Пегги Морленд

Сегодня, завтра… и всегда

Пролог

Ночь окутывала все вокруг темным покрывалом, и только луна была свидетелем того, как молодые люди предавались страсти в этот трагический для них миг, который изменил их жизнь.

Наконец они разомкнули объятия, но не могли оторвать глаз друг от друга. Грядущее расставание стало еще более невыносимым.

Осознавая, что долгое прощание принесет еще больше страданий, Джесс после поцелуя сказал Мэнди:

— Тебе пора идти.

— Мне так хочется остаться еще на минутку, — вздохнула Мэнди.

Ее дыхание было мучительно сладко и так же приятно, как движение пальцев по его телу. Джесс взял ее руки и поднес их к губам.

— В любой момент могут обнаружить, что тебя нет, начнут искать. Если они найдут нас… — обеспокоенно произнес он.

Мэнди поцеловала его, чтобы успокоить и снять напряжение.

— Они не найдут, — уверенно заявила она, одеваясь.

Вздохнув, Джесс суетливо начал одеваться, ни на секунду не отводя взгляд от Мэнди.

— Мое сердце, Мэнди, сжимается от одной мысли, что нам снова придется расстаться. Разлука с тобой для меня невыносима. Порой мне кажется, ей не будет конца. Я мечтаю быть с тобою рядом днем и ночью.

Мэнди очень нравился его заметный мексиканский акцент. При произнесении ее имени он выделял каждый слог, это восхищало ее. Любовь к нему переполняла Мэнди. Как же она любит этого безрассудного и пылкого мексиканца! С трепетной улыбкой она взяла его руку в свои ладони. Да, он и она одно целое, их связывает какая-то странная сила, которая неистово влечет их друг к другу. Мэнди обвила руками его шею и прижалась щекой к груди.

— Я… я буду скучать, — прерывисто прошептала она, словно ком застрял у нее в горле.

— Не больше, чем я буду скучать по тебе, — сказал Джесс, крепко прижимая ее к себе. — Когда мы снова встретимся?

Она подняла голову и внимательно вгляделась в его красивое лицо, будто хотела запомнить и еще раз увидеть искрящуюся в его темных глазах бесконечную любовь.

— В субботу папа уезжает в Сан-Антонио и вернется только в воскресенье вечером.

— Но как ты сможешь незаметно ускользнуть из дома?

Ее улыбка излучала уверенность.

— Не волнуйся, я что-нибудь придумаю. Звук треснувшей сухой ветки нарушил спокойствие, которое царило вокруг. Ими овладел страх. Чтобы заглушить крик испугавшейся возлюбленной, Джесс сильно прижал ее лицо к груди. Прислушиваясь к каждому звуку, он молился, чтобы это было какое-нибудь животное, пробирающееся среди деревьев. Он поднял голову. Его глаза ослепил яркий свет. Да, кажется, дела их плохи. Можно сказать, хуже некуда.

Джесс быстро сместился в сторону и уже стоял между Мэнди и винтовкой, направленной прямо на них. Бежать было бесполезно.

— Джесс Барристер!

Он слышал нервное дыхание Мэнди: девушка узнала голос отца. Глаза Джесса встретились с полными ненависти глазами Лукаса Макклауда.

— Что ты хочешь, Макклауд? — спросил Джесс.

— Я хочу то, что принадлежит мне, — властным голосом промолвил Лукас и двинулся на Джесса, подняв ствол оружия. — Мэнди, если ты не отойдешь от него, я выпущу пули в вас обоих.

— Вы бы убили свою собственную дочь?!

— Лучше мне оплакивать ее мертвое тело, чем видеть в одной упряжке с таким, как ты. А ну, отойди от него! Живо!

Когда Мэнди шевельнулась, чтобы выполнить волю отца, Джесс сомкнул руки, удерживая ее в своих объятиях. Он никак не мог допустить, чтобы Макклауд взял верх.

— Вы не на своей земле, вы на земле Барристеров. Так что нечего здесь приказывать. Здесь командую я.

Лукас усмехнулся, все еще целясь из винтовки в грудь Джессу.

— Ты ублюдок, — сказал он и плюнул на землю, явно выражая свое отвращение. — Ты не можешь приказывать ни здесь, ни где-либо. Ты — ничтожество, щенок, жалкое отродье мексиканской проститутки.

Джесс почувствовал, как у него закипает кровь. Никто не смел пятнать имя его матери.

— Ублюдок или нет, я — Барристер, а Макклаудам не рады на этой земле.

— Ты слышала, Мэнди? Никому из Макклаудов не рады на этой земле, а ты пока еще Макклауд, — сказал Лукас, наблюдая за реакцией Джесса.

— Она моя! — ответил Джесс, прежде чем Мэнди смогла что-то возразить. — Как только ей исполнится восемнадцать, мы поженимся, и она станет Барристер.

Лукас передернул затвор винтовки и рявкнул:

— Только через мой труп! Ни одна из моих дочерей не будет носить фамилию Барристер. Прежде я убью тебя!

Мэнди высвободилась из рук Джесса и встала между отцом и человеком, которого она любила всем сердцем и ради которого была готова рискнуть своей жизнью.

— Папа, не надо, — кричала она, рыдая, — я люблю Джесса!

— Убирайся! Я клянусь, что убью его и тебя вместе с ним.

Прежде чем Джесс смог остановить ее, Мэнди схватилась за оружие и направила ствол вверх. Пока они с Лукасом возились с винтовкой, раздался выстрел, звук от которого эхом отразился в глухой и темной долине.

Ошеломленный и слегка растерявшийся от неожиданных действий Мэнди, Лукас отступил на шаг, но быстро пришел в себя и схватил дочь за руку.

Джесс сделал шаг по направлению к Мэнди, но Лукас остановил его, снова направив на него ружье.

— Пожалуйста, Джесс, уходи, пока он не убил тебя! — закричала Мэнди.

Джесс пристально посмотрел на Лукаса Макклауда, и ненависть, которая его переполняла, казалось, отразилась, как в зеркале, в глазах пожилого человека. Медленно Джесс перевел взгляд на Мэнди и протянул ей руку ладонью вверх.

— Идем со мной, Мэнди. Мы можем уйти туда, где твой отец не найдет нас, — спокойно говорил он с мольбой в голосе.

— Я из-под земли вас достану, — угрожающе произнес Лукас. — Нет еще такого места на земле, где бы я не смог вас отыскать. А когда найду, я убью вас.

Мэнди посмотрела на Джесса со слезами на глазах. Она разрывалась между любовью к своему отцу и к человеку, который всецело завладел ее сердцем. Она прекрасно знала, что отец обязательно сдержит свое слово. Он ненавидел всех Барристеров; вражда между двумя соседними ранчо длилась уже четыре поколения. Но Джесса он ненавидел больше всех, и не только за то, что тот был незаконнорожденным сыном Вейда Барристера, но и потому, что не выносил смуглый цвет его кожи и его едва заметный мексиканский акцент.

Она знала, что могла бы найти способ, как с Джессом соединиться. Нужно только немного времени, чтобы все обдумать. В любом случае она будет с нетерпением ждать встречи с ним. Ее любовь к Джессу переживет разлуку. Мысль о том, что скоро она окажется в его объятиях, скрасит ее ожидание.

Не выдерживая его взгляда, не в силах смотреть в глаза, полные любви и мольбы, она надеялась и молилась, что он когда-нибудь поймет ее.

— Нет, Джесс. Я не могу, — вымолвила она.

На какой-то миг ей показалось, что он не осознал ее последних слов, но через несколько секунд она увидела, как его руки сжались в кулаки и с диким криком он набросился на человека, который угрожал его счастью, который стоял между ним и любимой женщиной.

Раздался выстрел. Мэнди прижала руки к ушам, а ее тело содрогнулось от звука выстрела. Вдруг она увидела лицо Джесса, исказившееся от боли. Пуля попала ему то ли и плечо, то ли в грудь, и она с ужасом наблюдала, как он медленно опускался на землю. Мэнди отчаянно закричала:

— Джесс! Не-е-ет!

Глава первая

Три женщины стояли перед картиной, на которой был изображен их умерший отец. В гостиной родового поместья над камином висел портрет мужчины, уверенно сидевшего на лошади. Портрет, нарисованный на фоне голубого техасского неба, холмов и зеленых пастбищ, подчеркивал неукротимость и упорство наездника. Художник отразил не только черты лица и линии мускулистого тела, но и сам характер человека, его волевой взгляд.

Вот уже одиннадцать лет подряд три женщины в один и тот же день собирались у портрета Лукаса Макклауда, чтобы почтить память отца.

Сестры не были похожи ни внешне, ни характерами, их объединяло то, что они были дочерями Лукаса Макклауда.

В старшей сестре, Мэнди, чувствовалась внутренняя сила и воля, как у отца. Густые каштановые волосы покрывали изящные плечи, рубашка и потрепанные джинсы скрадывали плавные линии тела. Ее подбородок был высоко вздернут, будто в знак неповиновения, а губы слегка дрожали. Это легкое вздрагивание было вызвано и сожалением, и любовью к человеку, который уже ничего не может сказать в свое оправдание.

Саманта, или просто Сэм, как звали ее сестры, стояла в середине, держа руки в карманах. Длинные иссиня-черные волосы были убраны в хвост. Хотя слезы наворачивались на глаза, ее губы оставались крепко сомкнутыми, не выражая никаких эмоций при виде человека, который сыграл роковую роль в ее жизни.

Мередит была выше своих сестер на два дюйма, поэтому ее всегда принимали за старшую, но стоило только взглянуть на капризную гримасу на ее лице, как тут же все становилось на свои места. Ее сестры, управляющий и все остальные баловали ее. Она росла испорченным, капризным ребенком. Лукас был единственный, кто сохранял выдержку, стараясь не потакать ее прихотям, он отказал ей в том, чего она больше всего хотела: навсегда уехать с ранчо.

Вздохнув, Мередит отошла от портрета.

— Я рада, что его больше нет. Недоумевая, что дочь может говорить так о своем отце, Мэнди повернулась и с упреком посмотрела на нее.

— Мередит! Как ты можешь так говорить!

Мередит пожала плечами и села на кожаный диван, вытянув изящные ноги. Надутые губы и надменно вскинутая голова говорили о том, что особой симпатией в своем окружении она не пользуется.

— Это правда, — неуверенно сказала она. — Он вмешивался в нашу жизнь до самой смерти. Вы, как никто, знаете это.

Несмотря на то, что Мэнди была не на шутку возмущена, ей удалось взять себя в руки.

— Он наш отец, он любил нас, любил по-своему. Кроме того, его огромное состояние дало нам возможность осуществить наши мечты. Ты должна быть, по крайней мере, благодарна за это.

— Наши мечты? — переспросила Мередит.

— Прекрати, сестра, — приказным тоном велела Сэм.

— Ради бога! — воскликнула та, переведя взгляд на Сэм. — Это правда, и вы знаете это. Да, ты смогла учиться в ветеринарной школе, но что бы сказал на это отец, если бы был жив, а? Да, я купила билет до Нью-Йорка и жила так, как всегда хотела жить, кроме того, стала тем, кем всегда мечтала быть, теперь я актриса. А Мэнди? Что получила она? — Мередит взглянула на нее, ожидая ответа.

— У меня есть ранчо, — прошептала Мэнди.

— Оно принадлежит нам всем, — напомнила ей Мередит. — Но ты одна хотела жить и работать здесь. Скажи честно, что дало тебе все это богатство, нажитое нашим отцом?

Слова Мередит задели Мэнди.

— У меня есть деньги, сегодня я решила их потратить.

— Только не говори мне, что собираешься купить еще сотню голов скота или построить новый загон, — фыркнула Мередит.

Мэнди посмотрела на Сэм, затем на Мередит.

— Нет, я собираюсь купить соседнее ранчо.

От недоумения те потеряли дар речи, так как хорошо знали ранчо Барристеров и никогда не забывали о вражде двух семей на протяжении уже четырех поколений.

Сэм первая заговорила после продолжительной паузы:

— Хорошо, допустим, ты собираешься купить соседнее ранчо. Но зачем?

— Я слышала, что оно будет выставлено на продажу, — сказала Мэнди, надеясь, что сестер удовлетворит ее объяснение.

— Это не ответ. Мы так и не услышали, какова же настоящая причина твоего решения. Неужели ты думаешь, что это вернет тебе Дж…

— Нет! — закричала Мэнди, не желая, чтобы Мередит произнесла это имя вслух. — Я покупаю его ради Джемми. Он имеет право на долю наследства.

Сэм подошла к Мэнди и обняла ее.

— Джемми не нуждается в этом поместье. Ему ничего не надо от Барристеров и, надеюсь, никогда не понадобится.

— Я не могу дать ему отца, которого он заслуживает, но я могу дать ему частицу его прошлого.

Мередит развела руками.

— Хорошо, что папы нет, иначе, если бы он услышал это, запер бы тебя в комнате на всю жизнь.

— Но его нет. Он больше не сможет мне помешать сделать то, что подсказывает мое сердце, а оно никогда не обманывает, — сказала Мэнди. — После смерти Вейда Барристера ходят слухи, что его поместье будет продаваться. И я считаю, если кто-то и заслуживает его, так это мой сын.

— Правда это или нет, никто не знает, — возразила Мередит. — Ты же прекрасно знаешь, что Марго Барристер никогда не продаст поместье кому-нибудь из семьи Макклауд.

Лукавая улыбка появилась на лице Мэнди.

— Она узнает об этом, когда будет уже слишком поздно.

Мередит удивленно посмотрела на сестру в ожидании объяснений.

— Как ты собираешься купить ранчо без ведома Марго? В конце концов, она вдова Барристера.

— Я уже все обдумала. Завтра я поговорю со своим адвокатом. Попрошу его учредить корпорацию, которая и приобретет поместье. Когда Джемми исполнится восемнадцать лет, я переведу ранчо на его имя.

Мередит, славившаяся способностью из всякой ситуации извлечь для себя выгоду, признала, что Мэнди очень умна, и похлопала в ладоши в знак одобрения.

— Марго будет вне себя! — сказала она с явным ликованием. — Хотела бы я увидеть ее лицо, когда она все узнает.

Сэм не приняла эту новость с таким энтузиазмом.

— Ты уверена в своем решении? — спросила она, наморщив лоб. — Иногда лучше забыть прошлое. У тебя будут неприятности, так как Марго не станет сидеть сложа руки.

— Что она сможет сделать? Земля уже будет моей.

— Мне не нравится твое намерение купить ранчо, но я уважаю твое право распоряжаться деньгами, что оставил тебе папа. Я думаю, это справедливо. — Сэм взглянула на портрет и улыбнулась. — Наверное, папа сейчас в гробу перевернулся.

Мэнди вышла от своего адвоката. Она облегченно вздохнула: первый шаг уже сделан, отступать поздно. Она привела свой план в действие, подписав все необходимые бумаги, чтобы учредить корпорацию, отдав своему адвокату полномочия действовать от ее имени. Ей оставалось только ждать.

Правильно ли она поступила? Эта мысль не давала ей покоя. Неужели она заработает неприятности на свою голову, как предположила Сэм?

Мэнди направилась к лифту, который находился в конце коридора.

Нет, Джемми заслужил это ранчо. Он и так был лишен многого. Да к тому же ранчо все-таки принадлежало его отцу и деду. Будет справедливо, если оно перейдет в его руки.

Погруженная в свои мысли, Мэнди бегло взглянула на людей, выходивших из лифта. Она увидела мужчину, устремившегося прямо по коридору. Ее поразило его лицо, профиль так напоминал… А эта размашистая, целеустремленная походка… О боже, это же… Джесс! Что он здесь делает? И почему повстречался ей именно сейчас?

Его шаг замедлился, ей показалось, что он собирается повернуть в ее сторону.

От страха у нее вспотели руки. Прошло пять минут. Каждая секунда показалась ей вечностью. Осознавая, что не может больше прятаться, она выглянула из-за угла и быстро осмотрелась. Никого. С облегчением, еле передвигая ноги, она пошла к лестнице.

— Ты уверена, что это был он? — спросила ее Мередит. Невероятно, ведь прошло столько лет.

— Конечно, я уверена! Он стоял в тридцати шагах от меня.

Сэм пыталась как-то утешить взволнованную и испуганную сестру.

— Да, возможно, он вернулся, но это всего лишь случайность, простая случайность, — прошептала Сэм. — Это не имеет никакого отношения к Джемми.

— Мне все равно, почему он вернулся, — причитала Мэнди, не желая, чтобы ее утешали. — Мне нужно защитить сына.

Сэм посмотрела на Мередит. Несмотря на весь эгоизм, на все тщеславие, Мередит была Макклауд, и обе сестры никогда не отворачивались от Мэнди, что бы ни было, и всегда оказывали ей поддержку.

— Он не может отобрать у тебя сына, — пожала плечами Мередит. — Мы не позволим ему сделать это. А, кроме того, Джесс даже не знает, что у него есть ребенок.

Мэнди подняла на нее свои заплаканные глаза.

— А что, если он все узнает? Что, если попытается забрать у меня Джемми?

Мередит не стала отвечать на ее вопрос. Всякие предположения вселят в уже и без того истерзанное сердце Мэнди еще больший страх. Она твердо запомнила (ее отец много раз об этом напоминал), что страх — это слабость. Мередит всегда помнила об этом, и, может быть, именно это помогало ей получать в жизни все то, что она хотела.

— И что ты собираешься делать? — резко спросила Мередит. — Просто отдашь ему Джемми?

— Конечно, нет! — воскликнула Мэнди.

— Тогда хорошенько подумай, что может произойти. Джемми — твой сын. Ты дала ему жизнь, воспитывала его без посторонней помощи. Джесс никто для него и должен с этим считаться.

— Но если он обратится в суд? Если попытается восстановить отцовские права?

— Ради бога, Мэнди! Какой судья в этой стране отдаст ему права на Джемми! — сказала Мередит. — Он твой сын, Мэнди, а не Джесса.

— Но что, если он узнает? — немного успокоившись, прошептала Мэнди.

— Возвращайся в Нью-Йорк со мной. Ты и Джемми можете остаться у меня, пока все не утрясется.

— Нет. Макклауды никогда не бежали от неприятностей!

— Вот это уже другой разговор. Мы еще повоюем!

Мэнди недоумевающе смотрела на Мередит. И вдруг поняла, что ее резкий, даже жестокий тон — всего лишь игра, которая заставила сестру рассуждать здраво и не поддаваться отчаянию.

— Ты чудовище, ты знаешь это, а? — проворчала Мэнди. — И всегда была такой.

— Это как раз то, что обо мне говорят, — гордо сказала Мередит.

Мэнди продолжала сердиться на нее, а сестра лишь лукаво улыбалась.

— Не переживай. Я только хотела напомнить тебе, что ты — Макклауд.

— Ладно, справлюсь без твоих уроков. Возвращайся в Нью-Йорк к своей работе.

— Работа не волк — в лес не убежит, — ответила Мередит, будучи уверена в своей незаменимости и в том, что роль, которую она играла в последней мыльной опере, только ей по плечу.

— Тебе не следует оставаться, — вмешалась Сэм. — Если Мэнди понадобится помощь, я всегда окажусь рядом.

Мередит посмотрела на Сэм и снисходительно улыбнулась.

— Ах да, я забыла, что твоя практика проходит на нашем ранчо. Вижу, в моих услугах здесь не нуждаются, — язвительно произнесла она. — Ты здесь в хороших руках, Мэнди, а я буду почаще звонить вам.

Изящно потянувшись, она встала и, подойдя к сестрам, крепко обняла их. Затем протянула руку ладонью вверх.

— Один за всех и все за одного! Как три мушкетера.

Смеясь, Сэм и Мэнди по очереди хлопнули по ладони Мередит.

— Навсегда! — воскликнули они в один голос.

Джесс свернул с шоссе и подъехал к арке, которая вела к входу в поместье Барристеров. Перед ним возвышался огромный дом.

Хотя Джесс не причислял себя к людям сентиментальным, он почувствовал, как что-то сжалось внутри. Капли пота упали на верхнюю губу. Проклиная себя, он дрожащей рукой сжал руль автомобиля и нажал на тормоз. Машина остановилась на вершине холма, откуда открывался прекрасный вид на долину.

Летние солнечные лучи озаряли двухэтажный особняк, который не вписывался в этот изумительный пейзаж. Вместо аккуратно подстриженных газонов увядающих магнолий и могучих дубов вокруг дома были видны лишь пастбища и холмы, на которых возвышались кедры и кактусы.

Марго Барристер не удалось убедить старого Барристера уехать в Атланту сразу же после их свадьбы, но она настояла на том, чтобы Вейд снес родовое поместье Барристеров и построил огромное сооружение, которое он ей и завещал после своей смерти.

Миссис Барристер. Она всегда настаивала на том, чтобы он ее так называл. Ни в коем случае не мамой, боже упаси. И даже не Марго! Она была для него только миссис Барристер. Марго так и не смирилась с тем, что он сын Вейда.

Ненависть внезапно овладела им. Он все же никогда не называл ее так, как она того желала. Вообще никак не называл ее и никогда к ней не обращался, потому что в день его приезда на ранчо она запретила ему входить в дом.

Воспоминания были такими ясными, словно все это было вчера. Он вдруг вспомнил ярость Марго, когда она увидела четырнадцатилетнего мальчика, стоявшего рядом с Вейдом. Она потребовала, чтобы этот мальчишка, ублюдок, поселился в бараке для рабочих. Этот барак стал его домом, где проходили унылые дни детства. В один прекрасный день он собрал свои вещи и покинул Техас. Это было почти тринадцать лет назад. Как это было давно и как недавно! Так что избегать Марго ему было легко. Но той встречи, что ожидала его впереди, избежать было невозможно. Отбросив воспоминания, он сел обратно в машину и направился к огромному дому, такому чужому и холодному.

Сквозь занавески своей комнаты Марго заметила облако пыли, вздымающееся за холмом. Медленно поставив на стол вазу с только что сорванными цветами, она отодвинула занавески и ясно рассмотрела…

— Черт, — еле дыша, произнесла она. Вез сомнения, это Джесс. Вернулся, чтобы потребовать свое наследство.

Ее губы невольно задрожали. Он вернулся получить поместье. Вейд завещал ей дом, да, только дом, но земля, на которой он стоит, ей не принадлежит вовсе. Он оставил поместье сыну мексиканской проститутки. Публично ее унизил, когда рассказал всему свету о своем ублюдке. Он отобрал у нее землю, ту самую землю, которая открывала для нее двери в высшее общество, заставил ее краснеть и чувствовать себя неловко.

Будь он трижды проклят вместе со своим сыном!

Марго положила руку на сердце, пытаясь глубоко вздохнуть. Джессу не удастся увидеть ее отвращение, ее злобу… ее отчаяние. Она не знала и не хотела знать, что он предпримет. Во всяком случае, пока. Он наверняка не желал ее видеть и разговаривать с ней, пока адвокат не сообщил ему о смерти отца и его завещании.

Будет ли он продавать поместье? А может, вернется и начнет сам работать на ранчо, как всегда хотел Вейд? Было даже страшно подумать, что она станет свидетелем того, как этот отвратительный ублюдок ходит по ее земле. Остается надеяться, что он выставит ранчо на продажу, а если так, то она, именно она, приобретет его.

Но продаст ли Джесс ей поместье? Мурашки пробежали по ее телу, когда она увидела машину, остановившуюся прямо перед домом.

Внезапно она облегченно вздохнула. Еще не все потеряно, наверняка она сможет руководить Джессом Барристером. Ведь ей же удавалось манипулировать Вейдом многие годы. Почему бы не попробовать то же и с Джессом? Она смотрела, как он выходит из машины, и была поражена его удивительным сходством с покойным мужем. Они были похожи как две капли воды. Вейд сделал это нарочно, как же могло быть иначе… Судьба сыграла с ней злую шутку.

Зазвонил колокольчик, и Марго направилась к двери. Она выпрямилась, поправила свою льняную юбку и открыла дверь, стараясь улыбнуться.

— О, Джесс! — удивленно воскликнула она, будто для нее его прибытие оказалось полной неожиданностью. — Какой приятный сюрприз! Пожалуйста, заходи, — пригласила она его, широко распахнув дверь.

Джесс Барристер был неглуп. Он сразу же распознал ворону в павлиньих перьях. Хватило одного взгляда, чтобы все понять. Выражение его лица никогда не менялось при виде Марго. Не изменилось оно и сейчас: насупившиеся брови, крепко стиснутые зубы — все выражало презрение.

— Я здесь по делу, — сказал он кратко.

— По делу? — спросила она, прикрыв дверь.

