Вильгоцкий Антон Викторович

Шериф для мертвецов

Вильгоцкий Антон Викторович

Шериф для мертвецов

Посвящаю эту книгу своей Семье

Если на мужегубительный бой снаряжаются люди,

Рядом становится с теми Геката, кому пожелает

Дать благосклонно победу и славою имя украсить.

Гесиод

Семь уроженцев Краснодарского края были доставлены сегодня для освидетельствования в психиатрический блок Центральной городской больницы Ростова. Несколькими часами ранее эти люди стали виновниками чрезвычайного происшествия на улице Соколова. Управляя микроавтобусом марки "Фольксваген", они протаранили витрину одного из городских магазинов. К счастью, обошлось без жертв. Прибывшим на место сотрудникам милиции задержанные сообщили, что приехали в Ростов с целью отомстить некроманту, убившему их друзей. У странной компании было изъято несколько единиц холодного и огнестрельного оружия.

Напомним, что некромантией в мифах и фантастике называется древнее магическое искусство воскрешения мертвецов и контроля над ними.

Берегите себя. А вдруг все это — правда?

"Вести", Дон-ТР, 17 июня 2008 года

Глава 1

Бросок на юг

О том, что на Уманском кладбище по ночам неспокойно, Егор узнал неделю назад.

Поначалу он сомневался — стоит ли браться за это дело? Знал Егор, как к его ремеслу относятся на Руси. И спина его о том знала, и ребра знали, и голова.

Не любят на Руси некромантов…

Вон, коллега Ян недавно из Германии вернулся. Говорит, там получше. Сторонятся, конечно, на свадьбы не приглашают. Но и смотрят без ненависти, и в кабаках не отсаживаются, как от чумного. Понимают, работа есть работа, какой бы она ни была. Взять палача, к примеру, — он же людей убивает! А золотарь, так тот вообще… И что же их теперь, неприкасаемыми считать? Нет же такого.

А некромант чем хуже? Ничем.

Только нашим разве что втолкуешь? Посмотрят — что помоями окатят. Заговорят если — много нового узнаешь про себя и всех своих прародителей до девятого колена. Да он же с нежитью знается, братцы! Ату его! Дубину в руки — и понеслась.

Не то обидно, что такое происходит, а то, что бьют и ругают после того, как им же поможешь. Нет бы поблагодарить за то, что по кладбищу теперь ходить спокойно можно… Такое "спасибо" промеж глаз влепят, что сам едва не пополнишь ряды тех, с кем борешься.

Вот и думай — стоит ли связываться с такими?

Эх, а что делать?

Во-первых, пока будешь сидеть и ждать, пока придет другой некромант и работу сделает — мертвяки полгорода к себе под землю утянут. Там же люди гибнут! Злые, жадные, но живые, русские люди.

А во-вторых… Самому ведь тоже выживать надобно. И как тут поступить, когда ты в мирской жизни особых высот не достиг, а являешься всего-навсего хозяином книжной лавки? Некромант, как говорится, ошибается лишь однажды. Когда ремесло свое выбирает.

Так что думал Егор недолго. Ровно через семь дней собрал колдовской мешок, запер лавку и поехал в Уманск. Весточку вперед себя он, конечно, выслал. Но мог и не делать этого — на месте бы столковались.

— Ты трупогон? — встречают, как обычно, втроем. Городской голова, священник, и самый знатный местный купец.

— Некромант, — Егор снял с плеча мешок и поставил рядом с собой на дощатый пол. При звуке этого слова у попа задергался правый глаз.

— Звать тебя как? — спросил голова. Егор хотел было схохмить, но тут же передумал, решив, что не стоит с ходу портить отношения с теми, с кем они, как пить дать, и без того не заладятся.

— Егор. А вас как величать, господа?

— Да какие ж мы господа? — бородатое лицо градоначальника расплылось в улыбке. — Работяги простые. Меня зовут Евграф Силантьевич. Это — наш батюшка, отец Михаил. А это Никанор Смагин, он из торгового люда. С ним все финансовые вопросы решать будешь.

— От церкви если какая помощь нужна, я всегда буду рад выслушать, — переступив с ноги на ногу, произнес отец Михаил. Но по лицу его было видно, что уважения к некроманту батюшка не питает и слушать его вовсе не будет рад. "Да разве оно мне надо?", — внутренне усмехнулся Егор.

— Отец Михаил, вы простите, конечно, но от церкви в этом вопросе толку мало. Мертвяки — это ж не упыри какие-нибудь. Они ни молитв, ни святой воды, ни креста животворящего не боятся. Одно слово — гопники.

Егор заметил, что последняя фраза слегка развеселила всех троих. "Что ж, отлично. Пусть хоть немного, но проникнутся ко мне доверием".

— Нас, некромантов, потому и не любят, — продолжал Егор, — что мы боремся со Злом его же методами. Так сказать, грех на душу берем…

— Ну, положим, не "так сказать", а берете, — кашлянув, строго сказал отец Михаил.

— А что делать? — развел руками Егор. — Иначе-то никак.

Священник ничего не сказал, только почесал бороду. В глазах его некромант увидел что-то вроде жалости. "Ну, это уж совершенно зря", — подумал Егор, но также промолчал.

— Денег тебе много потребуется? — вступил Смагин. — На оперативные, так сказать, расходы.

— Да что вы, какие расходы? — отмахнулся Егор. — Все необходимое у меня есть, — кивнул он на мешок. Деньги — только за саму работу.

И назвал сумму, от которой батюшка крякнул, Смагин поморщился, а Евграф Силантьевич выпучил глаза. Никто из троих, впрочем, не стал ничего оспаривать. Горожане прекрасно понимали, что эта цена никак не может быть выше той, что им придется заплатить, отказавшись от услуг некроманта.

— По рукам, — сказал Никанор Смагин и, как человек, ответственный за денежные расчеты, шагнул вперед, чтобы пожать Егору руку. Как ни странно, на лице его при этом не промелькнуло ни тени отвращения или страха. "Видать, не все так плохо в этом мире", — подумал некромант, поднимая с пола мешок.

— Тебе, может, часть денег вперед отдать? — поинтересовался Смагин.

— Вперед? Да нет, не стоит, — усмехнулся Егор. — А вдруг меня мертвяки порвут?

— Что, и так может быть? — торговец застыл с раскрытым ртом.

— Всяко может быть, — некромант развернулся и посмотрел на кладбищенские ворота. — Не будешь же ты потом по всему погосту деньги свои искать.

— Верно, не буду. Ты когда думаешь начать?

— А сегодня и начну. Дурное дело — оно же нехитрое, — некромант снова улыбнулся и подошел поближе к воротам.

— Снаружи-то кровь откуда? — спутать эти бурые пятна с чем-либо другим было попросту невозможно.

— Молодежь гуляла, — Смагин брезгливо поморщился. — Совсем оборзели, щенки. Водка, девки, гитары. Тогда еще никто не знал про мертвяков. Врасплох застигли. Один только уцелел. Его как раз и кровь — Ивашке на выходе, — торговец снова поморщился и прикурил папироску, — ногу оторвали. За ограду-то они не суются. Парень лежал тут и смотрел, как трупы его мясом угощаются. Тебе бы стоило, наверное, с ним поговорить перед тем, как туда идти. Ивашка, конечно, умом повредился малость, но, может, что дельного рассказать сумеет.

— Лишнее это, — покачал головой Егор. — Этот заказ у меня не первый. Далеко не первый, — подчеркнул маг, чтобы придать своей персоне большую значительность в глазах проводника.

— Ишь ты! — искренне удивился Смагин. — Неужели так часто?

— Часто, — кивнул некромант. — Только об этом молчат обычно. Тебе ведь тоже неохота, чтобы торговля в городе встала?

Смагин промолчал. Да тут от него ответа и не требовалось.

— Еще жертвы были? — спросил Егор.

— Да, увы. Монашка одного задрали, когда он с крестом и молитвами полез нежить изводить. И потом нашлись охотники погеройствовать. Охотников тех тоже схарчили, — Смагин в сердцах отшвырнул окурок.

— Когда обычно трупы появляются? В полночь?

— Ага. Бродят по кладбищу и воют. Все хотят на улицу выбраться, да не могут, слава тебе, Господи, — Смагин перекрестился.

— Правильно, и не смогут. В старину освящать умели.

— Это что же? — Никанор вытаращил глаза. — Если на новом кладбище такое начнется, они на улицы попрут?

— Не знаю, — честно ответил Егор. — На новых еще ни разу не было.

— Ну, я пойду, ладно? — Смагин занервничал. — До полуночи полчаса осталось. Тебе начинать скоро.

— Иди, — кивнул некромант. — Утром увидимся.

То, что кладбище беспокойное, Егор почувствовал, еще стоя рядом с воротами. Когда он ступил на землю погоста, ощущение это усилилось во сто крат. Земля буквально бурлила под ногами, гулкое уханье доносилось из-под нее то тут, то там. Егор слышал эти звуки не ушами — костями. И приятного в них не было ничего.

Уманское кладбище уже превратилось в единый злобный организм, готовый в любой момент и в любом месте (но только — с полуночи до пяти утра) выбросить наружу свои смертоносные щупальца — мертвецов. Трупы не были привязаны к своим могилам и могли свободно перемещаться под землей, которая покорно расступалась перед ними в любом направлении. Там, внизу, образовалось целое поселение мертвецов — своеобразный антипод города. Своя иерархия власти. Свои законы. И один, общий закон для низших представителей нежити, к которым относились восставшие из могил покойники, — не подниматься на поверхность, пока не пробьет двенадцать.

Егор вышел на центральную кладбищенскую аллею, где стоял небольшой памятник основателю города. Наверняка именно этот крепкий длинноусый старик возглавляет здешних мертвецов. Впрочем, это совсем неважно. Самое главное — их здесь не так уж много. Хоронить умерших на старом кладбище уманцы перестали уже много лет назад. Об этом некроманту рассказал Смагин по дороге к погосту.

До появления трупов оставалось двадцать пять минут. Этого времени было вполне достаточно, чтобы подготовиться.

Егор раскрыл мешок и принялся доставать из него магические предметы. Несколько минут он быстро сновал по центру кладбища, расставляя их в нужном порядке. Когда маг закончил, оставалось еще десять минут. Егор снова сунул руку в мешок и извлек маленькую тряпичную куколку с пуговицами, пришитыми на месте глаз.

— Ну что ж, Олеся, — прошептал Егор, — настало время снова послужить.

Положив куколку у основания памятника, маг отошел назад и вскарабкался на высокую иву. Оставалось дождаться появления мертвецов.

И ждать оставалось совсем недолго…

— Лю-ю-уууди! — перепуганная маленькая девочка в черном платьице металась между могил. — Кто-нибудь! Помогите!

Земля начала вскипать, вспучиваться. Из нее полезли костлявые руки, облепленные разложившейся плотью. Невыносимое зловоние разлилось в воздухе над погостом. Девчушка в ужасе выбежала на освещенную Луной главную аллею.

— Спасите меня! — заверещала она.

Руки мертвецов опирались на землю, выталкивая на поверхность полуистлевшие торсы, увенчанные бугристыми скользкими шарами голов. Вместе с кадаврами из-под земли вырывались белесые клубы испарений. Это происходило не только в основном массиве захоронений, а по всему периметру кладбища. Бежать малютке было некуда.

Трупы один за другим вылезали из темных провалов и выпрямлялись. Склизкие клубки извивающихся червей срывались с их тел и с гадким звуком шлепались на землю. В пустых глазницах мертвецов сверкали зловещие огоньки. Их настоящие глаза, конечно, не сохранились — светились сгустки эктоплазмы, подарившей покойникам вторую жизнь.

— Плоть! — прошипел один из них, и это слово, будто многократно повторенное простывшим эхом, пронеслось по всему кладбищу. — Плоть! Плоть! Плоть! — щелкая челюстями, мертвецы начали сходиться, окружая девочку.

Егор торопливо подсчитывал их количество. Крепких покойников, могущих оказать сопротивление, здесь было совсем немного. Остальные являли собой дряхлые скелеты и развалились бы на части даже от обычного удара палкой или ногой.

— Стоять! — гулко рявкнул кто-то из-под земли, когда десятки дрожащих костяных рук со всех сторон протянулись к девчонке. Трупы замерли. Земля под памятником разошлась в стороны, выпуская очередного покойника. То, несомненно, был человек, послуживший прототипом для монумента — старый куренной атаман. Как и предполагал Егор, он был на Уманском погосте главным.

Старик не должен был сохраниться так хорошо, ведь похоронен он был, должно быть, добрую сотню лет назад. Но, видимо, атаман всякий раз забирал себе лучший кусок, вот и набрал форму.

— Стоять! — повторил главный мертвец, у которого даже усы сохранились и стали, за годы проведенные в могиле, еще длиннее. — Я первый.

Атаман направился к девочке. Прочие почтительно расступились.

— На всех не хватит! — возразил феноменально низкорослый труп с остатками курчавой рыжей шевелюры на черепе неправильной формы.

Услышав такое, атаман подскочил к говорившему и влепил ему такую затрещину, что череп наглеца завертелся вокруг своей оси.

— Тебя никто ни о чем не спрашивал, Ливада! — взревел старик. — Вспомни, кем ты при жизни был!

Вращение мертвой головы прекратилось. Ее обладатель упал на карачки и уполз в глубь толпы, получив по пути несколько пинков. Остальные трупы дружно зареготали.

Атаман склонился над трясущимся от страха ребенком. Если бы у усатого мертвеца сохранилось человеческое лицо, оно непременно приняло бы сейчас крайне разочарованное выражение.

— Тьфу ты! — атаман выпрямился и со злости двинул кулаком в челюсть ближайшему мертвецу. Череп того отделился от позвоночника и, клацая зубами, улетел далеко в кусты. — Це ж не девка! Це ж упыренок!

— Ага, — девочка осклабилась, обнажив два ряда длинных острых клыков. — Как ты догадался, дедушка?

Тут же она выхватила из-под платья железный шар на цепочке и принялась ловко орудовать им, ломая коленные суставы стоявшим вокруг мертвецам.

— Ты чего, чертовка?! — закричал успевший отскочить атаман. — Мы ж на одной стороне!

— А я пре-да-тель-ни-ца! — по слогам произнесла девочка и попыталась влепить ему шаром в лоб. Но усатый и тут успел увернуться.

Настал черед Егора. Некромант спрыгнул с дерева, сгруппировавшись, приземлился на корточки, но тут же выпрямился и выхватил из-за пояса магический жезл.

Трупы вскинулись, почувствовав настоящего человека. Они-то сначала думали, что запах живой плоти исходит как раз от девчонки. Отталкивая друг друга, мертвецы ринулись к некроманту. И только длинноусый атаман начал пятиться по направлению к памятнику — он каким-то образом понял, кто и зачем явился на погост.

Перед Егором было сейчас все местное "население" — полторы сотни плотоядных кадавров. Он для того и задействовал свою давнюю помощницу — девочку-упыря Олесю, чтобы собрать их всех на одном небольшом участке.

Олеся метнула свое оружие в ноги главному мертвецу. Цепь обмоталась вокруг гниющих голеней, лишив мертвого атамана возможности уйти под землю.

— У, сучка проклятая! — мертвец упал и в отчаянии замолотил кулаками по земле.

— Еще какая, — ухмыльнулась упырица, перекинулась в летучую мышь и скрылась в переплетении древесных ветвей, чтобы избежать магического удара Егора.

Тот тем временем выставил перед собой руку с жезлом и начал нараспев читать заклинание, издревле служившее для развоплощения мертвецов. Олесю оно вряд ли смогло убить, но помучиться девчонке пришлось бы.

ОГТРОД А" ИФ!

ГЕБ" Л — ИИ" Х!

ЙОГ-СОТОТ!

"НГА" НГ АИ" Й!

ЗХРО!

Чем старше и опытнее становится волшебник, тем меньше усилий ему приходится прилагать, чтобы пользоваться магией. Самые могущественные маги способны творить чудеса при помощи жеста, взгляда или даже одной лишь мысли. Менее продвинутым приходится в большинстве случаев читать заклинания, для активации которых необходим рабочий инструмент. Жезлы, посохи, волшебные палочки, кольца и даже веера — все это, и много что еще, активно используется миллионами магов во всем мире.

Кому-кому, а некроманту жезл будет необходим всегда. Ибо его основная специальность попросту не предполагает повышения уровня до такой ступени, где можно было бы обходиться без инструмента. В классической боевой магии Егор мог, в принципе, поднатореть настолько, чтоб запускать заклятия прямо с рук.

Но если уж идешь сражаться с мертвецами — будь добр, возьми с собой жезл.

А то нехорошо получиться может…

Жезлы некромантов традиционно изготавливаются из кости. Не обязательно человеческой. Инструмент, сработанный, к примеру, из слоновьего бивня, будет в работе гораздо более эффективным.

После изготовления жезл покрывается надписями заклятиями, а также реьбой, изображающей атрибутику смерти и посмертия.

Из жезла Егора и разложенных в округе артефактов ударили в воздух плотные зеленые лучи. Над толпой мертвецов они сошлись, пространство же между ними наполнилось мягким зеленоватым свечением. Получилось что-то вроде призрачного энергетического покрывала, которое тут же начало опускаться на зловонное сборище.

— Атас! — заверещал труп по фамилии Ливада, но было поздно. Волшебная сеть накрыла кладбищенских людоедов, высасывая из них жизненную энергию. Раздались чудовищные вопли — трупы в полной мере осознавали происходящее. Они не могли испытывать боль, но им, несомненно, было очень досадно лишиться второго шанса на существование.

Спустя всего несколько минут с мертвецами было покончено. От них остались только груда костей и комков смердящего тлена.

На левое плечо Егора села, выпорхнув из ветвей, Олеся.

— Круто ты с ними разделался, — пропищала она.

— Спасибо. Стараемся, — усмехнулся Егор.

Девочка-кровосос сменила облик — превратилась в тряпичную куклу и упала в ладонь некроманта. Переступая через дымящиеся останки мертвецов, Егор подобрал оружие упырицы и пошел собирать свои инструменты.

— Какие деньги?! Ты что, ополоумел, парень?

Три ухмыляющиеся рожи. Даже поп ухмыляется. Впрочем, почему "даже"? Чем он лучше других, тем, что в рясу влез и крест на пузе носит?

— Ты ж, милок, погост наш осквернил, кости наших предков разбросал, — тряс пальцем перед лицом Егора Евграф Силантьевич. — А там, между прочим, куренной атаман Кирилл Анатский был похоронен! Тот, от кого наш город пошел!

— Не станете, значит, платить? — иронично спросил Егор. — Хотите, может, чтоб я мертвяков ваших обратно воскресил?

— А можешь? — с лица градоначальника мигом сползло глумливое выражение.

— Да запросто, — ухмыльнулся Егор. — Вот сейчас прямо пойду и воскрешу. Да заодно и ограду расколдую, чтоб вам жизнь медом не казалась. И дракона костяного напущу на вас, куркули! — некромант шагнул по направлению к выходу.

— Свят, свят, свят, — отец Михаил начал креститься со скоростью мельницы.

— А ну стой! — грохнул Евграф. — Никанор, выводи своих.

— Ребята! — задорно произнес Смагин. В углу комнаты открылась еще одна дверь, из которой вышли шестеро угрюмых бородатых мужиков. Каждый держал в руке длинный мясницкий нож.

— Если ты, рачий сын, хоть близко к нашему кладбищу подойдешь, — Никанор сделал многозначительную паузу, — тебе тогда себя самого воскрешать придется. Только этого ты, боюсь, провернуть не сможешь. Усек?

— Да пошли вы! — Егор плюнул прямо под ноги Смагину, развернулся и вышел, на всякий случай держа наготове заклятие массового оглушения. Но никто даже не дернулся ему вслед. Убивать некроманта уманцы не собирались. Главным для них было, чтобы он поскорее убрался.

"Да, так еще нигде не было… Оскорбляли — да. Поколачивали — случалось. Но чтобы не заплатить, да еще так дело обставить, будто я сам во всем виноват! Зачем, спрашивается, стараюсь? Можно же по-другому, у всякой палки ведь два конца. Собрать армию из покойников и брать города один за другим. Да только не мое это. Душа не лежит".

Егор шагал по идущей сквозь кукурузное поле дороге вслед закату, прочь от Уманска.

Чувство, которое он испытывал, нельзя было назвать разочарованием. Так должно было произойти, рано или поздно. Таковы люди.

Нет, не страх и не отвращение лежали в основе подлого поступка уманцев. Простая человеческая жадность. Один из семи смертных грехов, которые они сами решительно отвергают.

Сзади на дороге раздался шум. Егор не обернулся.

— Трупогон! — он узнал голос Смагина. — Стой!

"Не простили, стало быть, плевка. Сколько их там, интересно? Неужели один только Никанор? Какое безрассудство… Что ж, если у него нет пистолета, судьба его незавидна. А если есть — моя…".

Егор остановился и развернулся. Смагин действительно был один, но агрессивных намерений не выказывал. Маг отошел чуть в сторону, чтобы торговец мог подъехать ближе.

"Что за тачка у него? Ну да, конечно, черный BMW. Как с ума все посходили".

— Привет, Егор, — Смагин высунулся из машины и подмигнул.

— Виделись.

— Да ты обиделся, как я погляжу! — хохотнул Смагин. — Не надо. С обиженными сам знаешь, что делают.

— Слушай, тебе чего? Поглумиться приехал?

— Нет, зачем? — пожал плечами Смагин. — Деньги тебе привез. За работу.

— Деньги? У Евграфа ты иначе рассуждал.

— Так то у Евграфа! Да еще и при Мишке, — Смагин махнул рукой. — Мне же здесь жить, бизнес вести. Что я, враг себе, что ли? В таких местах, как Уманск, чтобы жить спокойно, нужно разделять мнение руководства.

— Ну, это везде так.

— Ты не думай, что мы такие уж гады. Держи, — Смагин протянул Егору завернутую в целлофан тугую пачку тысячных купюр. Но взять деньги маг не успел. Стоило ему сделать движение навстречу, как Смагин выронил сверток, и тот упал на дорогу, подняв облачко пыли.

По глазам Никанора некромант понял — тот сделал это намеренно.

— Да, неплохие вы люди, — сказал Егор, стараясь игнорировать издевательский взгляд Смагина. — Слушай, Никанор, я хочу тебе услугу оказать, — некромант склонился к окошку смагинского BMW. — Враги есть?

— Враги? — Смагин прищелкнул языком. По лицу коммерсанта было видно, что он мгновенно забыл о своем первоначальном замысле унизить Егора и заинтересовался намеком, суть которого, несомненно, уловил. — Допустим, есть. А что?

— Ну… Могу помочь извести.

— За отдельную плату? — тут же уточнил Смагин.

— Да нет. Абсолютно бескорыстно. По дружбе, — усмехнулся некромант.

— Ну, если по дружбе, то давай, — Смагин заерзал на сидении. — А то самому как-то боязно, да и киллера надежного в наших краях днем с огнем не сыщешь.

Егор скинул с плеча мешок, покопался в нем и достал один из магических предметов.

— Вот, — маг протянул артефакт Смагину. — Сумеешь тайком во дворе у своего недруга закопать — и через три дня можешь венок ему на могилу заказывать.

— Сумею, — Смагин преобразился и стал похож на большую крысу, потирающую лапки в предвкушении похода на заброшенный сырный склад. — Все, Толян, кобздец тебе. И никаких проблем с законом. Ну, бывай, трупогон! — Никанор дал задний ход.

— И никаких проблем с законом, — повторил Егор. — Это уж точно. Никаких проблем.

Некромант подобрал сверток с деньгами, сунул в карман и зашагал дальше, по направлению к федеральной трассе "Ростов — Баку".

— Что за черт? — вскинулся Смагин, когда лежавшая на пассажирском сидении тряпичная кукла вдруг превратилась в светловолосую десятилетнюю девочку.

— Черт как черт, — Олеся пожала худенькими плечиками, открыла полный острых зубов рот и вцепилась сидевшему за рулем мужчине в горло. Машина съехала с дороги и скрылась среди высоких стеблей. Через полчаса из кукурузных зарослей выпорхнула летучая мышь. Пролетев несколько километров в сторону трассы, она опустилась на плечо стоявшему на обочине некроманту.

— Они будут мстить, я думаю, — пропищала зверушка.

— А я так просто уверен в этом, — Егор растворил заплечный мешок, и мышь, вновь обернувшись игрушкой, мягко свалилась туда.

Егор подошел ближе к дороге и вскинул правую руку. Почти сразу же от потока машин отделилась и притормозила рядом с ним вишневая "девятка". За рулем сидела симпатичная женщина лет тридцати.

— В Ростов едете? — уточнил Егор.

— Да, — кивнула незнакомка, — Садитесь.

Некромант залез в машину, перебросил мешок на заднее сидение, захлопнул дверцу и, повернувшись к хозяйке авто, спросил:

— А что вы скажете, если я приглашу вас сегодня вечером в суши-бар?

Глава 2

Экзотика и эротика

— Неужели настоящий некромант?

— Натурально. Да к тому ж, еще — курящий, — Егор зажег сигарету и глупо рассмеялся.

— А курить — вредно, — улыбнулась его симпатичная спутница. — Курение приводит к заболеваниям сердца.

— Ничего, — некромант махнул рукой, едва не задев тарелку с сашими. — Прорвемся.

"Что-то меня чересчур уж развезло, — подумал он. — Вроде, и выпил не так уж много", — Егор перевел взгляд с лица женщины, на стоявший рядом с ним на черной лакированной поверхности графин. Все верно — тот опустел всего на две трети. Пил только сам Егор — новой знакомой предстояло вскоре сесть за руль.

"Перенервничал, должно быть, в этом проклятом Уманске", — подумал некромант.

— Про некромантию можно поподробнее? — спросила женщина и придвинулась к нему поближе.

Ее звали София. Волосы рыжие, подстрижены довольно коротко, но слегка курчавые. Глаза — зеленые и невероятно умные. Лицом похожа на французскую певицу Милен Фармер. Фигура — как у Алены Свиридовой. "Знакомство-то случайное, а дамочка попалась как раз в моем вкусе", — подумал Егор. Алкоголь, а в еще большей степени — уверенность в завтрашнем дне (уверенность имела вполне материальное воплощение в виде увесистого "пресса" тысячерублевых купюр, приятно оттягивавшего внутренний карман Егоровой кожанки) превратили его из скромного интеллигента в бесшабашного ловеласа. Впрочем, в подобных случаях так бывало всегда. И далеко не только с ним.

— Некромантия? А что тут рассказывать, собственно? Дело как дело. Не хуже всех остальных.

— Покойничков поднимаешь? — с интересом спросила женщина. Она, похоже, отнеслась к словам Егора совершенно серьезно. Неужели сталкивалась раньше с такими, как он?

— Да нет, в основном — назад в могилы загоняю, — Егор взял графин и в очередной раз наполнил свою рюмку. — Но и воскресить, если для дела нужно, — парень опрокинул стопку и взялся за палочки, — смогу. Как говорится, очень даже вполне.

— Слушай, а у меня как раз собачка болеет сильно, — на полном серьезе сказала София. — Ветеринары только руками разводят. Не поможешь, если вдруг околеет?

"Она прикалывается, что ли? — подумал Егор, пережевывая ролл с лососем. — Блин. Протрезвиться надо".

— Не стоит, — сказал он, вставая. — Собачку — не стоит. Сейчас я отлучусь ненадолго, а когда вернусь — все обстоятельно объясню. Хорошо?

— Конечно, — София подарила ему очаровательную улыбку. Егор достал из-под стола свой колдовской мешок и направился в туалет.

— А рюкзак зачем забираешь? — рассмеялась София. — Неужели боишься, что украду?

— Да нет, — полуобернувшись, промолвил Егор. — Вдруг гопник какой в бар заскочит, да и умыкнет в два счета?

— А, ну да, — кивнула женщина. — Гопников в Ростове много.

Двадцативосьмилетний Егор Киреев, хозяин букинистической лавки "Погребок Аль-Хазреда", был дизайнером-полиграфистом согласно ламинированному университетскому диплому, и — некромантом высшей категории, если верить покрытому огненными словесами пергаменту, подписанному Темным магом Тасканом. Какая из этих специальностей — основная, Егор и сам не смог бы с точностью сказать.

Скорее уж, некромантия, поскольку найти приличную работу по той профессии, за освоением которой Киреев провел пять лет в общении с завзятыми взяточниками, можно было разве что по большому блату. Все более-менее стоящие заказы перехватывал широко известный "гений" дизайна, носивший редкую фамилию Циферкин. Работы Циферкина, все, как на подбор, являли собой редкостное дерьмо, но заинтересованные лица продолжали по инерции обращаться к нему, по той лишь причине, что Циферкин, хоть и лажал один проект за другим, был единственным в городе дизайнером, чье имя знали не только те, для кого он делал эти проекты. Интересно, как сложилась бы его судьба, прознай кто-нибудь из заказчиков, какими эпитетами снабжают это имя читатели ростовских глянцевых журналов, содержание которых, к слову сказать, было немногим лучше оформления.

Так что графическим редакторам Егор Киреев обращался гораздо реже, чем к наполненному кладбищенской землей жезлу и заряженным черной энергией тартара шипастым магическим бомбочкам. А ультрасовременный компьютер, в памяти которого содержались эти самые редакторы, он использовал, в основном, для поиска в Интернете информации о редких фолиантах. Да еще поигрывал время от времени во всевозможные виртуальные развлекалочки, и все как одна игры, имевшиеся у него дома, были посвящены истреблению оживших покойников и прочих сверхъестественных тварей. Чтобы не забывать о том, какова его "основная профессия"…

Некромантия… Осуждаемый всеми мировыми религиями вид гадания, предполагающий вызов духов умерших с целью получить от них информацию о грядущих событиях. В основе данной практики лежит уверенность, что мертвые обладают особым могуществом и могут покровительствовать живым. В Древней Греции некроманты, впав в транс, вызывали духов в святилищах Аида и Персефоны. Святилища эти обычно строились в сакральных местах, казавшихся людям близкими к подземному миру — пещерах, ущельях, вблизи горячих минеральных источников.

Позже термин "некромантия" стал трактоваться более широко. Теперь он подразумевал любое активное взаимодействие с миром мертвых — использование его энергии или управление мертвецами. Некромантами, соответственно, стали звать магов или жрецов, практикующих подобные действия.

Молва считает некромантов самыми страшными и злыми из Темных магов, оживающими после смерти, поскольку даже Ад не принимает их души. Некромант умеет воскрешать покойников — вот почему в народных сказках и легендах замки этих магов охраняют полчища зомби и скелетов, а также несущие мгновенную смерть защитные заклинания. Да, магия, которую используют некроманты, всегда в определенной степени связана со смертью. Но она не обязательно всякий раз несет кому-то погибель. Некромант вполне способен принести любому человеку исцеление и помощь. Правда, никто не застрахован от того, что позже маг востребует за это такую плату, что облагодетельствованный им человек горько пожалеет о своем спасении…

Впрочем, некроманты редко становятся на чью-то защиту. А за последние несколько столетий необходимость в их деятельности упала почти до нуля.

Правда, в начале нового века о тех, кто посвятил свою жизнь служению Темным Богам, стали вдруг вспоминать все чаще. Причины на то имелись. Ведь информация, изложенная выше — вовсе не выдержка из знаменитой книги "Мифы и легенды народов мира", а описание одного из явлений самой что ни на есть объективной реальности…

Итак, отбросив предвзятое представление о некромантах, как злобных колдунах, только о том и мечтающих, как бы кого-нибудь прежде срока свести в могилу, мы можем взглянуть на представителей этой мрачноватой древней профессии более свежим взглядом. Что же увидим? А то, что они не являются изначально злыми или же изначально добрыми. Ведь некромантия — всего одна из граней переливающегося всеми цветами радуги бриллианта под названием Магия, и то, в какую сторону будет направлен отблеск этой грани, определяет уже сам человек, вставший на путь Искусства.

Чтобы изучать магию смерти, не обязательно самому быть восставшим из мертвых. Гораздо чаще некромантами являются живые люди, обладающие вполне человеческими потребностями, слабостями и пороками. Одним из таких был и Егор Киреев.

Он отлучился в туалет вовсе не для того, чтобы справить нужду — в том пока необходимости не возникло. Егору причиняло неудобство то, что он довольно сильно опьянел — к счастью, не настолько сильно, чтобы не понимать этого, иначе, несмотря на принадлежность к славной братии могущественных волшебников, сегодняшний вечер мог закончиться для него весьма печально. Например — банальной потерей ста пятидесяти тысяч рублей, заработанных в кубанском городке Уманске. Или же залетом в милицейское отделение, что, опять-таки, было чревато потерей денег.

Нужно было провернуть небольшой магический финт и избавиться от "зеленого змия", уютно свернувшегося клубочком под крышкой черепа. Скинуть хмель на прохожего — то был один из самых древних волшебных приемов, которым, по слухам, пользовались еще маги Атлантиды.

Какой-нибудь циничный юней из "нерожденного поколения" именно так и поступил бы, выбрав мишенью одного из посетителей клозета. Но Егор не хотел создавать кому бы то ни было лишние проблемы. Будучи повелителем смерти, он с легкостью мог перебросить свое опьянение на ближайшую мертвую сущность. В непосредственной близости мертвецов, разумеется, не было. Но ведь внизу катила свои зловонные воды городская канализация. А уж там всевозможная падаль, равно как и мелкая инфернальная нечисть, также подходившая для финта, присутствовала в изобилии.

Егор уединился в кабинке, поставил на пол мешок и, встав над унитазом, приложил ладони к вискам. Водочный дурман поплыл из его ушей, приняв вид клочьев ядовито-зеленого тумана. Туман этот скапливался облачками вокруг кистей Киреева. Почувствовав, что он совершенно трезв, Егор взмахнул руками, сбрасывая дыхание зеленой рептилии в унитаз. И спустил воду, отправив комок зеленой дряни на свидание с дохлой крысой или зубастым сгустком эктоплоти.

— Егор, — раздался из мешка слышный только Егору голос вампирши, — а не слишком ли ты разоткровенничался с девчонкой?

Киреев усмехнулся. Да, Олеся имела полное право называть девчонкой тридцатидвухлетнюю Софию, поскольку в ее детском теле обитала Сущность, чей возраст насчитывал несколько веков.

— Ничего страшного, — сказал Егор. — В любой момент можно обратить все в шутку.

— Ну, как знаешь. Мое дело предупредить.

Егор вышел из туалета, провожаемый удивленным взглядом пожилого толстого иностранца, возившегося над раковиной у входа. "What a strange people, — пробормотал толстяк себе под нос. — What a strange country". Но то было чистой воды лицемерие, поскольку пропойцы, бубнящие что-то себе под нос, сидя в туалетных кабинках, есть абсолютно в любой стране.

— Итак, некромантия, — разглагольствовал Киреев, вернувшись за столик. — Главной эмблемой этого ремесла является, безусловно, способность поднимать из могилы мертвых. Многие считают, что некромант, будучи адептом так называемой "черной магии", имеет обыкновение вредить людям сглазами, порчами, проклятиями и прочими злыми чарами. В принципе, мы на это способны, но данный факт вовсе не означает, что мы только этим и занимаемся. Наш фирменный финт — оживление. Именно оживление, а не полномасштабное воскрешение, поскольку последнее является полным восстановлением жизненных сил покойника божественным способом, включая возвращение души. Чего, как ты сама прекрасно понимаешь, никак не может сделать обыкновенный земной маг. Вот почему я ни за что не стал бы воскрешать твою собачку. Не думаю, что тебе было бы приятно видеть, как по квартире бегает кажущийся живым, но при этом — абсолютно дохлый пес.

— Да, действительно, — поежилась София. — Об этом я как-то не подумала…

— К тому же, — сдвинув брови, Киреев сделал эффектную паузу, — ожившие люди и животные, как правило, очень агрессивны. Все, что ты видела в американских "ужастиках" — почти стопроцентная правда.

— Ой, да я их почти не смотрю, — улыбнулась женщина. — Но я поняла, о чем ты. Кусаются они, да?

— Да, — скорчив страшную рожу, Егор откусил кусочек йони. — И все более — насмерть.

— А ты складно рассказываешь, — сделав глоток апельсинового сока, произнесла София. — Даже как-то… верится во все это.

— Учителя хорошие были, — иронично произнес Егор.

— Понимаю. Должно быть, ты учился в Академии?

— Откуда ты знаешь про Академию? — совершенно искренне удивился некромант.

— Ну как же? Это ведь все знают. Каждый маг научился тому, что умеет, в какой-нибудь волшебной Академии. Стоит она где-нибудь далеко от населенных областей, в лесу или в горах, и для простых смертных дорога туда закрыта. Об этом и книжки пишут, и фильмы снимают. Никакой тайны.

А Киреев подумал уж было, что собеседница лишь прикидывается обычной человеческой женщиной. Впрочем, определенного рода магия в ней, безусловно, присутствовала. Магия бездонных зеленых глаз…

— Ты не такой, как другие, — промолвила София, проводя изящным розовым ноготком по ободку своего стакана.

"Это уж точно", — внутренне усмехнулся Егор. Будь он пьян, как еще несколько минут назад, непременно произнес бы эту фразу вслух, после чего отношения с рыжеволосой чаровницей могли дать трещину.

— Правда? — Киреев вскинул брови. — И что же со мной не так? — он принялся ощупывать себя, чем вызвал у женщины настоящий приступ веселья.

— Да вот хотя бы это, — София достала кружевной платочек и вытерла слезы, что выступили на ее глазах от смеха. — Нет, не в смысле, что с тобой действительно что-то не так. Просто ты большой оригинал. Обычно мужчины, стараясь проивести впечатление, рассказывают совсем о других вещах. Квартиры в центре, машины, знакомства с сильными мира сего… Особнячки на левом берегу Дона или вообще где-нибудь на Багамах, миллионы долларов… А тут — Черная магия да ходячие мертвецы. Так скорее отпугнуть можно, а не привлечь…

— Ну, квартира в центре и у меня есть, — сказал Егор. — Правда, она мне от родителей досталась, а не за миллионы куплена.

— Что ж, обязательно как-нибудь наведаюсь к тебе в гости, — глядя ему в глаза, произнесла женщина. — Но сегодня, думаю, лучше нам поехать ко мне.

— Поехать… к тебе? — такого поворота событий Киреев не ожидал.

— Знаешь, кто такой лох, Егор? — спросила София и, не дожидаясь ответа, продолжила. — Лох — это тот, кто надеется на секс в финале второго свидания. Ты ведь не лох, а, Егор?

— Нет, — с достоинством произнес некромант. — Я — не лох.

Глава 3

Чему быть по линиям?

Сны… Эти маленькие кусочки Смерти…

На самом деле сны далеко не всегда являются таковыми. Некоторые из них представляют собой лишь отображение событий прошедшего дня, где кадры просмотренного вечером фильма, обрывки газетных статей и телефонных разговоров вкупе со случайными мыслями и воспоминаниями составляют связное повествование, главным героем которого становится видящий сон человек.

Другие — уровнем выше. Тут все происходит, как если бы спящий вдыхал некий экзотический фимиам, дарующий возможность совершать гениальные открытия, провидеть будущее и, наоборот, проникать взглядом в хитросплетения прошлого, оставшиеся неразгаданными в реальной жизни. Такие сны снятся великим ученым, пророкам и детективам.

И лишь говоря о третьей категории ночных видений можно, пожалуй, согласиться с Эдгаром По, ибо в них человеческие души, покинув отдыхающие тела, бродят по тропкам Чистилища и многих других территорий, названия большей части которых не упомянуты ни в одной из написанных на Земле книг…

Такие сны являются далеко не всем. А способность видеть их одни именуют даром, другие — зовут проклятием. Трудно сказать, что же это на самом деле. Скорее всего, и то и другое сразу…

Сон, снившийся сейчас Егору Кирееву, нельзя было назвать приятным. Хотя происходящее там было ему прекрасно знакомо, некромант ни в коем случае не хотел бы, чтобы подобное случилось с ним в реальной жизни…

Стоя на невысоком холме посреди бескрайней черной пустоши, он отбивался от несметного полчища мертвецов, наседавших со всех сторон. Рядом не было никого, даже верной Олеси. Впрочем, сопротивляться такому натиску вряд ли долго смог бы даже целый отряд некромантов. Слишком много противников. Тысячи… Десятки, сотни тысяч…

Егор проснулся раньше, чем сон подошел к логическому завершению. Он не жалел об этом, ведь единственным возможным завершением такого боя могла быть только его собственная гибель.

А как приятно было после яростной смертельной схватки вновь очутиться в мягкой, пахнущей лавандовым маслом постели, всего лишь в нескольких сантиметрах от источавших нежное тепло загорелых округлостей потрясающего тела Софии. Еще приятнее было вспомнить о том, что предшествовало их погружению в дрему. Так что Егор быстро утопил стоявшую перед глазами кошмарную картину в омуте куда более приятных образов. Обычно, когда ему снились подобные сны, Киреев тщательно анализировал их (у непростых людей, каким он был, и сновидения ведь тоже непростые), но сейчас ему не хотелось думать ни о чем, кроме…

Егор повернулся на бок и бережно провел указательным пальцем по гладкой коже плеча Софии. Женщина улыбнулась во сне и что-то невнятно произнесла.

