— …сибо.

— Эй, ты умеешь говорить!

— Ришерд Кауфид.

— Это твое имя! — Брианна стукнула Тони. — Так его зовут!

— Не бить!

К удивлению Тони, девочка услышала протест Ричарда и смутилась.

— Извини.

— Все в порядке, Ричард…

— Ришерд Кауфид.

— Да. Ричард…

— Ришерд Кауфид.

«Ладно. Перепишем эпизод и попытаемся снова».

— Тебе больше не надо бояться.

«Опять слезы и усилившаяся хватка».

— Ай!

Ричард отшатнулся, но продолжал цепляться за руку парня.

— Прашти. Прашти! Не бить!

— Тони не будет тебя бить. — Брианна сразу все поняла.

Ее голос понизился, стал почти рыком. Девчонка не в первый раз напомнила Тони своего отца.

— Тебя больше никто не будет бить!

Ей невозможно было не верить, как и ее отцу.

— Не бить?

— Никогда! Тони…

— Не бить, — согласился Фостер настолько успокаивающим тоном, насколько позволяла боль. — Пошли. — Он встал и возблагодарил всех богов, которые могли его слышать, когда Ричард поднялся вместе с ним. — Пора идти.

— Куда? — спросила Брианна, а мальчик вытер нос о тыльную сторону руки Тони и доверчиво улыбнулся им обоим.

«Хороший вопрос.

Куда отправляются мертвые, если отставить в сторону религию? — На руке Тони блестел след от соплей. — Я идиот. Куда всегда движутся мертвые?»

— Иди на свет.

— Ну и штамп, — пробормотала Брианна.

— Не оставлять комнаты. — У Ричарда был обеспокоенный вид.

— Тебе и не придется этого делать. — Фостер улыбнулся, мальчик ответил ему тем же. — Все, что ты должен сделать, — это идти на свет. Он прямо здесь. Так было всегда. — Тони пододвинулся к Брианне, чтобы Ричард мог посмотреть мимо него.

— Свет. — Глаза ребенка стали шире и улыбка тоже.

— Да.

Все «повторные показы» объединяло одно — свет. Пока такое происходило, Тони думал, что это просто контраст между маленьким кругом, сияющим вокруг лампы, свечи, его монитора, и газовыми или электрическими лампами прошлого. В свою защиту он мог сказать, что в то время у него на уме были и другие вещи.

Но этот свет в комнате Ричарда оказался в точности таким же, как в «повторных показах», хотя мальчик в них не участвовал.

Он снова вытер нос и зашаркал вперед. Тони двинулся вместе с ним. Парень стиснул зубы и постарался не закричать, когда движение оттянуло его руку от тела. Фостер повернулся, свет разлился, заполнил все. На его фоне остался только силуэт Ричарда.

Это напоминало самый дешевый спецэффект в мире. Не хватало только хора женщин из Чехословакии, которые гармонично выли бы в каждом саундтреке, записанном за последние двадцать лет.

Полная танцевальная версия «Ночи и дня» не производила такого эффекта.

Тони видел только Ричарда, но чувствовал, как мимо них проходила целая толпа. Когда кто-то задевал его левую руку, ему жутко хотелось грохнуться на колени и завопить. Мальчик удерживал его на месте.

Возможно, звучали голоса, а некоторые прикосновения становились слишком интимными, но Тони не был в этом уверен. Его отвлекала боль в руке.

«Надо отвлечься.

Да, попробуй-ка, когда тем, что тебя отвлекает, является непрерывная мучительная боль, перемалывающая кости, заставляющая кипеть кровь».

Тони хотел выдернуть руку, но не мог так поступить. Ричард столько лет в одиночестве просидел в своей комнатушке, но теперь мог выбирать.

Края света начали сходиться.

— Со мной. — Мальчик мягко потянул Фостера за руку.

— Я не могу.

Ребенок дернул чуть сильнее. Это движение должно было бы причинить Тони больше боли, чем он на самом деле ощутил.

— Все в порядке. Ты больше никогда не будешь один, если сам не захочешь. Но тебе надо пойти на свет.

— Ришерд Кауфид.

— Я запомню. — Тони умудрился улыбнуться.