— Если быть точным, я по поводу наследства.

Джесс наблюдал, как она пыталась сохранить фальшивую улыбку на своем лице.

— Значит, ты виделся с адвокатом?

— Я прямо из его офиса. Он показал мне завещание… — даже сейчас Джесс не мог произнести имя своего отца.

— Должно быть, для тебя это сильное потрясение, — прошептала сочувственно Марго, — вернуться сюда после стольких лет. Я знаю, как ты был здесь несчастен. Если хочешь, я могу купить у тебя землю и тем самым освободить от каких-либо обязательств, которые возложил на тебя Вейд.

Джесс подозрительно взглянул на нее. Он не знал, что у Марго на уме, но был абсолютно уверен: ничего хорошего его не ждет. Он знал ее слишком хорошо. Хотя продажа земли и не входила в его планы, что-то заставило его засомневаться в своем решении.

— Я не знаю, — не спеша произнес Джесс.

Он повернулся к окну и посмотрел на землю, на пасущийся скот, на отдаленные холмы гор, на загоны, где он работал вместе с другими.

Он ненавидел каждую минуту, проведенную на этом ранчо. Он хотел сказать Марго о своих планах, а затем исчезнуть с ненавистного ему ранчо, оставляя прошлое и все мерзкие воспоминания, связанные с этим местом.

Но сейчас что-то заговорило в нем. Медленно он повернулся к Марго.

— Я останусь здесь на несколько дней, пока не решу, что буду делать с поместьем.

Марго немного отступила.

— Тогда ты можешь остаться здесь. Я скажу Марии, чтобы она приготовила тебе комнату.

— Не стоит. Тот барак как раз по мне.

— Это не обязательно, — ласково проговорила Марго. — Тебе здесь будет гораздо удобнее. Кроме того, я уверена, что Вейд не одобрил бы этого.

— Неужели? Сомневаюсь.

Марго не могла подобрать слов, чтобы ответить ему.

— Н-ну, если ты этого хочешь…

Она подняла руку, чтобы указать дорогу.

— Барак…

— Я знаю дорогу, — резко перебил ее Джесс.

Подойдя к окну, Марго наблюдала, как Джесс медленными шагами шел к бараку. Высокий, широкоплечий самец. За исключением смуглой кожи и слегка заметного мексиканского акцента, он был вторым Вейдом Барристером. И этого вполне хватало, чтобы вызвать у нее гнев.

Она вышла замуж за Вейда Барристера сорок лет назад. Ослепленная его красотой и снедаемая страстью к его богатству, она думала, что влюблена в него. Но уже довольно скоро поняла, что никогда его не любила. Вейд Барристер был одержим идеей иметь наследника, продолжателя рода Барристеров. После десяти лет замужества стало очевидно, что Марго бесплодна и никогда не сможет подарить ему желанного сына.

Она не сомневалась, что Вейд потребует развода и попытает счастья с другой женщиной, но она ошиблась. Все дело в том, что Вейд никак не хотел расставаться с нажитым таким трудом богатством. По законам Техаса при разводе ему пришлось бы поделить свое состояние пополам с Марго. Вейд никогда бы не решился отдать то, что он считал только своим. А особенно если дело касалось поместья.

Он связался с другой женщиной, которую Марго про себя называла проституткой.

Это была мексиканка, которая родила на свет наследника.

Первая встреча с Джессом после стольких лет прошла не так, как бы Марго хотелось. Она-то понадеялась, что Джесс будет так же заинтересован продать поместье, как она купить его.

Она успокаивала себя тем, что для нее проиграть сражение ни в коем случае не означает проиграть войну.

Джесс не хотел вспоминать то, что он когда-то похоронил в своей душе. Темнота окружала его повсюду и дразнила призраками, которые являлись ему из прошлого. Она глубоко вздохнул и почувствовал в воздухе такой знакомый ему с детства запах. Сладкий аромат только что скошенной травы, запах жимолости, затхлый запах мокрых листьев…

Он поднял голову, посмотрел на небо и закрыл глаза. Ему не хотелось думать о прошлом, но воспоминания так и хлынули. Даже показалось, что в воздухе запахло порохом. Вспомнилось, как пуля пронзила ему плечо, и он упал на землю в ту ночь много лет назад. Машинально приложив руку к тому месту, он опять почувствовал ужасную и нестерпимую боль, какую испытал в тот день. Но эта боль была несравнима с болью, поразившей его сердце. Ее слова звучали как эхо в его ушах: «Нет, Джесс, я не могу».

— Будь ты проклята, Мэнди! — крикнул он. — Будь ты проклята за то, что выбрала своего отца вместо меня!

Глава вторая

Джесс остановил свою лошадь рядом с лошадью Пита и достал из кармана пачку сигарет. Он вытащил одну себе, а вторую предложил своему попутчику, работающему на ранчо.

— Я предпочитаю свои, — неодобрительно проворчал Пит, но все-таки протянул руку и взял сигарету.

Закурив, Пит сразу же бросил ее на землю.

Скрывая улыбку, Джесс зажал сигарету в зубах и просунул руку в карман, пытаясь найти там зажигалку. Ему всегда нравился Пит Дуган. В какой-то степени и Пит был для него большим отцом, чем Вейд. Он всегда оказывался рядом в самые нужные моменты его жизни. Пит заботился о нем, Джесс никогда не слышал от него оскорблений в свой адрес. Именно Пит поднял Джесса с земли, после того как его впервые сбросила лошадь, именно Пит нашел его той ночью, когда Лукас Макклауд всадил пулю в его левое плечо.

Хотя Пит сильно ругался, пытаясь убедить Джесса в необходимости вмешательства врача, он все же промыл рану и на скорую руку перевязал.

Воспоминания опять давали о себе знать. Он никак не мог от них избавиться, так как все на ранчо, каждый кусочек земли был связан с его прошлым.

— Похоже, у тебя хороший прирост телят в этом году, — обратился Джесс к Питу, показывая на скот, что пасся на лужайке.

— Не могу жаловаться.

Джесс кивнул, слыша гордость в голосе Пита.

— Кто теперь отдает здесь приказы, ведь Барристер умер?

— Кто ты думаешь?

— И ты их выполняешь? — удивленно спросил Джесс.

— Я слушаю, соглашаюсь и делаю то, что считаю нужным.

Джесс засмеялся и похлопал Пита по спине.

— Ты мне всегда нравился.

— Никогда не подчиняйся женщине, особенно той, что не может отличить быка от телки. — Пит посмотрел украдкой на Джесса. — Что ты теперь намерен делать? Возьмешь все в свои руки, не так ли?

Джесс пожал плечами и бросил окурок на землю.

— Полагаю, что да. По крайней мере пока не решу, что делать с землей.

— Ты хочешь сказать, пока не продашь?

— Не знаю, — нерешительно ответил Джесс, — у меня уже есть поместье в Оклахоме. Будет нелегко разрываться между двумя ранчо, которые находятся далеко друг от друга.

Пит покачал головой.

— Не могу себе представить, что управлять поместьем будет кто-то не из Барристеров.

Наступило глубокое молчание.

— Марго предложила купить у меня землю, — наконец проговорил Джесс.

Хотя Пит не отрывал глаз от скота, Джесс увидел, как его плечи дрогнули.

— Очень щедро с ее стороны, не так ли? — спросил Джесс.

Пит не ответил. Джесс повторил свой вопрос. Пит медленно поднял на него глаза и сказал:

— Марго никогда не делала чего-либо, что ей невыгодно, ты прекрасно знаешь. Так к чему эти дурацкие вопросы?

Джесс улыбнулся и повернул лошадь на узкую тропинку, которая вела к пастбищу.

— Просто чтобы убедиться, что она не изменилась за эти годы.

— Марго Барристер? — проворчал Пит, который ехал позади Джесса. — Только когда рак на горе свистнет, ее сердце хоть капельку смягчится.

Мужчины держали путь на ранчо Барристеров, когда внезапно Пит придержал лошадь.

— Посмотри туда, — прошептал Пит, головой указывая на озеро, что искрилось в четверти мили от них. Джесс взглянул на озеро, но не увидел ничего необычного.

— Что такое?

— Посмотри, у самой воды под ивой…

Джесс увидел круги на воде.

— Думаешь, мы поймали браконьера? — спросил он.

— Не сомневаюсь.

— Хорошо бы напомнить ему, что он рыбачит на частной территории.

— Глупые дети, — пробормотал Пит, — если бы я предупредил их один раз, но я же предупреждал уже сотни раз держаться подальше от ранчо.

Усмехнувшись, Джесс последовал за Питом. Еще не взглянув в лицо тому, кто рыбачит на излюбленном месте Пита, он уже явно симпатизировал ему.

— Эй ты! — крикнул Пит, остановив лошадь возле дерева.

Мальчик лет двенадцати с расширившимися от неожиданности глазами начал карабкаться вверх, пытаясь при этом не выронить свой улов. Джесс слез с лошади и схватил мальчика за воротник рубашки, поймав с поличным.

— Стой, — прикрикнул он на него, когда мальчик стал извиваться ужом, пытаясь любым способом освободиться. Видя, что слова не действуют, Джесс повернул мальчика лицом к себе и хорошенько встряхнул его. — Черт возьми, я сказал, стой!

Мальчик сразу же затих, хотя Джесс чувствовал, как дрожь пробегает по всему его телу. Не желая пугать его больше, чем он был уже напуган, Джесс тихо и спокойно сказал:

— Я не обижу тебя, не бойся, просто хочу с тобой поговорить, ладно?

Когда мальчик медленно кивнул, Джесс убрал руку с воротника и внимательно посмотрел ему в лицо.

Мальчик резко поднял голову, и Джесс заметил, как вызывающе тот взглянул. Он так был похож на него в детстве… Ему было жалко этого мальчугана, но не позволять же каждому кому не лень рыбачить на его земле.

— Ты знаешь, что здесь частное владение? — спросил Джесс, придавая голосу суровость.

— Я не сделал ничего плохого, — пытался оправдаться мальчик. — Просто ловил рыбу. Хотите, даже выброшу все, что поймал?

— Дело все в том, что ты совершил проступок. Эта земля принадлежит Барристерам, а они не приветствуют непрошеных гостей.

Мальчик задрал подбородок еще выше, при этом шрам, что его рассекал, стал более заметным.

— Меня Барристерами не испугаешь, — сказал он с явной иронией. — Никого из них не осталось, кроме чванливой старухи, этой су…

Он спохватился, и вовремя: у Джесса уже зачесались руки вымыть рот с мылом этому сорванцу.

— …этой старой крысы, — помолчав, закончил мальчик.

Джесс едва не расхохотался.

— Кого-кого?

— Вы, сэр, не ослышались.

— Что бы ты сказал, если бы перед тобой стоял Барристер собственной персоной?

Глаза мальчика выразили такое удивление, будто он увидел перед собой привидение.

— Барристеров больше нет. Вейд был последним, а он умер более месяца назад.

— Правильно, Вейда больше нет. Есть Джесс Барристер, это я. А ты кто такой?

— Джемми. Джемми Макклауд, — гордо вскинулся мальчуган, который все больше правился Джессу.

Макклауд? Наверное, сын Мередит или Сэм? А может… Джесс еще раз пристально посмотрел на Джемми, обращая внимание на шрам, украшавший подбородок, на смуглую кожу, прядь волос, падавшую на лоб. «Нет, — сказал Джесс себе, — он не может быть моим… Глаза порой обманывают… Или в этот раз они не ошиблись? — размышлял он, чувствуя, как сердце чуть не выпрыгивает из груди. — А ведь зеленоватые глаза у него совсем как у Мэнди».

Его взгляд встретился со взглядом Пита, который неподвижно сидел верхом на своей лошади. Пит оставил молчаливый вопрос Джесса без ответа.

— Что вы собираетесь со мной делать? — спросил мальчик и опять привлек внимание Джесса. Глядя на его лицо, он словно смотрел на свое отражение или на свой портрет, нарисованный тогда, когда ему было столько же лет, сколько сейчас Джемми.

— Я… — Джессу пришлось собраться с силами, чтобы ответить, — я собираюсь отвести тебя домой к родителям.

Плечи мальчика опустились, он весь съежился, во взгляде ощущалась какая-то тоска.

— Что-то не так? — спросил Джесс.

— Нет, сэр. Просто я знаю наверняка, что на этот раз меня точно выпорют, — уныло промямлил Джемми.

— Кто тебя выпорет?

— Моя мама. Она меня отлупит.

— И часто твоя мама тебя бьет?

— Нет, сэр. Но раньше я никогда не ступал на землю Барристеров.

Джесс нахмурил брови. Казалось, что абсолютно ничего здесь не изменилось. Вражда между Барристерами и Макклаудами все еще продолжалась.

Мэнди бросила оставшееся сено в кормушку для скота и закрыла за собой дверь, ведущую в конюшню. Она была сердита и расстроена. Как только найдет сына, она обязательно серьезно поговорит с ним. Уже третий раз за неделю он пренебрег своими домашними обязанностями.

Мэнди вышла из сарая и заслонила руками лицо, чтобы яркий солнечный свет не слепил глаза. Осмотревшись, она увидела только Гейба, ее управляющего, который закрывал ворота загона.

— Эй, Гейб, — позвала Мэнди, — ты не видел Джемми?

— Нет. По крайней мере, последние часы, — озабоченно добавил он.

Она подошла к нему ближе. Мэнди уже привыкла, что и он, да и все, кто работал на ранчо, покрывали шалости ее сына.

— Хорошо, когда ты его видел в последний раз?

— Ну, я полагаю, сегодня утром.

— И где он был?

— В сарае седлал свою лошадь.

— И куда же он направился?

Гейб небрежно почесал затылок.

— Не могу точно сказать, хотя я заметил у него удочку.

Мэнди подняла глаза к небу.

— Клянусь, я запру этого негодного мальчишку в его комнате, если он не прекратит убегать из дома, пока не выполнит своих обязанностей.

— Не будьте так требовательны, мисс Мэнди, — начал было Гейб, но она, помахав указательным пальцем прямо перед его носом, перебила его:

— Ты знаешь как никто другой, что домашние обязанности должны быть у него на первом месте. Пора ему уже стать более ответственным. Ему двенадцать, у него переходный возраст, а вам следует приглядывать за этим проказником. — Она вздохнула и добавила: — Ради бога, не смотрите на меня так, будто вы в чем-то провинились.

Гейб посмотрел на нее из-под своих густых бровей.

— Просто на мальчика влияет весна, вот и все. Позвольте ему немного повалять дурака.

Если бы единственное, что ее волновало, заключалось в том, что он не выполнил работу по дому, Мэнди согласилась бы с Гейбом — Джемми всегда был послушным ребенком. Но за ее негодованием скрывалось чувство страха, она боялась, что Джесс заберет у нее сына.

— Я знаю, только вот…

В этот самый миг Мэнди услышала стук копыт и увидела двух всадников, скакавших на лошадях по направлению к ее поместью. Она сразу же узнала гнедую кобылу Джемми, и груз свалился с ее плеч. Прищурившись от слепящего света, она попыталась разглядеть того, кто ехал рядом с Джемми.

— О боже! Это Джесс!

— Не волнуйтесь, мисс Мэнди, я все улажу, — как можно тверже сказал Гейб.

Мэнди наблюдала за тем, как две фигуры приближались к ранчо.

— Нет, — прошептала она в смятении, тряся головой, — нет. Я должна разобраться с этим сама.

— Я буду в сарае. Если я вам понадоблюсь, только скажите.

— Спасибо, Гейб, — чуть слышно произнесла она.

Мэнди смотрела, как Джесс натянул поводья и придержал лошадь. Она пыталась заметить по выражению лица Джемми, что между ними произошло. Но все, что она заметила, — это слегка покрасневшие щеки и виновато опущенные глаза.

Взглянув на лицо Джесса, она сразу же поняла: он знает все. В его темных глазах стоял упрек. Оба всадника остановились прямо перед ней и спешились.

— Что-нибудь случилось? — спросила Мэнди.

Джемми так и не поднял глаз, отказываясь отвечать.

— Я обнаружил мальчика на своем ранчо, — сурово ответил Джесс.

— Джемми Макклауд, что ты делал, черт побери, на ранчо Барристеров?

Джемми так низко опустил голову, что его подбородок уперся в грудь.

— Я не хотел ничего плохого, — удрученно ответил он, — я только хотел немного порыбачить.

— Ты совершил провинность. И по отношению к Барристерам, и по отношению ко мне. — Она сжала губы, чтобы никто не заметил, как они дрожали. — Отведи лошадь в загон и попроси Гейба позаботиться о ней, а после этого ступай прямо домой и жди меня там.

— Хорошо, мама.

Мэнди посмотрела ему вслед. Чувствуя на себе пристальный взгляд Джесса, она повернулась к нему.

Смотреть на него было невыносимо. Он не очень изменился за это время. Его красивое лицо было как две капли воды похоже на лицо Джемми. Все воспоминания, переживания, связанные с ним, внезапно овладели ею.

— Извините за поведение моего сына, уверяю вас, это больше не повторится.

— Это мой сын, не так ли?

Мурашки пробежали по ее коже. Земля стала уходить из-под ног. Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Она боялась этой встречи и сделала все, чтобы ее избежать, но какую внезапную боль в сердце почувствовала, когда увидела в его глазах только ненависть, одно лишь презрение! Она знала, что стоит над пропастью и, возможно, потеряет Джемми, потеряет своего сына, которому дала жизнь и которого воспитывала одна, не полагаясь на чью-либо помощь.

— Джемми Макклауд мой сын, — уверенно произнесла Мэнди, — я дала ему жизнь и вырастила его одна, без твоей или чьей-либо помощи.

Ему все-таки стоило приехать сюда, хотя бы для того, чтобы узнать, что она не замужем.

— Не по моей вине, — возразил Джесс. Он сел на лошадь, схватил поводья и повернул к ней лицо, искаженное злобой.

— Почему ты мне не сказала, что у меня родился сын?

— Сказать тебе! — в изумлении воскликнула Мэнди. — Ты уехал, разве не помнишь? Ты исчез, не сказав никому ни слова.

Джесс разозлился еще больше.

— Теперь я здесь, — крикнул он, — и намереваюсь быть отцом своему сыну!

Он уже повернул лошадь, собираясь возвращаться в свое поместье, как вдруг Мэнди схватила его за руку.

— Джесс, подожди. Пожалуйста, — умоляюще протянула она, — не делай этого.

— Почему? Ты боишься, как бы твой сын не узнал, что его отец наполовину мексиканец?

Глаза Мэнди наполнились слезами.

— Нет, совсем нет. Он еще такой маленький, он не поймет.

— Чего он не поймет? Что я его отец, а ты, его мать, скрыла от него правду? — Джесс склонился к ней. — Или он никогда не спрашивал о своем отце?

Мэнди закрыла глаза, и слезы потекли по ее щекам.

— Он задавал много вопросов, а я говорила, что его отец умер еще до его рождения.

— И я бы умер, если бы тогда Лукас прицелился получше.

Мэнди побледнела.

— Но я не умер, Мэнди, — заявил он, — я здесь и собираюсь сказать своему сыну, что я его отец, хочешь ты этого или нет. В твоем распоряжении двадцать четыре часа. Ты можешь отсчитывать время и выбирать место, где мы ему скажем правду. Когда решишь, можешь меня найти в бараке на ранчо Барристеров.

— Ты знал, что это мой сын?

Пит повернул голову и устало вздохнул.

— Я только подозревал, но не знал наверняка. Макклауды очень скрытны, а особенно во всем, что касается их личной жизни.

— Что же, значит, никто не знает об этом?

Пит пожал плечами.

— После того как ты уехал, Лукас отправил Мэнди к своей двоюродной сестре. Она пробыла там больше года, а вернулась уже с мальчишкой на руках. Ходили слухи, что она завела роман с каким-то мужчиной, пока была там. Мужчина умер, так и не дав ребенку своего имени.

— И люди верили этому?

— Почему бы и нет? Кроме меня, никто же не знал о вас, о том, что вы тайком встречались за спиной Макклауда.

Лицо Джесса перекосилось при упоминании о Лукасе.

— Я его не видел, пока был у них на ранчо, хотя ожидал, что он опять наставит на меня дуло своего пистолета.

Пит не скрывал своего удивления.

— Ты имеешь в виду Лукаса?

— А кого же еще, — пожал плечами Джесс, — конечно, Лукаса.

— Ему будет довольно сложно воскреснуть из мертвых, как ты считаешь?

— Неужели Лукас мертв?

— Уже двенадцать лет, как он отдал Богу душу. Почти сразу же после того, как узнал, что стал дедушкой. Сердце у старика не выдержало такого потрясения.

Не веря своим ушам, Джесс изумленно уставился на Пита. Он никак не мог себе представить такого развития событий.

— Если Лукас умер, то кто же управляет поместьем?

— Мэнди. Конечно, не без помощи Гейба.

У Джесса подкосились ноги, и он буквально плюхнулся на стог сена. Неужели Лукаса нет уже больше двенадцати лет? Если бы он только остался тогда, все было бы иначе. Никто не старался бы разлучить его с Мэнди, они остались бы вместе и были бы, несомненно, безгранично счастливы.

Но отказ Мэнди уйти с ним… Такое трудно забыть. Джесс тряхнул головой, будто хотел навсегда выбросить из головы те страшные слова. Мэнди сама положила конец их отношениям, а не Лукас.

— Я иду в барак. Ты со мной?

С печалью в глазах Пит посмотрел на Джесса.

— Я приду, когда все здесь закончу.

— Может, нам все-таки стоит позвать Мередит? — тихо промолвила Сэм.

Мэнди подошла к окну. На улице было темно и вовсю трещали кузнечики.

— И чем Мередит может помочь?

— Приютить тебя в своем доме. Тебе следовало бы уехать в Нью-Йорк на прошлой неделе вместе с Мередит, но ничего уже не изменишь. Вы с Джемми можете улететь в Нью-Йорк первым рейсом. Джесс никогда не будет искать тебя там.

— Это будет очевидным бегством.

— Значит, ты собираешься сказать Джемми правду?

— У меня разве есть выбор? Ты же знаешь, что у Джесса такие же права на сына, как и у меня. Бегство не остановит его, понимаешь?

— Как ты объяснишь все Джемми?

Мэнди опять посмотрела в окно, темнота притягивала ее и была похожа на то смятение, что творилось в ее душе.

— Не знаю, сейчас я ничего не знаю.

После того как Сэм ушла спать, Мэнди нашла в телефонной книжке номер Барристеров. Дрожащими пальцами она нажимала на кнопки. Послышался сонный голос Джесса:

— Алло!

— Джесс? — еле-еле произнесла Мэнди.

— Да?

— Я бы хотела поговорить с тобой, если это возможно.

— Да, я слушаю, — ответил он.

— Я хотела бы встретиться. Ты не возражаешь?

Последовала длинная пауза.

— Где? — спросил Джесс.

Она нервно начала перебирать в голове места, где они могли бы встретиться. Нужно выбрать такое, где никто не подслушал бы их разговора.

Пока она размышляла, Джесс, не дожидаясь ее ответа, сам предложил:

— В горной долине. Я буду ждать тебя там в полночь.

Прежде чем Мэнди вымолвила хоть слово, послышались короткие гудки.

Мэнди надеялась прийти туда раньше Джесса, чтобы собраться с мыслями, но он опередил ее. Облокотившись на поваленный дуб, он стоял под тенью его массивных веток, ожидая ее прихода.

Несмотря на то, что этот мужчина держал судьбу ее сына в своих руках, при виде его сердце Мэнди сжалось от нахлынувшей нежности. Он был ее первой любовью и, как она поняла позже, последней. Она старалась забыть его, но ей так и не удалось это сделать.

— Джесс! — тихо прошептала она.

— Да, — проворчал он.

— Я здесь.

Джесс приподнял свою шляпу, чтобы взглянуть ей в лицо.

— Я вижу. Никто не целится мне в спину?

— Конечно, нет.

— Это я так, чтобы удостовериться. Где Джемми?

— Дома. Он уже давно спит. Я хотела поговорить с тобой наедине.

— Итак, я слушаю.

Мэнди нервно посмотрела вокруг, словно опасаясь, что призраки из прошлого вновь появятся и испортят то, что еще не успело начаться.

— Неужели тебе не по себе здесь, со мной, в этом так нам хорошо знакомом месте?

— Нет, — солгала она, — но мне все-таки интересно, почему ты выбрал именно его.

Лунный свет освещал его лицо. Она увидела, как он иронически улыбнулся.

— Это то самое место, где все началось. Здесь был зачат наш сын. Я считаю, что лучше места не найдешь, тем более для разговора о его будущем.