Егор бросил взгляд на часы, мерно тикавшие на прикроватной тумбочке. Девять утра. Он привык вставать на два часа раньше, но сегодня, во-первых, был выходной (впрочем, будучи единственным сотрудником своего предприятия, Егор мог сам решать, когда ему выходить на работу), а во-вторых… грешно не выспаться как следует после такой ночи, какая была у них с Софией.

Киреев встал, надел трусы и пошел умываться. А покончив с этой процедурой, направил стопы на кухню.

"Думаю, хозяйка не станет возражать, если гость приготовит завтрак", — подумал он, открывая холодильник. Обнаружившийся там набор продуктов обнадеживал — София не была вегетарианкой (к этим людям Киреев почему-то относился предвзято, считая их кем-то вроде сектантов). Егор поджарил омлет с кусочками сосисок и сварил кофе. Можно было будить Софию. Вернувшись в спальню, он обнаружил, что она уже проснулась и одевается.

— Решил поухаживать? — улыбнулась женщина, вдохнув доносившиеся с кухни ароматы.

— Ага. Ты ведь не против?

— Ничуть. Подождешь, пока я приму душ?

Егор вернулся на кухню и сел за стол у окна. София скрылась в ванной и открыла воду. Егор решил не начинать завтрака без нее. Над обеденным столом была укреплена небольшая полка с книгами, и Киреев занялся изучением разноцветных корешков. Он заметил, что среди стоявших здесь томов присутствовало несколько книг, так или иначе связанных с магией и оккультизмом. Одна из них привлекла его особое внимание — "Тайны руки" знаменитого французского хироманта Адольфа Дебарроля. Егор слышал об этом авторе, когда учился в Академии, но вот читать Дебарроля ему раньше не доводилось. Сняв фиолетовый том с полки, Егор стал читать авторское предисловие. Сразу бросились в глаза следующие строчки:

"До сих пор еще смеются над френологией, над хиромантией и над сокровенными науками, но смеются уже менее, ибо день близок, ибо рано или поздно истина должна открыться. Ждите, пока умолкнет эхо последних сомнений, ждите терпеливо!".

Егор закрыл книгу и задумался. Да, то была сокровенная мечта очень многих магов — выйти из тени и зажить в мире, свободном от предрассудков и распрей. В мире, где не будет даже намека на страх перед магией и гонения на тех, кто ею владеет. А отказ от таких гонений возможен лишь в одном случае — если магами станут все без исключения жители Земли. Не столь уж невероятный вариант, кстати.

Впрочем, противников у него было ничуть не меньше, чем сторонников. Правы же были и те и другие…

Из ванной вышла София в полупрозрачном голубом халатике.

— С легким паром, — улыбнулся Киреев.

— Спасибо, — хозяйка квартиры вошла в кухню и села за стол напротив Егора. Лицо Софии лучилось счастьем. Будто бы она давно мечтала о том, чтобы именно этот мужчина встречал ее завтраком на ее собственной кухне.

— Приятного аппетита, — задорно произнесла София, берясь за вилку.

— Приятного аппетита, — отозвался Егор. "Надо же, почти семейная идиллия, — подумалось ему. — Вот уж не думал, что мне так повезет".

Лет семь назад он повел бы себя в такой ситуации совершенно иначе. Скорее всего, проснувшись, сразу оделся бы и ушел из квартиры. Да, в юности тебе не нужно от женщин ничего, кроме секса. Но вот когда не за горами четвертый десяток, а ты по-прежнему коротаешь вечера лишь в компании компьютера и полок с книгами — тут уж поневоле начинаешь задумываться об отношениях иного толка, посерьезнее…

— Увлекаешься? — спросил Егор, кивнув на лежавший рядом томик по хиромантии.

— Да нет, не просто увлекаюсь, — не без гордости ответила София. — Могу и тебе по ладони будущее предсказать. Хочешь?

Киреев ответил не сразу. Ему мгновенно припомнился утренний сон. Да, при таком роде занятий, как у него, столь заманчивый для многих взгляд за полог грядущего мог обернуться лишним поводом для беспокойства.

Но все же он согласился. Было интересно, обладает ли его новая подруга зачатками магических способностей, или она просто в совершенстве изучила комбинации папиллярных линий — это доступно любому, были бы память с усидчивостью.

— Не возражаю, — подумав немного, произнес Егор.

— Омлет — объедение, — сказала женщина. — Сразу чувствуется почерк холостяка.

"Так-так, она уже забрасывает удочку, — мигом сообразил некромант. — Что ж, не буду ее обламывать. Тем более, что я и сам к этому расположен".

— Да, когда живешь один, даже простенькие блюда стараешься сделать изысканными, — сказал Егор, заметив, что в тот момент, как он произнес слово "один", улыбка женщины зацвела чуть ярче.

"Хм, она действительно рассчитывает на продолжение, — подумал Киреев. — И это, черт возьми, совсем неплохо!".

— А я вот не мастерица в кулинарных делах, хоть и одна почти всю жизнь, — с сожалением произнесла София. — Микроволновочка выручает. Да впрочем, и некогда мне учиться готовить, работа почти все время отбирает.

— Кстати, Софа, а кем ты работаешь? — поинтересовался Киреев. Он в первый раз за все время их общения назвал ее так. Хотел посмотреть, как она отреагирует. Прежние догадки подтвердились — зеленые глаза радостно заблестели.

— Я медик, — сказала женщина. — Хирург.

— Это вам теперь так много платят? — удивленно произнес Киреев. Масштабы и обстановка квартиры, где он сейчас находился, никак не соответствовали официальным доходам российских врачей. Да и на взятках так не разгуляешься…

— Ты про квартиру? — догадалась София. — Просто я в частной клинике тружусь. К нам часто обращаются руководящие лица области и депутаты городской думы.

"Понятно. Значит, девушку кормят чужие взятки", — подумал Егор.

— А ты у нас кто? — полюбопытствовала София. — Кроме некромантии чем-нибудь занимаешься?

— Продаю редкие книжки в собственном магазине, — сказал Егор. — А по специальности я дизайнер. Правда, тут редко что перепадает.

— На Кубань к родственникам ездил, наверное? — спросила София, подбирая с тарелки последние крошки. — Я, вот, в Адлер каталась, папу с мамой навестить.

— Да, да, к родственникам, — кивнул Киреев. — В Уманск. Правда, мне там не особо рады были. Пришлось пораньше вернуться.

— Что ж, и так бывает, — София встала, взяла со стола опустевшую посуду, поставила ее в раковину и открыла горячую воду. — Порой в собственной семье таких гадюк обнаружить можно, что диву даешься. Вот у меня, например, тетя есть — так она настоящая стерва. Когда я в Ростов учиться приехала и у бабушки поселилась, тетка такие козни начала строить! Все бабушке про меня гадости на ушко нашептывала. Чуть ли не в отравительницы записала. Боялась, гадина, что бабушка в мою пользу завещание переоформит. Пришлось мне в конце концов в общежитие съехать…

— София, можно тебя спросить… — тихо промолвил Егор.

Женщина, закончив мыть посуду, повернулась к нему. Смотрела слегка настороженно.

— Конечно. Спрашивай.

— Почему все произошло так быстро? Я хоть и не лох, не рассчитывал, все же, оказаться здесь в первый же вечер.

Уголки губ Софии опустились. Она села рядом с Егором и взяла его за руку.

— Егор, ты не подумай. Я не с каждым вот так…

— Что ты, я и не думаю ничего подобного, — Киреев погладил ее пальцы. — Просто… так ведь обычно не бывает. Вот я и спрашиваю.

София заметно приободрилась.

— Я не в том возрасте, чтобы играть в игры, — искренне сказала она. — Но прожила достаточно, чтобы научиться чувствовать людей. И, раз уж я встретила человека, который, во-первых, очень мне нравится, а во-вторых, я чувствую в нем что-то очень доброе и чистое, — зачем прикидываться, будто он мне неинтересен? Ведь этот человек может пожать плечами, развернуться и уйти из моей жизни, чтоб никогда больше в ней не появиться. Игры пускай останутся тем, кто помоложе. Да и они рискуют здорово обломаться, постоянно поступая так.

— Слушать тебя — одно удовольствие, — Егор улыбнулся и крепко обнял женщину. — А целовать — совсем другое, — их губы слились в нежном поцелуе.

Когда он закончился, София вспомнила про обещанное гадание. Чтобы осуществить это, они перешли в гостиную и сели на диван, над которым висел написанный маслом превосходный портрет Софии в оправе из темного дерева. "Однако, у леди хороший вкус, — отметил Киреев. — Какая-нибудь гламурная болонка непременно оправила бы картину в крашеный под золото гипс с торчащими во все стороны завитушками".

— Так-так, посмотрим, — промурлыкала София, внимательно вглядываясь в переплетение линий, расчертивших ладонь левой руки Егора. Потом подняла взгляд на его лицо. — А ты правда букинист? Линии говорят, что ты имеешь дело со смертью. Как-то не хочется верить, что ты и впрямь оживляешь покойников.

Егор решил не убеждать ее в том, что вчера в баре он сказал чистейшую правду.

— Ну, не знаю… Может быть, потому, что я продаю мертвые знания, нужные лишь немногим людям? — это, конечно, звучало не слишком убедительно, но София, кажется, вполне удовольствовалась таким объяснением.

— Не самый благоприятный расклад, надо сказать, — произнесла она, поглядев еще немного на ладонь Егора. — В самом ближайшем будущем тебя ждет предательство близкого человека. И это принесет тебе довольно много хлопот. Но разрешится все благополучно.

— Это здорово, что благополучно разрешится, — промолвил Егор, обняв Софию свободной рукой за шею. — Только… странно это. Вроде, некому меня предавать. Нет у меня близких людей. Родители, разве только, но в это что-то не верится.

— Прости, я, наверное, не так выразилась, — София еще раз взглянула на его руку. — Это будет не родственник, а человек из ближнего круга общения. И что это значит — нет у него близких людей? — женщина обиженно надула губки. — А как же я?

— Но ты-то меня предавать не собираешься? — рассмеявшись, спросил Егор. — Считай ведь, только познакомились.

— Нет, я — не собираюсь, — абсолютно серьезно произнесла София. — Напротив, у меня в твоей жизни прямо противоположная роль. Смотри, — она вновь ухватила его за левую кисть. — Судя по этим линиям, мне предстоит спасти тебя от смерти еще до конца этого года… — София посмотрела ему в глаза, и по ее взгляду Киреев понял, что его дама говорит совершенно серьезно.

— Надо же, — пробормотал Егор. — Слушай, ты правда все это видишь?

— А ты правда мертвых воскрешаешь? — улыбнулась София. И что тут было сказать? Сейчас Егор уже жалел о своей вчерашней откровенности. Разумеется, если София станет постоянной спутницей его жизни, перед ней можно будет раскрыться полностью. Пока же она считает его слова о некромантии не более чем веселой глупостью. К счастью, тон, с которым был задан ее последний вопрос, безоговорочно свидетельствовал о том, что отвечать вовсе не обязательно.

— Самое главное, — сказала София, — что никаких фатальных событий не предвидится. Судьба, заложенная в этих линиях, редко меняет свой ход.

Егор только молча кивнул. Он прекрасно знал, при каких обстоятельствах может измениться предначертанная небесами судьба…

— Что ж, это радует. Скажи, а наша с тобой встреча тоже была заложена в этих линиях?

София посмотрела на свою руку.

— Для меня — да, — сказала она через миг. — А для тебя — лишь наполовину. Ты волен сам решать, как поступить со мной дальше…

— Ну что ж, — Егор сделал паузу, — считай, что я уже решил.

Лицо женщины вновь приняло озабоченное выражение.

— И что же ты решил? — спросила она.

— А вот что, — Егор стал целовать ее шею, постепенно спускаясь к груди…

Глава 4

Возвращение колдуна

Воздух над городом был пронизан ледяным дыханием Смерти.

Это мешало ростовчанам расслабиться и почувствовать себя полновластными хозяевами сезона, который в этом городе самобытен настолько, что слова "ростовское лето" давно уже стали самостоятельным выражением не только для тех, кто проживает здесь постоянно.

Сам этот город, к слову сказать, тоже весьма оригинален и самобытен. За два с половиной века своего существования он сделал то, что не удалось многим европейским столицам за всю их историю. Ростов-на-Дону обзавелся неимоверным количеством мифов, легенд и баек, многие из которых стали известны на всю страну (которую, если верить одной пошловатой "кричалке", Ростов частенько помещает в коленно-локтевую позу).

Вы, может статься, слышали уже о шайке колдунов, что собирались спалить город к чертям собачьим и начали с собственных комнат в студенческом общежитии? Доходили до вас слухи о бомже, что обитает прямо в здании факультета журналистики, где бездомный бедняга когда-то учился? Быть может, вы даже знаете, почему Егор Летов десять лет не давал концертов в Ростове и приехал сюда лишь в 2006 году, будто предчувствуя свою скорую гибель? Но, если вы живете не в Ростове, то истории эти вам, скорее всего, кажутся не более чем забавными сплетнями. Тем более что всякий, кто пересказывает их, почему-то начинает утверждать, что описываемые события происходили в его родном городе и ни в каком другом. А между тем, все это — чистая правда, особенно — если речь заходит о колдунах. Выражение "ростовский колдун" — оно почти настолько же знаменито, как и "ростовское лето".

Правда, чтобы прославиться, ростовскому колдуну, как и ростовскому писателю, желательно для начала помереть…

Вы найдете их здесь в изобилии — магов, колдунов, эзотериков, парапсихологов, экстрасенсов, гадателей и гадалок, а также странную новую разновидность, именуемую эниологами. Есть еще заклинатели бесов, астральные каратисты и суггестологи. Многие, очень многие ростовчане считают себя в той или иной степени причастными к Тайному Знанию. А многие из них и в самом деле к нему причастны…

Так было, например, с мелким мистиком, носившим донельзя оригинальное прозвище "Гэндальф". Это он стоял во главе ячейки, что готовила "огненное спасение" для всей южной столицы, но, напортачив в процессе тренировок, превратилась в кучку бомжей. Об этом во время оно писали даже московские газеты. А вот бесславный конец горе-колдуна стал известен только ростовчанам. Спустя ровно год после заварухи с пожарами, исхудавшего и вконец опустившегося Гэндальфа утопили в Дону случайные собутыльники.

Был еще один колдун, постарше, а стало быть, посерьезнее. Он, возможно, жив и поныне, хотя в последний раз, когда о нем было слышно, маг был уже смертельно болен. В единственном интервью, которое Василий Михайлович дал на исходе ХХ века городской прессе, он утверждал, что в 80-е годы активно сотрудничал с КГБ, а в середине 90-х в составе специальной группы занимался психологической обработкой населения в преддверии президентских и губернаторских выборов. Вы, стало быть, думали, что голосовали за Ельцина, руководствуясь собственными убеждениями? Как бы не так!

Но самый знаменитый из ростовских колдунов скончался давным-давно, никто уж и не вспомнит, когда. По слухам, он похоронен на Братском кладбище и по сей день сохраняет немалое влияние на мир живых. Особенно популярна эта легенда среди ростовских студентов. Эти ребята вообще в большинстве своем с головой погружены в мистику и регулярно гибнут (да просто как мухи мрут!) в результате неправильно проведенных магических ритуалов. Виной тому — легенды о Гэндальфе, активно распространяемые через газеты, Интернет и в кругу общения его уцелевшими прихвостнями.

Итак, могила колдуна. Доказательством храбрости среди увлеченных мистикой студентов является визит к этому захоронению. Церемониал таков. В полночь надо прийти на могилу, в одиночку и без фонарика. Сесть на ее край и высказать свое сомнение в посмертной силе колдуна. Желательно при этом использовать бранные слова и так называемую "ненормативную лексику". Затем следует достать заранее помеченный нож и вогнать его в землю у себя за спиной. После чего — встать и, не оглядываясь, отправиться домой. Знакомые, которым вы доказывали свою храбрость, придут на рассвете — посмотреть, торчит ли из могильной насыпи нож. Это будет свидетельством того, что вы действительно были на могиле прошедшей ночью.

В середине восьмидесятых на могиле чернокнижника нашли мертвым студента Донского института сельхозмашиностроения. Дело происходило поздней осенью, и парень был одет в длиннополое пальто. Сев на могилу, студент выполнил все условия описанного выше ритуала. Он воткнул нож в землю у себя за спиной и случайно пришпилил к могиле полу своего одеяния. Пальто и не пустило его, когда молодой человек попытался встать. Тут ему и померещилось, будто оскорбленный колдун, восстав из могилы, схватил его — сердце студента не выдержало.

Исследователи городского фольклора считают, что вся эта катавасия с мертвым колдуном — чистейшей воды вымысел. Ведь чернокнижников на Руси в освященной земле не хоронили. Даже за кладбищенской оградой, где, согласно традиции, находили последний приют люди, отлученные от церкви, а также самоубийцы и скоморохи. Тела колдунов сжигали их родственники, последователи или друзья из числа посвященных. В противном случае душа покойника была обречена на вечные страдания. В ночь после формального погребения (проходящего, разумеется, без отпевания) тело выкрадывалось из гроба для предания огню. Так что, полагают публицисты, если на Братском кладбище и впрямь когда-то был похоронен настоящий колдун, сейчас на этом месте лежит в земле один лишь пустой гроб, сгнивший много десятилетий назад…

И это действительно так. Гроб, что некогда содержал останки адепта губительной Черной науки, сейчас в самом деле пуст. Вот только опустел он совсем недавно. Те, кто должен был сжечь тело на проклятом пустыре, то ли испугались чего-то, то ли просто решили сыграть с чернокнижником жестокую шутку — колдун, более не живой, но и не умерший окончательно, остался лежать в причинявшей ему страдания освященной земле православного кладбища. Сколько продолжалось это тягостное существование, подобное тому, в котором пребывали проклятые мертвецы из "Страшной мести" Гоголя, сказать весьма затруднительно. Но именно этим — тем, что колдун частично все же был жив — объяснялась и живучесть связанной с ним легенды…

Сегодняшней же ночью старый злодей вернулся в мир живых с помощью молодого последователя. Надо сказать, что колдун вовсе не мечтал о новой жизни. Куда приятнее для него было бы оказаться в ласковых объятиях Смерти — об этом и только об этом он грезил в течение всех этих долгих мучительных лет. И то, что вместо вожделенного покоя ему пришлось снова шагнуть на солнечный свет, не слишком-то обрадовало колдуна. Но выбирать ему не приходилось. А тот факт, что он попал в услужение к дерзкому молодому некроманту, делал существование чернокнижника еще более печальным…

Мрачный подвал, в котором находились сейчас некромант и похищенное им с Братского кладбища тело, напоминал персональный морг сумасшедшего профессора из фильма ужасов. Можно было вообразить, что над затхлым подземельем возвышается зловещий готический замок с островерхими башенками и неприступными зубчатыми стенами. Никакого замка, конечно, не было — подвал располагался в самом обыкновенном доме, стоявшем в частном секторе старинного города Ростова. Хозяин этого дома, впрочем, мечтал о подобном замке. Он считал, что лишь такое жилище соответствует статусу некроманта.

Стол, на котором лежало тело колдуна, тоже наводил на мысли о морге. Только уже настоящем, больничном. Ну а как же еще могло быть, если именно оттуда, из мертвецкой БСМП-2 он и был накануне украден для некроманта подкупленным сторожем-алкоголиком?

Старый колдун казался мертвым, но похититель знал — это не так. Тело выглядело совершенно свежим, будто чернокнижника похоронили только вчера, а не в позапрошлом веке. Старость изъела его, но никак не тление. Колдун был мертв лишь наполовину — та часть его души, что некогда делала живым это тело, блуждала сейчас по лабиринтам Чистилища, не в силах ни найти себе новый дом, ни вернуться на Землю. Но, вместе с тем, старый маг прекрасно осознавал и все, что происходило с его неподвижной телесной оболочкой здесь, в объективной реальности. При этом он не мог пошевелить даже глазом и видел лишь то, что находилось прямо перед его лицом (в данный момент это был серый потрескавшийся потолок). Не мог произнести ни слова. То было кошмарное раздвоенное состояние, испытать которое обычный человек может, разве что, проведя без сна десять суток подряд. Или, что гораздо хуже, подвергшись мощному проклятию.

Молодого некроманта передернуло, когда он подошел к столу и, встав над распростертым телом, заглянул в полные муки голубые глаза. "Ты должен быть благодарен мне старик, за то, что я сейчас сделаю", — подумал маг.

Расставив ладони над телом старого волшебника, он начал произносить слова запретного заклинания, возвращающего жизнь. В данном случае, поскольку душа колдуна не была полностью разлучена с телом, слова эти должны были воздвигнуть мост, по которому она смогла бы вернуться.

Й" АИ" НГ" НГАХ!

ЙОГ-СОТОТ!

Х" ИИ — Л" ГЕБ!

УАААХ!

Воздух в подвале будто бы загустел. Начерченный на каменном полу круг, в котором находились стол с телом чернокнижника и творивший волшбу молодой некромант, вспыхнул ослепительно-алым светом. Веки полумертвого колдуна дрогнули. Из уст его вырвался тяжелый хриплый стон. Словно древнее дерево скрипело, сбросив многолетний гнет и медленно выпрямляясь.

— Ааарх, — выдохнул колдун и зашевелил руками, ища, на что опереться. Молодой некромант, хоть и знал, что воскрешенный не посмеет причинить ему вреда, а все же рефлекторно отступил на шаг.

Чернокнижник выпрямился и сел. Голубые глаза уставились на некроманта. Уголки тонких сухих губ поползли вверх.

— Ну здравствуй, освободитель хренов, — сказал колдун. — Надо полагать, это был не акт милосердия? Не по чину как-то, да и вообще — на это только у Христа наивности хватало.

— Я не из его шайки, — глухо промолвил некромант. — Ты прав, старик, я не просто так вернул тебя к жизни. Мне нужен верный слуга, который в то же время был бы моим учителем.

— Как в лучших домах Франции, стало быть, хочешь, — осклабился живой мертвец. — Что ж, почему б и не послужить. Выбора-то все равно нет.

— Я должен узнать твое имя, — сказал некромант.

Колдун запустил руку во внутренний карман пиджака и достал заскорузлую книжицу — паспорт Российской империи времен Николая II. Достал — и протянул хозяину.

— Ивлев Платон Евгеньевич, — прочитал некромант и отдал бумагу Ивлеву. — Надо бы тебе новые документы сделать… Что ж, дед Платон, теперь мы в одной команде. И главный в команде — я, хоть ты, наверняка, и мудрее. Не забывай об этом.

— Я то не против, — хихикнул Платон. — Там, — указательный палец его правой руки устремился вверх, — осерчать могут.

— Ошибаешься, дед Платон, — покачал головой некромант. — Там всем на все наплевать. И уже очень давно.

Глава 5

Странные посиделки

Странные, непривычные, но — безмерно приятные мысли одолевали Егора Киреева по пути домой.

"Итак, приятель, мы с тобой больше не одни, — думал Егор, ведя обычный для себя диалог с внутренним "я". — Подумать только! И как спонтанно все произошло… Нет, секс на первом свидании — дело вполне естественное, но чтобы сразу любовь! Любовь… Она-то тебя любит, а ты ее? Вот тут, братец мой Егор, еще покумекать надо. Не профурсетка, конечно — трахнул и выбросил. Но сердце… Сердце-то не молчит. Но и выпрыгнуть из груди покамест не торопится. Ладно. Будет еще время подумать об этом. Разберемся, братец Егор. Разберемся".

— Братуха! — от философско-романтических размышлений его отвлек хриплый голос, сразу столкнувший мысли Егора с седьмого неба в куда более привычный пласт реальности. Киреев невольно вздрогнул — уж больно этот внезапный возглас был похож на на хрипение выбравшегося из могилы зомби с горлом, набитым землей. Киреев развернулся — так резко, что окликнувший его человек испуганно отпрянул, едва не врезавшись в угол ближайшего дома.

— Братуха, ну ты чего? — пролепетал он. — Я же только… ну это…

Он и выглядел-то как зомби — этот нестарый и довольно крепкий еще мужик, одетый в спортивный костюм, испачканный пылью и пестрой россыпью разнокалиберных пятен: яичный желток, кетчуп, какая-то желеобразная зеленая дрянь, и жидкая белая кашица, что, вернее всего, попала в эту мерзкую палитру прямиком из желудка владельца замызганной олимпийки. Такого мудилу Егор желал бы видеть в своем семейном альбоме даже в меньшей степени, нежели покойного уманского дельца Смагина.

— Какой же я тебе "братуха"? — произнес Киреев. Спокойно так произнес, вовсе даже не агрессивно. Но при звуке его голоса у грязного алкаша отчего-то резануло в животе.

— Ты… того… извини, если что не так, — пробормотал попрошайка. — Мне бы это… того… — обычный настрой был сломан, и он не мог даже подобрать нужных слов, хоть и занимался всю жизнь единственно тем, о чем сейчас говорил. В результате мужик просто щелкнул себя по горлу.

— "Попкорн" отщелкать хочешь? — ернически спросил Егор. — Так я это еще в первом классе видел. Санька Парфенов здорово исполнял. Ни у кого больше не получалось, из всего класса. Ох, и завидовали мы ему тогда. А потом подросли и поняли — нечему там было завидовать.

— Чего? — алкаш недоуменно заморгал. Но подспудно он уже понял — привычные методы тут не сработают. И, несмотря на то, что стоявший перед ним человек был на вид типичным "неформалом", многие из которых являют собой либо легкую добычу, либо же потенциальных собутыльников, лучше было бы любителю "залить глаза" за чужой счет оставить этого парня в покое.

— А! — мужик, не попытавшись даже включить "бычку", развернулся и принялся обшаривать взглядом окрестности в поисках более перспективного "клиента". Киреев пошел своей дорогой.

"Вот, и это называется — великий русский народ, — раздраженно думал Егор, приближаясь к дому. — Был бы он хотя б один такой на весь район! Блин, даже стыдно, что я живу в одном городе, в одной стране, на одной планете с этими животными!".

Ну, в самом деле, где такое еще увидишь? Нет, пить-то везде пьют, и кое-где — еще похлеще, чем в России. Но дело ведь не в количестве выпитого — прими ты хоть бочку на грудь, да и спи себе на лавочке спокойно — здоровье твое. Дело все в поведении. Ближе всего по менталитету к русским в Европе стоят ирландцы и немцы. Но разве они, перебрав виски или шнапса, ведут себя так, как наши гаврики? Нет. Не ведут. Киреев, хоть его знакомство с другими странами ограничивалось Молдавией и Украиной, это знал. Не раз доводилось общаться в ростовских барах с немцами, что приехали в столицу Дона возводить пивные заводы. Да и земляков Пола Хьюсона, более известного жителям планеты Земля под именем Боно, Егору тоже довелось повидать — в ирландском баре "Корк", во время международного рок-фестиваля. Ничего похожего на свиные рожи сограждан ни в том ни в другом случае он не наблюдал.

Самым удручающим фактом этой ситуации некромант считал равнодушие государства к позорной язве на теле общества. Впрочем, в последние годы власти предержащие, вроде бы, начали лениво почесываться. Появилась антиалкогольная социальная реклама, выходят ток-шоу и документальные фильмы, обещавшие пьющим и даже просто выпивающим россиянам скорую, неминуемую и мучительную смерть… Но как-то неумело все выходит и неестественно. Главный лозунг нынешней кампании едва ли не к тому сводился, чтоб вовсе крепкие напитки запретить. Плюс к этому, граждан, как обычно держали за дураков — в каждой из подобных программ почетное место было отведено какому-нибудь представителю духовенства. А Русская Православная Церковь ведь и не думала отказываться от полученных в девяностые годы льгот на ввоз из-за границы спиртного и сигарет — в этом бизнесе она по сей день оставалась одним из самых крупных игроков.

"Не одна крайность, так другая, — размышлял Егор, приближаясь к дому. — Зачем запрещать? Зачем пугать? Вы просто привейте народу культуру пития. Ну и зарплаты нормальные, конечно, дайте — это во-первых".

Вот с такими, не слишком уже веселыми мыслями, он подошел к двухэтажному кирпичному зданию, которое служило ему и домом и местом работы.

— Сука! — отпирая дверь, некромант ругнулся в адрес давешнего забулдыги. — Все настроение испохабил!

Поднять настроение были призваны четыре свиных отбивных котлеты с вареным рисом и свежей зеленью. Последствия вчерашних возлияний в суши-баре еще скреблись в затылке — к сожалению, даже самая мощная магия способна избавить человека лишь от опьянения, но не от похмелья. Так что Егор присовокупил к своей трапезе чекушку водки "Русский изумруд". А раз уж в дело пошла такая штука — как обойтись без селедочки пряного посола, половины банки миниатюрных корнишонов и такого же количества маринованных молодых кукурузных початков? Никак, разумеется, нельзя без этого всего обойтись.

"Вот если бы все в России выпивали именно так, — думал Киреев, ловко сервируя обеденный стол, — разве возникла необходимость во всех этих дурацких шоу с клоунами в рясах? Тому придурку с улицы, поди, такое и не снилось. Лучшее, что он в жизни видел — это пол-литра "Золотой осени" и плавленый сырок на шестерых!", — от злобы на тунеядца-попрошайку и всю житейскую грязь, которую тот олицетворял, Егор готов был с размаху вонзить в столешницу вилку, которую сжимал в руке.

— А впрочем, что это я? — произнес Киреев вслух. — Мне с ним детей не крестить.

— Тебя, если что, и к купели-то не подпустят, — глухо донеслось из брошенного под стол заплечного мешка. — Открой рюкзак, а? Я тоже выпить хочу.

Олеся была права. Печать Тьмы, лежавшая на таких, как Егор, не позволяла принимать участия в серьезных монотеистических обрядах.

Стоит заметить, конечно, что никто из этих людей и не испытывал подобных побуждений.

— Как ты узнала, что я пить собираюсь? — Егор достал из рюкзака тряпичную куколку и положил ее на стул напротив себя. — Неужто мысли читаешь?

Игрушка обернулась облаком серой пыли, которая, рассеявшись, явила взору Киреева миловидную десятилетнюю девочку.

— Услышала, как бутылка звякнула, — невозмутимо ответствовала Олеся.

— Ну, об этом можно было догадаться, — усмехнулся Егор. Понятное дело, тончайший слух девочки-вампира мог улавливать даже едва слышные шорохи. И эта особенность Олеси не раз уже выручала самого Киреева. — Рюмку себе возьми.

Хоть Егор и сам частенько называл свою сверхъестественную помощницу вампиром, на самом деле Олеся являлась упырицей. Эту разновидность нежити с легкой руки Александра Сергеевича Пушкина на Руси неверно отождествляют с вурдалаками. Упыри действительно сходны по внешнему виду и образу жизни с расовыми вампирами, но имеют ряд отличительных особенностей. Люди становятся упырями вовсе не в результате инициации. Происходит это, в первую очередь, с теми, кто скончался прежде срока своей естественной смерти — часто в молодом возрасте. А также — с людьми, умершими скоропостижной трагической или насильственной смертью. Как и колдунов с ведьмами, таких покойников в старину старались похоронить в особом месте, за пределами христианских кладбищ.

Или же вовсе не хоронили…

Как раз таков и был случай Олеси. Егор нашел девочку три года назад в Западной Украине. То был его первый серьезный контракт некроманта.

Высокий дом, стоявший в лесистой местности, неоднократно менявшей государственную принадлежность, больше напоминал замок и принадлежал некогда состоятельному польскому купцу. Олеся являлась последней наследницей первого хозяина лесного особняка. Но, когда она, в сопровождении пожилого опекуна, появилась в тех краях, дом уже был занят. И те, кто в нем проживал, были не слишком разборчивы в способах решения возникавших у них проблем…

Опекуна им удалось, выдав его за растлителя малолетних, упечь за решетку, где старик вскорости и сгинул. Девочку оставили жить у себя, но вовсе без ее на то согласия. И лишь для того, чтоб убить, как только стихнет возникшая было шумиха.

Убив же, ее просто бросили в лесу. Так что у Олеси элементарным образом не осталось иного выхода, кроме как превратиться в упыря.

Негодяи, погубившие малышку, были довольно скоро изведены под корень ею самой. Последний из них повесился, предпочтя ужасный конец ужасу без конца. Место приобрело дурную славу и опустело на очень долгие времена. Новые жильцы появились там только в начале двадцать первого века. Была то, разумеется, семья какого-то "нового украинца", имевшего отношение к властным структурам.

Дом был капитально отремонтирован и засиял новыми красками, будто очнувшись от вековой спячки. Но, почуяв возвращение живой крови, очнулась и дремавшая в подземном укрытии под особняком упырица.

Несмотря на то, что век теперь на дворе стоял куда как более прагматичный, новые хозяева быстро сообразили, что именно происходит. Не поленились копнуть в историю купленного за бесценок поместья, полистали нужные книги. И принялись разыскивать специалиста, которого, в итоге, нашли через Интернет в Ростове-на-Дону.

Егор тогда сумел спровоцировать упырицу на открытое столкновение — для того, чтоб попасться в магическую ловушку, та оказалась слишком хитра. Некромант был удивлен внешним обликом чудовища — он в начале боя и думать забыл, какой недюжинный опыт скрывается за хрупкими с виду ручками и ножками этой "десятилетней" девочки. Оплошность едва не стоила ему жизни, но, все ж-таки, Егор одержал победу. Правда, уничтожать упырицу он не стал — забрал с собой. Та сама предложила сохранить ей существование в обмен на десять лет верной службы. Но плату свою Киреев получил сполна — избавить-то он нуворишей от монстра избавил, а уж каким образом — про то заказчикам было знать не обязательно.

То, что упырь предпочитает действовать ночью, вовсе не означает его слабости перед дневным светом. Просто созданиям Тьмы удобнее в ней и жить. То же самое верно и в отношении вампиров. Последние, правда, некогда и впрямь боялись солнца. Но им удалось избавиться от этой особенности организма. Как ни странно — благодаря науке, а не магии. Принцип генной инженерии был известен вампирам задолго до того, как у этого явления появилось название. В Средние века один великий врач по заказу кровососов сумел создать технологию введения им человеческих генов. В благодарность за это он был обращен и стал бессмертным.

Так вампиры победили свою вошедшую в легенды солнцебоязнь. Но это удалось не всем из них. Представители некоторых кланов отторгали человеческий материал и по сей день вынуждены были скрываться в закрытых пространствах, едва над Землей вставал рассвет.

— Так что, ты, может, и мои разговоры с Софией досконально выслушала? — спросил Егор, разливая по рюмкам водку.

— Нет, — пожала худенькими плечиками девчонка. — Я, конечно, могла бы. Только зачем мне это нужно?

— Понятно, — кивнул Егор. — На будущее можно тебя попросить…

— Конечно, — произнесла Олеся, не дожидаясь окончания фразы.

Прежде Егор как-то не задумывался о том, что упырице, почти все время находящейся где-нибудь поблизости, могут быть известны многие его тайны. Прежде — это вплоть до тех пор, покуда в его жизни не появилась рыжеволосая женщина-врач.

— Ну ладно, — Олеся приподняла свою рюмку. — Давай, что ли, выпьем… за удачный рейд?

— Давай, — Егор чокнулся с упырицей и опрокинул в себя содержимое рюмки. "Огненная вода" приятно обожгла горло, а следом — желудок. Тут же Егор подумал, что они с Олесей безбожно нарушают традиции — пить следовало, не чокаясь, ведь в Уманске, все-таки, погибли люди, да и окончательное упокоение тамошних зомби стоило, наверное, помина. Впрочем, в его тайной колдовской жизни безбожным являлось довольно-таки многое…

— Уфф, — поморщившись, выдохнул Егор. — Видел бы кто-нибудь это со стороны.

— Как здоровый мужик спаивает у себя дома маленькую девочку? — приподняв бровь, отреагировала Олеся.

— Да нет, это сейчас часто встречается, — покачал головой Киреев. — А вот как некромант с вампиром выпивает…

— Да уж, — прыснула упырица. — Такое и впрямь не каждый день увидишь. Думаю, мало кто из твоих ближайших соседей способен по достоинству оценить прелесть ситуации.

— Среди ближайших-то, пожалуй, ни одного такого не сыщется, — произнес Егор. — Закусишь? — он указал девчонке на тарелки с едой. Как и в случае со спиртным, Олеся вполне могла позволить себе употребить что-нибудь из человеческой пищи.

— С чего бы? — Олеся, довольно улыбаясь, погладила себя по животику. — Мне этого хама провинциального надолго хватит.

— Ты его убила? — на всякий случай уточнил Егор.

— Нам ведь лишние свидетели ни к чему, — пожала плечами Олеся. — Да и потом — ты разве не для этого меня ему подарил?

— Для этого, — кивнул Егор. — А то совсем оборзел, сука. Может, теперь хоть немного уважать начнут.

— Может, и начнут, — задумчиво произнесла Олеся. — Только сначала все равно достать попытаются.

— В этом я нисколько не сомневаюсь. Но и не боюсь их совершенно. Дилетанты ведь полные. Ладно, хрен с ними. Давай по второй.

Вскоре после второй последовала и третья, на чем употребление алкоголя закончилось. Олеся, обернувшись летучей мышкой, упорхнула в гостиную, где залетела на книжный шкаф, да так и застыла на его вершине — ни дать ни взять, бронзовая статуэтка, изображающая нетопыря. Егор подумал, что и ему неплохо бы передохнуть еще часок-полтора. Доел свой обед, вымыл посуду, выкинул пустую бутылку. После чего пошел в спальню и, включив на музыкальном центре медленную расслабляющую музыку, растянулся на кровати и погрузился в сон. На этот раз, к счастью, обошлось без кошмарных видений.

Глава 6

Беседа в саду мудрости

Егора разбудила трель дверного звонка — достаточно громкая, чтоб быть услышанной спящим человеком поверх плавно звучащей мелодии знаменитого японского композитора Китаро. Киреев быстро встал и оделся. Так ему звонили не домой, а на работу: сигнал был выведен на коммутатор, чтобы Егор мог слышать его из любой точки своего жилища. А сегодня — воскресенье, и вроде как не выпадало еще случая, когда в этот день в "Погребок Аль-Хазреда" попытался бы попасть обычный покупатель. Но было в городе несколько личностей — и чуть побольше было их в стране — которые не относились, в общем-то, даже к обычным людям. Поэтому, раз уж некто начал трезвонить в книжную лавку Егора в выходной день — он, скорее всего, имел на то моральное право. Взгялнув на монитор видеонаблюдения, Киреев убедился в правильности своей догадки. Не впустить этого было бы очень большим неуважением — а тот ведь наверняка чувствовал присутствие Егора в доме. У входа в магазин стоял не кто иной, как Орвиланд — один из могущественнейших магов Ростова, в свое время рекомендовавший Киреева в питерскую Академию. Неясным оставалось лишь то, почему Орвиланд позвонил именно в магазин, а не в дом — ведь в его собственной библиотеке и томов насчитывалось гораздо больше, и знания они содержали куда как более ценные. Разве страсть к коллекционированию могла привести сюда этого почтенного адепта Тьмы. Но почему, в таком случае, он не заходил в "Погребок Аль-Хазреда" раньше, предпочитая навещать Егора именно дома?

"Что ж, сейчас я это узнаю", — подумал Егор, выходя в гостиную. Переход в рабочую часть дома, ни с той, ни с другой стороны совершенно незаметный для посторонних глаз, был оборудован у него прямо здесь.

— Приветствую вас, мастер, — открыв входную дверь магазина, Киреев склонил голову — но совсем слегка: чрезмерное подобострастие традиционно приветствовалось в среде Светлых магов, но никак не при общении Темных. — Да пребудет с вами Тьма.

— Да пребудет с тобой Тьма, Егор, — промолвил Орвиланд.

Этот волшебник резко выделялся среди прочих Темных своей склонностью к мягким жестам, тихой речи и светлым оттенкам — сейчас, к примеру, на нем были надеты пепельно-серые брюки из верблюжьей шерсти и белый кожаный пиджак. Со стороны его вообще можно было принять за представителя противоположного лагеря. Но Егор Киреев был давно знаком с Орвиландом и знал, как много этот маг сделал для дела Тьмы.

— Проходите, — Егор впустил Орвиланда внутрь, а сам закрыл массивную дубовую дверь. Визитер дошел до центра помещения и остановился, осматриваясь.

— Чем обязан высокой чести? — спросил, повернувшись к нему, некромант.

— Оставь на потом дворцовый этикет, — махнул рукой Орвиланд. — Он тебе еще пригодится сегодня — скоро сюда придет Вадим.

— Вадим… Глава Ковена? — потрясенно вымолвил Егор.

— Он самый, — кивнул гость. — А уютно тут у тебя…

Это действительно было так. Обставляя свой магазин, Егор не пожалел средств. В ту пору он многое мог себе позволить, поскольку накануне открытия получил гонорар за первое серьезное дело. За исключением некоторых книг, здесь не было ни единой вещи, которая не являлась бы антиквариатом — причем далеко не только российского происхождения. Итальянские кресла и французские полки. Громадный глобус, изготовленный в колониальной Индии. И румынский диван, принадлежавший некогда самому Владу Цепешу. На такой раритет Кирееву, разумеется, никакого гонорара не хватило бы — диван стал частью награды, полученной от одного из молдавских заказчиков.

Конторка, за которой работал Егор, прибыла в Ростов из Англии и помнила еще времена Чарльза Диккенса. А приглушавший свет причудливый абажур из змеиной кожи был создан в Египте. Правда, в Египте уже арабском — но все равно достаточно много лет назад, чтоб данная деталь вписывалась в общую канву.

Укрепленные на стенах охотничьи трофеи имели менее монументальное происхождение — их изготовили по заказу Киреева ростовские таксидермисты.

— Спасибо, что оценили, — кивнул Егор.

— Здесь есть, что оценить, — Орвиланд подошел к стеллажам, расположенным с правой стороны зала. Здесь у Киреева стояли лучшие образцы современной и классической художественной литературы.

Не всякой, разумеется, а только представляющей жанры, имеющие отношение к магии, мистицизму и прочим проявлениям сверхъестественного. Готические романы и новеллы девятнадцатого века, а также наиболее яркие произведения литературы ужасов и фэнтези века двадцатого. Эдгар Алан По, Говард Лавкрафт, Артур Мейчен и Абрахам Меррит. Профессор Толкиен, Нил Джордан, Пирс Энтони и Джоан Роулинг. Стивен Кинг, Клайв Баркер и Нил Гейман.

Заложив руки за спину, Орвиланд разглядывал разноцветные книжные корешки. Егор с любопытством наблюдал за ним — некромант и представить себе не мог, что волшебник такого уровня первым делом обратит внимание именно на этот отдел.

"А впрочем, логично все, — подумал Киреев через несколько секунд. — Я ведь не думаю круглые сутки о магии только потому, что сам являюсь магом. Так почему же Орвиланд должен? Не удивлюсь, если на магические книги он даже не посмотрит".

Так оно и вышло. К полкам, стоявшим слева от входа, Орвиланд даже не приблизился. Сочинения Алистера Кроули, Мэнли П. Холла, Колина Уилсона, Кеннета Меддоуза и прочих авторов, пишущих на темы магии и оккультизма, такой человек, как он, должно быть, знал наизусть. "Мужчина, вот вы представьте — приезжаете на пляж, а там вдоль берега — станки, станки, станки… — усмехнулся про себя Егор. — Да, хочется иногда отдохнуть от всего этого. Но такие мечты — из разряда несбыточных".

— Как всегда, отличный ассортимент, — одобрительно кивнул Орвиланд. — Все самые горячие новинки и все бриллианты из классической коллекции.

— Как всегда? — поднял бровь Егор. — Но вы ведь прежде не бывали здесь. Дистанционное наблюдение?

— Зачем бы? — Орвиланд повернулся к нему. — Я иногда присылал к тебе курьеров за нужными книгами. Работы невпроворот — иногда по нескольку дней не выходит выбраться из дома. Даже в продуктовый магазин, что расположен прямо напротив.

Киреев знал, какого рода работой занимается его нежданный гость, а потому ни на секунду не усомнился в его словах. С такой специализацией, как у Орвиланда, порой не то что в магазин не сходишь — чашку кофе не выйдет выпить, когда захочется…

Собеседник Егора был — ни больше, ни меньше — "стражем Вселенной", в обязанности которого входило поддержание порядка в окраинных ее областях. Значительная часть жизни Орвиланда проходила в путешествиях по внешним мирам, где он расследовал интриги врагов существующего порядка и предотвращал диверсионные атаки.

Для того, чтобы разобраться с проблемами, возникшими где-нибудь в отдаленных закоулках мироздания, Орвиланду вовсе не обязательно было лично отправляться туда. Персональный компьютер, стоявший в кабинете этого мага, являл собой мощнейший технологический артефакт, в память которого были загружены характеристики множества миров. Базы периодически обновлялись, так как время от времени появлялись новые миры, да и существующие, разумеется, делали скачки в своем развитии.

Егор несколько раз бывал в гостях у Орвиланда и однажды застал того за работой. Со стороны могло показаться, что презентабельно выглядящий пожилой мужчина впал вдруг в ребячество, увлекшись компьютерными играми из серии "меч плюс магия". На деле же происходящее на экране монитора было совсем не игрой, а самой, что ни на есть, настоящей реальностью — лишь отстоящей на миллиарды световых лет от голубой планеты, что идет третьей по счету от Солнца…

— Я иногда люблю поразвлечься, — сказал тогда Орвиланд, поставив "игру" на паузу и повернувшись к Егору. — Связываюсь с разработчиками компьютерных игр и рассказываю им об увиденном там, — маг указал на экран. — Многие из идей, что были реализованы в "игрушках" за последние двадцать лет, имеют под собой весьма реальную подоплеку, — Орвиланд усмехнулся и продолжил истреблять отвратительных монстров, что лишь отсюда, из его рабочего кабинета, казались виртуальными…

— А как насчет "Ковен-Принта"? — спросил Орвиланд, отойдя от полок с романами и сборниками новелл. — Есть что-нибудь новенькое от них?

— "Гримуар Синей Бороды", — мгновенно ответил Егор. — Поступил в продажу всего полторы недели назад. А на следующей жду переиздание оригинального "Некрономикона" с комментариями Олега Тасканова.

— Ну, в нынешнюю эпоху подлинный "Некромномикон" даже дети наших врагов, должно быть, читают, — улыбнулся Орвиланд. — А вот на комментарии Таскана интересно было бы взглянуть. Сможешь отложить для меня экземпляр?

— Конечно, — кивнул Киреев. — Я их десять заказал.

Базирующееся в Санкт-Петербурге издательство "Ковен-Принт" занималось выпуском магической литературы, не предназначенной для продажи в обычных магазинах. Только такие люди, как Егор — сами причастные делу темной волшбы — имели право распространять подобные книги. Да появления этих томов в каком-нибудь "Магистре" или "Новом Книжном" простой народ и не смог бы воспринять адекватно. Все книги "Ковен-Принта" тщательно стилизовались под старину. Частыми элементами оформления были: настоящий пергамент, дорогие ткани, золото, серебро и драгоценные камни. Но главной причиной, по которой их стоило держать подальше от обывательских глаз, было, конечно, не это. Во время печати некоторых фолиантов использовалась кровь, а иные из них и вовсе были заключены в обложки, обтянутые самой настоящей человеческой кожей. В полном соответствии с правилами тысячелетних ритуалов Темной магии…

— Итак, мой юный друг, — промолвил Орвиланд, встав у конторки, — тебе, наверное, очень интересно, зачем я здесь, раз не собираюсь сегодня ничего покупать. Развеем мрак неизвестности — я пришел, чтобы предупредить тебя.

"В самом ближайшем будущем тебя ждет предательство близкого человека, — всплыли в памяти слова Софии. — И это принесет тебе довольно много хлопот… Мне предстоит спасти тебя от смерти еще до конца этого года…".

— О чем же? — настороженно произнес Егор. — Я уже слышал совсем недавно одно предупреждение. Надо мной сгущаются тучи?

— Опасность грозит не только тебе, — покачав головой, сказал Орвиланд. — Всем Темным, проживающим в Ростове. Даже тем, кто не принимает участия в Большой Игре. Даже тем, кто сам не подозревает о своих способностях.

— Светлые намерены нанести удар?! — Егор не поверил своим ушам. — Они хотят начать войну у нас, в Ростове?!

— Не войну, Егор. Они хотят устроить провокацию, в результате которой будут пересмотрены существующие юридические положения. Ты слышал о Морлоке Хнарте?

— Кто же о нем еще не слышал? — сквозь зубы процедил Егор. — Добраться бы до этого гада!

— Извини, конечно, но я не думаю, что тебе достанет сил совладать с ним, — Орвиланд передернул плечами, будто Егор уже лежал перед ним мертвым, поверженный Морлоком. — Суть в том, что именно выходки Хнарта должны послужить для Светлых толчком к решительным действиям.

— Они хотят обвинить нас всех в его преступлениях? — понял Егор. — Но это же смешно. Морлок не Темный. Он Черный. Такой же враг для нас, как и для них. Даже, пожалуй, хуже. Нас ведь он еще и порочит…

— Все верно, — кивнул Орвиланд. — Черный цвет не является достаточно темным для нас, но в противоположном лагере разница ясна далеко не всем. И даже те из них, кому она ясна, всегда постараются замолчать ее в свою пользу. Суть этого дела как раз в том и заключается, что Светлые, вполне возможно, сами используют наглеца в своих целях.

— Если это действительно так, мы должны нанести контрудар! — выпалил Егор. — Свет стал грязнее Скверны, если пошел на такое.

— Делать окончательные выводы пока что рано, — успокаивающе произнес Орвиланд. — Ситуация требует тщательного расследования. Именно для этого в город прибыл Вадим.

В дверь позвонили.

— А вот, кажется, и он, — сказал Орвиланд. — Открывай.

Егор поежился. Далеко не каждый день его навещали древние Сущности, неоднократно становившиеся частью земной истории…

Глава 7

Визит высшего

Мирское имя этого человека было Вадим. Фамилия — Дорога. Но те, кто был с ним знаком достаточно близко, знали, что на самом деле он носит совершенно другое имя, да и человеком является только внешне. Егор даже приблизительно не смог бы сказать, каковы истинные облик и возраст того, кто вошел в "Погребок Аль-Хазреда" через пятнадцать минут после появления там Орвиланда.

— Приветствую, — сказал вновь прибывший, пожав руки хозяину магазина и его гостю. — Да пребудет с вами Тьма.

Нужды отвечать ему той же фразой не было — Вадим сам пребывал во Тьме, и более того — являлся частью ее. Он, вообще, был настолько яркой, многогранной и загадочной личностью, что в его присутствии Егор всегда ощущал себя невзрачным третьеклассником, который только на то и годен, что ковырять в носу, да срывать листы лопуха.

В последний раз Киреев видел Дорогу в год окончания питерской Академии, где тот иногда читал лекции по защите от Светлых сил.

С тех пор Вадим значительно изменился…

Волосы его, на момент предыдущей встречи — длинные и огненно-рыжие, были теперь коротко пострижены и выкрашены в темно-фиолетовый цвет. А впрочем, нет, не выкрашены, конечно. Вадим был способен менять их цвет по собственному усмотрению. А глаза его — те и вовсе могли вдруг измениться вне зависимости от всяких желаний, повинуясь лишь настроению своего хозяина.

Вкупе с выбритыми висками и обильным пирсингом лица (раньше Вадим носил лишь несколько серег в левом ухе), прическа эта делала Дорогу похожим на представителя молодежной субкультуры готов. Он и одет был подобающе: черная футболка с кельтским узором, кожаные брюки и тяжелые ботинки на платформе. Только тот факт, что выглядел Вадим лет на тридцать с копейками, мешал причислить его к той категории граждан, что ежедневно тусовались у подножия Донской публичной библиотеки и на "яичной" площади перед зданием областной администрации. Впрочем, насколько знал Егор, музыкальные пристрастия главы Ковена Малаха полностью соответствовали его нынешнему облику.

— Как поживаешь, Егор? — спросил Вадим у хозяина магазина. — Давненько мы с тобой не виделись.

— Да вроде, нормально все, — пожал плечами некромант. — Вот, не далее как вчера, новый заказ исполнил. Недалеко отсюда. На Кубани.

— Да, безработный некромант в наши дни — такой же нонсенс, как голодный вампир, — усмехнулся Вадим. В его устах выражение "в наши дни" звучало несколько двусмысленно — как и в устах любого, кто прожил по меньшей мере три тысячи лет…

— А у вас, в Ростове, мертвяки не шалят? — поинтересовался Дорога.

— Нет, — мотнул головой Егор. — В городе два дипломированных некроманта — я, и еще Ян Грушницкий — вместе Академию заканчивали. Мы регулярно профилактику проводим и всем нехорошим проявлениям крылышки подрезаем в самом зачатке. Не расшалишься.

— Помню Яна, — кивнул Вадим. — Рановато парень поседел. Не тесно ли вам двоим в Ростове? Город, все-таки, не слишком большой.

— Не жалуемся, — развел руками Егор. — Все равно ведь в самом городе ни для одного из нас работы нет почти никакой. Я ближайшие окрестности обрабатываю, а Ян — он больше по загранкомандировкам.

— Понятно, — Дорога снял с плеча сумку и поставил ее на конторку. — Давайте, может быть, выпьем? За встречу, так сказать?

— Отличная идея, — улыбнулся Орвиланд.

"Опять пить, — подумал Егор. — Ну сколько можно?".

Впрочем, употребление спиртного в компании таких людей, как Орвиланд и Дорога в любом случае разительно отличалось не только от ненавистных ему уличных посиделок, но даже и от благодатной атмосферы семейного застолья. Отличалось в лучшую сторону, разумеется — Егор прекрасно помнил вечеринки в студенческом кампусе Академии. То были поистине волшебные, чарующие моменты, проникнутые невыразимым духом причастности к великому общему делу. Моменты, когда кажется, что ты попал на пожелтевшие страницы древних рукописей, вплавился в саму эфирную субстанцию, что склеивает воедино пространство, время и ноосферу. Егор очень наделся, что все это повторится сейчас.

— Я прилетел в Ростов из Австрии, — молвил Вадим, раскрывая сумку. — А именно — из Тироля. Посетил там концерт Graveworm, но главной целью моей поездки было, конечно, не это, а встреча с Теодором Тоддгейстом. Мэтр находится там на отдыхе. Он кое-что дал мне с собой в дорогу…

При этих его словах Киреев сглотнул слюну. Речь, разумеется, шла о знаменитых южно-тирольских свиных колбасках с чесночным ароматом и душистыми пряностями. Но вряд ли Вадим ограничился бы одними колбасками, затеяв разговор о доброй закуске…

— Чесночные колбаски! — провозгласил Дорога, извлекая из сумки прозрачный пакет, в котором находилось десятка три оных. — А также — овечий сыр и тирольский хлеб, ничуть не менее знаменитый, чем наше основное блюдо, — оба названных ингредиента заняли место на конторке. — И, разумеется, "Ягермайстер", — Вадим поставил рядом бутылку. — Куда ж без него?

— Ох, что это я дубом стою?! — спохватился Егор. — Рюмки же надо принести. — Некромант сделал шаг по направлению к тайной двери — от этих двоих ее можно было и не скрывать.

— Не нужно, — остановил его Вадим. — У меня есть с собой абсолютно все необходимое. Вот рюмки, — гость достал три отливавших лунным блеском сосуда, — вот нож, а вот и дощечка для нарезки. Настоящий путешественник всегда постарается взять в поход все, что может понадобиться, а истинный ценитель комфорта даже в долгом пути не откажется от своих привычек.

Егору при этих словах вспомнилась история о высокогорной экспедиции, возглавляемой Алистером Кроули. Некромант улыбнулся, но умолчал о причинах, заставивших его это сделать.

Вадим начал свиничвать пробку. "А ведь у него бутылки обычно бездонные, — запоздало вспомнил Киреев. — Да и стойкость организма, разумеется, куда как выше, чем у меня. Надеюсь, великий не будет заставлять меня пить с ним наравне", — в последнем случае Егор уж точно превратился бы в собственного потенциального "клиента".

— Ты пока займись подготовкой закуски, — сказал Вадим, приближая горлышко бутылки к первой из рюмок. Егор взял красивый охотничий нож Вадима и принялся нарезать сыр. Потом — разрезал надвое вдоль несколько колбасок. Тирольский хлеб, внешне чем-то напоминавший привычные ростовчанам кавказские лаваши, был уже вполне готов к употреблению.

— Зелени, разве что, не хватает, — посетовал некромант. — А так — отличный набор.

— Да, кстати, и впрямь не мешало бы витаминчиков прибавить, — кивнул Орвиланд. И тут же сверкнул очами, материализовав на конторке небольшую тарелку с листочками салата, петрушки и базилика.

— Приступим? — Вадим закончил разливать напиток и поднял одну из рюмок. Егор, успевший уже соорудить несколько бутербродов, сделал то же самое. Последним рюмку взял Орвиланд.

Темно-красная жидкость очень напоминала кровь. Темные недаром высоко ценили "Ягермайстер". Даже не из-за оригинального вкуса, а как раз в силу этой его особенности. В употреблении классического германского напитка присутствовал определенный символический шарм — сходный с тем, что связан с красным вином в движении готов, но значительно более глубокий. Ведь немалая часть Темной братии нередко использовала кровь — в том числе и человеческую — для совершения разнообразных ритуалов, а кое-кто, так и вовсе питался ею.

Егор, которому по роду занятий, также приходилось практиковать подобное, не был в восторге от вкуса крови. Однако ж, мистический смысл употребления напоминавших ему напитков был некроманту безмерно приятен. Как и многие другие аллюзии на тайную жизнь, присутствующие в явной.

— Вздрогнем, друзья мои, — Вадим приподнял руку с рюмкой. Фраза эта заставила Киреева вновь улыбнуться. Пожалуй, в устах Дороги почти любое привычное выражение приобретало некий потаенный смысл. Вздрогнем… Любой из скрытых обликов, которые умел принимать Вадим, заставил бы вздрогнуть даже закаленного в смертельных схватках грозного бойца воздушно-десантных войск. Что уж и говорить о давешнем похмельном побирушке с улицы… "Дьявол! — оборвал себя некромант. — Почему же мысли мои все время возвращаются к тому ублюдку? Он явно этого недостоин".

— Погнали, — кивнул некромант. Орвиланд промолчал.

Серебряные сосуды соприкоснулись, издав мелодичный звон. Компаньоны выпили и потянулись за закуской.

— Что нового в старой доброй Европе? — полюбопытствовал Орвиланд, сжевав бутерброд. Вопрос, разумеется, был обращен к Вадиму.

— Странное что-то творится, — Дорога поставил рюмку и взял с тарелки с зеленью лист базилика. — Сказочные создания готовы выйти на улицы городов и заявить о себе во всеуслышание. Маги с большим трудом удерживают их от этого. Да что там Европа — по дороге в город из аэропорта я видел в парке нескольких леших. Конечно, простому человеку куда труднее их разглядеть, но у меня сложилось впечатление, что ребята не особо-то и маскировались.

— Да, есть такое дело, — признал Орвиланд. — Правда, в нашей-то местности к тому имеются весьма серьезные предпосылки.

— Морлок?

— Он самый.

При звуке имени, от которого в помещении, казалось, дохнуло могильной гнилью, Егор заскрипел зубами. Морлок Хнарт был самым ненавидимым и презираемым существом среди всех магов, которые знали о его существовании — как Светлых, так и Темных. Белых и Черных Егор просто не брал в расчет, хотя как раз для последних Морлок должен был, по идее, являться кем-то вроде кумира.

Меньше, чем за год активной деятельности Хнарт сумел обрести самую дурную славу, какая только возможна. Барону Жилю де Рэ, графине Эльжбет Батори, или скромному работнику сферы образования, Андрею Романовичу Чикатило, и в страшном сне не смогла бы привидеться та критическая масса мерзости, которую накопил за своей душой Морлок. Заказные убийства при помощи черной магии, а также многочисленные осквернения, изнасилования, похищения душ и доведения до самоубийства — все это колдун совершал уже просто ради собственного развлечения — сделали его подлинным воплощением мирового зла. Особенно задевал магов тот факт, что Морлок Хнарт (чье имя переводилось с Наречия как "Гниющая Тень") действовал практически в открытую, вовсю рекламируя свой гнусный бизнес через Интернет и городскую прессу.

Разобраться с гадом пытались неоднократно. Да только ему то ли феноменально везло, то ли он пользовался чьей-то поддержкой, а может, просто был хитрее и дальновиднее всех прочих. Стоило реально сильным волшебникам начать охоту за Хнартом, как он, мастерски ускользнув от слежки или преследования, исчезал, чтобы залечь на дно. Ну а в тех случаях, когда покарать мерзавца, не заручившись не то что поддержкой, но даже обычной санкцией свыше, брались горячие головы из молодых да ранних… головы свои они очень быстро складывали: если уж Хнарт вступал в бой, то, как и свойственно титану подлости, не брезговал абсолютно ничем.

Но доказать вину Морлока в этих убийствах, опять-таки, еще никому не удалось. Слишком уж хитро все было обставлено — всякий раз находились случайные свидетели, которые "видели", как жертву пырнул ножом маньяк, или сбил автомобиль. Проведенное опытными магами сканирование сознаний этих людей показывало, что "свидетели" были загипнотизированы. И, хотя в личности осуществлявшего ментальное вторжение сомневаться не приходилось, напрямую на Морлока ничто не указывало. А то, что Черные маги попросту не способны так хорошо затирать следы своих деяний, было общеизвестным фактом. Так что формально Хнарт был виновен лишь в преступлениях против обычных людей…

Фантастическая удача и полная безнаказанность, сопутствовавшие Морлоку, выглядели особенно подозрительно на фоне обострившегося в последние годы извечного конфликта между Темными и Светлыми магами. "Как же я сам не пришел к такому выводу? — подумал Егор, вспомнив предшествовавшую появлению Вадима беседу с Орвиландом. — А впрочем, часто сложнее всего бывает заметить как раз очевидные вещи".

— Я, в общем-то, как раз для того и приехал в Ростов, чтобы покончить с этим, — сказал Вадим, разливая по рюмкам новые порции "Ягермайстера".

Повисла пауза.

"Ничего себе! — подумал Киреев. — Значит, у Морлока и впрямь есть могучие покровители среди Светлых, раз потребовалось его вмешательство. Вот ведь как бывает — мы просто живем себе, никого не обижаем, если не трогать нас, и даже наоборот — стараемся по мере возможности помогать людям. А эти… Тьфу!".

— Что ж, этого следовало ожидать, — кивнул Орвиланд. — Если мы сами до сих пор не сумели его остановить, логично предположить, что не смогли бы и в дальнейшем. С чего думаешь начать?

— Нужно будет провести тщательное расследование и выйти на тех, кто прикрывает Морлока. Сам-то он мне не слишком интересен — в любой момент успею прихлопнуть. Хотя, как раз этого и не следует делать — Хнарт пригодится нам как свидетель. Главное — разыскать того, кто против кого он мог бы свидетельствовать…

— Мне кажется, ниточки потянутся гораздо дальше Ростова, — произнес Орвиланд.

— Да, возможно они доведут нас до самого Лос-Анджелеса, — кивнул Вадим. — Посмотрим. А сейчас — давайте вернемся к нашим возлияниям.

— С тобой, Орв, мне тоже нужно бы переговорить, — промолвил Дорога после второй рюмки. — По твоей теме. Есть что-нибудь?

— Кажется, началось какое-то шевеление на окраинах, — сказал волшебник. — Я навещал тот мир, и вроде, все успокоилось даже без моего вмешательства, но… недавно там снова начались неприятные события глобального масштаба. Тамошний народец еще не подозревает, насколько все серьезно. Ты знаешь, так было уже не раз… Надеюсь, что и нынешняя заваруха не имеет отношения к тому… чего мы опасаемся.

— Рано или поздно это, все же, должно будет произойти, — пожал плечами Вадим. — Поскольку мы с тобой, мой друг, бессмертны, нам все равно придется с этим разбираться, хотим мы того или нет.

Егор понял, что собеседники говорят о вещах, понятных только двоим из троицы. Возможно, даже, о таких делах, которым присутствие поблизости лишних ушей может только повредить. Но сомневаться в его, Киреева, лояльности, у Вадима и Орвиланда поводов не было. Человек, заслуживший право именоваться Темным магом и некромантом, по определению не способен предать дело Тьмы…

После третьей порции ликера Егору стало настолько хорошо, что он практически погрузился в нирвану. У попойки магов есть одно существенное отличие от того же процесса, осуществляемого простыми гражданами. Волшебник может в любой момент более-менее полно материализовать позитивные ощущения, которые вызывает в его душе алкоголь. Создать вокруг себя иллюзию, или же — тут все зависит от силы мага — воплотить свои фантазии в реальность. Егор остановился на промежуточном варианте (да на максимум его возможностей и не хватило бы), спроецировав осязаемые видения, которые, тем не менее, не были бы полностью реальны. Не только для того, чтоб позабавиться самому, но и с целью повеселить своих гостей.

Вкус "Ягермайстера" почему-то всегда ассоциировался у Киреева с волшебными сказками, населенными гномами, феями и говорящими животными. То есть, это когда-то давно Егор считал сказкой все эти вещи, являющиеся на деле волшебной реальностью. Но образы, что запали в память еще в далеком детстве, благодаря мультфильмам и сказочным кинолентам, мешали подобрать другое определение. Да, в конце концов, гномы и феи даже официально именовались "сказочными созданиями"…

В полутемном помещении магазина стало вдруг значительно светлее. Потолок обернулся куском голубого неба, с которого хлынули вниз ласковые солнечные лучи. Стены начали бугриться и разделяться, превращаясь в древесные стволы. Из пола ударили пучки зеленой травы, и вскоре вся нижняя часть "Погребка Аль-Хазреда" была покрыта радующим взоры мягким ковром, в котором то и дело мелькали упругие тела небольших кузнечиков.

Книги, зашелестев страницами, спорхнули с полок и, обратившись, одни — в разноцветных бабочек, другие — в фей с прозрачными крыльями, принялись носиться над милой лесной опушкой, в которую Егор превратил свой магазин. Конторка обернулась широким пнем, а стеллажи — деревянными истуканами, изображавшими языческих богов. У подножия одного из идолов водили хоровод крошечные гномы.

— А что, неплохо получилось, — улыбнувшись, отметил Вадим. — Спасибо, Егор, порадовал.

После того, как бутылка опустела, глава Ковена еще два раза наполнял ее при помощи магии. Вадим и Орвиланд продолжали беседовать о вещах, от которых Егор был далек, поэтому некромант принялся размышлять о своем: о недавнем заказе, о встрече с Софией, и о том, какие последствия может повлечь за собой каждое из этих событий. Уманское жлобье, оставшееся без своего "кормильца", несомненно, попытается отомстить. В следственные органы они, понятное дело, обращаться не станут — поди, растолкуй "серым братьям", кто и за что убил Никанора Смагина. Впрочем, Уманские-то менты наверняка в курсе всех подробностей и сами с радостью примут участие в охоте на некроманта. "Так что, Егор, стоит тебе теперь, пожалуй, почаще оглядываться".

София… Чем больше Киреев думал о ней, тем сильнее ему казалось, что встреча их была далеко не случайной, и отношения с рыженькой зайдут гораздо дальше интимных встреч раз в неделю. Удивительно, но Егор пока не мог определиться с собственным мнением относительно этого, довольно-таки важного вопроса. В конце концов, он решил просто поплыть немного по течению. Ведь далеко не всегда оно выносит нас к обрыву с водопадом.

— Земля стоит на пороге больших перемен… — будто издалека доносились до Егора обрывки разговора компаньонов. — …возможно, что и вся Вселенная тоже…

— Ну что, пожалуй, пойду я, — промолвил Вадим. Егор, опомнившись, поглядел по сторонам и увидел, что созданную им иллюзорную опушку уже начинают укутывать в вечерний саван сизые сумерки. "Ничего себе, отдохнули, — весело подумал Киреев. — А я уж думал, что выходной пройдет в тоске, печали и отстреле виртуальных мертвецов".

— Надо бы прибраться, — глаза Вадима сверкнули фиолетовым. Хлебные крошки, пакеты из-под продуктов и пустая бутылка исчезли, словно их здесь и не было. Некромант развеял иллюзию — помещение магазина вновь обрело свой привычный вид.

— Егор, я еще зайду к тебе на днях, — сказал Дорога, складывая в сумку свои вещи. — Орв, пойдем, проводишь меня до гостиницы. Нам нужно еще кое-что обсудить.

— Будь осторожен, Егор, — сказал на прощание Орвиланд. — Что-то дурное носится в воздухе в последние дни. Каждый из нас должен быть начеку.

После ухода Высших Егор отправился в ближайший магазин, чтоб обновить запасы провизии. Когда он вернулся домой, на сотовый позвонила София.

— Привет, — сказала женщина, и от звука ее голоса у некроманта заметно потеплело на душе. — Мы увидимся с тобой сегодня?

— Извини, но сегодня не получится, — ответил Киреев. — Я позвоню, когда буду свободен. Как у тебя дела?

— Да ничего, неплохо. Но вместе с тобой было бы еще лучше. Ну ладно, пока.

После, разложив купленные продукты по полочкам холодильника, Егор пошел спать.

Глава 8

Посвящение в готы

Такое место есть почти что в каждом населенном пункте. Сквер, небольшая площадка, или, напротив, широкая площадь, расположенная поблизости от здания, где заседают местные представители власти — будь то глава сельской администрации со своим аппаратом, либо городской мэр сотоварищи.

Во многих городах России существуют места, пользующиеся особой пошленькой славой. Там стоят детализированные скульптурные изображения коней, которые, именно в силу своей предельной натуралистичности, пользуются повышенным вниманием со стороны веселого и циничного племени студентов. Вы, несомненно, знаете о забавной традиции начищать до блеска определенные части бронзового конского организма накануне важных событий студенческой жизни.

Ну а в тех городах, поселках, деревнях и станицах, где количество неформалов превышает единицу, всегда найдется местечко, любимое этими гражданами больше, чем все остальные. Чем крупнее населенный пункт, тем больше в нем таких точек, но непременно есть главная, известная абсолютно всем. В Ростове-на-Дону самым знаменитым местом неформальных сходок является площадь Советов, расположенная на пересечении Большой Садовой улицы и Ворошиловского проспекта.

Волею судеб этот кусок пространства совместил в себе все три вышеперечисленных категории. Чуть поодаль стоит обитель работников областной администрации, а в центре площади горделиво высится памятник героям-буденновцам, которая, понятное дело, не могла обойтись без коня. Регулярно охаживаемые наждачками студентов тестикулы этого благородного животного дали площади второе имя. В народе она известна как "Яйца". Именно здесь, на "Яйцах" чаще всего, чем где-либо еще в Ростове, можно увидеть скопления разномастной неформальной молодежи: панков, готов, эмо, скинхедов, и многих других.

Сегодняшний день мало чем отличался от всех предыдущих. В середине июня на "Яйцах" собиралось не так уж много неформального люда: старшеклассники и студенты были заняты подготовкой к экзаменам, а немногочисленные представители старшего поколения уже разъехались по морским побережьям. Ну и, разумеется, в утренние и полуденные часы — тем более, в воскресенье — жизнь любой тусовки имеет, как правило, нитевидный пульс. В настоящий момент на "Яйцах" присутствовали всего три человека, имевшие нетипичный для ростовского общества внешний вид: девятнадцатилетний панк Гарик, шестнадцатилетняя эмо-девочка Алиса, и скрывавший свой возраст гот по прозвищу Завулон, чьего настоящего имени в тусовке никто не знал. Троица со скучающим видом потягивала светлое пиво "Белый медведь" из полуторалитровой пластиковой бутылки. Еще три баклажки дожидались своего часа в рюкзаке Завулона.

Каждый из этих троих стал завсегдатаем "яичной" тусовки, да и тусовки как таковой, по собственным причинам. Гарик был среди них единственным, кто всерьез верил в "идеалы неформального братства" и "борьбу с Системой". Характер Алисы еще до конца не сформировался — девчонка влилась в ряды эмо, скорее, под влиянием модной тенденции, нежели осознанно. Ей и самой многое было непонятно в сути движения (окружающим она, разумеется, этого не показывала). Поэтому Алиса все чаще подумывала о том, чтоб переметнуться к готам. В этом она надеялась на помощь Завулона, который…

О, этот парень был далеко не тем, за кого себя выдавал. Он, разумеется, в совершенстве знал историю готической субкультуры и тщательно соблюдал дресс-код. Но на деле являлся не кем иным, как закамуфлированным под неформала бандитом, использовавшим тусовку как прикрытие и место для вербовки для вербовки добровольных помощников. Не секрет ведь, что многие неформалы плевать хотели на закон, но при этом не относят себя к преступникам. Для такого человека, как Завулон — приятели сокращенно называли его "Зед" — подобная среда была настоящим золотым дном.

От "яичной" публики Завулон тщательно скрывал свою причастность к криминальным структурам. А от "братков" — истинные причины частых визитов в тусовку (товарищам по банде он говорил, что ходит сюда, чтобы "клеить телок"). Такая тактика позволила Артуру — так его на самом деле звали — стать одним из самых успешных преступников города, проворачивающим наиболее "горячие" дела руками людей, формально с криминалом не связанных, а потому редко попадающих под подозрение и в милицейскую разработку. Сам же он оставался практически недосягаемым для закона.

У Зеда были планы на каждого из нынешних собутыльников. Гарик, как человек, легко поддающийся чужому влиянию, симпатизирующий нацистам и достаточно крепкий физически, был нужен ему для заказного избиения одного неугодного кавказского торговца. Что же касается Алисы… "Клеить телок" действительно было одной из целей присутствия Завулона в местах, подобных "Яйцам", пусть и не главной.

В случае с Алисой это не составляло для него особенных проблем — девчонка первой пошла на контакт, разве только интерес у нее был другого рода…

— Зед, — произнесла Алиса, сделав очередной глоток и передав пиво сидевшему слева панку, который мигом присосался к бутылке, как смертельно больной — к флакону с чудесным лекарством, — сегодня ты, наконец, посвятишь меня в готы?

— Вся готика произошла от панка, — веско заявил Гарик, оторвавшись от пластмассового горлышка. — Какое, на фиг, посвящение? Достаточно лишь вернуться к истокам…

— Тпру! — Завулон насмешливо посмотрел на парня поверх своих неизменных круглых солнечных очков. — Девушка со мной говорит.

Гарик примолк.

— Конечно, милая, — продолжил Зед, обращаясь уже к Алисе. При этом он положил руку на ее унизанное разноцветными "фенечками" запястье. — Мы можем сделать это прямо сейчас, если хочешь.

— Сейчас? — лицо Алисы приобрело изумленное выражение, и Зеду это показалось очень милым. — Что, прямо здесь, на площади? Но ведь для этого нужен какой-то ритуал?

— Не здесь, конечно, — Завулон принялся поглаживать пальцами тыльную сторону ее кисти. Щеки девушки порозовели. Ее смущало столь явное проявление далеко не братской заботы, но пресечь его Алиса не решалась — очень уж ей хотелось получить посвящение из рук умудренного опытом гота. Школьница пока не догадывалась, что в данном случае главным инструментом инициации будут являться вовсе не руки.

— Пойдем, — сказал Завулон, вставая и увлекая за собой Алису. — Гарри, рюкзак мой посторожи.

— Угу, — буркнул панк, довольный тем обстоятельством, что ему представилась возможность в одиночку прикончить ту бутылку, что уже была почата.

"Гуру готики" и его новоиспеченная ученица, негромко переговариваясь, пошли к подземному переходу. Неподалеку от Гарика в этот миг присел на скамью пожилой мужчина с лицом советской кинозвезды. Одет он был в серую — и явно не новую пиджачную пару. Разве только красной звездочки на груди не хватало для полноты образа ветерана Великой Отечественной. Пенсионер с интересом посмотрел на панка. "Вот же ж, блин, сейчас наверняка жизни учить начнет", — с неудовольствием подумал тот, машинально поправив свой "ирокез".

— А куда мы идем? — спросила Алиса, когда они с Завулоном перешли на другую сторону Ворошиловского.

— Здесь недалеко, — лаконично ответил Зед. Все это время он продолжал держать девушку за руку, и она уже даже в мыслях своих перестала против этого возражать. В конце концов, он ведь был ее другом — Алиса знала Завулона целых полтора месяца…

"Посвящение в готы, — думал тем временем Зед. — Наивная дурочка начиталась интернетовских бредней, не подозревая, что все это — либо словесный понос каких-нибудь шизофреников, либо издевательские хохмы, ради развлечения написанные кем-то специально для таких, как ты. Им очень приятно встречать на улицах людей, живущих по принципам, что были самолично сляпаны на коленке этими завсегдатаями чатов и форумов. Впрочем, я благодарен сукиным детям. Их "перлы" здорово помогают мне окучивать малолеточек навроде тебя".

Несмотря на вполне определенного рода мысли и целиком соответствующую им вибрацию в паху, ничего дурного Завулон с Алисой делать не собирался. Изнасилование было одним из тех немногих правонарушений, которых Артур чурался. Стоит отметить, правда, что таковых было всего четыре, и в четверку эту, помимо сексуального надругательства, входили терроризм, а также преступления против детей и стариков.

"Все будет так, как ты хочешь, милая, внутренне усмехнувшись — нет, ухмыльнувшись даже, подумал Завулон. — Строго по правилам посвящения".

Некоторое время эмо и гот двигались в направлении южного въезда в город. Потом — свернули направо по улице Шаумяна. Через квартал Зед остановился и любезно распахнул перед Алисой обшарпанную дверь темного подъезда, приглашая даму войти…

— Ой, а куда ты меня ведешь? — полушутливо-полуиспуганно спросила девчонка, поднимаясь вслед за Зедом по широким ступеням.

— Во тьму, — скаламбурил Артур. — Долиной смертной тени следует пройти, чтоб заслужить высокое звание истинного гота, — с улицы в подъезд и впрямь проникало крайне малое количество солнечного света.

Шутки шутками, но Алиса, что называется, "повелась". Мандраж охватил ее еще в тот момент, когда Завулон коснулся ее кожи на площади. Эмочка не знала, в чем конкретно будет заключаться "посвящение", но догадывалась, что ее ждут волнующие — возможно, даже мистические переживания…

На пятом этаже здания, где они сейчас находились, располагалась двухкомнатная квартира, которую Зед не так давно снял, чтобы не особо возиться с пассиями, подцепленными на "Яйцах". Кроме основного жилища у него было в городе несколько тайных лежбищ, но эта квартира к ним не относилась, будучи предназначенной лишь для любовных игрищ.

Завулон еще не проводил в ней "посвящений в готы" (предыдущие партнерши были не столь юны и наивны), но все, для этого необходимое, там имелось: свечи, благовония, репродукции средневековых гравюр на стенах, и — самое главное — удобный мягкий диван на три персоны…

— Парень, можно к тебе обратиться?

Гарик хмуро взглянул на соседа по лавке. "Так и знал, бля", — мрачно подумал панк. Он очень не любил, когда его вдруг начинали "лечить" представители старшего поколения. Особенно — незнакомые (хотя и родного деда, вздумай тот "докопаться" до его внешнего вида или привычек, Гарик, не задумываясь, сразу послал бы в баню).

Но хамить старику парень все же не стал. Юношеский максимализм, который еще пару лет назад заставил бы Гарика, как минимум, отсесть подальше, хоть и не полностью, но выветрился из него к девятнадцати годам.

— Можно, — сказал Гарик секунд через пятнадцать, после того, как прикинул, стоит ли общаться со словоохотливым дедком. — Только сразу предупреждаю — про Христа мне рассказывать не надо.

— Да что ты, какой Христос? — усмехнулся старикан. — Я и сам его не шибко жалую. Кстати, а ты-то почему против о Боге побеседовать? Неужели сатанист?

— А даже если и так, то что? — Гарик действительно был склонен относить себя к приверженца темных путей, но — из обычного позерства, а не из каких-либо рациональных соображений.

— А если так, то… — дедок хитро прищурился и сделал небольшую паузу, — я, пожалуй, подсказать чего-нибудь тебе смогу. — Если желаешь, конечно, — добавил он, слегка понизив голос.

Что-то в лице пенсионера мешало молодому неформалу посчитать нежданного собеседника простым городским сумасшедшим…

— Ой, а зачем раздеваться? — Алиса лупоглазым изваянием застыла рядом с будущим "алтарем", на котором Зед предполагал совершить "посвящение". Она уже успела восхититься гравюрами, красочными постерами рок-музыкантов и мрачноватыми деревянными статуэтками. Здесь было очень красиво и готично — примерно такие же интерьеры Алиса видела в глянцевом журнале, который недавно привез из Питера парень подруги ее двоюродной сестры. Но предложение хозяина этого великолепия застало девушку врасплох. Алиса несколько иначе представляла себе процесс посвящения в готы.

— Нет, ну правда, зачем? — повторила она. — Я читала в Интернете, что ведьмы раздеваются во время шабашей. Но ты же меня не в ведьмы будешь посвящать, а в готы. Там, — девчонка сделала неопределенный жест рукой, но Завулон понял, что она имеет в виду, опять-таки, Интернет, — написано, что для этого нужно пойти на кладбище и соприкоснуться с духами умерших. Или — пить вино из одного бокала, добавив туда по капле собственной крови. Я думала, раз мы не пошли на кладбище, то будем как раз пить вино…

— Выпить и правда не помешает, — Зед подумал, что поспешил, наверное, но — больно уж девица хороша. — Только не вина. У меня есть кое-что получше. Сейчас, — Артур вышел из комнаты и через несколько минут вернулся с бутылкой виски "Jack Daniels" и двумя стаканами.

— Ого! — изумилась Алиса. — Слушай, а это… готично?

— Конечно, — кивнул Завулон. — Американские готы, к примеру, только его и пьют.

— Здорово, — улыбнулась школьница. — Зед, как я рада, что с тобой познакомилась!

— Это только начало, — произнес Артур. — Дальше будет еще круче.

Поставив бутылку и стаканы на журнальный столик, он подошел к резному комоду и достал оттуда несколько отпечатанных на принтере листов. — Вот, почитай пока, — протянув бумаги своей гостье, Завулон открыл виски. Алиса присела на диван.

"Посвящение в готы", — прочла она вычурный заголовок на первой странице.

— Нравится тебе в Ростове жить? — спросил пенсионер.

— Да не очень, — признался Гарик. — Скучно здесь, душно пыльно. И быдла полно кругом.

— Раньше здесь хорошо было, — мечтательно произнес старик. — Этот город когда-то звали "русским Чикаго". А еще — "азовским Ливерпулем" и "донским Вавилоном". Вон та улица, — собеседник панка махнул рукой в сторону Ворошиловского, — Большим проспектом звалась, а эта — сперва Загородней, а после уж — Большой Садовой.

"Странно, — подумал Гарик. — Вроде, до того, как Садовой стать, она улицей Энгельса называлась. Совки везде имена своих святош лепили".

Но дед, как тут же выяснилось, рассказывал ему не о советских, а о куда как более давних временах…

— Город наш быстро развивался, — говорил он. — В шестьдесят пятом году тут уже водопровод работал, а в первом — уж и трамвай электрический прошел.

Такого исторического мракобесия Гарик стерпеть не мог. Первый ростовский трамвай в две тысячи первом году? Ну ладно, водопровод в шестьдесят пятом, фиг его знает, как оно там, при совке на самом деле было — хотя тоже сомнительно. Но трамвай!

— Слушай, дед, ну что за пургу ты несешь? — от переизбытка чувств панк даже назвал почтенного собеседника на "вы", но тут же опомнился. — Ой, извините, я хотел сказать…

— Ничего, ничего, — улыбнулся старик. — Продолжай. Ты меня не обидел. Да что там — польстил даже.

— Я хотел сказать — с датами вы путаете что-то. Какой трамвай в первом году, когда эти трамваи уж лет сто, как по Ростову ползают?

— Давно здесь не был, — произнес старик. — Из эмигрантов я. Взял однажды и у… уехал. А теперь вот вернулся. Но насчет трамвая все верно я говорю — в тысяча девятьсот первом году он в Ростове и появился. Бельгийское акционерное общество учредило.

— А, в девятьсот первом! Ну, тогда понятно, — панк собрался сделать очередной глоток.

— Как сейчас помню, — сказал в этот миг сосед.

Гарик чуть было не выронил бутылку.

— Что?! — теперь-то он смотрел на деда как на сумасшедшего. — Что помнишь? — остатки вежливости покинули неформала. — Окстись, батька, тебе лет-то сколько?

— Много, сынок, — в тон ему произнес старик. — Очень много.

— Но не больше сотни же!

— И снова верно. Намного больше сотни. Вспомни, с чего мы начали разговор…

— С сатанизма. То есть, наоборот — с Христа. "Так вот, к чему он клонит, — сообразил Гарик. — Неужели правда?".

— Вот ты сказал мне сейчас — "окстись". А сам-то знаешь, хоть, что это значит?

— Не знаю, — признался панк. — Но так все говорят. А, нет, знаю! "Успокойся", вроде.

— А вот теперь не совсем верно. Слово это происходит от "окрестись", то есть — "крестным знамением осени себя". Как ты думаешь, станет такой человек, как я, это делать?

"Ну ни фига себе! — пронеслось в голове у Гарика. — Он или чокнутый на всю голову, или… А вдруг?".

Увлечение всевозможными оккультными и эзотерическими учениями в среде маргинальной молодежи — явление ничуть не менее распространенное, чем любовь к тяжелой музыке. Имена Алистера Кроули, Антона Шандора Ла Вэя и доктора Папюса можно услышать на тусовках почти столь же часто, что и названия наиболее популярных зарубежных рок-групп. Подавляющее большинство бульварных "магов" и "сатанистов" являются в этом смысле такими же позерами, как и в отношении собственно к субкультурам. "Это круто!", — взревел однажды со сцены волосатый дядька в кожаной сбруе, и готово — тысячи "ведьм", "колдунов" и "астральных путешественников" навечно влились в ряды бездольных рок-бродяг.

Истинные маги не говорят о своих способностях с простыми людьми почти никогда. Люди, стремящиеся стать магами (такое ведь возможно) или добившиеся серьезных результатов в ритуальном волшебстве, делают это крайне редко и осмотрительно. Ну а среди многочисленных тусовочных клоунов разговоры о "главных секретах мироздания" за бутылкой паленой водки — вполне обычное дело.

Как раз к таким "астральным" личностям принадлежал и Гарик. Но суть намечавшейся беседы он все-таки уловил. За похожими на бредни шизофреника речами старика скрывалась тайна невероятного долголетия, а возможно, что и бессмертия. И собеседник, кажется, намекал, что готов ею поделиться…

— Слушай, ну это стремно как-то, — сказала Алиса, отложив в сторону листки. — Я не готова.

— Почему? — приподнял бровь Завулон. — Что тебя смущает?

— Я… ну, это, — личико школьницы вновь сроднилось цветом с грудкой снегиря. — Я… девственница.

Зеда, в отличие от нее, данное обстоятельство нисколечко не смущало. Даже наоборот — воодушевляло. Свобода нравов, резко распространившаяся по России за последние пятнадцать лет, при всех ее преимуществах, существенно уменьшила чьи-либо шансы на встречу с девственницей даже четырнадцати лет, не говоря уже об Алисиных шестнадцати. "Такой кусочек упускать нельзя ни в коем случае", — подумал Завулон.

— Так это же замечательно! — он сел рядом с девушкой и положил руку ей на плечо. — Это значит, что посвящение при помощи секса будет усилено магией крови. Ты станешь готом в квадрате, Алиса, и ни одна тварь не посмеет уже усомниться в твоей избранности для этого высокого звания.

— Ой! — пискнула Алиса. — Я что, должна буду всем об этом рассказывать?

— Да нет, конечно, — махнул рукой Завулон. — Просто, если вдруг потом кто-то даже лишь косо посмотрит в твою сторону — скажи мне, и я разберусь с любым засранцем, — Зед тщательно запутывал собеседницу, уводя тему разговора от его истинной сути. — Давай-ка выпьем для начала, — Зед плеснул немного виски в каждый стакан.

Алиса слегка расслабилась. "В конце концов, раз это действительно нужно для посвящения, — подумала она, — то почему бы и нет? Все равно ведь у меня нет сейчас парня. А Зед — красивый и умный. И к тому же, он гот".

— Давай выпьем за то, — сказал Завулон, протягивая ей стакан, — чтобы твое посвящение в готы прошло без всяких помех…

— Слушай, Зед! — Алиса повисла на руке Артура, так, что ему пришлось остановиться. — Мы же теперь с тобой прямо как та пара из "Ночного Дозора". Алиса и Завулон. Клево, правда?

— Правда, — кивнул Зед. — Пойдем.

"Дурацкие эмо-привычки, — подумал он при этом. — Пара, говоришь? Нет, деточка, если ты пожелаешь продолжить отношения, тебе придется привыкнуть к тому, что где-нибудь поблизости будут находиться мои "старшие жены". Я, знаешь ли, люблю разнообразие".

— Ребят, идите сюда скорее! — замахал руками Гарик. Зед заметил, что рядом с панком сидит незнакомый старый мужик. "Неужели сам Игги Поп решил почтить нас своим присутствием?", — усмехнувшись, подумал бандит. Он, как и все уголовники, очень негативно относился к появлению в компании непроверенных, "левых" людей. Большинство тусовщиков тоже не одобряло разговоров с незнакомцами, несмотря на то, что суть "тусовки" отчасти в том и состоит, что ты общаешься и выпиваешь с людьми, о которых не знаешь ничего, кроме прозвищ, названных самими этими людьми.

— День добрый, — сказал Завулон, приблизившись к Гарику и его соседу. — Вы, уважаемый, кто, и какими судьбами здесь?

— Это колдун, Зед! — сверкая глазами, воскликнул Гарик. — Самый настоящий колдун!

— Платон Евгеньевич меня зовут, — глухо промолвил дед.

— Колдун, да? — Артур мигом потерял к пенсионеру всякий интерес. — Гарри, а кто тебе разрешил новую бутылку брать? Я посторожить просил, а не попользоваться.

— Так я и не брал, — просиял панк. — Дед Платон при помощи магии снова ее наполнил.

Старик молча наблюдал за происходящим.

— Не брал, говоришь? — за такую наглость Гарик вполне мог оказаться под лавкой в нокауте в течение двух минут. — Магия, говоришь? Ладно, сейчас проверим, — Зед заглянул в рюкзак. — Хм, и правда, все на месте.

Этого, конечно, было недостаточно, чтобы заставить прожженного бандюгу поверить в исполненные старым хреном волшебные фокусы. Мысль Зеда была такая — того времени, что он развлекался с Алисой, Гарику вполне хватило, чтоб настрелять у прохожих денег на полторашку пива. А может, сам "старый хрен" ее и купил. Главным для Завулона в данной ситуации являлось то, что его собственный авторитет не был попран.

— Магия, значит, — Артур поставил рюкзак под лавку и сел. Алиса тут же удобно устроилась у него на коленях. Зед не стал против этого возражать — разбивание девичьих сердец сразу после первого полового контакта не входило в число его излюбленных привычек.

— Что за времена настали! — с сарказмом произнес Завулон. — Колдуны спокойно разгуливают по городским улицам, угощая пивом панков.

— Эти времена не то что бы настали, — промолвил тот, кого назвали колдуном. — Скорее, они вернулись.

— А, ерунда это все, — отмахнулся Завулон и открыл одну из своих бутылок. В другой раз он, может, и прогнал бы "мутного кадра" с площади, но сейчас Артур, по вполне понятной причине, пребывал в приподнятом настроении.

— Нет, Зед, это не ерунда! — горячо возразил Гарик. — Дед Платон, ты можешь ему показать что-нибудь, чтобы он поверил?

— Могу, конечно, — пожал плечами тот. — Если он того пожелает.

— Не пожелаю, — сказал Завулон, оторвавшись от бутылки с пивом. — Мне и так хорошо.

— Ну что ж, я не буду настаивать, — развел руками старый колдун Платон Ивлев. — Гарик, я тебе вот что скажу. Есть в Ростове маги и посильнее меня. Вот, например, один мой знакомый — самый настоящий некромант.

Алиса заинтересованно взглянула на пенсионера. Гарик вытаращил глаза. Завулон едва не поперхнулся пивом от смеха.

— Настоящий некромант?! — изумленно переспросил Гарик. — Так это правда? Они существуют?

— Да, — кивнул Ивлев. — Существуют.

— А познакомиться с ним можно? — азартно спросил панк.

— Конечно, — сказал колдун. — Он, кстати, просил подыскать ему учеников. Сам занят очень, некогда ему по городу гулять.

— Я готов, — не раздумывая, выпалил Гарик. — Слушай, дед Платон, клево, что мы с тобой познакомились. Какой сегодня день удачный!

"Удачный день, это точно", — хмыкнув, подумал Зед и приобнял Алису за талию.

— Я тоже хочу с некромантом познакомиться, — сказала девушка.

— Без проблем, — тут же отозвался старик. — Мы можем прямо сейчас к нему поехать.

— Зед, можно? — новоявленная готесса посмотрела на своего "наставника".

"Отпускать ее или нет? — подумал тот. — Вдруг там банда извращенцев каких-нибудь окопалась, а этот хрыч им новые жертвы заманивает? Можно, конечно, с ними съездить, да жалко время на всякую фигню тратить. Ладно, если что — Гарри у нас чертила здоровый, и сам отобьется, и девку в обиду не даст".

— А почему ты спрашиваешь? — усмехнулся Артур. — Ты не моя собственность, а я — не твой отец. Если хочешь — можно.

Чмокнув его в щеку, Алиса встала и взяла с лавки свой розовый рюкзачок. "Надо будет новый купить, черный, с перевернутым крестом, — подумала она при этом. — И вообще гардероб сменить — я же, все-таки, теперь гот, а не эмо".

— Ну что, ребятки, вы готовы? — дед Платон, на удивление легко для своего возраста, поднялся со скамейки. Впрочем, для Гарика, который был уже в курсе истинной сущности этого человека, ничего удивительного в произошедшем не было.

— Да, — практически синхронно ответили панк и выглядящая как эмо "готесса".

— Тогда идем, — Платон неторопливо пошел в сторону Ворошиловского. Неформалы двинулись за ним.

— Гарри, не задерживайтесь только, — крикнул им вслед Завулон. — У меня к тебе базар есть. Деловой.

— Да конечно, через час-полтора вернемся, — полуобернувшись, пообещал панк.

— В машине особенно не болтайте, — предупредил неформалов старик, когда рядом с троицей притормозила желтобокая "Нексия". — Ни к чему нам лишние свидетели.

— Да это и так понятно, — Гарик провел ребром ладони по горлу. — Могила.

В глазах Платона при этих словах сверкнул мрачноватый огонек. Но Гарик с Алисой его не заметили…

С поправкой на пробки и светофоры они прибыли на место через сорок минут — будь улицы посвободнее, добрались бы и за двадцать. Как оказалось, "настоящий некромант" проживал на улице Нансена, неподалеку от стадиона "Труд".

— Двести рублей, — буркнул хмурый небритый водитель в широченной кепке.

— Ты чего, мужик, какие двести? — возмутился Гарик. — Я сюда и за полтинник из центра доезжал.

— То ты на частнике за полтинник ехал, да?! — став вдруг очень эмоциональным, воскликнул шофер. — А я, все-таки, таксист, слушай, да?!

— Успокойся, — сидевший на переднем сидении дед Платон укоризненно посмотрел на панка. — Все равно не тебе платить.

Гарик, чутка перебравший дармового пива, пребывал сейчас не в самом адекватном состоянии, а потому был готов сорваться в демарш, посвященный прижимистости одного отдельно взятого таксиста и кавказской экспансии в России, как таковой. Вплоть до извлечения водилы из автомобиля с последующим рукоприкладством. Такое уже случалось. Но уважение, которым Гарик проникся к деду Платону после фокуса с пивом, помешало наци-панку позволить себе озвереть.

"Ничего, хач, я тебя запомнил. Как-нибудь еще пересечемся, земля-то круглая", — подумал Гарик, с нескрываемой неприязнью глядя на шофера. Дед Платон тем временем выудил из внутреннего кармана пиджака внушительных размеров портмоне и, достав оттуда купюру номиналом в пятьсот рублей, протянул ее кавказцу. Панк успел приметить, что таких лиловых бумажек в кошельке у старичка больше, чем зарабатывают в месяц оба его, Гарика, родителя. Что-то в этом факте шло вразрез с объективной действительностью. "Хм, а еще говорят, что пенсионеры в России плохо живут, — подумал панк. — А впрочем, он же колдун, ему, наверное, ничего не стоит прямо из воздуха деньги делать. Глядишь, и меня научит. Нет, ну надо же, с каким клеевым чуваком познакомился!".

— Идемте, ребятки, — молвил старик, выходя из машины.

Перед тем, как перейти дорогу вслед за колдуном, Гарик, не сдержавшись, плюнул на капот такси. Кавказец за рулем посмотрел на него полным ненависти взглядом, но ничего не сделал и не сказал. В данной ситуации он отвечал не только за себя, но и за машину, с которой пьяный нацист мог сотворить и что-нибудь посерьезнее плевка.

Глава 9

Неожиданный удар

Очередной звонок (на этот раз — в дверь дома), хоть он и заставил Киреева проснуться, раздался очень своевременно. Ибо снился некроманту все тот же гадкий сон, что и минувшим утром в квартире Софии. Бой, где он из последних сил в одиночку отражал натиск легиона мертвецов, стоя на вершине холма… "Кто бы ты ни был, случайный путник, — подумал, улыбнувшись, Егор, — ты меня просто спас".

Но путник на пороге стоял не случайный, и явился он сюда, будучи ведомым вполне определенными намерениями. Был то Ян Грушницкий — Егоров однокашник по Академии и коллега по "трупогонскому" ремеслу. Судя по звону стекла в наплечной сумке, пришел он вовсе не для того, чтобы порубиться по домашней сети в трехмерные стрелялки.

"Опять пить, — подумалось Егору. — Ну сколько можно?".

— Здравствуй, брат, — молвил Егор, — хлопая Яна по спине. — Давно не виделись.

— Привет. А ведь и правда — очень давно. Весомый повод появился. Даже два…

— Заинтриговал, — усмехнулся Киреев. — Проходи.

Через несколько минут некроманты были уже на кухне. Ян, сидя за столом, доставал из сумки бутылки с пивом и водкой, а Егор извлекал из недр холодильника упаковки и банки с холодными закусками.

— Так что там за поводы у тебя? — поинтересовался Егор, расставляя на столе маринованные огурцы и кукурузу, тарелки с хлебом, копченым салом и ветчиной.

— Уманск ты зачищал? — вопросом на вопрос ответил Ян.

— Ага, — кивнул Егор, присовокупив к натюрморту на столе двухлитровую коробку томатного сока. — А ты как про то прознал?

— Слухом земля полнится, — тряхнул седыми прядями Грушницкий. — Ты наследил там, Егор. Нехорошо наследил…

— Пришлось, — вздохнул Киреев, присаживаясь за стол напротив Яна. — Гнилой там народец, вконец оборзевший.

— Это не только там, — пристально глядя на него, промолвил друг. — Но таких вещей лучше не делать. У Тьмы и без того хватает врагов. Если кто-нибудь из Светлых затеет расследование… — Ян многозначительно замолчал.

"А вот об этом я как раз и не подумал, — пронеслось в голове у Киреева. — Ну да ладно, всякие бывают в жизни передряги. Выкарабкаюсь, если что".

— Ничего, отбояримся, — махнул рукой хозяин дома. — С нами Тьма.

— Именно это в глазах врагов является нашим тягчайшим грехом, — невесело усмехнулся Ян. — Чем ты, кстати, того барыгу припечатал?

— "Поцелуем вампира", — ответил Егор. О существовании Олеси Ян не знал. Да и не должен был он об этом знать. Никто не должен был.

— Этим бы тоже нежелательно против хомячков пользоваться, — сказал Ян. — Большая вонь подняться может, ох, большая. Ну да ладно. Что сделано, то сделано. Не воротишь. Смотри, если вдруг прижмут — я всегда помогу.

— Спасибо, друг, — улыбнулся Киреев. — Что, по пиву сначала?

— Ага.

Егор взял консервный нож и открыл две из принесенных Яном бутылок "Stella Artois".

Ян Грушницкий выглядел, пожалуй, даже более мрачно, чем "полагается" человеку его профессии. Одевался он по европейской моде средних веков, что делало его похожим на члена клуба ролевиков-реконструкторов или же на представителя одного из многочисленных направлений готической субкультуры. Таким приемом, к слову сказать, пользуются многие адепты и порождения Тьмы — вы вполне сможете увидеть кого-нибудь из них на тех же готических вечеринках, где маги, вампиры, оборотни и даже демоны подыскивают себе жертвы, либо учеников. Да, увидеть-то вы их сможете, но вот распознать, а тем более противостоять им, когда они сами откроются — вряд ли.

Еще одной деталью, усугублявшей сходство Грушницкого с "темными романтиками" новой волны, были длинные шелковистые седые волосы. Но если кое-кто из готов специально красит шевелюру под седину, дабы выглядеть мудрее и старше, то Яну заморачиваться с краской не приходилось. Он поседел во время выполнения своего первого контракта, когда увидел, как мертвецы разрывают на части живого человека. Ян пошел на дело вместе с помощником, завербованным среди обычных людей, и тот оказался недостаточно ловок. Оцепеневший от ужаса молодой некромант и сам едва не погиб тогда. Но все ж, нашел в себе силы довести начатое до конца. Позже Ян счел, что новый облик ему к лицу — ведь седина придавала Грушницкому сходство с отважным истребителем нечисти Геральтом из книг Янова брата по польской крови, Анджея Сапковского.

Около полутора часов друзья выпивали, беседуя о жизни, магии и планах на будущее. В дело пошла уже вторая бутылка водки, когда Ян, наконец, коснулся второго повода своего визита.

— Скажи, Егор, — молвил он, вращая меж тонких пальцев серебряную ложку, которой только что намазывал на хлеб черную икру, — тебе не надоело так жить?

— Что ты имеешь в виду? — удивился Киреев. — Вроде, я неплохо живу. Сам, что ли, не видишь? — усмехнувшись, Егор провел ладонью над ломившимся от разносолов столом. — Так что, извини, брат, но твой вопрос мне слегка… точнее — совершенно непонятен, — тряхнув отяжелевшей от хмеля головой, закончил Егор.

— Сейчас объясню, — Ян воткнул ложку в лежавшую перед ним на блюдце горку икры. — Ты никогда не задумывался о том, чтобы использовать великую Силу, которой владеешь, во благо для себя самого?

— Ну, тут, опять же — а я что делаю? — улыбнулся Егор. — Вот это все, — он указал на стол, — оттуда, от ремесла. Живи я одними книгами, фиг бы пошиковали так.

— Я не о том, — покачал головой Грушницкий. — Деньги, сколько бы их ни было, рано или поздно заканчиваются. Вот сколько ты за Уманск получил?

— Сто пятьдесят "косарей".

— И надолго ли тебе этого хватит?

— Ну, в лучшем случае — на полгода, в худшем — месяца на четыре. Что-то я не пойму, к чему ты клонишь, собственно…

— Сейчас поймешь. Позволь задать еще один вопрос: а до того, как за Уманск взяться, ты сколько времени домовых гонял?

"Гонять домовых" на профессиональном сленге некромантов означало браться за мелкую и, по большей части, легкую работу с соответствующей оплатой. Ну а сколько, в самом деле, возьмешь ты с бабушки, у которой завелся в квартире низший бес, непроизвольно (не всегда, впрочем) вызванный проклятиями нетерпеливых наследников? Или с окраинного крестьянина, в чьем огороде поселился гадкий тролль, промышляющий курами, но уже поглядывающий и на малых детей?

— Погоди, припомнить надо, — Киреев наморщил лоб. — Месяцев восемь где-то.

— Вот! — Ян торжественно выставил вверх указательный палец. — Восемь месяцев ты, грубо говоря, перебивался с хрена на редьку, и только сейчас снова зажил по-человечески. Но, как ты сам только что сказал, продлится это не слишком долго. Вот, к чему я веду, Егор. Думал ли ты когда-нибудь о том, чтоб привнести элемент стабильности в собственную жизнь?

— Знаешь, я постоянно об этом думаю, — помрачнев, произнес Киреев. — Только как быть, если серьезных заказов реально мало? Самому, что ли, их себе организовывать? Поднять мертвяков, к примеру, на Братском или на Северном, да позволить им растерзать десятка три ростовчан, а после мэру звякнуть и свои услуги предложить? Так прикинь — я ведь и об этом думал. Один раз всего, правда — когда совсем уж невмоготу было.

— Так, — Грушницкий вперил в него пристальный взгляд. — А почему же не сделал?

— То есть, как это — "почему"? — искренне удивился Егор. — Это же черт знает, что было бы. Есть определенные законы, которые следует соблюдать. Я же не Черный какой-нибудь! Что отличает Темного мага от Черного? — Киреева понесло в пьяные разглагольствования. — А вот что: Темный может, в принципе, сделать подлость, но не сделает. Черный же сотворит ее даже в том случае, когда без этого можно, в общем-то. Обойтись. Просто ради самой подлости сотворит. Да и потом — вздумай я поступить так, меня б свои же с потрохами съели. И ты в том числе наверняка принял бы участие в расправе надо мной, провокатор хренов.

— Я бы не стал, — покачал головой Ян.

— Так ты серьезно, что ли? — изумленно воззрился на него Киреев. — Думаешь, я на такое способен?

— Успокойся, брат, — улыбнулся гость. — Я пошутил.

— А. Ну тогда ладно. Давай-ка вот что — еще по маленькой накатим.

— Деньги, несмотря на все блага, которые можно приобрести с их помощью, — сказал Ян после того, как "маленькие" были выпиты, — являются далеко не главной ценностью, о которой может мечтать человек… или маг.

Егор подметил, что для употребленного в течение вечера количества алкоголя его друг держится на удивление стойко. Самого Киреева уже слегка покачивало, язык его при разговоре чуть заплетался, а Ян жонглировал словами, как подавшийся в политику молодой выпускник юрфака.

— Единственным по-настоящему ценным ресурсом в нашем многострадальном мире является власть, — сказал Грушницкий и умолк, будто предлагая Егору оценить прозвучавшую сентенцию.

— Допустим, — кивнул Киреев. — И что?

— Ну как это, что? — рассмеялся гость. — Раз это так — к этому следует стремиться… Знаешь, что меня больше всего удручает, Егор? — спросил Ян и, не дожидаясь киреевских предположений, продолжил: — То, что такие люди, как мы с тобой, являются фактически бессильными, несмотря на то, что обладают грандиозной властью. Вот она! Здесь! — вытянув правую руку вперед и вверх, Ян растопырил пальцы, между которыми тотчас заплясали голубоватые искорки. — Только взмахни рукой — и мертвые встанут из могил, чтобы служить тебе! И не будет надежнее этих слуг, и не будет вернее. Трупы не могут ни умереть, ни предать, — усмехнулся Грушницкий. — Вот тогда разные уроды наподобие уманцев сидели бы в страхе по своим норам и очень долго думали перед тем, как разевать лишний раз свои поганые пасти. Разве я не прав, Егор? Разве это не так?

Киреев ответил не сразу. После того, что случилось в Уманске, подобные мысли несколько раз посещали его самого. Сколотить войско из мертвецов и брать один за другим унылые города, населенные черствым и наглым жлобьем. Не довольствоваться более наградой за свое дело. Взять все. Сразу. И навсегда.

И такой расклад, в общем-то, был возможен. Но только в том случае, если бы не существовало сложной системы сдержек и противовесов, на которой базировалась земная магия. А Темные при этом были бы теми самыми кошмарными злодеями, которыми выставляют их Светлые — аморальными, деструктивными и беспринципными личностями, готовыми на все ради собственной выгоды.

Они же такими не были. И уж конечно, не был таким ростовский некромант Егор Киреев.

— Нет, брат, так нельзя, — сказал он, накалывая на вилку корнишон. — Это же просто детская ситуация. Любой, кто владеет Силой, сталкивается с таким выбором. Но не в твои годы. Кто совладал с собой — идет в Темные… если уже по рождению таковым не является. Это, я считаю, оптимальный вариант. Чуть похуже — Свет. Хотя, на самом деле, намного хуже. Ну а дальше — сам знаешь, что. Черные с Белыми, да не уподобимся мы им вовек. Вообще, Ян, такой выбор обычно в довольно раннем возрасте делается. Почему же с тобой только сейчас это происходит?

— Ты ошибаешься, я давно сделал свой выбор, — глухо промолвил Ян. — А все остальное время — просто ждал удачного дня. И, знаешь, что я сумел понять, Егор?

— Что? — ход мыслей друга нравился Кирееву все меньше.

— Нет никакого смысла в том, чтобы продолжать ждать, если ты давно накопил достаточно умений и сил для решающего броска. В последние годы жизнь на Земле становится только хуже, и тот "удачный день", к которому я готовился, может и вовсе никогда не наступить. Я понял, что нужно выйти однажды из дома и начать действовать, не оглядываясь на обстоятельства и законы. Иначе можно просто сгнить заживо, став похожим на тех, над кем мы имеем власть!

— Ни фига я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал Егор, хотя уже прекрасно все понимал. Беседа принимала опасный оборот. Вольнодумство, которое демонстрировал сейчас Ян, не довело до добра еще ни одного мага. Киреев решил, что другу его стоит как следует "промыть мозги", напомнив о преимуществах Темного пути и о тех печальных последствиях, что ждут свернувших с него. Но следующая реплика Грушницкого сбила его с этой мысли.

— Да что же тут непонятного?! — не выдержав, Ян вскочил и уперся кулаками в столешницу. — Я говорю о том, чтобы изменить привычное течение событий, повернув его русло в нужную нам сторону. Сломать существующий миропорядок и подчинить его себе. Хотя бы в одном отдельно взятом городе. Для начала.

— Есть уже в Ростове один парень с подобными мыслями, — произнес Егор. — Морлоком звать.

— Морлок, — губы Яна на мгновение искривились в презрительной усмешке. — Нет, я не такой, зря ты меня с ним сравниваешь. Хнарт стремится получить желаемое любыми средствами, независимо от того, как это повлияет на окружающих. У меня совсем другая цель. Я хочу показать миру всю ошибочность пути, по которому он движется! Открыть людям глаза и повести за собой тех, кто сможет меня понять.

— А остальных — вырезать под корень? — усмехнулся Егор.

— Тех, кто будет пытаться помешать мне — да, — на полном серьезе ответил Ян. — Любые враги должны быть безжалостно уничтожены. Во имя высшего блага.

"Пошутил, значит, да? Ну-ну".

— Каждый кровавый диктатор начинает свой путь с рассуждений о "высшем благе", — вздохнул Киреев, в результате этого напряженного диалога почувствовавший себя чуть отрезвевшим. — Ты тоже хочешь пополнить их ряды? Это, друг мой, логика уже даже не Черных, а Белых. "Мы лучше знаем, что и как для вас будет лучше". Успокойся, Ян. Существующее положение дел — далеко не сахар, конечно. Но лучше уж так, чем топить города в крови, насаждая жестокие законы безумных богов, как это делали когда-то Белые, или тянуть из мира все соки, ничуть не заботясь о завтрашнем дне, как поступают Черные. Лучше тебе отказаться от мыслей об этих "грандиозных" свершениях.

— Я не могу отказаться, — упорствовал Ян. Сев на стул, он налил водки себе и Егору. — Я слишком много времени и сил потратил. Если я остановлюсь сейчас, то просто развалюсь на части, понимаешь? Я… Давай выпьем за торжество Тьмы, — сказал он, резко прервав себя.

— Давай. Но торжество Тьмы и то, о чем ты сейчас говорил — далеко не одно и то же, — Егор подумал, что всплеск эмоций товарища сам собой сошел на нет.

— Слушай, ты вот сейчас сказал, что много времени и сил потратил, — молвил Егор после того, как они выпили. — А на что? Неужели подготовил-таки свой путч?

— О! — обрадовано воскликнул Ян. — Мне, наверное, с этого и следовало начать. Ты прав, Егор, у меня уже практически все готово. Ну, почти все, но остались сущие мелочи. Ты про могилу колдуна слышал?

— Кто ж в Ростове про нее не слышал? — усмехнулся Киреев. — Сам не дошел туда, правда, но рассказывали много раз. По-моему, так сказки это все.

Кладбищенские прогулки и посиделки — особый пункт в жизни некромантов. Каждый, кто встал на этот путь, должен хорошо изучить среду, с которой ему предстоит работать. Войти в контакт и наладить мирные отношения с Сущностью древнего бога Некроса, чье тело соткано из праха первых жителей планеты Земля. Поэтому некроманты часто бывают на кладбищах даже в свободное от работы время.

Но далеко не всегда Ян и Егор посещали погосты с целью заняться там астральными медитациями…

Десять лет назад они, будучи тогда второкурсниками Академии Тьмы, приехали в родной Ростов на каникулы. Тогда и состоялась памятная попойка на Братском кладбище, участие в которой, помимо самих Грушницкого и Киреева, принимал их общий друг Андрей — обычный парень, не подозревавший даже, с кем он делит водку, сало и хлеб.

Выпивали "как белые люди" — на обихоженной площадке рядом с чьей-то могилой, за столом, при свете принесенных с собой свечей. На надгробной плите стоял обязательный в таких случаях ритуальный стакан с водкой, предназначенной хозяину "поляны". Спокойствие собутыльников внезапно нарушил шум, донесшийся с одной из кладбищенских аллей. Матерные выкрики и треск ломаемых досок. Посмотрев в ту сторону, парни увидели, как четверо молодчиков крушат ветхие кресты на нескольких старых могилах.

— Вот уроды, а, — сказал, приподнявшись, Андрюха. — Что, братцы, разомнем косточки? Наваляем этим козлам?

— Сидите, — улыбнулся Грушницкий. — Их гораздо проще можно спугнуть. Дай-ка мне твой балахон.

— Зачем? — удивился Андрей, щеголявший в редкой для тех времен толстовке с портретом Мэрилина Мэнсона.

— Увидишь. Давай.

Через несколько минут Ян, скрыв лицо под Андрюхиным капюшоном, приближался к компании вандалов. В руках он держал одну из свечек. Егор догадывался, что одним лишь зловещим обликом ночного странника дело не ограничится. И он был прав: свое лицо Грушницкий не только прикрыл капюшоном, но и укутал мороком, делавшим Яна похожим на полуразложившегося мертвеца. И это было еще не все, что некромант приготовил в "подарок" распоясавшимся мерзавцам…

— Вы почто, греховодники, кощунство здесь устроили? — ледяным голосом произнес Ян, подойдя к хулиганам достаточно близко, чтобы те могли его увидеть. Вандалы оторвались от своего занятия и, сжав кулаки, шагнули к незнакомцу. В этот миг Грушницкий поднял голову и, мотнув ею, сбросил капюшон. Огонек свечи озарил синюшную морду трупа.

Ужас, охвативший гопников, невозможно было передать словами. Егор по сей день жалел о том, что выражения их лиц видел только Ян (тот потом рассказывал, что пацаны сами стали похожи на мертвецов). Меньше, чем за секунду, должно быть, осквернители могил развернулись (один из них даже сделал это в прыжке) и бросились наутек. А Ян щелкнул пальцами, и из-под земли высунулась костяная рука, дернувшая за штанину последнего убегавшего. Тот взвыл, как получивший пинка под ребра шакал, и мигом обогнал своих подельников. Брюки ночного хулигана были теперь безнадежно испорчены — но вовсе не потому, что пальцы скелета порвали ткань…

Трюк с рукой мертвеца мог и не состояться, если бы Яну не удалось заранее нащупать ментальным взором тело, лежавшее очень близко к поверхности. То, вероятно, был труп, нелегально зарытый местным начальством по заказу укокошившей бедолагу лютой ростовской братвы — ведь для новых захоронений Братское кладбище было давно закрыто. Грушницкий не стал оживлять покойника, а просто на расстоянии управлял им, как марионеткой. Только ниточки здесь были невидимые, магические.

Андрей и Егор не могли видеть высунувшейся из-под слоя сухой листвы мертвой руки, но Егор, почувствовав энергетические колебания, догадался, что именно проделал Ян.

— Как же ты их спугнул? — спросил Андрей, когда Грушницкий вернулся за стол.

— Нож показал, — усмехнулся Ян. И в подтверждение своих слов показал нож. Обычную выкидуху, которую за смешные деньги можно приобрести в любом подземном переходе. Такой игрушки вряд ли испугались бы четверо перебравших пива с димедролом здоровенных жлобов.

— Ну, лохи, а, — рассмеялся Андрей, который именно так и подумал.

"Вот каким ты был когда-то, Ян, — грустно подумал Киреев. — В одиночку против четверых шел отстаивать христианские символы — это при нашем-то к ним отношении! Сделал бы ты то же самое сейчас? Я очень сильно в этом сомневаюсь".

— Нет, Егор, — глаза сидевшего напротив человека загорелись огнем азарта. — Не сказки это.

— Да ладно.

— Не сказки, — повторил Ян. — Я знаю это наверняка. Я был там. Я раскопал могилу и забрал тело колдуна. Представляешь — тление даже одежду его не тронуло.

— Да что с тобой, Ян?! — Киреев мигом посерьезнел. — Ты не рассудком ли часом повредился? Зачем ты это сделал?

— Старый чернокнижник нужен мне для исполнения моих планов, — теперь Грушницкий выглядел отрешенным, а голос его был лишен каких-либо эмоций. — Я сделал его своим слугой. Он будет убивать для меня — и даст мне знания, которыми владеет сам. Когда я все узнаю, то отпущу его. Душа старика и так уже настрадалась.

Брови Егора поползли вверх.

— Ты воскресил его?!

— Не далее, как вчерашней ночью, — кивнул Грушницкий. — Время пришло, Егор. Я просто не мог больше ждать.

— Слушай, Ян, — Егор автоматически сунул в рот ломтик ветчины — исключительно от волнения, есть ему уже совершенно не хотелось, как и выпивать. — А мне ты зачем обо всем этом рассказываешь?

— Как это — зачем? — искренне удивился Ян. — Ты же мой друг, Егор, самый мой близкий друг. Мы вместе должны сделать это. Я очень рассчитываю на твою поддержку. У нас все получится — ведь в Ростове концентрация мертвецов выше, чем в любом другом городе Европы. Это будет прекрасное войско. С ним мы быстро прижмем людишек, прихлопнем Хнарта, и будем править городом, поделив его на две части.

"Людишек. Вот ты и выдал себя, Грушницкий. Твоя гордыня возобладала над здравым смыслом. Ты больше не Темный маг. Ты — самый настоящий Черный".

— Ага, и сотрем в порошок всю репутацию Темного дела, — хмыкнул Киреев. — Ты не подумал о том, что скажут Высшие?

— Не сомневайся, я все предусмотрел, — глаза Грушницкого вновь заблестели, как у исследователя, приблизившегося к разгадке сокровенной тайны мироздания. — Сначала, конечно, кое-кто из них возмутится нашим самоуправством — но не все, далеко не все. А по некотором размышлении они поймут, что я был прав, и одобрят наши действия. Ведь это нужно не только нам с тобой, Егор. Это нужно Тьме…

— А я вот склонен думать, что это нужно только тебе, — покачал головой Егор. — Извини, дружище, но я — пас. И тебе не советую с этим связываться.

— Что значит — "пас"? — вскинулся Ян. — Ты отказываешься мне помогать?

— Если ты так ставишь вопрос, то да — отказываюсь. Ты же фактически суешь голову в петлю.

— Да как ты можешь?! — Ян вскочил, едва не опрокинув стул. — Я пришел к тебе специально для того, чтоб поделиться своими планами. Я так рассчитывал на тебя, так надеялся. А ты… Да ты же просто плюнул мне в душу!

— Странно мне такие речи слышать, — сказал Егор. — Смотри — ты с чего этот разговор начал? С того, что меня за Уманского торгаша корил. А теперь сам такие вещи предлагаешь, что на пятьсот Умансков потянут. Где логика, Ян?

— Так потому и корил, что очень уж несвоевременно ты это сделал, — отбросив наползшую на глаза прядь, молвил Грушницкий. — Считай, в тот самый день, когда я начал действовать. Я беспокоился просто — вдруг теперь шухер какой поднимется. Что ж, Егор, раз ты свой выбор сделал, то я, пожалуй, пойду. Но я не отказываюсь от нашей дружбы. Для тебя всегда найдется место в моей команде, — Ян поднял с пола сумку, развернулся и шагнул к выходу.

— Думаешь, я смогу так просто отпустить тебя после того, что ты мне поведал? — сказал ему вслед Егор.

— Гадес Великий! — вырвалось у Грушницкого. В устах Темного мага это означало примерно то же самое, что "О, Господи!" для человека христианской традиции. Мгновенно сбросив мешавшую правой руке сумку, Ян развернулся к Кирееву. — Я же все тебе рассказал! — молниеносным движением кисти некромант послал в не оправдавшего доверия друга магический заряд. — И о том, что уже сделал, и о том, что еще предстоит! — еще одна серебряная молния слетела с пальцев его левой руки.

— Прости, Егор, — сказал Ян, стоя над распростертым на полу телом Киреева. — Так было нужно. Я не мог допустить утечки.

Глава 10

Маленькие помощники папы

Гопник-алкаш Толян Подселенов сидел в засаде. То есть, стоял, конечно — торчал столбом на углу двух околоцентральных улиц, одну за другой куря дешевые папиросы. Но именно, что в засаде — Толян поджидал прохожего потщедушней, который не смог бы оказать ему сопротивления.

Последние десять лет — с момента возвращения из армии — жизнь Подселенова была тесно связана с крепкими напитками. Поиск денег на выпивку, сам процесс употребления спиртного, жесточайший отходняк, а после — поиск денег на опохмелку, и она, родимая, когда плавно, когда — не очень, перетекающая в новую пьянку. Эти компоненты и составляли круговорот существования тридцатилетнего ростовчанина Анатолия Подселенова.

Да, ему было тридцать. Но выглядел Толян на пятьдесят — причем, пятьдесят не самых удачных лет. Но самого Подселенова собственный внешний вид нисколько не заботил. Заботило его лишь то, удастся ли хорошо выпить (в понимании Толяна "хорошо" означало количественный, а не качественный аспект) сегодня, завтра и послезавтра.

Первые пять лет после армии Подселенов был алкоголиком тихим и безобидным — закона он не нарушал, и даже время от времени устраивался на работу, откуда, впрочем, вылетал после первой же получки и неизбежно следовавшего за ней запоя. Но с течением времени Анатолий опускался все ниже и постепенно дошел до нынешнего своего состояния — человека, который ради лишнего стакана самогона или портвейна не побрезговал бы даже убийством. Правда, чтобы осуществить такое, у Подселенова, что называется, кишка была тонка. Но мысли подобного толка посещали его неоднократно.

Менее тяжкими видами криминала Толик давно не гнушался. Не раз и не два опустошал он карманы случайных ночных собутыльников, тянул алюминиевые ведра и тазы из соседских дворов, а также отбирал телефоны и деньги у одиноких школьников. Несмотря на свой достаточно грозный вид — набранная в молодые годы комплекция каким-то чудом сохранилась за десять лет беспробудного пьянства — в душе Подселенов был донельзя труслив. Он никогда не пристал бы к тому, в ком чувствовал хотя бы равного по силам.

Чутье обмануло Подселенова лишь однажды. Он уже не помнил точно, когда именно это случилось — сегодня? Вчера? Позавчера? Но образ длинноволосого парня, с которого Толян рассчитывал сбить пару червонцев на опохмел, но крепко при этом обломался, до сих пор периодически вставал перед глазами.

— У, гнида, — сквозь зубы процедил Подселенов и сжал кулаки. — Тюкнуть бы тебя сзади ломиком в темечко.

Из дальнего конца квартала послышались чьи-то шаги. Толян напрягся. Через мгновение в освещенную зону ступил какой-то человек. Длинноволосый человек…

— Опаньки, — выдохнул Толян. — Неужто он самый? Ну надо ж, на ловца и зверь бежит, — Подселенов погладил в кармане рукоять выкидного ножа, который всегда брал с собой на дело, но ни разу не пустил в ход. — На этот раз ты у меня не побыкуешь.

Ночной прохожий приблизился, и гопник с разочарованием отметил, что это — не тот, кого он хотел бы сейчас увидеть. Но от своей основной цели — ограбить незнакомца — Подселенов отказываться не стал. Тем более, что тот совершенно не производил впечатления человека, способного постоять за себя. По типажу он чем-то походил на того, давешнего — разве только чуток подолговязее. А так — черная одежда, почти такая же сумка, такие же отросшие патлы… Хотя нет — не такие же. В тусклом свете фонаря волосы парня засеребрились, и Толян Подселенов принял их за мелированные.

"Тьфу, пидор, блядь, — подумал грабитель. — Ладно, с кем ты там пихаешься — это мне по хрену, а вот багаж твой я, так и так, прихватизирую". Выступив из тени, Подселенов загородил мужчине дорогу, сплюнул на асфальт окурок и выдал свое коронное:

— Слышь, ты!

С годами это получалось у него все лучше и лучше.

Длинноволосый субъект остановился и поднял на Подселенова совершенно безумный взгляд. Толяну на мгновение даже стало страшно. Но в следующий миг он успокоился, увидев, что запястья собеседника чересчур уж тонки, чтоб нанести нормальный удар.

— Что тебе нужно? — не слишком уверенно произнес парень. Толян посчитал его интонацию результатом испуга, который, понятное дело, поспешил записать на свой счет.

— Закурить не найдется? — просипел алкаш.

— Так ты ж, вроде, только что покурил, — сказал длинноволосый, бросив взгляд на дымящийся в сторонке бычок.

— А я еще хочу, — осклабился гопник.

— Много хочешь, — неожиданно жестко ответил потенциальный "лох". Но Толян уже слишком завелся, чтобы расслышать стальные нотки в его голосе.

— Так, я не понял! — Подселенов толкнул незнакомца в грудь — тот отступил на шаг, но равновесия не потерял. — Ты че такой борзый, сука? Ты кто такой вообще, блядь?

— Я-то? — парень совсем не выглядел испуганным. Но, сообразно логике уличного грабителя, человек, пытающийся вести с агрессором мирный диалог, является тряпкой, об которую можно вытирать ноги.

— Я некромант, — сказал длинноволосый. — Темный маг.

Первое слово ничего не говорило Подселенову, но все та же низовая логика не позволила Толяну истолковать его как-то иначе, нежели…

— Да, я как тебя увидел, сразу понял, что ты пидор, — заухмылялся гопник, раскрывая нож. — А ты, оказывается, этого и не скрываешь. Отдавай-ка сумочку, "петушок". И карманы выворачивай. В магию я не верю. Боженька не велит, — Подселенов выудил из-за пазухи золоченый крест на цепочке.

"И это называется — славянин, христианин, — думал Ян, презрительно разглядывая хорохорившегося перед ним жалкого человечка. — Вот из кого, по большей части состоит народ, к которому мы почему-то должны относиться бережно. Мой лучший друг готов был жизнь за них отдать… За них он и пострадал. Одно меня утешает — в конечном итоге я оказался прав. Жаль, что Егор не может этого увидеть".

— Не веришь в магию, да? — цинично усмехнувшись, произнес Ян.

— Не верю, — продемонстрировав редкие желтые зубы, гоготнул мужик. — Ты, давай, базар-то в сторону не уводи. Бабки гони, пидор!

— Кому? — Грушницкий картинно посмотрел по сторонам. — Тебе, что ли? Так я ведь в тебя не верю. Нет тебя, и в помине не было!

— Э, ты что такое говоришь?! — последняя фраза некроманта почему-то задела Подселенова даже сильнее, чем если бы его самого назвали "пидором". Но возмутиться, как следует, Толян уже не успел. Что-то обожгло грудь. Опустив взгляд, Подселенов увидел, что крест его раскалился докрасна, а олимпийка занялась пламенем.

Дикий вопль прорезал тишину над улицей Станиславского. Звякнул об асфальт выпавший из руки грабителя нож. Забыв и о "петушке", и о терзавшей его изнутри жажде, Толян отчаянно пытался сбить огонь, кусавший его снаружи.

Но не простое то было пламя. Подселенов не замечал, как тот, кого он собирался ограбить, одно за другим произносит какие-то слова, смысла которых Толян не понял бы, даже если расслышал. Вытянув левую руку вперед и растопырив пальцы, Ян медленно поворачивал кисть слева направо, читая заклинание, делавшее огонь яростнее и жарче. Через мгновение вся верхняя часть тела разбойника была охвачена волнистыми оранжевыми языками.

— Помогите! Убивают! — рухнув на колени, что было сил заверещал Толян. В этих местах такие крики были обычным делом и служили верным сигналом для редких ночных прохожих — настало время резко изменить маршрут. Да только не было никого поблизости в этот, ставший роковым для Анатолия Подселенова час.

— Аааааааааа! — алкаш в отчаянии повалился на тротуар, извиваясь всем телом в тщетных попытках погасить огонь. Но ненасытный рыжий зверь даже не думал отступать, ведь его подпитывала волшебная энергия, текшая из кончиков пальцев Грушницкого. Плоть человека начала отслаиваться от костей, а еще через мгновение огонь стал таким жарким, что она уже плавилась, как тающий воск. Сквозь спину проступили очертания ребер и позвоночника. Послышались отвратительные звуки лопающихся кишок. Крики умирающего грабителя стихли до нечленораздельных хрипов и бульканья. Уже не человек — а полуживое костно-мясное месиво копошилось на асфальте у ног Яна Грушницкого.

Крышка черепа Подселенова взорвалась, и на асфальт выскользнул дымящийся мозг. Ян с наслаждением впечатал в него подошву своего сапога.

Заклятие, действию которого он подверг уличного негодяя, звалось "Адские муки" в переводе на русский, и — "Тор-мен-Гадес" на древнем Наречии. Отличительной особенностью этого процесса являлся тот факт, что человек был жив все время, пока горел — вплоть до того момента, когда расколовшийся череп исторг наружу свое содержимое.

Грабитель перестал существовать, но огонь продолжал свое дело, пожирая уже сгоревшие кости и комки плоти. Через несколько минут от Толика Подселенова не осталось даже пепла. Лишь здоровенное черное пятно на асфальте напоминало о полыхавшем здесь только что живом факеле.

"Вторая блистательная победа всего за одну ночь, — с удовольствием подумал Ян, переступая через него. — И так будет с каждым, кто встанет у меня на пути".

Все-таки, пьянство до добра не доводит. Как оказалось, даже вполне умеренное употребление спиртного способно сыграть с человеком весьма и весьма дурную шутку…

Именно это нынешней ночью приключилось с Егором Киреевым.

Должно быть, Грушницкий заранее подготовился к такому развитию событий. Воспользовался каким-либо отваром, заклинанием или артефактом — да теперь уже неважно, чем конкретно — чтобы не пьянеть. Егор заметил это, за несколько минут до того, как Ян на него напал. Но выводов никаких не сделал. Дружба, мать ее так…

Хотя, если разобраться, то именно их дружба помешала Яну убить Киреева. Седой некромант лишь обездвижил его: серебряные молнии, которые Егор в первую секунду принял за составляющие некоего смертоносного заклятия, оказались цепями-уроборосами. Они сбили Киреева с ног и приковали его руки к ножкам стула, а ноги — стола. Защититься Егор элементарно не успел. По банальной, в общем-то, причине.

Он был слишком пьян для этого.

— Прости, Егор, — печально сказал Ян, стоя над распростертым на полу телом друга. — Так было нужно. Я не мог допустить утечки.

Киреев был чересчур нетрезв, чтобы сопротивляться, но недостаточно — чтобы не понимать безнадежности своего положения. Поэтому Егор не стал ерепениться.

— И этот человек только что напоминал мне о ценностях дружбы, — усмехнулся он. — А теперь ты убьешь меня…

— Нет, — возразил Ян. — Не убью. Именно потому, что ты — мой друг.

— Тогда, может, и змеек уберешь? — улыбнулся Егор. — Тесновато.

— Я не настолько наивен, — покачал головой Грушницкий. — Ты знаешь о моих планах. Ты заявил, что хочешь мне помешать. Я не хочу убивать тебя, поскольку для этого ты мне слишком дорог. Но и позволить тебе воспрепятствовать моим действиям тоже не могу, — Ян развел руками. — Поэтому до тех пор, пока я не закончу, ты должен будешь находиться здесь. Связанный.

— А с голоду не помру? — осведомился Егор. — Все-таки, собрать армию мертвых — не одного дня дела. Если, конечно, они не связаны какой-нибудь древней клятвой, исполнение которой ты вправе с них стребовать…

— Но и не месяца, — отрезал Ян, то ли проигнорировав шутку, то ли просто не поняв ее. — А мне, к тому же, придется теперь поторопиться. К тому моменту, как все будет готово, ты, конечно, изрядно проголодаешься, но не умрешь.

— И на том спасибо, — невесело улыбнулся Егор. — Не ожидал я от тебя такого, друг.

— Все меняется, — пожал плечами Ян. — В том числе и характер некоторых некромантов. Ладно. Мне нужно идти. Но прежде стоит, наверное, еще немного подстраховаться.

"Подстраховка", о которой говорил Ян, заключалась в наложении на Егора временного проклятия под названием "Истинное Горе", на несколько дней лишавшего Киреева возможности получить помощь от какого-либо человека или мага. Даже если б Егор смог вдруг освободиться и дозвониться, скажем, до Орвиланда, обстоятельства все равно сложились бы так, что тот не смог поучаствовать в этом деле. И это в самом лучшем случае…

Киреев, правда, сразу приметил слабину в наговоре Яна. Но сообщать тому, конечно, не стал — авось, это преимущество ему еще пригодится.

Грушницкий не ограничился "Истинным Горем". Он предупредил Егора, что запечатает двери и окна его дома непроходимым магическим экраном. То есть, если б Егору-таки удалось совладать со змеями, единственной дорогой на свободу оставалась для него каминная труба…

"Что ж, ты хорошо подготовился, как я погляжу, — подумал Егор. — Все эти навыки были далеко не основными у нас на факультете, а ты используешь их с ловкостью заправского мага-доминатора".

— Когда я закончу, то вернусь за тобой, — стоя на пороге кухни, пообещал Ян. — Ты станешь моей правой рукой, независимо от того, хочешь или нет.

"Да что с ним? — изумленно подумал Киреев. — Ты же не был таким, Ян! Даже намеком не позволял заподозрить в тебе что-то подобное. Или просто… настолько хорошо маскировался?".

Грушницкий вышел. До Егора донесся грохот входной двери. Через некоторое время с улицы послышались новые звуки — Ян, как и собирался, начал накладывать защитные экраны. Даже сквозь занавески было видно, как на окна ложится бордовая пелена, отбрасывающая тусклые отсветы на все помещение. Судя по цвету, преграды то были не простые, а смертельно опасные. Они не только мешали пройти, но и испепелили бы любого, кто осмелился к ним прикоснуться.

— Ну что ж, — вслух произнес Егор минут через десять. — Хренов диктатор, должно быть, уже удаляется. Настало время освобождаться.

Заклятие Истинного Горя не позволяло ему воспользоваться человеческой помощью. Но в окружающем мире и без людей достаточно помощников, к которым может в трудную минуту обратиться некромант…

Жители русских, белорусских и восточно-украинских деревень до сих пор верят в то, что каждый дом и каждая семья имеет домашнего духа-покровителя — домового — который обеспечивает нормальную жизнь семьи, здоровье людей и плодовитость животных. Домовой, называемый также "хозяюшко" — это умерший предок, глава рода и его хозяин. Хотя само название этого существа распространилось достаточно поздно — не раньше XVII века — образ, связанный с культом предков, начал формироваться на Руси еще в стародавние языческие времена.

О развитом культе предков у древних славян свидетельствуют раннехристианские поучения, порицающие людей, молящихся Роду и Рожаницам. Исследователи предполагают, что под этими именами подразумевались души первых предков — основателей рода, ставшие его покровителями, а значит — прямые предшественники домовых. Роду и Рожаницам готовили такие же трапезы, как и душам умерших. Из древнерусских текстов известно, что им приносили хлеб, сыр и мед, проводили в их честь возлияния, веря в то, что духи охраняют и оберегают своих живых потомков.

Некоторые описания бесов, встречающиеся в старинных книгах, сильно напоминают поздние народные поверья о домовых. Так, в датированном двенадцатым веком "Житии Феодосия Печерского" можно прочесть: "В один из дней пришел монастырский монах к блаженному отцу нашему Феодосию и рассказал ему, что в хлеву, где скот затворяют, жилище бесов есть. Они многую пакость творят там, не давая скоту есть. Много раз пресвитер молитву творил и водою святой окроплял, но, несмотря на это, остались злые те бесы, творя муку и досель скоту".

В другой книге говорится о каком-то бесе-хороможителе, и ученые предполагают, что так христианский автор назвал домашнего духа, который позже получит в народе имя домового.

Ну а на самом деле…

На самом деле все, конечно же, не совсем так, как можно подумать, почитав общедоступные книги.

Домовые действительно являются душами умерших патриархов — умерших так давно, что о них уж и памяти никакой не осталось. Не каждый, впрочем, человек, становится в посмертии домовым — а только те, в ком хозяйственность и тяга к земле пересиливают желание увидеть любую из альтернатив прежней жизни.

Домовые могут быть опасны для людей, а их внешний вид вполне способен внушить страх, а иногда — и панический ужас. Но эти скромные и трудолюбивые духи никогда не посмеют нарушить спокойствие человека. Изводить и тиранить они могут лишь тех, кого не считают достойными жить на земле, где обитают сами. Если уж хороший хозяин будет когда напуган домовым, следует знать — тот лишь предупреждает о грозящей этому человеку опасности.

Но это лишь простому обывателю потаенный мир домовых может казаться загадочным и грозным.

Маги не испытывают затруднений в общении с мохнатыми обитателями подвалов и чердаков. Могут подолгу общаться с ними — ведь мало кто из домовых имеет возраст меньше трех веков, и все они являются почти неиссякаемыми источниками знаний по истории родных мест. Волшебники также могут давать домовым различные мелкие поручения. В некоторых делах трудно сыскать более надежных помощников — ведь кроме принадлежности к сверхъестественному миру, у домового есть еще и незаурядная смекалка, которой не может похвастать, к примеру, зомби или мелкий бес.

Некоторые из магов, правда, относятся к "хозяюшкам" с нескрываемым презрением, считая их существами низшего порядка. С точки зрения иерархии оно, в общем-то, так и было, да только ведь, низший рангом — не значит нищий духом…

Ян Грушницкий — тот домовых не жаловал. Даже своего не привечал, не задабривал, а при встрече — мог и пинком наградить.

Киреев же с "хозяюшкой" не конфликтовал. Наоборот — дружил. Все повадки домашнего духа знал и угостить в праздник не забывал никогда.

"Тот, кто делит мир на "высших" и "низших", не оглядываясь на реальные факты, вряд ли сумеет стать этому миру хорошим правителем, — подумал Егор. — Хотя бы потому, что "низшие" могут однажды обидеться и выставить тирана клоуном, подложив кнопку ему на трон. Согласен, мерзких рыбохвостых козлов, что населяют болота Ленинградской области, не отнесешь к благородным и высокодуховным созданиям. Но вот ровнять с ними домовых — серьезный промах".

— Дормидонт! — крикнул Киреев, чуть приподняв голову. — Где ты там? Выходи!

— Ой, беда, беда, огорчение! — раздалось с кухонных антресолей. — Обожди, хозяин, сейчас помогу!

Каким-то образом создателям старого советского мультфильма о приключениях Кузи и Нафани удалось отобразить на экране одну из наиболее характерных особенностей настоящих домовых. Фраза, которую произнес Дормидонт, увидев, что произошло с Егором, была у этого маленького народца едва ли не самой распространенной. Она звучала всякий раз, как домовые видели что-нибудь, не соответствующее их представлению о порядке. От обычной горы невымытой посуды в раковине, до…

До без движения лежащего на полу хозяина, как сейчас.

— Сейчас, сейчас! — домовой обхватил лапами занавеску и соскользнул по ней вниз, как Индиана Джонс по лиане. В следующий миг он подбежал к Егору и протянул длинные когтистые пальцы к змее, обвившей его правую руку.

— Не надо! — спохватившись, воскликнул Киреев. — Не трогай их! Это убьет тебя.

— Что же нам делать тогда? — отдернув лапы и убрав их за спину, вопросил Дормидонт.

— Олесю позови. Она в гостиной, на шкафу.

— Ох, не люблю я ее! — мордочка домового, и без того сморщенная, скривилась еще больше. — Но раз уж надо… — Дормидонт развернулся и затопал к выходу из кухни. Со стороны его можно было даже принять за крупного ручного ежа. Правда, при ближайшем рассмотрении некоторые детали облика домового помешали бы это сделать.

Оковы, удерживавшие Егора, были далеко не просты. Являйся они обычными сгустками волшебной энергии, Киреев и сам без труда сумел бы их развеять. Но цепи-уроборосы представляли собой значительно более серьезную магическую конструкцию, входившую в арсенал магов-доминаторов — особой школы, приемы которой использовались во время проведения допросов или для прикрытия отступления. В принципе, спектр операций, в которых можно было задействовать доминаторов, простирался гораздо шире. Но факт оставался фактом — навыкам, блестящее владение которыми продемонстрировал сейчас Ян, в Академии его не учили. Стало быть, Грушницкий самостоятельно освоил их за годы, прошедшие после окончания студенческой жизни. Вопрос весь в том, что он освоил помимо этого? С чем предстоит столкнуться Егору, кроме этих зубастых змеек и огненных экранов, которые, по сути дела, не являлись сейчас столь уж серьезной проблемой?

Соприкоснувшись с человеческой кожей, серебристые молнии, которые метал в Егора Ян, мгновенно обращались в покрытых лиловой чешуей змей, которые сначала повалили Киреева на пол, а после, вцепившись зубами в собственные хвосты, приковали его руки и ноги к мебели. Избавиться от них самостоятельно Киреев не мог: уроборосы были наделены повышенным иммунитетом к магии и без ущерба для себя снесли бы те заклинания, которые он был способен применить, не пользуясь руками.

Домовой, который, все-таки, в большей степени являлся живым существом, нежели духом, очень серьезно пострадал бы прикоснувшись к змеям — дом Егора мог и вовсе недосчитаться своего "хозяюшки". Оставалось надеяться на помощь создания, которое уроборосы не могли убить.

По той, правда, только причине, что оно и так было давным-давно мертво.

Грушницкий не знал о существовании Олеси. Да и не нужно было ему про нее знать…

Комок жесткой шерсти, пыхтя, взобрался на шкаф и приблизился к бронзовой статуэтке летучей мыши.

— Эй! — Дормидонт постучал когтем по ее плечу. — Олеся!

На металлической мордочке открылся желтый глаз.

— Чего тебе, Дормидонт? — спросило изваяние. — Покататься хочешь? Ну что ж, давай полетаем.

— Да ну тебя, нечистая, с полетами твоими! — отскочил в сторону домовой. Как-то Олеся подшутила над ним, подняв в воздух и потаскав несколько минут по комнатам. Дормидонт вопил тогда, как взобравшийся на вершину высокого дерева неуклюжий кот, не могущий спуститься обратно.

— Нечистая? Кто бы говорил? — осклабился бронзовый нетопырь. — Зачем приполз тогда?

— Хозяин в беде! — подскочил на месте Дормидонт. — Сказал, только ты сумеешь помочь.

— Где он? — Олеся мигом сбросила бронзовый покров, и теперь на шкафу перед домовым сидела уже самая настоящая, живая летучая мышь.

— На кухне.

Олеся вспорхнула с лакированной деревянной поверхности и полетела к двери. Дормидонт начал осторожно спускаться вниз.

— Что случилось, Егор? — спросила упырица, приняв свой исконный облик.

Цвет одежды, которая появлялась на ней в момент превращения в девочку, Олеся могла изменять по своему усмотрению. На Уманском кладбище, где от нее требовалось сыграть роль невинной жертвы, как нельзя более кстати пришлось белое платьице. Сейчас оно было черным.

— Не видишь, разве? — приподнял голову Киреев. — Скрутили меня.

— В собственном доме? — изумилась Олеся. — Кто?

— Ян.

— Ян? Но он же твой друг! А, я поняла — вы с ним поспорили, кто круче колдует, так?

— Эх, если бы, — печально вздохнул Егор. — Ладно, ты не гадай, а помоги-ка лучше мне.

— Как?

— Змей видишь?

— Ага, — Олеся с любопытством взглянула на уроборосов. — И что с ними надо сделать?

— Убрать.

— А как?

Киреев понял — его маленькая древняя помощница начала, что называется, "тупить". Это со всеми порой случается. А на Олесю, должно быть, еще и выпитая днем водка подействовала.

— Они живые, — отогнав возникшее было раздражение, спокойно произнес некромант. — Выпей из них кровь.

— Понятно. Это я мигом, — обнажив клыки, девочка опустилась на четвереньки у ног Киреева.

"Со стороны это, наверное, смотрится весьма пикантно, — подумал Егор, наблюдая за движениями ее головы. — Да только со стороны-то ведь и взглянуть некому. Разве что Дормидонт…".

— Тьфу! — раздался от двери сердитый возглас последнего. Возмущался домовой по другому поводу — тому, что на подведомственной ему территории занимается своим мерзким промыслом кровососущая бестия. Но характер ситуации, в которой "застал" их Дормидонт, все равно заставил Егора улыбнуться.

— Ххххх… — первая змея с яростным шипением издохла и тут же рассыпалась кучкой черного праха. Егор с наслаждением подвигал начавшей затекать левой ногой. Олеся тем временем уже перебралась к правой.

— Тьфу! — еще раз воскликнул Дормидонт и, развернувшись, потопал прочь — дожидаться, пока гнусная, с его точки зрения, сцена, подойдет к концу.

Минут через пятнадцать некромант был полностью свободен.

— Спасибо, подруга, — сказал он, встав и вращая кистями рук, чтобы размять суставы.

— Дурная… кровь, — скривившись, через силу произнесла Олеся. — Извини… я сейчас.

Метнувшись к раковине, девочка открыла воду и тут же извергла изо рта тугой черно-красный поток. Использовать кровь уроборосов в качестве пищи было для нее тем же самым, что человеку наесться обрезков автомобильной шины.

— Тьфу ты! — брезгливо выкрикнул сунувшийся в кухню Дормидонт.

— Так, Дорми, ты, давай, не тьфукай тут, а порядок лучше наведи, — Егор указал на оставшиеся от уроборосов четыре горстки черной пыли.

Домовой бросился к стоявшим в углу венику и совку.

— Так что у вас тут произошло? — прополоскав рот, Олеся повернулась к патрону.

— Долго рассказывать, — Егор сел за стол. — Но время еще есть.

Глава 11

Штурм Черного бастиона

Ничем не примечательный бар… Да какой там, к чертям собачьим, бар? Гнусная наливайка, расположенная через дорогу от стадиона "Труд", принимала этой ночью не вполне обычных гостей…

Сразу стоит сказать, однако, что необычными эти люди казались лишь нескольким завсегдатаям, да хозяину заведения — сорокапятилетнему армянину с криминальным прошлым. Впрочем, Спартак Галстян не только прекрасно понимал, что молодежь хочет и любит самовыражаться, но и признавал за ней на то полное право. Он лишь удивлялся оригинальным нарядам визитеров, да еще тому, что ребята рискнули заявиться в подобном виде в такое место и задержаться в нем допоздна. Ведь уровень своего "бара" и повадки привычного контингента Спартак знал лучше, чем кто-либо другой.

Сейчас помимо людей, которые сумели удивить бывалого армянина, здесь находились четверо личностей, чья внешность могла бы показаться оригинальной разве что на саммите лидеров Большой Восьмерки или на съемочной площадке фильма "Звездный путь". Два запыленных работяги, пробавлявшихся портвейном. Здоровенный гопник, в одиночку давивший бутылку дешевой водки. И неопрятно одетый пенсионер, потягивавший "ерш" из казавшегося бездонным — так долго старик его мусолил — пол-литрового стакана. Каждый из четверых время от времени косо посматривал на троицу экстравагантно одетых ребят.

Сами "возмутители спокойствия" пили простое пиво. Хотя, конечно, не совсем простое — от цепкого взора Галстяна не ускользнуло то, как они время от времени подсыпают в кружки какой-то порошок. Данный факт Спартака нисколько не удивлял.

Сегодня заведение работало как всегда — до последнего клиента. Галстян в третий раз за последние полтора часа пересчитывал сегодняшнюю выручку: в промежутках между заказами ему просто нечем больше было себя занять. Спартак занимал место за стойкой в вечернюю смену, когда иссякал запас моральных сил барменши Люси. "С наступлением темноты эти гаврики почему-то начинают думать, что теперь им все позволено, — владелец наливайки часто размышлял о поведении своей клиентуры. — Будто они вампиры какие-то, или черти".

Обычно присутствие мрачного армянина, который и сам в случае чего мог приложить любого буяна башкой об стол, да еще имел неплохие связи в уголовном мире, удерживало алкоголиков от чересчур уж бравых эскапад. Но сегодня все могло пойти иначе даже несмотря на то, что Спартак и не думал покидать свой пост.

Перекладывая с места на место мятые купюры, Галстян заранее прикидывал — кто из таких же мятых жизнью хлыщей раньше "докопается" к странноватой троице. Вряд ли дедок учудит — он здесь часто бывает, вроде, спокойный. Вероятнее всего, первым пробьет на "бычку" одинокого любителя "беленькой". Потом, возможно, и трудяги подтянутся. Они такую братию однозначно считают за извращенцев. Хоть настоящих "голубых" и лесбиянок в своей жизни едва ли где-то, кроме телевизора видели…

"Что ж, если это случится здесь, — нужно будет вмешаться, — подумал армянин. — Если на улице — мне на то уже наплевать".

— Слушай, Гарт, может, зря мы сюда зашли, — вполголоса спросил Азнур, поймав на себе очередной недобрый взгляд высокого парня в кепке-"еноте". — Сейчас еще, чего доброго, в драку ввязываться придется.

— Ну и что? — собеседник смерил его насмешливым взглядом. — Думаешь, не справимся?

— Своими силами можем и не справиться. Погляди, какие лоси здоровые. Придется магию применять.

— А и применим, ну так и что? — пожал плечами Гарт. — Без палева. Свои удары усилим только, и все. Обломаем твоим лосям рога, если сунутся.

— А вдруг этот гад почувствует? — Азнур вперил в лицо друга пристальный взгляд.

— Не почувствует, — усмехнулся тот. — У него интересы куда как шире. Чего ему за пьяными драками по всем окрестным гадюшникам наблюдать?

— Вот именно, что гадюшник, — вмешалась Леандра. — Лучше места не мог найти? Ты знаешь, Гарт, по-моему, Азнур прав. Если сейчас на нас нападут, и мы не применим магию, то просто получим по головам. А если применим — объект, как пить дать, нас засечет. И операция будет сорвана. Так что, лучше нам поскорее уйти отсюда.

— Не дрейфьте, — гарт отхлебнул пива. — Нормально все будет.

— Надеюсь, — вздохнул Азнур.

— Молодые люди, я дико извиняюсь, — раздалось у него за спиной. "Ну вот, началось", — подумал юный волшебник. Но беспокоил их, как оказалось, не потенциальный агрессор, а вполне безобидный на вид старик в мятом коричневом плаще. В руке он держал пустой пластиковый стакан.

— На сто грамм деньжат не подбросите? — жалостливо протянул пенсионер. — Пятнадцать рублей не хватает. Я в пятьдесят восьмом году подводником был, — эту фразу дедок произнес с такой интонацией, словно быть подводником означало иметь крылья за спиной и нимб над теменем. — А теперь мне такую пенсию платят, что хоть вешайся. Вот я здесь и…

— Держите, дедушка, — Гарт прервал поток старческого сознания, вытащив из кармана деньги — ровно пятнадцать рублей. — И не подходите к нашему столику больше, ладно? Нам про ваши подвиги подводные совсем не интересно слушать.

— Ладно, — кивнул пенсионер. — Не буду. Спасибо, — взяв деньги, он нетвердой походкой двинулся к стойке бара.

Азнур, Гарт и Леандра были молодыми магами из Ковена Матаха — организации Светлых сил, которая противостояла аналогичной структуре Тьмы, носившей название Ковен Малаха. Операция, о которой они говорили, попивая пиво в забегаловке Галстяна, не была санкционирована свыше. О ней вообще не знал никто из ростовского Светлого начальства. Все происходило исключительно по инициативе Гарта, бывшего в этой тройке старшим.

Ребята являлись студентами Ростовского Университета Светлой Магии. Гарт заканчивал четвертый курс, Азнур — второй, а Леандра — первый. Накануне решающего испытания, закрывающего сессию, Гарт решил отличиться и с этой целью спланировал текущую операцию. Задача перед сформированной им группой стояла следующая: убить или захватить одного из самых опасных негодяев города. Его местонахождение недавно стало известно Гарту — совершенно случайно. Чем молодой амбициозный волшебник не преминул воспользоваться.

Стоило бы ему, конечно, подготовиться поосновательнее. Учитывая уровень выбранного врага, Гарт допустил уже три довольно крупных просчета, а прямо сейчас был готов совершить четвертый.

Во-первых, он, разумеется, должен был поделиться добытой информацией с преподавателями. Те донесли бы ее до надлежащих органов, после чего за дело взялись настоящие профессионалы.

Во-вторых, раз уж Гарт твердо решил взяться за дело самостоятельно, лучше б ему и тем, кого он повел за собой, не слоняться по городским улицам в боевых костюмах, да не привлекать к себе внимания в злачных местах, расположенных поблизости от логова злодея.

Ну а в-третьих — не нужно было ребятам называть друг друга тайными магическими именами. В человеческой жизни Гарта звали Геннадий, Азнура — Анзор, Леандру — Елена. Каждое же произнесение вслух тайного имени было равносильно маленькому акту волшебства и, разумеется, вызывало пресловутое "колебание энергетических потоков на астральном уровне". Только студенты, в чьих венах кипел вспененный предвкушением битвы адреналин, как-то забыли об этом…

Здесь, в омерзительном по меркам цивилизованного общества местечке, они пили пиво, подмешивая в него волшебные снадобья — чтобы усилить свои способности перед боем.

Парни были одеты в просторные брюки и зеленые плащи с капюшонами — подпоясанные широкими кушаками из черной кожи, за которые были заткнуты магические жезлы. Плащи были покрыты множеством разноцветных нашивок, каждая из которых несла в себе защитное или атакующее заклинание.

Одежда девушки несколько отличалась. Ее плащ был очень коротким — можно сказать, даже не плащ то был, а блуза, открывавшая для всеобщего обозрения длинные стройные ноги. Голову Леандры венчал изящный золотой обруч, в который были вправлены несколько зеленых камней. В общем-то, именно украшение девушки, а не странноватая внешность всей их компании, было объектом столь пристального внимания хмурого типа за столиком напротив. Но маги этого, конечно же, не знали.

С одной стороны, Гарт рассудил здраво, не став выделять дополнительного времени на переодевание. Правда, при таком раскладе им следовало до последнего момента отсиживаться в машине где-нибудь неподалеку от дома злодея. А не слоняться полдня по городу, привлекая к себе внимание множества лишних глаз.

Да только не было ни у кого из ребят машины. И рассудительности особой тоже не было — даже у того из них, кто считал себя достойным места лидера.

Гарт рассчитывал, что особого переполоха их внешний вид не вызовет, поскольку троицу примут за ролевиков или реконструкторов. Действительно, летом в Ростове не столь уж редко можно увидеть людей в средневековых нарядах, или даже облаченных в полный рыцарский доспех. Да только это обычно происходит на центральных улицах, в светлое время суток. А поздней ночью, да в таком местечке, как заведение Галстяна, даже простой "металлист" может получить хук справа за свой нестандартный "прикид".

Сюда магам заходить уж точно не стоило. В этом Азнур и Леандра были правы.

Да только сделанного, как говорится, не воротишь…

— Ну ладно, пойдем уже, — молвил гарт, когда все заготовленные запасы волшебных порошков были пущены в дело. Первой к выходу направилась Леандра. Снаружи, на двустороннем крыльце, дорогу ей преградил тот самый пенсионер, которому не так давно подбросил денег на выпивку Гарт. Должно быть, успел уже "догнаться" и вышел подышать свежим воздухом.

— Ребятки, — с ходу начал канючить он, хоть перед ним сейчас стояла всего одна девушка. — Дайте еще, а? Я в пятьдесят восьмом…

— Дед, ну ты и наглый, оказывается, — сказал вышедший вслед за Леандрой Гарт. — Тебе ведь дали уже денег. И сказали больше к нам не подходить. Чего непонятного?

— Я в пятьдесят восьмом году подводником был! — потрясая пустым стаканом, прокричал старик. Геннадий цинично усмехнулся и схватил пенсионера за грудки.

— Мудила старый, ты у меня сейчас опять подводником станешь — я тебя в канализации утоплю! — сквозь зубы процедил он. — Канай отсюда, редиска! — гарт развернул мужика лицом к правому ряду ведущих вниз ступеней.

— Козлы… — пробормотал тот и, всхлипывая, начал спускаться.

— Пойдем, — взяв Леандру под руку, Гарт двинулся в противоположном направлении.

— Слышь, педрила, ты не охерел? — раздалось от дверей наливайки. Конечно же, то был поддатый парень в черном спортивном костюме и фирменной хулиганской кепке. Инцидент с пенсионером, который гопник наблюдал сквозь стеклянную дверь, стал для него прекрасным поводом наехать на этих непонятных ребят. — Перед девкой своей понтуешься? — отодвинув в сторону замешкавшегося Азнура, жлоб быстро сбежал по ступеням вниз. Гарт развернулся, заслонив собой Леандру.

— Так, ты вон там, — лидер тройки указал на вход в бар, — что делал? Бухал? Так давай, иди дальше бухай, а то сейчас тебе придется выбитые зубы сломанными руками собирать!

— Ты че, бля, а? — оскорбленный в лучших чувствах гопник попер на гарта, спьяну не слишком четко размахивая руками. — Ты че, крутой типа, да?!

Взять рассчитывал, как обычно — на испуг, да перевесом в физической силе.

И облажался.

Ибо на стороне тепершнего противника этой самой физической силы было в десятки раз больше. Хоть и заполучил он ее только что и во временное пользование.

— Типа крутой, да, — усмехнулся Гарт, нанося прямой удар в челюсть. Гопник охнул и отлетел назад к ступеням, прямо под ноги спускавшемуся Анзору. Маг брезгливо переступил через бесчувственное тело.

— Не слишком ты его? — спросил он, подойдя к Гарту.

— До утра проваляется, это уж точно, — довольный собой, ухмыльнулся Геннадий. — Если менты не заберут.

Маги перешли через пустынное шоссе и двинулись в сторону железной дороги.

— Опять Светлые дебоширят, — усмехнулся сидевший на высоком вязе за оградой стадиона парковый демон.

— Совсем зарвались, — пискнул пролетавший мимо вампир в облике летучей мыши. — Ноденса на них нет.

Студенты стояли у железнодорожной насыпи, внимательно разглядывая конечную точку своего маршрута.

Дом будто бы ждал их. Леандре это сразу не понравилось — расчет-то был как раз на внезапность. А чувство сейчас было такое, как если бы не хозяин — но сам дом прекрасно видел их и знал, зачем они пришли сюда. Это было очень неприятно.

— Вот оно, его тайное логово, — вполголоса промолвил Гарт. — И сегодня оно будет разгромлено.

Улица Нансена, разделенная надвое железнодорожным полотном, является одной из главных транспортных магистралей Ростова-на-Дону. Живущие здесь люди давно привыкли к почти постоянному грохоту поездов и реву проносящихся, считай, под самыми окнами автомобилей. Не так давно улица ненадолго обрела дурную славу — после того, как молодой работник автосервиса Вартан Манасян насмерть сбил, находясь за рулем чужой машины, группу молодых людей, стоявших достаточно далеко от проезжей части. Но с тех пор прошло уже несколько лет, и, кроме родственников погибших, о том инциденте мало кто помнит…

Высокий деревянный дом, на который смотрели маги, казался темным даже на фоне лилового ночного неба. "Возможно, собственная фантазия подстегивает меня, заставляя думать так, — поежившись, подумал Азнур. — А может быть, этот дом настолько пропитался дурной энергией своего владельца, что уже не может не выдавать гнилостной сути происходящего здесь? Но если это так… значит, гад пользуется им уже давно. А стало быть, это его основная база, а вовсе не потайное логово. Странно, почему же его раньше не прижали? В городе ведь полно куда как более опытных магов, чем Гарт".

— Готовы? — осведомился Геннадий, бросив взгляд на напряженные лица друзей.

— Да, — кивнула Леандра.

— Готов, — проглотив подступивший вдруг к горлу комок, молвил Азнур.

— Пошли, — Гарт решительно двинулся к забору. Лена и Анзор поспешили за ним.

Не доходя до цели нескольких шагов, все трое высоко подпрыгнули и, перекувыркнувшись в воздухе, бесшумно приземлились по ту сторону ограды.

Чтобы воочию встретиться с воплощенным кошмаром преисподней…

— Как мило, друзья мои, — ворковал колдун, прохаживаясь взад-вперед неподалеку от лежащих в неестественных позах тел студентов и перебирая костяные четки. — Я только начал подумывать о том, чтоб пригласить кого-нибудь из вас в гости, а вы и сами пожаловали. Ваше внимание очень ценно для меня, — приложив правую руку к области сердца, Черный маг отвесил сломленной троице издевательский поклон.

Мысль о том, что их добровольная миссия непременно окончится провалом, возникла у Азнура не в тот момент, когда он увидел за оградой оскаленные пасти охранных големов. За секунду до этого, в миг, когда студенты совершали свой эффектный синхронный прыжок, со стороны черного дома раздался мерзкий зловещий смех. Так мог бы смеяться Дьявол, прочитав в свежем номере "Жизни" грязную, лживую и скандальную статью о скандале с участием Иисуса Христа.

Именно тогда Азнур и понял — враг знает, что они пришли. И он прекрасно готов к их появлению.

— Азнур, Гарт и Леандра, — продолжил колдун, перебирая замысловатого вида костяные четки. Геннадий вздрогнул, подняв на хозяина гиблого места предельно испуганный взгляд. "Откуда он может знать имена?!".

— Молодые цыплята прилетели потягаться с вороном, — ухмыльнулся колдун. — Не думайте, впрочем, что меня радует конкретно ваше присутствие. Мог ведь прийти кто угодно. Так уж случилось, что здесь оказались именно вы.

— О чем ты говоришь? — приподняв голову, прохрипел Гарт. — Что ты можешь об этом знать?

Колдун с размаху пнул его сапогом в лоб. Но не слишком сильно — целью удара было причинить боль, а не лишить сознания.

— С недавних пор я знаю об этом все, — сказал он, отступив на шаг. — Повторяю — я ждал кого-то навроде вас.

— Это с самого начала была его игра, Гарт! — догадавшись, закричала Леандра. — Он все спланировал, понимаешь? Он заманил нас сюда!

— Ну вот, девчонка-то оказалась куда смышленее своих друзей, — Черный приподнял бровь, словно что-то отмечая про себя. — Возможно, я награжу тебя за твою сообразительность, — сказал он, подойдя к Леандре. Девушка разглядела, из чего сделаны четки колдуна. Маленькие продолговатые косточки, бывшие некогда… суставами пальцев человеческих детей.

— Лучше убей, — выдохнула поверженная волшебница.

— Как скажешь, — мгновенно отреагировал колдун и отошел. — Что ж, цыплятки мои, прямо сейчас я огромным удовольствием расскажу вам, как, почему, а главное — зачем вы здесь оказались. — Но не надейтесь — ваше плачевное состояние во время моего рассказа никоим образом не изменится.

Гарт, больше всех ерепенившийся в день, предшествовавший атаке, серьезней всех пострадал, когда она началась. Но не в бою — с этим он мог бы еще смириться. Едва опустившись на землю, Геннадий угодил в здоровенный костяной капкан. Створки, сделанные из четырех челюстей каких-то диковинных адских созданий, сомкнулись вокруг его правой голени, проткнув мышцы, разрубив сухожилия и раздробив кость. Жуткий капкан, как оказалось, был, к тому же, заряжен заклинанием, направленным на высасывание из жертвы магических сил. В считанные секунды Гарт, и так уже выведенный из строя, ослабел настолько, что и светлячка не смог бы запустить, не говоря о полноценном волшебном ударе. Последние силы, оставшиеся лишь благодаря тому, что капкан, как и человек, имел предельный резерв, маг вынужден был потратить на нейтрализацию боли. В противном случае ему пришлось бы долго и громко кричать…

Азнур оказался не готов к тому, что ждало их во дворе колдуна. А были то два здоровенных костяных голема. Один — с длинной крокодильей мордой, второй — похожий на германского рыцаря в шлеме-ведре с рогами. До поры до времени стражи сидели на корточках, чтоб их нельзя было увидеть из-за ограды. Теперь, когда твари выпрямились, любое существо, обладающее магическим зрением, смогло бы разглядеть их с насыпи, на которой не так давно побывали студенты. Но шанс, что поблизости окажется достаточно сильный маг, настроенный на оказание помощи попавшим в беду коллегам, был ничтожен. Да и черная пелена, сгустившаяся вдруг вдоль границ двора, свидетельствовала — там, на улице, никто ничего не видит и не слышит.

Что-то в момент приземления показалось Азнуру очень странным. Но лишь получив первый удар гигантским костяным кулаком по лицу, он понял, что именно. Черный маг просто не смог бы создать себе таких могущественных помощников! Конструирование костяных големов — элемент из школы Темной магии! Этим занимаются некроманты, а не лиходеи-колдуны!

От удара голема Азнур не потерял сознания, но отлетел почти к самому забору, еще в полете осознав, что нос его, в лучшем случае, свернут на сторону, а в худшем — превращен в кровавое месиво. Парень еще упасть не успел, а монстр уже топал к нему.

Волшебные нашивки на плаще Азнура среагировали быстрее, чем сам студент. Над пребывающим в нокдауне второкурсником возник зеленоватый защитный купол. В голема полетели разноцветные лучи, огненные шары, сгустки холода… Да только все без толку — во-первых, страж, как и капкан, пленивший Гарта, был настроен на поглощение магической энергии, и выстрелы из плаща лишь делали голема сильнее. А во-вторых — все эти "финтифлюшки" были предназначены для борьбы с самим колдуном, а не его невероятно сильными слугами.

С легкостью преодолев барьер — от его прикосновения тот лопнул, что твой мыльный пузырь — голем оторвал Азнура от земли и скрутил ему за спиной руки, сломав при этом одну из них.

Леандра продержалась чуть дольше обоих парней. Золотой обруч девушка позаимствовала у своей матери, являвшейся волшебницей весьма высокого уровня. Врезанные в диадему изумруды генерировали заряды куда большей силы, нежели нашивки на плащах. Обруч, как и одежда, сработал автоматически, нанеся второму голему удар такой силы, что тот даже припал на одно колено. Леандра успела выхватить из-за пояса магический жезл, но не более того. В глаза девушке бросился огненный бес. То был морок, наведенный колдуном, который, как выяснилось, спокойно наблюдал за происходящим во дворе, стоя на крыльце. Леандра отшатнулась, выронила жезл, и тут же была схвачена успевшим очухаться големом, который первым делом сорвал с нее диадему. Повалив девушку на землю, монстр надавил коленом на ее ноги, вмяв их в землю и переломив бедренные кости.

Через пару минут големы бросили искалеченных Азнура и Леандру рядом с истекающим кровью Гартом, а сами ушли под землю, которая сомкнулась над их головами с тихим чавканьем. Колдун сошел с крыльца и приблизился к сокрушенным "штурмовикам".

— Так-так-так, — произнес он, тряхнув своей роскошной шевелюрой. — И кто же это тут у нас?

— Итак, — говорил он теперь, — вам наверняка не терпится узнать, как я понял, что вы идете, и кто вы такие. Охотно разъясню вам это. Первое — ваше присутствие я почувствовал, еще когда вы пьянствовали возле стадиона, почем зря сотрясая воздух своими тайными именами.

Стон отчаяния одновременно сорвался с уст всех троих студентов. Об этой детали ведь не подумал никто из них. Колдун захохотал.

— Второе, — всласть посмеявшись над их болью, продолжил он. — Приблизительный уровень ваших способностей стал мне известен в тот миг, когда один из вас применил магию. Усиленный в десять раз удар рукой. Кто это был?

— Я, — выдохнул Гарт.

— Молодец, — улыбнулся, возвышаясь над ним, Черный. — Именно ты и дал мне точные инструкции по поводу того, какого уровня защиту следует подготовить. Но я на всякий случай подстраховался, усилив ее еще разиков в пять. Думаю, вы это хорошо прочувствовали. Ну а теперь — третье. То, что волшебники-дебоширы направляются именно сюда, стало мне известно, благодаря… — колдун выдержал эффектную паузу, — качественной системе оповещения. Надумали взять авторитета у него же на районе? — чернокнижник перешел на полублатную манеру изъясняться. — А хрен вам в зубы! У меня тут повсюду глаза и уши. Надо же, огоньками они пуляться умеют, а добрых сказок не читали. Птица в небе — и та ваш враг, герои! — колдун сильно пнул Азнура в скулу.

"Это не больше, чем тренировка, — подумал тот. — Да-да, просто тренировка в универе. Мастера внушили нам, что все происходит на самом деле. Да, мы провалили задание, и нас накажут за это. Возможно, даже исключат, но главное — скоро мы очнемся, и всего этого дерьма больше не будет".

Во всяком случае, Анзор очень хотел, чтобы это было так.

— И самое главное, — остановившись, Черный скрестил руки на груди — четки свисали теперь, подобно ручной змее. — Вы, должно быть, думаете сейчас, что пали жертвами собственной недальновидности? Нет! Как справедливо подметила юная леди, — следующий удар ногой по голове достался Леандре, — я все это спланировал. Ну что? Пораскинете мозгами, если я вам их не все еще отбил? — довольный своей циничной шуткой, колдун снова затрясся от смеха.

Мысли Азнура вернулись на несколько суток назад — в день, когда Гарт впервые заговорил о возможности напасть на колдуна.

— Знаете, как я его вычислил? — хвастался тогда Геннадий. — Думаю, вы в курсе, что у колдунов, как и у Светлых магов, довольно много помощников среди людей. С нашими работают экстрасенсы и христианские мистики, а с Черными ошиваются сатанисты и всякие шарлатаны-ритуальщики. Так вот, я и решил — если понаблюдать за дьяволопоклонниками, рано или поздно они приведут меня к ставке нашего "друга". И знаете, что? — Гарт победным взором обвел лица собеседников. — Мне с ходу повезло! В первый же день, представляете?

Как только эта мысль пришла ему в голову — а дело было в автобусе — Гарт огляделся по сторонам и сразу приметил среди пассажиров длинноволосого брюнета с перевернутым крестом. "А почему бы и нет?", — подумал Гена и пустил в ход заклинание, которым, в общем, без особого на то разрешения права пользоваться не имел. Чтение мыслей. Не сканирование ауры, а именно изучение содержимого извилин. Имевшихся познаний в телепатии Гарту хватило, чтоб ухватить мысль, пульсирующую на самой поверхности сознания парня.

"Мастер ждет меня. Я должен спешить. Он рассердится, если я опоздаю".

"Вот это удача", — восхищенно подумал Гарт. Он запомнил, на какой остановке сошел сатанист. Времени, что автобус простоял, принимая новых пассажиров, Геннадию хватило, чтобы проследить, куда именно направит свои стопы обладатель перевернутого креста. И понять — дом этот не вполне обычный. Там действительно мог проживать тот самый "мастер", изничтожить которого так мечтали Светлые маги.

Несколько дней наблюдений за подозрительным местом укрепили Гарта в этой мысли. Парни и девушки вполне однозначной наружности захаживали туда столь часто, что сомневаться было очень сложно.

Стоило бы усомниться, пожалуй, лишь в той легкости, с которой Гарту удалось выйти на след колдуна…

— Я понял! — превозмогая боль, воскликнул Азнур. — Ты все это подстроил! Это была ловушка! Все эти сатанисты — они служили приманкой!

— Ты удивительно догадлив, мой мальчик, — за догадливость колдун "наградил" Азнура очередным пинком — на этот раз в челюсть. — За мной уже давно ведут охоту все, кому не лень. И с некоторых пор я начал воспринимать все это, как своего рода игру. А первый ход в очередной партии решил сделать самостоятельно. Вы, цыплятки, и стали моим дебютом. Как я уже говорил, явиться мог кто угодно. Только приманочка-то была рассчитана как раз на ваш примитивный уровень интеллекта, искатели приключений хреновы! — колдун подцепил четки на указательный палец и принялся их вращать. — Вопросы есть?

— Есть, — поднял голову Гарт. — То, чем ты нас встретил… это ведь не может быть тебе подвластно. Ты — Черный маг, полагающийся на дохлых кошек и вареных жаб. Костяные големы, тем более, такие сильные — не ваш профиль. Как же ты это сделал? Тебе помогают Темные?

— Ты думаешь, они стали бы оказывать содействие такому типу, как я? — искренне удивился колдун. И это его удивление заставило ребят усомниться в привычной картине реальности.

— А почему бы и нет? — поинтересовался Геннадий. — Вы же одного поля ягоды. Злобные твари…

— Молчал бы ты начет тварей, мудилка картонная, — колдун на несколько секунд наступил ему на ухо. Гарт почувствовал, что действие обезболивающего заклятия заканчивается. Друзья тоже получили страшные повреждения, но ему-то пришлось хуже всех. Через некоторое время на Геннадия должна была обрушиться невероятная боль, и вряд ли он сможет при этом удержаться от крика. "Какой позор".

— К вопросу о Темных, — продолжил супостат. — Не знаю уж, чему вас учат в этом вашем Университете, но Темные ненавидят Черных не меньше вашего. Даже, пожалуй, больше. Впрочем, невежество ваше мне только на руку. Да, цыпленок, не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что я — Черный маг. Но я, знаешь ли, сумел преодолеть границы этой самой Черной магии. Вареные жабы теперь могут разве что потешить меня за обедом, танцуя канкан на разделочной доске. У меня есть доступ к таким источникам магической силы, о которых знает даже не каждый Темный! — колдун раскинул руки в стороны и, запрокинув голову, рассмеялся своим ужасающим смехом. Ну а куда ж без этого пафосного жеста?

Азнур вспомнил про свой пострадавший нос и осторожно дотронулся до него уцелевшей рукой. Как оказалось, тот всего лишь свернут набок. Облегченно вздохнув, волшебник вернул его на место. "Стоит ли гибнуть так бестолково? — пронеслось в голове. — Не стоит. Но как же выкрутиться?".

— Я на ваш вопрос ответил, — колдун и скрестил руки на груди. — А пока отвечал, у меня созрел встречный. Кто из вас троих является автором этой затеи? По чьей инициативе три цыпленка залетели в мой огород? Тому, кто на него укажет, я сохраню жизнь, — присев на корточки, ехидно протянул колдун. — Вылечу и сделаю своим учеником. А если сам зачинщик сознается — подарю ему быструю и безболезненную смерть. Ваше барахтанье здорово позабавило меня, но все же… я, черт возьми расходую сейчас время, которое мог потратить на какие-нибудь черные дела!

"Вот он, мой шанс!", — подумал Анзор.

— Это он! — здоровой рукой второкурсник указал на Гарта.

— Мерзкий предатель! — вскинулся тот.

"Зато я буду жить", — с долей ехидства, сказал сам себе Азнур.

— Отлично! — воскликнул, вставая, колдун. — Я, в общем, догадывался, — он подошел поближе к Гарту. — Самый старший и, как тебе самому кажется, самый опытный из троих. Но, будь ты действительно самым опытным, провал был бы не столь позорным. Умри же!

"Как хорошо, что он убьет меня прежде, чем я начну чувствовать боль", — подумал Геннадий. Умирать ему, конечно же, не хотелось. Но умирать слабаком на глазах у девушки — втройне.

Черный протянул к Гарту растопыренные пальцы левой руки. Извилистые потоки дурной энергии устремились к телу волшебника. Костяные челюсти капкана разомкнулись, а в следующий миг с Гартом начало происходить такое, что предавший друга Азнур счел за лучшее отвернуться, дабы не видеть этого. Леандра примеру отступника не последовала. Она увидела все…

Выглядело это так, будто бы несколько десятков невидимых рук приподняли Геннадия над землей и принялись сдавливать торс и выкручивать конечности. Двор наполнился хрустом костей, журчанием крови и страшными звуками разрываемой плоти. Незримые пальцы содрали с Гарта одежду, кожу и мышцы, а после схлопнулись, превратив несчастного студента в бесформенный красный комок, из которого кое-где торчали белые осколки костей.

Азнур изумился тому, что за все время, пока умирал Гарт — не так уж и быстро весь этот ад закончился — лидер тройки не издал ни единого крика и даже тихого стона. "Ну и выдержка у него, — подумал второкурсник. — Была".

— Теперь займемся тобой дружок, — раздалось сверху. В поле зрения возникли носки тяжелых сапог колдуна. — Что бы мне такое для тебя придумать?

— Ты же сказал, что оставишь меня в живых и сделаешь своим учеником! — опершись на здоровую руку, Анзор попытался привстать. Колдун наступил ему сапогом на горло.

— И ты поверил слову Черного мага? — спросил он. — Вас точно обучают полные идиоты. Хотя, возможно, идиотом являешься ты сам. Так-так-так, — колдун убрал ногу с шеи юноши и начал размышлять над способом его уничтожения. — Если вспомнить опыт старших товарищей, в Аду предателям назначен девятый круг, преисполненный, простите за тавтологию, адского холода. Решено! Генерал Карбышев, вы разжалованы в рядовые! Вашими сослуживцами станут Брут, Кассий и Иуда Искариот! — две струи морозных искр ударили из ладоней колдуна, превращая Азнура в ледяную глыбу.

"Это не тренировка, — успел подумать тот, прежде чем сознание его угасло. — На тренировках так не бывает".

— Ну а тебя, милая, я… — колдун, усмехаясь, склонился над Леной, — убивать не стану. Зачем же? Ты столь юна и красива. Мне это очень нравится. Достойная награда за эту досадную проволочку. — Черный легко поднял Леандру с земли и взвалил себе на плечо. — Кажется, у тебя сломаны ноги? Я сращу их. Так будет гораздо удобнее. Да и морбидофилией я никогда не страдал.

— Убей меня, — простонала Леандра, поняв, что ждет ее впереди.

— Даже и не надейся, — рассмеялся колдун.

Глава 12

В гости к демонам

Увидев эту сцену со стороны, неискушенный наблюдатель подумал бы, вероятно, что его каким-то образом угораздило попасть в американский фантастический фильм. Причем — в стереоскопический, поскольку картинка была трехмерной и имела объемное звуковое сопровождение.

В принципе, центральные персонажи мизансцены вид имели вполне обычный. Длинноволосый парень в возрасте под тридцать и десятилетняя девочка в черном платье. Фантастичность происходящему придавал третий участник разговора, посмотрев на которого не всякий сумел бы без запинки выговорить слово "электрокардиография".

Шарообразное тело, покрытое густой черной шерстью. Короткие ножки в деревянных ботинках и устрашающие руки-лапы с длинными розовыми пальцами, увенчанными черными когтями. Дормидонту б еще желтые или красные глаза, да острые зубы — и был бы он самым настоящим монстром. Но нет — большие круглые глаза с длинными ресницами делали его похожим как раз на персонажа доброй детской сказки. А зубы домовой имел вполне обычные, человеческие. И показывал он их крайне редко.

— Ой, беда, беда, огорчение! — запричитал сидевший на подоконнике Дормидонт, выслушав подробный рассказ Киреева о случившемся.

— Да успокойся ты! — Олеся бросила на мохнатого сердитый взгляд. — Могло и хуже быть.

— Это уж точно, — невесело усмехнулся Егор. — Гораздо хуже могло получиться. Так, что я не беседовал бы с вами сейчас, а валялся под столом хладным покойником. Ну да ладно. Вы меня выручили, так что давайте теперь решать, как нам дальше быть.

— Я так поняла, Ян хочет поднять Северное кладбище, — задумчиво произнесла Олеся. — Идеальным вариантом будет прямо сейчас отправиться туда и встретить его, чтобы все предотвратить.

— Так ведь не факт, что именно Северное, — Егор убрал подальше с глаз недопитую бутылку водки. — Да, он упомянул, что в Ростове трупов — воз и маленькая тележка. А такую статистику как раз Северный погост и делает. Но Ян же не сказал, что первым делом отправится именно туда. А предположения — они предположения и есть. Да и потом, что мы трое… хотя, нет, двое, Дормидонт не в счет — можем ему противопоставить.

— Ну, не знаю, — пожала плечами упырица. — Я могла бы наброситься на него сзади и прокусить шею.

— Его не нужно убивать, — покачал головой Егор. — Его нужно остановить и образумить. Это во-первых. А во-вторых — Ян ведь действует не один. У него в подчинении колдун-мертвец. И вот этот факт, — Егор помолчал немного, — напрягает меня сильнее всего остального.

— Я, пожалуй, мог бы все-таки пригодиться, — подал голос Дормидонт.

— Это как же? — насмешливо взглянула на него Олеся. — Пробраться к Яну домой и, пока он будет спать, волосы ему в косички заплести? Чтоб он утром, посмотрев в зеркало, от удивления умер?

— Олеся, — укоризненно произнес Егор, — давай выслушаем его. У нас критическое положение, все варианты следует рассматривать.

— Вот-вот, — Дормидонт поднял вверх длинный, похожий на птичий, указательный палец. — Даже советы домовых. Тем более, что о домовых-то речь и пойдет.

— Хочешь поведать нам подробности своей биографии? — язвительно хмыкнула Олеся. Егор направил на нее неодобрительный взгляд. Девчонка делано сникла.

— В общем, так, — прокашлявшись, начал Дормидонт. — У Яна ведь тоже есть домовой. Проклом зовут, я с ним знаком немного. Ян его совсем зашугал. Так вот, может, мне связаться с Проклом, да и разузнать, чего там, да как? С хозяином он не в ладах, так что, думаю, вопрос профессиональной этики отпадает сам собой…

— Хорошая идея, — кивнул Егор. — А как ты с ним свяжешься. У вас какие-то свои каналы есть?

— Да через Интернет же! Только у Прокла модем старой модели, да он и такой у Яна еле-еле выпросил. Не исключены обрывы связи. Но я со своей стороны сделаю, что смогу. Аппаратура хорошая — тебе спасибо, Егор.

В гнездившейся где-то в недрах особняка каморке домового стоял один из прежних компьютеров Киреева — некромант подарил его Дормидонту после того, как обзавелся двумя современными агрегатами и установил домашнюю сеть.

— Не думаю, что этого достаточно, — с сомнением произнесла Олеся. — Можно хоть всю подноготную Яна выяснить, но что это даст, если мы не будем действовать?

— А мы будем действовать, — сказал Егор. — И уже очень скоро.

— Но как? — бессильно развела руками упырица. — Он же все выходы наглухо замуровал. Через такой барьер ни тебе, ни мне не пройти.

— Думаю, не все, — хитровато улыбнулся Киреев. — Ян не знает про ход из дома в магазин. Очень надеюсь, что у него не возникло мысли запечатывать и дверь лавки тоже. К чему бы?

— Хозяин мудр и прозорлив! — восторженно воскликнул Дормидонт. От переизбытка чувств домовой даже подпрыгнул на месте.

— Плохой из Яна получился бы диктатор, — подытожила Олеся. — Твой друг, видимо, считает, что он единственный в этом мире способен строить планы на будущее и принимать решения. А кто так думает — многого не добьется.

— Верно, — согласился некромант. — А друг ли он мне — это тоже теперь только предстоит выяснить.

— Так куда мы отправимся, если с дверью все в порядке? — спросила упырица. — Без посторонней помощи нам, все-таки, не обойтись.

— В "Крылья ужаса", — улыбнулся Егор. — Те, кто там собирается, под действие Янова проклятия не подпадают.

— Ого-го, — облизнув губы, произнесла девочка. — Серьезную же ты затеял игру.

— Не я ее затеял, — пожал плечами Киреев. — Это всего лишь мой ответный ход.

"А здорово, что я поспал хоть немного вечером, — подумалось ему. — Ночь, похоже, предстоит весьма оживленная".

Через пять минут Дормидонт отправился к себе, налаживать связь с коллегой Проклом, а некромант с упырицей пошли через холл в помещение магазина — по пути Егор надел свою "косуху". Как и предполагал Киреев, дверь "Погребка" не была заблокирована снаружи.

— Свобода! — пафосно произнес некромант, с наслаждением вдохнув бесподобный воздух летней ростовской ночи. — Айда по клубам? — повернулся он к своей невысокой спутнице.

— Как мы туда попадем? — вслед за Егором Олеся вышла из лавки.

— Да на такси, — сказал Киреев, запирая дверь.

— А проклятие не сработает? — она, несомненно, беспокоилась о жизни Егора чуть в большей степени, чем даже он сам.

— Не должно. Хотя, ты молодец, что вспомнила. Надо сперва подумать.

Действительно, опрометчивые поступки могли сейчас быть чреваты для Киреева фатальными последствиями. По большому счету, до истечения срока проклятия — который, кстати, был не вполне ясен — Егору следовало тщательно взвешивать каждый свой шаг в общении с окружающим миром.

— Если рассуждать логически, — произнес Киреев, стоя на забетонированной площадке перед магазином, — не должно случиться ничего страшного, если я просто остановлю такси. Ян ведь очень четко обрисовал границы действия проклятия. Отказ в помощи и наказание за просьбу будут только в случае, если речь пойдет о замыслах Грушницкого. Но я же не собираюсь каждому встречному таксисту рассказывать о том, что пытаюсь сорвать планы мятежного некроманта. В этом случае меня и за сто баксов никто не повезет, а если и повезут, то сразу в Ковалевку, — хохотнул Егор. — А простая поездка до нужного мне места не в счет. Как думаешь, верно я рассуждаю? — Киреев взглянул на Олесю.

— Скорее всего, да, — кивнула девочка. — Если рамки наговора такие узкие, ты многое можешь делать. Главное — не забывай, что в разговорах с людьми и магами нельзя про Яна упоминать.

— Не забуду. Да, вот еще что — тебе, наверное, лучше следом за мной лететь. Ночью мы вместе странновато будем на улице смотреться.

— Как скажешь, — Олеся подпрыгнула, чтоб перекинуться в летучую мышь.

Ночной клуб "Крылья ужаса" был расположен не столь уж далеко от дома Киреева, но в эту ночь некроманту была дорога буквально каждая секунда. Выйдя на Большую Садовую, Егор затормозил первую же проезжавшую мимо машину и, не торгуясь, согласился на условия водителя. Тот даже сам удивился — сумма, которую он назвал, была явно не соразмерна расстоянию.

"А ты, дружок, с Кубани, наверное, — подумал Киреев, садясь в авто. — Знаю я вас".

Заведение, в которое он направлялся, находилось близ перекрестка улиц Соколова и Пушкинской. Пластиковая дверь в невысоком сером здании, примостившемся аккурат между двумя бизнес-центрами, не вызывала у проходящих мимо людей абсолютно никакого желания в нее войти. Табличка, висевшая рядом на стене, сообщала, что за дверью расположен филиал Берлинского института исследований общественного мнения, попасть в который можно, только имея при себе пропуск. Тех немногих любопытных личностей, что пытались, все же, игнорируя предупреждение, попасть внутрь, выпроваживал охранник, столь же вежливый, сколь и внешне внушительный. Проникновение посторонних в это здание было полностью исключено.

Причиной же такой осторожности был тот факт, что за непритязательным фасадом скрывалось шикарное увеселительное заведение, предназначенное для самой грозной прослойки жителей Темной стороны. В "Крыльях ужаса" традиционно собирались вампиры, оборотни, циклопы и представители еще более сумрачных рас. В том числе, разумеется, демоны — одному из них, собственно говоря, и принадлежал клуб.

Только здесь в своей нынешней ситуации мог найти поддержку Егор Киреев.

Но обратиться за помощью к монстрам было мало. Следовало еще убедить их оказать помощь. В том, что это будет легко, некромант здорово сомневался.

— Сдачи не нужно, — сказал Егор, протягивая шоферу пятьсот рублей вместо запрошенных трехсот. Сотенных купюр просто не нашлось в карманах. Хозяин машины сразу начал смотреть на пассажира с гораздо большим уважением, чем прежде. "Точно, с Кубани", — внутренне усмехнулся Егор.

— Итак, я приехал в гости к демонам, — пробормотал некромант, стоя напротив двери "Крыльев ужаса", которая была на самом деле не пластиковой, а каменной и напоминала вход в древнюю гробницу. — Вот уж не думал, что мне когда-нибудь придется навещать это место по делу, а не развлечения ради.

— Все когда-нибудь случается в первый раз, — раздался рядом милый детский голосок.

— Ага, — вздохнул Киреев. — В том числе и предательство лучших друзей. — Пойдем.

Охранник, который посетителю, не обладающему магическим зрением, показался бы просто физиологическим близнецом Николая Валуева, являлся на деле циклопом. Киреев и Олеся его истинную сущность прекрасно видели.

Егор несколько раз бывал в "Крыльях ужаса" прежде. Но это место он никак не мог причислить к разряду своих любимых. Не то что бы здесь не жаловали представителей человеческой расы — просто в окружении клыкастых и рогатых завсегдатаев те невольно начинали чувствовать себя не в своей тарелке. Да и сложно это — сохранять спокойствие, когда ты точно знаешь, что налито в бокалы у компании, расслабляющейся за соседним столом…

Печать Тьмы, лежавшая на Егоре, автоматически давала ему право входа в подобные заведения. Ну а об Олесе и говорить нечего. Поэтому здоровенный охранник удостоил новых гостей лишь нескольких секунд внимания, после чего вернулся к своему занятию — заключалось оно в чтении свежей книги из серии "Тайный Город". Взгляд единственного глаза секьюрити заскользил по строчкам, а Егор и Олеся пошли по узкому коридору в главный зал "Крыльев ужаса", со стороны которого доносилась ритмичная танцевальная музыка.

Как только они вошли туда, стало ясно — сегодня здесь вампирская вечеринка. Иссиня-бледные мужчины в черных костюмах и дамы в изысканных вечерних платьях — тоже черных, разумеется — составляли большинство пришедших нынешней ночью в клуб. Да и бодрая композиция, под которую лихо отплясывали на танцполе несколько кровососов, была не чем иным, как главной музыкальной темой из киносериала "Блэйд". В фильмах под нее вампиров обычно истребляли. Такая вот своеобразная ирония…

"Должно быть, суммарный возраст собравшихся сегодня тут вампиров зашкаливает за десять тысяч лет", — подумал Егор. Олеся с любопытством озиралась по сторонам — прежде упырица только слышала об этом месте, но никогда не бывала здесь лично. Она вообще предпочитала ночным тусовкам, которые иногда посещал Егор, тихую и размеренную жизнь в его доме. Да и непросто было бы ей вести эту самую клубную жизнь, учитывая то, как она выглядела, и то, что Егор считал необходимым скрывать от окружающих ее существование. Днем они иногда обедали вместе в кафе — в светлое время суток их еще могли принять за отца и дочь. Но быть застуканным ночью в злачном месте в обществе маленькой девочки — с учетом нравов современного общества, такое могло принести Егору неприятности покруче, нежели то, что происходило сейчас.

Поэтому все здесь было для маленькой упырицы новым, необычным и до безумия интересным…

Убранство главного, самого просторного зала "Крыльев ужаса" тяготело к эклектике. Но работавшие над ним дизайнеры все же смогли придать композиции единообразный вид. Разница в оформлении становилась заметной при более пристальном взгляде на отдельные уголки клуба. А со стороны входной двери помещение казалось довольно-таки цельным в плане стилистики.

В той его части, где куролесили веселые вампиры, было много красного и черного: классический вампирский стиль, удовлетворявший эстетическим запросам представителей практически любого клана. Кроме, разве что, Самэди, но этих страхолюдных созданий в Ростове отродясь не видали.

"Вампирский уголок" (это слово, впрочем, было не вполне подходящим, ибо зона, где отдыхали кровососы, располагалась недалеко от центра зала), был стилизован под аристократическую гостиную эпохи позднего Средневековья. Высокие, обтянутые черным бархатом стулья из темного дерева, литые или кованые ножки столов и спинки диванов, на стенах — холсты и гравюры, изображающие, разумеется, сцены из вампирской жизни — веселые и трагические.

Под потолком над приютившими вампирскую братию столами висели сизые клочья декоративной паутины. Но впрочем, нет, она наверняка была настоящей, сплетенной разумными пауками. Обстановка, приближенная к атмосфере, царившей некогда в мрачных замках населяющих древние сказания князей-кровопийц, ублаготворяла вампиров, так же как алая жидкость, что плескалась у них в бокалах. Но если кровь являлась их телесной пищей, то удовольствие от созерцания предметов старины и мистической атрибутики — духовной. Хотя, конечно, слово "мистика" в ходу только у людей. Вампиры же, сами являющиеся частью того, что оно обозначает, прекрасно знают подлинную цену каждому лунному отблеску на боку серебряной чаши. К слову сказать, вопреки общеизвестному мифу, серебра они нисколько не боятся. Ведь само название этого благородного металла восходит к ассирийскому слову "сарпу", которое переводится как "серп", но очень часто обозначает Луну…

Чуть поодаль был расположен отдел для троллей, циклопов, горгулий и прочих камнекожих созданий. В нем царил почти абсолютный минимализм — каменные столы и сидения, слегка украшенные атрибутами повседневной жизни представителей этих рас: например, болотные кочки для троллей, или готические барельефы для горгулий.

Тролли, как и большинство обитателей Темной стороны, делятся на множество разновидностей. Встречаются среди них как враждебные человеку, так и нейтралы. Большие, надо сказать, оригиналы. Несколько лет назад один из живущих в Европе троллей начал музыкальную карьеру, даже не пытаясь скрывать свой истинный облик. Организаторы концертов и публика искренне полагали, что жутковатая внешность артиста — не более чем результат стараний профессиональных гримеров. Они лишь убедились в этом, когда Мортиис начал выступать без крючковатого носа, бородавок и оттопыренных заостренных ушей. Тогда как на самом деле его приструнили свои же — дескать, так и до демаскировки недалеко. После этого музыкант стал пользоваться во время концертов мороком.

В отделе для камнекожих не было сейчас ни циклопов, ни троллей. Лишь одинокая горгулья сидела там, выделяясь серой глыбой на фоне темноты, скрывавшей самые дальние уголки зала, где был расположен чил-аут. На столе перед монстром стоял высокий стакан с чем-то красным — вероятнее всего, мясным коктейлем.

Егор смотрел в ту сторону с не меньшим удивлением, чем Олеся. Но если упырица видела живую горгулью впервые в жизни, то Киреев — впервые встретил ее в родном городе. Прежде на его памяти каменные летуны в Ростове не появлялись.

Слева от входа раскинулась зона, оформленная во вкусе демонов. Изящные столики из красного дерева, стильные кожаные диваны, много черного цвета и серебра. Этот угол тоже был сегодня заполнен довольно густо — там сидело около двадцати существ весьма причудливого вида, а также несколько демонов, предпочетших сохранить маскировочный человеческий облик. Должно быть, их истинный был столь ужасающ, что мог напугать даже пировавших по соседству вампиров.

— Пойдем, — взяв Олесю за руку, Егор двинулся к барной стойке, что маячила прямо по курсу — нужно было лишь миновать танцпол. Несколько любопытных взглядов устремились к парочке из толпы вампиров. Кровососы, несомненно, почувствовали в девочке свою близкую родственницу, и кое-кто из них начал гадать — а что может связывать ее с человеческим магом?

За стойкой бара в "Крыльях ужаса" хозяйничал самый настоящий черт. Уж кого-кого, а представителей данной расы в Ростове, в отличие от горгулий, было полным-полно. Черти являлись одним из немногих спорных вопросов во внутренней жизни Темной стороны.

Черт — самый загадочный среди всех "мифологических" персонажей. Необходимо заметить, что в народных поверьях он — самостоятельный герой, не имеющий отношения к дьяволам или Сатане — образами, пришедшими в славянскую культуру лишь после принятия христианства. Можно сказать, что черти — персонажи сугубо славянские. Общественное представление об этих существах некоторым образом видоизменилось под воздействием все того же христианства. Но основные характерные особенности перетекли в фольклор прямиком из объективной действительности.

В народной культуре черта представляют по-разному. Чаще всего это человек с хвостом и конскими копытами, которые он тщательно прячет. Иногда этот образ дополняется железными зубами или полыхающим изо рта огнем. На голове у фольклорного черта всегда красуется шляпа, скрывающая от посторонних взглядов рожки. Одет он в черный кафтан или в солдатский мундир. Черт может превратиться в любого человека, зверя или предмет. Он способен принять вид знакомого или родственника, любит оборачиваться кошкой или собакой, а также свиньей, бараном, вороном или филином, причем зверь или птица всегда будет иметь черный цвет. Но не всегда облик, принятый чертом, имеет конкретную физическую форму. Одно из самых любимых его воплощений — вихрь. В виде вихрей черти летают, танцуют, женятся. Чтобы увидеть в мчащемся вихре черта, нужно, нагнувшись, посмотреть на него между ног, или, плюнув три раза на землю, сказать: "Черт, черт, покажи хвост!". Тогда в вихре можно будет разглядеть темную фигуру с рогами, хвостом и копытами. Считалось также, что если бросить в вихрь освященный нож, то он упадет на землю окровавленным, ранив черта. Человек, попавший в вихрь, может тяжело заболеть и умереть, поэтому при встрече с вихрем ему показывали кукиш, читали молитвы и произносили отгонные присловья типа "А чур тебя!".

Чем же отличен черт от прочих героев восточно-славянских мифов? Во-первых, он всегда делает только зло, он в принципе не оказывает помощи человеку по доброй воле. Например, леший может завести путника в чащу, но он же и поможет набрать ягод, найти дорогу домой. Водяной, несмотря на все его коварство, способен иногда пригнать солидный улов в сети рыболовов, или помочь мукомолу следить за мельницей. Даже злобный банник, если его вежливо попросить, разрешит человеку переночевать в бане и защитит от других банников. У черта же одна задача — как можно быстрее погубить человека, довести до смерти и завладеть его душой. Чтобы достичь этой цели, он способен на любую хитрость, на любой обман. Черта принято считать олицетворением абсолютного зла.

Вот как раз такое отношение чертей к людям и сделало эту расу предметом острой дискуссии, длившейся уже на протяжении нескольких тысячелетий. Такая модель поведения автоматически заносила рогатых в разряд Черных Сущностей, но сами черти даже слышать не хотели о том, чтоб быть изгнанными за пределы Тьмы. Однако, в конце концов они поняли, что стандартная для них практика сильно дискредитирует Темную сторону в целом и ставит под удар с большим трудом достигнутые договоренности со Светом. Тысячу лет назад на Темной стороне было принято внутреннее соглашение, обязавшее чертей не строить козни против максимально возможного количества людей, как они делали раньше. Теперь целью губителей душ стали те, кто сам целенаправленно искал контакта с ними — то есть, в первую очередь, Черные маги и дьяволопоклонники. Постепенно у чертей вошла в обиход также охота за душами человеческих злодеев — маньяков, разбойников, педофилов и прочих гнусных личностей.

Но дурная репутация, сформировавшаяся за много тысяч лет до заключения договора, не спешила покидать чертей. Многие по сей день относились к ним с крайней степенью осторожности — примерно так же, как в современном российском обществе принято относиться к цыганам или кавказцам. "Поверил черту — сам виноват", — такая поговорка до сих пор была в ходу, хотя в большинстве ситуаций верить чертям уже давно было можно.

Черта, что работал барменом в "Крыльях ужаса", звали Горри. Был он, разумеется, черным (хоть это, в общем-то, не единственный цвет, который может иметь чертова кожа, а лишь наиболее распространенный) и рогатым. В клубе, где не было лишних глаз, черт не испытывал потребности в маскировке.

На Горри не было ни кафтана, ни мундира, ни шляпы. Только кожаные штаны с дырочкой для хвоста, и несколько золотых браслетов на руках (среди Темных черти были немногими, кто по-настоящему любил золото). В левом ухе бармена висела на цепочке причудливая серьга — крупная голубая жемчужина, на которую при помощи позолоты была нанесена географическая карта Земли.

— Привет, — сказал Егор, опершись локтями на стойку. — Смотрю, жарко у вас сегодня.

Возле самого бара посетителей не было — все кучковались в своих компаниях по залу.

— Какие люди! — Горри протянул черную, как смоль, руку. — Да, жарковато. Как в Аду просто! Вампиры отмечают день рождения Альмаксиса. Двести пятьдесят ему стукнуло. Дочка твоя? — черт кивнул на Олесю, которая уже успела взгромоздиться на высокий барный стул.

— Шутишь? — усмехнулся Егор. Некромант прекрасно знал, что рогатый способен сразу почувствовать, с кем имеет дело.

— Шучу, — подтвердил Горри. — Привет, малышка, — помахал он Олесе. Та мило улыбнулась в ответ.

Из кухни вышла и направилась к столам демонов официантка-суккуб, несшая два серебряных подноса, уставленных изысканной снедью. При взгляде на роскошное тело девушки, затянутое в эффектный костюм из черного латекса, Олеся грустно вздохнула. Ей, заключенной в теле ребенка, никогда не стать обольстительной женщиной. Никогда не познать таинства настоящей любви…

— Так ты, стало быть, подружку решил вывести в свет? — полюбопытствовал черт. — Или, точнее уж — вывести в Тьму, — бармен сверкнул белоснежными зубами — на одном из них маг заметил золотую фиксу в виде перевернутой пентаграммы.

— Нет, Горри, — покачал головой Егор. — Меня привело сюда другое дело. Я желаю видеть Мальгедорна.

Повисла пауза. Несколько секунд черт внимательно смотрел на Киреева.

— Не многого ли ты желаешь? — спросил он, наконец.

— Нет, — Егор забарабанил пальцами по стойке. — Это действительно очень важно. То, с чем я пришел, грозит срывом покровов.

— А подробнее можно? — осведомился бармен. — Я не рискнул бы беспокоить босса, не будучи уверенным, что дело и впрямь горячее.

— Оно, прямо скажем, раскаленное, — заверил его Киреев. — Суть заключается в следующем: один мой знакомый некромант решил наплевать на все законы и договоренности и, возможно, прямо сейчас поднимает какое-то из ростовских кладбищ, чтоб захватить в этом городе власть.

— Ого-го! — черт почесал в затылке. — И правда, происшествие не из приятных. Можно сказать, чрезвычайное. Слушай, а почему ты сюда пришел? Штаб Ковена, вроде бы, работает круглосуточно.

— Охотно разъясню, — невесело усмехнулся Егор. — Меня наградили проклятием "Истинного Горя". Если я расскажу о том, что знаю, какому-нибудь человеку или магу, мне кирпич на голову упадет. Или самолет. Если дело будет происходить в чистом поле.

— Я знаю, что такое "Истинное Горе", — кивнул рогатый бармен. — Погоди-ка… В городе ведь всего два серьезных некроманта, и одного из них я вижу перед собой. Стало быть, речь идет о…

— О Яне, — закончил вместо него Егор. — О Яне Грушницком. Это сделал именно он.

— Ну надо же, а? — черт выглядел ошарашенным. — Никогда б не подумал, что Ян на такое способен.

— Вот-вот, и я до поры не думал, — кивнул Киреев. — А стоило бы, наверное. Ну так что, Горри, можно мне к Мальгедорну?

— Да, — черт достал из кармана своих кожаных брюк мобильный телефон. — Только вот что, Егор, — сказал он перед тем, как набрать номер хозяина клуба. — Замолви за меня словечко перед шефом. Пусть разрешит тебе взять меня с собой на дело. Мне, знаешь ли, чертовски надоело торчать ночами за этой стойкой, как черт знает кто!

— Он согласен тебя принять, — сказал Горри через три минуты, коротко переговорив по телефону. — Но только тебя одного, — черт бросил быстрый взгляд на Олесю.

— Без проблем, — отреагировала та. — Я посижу здесь. Выпью чего-нибудь, музыку послушаю. Егор, оставишь мне денег? Своих-то у меня никогда не было.

— Конечно, — некромант вытащил из кармана несколько фиолетовых купюр и протянул их девочке. — Только поосторожнее тут, ладно? В клубе, вроде, и свои все, но, как недавно выяснилось, даже среди своих не всем можно доверять.

— Я пригляжу за ней, — пообещал Горри. — Мне доверять можно.

Егор хотел было пошутить по поводу общеизвестной ситуации с доверием к рогатым, но удержался от этого. В конце концов, в своем, Темном кругу, черт действительно был более надежным товарищем, чем иной человек.

— Идем, — Горри вышел из-за стойки и направился к двери, расположенной справа от нее. Набрав код, он отворил дверь, пропуская Егора. — Все время прямо. В конце коридора будет лифт. Спустишься на нем вниз и потом опять все время прямо. Это, в сущности, главное — никуда не сворачивать.

— Понятно, — Егор не стал уточнять, что ждет его в случае, если он проигнорирует это предупреждение. — А на какой этаж спускаться?

— Там всего одна кнопка, — усмехнулся Горри. — Не перепутаешь.

— Удачи, Егор, — сказала Олеся, взволнованно глядя ему вслед.

— Спасибо, — Киреев отсалютовал и шагнул в слабо освещенный длинный коридор. В спину ему устремились несколько десятков заинтересованных взглядов — вампирских и демонических. У гостей клуба имелись довольно веские причины для любопытства — люди крайне редко входили в эту дверь иначе, как в кандалах. И очень мало кто из побывавших за ней вновь появлялся потом снаружи…

Глава 13

Властелин боли

Свет в предбаннике "ростовского Ада" имел красноватый оттенок. Он был тусклым и словно бы размытым, размазанным по плоским поверхностям коридора. Источником света являлись круглые лампы, вмонтированные в потолок.

Все вокруг шуршало, скрипело, стонало, ухало, шелестело. Как только стихал один звук, вслед за ним тотчас раздавался другой, а иногда шумы накладывались друг на друга, и это превращалось в своеобразную гармонию. Звуки, хоть и не сливались в ужасающую какофонию, все равно несколько давили на психику осторожно идущего вперед человека.

Слева и справа от себя Егор видел ряды одинаковых черных дверей, из-за которых и раздавалось большинство звуков, включавших в себя, в том числе и отчаянные крики боли. Некромант старался не думать о том, что там происходит, как и о том, откуда взялись бурые потеки, покрывавшие стены наряду с пятнами сажи.

Временами ему попадались также открытые входы в боковые коридоры. Памятуя о предупреждении черта, Егор старался даже не приближаться к ним, но… заглядывать-то туда ему никто не запрещал. Что он пару раз и сделал. В узких тоннелях клубился сизый туман, за которым можно было разглядеть неясные, но грозные силуэты. Странной формы головы, шипы, торчащие из плеч, крючья вместо кистей рук. "Должно быть, это местная охрана", — подумал Егор и больше в боковые проходы не смотрел. От греха подальше…

Наконец он добрался до лифта. Тот резко контрастировал с убранством основного помещения клуба — и даже с довольно-таки запущенным коридором — представляя собой древнюю кабину, которая наиболее уместно смотрелась бы в американском отеле двадцатых годов прошлого века. Дело обстояло так не потому, что хозяин "Крыльев ужаса" решил сэкономить на обстановке подсобных помещений. Просто демонам той породы, к которой принадлежал Мальгедорн, упадок и разрушение были гораздо милее комфорта и возвышенной стильности. Впрочем, среди демонов встречались и куда большие декаденты — Егор мог только порадоваться, что не пришлось еще пробираться к лифту сквозь кишащие омерзительными червями завалы гниющего мяса.

Кабина лифта была собрана из металлических решеток — так, чтобы в процессе движения пассажир мог видеть все происходящее вокруг. Непрозрачным был только пол — да и то, наверное, только для того, чтоб пощадить нервы посетителей, не принадлежащих к расе демонов. Егор понял это вскоре после начала спуска.

Несколько минут он не видел вокруг ничего, кроме толстых бетонных плит, украшенных орнаментом путаницы труб и кабелей — так, должно быть, выглядят недра любого большого здания. Потом серые шероховатые поверхности вдруг резко оборвались, и перед взором Егора предстала абсолютная черная пустота…

Киреев даже слегка пошатнулся, когда это произошло.

Некромант знал, что под Ростовом находится разветвленная сеть пещер и тоннелей — он даже бывал в некоторых катакомбах. Но даже представить себе не мог, что в их число входят такие громадные пространства.

Пустота простиралась на километры вокруг — в пределах видимости не было ни единого физического объекта. Фантастическое зрелище — пугающее, но вместе с тем — притягательное и завораживающее.

Минуты спуска казались Егору нескончаемо долгими. Посмотрев на часы, он отметил, что их прошло уже целых пятнадцать. "Это насколько же глубоко под землю забрался Мальгедорн?", — некромант почесал в затылке. Приблизившись к решетчатой двери лифта, он посмотрел вниз и увидел, что кабина приближается к твердой поверхности. Длинному мосту, уводящему вдаль, к стене темноты. Мост был виден лишь благодаря тому, что по краям его стояли ряды больших бронзовых ваз, в которых бесновалось оранжевое пламя.

— И потом опять все время прямо, — выйдя из лифта, Егор посмотрел по сторонам. — Чертов шутник, — пробормотал некромант.

Других вариантов здесь просто не было. Разве что — вниз, в гулкую мрачную бездну. Она не спешила заканчиваться с появлением моста. Взгляд Егора так и не смог добраться до дна окружавшей мага пустоты. Передернув плечами, Киреев пошел вперед.

Тот, к кому он сейчас направлялся, был одной из самых загадочных и устрашающих Сущностей в городе. Мальгедорн принадлежал к зловещему клану демонов-сенобитов, известному также как Орден Гэша. То были особые, куда более отчужденные и опасные создания, нежели черти, дьяволы или обычные демоны. Несмотря даже на то, что сенобиты имели человеческое происхождение. А может быть, как раз благодаря этому…

Лишь основатель Ордена, Левиафан, имел полностью демоничскую природу. А вот его последователи являлись некогда обычными людьми. Некоторые, впрочем, не вполне обычными — а влиятельными и известными. К таковым, к примеру, относился Мальгедорн. Егор не знал, кем именно был владелец "Крыльев ужаса" в своей человеческой ипостаси, но слышал, что о человеке том по сей день слагают стихи и пишут романы.

Несколько тысячелетий назад в Аду случилось что-то вроде восстания, которое возглавил Левиафан. Подробности той истории были скрыты от мира смертных, так что о целях бунта Егор и большинство других магов могли только догадываться. Доподлинно известно было лишь то, что воинами армии мятежного демона стали сенобиты — ужасные гибриды, созданные Левиафаном из обычных людей, при помощи жутких ритуалов, которые можно было бы назвать дьявольскими… если только они не являлись таковыми на самом деле. Мятеж был подавлен, но наказывать зачинщика не стали. Напротив, ему даже позволили организовать нечто вроде маленького персонального Ада ("маленького", разумеется, лишь в сравнении с масштабами первоисточника), в котором Левиафан продолжил свои эксперименты. Создание новых сенобитов было поставлено на поток. Довольно скоро они овладели техникой самовоспроизводства — и это при том, что абсолютно все сенобиты были бесплодны. Новые демоны получались из людей, заблудившихся в лабиринтах духовных практик — начинающих магов и эзотериков, что постучались однажды не в ту дверь. Или же пресыщенных гедонистов, рыщущих по миру в поисках новых, ранее не изведанных, все более острых ощущений. Для последних у сенобитов имелись в запасе особые приманки…

Впрочем, шанс пополнить собой ряды сенобитов (или, что гораздо вероятнее, их жертв) был практически у любого жителя планеты Земля. Многие попали в эту систему лишь потому, что связались не с той компанией, либо же оказались в неподходящее время в опасном месте. Этих бедолаг ждало наибольшее потрясение, ведь, в отличие о тех, кто сам искал встречи с демонами, они не имели ни малейшего представления о том, с чем им пришлось столкнуться…

Сенобиты же исповедовали феноменально жестокий культ боли, которая, по их утверждениям, способна на определенном этапе перерасти в наслаждение. Не так, как это происходит у мазохистов. А оставаясь все той же невыносимой болью — далеко не той интенсивности, что возникает, когда ты случайно уколешь палец…

Люди, которым было назначено стать сенобитами, подвергались причудливым деформациям — зачастую с добавлением множества "деталей", изначально в человеческом организме не присутствующих. Но киборгами они после этого не становились — ведь инородные элементы были призваны не модифицировать тело, а причинять постоянную боль.

Порой эксперименты сенобитов приводили к совершенно уж невообразимым последствиям.

Как, например, в случае Мальгедорна.

Идти по мосту Егору пришлось очень долго. И вот, некромант остановился перед дверью в странного вида конструкцию, более всего напоминавшую увеличенную в несколько раз трансформаторную будку. То был рабочий кабинет хозяина "Крыльев ужаса", демона-сенобита Мальгедорна. Мост обрывался сразу за ним.

"Нужно соблюдать крайнюю осторожность, общаясь с ним, — напомнил себе Егор прежде чем позвонить. — Никто не может предугадать, что творится в башке, пробитой стальным штырем".

— Вот так я и оказалась в Ростове, — покуда Егор совершал путешествие к недрам квартала, Олеся рассказывала увенчанному рогами бармену историю своей жизни, изредка прерываясь, когда кто-нибудь подходил заказать выпивку.

— Интересно, — кивнул, выслушав ее, черт. — Каких только дорог не найдешь в нашем Темном мире. А по национальности ты кто?

— Упырь, — усмехнулась девочка. — А в человеческой жизни, кажется, была полькой. Не помню уже.

— Привет, милашка, — на соседний стул присел парень в характерном черном плаще с красным подбоем и с не менее характерным синюшным оттенком кожи. — Как настроение?

— Дружище, не стоит тебе к ней подкатывать, — нахмурился черт за стойкой.

— Почему? — удивился вампир. — С каких это пор я потерял право общаться с себе подобными в месте, которое как раз для этого и предназначено?

— Не нужно контролировать меня столь строго, Горри, — улыбнулась маленькая упырица. — Пообщаться я и впрямь не прочь.

— Хорошо, — кивнул черт и достал из-под стойки портативную игровую консоль. — Только не уходи с ним никуда. Я в ответе за тебя перед Егором, — Горри погрузился в игру.

— Меня зовут Ринальдо, — представился новый знакомый. — А тебя?

— Олеся. Ринальдо — это итальянское имя или испанское?

— Оно много где используется. Преимущественно, конечно, на юге Европы — в Италии, Испании, Португалии. Но на самом деле это вампирское имя, просочившееся в человеческий мир. Жизнь строится на взаимообмене между разными культурами, — улыбнулся Ринальдо, продемонстрировав дивной красоты клыки.

— А я из Польши, — девочка принялась рассказывать ростовскому вампиру основные пункты своей биографии, которые уже успела поведать Горри. Правда, о своих деловых отношениях с Егором, как и о том, что привело их с некромантом сюда, она решила на этот раз умолчать. Все же, Ринальдо вряд ли входил в ближний круг знакомых Киреева.

— Угостить тебя чем-нибудь? — спросил вампир чуть погодя, извлекая из-под плаща объемистый кожаный кошелек. Олеся, хоть и выпила уже несколько порций крови с коньяком, была совсем не прочь еще слегка добавить. Себе Ринальдо взял какой-то мудреный коктейль под названием "Нефертити".

За выпивкой новый знакомый рассказывал девочке о жизни городских вампиров, об истории своего клана, и о происходящем сегодня в клубе. Именинник, проживший четверть тысячелетия вампир по имени Альмаксис, был, как оказалось, одним из самых известных светских персонажей города, а имя его не сходило с первых полос печатных изданий. Причем — по обе стороны барьера — как в человеческих газетах и журналах, так и в тех, что были предназначены исключительно для персон причастных. У Альмаксиса была своя поп-группа, где он играл на клавишах и пел. Поклонники из числа людей даже не подозревали, что замысловатое название коллектива является на самом деле скрытым вампирским именем вокалиста, которым он представлялся в местах, где присутствие простых смертных было исключено…

Рассказывая о клубе, Ринальдо несколько раз упомянул о том, какой в "Крыльях ужаса" красивый и уютный чил-аут. В конце концов, вампир прямым текстом озвучил намерения, с которыми, вернее всего, и подошел к девочке с самого начала:

— Олеся, может быть, нам с тобой лучше перебраться туда?

— Эй! — поднял голову Горри, оторвавшись от нажимания кнопок на корпусе консоли.

— Все нормально, — успокоила его Олеся. — Я сама разберусь. Ай-ай-ай, — произнесла она, глядя в глаза Ринальдо. — Неужели ты — педофил?

— Да ну, какой же я педофил? — рассмеялся импозантный кровосос. — Я же чувствую твой истинный возраст. — Тебе ведь лет триста, не меньше.

Тут Ринальдо слегка слукавил. С девочками человеческого племени многие вампиры были не прочь порезвиться — не обязательно даже пробуя на вкус их кровь. Но не с десятилетними, разумеется. Олеся же казалась клыкастому франту уникальным шансом вкусить запретного удовольствия — ведь в ее детском теле жила более чем взрослая, умудренная опытом Сущность. Тот факт, что сам он младше ее почти в два раза, Ринальдо озвучивать не стал.

— Ты прав, в сентябре мне как раз исполнится триста, — кивнула упырица. — Но при этом я все еще девственница. И пока что меня устраивает такое положение дел.

— Ну что ж, дело твое, — развел руками Ринальдо. Выглядел он при этом слегка раздосадованным. — Тогда давай просто выпьем еще немного?

— Вот от этого не откажусь, — хихикнула Олеся.

— Отлично, — вампир снова полез за своим портмоне. — Горри! Повтори.

— Входи! — хриплый, и будто бы расщепленный голос раздался из укрепленного над входом репродуктора. Некромант вздрогнул, но тут же, собравшись, одернул себя. "Нельзя показывать ему своего волнения. Чего угодно можно ожидать. Это ведь даже не черт, это гораздо… гораздо… блин, даже слова не подберешь".

— Входи, — повторил изнутри Мальгедорн. Повернув ручку, Егор отворил дверь. В лицо ему ударил яркий свет. Маг инстинктивно прикрыл глаза ладонью.

— Не стой на пороге, входи, — молвил хозяин кабинета. Часто моргая, Егор шагнул вперед и закрыл за собой дверь.

Он ожидал столкнуться с чем-то, подобным увиденному в коридоре наверху — полутьмой или приглушенным жидким освещением. Но света в кабинете Мальгедорна было больше чем достаточно. Исходил он от длинных плафонов, в несколько рядов укрепленных на стенах и потолке. Лишь задняя стенка помещения была свободна от осветительных приборов.

В центре стоял массивный письменный стол черного цвета. За ним восседал сенобит Мальгедорн. Возле стола примостились несколько черных офисных стульев.

— Доброй ночи, — по привычке сказал Егор и тут же запоздало подумал, что этому существу такое приветствие может и не понравиться.

— Здравствуй, — Мальгедорн слегка наклонил голову. — Присаживайся, — демон обвел рукой окружающее пространство, предлагая Егору выбрать любой из свободных стульев. Некромант предпочел сесть прямо напротив демона — подальше от длинных рук со стальными когтями на пальцах.

— Горри сказал, что ты знаешь что-то важное, — без обиняков начал Мальгедорн. — Нечто такое, что, возможно, способно заинтересовать меня. Говори же.

Даже в сидячем положении сенобит выглядел очень внушительно. Его мускулистое тело обтягивал черный латексный комбинезон с симметричными прорехами на животе и груди — были видны пронзившие кожу демона металлические стержни. Егор поежился, увидев, что места проколов у Мальгедорна продолжают сочиться кровью, хоть раны и были нанесены немыслимо давно.

Гантельки под кожей торса были во внешности сенобита далеко не единственным, что могло заставить поежиться даже очень хладнокровного человека. Наиболее жуткой частью тела Мальгедорна являлась его голова. А в особенности — лицо. Щеки и подбородок были покрыты толстыми шрамами, образующими причудливый орнамент. В промежутках между этими рубцами, а кое-где — и прямо из них — торчало несметное множество лабретов, гвоздиков, колец, шипов, крючков и прочих аксессуаров для пирсинга. С тем отличием от имиджа простых любителей выделиться из толпы, что большинство из них были продеты сквозь плоть, а не кожу…

В сочетании с бритым наголо черепом торчащие отовсюду железки придавали Мальгедорну сходство с Ксерксом из фильма "300". Но это, разумеется, были не украшения. Егор прекрасно понимал, какую функцию они на самом деле выполняют.

Ну а самой шокирующей деталью в облике владельца "Крыльев ужаса" был продолговатый кусок металла — длиной примерно с предплечье взрослого мужчины — пронзающий голову Мальгедорна насквозь, аккурат через оба виска. Как в такой ситуации мог функционировать мозг, оставалось для Киреева полнейшей загадкой. А впрочем, демоны — они демоны и есть…

— Мой коллега, некромант Ян, решил устроить в городе переворот, — быстро проговорил Егор. — Он собирается поднять одно из ростовских кладбищ и натравить мертвецов на горожан. В одиночку я не смогу ему противостоять. Поэтому и пришел за помощью к вам.

— А почему ты решил, что я захочу помогать тебе? — металлический голос демона не выражал ни неприязни, ни удивления — совершенно ничего.

— Но… как же? — Егор слегка растерялся. — Это грозит разоблачением всему Темному миру, да и не только Темному. Всей Плероме в целом. Может начаться большая война, и не только с миром людей, а тотальная. Затрагивающая абсолютно всех! Тихо тлевшие костры взаимной ненависти вспыхнут с новой силой. Каждый будет стараться перекроить окружающее пространство под себя. В конце концов весь мир превратится в кромешный ад, в котором не будет ни малейшего просвета…

Егор осекся, заметив, что глаза Мальгедорна вдруг как-то странно заблестели. Руки сенобита сжались в кулаки, когти вонзились в ладони. Потекла кровь.

"Кажется, я сморозил что-то не то, — сообразил Киреев. — Весь мир превратится в Ад… Владычица Геката, но это ведь как раз то, к чему стремятся сенобиты!".

— Кровопролитие, — прокаркал демон. — Реки, озера, моря, океаны крови. Груды мертвых тел под черными небесами. Запах тлена и порохового дыма. Стаи ворон, клюющих мертвую плоть. Что ж, мне такая перспектива кажется вполне приемлемой…

— Но ведь это затронет и вас! — в отчаянии воскликнул Егор. — Далеко не каждого демона невозможно убить.

— Без жертв не обойдется, это верно, — пожал плечами Мальгедорн. — Но результат того стоит. Давай посмотрим правде в глаза: мы никогда не сможем добиться такого сами — нам просто не позволят. А тут — столь щедрый подарок судьбы. Нам не придется даже ничего планировать — все произойдет спонтанно.

"Ого! Он в запале сболтнул кое-что такое, на чем я смогу сыграть", — азартно подумал Егор. Сердце некроманта колотилось сейчас со скоростью отбойного молотка.

— Вы верно сейчас сказали — Ордену Гэша никогда не позволят превратить планету в филиал Преисподней, — с расстановкой произнес Киреев. — Этого не хотят даже высшие иерархи Ада — кроме Левиафана, может быть. Так что уж и говорить обо всех остальных? Не далее как вчера в гости ко мне заходил Вадим Дорога… — Егор сделал паузу, чтоб оценить реакцию собеседника.

— Что? — усыпанное железками лицо изумленно вытянулось. — Он в Ростове?

— Да, — кивнул некромант, отметив про себя, что ход его оказался удачным. — Глава Ковена Малаха прибыл сюда как раз из-за эскалации напряженности в нашем регионе. Он будет очень недоволен, если узнает, что кто-то отказался принять участие в общем деле. Левиафан Левиафаном, но ведь Вадим вхож в гораздо более глубокие чертоги вашего ведомства…

— Он приходил к тебе домой? — уточнил сенобит. Если б не этот факт, он мог и не придать упоминанию о Дороге чересчур уж большого значения. Теперь же статус Егора в глазах Мальгедорна мгновенно вырос в сотни раз. Если у демона и были мысли о том, чтоб разделаться с некромантом, теперь он наверняка задвинул их в самый дальний угол своего травмированного мозга.

— Ну да. Мы ведь с ним старые друзья. Очень мило пообщались. Распили бутылочку "Ягермайстера", вспоминая прежние деньки. Так что? Могу я рассчитывать на вашу поддержку? Или мне лучше обратиться к вампирам, что развлекаются сейчас наверху? Они уже пьяные, с радостью возьмутся за это дело. Оно покажется им не более чем веселой авантюрой.

— Почему маги не могут сами решить возникшую у них проблему? — разумеется, признать свою неправоту так быстро и просто сенобит не мог.

— Во-первых, это не только наша проблема, — подчеркнул Егор. — А во-вторых… — некромант пересказал Мальгедорну то, о чем уже поставил в известность Горри.

— А почему ты сразу не обратился с этим делом к Старшему? — продолжал упорствовать Мальгедорн. Сенобит искал для себя любую лазейку — выступать на стороне людей ему, по понятным причинам, совершенно не хотелось.

Он был прав — Дорога не был человеком, и общение с ним не привело бы к срабатыванию проклятия. Но честно признавшись, что он элементарно не знает, как связаться с Вадимом, Егор потерял бы с таким трудом обретенное преимущество.

— Он занят решением еще более важной проблемы, — сказал некромант. — То, о чем рассказал я — не единственная неприятность.

— Понятно, — кивнул демон. — Хорошо. Я помогу тебе, — опершись ладонями о столешницу, Мальгедорн начал приподниматься. Киреев понял, что сейчас ему предстоит увидеть еще одну весьма неприятную для человеческих глаз особенность инфернального собеседника…

В процессе превращения в сенобита Мальгедорн — тогда он, разумеется, носил другое имя — был разрублен пополам по линии поясницы. После ему сделали специальный костюм, позволяющий сохранять цельное состояние. Однако верхняя часть туловища демона могла в любой момент подняться в воздух и отправиться в самостоятельное путешествие. Именно это сейчас и происходило.

Ноги и таз Мальгедорна остались сидеть на стуле. А торс, голова и руки поднялись над столом. При этом Мальгедорн пристально смотрел на сидящего напротив человека — будто оценивал произведенное впечатление. Егор, хоть ему и остро захотелось в этот миг поскорее уйти отсюда, никак своих мыслей не выдал.

— Наверное, это больно? — спокойно произнес он, глядя на подрагивающий окровавленный "хвост" позвоночника.

— Да, — осклабился сенобит. — Это очень больно. Но ведь именно в боли и заключается главная суть нашего Пути. — Кстати, не хочешь ли стать одним из нас? Это сделает тебя гораздо сильнее. Больше не придется просить кого-то о помощи…

— Благодарю покорно, — сказал Егор, — но у меня, все же, несколько иной путь.

Шестое чувство подсказало некроманту, что фразы "Как-нибудь в другой раз" в данном случае лучше не произносить…

Ни слова не сказав в ответ, Мальгедорн развернулся и плавно двинулся по воздуху к дальней стене кабинета. Егор увидел, что в спину демона вживлено что-то вроде длинного стального гребня. "Извращенцы", — промелькнуло в голове.

Мальгедорн несколько раз коснулся стены когтистыми пальцами — будто набирал код на домофоне или сейфе. Тут же выяснилось, что так оно и было — в белой поверхности открылась панель, за которой скрывалась ниша, наполненная какими-то странными предметами. Взяв один из них, "располовиненный" демон вернулся к столу. На этот раз он приблизился к Егору почти вплотную.

Некромант, предполагавший, что вблизи сенобит должен источать поистине адское зловоние, был удивлен — от Мальгедорна исходил запах, напоминавший, скорее, о жженой резине, а не гниющей плоти.

— Держи, — демон протянул магу нечто, напоминавшее один из модных карманных гаджетов — экран и несколько кнопок на эргономичном пластиковом корпусе. Но пластиковом ли? Взяв предмет, Егор увидел, что тот покрыт зеленоватой чешуей, которая время от времени подрагивала, словно машинка была живой!

— Что это? — спросил некромант.

— Устройство для поиска людей и Сущностей, — сказал Мальгедорн. — Если ты умеешь разыскивать человека по ауре, то разберешься, как этим пользоваться. Или мне объяснить?

— Я знаю.

— Молодец. Еще, как я понимаю, тебе понадобится сверхъестественный помощник. Я готов предоставить любого из своих подчиненных. Только не проси сенобитов, — тут же уточнил Мальгедорн. — Их ты вряд ли сумеешь остановить, когда начнется заваруха.

— Я уже решил, кого возьму, — кивнул Егор. — Бармен "Крыльев ужаса", черт Горри.

— Горри? — удивился сенобит. — Странный выбор, если честно. От черта в такой ситуации будет не так уж много пользы. А впрочем, дело твое. Поставлю в бар кого-нибудь другого, пока Горри будет отсутствовать.

— Да, и вот еще что, — сказал Киреев, обернувшись на пороге. — Пусть этот разговор пока останется между нами.

Так было нужно.

Глава 14

Кладбищенский рейд

Двери зала распахнулись, впуская новых гостей. Троих вампиров — но лишь на одном из них — худощавом и седовласом — был традиционный плащ. С первого взгляда становилось ясно, что во вновь прибывшей троице этот персонаж занимает лидирующую позицию. Еще двое, одетые в классические черные деловые костюмы, были, скорее всего, телохранителями или еще какими-нибудь помощниками.

— Ну надо же, кто к нам пожаловал, — удивленно произнес Ринальдо. — Однако, Альмаксис настоящий счастливчик, раз на его вечеринки захаживают такие гости.

— А кто это? — полюбопытствовала Олеся.

— Его зовут Ампир. Он — главный и самый старший вампир всего Южного региона. Альмаксис пригласил всех высокородных — так предписывает традиция. Но никто не думал, что Ампир сам придет сюда сегодня ночью. Обычно он ограничивается поздравительными записками.

Седой вампир и его приближенные тем временем направились к столу, за которым чествовали Альмакиса.

— Ладно, — Ринальдо бодро соскочил со стула. — Пойду к своим. Рад был познакомиться.

— Взаимно, — улыбнулась Олеся. — Может, еще увидимся.

— Было бы здорово, — вампир улыбнулся в ответ.

— Горри, — повернулась к бармену упырица, когда Ринальдо ушел. — А откуда берутся напитки в вашем баре? Со спиртным-то понятно, а вот кровь… Неужели для этого убивают людей? Егор говорил мне, что в городах такое не принято…

— Я тебе так скажу, — молвил черт, отложив свою игрушку и почесывая бородку. — Чем клиенты занимаются за пределами клуба — то сугубо их личное дело. Но у нас, в системе общепита, все абсолютно легально. Убийства не нужны. Кровь в бары и рестораны для монстров поступает из донорских центров. Телевизор смотришь?

— Иногда.

— Так почему, думаешь, в последние годы на телевидении так много социальной рекламы, поощряющей донорство? — усмехнулся рогатый. — Вампиры любят жить на широкую ногу. Были, конечно, времена, когда в заведения для кровопийц и людоедов мясо живьем сгоняли. Из горлышка пили, так сказать. Но это, по-моему, беспредел полный. И не только по-моему — Высшие в таких делах побольше соображают. В общем, резни той давно уж нет. Ну, почти нет — в Тайланде, в Индии, на Ямайке и в прочих диких местах такие пиршества и в наши дни порой проходят. Тайно, разумеется, всякий раз на новом месте.

— Донорские центры? — с сомнением произнесла Олеся. — По-моему, их деятельности для такого размаха не хватило бы. Взять хотя бы эту вечеринку — кровь рекой льется, и конца-края той реке не видно…

— Сметлива ты девочка, ох, как сметлива, — хитро прищурился черт. — Повезло Егору с помощницей. Верно, одним лишь добровольным донорством дело не ограничивается. Есть еще некоторые схемы. Например, хозяева наших клубов вступают в контакт с начальниками тюрем и колоний. Приплачивают администрации, чтобы та заставляла зеков в принудительном порядке кровь сдавать. При этом "кумовья" думают, что кровушка арестантская на опыты идет, и они таким образом не только собственный карман набивают, но и отечественную науку помогают развивать. Да много есть вариантов разных. И почти все — законные. Человечину — так ту по моргам скупают, или с мест крупных катастроф воруют. Ну а в исключительных случаях нам все же разрешено стариной тряхнуть. То бишь, задрать кого-нибудь прямо в стенах заведения. Берем, конечно, только таких, от кого человеческому роду больше вреда, чем пользы.

— Маньяков, извращенцев всяких? — предположила Олеся.

— Не обязательно, — покачал головой Горри. — Вот, месяц назад, на пятнадцатилетие нашего клуба, выпотрошили здесь журналистишку одного. Бред всякий писал, понимаешь, в статьях своих, засорял мозги согражданам. Ох, и верещал же он!

— Так его, что, сырым ели? — Олеся распахнула глаза от изумления.

— Ха-ха, сырым. Живым! Мы, черти, хоть и не людоеды, но я тогда не удержался — тоже кусочек попробовал.

— Ну и как оно?

— Не знаю уж, откуда писателям про это известно, — пожал плечами бармен, — но и правда на свинину похоже.

Дверь, за которой полтора часа назад скрылся Егор, отворилась, и на пороге возник некромант собственной персоной.

— А вот и я, — сказал Киреев. — Соскучились?

— Еще как! — Олеся спрыгнула со стула, подбежала к Егору и обняла его ноги. К лицу некроманта прихлынула краска — такого всплеска эмоций он от упырицы не ожидал.

— Что сказал шеф? — Горри тактично сделал вид, что ничего не заметил.

— Все нормально, — Егор слегка отодвинул от себя девочку. — Считай, что ты в команде.

— Отлично. Давненько не принимал участия в крутых разборках.

В кармане у черта запищал мобильник. Взяв трубку, бармен несколько минут молча выслушивал говорившего. О том, кто именно ему звонил, догадаться было нетрудно…

— Да, босс, — сказал он в конце разговора, выключил телефон и поднял взгляд на Киреева. — В общем-то, я, можно сказать, уже свободен. Осталось дождаться голема-сменщика.

— Голема? Разве ты здесь единственный, кто может работать за стойкой? — удивилась Олеся.

— Представь себе, да, — улыбнулся Горри. — Никто лучше чертей не умеет смешивать коктейли. Но большинство моих соплеменников ужасно не любят, когда их постоянно теребят. Даже поговорка об этом есть: "Не дергай черта за хвост, не то получишь в глаз". Во всем Ростове я — единственный черт, согласившийся на работу бармена.

— Горри, а у тебя машины часом нет? — поинтересовался Егор. — Нам, вероятно, придется вскорости изрядно помотаться по городу.

— Есть. Стоит снаружи. Куда скажешь — туда и отвезу.

Перед тем, как выйти из клуба, Горри окутал себя мороком. Выглядел он теперь как типичный гражданин южной наружности — таких в Ростове живет великое множество.

Первым делом они отправились к Егору домой. Некромант хотел узнать, что удалось выяснить Дормидонту, и, если обстоятельства позволят, хоть немного передохнуть. Машина у Горри оказалась что надо — черный джип "Мицубиси-Паджеро". По дороге, которая заняла всего несколько минут, черт успел рассказать забавный случай из истории этого бренда.

— Трудно представить, что такой замечательный зверь может потерпеть сокрушительное поражение на рынке, — рассуждал он, неторопливо покручивая руль. — Тем не менее, однажды это произошло. Когда японцы пришли с этой моделью в автосалоны Испании и Латинской Амиерики, выяснилось, что на одном из испанских диалектов слово "паджеро" означает "онанист". Мало кому захотелось ездить на машинах с таким названием… хех, я догадываюсь, кому, все-таки, захотелось. Пришлось в срочном порядке его сменить.

— А какой смысл закладывался в него изначально? — поинтересовался Егор.

— А черт его знает! — рассмеялся рогатый водитель.

— Все тормози, мы приехали, — сказал Киреев, увидев справа от себя стены родного дома, на которых все еще горели яркие пятна Яновых защитных экранов.

— Вот это да! — прищелкнув языком, воскликнул Горри, когда вышел из автомобиля и посмотрел на фасад Киреевского особняка. — Впечатление такое, будто здесь не некромант поработал, а целый отряд доминаторов.

— Это еще цветочки, — буркнул Егор. — Признаюсь честно, Ян меня здорово удивил. Я бы не смог так же ловко этими заклятиями оперировать. Идемте, — маг направился к входу в "Погребок Аль-Хазреда".

Небо над городом уже посветлело. Егор чувствовал себя совершенно измотанным. "Еще немного — и меня начнет швырять из стороны в сторону при ходьбе", — подумал он. Но о том, чтобы незамедлительно рухнуть на кровать и отрубиться, не могло быть и речи.

— Дормидонт! — крикнул Егор, входя в гостиную. — Ты где?

Черт с любопытством осматривался. Горри, конечно, наверняка бывал и в более интересных местах, но вот в жилище некроманта он оказался впервые.

— Послушай, — новый напарник тронул Егора за локоть, — а где у тебя магическая лаборатория? Кадильница, круг для вызова, пузырьки с зельями… Мне не терпится на все это взглянуть.

— Она в подвале, — сказал Егор. — Мы зайдем туда, когда будем собираться. Только сразу предупреждаю — давай обойдемся без лишних расспросов. Времени нет.

— Я здесь, хозяин! — из-под дивана выкатился мохнатый шарик — Дормидонт. При виде черта он ахнул и вытаращил глаза.

"Забавно, — подумал Киреев. — Дормидонт сам давным-давно является частью этого мира, но по-прежнему пугается чертей и с недоверием относится к упырице. Все же, наверное, домовые — самые близкие родственники простых людей в этой братии".

— Не беспокойся, Дорми, — молвил некромант. — Это хороший черт. Его зовут Горри. Тебе удалось что-нибудь выяснить?

— Здравствуй, Горри, — сглотнув, произнес домовой. — Да, Егор, я связался с Проклом. Он долго упирался прежде чем согласиться на сотрудничество, но в конце концов понял, чем все может закончиться. Кстати, я не сказал ему, что ты освободился. На всякий случай.

— Молодец, — похвалил помощника Егор. — А что же он тебе поведал?

— Кое-что из рассказанного им нам уже известно, — Дормидонт сменил тон на сухой и официальный, как будто читал доклад в штаб-квартире какой-нибудь международной военной организации. — Позавчера в дом Яна доставили мертвеца. Но не совсем обычного мертвеца…

— Подожди, — прервал его некромант. — А кто доставил-то? Сфера обслуживания, конечно, не стоит на месте и динамично развивается, но чтобы до такой степени…

— Это сделал какой-то человек, — сказал домовой. — Прокл говорит, что он часто бывает у Яна и помогает ему.

— Понятно, — кивнул Егор. — Значит, Грушницкий возобновил свою практику привлечения к делам не-магов. Продолжай.

— Тело, которое привезли в дом Яна, не было до конца мертвым, — сказал домовой. — Душа была словно бы заточена в нем, и человек не мог ни уйти за пределы нашего мира, ни продолжать существование в нем.

— Тут тоже ничего нового. Легендарный ростовский чернокнижник. Что было дальше?

— Ян воскресил его. Прокл наблюдал за происходящим от начала до конца. Грушницкий сказал оживленному колдуну, что тот отныне — его слуга. Потом оба мага ушли и вернулись через несколько часов.

— Пока что почти ничего такого, чего я не знал бы от самого Яна, — промолвил маг. — Похоже, ты зря потратил время, мой маленький друг.

— Но это еще не все! — победно воскликнул Дормидонт. — Утром воскресший покинул дом и через несколько часов вернулся с двумя молодыми людьми очень странного вида. Парнем и девушкой. Хозяин Прокла что-то сделал с ними. Что-то не очень хорошее. Потом они ушли, а ближе к ночи ушел и Ян. Самое главное, — домовой обвел присутствующих взглядом триумфатора, — то, что Прокл сказал мне, где его хозяин сейчас.

— Отлично! — для Егора то и впрямь была шикарная новость. — И где же?

— Дома. Спит.

— Что-то я не пойму, — удивленно произнес Горри. — Как он может спокойно спать накануне того, за что решил взяться?

— А я его прекрасно понимаю, — усмехнулся Егор. — Яна охватила эйфория. Головокружение от успехов началось. Подумать только — хитрый план разработал, колдуна старого воскресил, да еще и с другом, который поперек осмелился встать, так лихо управился. Я давно Грушницкого знаю, вот в чем все дело. Мы с ним даже чем-то похожи. Будь я на его месте, тоже, ни о чем не беспокоясь, завалился бы спать. И, кстати, — Егор широко зевнул, — мне это действительно необходимо. Хотя бы часика три.

— Вот тебе на, — развел руками Горри. — Я-то думал, будет крутая драка, а тут такое…

— Без драки нам бы вовсе лучше обойтись, — сказал Киреев. — Я кое-что другое придумал. Будем работать на опережение. Ладно. Я сейчас покемарю, а вы, если не спится, уж развлекитесь как-нибудь.

— А как тут у тебя можно развлечься? — поинтересовался Горри. — Мой любимый способ убийства… времени — компьютерные игры. Только вот незадача — свою игрушку на работе оставил.

— Ну, с этим здесь проблем нет, — улыбнулся Егор. В кабинете компьютеры, объединенные в сеть. Можешь с Дормидонтом во что-нибудь порубиться — он у нас тоже завзятый геймер. А приставка — вот она, — некромант указал на стоявший в нише под телевизором неприметный серый корпус PlayStation 2.

— Старовата, — заметил черт.

— Не гоняюсь за модой. Так, все, я пошел. Разбудите меня через три часа, — Киреев скрылся в соседней комнате.

— Я, пожалуй, тоже отдохну, — перекинувшись в нетопыря, Олеся заняла свое привычное место на шкафу.

— Ну что, мохнатый, сыграем? — Горри потянулся, сложив пальцы рук в замок.

— Ага. А во что?

— Ну, давай в драчку какую-нибудь для начала.

— Это можно, — домовой зашуршал в тумбочке, разыскивая нужный диск. — Я тебя всухую сделаю.

— Черта два ты меня сделаешь, — усмехнулся рогатый. — Запускай.

Проснувшись, Егор увидел, что солнце уже выбралось из-за горизонта и начало осваиваться в бирюзовых небесах. "О боги, я, кажется, проспал!", — пронеслась в голове стыдливая мысль.

— Прости меня, — Егор отбросил покрывало и, скрестив ноги, сел рядом с дотлевающим костром. — Я пропустил свой черед нести караул.

— Ничего, — обронил Вадим. — Ты же видишь, я сам не стал тебя будить. Стало быть, в том не было особой необходимости.

Дорога стоял к Егору спиной, глядя на казавшуюся непроходимой поросль высоких черных деревьев, войти под полог которой путникам предстояло уже совсем скоро. Лес окружал со всех сторон высокую скалистую гору и забирался на ее склоны. Отсюда, с низины, прекрасно была видна конечная цель их похода — массивная каменная дверь в серой скальной породе. Казалось, протяни руку — и можно будет попробовать открыть. Но впечатление это, разумеется, было ложным — впереди магов ждал долгий и опасный путь.

— С дверью, чувствую, нам придется повозиться, — посетовал Вадим, повернувшись к Егору. — Она наверняка не так проста, как кажется. Да что это я — она и отсюда вовсе не кажется простой. Нужна сила Баргельна, чтобы сдвинуть с места такую махину.

Баргельн. Киреев слышал это имя впервые в жизни, но в сознании почему-то сам собой всплыл образ улыбающегося краснолицего бородача огромного роста.

— Это да, уж он-то ее, наверное, одним ударом кулака разнес бы, — сказал, вставая, Егор. — Только, сдается мне, как раз этого и нельзя делать.

— Верно мыслишь, парень, — кивнул Дорога. — Будь все так просто, лишние раздумья нам не понадобились бы. Ну да ладно. О том, как разобраться с дверью, будем думать, когда остановимся перед ней. Пойдем, — глава Ковена нагнулся за своим дорожным мешком.

Затушив костер водой из бочонка, они вошли в лес. Путь к заветной двери, как и ожидали маги, оказался весьма нелегким. Не раз и не два глава Ковена и его спутник преодолевали овраги и болота, нейтрализовали смертоносные ловушки и сражались с чудовищами. В кратких промежутках между этими занятиями Вадим рассказывал истории из своего прошлого, упоминая множество имен и географический названий, которые ничего не говорили Егору, но почему-то казались смутно знакомыми. Самым же странным было то, что и его, Киреева, Дорога называл чужим, в отличие от прочих — совершенно неизвестным именем…

Наконец, они добрались до плато, на котором находилась дверь, и, после нескольких часов разнообразных попыток, сумели ее открыть. Величественный и грозный Вадим Дорога при этом радовался как ребенок.

— Ну что же, идем, — он первым вошел под темные своды пещеры. Егор шагнул следом и… с криком полетел вниз. "Так и знал, что сюрпризы еще не закончились", — успел подумать некромант.

Падение продолжалось нескончаемо долго. Должно быть, маг из "Властелина Колец" — и тот быстрее достиг недр Средиземья после того, как рухнул с Морийского моста. В определенный момент Егору показалось, что он не падает даже, а висит в воздухе посреди громадного пустого пространства. А в следующий миг некромант понял, что ему знакомо это место. То самое подземное царство ростовских демонов, в которое Егор, ища поддержки, спускался совсем недавно… или, напротив, очень давно? Но как он мог оказаться здесь, если провалился в замаскированную у порога яму на какой-то скале, каких и в кавказских хребтах не сыскать?

Через некоторое время мимо начали проноситься висящие в воздухе фигуры сенобитов. Благодаря этому Киреев понял, что он все-таки падает. Демоны, одетые кто в красные балахоны, кто в "навороченные" мазохистские костюмы, провожали его, как успел заметить Егор, сочувственными взглядами. Это, конечно, касалось лишь тех из них, у кого не были выколоты глаза. "Что же ждет меня впереди, если мне сочувствуют даже сенобиты?", — содрогнувшись, подумал некромант.

Внизу сквозь тьму проступила длинная желтая полоска с фиолетовыми точками по краям. То, как догадался Киреев, был мост, по которому посетители шли в кабинет Мальгедорна. Только он почему-то стал намного длиннее, чем в прошлый раз — уходил бесконечно далеко в обе стороны. Не было даже намека ни на шахту лифта, ни на "трансформаторную будку", в которой заседал хозяин "Крыльев ужаса".

Подлетев к мосту поближе, Киреев увидел, что там стоит сам Мальгедорн. В тот миг, когда человек со свистом пронесся мимо, демон поднял когтистую лапу и приветственно помахал Егору.

— Помоги мне! — подняв голову, закричал некромант. — Ты же можешь остановить это!

И верно, способная к левитации верхняя часть разрубленного тела сенобита вполне смогла бы, ринувшись вслед за летящим в бездну магом, подхватить его под руки.

Но этого не произошло. А в следующую секунду тело Егора соприкоснулось с твердой поверхностью. Продолжая глядеть вверх, некромант не заметил, как его полет подошел к концу.

"И жизнь, наверное, тоже, — успел подумать Егор. — Сейчас я оторвусь от земли и отправлюсь в обратный путь. Только уже будучи бесплотным и невесомым. Странно, по идее, это должно бы уже произойти…".

Сердце его продолжало биться, а в правом предплечье поселилась ноющая боль. "Ну надо же, уцелел, — подумал Киреев. — Упал с такой высоты — и мало того, что выжил, так еще и ни единой косточки не сломал. Должно быть, общаясь с Вадимом, я заразился от него бессмертием". Усмехнувшись, Егор оттолкнулся руками от земли, присел на корточки, огляделся, и…

— О, нет! — простонал некромант, поняв, куда он попал.

Снова все тот же проклятый холм в окружении тысяч живых покойников. Только на этот раз они не пытались атаковать застывшего на вершине некроманта, а просто стояли вокруг, слегка покачиваясь — точно чего-то ждали.

Да, именно так. Они действительно ждали. Скоро сюда должен был явиться их хозяин… Хозяин… Хозяин…

— Хозяин! — сидя на прикроватной тумбочке, Дормидонт осторожно постукивал пальцем по плечу Егора. — Хозяин, вставать пора! Восемь утра уже. Ты просил через три часа тебя разбудить.

"Так это был всего-навсего сон, — распахнув глаза, подумал Киреев. — Какое облегчение. Но эпизод с мертвецами повторяется уже в третий раз. Плохо. Очень плохо".

— Спасибо, Дорми, — Егор бодро вскочил с кровати, оделся и шагнул к выходу из спальни. — Ну что, как поиграли? Кто кого?

— С переменным успехом, — ответствовал домовой. — В файтингах я черта всякий раз укладывал, потом Return Fire запустили. Тут-то и выяснилось, что в тактических построениях я ему в подметки не гожусь.

— По Яну что-нибудь новое есть?

— И да, и нет.

— Это как?

— Ну, полчаса назад я еще раз выходил на связь с Проклом и получил новую информацию. Только она заключалась в повторении того, что мы уже знаем. Грушницкий по-прежнему дома. Он даже не просыпался.

— А колдун?

— Тоже никуда не уходил. Читает книги по истории. Должно быть, хочет знать, как изменился мир за то время, что он лежал в земле.

— Что ж, похоже, все не так страшно, как я предполагал, — весело промолвил Егор. — Ян уверен в своей полной безопасности и безнаказанности. Раз уж он ничего не сделал минувшей ночью, то в нашем распоряжении весь сегодняшний день. Ведь только дурак станет проводить ритуалы некромантии при солнечном свете. А Ян Грушницкий — далеко не дурак.

— Думаешь, мы и впрямь можем позволить себе промедлить? — с сомнением вопросил домовой.

— По крайней мере, для завтрака время есть, — сказал Киреев и пошел в гостиную.

Горри, запрокинув голову, дремал, сидя на диване. Олеся изваянием стояла на шкафу.

— Подъем, братва! — хлопнув в ладоши, воскликнул некромант. — Сейчас позавтракаем — и в путь!

— А, черт! — рогатый, вздрогнув, открыл глаза. — Егор, ну и напугал же ты меня!

— А не надо бдительность терять, — поддел черта маг. — Представь, что в комнату вошел бы не я, а православный священник…

— Ну, во-первых, откуда бы он здесь взялся? — пробурчал Горри. — А во-вторых — я б ему с легкостью заморочил голову. Да и вообще — не так страшен поп, как его малюют. Они почти не опасны. Разве только когда святой водой начинают брызгаться. Если в глаз попадет — ослепнуть можно.

— Ну и разговорчики у вас, — Олеся нетопырем спорхнула со шкафа и, приняв облик девочки, присела на противоположный от Горри край дивана. — Я, хоть и двести девяносто лет уже, как нечисть, а все ж не привыкла над верой подшучивать.

— Социально-психологические установки, полученные в детстве, оказались сильнее смерти и даже посмертия, — улыбнулся Киреев. — На самом деле нет ничего плохого в том, чтобы пошутить по поводу религии. Многие священники сами такой юмор очень ценят и даже коллекционируют. Но меру знать, конечно, нужно. Те, кто, скажем, Иисуса Христа в песнях извращенцем выставляет, не заслуживают ничего, кроме плевка в разбитую морду.

— А ты, кстати, не нечисть, а нежить, — поправил девчонку черт. — Нечисть — это мы, черти. А также дьяволы, демоны, бесы и кое-кто еще. Да, и домовые нам тоже каким-то боком родичи, как ни странно, — добавил Горри, заметив вползшего в гостиную Домидонта. — А нежить — вампиры, упыри, вурдалаки, призраки, и…

— И зомби, к сожалению, тоже, — подытожил Киреев. — Давайте не будем забывать о том, что нам предстоит сделать. Но сначала предлагаю все-таки позавтракать.

— Я, к слову сказать, уже приготовил для этого все необходимое, — вступил в разговор Дормидонт.

— Так быстро? — удивился Егор. — Ну ты, брат, шустрый. Как волчок, наверное, вертелся?

— Я заранее все сделал, — улыбнулся "хозяюшко". — Накрыл стол еще до того, как тебя разбудить.

— Вот это и называется — настоящий домовой, — некромант выставил перед собой руку с оттопыренным большим пальцем. — Так держать, Дорми!

— План у меня такой, — увлеченно рассказывал Егор десятью минутами позже, за обе щеки уплетая приготовленную домовым яичницу с ветчиной. — Самого Грушницкого трогать пока не будем. Нет в этом необходимости. Вот покушаем сейчас — и объедем все городские кладбища. Есть один ритуал, который позволит поставить на пути Яна непрошибаемый заслон. Вот его-то я и проверну. Главное — раньше Яна везде успеть.

— А в чем ритуал-то заключается? — полюбопытствовал Горри. — Неужели совсем драться не придется?

— Может быть, и придется, — пожал плечами Киреев. — Но не хотелось бы, если честно. А ритуал состоит в следующем…

Хозяин Кладбища, или Костяной Хозяин, — это соединенные в одно целое обрывки сознаний покоящихся на кладбище людей. Фактически, он являет собой нематериальную сущность, которая обеспечивает "нормальное существование" всем захороненным.

Чаще всего Хозяин выглядит как темно-серый сгусток энергии, похожий на комок ваты. У подошедшего слишком близко человека он способен вызвать ощущение дуновения холодного ветерка, сильного озноба и общей физической слабости. Контакт неподготовленного человека с Хозяином вполне может привести к обмороку, причину которого пострадавший сам себе объяснить, как правило, не в состоянии.

Обычно Хозяин Кладбища находится в окрестностях самой древней из могил или блуждает по наиболее старой части погоста.

Чтобы успешно действовать в местах спокойных захоронений, некроманту следует первым делом разыскать Хозяина и вступить с ним в контакт. Поиск Хозяина начинается с "подключения" к кладбищу, которое для некроманта происходит при пересечении границы погоста. Переход границы на тактильном уровне воспринимается как погружение в приятную прохладу после жары. Тут же появляется и ощущение множества взглядов, направленных на вошедшего со стороны крестов и надгробных плит… Тут нужно остановиться, разобраться в охвативших тебя ощущениях, и лишь потом, сделав выводы, двигаться дальше.

Перейдя границу, некромант начинает визуализировать перед собой карту кладбища. Перед его взором предстают нити, что тянутся от каждой могилы и сходятся в одной точке. В целом схема напоминает паутину с центром, смещенным от геометрической середины и представляющим собой темно-серое облако. "Облако" это — и есть Хозяин. Если магу удается пройти к той могиле, рядом с которой находится Хозяин, и подключиться к нему, станет возможной существенно менее энергозатратная корректировка процессов, происходящих на кладбище.

При визуализации паутины некоторые могилы могут быть лишены нитей и выглядеть темными пятнами на общей карте. Или же обладать пульсирующей аурой красного цвета. Это беспокойные, "нехорошие" могилы…

С них-то и начинается "разложение" кладбища, ведущее к превращению последнего пристанища горожан в мерзкий притон плотоядных кадавров. Люди, что лежат в таких могилах, были похоронены с нарушением обряда, либо являлись при жизни отпетыми негодяями, не расставшимися со своей злостью и в посмертии. Бывает, впрочем, и так, что у возмутителя кладбищенского спокойствия просто осталось на Земле неоконченное дело — под эту "статью", к примеру, подпадают жертвы убийц, не понесших наказания, а также люди, погибшие в результате предательства.

Но результат в любом случае одинаков. Напряжение нарастает. Волны черной ненависти передаются от беспокойных могил к соседним, и далее — по цепочке. Все большее количество захоронений теряет связь с Хозяином Кладбища, и в определенный момент тот остается вовсе без "подчиненных". В таких случаях он обычно погибает, но иногда превращается в Черного Хозяина — злобную опасную тварь, способную довести человека уже не до обморока, а до смерти. Черный Хозяин продолжает покровительствовать мертвецам, но только уже в творении всевозможных мерзостей.

На Уманском кладбище, когда там появился Егор, Костяного Хозяина не было — ненависть, источаемая могилами, достигла таких масштабов, что покровитель погоста просто аннигилировал. Киреев тогда порадовался, что не было там и Черного Хозяина — в противном случае трюк с Олесей в качестве приманки не сработал бы, поскольку монстр сразу направил зомби по верному пути.

— Каждое кладбище имеет своего покровителя, — вытирая тарелку ломтиком хлеба, сказал Егор. — Так называемого Костяного Хозяина. Так вот — я договорюсь с Хозяевами всех городских погостов, чтобы те ни в коем случае не позволяли Яну поднимать трупы. Возьму с них клятву.

— А это возможно? — поинтересовался Горри.

— Если мы всюду успеем первыми — да. Понимаешь, ремесло некроманта — оно ведь не в том состоит, чтоб мертвецами улицы наводнять. Наоборот все. То, что задумал Ян — это, по сути, профессия, вывернутая наизнанку. Как если бы часовой в военном лагере вдруг развернулся и по товарищам своим стрелять начал. В общем, душа кладбища — она совсем не заинтересована в том, чтобы зомби появились. И когда некромант поднимает погост — это не что иное, как акт насилия. А будучи предупрежденными, Хозяева кладбищ смогут этому насилию воспротивиться. Сыграть на внезапности Грушницкий уже не сможет.

— А ведь хороший план, — Горри одобрительно качнул своей рогатой головой. — Ну а в подвал мы, значит, не пойдем?

— Думаю, пока в том нет нужды, — сказал Егор.

— Жаль. А еще жальче — что мне не придется пустить в ход свои боевые навыки. Но, в конце концов… я и машину вожу неплохо, так что в любом случае пригожусь, — черт весело рассмеялся.

— Ну все, — Егор встал, взял со стола опустевшие тарелки и поставил их в раковину. — Можно ехать. Дормидонт, ты, пожалуйста, продолжай поддерживать связь с Проклом. Будет что-то интересное — звони мне на сотовый.

Первым пунктом намеченного маршрута стало, разумеется, самое крупное в городе (и не только в нем) кладбище — Северное. Ведь именно на него намекал Ян, упомянув о запредельно высокой численности мертвецов в Ростове. По дороге на объект Киреев перечитывал данные о нем — несколько отпечатанных на принтере листков с материалами из Интернета.

Ростовское Северное кладбище — самое большое по занимаемой площади в Европе. Этот факт даже занесен в Книгу рекордов Гиннеса. Площадь кладбища составляет более 360 гектаров, а количество произведенных здесь захоронений давно превысило цифру в триста двадцать тысяч. Довольно-таки зловещие данные, учитывая тот факт, что открыто кладбище было всего лишь в 1972 году.

На Северном функционирует крематорий, однако большинство родственников умерших предпочитает ритуал традиционного захоронения…

"Эх, вот лучше б как раз в крематорий покойничков своих определяли, — подумал Киреев. — Все бы нашему брату-некроманту меньше заботы было".

Несмотря на столь огромную площадь "царства мертвых", места все равно не хватает. В 1998 году администрация Ростова-на-Дону была вынуждена купить для Северного кладбища еще 24,5 га земли у соседнего района. Приобретение обошлось в десять миллионов рублей. Но и этих территорий хватит лишь года на три-четыре. Поэтому очевидно, что рано или поздно Северное кладбище должно закрыться, а его расширение — явно не выход из ситуации. С увеличением и без того немалой территории потребуются весьма серьезные затраты на покупку новой земли, строительство дорог, и пополнение кладбищенского "автопарка" катафалков. А также возникнут проблемы с соседними колхозами, на плодородные земли которых уже наступает кладбище…

…Властями Ростова-на-Дону разрабатываются планы открытия старых кладбищ и организации подзахоронений в могилы родственников. На Западе, где достаточно экономно подходят к земельным вопросам, практика подзахоронений в уже существующие могилы применяется испокон веков. В России она впервые была опробована в Ростове. Причем это сразу же привело к конфликтам. Поскольку большинство ростовских кладбищ имеет учетные книги с 1943–1947 годов (более ранние записи были уничтожены во время войны), определить принадлежность некоторых могил очень трудно…

"Братцы-кролики, да ваша практика еще и не к таким "конфликтам" может привести, — Киреев отложил листки. — Ведь это прямая дорога к подъему — новых покойников в старые ямы класть. Тут и маг-ренегат не потребуется — трупы сами попрут на поверхность. Подзахоронения к родственникам! Да вы пройдитесь по квартирам, поглядите, как люди при жизни промеж собой "ладят"! Вон, Софе родная тетка какие козни строила…".

Подумав о своей новой подруге, Егор ненадолго отвлекся от текущих задач. Но уже очень скоро мысли некроманта невольно вернулись к ним: "Эх, не вовремя ж Ян устроил эту подлянку. Так славно можно было время провести…".

Потом Киреев стал размышлять о смысле странного сна, что посетил его под утро. Особенно — о первой его части — ведь эпизод с пропастью сенобитов был, скорее всего, просто отображением наиболее яркого впечатления предшествовавшей сновидению ночи, а столпившихся у холма зомби Егор уже видел прежде.

Совместный поход с Вадимом Дорогой… Куда? Абсолютно незнакомая местность — та поросшая лесом гора могла находиться как на необъятных просторах России, так и где-нибудь в Восточной или Западной Европе. А то и вовсе за океаном.

Егор сумел припомнить некоторые подробности сна. В финальной его части он был одет в свой повседневный городской наряд — джинсы и черную "косуху" (последняя, впрочем, являлась на деле заговоренным защитным панцирем). А вот во время падения в бездну и раньше, в процессе лесных приключений, на Егоре было надето нечто, напоминавшее классический колдовской балахон. Но ведь такие костюмы обычно носят адепты ранних ступеней… Да, у Киреева тоже был когда-то "капюшон волшебника", но только предназначенный для некромантов — черный, а не бордово-желтый, как во сне. И еще кое-что… Имя. Вадим называл своего спутника не Егором, и даже не Грегориусом, как полагалось при общении на уровне магических имен. Как-то совершенно иначе. Но точного звучания того имени Киреев, к сожалению, вспомнить не мог…

Так что же то был за сон? О чем предупреждал он мага, каким событиям служил предтечей? Непохоже было, что Кирееву, как это часто случается, приснились несколько видоизмененные картины из прошлого. Уж очень сильно должны они были измениться, чтоб организовать такой событийный ряд…

"Возможно, это был какой-то эпизод из его — Вадима — прошлого, — решил в конце концов некромант. — Ну да, точно, мы ведь, кажется, перепутали рюмки вчера, когда пили "Ягермайстер". Часть воспоминаний, которые Вадим ни от кого не скрывает, могла передаться мне вместе с каплями напитка. В жизни магов такое может случиться".

— Приехали, — Горри чертовски ловко вписался в брешь между двумя автомобилями на стоянке близ кладбища.

Ступив на землю Северного погоста, Киреев мгновенно понял — никаких злокозненных ритуалов, способных серьезно подорвать стабильность местной некросферы, здесь не производилось. Присутствовало множество следов деятельности одиноких Черных магов, да групп малолетних оболтусов, мнящих себя крутыми сатанистами. Но эти-то приходили сюда не за тем, чтоб разворошить могилы…

Довольно скоро Егор обнаружил отпечаток ауры Яна Грушницкого. Но — очень старый, более чем годичной давности. "Странно, — подумал Киреев, — если Ян замыслил поднять именно это кладбище, он должен был часто приходить сюда — прощупывать атмосферу, пытаться влиять на Хозяина, нагнетать напряженность. Такие вещи не делаются в последний момент. Или Грушницкий теперь настолько силен?".

— Я пойду поищу Хозяина Кладбища, — молвил Егор, повернувшись к спутникам.

— А мы пока посмотрим могилы, — прощебетала Олеся. — Они такие красивые…

Клыкастая кроха была права — давние и глубокие традиции ростовского похоронного дела привели к появлению целых кланов невероятно искусных мастеров, способных сотворить настоящие шедевры. Так исторически сложилось, что именно Северное кладбище стало своеобразной "выставкой" работ этих умельцев…

Чего стоит хотя бы этот маленький домик, что венчает могилу девочки, прожившей на свете всего-навсего девять лет! Черепичная крыша с чердачным окошком и печной трубой, миниатюрные колонны возле входа… Складывается полное впечатление, что его проектировал не гробовых дел мастер, а профессиональный архитектор.

А вот — могила, расположенная внутри самой настоящей часовни с небольшим куполом на вершине. Рядом с надгробной плитой, окруженной изящными литыми решетками, установлены массивная скамейка и стол для тех, кто придет сюда почтить память умершего.

Иные надгробия здесь прямо-таки просятся в художественную галерею. Как, например, памятник на могиле некоего Федора Дейнеги — черная плита, на которой изображен сам погребенный. С бокалом в руке он произносит тост, стоя над столиком, приютившим восемь бутылок с изысканными напитками. Возможно, при жизни этот человек был дегустатором спиртного или директором соответствующего производства…

Или же памятник на могиле, в которой покоится пожилая семейная пара — выполнен он в форме короны, разделенной надвое крестом с изображением распятого Спасителя. На каждой половине плиты — портрет одного из почивших супругов.

Много их — надгробных монументов, поражающих воображение, способных послужить объектом восхищения, и, как бы нелепо это ни звучало, радующих глаз — даже в таком невеселом месте, как кладбище. Плачущие ангелы, массивные высокие каменные кресты, дорогие мраморные мавзолеи… Мрачное величие посмертной тишины привлекает многих. В том числе и неформальную молодежь — двигаясь по погосту в поисках Хозяина, Егор приметил группу молодых парней и девушек, одетых так, словно они явились сюда после бессонной ночи в рок-клубе.

— О, смотрите, наш человек пошел! — донеслось с их стороны. Егор усмехнулся — ну да, конечно, "косуха". "Но знали бы вы, ребятки, что это такое на самом деле".

Человек, одетый в "косуху", где бы он ни появился, всегда привлекает к себе пристальное внимание окружающих. Явление это можно назвать своеобразной "загадкой металла", ведь казалось бы — а что особенного в проклепанных кожаных куртках, которые так любят носить поклонники тяжелой музыки? Одна из самых распространенных версий гласит, что наибольшие усилия в деле популяризации этого предмета одежды были приложены американскими байкерами. Но очень у многих людей "косуха" ассоциируется также со средневековым кожаным доспехом, то есть — атрибутом войны. И оба этих направления человеческой мысли целиком и полностью соответствуют действительности…

В наши дни "косуха" является одним из непременных атрибутов металлистов, панков, некоторых готов (большинство последних предпочитает, все же, кожаные плащи и костюмы из латекса). Но прежде чем она таковым стала, ей пришлось пройти довольно-таки долгий путь. А начался он…

Правильно. На войне.

Правда, различные источники говорят о разных войнах. Больше всего упоминаний об американо-корейской (1950–1953), но существуют и отсылки к временам Второй мировой. Ну а нестандартная застежка от левого бедра к правому плечу (благодаря которой куртка и получила свое имя) — та и вовсе заставляет вспомнить об американских же военных мундирах времен разборок между Севером и Югом.

В двадцатом же веке "косухи" первым делом вошли в обиход штатовских летчиков, для которых, собственно, и изготавливались. В летательных аппаратах того времени кабину пилота мало что защищало от холода — спасала только плотная кожа. На спине куртки была размещена специальная "гармошка", чтобы одежда не сковывала движения солдат. С тех пор, конечно, внешний вид "косухи" претерпел значительные изменения, но базовая дизайнерская идея по сути осталась прежней.

Чуть позже одетые в "косухи" летчики-ветераны вернулись в родные города. Привыкшие к скорости и бьющему в лицо ветру, они купили себе мотоциклы и создали байкерские клубы — либо же влились в уже существующие. Именно так "косуха" стала намертво связана с гордым и своенравным племенем байкеров. Лишь знаменитые "мотоциклисты-уголовники", Ангелы Ада, предпочитали нашивать "цвета" своего клуба на кожаные жилеты (но и среди Ангелов встречались обладатели "косух").

Байкеры всея Америки стали перенимать новую моду, подражая суровым парням, прошедшим через военный ад. Весьма кстати пришлись и такие свойства "косухи", как непродуваемость и немаркость (для человека, постоянно имеющего дела с высокими скоростями и горюче-смазочными материалами — настоящий подарок судьбы). Да и внешний вид, всячески подчеркивавший нереальную "крутизну" хозяина "косухи", сыграл свою роль.

Мотоциклисты на достигнутом не остановились. Позднее в их среде стали модными кожаные штаны и даже кожаные банданы. Но качественная, добротная, прочная "косуха" и по сей день остается наиважнейшим аксессуаром падких на стильную атрибутику байкеров всего мира.

И не только байкеров, конечно. Сегодня "косухи" выше всего котируются у неформалов — на любом рок-концерте зрители сливаются в единый черный монолит из-за обилия кожаных курток. Но представители разных субкультур привносят что-то свое. Панки, например, придают своим "косухам" как можно более экстравагантный вид, добавляя множество ярких заплаток, нашивок и рисунков. А металлисты зачастую прошивают края куртки заклепками, но в целом относятся к одежде довольно бережно. Кроме того, все чаще можно встретить людей, которые не имеют отношения к субкультурам, но все равно носят "косухи" — просто для того, чтобы выглядеть стильно и красиво…

Как же этот предмет, бывший сначала униформой, а после — просто удобной одеждой для дороги или автомастерской, стал одним из главных символов металлической сцены? Да очень просто. Стоит лишь вспомнить, с чего, а точнее — с кого начинался мировой рок-н-ролл, официально считающийся предтечей всех возникших впоследствии направлений рок-музыки. Конечно, с Элвиса Пресли! Этот парень из Мемфиса имел не последнее отношение к дальним переездам — в молодости он вкалывал водителем грузовика. Прославившись, Пресли частенько выходил на сцену в своей рабочей одежде. Естественно, модифицированной сообразно его "королевскому" имиджу — заклепки, к примеру, использовались не простые, а сделанные из драгоценных камней…

Куртка Егора Киреева не могла похвастаться монархическим блеском, но имела куда более весомое преимущество перед концертным нарядом покойного Короля. Если бы на сцену во время выступления Пресли вскарабкалась пара-тройка зомби — несладко пришлось бы Элвису. Его-то "косуха" не являлась замаскированной кирасой с наложенным на нее заклинанием защиты от мертвецов.

Маскировка в данном случае была максимальной — "косуха" некроманта представляла собой не морок, скрывающий кирасу, а сам доспех, превращенный в современную неформальную одежду. Свой истинный облик броня могла обрести лишь при погружении в Плерому. По такому же принципу был сделан и кожаный плащ Яна Грушницкого.

Следуя за направлением энергетических нитей, Егор уходил все дальше в глубь Северного погоста, разыскивая Костяного Хозяина. Тот обнаружился в дальнем сегменте — паря в воздухе на высоте двух с половиной метров, он медленно перемещался от могилы к могиле, как будто врач, совершающий утренний обход. Киреев остановился, сложил ладони на уровне груди и устремил взор к подрагивавшему над крестами темно-серому облачку Сущности.

Он, обладавший магическим зрением, был способен увидеть больше, чем, например, оставшиеся позади рокеры — а уж они-то наверняка достигли невероятных высот хвастовства, рассказывая друг другу о фантастических видениях, что посетили их здесь. На деле, встретившись с Хозяином Кладбища, не-маг увидел бы в лучшем случае все то же неясное серое облачко, плывущее над могилами. Или совсем ничего не увидел. Лишь почувствовал бы дуновение ветерка на лице…

За струйками тумана, образующими общедоступный облик Хозяина Кладбища, Киреев видел шагающую между надгробиями высокую костяную фигуру со множеством рук. На черепе скелета поблескивал самоцветами железный венец. Время от времени Костяной Хозяин протягивал одну из своих конечностей к какой-нибудь из могил и начинал поглаживать пространство над ней — словно бы убаюкивал лежавшего внизу мертвеца.

Почувствовав присутствие некроманта, хранитель кладбища оторвался от своего занятия и уставился на Егора. В пустых глазницах плясали бледные огоньки, напоминающие пламя церковных свечей.

— Приветствую тебя, Мастер, — глухо промолвил скелет. В данном случае слово "мастер" имело иной смысл, нежели в отношениях учителя и ученика. То был официальный титул, которым принято величать некромантов, достигших надлежащей ступени владения ремеслом.

— Здравствуй, Хранитель, — кивнул Киреев. В отличие от слов "Костяной Хозяин", выражавших Сущность стоявшего перед ним создания, такое обращение подчеркивало своеобразную "должность" многорукого скелета.

— Можешь называть меня по имени, — молвил Хозяин.

— Спасибо, Северкласт. В последние дни у тебя спокойно?

— Более чем. От повседневных хлопот никуда не деться, но я справляюсь с ними очень оперативно. Уже и не припомню, когда здесь в последний раз происходило что-либо, требующее визита Мастера. Так что, признаться, я удивлен…

— У меня был весомый повод прийти сюда сегодня, — сказал Егор. — Возможно, скоро один мой коллега явится на твой погост с дурными намерениями.

— Что?! — глаза-свечки заполыхали факелами. — В городе объявился некромант-отступник? Кто-то из молодых, наверное?

— Хотел бы я, чтоб это было так, — вздохнул Егор. — Но увы. Это Ян, Северкласт. Ян Грушницкий.

Если бы скелеты умели нахмуриваться, сдвигая надбровные дуги, именно это и сделал бы сейчас Северкласт. По колебанию энергетического поля Киреев понял — настроение хранителя кладбища, еще секунду назад благодушное, стремительно ухудшается. Но внешняя реакция Костяного Хозяина на услышанное была не столь уж бурной.

— Ян, — задумчиво произнес скелет. — Он был здесь недавно…

"Что?! Значит, все-таки, был. И сумел замаскировать следы своего пребывания? Похоже, я сильно недооцениваю своего противника".

— Когда именно? И что делал?

— Примерно полтора года назад. Ничего особенного не делал. Просто прохаживался по аллеям, что-то напевая себе под нос. Даже со мной не удосужился пообщаться.

"Отбой тревоги. Конечно же, для того, чей возраст сочетает в себе лета всех похороненных здесь, полтора года — это как для меня несколько дней".

— На этот раз он придет с другими "песнями". Я очень прошу тебя, Северкласт — пообещай мне, что ты не позволишь Яну воскресить покоящихся здесь.

— Ты хочешь, чтобы я поклялся? — уточнил Хранитель.

— Да.

— Что ж, хотя особой нужды и нет, я сделаю это, — молвил Северкласт. — Подъем погоста совсем не в моих интересах — это ведь чревато для меня смертью или потерей контроля над собой. Клянусь тебе, Мастер Грегориус, что я не допущу ничего подобного.

— Я принимаю твою клятву, Хранитель Северкласт, — сказал Киреев.

Крошечный вихрь возник на земле между ними, унесся в небеса и там растаял. Клятва, принесенная покровителем Северного кладбища, только что стала частью Плеромы. Одной из невидимых нитей, скрепляющих ткань мироздания.

— Больше тебе ничего не нужно? — спросил костяной великан.

— Пока что нет.

— Тогда позволь мне вернуться к моим обязанностям. Работы еще на несколько часов.

— Конечно. До встречи, Северкласт, — Егор развернулся и пошел к выходу с кладбища.

Компаньоны его, видимо, вдосталь налюбовались шедеврами похоронных дел мастеров — и черт, и упырица уже сидели в машине.

— Ну как? — поинтересовался Горри. — Получилось?

— Конечно, получилось, — сказал Егор, присаживаясь на пассажирское сидение рядом с рогатым. — Но все могло сложиться иначе, если бы Грушницкий нас опередил. В любом случае, расслабляться рано — впереди ещё восемь кладбищ.

— Так чего же мы ждем? — черт повернул ключ в замке зажигания. — Поехали.

В течение следующих нескольких часов их "отряд превентивного реагирования" побывал на остальных ростовских кладбищах: Александровском, Армянском, Братском, Еврейском, Ливенцовском, Магометанском, Верхнегниловском и Нижнегниловском. И раз за разом Костяные Хозяева, носившие причудливые древние имена: Кольмендорф, Арменгвальд, Барагрим — говорили одно и то же. Ян Грушницкий не появлялся на погостах уже очень давно — но в понимании Хранителей, разумеется, недавно. А на мусульманском кладбище о нем и вовсе никогда не слыхивали.

Заручившись клятвами всех девяти Костяных Хозяев, Егор принял решение ехать домой. Теперь можно было заняться слежкой за непосредственным виновником нынешней суматохи. Дормидонт покамест не позвонил. Стало быть, Ян еще не предпринял никаких серьезных действий.

Глава 15

И льется кровь…

Площадка близ Центрального рынка, расположенная аккурат напротив Ростовского кафедрального собора, видела многое. Бывали здесь пьяные драки, милицейские облавы, разборки скинхедов с кавказцами, и массовые танцы опьяненных отчаянием бомжей. Но того, что произошло здесь в десять часов утра шестнадцатого июня две тысячи восьмого года, не видели ни серые бетонные плиты, ни чугунные столбики с цепями, ни купола и кресты устремленного к небесам храма, ни памятник религиозному деятелю Димитрию Ростовскому. И никто из случившихся там в то утро людей — даже пара бравых парней, проходивших срочную службу в Чеченской республике в самые горячие ее годы…

Откуда она взялась, так никто и не понял. Словно сама собой возникла из ниоткуда посреди толпы спешащих по своим делам граждан. Абсолютно голая девушка, лет шестнадцати-семнадцати на вид. Что ж, такое порой случается — слишком много алкогольных напитков с не изученными до конца свойствами поступает в последние годы на прилавки торговых точек нашей страны. Да и сумасшедших тоже хватает. Но… кое-какие признаки мешали воспринимать ситуацию как, пусть и неприятный, но все же рядовой эпизод повседневной действительности.

— Господи, Боже мой! — произнесла абсолютно неверующая продавщица солнечных очков, когда увидела, что творится в паре десятков метров от нее.

Виновница переполоха двигалась, покачиваясь из стороны в сторону и выставив руки перед собой, словно глаза ей застил туман. Время от времени она натыкалась на кого-нибудь из прохожих, хватала этого человека за одежду и пыталась что-то сказать. Но изо рта девушки вырывалось только бессвязное бормотание. Люди брезгливо отшатывались от нее, или отталкивали несчастную, привычно принимая ее за пьяную. В адрес девушки звучали при этом весьма нелестные эпитеты. Не имело никакого значения, что от нее совсем не пахло спиртным — сформировавшийся на протяжении десятилетий общественный стереотип был куда сильнее живого человеческого интереса к творящемуся вокруг, и сострадания к ближним. Последние два качества, впрочем, давно покинули души огромной части населения России.

Те, кто наблюдал за происходящим с противоположной стороны — то есть, видел спину девушки — реагировали несколько иначе. Зрачки их расширялись, как у только что уколовшегося наркомана, а рты непроизвольно раскрывались. Кое-кто даже коротко вскрикивал и тут же стыдливо зажимал рот ладонью.

Первыми, кто воздержался от ругани и пассивно-идиотского созерцания, были двое крепких мужчин военной выправки, стоявшие близ автобусной остановки. Бойцы ВДВ Алексей Орлов и Сергей Кузнецов выбрали этот день, чтобы встретиться и поговорить о делах минувших. Эти двое были единственными, кто выжил из всего их отряда, воевавшего в Чечне.

— Леха, смотри, — Кузнецов кивнул на площадку за памятником Димитрию. — Девку-то конкретно колбасит.

— Вижу, — кивнул Орлов. — Как думаешь, что с ней?

— Да понятно, что, — лицо Сергея исказила болезненная гримаса. — Какие-нибудь ублюдки напоили, оттрахали, да и выбросили на улицу. Куда страна катится! — Кузнецов смачно сплюнул на проезжую часть.

— А народ-то, народ! — презрительно произнес Алексей. — Ты только погляди на них! У каждого на морде написано: "Хорошо, что у меня все в порядке". Блядь, и это за их безопасность мы с тобой в горах свою кровь проливали? Да я Шамиля Басаева уважаю больше, чем это быдло!

— Так, а мы какого члена стоим? — рыкнул Сергей. — Пойдем, поможем девчонке.

Бесцеремонно расталкивая собравшихся вокруг бедолажки зевак, бойцы приблизились к девушке, взяли ее под руки и отвели в сторону.

— Ну ни хрена себе! — воскликнул Орлов, когда взгляд его упал на спину пострадавшей.

— Да, брат, — мрачно сказал кузнецов. — А мы с тобой думали, что на войне побывали. Вот она где, война-то…

Спина девушки — от лопаток и до самых ягодиц — была испещрена надписями, нанесенными при помощи какого-то острого предмета. Вероятнее всего, ножа или даже скальпеля — образующие текст надрезы были ровными, четкими и глубокими. Но разобрать надписи возможным не представлялось — сделаны они были не русскими буквами и даже не латиницей. Какие-то странные символы, отдаленно напоминавшие древние иероглифы мертвых языков Азии. Лишь то, что многие из них повторялись, перемежаясь привычными знаками препинания, позволяло сделать вывод об осмысленном тексте.

— Маньяк поработал, — со знанием дела произнес Орлов.

— Скорее уж, сатанисты, — на это мысль его сослуживца натолкнули кровавые литеры.

Согнав продавщицу очков с ее раздвижного стула, десантники усадили туда несчастную девушку. Сергей присел перед ней на корточки и попытался выяснить, что произошло. Но в ответ слышался лишь бессмысленный набор звуков. Как если бы изуродованная собеседница Кузнецова не просто была пьяна, а… вовсе не умела говорить.

— Слушай, Серый, да она, по-моему, не видит и не слышит ни черта, — предположил Орлов.

— Да что это такое?! Уйдите отсюда! — заверещала опомнившаяся торговка.

— Заткнись, мразь! — рявкнул Алексей, посмотрев на толстую тетку так, что та на некоторое время тоже потеряла способность произносить слова.

— Слушай, Лех, по-моему, от нас тут толку мало, — сказал, выпрямляясь, Кузнецов. — Значит, так — сейчас я Витьке Ляхову позвоню — пусть к себе заберет ее.

— А это кто такой?

— Кореш мой один. В уголовном розыске работает. Нормальный парень, не успел еще прогнить. Так что должен помочь.

— И то верно, — согласился Орлов. — Мы с тобой простые граждане, а это, все-таки — дело для милиции.

— Милиция уже здесь, — раздалось у них за спинами. Развернувшись, бойцы увидели высокого мужчину в форме. На плечах его мундира красовались майорские погоны. За спиной старшего офицера маячили фигуры двух сержантов.

— Что здесь произошло? — спросил майор.

— Вот эти вот… — попыталась встрять торговка, но тут уже страж порядка подарил ей полный холодного яда взгляд.

— Я не у вас спрашиваю, — сказал он таким голосом, что у толстухи заныл подгнивший коренной зуб.

— Вот, девчонку кто-то искалечил, — кивком головы Кузнецов указал на жертву. — Еще и изнасиловали, похоже.

— Вот суки! — вырвалось у майора. Такая реакция показалась десантникам странноватой. Все-таки, милиционеры — неважно даже, "хорошие" или "плохие" — в таких ситуациях ведут себя равнодушно. Просто потому, что насмотрелись на работе такого, в сравнении с чем изнасилование, членовредительство и беготня голышом по базарной площади — не семечки даже, а сладкие кукурузные палочки…

— Вы молодцы, ребята, — майор пожал бывшим солдатам руки. — Родина вас не забудет. А с этим мы разберемся, — служитель закона шагнул к пострадавшей, чтобы помочь ей встать.

В этот миг девчонка вдруг странно преобразилась. Своим невидящим взором она уставилась на майора — так, будто от него исходили волны некоей энергии, которую эта несчастная могла чувствовать. Из уст девушки снова хлынул поток неразборчивых звуков — но на этот раз они уже сливались во что-то более-менее осмысленное. Алексею Орлову почудилось даже, что жертва маньяка признала в честном майоре старого приятеля, которому и жалуется теперь на случившуюся с ней беду…

— Ну тихо, тихо, милая, вставай, пойдем, — тут милиционер совершил поступок, которого от работников его ведомства не ждут, должно быть, со времен михалковского дяди Степы. Подхватил потерпевшую на руки и понес к пыхтевшему у обочины УАЗу.

— Ну надо же, — несмотря на общую остроту ситуации, Орлов заулыбался. — Герой прямо.

— Вы уйдете, наконец, отсюда, а? — осмелев, напомнила о себе продавщица очков. — Торговать мешаете!

— Главную сделку в своей жизни вы, я вижу, уже совершили, — обернувшись на полпути, произнес майор. