Костылев Никита Александрович

Агломерат. Последний Оплот

ПРОЛОГ

…И самое большое высокомерие в мире из всех — спасем планету.

Что? Все эти люди шутят? Спасем планету? Мы до сих пор не знаем как о себе позаботиться! Мы не научились помогать друг другу! Мы собираемся спасти планету!?… Нет ничего такого с планетой! Планета в порядке! Это людям конец! По сравнению с людьми, у планеты дела великолепны! Планета здесь уже четыре с половиной миллиарда лет! Правильно!? Четыре с половиной миллиарда! А мы здесь сколько!? Десять тысяч, сто тысяч? Возможно, двести тысяч. Не исключено. И мы имеем наглость думать, что мы угроза? Планета пережила вещи хуже намного раз!

Планета будет здесь, а нас уже давно не будет! Просто еще одна неудачная мутация, еще одна биологическая ошибка, эволюционный тупик! Планета стряхнет нас как назойливых блох…

Джордж Карлин.

2030 год. Единая Российская Федерация Агломератов.

Деревня N. 24 апреля. Температура -18. Шесть месяцев до начала "Ледяного Скачка".

Ему было уже тридцать, но для своих лет он выглядел намного моложе. Молодой человек вышел на крыльцо своего старенького домика и с удовольствием вдохнул холоднейшего воздуха. Хорошо. Не смотря ни на что. Сейчас в столице наверняка уже паника из за необычно затянувшейся зимы, люди спешно закупают продукты, топливо, собирают самое необходимое для выживания. Очередное землетрясение, очередной проснувшийся вулкан… Может это и правильно, кто знает, долго еще природа играться будет. У них там паника, а здесь в деревеньке только снежок переливается под лучами солнца и невероятная тишина царит.

Молодой человек схватил большую широкую лопату, и собрался было расчистить невероятное количество снега, который за ночь намела пурга, как вдруг замер, прислушавшись к тоненькому далекому звуку. Это за ним. Точно. Отбросив лопату в сторону, молодой человек сначала подумал, что можно было бы побежать в дом и занять оборону на втором этаже с пулеметом… А с другой, смысла в этом не было. Что он успеет сделать? Да ничего. Снимут его с одного выстрела и все. И пулемет не нужен. Бежать тоже глупо, дом наверняка уже в кольце. Не близком — километр или два. Остается только ждать гостей. Молодой человек гордо встал у входа в дом и приготовился встретить своих гостей. Или смерть. В его случае это одно и то же. Звук становился все яснее и отчетливей, судя по звуку, среди занесенной снегом деревни ехали снегоходы. В принципе, другого эффективного средства передвижения по такому снегу не было — все машины кроме некоторых вездеходов безнадежно застревали. Хозяин бросил мимолетный взгляд на подъезжающую колонну и машинально отметил, что его гости особенно и не стараются прятаться, наоборот рев моторов напоминает, что едет некто очень важный.

Среди некрупных черных снегоходов с пулеметчиками на борту выделялся один единственный широкий вездеход с отдельной бронированной кабиной. В окружении остальных машин, этот монстр был похож на огромную рыбу в океане, вокруг которой крутятся все остальные более мелкие рыбешки. Пока хозяин заснеженного дома безразлично оценивал подъехавшую гвардию, на территорию уже ворвались чистильщики. Словно не замечая молодого человека, они обшарили весь дом, после чего немедленно удалились, при этом четверо выхватили короткие лопаты и быстро расчистили дорогу от забора до дома. После этого молчаливого нашествия и уборки, на территорию наконец вошел ГОСТЬ. Калитка дома раскрылась и мужчина лет пятидесяти подмигнул застывшему словно изваяние молодому человеку у входа в дом:

— Привет, Артем.

— Господин Президент, — слегка наклонил голову тот.

— А ты изменился, — покачал головой Владислав. — Постарел.

— Заходите в дом, холодно, — махнул рукой Артем.

Домик был обставлен очень скромно — единственное, что резко выделялось из общего убранства — большая библиотека возле печки. Президент невозмутимо уселся на стул и проговорил:

— Решил книжек почитать!? Стоило ради этого свою службу менять!?

— А вам стоило? — ухмыльнулся Артем и иронично добавил: — Я может и постарел, а вы как же? С охраной, под конвоем, в бронированной кабине… В туалет то одного отпускают? Охохо… А еще лет пять назад то на горящем бронепоезде в Северный Агломерат, на броне БМП в мертвый Екатеринбург!

— Характер не изменился. — Удовлетворенно отметил Владислав. — Засранцем остался.

— Господин Президент, может, хватит этого фраса? — покачал головой Артем, уселся за стол и внимательно посмотрел в глаза своего бывшего начальника. — Чего ты хочешь? Можешь пристрелить меня, можешь придушить. Не сам, конечно, вон, сколько верных псов за дверью стоит. Я нарушил присягу чистильщика. Давай, не тяни.

— Артем, возвращайся, — неожиданно предложил Владислав, в то же время молодой человек услышал в тоне Президента жалобные нотки. Немного помолчав, Владислав продолжил: — Возвращайся в четвертое отделение. Да что с тобой случилось тогда? Что!?

— Пошел вон отсюда, — проговорил Артем и кивнул в сторону двери, — зови своих башибузуков.

— Артем, я пришел тебе…

— Пошел вон, мне плевать, что ты пришел, — коротко ответил бывший чистильщик.

Президент подошел к двери и тяжело вздохнул, немного постояв у входа, он проговорил:

— Через год-два начнется "Ледяной скачок". Это ученые так назвали. Никто еще толком не понимает, что происходит… Мы бессильны, Артем, что то сделать. Я могу тягаться с кем угодно, кроме планеты. По самым плохим прогнозам, 70 процентов земли покроются льдом за двадцать лет. За эти же двадцать лет погибнет практически все человечество — у нас нет способов остановить этот процесс. Это похолодание — только начало, уже по всему миру климатические катастрофы. Такого еще никогда не было в истории…

— А как же сотни легенд о гибели целых цивилизаций и империй до нас благодаря природе? — Артем постучал пальцами по столу и надменно усмехнулся, — сдается мне, человечество не раз истреблялось практически полностью. Ну, что!? Господин Президент! Жизнь сыграла с вами злую шутку! Только начали управлять, повелевать… как раз! Матушка земля решила, что пора избавиться от этих уродцев, которых расплодилось слишком много. Не переживайте, господин Президент! Вам то что? Людям будет нечего есть, они начнут весело жрать друг друга, начнут воевать, ссорится из за жалких крох, которые им оставила Цивилизация. А вы со своимим верными мамелюками будете сидеть в каком-нибудь убежище и ждать, когда первая ласточка пролетит.

— А что, если не будет этой первой ласточки? Никто не знает… — грустно проговорил Владислав и посмотрел на своего бывшего сотрудника. — Артем. Я помню тебя другим. Я помню как ты сражался. Весело. Резко. Без злости. Ты дрался каждый день. На кураже. Теперь в глазах нет блестка. Мы победили, Артем. И ты был одним из тех, кто стоял рядом во время триумфа. Теперь новая война, в которой нам не победить. И ты спрятался. Трус. Тебя даже убивать не стоит, сам загнешься. У тебя глаза потухшие — мертвые. Это даже хуже смерти.

Полковник четвертого отделения чистильщиков вышел из дома и направился в сторону своего снегохода, окруженный охраной.

* * *

Президент долго молчал, глядя в окно своего автомобиля, подъезжающего к аэропорту. Сидящий рядом чистильщик первого класса со звездами майора на плечах недовольно скривил физиономию и проговорил:

— Господин Президент. Зачем вам этот капитан?

— Дима, мне всегда нужны верные люди. В свое время Артем был одним из лучших. Жалко терять, — холодно ответил Президент. — Все это время я учил его. Я жестокий учитель, но мои уроки запоминаешь навсегда.

— Но если он спекся, значит, не так уж хорошо он все воспринимал, или вы недостаточно выучили, — проговорил чистильщик. — Я всегда был лучше Павлова, Артем только и делал, что косячил и беспределил. Да, пару раз он хорошо играл роль, кто спорит…

— Артемьев, ты чего хочешь? — оборвал его Президент, оторвавшись от созерцания пейзажей. — Может ты забылся?

— Забылся Павлов, — резко проговорил чистильщик Артемьев. — вот кто забылся. Вы знаете, что в четвертом отделении говорят только правду вне зависимости от званий. Вы принимали его присягу, я об этом знаю. Еще когда четвертое отделение только на ноги вставало. Но присяга не изменилась. Из нашего ордена просто так не уйдешь. А он сбежал. Раньше вы не сильно церемонились с такими. Смерть и все. А теперь лично приезжаете в эту глушь! Где равенство, о котором вы говорили? Где?

— Ты хочешь точно таких же прав, что и Павлов? — спросил в ответ Президент.

— Да! — рыкнул чистильщик первого класса.

— Ты считаешь, что я тебя достаточно выучил? — все так же спокойно проговорил Владислав. — Артем в свое время прошел страшные испытания и выжил.

— Я готов! Я достоин занять лучшее место в этой Империи! — гордо ответил Артемьев.

— Тогда создавай свою! — рассмеялся Президент и проговорил: — Остановите машину! Новый Император выходит!

— Что это значит? — встрепенулся Артемьев.

В следующий миг трое крупных охранников вытащили сопротивляющегося чистильщика из машины. Владислав насмешливо поглядел на опешившего Артемьева и проговорил:

— Десять лет назад я бросил Павлова в мертвый город к пятистам тысячам уголовников, когда ты еще пешком под стол ходил. И он выбрался. Ты хочешь стать таким же как и он? Да без проблем!

— Я же верный! Я же за ВАС дрался!!! — взвизгнул тот.

— Ну вот и славно! — рассмеялся Владислав. — Тебе представляется возможность! Ты хотел занять достойное место в империи!? Зачем так мелко! Строй свою! Это самый лучший подарок, который я могу тебе подарить! И вправду…. Как я сразу не догадался! Зачем тебе прятаться в убежище. Там слишком безопасно. Народ будет в панике, люди будут прятаться и бежать… И среди этой анархии ты и станешь победителем! Давай, Дима! Я в тебя верю! Помни, чему я тебя учил!

Через несколько минут колонна машин поехала дальше, оставив чистильщика первого класса посередине занесенной снегом дороги. Артемьев зло посмотрел вслед удаляющемуся транспорту и зло прошипел:

— Тварь! Я создам свою империю! Вот в этом то ты прав!

* * *

После ухода Владислава, чистильщик стал собирать вещи. Капитан четвертого отделения чистильщиков Артем Павлов собирался уходить. Скоро он покинет навсегда свой крохотный домик в нескольких километрах от Тобольска. Артем еще повоюет.

Предательство

2055год. Территория Воронежского Форпоста. 7.15. Температура за оградой -30.Четырнадцатый год с начала "Ледяного скачка".

Пурга становилась все сильнее, несколько машин отстали во время продвижения к Цитадели и были просто брошены на произвол судьбы. Идущий впереди ударный снегоход прорубал дорогу с неимоверной силой, огромные двигатели, установленные на нем, работали на полную мощность, продвигая тяжелую машину вперед. Ледяные вихри кружили вокруг длинной ленты машин постоянно, порывы ветров были настолько сильны, что идущий, где то в середине небольшой торговый корабль чуть было не перевернулся. По рации прозвучала команда начальника конвоя:

— Все возможности машин на максимум. В случае поломки конвойной машины, мы останавливаться не будем. До Оплота осталось пять километров.

Словно по мановению волшебной палочки, бронированные машины заревели десятком двигателей и стали ехать еще быстрее. Пять километров. Как сказал начальник конвоя, никто ждать не будет. Объедут и дальше покатят вперед, и еще хорошо, если в кунге у замыкающей грузовой машины еще остались места для экипажей. Иначе придется куковать тут, пока не приедет спасательная команда. Часто бывает так, что спасательная команда просто не находит в пурге нужную машину, или спасать уже нечего и некого. Командир небольшого конвойного снегохода только обреченно вздохнул при виде остановившегося впереди крупного торгового корабля. При одной мысли о том, что снова придется брать на буксир, сразу стало холодно. Вылезать из теплой кабины снегохода в ледяную пургу желания не было ни у кого. Но к счастью, торговый корабль почти сразу завелся, и колонна двинулась вперед без волокиты с буксиром. Когда головной ударный снегоход приблизился к первой линии обороны Воронежского форпоста, из почти занесенного снегом ДЗОТа вышел кутающийся в тулуп офицер. После короткого диалога с начальником колонны, торговый караван вместе с конвойными снегоходами двинулся дальше. С того момента, как техника прошла все три линии обороны, караван оказался на территории форпоста.

Воронежский Форпост — небольшой очаг цивилизации в бескрайней ледяной пустыне. Расположенная в нескольких десятках километров от погибшего города, одиноко стоящая крепость была одним из последних очагов оледеневшей цивилизации. Несколько десятков сгрудившихся герметичных корпусов под непробиваемым забором, и стоящая в некотором отдалении атомная электростанция — вот и все что собой представлял боевой форпост. Население не превышало двадцати тысяч человек, маленькое законсервированное человеческое общество, защищенное мощными стенами из бетона, десятками оборонительных сооружений и несчетным количеством ловушек вокруг территории форпоста. Грозный оборонительный форпост был всего лишь крохотной долей того, что осталось от человечества. Это все что теперь есть — десять тысяч человек населения, искусственно выращиваемые продукты в теплицах и армия из полуразваленных боевых снегоходов. Вот и все. И больше ничего, маленький кусочек тепла в бескрайнем замерзшем навеки пространстве.

Миновав тяжелые ворота, конвойная служба отделилась от торговых кораблей и двинулась в сторону технического корпуса. Оставшиеся машины медленно продолжили свой путь в сторону разгрузочного цеха. Когда машины заехали в огромный ангар, началась разгрузка. Из главного торгового вездехода вылез кряжистый, уже немолодой человек, который двинулся в сторону начальства форпоста, встречающего колонну.

Глава делегации, высокий сухопарый человек с погонами майора на плечах растянулся в улыбке и протянул свою худую ладонь идущему навстречу торговцу:

— Рад видеть вас в добром здравии, Семен Олегович!

— Угу, — недовольно хмыкнул тот и крепко сжал руку майора, — я тоже рад. Если в следующий раз у нас будет такой же конвой, то мы скорее двинемся в сторону Минского Форпоста, чем снова к вам!

— Семен Олегович! — с той же добродушной улыбкой воскликнул майор, — вы зря так нервничаете! Мы обеспечиваем вам максимально возможную защиту, глава конвоя доложил мне о том, что никаких проблем не возникло.

— Никаких проблем? — задохнулся от возмущения глава торговой колонны, он недовольно посмотрел на майора и прогудел, — А нападение Белых Охотников это не проблема? А две потерянных машины и шесть человек экипажа, по-вашему, не проблемы? Мне отчитываться перед своим начальством в Смоленском Оплоте, как вы себе это представляете? Никакая прибыль не покроет цену двух машин.

— Если вас не устраивают условия нашего контракта, то вы можете его расторгнуть в одностороннем порядке, — отрезал майор и жестко добавил, — вы же видите какие погодные условия, мы не жалеем своих людей и машин ради вашей безопасности, а вы делаете такие опрометчивые заявления. Впрочем, я больше вас не держу, уважаемый Глава торговой колонны.

После этих слов, майор еще раз холодно посмотрел на раскрасневшегося от бессильной злобы торговца, и быстро зашагал прочь. На что Семен Олегович только недовольно посмотрел вслед уходящему офицеру и тихо пробормотал:

— Контракт…да куда мы от вас денемся в этой пустыне…

Ситуация на территории бескрайней ледяной пустыни и впрямь была чрезвычайной. Всего пять Термических Оплотов выдержали последние годы Великого похолодания. Крайние три года зимы были особенно страшными, температура опускалась до минус пятидесяти, последние те жалкие крохи, что еще существовали вне территории Оплотов, погибли. Разведотряды, которые курсировали по замороженной Воронежской области, докладывали, что те малые общины, которые выживали по отдельности, прекратили свое существование. Они просто не смогли перенести перманентное понижение температуры, страшные годы уносили тысячи жизней жителей пустыни. Несколько недель назад разведчики доложили, что Воронежская Кремлевская община, самая сильная среди остальных мелких горсток людей, погибла после тринадцатого года холода. В отчаянной попытке спастись, несчастные Кремлевцы организовали поход в сторону Оплота, тысячи людей собрались в свое путешествие к теплу маленькой крепости. Люди двигались вперед и вперед, но, не дойдя до Воронежского Форпоста двадцати километров, попали в страшную пургу. Глава Оплота приказал выйти авангарду снегоходов на встречу, но в сильной пурге найти людей не удалось. Несколько тысяч человек словно растворились в белой пелене ледяного ветра. После десятков часов безуспешных поисков, машины вернулись домой.

Мир изменился. Времена года исчезли. Вечная зима воцарилась на земле, на планете начался первый этап нового ледникового периода. В начале второго тысячелетия мир стал белым, колоссальные изменения происходили во всем мире, лишь единицы смогли создать системы жизнеобеспечения, для существования. Крохотные термические оплоты, созданные в первые годы похолодания оставались наиболее надежными источниками тепла. Обнесенные уже заледеневшими бетонными заборами, с выставленной охраной на вышках, построенные вокруг АЭС, они должны были стать надежной опорой для всех остальных жителей ледяной пустыни. Но после начавшегося голода в этих маленьких очагах цивилизации, оплоты остановили прием странников. Этот вынужденный шаг обернулся впоследствии им войной. Страшным противостоянием с новой опасностью ледяной пустыни — белыми охотниками. Спустя годы, поколение тех, кого не пустили в оплот десятки лет назад, станут настоящим ужасом для жителей теплых убежищ.

Разгрузка проходила быстро, все контейнеры погрузили за несколько часов. Когда все закончилось, майор, встречавший Семена Олеговича снова подошел к нему. С натянутой улыбкой он проговорил:

— Уважаемый Глава торговой колонны Смоленского Оплота, смею вас заверить, что в условии нынешних погодных условий, отправка вашей колонны должны быть отложена. Я вынужден отменить отправку.

— Что вы себе позволяете, майор! — фыркнул приземистый торговец и презрительно посмотрел на сухопарого офицера, — не в вашей компетенции запрещать мне передвижение колонны. То, что вы плохие военные я уже понял, только не смейте лезть в наши дела. У нас еще по плану две торговые Общины, так, что не мешайте погрузке!

После этих слов Семен Олегович еще раз презрительно оглядел майора и стоящего рядом с ним адъютанта, затем развернулся и направился к своей машине.

— Как хотите, — примирительно поднял руки майор и с улыбкой кивнул адъютанту.

Тот быстро достал пистолет из кобуры и выстрелил в затылок уходящего Главы колонны. Прозвучавший выстрел раздался настолько сильным эхо в здании огромного ангара, что на миг все замерли. После секундной паузы солдаты, помогавшие грузить товар, вдруг подняли оружие и стали расстреливать беззащитных смолян. Грохот автоматных очередей раздавался недолго, союзников расстреливали буквально в упор, несчастные торговцы так ничего и не поняли. Через несколько секунд все члены торговой экспедиции Смоленского Оплота были мертвы.

Майор подошел к бездыханному телу главного торговца и презрительно бросил:

— Давным давно надо было этого козла пристрелить.

Подошедший адъютант осведомил:

— Пурга немного стихла. Можно ехать. Приказывайте.

— Выдвигаемся. Диверсантам в торговые корабли. Снегоходы и трофейные машины в обычный порядок. Мы едем в гости.

Майор победно осмотрел картину бойни на складе и пошел в сторону своего головного снегохода. Несколько десятков боевых машин выдвинулись через десять минут в сторону Смоленска. Сегодня ударный разведывательный корпус Воронежа объявит Императора Михаила Первого хозяином своего союзника. План по захвату Смоленского Оплота был создан давно. Несколько месяцев высшее руководство вынашивало план по захвату своего предприимчивого соседа. После уничтожения торговой колонны отступать некуда, судьба смолян предрешена.

* * *

Офицер службы охраны недовольно поворочался в своем кресле и снова бросил взгляд на часы. До конца смены оставалось несколько минут, удовлетворенно вздохнув, начальник первого поста потянулся к рации, но прежде чем он успел, что то проговорить, рация ожила сама:

— Товарищ лейтенант, к нам приближается колонна.

— Кто такие? — недоуменно спросил офицер.

— Наши, — ответили на том конце, — я сам ничего не понимаю, передают, что попали в засаду Белых Охотников.

— Принял, — кивнул лейтенант и стал спускаться в ангар.

В ангаре царило дичайшее спокойствие, как правило, в пургу дежурство проходило спустя рукава — белые охотники никогда не выходили в метель на штурм. Потому в условиях полной безопасности, солдаты первого гарнизона совершенно расслабились, когда лейтенант зашел в ангар, бойцы моментально встали. Офицер недовольно посмотрел на своих солдат и быстро сказал:

— Совсем разболтались. Снегоходы — на боевую позицию, пулемет — на вышку. К нам приближается колонна.

После команды офицера все солдаты разбежались по своим позициям. Тем временем на радаре уже показался с десяток отметок приближающихся машин. Через несколько минут из пурги вышел первый ударный снегоход, огромная машина остановилась перед заградительным постом. Офицер выскочил на улицу и подбежал к кабине снегохода, из бронированной кабины техники открылся люк и высунулся сухопарый офицер в форме военного воронежского форпоста. Машина так же была воронежская. Ни секунды не медля, майор решительно бросил:

— Лейтенант, ваша торговая экспедиция была атакована белыми охотниками в районе развалин Брянска. У нас тут несколько десятков "трехсотых" в крайне тяжелом состоянии.

— Как это произошло? — спросил лейтенант, — где Карпов?

— Семен Олегович погиб, — бросил майор, — слушай старлей, ты долго будешь дорогу загораживать! Мы ваших торгашей спасли от смерти, а ты тут бюрократию разводишь! Открывай ворота!

— Вылезайте из машины, — хмуро кивнул лейтенант.

— Ладно, — вдруг безразлично пожал плечами воронежский военный, — как хотите.

Майор скрылся за люком и через несколько минут кабина боевого снегохода открылась. Короткая очередь прошила грудь офицера, давая сигнал остальным войскам к атаке.

Шесть боевых снегоходов, стоящих позади вдруг резко развернулись и атаковали ангар. За несколько минут укрепленный бастион был уничтожен, два снегохода смолян все таки смогли выскочить из горящего укрепления, но уже через минуту объятые огнем остановились. Пулеметная установка, стоящая несколько позади основной линии обороны, смогла подбить одну из штурмовых машин, но объединенный залп нескольких снегоходов превратил ее в пыль. Бой вышел очень скоротечным, смоляне, не ожидавшие нападения от своего верного союзника, просто не смогли разобраться, в чем дело, как и убитые в ангаре торговцы.

Майор недовольно посмотрел на развалины первого заградпоста и быстро проговорил в рацию:

— Заканчивайте здесь. Ангар на воздух. Скорее!!! Второй и третий кордоны уже наверняка услышали наш салют в их честь!!

Бронированные снегоходы сорвались с места и снова двинулись в сторону второго заградпоста. Второй заградительный пост даже не успел подготовиться к обороне, когда несколько залпов ракет уничтожили почти все укрепления, в бой бросились оставшиеся после обстрела ударные снегоходы смолян. Несколько десятков машин кружили в пурге, поливая пулеметным огнем своих противников, в общей неразберихе торговые корабли смогли пробиться вперед и атаковать третью линию обороны. Удивленные видом собственных машин, смоляне, не знающие своего противника, сначала не открывали огонь. Когда торговые корабли приблизились вплотную, воронежские десантники резко вырвались из грузовых частей огромных неповоротливых снегоходов и атаковали зарытые в снег укрепления пехотинцев. В короткой рукопашной схватке десант перебил последнюю линию обороны и бросился к воротам Смоленского Оплота.

Ворота оборонять было уже некому, вероломная предательская операция удалась на славу, после того, как основной снежный флот разделался с оставшимися защитниками второй линии обороны, основная масса техники двинулась в сторону беззащитной крепости. В парадном порядке машины заехали в небольшой город и моментально блокировали все возможные пути к отступлению. Безоружные жители термических корпусов собирались еще оказывать сопротивление, но все жалкие попытки прекратились после нескольких залпов со штурмовых снегоходов. Десятитысячный оплот был взят, почти все население выволокли из своих домов, собрав их в головном ангаре. Майор, взобравшись на крышу своего бронированного штурмовика, больше похожего на танк, заговорил в громкоговоритель:

— Жители Смоленского Оплота! Я смею Вас заверить, что наши цели благие!!! Никому не будет причинен вред, если вы сами нас не спровоцируете!!! Ваш Форпост захвачен!! Сопротивление бесполезно!!! Наш захват легитимен!!! Ваше правительство вероломно намеревалось атаковать наш форпост под видом торговой экспедиции!!! Не смотря на действия вашего руководства, мы не собираемся Вам мстить!! Напротив!!! Ваша жизнь станет только лучше!!! Вы переходите под юрисдикцию Воронежского Форпоста!!! Вы новые граждане новой великой Империи!!! Предатели будут наказаны!!!

Народ смотрел на кричащего в громкоговоритель воина со смешанным чувством страха и презрения. Все понимали, что под этими громкими совами есть один простой смысл — у вас появились новые хозяева. Предатели, убившие их близких, теперь кричат о вечной дружбе и спасении, при этом твердо держа палец на курке, а их на прицеле…

Майор, закончив свою речь, быстро махнул своим людям и направился прочь из ангара. Подскочивший помощник быстро выговорил:

— Начальника Форпоста нашли в запасном ангаре. Хотел бежать на спрятанном снегоходе.

— Ну, сейчас посмотрим, что там за начальник, — хмыкнул майор и кивнул, — веди.

Быстро пройдя по катакомбам наспех построенного города, офицеры оказались в запасном ангаре, кроме машины, возле которой сгрудились солдаты, ангар был полон других боевых снегоходов. "Да уж, — подумал майор, — если бы не пурга и наша оперативность, то в честном бою от нас бы и снежинки не оставили". Майор подпрыгнул на лестницу и залез в кабину снегохода, в которой сидел Глава Форпоста под прицелами автоматов. Солдаты, стоящие вокруг, с улыбкой смотрели на пленного правителя, майор сел на соседнее кресло рядом и радостно рассмеялся:

— Ну что? Обделались?

— Предатели, — прошипел седовласый пленник.

— Предатели, — согласился майор и с интересом добавил, — а ты кто? Капитан корабля, мать твою, лидер своего Оплота. Далеко поехал? Только по заднице вам дали, как ты и поскакал!

— Не тебе меня судить, — проговорил начальник.

— Меня зовут Дмитрий Артемьев, я майор ударного флота Воронежского Форпоста, — кивнул Артемьев, — ваш Оплот захвачен. Ваше население и ваши ресурсы…

— Вот оно что, — рассмеялся пленный, — ресурсы! Не удержались, Вороны!!! Решили все-таки захватить!!! Не жилось вам мирно!!! Решили так взять!!!

— Бывший начальник Форпоста Терентьев, — поморщился майор, — прекратите истерику. Победителей не судят, тем более проигравшие. Извольте выслушать…

— Давай, — согласился Терентьев и быстро проговорил, — что ты мне можешь рассказать!!! ТЫ! Что ты мне можешь сказать! Да вы все тут предатели!! Мир погибает, а они решили ресурсов накопить!! Вы же самые натуральные бандиты!

Подскочивший солдат с размаху ударил кулаком пожилого лидера смолян и зло бросил:

— А ну заткнись!!!

— Прислушайтесь, к уважаемому сержанту, — с издевательской ухмылкой проговорил майор, — иначе он вам еще что-нибудь сломает. А вы нам нужны целым и невредимым. Просто сделайте то, что я вам скажу. Это не сложно. Вы официально признаете, что готовили заговор против своего народа и нашего Оплота.

— Очень интересно, — ответил, отплевываясь Терентьев, — это когда я такое замышлял?

— Сержант! — обратился майор к солдату.

Тот радостно подскочил и ударил Терентьева еще раз.

— Так вот, — продолжил майор, удовлетворенно глядя, как Терентьев с диким криком схватился за сломанный нос, — сейчас мы позорно вытащим вас перед вашим народом, от которого вы только что хотели сбежать, бросив в беде. И вы признаете, что начальник торговой экспедиции Семен Карпов намеревался, пользуясь многолетним доверием воронежских властей, захватить наше независимое государство. Естественно, он это делал с вашего высочайшего позволения.

— Никто этому не поверит, — рыкнул свергнутый правитель, — ни один человек в здравом уме.

— А вы говорите так, что бы поверили, — утвердительно мотнул головой майор Артемьев, — что бы даже я поверил в ваш коварный замысел. Потом мы прилюдно вас осудим, приговорим к смертной казни через повешение, но в самом конце отпустим, сославшись на милосердие императора Ледяной России Михаила Первого.

— Да… — помотал головой Терентьев, — совсем у Мишки голову снесло от власти. Императором себя объявил, Ледяная Россия…

— Постой, — вытянул руку майор в сторону сержанта, который уже собирался сломать еще что-нибудь бывшему правителю смоленского оплота. Немного помолчав, майор сказал с расстановкой, — соглашайся, Терентьев. Соглашайся, мы тебя на твой же снегоход посадим, на котором ты сбежать собирался, да и отправим на все четыре стороны. Можешь даже в Украину ехать, отпустим. Киевский оплот еще принимает жителей.

— А если я откажусь врать своему народу? — бросил Терентьев.

— Ты все равно согласишься, — пожал плечами майор, — рано или поздно. Только вот оно тебе надо? Я уже понял, что ты шкура, а не воин. Торгаш. Торгаш хороший, — покачал головой Артемьев, — с умом ты тут все построил, но не воин. Если бы мы тебя пленили, когда ты в бой бросился со своими солдатами, тогда бы был толк еще лицо держать…. А сейчас то что? Ты же при нас свой народ бросить пытался, хотел спасти свою шкуру, вот я тебе даю шанс ее спасти.

— Нет, — твердо ответил Терентьев.

— Тогда мы тебя просто убьем, — кивнул глава ударного флота и наклонившись к самому уху тихо продолжил: — но сначала ты увидишь как твою дочку поимеет весь Экспедиционный Корпус Воронежского Форпоста. Подумай, Леша, там же служит восемьсот человек. А ведь я тебя заставлю на все это смотреть. Ты же торговец, так давай заключим сделку? Меняю твой позор на твою жизнь и жизнь твоей семьи. Или четырнадцатилетнюю Ирочку можно уже готовить для первого взвода? Ах да, у тебя же еще сынок есть, что же нам с ним…

— Я согласен!!! — заорал глава Форпоста. — Я все сделаю и все скажу!

— Так бы сразу, — майор дружески хлопнул его по плечу и весело добавил, — и не надо было бы мою больную фантазию подключать!!! Пойдем, лидер страны, мать твою, будем каяться во всех смертных грехах.

Ссутулившись, сверженный правитель плелся вперед, подталкиваемый в спину веселыми солдатами воронежского форпоста. Перед тем как вытолкнуть Терентьева перед толпой, майор с сомнением спросил:

— А с Ленинградской АЭС вы тоже торгуете? Они вам доверяют?

После утвердительного кивка торговца, Артемьев растянулся в змеиной улыбке:

— Доверие это самое ценное в наше время.

Понурого Терентьева вытолкали вперед, затем майор повернулся к своему верному адъютанту и проговорил:

— Пока мы этот цирк продолжаем, подготовь снегоход с его семьей, придушите их по-тихому и бросьте в пустыне.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БЕЛАЯ АРМИЯ

Какое твое имя на этой земле!?

— У меня его нет.

— Где твой дом на этой земле!?

— У меня его нет.

— Кто ты на этой земле!?

— Кара.

…Из клятвы белых охотников.

Десять лет спустя.

Европейская равнина. Территория Империи Ледяной России. Температура за оградой Оплота — 29.

Стрелок

Серый хакрат — довольно маленький хищник, всего полметра в длину, покрытый густой шерстью, этот странный потомок собаки и волка был новым хозяином ледяной пустыни. Кроме него в ледяной пустыне царило еще несколько десятков видов новых представителей животного мира. Существовало огромное количество различных тварей, которые могли растерзать одинокого путника в пустыне. Передвигаться без оружия по ледяному царству было равносильно смерти. Каждый известный людям зверь нового ледяного царства мог напасть в любую минуту. Это мог быть редкий белый медведь, то мог быть даже барс, который от голода решит поживиться слабой одинокой добычей. Но самой главной опасностью в белой пустыне были люди — именно этот коварный хищник считался самым жестоким и хитрым зверем. Он всегда умело расставлял свои ловушки, действовал умно и расчетливо. Среди жителей пустыни ходило выражение, что лучше повстречать разъяренного голодного медведя, чем сытого спокойного человека. После десятков лет страшной зимы выжили самые сильные, самые хитрые и жестокие люди. Элита пустыни, селекционный отбор вывел новых людей — тех, кто может существовать в этой мертвой зоне льда и снега. Первое правило путника — всегда быть готовым отразить опасность, и никогда не выходить в пустыню без оружия. Это твердят всем — самый маленький ребенок первым узнает это правило.

Но сейчас это было уже не важно, Антон с каким то странным чувством бессилия и страха смотрел, как шесть белых хакратов окружают его со всех сторон. Без оружия идти в пустыню — смерть. Это знают все, но сейчас, когда единственная винтовка издала предательский щелчок, а обледеневший кинжал просто не выдвинулся из ножен, Антон понял, что теперь он запомнит еще одно главное правило, — оружие всегда должно быть проверено и готово сохранить ему жизнь в случае опасности. Похоже, что эта простая истина ему уже не пригодится. Выставив вперед длинную палку — единственное свое оружие перед шестью смертельно опасными хищниками, парень судорожно думал о спасении. До общины собирателей идти несколько километров, добежать он вряд ли успеет, а вот победить тупой палкой несколько одуревших от голода хакратов, это, пожалуй, еще большая глупость, чем попытаться от них убежать. Тем временем вожак стаи быстро изогнулся и бросился вперед на молодого собирателя.

В это время две фигуры стоящие метрах в ста на холме, одетые в белый камуфляж молчаливо наблюдали, как голодные хищники время от времени бросаются на одинокого путника. Один из стоящих людей проговорил гулким голосом, искаженным динамиками боевого шлема:

— Ну что долго будем смотреть? Поможем дураку?

— Ничего страшного, — безразлично проговорил второй воин в камуфляже, — пускай еще немножко за жизнь поборется. Ему полезно, если мозгов нет, что бы выходить без оружия в пустыню, то пускай, хотя бы силу развивает. Мне старейшина рассказывал, что у него потрясающе одаренный племянник!!! — еще раз посмотрев, как молодой человек неумело пытается отогнать от себя палкой кружащих вокруг животных, воин грустно добавил, — соврал.

— Так это племянник старейшины? — удивленно спросил другой боец, — Эрик, мне кажется, уже хватит. Еще немного поболтаем, и к старейшине будем нести племянничка по частям.

— Ты прав, Марк, — кивнул его друг и быстро поднял длинную винтовку.

Шесть выстрелов прозвучали один за другим, казалось, что Эрик стреляет, практически не целясь в оптический окуляр своего оружия. Марк быстро поднял бинокль к стеклу шлема и победно заявил:

— Эрик, ты постарел. Шесть выстрелов — пять трупов. Еще год назад я бы не поверил, а ты все-таки выпил оставшийся запас спирта?

— Нет, Марк! — рассмеялся стрелок. — Я специально не добил последнюю собачонку. Пускай наш маленький мастер палки сам добьет, я сегодня добрый. Пускай отплатит за унижение, которое ему пришлось пережить, когда он с диким визгом отбивался от них. Пойдем, посмотрим, как там парень поживает, если поживает вообще.

— Надеюсь шестую пулю ты не оставил парню на память в печени? — хмуро бросил Марк, — ее я вряд ли вылечу.

— А вот это уже хамство! — снова рассмеялся Эрик.

Когда два воина в кристально белой форме подошли к месту боя, окровавленный собиратель отчаянно отползал в сторону дислокации Общины. Подойдя ближе, Эрик крикнул:

— Куда ползем, воин?

— Кто вы такие! — прохрипел молодой человек и перевернулся на живот, вытянув вперед свою палку, он отчаянно закричал с надрывом. — Кто вы такие! Что вам нужно!!

— Эрик, я тебе сразу сказал, что надо парню помочь, — недовольно проговорил Марк и полез в перекинутую через плечо походную сумку, покопавшись в ней, он достал медицинские инструменты, — не бойся, собиратель. Мы друзья, помочь тебе хотим. У белых охотников с Вашей общиной перемирие, так что не волнуйся.

— Что происходит? — пролепетал молодой человек, все еще пытаясь отползти все дальше.

— Что происходит? — Эрик приблизился к нему и сел на корточки, глядя сквозь непроницаемый шлем в глаза Антону. — Ты сейчас теряешь кровь. Вот что происходит, если дальше будешь вести себя как полный идиот, то Марк уже не сможет тебе помочь. Да и есть ли смысл? Человек, который вышел в пустыню без оружия в добром здравии, просто заслуживает смерти. Вот мое мнение, а теперь заткнись и дай врачу помочь тебе. Если ты вообще достоин жизни.

Отойдя от полумертвого от страха и ран молодого человека, Эрик двинулся в сторону убитых им хакратов. Быстро засунув тушки животных в специальную суму, он двинулся в сторону раненного им вожака стаи. Схватив умирающее животное, он отнес его в сторону Антона, которому Марк уже перевязывал разорванные когтями животных руки. Бросив перед бледным, как снег, Антоном безжизненное тельце хакрата, Эрик приказал:

— Убей его, он еще жив.

— Я… мне…, - безжизненно попытался что-то выговорить Антон.

— Я сказал, убей, — Эрик достал из ножен короткий кинжал и бросил его рядом с лежащим Антоном.

— Эрик, может позже? — спросил Марк, заматывая руку собирателя. — У него живого места на руках нет.

— Я спас ему жизнь. — Отрезал охотник. — Теперь я спасаю его честь, потом ты поймешь. А сейчас давай за дело.

— Я… — прохрипел Антон.

— Ты! — закричал Эрик и схватил его руку, крепко зафиксировав алую руку собирателя на рукоятке, отточенного как бритва лезвия кинжала, он второй рукой схватил тушку хакрата, и поднес его покрытую толстой шерстью шею к кинжалу.

— Эрик он не может, — попытался помешать Марк.

— Заткнись! — воин оттолкнул Марка на снег и закричал на умирающего от потери крови Антона: — Режь! Режь мразь! Богом клянусь! Если ты сейчас не зарежешь! Я зарежу тебя! Этим ножом!!! Давай!!!

Антон в последнем рывке своих сил дернул рукой, и перерезал горло вожаку стаи. Кровь алым фонтаном брызнула на лицо раненного собирателя, который закинул голову и потерял сознание. Марк с размаху ударил друга по лицу и крикнул:

— Он сейчас сдохнет!!! Просто сдохнет!! Ты идиот!!!

Эрик упал на снег и как ни в чем ни бывало, приподнявшись на локте стал смотреть, как Марк отчаянно пытается спасти умирающего парня. Сняв шлем, воин схватил пригоршню снега и вытер лицо, еще раз посмотрев на убитого Антоном зверька, он с удовольствием выговорил:

— Да. Этот урок он надолго запомнит. Он смог, а я то думал отрубится раньше времени. Хороший урок. Очень хороший.

В этот момент послышался звук мотора, снегоход неумолимо приближался к месту трагедии. Через несколько мгновений они будут здесь, спасатели. Главное — вовремя. А охотник просто разлегся на снежном покрове и с удовольствием стал смотреть на голубое небо. Солнышко ярко светило, заставляя его щуриться, но стрелка оно только радовало, весело улыбаясь прекрасной погоде, он с интересом стал слушать крики людей с подъехавшего снегохода. Первый вопль он узнал сразу, дядя увидел, что стало с его племянником. Вот тряпка, мог бы и сдержать эмоции. Вундеркинд он у него. Как же.

Еще раз посмотрев на солнце, Эрик зажмурился, быстро вскочил и пошел на встречу суетящимся людям.

Костер

2 дня спустя.

Маленькое убежище было совсем незаметно, только подойдя совсем близко, можно было рассмотреть наспех собранное укрытие небольшой группы людей. Собиратели — основная каста среди жителей ледяной пустыни, после начавшейся в последние три года оттепели, сотни находок и тысячи продуктов питания находились на поверхности планеты. Раскопки вокруг бывших великих городов и городских агломераций велись постоянно, великие сыщики работали день и ночь, маленькие передвижные автономные лагеря были типичным явлением в ледяной пустыне. Возле костра в убежище собралось около десяти человек, Старейшина кинул еще немного веток в огонь и тихо продолжил:

— Так вот, после того, как мы прошли через Вечное Ущелье, пришлось идти к Зараженной зоне. Там то нас "проклятые" и поймали. Вот страху натерпелись, от них никто никогда не уходил. Я ведь знал тогда, что "Зараженные" человечиной питаются…

— А как же вы тогда выжили? — спросил молодой собиратель, заворожено смотря на великого воина.

— В ту ночь, когда они хотели нас разделывать, их загон имперские каратели нашли, в одну ночь всех перебили. "Проклятые" жертв держали вместе с остальной едой, иногда даже приготовленной… я за ночь поседел. Представьте только, у них вся пещера в человеческих телах. Разделанные туши, словно мы хакратов вялим, так и они людей. Они начинают людей всякой дрянью опаивать, да такой сильной, что ты даже потом не помнишь, что произошло и как. Долго приходить в себя надо после, как похмелье какое то…

— А что дальше то было? — снова не удержался и перебил собиратель.

— Дальше? — грустно вздохнул старейшина и продолжил, — дальше мы сбежали…после того, как каратели их всех убили, они стали шерстить по всем пещерам проклятого клана. Искали что то, не знаю. Только в эту мясобойню даже каратели заходить не стали, слишком уж воняло там. Дикий запах, даже заморозка не помогает. Мы несколько дней боялись из этой проклятой пещеры выходить… а потом как вылезли… — старейшина еще раз вздохнул и тихо продолжил, — там они и лежали. Каратели их всех перерезали… кожу с живых сдирали.

Раздались тяжелые шаги, и к костру подсел еще один человек. Огромная фигура оказалась рядом со старейшиной, сняв белую маску, воин тихо сказал:

— Собирателю лучше. Завтра уже сможет идти.

— Спасибо тебе, Марк, что спасли его, — еще раз поблагодарил старейшина, низко опустив голову, — я бы не пережил. Это все что у меня осталось. Он мне не родной, мы подобрали его десять лет назад, Антон три года не мог ни слова сказать, так над ним каратели в свое время поиздевались.

— Я знаю. — Кивнул врач и тихо добавил: — не стоит благодарить. Ты же знаешь наше правило — за это не благодарят. Мы скоро уходим в пустыню. Собирается великое войско на штурм крепостей империи.

— А правда что белые охотники не чувствуют боли? — спросил один из молодых людей возле костра.

— Не знаю как Эрик, но я чувствую, — весело рассмеялся Марк, — но я ведь не совсем охотник. Я врач.

— А вы видели "проклятых"?

— Конечно, — хмыкнул Марк и тихо продолжил, — только я отнюдь не счастлив от представившейся мне возможности их лицезреть. Приятного мало, они ведь людоеды, много зла в пустыне принесли. Охотники долго с ними боролись, выкуривали их пещеры, травили и сжигали, но слишком уж страшное сейчас время. До сих пор в моем родном охотничьем Угодье несколько их нор есть.

— Почему они не такие как мы или "ледяные"? — задал еще один вопрос собиратель.

— Потому что проклятые… — покачал головой старейшина, — они не могут… их души пропали во тьме. Они прокляты судьбой и им нет прощения… людоедам нет и не будет спасения на этом снегу.

— Ничего! — вдруг кто то рассмеялся возле входа в убежище собирателей, — скоро все будет по другому! Все! Этот поход все изменит!

— Вы снова идете на войну? — грустно спросил старейшина. — Вы снова идете в бой?

— Да, — кивнул Эрик. — Белые охотники идут в новый поход. Это будет великая битва, Смоленск, Воронеж, Минск. Мы все возьмем обратно. Тепло предков достанется нам. Собирателям и Фермерам не понять нашей войны. Мы снова будем драться и на этот раз победим. Твердыня падет под ударами нашего великого войска, предатели будут наказаны, а Очаг попадет к нам.

— Эрик, зачем вам все это? — безнадежно спросил старейшина и тихо продолжил, опустив голову, — ты прекрасный воин и охотник. Ты знаешь, что мы тебе всегда рады, но просто скажи мне — почему? Почему вы с ними воюете? Мы же все люди, да, сейчас на земле не самые лучшие времена. Но… ты должен понимать, что вы просто перегрызете друг другу глотки. Вы — белые охотники грабите их караваны и нападаете на Форпосты. Они — каратели Ледяной России нападают на ваши лагеря в пустыне. Человечество вырождается, никакого будущего не будет. Дети не появляются, молодые убивают друг друга. Вы же последнее поколение. Самые сильные представители своего рода, которые смогли пережить эти страшные тридцать лет. Больше поколений не будет…

— Хахаха!!! — рассмеялся бешеным смехом Эрик и вдруг зло заговорил, уставившись своим тяжелым взглядом куда то в сторону, — человечество…цивилизация…последнее поколение. А мне плевать… ты не знаешь что это такое, когда твоя мать умирает от болезни, а отец ничего не может с этим поделать. Ты понимаешь? Моих родителей не пустили в Оплот, только за то, что у них ничего не было ценного. Оплот переполнен, если у вас нет ресурсов, полезных для работы оплота!! Вот так вот, она умерла, потому что у нас не было лекарств, никаких. Ты видел глаза моего отца!? Нет?? Ты бы все понял, когда твоя любимая женщина умирает на глазах тебя и твоего сына. А я ведь все это видел, Все! Как умирала моя мать, когда эти ледяные строили свою империю! Чем я был тогда хуже? Или мои родители!? Мы — белые охотники это кара жителям Оплотов за то, что в свое время они предали свой род. Меня усыновили и вырастили эти жестокие воины пустыни, и я их не подведу.

Резко развернувшись, Эрик вышел из убежища.

Немного помолчав, Марк тихо проговорил:

— Собиратели, не обижайтесь на Эрика. Он порождение этой эпохи. Он хороший человек, просто ему больно. Ему очень больно. Можете говорить что угодно, но эта война для нас праведная.

Быстро встав, Марк тоже направился к выходу, перед тем как он вышел из крохотного помещения, один из молодых собирателей вдруг спросил:

— Охотник Марк. А что случилось с семьей Эрика?

— Отец пошел к Ленинградскому оплоту за лекарством. Его застрелили. Мать умерла. Я удовлетворил твое любопытство? — угрюмо посмотрев на собирателя, Марк тихо вышел.

Старейшина тихо сказал:

— Завтра идем на другое место. Будем уезжать. Больше тут делать нечего. Если Белые охотники нападут на Воронеж, то каратели придут и сюда. Они не будут разбираться кто тут и как, для них мы просто скот. Поэтому завтра будем двигаться в сторону Львиного Загривка. Там есть добыча. А теперь спать.

Группа молодых людей разошлась по своим ночлежкам в вагенбурге. Один только старейшина очень долгое время смотрел на огонь и задумчиво что то про себя проговаривал. Он собрал всех этих молодых мальчишек давным-давно уже после того, как его родную общину уничтожили каратели империи. Теперь им снова придется увидеть новую войну. Белые Охотники набрали огромную силу, и теперь будут уничтожать всех и вся. Никто в Великой пустыне не останется безучастным в этой новой войне. Старейшина еще долго смотрел на огонь, затем тихо сказал:

— Зачем же вы все это делаете, люди?

Потом он быстро затушил костер и пошел проведать своего племянника, находившегося в одном из походных шатров. Зайдя внутрь, он приблизился к лежащему молодому человеку и тихо сел рядом, пожилой человек о чем то долго думал, глядя на спящего собирателя, затем, когда тот собрался уходить, Антон вдруг открыл глаза и спросил:

— Дядя?

— Спи-спи, — захлопотал старик и встал со своего места.

— Постой, — проговорил раненный парень, — охотники уже ушли?

— Они скоро уходят, — кивнул тот. — Ты отдыхай, врач Марк сказал, что уже завтра ты сможешь идти вместе с нами. Мы уходим.

— Почему? — поднял голову Антон и приподнялся на локтях. — Почему мы уходим?

— Скоро грядет война, — покачал головой старейшина. — Нам тут делать больше нечего, карательные рейды усилятся. Погибнет много людей, я хочу увести нашу маленькую общину подальше, где то в развалинах Ставрополя есть большая независимая территория. Там мы и обоснуемся. Все будет хорошо.

— Я… я хочу стать охотником, — вдруг проговорил Антон.

— Послушай, Антон, — сокрушенно опустил голову старейшина. — Ты не понимаешь, что ты говоришь. Охотником нельзя просто так стать, это не твоя судьба, ты прекрасный поисковик, но не воин. Чем закончился твой последний поединок? Ты отстал от отряда и тебя чуть не разорвали дикие хакраты. Война — это не место для романтики, не развлечение, это не те истории, которые ты читал из старых книг. Это страшное время, это смерть, это боль. Ты не такой как они. Даже если охотники и возьмут тебя к себе, то только как пушечное мясо. Это жестокие люди, которые не терпят слабостей, не терпят страха. Для них ты чужой и собирателю не стать охотником, как охотник никогда не станет собирателем. Я знал множество таких вот как ты молодых парней, которые с горящими глазами уходили за охотниками на войну, но я не знал ни одного, который вернулся. Даже если они тебя возьмут в свою армию, то просто отправят на смерть. Ты чуть не погиб два дня назад, я нашел тебя в пустыне и растил как родного сына, мне не все равно, что с тобой произойдет.

— Я понимаю, — кивнул Антон и закрыл глаза, — я очень устал.

— Отдыхай, — закивал старейшина и быстро встал. — Завтра нам предстоит тяжелый поход.

Когда старик вышел из палатки, Антон еще долгое время вслушивался в тишину, затем встал и стал собираться в дорогу. В тот день, когда его, окровавленного, изорванного дикими зверьми, спасли белые охотники, он решил стать одним из них. Все два дня, которые врач Марк лечил его пораненные руки, он мечтал. Мечтал стать белым охотником, каждую минуту он видел себя среди этих воинов пустыни, в легком белом камуфляже поверх меховой одежды с оружием наперевес. Молодой собиратель принял решение, он сделал первый шаг. Собрав свой скромный скарб, он в последний раз оглядел свой шатер и тихо выскочил во тьму.

В это время старейшина, навестив своего племянника, направился к своим гостям. Он хотел попрощаться с Марком и Эриком, но в палатке их уже не было. Когда старейшина вылез из убежища, он увидел две фигуры идущие вдали. Полная луна освещала необычно тихую плоскость ледяной пустыни, по которой двигались два воина на встречу новой войне Белых Охотников и Ледяной Империи.

* * *

Марк долго напевал какую то мелодию, которая очень забавно звучала через динамики его шлема, затем весело бросил:

— Спорим, собиратели уже завтра сбегут отсюда?

В ответ Эрик только рассмеялся.

Брат по крови

Охотники двигались к цели очень быстро, преодолевая километры пути, они приближались к своему пункту назначения — лагерю. Со всей равнины собирались кочевые отряды белых пустынников в поисках добычи. Несколько тысяч человек собирались со всех частей для штурма западных Оплотов. Очередная схватка кочевников и карателей империи должна была состояться в ближайшее время. После того, как на общем сборе будет выбран новый Главнокомандующий, армия белых Охотников снова двинется в свой кровавый путь, и вновь будут гибнуть люди, а оплоты запылают алым пламенем.

Довольный этими мыслями, Эрик опять улыбался солнцу и весело смотрел на небо. Вдруг быстро развернувшись, он выставил винтовку и стал смотреть в оптический прицел куда то далеко. Марк, моментально поняв, что Эрик почувствовал что-то неладное, достал короткий автомат и вопросительно посмотрел на Эрика, тот коротко кивнул и сказал:

— Кто то идет за нами. С самой ночи не отстает.

— Встретим? — спросил Марк

— Конечно, — улыбнулся Эрик в ответ.

* * *

Антон все еще плохо чувствовал себя, исцарапанные хакратами руки ныли с дикой силой. Сжав в руках все ту же палку, которой он отбивался от шестерых диких животных, молодой собиратель отчаянно пытался догнать белых охотников. Но те, словно не чувствовали усталости, они двигались практически без остановки все время. Кроме того, охотники шли на лыжах, а у собирателя были только плоские широкие снегоступы. Иногда он терял их из виду, и тогда дикое желание догнать своих спасителей подстегивало отважного собирателя бежать за ними на последнем издыхании. Только заметив на горизонте знакомые, плохо различимые на белой поверхности две точки, Антон давал себе немного времени для отдыха. Сейчас парень понимал, что обратного пути уже нет. Назад ему уже нет смысла возвращаться, он сделал свой выбор и перешел свой Рубикон. В ту ночь, когда он направился за ушедшими охотниками, Антон решил свою судьбу. Он станет белым охотником. Самым лучшим в мире, таким же безбашенным как Эрик и в то же время таким хитрым и сильным как Марк. Да! Он будет лучшим воином в этой великой войне, ему предстоят долгие испытания и тренировки, прежде, чем он станет легендарным воином. Но он будет стараться изо всех сил, и когда-нибудь сам Эрик подойдет и скажет ему:

— Да. Антон, ты уже не тот наивный мальчишка-собиратель, которого я встретил несколько лет назад. Ты Белый Охотник. Мой брат по оружию. Мой брат по крови.

В это время охотники резко ускорились и двинулись в сторону нескольких невысоких заледеневших скал. Антон отвлекся от своих сладостных мыслей и побежал изо всех сил, если ему не удастся их догнать, то он погибнет в ледяной пустыне. Прежде чем сбежать из лагеря собирателей, Антон услышал разговор дяди о том, что завтра они отправятся на юг в район Ставрополя. За несколько месяцев они дойдут до туда, подальше от войны и поближе к зонам влияния собирателей. Потепление дало крохам выживших людей шанс хорошенько поживиться, вот и сейчас они стремятся его восполнить.

Через час Антон смог добраться до обледеневших скал, в сторону которых двинулись охотники. Нервно озираясь, молодой человек отчаянно пытался найти хоть какие то следы ушедших воинов. Порыскав вокруг, Антон решил взобраться на одну из небольших возвышенностей, но когда он уже стал подниматься по основанию скалы, то вдруг почувствовал сильный удар по ногам. Все произошло в считанные доли секунды, даже не поняв, что происходит, Антон с диким криком кубарем покатился вниз.

Больно приземлившись на копчик, Антон с рыком поднялся и выхватил свою винтовку. На этот раз он оказался готов к бою за свою жизнь. Только недостаточно хорошо, лихорадочно кружа вокруг своей оси, он искал своего противника. Парень усвоил жестокий урок — он будет драться до конца. Вдруг что-то твердое с размаху прилетело ему в область уха, пошатнувшись, Антон направил дуло винтовки в сторону, откуда прилетел удар, но в этот момент ему еще раз досталось.

Второй снежок пришелся так точно и мощно, что собиратель даже упал на пятую точку, нелепо расставив руки. Откуда-то сверху раздался заливистый смех, а потом до боли знакомый голос Эрика:

— За ухо — двадцать очков. А за лицо только десять.

— Ничего себе! — раздался возмущенный голос Марка, — я его вообще на снег уронил!

Антон снял залепленные снегом очки и громко закричал:

— Эрик! Марк! Помогите!

В ответ сверху расхохотались так, что казалось, с миниатюрных оледенений сойдет ледник. В следующий миг собиратель протер толстые очки на утепленном шлеме и увидел двух сидящих на верхушке одной из скал белых охотников, оба лепили снежки и весело кидали их в его сторону. При этом оба воина словно дети болтали ногами в широких сапогах. Оба воина весело хихикали, издавая странные звуки сквозь динамики защитных шлемов, разрисованных белыми крестами.

* * *

Антон быстро поднялся, при виде спускающихся со скал воинов. Приветливо помахав, Марк весело сказал:

— Собиратель! Совсем с ума сошел? Скажи спасибо, что Эрику скучно стало, он решил посмотреть, кто идет за ним. Мог просто стрельнуть и все. Вот решили в снежки с тобой поиграть!

— Как стрельнуть!? Чем стрельнуть!? — отстраненно спросил Антон, потирая ухо под меховой шапкой.

— Пулей, — хмыкнул Эрик и сурово добавил: — ты мальчик потерялся? Где твоя мама?

— Я… — Антон вытер снег с головы, помялся немного и твердо бросил: — Я за вами шел.

— Это мы уже поняли, — пожал плечами Марк и посмотрел на собирателя с каким-то отеческим укором. — Тебе мало что ли в прошлый раз досталось? Ты чего от своей общины сбежал?

— Я охотником хочу стать, — выговорил Антон и с вызовом посмотрел на воинов.

— Охотником? — вытаращил глаза Эрик и удивленно спросил. — Ты ударился, что ли, парень?

— Я хочу стать охотником, — твердо повторил Антон.

— Тебя, вооруженного винтовкой, палкой с острым наконечником и охотничьим ножом, — перечислил Марк, затем оглядел Антона с ног до головы и с иронией подытожил: — вооруженного до зубов, только что побили двумя снежками и одной подсечкой. И ты хочешь стать охотником? Нет, парень, тебе не к нам. Ты же собиратель, вот и собирай свои деревяшки, железки, банки…

— Я не хочу больше шариться как крыса… — тихо бросил Антон, опустив голову.

— Прости, собиратель, — без доли сожаления ответил Эрик, осмотрев того сверху вниз. — Ты нам не помощник. Убьют тебя и все, в первые же минуты боя. Да и не нужно это тебе…. Погибнешь не за понюх табаку. У нас в армии есть ополчение, но тебе туда лучше не соваться.

— Возьмите, — упрямо проговорил Антон.

— Нет, — покачал головой Марк и двинулся в путь.

Эрик быстро бросил:

— К дяде вернись. И больше так не делай.

Затем воин надел шлем, и пошел за своим другом.

Антон в бессильной злобе сжал кулаки и что то говорил про себя, затем, подняв мокрые от слез глаза он бросил взгляд на уже отошедших на несколько десятков метров охотников. С болью в голосе он тихо сказал:

— Они мою маму убили. Сестру мою, отца, всех убили. Вот зачем мне это. Старейшина мне не дядя. Вы же знаете, тут половина усыновленных. Почти у всех родители мертвы.

Антон не ждал, что охотники повернутся, поймут и пожалеют. Нет. Не такие это люди. Да и не сострадание ему было нужно, он не хотел, что бы эти двое испытывали к нему жалость. Для него, скромного собирателя это было самым унизительным чувством. Антон даже не рассчитывал, что они его услышат.

Но когда он тихо это произнес, Эрик вдруг дернулся словно от удара током и остановился, постояв некоторое время он двинулся в сторону Антона. Не дойдя до собирателя несколько метров, он снял с плеча тяжелую походную сумку и бросил ее в руки собирателя:

— Будешь носильщиком. Не жаловаться, не лезть не в свое дело, не болтать и делать все что скажут. Если отойдешь от этих четырех пунктов отправишься обратно.

— Да! Охотник Эрик! — радостно закричал Антон, схватив сумку, шлепая плоскими снегоступами, он побежал за своими новыми товарищами.

После этого диалога охотники его словно не замечали, но молодого собирателя это мало интересовало, ему было просто не до них. Натужно пыхтя, он изо всех сил тащил за собой походную сумку Эрика. Несколько километров он еще пытался нести ее, затем стал пытаться просто тащить неподъемную ношу. Эрик первое время, будто не замечал отчаянных стараний собирателя, затем, увидев, как Антон пятится спиной и волочет его имущество по снегу, с тихим матом забрал свою сумку. Время от времени подгоняя собирателя, охотники двигались все быстрее. Через несколько часов бесконечного марафона Антон взмолился:

— Эрик! Марк! А привал будет!?

— Правило номер один! — буркнул сквозь шлем Эрик, и поехал на лыжах еще быстрей.

Только через час перманентного броска, Марк с сомнением прогудел:

— Слушай, давай все-таки отдохнем. А то надорвется парень, откинется раньше времени.

— Ничего, — проворчал Эрик, мельком посмотрев на врача. — Я все еще надеюсь, что он передумает и развернется.

— Хватит, — покачал головой Марк, — это уже слишком.

— Вот она привязанность к пациентам, — пошутил Эрик и развернулся в сторону плетущегося позади Антона. — Ладно, привал.

Во время привала Марк и Эрик неторопливо пообедали и что то тихо обсуждали, Антон же, жадно съев свой запас вяленого мяса хакрата обессилено рухнул на снег и закрыл глаза. В тот момент, когда только стал чувствовать онемевшие ноги, и ломящееся от боли тело стало хоть чуть менее зудеть, раздался голос Эрика под ухом:

— Собиратель! Ты решил не идти!?

Антон открыл глаза и увидел улыбающихся Марка и Эрика, стоящих над ним, они были в своих непроницаемых шлемах, поэтому он не мог выражения их лиц. Но он был уверен, что у обоих рот растянут до ушей. Тяжело кряхтя как старик, Антон с трудом поднялся и поплелся за уходящими охотниками. Чудовищная боль в теле и ногах вернулась уже через несколько минут бешеного темпа, с трудом перебирая натертыми разбитыми ногами, Антон снова стал догонять уходящих вдаль охотников.

Когда Антон уже проклял и пожелал все, что только мог пожелать своим несущимся вперед наставникам, они снова остановились. Следующий привал был подольше, может, поэтому Антон нашел в себе силы дойти до конечной цели. Оказалось, что охотники решили за сутки дойти до Тепличного комплекса пустыни. Тепличный комплекс — уникальные полностью автономные пищевые источники. Если собиратели питались тем, что найдут на развалинах замороженных городов, а охотники ели вообще все что попадается им на пути. Только тепличные комплекса еще существовали на то, что производители сами. Единственные фермеры в ледяной пустыне, в условиях жесточайшего холода эти невероятно талантливые люди смогли сохранить некоторые виды растений и пищевых культур. Теплицы были своеобразными оплотами для странников ледяной пустыни, кроме того, что там пытались еще хоть как то сохранять драгоценные растения, в них еще существовали свои рынки и ночлежки. Владельцы теплиц всячески привлекали собирателей и охотников в свои пенаты, эти маленькие запорошенные снегом крепости были, пожалуй, единственными зонами мира в пустыне. Существовало правило — в теплице никаких войн.

К вечеру, когда цель уже была видна, Марк удовлетворенно потянулся и громко гаркнул, махнув в сторону стоящего вдалеке источника света:

— Собиратель, это тепличный комплекс. Ты должен знать, ваша главная торговая точка. Там и заночуем.

Антон только измождено кивнул и обессилено поплелся за огромными фигурами охотников.

* * *

Несколько десятков человек пережидали ночь в подснежном комплексе на первом уровне теплицы. Антон никогда не видел таких убежищ, огороженная от внешнего мира под толщей льда, закопанная до основания, собранная не из всякого хлама, а из приличных блоков, теплица производила впечатление настоящей подснежной крепости. Самым главным достоянием, естественно были растения, выращиваемые тут. Эрик сказал, что на верхнем уровне есть механически открывающаяся крыша, которая озаряет светом солнца растения. А на месте этого здания в прошлом располагалась огромная церковь на холме. Когда ее в свое время и нашли, раскопав замороженное здание, первые беженцы основали в храме теплицу.