Луна осыпала серебром зеленую траву.

Мэнди ощутила на своем лице прохладный ласкающий ветерок и вдохнула сладкий аромат жимолости.

— Вот на этом самом пятачке земли я расстилал одеяло и ждал, когда ты убежишь из дома и придешь ко мне под покровом ночи.

Ее глаза покраснели от слез.

Джесс был настроен решительно. Мэнди обидела его, когда отказалась остаться с ним и ушла с отцом. Он хотел отомстить, причинить ей такую же боль, что мучила его на протяжении многих лет. Он подошел к ней ближе и прижался губами к обнаженной шее. Ее бросало то в жар, то в холод, словно она билась в лихорадке.

Он опустил руки на ее плечи, и у нее перехватило дыхание.

— Помнишь, Мэнди, как блестели твои глаза, как билось твое сердце, когда ты прижималась ко мне? Помнишь слова любви, что нашептывала мне? Помнишь обещания, что мне давала?

— Да, — промолвила Мэнди еле слышно, — да, я все помню.

— Это все было неправдой, не так ли, Мэнди? Все было ложью. Такой же ложью, какую ты сказала моему сыну.

Слышать это было для нее невыносимо.

— Что ты хочешь от меня? — закричала она.

— Моего сына.

— Никогда!

— Я не хочу забирать его у тебя; даже если бы мог, не сделал бы этого. Я только хочу видеться с ним, разговаривать, быть ему отцом, и я этого добьюсь, с твоей помощью или без нее.

— Я знаю, — обреченно сказала Мэнди, прекрасно понимая, что должна убедить его сделать то, что хочет она. — Я думала над тем, что ты сказал ранее. Ты абсолютно прав, что хочешь быть ему отцом.

— Так в чем же дело?

Ей трудно было смотреть в его темные глаза.

— Я не знаю, как Джемми воспримет это известие. — Она посмотрела на него, умоляя понять ее. — Разве ты не понимаешь, что для него это будет шоком?

— Но для меня это тоже было большой неожиданностью.

— Джемми думает, что его отец умер. Ты представляешь, как он будет ошеломлен, когда ты объявишь, что его отец не умер, а жив и стоит перед ним!.. Ты не думаешь, что это причинит ему душевную травму?

— По-твоему, ему лучше от той лжи, что окружала его с самого рождения?

— Да, я сказала ему неправду, но сам подумай, что мне оставалось делать, когда он начал задавать вопросы? Тебя не было здесь, и я не знала, где ты. Мне было проще сказать, что его отец мертв, чем объяснять твое отсутствие.

— Сейчас ты скажешь ему, что обманывала его все эти годы.

Ее охватила злость.

— Я понимаю, что ты стараешься переложить всю вину на меня. Очевидно, у тебя не было времени все это обдумать. Если бы ты хорошенько поразмыслил над сложившейся ситуацией, то увидел бы, что не прав.

— Все учишь, — с явным сарказмом произнес Джесс.

— Джемми захочет знать, почему тебя не было, когда он родился. Ему будет обидно, что тебя не было, когда он рос и делал первые шаги. Возможно, он даже возненавидит тебя. Ты об этом подумал?

— Я не собираюсь исчезать, как тебе хотелось бы. Он не только твой сын, но и мой. Я имею такое же право на него, как и ты.

— Я не пытаюсь отнять его у тебя, — возразила она. — Я только пытаюсь все сделать так, чтобы не навредить Джемми.

— И что ты предлагаешь?

— Ему для начала нужно хорошо узнать тебя, а потом мы скажем правду.

— И как, черт возьми, я буду налаживать отношения с мальчиком, который на двадцать лет младше меня?! Кроме того, я — Барристер, а он — Макклауд. Вряд ли наши пороги когда-нибудь пересекутся.

— Я уже думала об этом и пришла к выводу, что…

— Что?

— У нас на ранчо есть жеребец, которого никто не может укротить. Я могу сказать Джемми, что я наняла тебя объездчиком. Это объяснит твое присутствие на ранчо и даст тебе возможность проводить больше времени с сыном.

— И Джемми поверит в то, что ты наняла Барристера, чтобы объезжать лошадь?

— Он поверит мне, в этом можешь не сомневаться, а остальное уже будет зависеть от тебя.

Мэнди в ожидании смотрела на него. Наконец Джесс поднял голову и взглянул на нее.

— Когда мне начать?

Глава третья

Джессу не понравился план Мэнди. Не укрощение жеребца волновало его. Тревожило совсем другое. Как ему, Джессу Барристеру, подружиться с двенадцатилетним подростком, когда при одной мысли, что это его сын, у него трясутся колени? Да, он не умел общаться с детьми, ему не приходилось с этим сталкиваться, но рано или поздно, а тем более в данный момент, просто необходимо научиться этому. Ведь ему так хотелось завоевать любовь своего сына!

Ему понадобилось три дня, чтобы привести свои мысли в порядок и решиться отправиться на ранчо Макклаудов. Там его окружили смотрители поместья. Их недоверие было очевидно.

— Занимайтесь своим делом и не лезьте в чужой огород, — сказал Гейб хриплым голосом.

Джесс увидел Мэнди, пробирающуюся сквозь толпу.

— Привет, Джесс, — улыбнулась она, дав понять своим людям, что Джесс — желанный гость на ее земле. — Надеюсь, ты еще не передумал работать с жеребцом, о котором я тебе говорила.

— Я готов приступить к своим обязанностям, — сказал он, твердым взглядом обводя окружавших его людей, которые все еще подозрительно смотрели на него.

— Отлично. Он в загоне. Пойдем со мной, я покажу тебе его.

Захлопнув дверцу своего автомобиля, Джесс ждал, пока ковбои расступятся и дадут ему пройти. Они разошлись, но он, все же, чувствовал, как десятки глаз пристально смотрит ему вслед.

— Полагаю, что ты не сказала этим людям о моем приходе.

— Я же не знала, придешь ты или нет. Джессу стало не по себе от равнодушия, мелькнувшего в глазах Мэнди. Она была для него все той же семнадцатилетней девочкой, в которую он когда-то влюбился. На ней были джинсы, легкая ситцевая блузка. Волосы были убраны в милый хвостик. Ему так и хотелось сорвать ленту и ощутить ее каштановые локоны у себя в руках. Его переполняло неистовое желание растопить лед в ее душе огненным и страстным поцелуем. Это желание было сильней всех обид и разногласий, но он отвел взгляд и угрюмо спросил:

— А где Джемми?

— Где-то здесь. Скоро появится.

— А что мне делать до того, как он придет?

Она пальцем указала ему на загон.

— Будешь приручать этого неукротимого жеребца.

Джесс проследовал за ней в конюшню, где находился черный жеребец с бешено блестевшими глазами.

— Как его зовут? — поинтересовался он.

— Иуда.

— Иуда? — переспросил Джесс, в замешательстве посмотрев на Мэнди. — Довольно странное имя для лошади, ты не находишь?

Улыбка появилась на ее лице.

— Это имя идеально подходит ему. Советую тебе быть поосторожнее с этим самородком. Многие храбрецы вроде тебя переломали себе кости, так и не приручив это животное.

Джесс облокотился на ограду. Черный, как сажа, жеребец шагал по загону, фыркая и стуча копытами по утоптанной земле. Джесс был уверен, что ему потребуется приложить много усилий, чтобы справиться с ним, а пока он не решался даже подойти к нему.

— Что ты здесь делаешь? Гулять бы тебе на воле и наслаждаться жизнью, — сказал Джесс коню, словно тот мог понять его.

Он огляделся, надеясь увидеть Джемми, усмехнулся.

— Да, Джемми, твоя мама, очевидно, наняла меня, чтобы я укротил этого жеребца для нее, — вслух размышлял Джесс.

И вдруг Джемми как по заказу появился перед ним.

— Значит, это правда? — спросил мальчик, не задавая лишних вопросов. — Слушай, это же здорово. — Он схватился руками за забор и поинтересовался с явным волнением в голосе: — Ты уже оседлал его?

— Нет, я пока еще только присматриваюсь к нему.

— Что это значит?

— Я наблюдаю, как он реагирует. Очень важно знать, как лошадь поведет себя в той или иной ситуации, когда ты сядешь ей на спину.

Джемми кивнул и посмотрел на лошадь.

— Гейб сказал, что этот жеребец — настоящий убийца, что его следовало бы усыпить, пока он не убил кого-нибудь.

— Правда? И что твоя мама на это говорит?

— Я не знаю. Она застукала меня, когда я пытался подслушать их разговор, и выставила, прежде чем я мог что-нибудь услышать.

Смеясь, Джесс потрепал его по голове.

— Нельзя подслушивать чужие разговоры.

Джемми опустил взгляд на свои ботинки.

— Да, то же самое говорит моя мама, — печально произнес мальчик.

— Твоя мама абсолютно права. Ты знаешь, парень, мамы всегда правы.

— Да, но они не всегда справедливы.

— Она держит тебя в ежовых рукавицах, не так ли?

— Особенно последнее время.

Джессу пришло на ум: а что, если это каким-то образом связано с ним? Неужели Мэнди думает, что он попытается похитить ребенка или что-нибудь в этом роде? Джесс покачал головой. Он не собирается ничего красть у Мэнди, даже любовь и привязанность Джемми. Он только хочет узнать своего сына и назвать себя его отцом.

Надеясь выиграть время, Джесс достал из сумки платок и вытер пот с лица:

— Сегодня очень жарко.

Джемми, прищурившись, посмотрел на небо:

— Да, солнце как раскаленный металл.

— Хорошо бы сейчас порыбачить у ручейка.

— Мм… Да, сейчас хорошо бы ловился сом, как ты думаешь?

— Тебе нравится ловить рыбу?

— Конечно, нравится.

— Ты не единственный, кто ловил рыбу на соседском пруду. Когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, я тайком прибегал на ваше ранчо и ловил рыбу на том старом пруду, который находится у самой кромки леса. Ты знаешь, о каком пруде я говорю?

— Конечно. Там еще несколько поваленных деревьев, под которые сомы любят заплывать. Ты хочешь туда пойти?

Хотя было очевидно, что Джесс намекал на это, заведя разговор о рыбалке, он неуверенно промолвил:

— Ну, я не знаю. Что скажет мама, если ты удерешь из дома в середине дня?

— Держу пари, она не будет возражать, если ты пойдешь со мной. Давай пойдем и спросим у нее.

Джесс пытался скрыть свою радость. Подумать только, целый день провести с сыном! Они пошли в дом, но перед самой дверью он внезапно засомневался: а вдруг ему нельзя переступать порог ее дома?!

— Ты идешь? — Джемми привел его в чувство. — Мама, наверное, в своем кабинете.

Джесс зашел в особняк и проследовал за Джемми. Возле двери в кабинет он остановился.

Джемми может называть это маминым кабинетом, но присутствие Лукаса Макклауда было повсюду, куда бы он ни посмотрел, все навевало неприятные воспоминания. Стены были увешаны трофеями, добытыми во время его охоты и рыбалки. На полу, напротив стола, лежала медвежья шкура огромных размеров. За мужским секретером сидела Мэнди. Она посмотрела на вошедших с недоверием.

— Джемми пригласил меня половить рыбу. Мы решили сначала спросить у тебя позволения.

Мэнди обратилась к Джемми:

— Ты уже выполнил свою работу?

— Да, мама, — гордо произнес он.

— А мусор на кухне убрал?

Джемми поник головой.

— Я забыл об этом.

— Ты должен сначала выполнить все свои обязанности, а потом можешь делать все, что только захочешь.

— Мам, может, это подождет до вечера?

— Ты знаешь правила, — строго сказала она.

— Подожди меня, хорошо? Это не займет больше минуты, обещаю, — обратился мальчик к Джессу.

Джесс стоял возле стола со шляпой в руках.

— Это относится и ко мне?

— Что? — переспросила Мэнди.

— Мне тоже надо закончить свою работу?

Мэнди снова уткнулась в свои бумаги.

— В мои обязанности входит только забота о сыне, — сердито сказала она.

Джесс приблизился к ней, внимательно разглядывая книгу на столе.

— Из того, что я успел здесь услышать, я понял, что это относится ко всем, кто работает на ранчо.

Не поднимая глаз, она взяла ручку и сделала несколько заметок на листе.

— Да, это так, хотя не все выполняют приказы, потому что они исходят от женщины.

Было очевидно, что его присутствие заставляло ее нервничать.

— Над чем ты работаешь?

— Регистрирую новорожденных жеребцов.

Ухмыляясь, Джесс подошел ближе и чуть не засмеялся, когда увидел, как у нее трясутся пальцы.

— Похоже, что твои кобылы ожеребились не очень удачно в этом году, — прокомментировал он, заглянув в бумаги. — Тебе надо приобрести хорошего племенного жеребца.

— У нас есть два.

— Включая Иуду?

— Да. У него прекрасная родословная. Он от того самого коня, который был у моего отца.

Джесс вспомнил черного жеребца, на котором ездил только Лукас Макклауд.

— Джемми сказал, что Иуда совершенно дикий жеребец. Потому ты и наняла меня укротить его? Надеешься, что он убьет меня и я не смогу рассказать, что я отец Джемми?

В ярости Мэнди вскочила с кресла, бросив ручку на стол.

— Естественно, нет. Я бы никогда не наняла на такое дело человека, который заведомо не способен справиться с Иудой.

— Так ты думаешь, что я справлюсь?

— Если бы я не была уверена, что ты сможешь объездить Иуду, я бы никогда не предложила тебе этого.

Взгляд Джесса неторопливо скользил по ее изящной шее, по щекам, которые украшал заметный румянец, и наконец их глаза встретились. В ее глазах он увидел чувственное желание. Теперь он знает, как лучше всего наказать ее за то, что она когда-то сделала.

— Это приятно слышать. — Он приблизился к ней так, что их тела почти прижались друг к другу. — Но я способен не только приручить лошадь, я способен на гораздо большее. Могу…

— Я готов!

Услышав вдалеке шаги, Джесс внезапно отступил и притворился, что рассматривает картину, висящую на стене. Джемми ворвался в кабинет. Повернувшись к нему, Джесс улыбнулся.

— Я иду, сынок.

Он обнял Джемми за плечи и подмигнул Мэнди. Ее щеки зарделись.

— Увидимся позже, — сказал Джесс.

Мэнди наблюдала, прислонив ладони к пылавшим щекам, как они вышли из кабинета, смеясь и разговаривая, как старые друзья.

— Как он мог так поступить со мной? — воскликнула она.

Она поняла, что Джесс специально, с какой-то определенной целью искушает ее.

В долине он вел себя точно так же. Но зачем все это? Наверняка в душе Джесса таится обида, что она скрыла от Джемми правду. Она была в смятении, но не могла отрицать того, что при каждом его прикосновении ее тело дрожало. Мэнди поднесла пальцы к губам, вспоминая его поцелуи. О боже, как ей нужны его ласки.

Мэнди услышала, как Джесс и Джемми вернулись. Они смеялись и разговаривали друг с другом. Конечно, ей следовало бы благодарить Бога за то, что Джемми так дружелюбно принял Джесса. Ведь этого она и хотела. Но тем не менее ей было обидно. Двенадцать лет она была самым главным человеком в жизни сына, а теперь появился Джесс, который может все разрушить.

Заглушив ревность, Мэнди вышла во двор.

— Ну, рыбаки, — сказала она, посылая им очаровательную улыбку, — с возвращением. Поймали что-нибудь?

Джемми протянул ей нанизанных на леску сомов.

— Этого, похоже, хватит на обед, — одобрительно кивнула она.

— Мы с амиго тоже так считаем, — сказал Джемми.

— Амиго? — переспросила Мэнди.

— По-испански это «друг». Джесс научил меня нескольким испанским словам, пока мы были на рыбалке.

— Да? — Она посмотрела на Джесса.

— Джесс останется на обед, хорошо?

Мэнди с радостью отказала бы, но, увидев сияющие от счастья глаза сына и вызов, сверкнувший в глазах Джесса, улыбнулась и сказала:

— Конечно, почему бы и нет. Он может почистить рыбу, пока ты будешь принимать душ.

— Душ? Но…

— От тебя пахнет так, как будто ты сам был приманкой для рыб.

Прекрасно понимая, что перечить маме бесполезно, Джемми покорился.

Пытаясь избежать близости Джесса, Мэнди показала на стол:

— Ты можешь почистить рыбу там. Ножи — в нижнем ящике. Шланг прикреплен рядом с окном. Им можно воспользоваться, чтобы помыть рыбу.

Она уже собиралась уходить, когда голос Джесса остановил ее:

— Спасибо.

Она поняла, что он говорил спасибо за то, что она позволила проводить ему больше времени с Джемми.

— Я просто делаю то, что считаю справедливым, — прошептала она и захлопнула дверь, не дав сказать ему ни слова в ответ.

Из окна кухни ей было видно, как Джесс чистит рыбу.

Задумавшись, Мэнди смотрела на Джесса и вспоминала, как хорошо она знала его тело. Знала каждый шрам и историю его возникновения, знала каждую клеточку, при прикосновении к которой он или хихикал, или стонал от удовольствия. Она даже прикасалась к самым интимным частям его тела, и делала это без страха и стыда. Она любила его, а он любил ее так же сильно и страстно.

Пока она наблюдала за ним, погруженная в воспоминания, Джесс поставил тарелку с приготовленным им филе и взял шланг. Опустив голову, он направил на волосы струю воды, которая стекала по его спине и груди.

Мэнди зашла в кладовую за полотенцем и отнесла его Джессу.

— Я подумала, что это тебе понадобится.

Смахивая воду с глаз, Джесс посмотрел на Мэнди. Откровенное желание опять светилось в ее глазах.

Взгляд Мэнди остановился на его груди. Она притронулась пальцем к шраму от пули которую всадил ему ее отец.

— Прости меня, — сказала она, всхлипывая.

— Это не ты нажала на курок. Это Лукас.

— Да, но…

— Я никогда не винил тебя за то, что сделал твой отец.

Но простил ли Джесс ее за другой выстрел, выстрел в сердце, который был, несомненно, намного больнее?

— Но ты же не простил меня за мой отказ?

— Эй! Где все? — прозвучал голос Джемми.

— Мы здесь! Ты хочешь есть?

Дверь открылась, и Джемми вбежал в комнату. Его мокрые волосы блестели так же, как волосы Джесса.

— Еще бы! Все уже готово?

* * *

Джесс сидел в темноте, прислонившись к стене. Он думал о Мэнди. Ему следовало бы оттолкнуть ее, когда она осмелилась прикоснуться к нему, но он позволил себе растаять при виде слез в ее глазах.

Джесс хорошо знал, что, если бы не Джемми, он бы схватил Мэнди в объятия, целовал бы ее глаза и скользил бы руками по ее изящному телу.

Но какой же он глупец, ведь давно уже понял, что нельзя доверять Мэнди. Она давала ему обещания и не намеревалась их выполнять. Джесс больше не хотел быть жертвой ее лжи. Он совершил однажды ошибку и поплатился за это.

Теперь у него есть сын. И это было единственным, что он хотел от Мэнди Макклауд.

Марго зашла в барак. В темноте она никого не увидела. Возле барака Пит седлал лошадь.

— Где он? — нетерпеливо крикнула Марго.

Пит повернул голову.

— Если вы имеете в виду Джесса, то зря теряете время. Его здесь нет.

— Я вижу. Где же он?

— Куда он идет и что делает, меня не касается.

Марго стояла и смотрела на затылок Пита. Тот невозмутимо занимался своим делом.

Марго овладела ярость. С приездом Джесса и с его намерением заявить о своем наследстве Пит явно демонстрирует ей свое пренебрежение.

Джесс стоял посередине загона и пристально смотрел на скакавшего по кругу жеребца. Он работал с ним уже четыре дня, но ничего не изменилось за это время. Он так же был далек от того, чтобы оседлать этого жеребца, как и в первый день.

— Эх, парень, — пробормотал он ласковым голосом, — ну что мне с тобой делать?

Жеребец поднял голову и потряс ею.

— Да, ты король джунглей. Никто не спорит с этим.

Жеребец вздернул голову, громко заржал и направился прямо на него.

Джесс перескочил через ограду за считанные секунды, причем один ботинок застрял между железными прутьями, а другой взлетел в воздух.

— Прекрасное приземление!

Джесс приоткрыл один глаз и увидел Гейба, который стоял возле него. Застонав от боли, Джесс стал ощупывать себя, проверяя, не сломал ли чего-нибудь.

— С тобой все в порядке? — спросил озабоченно Гейб.

— Я думаю, да, — сказал Джесс.

— Он крепкий орешек, — промолвил Гейб. — Я говорил Мэнди, что верховой лошадью его не сделать. Мне кажется, его следовало бы отпустить к кобылам и позволить ему делать то, для чего он был рожден. Но Мэнди решительно настроена укротить его.

— Ты хочешь сказать, что Мэнди собирается ездить на нем верхом?

Гейб неуверенно кивнул головой, как будто сам не мог поверить в это.

— Так она говорит. Джесс встал с земли.

— Ну, это мы еще посмотрим, — со злостью пробормотал он.

Он вошел в дом и направился к Мэнди.

— Почему, черт возьми, ты мне не сказала, что собираешься ездить верхом на этом черте? — зло спросил Джесс.

— Полагаю, ты говоришь об Иуде?

— О ком же еще?! Черт возьми, Мэнди! — закричал он. — Дался тебе этот жеребец?! Он сумасшедший, он убийца. Если мне даже удастся обуздать его, я никогда не изменю его характер, и ты об этом прекрасно знаешь.

— Я не просила тебя укротить его характер. Мне бы и в голову это не пришло.

— Так ты, значит, понимаешь, что он может убить человека!

— Я просто соглашаюсь с тем, что у Иуды очень пылкая натура.

— Убийца, — настаивал Джесс. — Провалиться мне на этом месте, если я буду стоять и смотреть, как ты взбираешься ему на спину.

— Что дает тебе право указывать, что мне делать, а что нет?

— Ты мать моего сына, и именно это дает мне такое право. Ты нужна Джемми. Ему нужна мать, и ты не смеешь подвергать опасности свою жизнь и счастье Джемми только для того, чтобы что-то доказать Лукасу Макклауду.

Мэнди вздрогнула при упоминании об отце, ее глаза вспыхнули.

— Лукас тут ни при чем.

— Да неужели? Разве ты не стараешься доказать призраку твоего отца и всем, кто на тебя работает, что ты такая же сильная и упрямая, как Лукас, что будешь так же уверенно сидеть верхом на этом чертовом жеребце, как и он?

Мэнди почувствовала, как у нее горят щеки. Джесс был прав, и она это знала, но не сознавалась даже себе.

— Это смешно, — пробормотала она.

— Ты так считаешь?

Мэнди старалась сохранить хладнокровие.

— Уймись, Джесс. Можно подумать, ты за меня волнуешься.

Вся злость, все переживания, накопленные в душе за эти годы, переполнили его сердце. Он прижал ее к своей груди. Дрожь ее тела, страх в ее глазах только больше искушали его. С диким желанием он так сильно прильнул к ее устам, словно наказывал за все своим поцелуем. Его руки обвивали ее тело, и он почувствовал, как она впилась ногтями в его спину, но боли не ощущал. В этот момент он хотел только одного — заставить ее заплатить за все его страдания.

Через несколько секунд он осознал свою оплошность. Вместо того чтобы насладиться отмщением, которого он, как никто другой, заслужил, Джесс впивался в ее губы, наслаждаясь вкусом ее поцелуя, который, он думал, никогда больше не почувствует.

Медленно он ослабил силу своего поцелуя, проводя языком по ее губам и дразня уголки рта, пока она не забылась и вся не отдалась своей страсти.

Мэнди думала, что умрет от жара, охватившего ее тело. Она не хотела этого, она всячески этому противилась. Мэнди обхватила руками его голову, теребя пальцами волосы. Она и не думала, что опять почувствует в себе эту всепоглощающую страсть. Поздно спохватилась — неистовое чувство, словно затягивало ее в болото. Она с головой уходила под воду и захлебывалась от переполнявшей ее любви к нему, которая делала ее беспомощной и слабой в его объятиях.

— Джесс, — тихо молвила она, — я так скучала по тебе.

Желая разделить с ним свои чувства, она прикоснулась к его лицу, нежно провела по скулам дрожащей рукой и дотронулась большим пальцем до шрама на его подбородке. Затем, вздохнув, опустила руки на его грудь, ощутила все его тепло, всю нежность и покоряющую силу.