Оркестр перестал играть. Свет собрался в ослепительный шар, который мгновение помедлил. Пальцы Ричарда прикоснулись к ладони Фостера.

Потом свет исчез.

— Вы видите это?

— Что? — спросил Чи-Би, когда оба констебля присоединились к ним на тропе.

— Э-э… — Элсон повел было рукой, но не закончил жеста.

Он прекрасно сознавал, что и люди, к которым они подошли, и три человека, только что появившиеся из грузовика, и его напарница, и он сам не отрывали взгляда от ослепительного белого света, исходящего из дома.

— Вот это.

— Да, констебль. Мы видим.

— Так. Хорошо. Что это такое?

— Если уж на то пошло, я бы сказал, что это потрясающее отсутствие оригинальности.

Что-то загудело, заискрило.

Зажглись огни.

Они стояли в ванной комнате главных покоев. Над раковиной был включен свет.

— Что за чертовщина сейчас произошла? — спросил Зев. — Вы в порядке?

Тони покосился на Брианну.

Она пожала плечами и подтвердила:

— Да.

Потом Фостер с удивлением добавил:

— Правда.

Его левая рука больше не болела. Символ все еще оставался на ладони, запечатленный на коже, как шрам, но рука действовала. Мускулы, связки, кости, суставы, те волокнистые штуки, которые все соединяли… Да, жилы… Все это действовало. Ничего не зудело. От отсутствия боли у Тони слегка закружилась голова. Потом в ней просветлело.

«Свет! Наверное, все дело в нем».

Может, это было какое-то дикое совпадение, но Фостер предпочитал думать, что он отправил Касси, Стивена, Ричарда, Тома, Хартли и, черт побери, даже Бренду в то место, где происходят хорошие вещи.

Снизу доносились крики.

— Надо идти к остальным, — сказал Зев и взмахнул лампой.

Брианна взяла его за руку и повела в коридор.

Когда музыкальный редактор включил там свет, Тони замер.

Он слышал…

— Вы идите, а я спущусь через минуту, — сказал он.

— Не думаю…

Потом все услышали крик:

— Эшли! Брианна!

— Папочка!

Зев покачал головой, когда Брианна выдернула руку из его пальцев и побежала к лестнице.

— Я пойду с ней, чтобы он знал, что мы не позволяли ей бегать одной, — сказал он.

— Иди. Со мной все будет в порядке.

Тони видел, что Зев не совсем ему поверил — вернее, совсем не поверил, — но махнул на это рукой.

Он дождался, пока музыкальный редактор спустится по лестнице, развернулся, двинулся в обратную сторону, помедлил у двери, ведущей в ванную, включил свет и заглянул внутрь. Белые стены. Царапина на полу, там, где стояла камера. Звук доносился не отсюда.

Тони оставил свет включенным.

Уже у двери на заднюю лестницу он узнал звук.

Скрип-скрип. Скрип-скрип.

Когда парень открыл дверь, Люси Льюис с петлей на шее сидела на нижней ступеньке пролета, ведущего на третий этаж. Конец веревки, которую Тони обрубил невидимым топором, болтался у нагрудника ее фартука.

Фостер нахмурился, мгновение подумал и сказал:

— Ты умерла раньше Ричарда.

Она кивнула, теребя конец веревки.

Свет был неодинаково ярким в разных «повторных показах». На задней лестнице — всегда тусклее.

— Ты столкнула того парня не потому, что тебя контролировала тварь, верно?

— Да.

Теперь, когда на горло Люси больше не давила петля, ее голос звучал четче, напоминая скорее шум мотора старого грузовика, чем работающей бетономешалки.

— Он сказал, что любит меня, а потом познакомился с девицей из города…

«Самая старая сказка».

— Это ты подсказала твари шаблон «убийство — самоубийство». Двое покойников по цене одного.

Вместо ответа она пожала плечами.

Тони посмотрел вниз — только кухонный пол и черный кот.

— Значит, он ушел?

Люси кивнула и поправила голову, что напомнило парню Стивена. Брата и сестры не было всего десять минут, а он уже по ним скучал. Они ушли в свет вместе с остальными. Конечно же. Мальчишка и девчонка не были виноваты в том, что сделали в последний день своей жизни. А если и так — что ж, они наверняка уже расплатились.