Церковь была спрятана от посторонних глаз, лишь на поверхности горел подсвеченный с нескольких сторон полутораметровый крест, который и был ориентиром для путников. Только огромные солнечные батареи заряжались на поверхности, а остальная часть была скрыта от глаз находчивых карателей империи, которые не переминали поживиться растительным миром и товарами теплицы. Своеобразный опорный пункт среди охотников и собирателей был едва ли не единственным на европейской равнине, после начавшегося голода в оплотах, каратели стали грабить все, что попадалось на пути.

Толком разглядеть бывшую церковь Антон не успел, да и особого желания у него не было, после того, как Эрик переговорил с владельцем теплицы и договорился о ночлеге, Антон укутался в свой спальный мешок и провалился в сон. Молодой собиратель проснулся от легкого толчка в спину, Эрик тихим голосом проговорил:

— Вставай, мы уходим.

— Так рано? — сонно проговорил Антон и с трудом приподнялся со своего ложа, вылезать из теплого спального мешка совсем не хотелось.

— Скорее, — кивнул Эрик и добавил шепотом: — пора уходить. Скоро здесь будет жарко.

Антон подскочил и стал быстро собирать свой скарб в походный рюкзак, когда он схватил свои вещи и пошел за охотником, Марк ждал уже возле люка, недовольно поморщившись, он проговорил:

— Собиратель, ты только обуза. Все тебя ждут.

— Простите, — начал оправдываться Антон, как вдруг раздался сокрушительный взрыв.

Собиратель упал от неожиданности на деревянный пол, в один миг помещение вдруг стало заполняться дымом, Антон на какое то время потерял сознание, но когда он попытался встать, раздался громкий крик:

— Каратели!!!

Это слово было самым страшным кличем для всех жителей ледяной пустыни. Каратели — когорта беспощадных воинов ледяных оплотов страны. В ответ на бесконечные нападения, несколько лет назад власти Ледяной России создали касту их — непобедимых воинов, уничтожавших все и вся на своем пути. И вот они здесь, теперь остается надеяться на чудо.

Схватив собирателя за шкирку, Марк закричал:

— Скорее! В нижние ярусы! Они сейчас будут травить газом!!!

— Где Эрик!? — спросил тот, когда бежал за Марком.

— Не знаю! — прокричал врач и быстро прыгнул в следующий отсек, — скорее! Собиратель!!!

Тем временем долбежка продолжалась, казалось, что снаряды разрывались совсем рядом с убежищем. В полутьме аварийного освещения Антон бежал за Марком в надежде спастись, в конце концов, они оказались в самом низу высокого здания. Несколько уровней тряслись и крушились под градом выстрелов карателей, споткнувшись о какую то балку, Антон рухнул на пол. Когда он поднял голову, Марка уже не было, казалось, что залпы бьют все сильней с каждым разом, после одного из них аварийное освещение, питаемое запасом солнечных батарей, погасло. Уровни начинали рушиться один за другим, подминая под собой несколько десятков человек, переживавших в убежище холодную ночь в метель.

А потом наступила тишина, какая то странная пауза воцарилась в крушащемся здании, в один миг, прекратившиеся залпы словно приостановили счет времени. Вдруг из тьмы показался смутный и какой то смазанный образ Эрика, тот снял свой белый шлем, с четырьмя крестами намалеванными по его бокам, и громко гаркнул:

— Собиратель!

— Я здесь! Эрик! — проговорил Антон и пытаясь рассмотреть лицо охотника в дыму.

— А где же ты еще можешь быть!? — вдруг раздался голос Марка над ухом.

Антон почувствовал еще один сильный тычок в плечо и открыл глаза, над ним склонившись, стояли Марк и Эрик. Марк с сомнением посмотрел на собирателя и быстро проговорил:

— Может, еще передумаешь?

— Нет, — замотал головой Антон и стал быстро собираться. — Я не спал. Правда.

— А чего тогда орал? — наклонил голову Эрик и с усмешкой спросил, — еще меня звал. После этого я с тобой в одном помещении спать не хочу, раз я уже тебе снюсь…

— Мне снилось, что на нас напали… — смущенно проговорил Антон.

— Ладно, пошли, — Марк схватил свои простенькие лыжи и быстро кивнул Эрику: — Капитан, давай через Брянск. Как тебе такой вариант? За дня три доберемся.

— Ага, а ночевать ты мне где предлагаешь? — недовольно проурчал Эрик, одев свой страшный шлем он прогудел через маску: — Я в пустыне ночевать не хочу. Придется под снегом спать, а если собирателю еще что присниться? Он же обо мне в своих снах думает. Можно через теплицы к лагерю пройти, как раз три на пути стоит. А с собирателем я не хочу один на один оставаться.

— Хватит, — рассмеялся Марк, бросив взгляд на уже ставшего пунцовым Антона, он тоже надел шлем и грозно проговорил: — парень и так весь красный. Скоро от него, как от термического оплота жарить будет. Завязывай.

— Ладно, через Брянщину так через Брянщину, — пожал плечами Эрик. — Тут караван собирается до шестого аванпоста. Могут подкинуть, я договорился, три места у них есть. Только проблема — у собирателя нет лыж. Только снегоступы. Как он покатится? Пока до сюда дошел, чуть не откинулся, что дальше будет?

Антон смущенно посмотрел на свою широкую плоскую обувь и виновато сказал:

— Зачем мне лыжи…

— Ох, горе ты наше, — махнул рукой Эрик и быстро куда то ушел, через несколько минут он вернулся с деревянными лыжами, протянув собирателю он рыкнул: — Одевай. На рынке второго яруса были, радуйся, иначе бы со снегоступами за машиной побежал.

— Спасибо охотник Эрик! — радостно воскликнул Антон и схватил лыжи.

— Это не подарок, — ответил охотник и добавил: — ты мне должен. Если по нелепой случайности, ты все таки станешь охотником, то ты мне заплатишь. С первого твоего трофея. Он будет мой. И это не обсуждается.

— Я согласен! — радостно прокричал Антон, держа свою обувь. — Что угодно!

— Будь осторожен со своими обещаниями, собиратель, — предостерегающе проговорил Марк. — Это не просто слова.

В первый уровень убежища заскочил замотанный в тулуп человек. Недовольно глянув на всех троих, он крикнул:

— Охотники! Мы через несколько минут едем. Вы в теме или передумали?

— Тридцать секунд, — прогудел Марк.

Водитель кивнул, поправил свою шапку, похожую на шлем летчика и быстро вылез из подснежного убежища. Марк и Эрик подхватили свои вещи и пошли к сторону выхода, врач посмотрел на влажные глаза Антона и недовольно спросил:

— Ты чего ревешь?

— Меня назвали охотником! — радостно проговорил Антон, крепко держа в руках лыжи.

— Охотником тебя назвали за компанию, собиратель, — проурчал Эрик, и бросил через плечо: — да и то на вскидку, не разглядев и заочно.

Антон скорчил физиономию и показал язык охотнику, который уже отвернулся от собирателя. В ответ Эрик вдруг прогудел:

— Язык вырву.

Дорога

Идущий впереди снегоход измученно фыркнул еще раз, и совсем остановился, за последние тридцать минут это была уже вторая остановка. Веревка прекратила натягиваться и лыжники, держащиеся за длинный трос, прицепленный к крюку на броне впереди идущей машины, засуетились. Около десятка людей синхронно стали отцеплять трос и снимать лыжи. Надев снегоступы, пассажиры стали вытаскивать застрявшую в снегу технику, когда снегоход радостно заурчал двигателем и выполз из ямы, люди снова схватились за трос.

Антон был в самом конце длинной ленты лыжников. Сначала он думал, что они поедут в кунге машины. Но увидев цепочку людей за бортом, стоящих в ряд, он понял, что его иллюзии были напрасны. В начале десятого года оледенения, все крохотные остатки бензина, которые еще успели перевезти в оплоты, практически закончились. Снегоход, который их вез был уникальным явлением, переделанный бензиновый транспорт под работающего на солнечных батареях, некрупный, но мощный снегоход, кроме груза играючи тащил за собой около десяти лыжников на тросе. Две огромные солнечные батареи были укреплены на крыше квадратной машинки. А из за круглой формы источника энергии создавалось впечатление, что под снегом ползет огромный заяц, у которого видна только часть головы и смешные большие ушки. Впечатление было не обманчивым, на борту квадратного снегохода была простая надпись: Зайка.

Вот так вот они ехали прицепившись сзади за "Зайку". Огромные уши весело глядели на солнце, которое приносило драгоценную энергию, тащившую груз и людей. Пройдя около сорока километров, пути транспортника и охотников разошлись. Снегоход двинулся в сторону далекого торгового аванпоста. А воины, помахав на прощание, двинулись в сторону лагеря охотников.

Антон с огромным трудом пытался поспевать за своими наставниками, но получалось у него плохо. Оба воина двигались на лыжах так, словно научились на них кататься раньше, чем ходить, сначала они по своей привычке не замечали молодого парня, затем Эрик крикнул:

— Собиратель! Переходи на вторую передачу! Вчера ты был на снегоступах, теперь то что?

— Я плохо катаюсь, — попытался оправдаться Антон, затем обиженно добавил: — меня Антон зовут.

— А почему бы тебе не в Москву рвануть? — спросил Марк, проигнорировав попытку получить имя.

— Там конкуренция сильная, да и гибнет народу много, — ответил Антон. — На оледенении Москвы очень много собирателей. В первые годы в Москве до черта народу было, до сих пор там конкуренция. Товаров много, вот собиратели и делят зоны влияния. А после того, как год-другой оттепель началась, там просто смерть — убьют за банку тушенки.

— Столица! — рассмеялся Эрик.

— Столица, — повторил Марк, легко отталкиваясь длинными палками, — сколько лет прошло. А все равно все туда рвутся. Вещей там, конечно много осталось, в вечной мерзлоте сохраняется дай боже… Только Ленинградские каратели еще лучше делают, они Северную столицу по частям исследуют. Всех собирателей прогнали, оплот у них сильный, недаром, что столица ледяных. Вот кого нам никогда не взять, так это столицу. Там не пройти, Воронеж и Смоленск просто ангары за стеной, а вот Ленинградский Оплот действительно крепость. Тем более военные базы искать очень полезно, а они этим активно занимаются.

— Ничего, — проговорил Эрик, — после того, как Воронеж и Смоленск возьмем, я посмотрю, как ты заговоришь.

Марк только пожал плечами, а Антон еще раз упал, заслушавшись диалогом воинов.

До лагеря они добрались за четыре дня. По плану охотников они должны были доехать за три, но из за Антона, который двигался на лыжах просто отвратительно, они потеряли целый день. Несколько раз Эрик полувсерьез порывался пристрелить Антона, как совершенно бесполезное существо, но доблестный врач каждый раз останавливал его. Только после того, как Антон начал падать менее пяти раз в десять минут, Эрик успокоился. Но все таки он время от времени грозно поворачивал свой шлем и что то бурчал сквозь динамики шлема. После непонятных проклятий в свой адрес, несчастный собиратель несся так, словно его преследовала целая стая серых хакратов.

Антон в который раз поразился выносливости и неприхотливости белых охотников, об их жестокости и непревзойденности на поле боя ходили легенды среди собирателей и жителей оплотов. Но он не предполагал, что они настолько сильны. Если бы не постоянные крики со стороны Эрика, Антон никогда бы не прошел это расстояние за четыре дня, при том, что Марк как то сказал, будто на самом деле они двигаются невероятно медленно. Как можно было двигаться еще быстрее, Антон не понимал, а для охотников словно не существовало такое понятие как усталость.

Собиратели — первое поколение тех, кто смог выжить в ледяные годы, были тоже по своему специалистами. Они прекрасно умели находить нужные ресурсы, умели искать и добывать все что только возможно на безлюдной пустыне, бывшей когда то территорией России. Но белые охотники это совершенно другое дело, в отличие от собирателей, которые никогда по сути не были в режиме войны с оплотами, охотники жили только войной с ними. Для них не существовало никаких рамок и барьеров, они грабили все и вся, время от времени не гнушаясь разорять и кибитки собирателей, которые торговали с оплотами. Таких собирателей они называли перебежчиками и не видели ничего плохого в том, что бы разорить пособников преступников. Преступниками охотники считали именно жителей термических оплотов, так как по вере охотников, именно они и предали человеческий род, однажды не пустив за ворота несчастных беженцев. Потомки этих беженцев, и стали охотниками, которые не простили того унижения.

Охотники — порождение. Месть за предательство. Самое главное, что их не волновало другое — жители оплотов просто не могли их прокормить и разместить. Но это было другое дело, "ледяные" сидели в тепле, когда родители охотников умирали за воротами. Беженцы ушли, но через несколько лет кара стала неотвратима.

Антон смотрел на спины удаляющихся все дальше охотников, и задумчиво думал о судьбе этих людей. По-своему несчастных воинов, которые идут на войну, в которой им скорее всего не суждено победить. Словно услышав его мысли, Эрик вдруг воткнул лыжные палки в землю и остановился. Когда Антон их догнал, охотник медленно спросил:

— А ты как думаешь, собиратель. Мы победим предателей?

— Я не знаю, — покачал головой Антон.

— Не знаю, — передразнил Марк. — Хочет стать охотником, а не знает, победит ли в этой войне. Ты не слушай, Эрика, он постоянно будет к тебе придираться. Не нравишься ты ему.

— Я что банка тушенки, что бы ему нравиться? — пожал плечами Антон и придвинулся еще ближе. — А что мы стоим то?

— Ты вниз посмотри, — махнул рукой Эрик, — теперь еще раз скажи — победим?

Собиратель только открыл рот, увидев пункт их назначения. Перед ним был лагерь белых охотников.

* * *

Старенький гражданский вертолет был отремонтирован всего пару дней назад. Не смотря на полный кризис с бензином, начальство оплота все-таки раскошелилось на экспедицию. Гражданский МАИ-205 принесли собиратели около месяца назад, механики оплота отремонтировали крохотный вертолет относительно быстро, после того, как пришла информация о готовящемся походе охотников власти усиленно готовились к обороне. Воронежский Оплот уже был давно не тот, что раньше, после того, как столица была перенесена в Ленинградскую Твердыню, население было сведено до минимума. По сути, в городе остались только производственные и сельскохозяйственные цеха, в ближайшие десять лет существование форпоста ставилось под вопрос. С начала крохотного потепления два года назад, ходили слухи о том, что Ленинградский Оплот станет последним из существующих. Предполагалось, что вокруг Питерской твердыни будет создан новый город, в который и перевезут всех оставшихся жителей оплотов.

Пилот одноместного вертолета недовольно поморщился, вспомнив про цель своей экспедиции. Водителя вертушки звали Игорь, он всем сердцем ненавидел охотников и все что с ними связано. Для него они навсегда останутся грязной кучкой грабителей, которые унесли жизни многих хороших людей. Те, кто не могут жить нормально, постоянно им нужна война, стрельба. Не хотят работать, вот и нападают на честных жителей оплотов. Бандиты. Какие они охотники? Когда Воронежский, Смоленский и Ленинградский оплоты были объединены в одну империю, только тогда каратели смогли поставить этих шакалов на место. И он, Игорь, в этом им поможет. Он точно найдет этот лагерь, не сомневайтесь. Зло ухмыльнувшись, пилот маленького одноместного вертолета дернул ручку управления и поднял свой транспорт еще выше.

Найти лагерь было непросто, не смотря на то, что информация о походе охотников на оплоты пришла уже давно, найти источник своих бед все равно не удавалось. Два разведывательных снегохода пропали без вести совсем недавно, сомневаться в работе охотников не приходилось. Никто даже не думал, что это мог сделать кто-то другой. Только эти монстры в размалеванных белыми крестами шлемах, не иначе.

Собиратели, торговавшие с Оплотом, которые, кстати, и притащили этот вертолет, сообщили, что охотники идут по всей стране. Эта информация была сразу же передана в столицу — Ленинградскую Твердыню. От туда пришел личный приказ самого Господаря Артемьева — найти во что бы то ни стало. И уничтожить. В Воронежский оплот прибыли три корпуса карателей из Твердыни и был повышен паек драгоценного бензина. Только после того, как пропали и так мало сохранившиеся снегоходы, было решено осуществлять разведку с воздуха. Два вертолета и целый аэростат постоянно кружили над областью в поисках места сбора охотников.

Игорь посмотрел на чистое небо и радостно улыбнулся своим мыслям. Скоро грядет потепление, вот уже второй год температура стабильно понижается на один градус. Вот уже и города стали исследовать, военные базы вокруг Ленинградской области находят. Только эти охотники честным жителям жизнь портят. Только они.

Что то звякнуло о борт крохотного вертолета, Игорь отвлекся от своих сладостных мыслей и резко развернул вертолет. Делая большой круг, он стал возвращаться домой, сомнений не было — стреляли охотники. Только они могут так нагло палить по вертолетам. Огибая крупное ледяное плато Игорь вдруг резко вскинул бинокль и стал смотреть вдаль. Сфокусировав изображение, он быстро опустил бинокль и развернул вертолет. Зафиксировав координаты, пилот довольно проговорил:

— Вот вы и нашлись.

Счастливый своей выполненной миссией он разогнал свой крохотный вертолетик до максимальной скорости. Это его и погубило. Радостный своим открытием и предвкушающий награду, летчик не заметил, как опустился ниже. В этот момент о борт еще раз что то звякнуло, только в отличие от предыдущего стрелка, этот оказался точнее. Когда Игорь понял, что машину ему уже не посадить, было уже слишком поздно.

… в нескольких сотнях метрах от места падения стрелок опустил винтовку и довольно прогудел:

— Вот так то лучше. А то летают тут всякие…

Перекинув винтовку через плечо, воин двинулся к месту сбора.

* * *

Подполковник, широко шагая, подошел к двери начальника службы безопасности Воронежского Оплота и бесцеремонно зашел внутрь.

Не обращая внимания на возмущенный взор хозяина кабинета, глава карателей с порога гаркнул:

— Майор! Чем вы тут занимаетесь?

— Товарищ подполковник, вы старше по званию, и я уважаю ваши звезды на погонах, — грозно привстал майор со своего места. — Но пока что в Воронежском Оплоте начальник я. Потрудитесь объяснить, что это значит!?

— Потружусь! — каратель подошел к столу и прорычал: — Где второй вертолет? Где данные о лагере белых охотников!? Мне отчитываться перед самим Господарем! В Твердыне ждут от нас дела.

— Подполковник Гордеев! Вертолет пропал, — огрызнулся майор. — Что я могу сделать? Это же не боевая машина, а слабенький МАИ, у него даже брони нет. А охотники очень хорошие стрелки.

— Мы только что нашли ваш вертолет, — презрительно бросил подполковник. — Разведывательный отряд карателей нашел его в нескольких километрах от лагеря охотников. Вот это настоящая работа. К слову, его подбили с одного выстрела. Пока вы тут сидите, мои люди рискуют жизнью.

Помолчав, какое то время, каратель кивнул майору:

— Учитесь.

— Что теперь? — бросил в спину карателю майор.

— Продолжайте готовиться к обороне, — проговорил каратель, — и делайте это тщательнее. Скоро в Оплот приедет сам Артемьев. Каратели защитят население от этих дикарей пустыни.

После этих слов подполковник вышел из кабинета и громко хлопнул дверью. Майор нервно постучал пальцами по столу и зло бросил:

— Учить он меня будет. Главного карателя еще не хватало. Наведут тут шороху…

Подготовка осуществлялась полнм ходом, оплоты готовились к обороне вовсю. Все прекрасно понимали, что ослабленные укрепления интересуют в первую очередь. Если им удастся покорить Воронежский и Смоленский Форпосты, то они пойдут на столицу — Ленинградскую Твердыню. Новый крестовый поход охотников будет разбит.

Первый день

Марк снял шлем и гордо посмотрел на Антона:

— Не хотел бы ты быть против нас? Самая мощная армия белых охотников за последние шесть лет.

Молодой собиратель, не ответив охотнику, продолжал восхищенно смотреть на место сбора. Целый город из выстроенных ледяных иглу и кибиток, выставленных кругом, производили впечатление колоссального живого организма. На огромном плато кипела жизнь, люди двигались, что-то строили и делали, лагерь жил своей жизнью. Послышался звук мотора, подъехавший одноместный бронеснегоход остановился перед тремя путниками, из снегохода вылез охотник, одетый точь-в-точь как Марк и Эрик. Махнув рукой в качестве приветствия, воин важно прогудел:

— Эдгар. Кто такие? Почему я вас не знаю?

— Мы в первом клине. До начала войны работали в районе Твердыни. Ленинградское Угодье.

— Ясно, — кивнул тот и кивнул на стоящего за спинами охотников Антона. — А это кто такой? Что не похож на охотника, не посвященный что ли? Или ополченец?

— Он из собирателей, — бросил Эрик и шагнул вперед. — Глава моего Угодья будет принимать его посвящение.

— Дело ваше, — охотник залез в снегоход и коротко бросил: — клин Ленинградского Угодья находится в центре города. С приездом.

Произнеся эти слова, охотник опустил защитный щиток и завел мотор. Спустя секунду постовой уже ехал в сторону других охотников, приближающихся к лагерю. После этого, охотники двинулись в сторону лагеря-города. Идущий впереди Марк коротко объяснил Антону:

— Слушай внимательно. Мы — охотники Ленинградского Угодья, там наша территория. Сейчас мы пойдем в центр лагеря. Ни с кем не разговаривай и не смотри в глаза, тут полно всякого сброда. В особенности среди Смоленского Ареала. Там, похоже, что одних уродов собрали. У Эрика на это есть даже своя теория.

— Да, у меня есть, — важно буркнул Эрик, подтверждая слова друга.

— Так вот, сейчас мы пойдем в сторону своего лагеря, там наши, никто тебя не обидит, — ободряюще продолжил Марк. — В общем, сейчас сам все поймешь и увидишь.

Не смотря на то, что лагерь был огромным, охотники прекрасно ориентировались в скоплении наскоро сделанных убежищ. Когда они подошли к небольшому вагенбургу из десяти тяжелых транспортников, Эрик удовлетворенно проговорил:

— Дом родной. Наконец то. Уверен, что дядя Ваня будет рад.

* * *

В термостойком шатре Командующего Армией Ленинградского Угодья было невыносимо жарко, но Антона это не сильно волновало, большей загвоздкой был прием.

— Вы еще посмели сюда вернуться!? — грозно кричал дядя Ваня. — Какого черта!? Что вы себе думаете!?

— Фельдмаршал Эрик. Еще несколько слов о наших интеллектуальных способностях и пару замечаний о сексуальной ориентации, — меланхолично прошептал Марк, когда дядя Ваня схватился за сердце и устало сел на раскинутую в иглу шубу.

— А как же наши предки? — в тон спросил Эрик. — Про зачатие в состоянии алкогольного опьянения и как следствие скудное развитие? Вы меня огорчаете, лейб-медик Марк.

Дядя Ваня устало посмотрел на двух здоровенных молодых людей и бессильно сказал:

— Они еще и паясничают. Я тут за сердце хватаюсь, пытаюсь им мозги вправить. А они стоят и шутят над старым человеком. Не стыдно?

— Неа, — радостно помотали головой охотники.

— Может выпороть вас? — дядя Ваня с сомнением посмотрел на охотников и грозно добавил: — ведете себя, как маленькие.

— Дядя, — обратился Марк и быстро начал, — а что нам нужно было делать? В метель наш снегоход отстал от колонны, и мы не смогли выйти на связь. Потом "проклятые" машину разбили, восстановить никак. Мы стали добираться своим ходом на лыжах.

— В пургу они потерялись, — пробурчал командующий Ленинградским Охотничьим Угодьем и грозно бросил: — а что за солдат удачи за вашими спинами трется? Ты кто такой?

— Антон, — робко проговорил молодой собиратель, выглядывая из-за спины Марка.

— Антон, — передразнил старый военный. — Собиратель?

— Да, — кивнул тот.

— А этот лагерь разве похож на место сбора собирателей? — привстал пожилой дядя Ваня и приблизился к хрупкому парню.

— Нет, — помотал головой тот.

— Тогда что ты тут делаешь? — поинтересовался дядя Ваня. — Вот из-за таких собирателей как ты, лагерь и обнаружили.

— Да его не особо сильно то и прятали… — начал Эрик, но после грозного взгляда Главнокомандующего он предпочел замолчать.

— Я не слышал ответа на свой вопрос, собиратель Антон, — спросил дядя Ваня.

— Я… — Антон помялся и перевел взгляд на Марка, тот ободряюще кивнул и махнул рукой, получив поддержку врача, Антон проговорил: — я хочу стать охотником.

— Очень хорошо, — главнокомандующий повернулся спиной и снова уселся на свое место, немного помолчав он тихо сказал, — значит так. Марк, ты направляешься в первый общий лейб-батальон. Эрик, ты будешь в штурмовом клине Ленинградского Угодья. Собиратель Антон отправляется домой, забывает дорогу до лагеря и продолжает копаться в мусоре. Все ясно?

— Пожалуйста, — вступил вперед Антон. — Я хочу стать…

— Вон, — коротко рыкнул главнокомандующий.

Антон бросил взгляд на Марка, затем на Эрика и пошел в сторону выхода. Ему было невыносимо тяжело, он чувствовал себя ничтожеством среди этих людей. Словно, сейчас они решили все за него, этот дядя Ваня вот так вот быстро и навскидку приказал, что он будет всю жизнь копаться в мусорном баке и искать всякий хлам для теплиц. Антон чувствовал только унижение и дикую ненависть к этому старому вояке, сидящему на своих мехах в этом шатре. Бросил пару слов и решил. Вот так вот. Великая война, месть за смерть матери, отца и сестры которых у него отобрали. Все. Антона просто отправили домой, к мусорке.

Вдруг раздался голос Эрика:

— Пап, не получиться тебе собирателя обратно отправить.

— Это еще почему? — ошалев от такой наглости, спросил дядя Ваня.

— Потому что он мой брат, — просто сказал Эрик. — Брат по крови. Можешь у Марка спросить. Это чистая правда. Ты не имеешь права выгнать из Угодья того, в ком кровь охотника. Это закон, папа!

— Что? — негодующе проговорил главнокомандующий. — Пока что у меня только один сын. Это ты. Когда погибли твои родители, то я растил тебя одного. Это была неподходящая шутка, охотник. А законы Угодья я знаю лучше тебя!

— Я не шучу, — Эрик схватил за шкирку Антона и подтащил к себе. — Ты воспитывал меня, когда мои родители умерли. Ты мой отец. Но это мой брат, брат по крови, в нем кровь охотника и ты не имеешь права его выгнать.

— Что ты несешь? — непонимающе бросил командующий. — Марк, что с ним?

— К сожалению, он в какой то мере прав, — пожал плечами врач. — Мы спасли этому парню жизнь, когда шли в лагерь. Он погибал от потери крови, пришлось делать переливание, у меня был аппарат, выменял на Трегибском рынке. Из возможных доноров был только Эрик, на что он любезно согласился. Так что они… братья по крови.

— Вы меня в могилу сведете, — Главнокомандующий с какой то неподдельной жалостью посмотрел на двух охотников. — Я же к вам…а вы… — Командующий только отвернулся и махнул рукой: — ладно, в технический корпус на первое время. Авансом. Потом посмотрим. Может и примем.

— Пап, я тебе говорил, что ты очень добрый злодей, — хмыкнул Эрик и быстро вышел из юрты, схватив под мышку Антона.

Когда они вышли из помещения, Эрик посмотрел на собирателя и проговорил:

— Ну что, брат. Пойдем, покажу твой новый дом.

— Спасибо, Эрик, — проговорил со слезами Антон. — Я тебя всю жизнь добрым словом вспоминать буду.

— Ну, учитывая, что поход будет через неделю, то жизнь уложится в эти семь дней, — хмыкнул Эрик, увидев реакцию Антона, он утешил: — да ладно, не трусь.

Выскочивший позже из юрты Марк быстро выпалил:

— Чего то сегодня дядя Ваня не в духе. На самом деле тебя бы просто взяли бы в ополчение, уж извини, ты так сказать не из нашего племени… но теперь станешь своим. Поздравляю будущего воина пустыни.

— Ополчение?

— Забудь, пушечное мясо, которое мечтает стать охотниками, — презрительно бросил Эрик. — Сейчас тысячи три собралось. На минное поле бросят, дорогу расчищать, как в прошлый раз на штурме аванпоста в районе Казанского нефтехранилища. Тебя дядя Ваня к технарям кинул, тоже ничего, будете с машинами шарить. Всех молодых пацанов туда отправляют, ничего страшного. Потом натаскают, не волнуйся.

— Я думал, охотники просто…

— Бандиты? — рассмеялся Эрик. — Мы настоящая армия. У нас есть инженерный корпус, есть медицинский корпус, артиллерийские осадные вездеходы, есть бронетехника, есть штурмовые группы, есть снайперы. Я, кстати штурмовик. Да и снайпер неплохой. Да, когда охотники воюют с отдельными оплотами, они разбросаны по пустыне, но теперь мы — единая сила. И никто нас не остановит.

— А что будет теперь? — спросил Антон.

— Да ничего, — бросил Марк. — Станешь пока что в техническом корпусе, там своей работы навалом. Будешь среди них, а после штурма Воронежа в штурмовики может возьмут. Пошли, покажу тебе новый дом.

На окраине лагеря располагалась техническая служба, которая была под юрисдикцией инженерного корпуса, хлопнув Антона по плечу, Марк сказал:

— Видишь вагенбург самый большой? Туда отправляйся, там скажешь, что командующим Ленинградским Охотничьим приказал. Понял?

— А если… — начал Антон.

— Никаких "если", — Эрик подтолкнул того в спину и сказал: — давай, брат.

— Что? — повернулся Антон, подумав, что ослышался.

— Иди, давай, — махнул Марк. — Удачи. Даст бог, свидимся.

Антон поправил свой скромный тулуп и смело двинулся в сторону технического корпуса.

Власть королей

Ленинградский Оплот. Твердыня. Столица Трех Оплотов. Вассалитет — Минский и Киевский конкордаты.

Бронированный вертолет уже был готов к отправке, пилоты и стрелки были на своих позициях, оставалось дождаться лишь самого командующего. Артемьев никогда не опаздывал, но этот раз был исключением. Изнывающий от ожидания пулеметчик нервно заглянул в кабину летчиков:

— Капитан, что случилось? Полковник никогда не опаздывает.

— На место сядь, — буркнул командир.

Зло что то прошептав, пулеметчик уселся на свою позицию.

В это время в главном дворце Ленинградской Твердыни Первый Император Ледяной России, единственный и неповторимый Король Трех Термических Оплотов, сюзерен Минска и Киева, повелитель Великой Ледяной Пустыни, Главнокомандующий Карательным Войском Император Михаил I умоляюще просил:

— Дима, ну пожалуйста, давай все-таки попытаемся решить вопрос мирно. Есть же варианты… так не должно быть…

— Нет, — отрезал Господарь Карателей полковник Артемьев, и официально проговорил: — я не имею права нарушать присягу.

— Какую еще присягу? — подобрастно спросил император. — Ну какую присягу?

— На верность, — ответил полковник, глядя прямо перед собой.

— Ну, давай я ее отменю, — проговорил император, заглядывая в глаза полковнику. — Ты же знаешь, я все могу отменить. Дима, не надо… ты же знаешь, что это… это не правильно… Мы не можем.

— А когда Смоленский и Ленинградский Форпосты в крови топили, могли? — с усмешкой спросил Артемьев. — А когда Минск с Киевом на колени поставили? Тогда вы говорили совсем по другому. Тогда любые средства оправдывали цель. Вы стали императором. Все, что осталось от предыдущего мира теперь принадлежит вам. И я в этом помогал.

— Ну зачем же? Зачем всех убивать? — взмолился император.

— Затем, что это стратегия, потеря этих людей обернется только выгодой, — проговорил Артемьев. — И это правильно. Создать империю проще, чем сохранить ее. Именно этим я занимаюсь в последние годы. Что с вами стало, Император? Когда я выполню первую фазу операции, то сразу же вернусь в Твердыню.

— Я… — Михаил I слегка отступил на шаг, удивленно посмотрел на настоящего правителя Ледяной России и вымученно ответил: — да. Вы правы, я… я одобряю. Выполняйте.

Полковник гаркнул:

— Слава Императору!

После этих слов он направился в ангар, побежавший адъютант, быстро проговорил:

— Команда давно готова. Вертолет ждет.

Полковник слегка кивнул и продолжил движение, перед тем, как залезть в машину, он бросил:

— С Императора глаз не спускай. Охрану на максимум. Пора менять, совсем расклеился.

Главнокомандующий Ледяной России угрюмо уселся на свое место и громко сказал:

— Пилот, если я опоздаю, пополнишь число собирателей. Понял?

Машина поднималась вверх, а полковник задумчиво смотрел в иллюминатор, ситуация на территории Воронежского и Смоленского Форпостов складывалась не лучшим образом. Сейчас, когда после нескольких серьезных поражений, белые охотники смогли снова собраться вместе. Все это время они были разбросаны, раздавлены и смяты. Теперь же они вновь создали свое войско. Кучка бандитов в пустыне, которые грабили караваны, превратились в серьезную проблему. Кроме того, перенаселение и голод стали перманентной проблемой Ледяной России. Искусственные фермы и работа подчиненных собирателей не приносила должного эффекта, последние запасы еды таяли. Теперь, когда наметилась минимальная тенденция к потеплению, появилась возможность хоть как то решить проблему пропитания.

Артемьев зло скрипнул зубами, вспомнив, как его умолял император. Тоже мне, лидер. Все в Ледяной Империи знали, что настоящий правитель это полковник. Да. Именно он, а не слезливый Мишка был повелителем того, что осталось от страны. С первых дней завоевания, Артемьев понял, что власть уже принадлежит ему. Официально император был главным, всесильным и неповторимым. Но на деле совершенно безвольным и бесполезным, для Дмитрия Артемьева это было очень удобно — оставаться в тени. Он пока что не хотел ни высокого звания, ни наград, он хотел власти. Абсолютной и беспредельной, полковник в своей скромной должности Господаря Карательного корпуса Ледяной России был самым влиятельным человеком в мире. Нельзя убивать… Артемьев с усмешкой вспомнил мольбы императора, а когда правителя Смоленска и Питера вместе с семьями втихушку придушили, он не думал. Какая разница десять человек или десять миллионов? Полковник грустно вздохнул и снова уставился в иллюминатор, раскинувшаяся бескрайняя белая пустыня всегда ему нравилась. В отличие от остальных он видел в этом мертвом царстве что то прекрасное, близкое своему сердцу. Он знал почему. Тут все честно, без купюр. Человек показал свое истинное лицо зверя, и он, Артемьев теперь их повелитель. После будущей трагедии Михаил I станет главным виновником происшедшего. Давно пора его менять. Дмитрий откинулся в кресле и молча улыбнулся своим планам, все будет как он сказал.

Вертолет не опоздал. Не смотря ни на что.

Когда Артемьев прилетел в Смоленск, разгрузка продолжалась по полной, все что только можно было увезти увозилось в срочном порядке, кроме людей. Оставались только солдаты для обороны города. Согласно разведке, стоящие между Воронежским и Смоленским Оплотами войска охотников двинутся именно сюда. Громадные грузовики увозили последнее, оставалось только грамотно переправить. По прилету высокопоставленного военного из Твердыни был образован роскошный прием, среди главных улиц, расположенной между технических и жилых корпусов были собраны практически все жители оплота. Когда полковник взошел на сцену, зал взревел тысячами глоток, Дмитрий победно осмотрел огромную многотысячную толпу и удовлетворенно вспомнил тот самый момент, когда он в первый раз здесь оказался.

На бронированном снегоходе, с автоматом в руках он кричал испуганным и забитым людям о том, что они пришли во спасение. Десять лет назад…. Как это было давно, тогда они покорили всех и вся, скромный Воронежский Форпост сделал всех. Теперь они внимают ему как символу стабильности и безопасности, как Господарю Карательного Корпуса — это его люди. Не Император, а именно он. Поставивший их десять лет назад на колени, убивший, чьих-то сыновей и мужей. Предав верных союзников, став их повелителем. Грозно осмотрев собравшуюся толпу, полковник крикнул:

— Слава Императору!

— Слава Императору! — откликнулся рев тысяч голосов.

— Вы, жители Смоленского Оплота всегда были верными воинами и великими союзниками. С момента освобождения от гнета предателей мы боремся за сохранение жизней Вас и ваших детей! И мы сделаем это!!! Я слышал, что ходят слухи о собранном этими жалкими белыми бандитами нового войска!? Что жители хотят бежать в Твердыню. Я уверяю Вас, что они будут разбиты, жалкие нищие, которые нападают на наши мирные караваны. Я! Господарь Карательного Корпуса Ледяной России утверждаю вам, что враги будут разбиты!! Я Ваш гарант! Эти грязные охотники будут уничтожены!

После этих слов в ангаре раздались оглушительные аплодисменты, полковник поднял руки и с царской важностью смотрел на свой народ. Когда гул хлопов и криков притих, вдруг из толпы раздался пронзительный крик:

— А где будете вы!? В Твердыне отсиживаться?

Несколько стоящих в оцеплении карателей бросились в сторону наглого крикуна, с целью заткнуть ему рот, но полковник громко крикнул:

— Не трогайте его!? Пусть скажет!!

В это время каратели уже стали скручивать посмевшего дерзить самому Господарю. Но после команды Артемьева они остановились, кричавший, молодой человек оттолкнул бойцов и дерзко бросил:

— Спасибо, что дали выговориться. Нечасто такое бывает. Так что? Оставите нас здесь на произвол судьбы? Бросите свою кормушку, увезете все что только можно и понесетесь в Твердыню?

— За что ты меня так ненавидишь? — спросил Артемьев, по доброму глядя на бунтаря. — Как тебя зовут?

— Семен, как и моего отца, которого вы убили. Он был главной торговой колонны, — резко ответил молодой парень.

— А что бы сделал ты, если бы твои бывшие союзники бросились на тебя? — спросил Артемьев. — Когда люди, которым доверял, вдруг обратят свое оружие против тебя? Мы предотвратили нападение и рисковали своими жизнями ради вашего освобождения.

— Слова, — фыркнул парень. — Лишь слова.

— Нет, — покачал головой Артемьев. — Это не просто слова, как и десять лет назад, мы встанем на вашу защиту снова, как десять лет назад. Приказом Императора я назначен Комендантом Смоленского Форпоста, заместителем Главы Форпоста. Если нам суждено погибнуть, то я хотел бы погибнуть с людьми, которые для меня стали родными. Я буду драться с захватчиками вместе с Вами, это мой долг. Или ты, Семен, думал, что я сбегу в Ленинградский Оплот? Если мы что то и делаем, то только для вашего блага, и я не пожалею своей жизни для того, что бы защитить эту крепость.

— Я… — обескуражено начал Семен, но договорит он не смог, его голос потонул в грохоте криков и аплодисментов новому Коменданту Форпоста.

Полковник еще раз махнул рукой восхищенной его мужеством толпе и спустился с платформы. Махнув рукой на прощание, Господарь двинулся по длинным запутанным коридорам Оплота, в сторону Главной Башни крепости. Зайдя в кабинет коменданта, он быстро бросил:

— Встал и вышел.

Предыдущий комендант только поклонился и выбежал из кабинета. Дмитрий важно уселся за кресло и стал деловито перебирать бумаги на столе предшественника, вдоволь посмеявшись, он одним махом сбросил все листы со стола и положил ноги в красивых начищенных до блеска берцах на краешек стола. Закрыв глаза, каратель снова погрузился в свои мысли.

Раздался робкий стук, полковник крикнул:

— Войдите!

В кабинет зашел Глава Форпоста начал:

— Дмитрий Алексеевич…

Полковник хитро приоткрыл один глаз и спросил:

— Нет, ты видел его лицо? Это того стоило.

— Я… — неуверенно начал Глава Форпоста…

— Ты, — кивнул полковник и быстро убрал ноги со стола, немедленно встав он продолжил: — именно ты. Теперь слушай меня внимательно. Даю тебе возможность спасти свою жизнь. Этой ночью будет страшная пурга, в ней вы должны тайком вывезти из крепости все, что только можно.

Дуэль

Работа в технической службе Антону понравилась, после нескольких изнурительных дней с непривычки, собиратель сначала даже думал о побеге из лагеря, но потом полностью адаптировался. Технический корпус был довольно большим сектором в общей системе обеспечения. Все проблемы провианта, вооружения и обмундирования решались именно тут. Кроме того, обеспечение ремонта полуразваленных снегоходов и вездеходов лежало на плечах шустрых технарей. Вообще как таковой когорты техников не существовало, большая часть рядовых была младше шестнадцати, все молодые охотники были обязаны пройти через эту службу. Своеобразный переходный этап к высшей касте — белым охотникам. Все мальчишки среди охотников прекрасно разбирались в технике, поэтому под руководством нескольких десятков взрослых уже небоеспособных охотников их золотые руки были востребованы по полной.

В техническом корпусе Антону было трудно прижиться, в первые дни он, чужой для охотников, был долгое время отшельником среди будущих пустынников. Но в один момент все изменилось, во время ремонта одного покореженного снегохода Антону все таки удалось установить контакт с новыми товарищами. Только не совсем так, как он это себе представлял. Во время перерыва к нему подошел один из молодых охотников и быстро сказал:

— Собиратель. Ты же собиратель?

— Да, — кивнул Антон и поднялся на ноги.

— Я вот хотел спросить, собиратель, — глядя куда то в сторону, спросил будущий охотник: — вы и до оледенения в мусорках ковырялись? Или только сейчас начали? Может это у вас в крови?

— А что у тебя в крови? — в ответ спросил Антон.

— Вот за что я не люблю собирателей, — засмеялся молодой парень, обернувшись к подошедшим друзьям. — Они никогда не ответят на твой вопрос. Не люди, а слизняки, скользкие, не ухватить. В Твердыне они с ледяными в союзе, в Смоленске с нами, в районе Московской Помойки они вообще против всех. Ты за что меня спрашиваешь?

— Я в мусоре не копаюсь, — ответил Антон, глядя в серые глаза парня.

— Ну-ну, — покачал головой охотник и плюнул на снег. — А плевки тоже собираете?

Молодой охотник забыл один интересный факт. За последние десять лет войны в районе Европейской Ледяной Равнины больше всего охотников погибло от рук именно собирателей, а не войск Империи Ледяной России. Не смотря на относительные союзные отношения, нередко вспыхивавшие конфликты уносили жизни не только собирателей, но и охотников. Главная проблема охотников — их высокомерие, поколение тех, кто выбрал путь войны в этом погибшем мире, иногда забывают о том, что другие тоже умеют драться. И убивать. Собиратели, не смотря на сравнительно мирный образ жизни раскопок огромных мегаполисов все таки умеют давать отпор.

Антон никогда не был чудовищно сильным, но когда кулак собирателя попал точно в подбородок холеному охотнику, удар пришелся словно молотом по наковальне. Молодой охотник сначала покачнулся, но не упал, после этого Антон ударил его еще раз, тогда тот упал и больше не встал.

Окружавшие Антона молодые охотники бросились на него словно стая хакратов, но собиратель не стал легкой добычей. Схватив полено, на котором он сидел, парень отчаянно отбивался от трех друзей упавшего охотника. Двое из них схватили ножи, но против полена короткие лезвия были не очень то эффективны. Охотники с юных лет владели холодным оружием, умели стрелять из ружья, но вот против яростного собирателя с поленом наперевес, который готовился им размозжить черепа, драться еще не приходилось. Драка прекратилась так же внезапно, как и началась, инвалиды-ветераны, следившие за молодыми охотниками, вмешались в битву и растащили дерущихся. Один из нападавших, держась за разбитую скулу, крикнул:

— Тебе конец, мусорщик! Ты лежать будешь!!!

— За дружком отправитесь, — тихо прорычал Антон, устало отдуваясь.

После некоторой паузы, седой одноногий инвалид подскочил к лежащему на снегу молодому охотнику, он попытался привести в сознание отключившегося бойца, но тот не поднимался. После некоторой паузы инвалид проговорил:

— Охотник мертв.

В огромном крытом техническом шатре воцарилась тишина.

Потом было словно во сне, для Антона это было страшным моментом в жизни. Если бы один из инвалидов не догадался позвать Эрика и Марка, то наверное его бы растерзали сразу. Убитый Антоном боец оказался охотником Смоленского Охотничьего Ареала, но главным было то, что его отец узнал о смерти сына одним из первых. Разъяренный воин бросился вперед и собирался разорвать молодого собирателя, на его пути встали Марк и Эрик. Смоленский охотник зло прошипел:

— Свалили быстро. Иначе я вам обоим гортань вырву.

— Давай, — подмигнул Эрик и молниеносно схватил отца убитого охотника за горло, сжав своим могучим кулаком его шею, он проговорил: — ты, смоленский выродок, никогда не смей так со мной разговаривать.

— Я тебя убью, — прошипел смолянин, пытаясь вырваться из цепких рук.

— Проверим, — Эрик вдруг разжал ладонь и громко крикнул: — Я, охотник Ленинградского Угодья вызываю тебя на бой. Я, Смертоносец Белой Армии буду драться с тобой за душу этого собирателя.

— Я принимаю вызов, — прохрипел смоленский охотник, схватившись за свою шею, он снова приблизился к Эрику и проговорил: — сначала я убью тебя, а потом крысеныша, которого ты защищаешь.

Бросив еще один пронизывающий взгляд на Антона, отец убитого выскочил из технического ангара. Марк тяжело вздохнул и подошел к смотрящему в пустоту Антону:

— Ты просто хорошо попал в подбородок. Удар был настолько сильным, что мозг ударился о черепную коробку с нев…

— Не слышит он тебя, — покачал Эрик головой и подошел к хрупкому собирателю. — Ничего не слышит.

Антон поднял свои голубые глаза и проговорил:

— Врач Марк, Охотник Эрик. Простите меня. Я не хотел, почему вы мне помогаете? Я же чужой вам, простой мусорщик….

— Предлагаешь тебя выставить на поединок? — грустно спросил Эрик, глядя на понурого собирателя. В этот момент он вдруг резко постарел, не изменились черты его лица, постарели его глаза, они словно выцвели и опустели. Это мановение длилось недолго, потом его взгляд снова ожил, воин схватил в охапку Антона и проговорил: — пойдем брат. Мы тебя не бросим, раз взяли, обратно не отступим. Сегодня будет трудный день.

* * *

Дядя Ваня задумчиво посмотрел на стоящего у входа в шатер Марка и угрюмо спросил:

— План боя?

— Эрик сказал, что проблем не будет. Он его в ангаре чуть не убил.

— Противник?

— Владирад. Смоленской Охотничий Ареал.

— Плохо, я видел, как он бьется, — покачал головой Главнокомандующий. — Где парень?

— В нашем доме, — коротко ответил Марк. — Эрик там же. Готовится к бою.

— Классический поединок?

— Да, — мотнул головой Марк.

— Ты свободен, — махнул рукой командующий, а затем добавил: — и позови Эрика.

Марк быстро поклонился и выскочил из шатра, бросив взгляд на холмы, в низине между которыми будет проходить бой, он отметил, что они уже почти заполнены. Быстро лавируя между повозками и какими то неизвестными тюками, телегами и шатрами, он почти добежал до шатров воинов Ленинградского Угодья, заскочив в свой дом, врач проговорил:

— Эрик, давай к отцу. Он тебя ждет.

— Подождет, — отмахнулся Эрик и провел еще раз кожаной тряпочкой по лезвию меча, прикрепленного к длинному древку, и так же меланхолично и задумчиво продолжил натачивать свое оружие.

— Врач Марк, — обратился Антон к усевшемуся рядом на шкуры воину. — Охотник Эрик не разговаривает со мной. Он сидит и точит свое оружие при этом постоянно что то бормочет себе под нос, а я хотел у Вас спросить.

— Что? — хмыкнул Марк и стал наливать себе чай из нагретого железного чайничка. — Что ты еще хочешь знать?

— Что это за оружие? — спросил Антон.

— Ну, если брать китайскую версию, то это чудовище можно назвать Гуань-дао, если брать русский вариант, то ближайшая вариация это рогатина или совня, в Белой Европе наиболее близка к алебарде. На самом деле это наше оружие, основа силы охотника, не винтовка и не кинжал наш символ. А именно Гуань-дао. Эрик так его называет, мне в принципе фиолетово, просто меч на палке и все.

— Неуч, — буркнул Эрик и снова стал задумчиво полировать лезвие.

— Есть история, — проговорил Марк. — Когда изгнанные потомки охотников отступали от оплотов, в которые их не пустили, они попали в засаду диких голодных зверей. Их маленький лагерь был окружен голодными волками, так вот, когда толпа состоящая из детей и женщин, должна была быть растерзана обезумевшими от голода тварями. Один из немногих выживших воинов по имени Ингерман, схватив вот такое вот оружие, сделанное собственными руками, в одиночку перебил двадцать тварей, разогнав остальных. Гуань-дао стало символом спасения, символом нашего возрождения. Символ охотника, одинокого воина, спасающего женщин и детей от зла. Свет огня костра, кровь из ран, кричащие дети и беснующиеся волки. Вот и есть легенда нашего Угодья. Теперь, когда воины хотят решить спор за жизнь, то происходит дуэль. Только на Гуань-дао. Это закон.

— А где теперь это Ингерман? Что с ним стало?

— Что, что… — снова проурчал Эрик. — Дядя Ваня, кто по-твоему?

— Когда воин становится белым охотником, он получает новое имя, — продолжил Марк. — Ты должен понимать, что на самом деле у нас другие имена. Но после того, как ты становишься охотником, у тебя начинается новая жизнь. Нет ни имени, ни фамилии. В нашем угодье в основном выбирают северные имена, считается, что в имени северных народов есть некая сила. При это твое имя запрещено упоминать, даже тебе самому.

— Я думал, что… — начал Антон.

— Думать надо было, когда сына лучшего мастера Гуань-дао убивал, — проговорил Эрик. — У меня всего пятнадцать боев на этом оружии.

— Ничего себе… — прошептал Антон, — ты выиграл пятнадцать смертельных схваток.

— Владирад участвовал в пятидесяти четырех, — с горькой усмешкой проговорил Марк.

Три часа спустя.

Всего собралось около шести тысяч человек, почти все жители лагеря пришли на дуэль. Слух о серьезной дуэли между сыном Главнокомандующего Ленинградского Угодья и лучшим воином смолян, на счету которого более полусотни боев распространился с моментальной скоростью, и от народа не было отбоя. Владирад ждал Эрика на месте сбора несколько часов, издалека его фигура виднелась на одном из склонов возле лагеря. Выставив флаг своего Угодья, отец погибшего застыл словно статуя. Его секундант держал в специальном ящике родовое оружие, а народ все прибывал и прибывал, когда на близлежащих холмах просто началась давка от собравшихся собирателей-ополченцев и воинов-охотников, на небольшую низину вышел Эрик. Белый охотник был одет очень легко, никаких доспехов или брони на нем не было, могучий воин был в простом свитере и белых камуфляжных штанах заправленных в устойчивые высокие ботинки с широкой подошвой, на термометре было минус двадцать, но казалось, словно Эрик и не чувствует холода. Ветра не было, лишь ярко светило солнце, озаряя поле битвы. Никаких слов, только бой. Коротко кивнув собравшейся толпе, Эрик взял из рук Марка, который выступал его секундантом, свое оружие и пошел в сторону отца убитого.

Владирад только провел ребром ладони по шее, глядя на стоящего в нескольких метрах Антона, и двинулся навстречу улыбающемуся Эрику. Остановившись в трех метрах друг от друга, воины замерли. Эрик молча улыбался глядя на своего противника, а Владирад яростно смотрел на своего оппонента. Наконец смолянин выплюнул:

— Ингерман тебе не поможет. Никто тебе не поможет.

В ответ Эрик только коротко прыгнул вперед и выбросил свое оружие словно торпеду. Удар был настолько быстрым, что лишь чудом Владирад успел уклониться в последний момент. Но ответного выпада не последовало, смоленский охотник только презрительно бросил:

— Сын Ингермана. Не научил тебя папка драться?

Эрик никак не отреагировал на слова охотника и стал методично выбрасывать свое оружие снова и снова. Владирад не делал лишних движений, он спокойно парировал все выпады более молодого воина и плавно отступал. Тем временем Эрик набрасывался на соперника все с большей силой, яростно махая полутораметровым древком, на конце которого был закреплен острый как бритва меч, воин бил почти без остановки. Не смотря на чудовищную скорость и силу, никакого это результата не приносило. Владирад был действительно искусным мастером защиты, минимально тратя свои силы, он без проблем отбивал любой бросок или удар молодого охотника.

Во время одного из ударов направленных в голову Владирада, тот вдруг резко присел и бросил в ответ свое оружие. К счастью, провалившийся вперед Эрик успел отклониться, и лезвие лишь слегка царапнуло его по груди. Смолянин победно засмеялся и бросился в атаку, Антон, наблюдавший битву совсем близко, сначала подумал, что ни один человек в мире не сможет отбить такого нападения. Владирад бил под разными углами с невероятной скоростью, от былого покоя не осталось и следа. Словно хищник, который почуял запах крови, смоленский охотник стал использовать весь свой арсенал против Эрика, нанося тому ощутимые ранения. Но сын Ингермана был не сломлен и не испуган, похоже, что его вообще нельзя испугать, с неизменной улыбкой он бился против более и искусного соперника, не отступая ни на шаг. Когда после очередного попадания в плечо Эрик только хмыкнул и резко атаковал смолянина, тысячи воинов, которые созерцали поединок на близлежащих возвышенностях, восторженно замолчали. Владирад прекратил свою перманентную атаку и осмотрел окровавленного охотника с ног до головы, выставив вперед длинное древко с мечом на конце, он прорычал:

— Сдавайся, отдай мне крысеныша.

— Сдаваться? — недоуменно посмотрел на него Эрик и заразительно расхохотался. — Да я тебя рядом с твоим сынком похороню!!!!

— Ах ты тварь!!! — закричал Владирад и бросился в бой с новой силой.

Казалось, что Эрик, который уже весь был изрезан попаданиями противника, скоро упадет на снег, но тот и не собирался сдаваться. Проигрывая бой, он вел себя так, словно это он, а не Владирад, уже в седьмой раз легко поразил своего соперника. Тем временем смолянин стал бить еще сильнее и чаще, оттесняя Эрика к краю площадки холма, на которой они дрались. Когда противники сошлись совсем близко, скрестив свое оружие, Владирад резко пнул Эрика ногой и тот не удержавшись, покатился по склону.

Антон повернулся к Марку и проговорил:

— Пусть он убьет меня. Эрик не должен…

— Заткнись, — оборвал его Марк. — Он сделал свой выбор и не отступит. Никогда.

Владирад громко закричал и победно поднял руки к небу. Смоленские охотники, самые многочисленные воины в лагере закричали в ответ. Смолянин поднял знамя и гордо поднял его вверх, потом он воткнул древко в землю и направился в сторону Антона, потрясая своим оружием.

На склоне воцарилась тишина, все понимали, что после поражения Эрика Владирад разделается с молодым собирателем, убившим его сына. Марк молча шагнул вперед и с улыбкой бросил:

— Давай давай. Посмотрим, что получится.

— Твоего дружка уделал, и тебя порву, — тяжело дыша, сказал отец убитого охотника.

Несколько мгновений смоленский охотник приближался в полной тишине, как вдруг зазвучал чистый и красивый голос:

— А не спешите вы нас хоронить, а у нас еще есть дела…. У нас дома детей мал мала, да и просто хотелось пожить…

Эрик набрал пригоршню снега и вытер лицо. Фыркнув как кошка, он сказал, с улыбкой глядя на ясное небо пустыни:

— Мне мама перед сном всегда пела. Красиво, да?

Владирад развернулся в сторону Эрика и яростно проговорил:

— Вот ты и спел свою последнюю песенку.

Потом он бросил взгляд на Антона, темные глаза уставились на молодого собирателя, обнажив черные зубы, смолянин бросил:

— Ты не уходи, пока. Постой. Я скоро приду.

После этих слов воин сделал тяжелый шаг, потом еще один, с каждым шагом он разгонялся еще быстрее, выставив вперед свое оружие, он несся на стоящего вдалеке Эрика. Когда их разделяло всего несколько метров, Эрик вдруг воткнул свое Гуань-дао в снег и широко расставил руки. Владирад решил воспользоваться глупой выходкой и бросил свое оружие как копье. Одним движением Эрик вырвал из снега древко и отбил летящее Гуань-дао. Его движение было так быстро, что Владирад даже ничего не успел заметить, когда он по инерции все еще двигался к Эрику, тот сорвался с места и встретил того ударом кулака.

Удар на встречном движении был сильным, но пришелся по лицу вскользь. Однако, и этого хватило, Владирад пролетел еще несколько метров вперед и рухнул в снег. Эрик неторопливо подхватил древко оружия Владирада и сломал его пополам. Когда смоленский охотник попытался с проклятьями подняться на ноги, Эрик терпеливо дожидался его в нескольких метрах, оперевшись на свое оружие.

Владирад поднялся, осмотрелся вокруг и повернул налитые кровью глаза в сторону охотника, некоторое время он молча смотрел на истекающего кровью Эрика, который призывающее махал рукой, потом смоленский охотник прорычал:

— Да я тебя голыми руками…

Он снова бросился вперед, но добежать не смог. Эрик не стал больше драться с ним. Когда обезумевший от ярости воин приблизился на дистанцию удара длинного древка, Гуань-дао описал круг в воздухе над головой и приземлился наискосок туловища Владирада. Это его остановило. Сначала он дернулся как от удара током, затем медленно осел на снег, схватившись за стремительно краснеющую полосу на туловище. На холмах снова воцарилась тишина. Эрик твердо стоял на ногах и победно смотрел на своего поверженного соперника, потом он воткнул лезвием вниз свое смертоносное Гуань-дао в снег. Уверенной походкой подошел к Марку с Антоном и весело подмигнул:

— А ты боялась, даже платье не помялось!!!

После этих слов он как подкошенный рухнул на снег.

Поход

Сначала Эрик открыл один глаз и подозрительно осмотрел помещение, убедившись в том, что он находится в своем наспех построенном иглу, его взгляд сфокусировался на сидящих внутри. Какое то время он просто молча смотрел, внимательно рассматривая своих гостей, затем он иронично спросил у сидящего возле его ложа Антона:

— Думал, я умру, и ты заберешь мои игрушки? А вот хрен тебе. Все достанется Марку, он мой лучший друг.

— Марк что с ним? — спросил дядя Ваня, обеспокоенно глядя на своего приемного сына. — Ты вколол ему какие-то наркотики или болеутоляющие? До начала всеобщего хаоса и оледенения их еще можно было достать, а сейчас то…

— Не беспокойтесь, дядя Ваня, — рассмеялся Марк. — Я ему ничего не колол. Это у него в крови. Вы так его воспитали!

Главнокомандующий обнял своего сына и тихо проговорил:

— Я в тебе не сомневался. Ты молодец.

— Спасибо, — прошептал Эрик, покосившись на Антона он буркнул. — Кровь верни. У меня мало, а у тебя щечки розовые.

— Прямо круговорот крови в природе, — хихикнул Марк и что-то вколол своему другу. Строго посмотрев на Антона и дядю Ваню, он проговорил: — дайте ему отдохнуть, он сейчас начнет анекдоты рассказывать.

— Мне недавно рассказали один. Встречаются собиратель и охотник… — охотно начал Эрик, но все трое уже вышли из убежища.

Выйдя из шатра, дядя Ваня бросил Антону:

— Он мне дороже всего, запомни. Я знаю, что этот бой был его выбором, но скажу в первый и последний раз. Если он еще попадет из за тебя в больничную койку, то ты умрешь. Я убью тебя. Только попробуй его еще раз втянуть в свои проблемы. Ты хотел стать охотником? Запомни, настоящий охотник никогда не станет прятаться за чужую спину. Человек должен сам спасти себя, только так. Иного выхода нет.

После этих слов Главнокомандующий пошел в сторону штаба Белой Армии. Марк посмотрел на Антона и проговорил:

— Он прав, ты поступил не правильно, Эрик не должен был драться за тебя.

— Я знаю, — проговорил Антон.

— Если знаешь, то ты должен был сам идти в бой. Больше никогда так не поступай. Ты должен был умереть, а не Владирад. Ты.

Антон отрешенно кивнул и двинулся в сторону своего технического корпуса, на улицах палаточного города не было ни одного человека. После очередной ссоры несколько воинов Воронежской Локации вызвали на бой Ленинградских охотников. Холмы для битв были снова набиты народом, а снег снова залит кровью.

За следующие три дня состоялось двадцать четыре дуэли.

В поход армия охотников отправилась через неделю, на самом деле большая часть воинов еще не подошла, но оставаться на месте было просто губительно. Воины, покинувшие свои родные угодья, оторванные от семей, становились все более неуправляемыми с каждым днем. Власть главнокомандующих Трех Охотничьих Угодий не была абсолютной, поэтому после пяти массовых драк и четвертого десятка прошедших дуэлей, было решено отправляться в поход. На месте стоянки все же оставался небольшой отряд, который должен был принимать все прибывающих охотников, и впоследствии составить резерв Белой Армии.

Решение о так ожидаемом начале похода было принято общей массой с колоссальным энтузиазмом, кроме всего заканчивающаяся провизия подгонял голодных воинов вперед. Крохотные отряды воинов, сидящие в смоленской и воронежской крепостях, должны были принять всю мощь Объединенной Армии. Первым Главнокомандующим был избран Ингерман.

Антон не ожидал, что после произошедшей дуэли все вернется на круги своя, он будет и дальше ремонтировать технику и работать на складе. Он наивно думал, что после прошедшей дуэли отношение к нему резко изменится, но все осталось по-прежнему, словно и не было убийства молодого охотника и его отца. Ему казалось, что такой случай уникальный и ставящий на нем определенное клеймо, на самом же деле после тех локальных войн и драк, которые происходили на месте сбора, память о поединках и смерти бойцов была словно смыта. Даже те три охотника, с которыми он дрался в тот памятный день, будто и не замечали произошедшего. Затем технический корпус резко увеличил свой контингент, ускоренный ремонт всей возможной техники производился в максимально сжатые сроки. Когда через неделю лагерь снялся с места и двинулся в путь. Все было готово.

* * *

Через несколько дней медленного передвижения по ледяной пустыне армия разделилась, Охотники Смоленского Ареала вместе с армией ополченцев двинулись в сторону своей крепости, а Воронежские и Ленинградские воины отправились к Воронежу. Командование разделило армию специально, что бы состоялся одновременный штурм авангардных крепостей империи. Было решено, что слабую Смоленскую крепость охотники смогут взять быстрее, а потом присоединиться к основной армии, если крепкий Воронежский Форпост не получится взять сразу. Лагерь находился примерно посередине между двумя крепостями, поэтому смоляне должны были успеть и в случае чего поддержать своих союзников.

Антон молча наблюдал из кунга огромного технического снегохода за тем, как уходят смоляне и мысленно надеялся, что никогда больше их не увидит. В тот момент он еще не понимал, какое он загадал страшное желание.

Смоленский Гамбит

Шестнадцать ударных плоских снегоходов готовились к преждевременному отражению удара. Артемьев лично проверил каждую машину и экипаж на состояние готовности, в отличие от всех остальных, снегоходы карателей были выкрашены в черный цвет. Всего в ударном батальоне карателей было около двухсот человек, лучшие из лучших воинов империи были собраны для защиты смолян. Кроме того для атаки в помощь к карателям было выделено сорок снегоходов от гарнизона.

Несколько тысяч простых солдат и гражданских готовились к отражению атаки на стенах крепости, не смотря на численный перевес армии белых охотников, крепость была полностью готова. Минные поля прикрывали твердь со всех сторон, пулеметы и огнеметы готовы. А бронированные снегоходы, и тяжелые почти не пробиваемые вездеходы готовились к атаке.

Жители оплота верили, что пришедшие на помощь легендарные отряды карателей смогут перевернуть кучку бандитов. Начальник смоленского гарнизона пожилой полковник Сомов подошел к Господарю и отчитался:

— Снежный корпус готов к бою! Снегоходы ждут!

— Отлично, — кивнул Артемьев и зло ухмыльнулся. — Ценю вашу оперативность.

— Господарь! — обратился Сомов.

— Да, полковник, — кивнул Дмитрий.

— Я ценю ваши качества как стратега и воина, — гордо подняв подбородок, начал полковник Сомов, он бросил пронзительный взгляд на карателя и продолжил: — не стоит ли отменить атаку?

— Отменить атаку? — поднял брови Господарь. — Зачем?

— Вы велели вывести все снегоходы, какие есть, — ответил полковник, не отводя взгляда он оттрубил: — машины окажутся слишком далеко от крепостных стен и артиллеристы не смогут прикрыть моих солдат в случае неудачи. Я бы рекомендовал вывести небольшой отряд для более полной оценки вражеских сил. Крепость погибнет без снежного корпуса.

— Каратели здесь именно для того, что бы трагедии не случилось, — улыбнулся Император и бросил взгляд на суетящихся возле крепостных стен солдат. Затем он снова обернулся на Сомова и проговорил: — наша задача атаковать когда они будут меньше всего готовы, охотники не ожидают, что из центра к ним пришло подкрепление, они надеются, что гарнизон не превышает и тысячи солдат. Если перевес будет на их стороне, мы просто выпустим несколько залпов и снова вернемся в оплот. Безопасность граждан Империи — это главная задача для нас.

— Позвольте хотя бы… — попытался сказать Сомов.

— Вы свободны, господин полковник, — отрезал Артемьев. — Выводите машины.

Полковник резко развернулся и пошел прочь. Артемьев зло посмотрел ему вслед и что-то тихо произнес, затем он взобрался на тяжелый вездеход и громко крикнул:

— Каратели — В центр! Гарнизон — крылья клина!

После этих слов полковник карательного войска залез в люк и грузно бухнулся в жесткое кресло флагманской машины. Заревели десятки моторов, и из ворот смоленской крепости вырвались боевые соединения ледяных войск Империи. На каждом бронированном снегоходе была установлена 14.мм автоматическая пушка и пулеметная спайка, кроме того на трех карательных вездеходах, которые и были главной силой гарнизона, были поставлены тяжелые танковые орудия. По классу брони и вооружению, вездеходы и были новым поколением танков в снежной пустыне.

Охотники, заметив приближение гарнизона, спешно перешли из походного, в боевой порядок. Редкие минометы, установленные в крепости, начали свою работу и стали методично долбить по дислокации охотников. Тем временем каратели, объединенные со снегоходами гарнизона, приближались навстречу охотникам, которые тоже двинули свои вездеходы против имперской бронетехники.

Артемьев важно посмотрел на идущие по бокам машины гарнизона, которые уже разогнались на максимальную скорость и готовы были врезаться в нестройные позиции охотников. Господарь посмотрел на позицию противника и негромко проговорил:

— Даже не думали, что встречать пойдем. Ладно, действуем по плану.

Сидящий впереди пилот только едва заметно кивнул и передал команду по рации. Машины гарнизона смолян были разогнаны на максимум, и не все даже сразу заметили маневр карателей. Черные снегоходы вдруг резко сбросили скорость и стали пропускать идущие по краям белые снегоходы клина. Тем временем машины гарнизона продолжили движение и сошлись в бою с машинами охотников.

Стоящий на вышке глава Смоленского Оплота опустил бинокль и тихо прошептал:

— Что ты творишь, Артемьев!? Они же без карателей погибнут… На смерть их бросаешь…

Когда оставшиеся без ударных машин карателей, смоляне поняли маневр своих союзников, было уже поздно. Машины были разбиты на две части, потеряв ядро отряда, они оказались в невыгодном положении, чем непременно воспользовались охотники, пробившись между машинами, не давая смолянам соединиться, численно превосходящие силы охотников быстро и методично уничтожали один снегоход за другим. Почти каждую минуту в кутерьме кружащих снегоходов загоралась очередная машина имперского гарнизона.

Артемьев слегка наклонился вперед и приказал пулеметчику:

— Ну-ка, дай рацию, послушаю, что там про нас в новостях говорят.

Ухмыльнувшийся боец протянул приемник. Артемьев нажал на кнопку и стал слушать.

"Первый!!! Первый!!! Куда!!!??? Мать твою, где каратели? Восьмой, я подбит! Каратели!! Срочно помощь!!! Куда вы пропали!! Первый!!Первый!!! Где вы? Куда вы пропали!! Вытаскивайте нас отсюда!!! Командир седьмого!!! Я ранен!!! "Снежок остановился!!!!" Прикройте минометами!!! Будем прорываться в оплот!!! Срочно помощь!!! Твою… где!? Первый!!!Будь ты прокл.."

Артемьев хмыкнул и отдал рацию бойцу, легко пожав плечами, Господарь проговорил:

— Даже сдохнуть не могут нормально. Визжат только в эфире.

Немного помолчав, он проговорил, недовольно поморщившись:

— Быстрее! Быстрее!!! Мы должны быть как можно дальше!!! Неужели так трудно понять!?

Тем временем, карательные повернули перпендикулярно сражающимся охотникам и смолянам и стали уезжать с поля боя. С каждой секундой войска Артемьева все дальше и дальше удалялись от оплота. Никто даже не успел понять, как так произошло. Весело салютуя на прощание, каратели уносились все дальше и дальше от Смоленского Оплота.

Стоящие на пулеметных расчетах и стационарных пушках просто не могли поверить, что их банально бросили. Бросили в самый ответственный момент, когда так были нужны. Никто не мог предотвратить панику, начавшуюся в крепости, люди просто стояли и смотрели как уезжают каратели.

Глава Оплота еще раз посмотрел в сторону и почти исчезнувшим на горизонте войскам и проговорил:

— Будь ты проклят Артемьев. Здесь же наши семьи.

В голове главы форпоста проносились мысли с колоссальной скоростью, он просто не знал, что делать, не будучи военным, он не понимал, как остановить бегущих со своих позиций смолян. Это было поражение.

Тем временем крепость готовилась к обороне, когда догорел последний снегоход гарнизона, в этот момент с горизонта исчезла последняя машина карателей. От сорока легких снегоходов остались только горящие остовы, и охотники двинулись на штурм.

Бывший комендант подскочил к стоящему в оцепенении главе Оплота, и громко прокричал в ухо:

— Андрей Никитич!!! Прикажите хоть что-нибудь!!! Люди просто бегут с позиций!!!

— Я… — отрешенно проговорил Глава Оплота. — Я не знаю, что им сказать…нас же бросили…Принимайте командование на себя.

— Есть, — комендант поднял руку на уровень виска и быстро выскочил из наблюдательной вышки. Схватив микрофон, новый лидер оплота громко проговорил:

— Граждане Смоленска!!! Нас предали!! Предали люди, которые должны были нас защищать. Полковник Артемьев сделал все, что бы мы были беззащитны перед армией охотников. Он хочет, что бы мы были мертвы. Он хочет, что бы ваши женщины и дети были мертвы. Ему это нужно. Только это его цель. Больше ничего, теперь вы все делаете по ЕГО плану. Бросаете оружие и забиваетесь в норы. Он ХОЧЕТ что бы вы так делали!!! Ему это нужно!!! Он бросил нас!!! Вся Империя хочет, что бы мы сдохли тут!!! Перебили друг друга с охотниками, а они в Тверди сидели и ждали потепления!!! Им не хочется нас кормить, не хочется нас защищать!!! Они хотят, что бы мы опустили руки и сдались!!! Я!!! Комендант вашей крепости говорю Вам!!! Этого не будет!! Никогда!! Мы не сдадимся!!! Ни предавшей нас империи, ни охотникам!! Мужчины!!! Встаньте стеной за своих родных и близких!!! Ваши отцы создали этот оплот, когда мир погружался во тьму. Мир погиб, а вы выжили!!! Все против нас, но мы выстоим. Ради своих семей, ради своей чести!!! Воины!!! На позицию!!! Если сама судьба против нас хуже для нее!!! ВПЕРЕД!!!

Около тысячи воинов внимали каждому слову коменданта, внимательно слушая каждую фразу, они готовились к бою. Люди собрались драться, ради своих семей, ради своей чести. Серьезной техники и артиллерии у противоборствующих сторон не было, приходилось надеяться, что только толстые стены смогут надежно оборонять оплот.

Тем временем белые охотники окончательно подготовились к штурму, и двинулись вперед. Классически они двинулись с трех сторон, самый крупный отряд с несколькими тяжелыми вездеходами двинулся в сторону ворот, второй отряд, состоящий из одних легковооруженных бойцов, под прикрытием нескольких штурмовых машин двинулся с стороны самой большой оборонительной башни. Третий отряд, состоящий из снегоходов, двинулся со стороны Атомной Электростанции.

Охотники передвигались молниеносно, не имея осадных орудий дальнего действия, они могли использовать только тяжелое стрелковое оружие, действующее напрямую с короткой дистанции. Казалось, что после нескольких выстрелов артиллерийской пушки, установленной на броне тяжелого вездехода, ворота рассыплются вдребезги, но в этот момент активизировалась стрельба и со стен. Охотники действовали слишком бесшабашно, что и погубило моментальную победу над деморализованным гарнизоном. После двух точных попаданий с гранатометов, пушка, укрепленная на вездеходе, замолчала, а после того, как пулеметы сконцентрировали огонь на наступающих со стороны башни охотников, появилась надежда на спасение.

Пока комендант, снова принявший командование гарнизоном, осуществлял командование гарнизоном, Глава Форпоста молча наблюдал с наблюдательной башни за развертывающемся сражением. В душе Андрея Никитича происходили события пострашней, пока ополченцы, набранные из собирателей залезали на стены Большой Башни, а охотники уже рванули в сторону появившегося пролома в стене, Глава Форпоста с колоссальной скоростью осознавал произошедшее. Они ведь все просчитали. Все. С момента начала голода в Форпостах руководство решило просто скормить жителей Форпостов голодным охотникам. За неделю до штурма они ведь все вывезли, все что только можно. Вопреки всем правилам подготовки к осаде они увезли именно всех животных и корма, все фермы были вывезены под предлогом переезда народонаселения в Твердыню. Теперь все ясно, каратели нас просто слили. Лишние рты не нужны, просто оставили и все. Как мы могли подумать о том, что они нас бросят, если комендантом был назначен сам Артемьев? Лучший воин, Господарь карательного войска, тот самый, который захватил этот форпост и сверг предыдущего правителя. Тогда было объявлено о предательстве верхушки, о вероломных планах правительства смоленского форпоста…. А теперь их слили, убрали фигуру с шахматной доски.

Сильный удар стряхнул надзорную башню, глава осмотрел поле битвы и понял, что все кончено. На стенах и башнях уже шел рукопашный бой, снегоходы курсировали между ангарами и поливали раскаленным свинцом все подряд, а в районе ворот уже развевался флаг смоленского охотничьего угодья. Но крепость все еще оборонялась, каждый мужчина стремился дорого продать свою жизнь, сошедшиеся лоб в лоб воины гарнизона и охотники рубились насмерть. Окутанная пламенем крепость доживала свои последние дни, каждый ангар превращался в форпост, каждый пулеметный расчет брался словно целая батарея, сотни тел охотников лежали на снегу. Но больше всего солдат поглотила крепость внутри своих переплетенных катакомб. Не смотря на свой натиск, охотники все еще не победили, жадные до добычи они сразу бросились грабить полупустые склады, но рассеявшись по крепости, они становились легкой мишенью для стрелков гарнизона. Глава Форпоста вдруг подумал, что скорее всего, если бы каратели не бросили на растерзание штурмовиков, если бы не было паники в первые минуты, то крепость получилось спасти. Бросив взгляд на левый фланг, к которому бежали все новые и новые белые охотники, словно там и не были установлены ловушки. Пожилой правитель с грустью вспомнил, что эти подледные ловушки ставили именно каратели, и именно они поставили пустышки, потому что ни один воин не пропал во время бега.

Стоящая крепость объятая огнем и дымом уже не могла сдержать натиск все пребывающих и пребывающих воинов, в конце концов, кольцо обороны сжималось все ближе к жилым ангарам, в которых были спрятаны женщины и дети. Оставшиеся защитники крепости, поняв, что отступать больше некуда, бросились в отчаянном рывке вперед на штурмующих, и смогли даже на какое то время их отбросить назад и смогли занять несколько огневых позиций.

Но уже никакая сила не могла остановить белых охотников Смоленского Ареала и Ополченцев, волна за волной они бросались на крохи выживших бойцов. Глава Форпоста бросил взгляд на захваченную Большую башню, посмотрел, как озверевшие охотники врываются в жилые ангары и закрыл глаза. Это был конец, он слышал топот ног, поднимающихся к нему, слышал перманентный треск выстрелов и криков людей.

А потом раздался взрыв чудовищной силы. Перед тем как оплот поглотила яркая вспышка света, у главы успела мелькнуть мысль, что Артемьев предусмотрел все. Он не мог просто так отпустить охотников. Он решил убить их всех.

Он оставил только атомную электростанцию, взрыв которой привел бы к неотвратимым последствиям, Господарь сделал проще. Установленные детонаторы в жилых секторах сработали вовремя, уничтожая и ледяных и охотников.

Артемьев никогда не опаздывает.

* * *

Колонна тяжелой техники уже успела отъехать на довольно приличное расстояние, когда раздался взрыв где то вдалеке.

Господарь посмотрел на часы и хорошенько потянулся. Зевнув во весь рот, он проговорил:

— Интересно у них там наверное. Пилот! Ты когда в последний раз видел салют!?

Воронеж

…Два тяжелых штурмовых вездехода все еще горели возле главных ворот в крепость. Несколько сотен человек в белом камуфляже лежали на поле боя под стенами оплота, а подбитые бронированные снегоходы чернели обгорелыми остовами на белой и ровной словно скатерть, ледяной пустыне.

За три часа штурма лишь две первых оборонительных линии были взяты, потеряв восемьсот штыков и несколько десятков единиц техники, охотники смогли только дойти до стен оплота, но там их встретил такой плотный артиллерийский и пулеметный огонь, что объединенная армия Ленинградского Угодья и Воронежской Локации была вынуждена отступить. Воронежский Оплот оказался настолько сильной цитаделью, что атакующие войска оказались просто не в силах что то им противопоставить.

Санитарный корпус работал не покладая рук, пытаясь спасти жизни сотням охотникам, технический корпус чинил то, что осталось от прошитых пулями снегоходов и подбитых вездеходов. Антон четко помнил тот момент, когда почти весь ударный клин снегоходов был снесен огнем со стен крепости, когда он в отчаянной попытке бросился в образовавшийся пролом в стене. А еще он помнит, как вся размалеванная крестами горящая машина заехала в технический ангар. Он узнал своего брата по крови в этой машине. Эрик тяжело выбрался из снегохода и молча побрел в санитарный корпус, волоча простреленную ногу.

Второй штурм был отбит еще быстрее, казалось, что в один момент победа уже не за горами, когда сотне стрелков Воронежской Локации удалось взобраться на одну из вспомогательных башен и атаковать уже изнутри. Но эффект был временным, после победного клича штурмовики бросились в катакомбы оплота, и результат был печальным. Из отчаянного прорыва не вернулся ни один человек, башня была отбита, а уже почуявшие запах победы охотники снова отброшены. К вечеру охотники сменили тактику, отойдя на безопасное расстояние, они стали обстреливать позиции из своих противников из более дальнобойных винтовок, в ответ из крепости открыли огонь несколько снайперов, затянувшаяся снайперская дуэль была прекращена минометным огнем из Оплота. Комендант Воронежского Форпоста все же решил потратить драгоценные заряды и отбросить охотников от позиций крепости. Когда уже стемнело, снайперы отошли в свой лагерь.

Так прошел первый день.

* * *

В штабе сидело только два пожилых человека. Долгое время в командном шатре стояла гробовая тишина.

Командующий Воронежским Угодьем задумчиво постучал по подбородку и тихо сказал:

— Ингерман, нам нужна помощь смолян.

— Еще чего, — презрительно фыркнул дядя Ваня. — Я согласен принять их помощь только в случае объединенного штурма столицы Ледяной России. Да, тогда эти аборигены могут нам пригодиться, но вот сейчас, изволь.

— Мы потеряли четверть солдат за сегодняшний день, — грозно привстал Воронежский Командующий, — мы не сможем без них. Ты пойми, без достойной осадной техники, без численного перевеса нам не взять их, так, нахрапом не получится.

— А где я тебе возьму эту технику? — огрызнулся дядя Ваня и надолго замолчал, через какое то время он проговорил. — Ты знаешь, как тяжело было достать все остальное, нам нужны ресурсы, которые внутри крепости, раздолбить то не трудно. Мы не можем рисковать, или ты предлагаешь все "градом" перепахать? И жрать тогда будем его осколки? Армия голодает, еще неделя и мы будем есть снег. Мы должны взять Воронежский Оплот.

— О смолянах никаких вестей, — угрюмо проговорил Воронежский командующий. — Ничего абсолютно. Связи нет, я послал снегоход до оплота и во временный лагерь, самое время принимать резервы.

— А пока что? — спросил Ингерман, — что если к ним подойдет подкрепление? Смоляне должны были взять оплот и придти к нам. Мы дали этим бездарям технику, мы дали им всех ополченцев. И где они? Что будет, если завтра они не вернутся? Если к ним пришли каратели?

— У нас нет выбора, — покачал головой Воронежский Главнокомандующий. — Промедление смерти подобно. Если завтра не придут смоляне, то у нас будут серьезные проблемы. Смоленский форпост намного слабее воронежского, и раз даже его не смогли взять, то делать тут больше нечего.

— Завтра я снова поведу своих людей в бой, всех, техников, медиков, все резервы, — тихо сказал Ингерман и вышел из штаба.

Ночь опустилась на равнину, на которой несколько десятков лет назад была жизнь. В безлюдной пустыне горело только два источника света — Лагерь охотников и Оплот империи. Во тьме ночи только они несли тепло, только люди освещали опустошенную катаклизмами планету. Но этим двум точкам никогда не было суждено соединиться, рано или поздно один из огней погаснет. Антон вышел из палатки и быстро двинулся из лагеря, выйдя за его территорию он поднялся на небольшой холм и стал смотреть в сторону мерцающего вдали Оплота Империи. Он долго молчал, затем тихо проговорил:

— Вы мне за все ответите. За все.

Конец первой части

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЖИТЕЛИ ПУСТЫНИ

Ангел

Он сам выбрал себе такое жилище. С его возможностями и статусом он мог позволить себе намного лучшее убежище, но ему нужна была именно эта келья. Во всей крепости никто не знал, что большую часть времени молодой человек проводит именно здесь. Никто. Только он. В этой полутьме каменного мешка и единственного источника света в виде круглого иллюминатора наверху. В корпусе уже царила тишина, все, кроме постовых легли спать, и лишь он бодрствовал в огромном черном здании.

Молодой человек подпрыгнул и схватился за турник возле иллюминатора, подтянувшись вверх, он почти коснулся лицом двойного утолщенного стекла, укрепленного на потолке. На улице опять бушевала буря. Среди стоящих почти вплотную герметичных корпусов порывы ветра с невероятной силой носили по воздуху хлопья снега, между греющихся, прижавшихся друг другу огромных домов людей. Оплот. Защита и надежность. Молодой человек с каким то жутким благоговением смотрел на рвущуюся стихию среди жилых зданий, слабо освещаемых фонарями солдат на вышке. Он что-то тихо проговаривал и подпевал бунтующей стихии, которая словно обезумела от своей силы и власти над этой кучкой спрятавшихся в своих домиках людях. Молодой парень с восторгом смотрел на улицу, словно не замечая уже затекших рук и дикой боли в суставах от долгого удержания на турнике. Он лишь тихо насвистывал в тишине своей кельи, пытаясь подражать завиваниям ветра, наконец, спрыгнув, он опустился на колени и стал отстраненно покачиваться из стороны в сторону. Еще раз бросив взор на бурю, Он проговорил, восторженно глядя в одну точку:

— Господь говорит с нами… и я его слышал, прямо сейчас…мы трусливые людишки прячемся в своих норах, а он хочет достучаться до нас. Имеющие уши да услышат!!! Сейчас… сейчас ты снова прогневался, люди не восхваляют тебя, не читают молитв, они боятся только одного — смерти. И вот тогда то они вспоминают о тебе, только в горе они решают вспомнить о Господе своем… И никто не видит… никто… все проклинают погоду, карателей, охотников, людоедов… но никто не видит, что перед нами испытание Господне!!! Нет… каждый думает о том, что бы заснуть в тепле на сытый желудок… зачем им Господь, когда они сыты!? Люди… вы потеряли свои души, Великое Оледенение стало для Вас Страшным Судом, но котором вы обнажили все свои пороки, показали, какие вы есть на самом деле… милые люди… добродетель не постучится в ваши сердца… вы погибнете в геене огненной. Придя из царства холода, вы попадете в Царство Огня… Вам дадут столько огня, сколько вы пожелаете… да. Именно так все и будет.

Каждый день я думаю о том, что происходит. Люди — грязные мелочные существа. Каждый стремится убить ближнего своего, мы проклятые на этой земле. Проклятые. Ледяная пустыня расставила все точки над и. Она показала нашу истинную сущность. А я уже устал претворяться, устал смотреть как умирают невинные люди, я больше не могу видеть всего этого. Они ведь умирают, все они умирают, вместо того, что бы объединиться и стать единой стеной. Они грызут друг другу глотки. Они убивают. Господь послал нам эту кару. Кару, которая нам не по зубам… Мы не достойны великого дара, которое дал нам Господь. Мы не достойны жить. Единая стена — вот чем мы должны были стать. Вместо этого мы распались, рассыпались и разделились….Но я знаю способ, я не буду спасать их души. Я сожгу их дотла, и объятые этим пламенем они отправятся в Ад. Людям дали огонь, но он не согрел их а испепелил до конца. Апокалипсис во мне. Аминь.

Марта

Ленинградский Оплот. Твердь. Дворец Императора.

Несколько плотных линий обороны, самые крепкие стены и лучшая армия на страже. Твердыня. Среди всех этих мелких общин, оплотов и убежищ это была сильнейшая крепость. Внешне у нее не было никакого сходства с старыми предками — средневековыми замками. Нагромождение герметичных корпусов за плотной стеной, стоящая в некотором отдалении Атомная электростанция, постоянно работающие снегоуборочные машины, свет сильнейших прожекторов вокруг цитадели — вот и вся крепость. Внутри в переплетении коридоров, люков и отсеков, было очень легко запутаться и потеряться, разобраться в устройстве крепости было невероятно трудно. Даже жители, жившие в своем убежище всю жизнь не могли разобраться в ней до конца. Построенная три десятка лет назад, крепость выжила, в отличие от большинства оплотов, выстроенных в первые годы Оледенения, Твердыня выдержала испытание временем. Все другие не продержались так долго — некоторые оплоты выстроенные возле Атомных Электростанций были уничтожены стихией, некоторые разрушены нападениями жителей пустыни, но большая часть погибла от самого страшного врага — голода.

Твердыня справилась, столица Империи стояла посреди пустыни и возвещала о том, что человек смог. Он не сдался. Именно здесь, среди переплетения ангаров и корпусов, в самом центре Оплота, стоял Императорский Дворец. В тронном зале Первый Император Ледяной России, единственный и неповторимый Король Трех Термических Оплотов, сюзерен Минска и Киева, повелитель Великой Ледяной Пустыни, Главнокомандующий Карательным Войском Император Михаил I допил до дна бутылку и снова полез за пистолетом, пьяно похихикивая, он выудил старенький ТТ и с закрытыми глазами поднял оружие. Прикрыв ладонью глаза, он все-таки открыл одно веко и пальнул в сторону привязанного к столбу собирателя. Пожилой человек закричал от боли еще сильнее, но следующий выстрел прекратил его страдания. Михаил Первый, махая пистолетом, подскочил к своему оруженосцу и выговорил, вытаращив глаза:

— Ты видел? Нет, ты видел? С закрытыми глазами!!

— Вы прекрасный стрелок, Ваше величество, — проговорил оруженосец, глядя прямо перед собой, он долго старался не смотреть на руку держащую пистолет, но в конце концов все таки не удержался и скосил глаза. Когда Император молча стоял, уставившись в своего оруженосца, тот решил разрядить затянувшуюся паузу: — разрешите, перезарядить Ваше оружие!?

— Оруженосец! Ты что? — удивленно спросил Михаил I, немного отойдя назад, он еще раз оглядел его с ног до головы. — Это же мое… ты думаешь я пьяный и ничего не соображаю? Думаешь, что умнее меня? Или я не смогу сам перезарядить!? Смотри!

Пьяный правитель стал отступать назад, при этом он медленно поднимал оружие, направляя его в полумертвого от страха оруженосца. Но выстрелить он так и не смог, споткнувшись о небольшой журнальный столик, Император с громким криком бухнулся на пол. Кряхтя, он принялся подниматься на ноги, когда подбежавшие слуги стали помогать правителю, тот только пьяно брыкался и громко кричал. Только после двух выстрелов в потолок, слишком ретивые рабы решили не искушать судьбу и выскочили из зала. Подняв налитые кровью глаза, Император, шатаясь, подошел к ставшему словно изваяние, оруженосцу и дыхнул ему в лицо перегаром, приставив пистолет к виску:

— Это Артемьев тебя послал, да? Он сказал, что я не могу перезарядить свое оружие!? Так!? Следишь за мной!?

После этих слов Император ударил своего оруженосца наотмашь рукояткой пистолета, и нажал на спусковой крючок. Вместо выстрела раздался только предательский щелчок, Михаил I бросил на пол пистолет и презрительно проговорил оруженосцу, который уже просто сжался в комок:

— Патроны закончились. Заряди.

Оруженосец упал на колени и просто тихо плакал, подхватив пистолет, он буквально выполз из помещения.

Михаил I оглядел опустевший зал и удивленно проговорил:

— А где все? Что? Никого нету? Даже Шпионов Димкиных!? Эй! Где вы!?

Хлопнула дверь и в гигантский зал вошла девушка, тихо ступая по кафельному покрытию, он проговорила:

— Мишенька, пожалуйста, хватит… Я боюсь.

— Что? — Император обернулся и попытался сфокусировать свой взор, распознав девушку, Михаил виновато улыбнулся и прошептал: — Марта, девочка, моя маленькая, не бойся. Это же я. Я… добрый. Тебя кто-то обидел? Ты… — Император сел на пол и тихо бросил: — Только ты меня понимаешь… ты…

Марта подошла и обняла сразу ставшего каким то грустным и несчастным Правителя Ледяной России. Прижав голову Императора к груди, она проговорила:

— Я знаю, что ты хороший. Ты очень добрый. Я знаю.

— А они… — Михаил I обиженно проговорил, словно ребенок, — они не верят… а я… я…

— Я знаю, — тихо кивнула Марта и тихо проговорила, — пожалуйста, пойдем. Я хочу спать, а без тебя мне страшно. Пойдем, ты мне нужен.

— Я пойду, — кивнул Император, он угрюмо поднялся и взял за руку девушку. — Я тебе верю. Пойдем, ты знаешь…

— Я все знаю, — нежно прошептала девушка и повела пьяного правителя из роскошной залы.

Когда они шли в Императорскую спальню, им не попалось ни единой души. Словно весь дворец спрятался от великого и ужасного правителя, который любил стрелять по своим слугам. Михаил больше не буянил и кричал, всю дорогу до спальни он угрюмо молчал. Когда Марта, укладывала его, спать словно ребенка, он схватил ее за запястье и прошептал:

— Иди ко мне.

— Миша, мне еще нужно проведать маму, — мягко ответила Марта, вытаскивая свою хрупкую ручку из цепких пальцев императора. — Ты ж знаешь. Я тебя люблю. Правда. Дождись меня, я скоро приду.

— Я буду ждать, — закивал Михаил I. — Буду. Пока ты не придешь…

Хрупкая девушка поднялась, поцеловала его и тихо направилась к выходу.

Когда она подходила к двери, правитель вдруг сказал:

— Не Артемьев, я тут главный. Я Император.

Когда Марта плотно затворила дверь, Император уже крепко спал.

У входа в покои ее ждал адъютант Артемьева, криво усмехнувшись, молодой человек бросил:

— Ну?

— Что ну? — зло ответила Марта. — Как крысы прятались, пока я это пьяное дерьмо на себе тащила. Тоже мне офицеры.

— А куда деваться? — расхохотался лейтенант. — Оруженосец вообще штаны намочил, а два слуги в медпункте. Я не говорю о пойманных собирателях, их вообще штук двадцать прибил. Сегодня не так много.

— Ублюдки, — прошипела Марта. — Когда-нибудь этот пьяный урод и меня пристрелит. Об этом ты не подумал, лейтенант?

— А ты не подумала, что и я могу это сделать? — парень подскочил и схватил за горло девушку. — А потом скажу, что он сам управился. Не думала? Так подумай, еще раз вякнешь что-то подобное, снова вернешься на мусорку, откуда тебя и подобрали.

— Я все делаю, как вы сказали, — проговорила девушка. — Что ты еще хочешь?

— Делай то, что скажет Господарь, ты тоже это не по доброте душевной делаешь. Я знаю, что редкие медикаменты и лучших докторов тебе подарили за твою работенку, не забывай держать его на наркоте, — бросил лейтенант и пошел по длинному коридору, пройдя несколько шагов, он развернулся и весело спросил: — от него же воняет как от помойки, как ты только терпишь? А когда имеет тебя, ты нос зажимаешь!? Хотя ты же из собирателей, вы привыкшие в мусорке ковыряться.

Марта, памятуя об угрозе лейтенанта, только зло посмотрела в ответ и пошла в противоположную сторону. Вытирая слезы от обиды, она тихо что-то шептала под нос и сжимала кулаки в бессильной злобе. Тем временем верный пес Господаря прикурил редкие по нынешним временам сигареты и с улыбкой шествовал вперед, обернувшись еще раз, он посмотрел в сторону удаляющейся фигуры Марты, и еще раз усмехнулся:

— Фараонов хоронят вместе со слугами. Помни об этом, сучка.

Когда девушка вышла из главного королевского ангара, она направилась в медицинский корпус. Шествуя по длинным запутанным коридорам, Марта, прекрасно ориентируясь среди огромного количества палат, быстро юркнула в одну из них.

Мама уже спала, девушка подошла к кровати, на которой лежала пожилая женщина, и нежно погладила ее по голове. Улыбнувшись, Марта прошептала:

— Мамочка… Все будет хорошо. Я обещаю.

Улыбка тронула губы матери, и она приоткрыла глаза, посмотрев на дочь, женщина прошептала:

— Девочка, почему ты не спишь?

— Я просто хотела еще раз навестить тебя, — прошептала Марта. — Я не хотела тебя будить.

— Ну что ты доченька, — женщина взяла руку дочери и проговорила. — Скоро я засну надолго. Ты же знаешь.

— Не говори так! — воскликнула девушка. — Все будет хорошо! Я разговаривала с главным врачом, он говорил, что ты поправляешься.

— Дочка, когда я была ребенком, и мир был теплым и солнечным, даже тогда не умели лечить рак, — покачала головой мама. — Тебе будет тяжело, но я все равно уйду. Не плачь, я вырастила прекрасную дочь, главное — это ты. Пойми, я рада, что ты счастлива, что ты спасена, жить среди этих собирателей — мусорщиков, не самая завидная роль для молодой девушки.

— Ты не должна сдаваться, — проговорила Марта. — Борись, я буду рядом с тобой. Прошу тебя.

— Я буду бороться, — кивнула мама и закрыла глаза.

Девушка легла на небольшую кушетку рядом с больничной койкой мамы и тихо уснула.

…Снегоход разрубал пространство словно торпеда, когда их затаскивали в кунг, она успела только заметить страшный рисунок внутри. Нарисованная тигриная пасть на борту была так красиво намалевана, что, казалось, зверь выпрыгнет из бронированной тюрьмы и разорвет всех и вся. Потом на каждого одели черный мешок и воцарилась тьма. Их даже не связывали, просто бросили на ребристый пол здоровенной машины и забыли, через какое то время машина остановилась, Марта почувствовала, как лежащего рядом брата поднимают. Он отчаянно сопротивлялся, десятилетний ребенок что то кричал и лез в бой. Через черный мешок на голове, она услышала голос одного из солдат:

— Как тебя зовут!?

— Отпусти!!! — закричал ребенок. — Я тебя убью!!!

— Тебя зовут "Отпусти", — проговорил второй голос. — Давай поиграем. Сейчас побежишь вперед, а мы будем стрелять. Я тебе даже фору дам. Если у меня закончатся патроны, а ты будешь еще жив, то черт с тобой, отпущу.

— Эй, вы что!? — послышался третий голос. — Командир четко сказал, придушить и бросить в пустыне.

— Ты водила, вот и води! — прорычал Первый. — Иначе прибавится четвертый жмур.

Потом послышалась возня и громкий звук открывшейся двери, Марта почувствовала, как похолодало в кабине техники. Мама, очнувшись, вдруг закричала:

— Сыночек! Сыночек мой! Где мой сын!?

Двери машины захлопнулись и послышался голос второго:

— Заткнись, тварь!!!

— Где мой сын!? — завопила женщина.

— Закройся!!! — прорычал второй и еще раз ударил маму.

Марта тихо заплакала и прижалась к матери. Сверху раздался голос первого:

— Вторая сука заплакала. Не волнуйся, сегодня ты еще успеешь порадоваться, познакомишься с сержантом поближе.

Марта только еще сильнее прижалась к потерявшей сознание женщине. Послышался топот ног и голос третьего:

— Ну? Давайте по-быстрому. А то Артемьев заподозрит ваше развлечение.

— Постой! — рассмеялся Второй. — Мы с сержантом еще не познакомились поближе с дочкой!!!

— Вы что! — проговорил пилот и грозно зарычал. — Не было такого уговора. Она же еще ребенок!!!

— Пилот, я тебя в последний раз предупреждаю, — угрожающе проговорил Первый. — Еще раз станешь мне перечить. Я тебя просто убью. И все.

Послышался звук мотора, пилот завел машину и стал ее разгонять, Второй крикнул:

— Из люка бить буду. Первый стреляю.

— Давай! — весело ответил напарник. — Тогда я первый с девчушкой.

— Злодей! — рассмеялся второй и щелкнул затвором. — Ну где ты!? Зайчик!? Что за черт!!!!

Раздался дикий грохот и скрежет металла, а потом сильный удар, Марта полетела через весь салон и больно ударилась головой о стенку. После столкновения салон заполнился едким дымом. Последнее, что она помнила, это истошный крик пилота:

— Засада!!!

Марта дернулась словно от удара током, и проснулась. Мама спала, тихо коснувшись ладонью своей головы, девушка прошептала:

— Десять лет.

Поцеловав мать, Марта направилась в царские покои.

Разрыв

Флагманский вездеход важно проехал через ворота и прямиком двинулся в сторону дворца. Тяжелые гусеницы быстро рассекали пространство, подъехав к главным воротам, машина остановилась. Кабина открылась с тихим шипением, и из нее неторопливо вылез Господарь. Потянувшись, он с улыбкой посмотрел на ясное небо и хорошенько хрустнул затекшей шеей. Лениво посмотрев на подскочившего адъютанта, полковник зевнул:

— Ребенок не шалил?

— Шалил, — кивнул лейтенант и поплелся за Артемьевым, — как вы уехали, он пил не просыхая. Стрелял по собирателям пойманным, бил слуг. Единственная кто его успокаивал, это подстилка мусорная, — презрительно хмыкнул офицер.

— Марта? — вдруг остановился Артемьев. — Это хорошо. Девочка молодец. Когда все закончится, я ее отмечу.

— Борзеет, — бросил адъютант.

— Да!? — вскинул брови Господарь. — А что делать? Она же фаворитка, ей положено по статусу. Хотя, можешь ее заменить, если ревнуешь, — весело рассмеялся Артемьев, не смотря на длительную дорогу, полковник был в прекрасном расположении духа.

Махнув рукой, оставшемуся возле дверей адъютанту, каратель шагнул в приемный зал императора. Михаил I, завидев настоящего правителя, попытался улыбнуться и даже слегка привстал со своего трона. Держась, за голову он проговорил:

— Господарь!! Я не ожидал Вас так рано.

— Я старался ехать как можно быстрее, — поклонился Артемьев, подняв голову, он бросил взгляд на стоящих слуг: — Вышли. Быстро.

Слуги и охранники прекрасно знали, что настоящий правитель Империи именно Артемьев, но все равно медлили, глядя на своего государя, который с каждым годом становился все больше мягким и безвольным. Спивающийся Император был просто жалкой тенью, по сравнению с твердым как скала военным. Тем временем слуги все еще смотрели на правителя, который словно и не замечал их реакции, потом, опомнившись, Михаил I завопил:

— Вы не слышали мой приказ!? Вон!!!

Артемьев подошел ближе и победно проговорил с издевкой:

— О, Великий! План выполнен на все сто. Смоленский Оплот в жесткой битве с бандитскими группировками принял героическую смерть. Взорвавшиеся пороховые склады уничтожили как доблестных защитников, так и гнусных захватчиков. Смоленского войска больше не существует, как нашего, так и вражеского. Трагический взрыв на Атомной Электростанции…

— Что!? — словно выйдя из пьяного тумана закричал Император. — Что теперь будет!?

— Я пошутил, — покачал головой Артемьев. — Станция в порядке. Я о ней позаботился. Теперь осталось позаботиться об основной Армии, штурм Воронежа продолжается, теперь они перешли к осаде, когда подойдет подкрепление, они снова двинутся на штурм.

— А что если они просто уничтожат Оплот!? А что если они взорвут Электростанцию!?

— Взорвут!? — снисходительно посмотрел на испуганного правителя Артемьев. — И что дальше? Им нужна еда, нужно оружие, добыча. Они голодны, только взяв все в целости и сохранности, они смогут достичь своей цели и двинутся сюда.

— Как сюда!? — проговорил Император. — Это недопустимо.

— Конечно, — хмыкнул каратель. — Есть два варианта. Первый — они пойдут на штурм и будут уничтожены поголовно, тогда нет проблем. Есть второй — более изысканный — они берут штурмом Воронеж и уничтожают друг друга. Поверьте, именно это и произойдет, передерутся как пауки в банке. А есть третий, тот самый, который я хочу предложить Вам. Самый лучший и интересный ход, для настоящего императора.

— Какой? — заворожено спросил Император.

— Вы знаете, сколько раз за последние два года было восстаний и волнений в оплотах?

— Нет, — помотал головой Император.

— Двадцать четыре, — кивнул господарь. — Голод, болезни, нападения охотников. Все это складывается очень плохо. Но для вас есть отличный вариант, после того, как на несколько тысяч голодных ртов стало меньше, после того как погиб весь Смоленский Охотничий отряд. Вы можете стать спасителем. Белая Армия в Воронеже обречена, кто и как ее уничтожит, вопрос последний. Это может стать местный комендант, может глава корпуса карателей в крепости, могу и я. Но самым главным будет именно Ваше появление на поле боя. Представьте. Голодающих меньше, охотники уничтожены, и вы освободили свой родной Оплот. Как вам!? Сейчас колоссально тяжелая ситуация, вы не можете сидеть в Твердыне, пока идет война. Я обеспечу вам максимальное прикрытие, вы будете в полной безопасности. Император Михаил Первый — лучший воин Оплотов! Вы настоящий победитель! Это у вас в крови! У Вас есть власть, но нет славы. Вы хотите этого!? Стать Михаилом Освободителем!?

— Да, — проговорил император. — Я хочу.

— Тогда не стоить медлить, — торжественно сказал Артемьев.

— В путь, — пьяно шатаясь, приподнялся со своего места Император, он постоял немного и спросил как у взрослого: — а можно я Марту возьму? Я хочу стать Освободителем на ее глазах! Она любит меня, я должен…

— Конечно! — кивнул Артемьев. — Ей же не будет ничего угрожать! Это совершенно безопасно! Тяжелый Императорский вездеход почти невозможно подбить! Я подготовлю все к походу.

Полковник низко поклонился и вышел. Господарь важно постоял с серьезным лицом и сразу же заразительно расхохотался, вытирая слезы, Артемьев с трудом выговорил:

— Я его обожаю. Просто обожаю. Михаил Освободитель!? Это надо же было так придумать!? — Господарь вытер слезы и посмотрел на стоящих воинов внизу: — Готовьтесь к бою. Мы выступаем!!!

Еще какое то время посмеявшись, полковник поманил своего помощника:

— Прикажи таскать ему пойло постоянно. А то вдруг поймет, что вокруг происходит, Марта будет делать все, лишь бы мы заботились о ее больной матери, — задумчиво почесав затылок, каратель поднял указательный палец вверх, словно ему пришла замечательная идея, он весело приказал: — и сходи на склад собирателей. Найди какой-нибудь меч, скажи, подарок от меня. Я хочу на это посмотреть!!!

Весело хохоча, господарь двинулся по коридору, время от времени он что то рассказывал и смеялся, слуги, встречавшие карателя на пути, пугливо прятались и пытались не встречаться с ним по пути. Но смеющегося Артемьева это не смущало, весело похихикивая он делал руками движения, словно машет мечом.

Через несколько часов Экспедиционный корпус выдвинулся из Твердыни. Размалеванные имперской символикой, машины гордо двигались вперед. Решающий удар должен быть нанесен, Армия охотников, представляемая для жителей Оплотов, представленная как настоящее зло должна была быть разгромлена. Ее участь была предрешена, Императору оставалось поставить последнюю точку. Артемьев, машина которого потеряла статус флагманской, двигалась за огромным неповоротливым имперским кораблем. Полковник со странной улыбкой смотрел на идущую машину и задумчиво что то записывал в свой блокнот. Иногда он задумывался на мгновенье и словно зависал, потом, будто подобрав нужное слово или найдя объективное решение, каратель продолжал писать.

В это время Михаил I, с гордостью глядел на подаренный Артемьевым меч и слегка помахивал им, сидя в кресле. Марта, которую он практически насильно затащил в снегоход, только тихо сидела в своем кресле рядом с Императором и изредка хвалила повелителя. В душе девушки было неспокойно, она не хотела покидать маму, даже не надолго, но выбора у нее не было. Сейчас Михаил Освободитель, глядя пьяными глазами на бескрайнюю пустыню, даже не подозревал, что сидящий в соседнем вездеходе Каратель решает его судьбу. В тот момент, когда Михаил еще раз привстал со своего кресла и неумело махнул лезвием, ожидая восхищенного взора Марты, Артемьев сделал надпись в своем блокноте: "М. - смер…".

* * *

Три дня спустя.

Эрик снова поднял винтовку и выстрелил в сторону крепости. Подошедший Марк уселся рядом и негромко сказал:

— Не трать патроны. Что за дурацкая привычка.

Эрик, словно и не слышал своего друга, перезарядил винтовку и снова прицелился. Марк, только покачал головой и посмотрел на перевязанную конечность:

— Как нога?

— Как на собаке, — пробормотал Эрик и снова нажал на курок. — По касательной — не страшно. Ты пришел узнать, как моя нога? Нога прекрасно. Пошел вон.

— Дурак, — покачал головой Марк и поднялся. — Потом патроны не выпрашивай. Не дадут. И так дефицит.

— Дефицит, потому что мы до сих пор не в крепости, — сорвался Эрик. — Я не знаю, что там думают в командовании, но сидя под стенами, Оплот не возьмешь. Мы медлим, и поэтому мы обречены. Ожидание подкрепления не поможет.

— Ага, — зло ответил Марк. — Ты умнее всех. Или забыл, сколько человек погибло!? Или ты забыл, что стало со смолянами… или ты…Постой. — Марк поднял бинокль и стал всматриваться вдаль.

Эрик тоже поднял свое оружие и стал смотреть в оптический прицел в ту же сторону. После того, как они рассмотрели свои объекты, оба, ни слова не говоря, побежали в лагерь.

* * *

Кольцо техники вокруг флагманского крейсера было практически непробиваемо, около пятнадцати крупных машин прикрывали Императора со всех сторон. Тем не менее, командование осуществлял именно Артемьев, он быстро и с умом расположил войска и двинул их на в сторону лагеря охотников. Выдвинув главные силы, он оставил Имперскую машину вдалеке от поля боя, в то время, как сам шел во главе ударного клина. Охотники не стали отступать или обороняться в лагере, выдвинув все свои машины, они поехали навстречу врагу.

В момент объявления тревоги, Антон помогал старому одноногому охотнику чинить машину. Охотники вытаскивали свои снегоходы, пехотинцы готовили гранатометы, а тяжелые вездеходы готовились первыми принять удар. В момент общего сбора в корпус и забежали старые друзья собирателя, коротко кивнув, оба запрыгнули в салон ремонтируемого Антоном снегохода. Инвалид громко закричал:

— С тормозной системой проблемы!

— А нам и не надо! — крикнул Марк, залезая в бронированную кабину пулеметчика. — Тормозить не наша стезя!

Эрик быстро дернул штурвал управления, выводя машину из ангара, в этот момент Антон подскочил к снегоходу и уцепился за крюк на боку машины. Бронированный снегоход набирал скорость, в то время как Антона отчаянно карабкался к кабине стрелка. Высунувшийся Марк закричал:

— Пошел вон!

— Сам пошел! — дерзко ответил Антон и замахнулся на Марка гаечным ключом, врач только перехватил его руку и одним махом втянул его в машину. Дав хороший подзатыльник, Марк крикнул: — Помаши мне еще! С патронами помогать будешь. Понял!?

— Есть! — ответил Антон.

— Слушай, а и вправду не работают! — рассмеялся Эрик, лавируя среди суетящихся людей, все больше и больше набирая скорость.

— Где остальные? — прокричал Антон.

— Остальные уже в бою, — ответил Эрик. — Воронежские бьются, скоро пехотинцы и наши вездеходы подойдут. Корпус Ремма сожгли.

Проржавевший снегоход выехал за ворота лагеря и рванул в сторону уже начавшейся битвы. Ряды атакующих имперских войск и воронежских охотников давно перемешались, несущаяся на полной скорости машина Эрика врезалась в ряды дерущихся и словно пропала среди горящей техники, трассирующих пуль и кружащих бронированных машин. В общей кутерьме и хаосе Эрик чувствовал себя как рыба в воде — он умело крутил штурвал уклоняясь от таранящих вездеходов, и моментально выбирал такую позицию, что стреляющий с пулемета Марк мог прикрыть в нужное время. Совсем рядом разорвался снаряд и снегоход накренился на бок, чуть не перевернувшись, но с Эрику все таки каким то чудом его выровнять и не упасть. Антон, бухнувшись на пол, закричал:

— Эрик! Бей с гранатометов, тут два заряда есть на носу!! Это же воронежский!!

— Я знаю! — кивнул Эрик и резко дернул штурвал, уклоняясь от горящего подбитого имперского вездехода, который двигался по инерции, круша все и вся.

Антон кое как подскочил к пулемету, и попытался найти ремень, что бы удержаться, однако ремней не было, в результате после следующего маневра Эрика, собиратель снова полетел на пол. Марк, недовольно повернулся и закричал:

— Давай сюда, дуло у пулемета перегрелось, надо заменить!

— Я не… — начал Антон, в этот момент бухнуло в районе второго двигателя, и салон заполнился дымом.

— Все нормалды, пацаны! — закричал Эрик. — Еще один двигатель остался!!! Доедем!!!

Антон рухнул на пол и полез в медицинскую сумку, к счастью, в ней еще был противогаз. Натянув его на лицо, парень пополз в сторону Марка, который возился с заменой ствола перегревшегося оружия. Тем временем Эрик, который уже раз десять прошел по краю, двинул свою машину резко в сторону, и вышел из этой мясорубки. Если бы кто то видел как двигается проржавевший горящий снегоход со сломанным тормозной системой, то он наверное сравнил его маневры с хаотично движущейся молекулой. Правда при этом молекулой, которая еще и горит, и так же хаотично палит вокруг. В очередной раз заставив Антона вспомнить всю свою жизнь, Эрик разогнал на максимальную скорость свою технику и поехал в сторону стоящего Имперского флагмана. Марк закричал:

— Не пройдем!!! Там мертвая зона!!!

— Пройдем!!! — махнул рукой белый охотник и стал разгонять свой больше похожий на факел снегоход.

В этот момент Артемьев сидя в непробиваемой кабине огромного вездехода, сражающегося на поле боя, посмотрел на все прибывающие снегоходы белых охотников и бросил:

— Передайте Имперскому конвою, что если они сейчас же не вступят в бой, то через полчаса они будут драться в одиночку.

— Император отказывается идти в бой, — ответил один из бойцов.

— Трусливая девочка, — хмыкнул Господарь и бросил: — что там с гарнизоном? Долго будут за стенкой сидеть!?

— Подполковник Карательного Корпуса уже выводит свои машины из Воронежа, — отрапортовал пилот. — Они ударят по лагерю и второй части войска.

— Стратеги мать твою, — хмыкнул Артемьев, он слегка привстал со своего кресла и повернулся в сторону стоящих кольцом Имперских машин. Он подмигнул Флагманской машине, трусливо стоящей вдалеке под защитой и проговорил: — забыл, кто тут главный!? Дядя Дима напомнит!

Резко развернувшись, Артемьев гаркнул:

— Карателям, в кольце прикрывающем Императора приказ: Вывезти машину Михаила I на поле боя любой ценой.

— Но там же кроме карателей есть еще и имперская гвардия, они нам не подчиняются — проговорил адъютант.

— Были ваши, стали наши! — рассмеялся Артемьев.

За пределом

Император погладил по голове испуганную Марту и прошептал, дыша перегаром в ее красивое лицо:

— Не бойся, моя маленькая. Ты в безопасности. Скоро все кончится.

Марта только судорожно кивнула и попыталась улыбнуться, в этот момент раздался голос командира огромного флагманского корабля:

— На шесть часов. Огонь.

Два пулемета синхронно развернулись и открыли огонь по горящему куску металла, который шел на таран. Пулеметные очереди долбили по обшивке старого снегохода, но тот и не собирался останавливаться, помощник капитана бросил:

— Разрешить подключить стрелков с защитного кольца?

— Еще чего! Флагман не может подбить снегоход! — закричал командир. — Мы сами подобьем это корыто. Ударьте с пушки разок и дело с концом.

— Есть! — кивнул помощник.

Главная пушка, расположенная на крыше флагмана развернулась в сторону несущегося одинокого снегохода охотников. Император поднялся и подошел к командиру корабля, вытянув шпагу вперед, он закричал:

— Огонь!!!

Пушка громко бухнула и снаряд полетел в несущийся на всех парах снегоход. Попасть в машину на такой скорости у стрелков не вышло, снаряд разорвался совсем рядом, но и этого хватило. Ударная волна перевернула горящую машину, которая не сбавляя скорости кувыркаясь отлетела в сторону. Марта встала со своего кресла и со страхом наблюдала, как ржавый снегоход, весь обгоревший и с сотней пулевых попаданий переворачиваясь, летит в сторону. Но перед своей смертью, стрелок в машине успел запустить две носовые ракеты, подняв столпы снега, ракеты взорвались в метрах тридцати от первой машины кольца. Вот и все что они смогли сделать, один выстрел флагмана — минус одна единица техники. Марта все смотрела на перекореженную машину, она словно не могла оторвать взор от этого куска металла, который хотел их убить.

Пьяный Император закричал еще громче и победно поднял меч вверх, дотронувшись его кончиком до железной крыши флагмана. В момент триумфа Правителя в Королевскую кабину заглянул командир карательного звена, стоящего в оцеплении. Коротко поклонившись, он проговорил:

— Ваше Императорское Величество. Господарь корпуса запросил вступления оцепления и флагманского крейсера в бой. Ситуация требует немедленного вашего вмешательства.

— Требует!? — закричал Император, при этом он победно посмотрел на скромного военного в черной форме, — Это Я тут требую!!! Понял! Передай Господарю, что мой корпус вступит в бой, когда я решу.

— Есть! — каратель поднял руку на уровень виска, а затем поклонился Верховному правителю.

— То то же, — подбоченился Император, он повернулся к Марте и начал: — никто не…

Громкий выстрел прервал монолог Михаила Первого, каратель выстрелил в висок командиру флагманского корабля и деловито встал на его место. Быстро кивнув обомлевшему помощнику убитого, каратель взял рацию и проговорил:

— Император ведет в бой свое войско. Вперед!!!

Машины, заревев десятками двигателей, пошли вперед. Только после этого каратель повернулся к Императору и широко улыбнулся. Михаил I, собрав остатки мужества, выговорил:

— Ну! Убивай! Чего ждешь!!!

— Я хочу вас защитить! — еще раз поклонился военный. — Только и всего. Промедление подобно смерти, поверьте, я не пожалею свою жизнь ради Вас. Я счастлив сражаться за под Вашим началом!!!

Император только обнял плачущую Марту и прошептал:

— Не бойся, все… все… нормально. Артемьев знает, что делает.

Тяжелые штурмовые вездеходы проезжали мимо побитого дымящегося снегохода, горящая машина должна была взорваться с минуты на минуту, поэтому по ней даже никто не стрелял. Только последняя замыкающая небольшая танкетка быстро огрызнулась с пулемета по ржавому снегоходу, и крутя гусеницами поехала дальше.

Самые сильные машины Империи двинулись вперед, оставляя дымящуюся бронемашину далеко позади. В тот момент, когда штурмовая группа во главе с императором вступила в бой, из люка подбитого из пушки снегохода показалась окровавленная рука.

* * *

Окруженные охотники бились до конца, втянув более тяжелые машины в ближний бой, воины ледяной пустыни дрались насмерть. На горящем поле боя разгоралась кульминация битвы, в километре от подбитого снегохода, в котором находились Эрик, Марк и Антон, шла битва. Имперских войск было в два раза больше, но в пустыне в военном искусстве охотникам не было равных. Тем более, после того, как машины завязли в дистанции клинча, пехотинцы, вооруженные гранатометами стали настоящей смертью для крупных тяжелых машин Империи.

Среди перевернутых машин, в плотном и упорном бою возвышался Флагман войска, окруженный кольцом тяжелых машин, он прорубал себе дорогу вперед, давя и тесня отчаянных противников. Несколько раз инициатива переходила из рук в руки, теряя людей и технику, сражаясь с более сильным и лучше вооруженным противником, охотники за полчаса боя сократили численность элитных карательных войск на треть. Машины, с разрисованной тигриной пастью горели чаще всех, именно их старались подбить непримиримые враги. В бою участвовали почти все силы, охотникам не хватало какой то крохи, для того, что бы окончательно смять и уничтожить врага.

Артемьев, сидя в дымящемся подбитом вездеходе только улыбался, глядя на действия охотников, дважды в его вездеход попадали с гранатомета, несколько сотен патронов вгрызлись в броню его машины, дважды машины таранили и пытались взять на абордаж. Но он только улыбался, сидя в своем кресле он смотрел на разгорающуюся битву и командовал своей армией, великим войском, которое должно было уничтожить извечного противника раз навсегда.

Битва закончилась неожиданно. В момент, когда охотники собирали последние крохи и атаковали кольцо вокруг флагмана, началась пурга. Резко нарастающие свою мощь порывы ветра набирали силу, хлопья снега врезались с все большей силой, пурга началась словно по мановению волшебной палочки. Словно кто то сверху решил растащить дерущихся на самом интересном месте, в белой пелене войска все еще продолжали биться, но продолжение было невозможно для пехоты. В сильнейшую метель видимость стала практически нулевой, бить стало просто по некому.

Господарь вздохнул, протер красные глаза, огляделся в своей задымленной кабине и проговорил:

— Войскам — к городу.

— Командир! Мы можем их смять!!! — воскликнул пилот.

— Я не могу, — грустно сказал Господарь. — У меня скоро коронация.

После этих слов Артемьев полез в нагрудный карман и достал свой небольшой черный блокнот, щелкнув ручкой, Господарь что то зачеркнул и быстро сказал:

— Соедините с командиром флагманского корабля.

Император что то кричал и махал шпагой, приложившись к бутылке редкого вина, которые ему нашли собиратели. Михаил Первый повернулся к креслу, в котором сидела Марта и сказал:

— Девочка! Марта!!! Мы победили!!! Я победил!!!

Но кресло было пустым, Марта пропала. Император повернулся к карателю и поднял на него свои глаза, уставившись куда то в сторону, он удивленно спросил:

— А где Марта!?

— Марты нет, — успокаивающе бросил каратель.

— Как нет, — угрюмо проговорил Император. — А где она!?

— Так вы же забыли, — покачал головой каратель, он подошел ближе и молниеносно одновременно ударил обеими руками ребром ладони в область шеи. Император как то сразу обмяк и упал на пол. Каратель холодно бросил помощнику:

— Где девчонка!? Куда она пропала!

— Не знаю, — испуганно помотал головой тот. — Она же не могла в пургу выскочить. За креслами есть запасной выход.

— И то верно, — кивнул каратель. Покачав головой, каратель легонько пнул лежащего без сознания Императора и развернулся в сторону стоящего помощника: — А ты теперь должен все это забыть! И делать то, что я скажу.

— Я все выполню, — закивал помощник.

— Вот и славно, — растянулся в улыбке каратель, доставая пистолет.

Сначала Марте показалось, что пурга ее просто разорвет в первые же секунды, единственное что спасло, это то, что стихия не разгулялась в полную силу. В отличие от охотников не поле боя, которые были прекрасно одеты и моментально забрались в ближайшие боевые снегоходы, Марта была только в термостойком костюме и легкой куртке. Закрыв лицо руками, девушка выпрыгнула из запасного люка и оказалась в аду. Первый же порыв ветра сбил ее с ног, девушка закричала, но ее голос просто потонул среди бушующей стихии. Когда Марта обернулась, черного бока машины уже не было — техника уехала, она осталась умирать здесь.

Девушка отчаянно стала пытаться продвинуться вперед, найти идущую в цитадель машину, но сама она понимала, что это все напрасно, с каждой секундой у нее было все меньше шансов выжить. В отчаянной попытке, Марта автоматически в каком то животном инстинкте рванулась вперед, как вдруг чья то сильная рука вытянула ее вперед. Девушка зажмурилась и почувствовала, как из невыносимого холода, она оказалась в тепле. Открыв глаза, она смогла оценить, где находится, черный кунг снегохода был слегка подсвечен красной лампой, привинченной к потолку некрупной машины. Сидя в углу изношенной разбитой машины Марта оглядывалась в поисках своего спасителя, в конце концов из темноты технического отделения показалась сутулая фигура, замотанная в белую шубу. Огромный воин уселся напротив, заняв почти все пространство, страшная белая маска воина, с непроницаемым черным стеклом уставилась на нее. Белый охотник какое то время просто смотрел на нее, затем слегка наклонился вперед, Марта испуганно шарахнулась назад, но охотник только увеличил обогрев машины, при этом, когда девушка испуганно шарахнулась, ей показалось, что воин издал глухой смешок сквозь динамики шлема.

Марта машинально потерла руки и сказала:

— Спасибо.

— За это не благодарят, — глухо буркнул воин. — Никогда.

— Вы спасли мне жизнь, — проговорила девушка.

— А стоило ли!? — хмыкнул белый шлем.

— Вы хотите меня изнасиловать! — тихо проговорила Марта.

Шлем только засмеялся, какое то время маска содрогалась от смеха, затем он проговорил:

— Нет. Я не причиню Вам вреда. Дело в другом.

— В чем? — обреченно спросила Марта.

— Человек, который выпрыгнул в пургу без термостойкой одежды, шлема и возможности вернуться назад, сам обрек себя на смерть. Это акт самоубийства. Не могу сказать, что мировые религии это одобряют, да и общество в целом. Охотник обязан спасти погибающего — это закон. А я законопослушный гражданин, — после этих слов маска снова затряслась от смеха.

— Я не могла, — проговорила Марта, глядя на безумного охотника. — Не могла там больше. Мне противно. Вы ничего не знаете.

— Не стоит оправдываться, — покачал головой воин, тяжело вздохнув, — просто не стоит.

На какое то время они замолчали, Марта тихо потирала обмороженные уши, а охотник сидел, гулко дыша через шлем. Наконец, что бы как то снять паузу, Марта проговорила:

— Меня зовут Марта. Я раньше была собирателем, теперь… теперь…

— Олег Добров, — кивнул тот. — Я раньше был…охотником.

— Я слышала, что у охотников другие имена, — проговорила девушка, глядя прямо в щиток шлема. — Странные и не русские. Без фамилий и отчеств.

— Да, — кивнул головой Олег. — Это правда, наверное все таки атмосфера ледяного царства сказывается. У нас два имени, одно ты получаешь при рождении, обычное простое русское имя, а второе, когда становишься охотником. И все. Только имя, а старое словно стирается и никто не должен его произносить. Меня всегда забавляла эта традиция, вроде как легенда о северных и нерусских именах, которые защищают от злых духов и проклятий. Никто толком не разбирается, вот и называют как попало, иногда просто придумывают. Смешно? А для нас это целая идеология.

— Тогда почему ты мне сказал, как тебя зовут!? — спросила Марта.

— Только единожды я могу сказать свое имя. В особом случае, — буркнул шлем.

— В каком!? — поинтересовалась Марта.

— Я хоть и твой должник, но все рассказывать не буду, — засмеялся Олег. — Вот такой я вредный Добров. Так классно наконец назвать себя по старому, а то все Ремм, да Ремм. А я не Ремм, я Олег.

— Почему ты назвал себя моим должником!?

— Потому что у нас, кто спас человека, становится его должником, — буркнул Ремм-Олег.

— Как так!?

Но воин только отвернулся и залез в техническое отделение, никак не реагируя на попытки Марты снова с ним заговорить, лишь единственный раз он еще прибавил обогрев и окончательно скрылся в темном отсеке. Когда Марта уже стала засыпать убаюканная гулом печки и разливающемся по телу теплом, как Добров проурчал из своего укрытия:

— Под тобой ящик. Там запасной комплект одежды и небольшое НЗ. Пользуйся, завтра метель наверняка пройдет и каратели будут шарить по этим разбитым снегоходам. Беги отсюда, не к лагерю охотников точно. Я не знаю, что тут будет происходить, но тебе тут делать нечего. Обо мне не говори никому, охотникам особенно. В рюкзаке есть карта, я пометил, куда тебе идти. Делай как я сказал, и не сомневайся. Это главное.

На все остальные вопросы белый охотник не отвечал, когда Марта стала плакать, он только прикрыл небольшой люк, ведущий в отсек. Больше никакой реакции спасителя не было, он словно и забыл о ней. Девушка, уставшая от попыток снова хоть как то разговорить воина, забылась безмятежным сном.

Самурай

Армия была разбита, в сильной пурге воины возвращались в свой лагерь, понимая, битва проиграна. Ингерман, угрюмо сидел возле костра в своем шатре, заскочивший разведчик крикнул:

— Их нет. Нигде.

— В такую пургу ты мог их и не заметить, — проговорил старик.

— Их больше нет, — проговорил зашедший в шатер Воронежский Главнокомандующий. — Не обманывай себя.

— Эрик не мог погибнуть, — упрямо помотал головой Ингерман, — он не мог.