Но так же внезапно, как схватил ее, Джесс отпустил Мэнди. Она открыла глаза и увидела его стоявшим спиной к ней. Его голова опустилась на грудь, и он тяжело и глубоко вздохнул.

Чувствуя боль оттого, что он отверг ее, она прошептала, разрушая эту мертвую тишину:

— Никогда больше так не делай.

Джесс поднял шляпу с пола, даже не взглянув на Мэнди.

— Не беспокойся, — сказал он, направляясь к двери, — я не собираюсь больше делать этого.

Глава четвертая

— Эй! Осторожно!

Джесс споткнулся и, упав на вскрикнувшую женщину, инстинктивно схватил ее за талию и согнул свое тело так, чтобы принять удар от падения на себя. Ударившись спиной, он сразу почувствовал еще и удар по голове.

— Руки прочь от меня!

Джесс сразу же убрал руки с ее талии и увидел перед собой два янтарных кругляшка среди россыпи искр.

— Сэм, это ты? — неуверенно спросил он, когда ему удалось разглядеть лицо младшей сестры Мэнди.

Женщина разъяренно толкнула его в грудь. Ее щеки горели от стыда.

— По крайней мере, ты не совсем еще ослеп, — проворчала она, смахивая грязь с колен. — Даже узнал меня.

Джесс приподнялся на локтях и тут же поморщился от боли. Он с трудом сел и осмотрел рану.

— Извини, — пробормотал он. Рукав рубашки был алого цвета. — Я тебя не заметил.

— Это ты говоришь мне? — с раздражением сказала Сэм, поднимаясь. Выпрямившись, она увидела, как Джесс с трудом пытается встать. — Ты ушибся? — спросила она.

— Всего лишь маленькая царапина, — ответил Джесс, согнув руку в локте, а другой опираясь на землю.

Сэм взяла Джесса за запястье, помогла ему встать и осмотрела рану. Затем оторвала кусок ткани от его рубашки и вытерла кровь.

— Пойдем, я промою тебе руку.

— Не стоит, я могу…

— Не будь ребенком, — прикрикнула она.

В специальной комнате, где имелись все необходимые ветеринарные принадлежности, Сэм положила свою сумку на стол.

Пока Джесс снимал рубашку, Сэм открыла сумку и включила кран с водой.

— Промой руку так, чтобы я смогла внимательно рассмотреть рану.

Джесс неохотно повиновался.

— Не такая уж глубокая, — пробурчала она себе под нос. — Немного мази и легкая повязка не повредят.

— Это предположение?

— Я ветеринарный врач. Чтобы ты знал: люди не очень-то отличаются от животных.

Она выдавила из тюбика на палец немного мази, но так и не решилась притронуться к нему.

— Я не кусаюсь, — поддразнил ее Джесс.

Их взгляды встретились.

— Куда же ты так спешил? — спросила Сэм.

— Очень хотел скорее попасть домой.

Сэм решила сменить тему разговора.

— Ты видел сегодня Джемми?

— Нет. Он провел целый день со своим другом.

— Наверное, с Дэви. Их водой не разольешь. Они обычно проводят вместе каждую пятницу.

— Я полагаю, ты знаешь мальчика достаточно хорошо?

— Если ты спрашиваешь меня, знаю ли я, что он твой сын, то не буду отрицать, что все знала с самого начала. Я даже догадываюсь, почему ты здесь.

— И что ты по этому поводу думаешь? Я имею в виду мое желание рассказать Джемми правду.

— Что я думаю, абсолютно неважно.

— Но у тебя же есть собственное мнение, — настаивал Джесс.

Она наложила бинт на рану, нежно прикасаясь к его руке.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь из них страдал, — промолвила Сэм. — Ни Мэнди, ни Джемми.

— А ты считаешь, что я хочу причинить им боль?

— Иногда мы заставляем страдать людей, не желая этого.

Джесса не могла не тронуть неприкрытая горечь в голосе Сэм. Мэнди была не единственной дочерью, которую Лукас мог запугать. Мэнди говорила Джессу о давлении, которое оказывал Лукас на ее сестер. Но что-то в голосе Сэм его насторожило. А что, если Сэм имела в виду не Лукаса? Он отбросил от себя эту мысль. Его волновало другое: была ли Сэм посвящена во все секреты Мэнди? Он подумал, что иной возможности не представится, чтобы выяснить все до конца. И решил действовать.

— Как Лукас отреагировал на то, что Мэнди забеременела?

Сэм на какую-то секунду застыла. Затем пожала плечами и стала аккуратно складывать свои инструменты обратно в сумку.

— Скажу лишь одно: мысль о том, что у него появится внук, в жилах которого течет кровь Барристеров, не очень его обрадовала.

— А в результате этого страдал мальчик, так получается?

— Нет, — ответила она без тени сомнения. — Джемми был ребенком, когда умер папа, и не смог почувствовать на себе его неприязнь.

— А как насчет Мэнди?

Сэм посмотрела на него. Ее глаза затуманились, словно пряча за пеленой секреты, которые лучше не раскрывать.

— Тебе следует расспросить все у нее самой. Я не имею права говорить об этом.

Всю дорогу домой Джесс размышлял над странным ответом Сэм. Видимо, Лукас Макклауд заставил много страдать Мэнди. И доля вины за страдания — на нем. Мысль об этом напомнила ему о последней встрече с ней менее часа назад.

Джесс поднес дрожащую руку к губам, вспоминая ее запах, те чувства, что пробудил в нем поцелуй. Как долго он ждал этого поцелуя!

У него было такое ощущение, что беда сердито смотрит ему в глаза. Да, беда. Вот что значит для него Мэнди. И не только из-за того, что она выбрала отца вместо него, а еще и потому, что скрыла от него сына… и Джесс никогда не простит ей это.

Джесс глубоко заблуждался, если думал, что убежит от всех напастей, покинув ее ранчо. Когда он остановил свою машину у барака, то увидел в окне тень Марго и Пита, которые стояли нос к носу. Он сразу понял, что они явно говорят не о погоде.

Вздохнув, он открыл дверцу своего грузовика. Вдруг послышался пронзительный крик Марго.

— Что-то случилось? — спросил Джесс, зайдя в помещение.

— Я хочу, чтобы этот человек был немедленно уволен.

— Могу я узнать почему?

— Он отказался продать коров.

— Что ты можешь сказать на это? — обратился Джесс к Питу.

— Она говорит о тех телках, которых я тебе показывал на прошлой неделе, — сказал Пит. — Мы с Вейдом приобрели их, чтобы пополнить стадо, глупо продавать этих коров тогда, когда нам нужен прирост скота. Я только что купил новых.

— И кто просил тебя сделать это? — зло воскликнула Марго.

— Я просил. Позволь тебе напомнить, Марго, что я единственный на этом ранчо отдаю приказы. Коровы остаются, — твердо заявил Джесс.

Марго дрожала от ярости, направляясь к дому.

— Извини меня за то, что втянул тебя в это, — промямлил Пит. — Ты поплатишься за то, что встал на мою сторону.

— Интересно, как?

— Я не знаю, но она найдет способ, уж будь уверен.

Джесс хлопнул по плечу своего старого друга.

— Не забивай голову, — небрежно произнес он, пытаясь не придавать значения тому, что, несомненно, было осторожным предупреждением со стороны Пита. — Я могу выдержать от нее любой удар.

— Я надеюсь, сынок. Я очень надеюсь на это, — сказал Пит.

Джесс решил заняться делами в своем поместье, но уже в понедельник мысль о сыне заставила его переменить намерение.

Когда он приехал на ранчо Макклаудов, то увидел Джемми, сидящего на ограде загона и, вероятно, ждущего его. Это очень обрадовало Джесса.

— Эй, Джесс! — Джемми спрыгнул с ограды и бросился ему на шею.

— Привет, Джемми!

Джесс обнял сына и провел рукой по его волосам.

Ах, этот чуб, петушиным гребнем свисавший на лоб, был ему так знаком!

— Знаешь, ты мне нужен, — сказал Джемми.

— Это правда?

— Да. Кстати, мама просила тебе передать, что ты не работаешь с Иудой сегодня.

— Почему?

— Мистер Филипс из Сан-Антонио забрал его вчера. Возможно, он привезет его только через пару дней.

Джесс нахмурил брови. Почему Мэнди не сказала ему сама? Это его озадачило, но затем он понял, что она, вероятно, так же как и он, не заинтересована разговаривать с ним. Особенно после того, что случилось.

— Послушай… — Джемми нерешительно потрогал пальцем лассо, которое Джесс держал в руках.

— Что?

— Ты не согласишься немного поучить меня закидывать аркан?

Если бы вопрос касался жизни и смерти или Джемми попросил бы подарить ему луну, он бы ни в чем ему не отказал. Его любовь к этому мальчику не имела границ.

— Я думаю, что смогу тебя научить. Мы будем практиковаться на копне сена.

Они перетащили сено на улицу. Джесс взял пластмассовую голову быка и поместил ее на верхушку копны. Крутя лассо, он показал Джемми положение рук.

— Держи руки свободно, но твердо, чтобы создать направление. — Он передал аркан Джемми, приспособив его к пальцам ребенка. — Все зависит от рук, — объяснял он, держа ладони мальчика в своих, — мягкое вращение направо, и забрасываешь лассо вверх над головой.

Он подвигал его руки, затем отошел, чтобы дать ему самому почувствовать аркан. Когда Джемми забросил веревку над головой и нечаянно хлестнул себя ею по лбу, Джесс про себя улыбнулся.

— Немного выше, — посоветовал он, — и держи ее на приличном расстоянии перед собой, когда забрасываешь.

Закусив нижнюю губу, Джемми попытался снова и в этот раз закинул ее немного позже.

— Так?

Джесс рассмеялся и похлопал его по спине.

— Так. Готов набросить ее на того бычка? — спросил Джесс, показывая на копну сена.

— Да, я думаю, что готов.

Мальчик выбросил веревку в воздух, раскрутил прямо над головой и зашвырнул в сторону копны. Петля упала в пяти шагах от муляжа, а конец веревки — в шести шагах позади него.

Джесс потрепал сына по голове и улыбнулся.

— Я, вероятно, забыл сказать, чтобы ты держал конец веревки.

— Да, ты, кажется, забыл упомянуть об этом.

Они вместе подошли к муляжу. Джесс остановился, чтобы поднять веревку, умело обвил ее вокруг руки и протянул Джемми.

— Как насчет еще одной попытки?

— Я согласен.

Джесс отступил, пока Джемми готовился к броску.

— У тебя есть дети, Джесс?

Вопрос поразил Джесса, словно гром с ясного неба. Он не знал, что ответить.

— Почему ты об этом спрашиваешь? — наконец спросил он.

— Просто интересно, — ответил Джемми, нацеливаясь на голову быка.

Он поднял веревку и стал медленно вращать ею над головой, затем отпустил ее. Лассо взвилось в воздухе и чуть задело бычью голову. Мальчик был явно расстроен.

Джесс попытался его как-то воодушевить:

— По крайней мере, ты уже близок к цели.

Мэнди смотрела из окна кабинета. Он когда-нибудь уйдет или нет? Она бегло взглянула на часы.

Она не хотела встретиться с Джессом лицом к лицу, поэтому, стоя у двери, позвала Джемми, но он не услышал.

Тогда она пошла к сараю и стала наблюдать, как Джесс учил сына забрасывать аркан. Если бы она могла, если бы ей только позволила ее гордость, то, наверное, похвалила бы Джесса за терпение, с которым он занимался с Джемми. Но она не должна этого делать, а точнее, не может! Она надеялась, что с исчезновением Иуды вздохнет спокойно, но нет же, он даже не дал ей прийти в себя перед тем, как снова сюда заявиться. Их последнее свидание оставило у нее в душе чувство смятения, неопределенности. Она была полностью разбита и слишком уязвима в этот момент.

— Джемми! — позвала Мэнди, подойдя довольно близко, чтобы ее могли расслышать.

Мальчик повернул голову.

— Я здесь, мама! Иди, посмотри, как я поймаю этого быка.

Джемми поднял веревку, повращал ею над головой пару раз и отпустил. Мэнди видела, как веревка пролетела в воздухе и очутилась на голове быка, обвивая его рога.

— Молодец, сынок, — сказала она, хлопая в ладоши и тем самым показывая свое восхищение. — Однако уже время идти.

— Но, мама…

— Никаких «но», Джемми. Сегодня вечером я уезжаю, Сэм обещала посидеть с тобой. Тебе придется какое-то время побыть одному, пока она не приедет.

В любой другой день Джемми с удовольствием остался бы с тетей Сэм, но только не сейчас, когда он набросил веревку на голову быка и подружился с Джессом.

— Мама, я могу остаться один. Мне не нужна никакая смотрелка. Я уже большой.

— Во-первых, сиделка, — поправила она Джемми, — во-вторых, ты не можешь остаться один. А теперь пойдем со мной. Я уже опаздываю.

— Я посижу с мальчиком, — предложил Джесс.

Мэнди могла смириться с его присутствием на ранчо, но это уже переходило всякие границы.

— Спасибо за заботу, но я не смею отнимать ваше драгоценное время. Он уже достаточно побыл с вами.

— Ты не просила, — тихо проговорил ей Джесс. — Я сам предложил. Я вправе распоряжаться своим временем, как того пожелаю.

Джесс посмотрел на Джемми.

— Как тебе такое предложение, Джемми? Ты хочешь посидеть со мной, пока не придет твоя тетя Сэм?

Радостная улыбка Джемми говорила сама за себя.

— Здорово! Мы сможем еще немного потренироваться.

Зная, что спорить бесполезно, а тем более это будет не в ее пользу и вызовет подозрение Джемми, Мэнди приняла свое поражение.

— Спасибо. Сэм не задержится. Ужин — в духовке. Там хватит еды для вас обоих. Слушайся Джесса.

— Хорошо, мама!

Дав все указания, она обернулась и посмотрела на Джесса. Он стоял, не отрывая от нее глаз, губы были напряженно сомкнуты. Несмотря на ее решение избегать встреч с ним, Мэнди очень хотелось прильнуть к его устам, прогнать эту злость с лица.

— В случае если Сэм опоздает, ему надо лечь спать в десять.

— Да, мисс, — сказал Джесс с явной иронией.

— Я только пытаюсь познакомить тебя его распорядком дня.

— Спасибо, что указываешь мне, когда класть собственного сына спать.

Мэнди быстро обернулась в сторону сына. Но тот был увлечен забрасыванием арка на голову быка и не обращал внимания на разговор за его спиной.

— Даже не думай воспользоваться моим отсутствием, чтобы сказать ему, что ты его отец, — пригрозила Мэнди. — Если узнаю, клянусь, я сделаю так, что ты не сможешь поднять на него глаз.

— Ты пытаешься мне угрожать?

— Нет, — сердито прошипела Мэнди, — это просто предупреждение, чтобы ты был осторожней.

— Твое предупреждение я приму к сведению.

Когда она попыталась уйти, он преградил дорогу.

— Прекрасный наряд, — прошептал он, прижимая ее к себе. От него не ускользнуло, как вздрогнуло ее тело, и заблестели глаза. — Ни о чем не волнуйся, Джемми и я прекрасно справимся одни.

Мэнди вырвалась из его объятий и побежала в дом. Она вся горела, будто только что выбежала из охваченной огнем избы. За спиной она слышала язвительный смех Джесса.

Джемми все еще бросал аркан, когда Джесс услышал звук мотора. Он посмотрел на машину и протянул Джемми веревку, которую только что поднял с земли:

— Попробуй еще раз.

Джесс видел, как машина остановилась перед домом. Дверца распахнулась, и вышел водитель.

— Черт побери, — пробормотал Джесс себе под нос, сразу узнав толстую шею, широкие плечи, мускулистые руки Джона Ли Картера, — что он здесь делает?

Джемми бросил лассо и посмотрел на только что прибывшего гостя.

— Это же Джон Ли Картер. У мамы с ним сегодня свидание.

В этот момент Мэнди вышла на террасу и, стоя на цыпочках, поцеловала Джона в щеку. Смеясь, она взяла его под руку и подошла к машине с правой стороны. Джон открыл перед Мэнди дверцу.

Джесс не предполагал, что ревность овладеет им при виде Мэнди с другим мужчиной. Как мучительно было думать, что этот человек будет касаться, целовать, ласкать ту, которую он все еще считал своей.

— Джон был профессиональным футболистом, — сказал Джемми, — но сломал голень и ушел из большого спорта.

Да, Джесс читал об этом. Но он не знал о том, что Джон Ли вернулся в свой дом, не знал, что Мэнди встречается с ним.

Джемми бросил пытливый взгляд на Джесса, словно надеялся развеять сомнения, которые засели в его маленькой головке.

— Мама очень красивая, не так ли?

Джесс ничего не ответил, Джон Ли Картер был слишком опытным для Мэнди. Отношения с ним кончатся для Мэнди только разочарованием. А Джесс не хотел, чтобы кто-либо обидел ее. Она достаточно настрадалась от своего отца. Джесс уже сделал шаг по направлению к машине, чтобы вырвать Мэнди из рук этого омерзительного человека, но вовремя спохватился. Что он делает? Она же совершенно ему безразлична, не это ли он постоянно себе внушал?

Проклиная себя, Джесс выхватил аркан из рук Джемми, раскрутил его над головой и отпустил. Лассо упало точно на бычью голову. Джесс дернул за веревку с такой силой, что копна закачалась и свалилась на землю.

— Ух, ты! — воскликнул Джемми. — Ты можешь меня этому научить?

Джесс ходил взад и вперед перед окном, ожидая возвращения Мэнди. Ничего не мелькало в оконном стекле, и ничего не тревожило ночную тишину, а он не находил себе места.

Когда Сэм ласково сказала ему, что Джемми уже уснул и что ей надо ехать к больной лошади, Джесс, конечно, согласился остаться с мальчиком, пока не вернется Мэнди.

«Где же она, черт возьми?» — прошептал он и отодвинул занавески, чтобы лучше разглядеть, когда она появится. Но единственное, что он видел, были все те же картины, вызванные его больным воображением и дразнящие его вот уже целый час: тени Джона Ли и Мэнди, мужские руки, страстно обнимающие ее обнаженное тело на широкой кровати, специально подготовленной к их приезду.

Он все смотрел и смотрел в окно, как вдруг сноп света рассеял его видения. Свет становился все ярче и ярче. Это были фары автомобиля, приближающегося к дому. Машина остановилась в том самом месте, откуда уехала. Джесс с раздражением опустил занавес. В какое позднее время она возвращается домой, подумать только! Он взял шляпу со стола с преувеличенным нетерпением и нахлобучил ее на голову.

Мэнди, как бабочка, впорхнула в дом. На ее щеках был заметен легкий румянец, волосы были растрепаны, а лицо украшала улыбка. Но она сразу потускнела, когда увидела Джесса.

— О, — упавшим голосом произнесла она, — я думала, что к этому времени здесь будет Сэм.

— Она была, но ей пришлось уехать, какая-то лошадь заболела. Она попросила меня остаться до твоего приезда.

— Я вернулась. Теперь ты можешь идти.

Хотя именно это Джесс и собирался сделать, он не мог смириться с тем, что она была в объятиях другого мужчины. У него сжались кулаки.

— О чем ты, черт возьми, думаешь, когда прохлаждаешься целую ночь с таким, как Джон Ли?

Мэнди вздернула подбородок. Какая наглость с его стороны спрашивать, почему она так поздно вернулась, с кем была и что делала!

— Джон Ли — мой друг и, кстати, твой друг тоже, ты забыл об этом?

— Я не забыл, но еще не забыл и о многом другом.

— На что ты намекаешь?

— Посмотри на себя. Ты как будто только что вскочила с кровати.

Ее щеки вспыхнули. Она не стала объяснять, что Джон Ли слишком быстро водит машину, да и не надо было. Почему она обязана что-то разъяснять такому нахалу?! Джон Ли был ее другом, хорошим другом, их отношения не выходили за рамки дружбы, но она ничего не стала говорить Джессу.

— Это тебя не касается. Что я делаю и с кем — только мое дело.

— Представь себе, нет, — проворчал Джесс и, сняв шляпу, отбросил ее в сторону.

Одним махом он сократил расстояние между ними и поцеловал Мэнди.

Мэнди уперлась руками в грудь Джесса, намереваясь оттолкнуть его, но вместо этого ее пальцы прильнули к его рубашке. Он грубо впился в ее губы… Но все, что почувствовал, было необыкновенно нежно на вкус.

Сладкий вкус невинности… и жар, охвативший их тела, буйная страсть, овладевшая обоими.

— Скажи, он что-нибудь значит для тебя? — воскликнул Джесс, лаская ее тонкую шею. — Скажи, он трогал тебя так, как это делаю я?

Пока его руки сжимали ее талию, губы обжигали шею. Своим дыханием он согревал нежную, как шелк, грудь, лаская языком ее соски.

— Нет, — шептала она, гладя его по волосам. — У меня никого не было, кроме тебя.

Джесс приподнял блузку и схватил зубами сосок.

— Джесс! О Джесс! — беспомощно вскрикнула она.

Он дернул блузку, она распахнулась, открывая грудь его глазам. Засунув руки под шелковую ткань, он скинул блузку с плеч, затем с рук, но не снял ее с запястий, поймав таким образом руки в шелковые оковы и связав их за ее спиной.

Их глаза встретились, и Мэнди увидела дикую страсть в его глазах, пока он не опустил голову и не начал опять ласкать губами ее грудь. Она трепетала от наслаждения, переполнявшего ее, откинув голову и изогнувшись всем телом.

— Где твоя комната?

— Нет, — вскинулась она, — не здесь! Джемми может…

— Тогда где же?

— В сарае, — прошептала она. — Там будет безопаснее.

Глава пятая

Мэнди положила голову на плечо Джесса, ее горячее дыхание обжигало его тело.

— Это комната конюха, — прошептала она.

Джесс не решился войти в сарай, и тогда Мэнди показала рукой на закрытую дверь в пристройке. Джесс распахнул ее настежь, а когда они вошли, плотно захлопнул ее. Луч лунного света пробивался через окно, освещая маленькую кровать. Джесс положил Мэнди на любовное ложе, а сам немного отошел, любуясь ее покрасневшим лицом, полными губами и упругой грудью.

— Кто тебе нужен? — прошептал он. — Кого ты хочешь?

Комок застрял в горле Мэнди.

— Тебя, Джесс, только тебя.

Встав на колени у кровати, он прижался губами к чувствительной коже на ее бедре. Все ее тело нестерпимо запылало, бедра конвульсивно сжались. Подняв руки над головой, она схватилась за металлическую спинку кровати и зажмурила глаза от болезненного желания. Его губы медленно скользили по ее бедру, руки прикасались к горячей плоти. Для Мэнди это было пыткой, самой сладкой пыткой, какую только можно себе представить.

Джесс внезапно остановился и, подняв голову, встретил ее вопросительный взгляд. Она увидела в его глазах необъяснимую злость, но, стараясь не замечать ее, прошептала:

— Джесс, пожалуйста…

Джесс уже стоял без ботинок и носков, поднеся руку к верхней пуговице на рубашке. Мэнди, приподнявшись, попросила:

— Нет, позволь мне.

Дрожащими пальцами она расстегивала пуговицы, и каждое ее прикосновение к коже, словно электрический ток, пронизывало его насквозь. Его дыхание все учащалось. Сходя с ума от желания овладеть ею, Джесс нетерпеливо расстегнул пряжку на джинсах и снял их. Наклонившись над ней, он прижал ее к себе.

— Ты моя, Мэнди, — прерывисто сказал он.

Их губы соприкоснулись. Со стоном Джесс рухнул на нее и перевернулся так, что она оказалась поверх него.

С первым толчком его затвердевшей плоти Мэнди изогнулась, опершись руками о его грудь.

— Моя, — повторил Джесс сквозь стиснутые губы, — всегда моя.

— Да, — затрудненно дыша, сказала Мэнди, когда первая волна наслаждения овладела ею, — да-а.

Она закричала, почувствовав, как обжигающая струя хлынула в нее.

Мэнди медленно открыла глаза. Как трудно все же просыпаться после такой ночи любви. Кажется, что это только сон, проснешься — и все исчезнет, все пропадет с первыми лучами солнца. Она почувствовала ноющую боль между ног и нежно улыбнулась при воспоминании о ее причине. Повернувшись на спину, она убрала все еще влажные волосы с лица. Ах, как приятно почувствовать себя женщиной, его женщиной. Это действительно прекрасно — любить и быть любимой.

— Джесс!

Когда он не ответил, она приподнялась с кровати и осмотрела темную комнату. Что-то сдавило ей грудь. Он ушел. Просто взял и ушел. Как он мог так с ней поступить?! Ушел, не сказав ни слова, даже не попрощавшись.