Тони спросил об этом, но Люси пожала плечами и сказала:

— Это не моя история.

«Да. Очень обнадеживающе».

— Значит, твоя все еще… продолжается?

— Мне надо загладить свою вину. — Она сжала болтающуюся веревку.

— Ты спасла мою задницу. Вряд ли я добрался бы до подвала, если бы ты не пришла и не отвела боль. Мы все еще сидели бы здесь. По-моему, это достаточная расплата.

— Ты жив, но этого слишком мало.

— Хороший способ потешить мое старое доброе «эго».

— Что?

— Неважно. Думаешь, бог?..

— Нет. Я. Я должна искупить вину.

«Ага. Это другое дело».

Она махнула в его сторону обрубленной веревкой и сказала:

— Это поможет, спасибо. Теперь я больше не болтаюсь в воздухе и смогу сделать гораздо больше.

«Шутка? Не уверен. Люси выглядит совершенно серьезной».

— Если веревка обрублена, то почему я до сих пор слышу скрип?

— Дом помнит.

Прежде чем Тони смог решить, стоит ли всерьез паниковать, ступеньки опустели.

— Может, еще увидимся?

— Ты знаешь, где меня найти.

«Согласен».

Минувшая ночь взяла свое, когда Тони начал спускаться по лестнице. Пошатываясь, он прошел мимо кота, и тут все, что сегодня навалилось на плечи Тони, начало подпрыгивать, пытаясь заставить его рухнуть на колени.

Он схватился за край кухонного стола, услышал крики, может, свое имя, хотя, похоже, у него что-то случилось с ушами. Или они утратили связь с мозгом.

Снаружи вроде бы раздавались пронзительные завывания.

Спотыкаясь, он добрался до задней двери. Она была открыта сантиметров на десять, чтобы пропустить в дом связку проводов.

— Ха, — сказал Тони в пустоту, ухватился за край полотна и распахнул его.

Шаг навстречу свежему воздуху.

Еще один.

Снова голоса.

Фостер шагнул еще раз и начал падать.

«Или крыльцо накренилось, или я иду криво».

Как ни странно, он не ударился о землю.

— Я тебя держу.

Тони не ожидал услышать этот голос. Он моргнул и как будто внезапно стал доброй ведьмой Самантой Стивенс из сериала «Моя жена меня приворожила», движение ресниц которой много значило. Мир рывком вернулся на место.

У человека, который его подхватил, волосы были светлее, чем у Генри. Он оказался крупнее. От него пахло несвежей пиццей и… силами правопорядка.

— Констебль Элсон.

— Значит, ты можешь говорить.

— Да, уже много лет. — Тони на удивление удобно устроился на коленях офицера полиции, но не собирался особо об этом задумываться.

— Знаешь, поскольку я чуть не надорвался, чтобы не дать тебе расквасить подбородок о гравий, не мог бы ты на минутку перестать умничать?

— Конечно. — Это требование показалось Фостеру справедливым.

— Какого черта здесь произошло?

— Двери не открывались, — «Лучше придерживаться основных фактов».

— Эта была не заперта.

Тони повернул голову ровно настолько, чтобы увидеть провода. Они пересекали крыльцо и тянулись на кухню. Потом парень поглядел на копа. Ярко-голубые глаза констебля Элсона в упор смотрели на помощника режиссера. Было несложно догадаться, чего он ждал.

— Вы хотите знать правду.

Фостер так вымотался, что его губы невольно подергивались.

— Только не говори, что она мне не по зубам, — огрызнулся Элсон.

К счастью, Тони не мог долго смеяться. Еще удачнее, что у него не осталось сил на истерику. Он ведь не сомневался в том, что имеет на нее право. Тони почти ожидал, что констебль сбросит его на землю, но тот этого не сделал.

Наконец Фостер сумел сделать длинный, прерывистый вздох и сказал:

— Сейчас правда мне не по зубам. Можно, я расскажу позже?

Прищуренные голубые глаза рассматривали его лицо.