— Мы все люди, — генерал сел рядом и строго сказал: — ты сейчас должен думать не о своем сыне, а своей армии. Вернее о том, что от нее осталось. Уходить нужно сейчас, завтра будет поздно. Только пурга спасла нас от разгрома.

— Нет, — бросил дядя Ваня. — Я буду здесь.

— Завтра они нас уничтожат, — сказал воронежский военный. — У нас ничего нет. Ни еды, ни техники, ни патронов. Нужно уходить, в районе Московской помойки и Ленинградских развалин мы пополним запасы и наберем новую армию. Смоляне попали в засаду и отступили, от нашего войска осталось менее сорока процентов.

— Ты не понял. Я остаюсь, — опустив голову, прошелестел старик. — Мне больше некуда идти. Это был мой последний поход. Принимай командование Угодьем, ты сможешь. Я знаю.

— Нет.

— Я не спрашивал твоего мнения, — поднялся на ноги дядя Ваня и прошествовал по шатру. Подойдя к сундуку, он достал от туда длинный футляр и нежно, почти ласково провел сухой рукой по его бархатной поверхности. Задумчиво улыбнувшись, воин проговорил: — Уводи людей. У меня еще есть здесь небольшое дело.

— Игнерман.

— Да.

— Ты погибнешь.

— Я знаю. — Ингерман кивнул и Воронежскому командующему показалось, что в глазах старика зажегся самый настоящий костер. Он словно помолодел.

— Твои Эрик и Марк звали тебя дядя Ваня. Вся ледяная пустыня знает тебя как Непобедимого Инегрмана, воина ледяных просторов и бескрайних снегов. Третий десяток лет ты сражаешься здесь. Но никто не знает, как тебя зовут на самом деле. Много баек ходит, да ни одной я не верю. Ты не скажешь и мне, даже перед смертью?

— Прощай, Главнокомандующий! Теперь это твоя армия! — коротко ответил старик.

Воронежский военный низко поклонился и вышел из шатра. Ингерман только усмехнулся и достал оружие из футляра. Долгое время он смотрел на заточенное лезвие и словно что то хотел сказать. Затем старик тяжело вздохнул и проговорил в пустоту:

— Капитан Артем Павлов, чистильщик первого класса к смерти готов…

* * *

Артемьев с удовольствием потянулся и посмотрел на подчиненного:

— А девчонка куда делась!?

— Не знаю, — хмуро повел плечами тот, — в тот момент она меня не сильно заботила. У меня был другой приказ, предположу, что выскочила через запасной отсек. Одета она была легко, шлема не было, скорее всего погибла. В пургу пехотинец, тем более девушка…

— Ну да, — задумчиво согласился Господарь, — выжить нереально, что же она рванула… — махнув рукой, каратель бросил: — бог с ней, это уже не важно. Император не слишком сопротивлялся!?

— Он слабо соображал, что вообще происходит, — хмыкнул тот.

— Ладно, — махнул рукой Артемьев. — Это дело прошлое. Объяви солдатам, что как закончится пурга, армия выходит. Ясно!? Пускай готовятся, еще повысь паек в два… нет в три раза. Запасов хватает.

— А что делать с императором!? — спросил подчиненный.

— Пускай пока держат под строгим присмотром, — сказал Артемьев, — он не должен выходить из своего корыта с алкоголем. Ясно!?

— Буянит, — проговорил солдат. — Кричит, что ему нужна девчонка. Заперся в своем кабинете и стреляет из пистолета, мечом машет.

— Скажи, что ее ищут, — кивнул Артемьев. — Утром разведчики двинутся на поле боя, пускай поищут для вида. Но не усердствуют, скоро Мишку все равно сливать. Когда пурга утихнет, пойдем в вдогонку за охотниками, для вида больше, пускай быстрее бегут.

— Есть, — козырнул каратель и вышел из кабинета.

На следующее утро легкие машины разведчиков двинулись к уже занесенному снегом полю боя. Ясное солнце весело озаряло остовы сожженных машин, равнина под стенами Воронежского Оплота стала настоящим кладбищем бронетехники с обеих сторон. Проще всего было находить высокие вездеходы, они словно шпили башен возвышались среди остальных единиц техники. За боевыми машинами медленно двигались громадные тягачи, солдаты крепости отнюдь не собирались добивать раненных охотников или искать своих солдат. Их целью были машины, драгоценный бензин и не менее ценные детали, ни одна машина не должна была пропасть, все можно починить, все можно использовать. Война с охотниками обернулась для воинов оплота огромной выгодой, две сотни разного рода снегоходов, вездеходов и других гусеничных единиц техники лежали туи. Умелые техники соберут их этих развалин новое войско, сильнее прежнего, соберут словно мозаику и двинут в бой.

Глава разведывательной экспедиции, быстро осмотрел фронт работ и проговорил:

— Так, десанту спешиться. Быстро обследовать местность, что бы без неожиданностей. Все, у кого нет нашивки оплота — ликвидировать.

Из крупных десантных машин вылезло несколько отрядов бойцов, которые направились в сторону разбитых машин, занесенных снегом. Стоящий в машине разведчиков, комендант спросил:

— Товарищ капитан, а охотники могут еще выжить после той метели!? Есть ли смысл обследовать обгоревшие машины?

— Охотники могут ночевать и на снегу голышом! — расхохотался тот. — Эдакие хаски-люди! Я всегда их так называю. А если серьезно, уважаемый комендант, то в момент, когда началась пурга, многие просто не успели заскочить в снегоходы. Именно поэтому я не удивлюсь, если несколько десятков гостей нас будут в самый неприятный момент.

— Может, стоит позвать подкрепление? — обеспокоенно спросил тот.

— Нет, — покачал головой капитан, — утром около сотни человек уходили с поля боя в сторону ушедшего лагеря. Забрали все что можно и стали бежать. Ими займутся каратели, никто не убежит, не волнуйтесь. Наша работа здесь, не волнуйтесь так, это просто подстраховка.

— Вам виднее, — кивнул комендант.

В это время около пятидесяти бойцов выдвинулись в сторону обледеневших останков бронетехники, через некоторое время их фигуры пропали среди огромного количества покореженных машин. Несколько минут царила полнейшая тишина, лишь изредка из капитанской кабины можно было заметить фигуры бойцов, которые квадрат за квадратом обследовали подбитые снегоходы и вездеходы. Затем раздался голос по рации:

— Холод 1. Как слышишь меня, прием. Это Орел 6. В подбитом снегоходе обнаружен человек без обозначения имперской принадлежности.

— Вы слышали приказ в отношении всех, у кого нет нашивки.

— Это девушка, — прошипела рация. — По описанию подходит. Господарь дал личное указание в отношении всех лиц женского пола…

— Ведите сюда, только аккуратно, без грубостей — проговорил капитан.

Комендант обеспокоенно спросил:

— Что еще за девушка!?

— Ничего особенного, — махнул рукой командир. — Очередная подстилка императора. Потерялась. Видать удалось выжить, в снегоход заскочила.

— А как же она… — начал комендант.

Но спросить коменданту не удалось, со стороны занесенного снегом поля боя раздался треск автоматных очередей.

Марта спотыкаясь шла за высоким офицером, который держа тяжелый автомат наперевес, неторопливо огибал все препятствия на своем пути. Она не успела уйти. Когда девушка проснулась в своем новом убежище, ее уже искали. Нашли ее почти сразу, в тот момент, солдаты стали методично осматривать все подбитые машины, Марта поняла, что ей не скрыться. Сначала девушка бросилась к техническому отсеку, в котором заперся Олег, но тот был словно запаян. Это ее и выдало — испуганная девушка начала стучать и звать воина, тогда то ее и обнаружили. Бойцы действовали быстро и профессионально, она даже ничего не успела понять, как вдруг оказалась наверху. В один миг ее вытянули из техники и в перед лицом оказалось дуло автомата. Но солдаты не выстрелили, после короткого диалога бойцов по рации, ее подчеркнуто аккуратно и вежливо стали отводить с поля боя. Рвануться и убежать шансов не было — с двух сторон ее мягко, но крепко держали солдаты, а впереди вышагивал нашедший ее офицер.

Марта шла в окружении солдат и напряженно думала, что будет дальше. Она пыталась что то придумать, что то сказать, найти любой вариант. Но только не туда. Ни за что. Бледная как снег, она проговорила:

— Я не хочу туда.

— Все будет хорошо, — вежливо ответил солдат справа. — Вы в безопасности.

— Не надо, — с мольбой в голосе сказала та, опустив голову, она сказала, — Олег. Ремм. Пожалуйста.

— Не сопр… — начал второй солдат, но фразы он не договорил и лишь цепко сжал ее локоть.

Марта почувствовала резкую боль, но солдат не собирался ее отпускать, вцепившись мертвой схваткой в ее руку, воин медленно оседал на снег. Марта даже не успела испугаться, она просто ошарашено смотрела на растекающееся алое пятно на груди солдата. Когда она повернулась что бы найти защиту у второго конвоира, тот уже лежал на снегу замертво. Девушка открыла рот, что бы закричать, как идущий впереди офицер развернулся и увидел мертвых солдат. Воин рванул руку к автомату, вдруг за его спиной молниеносно пронеслась тень.

…Автомат все таки выстрелил. Судорожно нажав на спусковой крючок, убитый воин все еще стрелял. Возвышающийся над поверженным противником старик одним махом своего страшного оружия, похожего на копье, отрубил пальцы, все еще отправляющие смертоносные пули. Подняв глаза, он ласково сказал полумертвой от страха девушке:

— Спрячься, дочка.

Марта только судорожно кивнула и бросилась прочь, запрыгнув в ближайший имперский вездеход, изнутри больше похожий на улей, девушка затаилась. Старый воин одним резким движением достал короткий пулемет и проговорил:

— Ребятки, что так долго!? Не заставляйте старого чистильщика ждать…

Бегущие на выстрелы солдаты еще не осознавали своей участи, среди кучи разбитой техники, в джунглях из покореженного металла их ждал Охотник. В прямом смысле этого слова, охотник, который уже знал, что произойдет с его добычей.

Капитан в вездеходе достал рацию и громко рыкнул:

— Орел 6!!! Орел 6!!! Ответь!! Что у вас там происходит!!! Это Холод 1!!! Отвечай!!! Командирам отрядов срочно выйти на связь!!!

— Холод 1!!! Это Ястреб 2!!! Орел 6 уничтожен! — проговорил боец. — Мы попали в засаду, сразу несколько отрядов прячутся в разбитой технике и атакуют нас попеременно, мы уже слишком далеко зашли, обратно не пройти. Выручайте!!!

— Сейчас выдвигаемся, — сказал капитан, — соединяйтесь с другими отрядами и держите круговую оборону.

— Давайте скорее!!! — ответила рация, — уже три отряда не выходят на связь. Их тут не меньше пятидесяти, ловушки стоят везде. Только техникой выручать.

Капитан тяжело вздохнул и проговорил:

— Вездеходам вперед. Вытаскивать ребят нужно, завязли они там.

— Но вездеход легко подбить с гранатомета!! Капитан Рыков!! — обратился комендант. — Авангард солдат просто приманка!!! Вы пойдете их спасать и погибнете сами!!! Этого они и хотят!!!

— Заткнись, — оборвал капитан Рыков коменданта. — Может в крепости ты что то и решаешь, но здесь я командир. Я своих людей не брошу.

Отвернувшись от него, капитан прорычал:

— Вездеходы — ход!!!

Тяжелые машины, ожидавшие команды двинулись вперед в сторону разгорающегося боя. Вездеходы рвались в бой, ощерившись дулами орудий солдаты шли спасать своих товарищей. Война шла, окруженные солдаты бились за свою жизнь, а охотники, устроившие засаду, все теснее сжимали кольцо.

Потом огонь прекратился и на поле боя стало тихо. Когда ударный корпус выехал к своим, капитан вдруг понял, что произошло. Опасности больше не было — Его убили. Одного. Когда молодой офицер прыгнул на белоснежную поверхность, старик уже бился в агонии. Схватив командира одного из отрядов, капитан Рыков прошипел:

— Это и есть засада!? Это и есть тот, кто вас в угол загнал!? Где полсотни охотников!?

— Бестолковые они у вас, — прохрипел старик, захлебываясь собственной кровью, — бестолковые… раз стрельнул, они и обделались… друг друга постреляли…помощь звали. Куда вам с чистильщиком тягаться… Привет вам из четвертого отделения…

Капитан молча поднял пистолет и выстрелил умирающему воину в голову. Помолчав, офицер сказал:

— О случившемся я сообщу Господарю. Завершайте работу, командиры уже можете готовиться к казни. Артемьев не простит. Это просто позор.

Еще раз посмотрев на тело мертвого воина, он тихо выматерился и залез в кабину своего вездехода.

Марту они не нашли, в момент общего хаоса она успела убежать. Ее по сути никто не искал и не пытался догнать. Словно ее и не было. Она просто ушла в сторону, указанную на карте. На ее плечах был небольшой рюкзак, а на ногах широкие снегоступы. Девушка шла по пути, которую ей наметил этот странный воин в маске, который сказал ей свое имя. Олег. Утром его уже не было, он словно испарился, Марте даже стало казаться, что его никогда и не было. Надев защитный шлем и облачившись в одеяние охотницы, отважная девушка шла на встречу своей судьбе. У нее не было плана пути и версий, что она будет делать, у нее была только отметка на карте и нестерпимое желание покинуть это место. Марта поправила неудобный шлем, который был ей на несколько размеров больше и весело сказала:

— Выживем.

Она шла вперед и у нее было четкое ощущение, что ее судьба в надежных руках. Словно кто то помогает ей сверху и внимательно следит. Она верила.

* * *

…В нескольких десятках километров от идущей отважной девушки, в разбитой, наспех починенной машине слышался тихий разговор:

— И как? Первая линия сразу погибла? Я думал, они еще продержались.

— Нет, они все погибли. Их просто сожгли.

— А кто вел их в бой?

— Смертоносец Ремм. Лучший воронежский охотник. Я лично видел, как его снегоход вспыхнул как спичка. Спастись было нереально.

— Ремм!? — удивленно спросил собеседник, — да… великолепный был охотник. Жалко, что погиб. Он сейчас, наверное, там, где всегда спокойно.

— А ты знаешь, как мы его звали!? — спросил рассказчик.

— Ну?

— Ангел-хранитель, — ответил собеседник, — он всегда всем помогал. Это у него в крови…наверное, даже после смерти всегда будет всем помогать… уж точно…я то его знал…

Машина снова застряла в снегу, и охотники высыпали ее вытаскивать. До нового места сбора было еще далеко…

Новая жизнь

Антон несколько раз выходил из забытья и видел только одно — согнутую фигуру Марка, который схватив длинный трос, тащил сани, на которых он лежал. У собирателя все время дико болела голова, чудовищная боль в висках долбила все сильнее, когда она становилась просто невыносимой, Антон снова терял сознание. В сознание он приходил от нее же.

Потом был свет. И тепло, в очередной раз очнувшись от невероятного удара по голове, собиратель очнулся. Когда он пришел в себя, саней и согнутой фигуры Марка не было. Открыв один глаз, собиратель измученно осматривал свое новое убежище. От открыл рот и попытался что то сказать, он хотел позвать Марка, он хотел воззвать Эрика, но из его уст раздался только тихий хрип. Но, как ни странно боли больше не было, состояние, которое он испытывал, было совершенно необычно для него. Он словно смотрел на себя со стороны, будто видел себя, раненного и полубесчувственного на продавленной кровати. Хлопнула дверь и в комнату вошла женщина, безразлично посмотрев на открывающего рот, словно рыба, Антона, она покачала головой и тихо сказала:

— Подожди, мальчик. Марк скоро придет.

— Эээ… — просипел Антон, но женщина только вытерла его лоб тряпкой и вышла, тихо закрыв за собой дверь.

Марк пришел не скоро, молодому собирателю показалось, что прошла целая вечность, прежде чем в его крохотную каморку заглянул врач. Сев рядом, воин только бросил:

— Ты в безопасности. Не бойся ничего и никого. Мы у друзей.

— Эрик… — прошептал Антон.

— Эрик пропал, — ответил Марк. — Когда я очнулся, его уже не было.

— Он погиб? — спросил Антон.

— Вот в чем я точно уверен, что он жив, — грустно проговорил Марк, - У него это врожденное, живучий как таракан.

— Живучий как кто!?

— Не знаю, — пожал плечами врач. — Просто мама всегда так говорила, слово то такое смешное "Таракан". Я уверен в одном — Эрик жив. И в этом меня никто не разубедит, я поверю, если только увижу его труп. Да и то перед этим прощупаю пульс.

— Что произошло!?

— Эрик не справился с маневром, — вздохнул собеседник раненного собирателя. — Изначально идея была плохая. Хотел по грани пройти — стрельнуть из гранатометов и обратно вернуться, не рассчитал, что у них пушки более дальнобойные, чем его торпеды на носу. Дурак. Потом нас подбили, уже не знаю почему не сожгли окончательно, может не до нашего корыта им было, может, думали, что никто не выживет после тех кульбитов, которые мы вытворяли. Как ты не пристегнутый ремнем в лепешку не разбился — ума не приложу. Когда я очнулся, Эрик пропал, нас чуть было не поймали каратели. Искать его не было времени, пришлось улепетывать от имперских карателей. Единственное, что нас спасло — это то что они двинулись за армией.

— Как за армией? — спросил Антон. — Империя победила?

— Когда я со выбитым плечом вытаскивал тебя из снегохода, почему то я не заметил нашего флага над крепостью, — проговорил Марк, только сейчас Антон заметил перемотанную область, после недолгой паузы Марк продолжил: — была метель, скорее всего поэтому наши армии и разошлись. Потери с нашей стороны были слишком большие — может поэтому лагерь снялся с места и ушел. Только такой вариант я рассматриваю, а каратели бросились догонять. Не знаю, что там произошло.

— Почему мы проиграли? — отрешенно спросил Антон. — Охотники непобедимы…

— Скажи это смолянам, — хмыкнул Марк и встал со своего места. — Отдыхай.

— Марк, это все? — со слезами на глазах проговорил Антон, глядя на понурого воина. — Все? Совсем!? МЫ же проиграли… больше ничего, охотников больше нет. Война закончилась…

— Война закончится, когда умрет последний охотник, — бросил Марк. — Или последний ледяной. Пока что ни первое, ни второе не произошло. Мы будем драться.

После этих слов охотник затворил дверь. Выйдя из комнаты, он оказался в небольшой круглой комнатке, которая и служила основным помещением, сев на крохотный стул, воин угрюмо уселся за стол, собранный из каких то железных осколков. Кроме него в комнате находились пожилой мужчина и женщина средних лет, когда Марк сел за стол, женщина подошла и поставила перед ним небольшую кружку, в которой дымился редкий по нынешним временам чай. Марк молча взял кружку и сделал глоток, пожилой мужчина спросил:

— Как там юный охотник?

— Он не охотник, он собиратель, — поправил врач и тихо продолжил: — Скоро придет в себя окончательно. Как только сможет идти, мы уйдем. Обещаю.

— Что вы! — жарко запротестовала женщина. — Оставайтесь, сколько хотите, вы нас не стесняете. Даже и не думайте!

— Алла права, — кивнул старик. — Вы нас не стесняете. Помещение небольшое — это верно, но мы всегда рады вам помочь. У нас есть еда, есть лекарства. Вы тут не будете ни в чем нуждаться.

— Спасибо, — ответил Марк. — Я не думал, что в Ледяной пустыне еще остались добрые люди. Наверное, я уже во всем разочаровался, после всех этих войн стало казаться, что люди ненавидят друг друга настолько, что уже не способны на что то иное. Мне это… непривычно. Я словно в другом мире.

— Вы — очень добрый человек, — проговорила Алла, добрым взглядом посмотрев на огромного воина. — Просто война в вас всю жизнь. Но даже будучи воином, вы стали лекарем, вы по своей природе хотите помогать людям.

— Готов поспорить, что если бы вы родились лет пятьдесят назад, то наверняка бы стали каким-нибудь главным врачом! — улыбнулся старик. — Откуда это у вас?

— Мой отец умер рано, — сказал Марк. — Он был врачом. Он знал, что когда умирают все и вся, сын должен знать хоть что то. Поэтому он меня и обучал с малых лет, хотя… какой я врач, санитар наверное простой. Он почему то меня так и называл, маленьким санитаром.

— Ваш отец был очень дальновидным человеком, — проговорила Алла. — Такие люди ценятся всегда. В такое время вам досталась очень благородная профессия. Цените это. Ведь это дар.

— Надеюсь, вы правы, — кивнул Марк, потом он перевел взгляд на старика. — Вы хотели меня о чем то попросить. Я помню.

— Да… — ответил старик и немного замялся, потом он перевел взгляд на женщину и сказал: — Алла, приготовь ужин. Мне нужно поговорить с охотником, — когда женщина ушла, то продолжил, — понимаете, я хотел вас попросить об одолжении. Но… я не знаю… возможно ли это…

— Вы спасли нам жизнь, — сказал Марк. — Если что то в моих силах выполнить для вас, тоя это сделаю. Давайте начистоту откровенно. Не стоит что то недоговаривать или скрывать.

— Хорошо, — кивнул старик и начал свой рассказ.

Неделю спустя

Марк ловко выбрался из подледного убежища и радостно посмотрел на ясное небо. Пустыня во время потепления поистине прекрасна, сотни бриллиантов отливали ярким светом и красиво сверкали при попадании на них солнца. Воин счастливо зажмурился и снял тяжелый шлем, вдохнув чистый воздух в легкие, врач проговорил:

— А ведь и вправду теплеет. Немножко, совсем чуть-чуть, но теплеет.

Настроение у охотника было прекрасным, Антон шел на поправку семимильными шагами, сегодня уже можно будет выйти в дорогу. Путь будет долгим и не легким, но Марка дальняя дорога не пугала. Он знал, что просьбу, которую его попросил выполнить старик, будет выполнить не просто, но и это не проблема. В такие дни, когда настроение потрясающее и отличная погода, кажется, что человек может свернуть горы. И в этом он прав.

Счастливое выражение воина вдруг резко изменилось, Марк напряг слух и закрыл глаза. Внимательно вслушиваясь в тишину, он словно застыл, потом, когда его подозрения подтвердились, он рванул к убежищу. В этот момент, где то вдалеке грохнул одиночный выстрел. Сразу выскочивший на поверхность старик спросил:

— Что такое!? Охотник!

— Вы говорили, у вас ведет лаз в военный склад?

— Естественно, — кивнул тот.

— Готовьтесь к бою, — проговорил Марк. — Закройте двери и не высовывайтесь. Если это проклятые, то я с ними справлюсь, если это каратели — ваша помощь мне не поможет.

После этих слов Марк рванул вперед и стал карабкаться на более высокий оледеневший холм, забравшись наверх он достал бинокль и стал осматривать раскрывшееся перед ним пространство. Но искать долго не приходилось, после очередной раздавшейся автоматной очереди, врач поднял бинокль и увидел странную картину. Бегущий охотник отчаянно отстреливался от преследующего снегохода, при этом тот держал минимальную дистанцию, и ехал практически вплотную к беглецу. Непробиваемый нос техники никак не реагировал на попадания с автомата, каратели просто ехали и все. Казалось, что они ждут, когда у воина закончатся патроны и они возьмут его живьем. При этом охотник бежал именно в сторону убежища, в котором скрывались Марк и Антон, когда они подбежали к оледенелым скалам, на которых уселся Марк и забежали в лощину между ними, преследующий охотника снегоход оказался в метрах двадцати от врача. Воин задумчиво почесал шлем и бросил:

— Это не охотник, а баран, какой то. Все знают, что бить в лобовое, — только патроны переводить.

Словно предугадывая слова воина, автомат перестал стрелять, охотник стал неумело пытаться его перезарядить. В этот момент железные двери машины раскрылись и из кунга выскочили солдаты, охотник, заметив действия бойцов, просто бросил автомат на снег и рванул со всех ног.

Марка на шпиле уже не было.

Загнанный охотник бежал медленно, солдаты догнали его почти сразу, сбив его с ног, солдаты стали стягивать с него шлем. Боец смешно брыкался и пытался нелепо отбиваться от здоровых карателей. В этот момент Марк совершенно бесшумно спустился с оледенелых скал в ущелье и зашел к оставленному снегоходу сзади. Он плавно забрался в кунг и быстро рванул к кабине пилота, плавно вытаскивая два коротких широких лезвия, из головы снегохода послышался голос карателя:

— Я тебе говорю это то, что нужно! Император объявил награду для тех, кто найдет!! Тройной паек в течение шести месяцев!!!

— Зря мы все таки от экспедиции отбились, — сокрушенно проговорил второй пилот. — Господарь голову оторвет за такие шутки.

— Голову? — переспросил Марк. — Голову, это можно!

В следующий миг оба лезвия вошли в сонные артерии бойцов в кабине, одним рывком он выкинул хрипящих солдат в салон, быстро добив корчащихся в агонии солдат, воин уселся за место пилота. Рванув рычаг управления, он активизировал носовые пулеметы и стал расстреливать стоящих в десяти метрах солдат.

Солдаты оказались просто не готовы к такому повороту событий, два носовых пулемета прошили солдат за мгновение. Снегоход рванул вперед, подъехал к лежащим телам и остановился. Марк вылез из кабины и шагнул в сторону спасенного им охотника, он посмотрел на вжавшегося в снег человека, судорожно держащегося за свой шлем и спросил:

— Эй, воин пустыни. Ты где так драться научился?

После этих слов он достал окровавленный кинжал и перерезал горло одному из солдат, который бился в агонии, затем подошел к лежащему на снегу охотнику. Когда огромная фигура воина приблизилась, шлем вдруг проговорил:

— Дяденька, не убивай, пожалуйста.

— Не понял, — повел шеей Марк, — ты кто такой вообще? — он бросил взгляд на нашивку камуфляжа, и продолжил: — воронежская локация. Странно, я слышал, что вы все таки умеете перезаряжать автомат. Ты кто такой?

Не дождавшись ответа, Марк рванул шлем охотника и увидел заплаканное лицо девушки. Он тихо сказала:

— Не убивайте!

— Что же за день, то такой, — вздохнул Марк и посмотрел на ясное небо: — слушай, ты, наверное, просто так меня испытываешь, я тебе не нравлюсь, да!? Ну скажи сразу! Просто подай знак, что мы с тобой не подружимся, ну пожалуйста!

Марк еще какое-то время смотрел на небо и ждал ответа, потом еще раз глубоко вздохнул и сказал Марте:

— Никогда не отвечает, может и вправду ему не нравлюсь, хоть бы раз что то буркнул…, - отвлекшись от рассуждений, Марк со страшной улыбкой спросил: — ты знаешь, что мы делаем с мародерами!?

— Я не мародер.

— На тебе шлем и камуфляж охотника, но ты не из наших, — бросил Марк, вытирая лезвие о форму одного из убитых солдат. — Ты сняла с трупа!? Только не ври.

— Меня спас охотник, — ответила девушка. — Он дал мне эту форму и автомат. Он дал мне карту и сказал идти сюда, сделал отметку на карте. Вот и все.

— Да!? — удивленно спросил Марк, при этом его рука плавно соскользнула на короткий автомат на боку. — И как звали этого ангела-хранителя?

— Олег, — ответила она, потом, словно опомнившись, проговорила: — нет, Ремм.

— Так Олег или Ремм!? — усмехнулся Марк.

— Ремм, — кивнула девушка и проговорила. — Но ему больше нравилось Олег, он сказал, что никогда не любил это имя. А еще, что он может говорить его только в одном случае. Но он не сказал в каком.

— Я тебе скажу, — угрожающе придвинулся вперед Марк и схватил девушку за горло. — Охотник говорит свое имя настоящее имя только перед смертью. Самому близкому человеку. А Ремма я знал, он погиб одним из первых. Так ты говоришь, вы разговаривали!? Очень интересно, такое милое сходство. Где это вы говорили!? В его снегоходе!?

— Он был жив, — испуганно проговорила девушка. — Он сказал, что он мой должник, так как он спас меня. Поэтому он дал мне карту и снаряжение.

— Ремм был великим воином, и он погиб в этом бою!! Если ты с кем то разговаривала, то только с его духом!!! — закричал Марк он схватил ее за подбородок и притянул к себе. — Смотри на меня!!! Я врач, я помогаю людям, я не воин!!! Если бы я знал, кто ты, то я никогда бы не полез тебя спасать!!! Поняла, сука!!! Он был великим воином!! Он должен был быть похоронен!!!!!! Он был мертв!!! Я видел как его снегоход сгорел!!! Своими глазами!!! Его горящий снегоход!!! Трупы не разговаривают!!! — Марк толкнул ее на один из трупов и зарычал: — ну!!! Давай!!! Спроси у него что-нибудь!!! Давай!!! Быстрее!!! Быстрее!!! Я жду!!!

— Но он был!!! — прокричала девушка. — Он спас мне жизнь!

— Хорошо, — кивнул Марк, он развернул девушку спиной и презрительно толкнул в спину. — Иди вперед.

— Не надо, — испуганно проговорила она. — Я знаю, вы меня выстрелите в затылок. А потом отрежете голову.

— Нет, — лицо Марка, искаженное злобой приблизилось вплотную. — Сначала я прострелю тебе ноги, а потом вспорю живот и ты захлебнешься собственным дерьмом. Так мы и поступаем с мародерами. Поняла!?

— Не надо, пожалуйста, — залепетала девушка. — Не убивайте!!!

— Вперед, — проговорил Марк. — Иначе я тебя сейчас изуродую.

Когда она, спотыкаясь двинулась вперед, Марк поднял свое оружие и небрежно прицелился. Когда его палец плавно опустился на курок, слева он заметил тень. Переведя прицел на движущуюся фигуру, он бросил:

— Антон, иди в убежище!!!

— Не стреляй!!! — закричал раненный собиратель. — Только не стреляй!!!!

— Это не тебе решать!!! — зарычал врач.

— Остановись!!!

— Я сделаю это!!! — врач поднял оружие, но в этот момент Антон добежал до девушки и горячо обнял ее.

Марк опустил ствол и удивленно проговорил:

— Ты что делаешь!!!Идиот!!!

— Это ты идиот! — ответил Антон, еще крепче прижав к груди плачущую девушку, он бросил: — это моя сестра.

Путь наверх

Девушка смущенно посмотрела на брата и сказала:

— Не называй меня так больше. Я больше не Ирина Терентьева, в ту ночь, когда нашу семью вытащили из оплота и бросили в пустыне, я умерла. Меня зовут Марта. Не надо больше меня так называть.

— Хорошо, — кивнул тот и счастливо проговорил: — я так рад, что вы с мамой живы. Я думал, что я один. Во всей пустыне, и больше никого нет. А ты… Скажи, что было потом.

— Собиратели подбили имперский снегоход и продали его охотникам, а я… — девушка на секунду замялась. — Они взяли нас с мамой. Нас выходили и приняли в семью, несколько лет я была собирателем, потом нас взяли работать в оплот, в Северной столице "ледяные" не брезгуют рабами. Я думала, что ты погиб тогда. Собиратели, которые кружили вокруг, сказали, никого не нашли. Ты просто исчез.

— Сначала я спрятался, я несколько часов лежал под снегом, выжидая. Потом меня спасли охотники, — бросил Антон. — Они не взяли меня к себе. Просто отдали меня первому попавшемуся каравану, шедшему в Южную Равнину. Там я и стал собирателем.

— Ты… — Марта покачала головой и проговорила: — я счастлива, что тебя встретила. Теперь мы можем уйти, мы будем вместе.

— Нет, — глаза Антона сверкнули и он бросил. — У нас есть еще небольшое дельце. Император. Это ублюдок, убивший нашего отца. Я убью его. Будет новый штурм, новая битва. И мы победим. Я заберу маму и все. Я должен ее увидеть. Я стану охотником.

Марта встала и прошлась по комнате, немного постояв, она проговорила со слезами на глазах:

— Мама умирает. Она умирает и только император помог нам тогда, когда нас пустили в оплот. Только он…

— А что ты делала взамен!? Неужто работала собирателем? — хищно спросил Антон.

— Только не спрашивай, — отстранилась Марта.

— Нет уж, я поинтересуюсь, — придвинулся вперед Антон и посмотрел в ее светлые глаза.

— Меня подарили императору, как игрушку, — с вызовом посмотрела она на него. — Как подстилку. Если хочешь знать. Меня изнасиловали. Это ты хотел услышать!?

— Я убью его, — сказал Антон. — Заберу маму и мы уйдем. А Марк сможет вылечить маму, он лучший.

Какое то время они молчали, потом раздался голос Марка, безмолвно слушающего диалог брата и сестры:

— Смотрю я на вас и не понимаю, как вы только выжили. Детки главы Форпоста.

Оба развернулись и увидели, как из соседней комнаты вышел врач и уселся за стол. Хмуро посмотрев на брата с сестрой, он проговорил:

— Вы оба идиоты. Причем даже не смейте со мной спорить по этому поводу, большей чуши я в жизни не слышал. Две тысячи охотников погибло, а вы так просто решили, что все сделаете. Попадете в оплот, убьете императора, заберете больную раком, а я ее вылечу. Вы большие оптимисты, хотя нет, все таки идиоты. В особенности ты, Антон, ты сестру нашел, вместо того, что бы радоваться, придумал какую то дрянь. В этой пустыне почти у всех погибли родные и близкие, тебе досталось великое счастье. А ты несешь такое… Императора он убьет, даже я знаю, что император не больше, чем марионетка, Господарь Карательного войска — вот реальная сила. А вы тут надумали…

— Я это сделаю… — начал Антон.

— Сдохнешь ты, — перебил его Марк. — Пристрелят тебя как хакрата, и все. Только так. А по поводу вашей матери… — Марк покачал головой и сказал, — я не могу вылечить рак, это страшная болезнь еще со времен Жителей Лета. Никто не может ее побороть. Смиритесь и все. Антон, идет война, спасай сестру из этой мертвой зоны.

— Ты должен… — начал Антон.

— Я ничего тебе не должен, — резко прервал его Марк. — Вы будете делать то, что я скажу. Если, конечно, не хотите погибнуть. Самый страшный грех для охотника — самоубийство, вы и хотите это сделать. Запомните раз и навсегда, человек, который не готов драться за свою жизнь — самоубийца.

— Что ты предлагаешь? — спросила Марта.

— Вы нашли друг друга, — ответил врач и посмотрел на брата с сестрой. — Бегите отсюда и радуйтесь, что вы не одиноки. Бегите не оглядываясь и забудьте о нашей войне. Территория вокруг Твердыни — самое опасное место в этой пустыне, вы даже не дойдете.

— Они убили моего отца, — встал Антон. — Они подарили мою сестру этому ублюдку. Моя мать умирает о рака. Куда мне бежать!? К Московской помойке!? Я хочу посмотреть, как горят оплоты, как гибнут ледяные!!!

— Ты тоже ледяной! — хмыкнул Марк и посмотрел на собирателя.

— С того момента, как они создали свою империю и убили моего отца, я уже давно не ледяной, — ответил Антон и вышел.

— Завтра поговорим, революционер, — бросил Марк и вышел из комнаты, перед этим он развернулся и бросил: — в случае поражения, у Армии новое место сбора — Москва. Так что на помойку по любому попадешь. Можешь бежать к Ленинградской Твердыне, но это уже без меня.

Антон только зло стукнул по столу, как из каморки послышалось:

— Постучи мне еще.

Бунт

Охотники отступили, оставив после себя три уничтоженных линии обороны и несколько тысяч убитых, воины пустыни позорно убежали зализывать раны. Среди уничтоженных укреплений, едва лавируя между тем, что осталось от первых оборонительных позиций гарнизона, двигалась дымящаяся машина.

Прошитый несколькими десятками выстрелов, покореженный неизвестный снегоход с диким дребезжаньем приблизился к воротам Воронежского Оплота. Из когда то желтой проржавевшей кабины с трудом вылез боец и буквально вывалился на снег. С трудом пытаясь что то выговорить, раненный воин сделал пару нетвердых шагов и рухнул на колени.

Стоящий на вышке солдат поднял винтовку и проговорил:

— Господин капитан! Разрешите…

— Постой, — не дал договорить ему начальник смены и поднял бинокль, внимательно осмотрев стоящего на коленях воина, он закричал. — Открыть ворота!

— Но… — начал другой боец на стене.

— Это приказ! — крикнул капитан и стал быстро спускаться со смотровой башни. Спустившись вниз, офицер подскочил к запасному снегоходу и запрыгнул в кабину, когда он собрался опустить крышу и двинуться к стоящему у ворот страннику, вдруг перед ним оказалась фигура адъютанта Артемьева, тот быстро положил руку на штурвал и спросил:

— Куда направился, капитан!?

— Собираюсь спасти экипажу машины жизнь, лейтенант — капитан попытался убрать руку, на верный пес Господаря оказался сильнее, и руки не убрал, начальник смены поднял на него глаза и проговорил: — руки убери, там наш, из Смоленска выживший. Я лычки у него разглядел на форме, перепутать не мог.

— А ты не думал, что это очередная ловушка? — спросил лейтенант. — Не думал, что это охотник? Все начальство гоняется за ними и собирает то, что от Белой Армии осталось, решил в главного поиграть!? Засады не чуешь!? Есть Приказ расстреливать всех приближающихся ближе километра!!!

— Все охотники сейчас либо остались лежать здесь замертво, либо бегут от твоего хозяина-господаря, верный пес, — капитан убрал руку адъютанта со штурвала и рыкнул: — Не путайся у меня под ногами, сопляк.

Снегоход заурчал двигателем и сорвался вперед. Когда машина подъехала к покореженному снегоходу у ворот, капитан выскочил из машины и подбежал к раненному, солдат стоящий на коленях возле своего транспорта тихо проговорил:

— Господин капитан, нас предали… оплот пал…

Начальник смены схватил слабо соображающего солдата и проговорил:

— Все хорошо, ты дома.

— В кунге, — прошептал солдат. — В кунге…

Из ворот выскочило еще несколько солдат с носилками на руках, капитан передал раненного воина на руки врачей и приблизился к тому, что когда то было снегоходом. Дотронувшись до ржавого оледеневшего заднего люка, офицер резко рванул дверь и забрался внутрь, в полутьме салона, единственным освещением которого были тоненькие лучики света пробивающиеся через дыры в броне машины. Капитан аккуратно подошел к темной фигуре лежащего человека на полу и быстро наклонился, с удивлением рассматривая его. На грязном полу разбитой машины лежал полковник Сомов, глава снежного корпуса гарнизона смоленского Оплота, с трудом открыв глаза, тот тихо прошептал:

— Капитан…

— Господин полковник, вы дома, я сейчас вызову врачей.

— Нет, — словно очнувшись ото сна, резко рванулся вперед старый офицер. — Никаких врачей, слушай меня внимательно!

— Я… — капитан озадаченно посмотрел в безумные глаза Сомова, — господин…

— Каратели предали нас, — прошептал полковник. — Смоленск был брошен, карательный корпус сбежал с поля боя… дезертиры должны быть наказаны…

— Я Вас не понимаю, — начал капитан.

— Что тут не понимать! — закричал раненный полковник. — Нас бросили! Крепость бросили на растерзание! Каратели предали нас!!! Ты что, не слушал!?

Люк открылся с диким скрежетом, и на пороге показался лейтенант карательного корпуса, адъютант попытался залезть внутрь, но раненный вдруг дико завопил:

— Иуда!!! Иуда!!! Предатель!!!

— Сюда! — помахал рукой лейтенант. — Еще один выживший!!! Невменяемый!!! Скорее!!! — растянувшись в змеиной улыбке, он пожал плечами, — извини капитан, промашка вышла!!! Не прав я был!!! Действительно наши!!

Полковник отчаянно закричал и схватился за кобуру, офицер ухватил его за руку и прошептал:

— Господин полковник, прошу вас, сохраняйте спокойствие!

— Они и меня убьют, — прошептал военный, приблизившись к уху начальника смены, он прошептал: — ты скоро все поймешь, мы все марионетки в игре карателей, возьми.

Капитан схватил небольшую коробочку и спрятал во внутреннем кармане камуфляжа. Полковник схватил за руку офицера и зашептал:

— Покажи это своим людям. Это заговор, боец, меня все равно убьют, вы должны сопротивляться. Подполье вам поможет.

— Как вы можете… — начал капитан.

— Это теперь твой единственный союзник, — кивнул полковник и закрыл глаза.

После этих слов капитан вылез из кунга и задумчиво направился в сторону крепости. Подойдя к своей машине, он уселся в кресло и бросил быстрый взгляд на суетящихся врачей возле подбитой машины. Адъютант смотрел прямо на него. Начальник смены развернул снегоход и направился в крепость. Миновав линию ворот, он выскочил из машины и побежал на смотровую вышку, взобравшись наверх, он бросил стоящим на позиции солдатам:

— Выйдите.

Коротко кивнув, бойцы быстро вышли из рубки. Капитан достал небольшую коробочку, которую ему дал Сомов, и стал ее внимательно разглядывать. Совсем маленькая, всего десять сантиметров в длину, черная матовая поверхность, вот и все, никаких обозначений и надписей. Открыв свою находку, капитан увидел маленькую видеокассету, кассеты были большой редкостью для жителей пустыни, в условиях вечной мерзлоты пленка портилась и смотреть старые фильмы из прошлого не получалось. Меньше всего было и носителей, на которых ее можно было посмотреть. Всего три четыре видеокассетника, кассета была устаревшей формой передачи информации еще до периода Оледенения. Капитан крикнул:

— Солдат!

— Да, господин капитан! — заскочил на площадку боец,

— Ты знаешь, где можно посмотреть такую кассету? — спросил начальник смены.

— Это же кассета с видеокамеры командирских вездеходов, — внимательно осмотрев, ответил боец. — Их всего штук шесть, в основном только у карателей установлены камеры на бронетехнике, да и то у них дисковый носитель или вообще карта памяти. У машин гарнизона таких нет, у смолян была пара машин, да и то не вездеходах командирских. Если хотите посмотреть, то нужно у карателей просить. Большая часть ушла, но пара машин еще есть в ангаре. В крепости вы не найдете ни одного носителя…

— Ни одного носителя, — отстраненно проговорил капитан. — И никто не может посмотреть.

— Господин капитан? — вопросительно посмотрел на него солдат.

— Ты свободен, — махнул рукой начальник смены и снова стал спускаться по лестнице.

Двигаясь в сторону ангара, где были выставлены немногие запасные карательные, машины, капитан снова натолкнулся на адъютанта Господаря, преградив ему дорогу, лейтенант проговорил:

— Капитан, тебя же Андрей зовут?

— Ну, — кивнул тот и снова попытался пройти, но лейтенант снова преградил ему дорогу, капитан недовольно посмотрел на него и бросил: — лейтенант, ты нарываешься. Чего ты весь день вертишься тут?

— Да я извиниться хотел, — пожал плечами каратель. — Ты прости. Меня Кирилл зовут. Я не хотел тебя обидеть, ну возле ворот. Пойми, вы — солдаты гарнизона крепости, мы — каратели, делаем одно дело — защищаем мирных граждан от этих грязных охотников.

— Я вижу как ты защищаешь, — кивнул Андрей и бросил: — ты хотел извиниться? Извинения приняты, а теперь, позволь, у меня дела.

— Что тебе передал полковник? — спросил Кирилл, уставившись в него своим тяжелым взглядом. — Только не отнекивайся, я все видел. Он что то тебе сунул в руки, и ты поскакал как угорелый.

— А тебе какое дело? — спросил капитан, глядя прямо в глаза офицеру.

— Я должен знать что там, — просто ответил адъютант.

— Твой хозяин велел тебе вынюхивать все что только можно, пока его не будет? — угрожающе спросил Андрей.

Кирилл только едва заметно улыбнулся начальнику смены и резко выбросил левый кулак в голову Андрея. Тот успел увернуться и быстро отскочил назад, доставая пистолет, но выстрелить капитан не успел. Лейтенант свой промах восполнил молниеносным проходом в ноги. Каратели все таки дрались лучше обычных бойцов гарнизона, даже офицеров. Жестко бросив капитана на железный пол, лейтенант стал обрушивать удары своих пудовых кулаков на голову Андрея. Капитан отчаянно отбивался от насевшего сверху карателя и пытался подняться прогибом из неудобной позиции. Но Кирилл никак не отпускал своего противника и с каждым ударом бил все сильнее, пробивая защиту начальника смены. После затянувшейся атаки Андрей стал пропускать удар за ударом, уже опустив руки, в почти бессознательном состоянии, капитан начал сдаваться. Тогда лейтенант стал наносить удары на выбор, с каждым попаданием превращая лицо капитана в кровавое месиво. Если бы прошло еще несколько секунд, каратель, наверное, просто бы насмерть забил начальника смены, но в этот миг к поверженному воину гарнизона подоспели его верные солдаты.

Словно удар кувалдой, Кирилл почувствовал как подбежавший сбоку солдат с размаху ударил его по ребрам ногой. В следующий миг, адъютанта, лежащего на полу, били уже несколько человек. Лейтенант ничего не видел, просто сжавшись в комок, он закрывал голову от попадания тяжелых солдатских сапогов. В следующий миг раздался выстрел и громкий крик:

— Стоять!!! Что тут такое!!!

Кирилл уже заплывающим глазом отметил, что тени бивших его людей исчезли, лейтенант приподнялся и увидел Императора. Правитель Ледяной Империи стоял в окружении своих гвардейцев. С трудом поднявшись на ноги, лейтенант низко поклонился. В ангаре долгое время царила тишина, вдруг Михаил жестко спросил:

— Что здесь происходит!! Я Император!! Что вы себе позволяете!! Каждый из участвующих в драке пойдет под трибунал!!!

— Великий Император!!! — начал адъютант.

— А тебе кто давал слово, Артемьевская собачонка!? — грозно спросил Михаил Первый. — Говорить будешь, когда твои каратели приедут!

Адъютант пораженно посмотрел на неожиданно переменившегося Императора и быстро опустил голову. Таким правителя он не видел ни разу, вместо обычного аморфного безвольного тюфяка, перед ним стоял настоящий воин, видимо пропажа девчонки, которая держала его на наркоте и алкоголе, оказалась самой большой пропажей для манипуляций карателей. Тем временем, Император подошел к капитану и внимательно осмотрел его разбитое лицо, постояв какое то время, он спросил:

— Как себя, чувствуешь, капитан, говорить можешь!?

— Да, — кивнул тот.

— Ты начальник смены? — снова спросил Император. — Ты встретил приехавший снегоход?

— Да, — снова отрешенно проговорил Андрей.

— Тебе есть, что мне сказать? — спросил Михаил I.

— Да, — ответил капитан и посмотрел на своего правителя. — В разбитом снегоходе находился глава снежных разведчиков, полковник Сомов, видимо, ему удалось выжить. Дальнейшее я могу сказать, только лично вам.

— О великий!!! — снова попытался вмешаться адъютант, но в этот же миг к нему подскочил один из воинов личной гвардии Императора и сбил его с ног, точным ударом в подбородок.

— Пойдем, капитан, — улыбнулся Михаил Первый, — скоро все закончится.

Когда капитана, судорожно сжимающего коробочку с видео, повели за императором, он вдруг спросил:

— А с адъютантом что?

— Ничего, — император мельком посмотрел на лежащего без сознания бойца. — Карателей в крепости почти нет, человек двести всего, наверное. Пойдем, скоро мы их всех передавим. Этот гаденыш еще пожалеет.

Через несколько минут окровавленный адъютант открыл глаза и попытался подняться, несколько раз упав, ему все же удалось принять горизонтальное положение. Осмотрев опустевший ангар, он прошептал:

— Это ты еще пожалеешь…

* * *

"Их сожгли! Всех сожгли!!! Нужно отступать в Оплот!! Прикройте с минометов!! Когда же подойдут каратели!!! Выстрел 6!!! Ответьте!!! Мать твою!!! Где помощь!!! Срочно помощь!!! Нас окружили!!! Пробейте коридор!!! Все тут поляжем!!! Каратели!!! Куда повернуть!!"

Михаил I выключил запись и посмотрел на своего начальника охраны:

— Оболенский, мы должны нанести превентивный удар. Ты понимаешь?

— В крепости еще есть каратели, — просто ответил тот. — Пока нет Господаря карательного корпуса, есть шанс. А подполье…

— Если мы не можем объединиться внутри, то как мы хотим победить этих предателей? — спросил Михаил I и быстро проговорил: — мирное население не должно пострадать, закройте ворота и блокируйте карателей со всех сторон. Когда уничтожите их, готовьтесь к приезду гостей на черных снегоходах. Правление этих выродков закончилось.

— Есть, — козырнул Оболенский.

— Великий Император!! — проговорил Андрей и вопросительно посмотрел на правителя. — Что происходит?

— Нас, предали, капитан, нас предали, — жестко проговорил Император, глядя в глаза офицера. — Как ваша фамилия?

— Рыков, — коротко ответил тот.

— Капитан Рыков, вы готовы вступить в бой? Готовы наказать предателей? — спросил Михаил I.

— Я готов умереть за свою Империю, — коротко ответил тот.

— Мне нужны такие воины, как вы, капитан Рыков — похлопал по плечу Император. — Я объясню вам, что происходит. Каратели — это нарыв на нашей Империи, я сожалею о том, что когда то каратели стали вынужденной мерой для выживания Оплотов. Когда я создал этот корпус, я не думал, что все станет настолько плохо. Но ситуация вышла из моего контроля, ты должен понимать, что настоящая власть теперь у этих бандитов, я принимал все усилия, что бы освободить от гнета свой народ. Империя была создана, что бы люди могли выжить, а не грызть друг друга. Господарь стал неуправляем, он играет в свою игру, и мы все в ней пешки, но теперь все изменится. — Император прошелся по большому тронному залу головного ангара, служившего временной резиденцией на период похода, и посмотрел на воина, — теперь, когда охотники разбиты, а Господарь в походе за территорией, мы можем их уничтожить. Ты не представляешь, как долго я этого ждал, мы уничтожим их и небо над ледяной пустыней снова станет голубым, сегодня он в последний раз станет красным. Но это вынужденная мера, которая спасет жизни нашим потомкам.

— При всем при этом, каратели остаются лучшими воинами, не проще ли уничтожить их верхушку? Артемьев и его первый заместитель подполковник Гордеев? Не все же там преступники… мы дрались с ними вместе, — ответил Рыков.

— Капитан, ты знаешь, что вас они тоже хотят уничтожить? У них уже готов план… — грустно улыбнулся Император.

— Как? — ошарашено спросил Андрей.

— Очень просто, — пожал плечами Император. — Ты разве не заметил, что продовольственные и технические ангары опустели? Теплицы вывезли. Да. Якобы все жители небольших оплотов постепенно переселяются в Твердыню, поэтому в ближайшее время вы переедете в центральную крепость Империи. — Михаил I по отечески посмотрел на офицера и проговорил: — в Твердыне тоже голод, там тоже проблемы с продовольствием. Вот он и нашел способ, охотники разорвут вас, а голодные рты исчезнут, есть возможность протянуть еще несколько месяцев, потом может раскопки возле Ленинградской области помогут. А когда охотники, изрядно потрепанные в боях со Смоленским и Воронежским Оплотами, подойдут к стенам Твердыни, он снова станет спасителем. Население сыто, внешний враг повержен, и даже подполье в лице террористов сломлено. Вот и все. Только в этом раю нет места Вам. Простым солдатам, которые дрались за свою землю, он вас скормит и все. А вы еще будете сопротивляться. Я борюсь с ним, как могу, а ты готов защитить свою семью от этого людоедского плана? Я буду биться до конца!

— Я вас не подведу, — проговорил капитан. — Вся смена будет за вас в этом бою! Мы будем драться и победим!

— Я верю в это, — кивнул Император и торжественно проговорил: — мои бойцы связались с подпольем и теперь вместе бьют их. Мы заключили мир. Теперь, осталось слово за вами.

— Приказывайте, мои люди сделают все!

— Вы знаете, что делать, — бросил Император и подошел к небольшому журнальному столику в своем временном кабинете. — Каратели должны встретить Великую Весну только на том свете…

За дверью послышался топот ног, и в следующий миг на пороге стоял запыханный гвардеец императора. Михаил I недовольно повернулся и закричал:

— Что ты себе позволяешь!?

— Каратели у ворот! — только ответил тот.

Император замер и посмотрел на Рыкова:

— Они приехали слишком рано. Отступать больше некуда, в бой.

Рыков поднял руку на уровень виска и выскочил из кабинета. В крепости уже шел бой, несколько десятков карателей, остававшихся в крепости, подверглись нападению. Впервые в своей истории эти вероломные воины сами оказались мишенью, личная гвардия насчитывала не более трехсот человек, но этого хватило. Гвардейцы вместе с членами подполья врывались в ангары, где располагались запасные карательные части, они атаковали их в жилых кубриках, резали прямо на стенах крепости. Разбросанные и не готовые к такому повороту событий почти не оказывали сопротивления. Бойцы карательного войска всегда носили оружие с собой, и только этот факт спас их от полного уничтожения в первые минуты переворота. Но когда Корпус Артемьева, ушедшего догонять охотников, оказался на горизонте, небольшая группа карателей все же смогла пробиться к воротам, в короткой перестрелке они смогли выбить гарнизон и захватить центр управления механизмом. Это и сыграло ключевую роль, когда гвардейцы бросились защищать ворота, то верные псы Артемьева попытались взорвать ворота изнутри. Два вездехода, захваченные карателями смогли выйти к воротам и ударить несколько залпов. Через минуту обе машины были сожжены солдатами гарнизона, когда на воротах были перебиты оставшиеся защитники, капитан Рыков вскочил на крепостную стену и увидел, что уже слишком поздно. Корпус Артемьева подъехал — подкрепление успело.

Через миг ворота слетели с петель и в крепость заехали машины карателей, гордо проехав между ангарами, они атаковали защитников крепости.

Заскочивший в кабинет начальник гвардии отчитался:

— Корпус Артемьева пробил ворота и его войска прошли в крепость. Идут бои среди ангаров.

— Уничтожьте, — коротко кивнул Император. — Нас в три раза больше. Блокируйте на тесных проходах между корпусами их снегоходы и сожгите, Господаря убить, живым он мне больше не нужен.

* * *

Машины карателей расстреливая бунтовщиков пробивали себе дорогу вперед. Пройдя несколько десятков метров вперед, техника заняла круговую оборону, а десант высадился на поверхность. Оттеснив бунтовщиков пулеметным огнем, каратели смогли перестроиться и подготовиться к новой атаке. Господарь заправски выскочил из кабины с автоматом в руках и грозно осмотрел пылающие ангары. К нему подбежал отряд из двадцати человек во главе с его адъютантом. Устало посмотрев на своего начальника, Кирилл проговорил:

— Когда вы покинули крепость, к стенам подъехал снегоход смолян. Одна машина выжила, у них были доказательства. Я пытался остановить их. Император решил избавиться от карательного корпуса, они объединились с местным подпольем и бьют теперь наших. В западной части города почти никого не осталось, в районе Электростанции еще сопротивляются. Все знают правду.

— Я тут решаю, что тут правда, — зарычал Артемьев. — Всех карателей кто еще не в этой кутерьме — ко мне. Сейчас бунтовщики получат по заслугам.

Господарь повернулся к своему разведотряду, который напряженно ждал команды своего правителя, он выдержал паузу, глядя в лица своих верных людей и громко закричал:

— Кто Мы!?

— Каратели!!!

— Кто мы!?

— Каратели!!!

— Кто нас остановит!!!

— Никто!!!

— Вперед!!! — зарычал Господарь и повел свой крохотный отряд в катакомбы Цитадели. Тем временем несколько вездеходов двинулись в сторону занятого противниками центра крепости.

Император обвел глазами толпу и прокричал:

— Вы, воины империи можете готовиться к бою!!! Артемьев уже здесь!!! Вы его уничтожите!!! Этот человек был больным нарывом на сердце Ледяной Империи!!! Смерть карателям!!! Сегодня НАША кара и возмездие неотвратимо!!!

Революция должна была свершиться, несколько тысяч солдат, которые узнали о предательстве под смоленском готовы были броситься в бой. Тысячи человек контролировали оплот и отыскивали отряды карателей, короткие стычки моментально превращались в одностороннее избиение. В центре города зажатые между ангарами вездеходы держали круговую оборону и отбивались из последний сил. Но отряда Артемьева, самого многочисленного, среди всех не было. Он словно испарился, когда зажатые между тесными проходами снегоходы горели как спички, отряд Господаря сделал ход конем.

Император в окружении своей гвардии сидел в главном центре, в тот момент, когда динамики огромной крепости ожили. Установленные практически во всех помещениях голосовые динамики вдруг заговорили голосом Артемьева:

— Миша…Миша… — шептал голос Господаря Карательного войска.

— Он в радиорубке!!! — закричал император. — Убейте его!!! Убейте!!!

— Миша… — прошептал Господарь, — ну что же ты наделал… Я честно говоря не ожидал, думал, что ты давно уже спился и ничего не соображаешь. Недооценил я тебя, видно девчонка оказалась слишком ценной, что ты очнулся… да, все революции именно из-за этого. Сейчас мои люди будут резать головы твоим баранам, которым ты в уши напарил. Революции им захотелось, вот неблагодарный ты человек, Миша. Сначала Империю ему захватил, потом ее охранял от этих белых тварей, девок тебе таскал, бухло носил… Я твой слуга, Миша!!! Самый настоящий!!! Верный как пес… смоляне погибли за тебя, когда ты их на смерть бросил… теперь ты и меня идешь убивать. Уже отправил свое пушечное мясо в радиорубку!? Молодец, уже уничтожил зажатые вездеходы на центральной улице!!! Медаль тебе!!! Ты одного забыл — я всегда готов. Даже к предательству. Даже от тебя.

Голос в динамиках вздохнул и грустно сказал:

— Военные вы плохие, вот в чем беда. У меня может и всего сто человек, но они воины в отличие от этих баранов, которые сейчас в третьем ангаре бьются. Когда деретесь на своей земле, надо всегда беречь тыл… а вот про него ты то и забыл. Пока по всем складам революцию искали и карателей распинали, я захватил жилой ангар. Ты там всего двести человек выставил… Вот и все, Миша, ты проиграл. Быстро и тупо, — Артемьев на секунду замолчал и громко гаркнул, — жилые ангары находятся под контролем Разведывательного Карательного Корпуса Империи!!! Ангар заминирован, даже не пытайтесь, взорву без сомнения…

Потом голос рассмеялся, Артемьев смеялся и его голос эхом раскатывался по всей крепости, он весело спросил:

— Ну, что воины императора!? Того самого, который смолян бросил на смерть!!! Теперь он ваши семьи на смерть бросает. Скажите честно, вы готовы отдать жизни своих матерей, дочерей, сыновей и родителей, взамен на жизнь этого жирного ублюдка!? Я жду. Голову. Двадцать минут даю.

Во всей крепости воцарилась тишина, бой прекратился, окруженные в своих укреплениях, разрозненные отряды карателей вышли из своих убежищ. Смятые, разбросанные по всей крепости, они вышли со своих позиций, солдаты, только что стрелявшие по ним бросили оружие. Оставшиеся три из шестнадцати окруженных вездеходов прекратили лихорадочный огонь. Воцарилась тишина. Люди ждали голоса. Его голоса. И он заговорил:

— Как тихо… крепость затихла. Все замолчало. Я люблю тишину, люблю эту пустыню. А вед как хорошо начиналось… почти уничтожили нас. Почти получилось… Сергей! Сергей Оболенский!!! Глава Гвардии Императора!!! Твоя семья тоже здесь… Что скажешь!? Верность взамен на жизнь семьи!? Я всех спрашиваю! Просто ответьте, готовы ли вы их потерять!? А мне ведь всего лишь нужна его голова, просто голова, только не говори, что ты ни разу не отрубал ее в бою с охотниками!? Я вас отпущу, всех, просто отдайте мне голову Михаила I. А потом Воронежский форпост выйдет из моей юрисдикции, живите как хотите…Я дарю вам свободу!!! Вы победили! Только отдайте мне голову!!

Глава Имперской гвардии тихо внимал словам Господаря, когда он поднял свой взгляд, Михаил I проговорил:

— Оболенский! Не слушай его, мы сейчас возьмем жилой ангар, штурмовики…

— Папа! Папа! — вдруг раздался детский голос в динамиках. — Дядя Дима сказал, что мы скоро домой поедем!?

Майор Оболенский достал медленно достал меч, который дал ему император и приблизился к Михаилу Первому. Тот попробовал убежать, но бывшие подчиненные просто схватили его за шиворот и бросили на пол, майор поднял меч и тихо проговорил:

— Да, дочка. Скоро домой.

Крепость замерла, солдаты остановились, словно в замедленной съемке. Тысячи воинов ждали.

Ангар они захватили почти сразу, среди кутерьмы боя и неорганизованной атаки, они смогли захватить самое ценное. Господарь понимал, что уничтожить взбунтовавшуюся крепость он не сможет, оставалось только спасать свою жизнь таким способом.

Артемьев тихо проговорил девочке:

— Когда придет папа, закрой глазки.

— Дядя Дима, а почему опять стреляют? — спросила девочка.

— Машенька, просто взрослые дяди иногда любят пострелять, — проговорил Господарь и посмотрел на подчиненный ангар, осмотрев захваченное здание со своего кресла на снегоходе, он продолжил: — нам не больно. Это… игра.

— А мама говорила, что когда дяди стреляют, надо прятаться, — упрямо сказала девочка, играя с куклой.

— Ну конечно, — растянулся в улыбке каратель. — Ты же маленькая, тебе пока что нельзя. А когда ты вырастешь, я тебя обязательно возьму поиграть в эту игру.

— А у меня тоже будет такая одежда? — девочка подошла и бесцеремонно потянула Господаря за рукав и стала изучать блестящие запонки на рубашке.

— Скоро мы не будем стрелять, — рассмеялся Артемьев. — Машенька, скоро снова потеплеет и ты будешь играть со своими подружками во дворе рядом со школой.

— Где?

— Во дворе рядом со школой, — кивнул Артемьев и посмотрел на бледную как полотно маму Машеньки и весело подмигнул ей. — Мама будет тебя отпускать играть во двор с подружками. У тебя же есть подружки!? — после утвердительного кивка полковник продолжил: — У вас будет свой дом в Санкт-Петербурге, ты будешь ходить в школу, а потом в институт.

— А ты будешь заходить к нам в гости!? — с любопытством посмотрела она.

— Господарь! — раздался голос одного из штурмовиков. — Идет Оболенский!

— Так, Машенька, сейчас ты закроешь глаза и будешь сидеть тихо-тихо, — Артемьев поднялся и шагнул в сторону небольшого входа в ангар, тихо прихрамывая, полковник подошел к двери и рыкнул, — заходи, Сережа, Машенька заждалась!!!

Голова Императора покатилась по полу и остановилась лишь под сапогом Господаря. Артемьев поднял голову за волосы и посмотрел в потухшие глаза Михаила Первого, полковник с какой то грустью сказал:

— Миша, а я ведь и не хотел тебя убивать. Тебе бы было хорошо в Минском Конкордате, я бы тебе твою Марту отыскал. Или другую нашел… а ты.

Затем полковник перевел взгляд на Оболенского, он осмотрел его с ног до головы и проговорил:

— Я бы никогда не причинил вреда твоей дочери. Я не изверг.

Господарь повернулся и крикнул:

— По машинам! Готовьтесь к бою, смертоносцы!!!

Всего в ангаре было шесть вездеходов — все что осталось от экспедиционного корпуса карателей, вышедшего из Тверди. Но каратели не боялись стоящего в окружении гарнизона. Им было больше нечего терять. Перед тем как залезть в машину, Артемьев повернулся к бледному майору:

— Можешь поехать с нами. Войны с охотниками не избежать. Одни вы не выживете, сами прибежите просить о помощи.