Она вскочила с узкой кровати, подняла с пола свою юбку и надела ее. Вспомнив, что блузка все еще лежит на полу гостиной, она села на кровать и заплакала. Слезы так и лились из глаз. О Джесс! Как ты мог так поступить? Но в глубине души Мэнди знала, что часть вины за произошедшее лежит на ней. Он сделал то, чего она по-настоящему желала. Но испытывал ли он то же чувство, что и она? Разделял ли ее любовь?

Мэнди встала и посмотрела вниз. И что она там увидела? Его голубая рубашка лежала у кровати. Слезы опять покатились по щекам. Он оставил ее для нее, не взял с собой, видимо, для того, чтобы она помнила об этой страстной ночи, которая все расставила по своим местам. Она подняла рубашку, поднесла ее к лицу и вдохнула его запах. Ах, каким родным показался он ей! Глубоко вздохнув, Мэнди еще раз ощутила волнующий аромат любимого тела. Она надела сапоги и тихо вышла из комнаты.

Только за пределами сарая она накинула на себя рубашку и побежала к дому. Не хватает еще, чтобы кто-нибудь из работающих на ранчо заметил, что она возвращается домой полуодетой. Уже очутившись на кухне, она с силой захлопнула за собой дверь и сбросила сапоги.

— Мэнди? Это ты?

Мэнди вздрогнула и обернулась. Сэм стояла возле открытой двери холодильника. Мэнди прижала руку к сердцу.

— Сэм! Ты напугала меня до смерти.

— Извини.

Сэм закрыла холодильник и выпила глоток молока, которое только что налила в стакан. Вдруг выражение ее лица изменилось. Она увидела, как Мэнди одета.

— Полагаю, твоя блузка осталась на Джоне Ли?

Щеки Мэнди запылали от смущения.

— Эта рубашка не Джона Ли, — прошептала она и открыла холодильник.

— Тогда чья же?

— Джесса.

Сэм подумала, что ослышалась, настолько трудно было поверить.

— Джесса? — переспросила она.

Мэнди налила в стакан сока и, повернувшись к сестре, со слезами на глазах ответила:

— Да, Джесса.

— Неужели он обидел тебя?

Мэнди заплакала.

— Нет, он… — она не могла, да и не хотела объяснять, что произошло между ними. — Нет, он не обидел меня, — наконец вымолвила она. — О, Сэм, я все еще люблю его.

Сэм крепко обняла ее. Она никогда не верила в то, что Мэнди могла разлюбить Джесса, даже тогда, когда он бесследно исчез.

— Я знаю, — нежно шептала она, — я знаю.

Мэнди залилась слезами, и слова сами полились из ее уст:

— Когда я пришла домой вчера вечером, он ждал меня. И сразу начал упрекать за то, что я вернулась так поздно. Потом поцеловал меня. Потом… Я хотела остановить его, но не смогла. Это было сильнее меня. Я этого хотела, очень хотела с того самого дня, когда он привел Джемми.

— Так ты занималась с ним любовью? — смущенно спросила Сэм.

— Да. В сарае.

Мэнди оттолкнула Сэм и зарыдала еще пуще. Слезы, словно капли дождя, падали на щеки.

— Но когда я проснулась, его не было, — всхлипнула она. — Он ушел, даже не попрощавшись.

— А что ты хотела, чтобы он сказал?

Мэнди положила руки на прохладный подоконник и посмотрела на светлеющее небо:

— Я не знаю.

— Может быть, он ушел, потому что не знал, что сказать. Вероятно, для него это так же сложно, как и для тебя.

— Нет, я думаю, здесь таится большее, чем просто нежелание подобрать слова, — тихо пробормотала Мэнди, как будто не хотела, чтобы ее услышали. — Этим он хотел наказать меня.

— За то, что ты скрывала от него Джемми?

— Отчасти, — медленно произнесла Мэнди, начиная понимать, что за его страстью стояла скорее злость. — Но больше за то, что я не осталась с ним тогда, когда он меня просил об этом. Я не думаю, что он когда-нибудь простит меня.

Мэнди легла в постель, чтобы поспать несколько часов, а Джесс к этому времени был уже чертовски пьян. После того как ушел из сарая, он направился на свое ранчо. Там он нашел бутылку виски и, распластавшись на полу, поднес бутылку ко рту. Несмотря на то, что виски жгло ему горло, Джесс продолжал пить глоток за глотком.

Ему нельзя было касаться Мэнди. Это он говорил себе уже сотни раз в течение двух часов. Надо было покинуть ее дом в ту самую минуту, когда она вошла в комнату. И он покинул бы, если бы она не выглядела так, будто только что выпрыгнула из объятий Джона Ли.

Джесс опять поднял бутылку и сделал еще глоток.

Румяные щеки, неприбранные волосы, обольстительная улыбка. Он поставил бутылку на дощатый пол около колена. Не надо было целовать этот соблазнительный ротик, не надо было оставлять ей свою рубашку, которая будет напоминать о нем. Самодовольная улыбка появилась на его губах. Да, он оставил рубашку, чтобы ей было над чем подумать. Мэнди сама выпрашивала у него любви. К тому времени как они очутились в сарае, она уже пылала страстью, страстью к нему. И когда она уснула в его руках, его имя было у нее на устах. Он наказал ее, как и хотел.

Так почему же ты тогда напиваешься как свинья?

Потому что ему нравится вкус виски. Он сделал большой глоток, чтобы доказать это. Но обмануть себя не удастся. Можно обманывать кого угодно, но только не себя, не свое тело.

Да, может, виски тебе нравится, но неужели тебе также нравится головная боль по утрам? Почему же ты не посмотришь правде в глаза, амиго, ты же любишь эту женщину!

Нет, это не любовь, уверял он себя. Это ненависть движет им. Она шептала ему про любовь, брак и отвернулась от него, когда надо было выбрать между мексиканцем и родным отцом. Мэнди скрывала от него сына двенадцать лет. У него были причины, чтобы ненавидеть ее и отомстить.

Отомстить? Это именно то, чего ты хотел? Неужели об этом ты думал, когда держал ее в своих объятиях, пока она спала?

Да, убеждал он себя, да, это именно то, чего он хотел.

Так почему же ты держишь ладонь на сердце?

Джесс посмотрел на руку и почувствовал боль. После стольких лет сердце его еще болит.

Из окна кухни Марго видела, как Джесс, шатаясь, вышел из барака, направился к ведру, наклонился и опустил голову в воду.

«Пьяный», — подумала Марго с отвращением. Как это похоже на него. Где он был всю ночь? Она знала, что он не возвращался на ранчо до двух часов ночи, так как до этого времени ждала его. Наверное, провел ночь с какой-нибудь проституткой.

Немного позже Марго заправила свой «линкольн» бензином недалеко от шоссе и открыла боковое стекло. Напротив нее остановился грузовик, на котором сбоку было написано, что он принадлежит поместью Макклаудов. Ковбой стоял возле него и наблюдал за Марго.

— У тебя есть новости для меня? — тихо спросила она.

— Может быть, — ответил он, усмехнувшись.

Марго достала кошелек, вынула помятый чек и вручила ковбою.

Он внимательно посмотрел на сумму.

— Мне кажется, мои сведения стоят больше, чем эти ничтожные пятьдесят долларов. — В его глазах мелькнула мрачная усмешка. — Такая богатая женщина, как ты, могла бы дать намного больше.

— Ради бога, — проворчала она, доставая еще один чек. — Это все, ни цента больше.

Ковбой положил чеки в карман.

— Он приходит туда почти каждый день. Говорит, что приручает жеребца, а сам больше времени проводит с сыном хозяйки.

Марго удалось сдержать злость, которую вызвало в ней это известие.

— А с дочерью Макклауда он общается? Ковбой пожал плечами.

— Спит он с ней или нет — я не могу с уверенностью вам ответить.

— Не можешь или не хочешь?

— Не могу. Не исключено, что и встречаются, пока я сплю. Я же не филин и не могу круглые сутки за ними следить.

Марго завела машину.

— Когда у тебя будет для меня что-то стоящее, ты знаешь, где меня найти.

— Конечно, знаю, — буркнул он, ухмыляясь.

Все утро Джесс чувствовал сильную головную боль. Ему уже удалось обуздать жеребца и набросить ему на шею длинную веревку, конец которой он крепко держал в руке. Он подгонял лошадь ударом кнута, стараясь не двигаться с места, в то время как жеребец кружил по манежу.

— Эй, Джесс! — прозвучал звонкий голос Джемми.

— Я здесь, — крикнул Джесс в ответ, не отрывая глаз от жеребца.

Позади себя он услышал, как Джемми перелез через ограду.

— Где ты прятался все утро? — спросил он мальчика.

— Делал работу по дому, — неохотно сказал тот.

— Все сделал?

— Да! Послушай, а ты приручил его?

— Он похож на динамит, готовый взорваться в любую секунду, но в общем-то выполняет мои команды.

— Ты собираешься сегодня сесть на него верхом?

— Пока еще слишком рано. Внимательно наблюдая за жеребцом, Джесс резко потянул за веревку, и Иуда, не имея возможности отбежать дальше, чем была натянута веревка, сделал несколько шагов и остановился. Его мускулы дрожали. Эх, какой у него все-таки пылкий нрав!

— Полегче, парень, — прошептал Джесс, подойдя к лошади ближе.

Иуда повернулся к нему, и Джесс заметил в его глазах отблеск безумия. Джесс протянул руку, чтобы ласково погладить его по гриве. Жеребец вздернул головой и резко отпрянул назад. Джесс обеими руками схватился за веревку, бросив при этом кнут. Но он был беспомощен против силы животного.

Лошадь встала на дыбы, потянув за собой Джесса. Тот, потеряв равновесие, упал на колени, и дикое животное ударило его копытом по голове, а затем по спине.

— Джесс!

Джесс услышал крик Джемми, затем темнота покрыла пеленою его глаза. Он потерял сознание.

— Он поправится?

Джесс слышал робкий вопрос Джемми, но не смог найти в себе силы, чтобы успокоить сына. Его глаза закрылись от боли, и он пытался только дышать, дышать из последних сил.

Пальцы, мягкие и нежные, прикоснулись к его лицу. Это Мэнди?

— Он поправится. Будь уверен.

Да, по голосу Джесс узнал, что это была она. Но по тому, как неуверенно она это сказала, он понял, что ее гложет сомнение. Надо их успокоить. Но как ни старался, он так и не смог открыть глаза, а тем более что-то произнести.

— Иди в дом и принеси лед из холодильника, — сказала Мэнди сыну.

Джесс слышал, как открылась и закрылась дверь. Потом наступила тишина.

— Джесс? — Ее пальцы нежно гладили его лицо. — Джесс? Ты меня слышишь?

— Да, — еле-еле произнес он, — я тебя слышу.

— Ты помнишь, что случилось?

Он вспомнил, как Иуда поднял его вверх, затем он упал и почувствовал ужасную боль, когда конское копыто ударило его по голове. Остальное он помнил смутно.

— Как я попал сюда?

— Гейб с рабочими принесли тебя. Ты можешь пошевелиться?

— Я не думаю.

— Ты чувствуешь, что что-то сломано?

— Нет, вряд ли.

— У тебя большая шишка на голове и поверхностная рана у виска. Что еще болит?

— Спина.

— Ты можешь повернуться, чтобы я посмотрела?

Джесс открыл глаза и взглянул на нее. В ее глазах он увидел беспокойство, сочувствие и… любовь. Ему стало стыдно за то, как он несправедливо обошелся с ней прошлой ночью.

Мэнди аккуратно сняла с него одежду.

— О, Джесс! — вскрикнула она, прикоснувшись к тому месту, где был отпечаток копыта.

Кровь уже свернулась.

— Что, плохо, да?

— Не уверена. Я должна промыть рану.

Она взяла бутылку с перекисью водорода и вылила ему на спину. Джесс стиснул зубы.

— Прости, пожалуйста, — прошептала она. — Щиплет?

— Нет, только очень холодно.

Когда спина была очищена от крови и грязи, сразу стало видно, что рана неглубокая, но вокруг нее кожа посинела и вздулась.

— Надо отвезти тебя в больницу.

Джесс пощупал шишку на голове.

— Никакой больницы, — решительно сказал он. — Это просто царапина.

— Но, Джесс… — начала было она.

— Я сам знаю, когда мне нужен врач. Пит может позаботиться обо мне.

Он сделал движение, чтобы повернуться на спину, но Мэнди помешала ему.

— Разреши мне положить на рану повязку, чтобы туда не попала грязь.

— Хорошо, но сделай это быстрее.

Нахмурившись, Мэнди достала из коробки марлю и бинт, смазала рану бактерицидной мазью, положила поверх раны марлю, а затем закрепили бинтом. Она уже заканчивала с этой раной, когда увидела другую. Наклонившись ближе, она дотронулась до одного рубца, потом другого, третьего…

— Джесс, у тебя занозы по всей спине.

Он вдруг вспомнил неровную стену барака, на которую облокачивался, когда пытался утопить все свои печали в бутылке виски.

— Пустяки. Пит вытащит их без труда.

Но ее пальцы продолжали перемещаться по его спине. Джесс закрыл глаза, чтобы не вспоминать, как эти руки ласкали его прошлой ночью.

— Питу уже почти шестьдесят — вероятно, он слепой, как крот. Он никогда не сможет увидеть эти занозы. У меня есть пинцет. К тому же это не займет и минуты.

Дверь скрипнула, кто-то вошел в комнату.

— Тебе уже лучше? — Джемми приблизился к Джессу.

— Да, я уже могу говорить.

— Что ты делаешь? — спросил Джемми маму.

— Вытаскиваю занозы.

— Занозы? — Лицо мальчика выражало недоумение. — Откуда они у тебя?

Джесс не мог дать ответа.

Мэнди наклонилась к Джессу, спасая его тем самым от ответа на столь щепетильный вопрос, и взяла у Джемми лед. Джесс почувствовал легкое прикосновение ее живота к его спине, и тело будто обдало жаром. Она приложила лед к голове Джесса.

— Джемми, положи сюда руку и держи ее вот здесь, в этом самом месте.

— Она заботливая, не так ли? — прошептал Джемми.

Джесс поднял голову и посмотрел на Мэнди.

— Да, ты прав.

Мэнди чуть побрызгала перекисью водорода на спину, где только что вынула занозы.

Лицо Джесса перекосилось от боли.

— Черт возьми! Ты могла бы меня сначала предупредить, — воскликнул он и увидел улыбку на лице сына. — Извини, я не хотел ругаться в твоем присутствии.

— Это еще ничего. Вот мама иногда говорит такое, что уши уж точно вянут.

Мэнди не ожидала услышать про себя что-нибудь подобное и возмущенно посмотрела на сына.

— Джемми Макклауд, прекрати немедленно наговаривать на собственную мать.

— Я говорю чистую правду. Ты просто не знала, что я все слышал.

Она покраснела и начала собирать свою аптечку.

— Я извлекла все занозы, какие смогла увидеть. Попробуй встать, Джесс.

Наконец-то он может уйти отсюда. Джесс повернулся на спину и свесил ноги с кровати. Он хотел было встать, но тошнота подступила к горлу, и комната опять закружилась перед глазами. Он обхватил голову руками, словно боялся, что она отвалится.

Мэнди встала перед ним на колени, положив ладонь на его плечо.

— Что-то не так?

— Ничего… все в порядке. Просто надо избегать резких движений.

Мэнди продолжала удерживать его за плечо. Она боялась, что он упадет.

— У тебя, скорее всего, сотрясение мозга. Джемми, пойди скажи Гейбу, чтобы он пришел и помог перенести Джесса в дом.

Джесс ни за что не хотел очутиться у них в доме. Единственным его желанием было вернуться к себе на ранчо.

— Нет, — еле-еле произнес он. — Помогите лучше мне сесть в мой грузовик. Не волнуйтесь, я смогу один доехать до дома.

— И убить себя по дороге, — проворчала Мэнди и обратилась к Джемми, который все еще стоял и не понимал, что ему делать. — Сейчас же найди Гейба! Нам надо как можно скорее положить его в постель.

Глава шестая

Джесс открыл глаза, пытаясь определить, где он находится. Какие-то тени танцевали за окном по левую сторону от него. На небе были видны звезды, луна служила проводником заблудившимся путникам. Он смог различить туалетный столик у одной стены и еще один у другой. Воздух был наполнен цветочным запахом женских духов. Какого черта?

Потом он вспомнил. Поморщившись от боли, снова закрыл глаза. Да, он у Макклаудов, но это не надолго. Джесс приподнялся и сел на кровати, схватившись обеими руками за край матраса. В таком положении он пробыл до тех пор, пока голова не прекратила кружиться. Затем встал, натянул джинсы. Ботинки стояли возле туалетного столика. Широкими шагами он прошел по комнате и наклонился, чтобы надеть обувь. И тут комната снова начала кружиться.

Вытянув руку, чтобы схватиться за туалетный столик и не упасть, он оказался лицом к лицу с портретом Мэнди. Луна светила как раз на картину. Джесс взял портрет в руки и стал пристально рассматривать.

Мэнди сидела с ребенком на руках с сияющей улыбкой на лице. Пухлое и розовощекое личико малыша вызвало в нем какое-то странное чувство. У него закололо в груди. Его качнуло в сторону, и Джесс оперся о столик, все еще держа портрет в руках.

Джемми? Он прикоснулся рукой к лицу ребенка. Это мой сын. Джесс опустился на кровать и включил свет.

Пока он смотрел на картину, слезы катились по щекам. Он никогда не видел Джемми маленьким ребенком, не наблюдал, как тот растет. Слезы капнули на лицо малыша.

— Джесс?

Он увидел Мэнди, стоявшую в дверях и наблюдавшую за ним. Джесс перевернул картину тыльной стороной и опустил ее на колено.

— Я надевал ботинки и увидел портрет. Я…

Мэнди подошла к нему, не совсем понимая, что происходит.

— Я никогда не знал его таким, — сказал Джесс, а слезы так и текли по его щекам. — Он такой крошечный, такой хрупкий…

— При рождении он весил всего семь фунтов и шесть унций, — сказала Мэнди.

Джесс снова посмотрел на портрет.

— Мне так этого не хватает.

Мэнди услышала печаль в его голосе.

— У меня много его фотографий. Ты бы хотел их посмотреть?

— Да, мне бы очень хотелось.

Мэнди достала несколько альбомов с фотографиями и села на кровать рядом с Джессом.

— Эти снимки были сделаны в больнице, где он родился.

— Где-то на востоке, — сказал Джесс, не раздумывая.

— Откуда ты знаешь?

— Пит рассказывал мне. Он говорил, что Лукас отправил тебя туда, когда узнал, что ты ждешь от меня ребенка.

Мэнди опустила голову, слезы переполнили ее глаза.

— Да, это так. Он отправил меня к тете Милдред в Роли.

— Прости меня, Мэнди. Я знаю, что причиняю тебе боль, когда…

— Это больше не имеет никакого значения, — сказала она, смахнув слезу с лица. — Все нянечки говорили, что это самый красивый ребенок, которого они когда-либо видели.

Она переворачивала страницы одну за другой, рассказывая о жизни Джемми. С каждой фотографией связь между ними становилась все сильнее и сильнее, и эта связь имела имя — Джемми.

Волосы загораживали ей лицо, и, когда она обратила свой взгляд на очередную фотографию, Джесс собрал ее локоны и заправил их за ухо.

— Джемми — хороший малый. Ты приложила много усилий, чтобы он стал таким, какой есть.

Мэнди почувствовала, как у нее загорелись щеки — то ли от прикосновения Джесса, то ли от его комплимента.

— Спасибо. Я сделала все, что было в моих силах.

— А какой ценой?

— Что ты имеешь в виду?

— Лукас не мог быть счастлив, зная, что у тебя есть сын, в котором течет моя кровь.

— Нет, не мог. Но это ничего для меня не значило. Я любила Джемми еще до момента его появления на свет, и никто, слышишь, никто не мог забрать его у меня! Даже мой отец.

— А что, он пытался?

— Он убеждал меня сделать аборт или отдать его на воспитание.

— Но ты не сделала ни того, ни другого.

Мэнди отрицательно покачала головой, но так и не подняла на него глаз. Если бы она взглянула на него, Джесс, наверное, нашел бы в ее глазах ответы на все мучившие его вопросы, понял бы, что она не повиновалась отцу потому, что хотела иметь маленькую частичку его, Джесса.

— Нет, я никогда не пожалею о своем решении.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не послушала Лукаса и подарила мне Джемми. Я бы никогда не уехал, — сказал он хриплым голосом.

— Почему же ты это сделал?

— Ты помнишь свой выбор? Ты выбрала отца.

— Нет! — воскликнула она.

— Тогда почему же ты не осталась со мной?

Мэнди посмотрела в его карие глаза, и альбом упал на пол.

— Если бы я осталась с тобой, Лукас был бы вне себя. Он не позволил бы тебе уйти от меня живым. Я пыталась выиграть время, чтобы мы нашли способ быть вместе.

Земля уходила у него из-под ног. От услышанного он застонал:

— А я думал…

Мэнди прислонила палец к его губам:

— Нет, Джесс. Все, что я хотела, — это быть с тобой.

— О, Мэнди! Если бы не моя гордость… я бы мог быть с тобой и Джемми.

Мэнди улыбнулась.

— Ты теперь с нами.

Джесс вздохнул и положил ее руку на свое сердце.

— Да, теперь мы вместе. Все трое.

Их сердца начали биться в унисон все быстрее и быстрее.

— Джесс?

— Да?

— Почему ты ушел от меня прошлой ночью, не попрощавшись?

— Я не знаю, испугался, наверное.

— Испугался меня?

— Нет, себя. Я испугался того, что ты во мне пробудила.

— Что ты почувствовал?

— У меня было ощущение, что ничего не изменилось, словно время остановилось с тех пор, как я последний раз держал тебя в своих объятиях.

— Ну а я почувствовала перемены. Ты никогда не любил меня так, как прошлой ночью. Мне показалось, будто ты хотел наказать меня за что-то.

— Прости меня. Я не хотел тебя обидеть.

— Ты не хотел, по крайней мере, физически. Я это знаю.

Ему казалось, что запах женского тела с каждой секундой становился сильнее, его мысли стали путаться, а чувства обострились. Он ничего не видел, кроме женщины, чья рука все еще лежала на его груди.

— Мэнди, — прошептал он. — О, Мэнди, — еще раз чуть слышно промолвил он и поцеловал ее в губы.

Когда их уста слились, она почувствовала в его поцелуе нежность, сожаление и любовь, бескрайнюю любовь, которую он питал к ней. Это слияние губ не шло ни в какое сравнение с поцелуем прошлой ночью. Тогда его губы наказывали, а руки желали возмездия за преступление, которого она не совершала.

Это был настоящий Джесс. Ее Джесс. Убрав ладонь с его груди, Мэнди обвила руками его шею и прильнула к нему.

Она больше никогда не потеряет его, они всегда будут вместе.

Его рука скользнула под ее кофту. Мэнди тяжело вздохнула, когда он дотронулся ладонью до ее груди. Закрыв глаза, она наслаждалась каждым движением мужских пальцев, каждым их прикосновением к ее соску. Его бескрайняя нежность пробуждала в ней воспоминания о прежних встречах. Ей захотелось ласкать его тело, чувствовать биение сердца.

Она обхватила руками его спину, ощутив каждый мускул, каждый позвонок. Когда ее пальцы коснулись той раны, которую она недавно обработала, он вздрогнул.

— Извини меня, пожалуйста. Я не хотела причинять тебе боль.

Джесс поднял на нее темные глаза, полные страсти.

— Ты совсем не сделала мне больно.

Улыбнувшись, Мэнди погладила его по лицу.

— Я люблю тебя, Джесс, — прошептала она. — И никогда не переставала любить тебя.

Об этом говорили и ее глаза, и ее сладкие губы.

— Дорогая, — сказал он на родном испанском языке. — Любовь моя.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее. Затем уложил ее на кровать и долго ласкал, наблюдая, как страсть овладевает ею. С нежностью, которая вызвала у нее слезы, он вошел в нее, и согласный ритм их страсти стал возносить обоих все выше и выше, пока пот не покрыл их тела, как утренняя роса покрывает землю.

Джесс почувствовал, как ногти Мэнди впились ему в спину, и, поняв, что она на грани блаженства, поспешил присоединиться к ее экстазу.

Наконец, ослабевший и счастливый, он обнял ее и положил себе на грудь. Оттого что она всем телом легла на него, он почувствовал боль в спине, но Джесса это не волновало. Мэнди любила его, и это было самое главное.

— Спи, дорогая, спи, — нежно прошептал он.

С рассветом первые солнечные лучи озарили комнату, но не принесли Мэнди разочарований. Она всю ночь не сомкнула глаз, боясь, что ему станет хуже, что рана заставит его страдать. Всю эту ночь ни Джесс, ни Мэнди так и не смогли заснуть.

Шишка на голове уменьшилась за ночь, по приобрела лиловую окраску. Мэнди нежно прикоснулась к ней губами. Она чувствовала свою вину за произошедшее. Ведь если бы она не предложила укротить этого жеребца, с Джесси ничего бы не случилось.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он.

— Маленький поцелуй в медицинских целях не повредит.

Джесс обнял ее за талию.

— Ты чувствуешь себя лучше или все так же? Как спина? Болит?

— Нет, ноет немного.

— Дурачок.

— Давай поженимся.

Мэнди резко подняла голову.

— Что ты сказал?

Джесс не знал, ни когда эта мысль пришла ему в голову, ни почему он сказал об этом так сразу. Они были созданы друг для друга и, по-видимому, поняли это, когда впервые увидели друг друга много лет назад. Но реакция Мэнди смутила его. Он приподнялся и посмотрел в ее глаза.

— Давай поженимся.

Медленно Мэнди села на кровати, смахнув волосы с лица.

— Поженимся, — сказала она очень печально и отвела взгляд в сторону.

— Да, поженимся, будем мужем и женой.

— Джесс, мы не можем пожениться.

— Не можем? — спросил он, не веря своим ушам. — Ты же сказала, что любишь меня, а я люблю тебя. Неужели этого недостаточно для мужчины и женщины, чтобы связать свои жизни навечно?

Понимая, что она обидела его, Мэнди положила руку ему на щеку и сказала:

— Да, но… но мы не можем не считаться с чувствами Джемми.

— А что с ним? Он мой сын, и, по-моему, это как раз подходящий момент, чтобы сказать ему правду.

— Но, Джесс, так как Джемми замешан во всей этой истории, для него будет неожиданностью, что два человека, которые знают друг друга около двух недель, решили так внезапно пожениться. Сначала мы скажем, что поженимся, затем — что ты его отец. Ты понимаешь, это для него будет шоком. Мы просто не можем, еще слишком рано.

— Для кого? Для тебя или для Джемми?

— Для Джемми. Я волнуюсь только о нем. Мы должны принимать во внимание и его чувства.

Хотя она могла с уверенностью сказать, что Джесс недоволен ее решением, негодование, которое ранее выражалось на его лице, постепенно исчезало.

— Хорошо. Но мы не откладываем это в долгий ящик. Мы и так потеряли слишком много времени.

— Он не приходил ночевать, не так ли?

Пит положил мешок с солью в кузов грузовика.

— Понятия не имею, — сказал он, стряхивая с рук соленую пыль. — Я не слежу за ним так, как вы.

Марго пришла в ярость.

— Но ты бы знал, если бы он пришел домой. Ты же делишь с ним барак.

— Да, но я сплю как мертвый. Если бы даже бык ходил по бараку, я бы не услышал.

Пит надел свою шляпу и усмехнулся.

— Ты считаешь, это смешно?

— Нет. — Он поднял еще один мешок и взвалил его на плечо. — Но я нахожу забавным, что вы интересуетесь, где и как Джесс проводит свое время. Рассказывайте кому-нибудь другому, что вы беспокоитесь о его безопасности. Мы же оба знаем, что это неправда. Вы так не считаете, Марго?

Мэнди посмотрела в окно своего офиса, когда услышала звук мотора. Огромный грузовик с прицепом подъезжал прямо к сараю. Вскочив со стула, она пыталась разглядеть надпись на прицепе: «Ферма Барристера. Оклахома».

— Какого черта? — чуть слышно сказала она и, бросив ручку на стол, побежала к двери, желая узнать, что делает этот грузовик на ранчо.

Она остановилась возле сарая и увидела Джесса, разговаривающего с водителем.

— Джесс?

Он обернулся, и улыбка озарила его лицо.

— Доброе утро, — сказал он хриплым голосом.

— Доброе утро, — ответила она и показала рукой на прицеп. — Что это?

— Маленький сюрприз для Джемми. Я надеюсь, ты не возражаешь?

— Перед тем как я скажу тебе, возражаю или нет, может быть, ты мне объяснишь, что это за сюрприз?

Джесс взглянул на мужчину, стоявшего возле него.

— Мэнди, я хочу тебе представить Джима Боннера, рабочего моего ранчо в Оклахоме. Джим, это Мэнди Макклауд.

Мужчина снял шляпу и протянул руку.

— Рад познакомиться, мисс Макклауд.

Для Мэнди было неожиданностью, что у Джесса есть ранчо в Оклахоме. Она пожала водителю руку.

— Я тоже рада познакомиться с вами, мистер Боннер, — улыбнулась она и обратилась к Джессу: — Ты не хочешь сказать мне, что здесь происходит?

— С тех пор как Джемми научился набрасывать аркан на муляж быка, я стал подумывать о том, что ему уже нужна собственная скаковая лошадь, чтобы на ней демонстрировать свое умение. Вот и привез ему этого жеребца. Хочешь посмотреть?

Мэнди подошла к грузовику и заглянула внутрь. На нее покосил глазом статный жеребец.

— О боже! Он прекрасен.

— Да, он красавец.

— Ты разводишь лошадей на своем ранчо в Оклахоме?

Джесс кивнул головой.

— И тренирую их. Это один из первых моих воспитанников.

Джесс открыл прицеп и поднялся на него. Нежно нашептывая что-то в ухо животного, он взобрался ему на спину.

— Он великолепен, — сказала Мэнди. — А Джемми знает о нем?

— Нет, я хотел сделать ему сюрприз.

Мэнди вскинула на него глаза.

— Он очень удивится, а я буду счастлива, если у него появится еще одно увлечение.

— Мы можем установить для него какие-то ограничения, — предложил Джесс, почесывая лошадь между ушами.

Слово «мы». Как это необычно и в то же время прекрасно. Мысль о том, что они будут вместе воспитывать их сына, совсем не пугала ее, а, наоборот, вдохновляла.

— Например? — заинтересованно спросила Мэнди.

— Скажем ему, что он не сможет ездить верхом, пока не сделает все свои домашние обязанности.

— А если он ослушается?

— Тогда будет отвечать за последствия.

С какой же легкостью Джесс принял на себя роль отца!

— А какие будут последствия?

Обдумывая ответ, Джесс почесал затылок.

— Полагаю, мы лишим его того, что ему больше всего нравится. Мне кажется, придется все-таки оградить его от лошади и не позволять ему ездить верхом в течение одного-двух дней. Ну как, подходит такое предложение?

Мэнди улыбнулась.

— Превосходно. Но я думаю, ты должен сам объяснить его обязанности, так как это именно ты даришь ему лошадь.

— Трусиха, — поддразнил Джесс.

— Может быть, но я уже достаточно играла злодея в его жизни. Полагаю, пришло время и тебе стать для него не просто другом.

— Эй, чья это лошадь?

Джемми бежал сломя голову в их сторону. Мэнди сложила руки на груди.

— Ничто так не волнует, как подарок, — прошептала она достаточно громко, чтобы услышал Джесс.

Марго бросила трубку, потом подняла ее снова и стала набирать какой-то номер.

— Представителя Гейнов позовите, пожалуйста. Это Марго Барристер беспокоит.

Она подождала несколько секунд, прежде чем громкий голос адвоката послышался в трубке.

— Марго, как у тебя дела?

— Хорошо, Мэтью. А у тебя?

— Гораздо лучше, когда разговариваю с тобой. Чем могу служить?

Марго схватила шнур телефона, подвинула стул, чтобы посмотреть в окно из офиса Вейда (она быстро напомнила себе, что это уже ее офис), и вернулась к разговору.

— Мне интересно, ты получил чек, что я выписала для твоей компании?

— Да, огромное спасибо. Это очень щедро с твоей стороны.

— Не стоит меня благодарить, Мэтью. Я всегда считала своим долгом вкладывать в твою компанию средства.

Она откинулась на спинку стула, наблюдая, как грузовик Джесса подъезжал к бараку.

— Сделай для меня небольшое одолжение, Мэтью, — тихо сказала она, искоса наблюдая, как Джесс выходит из кабины.

— Всегда готов, Марго. Я в твоем распоряжении и в качестве представителя от твоего округа, и в качестве твоего старого друга.

Марго ненавидела подхалимов и политиков, но напомнила себе, что они бывают полезны, если их подкармливать.

— До меня дошли слухи, что кто-то положил глаз на поместье.

— Мне очень жаль, Марго. Я слышал что Вейд не оставил тебе ранчо.

Марго понадобились силы, чтобы не закричать. Ее приводило в бешенство то, что известия о ее личной жизни распространяются так быстро.

— Спасибо за беспокойство, Мэтью. А на кой черт сдалось мне это ранчо? Мне трудно находить свободное время, чтобы справиться со своими капиталовложениями, а тут еще такое дело. Вы же знаете, как Вейд хотел, чтобы ранчо осталось семье, поэтому он и завещал его Джессу.

— В чем же дело? — спросил Мэтью.

— Ну, — промолвила Марго, пытаясь придать таинственность своему голосу, — Джесс заявил, что хочет продать его.

— О, это очень плохо. Я уверен, что Вейд расстроился бы, если бы узнал об этом.

— Но самое худшее то, что это Макклауды намерены приобрести ранчо. Я очень этого не хотела бы. Вейд всегда относился к ним крайне враждебно и уж точно не мечтал о том, чтобы поместье попало в их руки. Поэтому я вам и звоню. Один человек, имя которого останется в тайне, сказал мне, что Аманда Макклауд собирается с помощью какой-то корпорации приобрести землю, надеясь, что никто об этом не узнает, пока дело не будет сделано.

— И?

— Я хочу выяснить, верна ли эта информация. Вы можете кое-кому позвонить? Может быть, стоит поговорить с губернатором штата, а? Как вы думаете?

— Конечно, Марго. Для вас я сделаю все возможное и невозможное.

Довольная улыбка появилась на лице Марго.

— Спасибо, Мэтью. Я знала, что могу на вас положиться.

Джесс вошел в барак, схватил свою спортивную сумку и вывалил ее содержимое на кровать.

Пит смотрел на него.

— Ты куда-то собираешься?

Джесс положил джинсы и чистую рубашку обратно в сумку.

— Да, я беру Джемми и Мэнди на пикник.

— Пикник, говоришь? Звучит так, будто вы трое собрались наладить свою жизнь.

Джесс улыбнулся, и было видно, что он счастлив.

— Можно и так сказать.

— Марго искала тебя утром. Хотела знать, ночевал ли ты этой ночью.

— И что ты ей сказал?

— Что я сплю как убитый и не услышал бы, если бы стадо быков пробежало по комнате.

— Тебе не пришлось лгать, тебя и пушкой не разбудишь.

— Это ты так думаешь. А все-таки, где ты спал этой ночью?

Джесс смутился.

— Просто скажу, что не спал в одиночестве.

— Что опять приключилось?

— Воевал с жеребцом.

— И проиграл?

— Только первый раунд. Но битва еще не окончена.

— Он тебя сбросил, что ли?

— Нет, ударил.

— Ударил?! — Пит выпрямился и свел брови. — Я думал, что знаю тебя лучше.

Никогда не стой позади лошади. Разве я тебя не учил этому?

— Да, сэр, учил. Но он повалил меня и ударил копытом, прежде чем я что-нибудь смог сделать.

— Полагаю, мне придется пойти туда и приручить к седлу этого жеребца самому, пока он тебя не убил.

Джесс взвалил свою сумку на плечо. Пит достаточно груб, но Джесс знал, что этот старик всегда беспокоился о нем, с самого детства. В его жизни было мало людей, которые волновались за него: это его мать, Пит и Мэнди.

Уже подходя к двери, он остановился и положил руку на плечо Пита.

— Спасибо, Пит.

— Проваливай, пока я не рассказал Марго о твоих планах.

Глава седьмая

Тридцать минут спустя, весело посвистывая, Джесс вытащил сумку из кузова грузовика и направился к сараю, где Мэнди и Джемми должны были его ждать. На полпути он остановился. Его внимание привлек злой мужской голос, который слышался из сарая:

— Ты, глупый мексиканишка! Что ты делаешь?

При этих словах кровь застыла в жилах Джесса. Его так называли на протяжении многих лет, и, даже если расовые предрассудки не были обращены к нему лично, услышав это, он испытывал ту же злость, то же отвращение.

— Ничего, клянусь вам, — отвечал детский голос.

Джемми? Что за страх в его голосе? Джесс быстро побежал в сарай.

— Что здесь происходит? — крикнул он рабочему, который прижал мальчика к стене.

Ковбой даже не обернулся и не посмотрел на Джесса.

— Не твое дело, — проворчал он, держа Джемми за ворот рубашки и прижимая его все больше к стенке. — Я говорил тебе держаться от меня подальше, говорил? — рявкнул он. — Так говорил или нет? — повторил ковбой, не услышав ответа.

— Да, сэр.

— А теперь ты заплатишь за это.

Ковбой потянулся за ремнем. Когда ремень взвился в воздух, Джесс перехватил руку ковбоя и завернул ему за спину.

— Я же сказал тебе, что Джемми — мое дело, — процедил Джесс сквозь зубы.

Свободной рукой ковбой замахнулся, чтобы ударить Джесса, но тот был быстрее и сильнее своего противника. Он прижал его к стене.

— Я должен был догадаться, что вы, мексиканишки, всегда держитесь вместе, — зло сказал ковбой.

Покраснев от ярости, Джесс сжал кулак и ударил ковбоя в живот. Несколько раз. Ковбой издал жалкий стон, согнулся вдвое и упал на пол, глотая воздух.

— Джесс! О боже! Что ты делаешь?

Голос Мэнди послышался позади него.

Она схватила его руку, но Джесс вырвался и нанес удар в лицо ковбоя. Удар пришелся ему в подбородок. Кровь заструилась из уголков его рта.

Мэнди была потрясена происходящим. Откуда в нем столько жестокости, столько ненависти? Она встала между ними.

— Хватит! — закричала она. — Прекратите это немедленно.

С отвращением Джесс опустил руку, которой готов был избивать этого несчастного, пока тот не издаст последний вздох.

Мэнди гневно взглянула на Джесса.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

Джесс нагнулся, чтобы поднять с пола свою шляпу.

— Он назвал Джемми мексиканишкой и собирался выпороть его.

Мэнди открыла рот от удивления.

— Выпороть его?! О, детка, — промолвила она, крепко обняв мальчика.

Все еще бледный Джемми сильно дрожал. Мэнди сурово взглянула на ковбоя.

— Ты уволен, — злобно произнесла она. — Собирай свои пожитки и проваливай. И не смей показываться на ранчо, ты понял?

Ковбой поднялся на ноги, размазывая ладонью кровь по щеке.

— Мне никогда не нравилось работать на эту суку.

Три лошади медленно шагали по пастбищу. Мэнди и Джесс прогуливались с сыном который был спокоен и, казалось, забыл ту сцену в сарае. Он не разделял мрачного настроения родителей.

— Ты был великолепен, Джесс. — Джемми сжал руку в кулак и стал наносить воображаемые удары в воздух. — Бам, бам, бам, — сказал он смеясь. — А ты видел лицо Руба? Он не имел ни одного шанса.

Хотя Джесс слышал гордость в голосе сына, ему было стыдно за то, что Джемми стал свидетелем этой драки.

— Драться нехорошо, Джемми. Мужчина должен всегда держать себя в руках.

— Но это же он начал. Он обозвал меня мексиканишкой.

Джесс и Мэнди обменялись взглядами. Лицо Мэнди выражало обеспокоенность, а лицо Джесса — сожаление.

— Это всего лишь слова, сынок, а слова не должны обижать нас. Научись пропускать их мимо ушей, иначе накличешь на свою голову много неприятностей. И не позволяй себе приходить в бешенство, когда тебя обзывают.

— А разве ты остаешься равнодушным? — спросил Джемми.

— Да, меня это приводит в ярость, но не дает мне право набрасываться на кого-либо с кулаками. Драться — значит опускаться до их уровня. У некоторых людей есть предрассудки, — слава богу, не у всех, — и они не могут видеть другой цвет кожи или человека другой национальности. Но это их дело, не наше.

— И что ты делаешь, когда люди тебя обзывают?

— Я не слышу и не вижу их. Просто игнорирую. Я давно уяснил для себя, что тем самым лишаю их главного оружия, их сила надо мной исчезает, когда слова не воспринимаются. — Надеясь сменить тему разговора, он спросил: — Ты не забыл взять удочку?

— Вот она. Думаешь, мы поймаем что-нибудь?

Джесс усмехнулся и потрепал мальчика по голове.

— Надеюсь. Если нет, то мы пойдем спать голодными.

Джесс сел, прислонясь к стволу дерева. Его удочка была зажата между коленями. Мэнди лежала на одеяле рядом с ним, наслаждаясь теплыми лучами солнца. Джемми удил рыбу в узком протоке на другом конце озера.

— Прости меня, — тихо сказал Джесс.

— За что? — спросила Мэнди.

— За то, что произошло в сарае.

— Ты просто защитил Джемми.

— Джемми не должен был видеть всего этого.

— Он уже видел рукоприкладство и раньше. Знаешь, сколько стычек происходит, когда так много мужчин работают вместе на одном ранчо? Чаще всего недопонимание заканчивается дракой.

— Да, может, это и так, но он никогда не видел, как дерусь я.

— Не будь так суров к себе. Джемми сам несколько раз ввязывался в драку.

— Неужели?

Мэнди кивнула.

— Хотя я, конечно, этого не одобряла. Драки начинались, как и сегодня в сарае, с того что кто-то обзывал его.

— Его называли мексиканишкой и раньше?

— Такими словами, какие тебе и не снились.

Вздохнув, Джесс взял Мэнди за руку.

— Я надеялся, что фамилия Макклауд его как-то защитит.

— Фамилия Макклауд ничего не меняет Он же частично мексиканец.

— Да, ты права, — медленно произнес Джесс. — То же самое с фамилией Барристер, которая не облегчила мне жизнь и не изменила моего происхождения.

С того места, где находился Джемми, было прекрасно видно, что его мама сидит рядом с Джессом, а он держит ее за руку.

Джемми посмотрел на голубое небо и чуть не упал в воду. Удержавшись за корягу, он медленно сел и вдруг вспомнил, что Джесс несколько раз называл его сыном.

Сын! Джемми вдруг понял, что ему нравится, когда Джесс его так называет. Он всегда хотел иметь отца. Папа — это слово заставляет все трепетать у него внутри. Папа! «Мама и Джесс, — прошептал он. — Не может быть ничего лучше, чем это».

— Мама, расскажи мне еще раз, как наше ранчо получило название «Разбитое сердце».

Мэнди улыбнулась. Они сидели у костра, который согревал их в эту прохладную ночь. Хотя Джемми уже слышал эту историю тысячу раз, он никогда не уставал слушать ее еще и еще.

— В далеком тысяча восьмисотом году двое друзей решили объединить свои сбережения и купить огромный участок земли в тысячу пятьсот акров. Их имена были…

— Барт Макклауд и Блейд Барристер! — воскликнул Джемми.

Мэнди засмеялась.

— Да, их звали так, как ты сказал. Они назвали свое ранчо «Секел-Бар».

Джемми повернулся к Джессу и объяснил:

— Барристеры оставили название, когда ранчо было разделено, а Макклауды дали своему поместью имя «Разбитое сердце».

Джесс спрятал улыбку. Он прекрасно знал эту историю, но решил не разочаровывать сына.

— Правда? — спросил Джесс.

— Да, чистая правда, — ответил Джемми и попросил Мэнди продолжать.

— Ты уверен, что не хочешь сам рассказать?

Джемми покачал головой.

— Нет, ты это делаешь лучше. Но начни сразу с того момента, когда между ними завязалась война.

— Так вот, когда Барт поехал в Канзас продавать скот, он влюбился в красивую девушку, которую звали…

— Аманда Грейсон, — опять перебил Джемми и гордо заявил: — Мою маму назвали в честь нее. Бабушка подумала, что это звучит романтично.

Мэнди нахмурилась.

— Ты уверен, что не хочешь рассказывать?

— Обещаю, что больше не скажу ни слова.

— Ну… — Мэнди посмотрела на сына и затем продолжила: — Барт женился на Аманде и привез ее на ранчо в Техас. С тех пор он и Блейд поделили дом.

Однажды Барт неожиданно вернулся домой и застал свою жену в объятиях Блейда.

Джемми опять вмешался:

— Он застукал их, когда они делали одну вещь.

Джесс не сдержался и громко рассмеялся. Но потом быстро принял серьезный вид и продолжал слушать Мэнди.

— Как я говорила, Барт застал их вместе и пришел в ярость от измены своей жены. Он хлопнул дверью и больше никогда не возвращался. Барт поставил палатку на отдаленной части ранчо и послал Блейду записку, в которой говорилось, что он хочет разделить поместье пополам. Барт взял себе две с половиной тысячи акров к северу, а Блейду оставил столько же на юге.

— Аманда была счастлива с Блейдом? — поинтересовался Джемми.

— Нет, — печально промолвила Мэнди. — Она сожалела о своей ошибке до самой смерти. Видишь ли, Блейд был очень подлым человеком. Он никогда по-настоящему не любил Аманду. Она была ему нужна лишь потому, что принадлежала Барту, а он не мог вынести, что у Барта есть то, чего нет у него.

Осознав свою ошибку, Аманда пошла к Барту и попыталась убедить его простить ее, но Барт был непреклонен. Она разбила ему сердце. Барт так и не смог забыть того, что сделала Аманда, и не мог простить предательство Блейда. Он назвал свое ранчо «Разбитое сердце», как напоминание Блейду и всем остальным о его предательстве.

Джемми пояснил Джессу:

— И поэтому Барристеры и Макклауды враждуют все эти годы. А на Барристерах и по сей день стоит клеймо лжецов и воров.

Как только слова слетели с губ, лицо Джемми тут же покраснело.

— Извини, Джесс. Я забыл, что ты Барристер.

Джесс откинул голову назад и захохотал.

— Не волнуйся, малыш, были времена, когда я сам был того же мнения.

— Ешь свой ужин, Джемми, — велел Мэнди. — Я думаю, на сегодня достаточно историй.

Видя, что Мэнди так же расстроена словами мальчика, как и он сам, Джесс попытался сменить тему:

— Хм, это лучший жареный сом, которого я когда-либо ел. — Он положил в рот последний кусочек и блаженно зажмурился. — Прямо тает во рту.

Джемми облизал губы и налил себе в тарелку немного кетчупа.

— Моя мама готовит лучше всех на свете. И она очень красивая, не так ли?

Джесс взглянул на Мэнди.

— Да, ты прав. Она слишком красивая.

— Вы оба, немедленно прекратите, — засуетилась Мэнди, смущенная их похвалой.

Неожиданно Джемми вскочил на ноги и забрал у Мэнди тарелки.

— Я помою тарелки, а вы прогуляйтесь вдвоем, пока не стемнело!

— Хорошо, — медленно протянул Джесс и подал Мэнди руку.

Мэнди была немало удивлена словами сына, но все равно согласилась.

— Будь осторожен с огнем, — предупредила она.

— Хорошо. А вы полюбуйтесь звездным небом. И не спешите возвращаться. Думаю, я пойду спать после того, как помою посуду.

— Полюбоваться звездным небом? — прошептала Мэнди, когда Джесс уже вел ее по тропинке вниз к озеру. — И что он имел в виду, сказав: «Не спешите возвращаться»?

Джесс отпустил руку Мэнди и обнял ее за плечи. Так они бок о бок шли по дорожке.

— Я думаю, наш сын пытается играть роль свахи.

— Сводник! Ты имеешь в виду…

— Да, именно это я хотел сказать. — Он поцеловал Мэнди.

— Джемми раньше никогда… но и я прежде никогда не… Я даже не подозревала, что он думает об этом.

— Ты, возможно, даже не хочешь знать, о чем он думает. Помню, когда я был в его возрасте…

— Не надо, Джесс, пожалуйста, — взмолилась она. — Не говори этого. Я хотела бы думать о своем сыне как о невинном мальчике. Хотя бы пока.

Джесс взял ее за руку, и они вместе спустились к озеру.

— Он не может всю жизнь оставаться маленьким мальчиком.

Мэнди вздохнула, остановившись у берега. Неожиданные слезы навернулись ей на глаза.