Тони постарался выглядеть заслуживающим доверия, но через секунду бросил бесполезные попытки.

— Это зависит от того, что значит «позже».

— Не сейчас.

После долгого мгновения узкие губы изогнулись, светлая щетина блеснула в свете фонаря.

Что-то зарычало.

«Нет. Я знаю этот звук. Кто-то зарычал».

— Генри.

— Констебль Элсон, вас зовет ваша напарница.

Знакомая бледная ладонь ухватила Тони и поставила на ноги. Потом та же рука обняла его за талию и легко помогла удержать равновесие.

Констебль Элсон поднялся сам, не сводя взгляда с лица Генри. Судя по реакции полицейского, Тони, даже не глядя на Фицроя, мог сказать, что вампир сейчас вел себя как принц крови.

«Через мгновение он превратится в принца тьмы.

Плохая затея. Только не сегодня. Не здесь».

Тони просто был не в форме, поэтому сказал:

— Позвоните мне. Мой номер у вас есть.

Последовал долгий взгляд, за ним кивок, и Элсон направился к констеблю Данверс, которая управляла толпой полицейских и врачей «скорой помощи».

«Ага. Это было не завывание, а звук сирен».

Обрадованный тем, что нашел объяснение, Тони повернулся, но не высвободился при этом из рук Генри.

— Итак, вы все еще здесь.

— Это очевидно.

— Наверное, скоро рассветет.

— Да. У меня еще сорок минут.

— Вы не сможете… — Тони почувствовал, как его сердце сделало кульбит.

— Все в порядке. Я завернусь в светонепроницаемую занавеску у себя в багажнике.

— Где?

— Он большой, светонепроницаемый. Когда я в нем запрусь, его можно будет открыть только изнутри. Я слегка усовершенствовал это логово.

— Вы приготовились к такому? — От облегчения и всего остального у Тони подкосились колени.

— К этому? Вряд ли. Но приготовился. — Генри достал из кармана ключи и осторожно протянул их на ладони. — Сможешь довезти меня до гаража, который в моем доме?

— Конечно.

— Подумай об этом минутку, Тони. Сможешь?

«Если он не…»

— Конечно, смогу.

— Ты ужасно выглядишь.

«Это не удивительно».

— У вас тоже не идеальный вид.

— Выдалась интересная ночь.

Вампир явно советовал Фостеру не углубляться в детали. Тони нехотя подчинился.

Прохладные ключи оказались тяжелее, чем были на вид, и это кое о чем напомнило Тони. Он развернулся так, чтобы Генри закрывал его от толпы, и вытянул левую руку в сторону дома. Дневник Каулфилда шлепнулся на символ на его ладони.

— Впечатляет.

— Спасибо.

Тони ни секунды не сомневался в том, что сможет это сделать. Он вспомнил, где дневник, прикоснулся к контуру его силы и призвал тетрадку к себе. Это даже не было больно. Почти. Фостер проделал немалый путь за недолгое время, прошедшее после рогаликов с медом.

— Нужно, чтобы вы присмотрели за ним. Мне больше некому его доверить.

Генри вздернул губу, прикоснулся к кожаному переплету и заметил:

— На ощупь кажется знакомым.

— Думаю, Каулфилд нашел то, что должно было стать еще одним гримуаром вроде вашего. Но в нем никто ничего не написал, поэтому он заполнил его сам. — Фостер увидел выражение лица Фицроя и нахмурился. — Я так думаю.

Физиономия вампира изменилась достаточно быстро, чтобы Тони понял — он попал в яблочко.

— Конечно. Мне пора.

— Я знаю.

— Ты нормально себя чувствуешь?

— Я в порядке.

Объятие выдавило воздух из легких парня. Это давало ему некоторое представление о том, насколько сильно волновался Генри. Потом вампир ушел. Он двигался по дорожке так, что за ним практически невозможно было уследить даже опытному человеку. Кто-нибудь другой увидел бы только тени, Тони распознавал истину безошибочно.

Он нахмурился, когда Фицрой вдруг проявился около Чи-Би. Богатырь на секунду положил руку ему на плечо, кивнул и улыбнулся. Потом вампир исчез.

«Генри и Чи-Би?»

Тони не нравилось, как это выглядело. Он крепче сжал ключи.

Конечно, Фицрой иногда приходил посмотреть на съемки и, допустим, помог победить теней прошлой весной, но Чи-Би принадлежал Тони. Студия «Чи-Би продакшнс» была собственностью Фостера, а не вампира.

«Что за чертовщина здесь происходит?»

— Итак, призраки уже отработали свое нынче ночью? — ухмыльнулся Тони, когда встретил Эми на полпути.

— Я принесла твой ноутбук.

— Спасибо. — Тони сунул комп под мышку и зашагал с ней рядом.

— По-моему, ты ему нравишься, — заметила женщина.

— Кому?

— Констеблю Джеку Элсону. Вы собираетесь продолжать знакомство?

— Я не встречаюсь с натуралами.

— Верно. Эверетта отправляют в больницу, — сказала Эми, врезаясь в хаос, мельтешащий вокруг, и разбивая его на группки. — Тина сделала пару звонков и поедет с ним.

— Хорошо.

— Тебе тоже не помешало бы туда отправиться. Ты выглядишь дерьмово.

— Может, попозже. Спасибо.

— Вокруг трупов так и роятся копы. Похоже, они поняли, что произошло с Брендой и Хартли, но от Тома их бросает в дрожь. Хорошо, что на окне остался полный отпечаток его тела.

— А то.

— Брианна не выпускает руку Зева, а Мэйсон воистину мило беседует с Эшли. Хотя мне кажется, что он использует ее, чтобы отвлечься и не закурить при свидетелях. Звезда!.. Надо поддерживать имидж.

Мэйсон так и не снял клыки Раймонда Дарка, а Эшли — его пиджак.

— Пусть делают что хотят, лишь бы это сработало.

Эми фыркнула и заявила:

— Ты такой мягкий.

— Нет, измученный. Краткое прояснение сознания перед тем, как тебя вырвет, знаешь ли.

— Разве не идеальная концовка? Кстати, что у тебя на заднице? И не слишком возбуждайся при слове «идеальный», — добавила Эми сквозь зевок. — Это просто удобный способ сменить тему.

Тони извернулся, поддернул джинсы и увидел маленькое сердечко, состоящее из двух частей, нарисованных белой краской. Линии были широкими наверху, поблекшими книзу.

Парень вспомнил, как Стивен говорил про половинки.

— Так что это такое?

— Счастливый конец. Я почти уверен в этом.

Эми легонько пихнула его плечом. Для нее это было крайним проявлением сентиментальности.

Четырехсотлетние вампиры обнимались. Эми пихалась.

— Кстати, кажется, кто-то хочет с тобой поговорить. Тони машинально повернулся туда, где возле Чи-Би стояли Зев и Брианна.

— Идиот! — Эми взяла его за плечи и развернула в сторону Ли, который сидел в открытой сзади машине «скорой помощи» с одеялом на опущенных плечах.

— Он не…

— Нет, хочет. — Она толкнула парня вперед.

Да, Николас хотел. Это стало очевидно, как только Тони подошел поближе.

— Вы в порядке?

«Глупый вопрос. Человек сидит в „скорой помощи“».

— Наверное. Не знаю. Они хотят меня осмотреть. Спасибо за…

— За футболку? — торопливо подсказал Фостер. Он понятия не имел, помнил ли актер о подвале, но не собирался заводить разговор на эту тему.

Ли долго смотрел на него, потом приподнял уголки губ. В этой улыбке не было ничего от Каулфилда. Тони почувствовал, как у него снова забилось сердце, а страх, в котором он не желал признаваться, исчез. Сердцу Тони приходилось нелегко после того, как он вышел из дома.

— Да. За футболку.

— Довольно, мистер Николас, пора ехать. — Медсестра начала подниматься в «скорую», хорошенько вгляделась в Тони, помедлила и спросила: — Вас кто-нибудь смотрел?

— Что?

— Вас осматривал кто-нибудь из персонала «скорой помощи»?

Фостер гадал, всегда ли она так разговаривает или ее просто смущает присутствие Ли.

— Нет.