— Вездеход смолян приехал, я не ожидал от вас такого, — гордо поднял подбородок офицер. — Вы бросили свих граждан на растерзание охотникам. А потом всех их взорвали.

— Ты вроде взрослый мальчик, а не понимаешь элементарных вещей, — опустил голову Господарь и обернулся на ожидающую его гвардию, — ты просто ничего не понял. Нам нужно дотянуть. Просто дотянуть, лет десять — двадцать. Ледяной пустыни больше не будет, мы будем победителями. Не эти грязные охотники и собиратели, которые жрут друг друга и на нас огрызаются. Нет. Именно мы, первое поколение умных людей, которые вместо того, что бы ждать помощи от доброго батюшки, стали драться за свою жизнь. А те, которые сложив лапки ждали помощи, и потом просились к нам, стали охотниками. Это же сказка, про стрекозу и муравья. Мы — элита и мы должны выжить. Оттепель уже началась. Началась. Смоленский Форпост — самая слабая крепость, ее бы все равно сдали, у меня нет сил перебрасывать туда — сюда войска. Знаешь, почему твоя дочь до сих пор жива!? Потому что погибли смоленские охотники, вот и все. Видишь!? Она до сих пор не голодна, потому что еду мы тоже вывезли — вам, кстати. Не в Твердь, а именно вам. Что бы оплот не голодал. Или ты думал, благодаря, Мишке вы до сих пор живы!?

— Какая же ты тварь, — прошептал Сергей. — Тебе же на людей плевать. Там же тоже дети, женщины…

— Там не было твоего ребенка и твоей женщины, — проговорил Господарь. — Вот что главное. Выбирай. Мы уезжаем и вы остаетесь на произвол судьбы, или признаете, что для победы любые средства хороши.

— Я никогда не буду служить под вашим началом, вы — не человек, вы демон, — проговорил тот.

— Правильно, обратись лучше к Богу, может он тебя послушает, да-да, тому самому, который в снежок планету превратил, — хмыкнул Артемьев. — Я лучше за плохих поиграю. Они живут дольше. Дочь береги. И не вздумайте стрелять, иначе я на кнопочку нажму и жилой ангар к ангелам отправится.

После этих слов Артемьев заскочил в кабину и весело помахал рукой офицеру с окровавленным мечом в руке. Огромные ворота открылись и машины, ощерившись десятками орудий поехали из захваченного оплота. Ни один воин не посмел выстрелить, машины ушли. Гордо развернув черные знамена, машины петляя среди тесных корпусов и ангаров выехали через главные ворота. Когда очертания Оплота скрылись за горизонтом, Артемьев сделал еще одну надпись в своем блокноте: Ворон. — сепарат. Смер.

Машины уезжали, а полковник хмуро смотрел на бескрайнюю долину, сидящий рядом помощник спросил:

— Зачем!?

— Из всего нужно извлекать выгоду, — бросил Артемьев. — Они сейчас думают, что сбросили власть тирана, создавать начнут что то наподобие республики, а в результате просто погибнут. Не от охотников, так друг другу горло перегрызут. Просто… другого выхода нет. По-другому нельзя.

— По другому нельзя, — прошептал адъютант.

Вскоре воронежская крепость осталась далеко позади.

Москва

Помойка — главный источник существования мусорщиков-собирателей, несколько десятков тысяч человек по всей пустыне копали каждый день в поисках пропитания и добычи. Оледенение служило единственным козырем в рамках продуктов — они не портились, те крохи, что остались после хаоса, начавшегося в начале ледникового периода, были источником питания жителей льда и снега. Копали везде и всегда, упорные люди, закутанные в толстые шубы и тулупы, трудились не покладая рук дни и ночи, особенно ценились в первую очередь военные части — там можно было найти все что угодно, самые ликвидные товары — оружие, боеприпасы и еда. Самые страшные драки, переходящие в кровавую бойню происходили именно из-за вот таких вот находок. Московская помойка была самым популярным местом работы собирателей. В отличие от Ленинградской, вокруг которой кружили то каратели, то охотники, и работать было очень трудно, Московская помойка была независима. Кроме Московской, существовало множество других мест для раскопок, но совсем недавно Сибирские и Уральские развалины городов подверглись набегам неизвестных кочевников, и были полностью разграблены. В то время как в районе юга шла очередная война за богатые территории Краснодарского города, Московская помойка была самой безопасной среди всех, до недавнего момента. Слухов среди жителей пустыни ходило множество: бывалые охотники рассказывали, что Европа уже почти полностью растаяла и города-государства Старого Света уже давно перестали существовать. Поговаривали, что Край Пустыни где то в районе бывшей Индии, и что достаточно пройти несколько тысяч километров, как нога ступит на зеленую траву. Легенды и байки о новой жизни и Великой Весне муссировались везде, практически каждый вечер слышались рассказы о том или ином месте, где живут беззаботные жители Лета. Всякий рассказчик любил поведать историю о том или ином лекаре, о редких видах животных, которые смогли сохраниться в пустыне. Страшные рассказы о людоедах и неизведанных зверях, готовых растерзать и сожрать путника в ледяной пустыне, байки и истории о катаклизмах и катастрофах, спровоцированных резким падением температуры. Вулканы, цунами и землетрясения, все эти рассказы переплетались, дополнялись, придумывались и разлетались по крохотным источникам света в белой пустыне. Люди верили и надеялись. Главное — надеялись. Надеялись, что существует Великий Лекарь, который может излечить любую болезнь, существуют добрые духи, которые защищают отважных белых охотников с запада пустыни, которые называют себя странными северными именами. Искренне верили, что где то далеко есть более лучший мир, где нет всего этого зла и ненависти, нет зла, голода и предательства. Они верили, что скоро все кончится. Разрушенный многочисленными извержениями вулканов, терзаемый перманентными катастрофами, превращенный в ледяную пустыню мир, когда то в один миг изменится. Войны, кипящие вокруг прекратятся и придет тепло. Ледяные сердца людей растают и мир станет лучше. Люди надеялись, копаясь в снегу днями и ночами, они верили в лучший конец своей истории. Они дрались. Дрались с этим миром и надеялись. Помойка не была просто источник еды и добычи, нет, это был для людей источник надежды. Память о великих жителях Лета, которые оставили после себя этот удивительный застывший в ледяном кольце мир.

* * *

Собиратель протер толстенные стекла на противогазе, и продолжил раскапывать снег, тяжело дыша, он продолжал терпеливо работать. Через полчала раскопок он с довольным хрюканьем разломал железным ломом оледеневшую корку, потом победно зарычав, собиратель полностью залез внутрь помещения, которое он раскопал.

Помещение оказалось небольшим гаражом. Забравшись внутрь, собиратель стал его осматривать. Достав из сумки фонарь, закутанный в тулуп человек, стал рыскать по помещению. Через несколько часов, разочарованный неудачными поисками, он зло стукнул по полу ногой и стал вылезать наверх. Единственное, что он нашел это две автомобильных шины, которые можно выменять на еду в ближайшей теплице. Тихо шурша, собиратель стал вытаскивать найденное, когда усталый человек вытащил свою добычу, он двинулся в сторону следующего гаража.

Сегодня был неплохой день, найденные ракушки на окраине помойки были настоящим подарком, но найти в них еду было практически нереально. Москвичи в гаражах картошечку и тушенку не хранят, а вот машину и бензин было самым настоящим подарком. В главной Теплице МГУ был огромный рынок, где была возможность купить-продать все что угодно, кроме того несколько высоток, где можно было бы реализовать товар. Собиратель двинулся в поисках следующего гаража, после нескольких столкновений в центре города, основная масса собирателей была выброшена на окраины. Пришедшие из глубин восточной части России, несколько тысяч собирателей, которых сразу же прозвали "Северянами", захватили помойку и выгнали местных мусорщиков на окраины. Сейчас проходил массовый передел территории, наиболее исследованные территории опустошались и кочевники переходили на другие. Теперь, когда "Северяне" захватили большую часть помойки, стало совсем туго, только Киевская и МГУ теплицы были независимы, кроме того Деловой Остров отчаянно сопротивлялся экспансии приезжих из более холодных частей пустыни. Передел продолжался, после того, как часть собирателей ушла в поход с охотниками, которые правили на Западе, образовался вакуум, который и заполнили северные кочевники.

Собиратель вдруг услышал звук мотора, быстро собрав свою поклажу, он бросился к обнаруженному им гаражу, бросив вниз туда найденные шины, человек нырнул туда сам и притаился. Закрыть потолок было нечем, оставалось только надеяться на то, что неизвестные не заметят разрытую местность. На механизированной технике катались только северяне, поэтому у собирателя не было сомнений — если они найдут его добычу, то смерть неминуема. В последние недели северяне стали наиболее дерзки, и решили нападать на одиноких собирателей все чаще.

Шумно дыша, замотанный в одежду человек ждал. Но звук неумолимо приближался, двигались именно к нему. Когда снегоход приблизился почти вплотную к гаражу, арбалет человечка уставился в дыру в потолке ржавого оледеневшего гаража. Кроме того, стоило опасаться, что машина может просто провалиться под снег. Натянув стрелу, собиратель приготовился к бою.

Тем временем машина остановилась, послышался шумный грохот открываемой двери и шаги нескольких пар ног. Над светящимся проемом промелькнула тень. Какое то время пришельцы просто ходили вокруг пролома, затем раздался приглушенный голос:

— Вылезай крот! Мы видели, как ты залез. Мы с миром. Мы охотники.

Но собиратель только крепче схватился за свое оружие — он ждал молниеносного нападения. Собиратель сдаваться не собирался, на него нападали не раз, но он всегда дрался до конца. Одной рукой протерев запотевшие стекла шлема, он напряженно ждал. Наконец в проеме показалась рука, помахав, голос сверху крикнул:

— Да не бойся ты! Мы спросить хотим!

В этот момент собиратель выстрелил, крохотная стрела попала точно в огромную ладонь в черной перчатке. С громким криком рука убралась, собиратель довольно хмыкнул и стал быстро перезаряжать свое оружие. Но сделать второй выстрел ему не удалось — фигура в белом камуфляже словно тигр метнулась на него, бухнувшись сверху на пол заледеневшего гаража, боец моментально сориентировался и бросился в бой. Убивать собирателя не стал, одним движением выбив арбалет, воин, больше похожий по комплекции на медведя, замотанного в шубу, схватил мелкого собирателя за горло. Приперев к железной оледеневшей стене противника, белый охотник крикнул раненному товарищу:

— Ты как!?

— А ты как думаешь!? — раздался голос сверху.

— Нечего руками махать всем подряд, доигрался. Стрела глубоко прошла!?

— Да нет, — проурчал голос. — Я больше от неожиданности, перчатку прошила, а сама на полсантиметра где то. Достань мне этого злодея, я ему ее поглубже засуну, и не только в руку!!!

— Не плачь! — расхохотался шлем, затем он развернулся и уставился в скукожившегося мусорщика, который будто превратился в комок меха, с огромными толстыми стеклами утепленного переделанного под зимние условия противогаза. Боевой шлем приблизился почти вплотную к снова запотевшим стеклам собирателя, и прогудел:

— Ты нахрена стрелял!?

— А что он руку вытащил!? — нагло спросил тот.

— Тебя как зовут!?

— Толик, — важно ответил собиратель.

— Пойдем, Толик, перед дядей охотником извиняться будем, — хохотнул размалеванный крестами шлем, после этих слов он за шкирку поднял маленького Толика и передал его в проем к пострадавшему воину.

Когда очки собирателя увидели его противника, он сильно засомневался в том, стоило ли их злить, перед ним предстало три огромных фигуры в белом камуфляже, причем один из них, самый здоровый недовольно потирал руку, а второй копался в сумке в поисках медикаментов. Толик быстро заговорил:

— О великие воины пустыни! Не убивайте скромного мусорщика, я просто боролся за свою жизнь.

Сильный подзатыльник прервал оправдательную речь говорившего, воин, которого он поранил, опустился на корточки и прогудел:

— Так, любитель пострелять, быстро и четко. Помойка уже близко!?

— Это ее окраина, — проговорил тот.

— Так, ты не нервничай, — рассмеялся третий охотник. — Большой тебя не тронет, он добрый. Ты рассказывай, что тут за как.

— Не понял, — помотал головой Толик.

— Я объясню, — проговорил шлем. — Расскажи о ситуации на помойке, кто, что, где, какие изменения. Последние новости. Давай-давай. Рассказывай сводку, а то Большой итак нетерпеливый, ты ему еще и по ладошке стрелой запустил.

— После ухода с помойки большей части собирателей, тут северные обосновались, — начал Толик, охотники его внимательно слушали, ободренный такой положительной реакцией, он продолжил: — не знаю кто такие, откуда то из Центральной части пришли, видать совсем у них плохо с пропитанием, что на Московскую помойку позарились. Сами понимаете, тут после почти тридцати лет копания мало что осталось, а они все равно пришли. Грабят, стреляют по честным работникам, — палец в перчатке гордо уперся в грудь. — Так вот, кроме Юга все остальное в их власти. Я чего стрелять то начал, они обычно на снегоходах катаются, честных копателей стреляют и отбирают все что можно. Беспределят северяне, пару раз даже по теплицам стреляли, а для нас сами понимаете, это и есть жизнь. Очень много народу вообще на юг Пустыни ушло, там в районе Ставрополья еще есть смысл ковыряться…. - а тут, совершенно освоившийся торгаш махнул рукой и бросил: — за день две шины нашел и удочку, кого тут ловить…

— Да, небогатый улов, — бросил схвативший его охотник и забрался в снегоход. — Удачи, Толик.

Машина загудела мотором и рванула вперед, рассекая развалины города. Толик только еще раз протер толстые линзы своего сконструированного шлема, подхватил баул с шинами и удочкой и снова двинулся в поисках добычи.

* * *

Охотники прибывали каждый день. Обосновавшись возле крупнейших теплиц, воины разбили свой новый лагерь. В первые же дни воины пустыни стали рекрутировать в ополчение местных собирателей, в том числе и пришедших северян, лагерь снова ожил, снегоходы начали чинить, стали покупать вооружение у местных торгашей, а ополченцы проходили подготовительный курс. Голодные, разбитые воины пустыни пополнили запасы и начали готовиться к новому походу. Сначала, правда, все не было так гладко.

Приход союзников-охотников резко изменил положение сил на раскопках, в первый же день "северяне" вероломно попытались атаковать разбитую армию и вытеснить их с насиженного места. Лидеры северян справедливо полагали, что легендарные охотники, известные своей жестокостью и необычным для нынешнего времени благородством, решат навести свои порядки. Поэтому "северяне" решили нанести превентивный удар. В первый же день северяне стали прощупывать почву, отправляли разведчиков и шпионов в разбитый возле теплицы лагерь, и ждали результата. После того, как шпионов вытолкали из лагеря взашей и предварительно хорошенько отдубасили, северяне решились на отчаянный шаг — штурм лагеря. Собрав около тысячи человек, они вышли к лагерю охотников и приготовились к бою. Охотники, вдоволь насмеявшись, выехали на тяжелых вездеходах навстречу, когда северяне уже приготовились к схватке, они вдруг разглядели вооружение поставленное на снегоходах. Четыре ракетных установки типа "ТОР" мило глядели на уже приготовившихся к атаке, стоящих в километре войсках. Если бы северяне бросились в бой, то в следующий миг от них бы не осталось и следа. После предъявления козырей к охотникам поехал парламентер. Когда подъехавший снегоход, с укрепленным белым флагом подъехал к стану охотников, один из воинов весело бросил:

— Сначала поговорить решили!

— Приветствую Великих воинов пустыни! — важно поклонился приехавший северянин.

— И тебе не болеть! — рассмеялись охотники.

— Переселенцы из Северных земель хотят выразить уважение Легендарным Белым Охотникам, храбрость которых известна всему миру! — снова поклонился полноватый собиратель.

— Тебе чего надо, мужик? — по-свойски обратился белый охотник, сидя на броне ракетного комплекса.

— Не надо стрелять, — вдруг жалобно попросил тот. — мЖы просто поздороваться пришли. Могу я поговорить вашим вождем и принести официальные извинения?

— За что же извиняться, если вы поздороваться пришли? — удивленно спросил охотник и снова залился смехом.

— Так вы не будете стрелять? — с надеждой в голосе спросил парламентер.

— Великий Вождь Племени Охотников, просил передать, — сквозь смех выдавил охотник, кое как удержавшись от того что бы снова расхохотаться, он продолжил: — что Боги не сердятся на вашу попытку познакомиться. Но если вы все таки хотите познакомиться поближе — рука в толстой перчатке хлопнула по броне ракетного комплекса. — Милости просим.

— Нет-нет, — судорожно замотал головой парламентер. — Мы не хотим.

— Ладно, хватит юмора, — поморщился охотник и подошел ближе. — Значит так, ваш крестовый поход мы забываем, если еще раз вздумаете что то подобное учудить, то в следующий раз мы вам здесь оставим. Навсегда. Местных не трогайте, они с нами. Кто хочет в ополчение — милости просим. Боги Охотников на вас не злятся, — хмыкнул воин в белом камуфляже.

— Да встретит вас Великая Весна! — поклонился парламентер и побежал в сторону своей машины.

— Да прибудет с тобой тушенка! — закричал вслед охотник и отряд снова залился смехом.

Главнокомандующий Объединенной армией, последний из трех правителей угодий, сидя на самой высокой точке Московской Помойки, молча рассматривал удаляющуюся армию северян, забежавший в его кабинет охотник отчитался:

— Северяне все поняли. Мы им доходчиво объяснили. Человек двадцать даже в наше ополчение записалось.

— Шуты гороховые эти северяне, — махнул рукой Главнокомандующий. — Свободен, охотник.

Воин кивнул и выскочил из кабинета в откопанном здании МГУ. Генерал подошел к окну и молча уставился в окно, он оглядел свою новую армию и довольно проговорил:

— Мы еще повоюем. Да, Ингерман, повоюем.

Людоеды

Антон собрал свой скромный рюкзак и посмотрел на решительную Марту, глянув в ее глаза, он только тихо сказал:

— Ты готова?

— Да, — утвердительно мотнула головой девушка.

— Пойдем, сестра, — Антон взял ее за руку и бесшумно открыл дверь, выбравшись из убежища, брат с сестрой двинулись в свой поход.

Лыжи, подаренные Эриком, Антон потерял, зато хозяин маленького убежища любезно предоставил им отличные снегоступы. Теперь они уходили. Без Марка. Он не должен был знать. На память они только оставили ему записку. Когда Антон и Марта еще не успели отойти на приличное расстояние, вдруг за их спинами раздался голос:

— Уважаемый Марк, мы крайне тебе благодарны за то, что ты для нас сделал. Ты настоящий воин и хороший друг. Но мы должны уйти, мы попадем в Твердыню, у нас есть план. Не волнуйся за нас, все будет хорошо. Когда вы будете штурмовать столицу ледяных, мы будем уже далеко. У тебя своя война, у нас своя, желаю тебе не погибнуть в этой мясорубке. Удачи. Спасенные тобой Антон и Марта Терентьевы.

Брат с сестрой развернулись и в ночной темноте увидели фигуру врача, Марк подошел и грозно осведомился сквозь динамики защитного шлема:

— Это что!?

— Мы уходим, — твердо сказал Антон.

— Я это понял, — кивнул Марк. — Хотите погибнуть — пожалуйста. Я вас неволить не буду.

Воин развернулся и зашагал в сторону убежища, когда он уже практически залез в подледное убежище, Марта крикнула:

— Мы хотим найти Артза.

— Что!? — рассмеялся Марк и вновь приблизился к ним: — Кого!? Артза!? Очень интересно, и как же!?

— Он должен быть в развалинах Питера, — твердо сказала Марта. — И мы его найдем, он сможет излечить маму. Когда мы работали на Ленинградских развалах, некоторые мусорщики говорили, что видели его.

— Да как вы не поймете!!! — сорвался всегда спокойный Марк. — РАК не лечится!! Нет!! Никто его не может вылечить!!! Ни я, ни этот легендарный лекарь Артз! Нет!!! Поймите!! Мир умер! Все! Баста!! Это ледяная пустыня!!Его полсотни лет назад не могли вылечить!!! Кто теперь!? Артз!? Вы посмотрите, какие раньше были технологии!!! Что осталось!? Да ничего!!! Смиритесь!!!

— Где твоя мама, — просто спросил Антон.

— Она умерла от голода, — бросил Марк. — Под стенами Твердыни.

— Если бы был хоть один шанс из ста ее спасти, ты бы пошел!? — спросил собиратель.

— Я бы пошел, если бы и не было шанса, — опустил голову Марк.

— Вот и мы идем, — сказала Марта. — Я знаю, где он живет. Местные собиратели постоянно к нему ходят. И мы придем. И никто нас не остановит. Он до сих пор в Питерском Угодье.

— Бог с вами, — махнул рукой Марк. — Я не пойду за вами. Это теперь ваша судьба.

Он не прощался, просто ушел, Антон поправил тулуп и взял Марту за руку:

— Мы ее обязательно спасем.

Брат с сестрой двинулись в путь и две фигуры растворились во тьме.

* * *

Первый ловец вылез почти полностью из убежища, за что получил от отца оплеуху, схватив его за шею, он прошипел:

— Они нас чуть не увидели!

— Прости папенька! — начал оправдываться ловец, — я хотел…

— Тихо ты! — еще раз ударил сына отец.

Обиженный сын только опустил голову и надолго замолчал, Второй ловец поднял бинокль и пробормотал:

— Папенька, у них оружие. Как бы не начали стрелять! Может поймаем более слабых? Ты говорил, что скоро должны пройти беженцы из Петрозаводской общины.

— Я не собираюсь оставаться без обеда! — отрезал родитель и недовольно посмотрел на второго сына: — что же вы за уроды то такие, на пару. Учу вас учу, а вы все портите! Не хотите получать образование! Не будь меня, давно бы уже друг друга съели! Бездари! — отец перевел взгляд на сыновей и снова рявкнул: — готовьте технику в путь!

Оба брата бросились расчехлять спрятанную в убежище машину, быстро заведя мотор и расправив паруса некрупного трехместного пустынного корабля, они приготовились к атаке. Корабль представлял из себя плоскую конструкцию, отдаленно напоминающую катамаран на колесах, с прицепленным сзади мотором и большим парусом над ним, кроме того за пассажирскими местами был установлен специальный кузов для перевозки добычи. Братья шустро выдвинули защитные бронепластины и стали выводить машину из убежища, натужно пыхтя, он толкали своеобразный вездеход к выходу. На размалеванной машине из человеческих костей была выложена надпись: Драккар Котовых. Отец небрежно уселся на место пилота и рявкнул:

— Быстро на позицию! Приготовить арбалеты! Шевелитесь растяпы!

Оба брата уселись на места с двух сторон возле отца семейства, сидящего за штурвалом, и приготовили свое стрелковое оружие. Папенька завел мотор и стал выехать на поверхность, бросив взгляд на братьев, он еще раз подозрительно спросил:

— Отвар не пили? Или опять пустышки в стрелы зарядили?

— Что ты! Папа! — замотали головами оба брата.

— Ладно, дубины, поехали, — отец нацепил шлем с костяными украшениями и рванул машину вперед.

Машина вырвалась на поверхность и с диким гулом поехала в сторону идущих путников. Поначалу те даже не заметили приближающихся к ним охотников, затем один из путников, молодой высокий парень обернулся и начал что то говорить девушке. Та тоже обернулась и стала рыскать в поисках чего то в сумке. В это время драккар уже почти приблизился к ним, молодой человек сорвал с плеча автомат и открыл огонь. В следующий миг девушка отскочила в сторону и продолжила что искать. Молодой парень стрелял плохо, постоянно виляющий, несущийся на невероятной скорости драккар расправил паруса и приблизился к жертвам. Несколько патронов пробили пластины, но никакого вреда не причинили, пролетев навылет. Папенька резко развернул машину и направил ее прямо на стоящего в десятке метров парня, тот отпрыгнул в сторону и снова вскинул свое оружие, но в братья уже открыли огонь. Обе стрелы, выпущенные из громадных арбалетов, попали в добычу, обогнув все еще стоящего на ногах человека, драккар сделал круг и двинулся в сторону девушки. Через пару секунд подстреленный ими молодой человек упал на снег. Но когда машина делала круг, совсем рядом поднялся столп снега, устойчивый драккар не перевернулся, а сидящий справа сын громко закричал:

— Папенька! У нее гранаты!!!

— Заткнись!!! — отец, сидящий за рулем, с размаху ударил сына и зарычал: — девчонки испугались!!! Перезарядить оружие!!!

В этот момент граната бухнула перед самым носом машины, разворотив носовую часть вытянутого словно торпеда драккара. С громким скрежетом самодельный вездеход перевернулся и бухнулся на снежную поверхность. Девушка бросила еще одну гранату в сторону подбитой машины и понеслась к упавшему на снег воину. Когда она рухнула не колени перед ним, молодой человек выпучив глаза трясся в агонии, два коротких дротика застыли в его груди. Пробив толстую шубу они, торчали двумя костяными осколками словно зубы неизвестного зверя.

Марта попыталась вытащить их, но брат только громко закричал от боли, изогнувшись на снегу, он вцепился пальцами в снег и с трудом выдохнул:

— Не надо… мне больно…

— Потерпи, братишка, я скоро, — прошептала девушка и полезла к своему рюкзаку.

Марта истерично стала рыскать в нем в поисках медикаментов, как где то вдалеке раздался тихий свист. Резкая боль словно ножом прошила спину, девушка громко крикнула и повернулась назад. Из разбитого драккара к ней приближалась сутулая фигура с арбалетом наперевес, тяжело хромая, людоед подошел ближе и выплюнул:

— Спокойной ночи.

В глазах девушки потемнело и она рухнула на тело своего брата. Отец семейства быстро обыскал своих жертв и побежал к разбитому драккару. Младший брат выбрался из сугроба и осоловело стал оглядываться вокруг, отец семейства подскочил и одним рывком вытащил сына, хорошенько встряхнув его, он крикнул:

— Андрейка, ты как?

— Голова кружится, папенька, вроде руки ноги целы, — помотал головой тот. — Что произошло? Я только взрыв помню.

— Давай найди своего брата, я пока буров свяжу — отец похлопал Андрейку по плечу и весело подмигнул ему: — хорошая охота, жалко драккар разбили.

— Я сейчас его найду, — гордо закивал Андрейка и бросился искать старшего брата.

Пока Андрейка рыскал вокруг подбитой машины, отец достал веревку из-за пазухи и стал связывать брата и сестру. Крепко зафиксировав веревку на кистях, он потащил свою добычу к машине, когда людоед устало подтащил бесчувственные тела к разбитой машине и стал ковыряться в районе грузового отсека. Когда он сокрушенно осмотрел развороченный нос драккара, раздался крик:

— Папенька!! Сюда! Я нашел Витю!!!

Отец быстро вылез из грузового отсека и высунул голову:

— Ну что там!?

— Папенька!! — снова заорал Андрейка.

— Дурак, — прошептал отец и пошел на крик.

Под сломанной мачтой накрытый парусиной лежал старший брат, Андрейка поднял заплаканные глаза и прорыдал:

— Я его тряс, тряс… а он не открывает глаза. Папенька, почему Витя не встает?

— Иди в пещеру, позови Сашу и Гену, — сурово ответил отец и сел рядом с лежащим на снегу сыном.

— Папенька… — прорыдал Андрей.

— Пошел!!! — истошно заорал тот, и оттолкнул сына.

— Папенька!!! — заревел уродливый людоед и закатался по снегу. — Папенька!!!

Отец схватил его за шиворот и потащил ревущего сына к убежищу. Проходя мимо лежащих бесчувственных тел, отец на секунду замер, затем прошептал:

— Я вас заставлю страдать…

— Папенька, дай их мне, — начал кричать Андрей: — пожалуйста!!! Я отомщу!!! Я ненавижу! Ненавижу!!!

Отец только сильней схватил его за воротник, и потащил дальше.

* * *

Голова раскалывалась дико, казалось, словно некий тупой предмет постоянно долбит по черепной коробке, с трудом открыв глаза, Антон осмотрел помещение, в котором он оказался. Ледяная пещера, в которую их затащили, оказалась огромным подскальным гротом, только веселые лучи костра озаряли огромное помещение. Сначала огоньки, отражающиеся в потолке колоссального убежища, показались молодому собирателю какими то теплыми и хорошими, чем то светлым и добрым в этой тьме. Но потом, словно по мановению танцующие в ледяных сводах огоньки превратились в неких алых огненных демонов. Демоны кричали, смеялись и плакали, все крики и визги слились в единый рой, от которого голова болела еще сильнее. Антон хотел закрыть голову руками, но когда он дернулся, то оказалось, что его руки прочно привязаны, он хотел встать, но ноги не двигались. Подняться Антону не удавалось, он безуспешно дергался на месте в отчаянных попытках высвободиться. Где то в стороне мелькнула чья то фигура, некоторое время она время от времени то появлялась то исчезала из поля зрения собирателя, затем, словно набравшись смелости, тварь приблизилась почти вплотную. Антон опустил глаза и понял, что он привязан к кресту, на который это существо и стало взбираться. Оцепенев от страха, он с замиранием сердца ждал, как хрупкое существо взбирается по длинной железной балке. Схватив его за одежду, тварь стала карабкаться по нему, наконец, ухватившись за ворот свитера, оно уставилось прямо в его глаза.

Это был ребенок. Маленький, хрупкий, с острыми чертами лица, ребенок, больше похожий на неизведанного демона, весь разрисованный страшными иероглифами, стал рассматривать лицо собирателя. Ощерив жуткие наточенные зубы, ребенок приблизился вплотную к лицу и довольно прошептал:

— Еда…

Резкий топот ног заставил существо быстро спрыгнуть с креста, на котором он был привязан. В гроте появилось еще две фигуры, одна из них держала факел, раздался голос:

— Лешенька, бур будет на потом, иди поиграй в другом месте.

— Кто вы такие!? — спросил Антон разбитыми губами.

— Очнулся! — радостно закричал второй человек: — живой! А ты говорил сдохнет! Ты хоть помнишь чего!? Бур!

— Я не бур, — прошептал Антон. — Где моя сестра!?

— Так это твоя сестра!? — подскочил второй, факел наконец то озарил его лицо и собиратель увидел изуродованное молодое лицо, все разрисованное татуировками, второй повел шеей и сказал: — ты извини бур, папенька сказал, что женское мясо нежнее, вот твою сестру скоро готовить будут. Ты не бойся, мы не изверги, горло перережем и все.

— Не надо, — прошептал он. — Не надо. Кто вы!?

— Мы!? — удивился первый, когда он свет упал и на его лицо, Антон механически отметил, что то тоже размалеван и на лице признаки отсталости в умственном развитии. Первый посмотрел на собирателя и сказал: — мы Котовы. А ты бур.

— Я не бур, я Антон, — упрямо сказал Антон. — Съешьте меня…

— Съедим, не волнуйся, — совершенно искренне ответил второй: — папенька сказал, что тебя через недельку кушать будем.

"Проклятые" — успело пронестись в голове Антона, прежде чем он снова потерял сознание.

Потом была тьма, несколько раз Антон снова приходил в сознание, но кричащие демоны начинали раскалывать мозг с такой силой, что он снова падал в забытье. Время словно растворилось и рассеялось в этих бликах огня, которые он видел в отражении ледяного потолка. В каком то наркотическом бреду он все хотел что то сделать, сказать, рвануть к своей сестре и спасти ее, но чудовищная беспомощность не давала ему это сделать. Словно у него выпили все силы. Он не помнил, сколько он провисел в таком состоянии, самое странное что запомнил, это перманентный треск. В гроте динамика была такова, что каждый звук отдавался десятком раз, треск не умолкал ни на секунду, постепенно превращаясь в грохот и крики. Крики и грохот. Красные демоны все кричали и бесновались, пока не воцарилась тишина. Тишина была невообразимо странная, словно вытянули все звуки и оставили лишь пустоту. Закрыв глаза, Антон окончательно растворился в тишине, демоны кричащие на него с потолка замолчали, треск перестал отзываться эхом. Антон утонул, захлебнулся, пропал, исчез в этой тишине и наркотическом опьянении, исчез и крест на котором он висел, исчез страшный ребенок с острыми зубами, исчезла земля. Этот ледяной осколок перестал существовать. Ледяная тьма…

Кап-кап. — раздался тихий звук, Антон напряг слух и стал с закрытыми глазами ждать. Кап- кап, — снова повторился звук, маленькие капли падали с какой-то настойчивостью, словно напоминая о своем существовании. Затем где то совсем рядом раздался визг и очередной выстрел. Собиратель зажмурился и застонал от резкого удара по барабанным перепонкам. Короткий миг тишины снова тихонько нарушил знакомый звук — Кап-Кап. Через несколько мгновений Антон словно прозрел. Он увидел все — этот мир, этих людей, их души и терзания, он почувствовал, что стал близок к истине, что еще миг и он воспарит в воздухе. Его взор стал красным, он увидел, как маленькие алые капельки падают на пол этой ледяной пещеры. Кап-Кап — с широкого меча, прикрепленного к длинному древку падали эти крохотные частицы жизни. Он шел сюда, Антон не видел его лица, он не видел его одежды, он видел только это оружие, до боли знакомое Гуань-Дао. Он видел только одно — огромный красный крест, нарисованный на древке. Закатив голову, Антон снова провалился в иную вселенную.

Но морок рассеялся после первого удара, хлесткий удар, а затем крик. Крик был настолько громким, что казалось, барабанные перепонки лопнут, если этот жестокий человек крикнет еще раз. Но человек не унимался, чудовищный крик и удары продолжились, и прекратились лишь тогда, когда Антон открыл глаза. Перед ним был Марк, его страшная маска была полностью покрыта кровью, воин приподнял обессиленного собирателя и сказал:

— Что же вы меня не послушались… какие же вы еще глупые…

— Ирина… — прошептал Антон.

— Марта-Ирина жива здорова! — Марк снял свой шлем и улыбнулся, выбитый передний зуб зиял черной пробоиной, что придавало мужественному лицу врача какой-то несерьезный вид.

— А у тебя зуба переднего нет, — отчего-то сказал Антон.

— Это да, — Марк потрогал языком пробоину и весело сказал: — это когда мне десять было — Эрик выбил. Мы с ним раньше дрались почти каждый день…

— Эрик здесь!? — прошептал Антон.

— Пойдем горе луковое, — опустил голову Марк и надел шлем. — Наркоманы. Марта ждет.

Закинув Антона словно пушинку на плечо, Марк поднял тяжелый пулемет и важно двинулся вперед. Антон почему то подумал, что с пулеметом все ходят очень важно и солидно, как бы подчеркивая свою значимость. Почему то, глядя на окровавленные стены и пол ледяного убежища, Антон все время думал только про солидную походку с пулеметом наперевес, даже когда Марк пронес его через разделывательный цех людоедов, даже тогда он не отвлекался от мысли о пулемете. Его мозг словно тормозил какую то мысль, словно останавливался в самый ответственный момент и снова вращал поток информации по кругу. А потом был свет, Марк вытащил его безвольное тело из пещеры и Антон сразу почувствовал дикий холод. В пещере было довольно тепло, поэтому собиратель не чувствовал холода, теперь же когда его вытащили на тридцатиградусный мороз, даже наркотическое опьянение не могло ослабить рецепторы настолько.

В кунге карательного снегохода было тепло, Марк положил Антона рядом с Мартой и довольно сказал:

— Вы хоть пошевелиться можете!?

— У меня нет тела, — прошептала Марта. — Это… я… так странно все, и так хорошо… я видела темноту… я словно растворилась в ней…и тишина. Антон, там так красиво, я разговаривала с ними…

— Да, дети, — покачал головой Марк. — Хорошо вас там опоили…. Вы хоть помните что произошло!?

— Марк, не говори так громко, — бросил Антон, смотря куда то в сторону: — ты говоришь очень громко… просто попытайся говорить так, как слышу я. Марта, тебя уже съели!?

— Да, — ответила девушка не поворачивая головы. — Меня нет, я просто говорю. Я звук. И тишина. Я в пустоте. Рождается звук и снова появляюсь в этом мире. А меня нет.

— Черт, — плюнул Марк и вылез из кунга снегохода, какое то время он ходил вокруг машины, затем он засунул голову в снегоход и проговорил: — я знаю, что вам все равно, но вы хоть помните где ваши вещи, оружие!?

— Я звук, — упрямо повторила Марта. — Я в нем. Среди вибраций твоего голоса.

— Ага, я понял, по коридору и направо, — проурчал Марк и прикрыл защитный боковой люк.

Люк был закрыт не до конца — тоненькая линия света проблескивала между бортом снегохода и дверью. Антон перевел затуманенный взгляд на эту полосу света и стал на нее смотреть, снова замерев, он не мог оторваться от золотой полоски, которая проникала в темный салон. Потом свет кто то заслонил, тяжелых шагов Марка слышно не было, слышался только легкий топот маленьких лапок. Существо царапалось и крутилось вокруг машины, наконец, найдя возможную лазейку, крохотная ладонь, с длинными когтями аккуратно пролезла внутрь. Немного пошарив ладошкой по ребристой поверхности, лапка исчезла, но через секунду уже две ручки стали шарить в крохотном проеме в нескольких сантиметрах от ног Марты. Существо было упрямым, после минуты безуспешных попыток, тварь стала тянуть крышку люка наверх, луч света стал шире совсем чуть-чуть, но этого хватило. С диким писком тварь протиснулась в салон, и Антон в новом госте узнал Лешеньку. Некоторое время существо, которое уже трудно было назвать представителем человеческого рода, просто сидело у ног брата и сестры. Схватив лапками свои плечи, сидя на корточках, Лешенька трясся как осиновый лист. Вдоволь нагревшись в теплом салоне, тварь двинулась в сторону Марты. Глядя на Лешеньку, Марта прошептала безразличным голосом:

— Антон, он сейчас начнет нас есть…но у меня нет тела… он хочет съесть звук… вибрацию…воздух…

— Вкусно, — прошипел Лешенька.

— Я не могу… мне тяжело, — простонал Антон, пытаясь поднять руку и отогнать крохотного людоеда. Но рука словно налилась свинцом, собиратель принимал все усилия, но руки были словно чужие, он никак не мог даже шевельнуть пальцем.

Тем временем Лешенька приблизился к горлу Марты и ощерил острые зубы. Планам маленького людоеда было не суждено сбыться — люк открылся и золото света заполнило салон снегохода. Лешенька повернулся и зашипел на появившегося Марка, на что тот только сделал быстрое движение рукой и из его рукава выдвинулся короткий клинок. Лешенька помедлил с секунду, затем зрачки существа расширились и он прыгнул на стоящего как исполин белого охотника.

С диким писком существо налетело на выставленный штык, отчаянно хрипя и визжа, Лешенька все еще пытался дотянуться до непробиваемого шлема охотника. Марк на вытянул руку на клинке и наклонил голову, наблюдая за агонией твари, затем он шумно вздохнул. В это же миг из второго рукава выдвинулся короткий обрез. Громкий выстрел и истошный вопль Лешеньки снова ударил по барабанным перепонкам Антона и Марты. Белый Охотник выбросил бездыханное тело людоеда и прогудел через шлем:

— Выродок…

Затем он забрался в кабину пилота, снял маску и проговорил:

— Артз, говорите!? Ну ладно, посмотрим, что за птица.

После этих слов снегоход рванул вперед, оставляя далеко позади проклятое убежище людоедов.

Летучие корабли

Черная ночь раскинулась на ледяной пустыней, и лишь крохотный огонек света блестел в темноте. Эта ночь была необычно тихая и спокойная, очень редкий для пустыни штиль позволил вылезти из машины и погреться возле костра. Воин вытащил несколько поленьев, найденных у людоедов, и подкинул их в затухающий костер. Уютно устроившись на борту снегохода, охотник перевел взгляд на Терентьевых и c иронией поинтересовался:

— Ну как? Память возвращается!?

— Более-менее, — проговорила Марта, уткнувшись в бок брата. — Я одно помню — нападение. Потом этот туман. Мы много что несли!?

— Ну да, — хмыкнул Марк и достал из сумки несколько банок тушенки, с каким то отеческим взором посмотрев на них, он закопал их в уголь и продолжил: — ты, Марта, говорила, что ты звук и тебя нет, а Антон помешался на тишине и моем зубе, выбитом в юности.

— Как ты нас нашел? — спросил Антон.

— Ты думаешь, это трудная задача!? — спросил Марк. — Просто отыскал ближайшее убежище людоедов и постучался в дверь, я же знал, что вы попадете в неприятности, но что бы сразу к проклятым… Это надо хорошенько постараться.

— Марк… — с укором проговорила Марта.

— Не знаю, зачем я за вами поехал, — покачал головой Марк. — Почувствовал, что нужен вам… Потом, когда я нашел шапку Антона, то сразу понял что дело плохо. Семья Котовых — хороша семейка, они, похоже, что несколько лет тут хозяйничали. Сколько же людей погубили, вы не представляете, я когда пошел за вашими вещами, нашел склад. Если прикинуть, четверть ангара в крепости, еда, куртки, оружие, даже детская одежда… главное, что и еду они не ели. Просто собирали все, что находили у съеденных ими. Я не знаю сколько они здесь хозяйничали, семья — шесть человек, — Марк поморщился и поправился — семь, если посчитать этого ублюдка. Они убивали и убивали, таких же наивных и беззащитных путников. Знаешь, мы же не всегда воюем с оплотами и кочевниками, несколько лет назад, дядя Ваня объявил о массовой облаве по угодью за такими вот тварями. Мы около года их вот искали, — Марк достал тушенку и быстро открыл банки, передав брату с сестрой он продолжил: — около года убивали их. Вы даже не знаете сколько проклятых в пустыне, это еще большая семья, а бывают и одиночки.

— Почему так много людоедов!? — спросил Антон.

— Ты лучше спроси, почему так мало, — хмуро повел головой охотник. — Это же пустыня, только в теплицах и оплотах пытаются что то выращивать и разводить, вы — собиратели ищете еду в заброшенных городах, складах, воинских частях, охотники ее отбирают у всех и убивают тех редких тварей, которые смогли выжить в этом проклятом мире. А по поводу проклятых, то… в первые годы оледенения люди жрали друг друга постоянно, голод убил почти всю землю. Проклятых нужно убивать, чем охотники и занимаются, но… не всех мы еще нашли и найдем в ближайшее время.

— Странно то как, — пожала плечами Марта, и задумчиво продолжила: — какие же мы страшные существа. Мир умер, а мы все деремся за банку тушенки. Рвем друг другу глотки, бьемся насмерть… а стоило ли?

— Ради этой банки я готов на все! — довольно прожевал Антон.

— Жить то все хотят, — опустил голову Марк и надолго замолчал смотря на огонь, потом он только сказал: — все хотят жить. Каждый борется за нее по своему, кто то как проклятые. Это… неизбежно. Я не хотел бы оказаться на их месте, это не самая лучшая судьба. Но мне их не жаль, когда я сегодня перебил всю их семейку, я знал, что делаю светлое дело. Сколько таких как вы они убили… сколько таких как вы сидели в наркотическом бреду и ждали своей участи.

— Спасибо, Марк, — проговорила Марта. — Ты в который раз нас уже спасешь.

— Ешьте давайте, — хмыкнул Марк и уставился в звездное небо: — за это не благодарят. Никогда.

Марта как то странно повела головой после последней фразы охотника и о чем то задумалась. Антон придвинулся вперед и вылез из кунга, подобравшись к огню он поднял голову к небу:

— Интересно, а когда тепло было, люди так же сидели возле костра и люди смотрели на небо?

— Нет конечно, — проговорил Марк. — Зачем им это, они же за жизнь не боролись, им всегда было что поесть, всегда тепло. Бывали зимы, но они проходили, а так было всегда тепло. Греться возле костра не нужно было, были свои оплоты, только без стен, поэтому они превратились в помойки для собирателей.

— А как так произошло!? — спросила Марта, подобравшись к костру.

— Дядя Ваня вечерами рассказывал, что просто в один день зима затянулась, затянулась навсегда, выжить можно было бы, но лютые морозы, хаос и паника сломал былой порядок, одно тянет другое, в особенности в природе, — задумчиво сказал Марк. — Там… люди не смогли выжить, они не знали что делать. Они оказались как дети… люди это дети. Жестокие и злые, которые не понимают чужую боль. Но… дети. Дядя Ваня сказал, что времена года просто затянулись, каждое время года будет длиться по сто лет. Но до весны люди могут просто не дожить. Весна…. Какое красивое слово, оно словно ласкает слух. В-Е-С-Н-А — по буквам немного нараспев повторил Марк.

— Мама мне специально другое имя дала, — мечтательно проговорила Марта, девушка протянула руки костру и объяснила: — когда нас спасли, она сказала, что если нас снова поймают имперские, они не должны что то заподозрить. Что началась новая жизнь… но, — Марта усмехнулась. — Она и не подозревала что через десять дет нас возьмут в плен и сделают рабами те же самые люди, которые хотели придушить и выбросить в пустыне.

— Март, — сказал Антон, все не отрываясь от неба. — Первый месяц весны. Этого великого времени года, который все вернет, города-помойки станут пригодными для жилья, пустыня исчезнет. Мы будем жить там, где нет пустыни.

— Марк, а есть в мире места, где нет пустыни, или везде так? — спросила Марта.

— Есть легенда, — хмыкнул Марк. — Сколько их, этих легенд. Любят люди перед смертью понапридумывать…. Много что говорят, говорят в неком мифическом Испанском Угодье нет зимы, многие уходили в Европу, но что то не один не вернулся.

— Так может, действительно что то есть! — воскликнула Марта.

— Температура там минус семьдесят есть, — хмыкнул Антон.

— Да ну тебя, бука, — сестра шлепнула брата по плечу и мечтательно подняла глаза к небу. — Я верю, что где то есть место, где тепло, хорошо, нет никаких проклятых, люди просто живут и не делают никому зла. Там нет плохих людей, там нет войн, бегать по траве… наверное это так здорово. В Твердыне есть целый сад, в нем можно поваляться на траве, посмотреть на небо через купол.

— Это с Императором ты так валялась? — зло бросил Антон, при этом Марк заметил настоящее пламя в его глазах.

Марта с непередаваемым взглядом посмотрела на брата и вылезла из кунга снегохода. Она одела тяжелый шлем, куртку белого охотника и молча пошла куда то вперед. Марк проводил ее хрупкую фигуру грустным взглядом и сказал:

— Дурак, ты собиратель. Иди, поговори со своей сестрой.

Антон молча покачал головой, на что получил сильный подзатыльник, который буквально выкинул его из машины, бухнувшись в снег, собиратель кряхтя поднялся и побежал к сестре. Марта одиноко смотрела вдаль и смотрела вдаль, Антон подошел и начал:

— Ирина, я не хотел…

— Ирина умерла тогда в снегоходе, — повернулась девушка и посмотрела своими бездонными глазами на брата, потом она перевела взгляд куда то за спину Антона и восторженно прошептала: — смотри… ангелы.

Антон повернулся и увидел невероятное зрелище, в ночной темноте где то в километре от холма, на котором стояли брат и сестра, плыли корабли. Когда Антон был маленьким, мама приносила ему книжки про флибустьеров и каперов. В красивой обложке и прекрасными картинками, мама читала ему про настоящих героев океанов и морей. Моря и океаны, некие огромные бассейны растаявшего снега, на котором плавали древние белые охотники. Воины, плавали на огромных кораблях, намного больше современных снегоходов и даже ударных вездеходов. Гигантские машины, которым даже не нужен был бензин, рассекали водные пустыни в поисках славы, кровавые баталии и эпические сражения, мир воды для Антона виделся только таким. Соленый растаявший снег, на котором дрались воины прошлого. Харизматичные капитаны кораблей, отважные матросы, коварные предатели, этот мир был для мальчика поистине прекрасен, но когда грянули первые выстрелы под стенами его оплота, когда у соседского друга Мишки не вернулся отец, Антон понял, что благородство и честь остались только на этих кусках бумаги.

И вот теперь перед ним плыли самые настоящие ожившие картинки из его детской книжки. Издалека он не мог рассмотреть их, но воображение дорисовывало ему книжного капитана корабля, которые схватившись за мачту, осматривает территорию в поисках добычи. Антон, завороженный этим, тихо прошептал, глядя на светящиеся кристально белые паруса:

— Это не ангелы, это капитан Вельзевул, герцог Норланндский ведет свой флот. Беспощадный пират, великий воин ожил и снова идет в бой, он появился из книги и пришел в этот мир…

Марк, подскочив сзади, он одним движением заставил пригнуться Антона и Марту, схватив их за одежду, он прошептал:

— Спрячьтесь и не высовывайтесь…

— Это капитан Вельзевул… — все так же восторженно прошептал Антон.

— Дурак ты, это пираты, — бросил Марк. — Вроде собиратель, а о такой неграмотный, чертовы твари, похуже проклятых. Они мотаются по всей пустыне в поисках добычи. Редкостные бандиты, которые режут все и вся…Они никогда не перед чем ни останавливаются. Несколько лет назад мы дрались с ними и они ушли, но теперь, после поражения наша армия разбита и они решили воспользоваться заминкой. Главнокомандующий наверняка увел всю армию на Московскую помойку, эти уроды решили поживиться новой добычей… ох не повезет местным, на которых они натолкнутся. Это даже не люди, они двигаются абсолютно бесшумно, сражаются как искусные охотники, никто и никогда не видел их лиц. Идеальная защита, лучшая броня…

— А как же они передвигаются!? — спросил Антон, с трудом оторвав взор от корабля. — Они словно по воздуху плывут.

— Это тебе отсюда кажется, что плывут привидения из древних книг, — хмыкнул Марк. — На самом деле это не духи павших воинов, а самые обычные живые бандиты, которые не перед чем не остановятся. Если рассмотреть вблизи, то сходства с реальным кораблем мало, огромные сани, которые двигаются на колесах, установленных сзади. Только при попутном ветре паруса используют свою прямую функцию. А так там другой принцип хода…

— Они не используют бензин, — упрямо бросил Антон. — Словно и без мотора движутся в полной тишине.

— Не совсем, — повел головой Марк. — Они используют мускульную силу… сотня рабов внутри крутит огромные шестерни, которые вращают колеса. Правда, зачем использовать бензин, если можно наловить рабов… Во время битвы под Псковом, мы разбили половину их кораблей и мне удалось хорошенько их рассмотреть.

— А почему они бандиты? — спросила Марта. — Вы тоже воюете с оплотами, иногда и с нами, собирателями… что в них такого плохого!?

— Двести, — ответил Марк.

— Что двести? — подняла брови Марта.

— В среднем двести человеческих голов висит на каждой мачте. Рабов нужно кормить, а они не особо любят этим заниматься, — проговорил Марк. — Пираты торгуют людьми и продают их в оплоты, только очень мало доезжает до пункта продажи, вот такая вот история, Марта.

На секунду Антон почувствовал, как Марк напрягся, крепко сжав плечо Антона, он прошептал:

— Ты оружия с собой не брал?

— Нет, — покачал головой Антон, он попытался повернуть голову, но Марк крепко схватил его голову и силой повернул ее обратно.

— Сейчас, я вас брошу вперед и вы покатитесь по склону, — шептал Марк. — Как окажетесь внизу, то сразу бегите не оборачиваясь.

— Что такое!? — спросила Марта.

— Они за нашей спиной, — просто сказал Марк.

— Как за нашей… — начал Антон.

— Пошли! — Марк рванул вперед и словно снаряд выбросил Антона и Марту.

Резко развернувшись, белый охотник мгновенно выставил короткий обрез и открыл огонь по трем фигурам в темных балахонах, безмолвно стоящих в двух метрах от них. Первый выстрел пришелся одному из пиратов в шлем, а второму в грудь. Когда рассеялся дым, врач уже отскочил в сторону и приготовился к последнему бою в своей жизни. Дробь словно и не причинила никакого вреда, первый пират, в маску которого пришелся выстрел, медленно поднял руку в черном балахоне и прошипел сквозь динамики шлема:

— Глупый охотник… мы бессмертны.

Марк выдвинул длинное лезвие Гуань-Дао и бросился в бой. Первый выпад пришелся стоящему словно изваяние, пирату в голову, но лезвие с диким звяканьем просто отскочило от черной матовой поверхности шлема. Марк отпрыгнул назад и снова замахнулся на одного из пиратов, однако сильный удар током в грудь отбросил охотника на снег. Марк сначала даже и не понял, что происходит, он помнил только короткую вспышку из рукава балахона и все. Когда воин попытался подняться, сильный удар снова сбил его с ног, Марк в отчаянном рывке бросился к лежащему в нескольких метрах Гуань-Дао. До оружия он не дотянулся несколько сантиметров, когда тяжелая ступня приземлилась на кисть руки, сверху раздалось шипение:

— Ты проиграл, охотник… и теперь ты умрешь.

Во тьме

Когда они оказались в самом основании высокого склона, где то наверху раздался одиночный выстрел. Антон бухнулся в сугроб и стал быстро выкарабкиваться из толщи снега, окончательно выбравшись, он почти в полной темноте нащупал руку Марты, рухнувшей рядом, и прошептал:

— Ты как, сестренка?

— В порядке, — прошептала девушка и проговорила: — мы не можем его оставить.

— Побежали, — Антон потянул руку девушки, но Марта упрямо замотала головой и уперлась назад. — Нет, мы не уйдем, он не спас нам жизнь! — с каждым словом говоря все громче, ответила девушка.

— Ирина, прошу тебя, побежали, — Антон изо всех сил потянул ее, но в ответ Марта резко оттолкнула брата и стала безуспешно карабкаться вверх.

Антон бросился за сестрой, но в следующий миг он рухнул на снег и снова покатился вниз. Марта, которая взбиралась в метре от него, тоже вдруг слетела с пригорка и покатилась вместе с ним. Веревка, которой их заарканили, натянулась с неимоверной силой и брат с сестрой с громким криком, вгрызаясь с снег, понеслись к поймавшим их пиратам. Когда тянувшая их веревка вдруг ослабла, Антон попытался встать, но в следующий миг его снова повалили на снег. Приподняв голову, он увидел несколько темных теней вокруг, которые с интересом его разглядывали, потом одна из фигур в балахоне вытянула руку в его сторону и тихо прошипела:

— Хочешь жить, смертный?

— Они нам не нужны, — подскочил второй пират и подобрастно зашептал: — командор, зачем они нам? За охотника заплатят очень хорошо, ледяные любят казнить их, а собиратели ни к чему, у нас уже нет места на складе. Ни к чему….

— Головы на мачту, — прошептал еще один пират, приблизившись вперед. — Головы на мачту… их головы…

— Тихо! — прошипел Первый и снова приблизился к Антону, вжавшемуся в снег, посмотрев на него он снова спросил: — ты хочешь, жить?

— Да, — судорожно кивнул Антон.

Вторая тень подскочила к тихо лежащей на снегу Марте и громко зашипела:

— Командор! Отдай нам девчонку! А голову собирателя оставь на мачте!!! В Твердыне нам хорошо заплатят!!!

— Вам не заплатят! Никогда!!! — громко и твердо сказал Марта.

— Что? — балахон подскочил к ней и поднял ее на ноги, он неторопливо выдвинул из рукава длинный тонкий штырь и приставил лезвие к ее лицу, — повтори!!

— Повторю, — кивнула Марта, глядя прямо в черную матовую маску: — если вы отрежете нам головы, то Император вам не заплатит. Без головы я ему не нужна, он ищет меня, я королевской крови. Если не веришь, посмотри на мою шею, на ней имперская татуировка.

— Кто ты такая!? — холодная темная рука сняла с Марты шапку и капюшон и обнажила ее тонкую шею, взошедшая луна озарила страшный имперский символ на ней. Тигр, выгнувшийся в прыжке с королевской короной на голове, был символом абсолютной власти в Ледяной Империи. Темные балахоны отпрянули назад и стали о чем то совещаться, через несколько минут один из них, видимо самый главный, приблизился вперед и громко прошипел: — говори кто ты, и как ты сюда попала!!!

— Сейчас идет война белых охотников с империей, вездеход, на котором я ехала, подбили эти грязные пустынники, — презрительно бросила Марта. — Завязался бой и этот охотник успел меня похитить. Я много значу для императора, поэтому они решили получить хороший выкуп. Машина, на которой меня везли, отбилась и затерялась в пурге. Во время ночевки этот собиратель хотел помочь мне бежать, а охотник преследовал нас. Вот и все.

— Ты не сказала кто ты! — повторил вопрос балахон.

— Я невеста Императора! — просто сказала девушка. — Вы можете прикрепить мою голову на мачту, но за нее вам точно не заплатят. Скорее всего вас просто убьют!

— Мы бессмертны!!! — зашипел балахон и ударил Марту.

В следующий миг Антона и Марка подняли на ноги и повели вперед, а Марту просто закинули на плечо и понесли как мешок. Через полчаса их подтолкнули к странному кораблю, который действительно больше напоминал гигантские сани, чем парусный корабль из прошлого. Озаряемый огромными прожекторами, транспорт пиратов смотрелся очень грозно, тяжелая широкая платформа, на которой были расположены бронированные укрепления пиратов, выглядела словно небольшая крепость поставленная на сани. Их не стали вести к рабам, а просто кинули в небольшую темную каморку, перед тем как закрыть дверь, пират прошептал:

— Если ты нам соврала, невеста Императора, то на нашей мачте станет больше на одну голову!!!

После этих слов они захлопнули дверь и воцарилась тишина. В темноте вдруг послышался стук работающих огромных шестерней, несколько сотен рабов старательно крутили гигантские колеса, ведущие вперед корабль пиратов. Антон почувствовал, как корабль тронулся с места, он слегка подался вперед и уткнулся в чью то ногу, нога слегка дернулась и стукнула ему по макушке. Собиратель коротко вякнул и отодвинулся назад, из темноты раздался довольный голос Марты:

— Антон, это ты?

— Да.

— Где мы?

— В их корабле, — ответил Марк. — Глупые детки Главы Форпоста, почему вы меня не послушались? Почему не убежали?

— Мы не могли тебя бросить, — ответила Марта. — Ты в порядке, охотник?

— Не совсем, у меня и так рука болит после кульбитов в снегоходе, а эти сволочи еще и током били, — угрюмо прозвучал голос белого охотника в тишине, немного помолчав, он проговорил: — зачем ты сказала, что ты невеста императора?

— Иначе наши головы уже висели на мачте, — ответила Марта. — Я услышала, что они хотят продать нас в Твердыню, и решила поиграть на их жадности. Все будет хорошо, они доставят нас в Оплот, император выкупит нас, я уверена.

— Ты действительно ему дорога? — спросил Антон.

— Я травлю его, — ответила Марта.

— Что? — спросил брат.

— Травлю, — упрямо повторила девушка и тяжело вздохнула. — Я должна вам рассказать. То, чем я занимаюсь, не достойно уважения, но я делаю это ради матери, пойми Антон.

— Я тебя не понимаю, — покачал головой собиратель. — Объясни.

— Пообещай, что не отречешься от меня, — проговорила Марта.

— Ирина, ты моя сестра, я от тебя никогда не отрекусь, — проговорил Антон.

— Хорошо, — снова вздохнула девушка и начала свой рассказ: — голод царил страшный, несколько лет были самые жестокие зимы, найти что то было очень трудно. Потом заболела мама, я не знала, что это за болезнь, но маме становилось хуже с каждым днем. Я хотела найти этого Артза, но мне не это не удалось. У меня не было выбора и я пришла в Оплот, они не хотят марать руки и нанимают собирателей для своих нужд. Охотники кружат вокруг крепости и вести раскопки становится труднее самим, вот они и сработались с местными. Я же девушка, это работа для настоящих мужиков, мне было трудно, но ради лекарств для матери я старалась изо всех сил. Потом на меня вышли каратели, Господарь Артемьев предложил мне работу. Он пообещал, что моя мама будет у лучших врачей крепости, что о ней позаботятся. Но я буду работать на них, Император формально сохранял абсолютную власть в своих руках, но на самом деле настоящий правитель это Господарь. Он главное зло, я никогда не видела настолько страшного человека, это демон. Его невозможно предугадать, невозможно победить, он идеальный стратег и прекрасный воин. Все оплоты боятся именно его, именно он, а не Император убил нашего отца. Он заставил его признаться в заговоре, а потом публично казнил. Это он наш враг. Но я работала на него, он дал мне надежду, за мамой стали достойно ухаживать и провели несколько операций. Он спас ее и продлил ей жизнь, не знаю надолго ли.

— А взамен?

— Взамен я делала все, что он скажет — проговорила девушка. — Император безвольный тюфяк и тряпка, он искренне влюблен в меня. И это правда, господарь поднял меня на эту планку и он же мог обратно вниз опустить. Я поила императора наркотиками, господарь велел мне каждый раз подсыпать ему в еду и алкоголь всякую дрянь. Я поила и убивала этого человека, Господарю просто нужен был этот шут, который вечно ничего не соображает, я работала на карателей и контролировала его. Я подсадила его на всю эту гадость, я делала так, что бы император остался без верных ему людей. С каждым месяцем он превращался в подобие человека, становился нервным, раздражительным, он слушался и понимал только меня. Мне стыдно, но я хотела спасти нашу маму.

— Господарь не узнал тебя? — только спросил Антон.

— Нет, — покачала головой Марта. — Прошло десять лет. Тем более он не видел нас тогда, да и не стал бы он запоминать. У него таких разбитых семей, уничтоженных судеб… это не человек, и я на него работала. Император был просто марионеткой, вечно пьяным, подсевшим на наркотики, а я делала все, что бы это продолжалось. Мне стыдно, Антон, стыдно, что я была одной из этой людоедской шайки. Он людоеды, не эти проклятые, а они, самые настоящие. И никто меня не убедит, что я права, но когда умирает твоя мама, ты будешь готов на все…

— Что будет теперь? — безразлично спросил Антон.

— Ты встретишь маму, — сказала Марта. — Ты встретишь ее. Она будет счастлива, я уверена, что за нас заплатят. Мы найдем Артза, мы будем его искать каждый день, и найдем, и он излечит маму. Все будет хорошо…правда, Марк! Марк, почему ты молчишь?

— Я уже мертв, — хмыкнул белый охотник. — Меня не помилуют, меня не освободят, я белый охотник. Я враг, я убивал их, и буду продолжать это делать, Империя для меня — зло, и я никогда не прощу их. Но теперь моя война закончилась, как пленного охотника меня прилюдно сожгут в центре Оплота.

— Я попрошу Императора! — горячо зашептала Марта. — Они тебя не убьют, я сделаю все, что бы тебя пощадили!

— Ох, детки Главы Форпоста, — вздохнул воин. — Какие же вы все таки глупые… глупые детки. Я не прошу пощады, я не молю о свободе. Я белый охотник. У меня нет дома, у меня нет имени, у меня нет семьи. Если я погибну, в этом мире ничего не изменится, знаете почему? Потому, что у меня все отняли. Это сидящие за толстой стеной жители. Они — Оплот, они должны были помогать жителям пустыни, тем, кто не смог вовремя оказаться в нужное время в нужном месте. Вместо этого эти торгаши построили свою империю и отделились от нас, десять лет назад появились первые белые охотники. Мы дети тех, кто умер не дождавшись помощи от ледяных. Вы тоже ледяные, ставшие волею судьба на той стороне, теперь скажите мне, почему моя мама умирала под стенами Оплота от голода и холода? Почему самых слабых и немощных вытолкали взашей? Почему они взяли на себя право, кто будет жить, а кто нет.

— Потому что в Оплоте тоже голод и перенаселение, — ответила Марта.

— Ты работала на этих нелюдей и травила человека ради своих целей, — ответил Марк. — И я тебя не осуждаю. Не осуждай и нашей войны. Для нас она правая. Охотники не уйдут пока не получат своего — победу. Мне не нужна пощада этих людей, я приму свою смерть с достоинством настоящего воина пустыни.

После этих слов Марк замолчал, в кромешной тьме слышался только громкий звук работающих шестерней за стенкой, которые крутили сотни рабов.

Сумасшедший Эрик

Около трех сотен человек работали уже несколько часов подряд, приказ Императора гласил о том, что разработка развалин Питера должна ускориться в несколько раз. Разделив город на квадраты, взятые в плен воины и собиратели, должны были разрабатывать каждый сектор по отдельности. Согласно плану, все рабочие отряды были разделены на бригады, к каждой бригаде был приставлен снегоход с карателями. Попытки побега и мелкие стычки происходили почти ежедневно, поэтому несколько раз в день тяжелый "Печенег", установленный на крыше каждого снегохода принимался за работу. Работа для пойманных рабов была настоящей каторгой, в среднем пленник жил неделю, настоящими стариками считались те, кто сумел прожить в таких условиях более трех месяцев. Кроме того, империя ввела жесткую конкуренцию среди отрядов, нередко рабочие отряды сходились в нешуточных массовых драках за добычу. Набравший ценностей больше всех, отряд получал всю еду принесшего меньше всех. Искали все — от еды до оружия, в разваленном городе было трудно найти, но тем не менее редкие находки случались, в основном старались искать в центре города.

Бригадир 12го отряда повел плечом и оглянулся в сторону Новенького, презрительно оглядев его, недовольно брякнул:

— Слышь! Дитя подземелья! Работай лучше, а не в носу ковыряйся!

Однако Новенький словно и не замечал сурового бригадира копателей, он просто выбросил лопату и уселся на камень, возле разваленного дома. Подняв голову к небу, он зажмурился и преспокойно стал рассматривать оледеневший остов бывшего торгового центра. Бригадир, ошалев от такой наглости, приблизился к Новенькому и пробасил:

— Эй, ты чего расселся!

Стоящие вокруг пленники остановились и стали наблюдать за конфликтом рабов, даже каратели, которые сидели в машине, с интересом вышли из своего снегохода. Передернув затворы автоматических винтовок, следящие за работой каратели все же не стали прекращать начинающуюся ссору. Все знали, что Бригадир 12го отряда наиболее суровый из всех. Огромный как медведь, этот собиратель был одним из самых опытных и самых сильных людей среди пленников. В каждой драке с его участием, бой заканчивался смертельным исходом, пудовые кулаки бригадира ломали кости строптивых рабов, посмевших перечить ему. Еще ни разу он не был наказан за это, администрация только поощряла драки и конфликты между рабами.

Тем временем, Новенький все продолжал смотреть на дом и задумчиво что то проговаривать, Бригадир приблизился и грозно повел бровями:

— Жить надоело!?

— Разве это жизнь, раб!? — ухмыльнулся Новенький. — Ты хочешь заслужить уважение своих хозяев? Зачем?

— Смертник, — утвердительно кивнул тот и набросился на молодого раба.

Но схватить Новенького ему не удалось, тот резко сорвался с камня и весело пристроил свой кулак в скулу Бригадира на встречном движении. Удар был коротким и совсем не заметным, со стороны могло показаться, что он даже и не коснулся Бригадира. Кость вылезла наружу и вывернула скулу на бок, тот, закричав от резкой боли, провалился вперед и упал на снег. Новенький плюнул на снег и победно поднял руки вверх, подскочившие каратели вытянули оружие и закричали:

— На снег! Быстро!

— Ладно, — пожал плечами Новенький и опустился на снег, один из карателей подскочил и быстро зафиксировал наручники на его кистях. Оттащив улыбающегося Новенького в снегоход, они завели мотор и уехали, оставив лежать кричащего от боли Бригадира. Снегоход подъехал к главной машине, контролирующей каторгу рабов, и остановился, из кабины вылез офицер и отчитался перед скучающим подполковником:

— Господин Подполковник! Согласно Приказу Љ…

— Короче, — махнул рукой тот.

— Произошла драка между пленным рабом и Бригадиром 12го отряда, — выстрелил офицер.

— И что!? — повел бровью подполковник, осмотрев с ног до головы подчиненного, он бросил: — ты меня сейчас удивить хотел!? Изволь, не самая большая новость, иди расскажи Императору Дмитрию, он оценит, к собирателям тебя отправит, если Бригадир 12го опять кого то убил, то это меня не сильно интересует…

— Наоборот! — радостно воскликнул офицер. — Новенький его вырубил! Одним ударом! Кость наружу! Был приказ подобрать наиболее злых и сильных рабов…

— Вот как!? — приподнялся на своем кресле подполковник, выпятив нижнюю губу, он буркнул, — давай тащи его сюда, посмотрим, что за птица…

Когда пятеро здоровых карателей аккуратно подвели пленного к подполковнику, тот радостно улыбнулся и сказал:

— А у вас тут тепло, хорошо. Печенье есть!? Уж больно я печенье люблю…

— Ты правда Бригадира 12го завалил!?

— Ну как завалил, слегка припугнул, — легко пожал плечами Новенький.

— Как тебя зовут!? — спросил подполковник.

— Эрик, — мотнул головой тот.

— Заключенный Эрик, за нарушение порядка я должен тебя казнить, — строго сказал подполковник и кивнул своим людям.

— Классно! — засмеялся тот и закинул голову вверх, довольно хихикая, он выплюнул: — хоть не придется на вас горбатиться, еще и пулю на меня потратите. Поберегите для охотников!

— Ты что, сумасшедший, Эрик!? — недовольно поморщился подполковник, Император дал ему четкие указания относительно пойманных рабов, но по поводу сумасшедших он ничего не говорил.

— Сумасшедшие они, — Эрик мотнул головой в сторону работающих пленников. — Вы их все равно убьете, а они на вас работают… вообще это интересная теория…

— Эрик, — прервал его подполковник. — Откуда ты? Ты охотник!?

— Если только за печеньем, — снова рассмеялся он.

— Кто он такой? — спросил начальник одного из солдат.

— Его наши в районе Воронежского поля, он сам бросился на Карательный отряд, никаких лычек или знаков отличия Белого Охотника не было, — пожал плечами солдат. — Убивать не стали, он безоружным был, только физически очень сильный.

— Почему не расстреляли? И так ясно что он один из пустынников, небось контузило после взрыва, или просто косит под дурачка, но я по глазам вижу, все с ним в порядке — спросил подполковник.

— Его пленил сам Госпо… — начал помощник и быстро поправился, — сам Император взял его в плен перед началом бунта в Воронеже. Он все время боя в крепости пролежал в кунге, только потом его вытащили и отправили к рабам. Его просто забыли.

— Ясненько, — покачал головой подполковник и посмотрел на сумасшедшего. — Ты и вправду сам побежал к нам!?

— Машина красивая была, — пожал плечами тот.

— И ты не помнишь кто ты? Может ты охотник? — хмыкнул каратель и с интересом посмотрел на пленного.

— Я Эрик, — утвердительно закивал головой тот.

— Очень интересно, — подполковник откинулся в кресле и на секунду задумался, потом, словно очнувшись, он хлопнул по рукояти своего сиденья. — Хорошо! Мы его возьмем! Он будет участвовать в шоу! Сумасшедший с отбитой памятью! Это будет даже интересно!!! Я беру на свою личную ответственность! — подполковник повернулся к нашедшего Эрика офицеру и прошипел: — но если он окажется не так хорош, как ты говорил, то в Круге окажется еще один участник от карателей!

Помощник судорожно сглотнул и кивнул. Подполковник весело подмигнул Новенькому и проговорил:

— Ну что! Эрик Сумасшедший! Поздравляю! Ты новый участник шоу! По случаю воцарения на Престоле Великого Императора Дмитрия, ты будешь участвовать в феерическом зрелище, приуроченному к празднику!

— Правда! — восторженно прошептал Эрик и начал подпрыгивать как дитя. — А что я там буду делать!?

— Убивать! — ощерился подполковник и посмотрел на стоящих вокруг карателей: — уведите. Он теперь участник, что делать, вы знаете!

Каратели только коротко кивнули и потащили закованного в наручники Эрика по коридору. Тот только радостно сучил ногами и смеялся, когда его закинули в кунг, он весело захихикал и стал так же весело брыкаться.

Подполковник подошел к толстому стелу своего снегохода и с интересом бросил:

— Да охотник, даже особо притворяться психом не стал, но вот это зря, мы тебе в этом как раз немножко поможем.

К задумавшемуся подполковнику подошел помощник и проговорил:

— Господин подполковник, к Твердыне приближаются работорговцы, Император требует вашего немедленного присутствия.

— Разворачивайте головную машину, — кивнул начальник. — Поедем встречать дорогих гостей. И найдите в крепости лучшего врача, у меня есть пара идей.

Вездеход прокручивая шестернями гусениц развернулся и поехал в сторону первой линии обороны крепости, возле которой должен был состояться обмен.

* * *

Артемьев скучающе покачивал сапогом и смотрел в сторону пиратов, корабли которых приближались к его гвардии. Грустно вздохнув, новый Император Ледяной России помахал рукой огромным кораблям, в которой находились идущие в его сторону кочевники и снова вздохнул. Артемьев перевел взгляд на своего верного адъютанта и проговорил:

— Все, Кирилл, это провал.

— О чем вы!? О Великий! — подобрастно спросил тот.

— Когда-нибудь я войду в историю как Дмитрий — Грустный. Историки будут говорить, что таким меня запомнили современники. Вечно скучающим на своем резном троне в кабине вездехода… Понимаешь, Кирилл, теперь все закончилось. Мое развлечение в должности Господаря прекратило свое существование, раньше я был воином, считался несравненным стратегом, который бился со всеми врагами, как внешними, так и внутренними… А теперь… А помнишь, как я над Мишкой издевался!? Каждая фраза — цитата, каждая шутка — анекдот. А теперь… вот я уже две недели как император, а ощущение такое, словно меня в звании понизили.

— О! Великий Император! — начал помощник, но Артемьев только махнул рукой.

— Вот видишь! Даже само обращение! Почему, когда мы захватили Смоленский Форпост, я не был Великим!? Почему когда Минский конкордат в крови утопили, я не был великим!? Я был просто Господарь Карательного Войска, — недовольно проурчал Артемьев. — Теперь, когда я же бросил на произвол судьбы свой же Смоленский Оплот, когда меня чуть не убили Воронежские бунтари, я стал Великим! Несправедливо… Тем более все равно надо было сливать эти Оплоты, слишком едят много, но я надеялся как то по другому, знаешь, мой верный друг, я наверное, последний романтик в этой пустыне. Когда мы привезли теплицы и скот, когда накормили голодающих в Твердыне… я понял, что людям не важно кто у власти, главное что бы заднице было тепло, а то что этот же правитель тебя сожрет, об этом не задумываются… Мне просто скучно от всей этой мерзости, всего цинизма…

— Но под вашим началом остались Минский и Киевский конкордаты! — воскликнул Кирилл. — Воронежские сепаратисты еще поймут, какого лидера они потеряли!

— Не поймут, — махнул рукой Император. — Мои верные нукеры-разведчики говорят, что Армия охотников зализывает раны на Московской помойке. Сюда они не сунутся, мои информаторы уже делают все, что бы эти тупоголовые узнали о нашем разрыве, вот и погибнет в огне Воронежский Оплот… кровавая война унесет тысячи жизней как мирных граждан, так и диких необузданных охотников. Машеньку жалко, умная девочка, жаль отец идиот, — сказал Артемьев, глядя, как огромный корабль пиратов остановился перед первой линией обороны, из пустынного странника стали вылезать торговцы рабами, Император весело помахал им рукой и посмотрел на адъютанта. — Да не бойся ты так, эти некроманты только с виду под демонов и чернокнижников косят, атрибутика такая… Каждый по своему с ума сходит. Такие же люди как и мы, только в мозгах у них кефир! Строят из себя демонов! — рассмеялся Император.

Тем временем пять фигур в черных балахонах приблизились к бронированному вездеходу, в котором сидел Артемьев. Все четверо подняли руки в приветствии и одновременно прошипели:

— Приветствуем тебя… Император Ледяной Пустыни!

— И я вас приветствую Бессмертные Странники! — воскликнул тот и радостно развел руки в стороны, словно собирался обнять похожих на привидения существ. Встав со своего трона, он проговорил: — я ждал вас, как все немощные жители этого царства ждут Великой Весны! Я уверен, что не пожалею о нашей встрече!!!

Из соседнего вездехода подполковник, только что приехавший с развалов, с интересом прошептал:

— А он их сразу убьет, или еще поболтает!?

Тем временем Артемьев не взирая на попытки его остановить, вылез из своей машины и как ни в чем ни бывало направился к делегатам. Подойдя почти вплотную, он заговорщицки прошептал:

— Ну!? Привезли!?

— Вы будете удивлены товаром! — торжественно прошептала черная матовая маска. — Там будут ваши старые знакомые!

— Мои старые знакомые обычно мертвы! — буркнул Артемьев. — У меня странные отношения с ними! Не тяните и вытаскивайте!!!

— Как пожелаете! — одновременно поклонились пираты. — Но право подарка мы оставим на последок!

— Давайте! — махнул рукой Артемьев и снова забрался в свой снегоход. Усевшись на трон он брякнул: — кретины конченные. Поверь, делают из себя бессмертных, а сами просто ущербы.

Тем временем из корабля стали выводить пленников, когда около пятисот человек вывели под гневные очи Артемьева, он только махнул:

— Торговаться не буду. Беру, цену сами скажите, только без злоупотребления…

— Цену мы скажем, когда выведем подарок, — снова синхронно прошипели замотанные в балахоны делегаты.

— Давай, — снова махнул Артемьев.

Из корабля вывели еще трех человек с черными мешками на головах, поставив двоих на колени, один из пиратов подвел тонкую фигуру пленника и торжественно прошипел:

— Невеста Императора!

Сняв черный мешок, Артемьев увидел Марту. Даже бессмертных пиратов сначала смутил дикий хохот сидящего на троне, Император смеялся весело, заразительно и заливисто, делая небольшие паузы, он тихо хихикал, затем снова заливался смехом. Пираты шарахнулись назад и испуганно переглянулись, один из них прошипел:

— Она врала!

— У нее имперская татуировка!!! — ответил второй.

— ААА!!! — зашипел один из пиратов и достал из длинного балахона короткий кинжал, когда он приблизился к стоящей Марте, Артемьев закричал:

— Марта! Девочка моя! Невеста! Иди ко мне!!!

Марта испуганно озиралась по сторонам, но когда она увидела стоящих на коленях Антона и Марка, со всех ног бросилась к ним. Черная рука в перчатке крепко схватила ее за плечо и притянула к себе, пират схвативший девушку крикнул:

— Плата!

— Как за пятьсот рабов, — серьезно ответил Император и придвинулся вперед. — Отпусти ее. Отдай мне.

— Плата!!! — повторил пират, видимо почуяв добычу.

— Заплатите, — угрюмо рыкнул Артемьев.

Несколько больших торговых вездеходов подъехали к кораблям и стали загружать товар. Патроны, продовольствие и бензин — ценнейшие ресурсы в мертвой пустыне переправлялись в трюм пиратских кораблей, когда последняя коробка и бухнулась на дно огромного грузового корабля, рука, держащая Марту, ослабла. Артемьев радостно помахал рукой и крикнул:

— Марта! Я же тебя узнал! А ты разве меня не узнаешь!? Иди сюда!

Марта обернулась в сторону Антона и Марка, а затем твердой походкой двинулась вперед. Забравшись в салон, девушка предстала перед Артемьевым, собрав остатки мужества, она проговорила:

— Господарь! Полковник Артемьев! Я премного благодарна Вам, за то, что вы спасли мою жизнь. Я уверена Михаил Первый щедро отблагодарит Вас за это. Прикажите освободить этих людей, — Марта указала рукой на связанных молодых людей. — Доложите Императору о том, что вы нашли меня. Мне нужно с ним поговорить, я хочу ему объяснить свою пропажу.

— Прекрасно! — важно кивнул Артемьев и встал со своего трона. — Вы хотите что то объяснить императору! Он перед Вами! Я вас внимательно слушаю!

— Господарь! — снова начала Марта.

— Нет! Император! Император Дмитрий! — слегка опустил голову Артемьев и весело ухмыльнулся: — Михаила Первого больше нет.

— Что с ним!? — побелев, спросила Марта.

— Майор Оболенский, начальник личной гвардии Императора, отрубил ему голову, — грустно сказал Артемьев. — Вот такая вот история приключилась с Мишкой. Он, я уверен, был бы рад, если бы встретил тебя… но Марта, его больше нет на этом свете. А отправлять тебя туда я не тороплюсь, ты, маленькая собирательница прекрасно выполнила свою функцию. Только благодаря тебе это животное не вылезало из бутылки и сидело на наркоте. Я своих людей не бросаю. Твоих друзей я тоже не брошу. О, Воины Пустыни! — обратился Император, — плата достойна!?

— Более чем, — поклонились они.

— Могу я забрать этих двух пленников!? — палец Императора уткнулся в сторону Антона и Марка.

— Да, можете, — несколько помедлив, ответили балахоны, затем, словно решив предупредить или похвастать, — один из них белый охотник!

— Ты подружилась с белым охотником!? — вопросительно поднял брови Артемьев и помахал пальцем, — плохая девчонка! Две недели, а уже охотник-друг!

— Он спас мне жизнь! — попыталась оправдаться Марта.

— Это не страшно! — отмахнулся Император и приказал: — этих двух — сюда.

Прежде чем каратели приволокли пленных, Артемьев подошел к бронестеклу и слегка поклонился стоящим фигурам в балахонах:

— Да будет легок и светел ваш путь! Великие Воины Пустыни! Прощайте!

— Прощай Император! — прошипели балахоны, снова подняв руки, после этого они низко поклонились и с невероятной скоростью, словно и не касаясь земли понеслись в сторону своих кораблей.

В этот момент в Имперскую кабину затащили двух пленников, когда с них сняли черные мешки, Император смог рассмотреть их лица. Какое то время он просто молча созерцал их, затем задумчиво спросил, глядя в глаза более крупному:

— У тебя нашивка Ленинградского Угодья, ты белый охотник.

— Да, — кивнул тот, бесстрашно глядя ему прямо в глаза.

— Специализация есть!? — спросил Артемьев.

— Врач, — ответил тот.

— Казнить, — вдруг махнул рукой Император и перевел взгляд на второго пленного.

— Император! — воскликнула Марта.

— Да, девочка моя, — ласково улыбнулся Артемьев.

— Прошу Вас, оставьте его в живых, он спас мне жизнь, — горячо начала она, но Артемьев только поморщился и вытянул руку вперед.

— Марта, ты же умная и способная девочка, ты должна понимать, что охотник, попавший в плен к войскам Империи, обречен на смерть, — начал объяснять как маленькой Артемьев. — Просто… обречен. И это никак нельзя изменить, вчера он убивал наших солдат, убивал чьих то братьев, отцов… Родных людей. Я не могу его не убивать, может он хороший врач и прекрасный воин, я даже убежден в этом, но на нас он работать не будет, а если его отпустить, то уже завтра он возьмет меня или кого то еще на прицел. Ты выполнила мое задание, и о тебе я позабочусь, не сомневайся, но не тебе решать, жить ему или нет. Если я сейчас его отпущу, мои люди меня не поймут, и кто знает… может в следующей битве меня никто не прикроет. Тем более, если это настоящий белый охотник, то он никогда не попросит пощады. Тем более карателя. Ты понимаешь!?

— Император! — воскликнул связной. — Артиллеристы передают, что пираты уже отошли на достаточно расстояние! Они прямо в треугольнике! Приказывайте!

— Грузовой корабль должен остаться в целостности, — важно ответил Артемьев и перевел взгляд на Марту. — Подожди несколько минут, у меня тут… битва. Точнее уничтожение, в условиях перманентной скуки, приходится развлекаться на пиратах! — после этих слов Артемьев повернулся к связному, — действуйте! Передайте подполковнику Гордееву, что он пойдет во главе разведывательного корпуса, на нем захват торгового корабля.

— Есть! — козырнул связной и принялся передавать команду.

* * *

Пират плавно двинулся вперед и доложил командующему:

— Товар превосходный!!! Высшее качество!

— Отлично! — ответил командор флота. — Хорошая работа, хорошая цена. Вы правильно поступили, что не казнили девчонку и охотников. Это принесло нам двойную прибыль.

Второй пират хотел еще раз вознести хвалу командору пиратской флотилии, как раздался колоссальный грохот нескольких десятков орудий. В один миг идущий впереди тяжелый крейсер превратился в кучу покореженного горящего железа, залпы не прекращались ни на секунду, неизвестные орудия били удивительно точно. Методичный обстрел продолжался со всех сторон, казалось, что стреляют с отовсюду, ни уйти, ни обороняться от стреляющих было невозможно. Одинокий замыкающий грузовой кораблю оказался последней единицей техники, выжившей после чудовищного обстрела. Капитан, опомнившись, закричал:

— Разворачивай! Орудия к бою!!!

Но все было напрасно, корабль крутился по своей оси в поисках побега из горящего кладбища флота, но стоило ему взять определенное направление, как прямо перед ним стали разрываться снаряды. Корабль крутился довольно долго, но никак не мог выбраться из этого кольца, кружа рядом с объятыми пламенем другими разбитыми единицами армады, он все еще пытался вырваться из огненного кольца. Порой казалось, что стреляющие по ним артиллеристы просто издеваются, заставляя поиграть свою игру. Среди огня и дыма капитан корабля вдруг увидел движущуюся к ним на полной скорости вездеходы Империи. Подняв бинокль, он увидел, что машины империи отчаянно по кому то стреляют и прорываются к осажденному грузовому кораблю. Помощник истошно зашипел:

— Капитан! Они идут нам на помощь!

— Дурак, это все инсценировка, — презрительно бросил тот. — Мы до сих пор живы только потому, что в нашем трюме есть необходимый груз. Они просто решили не заплатить, расстреляли в упор из заранее замаскированных позиций, а теперь делают вид, будто идут нас спасать. Бросят десант и перережут, решили просто не платить.

— Но… — начал второй пират.

— Перевести огонь на имперский флагман! — закричал Капитан. — Я так просто не сдамся! Им товар еще комом встанет!!!

Затем матовый шлем повернулся в сторону стоящего вдалеке вездехода Артемьева. Император не уезжал, а просто смотрел издалека на разворачивающуюся битву.

Капитан махнул рукой и прошипел:

— Огонь!!!

Несколько орудий одновременно отрыли огонь из пушек по двигающимся вездеходам с белыми флагами. Пулеметы открыли шквальный огонь по броне вездеходов, капитан грузового крейсера выдвинул несколько коротких похожих на штыки лезвий и прогудел через маску:

— Вперед! На абордаж!!!

После успешного залпа два снегохода представляли из себя горящие остовы, а еще один задымился и почти остановился, но огромный головной вездеход подполковника не выбыл из строя. Под шквальным огнем их всех орудий корабля, он буквально врезался в бок грузового корабля пиратов. Выскочивший десант с корабля бросился в бой и сошелся лоб в лоб с пиратами.

Капитан корабля дрался отчаянно, в задымленной кабине он бился с десантом до конца, тяжелая броня под балахоном не помогла, после нескольких попаданий в упор из дробовика, отброшенный назад, хрипящий пират, пытался подняться на ноги. Зашедший в кабину боец стрельнул из дробовика еще раз и опрокинул его на спину. Капитан упал и откинулся на приборную доску машины, в кабину забежало еще несколько бойцов, они скрутили его и бросили на пол. Тем временем, боец, подстреливший пирата, снял маску и радостно подмигнул пленному:

— Не ожидали!?

— Я бессмертен! — закричала черная матовая маска. — Тебе не убить меня!

— Скажи это своим друзьям в остальных кораблях! — рассмеялся боец и представился: — подполковник Гордеев. Приятно познакомиться. Бойцы! — обратился подполковник к подчиненным, — снимите балахон и шлем!

— Нет! — закричал Капитан.

— Да! — в тон закричал подполковник. — Сейчас мы развеем легенду! О вашем бессмертии и отсутствии эмоций! Почему не шипишь! Можешь же говорить как нормальный человек!

Под балахоном оказался такой же черный матовый кевларовый бронекомбинезон как и на подполковнике. Подполковник постучал по защите и назидательно сказал:

— Вот она легенда… любят люди придумать демонов. Сверхброня под балахоном, новейшее оружие в комплекте делало этих ребят невероятно серьезными противниками даже для белых охотников. Только вот пользоваться они не сильно этим всем умеют, создали ареал неизвестности и тьмы. Строят из себя черных рыцарей на кораблях смерти. У них этих бронекомбинезонов всего штук тридцать, вот эта тридцатка и работает за всех. Против тяжелого оружия плохо работает, способно выдержать выстрел из дробовика и пистолета в упор. Скажи честно, в свое время покопались где нужно, сверхброню так не достанешь! Подарок от четвертого отделения…

— Пошел ты! — прошипел закованный в броню пират.

— Все понятно, — кивнул Гордеев. Он достал небольшой кинжал и дотронулся до небольшого куска брони на плече пленного, с тихим шипением маска сложилась и плавно залезла под броню за спиной. Показалось окровавленное лицо пирата, плюнув кровью на пол, он попытался снова вырваться.

— Мы нашли еще одну базу, на которой производилось такая броня, — хмыкнул подполковник и постучал по груди, он посмотрел на пирата и радостно добавил: — позавчера нашли в одной из частей под Петрозаводском! Вот такая история! А вооружение и впрямь неплохое! Мне нравится, только вот со всеми этими некромантскими штучками вы переборщили… легенды больше нет.

— Будьте вы прокля… — начал пират.

Выстрел в голову прервал проклятие пирата. Подполковник хмыкнул и бросил:

— Броню снять. Еще пригодится. Разгрузку ускорить, корабль проверить и довести до оплота.

После этих слов он засунул пистолет в кобуру и вышел из кабины.

Артемьев опустил бинокль и довольно проговорил:

— Гордеев не подвел! Вот это штурмовик! Легенды больше нет!

Он развернулся к Марте и энергично спросил:

— Извини, на чем мы остановились!?

— Император! — начала Марта, — я прошу вас…

— Ах да, сохранить жизнь охотнику, — наморщил лоб Император, затем перевел взгляд на своего помощника: — сколько участников к празднованию?

— Семь, — кивнул тот, потом добавил: — Гордеев привел еще одного.

— Ну вот он восьмой! — повернулся Император к безмолвно стоящему Марку. — Я не дарю ему жизнь или свободу. Я дам шанс их заслужить!

Император потрепал Марту по голове и снова уселся на свое место, затем он перевел свой взгляд на Антона, подняв брови, он спросил:

— Имя?

— Антон.

— Охотник?

— Собиратель.

— В Ленинградский Отряд, — Артемьев перевел взгляд на Марту. — Работа собирателем на нас его устроит!?

— Я искал свою мать, — проговорил Антон. — Могу на вас пахать хоть всю жизнь, только дайте мне с ней повидаться.

— Это мой брат, — проговорила Марта. — Я встретила его в пустыне. Мы искали врача…

— Брат… — задумчиво потер подбородок Император и тихо проговорил: — ладно, поехали.

Имперская машина развернулась и поехала в сторону оплота. Огромная гвардия заревела десятками моторов и рванула вслед за Императором.

Новый Поход

Главнокомандующий охотников вышел из своего временного штаба и быстро осмотрел лагерь. Подбежавший воин кивнул и гордо отчитался:

— Армия почти полностью готова! Сегодня от северян пришло еще пятьсот человек.

— Что с техникой? — спросил старый командир.

— Еще около тридцати снегоходов осталось починить, — скривился воин. — Работенка нелегкая. Новобранцы привезли с собой около ста единиц техники, машин у них хоть отбавляй, но с вооружением слабовато.

— Прикажи техникам ускориться, — кивнул военный и направился в свое убежище в теплице.

Поднявшись на самый верх гигантского здания Теплицы МГУ, главнокомандующий Объединенного Угодья удовлетворенно осмотрел орды воинов, копошащихся внизу, и прошептал:

— Эту армию карателям не остановить. Сначала мы возьмем Воронеж, потом Твердыню, а затем растерзаем эти мелкие Конкордаты Минска и Киева.

Стоя на вершине величайшего здания, старый охотник заворожено смотрел на своих солдат и представлял свою победу. Скоро лагерь снимется и новая армия уничтожит всех и вся. После страшного поражения под Воронежем и потерей Смоленского войска они не сдались. Они собрали новую армию, сильнее прежней, мощнее всех других ополчений. Эта армия непобедима, сейчас внизу собирается великое войско, которое войдет в историю. Они белые охотники, которые составляют костяк этой армии войдут в историю, не жадные до добычи мародеры и собиратели, нет, именно они. Легендарные воины пустыни выйдут на тропу войны и заберут свое — победу. Воронеж, брошенный карателями, не сможет противостоять им, они даже не будут его штурмовать. Жадность подождет, воины просто расстреляют его ракетами и превратят в кучу бетона и железа. Ингерман всегда говорил о том, что воинов нужно кормить, что просто так уничтожать оплот нельзя. Что их цель — каратели, наивный и благородный воин искренне верил во все это. Но новый глава Армии не будет охотиться за добычей, его цель не захват пищи и других ценностей, охотники не станут простыми грабителями. Они просто убьют их и все, несколько откопанных собирателями ракетных установок превратят оплоты в кровавое месиво. Да, раньше они захватывали боевые форпосты, расстреливали колоны и вырезали людоедов. Но теперь кара обрушится на всех, они не пойдут захватывать Оплоты, они будут их уничтожать.

Где то внизу, отборнейшие головорезы пустыни готовились к походу, машины заправлялись драгоценным бензином, на обычные снегоходы устанавливалась броня и вооружение, армия ждала только одного: приказа. Каждый день новое войско ждало крика: "Вперед"! И тогда все начнется, машины загудят и сорвутся с мест, гигантские вездеходы вальяжно вырвутся на простор в поисках добычи. Одного слова командующего будет достаточно, что бы приговорить жителей Оплотов к смерти. Каратели их не остановят, после крайней битвы они сами потеряли почти три сотни машин, разведчики из ряда собирателей донесли, что после ухода охотников в рядах ледяных произошел раскол. Крепость, только что отогнавшая захватчиков от своих ворот, снова вступила в бой. Никто точно не знал, почему и как, но одно знали точно, что Воронеж остался без защиты этих страшных черных машин с золотыми тиграми на броне.

Главнокомандующий увидел некое движение внизу и пригляделся к происходящему, среди палаток добровольческого северного корпуса собралась огромная толпа. Причем было не похоже, что воины скучковались просто так, старый охотник быстро оценил ситуацию и стал спускаться вниз. Когда он снова вышел из Теплицы МГУ, бывшей его штабом, несколько сотен охотников уже бежали к месту сбора, старик схватил одного из солдат и прорычал:

— Что там такое?

— Главнокомандующий Александр!! Северяне собираются драться с "Головорезами".

— Вот как, — покачал головой Главнокомандующий Александр, "головорезы" были небольшим отрядом кочевников, которые совсем недавно присоединились к белой армии, эти бойцы всегда держались обособленно и независимо. Когда была критическая ситуация и в ополчение брали практически всех, в лагерь охотников превратился в настоящий кипящий котел, в котором было собрано все отребье пустыни. Если и раньше среди охотников часто вспыхивали драки и дуэли, то сейчас ситуация ухудшилась в разы. Охотники, которые потеряли близких товарищей взрывались по любому поводу, поэтому не раз вспыхивали вооруженные конфликты прямо не территории. Армия была невероятно сильна, но простаивая, она погибала, как и в прошлый раз. Теперь очередной конфликт, власть утекала из рук Главнокомандующего и он решил восстановить ее легитимность. Пора было кончать с этим беспределом. Александр зло выругался и крикнул своим верным воинам, ожидающих его команды, — Белые охотники на снегоходы! Быстро!

Собрав всех, кого только можно, верные люди построили отряд тяжелой ударной техники и быстро поехали к окраине лагеря, где собиралась очередная драка. "Головорезы" были знаменитыми воинами пустыни, известные не меньше чем белые охотники, всего несколько сотен отчаянных отморозков были самыми известными ловцами людоедов, охотники тоже уничтожали общины каннибалов, поэтому Александр с легкостью принял головорезов в свой лагерь. Через некоторое время он сильно пожалел, что взял их, отчаянные охотники за головами постоянно затевали драки и задевали других ополченцев, несколько раз уже вспыхивали вооруженные конфликты и массовые драки. На охотников, известных своей жестокостью к врагам, головорезы не лезли, понимая, что в случае открытого конфликта те их просто уничтожат. Поэтому целью своих нападок они сделали разношерстную орду ополченцев. В последнее время власть последнего из трех выживших главнокомандующих, сильно пошатнулась, армия начинала голодать, настрой, связанный с местью за поражение становился все слабее. Александр собрал великое войско, которое могло смести любую армию, но самое страшное было то, что оно могло и уничтожить самого себя. Словно механизм замедленного действия, который мог либо сработать вовремя, либо взорваться раньше времени и погубить поход.

Главнокомандующий собрал наиболее серьезные машины и поехал прямиком по узким улочкам палаток и шатров лагеря, сотни людей разбегались, при виде идущих клином войск охотников, приближающихся к месту конфликта. Когда машины подъехали, собралась уже огромная толпа со стороны северян, головорезов было меньше, поэтому они, сгрудившись небольшим отрядом человек в двести, приготовились к наступлению. Разношерстные толпы людей, вооруженных чем попало, почти сошлись в бою, как раздался зычный крик:

— Главнокомандующий Александр!!! Смирно!!!

Готовые перерезать друг друга воины остановились, удивленные видом самого главнокомандующего, который лично приехал на битву ополченцев. Первое время головорезы, которые видимо, были зачинщиками этой драки, еще сомневались, затем, по приказу идущего впереди воина, бросили оружие и встали в строй.

Главнокомандующий только недовольно посмотрел, как на снег посыпались ножи, арматуры, топоры и даже арбалеты. Вытянувшиеся по стойке смирно ополченцы ждали команды Главнокомандующего, наконец, выдержав приличную паузу и дождавшись полной тишины, он громко крикнул:

— Командующие звеньев! Ко мне!

Через несколько секунд из нестройного ряда ополченцев вышло два воина, подойдя к огромному вездеходу, на котором сидел Главнокомандующий, оба вытянулись по стойке смирно. Сигурд молча оглядел с ног до головы воинов и спросил воина в синеватой куртке, с пометкой Северного ополчения на рукаве:

— Имя?

— Бродящий.

— Твое? — грозно сдвинув брови Главнокомандующий обратил свой взгляд на некрупного головореза, с черной повязкой на рукаве, обозначающей принадлежность к отряду головорезов.

— Ваал, — гордо подняв подбородок, ответил тот.

— Бродящий и Ваал, — обратился Главнокомандующий. — Вы знаете, что во время военного похода, конфликты караются смертью. Сбор лагеря — часть похода, и кто то должен ответить.

— Мы не охотники, — презрительно хмыкнул Ваал. — Мы не подчиняемся вам и вашим правилам. Мы ополчение Армии, охотники без нас никто, поэтому не стоит нас учить жизни. Когда задета честь, правила и законы отходят на второй план, северяне оскорбили нас и они заплатят страшную цену. Это наш закон, — продолжал говорить с усмешкой на губах воин, глядя прямо в глаза старику, закончив фразу, он развернулся и закричал: — ГОЛОВОРЕЗЫ!!!

— СМЕРТЬ ВРАГУ!!! ГОЛОВОРЕЗЫ!!! — заревело два сотни глоток.

— Главнокомандующий! — обратился Бродящий, когда ор умолк. — Не верьте этим бандитам!!! Они ни в грош не ставят охотников! Они никого ни в грош не ставят!!! Поверьте! Просто поверьте нам, северянам!!! Мы никогда вас не обманывали, мы верные воины вашего Великого Войска!!! Они говорят о чести только тогда, когда совершают преступления и потом пытаются оправдаться, прикрываясь благовидными поводами!! Эти хакраты и понятия не имеют, что такое честь!!!

— Ах ты выкидыш марконта!!! — заорал Ваал и набросился на Бродящего.

— Хватит! — поднял руку вверх Александр и бросил стоящим воинам: — растащите их!!

Когда десяток солдат с огромным трудом растащил предводителей, отрядов, Александр презрительно посмотрел на брыкающихся Ваала и Бродящего, затем громко рявкнул:

— Еще один раз затеете драку, и я ваши головы на флаг теплицы повешу или продам пиратам! Ваал! Расскажи мне, почему вы решили друг друга перерезать!?

— Да отпусти ты! — оттолкнул головорез все еще держащего его солдата и проговорил, отдуваясь: — охотники за головами никогда не начинают конфликт первыми, мы дрались за свою честь…

— Ближе к делу, — поморщился Александр.

— Лагерь голодает, все работают собирателями, — проговорил Ваал. — Мы, воины пустыни, не исключение. Жители Лета оставили на этой Помойке много еды до начала хаоса, поэтому мы стали вести раскопки, что бы не умереть с голоду. Во время наших раскопок на один наш отряд напали эти выродки, — выплюнул Ваал, Бродящий, собирался было броситься на него, но, памятуя, об угрозе Главнокомандующего, сдержался, удовлетворенно отметив реакцию северянина, Ваал продолжил: — когда наши трудолюбивые воины вступились за своих товарищей, северяне обстреляли безоружных тружеников из огнестрельного оружия!!! Мы были вынуждены драться за свою жизнь и честь!!! Что нам было делать!? Нас обстреляли и мы не хотели оставаться в стороне, северяне чувствуют свою безнаказанность и творят беспредел!! Тогда мы собрали всех своих воинов и вызвали их на честный бой на холодном оружии!!! Нас намного меньше, но мы не отступаем! Мы настоящие воины пустыни и не позволим никому издеваться над нами и задевать нашу честь! И пусть этих северян в несколько раз больше, пусть они готовы нас растерзать! Мы не сдадимся и будем сопротивляться до конца!!! Главнокомандующий Сигурд! Я говорю Вам! Мы бьемся за свою честь и вы не отступим!!! С нами Великая Весна!!!

За спиной раздался громкий победный ор головорезов, поддерживающих своего лидера, Ваал гордо повернулся и закричал вместе со своими соплеменниками. Сигурд поднял руку в знак того, что бы сказать и крик постепенно сошел на нет. Обратив взор не Бродящего, старик проговорил:

— Ваал сказал свое слово и в его речи есть зерно истины. Скажи ты!

— Этот вор и убийца врет! — воскликнул северянин, грозно посмотрев на головореза. — Не верьте ни единому слову! Он лгал, глядя вам прямо в глаза!! Мы честные собиратели, пришедшие с севера! А это кучка бандитов и грабителей в черных повязках!!! С самого появления в лагере они творят зло! Они грабят наши склады, нападают на наших собирателей, которые пытаются найти что то на этой священной земле!! Район Красносельского Ашана находится в нашей юрисдикции, мы работаем там, еще до прихода головорезов к остовам помойки! Кроме того, многие северяне пришли с семьями, у многих есть дети, жены и пожилые родители, о которых им приходится заботится!! В отличие от этих никому не нужных бродяг-головорезов!!! Мало того, что они захватили место наших раскопок, они еще и напали на наши жилые палатки, где беззащитные члены наших семей!!! Мы пришли вовремя и прогнали их, но это невозможно терпеть!!! Мы не единственные, на кого нападают головорезы!!! Наша атака — естественная реакция!!! Они говорят о чести, но не имеют понятия о ней!!! Я плюю на предков этих людей, родивших этих недоносков!!!

После этих слов Бродящий замолчал, Главнокомандующий Сигурд опустил голову и о чем то задумался, некоторое время он тихо стоял, глядя вниз, затем поднял голову и проговорил:

— Ополченцы!!! Охотники!!! Слушайте меня и мой вердикт!!! Мы собрали эту армию не для того, что бы перерезать друг друга!!! Почти все из вас пострадали от рук карателей!!! Кого то они увели в рабство, чьих то родных они убили!!! Эти твари за термическими стенами еще пожалеют о содеянном!!! Несколько лет назад мы прокляли Оплоты и пообещали отомстить!!! Мы сражаемся с ними каждый год!!! Мы разорили их Казанский и Нижегородский Оплоты!!! Мы казнили сотни этих предателей в черной форме!!! Мы разрушили десятки их форпостов и бастионов по всей пустыне!!! Армия белых охотников идет в свою главную битву — штурм Твердыни!!! Сначала мы разорвем Воронеж, потом возьмем неприступный Ленинградский Оплот!!! И в этой священной для нас войне я не потерплю сепаратистов и бунтовщиков!!! Я Главнокомандующий Объединенным Войском Трех Угодий говорю вам!!! За каждую драку и нарушение дисциплины будет одна кара — смерть!!! Для меня великая честь вести это войско в бой, и я не дам внутренним ссорам разрушить мечту моих воинов!!! Оплоты будут гореть! Я сожгу каждую термическую стену этих тварей!!!

Тысячи воинов, собравшиеся вокруг, восторженно закричали. Оглохнув на миг от десятка тысяч голосов, Сигурд снова поднял руку вверх и проговорил:

— Это великая миссия!!! Боги севера благоволят нам!!! И Великая Весна озарит наши победы светом лучей солнца!!!

Повернувшись к стоящим головорезам и северянам, он проговорил:

— Вы хотите драться между собой или с карателями!?

— Ничего не выйдет, северяне все равно не жильцы, не мешайте нам! — кисло ухмыльнулся Ваал и отошел назад, покачав головой.

— А ты Бродящий!? — посмотрел на северянина Сигурд.

— Мы уничтожим головорезов, это дело чести!!! — отвернулся тот.

— Я сделал все, что мог, — ответил Главнокомандующий и обратился к противоборствующим сторонам. — Не обессудьте.

Затем, Главнокомандующий уселся в свое кресло на вездеходе и тихо проговорил пилоту:

— Передайте всем машинам в клине, если ополченцы сейчас сойдутся в драке, отрыть огонь на поражение!

— Командир! — воскликнул изумленный пилот.

— Передавай мой приказ, охотник! — прошипел Сигурд.

— Есть! — козырнул боец и передал команду по рации другим стоящим машинам.

Тем временем отряды ополченцев стали приближаться. Головорезы, потрясая оружием, практически сошлись в кровопролитном бою с северянами, как вдруг со стороны стоящих машин охотников раздались пулеметные очереди. Машины, во главе с Главнокомандующим рванулись вперед и стали в упор расстреливать вооруженных только холодным оружием северян и головорезов. Гигантский снегоход Сигурда разогнался на огромную скорость и просто врезался в ряды головорезов, давя бойцов под тяжелыми гусеницами, в то время как остальные машины крушили отряды северян. Головорезы и северяне, не ожидавшие внезапного нападения, побежали. Сотни ополченцев попытались прорваться через стоящих вокруг солдат, но в результате просто натолкнулись на стену из штыков и автоматов. Головорезы бросились на стоящих вокруг солдат с оружием, в попытке вырваться из кольца, но те не пропустили их и ответили автоматным огнем. Когда вездеходы и снегоходы охотников, убивающих сотнями ополченцев, загнали выживших в круг и приготовились стрелять, Главнокомандующий Сигурд приказал:

— Довольно!

Стоящие среди тел своих товарищей, окровавленные головорезы и северяне, сбитые в одну кучу ждали смерти. Они выставили свое бесполезное оружие против железных бронированных машин и приготовились к последнему бою. Но нацеленные на них орудия не стали стрелять, а из головного вездехода открылся бронированный щиток и вышел Главнокомандующий. Оглядев кучку выживших, он громко проговорил:

— Вы поплатились за свою дерзость! Нарушения законов я не потерплю!!! Слушайте все!!! — Сигурд обернулся на стоящих вокруг солдат и закричал: — кто посмеет мне перечить, разделит судьбу этих ополченцев, которые никогда не увидят Великой Весны!!! Ваал! Бродящий!! Где вы!? — крикнул старик, не увидев среди сотни выживших командиров отрядов, он гаркнул: — я давал вам шанс, но вы не послушали меня и теперь мертвы!!!

Главнокомандующий осмотрел кровавое поле, на котором в считанные минуты были расстреляны и задавлены более семисот воинов и проговорил:

— Похороните своих братьев как подобает. Весь лагерь скорбит об этой утрате. Я объявляю траур по погибшим!

Сигурд еще раз осмотрел собранное войско и закричал что есть силы:

— Сегодня мы будем хоронить их тела и оплакивать павших!! А завтра мы выходим в пустыню!!!! Воронежский Оплот!!! Я даю вольную на поход против Империи!!!

Забравшись в машину, Сигурд автоматически отметил восторженный рев тысяч солдат.

* * *

Воронежский Оплот. Независимая республика Воронна. Температура за оградой — 25.

Майор Оболенский выбрался на городскую стену и поднял бинокль, безжизненная ледяная пустыня была чиста. Сергей тяжело вздохнул и бросил взор в сторону ворот: очередные беженцы уходили из крепости. Навьюченные своим скромным имуществом под завязку, люди бежали прочь. За последнюю неделю из крепости убежали больше половины жителей, по нескольку сотен людей уходило за ограду каждый день. Сергей, который стал новым избранным Президентом республики Воронна, оказался просто бессилен. Перед штурмом охотников, из крепости были вывезены все теплицы и домашний скот, склады были пусты, после парадного побега карателей крепость стала умирать. Еды не было совсем, поначалу были организованы рейды в Воронеж, но результата это особого не приносило: за последние годы собиратели разграбили и вытащили почти все, что можно было найти. Жители, лишенные основного источника пропитания — фермы, стали погибать, жесточайший голод начался уже на четвертый день, как уехали каратели из крепости. Какое то время люди еще держались, затем произошел бунт. Родители, глядя на своих плачущих от голода детей собрались в единую толпу и вышли на полупустые улицы Оплота. Майор, в руках которого была власть, отказался просить помощи у Твердыни и конкордатов. Голодные люди, как ни странно не набросились на него, они просто стали уходить. Не готовые к жизни за теплыми стенами, укутанные во что ни попади, колонна за колонной люди уходили из крепости. Многие из них погибли в первый же день, не готовые к долгому путешествию неизвестно куда, потерявшиеся в огромной белой пустыне, они пропадали в ней навсегда. Сергей с болью в сердце смотрел на маленькие фигурки детей закутанные в одежду, для него навсегда останется эта картинка — крохотная ручка в толстой перчатке, держащаяся за ладонь матери или отца. Дети искренне верили в своих родителей, они держали их за руку и смотрели снизу вверх своими большими наивными глазами. Черт с ними, с взрослыми, думал Сергей, ведь погибали дети. И он ничего не мог поделать, глядя в удаляющиеся фигуры людей.

Каратели оставили их на смерть, Оболенский не боялся смерти. Это был настоящий воин, не раз ускользавший из засад охотников, не раз ему приходилось участвовать в кровопролитных боях. Но он не мог смотреть, как погибают эти маленькие человечки, о которых не могли позаботится взрослые. Каждый день он во главе отряда бросался на поиски еды, каждый день он с рассвета до заката дрался за жизнь своей дочери. Он не сдавался. Сергей решил биться за ее жизнь до конца. Один раз, вернувшись с пустыми руками после рейда, Машенька вдруг спросила его:

— Папа, а мы опять сегодня кушать не будем?

— Дочка, я сегодня принес немного еды, — улыбнулся отец и посадил ее на колени. — Скоро все будет хорошо.

— А почему тогда все уходят? Мама говорит, что мы тоже скоро уйдем!

— Мама? — Сергей поднял голову и посмотрел на маму Машеньки, опустив голову, он грустно сказал, — да, скоро мы уйдем.

— Папа, я кушать хочу, — жалобно сказала дочь, глядя в глаза отца.

— Я… — Сергей отвел взгляд и быстро встал: — я что-нибудь придумаю. Подожди немножко.

Он встал и направился к двери, в тот момент как Машенька сказала:

— Я не хочу умирать, папа.

— Ну что ты, дочка, — взял ее на руки Сергей. — О чем ты? Мы не умрем! Все будет хорошо!!!

— Тогда почему ты плачешь? — спросила Маша.

— Я не плачу, — влажными глазами ответил отец. — Я… я сейчас.

Он отдал дочь матери и быстро выскочил из кубрика, в ту ночь он завел снегоход и до рассвета искал еду на развалинах кремлевской общины Воронежа. В ту ночь он так ничего и не нашел. Но возвращаясь назад, воин встретил небольшую группу собирателей, рыскающих по развалинам. Собиратели оказались не агрессивными и не стали нападать на офицера, просто спрятавшись в развалинах, когда снегоход Оболенского проехал мимо. Но когда они выбрались из своих убежищ, снегоход вдруг резко развернулся и отрыл огонь. Еда у безоружных собирателей нашлась. Машенька позавтракала. Ему не было стыдно за свой поступок, наоборот, он почувствовал облегчение, еще один день ему не придется смотреть на свою голодную дочь. Не придется смотреть в ее наивные глаза.

В это утро он снова по традиции перед вылазкой вышел на крепостную стену. Когда очередная колонна беженцев исчезла за горизонтом, Сергей стал спускаться по лестнице, сегодня они хотели броситься на раскопки бывшей военной базы, недалеко от Воронежа. Судя по старым картам, она находилась где то в двадцати километрах от города. Когда он собрал отряд, далеко за стеной раздались выстрелы. Словно торпеда, офицер взлетел по винтовой лестнице и поднял бинокль, где то вдалеке в сторону крепости бежали люди. Беженцев весело подгоняли пулеметными очередями, но при этом не убивали, просто издеваясь над ними. Сергей быстро крикнул:

— Открыть ворота!!! Быстро!!!

Когда ворота отворились и в крепость забежали испуганные люди, один из беженцев истошно заорал:

— Охотники!!! Это белые охотники!!!

Сергей уже без бинокля видел машины своих врагов, размалеванные белыми крестами. Сегодня Машенька не поужинает.

Договор

Едва закрылись головные ворота, армия охотников была уже в километре от крепости. Гарнизон республики не превышал более тысячи человек, в расположении Оболенского было около тридцати ударных снегоходов и шестьдесят грузовых кораблей без вооружения, по сути — обороняться было нечем. Охотники не собирались штурмовать крепость, когда Оболенский поднял бинокль, и увидел ракетные установки, он понял — охотники пришли мстить. Им не нужна была еда, они не хотели захватить рабов. Воины пустыни решили их просто уничтожить. Несколько ракетных установок были направлены в сторону крепости, ожидая приказа главнокомандующего. Понимая безысходность ситуации, майор бросил взор на готовящихся к бою мужчин и стал спускаться вниз, подойдя к воротам, он забрался в свой снегоход и закричал:

— Открыть ворота!!!

— Господин Президент! — изумленно закричал солдат. — Охотники у ворот!!!

— Я сказал, открыть ворота!!!! — зарычал майор голосом не терпящим возражений, он вытащил огромный белый флаг и прицепил к борту машины. Сергей понял, что он должен попытаться спасти свою дочь. Маленькая Машенька должна жить. Когда майор попытался закрыть защитный щиток, сверху на соседнее кресло бухнулся командир гарнизона, весело подмигнув Оболенскому, капитан Рыков проговорил:

— Серега, я тебя одного не отпущу!!!

— Спасибо, Андрей, — кивнул майор и выжал педаль газа, крупная машина, с развевающимся белым флагом выехала из ворот крепости в сторону белой армии.

Стоящие на крепостных стенах солдаты удивленно проводили взглядом машину, на полном ходу несущуюся к охотникам, с развернутым белым флагом. Только один старый усатый сержант проговорил:

— Вот и нет капитана с майором. Белые твари их живьем съедят вместе с флагом!

Главнокомандующий Сигурд по барски рассевшись на своем кресле, довольно обвел стоящее вокруг войско. Около пятнадцати тысяч солдат стояли под стенами Воронежского Оплота, жаждая добычи. Голодные, озверевшие от мороза, они хотели крови. После памятной казни головорезов и северян дисциплина стала просто железной. Сигурд преподал жестокий урок, теперь, когда они растерзают брошенный Оплот, война перейдет в завершающий этап — штурм Твердыни. Огромная неприступная крепость станет последней добычей разъяренных воинов пустыни, война закончится со смертью последнего ледяного, и он, Сигурд, уж последит, что бы это произошло. Его армия достигла наивысшего пика своей мощи, и пусть ополченцы будут выступать как пушечное мясо, охотники свое возьмут сполна. Эта элита ледяных просторов станет новой властью, новой непобедимой силой и никакие каратели им уже не помешают. Они создадут свою… Империю. Сигурд даже на секунду испугался своих мыслей, затем сладостно представил новый мир под властью охотников. Да! Вот что им нужно! Новая Империя и он, Главнокомандующий ее Император! Бросив взор на ждущих приказа солдат, он только высокомерно ухмыльнулся, нет, сегодня штурма не будет. Будет только ликвидация. Простая и незамысловатая. Повернувшись к пилоту, сидящему впереди, Сигурд проговорил:

— Ракетные установки к бою!!! Уничтожить Оплот!!!

— Главнокомандующий Сигурд!!! — ответил пилот. — Командиры соединений передают о готовности штурма!!!

— Передайте командующим, что тут решают я!!! — зарычал Сигурд. — Штурма не будет! Уничтожить цель!!!Ракетные установки к бою!!!

— Есть!!! — гаркнул пилот.

— Главнокомандующий!!! К нам приближается машина ледяных под белым флагом!!! — проговорил второй пилот. — Передовые отряды готовятся встретить их огнем своих орудий! Они ждут вашего приказа!!!

— Им нужен приказ, что бы уничтожить врага!? — недовольно покачал головой старик. — Передайте командиру клина, что еще секунда промедления и я расценю его действия как нарушение приказа!! Уничтожить машину!!!

— Есть!!!

— Постой! — вдруг вытянул руку вперед Сигурд. — Под белыми флагами? Пускай встретят их и проведут ко мне. Я хочу с ними поговорить!!! Что с ТОРами?

— Ракетные установки готовы к бою!!! — раздался голос пилота, через несколько секунд он проговорил: — машина ледяных захвачена! Ведут к вам!

— Ведут они, — пробурчал старик и нажал на кнопку, выбравшись в из машины в холодную среду, он с удовольствием втянул ноздрями ледяной воздух и бросил взгляд на свою армию. Стоящие сотни проржавевших полуразваленных машин, ощерившиеся дулами орудий смотрелись очень грозно, словно стая железных волков, готовых сорваться в любую минуту, по его приказу в бой. Несколько передовых снегоходов отконвоировали захваченную машину с оледеневшей белой тряпкой на броне, прямо к гигантскому вездеходу Сигурда. Старик с интересом наблюдал, как из конвойных машин выскочили охотники и буквально выкинули двух пленных ледяных на снег, один из охотников, с отметкой командира на плече проговорил:

— Господин Главнокомандующий!!! Эта машина двигалась…

— Тихо — поднял руку в толстой перчатке Сигурд, и обратился к двум пленным офицерам: — Я Сигурд. Главнокомандующий Белой Армии Охотников и Ополчения Пустыни. Через несколько минут ваша крепость будет уничтожена. Ваши имена и звания.

— Андрей Рыков, капитан, начальник гарнизона, — проговорил первый боец.

— Сергей Оболенский, майор, Президент Республики Воронна! — гордо ответил второй.

— Президент и Начальник гарнизона! — рассмеялся Сигурд и весело спросил: — почему то несколько недель назад нас не удостаивали такой чести!! А где ваш Господарь!? Где главный каратель, господин Президент!?

— Мы пришли с миром! — проговорил капитан, глядя в глаза старика, замотанного в шубу.

— А с чем еще вы могли прийти!? — иронично сощурился Сигурд, снова оглядев их с ног до головы. Решение он принял с самого начала, как только услышал о машине охотников, но неистовое желание поиздеваться над бывшими королями пустыни не отпускало его. Сигурд посмотрел на одного из своих нукеров и бросил: — Охотник! Тебе нужен мир с ледяными!?

— Мне!? — выпучил глаза тот и рассмеялся, — мне нет!!!

— А тебе!? — Сигурд перевел взгляд на второго воина.

— А зачем они нам сдались!? Перережем их и все!!! — расхохотался второй.

— Вот видите, уважаемые правители, — развел руками Главнокомандующий. — Моим людям не нужен мир с вами. Спроси я любого своего воина, он ответит тоже самое. Вам нечего мне предложить кроме дружбы? — поднял брови Сигурд.

— Вы не знаете самого главного! — начал майор.

— Я все знаю!!! — вдруг резко взорвался Сигурд. — Я знаю все!!! Я знаю, что вас бросили каратели, умирать здесь, когда вы попытались им глотки перерезать! Я знаю, что у вас тысяча солдат против моих пятнадцати!! Я знаю, что вы скоро друг друга жрать от голода начнете!!! А еще я знаю, что через несколько минут мои ракетные установки превратят вашу крепость в крошево!!! Вы мне не нужны!!! Просто не нужны!!! Мне не о чем с вами говорить, жители теплых стен!!! Мы не пришли с вами разговаривать, мы пришли вас убивать!!!

— Там… там моя дочь… — прошептал Сергей, вставая на колени. — Пощадите хотя бы детей!!! Не убивайте детей!!! Вы же не звери!!

— Ошибаешься, майор, — глядя на стоящего на коленях офицера, — мы — дикие звери. Самые натуральные безжалостные твари, для которых нет разницы между ребенком и взрослым. Когда вы закрыли ворота десятки лет назад, тогда вы не делали разницы между детьми и взрослыми. Вы решили, что есть элита — вы, граждане ледяной империи, а есть мы — бродяги пустыни. Мы люди, а вы отреклись от человеческого рода. И мы стали зверьми, самыми натуральными зверьми. Ты плачешь, офицер, а ты слышал, плачь наших детей!? Детей, которые замерзали, пока вы отогревались за стеной. Мы не хотели отобрать вашу еду или ваше жилье, мы просто хотели отогреться, мы искали помощи у представителей своего рода — людей. Но раз вы решили, что мы звери — то не обессудьте. Кто пощадил тех детей, которые замерзли под стенами крепости!? Их смерть на ваших руках!!! Они мертвы!!! Ты понимаешь это!? Кто спасет их души!? Вы хотите спасти своих детей… — опустил голову Сигурд, покачав головой он прошептал: — вам их уже не спасти… Вы пришли под белым флагом, как же вы жалки… Где был ваш белый флаг раньше? Будьте вы прокляты, жители термических стен! Ледяные…

— Ты думаешь, нам было лучше? — подошел ближе Рыков, охотники схватили воина, но тот в ярости легко оттолкнул их. — Что ты знаешь? Знаешь о нас!? Вы приходили нас убивать и мы дрались за свою жизнь!!! Мы — не каратели!! Мы дрались с ними как и вы!!! Дрались за свою свободу!!!

— Свободу… — хмыкнул Сигурд и презрительно махнул рукой. — Пользы от вас нет… крепость пустая, продуктов нет, боевых машин кот наплакал. Как вы там говорили? У кого нет полезных ресурсов и продуктов пропитания, не может получить гражданство в Оплоте… гражданство. Вам нечего мне предложить, кроме своего мира. — Сигурд повернулся к своим солдатам и проговорил, — этих в расход. Оплот сровнять со льдом.

— Сигурд! — окликнул Главнокомандующего Андрей Рыков.

— Да, капитан, — повернулся Сигурд и осуждающе проговорил, — прими смерть достойно, офицер. Будешь умолять?

— Не буду, — ухмыльнулся воин и проговорил: — вы все равно нас убьете. Дайте мне тридцать секунд и я докажу вам, что мы можем быть полезны. Тридцать секунд.

— Ну попробуй! — улыбнулся Сигурд, попытка этого человека отсрочить свою смерть просто забавляла его.

— Убив нас вы ничего не добьетесь кроме мести. Вы только выполните грязную работенку за карателей, они больше всего боятся одного — что мы бы пошли штурмом на Твердыню, у нас есть знания как взять эту крепость, есть свои люди среди Подполья, мы можем наладить связь, у вас есть колоссальные силы, но вы не знаете, как штурмовать Ленинградский Оплот. Две трети ваших войск погибнут во время атаки, это я вам как офицер говорю, я начальник гарнизона и кое чего понимаю в обороне этой крепости. У меня есть план, где расставлены ловушки, где минные поля, я знаю, где у них слабые места. Мы сможем вас провести в крепость без шума и пыли, и там вы заберете все, что захотите. Твердыня падет в первые за шестьдесят лет, по совести, вам же нужны не мы, вам нужны каратели. Им вы хотите отомстить! Не лукавьте! Я видел ваши действия во время боя под стенами! Я видел, как вы набрасывались в первую очередь на их черные машины с тиграми на броне. Я даю вам возможность взять Оплот с минимальными потерями.

— Интересно, продолжай, — ухмыльнулся Главнокомандующий, подмигнув улыбающимся солдатам.

— Зря смеетесь, — жестко сказал майор Оболенский. — Вам никогда не взять Твердыню без нас. Вы даже не сможете к ней подойти, каратели просто расстреляют вас на подходе. У них даже есть специальный коридор Смерти, так они его называют, куда они заманивают машины противника и расстреливают из замаскированных батарей. Вы погибнете, а каратели добьются своей цели — охотники сожрут Оплоты, а потом погибнут!!! Вот и все! Вы не понимаете! Все ваши походы — часть плана Императора с его карателями.

— И как же вы предлагаете провести нас в крепость? — Сигурд грозно нахмурился и посмотрел на офицеров, не смотря на скепсис и насмешки, он понимал, что в словах Оболенского и Рыкова есть зерно истины.

— Подполье, — проговорил Андрей. — Подполье в Твердыне довольно сильно, мы через шпионов собирателей сможем наладить связь. Они захватят ворота и проложат вам коридор.

— Даже если так, то незамеченными мы все равно не пройдем, план глуп — фыркнул Главнокомандующий.

— Через два дня начинается сезон штормов, — бросил Сергей Оболенский, переглянувшись со своим другом он продолжил: — только охотники могут пройти по пустыне в сезон штормов. Вы — пустынники, пройдете в сезон и окажетесь возле стен крепости, Подполье откроет вам ворота и войдете в Твердыню. Никто не сможет вас остановить. Сигурд, ты можешь нас казнить и утолить жажду мести, но ты мстишь не тем. Мы дрались за свою жизнь, но не против вас. Отомсти карателям, у них полно еды. Твоя Армия не будет голодать.

— Если я соглашусь, — повел головой Сигурд. — Чего хотите вы?

— Просто не убивай наших детей, — проговорил Андрей, — мы искупим вину в бою с вами. Мы прольем кровь за вас и будем драться против карателей.

— Это ловушка, Главнокомандующий!!! — воскликнул один из охотников, — не слушайте ледяных!!! Лучше договориться с проклятым людоедом, чем с этими тварями!!! Они обманут вас!!!

— Это же ледяные!!! — закричал второй. — Они наши враги!!!

— Оболенский, а кто у тебя? — спросил Сигурд.

— Что? — спросил воин.

— Я спрашиваю, кто у тебя, мальчик или девочка? — пояснил Сигурд.

— Девочка, — проговорил тот.

— Как зовут? — продолжал любопытствовать старик.

— Маша, — ответил Сергей.

— Маша… — кивнул Сигурд. — Хорошо, я приму ваше предложение. Но при определенных условиях, которые я обсуждать не буду. Готовы?

— Да, — кивнули офицеры.