— Я знаю. Но мне страшно подумать, что он вырастет и оставит меня.

— А тебе хотелось бы иметь еще детей?

— Я бы хотела, но… — ответ повис в воздухе.

— В чем же дело?

— Ты был единственным мужчиной, от которого я бы хотела иметь детей, но ты же уехал…

— Но сейчас я здесь.

Улыбка появилась на лице Мэнди, когда она увидела откровенную надежду в его глазах.

— Джемми всегда хотелось иметь братика или сестричку.

— Нам надо доставить ему эту радость, как ты думаешь, а?

Марго остановилась около автозаправки и опустила окно, нервно озираясь вокруг. Она уже хотела было нажать на педаль и уехать, но тут увидела Руба, выходящего из-за угла. Он подошел к машине.

— Что у тебя такого важного, что ты поднял меня ни свет ни заря? И сколько раз тебе повторять, чтобы ты не оставлял записку у управляющего! Я не хочу, чтобы кто-то знал о нас.

Руб просунул голову в открытое окно.

— На этот раз все очень плохо.

Марго почувствовала запах ликера и быстро отпрянула от него.

— Ты пьян, — сказала она с отвращением.

— Мужчина имеет право сделать глоток-другой.

— Если тебе есть что сказать, говори. Мне необходимо вернуться на ранчо, пока кто-нибудь не заметил моего отсутствия.

— У меня есть новости, но сначала я хочу получить свое.

— Сколько?

Она открыла сумку, быстро достала чеки из кошелька и вручила ему.

— Что там у тебя? Говори!

— Наверняка сейчас Джесс, мальчишка и эта сука сидят и греются у огня. Они взяли лошадей и пошли рыбачить перед тем, как вернуться на ранчо.

Марго сузила глаза, обдумывая. Обстоятельства складываются так, что можно будет избавиться не только от Джесса, но и от дочери Макклауда и ее ублюдка. Никто не заподозрит ее причастность, обнаружив трех путешественников, убитых во время сна.

Она посмотрела на Руба и немедленно выбросила эту мысль из головы. Нельзя доверить ему такое дело, особенно в том состоянии, в каком он сейчас.

— Когда они вернутся? — спросила Марго.

— Завтра около полудня.

— Я хочу точно знать, когда они приедут обратно. Позвони мне домой, причем дай один звонок, а затем вешай трубку. Я буду знать, что это ты.

— А сколько вы мне дадите?

— Мы обсудим это позже. Ты просто точно выполняй все мои указания.

Не дожидаясь ответа, Марго нажала на газ и уехала, оставив Руба стоять в облаке пыли.

— Вот сука, — проворчал он. — Ты заплатишь как миленькая, и заплатишь не только деньгами.

— Тебе, правда, надо идти?

Джесс услышал недовольство в голосе Джемми. Тот факт, что его сын хотел, чтобы он был рядом, обрадовал его. Он ведь даже и не думал, когда принял предложение Мэнди проводить с сыном больше времени, что добьется таких успехов. Джемми считает его своим другом, а это для него сейчас главное.

— Мне только надо проверить кое-что у себя на ранчо. Я не задержусь, обещаю.

— А на сколько ты уезжаешь?

Джесс бросил свою сумку в кузов грузовика.

— На пару часов, может, и больше. — Он сел в кабину и, захлопнув дверцу, высунул голову в окно. — Это зависит от того, насколько там нужно мое участие.

Джемми тяжело вздохнул и отошел от машины, когда Джесс завел мотор.

— Поторопись, пожалуйста! — крикнул он вслед. — Я хочу попробовать набросить лассо на свою лошадь.

Смеясь, Джесс помахал ему рукой и отправился в дорогу. Проезжая мимо дома, он немного притормозил. Мэнди выглянула из окна своего офиса. Он поднес два пальца к губам и послал ей воздушный поцелуй. Мэнди сделала то же самое.

Марго не спалось. Она проснулась в пять часов и больше не сомкнула глаз, расхаживая по комнате. В восемь она кое-кому позвонила, а в десять прибрала волосы. «Несомненно, кто-то должен знать о делах Макклаудов», сказала она про себя, бросив трубку.

Пока она раздумывала, кому бы еще позвонить, в дверь постучали.

— Я сама открою, Мария, — крикнула она и, направившись к входной двери, широко распахнула ее. Перед ней стоял курьер. — Чем могу помочь?

— У меня пакет для Джесса Барристера Он дома?

— Нет, его нет.

Она уже закрывала дверь, когда увидела обратный адрес. Он был написан на большом конверте, который держал молодой человек. Она снова открыла дверь и сыграла роль гостеприимной хозяйки:

— Но он может вернуться в любую минуту. Если хотите, оставьте пакет мне, а я в свою очередь лично прослежу, чтобы он его получил.

Очевидно обрадовавшись, что ему не придется возвращаться сюда еще раз, курьер отдал пакет.

— Только подпишитесь вот здесь, — попросил он, протягивая квитанцию.

Марго написала свое имя и отдала ему квитанцию.

— Спасибо, молодой человек, — прощебетала она. — Можете не сомневаться, Джесс получит конверт сразу по возвращении.

Как только за курьером закрылась дверь, Марго поспешила в свой кабинет, заперла дверь на ключ и перевернула конверт.

— Чертов сургуч, — проворчала она. — Если б не он, я бы спокойно открыла этот конверт, прочла бы содержимое и опять положила назад так, что Джесс бы и не догадался.

Марго уже знала, как это делать, — не зря ведь читала почту Вейда на протяжении многих лет.

Она села в кресло и с отвращением бросила конверт на стол. Но вскоре ей в голову пришла удачная мысль. Как можно было узнать, кому адресовано письмо, если она уничтожит конверт? Выдвинув ящик стола, Марго вытащила ножницы и сняла сургуч. Затаив дыхание, она вынула документ из конверта. Просмотрев первые страницы, Марго поняла, что в руках у нее предложение о покупке ранчо. Взглянув на последнюю страницу, она увидела имя предполагаемого покупателя: «JM Энтерпрайзиз».

Она схватила трубку и быстро набрала номер.

— Это Марго Барристер. Мне нужно переговорить с представителем Гейнов. Немедленно.

— Извините, миссис Барристер, но адвокат на совещании. Ему что-нибудь передать?

— Передайте, что мне необходимо переговорить с ним сейчас же.

Несколько минут в трубке звучала какая-то приятная музыка.

— Извини, что заставил тебя ждать, Марго. Понимаешь, у меня сейчас…

— У меня есть координаты, — перебила Марго. — Корпорация зарегистрирована под именем «JM Энтерпрайзиз». Ты не мог бы разузнать, связана ли она хоть как-то с Макклаудами?

— Разумеется. Я тебе смогу ответить завтра утром.

— Мне нужно это сейчас же.

— Ну ладно. Я позвоню тебе через час.

Она повесила трубку.

Целый час она не могла найти себе места. А что, если Джесс вернется, прежде чем она получит решающее для нее известие?

Сжимая конверт в руке, Марго пыталась успокоиться. «Не важно, когда он вернется. Если спросит меня об этом письме, приду маю что-нибудь, в конце концов, скажу, что его только что доставили», — говорила она себе под нос. Но в душе паниковала.

* * *

Из гостиной была видна дорога, ведущая к дому. Марго смотрела в окно и ждала возвращения Джесса. Она сидела в кресле и делала вид, что читает журнал.

Зазвонил телефон. Марго тут же вскочила, надеясь, что это Мэтью. Пока она дотягивалась до трубки, телефон умолк. Она опять села в кресло. Значит, Джесс вернулся с пикника. Спасибо, Руб, за предупреждение.

Телефон снова зазвонил. Она взяла трубку и сказала:

— Марго Барристер слушает.

Мэтью не терял времени даром и сразу же заявил:

— Ты была права. Корпорация была основана Мэнди Макклауд. Конечно, ее имя не фигурировало, но я узнал название адвокатской конторы Макклаудов и…

— «Брикл и Стэнтон», — перебила Марго.

— Да, именно так. Я знаю одного из секретарей фирмы. Я позвонил ему и выяснил, что Мэнди основала корпорацию несколько недель назад с целью купить ранчо Барристеров.

— Черт, — проворчала Марго.

— Я могу еще что-нибудь для тебя сделать?

— Нет. Я начну действовать, исходя из этих сведений. Спасибо тебе, Мэтью, ты мне очень помог.

Повесив трубку, Марго подошла к окну и опять стала смотреть на дорогу. Сейчас это только вопрос времени. Ранчо будет в ее руках, тут нет никаких сомнений.

Джесс бросил сумку на кровать и, широко зевая, несколько раз потянулся, чтобы слегка размяться. Если ему предстоят пикники в будущем, он обязательно найдет себе более удобный спальный мешок. Все тело ломит.

Лучшее, что можно сейчас придумать, — это душ. Прохладная вода снимет усталость и приведет его в форму. Зазвонил телефон. Он поднял трубку.

— Джесс, это Марго. Дорогой, если у тебя есть свободная минутка, зайди ко мне. У меня есть для тебя кое-что любопытное.

— Это может подождать? Я хотел бы принять душ.

— Нет. Дело чрезвычайной важности.

— Ладно. Сейчас иду.

И он нехотя направился к Марго.

— Доброе утро, — сказала она, встретив его на пороге, и взглянула на часы. — О, добрый день, так будет точнее.

— Что ты хочешь, Марго?

Она открыла дверь пошире.

— Пожалуйста, входи. Будет удобнее, если мы обсудим это в кабинете Вейда.

Удобнее для кого? Он редко переступал порог этого дома. Решив, что будет лучше согласиться на просьбу Марго, он вошел внутрь. Марго закрыла за ним дверь и попросила его следовать за ней.

— Пакет принесли сегодня.

Она передала документ Джессу.

— Ты теперь хозяин ранчо, ты и должен ответить на предложение.

— Предложение?

— Да. Кто-то интересуется покупкой поместья.

Джесс сел на стул и подозрительно посмотрел на нее.

— Ты открыла мою почту?

— А кто же еще? Когда что-то доставляется специальным курьером, это обычно очень важно. А так как тебя не было, я подумала, что в наших интересах вскрыть конверт.

— В наших интересах? — переспросил Джесс.

— Ты можешь владеть землей, но этот дом принадлежит мне, и меня касается то, что имеет какое-либо отношение к ранчо. Я настроена защищать свои интересы.

Зная, что спорить с ней бесполезно, Джесс стал читать документ. Он быстро просмотрел страницы и тихо свистнул, когда увидел сумму, предлагаемую в обмен на землю.

— Более чем достойная цена за ранчо.

— Достойная? — переспросила Марго, удивленная его заявлением. — Все зависит от того, кто делает предложение и каковы его цели.

Джесс перевернул еще несколько страниц.

— «Энтерпрайзиз инкорпорейтед», — прочел он. — Никогда не слышал о такой фирме.

— И не мог слышать, — иронически проговорила Марго. — Она только что основана.

— Ты, очевидно, знаешь больше, чем я. Так почему бы тебе не поделиться со мной тем, что тебе удалось выяснить, и не тратить время зря?

— Я провела небольшое расследование. Кое-кому позвонила, чтобы определить, кто стоит за этой корпорацией.

— И? — спросил Джесс, которому не терпелось быстрее покончить с этим делом и вернуться к своей теперь уже семье, к Мэнди и Джемми, которые заждались его.

— И, — драматично произнесла Марго, — корпорация была основана не кем иным, как Амандой Макклауд.

Имя пронзило Джесса прямо в сердце.

— Мэнди? — прошептал он.

— Да, Мэнди.

Джесс помотал головой, не желая верить.

— Нет. Ты ошиблась. Мэнди не нужно это ранчо.

— Может, оно и так, но Мэнди с помощью своих адвокатов создала эту корпорацию. У меня есть доказательства.

— Но зачем? Зачем ей нужны все эти хлопоты с основанием чертовой корпорации? Только затем, чтобы купить мое ранчо? Почему она не спросила меня об этом напрямик?

— Я думаю, она не хотела, чтобы ты или кто-то другой помешал ее планам. Она собиралась сделать все тайно. И когда бы мы спохватились, оказалось бы слишком поздно. Она Макклауд, и этим все сказано. Макклауды сделали бы даже невозможное лишь бы заполучить землю в свои руки.

Джесс почувствовал внезапную боль в сердце. Мэнди не могла так поступить с ним. Черт возьми, она же любит его! И она бы никогда не вонзила кинжал в спину только затем, чтобы купить у него ранчо. Ей и не нужно было бы делать это. Ведь они собирались пожениться, как только Мэнди решит, что Джемми можно сказать правду. Зачем же покупать эту землю, если она и так будет принадлежать ей после свадьбы?

— Мэнди Макклауд снова сделала из тебя дурака, Джесс. Опять.

— Что это значит?

— Сначала она использовала тебя, чтобы досадить отцу, а теперь использует, чтобы отомстить Барристерам.

— Это неправда.

— Да ну? Ты же знаешь, как сильно Мэнди и ее сестры обижались на отца за то, что он всячески вмешивался в их жизнь. Она встречалась с тобой лишь затем, чтобы досадить Лукасу, восстать против него, доказать, что он не может властвовать над ней. А ребенок мог быть частью ее плана или просто-напросто чистой случайностью. Я не уверена, конечно. Все может быть. Ты не подозревал, что я все знаю, не так ли?

— Но как ты?..

— Стоило только посмотреть на мальчишку, чтобы увидеть поразительное сходство между вами. Другие могли не замечать этого, но только не я. С первого взгляда я поняла: он твой сын, что бы там Макклауды ни говорили о его происхождении.

Вранье, ложь чистой воды. Марго специально все это подстроила. Мэнди никогда не использовала его, потому что любила, так же как он любит ее и всегда любил.

— И для чего же она использовала меня на этот раз?

— Для чего?! Мэнди есть и всегда будет Макклауд, а они всегда ненавидели Барристеров. Владеть этим ранчо, украсть у Баристеров прямо из-под носа их землю, на которой они работали многие десятилетия, прямо на их глазах поставить последнюю точку в этой истории…

Марго посмотрела на Джесса, не скрывая своего презрения.

— Ты как твой отец. Легкая добыча для амбициозной женщины. Эта Макклауд так вскружила тебе голову, что ты и не заметил, какую змею пригрел у себя на груди. Это было твоей ошибкой, за которую ты заплатишь и будешь расплачиваться всю свою жизнь, если, конечно, не опомнишься и не возьмешься за ум.

Джесс не мог больше это слушать. Он выхватил контракт из ее рук и положил в карман джинсов. Затем повернулся и направился к двери.

— Куда ты идешь?

Джесс остановился и ударил кулаком по двери.

— Я иду на ранчо «Разбитое сердце» поговорить с Мэнди.

— «Разбитое сердце», — сказала Марго и громко засмеялась. — Подходящее название, ты так не думаешь?

Джесса мучили сомнения. Надо поговорить с Мэнди, услышать от нее самой, что все, сказанное Марго, омерзительная ложь. Хлопнув дверью, он вылетел как пуля из кабинета Вейда.

Глава восьмая

Мэнди сидела за столом, положив ноги на его полированную поверхность, и разговаривала по телефону с Мередит:

— Даже трудно поверить. После стольких лет…

— Запиши эту историю. Может быть, какой-нибудь писатель найдет ее и поведает людям о вашей любви.

— Это напоминает сюжет из мыльной оперы, тебе не кажется?

— Да, наверное, хотя я не хотела бы играть главную роль в такой пьесе. Никогда бы не променяла Нью-Йорк на это захолустье.

Смеясь, Мэнди отодвинула стул назад и опустила ноги на пол.

— Я припомню тебе это в январе, когда холод будет пронизывать тебя насквозь и придется пробираться сквозь снежные сугробы.

— Я лучше буду пробираться сквозь снег, чем по коровьему навозу.

Мэнди могла даже представить выражение ее лица. Мередит никогда не любила ранчо, несмотря на то что сестры его обожали. Это одно из многих различий между ними. Да, они все такие разные, но их любовь друг к другу безгранична.

— Когда ты приедешь к нам?

— Боже мой! — воскликнула Мередит. — Я только недавно вернулась оттуда.

— Я знаю, но мне очень бы хотелось, чтобы ты познакомилась с Джессом.

— Но я же знакома с ним.

— Да, однако, прошло уже много лет с тех пор. Я хочу, чтобы ты увидела его теперь, узнала получше и поняла, почему я его так люблю.

— Я все поняла и уже люблю своего будущего зятя, хотя вы еще не надели на свои пальцы обручальных колец.

— Все шутишь. Так ты приедешь или нет?

— Ты же знаешь, что да. Мигом соберусь и приеду. Ну ладно, мне пора бежать, давай закругляться. У меня назначено одно дело на три часа. Все, до скорого, пока.

— Спасибо, Мередит. Я тебе позвоню в ближайшие дни.

Мэнди наклонилась вперед, чтобы положить трубку, и услышала, как скрипнула дверь.

— Джемми? — крикнула она. — Это ты?

Она поднялась, намереваясь отправить сына в душ. И очень удивилась, услышав голос Джесса.

Его голос был не такой, как обычно. Улыбка исчезла с лица Мэнди. Она интуитивно ощутила что-то страшное. Но ей стало еще более жутко, когда он вошел в кабинет.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Где Джемми?

— Он с Гейбом. Приставал ко всем с вопросом, когда ты вернешься, и я отправила его с Гейбом искать потерявшихся коров.

Она подошла к Джессу. Он достал из кармана какие-то бумаги и бросил их на стол. В его карих глазах она увидела тревогу, совершенно непонятную ей. После всех этих событий Мэнди казалось, что уже ничто не сможет разрушить их счастье.

— Джесс, ты пугаешь меня. Что с тобой?

Он ткнул пальцем в документ, лежавший на ее столе.

— Это тебе ни о чем не говорит?

Медленно Мэнди взяла в руки бумаги, совершенно не догадываясь, что в них написано. Сев в кресло, она открыла первую страницу, но ей не надо было даже читать ее, когда она увидела написанные сверху имена. Брикл и Стэнтон. Ее сердце ушло в пятки, а кровь прилила к лицу.

— О боже! — прошептала она.

— Значит, ты что-то знаешь обо всем этом?

Обвинение, прозвучавшее в его голосе, испугало Мэнди больше, чем злость в его глазах. Мэнди нашла в себе храбрость сказать «да».

Джесс так сильно ударил кулаком по столу, что даже упала телефонная трубка и послышались протяжные гудки.

— Почему ты не поставила меня в известность? Почему просто не попросила продать тебе ранчо? Почему ты решила действовать у меня за спиной? Говори, я жду объяснений!

Мэнди понимала, он считает, что все это специально организовано против него, и ей ничего не оставалось, как сказать:

— Я забыла.

Как только слова слетели с ее губ, она осознала, как глупо они прозвучали.

— Забыла?! Как, черт возьми, ты могла забыть, что вложила миллионы долларов, чтобы купить эту землю?

— Очень просто. Сначала ты заявил, что хочешь рассказать сыну правду. Это, несомненно, отвлекло меня от всех дел. Безопасность моего сына была гораздо важнее для меня в тот момент, чем покупка ранчо. Затем ты стал приходить сюда каждый день, и я забыла обо всем, потому что думала только о тебе, только о любви к тебе. Ты был для меня гораздо важнее, чем какой-то клочок земли. А потом… — ее голос оборвался, ей потребовалось несколько секунд, чтобы набрать воздух в легкие и продолжить, — а потом мы опять стали любовниками. Хочешь верь, хочешь нет, но покупка ранчо была последним, о чем я думала.

Джессу хотелось поверить ей, очень хотелось, но Марго проделала прекрасную работу.

— Ты использовала меня, не так ли? Сначала — чтобы досадить Лукасу, затем — чтобы заморочить мне голову и беспрепятственно приобрести мое ранчо.

— Нет, — прошептала Мэнди, — я никогда не использовала тебя. — Она кинулась к нему и судорожно обняла его, надеясь переубедить, надеясь, что он все поймет. — Я люблю тебя, Джесс, всегда любила. И не хотела этого ранчо для себя, хотела его для Джемми. Я не могла дать ему отца, поэтому желала, чтобы он получил часть наследства, которое напоминало бы ему о его происхождении. Я даже не знала, что Вейд оставил тебе ранчо. Предполагалось, что все унаследовала Марго, а она бы никогда не продала землю Макклаудам. Вот я и попросила своих адвокатов основать корпорацию для приобретения того, что, возможно, сейчас разрушает всю мою жизнь.

Джесс презрительно взглянул на нее.

— Если все так, как ты говоришь, тогда почему контракт был адресован мне как владельцу ранчо?

— Я ничего не знала о существовании контракта до тех пор, пока ты не пришел и не бросил его мне на стол.

— Допустим.

— Это правда. Клянусь тебе, мой адвокат ничего не сказал мне об этом предложении. Да и не нужно было, так как я сама позволила ему действовать от моего имени. Я бы никогда не сделала того, что может причинить тебе боль, Джесс, пойми это. Ты должен поверить мне, прошу тебя, Джесс.

Она ногтями впилась ему в спину, но эта боль была несравнима с той, что поразила его сердце. Как больно было смотреть на женщину, которую он любил и которой доверял…

Поверил ли он ей? О боже, как же он хотел верить, но слишком многое говорило против нее. Однажды он поверил, поверил в ее слова любви, поверил в то, что раньше для него казалось невероятным.

«Прости, Джесс, я не могу». Опять эти слова всплыли в его памяти, они снова кололи его сердце.

— Я хочу видеть своего сына. И немедленно. Он будет владеть ранчо, но человеком, который его даст ему, буду я, Джесс Барристер. Слышишь? Барристер, а не Макклауд.

Джемми стоял у самой двери кабинета. Мой сын? Так его назвал Джесс. Опять послышались голоса из комнаты.

— Я его отец, — кричал Джесс, — и имею право сказать ему это, и ни ты, никто другой не остановят меня!

Джесс — его отец? Слезы потекли из глаз Джемми. Но он не может им быть… его отец умер. Мама сама говорила об этом, она никогда не врет.

Джемми побежал в свою комнату, которая была его единственным убежищем, закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

Нет. Не может быть. Он не мой отец.

Мальчик отошел от двери и, встав у кухонного шкафа, посмотрел на свое отражение в стекле, исследуя все черты своего лица: шрам на подбородке, цвет кожи, даже торчащий чуб, свисающий на лоб, который, как его ни причеши, все равно будет топорщиться. Он провел рукой по лицу и мысленно представил лицо Джесса. Как ему только раньше это не пришло в голову, ведь почти каждый день он видел Джесса и не замечал этого поразительного сходства. Да, Джемми Макклауд и есть сын Джесса Барристера.

— Мэнди!

Сэм захлопнула дверь и шагнула на кухню. Взглянув на свои грязные ботинки, она остановилась и сняла их.

— Мэнди! — опять позвала она, отбросив ботинки к двери. — Есть здесь кто-нибудь?

— Я здесь, — печально произнесла Мэнди, которой не очень хотелось сейчас кого-нибудь видеть, а тем более разговаривать.

Взяв банан из вазы, Сэм направилась в кабинет.

— Я думала, что сегодня твоя очередь готовить обед. Я очень хочу есть.

Мэнди подняла голову. Ее глаза покраснели от слез. Сэм сразу поняла: случилось неладное.

— Что такое? — спросила она. — Что-то с Джемми?

Мэнди покачала головой.

— Нет. Это… это связано с Джессом. Он, он…

Она не смогла сдержаться и снова зарыдала.

— Мэнди! — воскликнула Сэм. — Расскажи мне, что случилось!

— Джесс узнал о моем предложении купить ранчо.

— О боже! Я совсем забыла об этом, — прошептала Сэм.

— Я… я тоже. Но Джесс… Джесс не верит мне. Он очень разозлился, когда узнал об этом. Он думает, что я использовала его с целью завладеть землей.

— Не может быть!

— Знаю, звучит странно, но он это вбил себе в голову, и его невозможно переубедить.

— Где он? Я быстро приведу его в чувство! — закричала Сэм.

— Я не знаю. Он в ярости выбежал из кабинета, но обязательно вернется. Джесс поклялся, что скажет Джемми, что он его отец, как бы я этому ни противилась.

— Сначала ему придется иметь дело со мной.

Мэнди встала из-за стола и схватила сестру за рукав.

— Нет, Сэм. Я считаю, он прав. Пришло время Джемми узнать правду.

Умывшись, Мэнди пошла на кухню готовить обед. Ей необходимо было отвлечься от всех этих невзгод, что обрушились на нее так неожиданно. Она принялась чистить картофель, стараясь не думать о Джессе и обвинениях, которые он предъявил ей. Из окна кухни она увидела, как Гейб залез в свой грузовик. Куда он собирается? Джемми! Наверное, он с Гейбом. Бросив нож на стол, она побежала к двери.

— Гейб! — позвала она. — Гейб, подожди!

Гейб затормозил и высунул голову из окна кабины.

— Что вам нужно, Мэнди?

Подбежав к грузовику, она спросила:

— Где Джемми?

— Я думал, он с вами.

— Нет! — закричала она. — Он же вместе с вами искал пропавших коров!

— Да, но мы вернулись уже больше часа назад. Я отправил его в дом, как только мы пришли. Вы же сами просили меня об этом.

— Но он не вернулся! — воскликнула Мэнди.

— Вы уверены?

— Конечно, я… я… — не договорила она, сильно побледнев. — Останься здесь! Я скоро вернусь.

Она побежала в дом, зовя сына. Промчалась мимо кабинета и остановилась у двери, ведущей в комнату Джемми, молясь, чтобы он оказался там. Может, просто спит. Она открыла дверь, но постель была пуста. Мальчика нигде не было.

Рюкзак, который обычно висел на стуле, исчез. Мэнди быстро развернулась и натолкнулась на Сэм.

Сэм поймала сестру за руки, увидев страх в ее глазах.

— Что случилось?

— Джемми пропал! — закричала Мэнди и бросилась бежать по коридору.

— Пропал? Куда пропал? — Сэм побежала за ней.

— Не знаю. — Мэнди устремилась к грузовику. — Гейб, его нет в доме. Загляни в сарай и посмотри, на месте ли его лошадь. А затем тут же возвращайся назад.

— Куда же он мог подеваться? — спросил Гейб в отчаянии.

— Я не знаю. Пойду позвоню Джессу.

Мэнди вернулась в дом. Сэм ожидала ее на кухне.

— Ты можешь мне объяснить, что здесь происходит?

Не ответив, Мэнди бросилась к телефону и быстро набрала номер. Один гудок, другой, третий… Никто не подходит. Мэнди опять начала нервно нажимать на кнопки. Затаив дыхание, она ждала, что кто-нибудь возьмет трубку.

— Марго Барристер слушает.

По коже Мэнди пробежал холод от голоса этой женщины. Она вспомнила, что ей уже приходилось разговаривать с Марго, когда она искала Джесса.

— Это Мэнди Макклауд. Мне нужно поговорить с Джессом.

— Его нет дома.

— А вы не знаете, когда он вернется или где он сейчас находится?

— К сожалению, ничем не могу помочь. Он был здесь менее часа назад, собрал свои вещи и ушел, не сказав никому ни слова.

Леденящий ужас охватил Мэнди. Неужели Джесс опять исчез, забрав Джемми с собой?

— Спасибо, — прошептала она и повесила трубку.

— Так ты мне все-таки объяснишь, что здесь происходит? — сурово спросила Сэм.

— Джесс тоже исчез. Марго сказала, что он собрал вещи и ушел менее часа назад.

— Ты же не думаешь, что…

— Я уже не знаю, что думать.

Дверь открылась, появился Гейб.

— Его лошади нет. Ни гнедой кобылы, ни жеребца, которого ему подарил Джесс, я не обнаружил.

Если его лошади нет, значит, Джемми ушел один, без Джесса. Но почему? Зачем ему понадобилось убегать из дома? Неужели он все слышал?

Сама эта мысль привела ее в ужас. Впрочем, неважно. Сейчас важнее всего найти Джемми.

— Оседлай мою лошадь, Гейб. Я собираюсь искать его.

— Скоро стемнеет. Почему бы вам не остаться? Мы с ребятами поищем мальчика.

— Нет. Он мой сын. Я тоже поеду. Велите одной группе следовать за вами и поищите его в горах, которые расположены между моим ранчо и ранчо Картеров. А я возьму с собой людей и попытаюсь найти его на участке, прилегающем к ранчо Барристеров.

— Ваша лошадь будет готова через минуту, — проворчал Гейб и скрылся за дверью.

— Я поеду с тобой.

— Нет, Сэм. Оставайся здесь. Он может вернуться.

Хотя Мэнди прочла по выражению ее лица, что Сэм недовольна такой перспективой, но ей стало спокойнее, когда сестра кивнула головой.

— Хорошо, но будь осторожна.

— Обязательно. Если Джемми появится, то не подпускай к нему Джесса ни под каким предлогом, пока я не приеду домой.

Сумерки уже окутывали землю в мрачные тени, когда Мэнди начала свои поиски. Обращать внимание на следы было бесполезно — тысячи лошадей проходили по пастбищу каждый день. Она попыталась думать так, как мог бы мыслить сам Джемми.

Куда бы он мог пойти? Где бы спрятался?

Но ничего не приходило на ум. Мэнди заставила лошадь бежать рысью. Она звала Джемми снова и снова, объезжая пастбище, пока ее голос не охрип и не заболело горло. Она все звала своего сына, но только эхо отвечало на крики, исходившие из сердца матери. Звезды уже усыпали небо, а она не прекращала ездить по полям и долинам в тщетных поисках.

Представив себе, какие опасности могут подстерегать мальчика ночью в безлюдной местности, Мэнди всхлипнула и зарыдала.

Джемми! Мой малыш! Где же ты? — прошептала она. Слезы катились по ее щекам.

Джесс направлялся в штат Оклахома, домой, подальше от всего этого. Его взгляд был устремлен на дорогу. Конечно, его можно обвинить в очередном бегстве, но это его не волновало. Он не бежал. Не в этот раз. Он просто давал себе время подумать без вмешательства Мэнди и без ядовитого языка Марго, которая старалась повлиять на его решение.

«Она снова делает из тебя дурака».

Дурака. Дурака. Дурака.

Слова Марго будто придавали скорости грузовику и звенели у него в ушах. С каждой милей боль в висках усиливалась.

Но ничто не сравнимо с той болью, которую он чувствовал в своем сердце. Мэнди. Он опять покинул ее. А как же Джемми?

Он его сын, его кровинка, ребенок, о котором он ничего не знал, пока завещание Вейда не забросило его обратно в Техас. Он его тоже оставил. Позади остались люди, которых он любил всем сердцем, всей душой.

«Стоило только посмотреть на мальчишку, чтобы увидеть поразительное сходство между вами. Другие могли не замечать этого, но только не я. С первого взгляда я поняла: это твой сын, что бы там Макклауды ни говорили о его происхождении».

Как и Марго, Джессу не понадобилось много времени, чтобы понять, что Джемми его сын. Если бы он остался тогда, много лет назад, все бы сложилось по-другому.

Но он сбежал, оставив позади все воспоминания, оставив женщину, которая клялась в вечной любви. Он не способен пережить еще раз разлуку с ней. Черт возьми! Это не были пустые слова. Мэнди любила его и все еще продолжает любить. В глубине души Джесс знал, что она никогда не врала ему. Ни тогда, ни сейчас.

Почему же ты опять скрываешься, бежишь, будто за тобой кто-то гонится?

— Я не бегу, — проворчал Джесс и повернул назад к югу, назад к Мэнди и сыну, по которому уже начал тосковать.

Он не останавливался, пока не приехал на ранчо Макклаудов. В нетерпении постучал в дверь, и ему тотчас открыли, но не Мэнди, а Сэм. Свет луны падал на ее лицо, которое выглядело очень озабоченным.

— Где Мэнди?

— Ты ее еще недостаточно измучил?

— Мне необходимо поговорить с ней.

— Как я поняла, ты сказал все, что хотел, а теперь уходи отсюда.

— Сэм, я прошу тебя.

Джесс снял шляпу и опустил голову. Сэм увидела, как дрожат его пальцы, а когда он поднял голову, слезы в его глазах не могли не тронуть ее.

— Я люблю ее, Сэм. Мне нужно сказать ей это.

— Джемми пропал.

— Когда?

— Не знаю. Мэнди уехала искать его час назад.

— Мне нужна лошадь.

— Ты можешь взять мою. — Надо надеяться, Мэнди когда-нибудь простит ее.

— Спасибо, Сэм. Я твой должник.

Через пару минут Джесс уже скакал по пастбищу, и только звезды и луна освещали ему путь в эту темную и беспокойную ночь. Мэнди уже час как уехала, но он решительно настроился догнать ее, прежде чем она найдет Джемми. Он хотел быть там, когда мальчика найдут, а его обязательно найдут. Иначе и быть не может!

Он ехал в темноте, осматриваясь и прислушиваясь к малейшему шороху. Звук, послышавшийся из-за деревьев, заставил его насторожиться и приостановить лошадь.

— Джемми!

Голос Мэнди был слышен где-то впереди. Джесс быстро поскакал на голос. Ветки деревьев царапали лицо и руки. Он выбрался из чащобы и увидел Мэнди. Ее лошадь была привязана к дереву.

— Мэнди! — закричал он. — Мэнди!

Она обернулась и посмотрела на него.

Отчаяние в ее глазах испугало его больше, чем известие об исчезновении Джемми.

— Я не могу найти его, — прошептала она. — Я уже везде искала. Смотрела в местах, где он обычно любит гулять, в местах, где он удит рыбу. Везде. Его нигде нет.

— О, Мэнди. Мы найдем его. Я обещаю, мы обязательно найдем его. — Он прижал ее к себе.

— Уже так темно. А что, если с ним что-то случилось и он, беспомощный, лежит где-нибудь?

— Джемми уже не маленький. Он знает, как быть в таких ситуациях.

— Но где же он?

— Ты смотрела на моем ранчо?

— Нет, он бы никогда…

Джесс взял ее за руку и повел к лошади.

— Там есть пещера. Когда я был еще мальчишкой, то обычно прятался там. Насколько я знаю Джемми, он наверняка уже давно обнаружил эту пещеру.

Они направились к ранчо на лошадях. Это время показалось ей вечностью. Вдруг Джесс спрыгнул с лошади и повернулся к Мэнди.

— Нам лучше пойти дальше пешком. Слишком опасно управлять лошадью ночью.

Они привязали коней к дереву, Джесс взял ее за руку, и они пошли по тропинке, ведущей в пещеру. Внезапно Джесс остановился.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила Мэнди.

Джесс поднес палец к ее губам и показал на лошадь Джемми, которая стояла слева от них.

— Он здесь, — прошептал Джесс.

Кедр заслонял вход в пещеру, но Джесс знал все ходы и выходы. Отодвинув ветки в сторону и показав Мэнди вход, он пропустил ее в пещеру первой. Она шагнула внутрь и остановилась: их окружала кромешная тьма.

— Я ничего не вижу, — чуть слышно сказала она.

— У меня есть зажигалка.

Он скользнул пальцем по кремню, и маленький огонек осветил темную пещеру. Джесс шагнул вперед, держа зажигалку над головой. Они увидели спальный мешок и подошли ближе. Джесс зажег керосиновую лампу, которую Джемми поставил возле себя.

— Джемми, — прошептала Мэнди, присев на колени. — О, Джемми.

Мальчик поднял голову, щурясь от света.

— Мама? — спросил он спросонок.

— Да, Джемми. Это мама. Милый ты мой, зачем же ты убежал?

Джемми сел и убрал ее руку, которая гладила его по щеке.

— Ты врала мне. Ты говорила, что мой отец умер.

Она сразу же поняла, что он слышал их с Джессом разговор.

— Да, Джемми. Я лгала, но не хотела тебя обидеть. Я хотела только защитить тебя.

Джесс нерешительно подошел ближе, не понимая, какой придерживаться линии поведения, и поставил лампу рядом с Мэнди, положив руку ей на плечо.

— Ты — мой отец, ведь правда?

Мэнди посмотрела на Джесса. Его вопросительный взгляд встретился с ее одобряющими глазами.

— Ему надо узнать правду. Скажи же ему, — прошептала Мэнди.

Вздохнув, Джесс обратил свой взгляд на Джемми.

— Джемми, это правда. Я твой отец.

— Я ненавижу тебя! — дико закричал мальчик.

Мэнди была в полной растерянности. Почему он принял эти слова так враждебно?

— Джемми, ты же не это хотел сказать?

— Нет, именно то, что сказал! — воскликнул он и взглянул на Джесса. — Ты всего лишь притворялся, что любишь меня. Если бы я и моя мама были тебе небезразличны, ты был бы здесь, когда мы в тебе нуждались. Ты нам не нужен. Уезжай и никогда больше не появляйся. Я не хочу тебя видеть.

Словно нож вонзился в сердце Джесса. Спотыкаясь, он пошел к выходу. О боже, как же ему было плохо в этот момент. Он никак не ожидал такой реакции.

Мэнди протянула руку, стараясь его остановить.

— Нет! Подожди! — окликнула она Джесса и обратилась к сыну: — Ты ему небезразличен. Это не его вина, что его не было с нами.

— Если бы он хоть капельку волновала о нас, он бы нас не бросил и не дал дедушке обижать тебя.

— Ты был совсем маленьким, когда умер дедушка. Ты не можешь знать, как он ко мне относился.

— Я знаю. Слышал, как тетя Сэм разговаривала с тетей Мередит. Они не подозревали, что я все слышу. Дедушка не хотел внука и возненавидел тебя за то, что ты привезла меня на ранчо.

Мэнди потянулась к нему, но Джемми оттолкнул мать. Слезы покатились по ее щекам.

— Джемми, прости меня. Я не хотела, чтобы ты когда-нибудь узнал об этом. Ты и я не виноваты, что дедушка был против нас. Ты помнишь, как Джесс говорил о предрассудках? Дедушка был именно таким. Он не любил Джесса за то, что он Барристер, за то, что он отчасти мексиканец. Ты считаешь, это справедливо — ненавидеть человека только потому, что он чем-то отличается от других?

— Нет, — проворчал мальчик.

— Я тоже так считаю. Я ослушалась своего отца, когда он велел мне больше не встречаться с Джессом. Я убегала из дома ночью и виделась с ним тайно. Я это делала, потому что любила его и хотела выйти за него замуж. Но мой отец однажды ночью застал нас вдвоем и пригрозил убить Джесса, если я встречусь с ним хотя бы еще раз. И я испугалась, ведь мой отец был не из таких, кто не держит свое слово. Я отказалась от Джесса, но только для того, чтобы выиграть время и придумать, как бы нам остаться вместе навсегда. Но Джесс не знал об этом. Он решил, что я отказалась от него ради отца. Джесс уехал той самой ночью, не догадываясь, что я уже носила его ребенка под сердцем. Он уехал, и никто не знал куда. Я не видела его до того дня, пока он не привел тебя на ранчо, застав в своем поместье. Он не знал о твоем существовании до того самого дня.

Пока Мэнди говорила, Джемми сидел тихо, внимая ее словам, но, как только она замолчала, сразу же взглянул на Джесса, его глаза излучали враждебность.

— Как ты узнал, что я твой сын?

Понимая, как важен для Джемми ответ на этот вопрос — от него зависело его будущее, — Джесс осторожно подбирал слова:

— Сначала я не догадался, но, когда ты сказал, что ты Макклауд, стал размышлять. Ты же очень похож на меня, а тем более твой возраст говорил сам за себя.

— Тогда почему вы мне не сказали правду? — всхлипнул мальчик.

— Я…

Мэнди дотронулась до руки Джесса.

— Я не позволила ему.

— Почему? У меня было право знать, кто мой настоящий отец!

— Да, — воскликнула Мэнди, — безусловно! Но я боялась, что это известие причинит тебе боль. Ты даже не знал Джесса.

Он был для тебя незнакомцем. Я подумала, что, если вы узнаете друг друга получше, тогда тебе будет легче принять эту новость.

— Я не ребенок. Я бы все понял.

— Я вижу это теперь, но, наверное, я всегда буду считать тебя ребенком. Для меня очень трудно смириться с тем, что мой сын вырос.

— Пожалуйста, мама, не преувеличивай! Я, конечно, вырос, но еще не совсем.

Мэнди засмеялась.

— Хорошо, не буду, обещаю, — сказала она и посмотрела на Джесса. — Джесс хотел сказать тебе, что ты его сын, с первого дня, как тебя увидел. Извини, что я настояла на своем.

Джемми поднял глаза на Джесса.

— Это правда, сынок, — прошептал Джесс. — Меня не было рядом, когда ты родился, но это не означает, что я не люблю тебя. Я люблю тебя, люблю и хочу, чтобы мы с тобой поладили. На самом деле… — он посмотрел на Мэнди, — я бы хотел дать тебе свое имя. Если позволит закон, мы сможем поменять твою фамилию на фамилию Барристер.

— Барристер?! — закричала Мэнди.

Это имя звучало много лет в ее семье как оскорбление. Слышать его было для нее неприятно.

Джесс пожал плечами.

— Я не могу гордиться человеком, который дал мне это имя, но оно принадлежит мне, и я от него не откажусь.

Осознав, что обидела его, Мэнди взяла Джесса за руку.

— Извини. Я просто…

— Я знаю, — сказал он. — Но думаю, что эта глупая вражда уже в прошлом, а как ты считаешь?

— Ну, да. Думаю, что да.

Джесс опять взглянул на сына.

— Я горжусь тем, что у меня такой сын. Тебе, конечно, понадобится какое-то время, чтобы привыкнуть ко мне, но, надеюсь, ты дашь мне возможность доказать, что я по-настоящему люблю тебя. И люблю твою мать. Всегда любил. И хотел бы видеть ее своей женой. Если, конечно, она не возражает.

Джемми усмехнулся: он ведь только об этом и мечтал с тех пор, как встретил Джесса.

— Я думаю, мама согласится.

— Мэнди? — спросил Джесс.

Мэнди посмотрела на него. Душа у нее ушла в пятки. Ей не верилось, что все это происходит с ней.

— Да?

— Ты выйдешь за меня?

Чтобы решить, ей было достаточно нескольких секунд. Она бросилась в его объятия, смеясь и плача одновременно.

— Да, я буду твоей женой! — вскрикнула она.

Джесс прижал ее к своей груди и хотел было прильнуть к ее губам.

— О боже! — воскликнул Джемми. — Вы, двое, прекратите. Неужели у вас не будет времени, чтобы поцеловаться? Надоест еще, вот увидите!

Джесс и Мэнди посмотрели друг на друга и засмеялись. Оба до сих пор не осознавали своего счастья. Как далеко они зашли, прежде чем прошлое отступило! Зато теперь не сомневались, что оно никогда больше не вмешается в их жизнь.

— Барристер, — еле слышно произнесла Мэнди, любуясь темными глазами Джесса, — Мэнди Макклауд-Барристер. Интересно, что Макклауды и Барристеры, уже ушедшие из жизни и живущие ныне, скажут на это?

— Все, что должно нас волновать, — это ты, я и наш сын.

Эпилог

— Я сейчас заплачу.

Не отрывая глаз от жениха и невесты, которые стояли возле трехслойного торта и, смеясь, кормили друг друга кусочками свадебного угощения, Мередит положила руку на плечо Сэм.

— И испортишь макияж, который я тебе сделала?! Даже не смей, — произнесла Мередит.

Вспомнив часы мучений перед свадьбой, которые пережила по настоянию Мередит, Сэм сделала недовольную гримасу.

— Я выгляжу как дешевая шлюха.

Мередит медленно повернула голову и посмотрела на Сэм.

— Дешевая? Глупости, это первый сорт, самый лучший.

— Тебе легко говорить. Не тебе же разукрасили лицо.

Нахмурившись, Сэм взглянула на свое платье, которое Мередит привезла ей из Нью-Йорка.

— А это платье? Носовой платок и то закрыл бы больше.

Мередит убрала руку с плеча Сэм и оттянула подол платья вниз, где ему полагалось быть.

— Если бы я не вмешалась, ты красовалась бы на свадьбе своей сестры в потертых джинсах и рваных сапогах!

— Но так мне было бы гораздо удобнее.

Мередит улыбнулась, окинув взглядом гостей.

— Да, но подумай о комплиментах, уже полученных за этот день и еще предстоящих.

— Ты права, — проворчала Сэм. — Все уставились на мою грудь.

Мередит громко засмеялась. Сэм заметила, как несколько мужчин посмотрели в сторону ее сестры. Их глаза, полные любопытства и желания, пристально разглядывали Мередит, и Сэм не сомневалась, что кокетливая улыбка ее сестры не даст заснуть этой ночью многим молодым людям, которых будут посещать грешные мысли в то время, как их жены будут спать рядом с ними.

— Ради бога, Мередит. Прекрати!

— Прекратить что? — невинно спросила Мередит.

— Оставь свои штучки, пока с кем-нибудь из этих парней не случился сердечный приступ.

Мередит опять захохотала.

— Немного кокетства не повредит. Когда-нибудь ты попросишь меня научить тебя этому.

— Нет, спасибо, — сказала Сэм и осмотрелась вокруг. — Ты не видела Джемми?

— Нет, не видела с тех пор, как отняла у него бокал шампанского.

— Я обещала Мэнди, что буду приглядывать за ним. Смотри туда, — промолвила Сэм, и ее глаза заблестели. — Там Джон Ли Картер. Я не видела его на венчании.

Мередит взглянула на него, и сердце ее екнуло, когда она встретилась с ним взглядом. Казалось, его глаза, голубые, как техасское небо, видели ее насквозь, обнажая изящное тело, скрытое под одеждой. Противясь дрожи, которая пробежала по позвоночнику от его нагловатого взгляда, она сложила свои милые губки словно для поцелуя, дразня его и маня в сети. Поддавшись искушению, Мередит все же не восприняла его взгляд всерьез.

Обратив свое внимание на стол, за которым жених и невеста подняли бокалы шампанского, Мередит выбросила Джона Ли Картера из головы. Она, несмотря на свой характер, немного растрогалась при виде молодоженов.

— Они созданы друг для друга, — сказала она, вздыхая.

— Да, ты права. Это факт.

— Это самое главное, не так ли? Джесс и Мэнди наконец-то вместе. У Джемми появился отец и еще к тому же наследство, которого он действительно заслуживает. Два ранее враждовавших ранчо стали опять одним целым, как и должно было быть всегда.

Вдруг она оглянулась и засмеялась.

— Что такое? — спросила Сэм, покосившись на нее.

— Держу пари, папа перевернулся в могиле.

Сэм слегка усмехнулась и посмотрела на молодоженов.

— Да, но и Вейд, возможно, тоже не спокойно на все это смотрит.

Ее усмешка сменилась широкой улыбкой, когда она увидела, как Джесс взял Мэнди на руки и поцеловал. Он выпрямился и, шепнув что-то на ухо Мэнди, понес ее куда-то. А та улыбалась и нежно целовала его в шею.

— Интересно, куда они направляются? — с некоторой долей любопытства спросила Сэм.

Мэнди ходила по этой тропинке уже много раз, но очень редко при свете дня и никогда вместе с Джессом. Она сжала руку Джесса, когда они вышли из тени деревьев и очутились в залитой солнечным светом долине.

— Это то самое место, куда я приходила, когда мне нужно было ощутить твое присутствие, — промолвила она, окидывая взором тайное гнездышко их любви.

— Жаль, что меня здесь не было столько времени.

Услышав сожаление в голосе мужа, Мэнди обняла его за талию и улыбнулась.

— Ты ошибаешься. Ты был здесь. Всегда. Я приходила сюда, разговаривала с тобой, рассказывала тебе свои страхи и делилась радостью. Я всегда чувствовала твое присутствие, даже тогда, когда не имела и малейшего представления, где ты мог находиться в этот момент.

Вздохнув, Джесс обнял ее. Сердце буквально разрывалось от переполнявшей его любви.

— О Мэнди, — еле слышно произнес он. — Мы потеряли столько лет, столько…

— Но зато у нас теперь есть сегодня, завтра… и всегда. Мы не должны думать о прошлом. Только о будущем.

Джесс взял ее ладонь и поцеловал каждый палец, затем прислонил их к своему сердцу.

— Я очень счастливый человек.

Биение его сердца напомнило ей о тех временах, когда они стояли на этом месте.

— Джесс!

— Да, дорогая?

— Я знаю о твоем желании провести первую брачную ночь в каком-нибудь особом месте. Я согласна, но ты ведь не будешь возражать, если мы…

— Возражать, если мы что?

Мэнди почувствовала, как румянец появился у нее на щеках. Она опустила голову, не смея взглянуть ему в глаза.

— Я бы хотела, чтобы мы провели эту ночь здесь, в долине.

Джесс откинул голову назад и засмеялся. Затем прижал ее к себе и поцеловал.

— О, дорогая! Любовь моя! Я не мог и подумать о лучшем месте, чтобы провести ночь с тобой.

Content

Пегги Морленд
Сегодня, завтра… и всегда

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Эпилог