— Подождите здесь. — Она показала на место недалеко от машины. — Скоро подъедет еще одна бригада. А теперь, мистер Николас…

Ли поднял голову и спросил:

— Не могли бы вы оставить нас на минутку?

Она явно колебалась.

— Пожалуйста.

Медсестра растаяла.

— Но не больше минуты, — предупредила она и отошла туда, где не могла слышать их разговор.

Ли сделал глубокий вдох, помешкал, явно вспомнил о лимите времени и тихо сказал:

— Я целовал тебя, а не призрак Бренды.

Тони моргнул, но перед ним все еще был Николас.

— Хорошо, — выдавил парень. — И, знаешь ли…

— Да.

Фостер снова услышал воющий звук, на этот раз — не сирену.

— Что теперь? — спросил он, когда медсестра выразительно постучала по наручным часам и демонстративно залезла в кабину.

Ли пожал плечами и сказал:

— Шоу продолжается.

— Я имел в виду…

Дверцы машины закрывались. Улыбка Николаса была сожалеющей и слегка растерянной.

— Я знаю.

Примечания

1

Уильям Шатнер — канадский актер, сыграл капитана Кирка в сериале «Звездный путь». (Здесь и далее прим. перев.)

2

Гомер Джей Симпсон — один из главных героев мультсериала «Симпсоны», ленивый, глупый, толстый пьяница.

3

«Напрасные поиски Сьюзен» («Desperately Seeking Susan») — фильм 1985 г. о том, как из-за встречи с незнакомцем женщина попала в рискованную ситуацию.

4

Реплика, варианты которой часто произносят разоблаченные злодеи, в том числе смотритель дома, в конце очередной серии мультипликационного сериала «Скуби-Ду».

5

Маус — mouse (англ.) — мышь.

6

Шахматный конь у англичан и американцев называется «рыцарь».

7

«Телевидение 101» («TV 101») — американский сериал, выходивший в 1998–1999 гт. Бывший фотокорреспондент становится школьным учителем и учит свой класс, как делать новые телепрограммы.

8

ACTRA — The Alliance of Canadian Cinema, Television and Radio Artists — профсоюз канадских работников англоязычных средств массовой информации — телевидения, радио, киноиндустрии; объединяет более 21 тысячи служащих.

9

«Гэнди дэнсер» — ванкуверский клуб для транссексуалов.

10

«На усмотрение бобра» — комедийный сериал об идеальной американской семье пятидесятых годов XX века.

11

Зал президентов находится в Диснейленде, штат Флорида. Там представлены роботы, изображающие предыдущих президентов Соединенных Штатов. Они двигаются, поворачиваются, иногда встают во весь рост и время от времени обращаются к посетителям с краткими речами. Идея создания Зала президентов и роботов принадлежала Уолту Диснею.

12

«Годы в седле» — фильм 1955 г. о загонщиках скота.

13

«Украденное письмо» — детективный рассказ Эдгара Аллана По, в котором никто не мог найти письмо, потому что оно было на виду.

14

Си-би-си — канадская радиовещательная и телевизионная корпорация.

15

В фильме «В ожидании выдоха», снятом по одноименному рассказу Терри Макмилана, героиня поджигает машину мужа, который после одиннадцати лет совместной жизни бросил ее и двух детей ради любовницы.

16

Копролиты — окаменелые экскременты.

17

Салат «Цезарь» — калифорнийское блюдо, распространившееся по всей стране и за ее пределами; салатные листья с гренками, яйцом, чесноком, сыром, приправленные маслом и лимонным соком.

18

«На темный путь единожды вступив, навеки свяжешь с ним судьбу свою» — перефразированное изречение Йоды из фильма «Звездные войны»: «На странный путь единожды вступив, навеки свяжешь с ним судьбу свою».

19

Непереводимая игра слов. Имя девочки — Эшли, Ashley, созвучно со словом ashes — прах, урна с прахом.

20

«Строго на юг» — канадский комедийный детективный сериал.

21

Беннифер — Бен Аффлек и Дженнифер Лопес. «Джильи» — комедия, где они снялись в главных ролях. Известен как единственный фильм в истории, получивший шесть антипремий «Золотая малина», в том числе в таких номинациях, как «худший фильм», «худший режиссер», «худший актер» и «худшая актриса».

22

НАСКАР — Национальная ассоциация гонок серийных автомобилей; образована в 1947 г. в Соединенных Штатах Америки. Первый чемпионат был проведен годом позже. Сейчас это самый популярный кольцевой чемпионат США.

23

Инъекции ботокса делают для разглаживания морщин.

24

«Нет большей любви, как если кто положит душу свою за друга своя» (Ин. 15,13).

25

Мелмак — брендовое наименование посуды из синтетической резины (кружек, тарелок). Так называется вымышленная планета, с которой прибыл Альф, персонаж одноименного комедийного сериала.

26

— В чем разница между натуралом и геем?

— В том, сколько пива ты должен купить каждому, прежде чем затащить его к себе.

27

Ричард Дин Андерсон — современный американский актер. Всемирно известен благодаря главной роли в телесериале «Секретный агент Макгайвер» и роли Джонатана О’Нилла в легендарном телесериале «Звездные врата SG-1».

28

«Лондон фог» — товарный знак мужской и женской верхней одежды производства корпорации «Лондонтаун», г. Элдерсберг, штат Мэриленд.

29

Тим Хортон — знаменитый канадский хоккеист и основатель сети кафе быстрого обслуживания «Tim Horton’s», сейчас насчитывающей больше двух тысяч точек.

30

«Секретные материалы» — культовый американский фантастический телесериал. Шел с 1993 по 2002 г.

31

Джон Эдвард — знаменитый американский медиум, автор нескольких книг по спиритизму. Телепередача «Путешествие в неизведанное с Джоном Эдвардом» на телеканале Zone Reality еженедельно собирает у экранов больше трех миллионов зрителей.

32

Крис Картер — сценарист и продюсер «Секретных материалов».

33

Мэрил Стрип — американская актриса, обладательница двух «Оскаров» и почетной награды Московского кинофестиваля. Кроме этого в ее карьере было четырнадцать номинаций на «Оскар» — больше, чем у любого другого актера или актрисы в истории.

34

«Эвита» — фильм Алана Паркера, основанный на одноименном мюзикле Эндрю Ллойда-Уэббера и Тима Райса. За роль в этом фильме Мадонна была награждена премией «Золотой глобус».

35

«Монти Пайтон» — знаменитая британская комик-группа, состоящая из шести человек. Участники телешоу, концертов, музыкальных альбомов и др. Comedy Central — американский кабельный телеканал. Специализируется на показе юмористических сериалов.

36

«Три человека на спичку» — название одной из серий сериала «Ничего, кроме любви». В ней с точки зрения трех человек показывается случайный пожар в ресторане.

37

«Старски и Хатч» — сериал о двух детективах.

38

«Бывший вор» — канадский сериал 1997 г.

39

Джоан Чендос Баэз — американская сочинительница и исполнительница песен, преимущественно в стилях фолк и кантри, гитаристка и певица.

40

Отсылка к сериалу «Кунг-фу» 1972–1975 гг. Главный герой Кэйн по прозвищу Кузнечик при первой встрече с одним из своих учителей, слепым По, сказал, что слепота — самый ужасный недуг. По показал на кузнечика, которого Кэйн не заметил, и ответил, что нельзя полагаться только на зрение.

41

Майти-Маус (Могучий мышонок) — мультипликационный герой (с 1942 г.), нечто среднее между Микки-Маусом и Суперменом.

42

«Радиограмма» — комедийный альбом из двух дисков, выпущенный в 2001 г. Бобом (The Bob) и Томом Шоу (Tom Show). В нем представлены материалы из их ежедневного радиошоу, а также выступления других членов студии, ранее не выходившие в эфир.

43

Непереводимая игра слов. Одно из значений слова «медиум» — «средний», в то время как Генри не среднего роста, а маленького.

44

Стокгольмский синдром — психологическое состояние, возникающее при захвате заложников, которые начинают симпатизировать захватчикам или даже отождествлять себя с ними.

45

«Дэнни Бой» — песня о герое, погибшем в войне за свободу Ирландии.

46

Гримуар — книга, описывающая магические процедуры и заклинания для вызова духов, демонов и содержащая какие-либо колдовские рецепты.

47

Говард Филлипс Лавкрафт — американский писатель, поэт и журналист, работавший в жанрах ужасов, мистики и фэнтези.

48

«Прямая и явная угроза» — кинофильм по одноименному роману Тома Клэнси с Гаррисоном Фордом в главной роли.

49

Актриса Сара Полли снялась в фильме «Рассвет мертвецов», рассказывающем о маленькой группе людей, защищающихся от многомиллионной армии зомби.

50

Дэвид Роберт Джозеф Бекхэм — английский футболист. Возможно, Эми имеет в виду скандальную историю, получившую освещение в Интернете. Итальянка Елена Ди Чочи схватила его между ног, чтобы проверить, соответствует ли действительности то, что просматривается на снимках, где он рекламирует нижнее белье.

51

Хуан-де-Фука — пролив между островом Ванкувер (Канада) и полуостровом Олимпик (США).

52

«Веселый развод» — музыкальная комедия 1934 г. Второй совместный фильм танцующего тандема Джинджер Роджерс — Фред Астер и первый, где им доверили главные роли. Премия «Оскар» 1935 г. в категории «Лучшая песня».

53

Актер Сэм Нилл играл доктора палеонтологии Алана Гранта в фильмах «Парк юрского периода» и «Парк юрского периода-3».

54

Имеется в виду песня Джима Крока «Время в бутылке», в которой есть такие слова: «Если бы я мог хранить время в бутылке, первым делом мне бы захотелось сохранить каждый день вплоть до вечности, просто чтобы провести их с тобой».

55

«Динь-дон, по ведьме трезвон» — слова из нескольких песен фильма «Волшебник страны Оз» 1939 г.

56

Хэйли Джоэл Осмент сыграл в фильме «Шестое чувство» мальчика, который видит умерших.

57

Джабба Хатт, главарь инопланетных контрабандистов, и Хан Соло — персонажи фильмов «Звездные войны». Джабба Хатт разговаривал только на родном языке, поэтому, чтобы понять его, требовался переводчик.

58

PBS — Public Broadcasting Service — сеть некоммерческих телестанций, которые финансирует правительство или общественность. Их передачи в основном посвящены культуре и образованию.

59

Нунавут (на эскимосском языке — «наша земля») — самая крупная территория в составе Канады.

60

«Строго по правилам» — фильм режиссера База Лурмана о молодом танцоре.

61

Амитивилль — населенный пункт в 30 км от Нью-Йорка В 1974 г. старший из сыновей семьи Де Фео расстрелял своих родителей, а также четверых братьев и сестер. Он заявил, что в него вселился дьявол. Семья Лутц, въехавшая в дом позднее, стала жертвой странных и необъяснимых кошмарных событий. Об этом написаны книги и снято несколько фильмов, самый знаменитый из которых — «Ужас Амитивилля». «Убирайтесь вон!» — было сказано в нем священнику, которого пригласили освятить дом.

62

Мягкая чечетка — исполняется в туфлях, не издающих характерного пощелкивания.

63

«Улика» — комедия с элементами детективного триллера, в которой зрителю предлагается угадать, кто убийца. Жертв в ходе развития действия становится все больше, фильм имеет несколько концовок.

64

В фильме «Семейка Адамс» Вещь — отрубленная рука, бегающая по дому и выполняющая роль то ли слуги, то ли комнатной собачки.

65

Непереводимая игра слов. «Camp» — «жить на природе», о чем и спрашивает Эми, имеет еще значение «женоподобный, относящийся к гомосексуалистам».

66

«Благо большинства перевешивает благо одного» — фраза Спока с планеты Вулкан из сериала «Звездный путь».

67

«Aerosmith» — знаменитая американская рок-группа.

68

Удивительный Крескин (Джордж Джозеф Кресги, больше известный под псевдонимом Удивительный Крескин) — американский фокусник и телепат, выступавший в телешоу «Удивительный мир Крескина»; был популярен в 1970-х годах.

69

Modus operandi (лат.) — образ, способ действий.

Content

Таня Хафф
Дым и зеркала
Дымовая трилогия — 2

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Примечания