— Я сохраню жизнь вам и вашим семьям, — утвердительно кивнул Сигруд и продолжил, — вы примете участие в нашем походе, мужчины в отряде смертников М-1. Женщины и дети в качестве заложников, скорее всего вы погибнете в бою, но ваши семьи будут жить. Я гарантирую это. Но если вы вздумаете меня перехитрить, я прикажу перерезать ваших выродков вместе с суками, их родивших. Отныне вы — наши рабы, после того, как мы возьмем Твердыню, я освобожу вас. Но стоит вам попытаться меня предать, снег возле обозов с вашими семьями станет красным по одному мановению моей руки.

— У вас схожие методы работы с карателями, — угрюмо проговорил майор.

— Да, он неплохие учителя, — хмыкнул старик.

Главнокомандующий коротко кивнул своим солдатам и забрался в теплую кабину своей машины. Он о чем то еще очень долго думал, затем в тишине раздался голос пилота:

— Главнокомандующий Сигурд.

— Я слушаю, охотник, — проговорил тот, глядя в пустоту.

— Вы правда сохраните им жизнь!?

— Война закончится только тогда, когда умрет последний охотник или последний ледяной, — только сказал Сигурд. — Они уже мертвы. Я просто отсрочил их казнь.

Конец второй части

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. PURGATORY (ЧИСТИЛИЩЕ)

БЕС

Очередная ночь. Он опять готовится к бою. Последнему бою. Теперь все кончено, бросив взгляд на свое единственное окно в келье, он слегка улыбнулся и снова представил на план действий. Скоро все закончится. Кульминация. Итог и эффектный финал. Рай и Ад соединятся. Ангелы станут рогатыми демонами, а бесы воспарят в воздухе. Серафимы и черти смешаются в этой суматохе, взорвав все и погрузив мир во тьму, Бог создаст новую жизнь. Все закончилось, Ледниковый период не станет частью истории человечества, он станет его последней главой. Как то быстро и сразу, все сразу станет несущественным и неважным. Люди поймут все, но будет слишком поздно. Для них. Но не для него. Он падет вместе с ними. За их грехи. И воспарит в воздухе. Он бес. Он серафим.

Молодой человек встал на колени и благоговейно поднял голову и посмотрел на свой крохотный источник света в потолке:

— Они предложили мне убить карателей. Подполье. Они так ничего и не поняли. Ничего. Люди не выдержали испытания. И они должны понести кару. Бог хочет этого. Да! Смоленск это показал. Каждый сам за себя. Я держу маску каждый день. Каждый день я веду себя как один из них. Несколько лет я вижу, как все эти люди убивают друг друга. Апокалипсис уже настал. Это мы — люди. Мы!!! Да! Я вижу гибель в наших сердцах. Не лед и холод погубил этих людей. Нет. Их погубило безразличие и алчность. Каждый борется за свою жизнь и не думает о жизни других. Они не читают, не творят, не создают. Они копаются как черви не остатках своих помоек и грызут друг другу глотки. Но они не понимают, что они копаются не в останках помоек, они копаются в останках самих себя. Они даже забыли значение слова Оплот. Оплот — верная защита. Против стихии, против болезней. Но не против людей. А они опять обернули все в войну. Очередную рубку. Что же вы делаете…Но!

Апокалипсис настанет!!! Да!! Я клянусь своей жизнью!!! Он скоро настанет!!! Я буду им!! Пока все эти охотники, каратели и подполье будут строить интриги, я сотру всех их с лица земли!!! Я создам новое Человечество!!! Изгоню Адама и Еву из этого Рая!!! Да! Так и будет!! Они уйдут и начнется новый этап!!! Кульминация самого глобального события в этом бренном мире!!! Радиация породит Новый Мир!! Я создам его на развалинах старого. Главный источник Тепла!!! Вот что мне нужно! Апокалипсис придет!! Все произойдет в тот момент, когда все грешники сойдутся в одном месте! Бог карал вас за ваши грехи Великим Потопом!!! Вы так ничего и не поняли, тогда тысячи лет спустя он обрушил на вас новую кару — Великое Оледенение!! Среди вас нет Ноя, я им не стану!!! Нет!!! Нет!!! Я буду Карающей рукой Самого Господа!! ДА! Бог не хочет Вас прощать!! Ему нужны ваши страдания! И я дам вам их!!! Апокалипсис во мне! Аминь.

Узники

Марк задумчиво почесал затылок и сделал еще один глоток из кружки. В заключении его кормили прекрасно, даже сама клетка была обставлена довольно уютно: никаких роскошеств не было, но добротная кровать и неплохой столик возле нее создавали даже некое подобие домашнего уюта. Самым странным было даже то, что помещение прекрасно отапливалось и охотник не мерз. Когда в его клетку зашел тюремщик и поставил еду, охотник спросил:

— Для чего?

— Что для чего? — угрюмо спросил тот.

— Для чего меня оставили в живых? — спросил Марк.

Но тюремщик только презрительно хрюкнул и вышел из его камеры. Марк встал и прошелся по крохотной камере, впервые в жизни он оказался в заточении. Свободный воин пустыни был сначала даже как то озадачен появлением трех стен и одной решетки. Первые часы он напряженно думал о своей судьбе, о дальнейших действиях ледяных. Сейчас требовалось максимально сконцентрироваться и понять, что делать дальше. Марк облазил всю камеру, осмотрел каждый сантиметр решетки, но все его старания были тщетны, никакой возможности для побега не было. Самого охотника терзала только одна мысль — зачем? Зачем было оставлять его в живых, воин не боялся смерти, его только тревожила неизвестность, это неуловимое ощущение собственной беспомощности. Ледяные не могли оставить его в живых просто так, они никогда не сделали бы этого, этот сухопарый Император что то сказал про шанс, который он может заработать, про возможность выжить. Почему то именно это и волновало белого охотника, если бы его сразу приговорили к казни, то все было бы ясно, но теперь… Сидя в этой темной камере он лихорадочно строил всевозможные версии. Кроме него в небольшом тюремном коридоре было всего восемь камер, причем все они были полны, когда его вели по коридору он успел заметить несколько темных фигур в соседних камерах. Но при это никто разговаривать с ним не собирался, даже на все его попытки заговорить они только высокомерно молчали. Несколько часов врач накручивал километр за километром в своем узеньком пространстве.

Потом Марк услышал звук бряцающих кандалов и топот ног в кованых сапогах, в камеру вели еще одного пленника. Марк не стал высовываться и только тихо ждал, когда еще один сиделец пройдет через его клетку. Раздался крик:

— Отвернулись к стене! Быстро звери!

Это обращение только спровоцировало строптивого воина, тогда Марк наоборот приблизился к решетке и специально встал как можно ближе. Первый из конвоиров рванул к клетке и ударил по ней толстой дубинкой:

— Охотничье отродье!

Марк резко рванул вперед и просунул руку через решетку, конвоир не успел ударить его своим оружием, как охотник схватил его за куртку и одним движением ударил конвоира о толстенные прутья своей клетки. Потерявший сознание упал на спину, в этот момент несколько стволов автоматов уставились в довольно улыбающегося охотника. Невысокий офицер, который был, видимо, главным среди конвойного отряда крикнул:

— Опустите оружие! Заключенного к стене!

После того, как подчиненные выполнили команду, он подошел к клетке и ощерился:

— Как же я вас ненавижу. На Круге я буду смотреть как твои кишки накручивать на вилы будут.

Марк только зрительно прикинул, сможет ли он дотянуться до говорящего, решив, что расстояние слишком большое, белый охотник только хмыкнул и уселся на свое ложе. Он по-царски махнул рукой, как бы разрешая пройти конвоирам, и отвернулся к стене, словно потеряв интерес ко всему происходившему. Но охотник слетел с своего ложа, как вдруг услышал знакомый голос:

— Да! Это будет великая битва!!! Самая лучшая! Мы будем драться!!!Да!

Марк прислонился к решетке и закричал:

— Эрик! Я знал, что ты жив! Я верил!!!

Эрик, закованный в кандалы, закричал:

— Эрик жив! Эрик будет убивать! Эрик вытащит твои кишки!!! Где ты!? — белый охотник развернулся и посмотрел на Марка мутным взглядом. — Я твое лицо сожру!!!

Конвоиры подхватили потерявшего сознание конвоира и запихнули Эрика в соседнюю клетку. Когда конвой уходил, один из бойцов задержался и спросил:

— Ты знал его?

— Что вы с ним сделали, — прорычал Марк. — Чем вы его обкололи!?

— Он сумасшедший, — участливо ответил боец. — Пойми, тебя выбрали. Вы будете биться.

— Расскажи, — коротко спросил Марк.

— Восемь камер, восемь участников, — ответил конвоир и быстро осмотрелся. — Восемь самых опасных воинов пустыни. Лучшие из лучших, твой знакомый убил шесть человек в плену, поэтому его и взяли. Он совершенно безбашенный и беспощадный, в честь воцарения императора устроят гладиаторские бои.

— Почему ты мне это говоришь?

— Очень просто, — ухмыльнулся воин. — Я на тебя поставил. На Эрика ставит подполковник Гордеев, кроме того он его еще и какими то препаратами колет. Он и раньше был долбанутый, теперь совсем с катушек съхал. Твой друг уже не жилец, его сначала психотропными препаратами кололи, затем перед самым боем допингом обколют. А пока он как заведенный кружится.

— Чего ты хочешь? — спросил Марк.

— Да ничего, — покачал головой конвоир и только сказал, — свои деньги не потерять. Вот и все. Хотел, что бы ты знал, с кем тебе придется биться.

— Ну и? — ухмыльнулся врач.

— В первой камере сидит проклятый, — конвоир махнул в сторону и объяснил, — шестьдесят голов человеческих в его убежище нашли, отморозок конченый, даже язык человеческий забыл. Во второй и третьей сидят два наших, каратели — они приказа ослушались, вот Артемьев и приказал их на мясорубку пустить. Сами по себе не очень сильные, но будут вместе держаться, вот что опасно. В четвертой местный собиратель, когда его хотели взять в плен, он голыми кулаками убил четырех карателей. В пятой сидит пират из Европы, ни черта по-русски не понимает, только скалится и проклятья шлет. В шестой сидит Воронежский охотник, в вот в седьмой, которая совсем рядом с тобой, твой дружок. Сумасшедший Эрик.

— Как его нашли? — спросил Марк.

— Я толком не знаю, — пожал плечами тот, — в битве под Воронежем выскочил прямо на грузовые машины, которые собирали обломки.

— Теперь все ясно, — кивнул тот и уселся на кровать, — теперь все ясно…

— Чего ясно то? — спросил конвоир и уставился на охотника.

Но Марк ему не ответил, воин уселся на кровать и зажал голову между огромными ладонями. Конвоир еще какое то время постоял возле решетки, воровато оглянулся и сказал:

— Ну ладно, я пошел. Не подведи, охотник.

Когда он ушел, Марк еще несколько часов так сидел и что то тихо шептал. За стеной, в которой сидел Эрик, постоянно раздавался перманентный стук, словно кто то долбил по стене кулаком. Врач подошел и проговорил, опустив голову:

— Эрик, скажи честно. Ты специально косишь под психа? Скажи, не молчи.

После этих слов стук прекратился, какое то время за стеной была тишина, затем раздался тихий пронизывающий до костей шепот:

— Я тебя резать буду. Иди сюда. Иди… иди… — голос постепенно переходил на крик, с каждым словом Эрик кричал все сильнее и сильнее.

По коридору раздался звук топающих сапогов и голос:

— Чертов Гордеев, переколол наркотой этого идиота. Теперь всю ночь кричать будет. Перестань прыгать! Обезьяна!!!

— Ничего, пускай бесится, перед самым боем ему вколют смертельную дозу — хмыкнул второго голос. — Я слышал, что он вот так будет прыгать, затем сердечко не выдержит. Минут на сорок его хватит, потом просто упадет и все.

— Ну и черт с ним, — безразличным голосом ответил второй. — Заткнись, ублюдок!!!

Но Эрика окрик не сильно испугал, он все продолжал выкрикивать бессвязные слова. Громко топая сапогами, конвоиры удалились. Марк прислонился к стене и тихо прошептал:

— Эрик, что же они с тобой сделали… как ты. Ты же тогда выскочил из снегохода, что бы от нас отвести подальше. Ты… мой настоящий друг, самый лучший, а помнишь, сколько раз ты мне жизнь спасал? Я тебе десять, ты мне девять, ты… Я не могу тебе помочь, ты сейчас бьешься в истерике, а я не могу что то сделать. Я белый охотник в заточении… ты.

— А как ты поступишь, если в этой мясорубке ты останешься с ним один на один? — раздался голос людоеда из первой камеры, которая была напротив.

— Тебя это волновать не должно, — ответил Марк и подошел к прутьям совей клетки.

— А что так? — из темноты камеры напротив показалась фигура людоеда. Выставив изуродованное лицо, проклятый гавкнул, — ну? Что? Что? Охотник?

— Я тебя первым убью, — просто сказал Марк и лег на кровать.

— Посмотрим, — ощерился острыми зубами людоед и вытянул язык. — Обожаю охотников, откормленные, вкусные… я отрезал много голов охотникам…

Но Марк словно отключился от реальности, он тихо лежал с открытыми глазами и напряженно думал. Правила. Турнир. Смерть. Должен остаться только один.

Рубикон

Мама умерла. Антон так и не успел с ней поговорить. Когда брат с сестрой зашли в палату, на месте матери уже лежал другой человек. Марта поняла все сразу, она просто упала на колени и безмолвно закрыла лицо руками. Антон поднял сестру на руки и понес к врачу, тот сделал укол и что то начал говорить. Антон кивал и смотрел на безжизненное лицо сестры, она не плакала, не билась в истерике, она словно застыла. Несколько часов Марта пробыла в больничном корпусе крепости, она лежала на жесткой койке и смотрела в потолок, а Антон сидел рядом и держал ее за руку. Только через несколько часов она вдруг прошептала:

— Она каждый день о тебе говорила.

— Ирина, у нее был рак, мы не… — твердо начал Антон и вдруг разрыдался как ребенок, он крепко сжал маленькую ручку и тихо прошептал: — я его убью. Я его убью… это он, это все он.

Марта посмотрела на него своим странным взглядом и прошептала:

— Антон, не надо. Давай просто уйдем, у меня больше никого нет, я не переживу, если и ты погибнешь. Папа погиб, мама умерла, я не хочу тебя потерять. Мне… холодно Антон. Мне холодно в этой проклятом ледяном мире. Ты… мой свет, ты мое тепло. Пропади все пропадом, эти охотники, эти императоры…

— Я убью Артемьева, — проговорил Антон. — Он убил моего отца. Он хотел убить нас.

— Антон, не надо, — прошептала Марта.

— Надо, у меня есть план, — ухмыльнулся собиратель.

В этот момент в палату вошел каратель, быстро кивнув, он поставил ледяные цветы на стол и коротко сказал:

— Император узнал о смерти вашей матери. Он выражает глубочайшие соболезнования по поводу ее кончины. Напомню, что вы приглашены на официальную церемонию коронации Императора.

После этих слов каратель коротко кивнул и вышел из палаты. Марта дотронулась до сделанного из льда лепестка и проговорила:

— Антон, пообещай мне одну вещь.

— Какую? — спросил собиратель и крепко взял ее за руку, когда Марта посмотрела на него, Антон помотал головой. — Только не проси меня не делать этого. Я уже решил, и это…

— Достань мне цветы, — прошептала Марта.

— Что?

— Цветы, — упрямо повторила сестра. — Мама мне рассказывала, что папа постоянно дарил ей цветы. Белые розы. — Марта перевела взгляд на ледяную композицию и проговорила, — глупые люди, никак не могут отвыкнуть… даже на смерть матери…

— Я…

— Подаришь? — упрямо спросила Марта.

Антон посмотрел на Марту и нежно прошептал:

— Да, сестренка. Подарю.

После этих слов он снова разрыдался. Мамы больше нет.

* * *

Коронация прошла помпезно, каратели праздновали пришествие нового Императора. Артемьев появился на церемонию в черной форме майора неизвестного рода войск. Форма была больше всего похожа на облачение уборщика.

Праздничная церемония была поистине роскошной, тридцать тысяч населения высыпали на узкие разукрашенные улицы Оплота, Твердь праздновала. Все продукты и алкоголь, накопленные в течение сотен экспедиций наемных собирателей и пленных рабов, тратились, словно настал последний день жизни Оплота перед Великой Весной. Праздничный салют из всех орудий, укрепленных на стенах крепости, отмечал воцарение нового Императора, серый кардинал стал законным и действительным правителем де-факто. Лучший воин пустыни, великий стратег и первый защитник крепостей в Ледяной России. — те немногие титулы и комплементы сыпались на Императора со всех сторон. Священник, из рук которого Артемьев принял корону, благословил нового правителя выжившей цивилизации.

Основная толпа высыпала на Майдан — главную площадь столицы Ледяной России. Именно там Император произнес свою первую речь, встав на огромный постамент, с накинутой мантией поверх скромной формы майора, он проговорил:

— Граждане Великой Империи Ледяной России!!! Я Новый Император этого погибшего мира!! Я новый лидер выживших среди льдов и снегов!!! И я говорю Вам!!! Вы станете потомками тех, кто будет гулять по зеленой траве и радоваться теплым лучам солнца! Потепление будет!! Мы выживем и дадим жизнь новой волне Ледяных Потомков!! Мы сможем! Мы выживем! Все вокруг, охотники, собиратели, проклятые, все погибнут, но мы будем жить!!! Ваши предки сложат о Вас легенды!! Вы — Атланты!! Вы — новый Ноев Ковчег!!! Зима пройдет, придет Весна и мы выйдем за стены этой крепости!! Верьте мне!!! Просто верьте!!! Все что я делаю, это для Вашего блага!! ВЫ! Вы элита!!! Я помню хаос! Я помню этот ужас!!Голод и смерть!!! Я костьми лягу, но вы и ваши дети не увидят больше этого!!! Мы — победители!!! Твердыня! Вы — ПОСЛЕДНИЙ ОПЛОТ!!! Последняя линия обороны!!! Обороны против деградации, разложения и вымирания!! Мы выживем!! Воронеж, Смоленск, Киев, Минск — все они пропадут. Останемся только мы! Да здравствует Последний Оплот!!!

Тысячи людей восторженно внимали его словам, все до одного слушали его. Восхищение. Эйфория. Они — элита. Единственные во всем мире! Среди толпы граждан Последнего Оплота стоял Антон, он весело улыбнулся и двинулся в сторону сцены, среди толпы он словно растворился, двигаясь все ближе и ближе к постаменту, на котором вещал Артемьев, он плавно вытаскивал пистолет. Да. Артемьев. Ты зазнался, ты никогда не станешь Императором. Ты думал, что за стенами своей берлоги ты в безопасности!? Напрасно, ты даже ничего не поймешь, будешь дальше кричать о выживании, о великой миссии, как Антон расстреляет тебя. И никакая охрана тебе не поможет, они даже и не подумают, выстрел из толпы. Смерть. Хаос. Давка. А Антон будет улыбаться и выходить за ворота Оплота. Вместе с сестрой. И никто не поможет этому выродку. Захлебываясь собственной кровью он будет лежать на постаменте, когда ошалевшие каратели начнут что то предпринимать. Элита говоришь? Ты увидишь, как эта элита, как это стадо побежит в разные стороны. Крики, ужас, — все это будет, не сомневайся. Антон достал пистолет и стал плавно поднимать руку, сейчас все произойдет. Сейчас. Вдруг кто то цепко схватил его за предплечье, Антон попытался вырваться, но в следующий миг уже вторая рука была схвачена, собиратель обернулся и увидел двух бойцов в форме карателей, один из них ухмыльнулся и бросил:

— Установлено стекло по краям. Твоим ПМ не пробьешь.

Антон повернул голову и увидел свою главную ошибку, тупая затея могла стоить жизни и ему и Марте. Стекло было поставлено так аккуратно и незаметно, что казалось, никакой защиты нет, и Император стоит в двух метрах от огромного моря голов беснующейся толпы. Кроме того, свет был направлен так, что ничего нельзя было даже заподозрить, если внимательно и долго не всматриваться в края сцены. Каратель оглядел Антона с ног до головы, воровато оглянулся и бросил:

— Пошли. Поговорить надо.

Антона крепко схватили и потащили через толпу. Все было кончено. Антон попытался вырваться, но точный удар в область печени остановил жалкую попытку побега. Оба карателя настойчиво прорывались через толпу, распихивая и расталкивая они несли свою добычу, первый светловолосый боец с погонами младшего лейтенанта спросил у второго:

— Куда?

— Не к Артемьеву же! — хохотнул сержант и совершенно по-свойски хлопнул Антона по плечу. — Давай на штаб.

— Опасно, — покачал головой лейтенант.

— Кому ты нужен? — рассмеялся в ответ сержант.

— Смотри, спалимся, — хмыкнул белокурый и подтолкнул Антона в спину. — Не дергайся и ничего не говори. Иначе еще одним гражданином Великой Империи Ледяной России станет меньше.

Около получаса каратели вели его в свой штаб, плутая среди нагроможденных ангаров и технических корпусов, в конце концов они вышли в технический отсек. Антон напряженно оглянулся и спросил:

— Куда мы идем? Это же не Дворец Карателей.

— Догадливый, — хмыкнул сержант и тихонько пихнул его в спину. — Иди давай, а не вопросы задавай.

Подойдя к стене одного из корпусов, лейтенант быстро осмотрелся и постучал. За дверью раздались тяжелые шаги, потом открылось небольшое железное окошко и показалась пара глаз:

— Склад закрыт. Приходите завтра.

— У нас потепление на носу, — в тон ответил сержант.

— Ладно, — прогудели за дверью, раздался дикий скрип и тяжелая дверь открылась. На пороге показался кряжистый старик, он махнул головой на Антона. — Что за подарок!?

— Дядя Леня, это с нами, экстремист! — хихикнул лейтенант.

— Покричи, покричи, — кивнул дядя Леня. — Заходите скорее.

Оба молодых человека запихнули собирателя и закрыли за собой дверь. Антон осмотрелся вокруг и недоуменно посмотрел на карателей и заведующего складом:

— Ничего не понимаю… кто вы? Почему вы не сдали меня карателям…

— Может потому, что мы сами не каратели!? — иронично спросил сержант и протянул руку. — Ты скоро все поймешь. Меня зовут Виктор. А это Юра, — палец Виктора уткнулся в стоящего рядом лейтенанта.

— Вы… — Антон пожал руки молодым людям и удивленно добавил. — Вы белые охотники?

— Нет, — хмыкнул Виктор, и поправился. — Не совсем.

— Молодежь, — проворчал дядя Леня, он шагнул вперед и торжественно сказал: — добро пожаловать в Подполье!

Подполье

Рассказ затянулся надолго, после того, как Антон рассказал им про себя, старик тяжело вздохнул и проговорил:

— Да уж. Странно твоя судьба сложилась. А сестра?

— Артемьев ее в каратели произвел, низший ранг, — проговорил Антон.

— Сестру не жалко было? Если бы тебя поймали, то… — начал белокурый лейтенант.

— Спасибо, знаю, — проговорил Антон и перевел взгляд на своих неожиданных союзников. — А вы мне ничего не хотите рассказать?

— Именно? — коротко спросил Леонид.

— Зачем вы меня остановили, почему вы в подполье, кто вы такие? — спросил собиратель.

— Многовато вопросов, не думаешь? — спросил Леонид, — попробую по порядку. Если говорить, почему остановили, то все ясно, во-первых парни не хотели сорвать нашу операцию, во-вторых они не хотели что бы ты сложил свою голову за так. Мы про тебя слышали. Подполье? Да все на виду — на самом деле Артемьев проклятье нашего Оплота, с самого момента как эти Воронежские захватчики пришли, идет борьба. Ее не так видно, как войну с охотниками, но тем не менее она может быть еще более ожесточенная. Мы боремся, Антон, боремся против захватчиков.

— Не слишком ли долго? — спросил Антон.

— Достаточно, что бы окончательно подготовить низложение Артемьева, — победно сказал старик. — Мы долго готовились к этой войне, но скоро наступит решающий этап.

— Решающий этап, — снова перебил Антон. — Дайте угадаю, вы собираетесь убить Артемьева. Мой план был таким же.

— Во-первых не перебивай, — поморщился Виктор, — ты не понимаешь всего размаха подполья. Может Артемьев раньше и сидел на троне, выставив эту марионетку Михаила Первого, но теперь мы готовы. Его смерть, лишь часть общего плана. Убить Императора, это значит просто провалить план, ничего его смерть не принесет. Его местно займет другой, вот и все. Наша цель — одновременная атака на верхушку власти. Сопряженная с одновременной атакой как охотников, так и подполья. Если ударить по отдельности, каратели подавят восстание. Если бить со всех сторон, то исход предрешен. Мы их сомнем.

— Как вы планируете это сделать? — спросил Антон.

— Хороший вопрос! — поднял палец вверх Леонид. — Несколько лет, с момента, как каратели воцарились на престоле мы ведем борьбу. Иногда успешно, иногда нет. После нескольких попыток открытого бунта, который ничем хорошим не закончился, мы перешли к скрытой войне. Самое трудное — это наладить связь с воинами пустыни — белыми охотниками. Мы смогли это сделать совсем недавно, наши люди смогли через наемных собирателей организовать экспедицию к Московской Помойке, где сейчас собирает новую силу Главнокомандующий Сигурд. Охотники хотят добычи — они ее получат, с их помощью мы свергнем карателей. Ты хотел расстрелять его из пистолета, наивный мальчик, на Артемьева несколько раз делались покушения, но он всегда оказывался невредим. Убить эту змею — можно только атомной боеголовкой. В Воронежском Оплоте мы смогли объединиться с Императором и почти схватили его за хвост, но он успел взять в заложники жилой корпус и смог выбраться живым из ловушки, которую мы ему готовили. Теперь, Антон, мы готовим последний удар. Артемьев думает, что избавился от лишних ртов, которые он скормил или планирует скормить белым охотникам, но в результате окажется один против всех.

Антон прошелся по старому помещению склада и проговорил:

— Вы уже несколько лет замышляете главный удар. Теперь, когда вы заручились помощью охотников, вы хотите сбить его с трона. У меня последний вопрос — когда?

— Император неделю будет отмечать свое воцарение, а во второй день праздника будут устроены гладиаторские бои, к этому моменту воронежское войско объединится с белыми охотниками и подойдет к стенам Оплота. Во время гладиаторских боев ложа, в которой будет сидит Император, взлетит на воздух, вся элита будет убита одним махом. Человек, приближенный к Императору заложит бомбу. Завтра произойдет революция, и никто не сможет нас остановить. Мы откроем ворота.

— Но главные ворота будут хорошо охраняться, их просто так не возьмешь, — резонно ответил Антон. — У меня было несколько часов, и я успел неплохо осмотреться. Главные ворота — настоящий бастион.

— Дело в том, что в архитектура крепости довольно запутанная, — хмыкнул белокурый лейтенант, — крепость строилась не сразу, постепенно достраивая те или иные элементы, она расширялась и укреплялась в течение всего своего существования. В результате мы получили совершенно неудобный и нерациональный план города, со стороны фортификации это минус, но для нас есть главная возможность, — смотри, второй подпольщик в форме карателя достал карту и развернул ее на небольшом железном столе, среди сложных схем и обозначений, отображающих запутанное строение крепости, было отмечено несколько красных точек, палец Юры уткнулся в один из них, — это шестые ворота. Запасной выход с автоматической системой открытия, механизм, открывающий ворота был специально разобран. Поэтому, по своей сути бывшие шестые ворота являются очередным участком стены, но именно эта часть крепости является одной из наиболее слабых, если бы мы взорвали их, то охотники смогли сразу пройти по прямой к Дворцу Карателей. Имперские солдаты хорошо охраняют главные центры — АЭС, Первые Ворота, Дворец Карателей, и захватить их практически невозможно. Мы даже попасть туда не можем, нужен высокий код доступа, поэтому мы решили действовать следующим образом.

— А что охотники?

— Охотники станут ударной силой, которая сомнет основные отряды Императора, — проговорил Леонид. — Они не ожидают взрыва возле старых заброшенных ворот, которые уже по своей сути стали частью стены. — Вот тут, старик достал еще одну карту с более подробным описанием, — это план шестых ворот, на верху есть небольшая площадка, в которой вывести наблюдение, потом, взорвав ворота, вы будете оборонять позицию до прихода охотников.

— А если Император своевременно узнает об атаке охотников и вашей диверсии? — снова спросил Антон.

— За воротами последний день сезона штормов, — ответил подпольщик с лычками карателя. — Артемьев отвел все войска на первую линию обороны за воротам. Они сейчас сидят в своих ДЗОТах отапливаемых и носы не высовывают, никто не думает, что охотники после такого страшного поражения смогут объединиться с сепаратистами и пойти на Твердыню в сезон штормов. Тем более, у нас есть человек, который контролирует Императора и докладывает нам все, что знает.

— У вас есть такой человек? — пораженно спросил Антон.

— Да, твоя сестра, — кивнул старик.

— Приятно было пообщаться, господа Подполье, но я, пожалуй, пойду, — Антон встал из за стола и направился к выходу. Он отстраненно подумал о способе расправы подпольщиков над ним, интересно попытаются хотя бы остановить? Наверное нет, просто выстрелят между лопаток и спрячут тело собирателя, который отказался сотрудничать с революционерами, но должны же хоть к совести призвать…

— Антон! А кого ты потерял? — вдруг спросил Юра.

— Тебя это не должно волновать, — ответил Антон.

— Ты же просто погибнешь и погубишь свою сестру, — проговорил Виктор, — мы все кого то потеряли. Все. Ты должен нам помочь.

— Почему вы мне доверяете? — спросил Антон, — вот так вот все рассказали, описали план.

— Мы тебе доверяем по одной простой причине, Антон Терентьев, — ответил старик. — Мы тоже из смоленского Оплота. Мы узнали тебя, сын Главы Форпоста. Ты не узнал Виктора и Юру, они с тобой в один детский сад ходили. Память у тебя коротка. Мир тесен. В наших условиях тем более. Садись, Антон.

Антон ухмыльнулся и проговорил:

— Счастливо, земляки.

— Останься, брат, — вдруг раздался за спиной голос Марты, Антон развернулся и увидел сестру, одетую в форму карателей, девушка подошла ближе и проговорила: — мы отомстим. Как ты и хотел. Зло не должно остаться безнаказанным, мы не можем просто сбежать. Ты со мной?

НОЧЬ

Официально его определили в разведывательный отряд наемных собирателей крепости, но на недолгий период штормов, заставивший жителей не высовывать нос из за термических стен, его отряд был расквартирован в Оплоте. Большой жилой ангар был забит почти до отказа, но ему и Марте предоставили просторный кубрик на самом верху огромного здания. Антона никто не контролировал, в день их освобождения он спокойно гулял по всей крепости, кроме особых зон. Сестру забрали в дворец Карателей, и на некоторое время он остался предоставлен сам себе. Похоронив мать, Антон принял твердое решение убить Императора, он понимал, что именно тот продлил ей жизнь, но простить смерть отца ему он не мог. После того, как подполье вышло на него и Марту, Антон успокоился. Знание того, что кара неотвратима, грела его сердце, находясь в центре Твердыни, главного источника зла, он вдруг понял, что люди, живущие за стенами не более счастливы, чем он думал. Свое детство он помнил смутно, но единственное, чего не было — это голода и нищеты, потом в его жизни было десять лет существования в пустыне и он даже забыл, что это такое жизнь в теплом мире. Теперь же, оказавшись по ту сторону, Антон увидел, как несут свое жалкое существование пресловутые Ледяные. Кроме элиты карателей, живших как короли, остальные несли практически нищенское существование, нижние три уровня ангара считались самыми бедными. Антон не уставал поражаться жизни жителей Оплота с каждой минутой, они больше походили на самых бедных собирателей, чем на столичных богачей, которыми он их представлял. Жизнь в пустыне в постоянной борьбе за жизнь была настоящим раем по сравнению с прозябанием здесь, единственное, чем были обеспечены люди, это теплом. Все корпуса максимально отапливались, энергии атомной электростанции хватало на то, что бы одинокая крепость не была занесена снегом — тысячи человек и десятки снегоуборочных машин работали ежедневно. Самым теплым местом, естественно были стены оплота, которые защищали крытые корпуса от стихии. Не смотря на показную мощь и большую армию, на самом деле Твердыня была крайне слаба изнутри, часто среди проржавевших стен можно было увидеть надписи: "Покарай Карателя!!!", "Смерть захватчикам!!!", "Господарь Кровопийца!!!". Надписи тщательно замазывались, и проводились розыскные мероприятия по поиску дерзких художников, но каждый раз надписи появлялись снова, причем в совершенно разных местах. Оплот был для Антона совершенно необычным местом, сам родившийся за теплыми стенами крепости, он совершенно отвык от жизни за оградой, белая пустыня словно изменила его. Молодой собиратель никогда не был прекрасным воином или блестящим поисковиком, но в его глазах и сердце был огонь, которые жители Твердыни уже потушили. Они словно потеряли дух войны и сопротивления, который был свойственен каждому пустыннику. Глядя на полунищих столичных жителей, Антон понял, как Марк и Эрик были не правы, они винили во всем ледяных, в то время как те жили не лучше свободолюбивых жителей пустыни. Белые охотники, не смотря ни на что, вопреки всему миру стали лучшими в войне, они адаптировались к внешней среде и стали ее неотменной частью. Злой, агрессивной, нападающей на всех и вся, но частью. А ледяные стали словно аморфные бактерии, лишенные борьбы, управляемые жесткой рукой карателей, они словно готовы были к любому исходу, верящие беспрекословно жестоким правителям в черной форме. Каратели настолько забили свой собственный народ, что само подполье было естественным ответом на их действия, постоянные рейды, обыски, показательные казни считались нормальным явлением. Жители пахали как проклятые, очищали стены, работали на фермах и теплицах, трудились на военных заводиках, создающих из всего что только можно вооружение и технику для карателей. Император, который кричал о благе своих жителей, на самом деле просто использовал своих полурабов-граждан. Ледяные больше не походили на сильных создателей Оплотов, мужественных людей, которые встали на путь борьбы со стихией. Было огромное количество хилых и слабых, молодежь выглядела просто жалко, худые, с зеленоватым цветом кожи, похожие на привидения, молодые люди были далеко не так хорошо развиты, как пустынники.

После того, как Антон с ужасом, посмотрел на жизнь ледяных, он пошел обратно в свой кубрик на верху. Возвращаясь, он искренне верил, что должен освободить этих несчастных. Зайдя в кубрик, он обнаружил сестру, девушка стояла у небольшого иллюминатора и курила, повернувшись, она тихо спросила:

— Осматривал владения?

— Да, — кивнул тот и выкинул сигарету. — Привычка жителей Лета?

— Скорее привилегия карателей, — покачала головой она уселась на жесткую кровать. — Ты долго ходил?

— Это ужасно, — проговорил Антон и уставился в крохотный иллюминатор на потолке. — Самые бедные собиратели живут лучше. Голод, болезни и нищета, вот что здесь за величественными стенами. Ледяные живут как звери в загоне.

— Это политика карателей, они держат всех в страхе, — устало проговорила Марта. — Молодежь употребляет дешевые наркотики, а старики умирают. Власть над безвольными людьми поддерживать легче, когда они ничего не соображают. Это и есть смысл их политики, каратели — элита, все остальные стадо. Сегодня в дворце карателей был общий сбор, было решено сократить население еще на треть. Они даже не скрывают своих планов. Артемьев опутал свое царство шпионами и стукачами, он контролирует здесь все.

— За нами тоже следят?

— Я уверена, — ответила Марта. — В первый же день за нами велась слежка, он ничего не знает о тебе, как может тебе доверять? Шпионы следят за нами, в особенности за тобой, но это не страшно. Я хотела навестить Марка, но даже меня не пропустили, никто не знает, когда Артемьев устроит битву в Круге. Ложе заминировать не удастся, еще нет точного места, где будет проходить его развлечение.

— Ты сейчас сказала достаточно, что бы тебя казнили за такие слова, — ответил Антон.

— Да, — закрыла глаза Марта и тихо продолжила. — Подполье появилось не просто так, все это закономерно. Никакие штыки и шпионы не помогут, когда творится такое.

— А что со слежкой? — вновь обеспокоенно спросил Антон.

— Слежка прекратилась в тот самый момент, когда следящий за нами каратель стал членом подполья, — улыбнулась девушка, и прошептала, засыпая: — все будет хорошо. Поверь.

Антон накрыл сестру одеялом и уставился в иллюминатор, прикрепленный на крыше. Почти всю ночь он провел без сна, сидя на полу он задумчиво сидел и что то проговаривал про себя, глядя в ночное небо над Оплотом. Проснувшаяся Марта проговорила:

— Брат, что с тобой? Почему ты не спишь?

— Марта, а что мы будем делать, когда одержим победу? Ну вот уничтожим всех карателей, пустим охотников, что потом? — задумчиво спросил он.

— Я… не знаю, — проговорила Марта. — Я хочу уйти отсюда. Просто уйти, я не буду здесь…

— Вот… — усмехнулся Антон, — вот так и все…

— О чем ты?

— Ирина, — обратился брат, — мы можем погибнуть…

— Тебе страшно?

— Мне страшно за тебя, — ответил брат. — Я не хочу снова тебя потерять, мы должны спасти Марка. Если бы он не пошел за нами, то…

— Что ты предлагаешь? — Марта слезла с кровати и села рядом.

— Когда все начнется, мы должны спасти охотника, — ответил брат, глядя в небольшой проем в потолке.

— Все может измениться в самый последний момент, Император может перенести место проведения Игр, может устроить очередные чистки, даже во время праздника. Утаить войско охотников невозможно, белая армия придет завтра. Будет страшный бой.

Антон обнял свою сестру и тихо прошептал:

— Не теряй меня, пожалуйста. Больше никогда меня не теряй.

* * *

На следующий день.

Новый Император оглянулся на тронный зал и весело сказал:

— Да, к хорошему быстро привыкаешь. Лет семь назад надо было это место примерить, а то все на передовой, да на передовой.

— Ваше Величество! — в тронный забежал каратель и низко поклонился. — Разрешите доложить.

— Я слушаю, — кивнул Артемьев.

— Через день к нам подойдет новая Армия Белых охотников, — проговорил подчиненный.

— Как!? — закричал Артемьев, — Как вы допустили!? Почему я узнаю об этом за день до их штурма!

— За воротами начался сезон штормов, метель идет не останавливаясь, — оправдываясь начал военный. — Все разведывательные машины не отходят от центра дальше сорока километров, автономные аванпосты сняты и переброшены на первую линию обороны по вашему приказу. Никто не думал, что охотники решат нападать в сезон штормов. Такого ни разу не было, за воротами видимость минимальная. Я не знаю, на что они рассчитывают.

— Ты ничего не знаешь! — заорал Император и более спокойно спросил: — численность, состав, вооружение? Хоть чем то мы располагаем?

— Отряд, который натолкнулся на них, не дошел в пурге, мы потеряли с ними связь, — начал офицер. — Возможно поломка, они успели только доложить, затем второй отряд вступил в бой с их авангардом. Результатов по ним не знаем.

— Не надо обманывать себя, их уничтожили и все, — хмуро отмахнулся Артемьев и тихо прошептал: — что же вы задумали?

— Штурмовать оплот в сезон — самоубийство, — проговорил офицер.

— Если только внутри у них нет надежной поддержки, — ухмыльнулся Император и проговорил: — значит так, разведотряды отвести на вторую линию обороны, готовиться только гарнизону, у карателей своя миссия.

— Необходимо отменить празднества… — начал офицер.

— Что необходимо, решаю я, — отрезал Артемьев. — Если у них среди жителей есть поддержка, то эти крысы не должны знать, что мы готовимся нанести превентивный удар. Охотники вышли из под контроля — это плохо, но у насесть решение.

После этих слов Артемьев откинулся в своем троне и приказал:

— Нового Господаря и Начальника Гарнизона ко мне! Потом позовите Марту!

— Император! — воскликнул стоящий рядом адъютант.

— Да, Кирилл, — обернулся на своего верного подданного Артемьев.

— Что вы собираетесь делать?

— Доиграть свою шахматную партию, — ухмыльнулся Император.

Последняя черта

Марта быстро двигалась по тронному залу к Императору, она поправила новый китель и низко поклонилась. Стоящий рядом с ней адъютант тихо прошептал:

— Что, сучка, милость вымолила? Не думай, что после того, как кувыркалась с Мишкой, ты одной из нас станешь.

— Тебя первым сожру, — улыбаясь Артемьеву, прошептала Марта.

— Хватит перешептываться! — громко воскликнул Артемьев и слегка придвинулся вперед: — Марта, девочка моя, подойди. — когда девушка с лычками рядового карательного войска подошла ближе, Артемьев проговорил: — скажи, ты хорошо знаешь этого белого охотника?

— Кто может ближе, чем спасший жизнь? — в тон ответила девушка.

— Верное замечание, — кивнул Артемьев и продолжил: — видишь ли, у нас серьезные проблемы, через несколько часов войско белых охотников подойдет к первой линии обороны Тверди. У нас очень мало времени, ты талантливая девочка, я уверен, что ты сможешь добыть нужную информацию. И сделать, что я скажу.

— Вы хотите, что бы я что то узнала у пленного охотника, прежде чем он отправится на Арену? — спросила Марта. — Он откажется предавать своих.

— Не совсем, — покачал головой Артемьев. — Я хочу его отпустить.

— Зачем? — всячески пытаясь сдерживать радость, спросила Марта.

— Дезинформация, — хмыкнул Император. — Если мы сможем создать имитацию побега и твой бывший друг отправится к своим товарищам, а ты передашь ему то, что я скажу. Вот и все — растянулся в широкой улыбке Артемьев, — я произвел тебя в каратели, ты единственная девушка, удостоенная такой чести. Поработай на благо Империи, можешь подключить своего брата для правдоподобности, насколько мне известно, он сейчас с наемными собирателями. За стеной пурга, поэтому они сидят без дела. Сейчас ты направишься в тюремный корпус, а мы обеспечим тебе коридор. — Артемьев передал ей небольшой конверт, — в нем карта, шокер и план побега. Тебе нужно только провести его в третий технический ангар. Там будет стоять снегоход, в нем все необходимое. Потом через седьмой автономный аванпост ты сможешь его провести. Все будет чисто, не волнуйся. Нам нужно, что бы он поверил в свой побег и поверил в свое освобождение. Ты просто откроешь его дверь и проведешь куда надо, если он тебе доверяет, ты должна убедить его в немедленном штурме.

— А как я это ему объясню? — спросила Марта.

— Ты знаешь Марта, в нашем Оплоте постоянно вспыхивают бунты, неоднократные покушения на карателей. Голод и плохие условия заставляют людей играться в мелкие игры под названием Подполье. Но не это главное, главное то, что люди не понимают, что это не моя вина. Слишком уж неустойчивая почва под ногами. Так вот, это подполье приготовило мне очередной сюрприз на коронацию, они хотят взорвать мое ложе на Арене, — Император поднял руку вверх, — только не спрашивай, откуда я это знаю. У нас слишком мало времени. Сегодня, вместо битвы на арене будет новое сражение, мы уничтожим одним ударом и подполье и охотников. Они думают, что нападут на нас одновременно, изнутри и снаружи, но в результате погибнут сами.

— Я… — отстраненно проговорила Марта.

— Сейчас ты должна просто слушать меня, — кивнул Артемьев. — Когда твой охотник будет бежать, то ты должна его убедить в том, что я погиб и внутри идет война. Если охотники в это поверят и рванут на штурм, то мы сможем их разбить. На счет спецэффектов не волнуйся, — улыбнулся Император. — Все будет в лучшем виде. Даже я поверю, что происходящее вокруг правда!

Марта быстро взяла конверт и проговорила:

— Я не подведу вас!

После этих слов она развернулась и хотела выйти из тронного зала, но Артемьев поднялся с трона и окликнул ее:

— Постой, рядовой.

— Да, Император, — обернулась девушка.

— Я хотел сказать, что рад принять тебя в наших рядах, — ответил Артемьев. — Я присвоил тебе звание, но ты еще не приняла присягу. Без присяги ты не являешься нашей… — Император сделал значительную паузу и проговори с ударением, — СЕСТРОЙ. Ты единственная девушка, которая была произведена в каратели, осталось лишь принять присягу.

— Я готова! — гордо подняла голову Марта.

— Очень хорошо, — император подошел ближе и ободрительно сказал, — ты знаешь слова.

— Я Марта Волынская, клянусь в верности своей стране. Я клянусь, что до конца своей жизни я делать все, что бы моя страна снова стала Единой. Я клянусь беспрекословно выполнять приказы начальства, клянусь верой и правдой защищать страну от всех опасностей.

Я каратель, до последнего вздоха я буду охранять и очищать эту страну от грязи. Я никогда не сдамся, я никогда не отступлю. Для меня нет Бога и нет семьи. Я готов убить всякого, кто посмеет навредить России. Моя прошлая жизнь уничтожена, теперь я новый человек. У меня нет прошлого, мое будущее теперь одно — защита своей страны.

Я проклята. Я каратель. Очищать и Охранять.

Марта встала на одно колено и поцеловала черный флаг карательного войска. Артемьев улыбнулся и проговорил:

— Теперь ты каратель. Еще одна маленькая частичка легендарного непобедимого войска. Это не просто слова. Если ты нарушишь эту клятву — я тебя убью. Поверь, слова которые ты произнесла… это уже легенда! — Император повернулся и приказал, — вывести шестой и восьмой батальоны. Начать зачистку корпусов. Инсценировку боя провести по маршруту рядового Волынской.

— Есть! — поднял руку на уровень виска Глава Форпоста и выскочил из тронного зала.

— Вы начинаете зачистку? — подняла свои зеленые глаза девушка.

— Да, скоро все кончится, — кивнул Император. — Ничего не бойся и ни о чем не волнуйся, скоро все закончится. А теперь приступай.

Марта кивнула и выбежала вслед за Главой Форпоста.

Адъютант повернулся к Императору и спросил:

— А разве она не одна из них?

— Одна, — кивнул Артемьев. — Они даже не понимают всю трагедию происходящего. Этой ночью будет разыгран последний этап пьесы, все закончится и враги падут. Каждая фигура сделает свое дело и погибнет, а в результате мы убьем их.

— Вы… — начал адъютант.

— Вы знаете что делать, шоу начинается, прикажите Господарю начинать, — проговорил Артемьев.

Марта бежала очень быстро, лавируя среди огромного количества празднующих людей, девушка бежала, что бы сообщить о плане императора. Они все знают, все. Даже про бомбу в ложе. Теперь, когда она может предупредить и спасти еще не начавшуюся операцию сопротивления. Пробегая мимо одного из офицеров, Марта вдруг остановилась и прошептала:

— Отменяйте операцию. Артемьев все знает.

— Это невозможно, — покачал головой белокурый лейтенант. — Операцию уже нельзя остановить.

— Вы погибнете, — бросила Марта и посмотрела на шпиона подполья.

— Ставки сделаны, операцию не отменить, наши солдаты уже вступили в бой в районе крепостных стен.

Марта бросила еще один взгляд на стоящего перед ней человека и побежала спасать брата и охотника. Перед тем, как забежать в небольшой тюремный отсек, девушка услышала треск автоматных очередей. Революция началась.

Марк внимательно вслушивался в звуки за стеной и пытался понять, что происходит. Сначала ему показалось, что это просто салют в честь воцарения нового Правителя, однако затем он услышал крики и автоматные очереди. Приникнув к стене, он ловил каждый звук. Потом раздался едва слышный треск и громкий крик в конце коридора, к железным прутьям подскочил каратель и стал возиться с замком на его двери. Марк плавно поднялся и с интересом стал наблюдать за тем, как тот мучается с тяжелой дверью, наконец, только когда она откинула назад длинные черные волосы и открыла свое лицо, врач узнал Марту. Он подбежал к прутьям и прошептал:

— Что происходит?

— Марк, слушай мне внимательно, — проговорила Марта, открывая тяжелую решетку. — Это очень долго объяснять, просто слушай, что я говорю. К стенам оплота скоро подойдет армия белых охотников, они прошли в пургу и оказались под самым носом у императора. Внутри оплота есть сепаратисты, которые смогли объединиться с охотниками, что бы уничтожить Императора и его гвардию. Но он узнал о нашем заговоре и о том, что мы планируем взорвать несколько запасных ворот, что бы армия вошла в город. Сейчас Артемьев устроит расправу над подпольем, он хочет, что бы вы думали, будто штурм уже начался. Поэтому и организовывает твой побег!

— Что это значит! Где Эрик!? — закричал Марк.

— Не перебивай! — умоляюще проговорила Марта. — Ты сможешь бежать, просто предупреди своих, что штурмовать Оплот нельзя! Просто предупреди! Император как раз этого и ждет!

— Как я смогу бежать? — спросил Марк.

— Я тебя проведу, — девушка схватила его за руку и они побежали в сторону выхода. Когда они вышли на улицу, они словно оказались в другом мире. Крепость сражалась. Повсюду лежали тела празднующих воцарение нового Императора, со всех сторон раздавался треск выстрелов и крики раненных. Словно оказавшись в аду, окутанном дымом, гарью и огнем, охотник и девушка неслись по катакомбам крепости. Перед самым техническим ангаром, Марта вдруг почувствовала сильный толчок в спину, когда она с трудом поднялась и оглянулась, она увидела, как Марка схватили трое карателей. Сначала ей показалось, что все кончено и воин обречен, но она в который раз недооценила недюжинную силу белого охотника. В следующий же миг каратели полетели в разные стороны, поднявшись на ноги, они снова бросились в бой. Одним ударом сбив с ног первого, Марк бросился на второго карателя, зажимающего в руках короткий клинок. Через миг этот клинок уже пробил сонную артерию третьего.

Подхватив девушку словно пушинку, Марк спросил:

— Как ты?

— Нормально… — прошептала девушка и поморщилась. — Упала плохо, как то… дышать тяжело.

— Это плохо, — покачал головой Марк и понес ее на руках. — Подбежав к входу в третий технический отсек, он запрыгнул внутрь и быстро побежал по длинному коридору.

— Оставь меня здесь, — прошептала Марта. — Мне нужно забрать Антона с шестых ворот, они планировали там взорвать их и держать оборону до прихода армии охотников. Беги. Восьмой отсек и дальше по коридору.

— Ага, сейчас, — рассмеялся Марк. — Так я вас и бросил. Сейчас снегоход заведу и заберу твоего братца.

Аккуратно положив Марту на пол, охотник прошептал:

— Потерпи секунду, я скоро, только заведу машину и сразу за тобой.

Весело подмигнув, охотник с трудом открыл тяжелую дверь и рванул в ангар. Несколько мгновений он бежал в кромешной тьме, затем, нащупав какую то дверь, он с трудом отрыл ее и оказался в следующем отсеке. Когда за ним захлопнулась дверь, вдруг яркий луч света ударил ему в лицо. Откуда-то сверху раздался торжественный голос в микрофон:

— Итак, господа, поприветствуем восьмого участника нашего чемпионата! Белый охотник Ленинградского Угодья!!!

Свет софитов опустился и Марк понял, что попал на Арену. Несколько тысяч зрителей восторженно аплодировали появлению последнего участника Круга Смерти.

Инсценировка удалась.

Марта закрыла глаза и стала ждать охотника, девушка откинулась на стену и стала тихо слушать треск выстрелов где то вдали, однако через несколько минут, как они зашли в гигантский ангар, выстрелы прекратились. Потом Марта услышала неторопливый стук приближавшегося человека, но это был не Марк, звонко стуча каблуками от ботинок, к ней подходил другой человек. Сначала она увидела ботинки, нетерпеливо постучав по полу, ботинки проговорили:

— Вставай, рядовой, для тебя даже есть место в ложе. Сам Император зовет, пока еще представляют бойцов, ты успеешь.

Марта подняла голову и увидела ухмыляющегося адъютанта, тот протянул руку и быстро поднял ее на ноги. Адъютант переоделся в парадную форму и даже нацепил длинный меч, в красивых белых ножнах. Марта привстала и тут же вскрикнула от резкой боли, лейтенант заботливо спросил,

— Больно рядовой? Извини, но все же необходимо идти. Места у тебя в первом ряду. Давай, — он крепко обхватил ее за талию своими сильными руками, облаченными в белые перчатки, и повел по длинному коридору корпуса. Марта спотыкалась и падала, но каждый раз крепкая рука первого помощника Императора крепко подхватывала ее, не давая упасть. Они подошли к началу винтовой лестницы, где стоял вооруженный отряд карателей, адъютант коротко кивнул им и стоящие бойцы расступились. Медленно поднимаясь вверх, лейтенант проговорил:

— А ты и не знала, что третий ангар это еще и Арена? Зря, ее еще до твоего появления использовали, все таки ты хорошо на бывшего Императора влияла, как никак отменил рубки между пленными охотниками и собирателями, — продолжал философствовать адъютант. — Забавно, ты смогла изменить целую историю великого развлечения. Я тебя даже уважаю, ты наверное, единственная, такая, правильная и хорошая. Марта? Ты что?

— Мне плохо… — проговорила девушка. — Просто плохо.

— Ничего ничего, — закивал Кирилл, вытаскивая девушку на верхний уровень. — Теперь ты одна из нас, значит должна терпеть.

В огромной ложе сидело только два человека — Император и Господарь. Адъютант подвел девушку к Императору и проговорил:

— Как вы велели. Она все сделала.

— Прекрасно, — кивнул Артемьев и махнул рукой, давая начало битве. Он повернулся и прошептал: — молодец, извини, не рассказал всей истории. Но снегоход действительно есть, победитель уедет на нем за стены оплота. Видишь вот ту черную машину с нарисованным на ней львом? Вот она и подъедет к шестым воротам, которые откроются и выпустят победителя, я там специально кордон там усилил, садись, — приветливо махнул рукой Император, когда бледная девушка села рядом на небольшое кресло, Артемьев жестко сказал: — вот она настоящая битва за жизнь. Ты какая то бледная, плохо питаешься? Ничего, я вели, что бы тебе увеличили паек. Смотри, битва уже началась.

Схватка

Древко Гуань-Дао в руке. Сначала страх. Потом холод. Необратимость. Круг. Теперь все решится. И Марк принял решение. Единственно правильное. Для него. Их выводили по отдельности. Каждого. И у каждого была своя история. Выдуманная. Не своя. Врач. Крест на древке. Арена. Началось.

Что — ж, лед и снег, это его лучшая стихия, в его руках его лучшее оружие, в противоположном конце его лучший друг. Арена представляла из себя круг, диаметром в метров триста, кроме ледяной корки на арене была сымитирована картина поля боя — остовы подбитых карательных снегоходов, разбросанное холодное оружие… наверное хотели создать эффект побоища. Будет вам побоище. Будет.

Белый охотник поднял на вытянутой руке древко с намалеванным красным крестом и молча двинулся в сторону людоеда. Правила просты — последнему Император бросит ключ. И все. Остается только победить, весь этот сброд вооруженный разным холодным оружием, задача не самая простая, кроме того, что он должен убить своего лучшего друга.

Два карателя держались вместе с самого начала, встав плечо к плечу и вытянув вперед короткие широкие мечи, они стали набрасываться на каждого участника по отдельности. Первым погиб собиратель, худощавый боец, с чудовищным ударом справа, оказался совершенно не готов к битве на холодном оружии. Он сначала попытался неумело бросить в сторону противника пару копий, разбросанных по всей арене, затем просто побежал. Когда каратели, вооруженные двумя мечами догнали его, он сначала попытался отбиваться от них длинным неудобным копьем, но уже через миг отчаянно закричал пронзенный двумя клинками. Один из карателей прошептал:

— Минус один!

Оставив корчащегося в агонии собирателя, оба воина побежали в поисках легкой добычи.

Пират важно оскалился и что то проговорил на своем языке, держа в руке изогнутый ятаган, пойманный Воронежский охотник только кивнул в ответ и сделал короткий выпад своим копьем. Пират даже не увидел это выпад, он просто упал на колени и уставился на растекающееся на животе алое пятно. Европеец дотронулся липкими руками до живота и выпучив глаза рухнул на бок. Воронежский охотник быстро осмотрелся среди остовов снегоходов и резко рванул в край арены, добежать ему не удалось, могучий воин вдруг за что то зацепился и упал на колени, когда он поднялся на ноги и выставив, копье, стал искать врага, из подбитого снегохода на него метнулась длинная веревка. Обвив шею воина в петлю, натянутая из темноты пассажирского отделения веревка рванула вперед, ломая шейные позвонки воина, затем неизвестный убийца словно паук потянул тело к себе. Когда ноги убитого воина уже коснулись убежища, натянутая веревка вдруг оборвалась, из темноты с громким визгом, сжимая короткий кинжал выполз людоед.

Марк словно призрак оказался за спиной людоеда и рыкнул:

— Я тебе обещал, тварь.

Голова людоеда покатилась по ледяной поверхности арены. Марк вышел из зоны разбитых остовов машин и посмотрел на своего друга. Два карателя обошли его с двух сторон и стали набрасываться на него с двух сторон, Эрик кружился словно дикий зверь и отчаянно рубился с опытными противниками, но потеряв рассудок он был намного менее опасен, если бы сохранил холодную голову. Допинг и наркотики, которыми его обкололи дали ему невиданную энергию и силу, но забрали более важное в бою свойство — умение думать и анализировать. Неправильно рассчитывая расстояние, бросаясь вперед, позабыв о защите, Эрик становился легкой добычей для синхронно действующих карателей. Несколько раз легко ранив, они рванулись на машущего своим грозным оружием белого охотника. Именно в этот момент в бой вмешался Марк, отбросив первого в сторону обезумевшего Эрика, он преградил дорогу второму. Через минуту все было кончено, когда врач голыми руками забил до смерти второго, а Эрик уже поднимал на рогатину первого. Теперь их осталось только двое.

Эрик повернул голову и уставился красными от ярости глазами в сторону стоящего в десяти метрах друга. Врач понял, что он его не узнает, все время своего заточения он искренне надеялся на то, что Эрик придет в себя. Но сейчас, глядя в обезумевшие глаза воина, Марк понял, что его надежды превратились в быль. Вместо одного из самых лучших воинов пустыни, самого зоркого стрелка Угодья, перед ним стоял комок злости, ярости и силы. Ничего не понимающий, сумасшедший смертоносец, готовый убивать все и вся. Когда он убьет Марка, он начнет крушить лед, трупы, остовы разбитых машин. А потом его сердце остановится, не выдержит постоянной нагрузки и убьет своего хозяина, который с бешеным взглядом будет бросаться на всех и вся. Подполковник, поставивший на Эрика, с довольным видом будет аплодировать своему протеже, а в мыслях он будет подсчитывать прибыль от победы.

В этот момент Император проговорил, сидящему рядом Гордееву:

— Господарь, он и вправду такой сумасшедший, или ты его обколол чем то?

— Вы бы видели его, когда мы его ловили, — хохотнул подполковник. — Сейчас он еще спокоен.

— Да? — невозмутимо спросил Артемьев. — Как странно, а мне кажется, что ты его обколол допингом. Он сейчас прыгает, как обезьяна, а потом копыта откинет. Так?

— Великий Император… — начал Гордеев.

— Мне уже все рассказали. Пошел вон, — отмахнулся Император. — Выводи карателей на первую линию обороны. Ты будешь встречать войско Белых охотников, и не смей больше меня обманывать, ублюдок.

— Я ничего не делал… — попытался оправдаться каратель.

Артемьев только повернулся к нему и прошипел:

— Пошел. Три ударных батальона на линию, два остальных на зачистку внутри.

— Есть, — козырнул тот и выскочил из ложи.

— Зачистку чего? — спросила Марта.

— Смотри бой, — улыбнулся Император. — Это самое интересное, поверь. Я потом все объясню.

В этот момент расстояние между последними двумя выжившими сократилось до трех метров. Эрик приближался медленно, он словно резко устал, тяжело двигая ногами, он остановился. Марк вытянул оружие вперед и стал ожидать атаки. Шумно дыша, Эрик вдруг резко сорвался с места и бросился на своего друга.

Атака была бешеной, словно забыв о защите и тактике, Эрик старался буквально сбить Марка с ног. Его длинная рогатина описывала в воздухе короткие круги и снова устремлялась в цель. Потеряв рассудок, он не мог поразить более слабого соперника, Марку даже не приходилось ничего делать, он отступал шаг за шагом, а Эрик выдыхался после каждого промаха. Врач знал, что больше всего сил забирает не попадание, а именно промах, когда со всей силы выбрасываешь оружие, активизировав все ресурсы и напрягая все мускулы, а вместо точного попадания лезвие рассекало только воздух. Злясь все больше и больше, потерявший человеческий образ охотник набрасывался на своего друга, но каждый раз лезвие рассекало пустоту. Марк экономил силы, пытаясь заставить выдохнуться похожего на дикого зверя Эрика, но в конце концов тот все таки смог сбить врача в ног. Марк успел отпрыгнуть в последний момент, прежде чем рогатина пронзила его. Выставив Гуань-Дао с красным крестом на древке, врач прошептал:

— Прошу, приди в себя.

Но Эрик не слышал его, он вырвал рогатину из льда и снова кинулся вперед. Марк начал отступать и Эрик опять стал промахиваться с каждым ударом, план Марка был прост — заставить Эрика вымахаться, ничего не соображающий комок ярости и мышц должен был устать, рано или поздно. Во время очередного выпада Эрик в ярости сорвал с себя камуфляжную куртку и остался в одной майке. В этот момент Марк увидел небольшой катетер, прикрепленный к шее воина, рванув вперед Марк приблизился на близкую дистанцию и сорвал устройство с шеи друга. В этот же миг Эрик сбил его с ног. Врач навзничь рухнул на лед и уже приготовился к атаке, как сверху раздался голос:

— Прости, друг.

Эрик смотрел на него ясным взглядом, от былого дикого зверя не осталось и следа. Марк опустил свое лезвие и попытался улыбнуться. Эрик наклонил голову и прошептал:

— Что то мне не хорошо… Что ты отцепил?

— Катетер, — проговорил Марк. — Он убьет тебя. Уже убил. Я не мог тебе помочь. Я не знаю что это за дрянь, которая тебя так покорежила. Твое сердце остановится, и я ничем не могу тебе помочь.

— Я… — Эрик схватился за голову. — Я словно в тумане все видел…ничего не мог сделать…

Где то сверху раздалась сирена, и послышался голос:

— Уважаемые зрители!!! Вам предстоит уникальное событие!! Невероятное сражение двух лучших воинов пустыни. Белые охотники сойдутся в неповторимой битве ради вашего веселья!!! И когда у одного из них остановится сердце, второй будет заводить снегоход!!! Битва начинается!!!

Но друзья не стали драться, Марк подошел ближе и обнял своего друга, крепко схватив его он прорыдал:

— Черт, ты засранец!! Я так переживал!

— Я… — прошептал Эрик. — Я хотел прикинуться сумасшедшим… но они меня чем то обкололи…а потом прицепили эту дрянь…я до сих пор как то странно чувствую себ…

Сверху снова раздался крик в микрофон:

— Останется только один!!! Уважаемые зрители! Каратели проследят за соблюдением правил!!!

Марк повернулся и увидел несколько десятков карателей с оружием в руках, стоящих в двадцати метрах от них. Воины приближались с каждым шагом, обступая стоящих вплотную друзей. Марк посмотрел на друга и прошептал:

— Сейчас. Атакуем.

Сын Ингермана подмигнул другу и неожиданно достал короткий нож, в следующий миг он воткнул его себе в грудь. Потом его ноги подогнулись и он упал на колени. Эрик только прошептал:

— Прости… я не мог по другому…

— Что же ты наделал, — Марк схватил его на руки и спросил: — что же ты наделал, охотник… Ну что я теперь… как я буду без тебя, Эрик!

— Я… не мог тогда, — прошептал Эрик. — Они меня чем то кололи… я не был словно в тюрьме… теперь я свободен. Скоро я буду там, где тепло…

— Эрик… — начал Марк.

— Не смей оскорблять меня жалостью, — проговорил Эрик. — Ты знаешь, что я уже не жилец… ты еще можешь…

Марк прижал тело умирающего друга и прошептал:

— Эрик, ты мой лучший друг… ты… а помнишь как мы в теплицах маленькие дядю Ваню краской облили? А помнишь за мной воронежские мальчишки бегали что бы побить, а ты защищал меня… Эрик…

— Помню, — отстраненно прошелестел воин и тихо-тихо прошептал: — меня мама назвала Вячеслав. Слава. Я теперь могу сказать…только никому…никому…. -Слава закрыл глаза и прошелестел: — страшно то как…

Потом воин забился в агонии, Марк прижал умирающего к себе и стал читать молитву охотников. Он провожал своего друга туда, где тепло.

Император хлопнул в ладоши и довольно сказал:

— Прекрасная битва, сумасшедший все таки убил сам себя. Охотнику даже не пришлось его убивать! А как все хорошо начиналось… Ну что? Проводим охотника с блеском?

— Как… — спросила Марта. — Как вы можете так жить? Скажите мне… просто скажите… Они же все мертвы… Вам не страшно?

— Мне страшно, Марта, — кивнул Император. — Мне страшно, когда я вижу умирающую от голода девочку, мне страшно смотреть на стариков, которых просто выгоняли за периметр, что бы не кормить. Мне страшно и я не могу на это смотреть, я сижу и трясусь от страха. Мне кажется, что я буду вот так вот сидеть дряхлый и беспомощный, а идиот вроде Мишки, будет сидеть на троне и бухать. Мне страшно. А когда убийцы, предатели и людоеды режут друг друга, мне хорошо. Я чувствую, что этот мир стал чуть лучше, чувствую, что несколькими ублюдками стало меньше.

— Мир станет лучше, если стариков перестанут выгонять из оплотов, если дети перестанут голодать — ответила Марта, глядя на арену.

— Пока существуют эти выродки, я не могу помогать людям, я правитель своей Империи, я борюсь со злом, — ответил Император. — Поверь, скоро все будет по другому. Все будет хорошо. Внешние враги больше не нужны, подполье тоже ни к чему, пока мы тут с тобой сидим, мои каратели готовятся к бою. Скоро все закончится, пешки будут сняты с доски. И воцарится мир. Смотри на этого охотника на арене, он держит на руках воина, который хотел его только что убить. Вот так и я буду держать на руках свой народ, который решил взбунтоваться… Я не политик, но стратег. В один миг охотники перестали приносить пользу, и теперь от них нужно избавиться… Пешки…

— Пользу? — спросила Марта.

— Пользу — кивнул Артемьев и повернулся к ней, он посмотрел в ее чистые глаза и проговорил, — неужели ты еще ничего не поняла? В оплотах царит голод, болезни выкашивают сотни людей, ситуация катастрофическая, власть бессильна… но мы все еще во главе. Или ты думаешь это просто так? Просто мы держим людей в узде? Это стадо? Враг нужен всегда, плохой, злой и с которым идет непримиримая война. Вот оно, что нужно — внешняя угроза, что бы люди боялись, что бы они знали, что если эти жестокие каратели уйдут, то на следующий день их детей будут резать эти не похожие на людей твари. Охотниками пугают детей, рассказывают о них страшилки, они — мое пугало. Тот самый рычажок, который позволяет держать народ в страхе. Белые охотники — ледяная смерть. Белые охотники — неуловимые смертоносцы. Белые охотники — непобедимые солдаты снежной пустыни. Да, так их и называют, все видят только их. Только их. А это подполье… — Артемьев недовольно поморщился, — кучка террористов, которые сами и не понимают, что убивают только тех, кто мне не нужен. Их руками я ликвидировал своих врагов одного за другим. Все эти опасности — искусственные, я просто дал им возможность наводить страх. Возможность что то делать. Но при этом я всегда контролировал ситуацию, всегда и везде. Единственная промашка — Воронеж. Недооценил я Мишку, не думал, что алкоголь последние мозги отобьет. И теперь белые охотники, которые ликвидировали мятежный Смоленск, которые растерзали предателей из Воронежа, те самые, благодаря которым я все это время был у власти, теперь они не нужны. Или ты думаешь, почему я их не добил под Воронежем? Или я не мог этого сделать? Мог. Мне нужна была игрушка, которая работала бы под мою дудку. Да- да! Они действовали так, как хотел я. Им было достаточно бросить кость, как эти варвары бежали сломив голову. Свои люди были нужны везде, и среди охотников, и в подполье… — Артемьев весело подмигнул и проговорил, — А? Ирина Терентьева? Или ты думала, что я тебя не узнал? В ту самую ночь, когда мы захватили ваш оплот, я уже знал о вас все. И о брате твоем, которого мы тут приютили, сейчас сидит, наверное возле шестых ворот и пытается взорвать бомбу. Все было напрасно, Ирина, я знал все с самого начала. Это все игра, интересная? Нет, жестокая игра. Но праведная. Теперь все закончится. Мой информатор среди охотников уже спровоцировал командование на штурм. А подолью уже режут головы… оно тоже больше не нужно…

— Вы… — всхлипнула Марта. — вы не человек.

— Я как раз человек, я принес своему государству мир и покой, и они доживут да Великой Весны. — хмыкнул Император. — Это жизнь. Самая жестокая игра из всех, придуманных человечеством. И ты проиграла эту игру. Все вы — подполье, охотники и даже каратели суетитесь где то внизу, а я всегда вверху. Я всегда наверху. И я управляю вами как кукловод, как же вас легко спровоцировать, заставить что то сделать, вас можно заставить переживать, идти на безрассудные поступки. Вы не можете мыслить широко, а это подполье… они думают, что охотники спасут их от гнета карателей… ирина, эти наивные идеалисты искренне в это верят, на самом деле стоит охотникам сюда проникнуть, первые кого они убьют — это кучку подполья. И будет намного более страшная власть, чем при господстве карательного корпуса. Пешки…

— Почему вы так… неужели никто в вашей жизни не был дорог? — спросила Марта.

— Был. — утвердительно кивнул Артемьев. — мой отец. Только он сыграл со мной злую шутку — выкинул из своей жизни. Выгнал. А сам спрятался. Он сказал, что я должен строить свою империю. Что я должен пройти испытания… Папа. Я просто хотел, что бы он мог мной гордиться. И он выбросил меня.

В пустой ложе воцарилась тишина, Император отвлекся от мыслей о своем прошлом и посмотрел на стоящего внизу охотника и проговорил:

— Посмотри на него. Он просто стоит и ждет. Ждет свободы. Я освобожу его. Кирилл, — обратился Император к адъютанту, — дай мне пистолет. Я дам ему свободу. Он же белый охотник, он ее заслужил.

В руке Императора оказался небольшой ПМ, Артемьев подошел к краю своего ложе и вытянул руку вперед. Марта всхлипнула и бросилась вперед, но верный адъютант крепко схватил и удержал на месте. Марк спокойно подошел к краю арены и поднял голову. Весь огромный стадион замер, все ожидали решения Императора. Все ждали выстрела. Единственный человек, который его не ждал, был Марк. Охотник поднял свой взор наверх и смотрел. Он смотрел на НЕЕ. Она его предала. Она тоже игрушка в руках Императора, они все заодно, он все понял, он заманила его ради смеха и веселья стадиона. А он просто умрет на радость публике. Стоящий в центре арены снегоход и раскрытые ворота так и останутся не тронутыми. Он упадет на лед и все. Игра закончится.

Артемьев улыбнулся и нажал на курок.

Разгром

Сильнейшие вихри кружили вокруг Последнего Оплота, Твердь стояла непоколебимо вот уже почти тридцать лет с начала Дня Оледенения. Теперь ей предстояла очередная битва. Подполковник гордо обернулся на свою крепость и мысленно прикинул шансы охотников, — ноль. Ходили слухи, что Воронежского Форпоста больше нет, что перед тем как взять главную крепость ледяной пустыни, охотники все таки разорвали сепаратистов. Да. Артемьев оказался более чем дальновиден — слил лишние голодные крепости, а перед этим тайно увез все продовольственные запасы из них. Ай да молодец, а что бы те не взбунтовались, скормил их этой страшной чуме ледяной пустыни — белым охотникам. Даже когда новая армия оказалась под стенами Твердыни, Император не спасовал, сейчас, собрав почти все население на арене, каратели уничтожают это жалкое подполье.

Сидящий рядом майор спросил:

— Господарь! Согласно полученной информации, подполье хотело открыть четыре коридора. Они же взорвут ворота! Почему мы до сих пор их не уничтожили!!!

— Потому, что все идет по плану, — хмыкнул подполковник. — Подполье выдаст себя, подаст сигнал, охотники двинутся в пургу по открытым коридорам. Мы запустим их поближе, а потом расстреляем с флангов. Внутри оплота идут бои — но это так, декорация, пока что мы им позволяем действовать так. Меня больше волнует, чем закончилась битва на арене. Я поставил очень неплохие деньги на этого Эрика.

Где то вдалеке раздалось поочередно четыре мощных взрыва. Подполковник посмотрел на часы и проговорил:

— Ну вот и все. Сигнал дан. Ворота открыты.

Где то вдалеке в белой пелене из ледяных вихрей в бой двинулась армия. Сигнал дан. Теперь осталось только уничтожить…

Когда показались из белой пелены показались первые машины, возле подполковника пожила рация:

— Господарь!!! Говорит комендант крепости!!!Император убит!! Подполье захватило арену!! Отступайте в оплот!!! Иначе окажетесь между охотниками и подпольем!! Они уже захватили батарею на стенах, еще чуть чуть и будут расстреливать ваши позиции!!

— Как убит!? — рыкнул Господарь.

— Отступайте назад!! — крикнул Глава Форпоста. — Отобьете атаку возле стен!!! Ворота не пострадали, взрыв был слишком слабым!!! Спасайте крепость! Артемьева застрелили на арене!!! Срочно возвращайтесь!!! Иначе вас просто расстреляют с двух сторон!!

…Глава Форпоста опустил рацию и спросил у стоящих людей с оружием вокруг:

— Теперь вы меня убьете, да?

Раздался выстрел и Марк закрыл глаза. Убили не его. Кричащая арена, замерла, где то вдалеке все еще можно было услышать едва уловимые выстрелы. Где то шел бой, разворачивалось последнее сражение. Но теперь белый охотник понял — главную битву жители оплота уже проиграли.

Пистолет, который дал Императору его верный адъютант взорвался в руке Деметрия Великого. С громким криком могущественный император рухнул на пол, схватившись за оторванную кисть. Марта, почувствовала, как цепкая хватка ослабла, адъютант сделал шаг вперед и наклонился над визжащим от боли Артемьевым. Весело посмотрев на Марту, лейтенант подмигнул девушке и игриво бросил:

— Не бойся. — затем адъютант повернулся к обезумевшему от боли Артемьеву и прошептал: — я пришел по твою душу… гордыня захватила вас, Господин Великий Император!!!

Внизу лестницы послышался топот ног десятков охранников, Кирилл весело подхватил раненного и приставил к его голове пистолет, и прошептал:

— Десять лет. Десять лет я ждал этого момента… ты думал, что ты все контролируешь и все знаешь? Нет. Теперь все закончится, твоя армия будет разбита, твоя империя падет. Ты думал, что можешь все? Ошибаешься. Апокалипсис грядет!!! Нет над нами никого, кроме Бога!! Ты вздумал, что ты бог? Ошибаешься!!! И теперь ты предстанешь перед его Судом!!!

— Ублюдок, я растил тебя… — прорычал Артемьев. — Ты умрешь!!! Вы все умрете!!!

Топот с каждой секундой становился все громче и громче. В ложе один за другим заскочили верные цепные псы Императора и наставили на предателя оружие, один из офицеров прошипел:

— Тебе отсюда уже не выбраться!

— А мне и не надо!!! — бешено засмеялся адъютант, — Я управляю ситуацией!!! А не вы!!! Апокалипсис настал!! Жалкие людишки!!! Вы так ничего и не поняли!!! Сегодня я сыграю последний акт этой пьесы!!! Все ваше правление закончится!!! Вам не увидеть Великой Весны!! Теплые лучи солнца не встретят вас, вы умрете в страшных муках!!! Страшный Суд грядет сегодня!!! — Адъютант бешено расхохотался и прошептал на ухо корчащегося от боли Императора, — ну, что Дима, видишь как все обернулось, твоя шахматная доска разлетелась в один миг! Ты проиграл! Строил из себя бога, а сейчас плачешь от боли и просишь тебя отпустить!!! Ты порождение диавола!!! Именно ты стравливал людей, именно ты заставлял их убивать друг друга!!! Кровь невинных людей на твоих руках!!! И я заставлю тебя заплатить!!! Страдать будут все!!! Чудовищные муки ждут вас!!!

— Отпусти Императора!! — закричал офицер.

— Хорошо! — вдруг согласился адъютант. — Только сначала отпустите эту девушку и белого охотника на арене!!!

— Белые охотники скоро будут разбиты! — закричал офицер, походя все ближе.

— Заткнись, и делай, что он скажет!!! — заревел Император, — я умираю от потери крови!!!

— Отпустите девчонку и охотника, — проговорил офицер.

В этот момент раздались взрывы — подполье приступило к последней стадии. Огромный стадион, на котором Император собрал всех своих подданных, оказался огромной ловушкой. Люди бросились врассыпную. Колоссальная инсценировка превратилась в гигантскую, по размерам бойню. Марта оглянулась на адъютанта и побежала вниз по винтовой лестнице. Она должна была объяснить. Выскочив на арену она побежала к безмолвно стоящему на арене Марку. Кругом раздавались взрывы, где то далеко белые охотники уже сошлись в бою с карателями. Девушка посмотрела в его глаза и прошептала:

— Пойдем. Мы свободны.

— Теперь это уже не важно, — прошептал Марк и повернулся к ней. — Ты предала меня. Предала. Он погиб ради меня на смех публике.

— Марк, прошу тебя, я смогу все объяснить, только пойдем!!! — закричала девушка.

Марк безмолвно поднял тело своего друга и пошел в сторону стоящего снегохода.

АЭС

Адъютанта схватили сразу. Он сдержал свое обещание, как только снегоход покинул арену, он отпустил Императора. В следующий миг на него набросились верные псы Артемьева, в то время как подскочивший врач спасал жизнь раненному императору. Кирилла били страшно, но на каждый удар он только смеялся, гвардейцы били его все сильней и сильней, пока тот не замолчал. Когда от адъютанта остался только кусок окровавленного мяса, Артемьев помахал ему перемотанной рукой и прошипел:

— Ты даже не представляешь, какие муки ада тебя ждут! Нет!!! Не представляешь!!! Ты кричал что то про диавола? Так вот, ты оказался не прав, дьявол окажется просто ангелом по сравнению со мной и теми истязаниями, что я тебе приготовлю!

— Только если с тобой, — прошептал пузырящимися губами, полуживой Кирилл.

— Все!!! Баста!!! Закончилось!!! — закричал Император, он повернулся и спросил. — Что там с подпольем? Что с охотниками? Где брат этой сучки!!

— Подполье почти все уничтожено, взрывы не повредили ворота, Антон Терентьев бежал из крепости, он ушел в метель из шестых ворот, ему не выжить, — отчитался один из офицеров. — Охотники вступили в бой с карателями под стенами. Стадион бежит, люди напуганы, сейчас объявим об учебной тревоге. Они не должны знать, что разворачивается под стенами, информацию ограничили, как вы и сказали. Охотники погибнут в пурге под градом нашей артиллерии. Они двигаются почти вслепую.

— Почему бой под стенами? Я же четко… ладно — поморщился Артемьев и посмотрел на стоящего рядом врача, тот моментально подскочил и сделал еще один обезболивающий укол. Император посмотрел на своего бывшего адъютанта и бросил: — Ну, что сучонок? Не получилось? Ну отпустил ты эту Марту и охотника. Дальше что? Руку мне оторвал… Что дальше? Взорвать ворота тротила не хватило… как там твое Подполье?

— Потому что в другом месте побольше понадобилось, — прохрипел лежащий у ног бывший адъютант. — Мне нужны вы все, а тротил… он в самом нужно месте собран.

— Ты… — глаза Императора расширились, в этот момент он понял план предателя и проговорил с ужасом, — ты…моя Твердыня…

— Это теперь ТВОЙ Смоленск, — с трудом рассмеялся адъютант. — Я хороший ученик, мастер!!! Ты дал мне полномочия и я ими воспользовался! Я заминировал…

В этот момент со сторон стоящей Атомной Электростанции раздался взрыв. Затем последовало еще несколько сильных ударов. Чудовищные сотрясения сопровождались один за другим, колоссальная трагедия развернулась в непосредственно близи крепости.

Император вскочил со своего трона и закричал:

— Что ты наделал? Что!!!

— Твердыни больше нет, — захрипел адъютант. — Очень скоро она превратится в мертвую зону… для радиации нет ни ледяных, ни охотников, ни подполья…

— Скажи, мне мальчик, просто скажи, — Император сел на колени перед полуживым адъютантом и спросил: — зачем? Ты мог убить меня и отомстить… просто отомстить… тебе не жалко этих детей, женщин, стариков, для которых оплот стал домом? Они сейчас уйдут, а потом станут медленно умирать от облучения…

— Император!!! — закричал один из офицеров охраны. — Необходима немедленная эвакуация!!!

— Просто скажи мне, — заискивающе спросил Император. — Объясни мне, это ваше подполье до такого додумалось? Убить всех? Зачем?

— Подполье даже ничего об этом не знает, эти дурачки хотели провести сюда охотников и перерезать карателей, я же ждал удобного случая, — улыбнулся Кирилл. — Мне на всех наплевать, пускай умрут все… я же не один из вас, я ангел и бес…

— Зачем? — закричал Император, сзади подскочили его верные воины и стали оттаскивать своего правителя, тот отчаянно вырвался и схватил целой рукой умирающего адъютанта. — Скажи мне! Зачем ты это сделал?

— Апокалипсис во мне. Апокалипсис…. - только прошептал тот.

* * *

Снегоход рванул с арены и выехал в раскрытые ворота, Марк крутил штурвал и быстро лавируя среди корпусов, он вырвался к шестым воротам. Марта подскочила к охотнику и закричала:

— Антон должен был быть возле шестых ворот, они штурмовую группу подполья держали именно там.

— Мне плевать, — бросил Марк и еще сильнее разогнал машину. — Я иду в бой.

— Марк, там мой брат! — закричала девушка.

— Вот ты его и спасай, — бросил воин и остановил машину возле шестых ворот. — Мой брат сейчас лежит мертвый. Он умер на моих руках на арене на смех императору. Я останусь здесь.

Марта посмотрела на белого охотника и выскочила из салона снегохода. Девушка рванула вперед и быстро побежала к воротам, взобравшись по длинной лестнице вверх, девушка выскочила на площадку, где должны были обороняться воины подполья. Но было уже поздно, когда Марта забежала внутрь, подпольщики были взяты в плен, около двадцати карателей приставили к стене революционеров и готовились к расстрелу. Девушка крикнула:

— Постойте!

— Да рядовой, — обернулся капитан карателей.

— Не стреляйте!!!Император отменил свой приказ!!! Он велел мне предупредить!!! — закричала девушка, пытаясь рассмотреть среди стоящих лицом к стене бунтовщиков своего брата.

— Отмены приказа не было! Солдаты! Огонь! — крикнул капитан и треск автоматных очередей стал прошивать спины пленных.

Девушка опустилась на колени и дико зарыдала. Все. Теперь Она потеряла и Его. Оттолкнув удивленного капитана, она подскочила к только что расстрелянным революционерам и начала переворачивать тела. Каратели подбежали к ней и попытались оттащить ее, но девушка дико отбиваясь продолжала переворачивать убитых и искать Антона среди них. С бешеными криками она переворачивала одного за другим, капитан не выдержал и подскочил к девушке, залепив с размаху сильную пощечину, он проговорил:

— Придите в себя, рядовой!

— Где мой брат! — продолжала реветь девушка. — Где он!!! Что вы с ним сделали!!!

— Какой брат!? — капитан схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул. — Рядовой! Идет война!!! В каком он карательном батальоне?

— Он был среди подполья!! — истерично закричала девушка и упала на колени.

— В таком случае он мертв, — бросил капитан, доставая оружие. — Все подпольщики и их семьи мертвы. Согласно приказу Љ 45 все родственники, включая детей и женщин должны быть казнены, приказ распространяется в том числе и на воинов карательного корпуса. Прости рядовой.

— Вы… — подняла глаза Марта.

В этот момент где то вдалеке раздался чудовищный взрыв, капитан подскочил к бойнице башни и закричал:

— Электростанция уничтожена!!! Они взорвали АЭС!!! Начать эвакуацию!!!

Ошеломленные солдаты сначала замерли на месте, не веря происходящему. Капитан жестко посмотрел на бойцов и зарычал:

— Не стойте как истуканы!!! По машинам!!!

Словно опомнившись, каратели бросились вниз, где располагался десантный снегоход. Капитан подошел к девушке и проговорил:

— Спасайся. Я не буду тебя убивать. Мы все уже мертвы.

Но Марта только упрямо повела головой и молча продолжила искать своего брата, капитан бросил еще один взгляд на девушку и выбежал из ангара. Через несколько минут бесполезных поисков, Марта поняла, что среди погибших революционеров нет ее брата. Девушка повела безумным взглядом по месту казни и быстро пошла прочь. Когда она подошла к бойнице, стало ясно, что паника и ужас захватили цитадель, тысячи людей метались по крепости в поисках снегохода, что бы бежать с зараженной территории. Выходить из крепости в пургу — смерть, но машин было слишком мало, в давке и толкучке люди пытались найти спасение от невидимого агнца смерти — радиации. Марта выглянула на внешнюю сторону и увидела, как многочисленные отряды охотников, подошедших к крепости почти вплотную, сошлись в бою с карателями. Войска Господаря пытались вырваться из близкой дистанции и отойти подальше от крепости, но было уже слишком поздно, охотники глубоко вошли в ряды войск последнего оплота и буквально втянули тех в отчаянную рубку. После произошедших взрывов на станции, которые были видны даже при таких плохих погодных условиях, охотники стали отступать. Карательные войска не стали преследовать своих врагов, Господарь Гордеев, поняв, что ситуация вышла из под контроля, тоже развернул свои машины и бросился бежать подальше от эпицентра взрыва. Тем не менее, для некоторых охотников бой не закончился, озверевшие отряды авангарда белой армии, состоящие из наемников собирателей и других жителей пустыни, прорвались к третьим и вторым воротам и пошли на штурм, пробив брешь в никем не охраняемых проходам, снегоходы заехали внутрь и открыли огонь по мирным гражданам. Курсируя между ангаров, они атаковали бегущих в панике людей. Вместо совместного нападения на карателей, ополченцы стали уничтожать безоружных граждан. Лихорадочно стреляя из пулемета, солдаты прорывались в самый центр крепости, давя и убивая жителей оплота. Столкнувшись с небольшим отрядом имперских карателей, ополченцы набросились и на них, затем моментально расстреляли в упор, но половине машин имперской гвардии все таки удалось выйти из под обстрела и объехать вражеские машины, прикрываясь за жилыми корпусами. Прорвавшись к Дворцу Карателей и Резиденции Императора, ополченцы бросились грабить оставленные без хозяев жилища. Это их и погубило, несколько тысяч мирных жителей бросились на штурм внезапно заехавших в крепость снегоходов, которые закрепились на Майдане. Больше половины солдат уже забежали в богатые дворцы, поэтому снегоходы остались без должной охраны. Пулеметные очереди уже не могли испугать жителей оплота, которые с голыми руками бросились на стоящие кругом машины. Затрещавшие орудия косили нескончаемый поток людей, но те и не собирались останавливаться, взобравшись по трупам, жители стали вытаскивать ополченцев из машин, буквально разорвав небольшой отряд пулеметчиков и пилотов, остававшихся в машине, жители оплота стали заводить машины и пытаться выехать из зараженного места. В жесткой драке за места в салоне и жестокой давке люди погибали сотнями.

Ужасная картина гибели оплота предстала перед Мартой, корпуса загорались один за другим, атомная Электростанция, дававшая жизнь этой маленькой цивилизации, за толстыми стенами, погубила ее, тем временем в крепости шел бой. Тысячи людей погибали на глазах девушки, стоящей на далекой запасной башне, регулирующей механизм открывания ворот. Мародеры ополченцы бились в катакомбах дворцов, а их машины уже уезжали за ворота. Девушка нажала на механизм открытия ворот и стала спускаться вниз. Оказавшись возле открытого прохода, он закрыла глаза и шагнула вперед, миновав защитный отсек, он отрыла последний люк и вышла в на улицу. Метель уже стихала, и видимость была более сносной но это ее не сильно волновало, она зашагала вперед, постоянно проваливаясь и падая, она продолжала свой путь, отойдя от стен метров сто, девушка рухнула на снег. Он лежала на снегу и ждала смерти. Марта больше не хотела жить, ей не нужна была эта страшная жизнь, она больше не хотела видеть эту проклятую империю, этих жестоких людей, она потеряла всех кого только можно. Теперь ей было не зачем жить. Марта лежала на снегу и чувствовала, как стихия начинает ее уничтожать.

Марта не помнила, сколько она пролежала когда раздался голос охотника Ремма-Олега:

— Где твой дом на этой земле?

— У меня его нет, — прошептала девушка в белую пелену.

— Как твое имя на этой земле?

— У меня его нет, — снова ответила Марта. Глядя в белую пелену она спросила: — зачем ты меня нашел? Ты же мертв.

— Ты потеряла всех, кто тебе дорог? — снова спросил голос.

— Да, — кивнула девушка.

— Ты белая охотница, — ответил Ремм-Олег, — и ты должна жить.

— Почему?

— Потому, что тебе есть для кого это делать, — снова прошептал голос.

— Нет. Они все умерли.

— Встань и иди к тем, кто тебе дорог. Я больше не буду тебя спасать, ты снова повторила свой поступок. Это страшный грех. Сражайся.

— Я не могу.

— У тебя одна секунда, — снова прошептал ангел-хранитель, — либо сейчас, либо никогда!

— Сейчас! — крикнул голос в ее голове и Марта поднялась на ноги, она словно и не чувствовала холода, девушка неслась со всех ног, спотыкаясь и падая, она бежала вперед, не удержавшись на ногах, она покатилась по склону и оказалась среди разрушенных снегоходов армии охотников и карателей под стенами крепости. Марта прошлась среди разбитых машин и двинулась среди погибших единиц техники. Она почему то твердо знала куда идти, обогнув огромный карательный вездеход, расстрелянный гранатометами, она подошла к до боли знакомой машине с тигром, намалеванном на броне и залезла внутрь. Машина не была подбита, он просто застыла на поле боя с выключенным двигателем, Марта залезла в кабину пилота и молча села рядом с Марком. Тот повернул голову и спросил:

— Как ты меня нашла?

— Я вышла из ворот и решила умереть. Так и пришла к тебе…

— Ты не хочешь жить? — спросил тот.

— Мне не для кого больше жить, мне некуда больше идти, — ответила она. — Меня снова спас Ремм. Он снова помог мне, он мой ангел, он вытащил меня из тьмы и дал путь. Он вел меня.

— Я хотел остаться здесь, на поле боя, — ответил Марк и посмотрел в глаза девушке, — я хотел умереть на поле битвы. Как мой друг. Я бросил тебя, когда нужен был, я не достоин быть белым охотником, я выехал через главные ворота и бросился в бой. Но смерть обошла меня, я просто остановился и ждал. Я ждал, когда произойдет чудо. И оно произошло. Я ждал, что это будешь именно ты. В один миг мои глаза открылись. Теперь я понял. Мне есть ради кого жить.

Убежище

Антон поднялся на ноги и снова осмотрелся вокруг, постоянно отхаркивая какую то дрянь, он все двигался вперед. Головная боль не отпускала ни на минуту, разрывая черепную коробку, она била и била, окончательно выбивая остатки сознания. Никаких мыслей не было, только единственная мысль — идти. Неизвестно куда, неизвестно зачем, просто иди. Белая пелена стояла перед ним, постоянно от кого то отмахиваясь, молодой парень попытался идти. Куда идти он не знал и даже не видел, Антон словно никак не мог убрать некую белую простыню с глаз. Сначала ему казалось, что его путешествие длится вечно, он перманентно падал и спотыкался, рухнув очередной раз, парень упал на снег и закрыл глаза. Отдышавшись, он упрямо зарычал и снова встал на ноги, подняв ослепшие глаза к небу, он тихо прошептал:

— Господи, дай мне сил. Дай мне путь… дай мне знак. Я знаю, что тебе плевать на меня, тебе плевать на всю эту ледяную пустыню… просто дай мне найти ее… у меня же больше ничего не осталось…

Когда собиратель сделал еще один шаг, его опять вырвало. Он упал и закричал от усилившегося приступа головной боли, катаясь по снегу, он стал выбрасывать какие то уже бессвязные слова и звуки. Звуки сливались в единый крик, который нарастал все сильней и сильней, словно получив новые силы, слепой поднялся на ноги и сделал несколько шагов. Голова снова закружилась и Антон закричал изо всех сил:

— Будь ты проклят!!! Я проклинаю тебя!!! За все!!! За своего отца!!! За маму и сестру!!! Тебе плевать на нас! Мы живем тут как звери, а ты смотришь и ржешь там!!! Я ничего не вижу!!! Иди сюда!!! Давай!! Посмотри на меня!!! Тебе же не понять!!! Моя Марта!!! Что ты с ней сделал!!

Захрипев, парень рухнул на снег. Уже окончательно теряя сознание, он услышал в белой пелене странный приближающийся гул. Потом был резкий неприятный рывок вверх, пелена пропала, перед ним разверзлось огромное бездонное голубое небо — постоянный наблюдатель над этими маленькими муравьями на снежной пустыне, отчаянно дерущимися между собой, крохотными тварями. Сверху раздался голос:

— Ты видишь? Ты слышишь меня!?

— Я вижу только это небо… красивое бездонное небо, а мы под ним…

— Отлично, любовь к прекрасному это замечательно! — обрадовался голос. — С таким настроем выздоравливать легче!!!

— Я слеп… я умираю… — прошептал Антон, не отрываясь, глядя от прекрасной синей бездны, — там все умирают…

— Это ты про взрыв на станции? — рассмеялся голос. — Я знаю, ты у меня уже не первый спасенный, сколько вас тут бежит!! Хорошо, что кричать начал, иначе бы не нашел тебя!!

— Вам не спасти… — прошептал Антон. — Оставьте меня здесь, я останусь с этим небом…

— Да ты романтик! — хмыкнул голос. — Ничего, скоро тебе станет легче…

Антон закрыл глаза и снова провалился в белую бездну. Когда он очнулся, перед ним снова было небо, неизвестный, который спас его, исчез. Антон уставился прозревшими глазами в голубую бездну и машинально вспоминал произошедшую трагедию, картинка трагедии, изредка выстреливающая в его памяти, постоянно смывалась и исчезала. Антон вслушался в странный гул мотора техники, которая его везла и снова попытался восстановить события предыдущей ночи. Он помнил отчаянный штурм ворот, когда сотни членов подполья бросились на охранников, он помнил, как подполье захватило почти самые важные кровеносные сосуды оплота, как на них обрушился контрудар двух батальонов карателей. Задачей отряда Антона было удерживать шестые ворота, до взрыва, по плану лидеров подполья, им нужно было только продержаться несколько минут, прежде чем охотники в пурге пройдут по проложенным коридорам и вступят в бой.

Машину тряхнуло и раздался голос его спасителя:

— Не волнуйся! Когда по развалинам города едешь, всегда так! Местность неровная в отличие от пустыни!!!

Антон посмотрел на спину своего спасителя, и попытался что то ответить, но тот только крикнул, обернувшись:

— Не разговаривай!!! Отдыхай! Береги силы!! Тебе покой нужен! Сейчас отвезу в лечебницу, там и отдохнешь!! Я тебя не до конца вылечил!!!

Антон откинул голову и снова стал смотреть в чистое небо над ледяной пустыней. Он снова напряг память и стал по частица восстанавливать произошедшее с ним. Словно огромный смазанный паззл, картинки собирались в единое целое и обретали четкость изображения. Он вспомнил главную причину поражения — взрыв оказался слишком слабым. Их предали, вместо того, что бы разворотить ворота и дать проход воинам пустыни, слабые взрывы только демаскировали нахождение каждого отряда подполья. После этого началась резня, подполье оказалось разбито на две части, Антон оказался в окруженной группе бойцов в районе Атомной Электростанции, когда раздался взрыв. Потом наступила тьма, собиратель не помнил, что было дальше, словно картинки, по которым он восстанавливал прошлое, смешались в единый коллаж. Дальше была только белая плена и дикая боль. Антон не помнил больше ничего, он просто потерял этот кусок своей истории. Машина остановилась и послышался неизвестный голос:

— Учитель! Вы спасли еще одного человека!

— У него тяжелая форма облучения, — проговорил тот. — Но я могу его спасти, мы должны встретить их всех. Это трагедия, и я не могу уйти, пока не приму идущих ко мне за помощью!

— Община должна уйти!

— Люди, которые попадают ко мне, приводит Бог, — смиренно произнес Учитель, — и я не могу им отказать. Я могу излечивать их, и это мой дар, которым я не могу пренебрегать. Возьмите этого юношу и отнесите в лазарет!

Антон почувствовал, как несколько человек подскочили к нему и подняли на руки. Положив его на некую материю, люди понесли в убежище. Антон приподнял голову и проговорил:

— Спасибо, учитель!

— У белых охотников есть очень хорошая философия, — улыбнулся человек спасший его. — Они никогда не благодарят за спасение. Они искренне считают, что это долг каждого человека помогать ближнему своему, ты должен спасти чужую душу во что бы то ни стало, ибо такие поступки и делают человека человеком. Эти люди жестоки к врагам, но величайшее милосердны и добры ко всем остальным. Антон, я разделяю их философию. За это не благодарят.

* * *

В нескольких километрах от колонны беженцев на огромном ледяном кургане стояла сгорбившаяся фигура воина. Воин, не отрываясь, смотрел на ледяной крест и тихо что то шептал.

Марта подошла к ближе и спросила у белого охотника, склонившего голову:

— Куда он идут?

— Они хотят жить, — ответил Марк, скосив взгляд на длинную вереницу кибиток и снегоходов. — Но они не знают, что обречены. Это лучевая болезнь, и они умрут. Мы тоже умрем, просто наша степень облучения не такая сильная. Не пройдет и полугода, как лед примет их бездыханные тела. Они находились в эпицентре. Как и мои братья охотники. Но и это не главное, у них больше нет дома, нет еды, они не выживут в пустыне. Внешняя среда убьет их раньше.

— Прости…прости за арену, я не знала — проговорила Марта.

— Ты ни в чем не виновата, — ответил охотник, глядя на бесконечные кибитки. — Теперь все кончено. Они все скоро будут мертвы, для болезни нет разницы, охотник ты или каратель. Война окончена. Не так как думали что все это произойдет, теперь наша битва… больше нет никаких битв. Все кто выжил после взрыва на станции уйдут в сторону Минского и Киевского Конкордата… их мы никогда не будем штурмовать. Эти люди единственные, кто сохранили человеческое лицо во время этого страшного времени людоедов, карателей и охотников.

— У меня ничего нет, — проговорила Марта. — Брат остался в оплоте — я так и не смогла его найти, мама и папа погибли…

Марк обнял девушку и тихо прошептал:

— Все будет хорошо.

— Почему они все погибли… — заплакала Марта. — Почему все так…

— Мы живы, — ответил Марк. — И мы будем жить. Придет весна, я в это верю. Мир снова станет светлым и теплым. Зима закончится и мир станет лучше, добрее…

— Весна, — проговорила девушка, вытирая заплаканные глаза. — Какое красивое слово… ты правда веришь… что она настанет?

— Да, — улыбнулся воин. — Весна настанет. Но мы не будем ее просто ждать, мы пойдем ей на встречу. И она улыбнется нам теплыми лучами солнца на небе.

Они какое то время молчали, затем врач проговорил:

— Прости, мне нужно попрощаться с мои другом.

Марта молча развернулась и пошла в сторону стоящего внизу склона снегохода. Марк проводил ее взглядом и подошел ближе к ледяной могиле своего друга, с каким то непередаваемым взглядом он посмотрел вдаль и прошептал:

— Я ухожу. Прости меня, Эрик. Прости за все. Я знаю, что ты всегда будешь рядом, всегда. Твое место никто не займет. Прощай, я ухожу, ты настоящий воин ледяной пустыни. Я запомнил твое имя.

Зло пожирает само себя.

Машина заглохла и остановилась, Артемьев посмотрел на сидящего пилота и прошептал:

— Что там?

— Опять что то с двигателем, ремонтируем, — отчитался боец.

— Работайте, — кивнул он и снова закрыл глаза.

Император умирал. Откинувшись в кресле своего снегохода, он молча смотрел в одну точку и думал. Он напряженно думал каждую секунду, его терзал всего один вопрос — КАК? Как все это могло произойти, как его сильная Империя, его непобедимая армия могли погибнуть в одну ночь. В тот самый миг, который должен был решить все проблемы разом, все обернулось страшным взрывом. Артемьев коснулся обмотанным обрубком руки до лба и закрыл глаза. Бывший Господарь знал, что он и кучка людей, с которыми он бежал в общей кутерьме и пурге из зараженной крепости обречены. Они все обречены на смерть, в момент взрыва энергоблоков все они были слишком близко. Взрыв не уничтожил их в один миг, но заражение было неотвратимо. В один миг все было кончено. Артемьев снова уставился в бесконечную полосу безжизненной белой пустыни и тихо проговорил:

— Что же ты натворил, Кирилл. Ты же всех их обрек на смерть…

Теперь, когда его Твердыня погибла, забрав с собой охотников, которые снова ушли, получив перед этим смертельную дозу облучения, он идет в свой новый дом — Конкордат. Два подчиненных самых маленьких оплота, Минский и Киевский конкордат станут его новым домом. Он восстановит создаст новую Империю, новую Империю… он создаст… — после очередного скачкового приступа головной боли, мысли стали путаться и сбиваться, Артемьев схватился за череп и одним рывком поднялся со своего кресла. Он встал на ноги и выбрался из машины, остальные два снегохода, которые не потерялись в панике и хаосе, стояли рядом. Император безразлично посмотрел на хмурые лица людей и снова вспомнил лик умирающего в ложе адъютанта. Зачем он это сделал? Зачем? Ведь всю жизнь он был верен, всегда был начеку, всегда выполнял приказы. Артемьев был уверен, что этот человек не продался подполью, он вел свою игру. Дмитрий посмотрел на серое небо и тихо прошептал:

— Апокалипсис во мне…

Словно не обращая внимания на холод, Господарь выбрался из теплой кабины на лютый мороз и в одном кителе подошел к группе техников, копающихся рядом с двигателем. Император огляделся вокруг и спросил у одного из солдат:

— Где врач?

— Этой ночью, — ответил тот, глядя мутным взором в упор на бывшего правителя.

— Этой ночью… — задумчиво повторил тот и двинулся в сторону кабины.

Император забрался внутрь и быстро полез в аптечку, он снова выпил несколько антирадиационных таблеток и рухнул на свое кресло. Дмитрий закрыл глаза, судорожно вздохнул и словно в страшном фильме стал вспоминать свой крах. Все это снова перед ним. Даже нетерпимые последствия не так ужасны, как эти воспоминания. Самое страшное, что он помнит это смех умирающего адъютанта, перед тем как один из гвардейцев добил предателя. Тот замолчал, но смех в голове не прекращался. Артемьев словно во сне помнил, как его верные солдаты бежали с ним в ангар, как они отрыли огонь по ничего не понимающей толпе, обреченной на смерть. Пройдя по трупам своих граждан, Император смог спасти свою жизнь. Из головного ангара выехало десять машин, сейчас осталось только две. Три первых уничтожили охотники, когда они выехали из крепости, остальные просто потерялись в пурге. Битва закончилась, его адъютант перехитрил всех: подполье, охотников, а самое главное его. Этот человек, не раз спасавший ему жизнь и дравшийся бок о бок со своим хозяином не перешел на другую сторону, он предал всех. Взрыв на атомной электростанции окончательно уничтожит то, что осталось от человечества. Артемьев посмотрел на свой запас таблеток от радиации и удовлетворенно вздохнул, до Минска хватит. Лишь в его машине были уникальные таблетки, которые не позволили ему умереть в первые часы и дни. Он будет жить, этого адъютант не учел, пусть ему оторвало кисть, пусть он получил огромную дозу облучения, он будет жить. По крайней мере подольше других. Но он уже не хотел жить, он проиграл свою игру и все его существование просто жалкое подобие жизни. Император достал очередную таблетку и молча смотрел на нее, о чем то размышляя, затем он поднял глаза. Солдаты смотрели на него, Артемьев сначала не понимал их реакции, потом он перевел взгляд на медикаменты и понял: они смотрели на них. Они тоже хотели жить. Император вдруг понял, что они больше не его подчиненные, сперва, словно на автомате, они еще подчинялись ему, а теперь солдаты пришли к пониманию. Медленно и неотвратимо, солдаты начинали готовиться к взрыву. Власть Артемьева для них больше не представляла важности. С гибелью Оплота, погибла и императорская власть.

Когда пауза прилично затянулась, Господарь поднялся на ноги и встал со своего трона в имперском карательном вездеходе. Он подошел к бронестеклу и пристально посмотрел на своих людей, через миг он вздохнул и отрыл дверь, ведущую в командный отсек. Сержант стоящий в двух метрах от бывшего правителя, тихо проговорил:

— Дайте их нам.

Он бросил таблетки солдатам и сказал:

— Они ваши. Они спасут вас.

Словно дикие звери, солдаты стали драться за брошенную панацею, озверев от злости, бойцы рвали друг друга. В один миг снег окрасился в красный цвет, более сильные солдаты голыми руками насмерть забили своих товарищей. В конце концов, захватив большую коробку с антирадом, они стали есть его без остановки. Заглатывая таблетку за таблеткой, солдаты пожирали спасительное лекарство. Артемьев уселся на край брони и молча наблюдал за кровавой дракой, когда оставшиеся выжившие съели все, он проговорил:

— Теперь мы можем ехать? Если доберемся до Минска…

— К черту Минск! — прорычал боец, отплевываясь. — Отдавай, все, что у тебя есть!

— Не уверен, — покачал головой Император и спустился с брони, он посмотрел на пятерых окровавленных солдат и проговорил: — поехали.

— Куда ехать? Мы все равно трупы! — кисло ухмыльнулся еще один солдат и угрожающе шагнул вперед. — Тебе же сказали, доставай, все что у тебя есть!

— Быстро же вы забыли, кто ваш хозяин? — улыбнулся Император.

— Хозяин? — покачал головой сержант и ударил Императора, повалив своего начальника, солдаты стали его неистово избивать. Солдаты набросились на него со всей яростью и злобой, сбив его с ног, они стали его добивать, буквально вдавливая в снег повергнутого Императора. Затем, оставив полумертвого воина лежать на снегу, бросились в роскошную имперскую кабину. Солдаты доставали и грабили все, на такие случаи в машине императора был огромный неприкосновенный запас еду, воды и медикаментов, солдаты стали вытаскивать все, что только можно, они грабили и сразу же начинали есть найденное. Окровавленными руками они засовывали пищу в рот и не жуя сразу проглатывали ее, голодные бойцы хватали все, что только можно и запихивали в карманы. Затем один из них произнес:

— Зачем нам перетаскивать во вторую машину!? Поедем как настоящие короли!!! Никогда не ездил на троне!! Тоха! смотри! — сержант окликнул прапорщика и уселся на трон, важно подняв голову, человек вытянул подборок и гордо проговорил, — Я Император Дмитрий Однорукий!!!

— Хахааха!!! — заржал прапорщик, глядя на сержанта и продолжил поедать императорскую еду, откинувшись в кресле командира корабля он закричал, — Данила! А я тогда подполковник Гордеев!!! А! Как я смотрюсь!?

— Вылитый!!! — ответил третий солдат, не отвлекаясь от копания в вещах Императора.

— Ну, что! — сержант откинулся на троне и еще сильнее вытянул подбородок, — поехали!!! Великие приключения ждут нас!

— Постой, — ответил Тоха и приподнялся со своего кресла. — Пойду с Императором диалог завершу, да и бензин со второй машины не помешает слить.

— Правильно, — кивнул один из солдат. — Черт знает, куда нас занесет!!!

— Пока у наст есть запасы этого козла, мы можем хоть до Великой Весны тут жить!!! — счастливо расхохотался Данила на троне.

Прапорщик выскочил из кабины и весело крикнул:

— Великий Император! Вы… - голос бойца осекся, на месте лежащего Императора был только кровавый след. Прапорщик прыгнул на снег и стал быстро озираться, не увидев никаких следов движения, он победно ухмыльнулся и нагнулся вниз под броню, в этот момент сверху на него обрушился Артемьев, который взобрался на крышу машины и выжидал его там как барс. Прижав голову прапорщика в снег, озверевший Иператор прошептал: — надо было добивать сразу.

В следующий миг он размахнулся и одним ударом здоровой руки рванул его голову в сторону, ломая шейные позвонки. Высунувшийся сержант начал:

— Тоха, какого ты…

Артемьев резко бросился вверх и рванул сержанта за одежду вниз, тот с громким криком бухнулся в снег и стал отчаянно отбиваться. Выскочившие на крик, остальные солдаты бросились на дерущихся и быстро оттолкнули Артемьева от сержанта, тот поднялся на ноги и снова бросился в бой. На этот раз солдаты его добили. Бешено кричащий и бьющийся за свою жизнь Император дрался до конца. Но в один миг солдатам все таки удалось его повалить, но они не стали его избивать до смерти. Просто один солдат уселся ему на грудь, а второй стал давить коленом на горло. Артемьев захрипел и отчаянно забился, но через несколько секунд его цепкие пальцы ослабили хватку. Император обмяк и перестал биться. Сержант устало поправил куртку и проговорил:

— А говорили неуязвимый… вот и все, Император…

Солдаты забрались в имперскую машину и огромный вездеход снова двинулся в дорогу. Сержант сидя в кресле важно подавал команды сидящему за штурвалом, несколько минут вездеход шел ровно, однако через какое то время пилот, сидящий за штурвалом стал все чаще отпускать штурвал, покрывшийся испариной сержант кашлянул и хрипло спросил:

— Держи штурвал крепче, дубина.

— Мне… — пилот повел шеей и остановил машину. — Я не вижу, все какое то расплывчатое, словно… — после этих слов он скатился с кресла и стал медленно захватывать воздух ртом.

— Что ты… — Сержант вытер лоб и хрипло проговорил, — я тебя… ты… Император…

Солдаты, сидящие внутри машины рухнули на пол и забились в агонии. Яд, который кинул Артемьев своим солдатам начал действовать, тот самый яд, за который они бились насмерть. В момент, когда он достал таблетки, он хотел принять яд, но солдаты заставили его поступить по другому. Он решил еще раз побороться за свою жизнь и проиграл. Зло пожирает само себя.

ЭПИЛОГ

Антон не знал, как раньше называлось это здание, копаясь в старых архивах, он нашел несколько фотографий, но поверить в существование такой красоты было трудно. Пару десятков лет назад это был музей, от былого величия больше ничего не осталось, погребенный под толщей снега, бывший дворец представлял жалкое зрелище. Собиратель запомнил его название — Эрмитаж. В первые годы Оледенения еще виднеющийся на поверхности дворец был разграблен, от былого прошлого не осталось. Этот подснежный полупустой дворец и стал его новым домом. Антон иногда с иронией думал о своей судьбе — сын Правителя Оплота, а на следующий день брошенный на произвол судьбы бродяга, теперь он ночует в дворце. Он вообще не всегда понимал людей из прошлого, они было настолько богаты и беспечны, что жили самой роскошной жизнью, которую он только мог представить. Антон никогда их не поймет, брошенный на произвол судьбы мальчишка, который потом стал странником пустыни, никогда не понимал этих древних людей. Жители Лета. Наверное, они были настолько богаты, что могли вот просто так не думать о том, что они будут есть сегодня, они были настолько богаты, что даже не задумывались о том, найдут ли они ночлег. Но главное о чем они не думали — это о смерти. Антон был уверен, что у людей не было даже малейшей мысли о этом неизбежном итоге. Они не думали, что каждый день может стать последним. Им не нужно было это. Это были счастливые жизнерадостные существа, первое поколение от которых остались эти жалкие крохи. Собиратель иногда задумывался о том, как здорово жили его родители, которые оказались не готовы к резкому началу ледникового периода. Каждый раз читая книги из прошлого, он восхищался. Восхищался и завидовал. Он хотел стать одним из них, он не хотел жить среди этой пустыни. Читая о мирах прошлого, Антон никак не мог понять и почувствовать главного героя, он никак не мог встать на его место, место свободного человека. Его мозг просто не мог представить этот огромный мир таким, как его описывали эти странные люди. Каждый раз, читая и даже находя иллюстрированные картинки, молодой парень не мог поверить в существование всех этих чудес. Он понимал и представлял города — будущие помойки и клады для таких как он, он представлял военные машины, которые как ни странно почти не двигались по льду. Но его сознание никак не верило в существование гигантских, почти бездонных бассейнов из растаявшего люда, он не мог представить чудовищную высоту водопадов и сельву джунглей, ему это казалось таким невероятным и немыслимым, что он частенько думал, что книги просто врут. Люди возле костров любили рассказать о всей красоте мира, воспеть его прекрасную природу, а потом вот так вот жить словно звери. Все книжки, даже про своего любимого капитана Вельзевула, он считал только плодом воображения погибшей цивилизации. Он искренне не хотел верить, что жизнь до его появления на этом свете была так прекрасна. Но потом он нашел самое дивное открытие в своей жизни.

Вчера он работал целый день. Ему удалось найти редкий небольшой прибор, который изменил его жизнь. Забравшись в заброшенную квартиру на городских развалинах, он накопал это странное чудо. Во время старых раскопок, когда еще был членом общины собирателей, он иногда сталкивался с техникой прошлого, но никогда особо не любил в ней разбираться. Продав на ближайшей теплице или рынке, выменяв странные плоские серебристые штуки на порцию горячей похлебки, он в тот же миг забывал о своей находке. Еда ему была всегда дороже всяких там чудес прошлого, он уважал культуру и технологию поколения Жителей Лета, но все же сытый желудок был ему ближе, чем познание прошлого.

Но потом он нашел ее. Музыку. И эта находка была самой ценной за всю его жизнь. Он раньше слушал музыку, бродячие музыканты, играющие за еду в общинах и теплицах были частыми гостями. Каждый раз, когда приходили эти люди, собиралось очень много народу что бы послушать их. Мелодии, которые пели люди с необычными инструментами, были очень душевными и добрыми, какими то убаюкивающими и успокаивающими. Он даже один раз узнал название одного из инструментов — гитара. Антон любил это изобретение жителей лета, он даже сам иногда пытался петь и сочинять мелодии, во время долгих и изнурительных раскопок очередной свалки, он постоянно насвистывал какую-нибудь незамысловатую песенку, которую сам же и придумал или раньше услышал. Но эта находка была для него особенной.

Вот уже несколько недель Антон жил в своей новой общине, которую создал Великий Лекарь. Артз. После панического бегства людей из зараженной территории, он встретил их и дал им новую жизнь. Никто не звал его иначе, этот странный человек спас жизнь почти всем, кто проживал в общине. Ему не нужны были инструменты, он мог излечивать не прибегая к средствам, созданным ранее. Он собрал несколько тысяч человек в этом большом здании, чудом не раздавленное толщей снега, раненные и больные люди приходили к нему каждый день, Артз никогда ничего не просил взамен или требовал оплаты. Он был словно белый охотник для медицины — никогда не требовал благодарности за спасение жизни. Он был странным лидером, собрав толпы народа в своем новом подземном мире, Артз не пытался как то обустроить жизнь общины, как то заставить людей что то делать или создавать. Люди делали все сами, каждый по мере своих сил пытался помогать, все излеченные этим странным молодым лекарем с глазами старика, словно менялись после чудесного излечения. Община жила словно огромный муравейник — каждый что то делал, что то строил и создавал. Люди совершенно разных слоев и каст собрались в одном месте под руководством этого человека. Среди выживших после катастрофы были и охотники и жители оплота. Единственные кого не было — это карателей, ни один воин в черной форме не пришел к Артзу. Но Антон был уверен, что если бы они постучались к ним в дом, их бы пустили. Артз многому научил этих людей, он был простым целителем, который спасал жизни облученных, он дрался со смертельной болезнью и побеждал. Он не руководил ими, он просто помогал каждому. За все время существования общины Антон не помнил ни одной драки или конфликта, в своем подземном убежище они построили временный загон для скота, выстроили ветряные и солнечные генераторы энергии, создали достойную систему жизнеобеспечения. Все понимали, что долго находиться здесь больше нельзя, никто не знал, что происходит на месте разрушенной Атомной Электростанции.

Антон словно оказался в новом для себя мире — мире где нет зла и ненависти, где каждый старается для общего блага. Он каждый день уходил на собирательский рейд и возвращался с добычей, которая могла накормить несколько семей. Он не продавал им еду или предметы, в едином муравейнике все было общим. Тот памятный день ему запомнился особенно, когда они принес крохотный кусочек пластика старому специалисту, который чинил найденные в оледенелых остовах вещи. Старый дядя Саша с интересом осмотрел предмет и сообщил:

— Это плеер. Совсем крохотный, в нем играет музыка.

— Музыка будет прямо идти из коробки?

— Да, — кивнул тот. — Отнеси на зарядку в генераторный цех. Там починишь.

Когда более опытные жители рассказали ему принцип работы, он сначала в очередной раз не поверил. Махнув рукой на рассказы техников, он все же зарядил странный прибор, забравшись в одну из каморок, служивших его личным жилищем в Муравейнике, он приготовился испытать это чудо техники. Антон, в который раз удивился беззаботности людей — намеренно лишить себя возможности слышать. Слух не раз спасал ему жизнь, не раз он прятался от конкурентов или карательных машин, только благодаря этому органу. А беспечные люли, судя по рассказам, выходили из своих теплых убежищ и засовывали маленькие предметы в уши и выходили на полную опасностей дорогу. Повозившись с прибором, он потыкал несколько кнопок на крохотном устройстве и вставил странные предметы в уши. Сначала он оглох от резкого взрыва громкости в ушах и быстро снял наушники, отдышавшись от внезапного нападения на свой слух, он снова одел наушники и стал тыкать кнопки наугад. Несколько часов Антон безуспешно бился со странным предметом, но в конце концов все таки смог победить уже ставший ненавистным прибор, зло ругнувшись, он потыкал еще раз по коробочке и вдруг услышал нежный женский голос:

…Сквозь блики ярких призм, вижу счастье идеализм

И кажется что счастье есть, там где меня нет

И как мне разыскать ответ, если в сердце лишь зимний след

И весна живет, только раз каждый год

Только если весна, отогревает сердце нам ото сна

Словно фантастические цветы, распускаются в глубине души

Если бы только весна, в миг не растворялась во мне жила всегда

Никогда улыбка твоя, не отвернулась от моего лица…

Антон закрыл глаза и продолжал слушать. Красивая мелодия била прямо в его сердце, он слушал и запоминал каждое слово. Он верил и надеялся. Он знал, что они уйдут, совсем скоро. Мертвая зона расширяется с каждым днем, ветер начал гнать ее в сторону развалин. Через несколько дней Артз поведет их туда где тепло. Антон верил ему и надеялся. Он мечтал. Сейчас, растворившись в музыке он верил каждому слову, он искренне считал, что все эти слова про него. Странное состояние эйфории. Слова и музыка словно заворожили, он свернулся калачиком и закрыл глаза. Он не боялся потерять свой слух ради этих прекрасных звуков, они пели для него, они дали ему надежду. Скоро все закончится, Артз приведет их туда, где нет холода и пустыни, и Антон увидит этот мир зеленым, он мечтал увидеть новых животных, он не видел ничего кроме падальщиков, готовых растерзать его. Антон попадет в новый мир, которого он достоин, а пустыня останется только тут. Он забудет ее как страшный сон. Весна. Она придет. Он верил. А потом он найдет свою сестру и подарит ей цветы. Как и обещал. Сидя в маленькой каморке этот человечек искренне надеялся и мечтал, мечтал о тех мирах, которые ему не подвластны. Антон верил, что льды растают и начнется новая эпоха, люди станут добрее. Мир изменится и он будет среди тех, кто увидит первую капель.

Весна была в его сердце. Для него зима уже закончилась.

P.S

30 лет спустя. Северный Кавказ, остров Эльбрус, шестая суша Весеннего Океана. Температура +20.

Инвалиду было лет десять, маленький мальчик изо всей силы пытался не отставать от идущего впереди старика, тот, заметив старания ребенка, ласково улыбнулся и взял его за руку. Ребенок засеменил вслед за стариком и спросил:

— Дедушка, мне мама сегодня перед сном рассказывала, что раньше люди жили в ледяных пещерах!

— Правда!? — хитро сощурился старик и весело рассмеялся. — Да! Мама права! Раньше все так и было, люди жили в пещерах, потому что было очень холодно!

— А еще мама сказала, что когда лед растаял, то он затопил всю землю! И сейчас мы живем на горе!

— Олаф, слушай свою маму, — улыбнулся седовласый мужчина. — Когда ты подрастешь, ты поймешь, что это была великая и страшная эпоха. Сотни лет человечество дралось за свою жизнь. Проклятый Кризис, Период Катастроф, Великое Оледенение, Эпоха Штормов Весеннего Океана, когда-нибудь, я расскажу тебе все эти удивительные истории!!! Помнишь, я рассказывал тебе про Ангелов Севера? Про страшную Зону Оплота, про охотников ледников?

— А правда, что морские чудовища пришли из затопленной зоны Оплота?

— Кто знает, Олаф, — грустно пожал плечами старик, он сел на небольшой камень и надолго засмотрелся на бескрайний океан вокруг небольшого острова.

Мальчик-инвалид еще долго бегал вокруг и что то напевал, затем, запыхавшись, он сел рядом и умоляюще попросил:

— Дедушка, ну расскажи сказку. Ты обещал, что когда мы соберем все ягоды, ты мне расскажешь про отравленный очаг, мама сказала, что ты знаешь!

— Хорошо, садись, — старик кивнул на стоящий рядом камень, когда мальчишка уселся рядом, он начал: — несколько тысяч лет назад, люди жили во тьме, и ночь окружала их спрятавшихся в своих пещерах. Они если сырое мясо, боялись тьмы и старались не выходить из своих убежищ, когда солнце начинало заходить. Некий титан по имени Прометей сжалился над людьми и дал им огонь, украв его у великих богов. Он научил их пользоваться огнем: готовить пищу, выплавлять металл и обжигать горшки. Но боги разгневались на Прометея и наказали его за это. Он был прикован к скале за непослушание, и был обречен на вечные муки. Каждый день к скале прилетал орел и клевал его печень. Титан был наказан, за то, что дал людям свет. После этих слов старик надолго умолк.

— Дедушка, это конец? — спросил Олаф.

— Как сказать, — задумчиво повел плечом дед. — Это легенда древних греков, и ей несколько тысяч лет. История не закончилась, Титан Прометей не знал, что дальше люди сделали с огнем — они его приручили и стали использовать в войне друг против друга. Огонь пушек, автоматов, пистолетов обрушился на головы своих соплеменников. Боги не останавливали людей и ждали, что же они сделают со своим великим даром, они надеялись, что люди одумаются и прекратят использовать дар огня в злых целых. Люди забыли, что огонь озарил тьму вокруг них, они забыли, что пламя способно не только сжигать дотла, но и согревать. Эпоха сменялась за эпохой, и с каждым веком люди находили все более искусный и злой способ уничтожения друг друга, огонь перестал быть чем то особенным для них. Для предков человека пламя было символом жизни, спасением, но для нового поколения высокомерных людей оно было лишь очередной забавой. Наша история была поистине страшной последние века: боги посылали нам катаклизмы природы, а мы все продолжали гневить их продолжали строить свой мир назло всему. Историю человечества нельзя рассказать просто так, но история огня для нас особенна. Несколько десятков лет назад легенда закончилась — огонь вырвался на свободу и стал неуправляем. Когда Боги в очередной раз прогневались, они наслали на землю Великое Оледенение. Они хотели напомнить людям, что они всего лишь гости, а не хозяева. Извергались вулканы, бушевали цунами, землетрясения и наводнения поглотили мир человека, на Земле стало холодать, среди выживших не было единства, каждый за себя — вот главный девиз тех лет. Люди не хотели помочь друг другу и пережить эти страшные лета вместе. Нет. Они показали свое истинное лицо — обезображенную морду дикого зверя. Среди обледеневшей пустыни жители постоянно дрались между собой, мы зовем их ангелами прошлого… — старик тихо усмехнулся и продолжил, — они не были ангелами, не были демонами, они были просто людьми.

— А Боги? Они так мстили?

— Нет, Олаф, — погладил по голове внука старик. — Они дали людям шанс. Шанс выжить, Великая Весна должна была встретить выживших в этом аду. И они должны были получить прощение. Им не нужно было мстить и творить зло людям, люди прекрасно делали это за них. Постоянные войны терзали безжизненную холодную пустыню, шла новая битва — за огонь. Они дрались по всему миру, они сражались за тепло, сражались за еду. В конце концов, за несколько лет до начала Великой Весны, один из людей проклял все человечество и решил его погубить. Он решил погубить людей при помощи их же источника силы — энергии. Он проклял свой собственный род, увидев, что тот творит. Этот бунтарь сжег главный источник энергии и проклял всех людей в мире, так в ледяной пустыне появилась Зона Оплота. Которая должна была уничтожить все и вся, ветер приносил смертельное облако и люди гибли.

— Что было дальше, дедушка!? — зачарованно и в тоже время испуганно спросил ребенок и даже встал на ноги.

— Люди смогли победить проклятый Очаг, — ответил старик. — Они объединились и закрыли его. Навсегда. Потом началась Великая Весна и льды растаяли, люди стали искать места для выживания своего рода, строили лодки, взбирались в высокие горы. История ничему их не научила, через какое то время они снова поссорились и каждый стал жить на своем острове-горе. Началась Эпоха Штормов Великой Весны, но это уже совсем другая история.

Старик поднялся, взял Олафа за его маленькую ручку и пошел с ним дальше. Ребенок долго молчал, задумавшись над историей, он шевелил губами и что то тихо проговаривал, несколько раз он открывал рот что бы что то спросить, но в последний момент словно отказывался от этой затеи. Когда они уже подошли к своему селению, Олаф, словно набравшись смелости, спросил:

— Дедушка, а тот человек, который проклял людей, осквернил очаг и забрал у людей тепло, он плохой?

— Кто знает, мой мальчик, — остановился старик и посмотрел на небо, постояв секунду, он спросил, — А разве люди были достойны этого огня?

Конец.

9. ноября. 2010.

Content

Костылев Никита Александрович Агломерат. Последний Оплот

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БЕЛАЯ АРМИЯ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЖИТЕЛИ ПУСТЫНИ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. PURGATORY (ЧИСТИЛИЩЕ)

ЭПИЛОГ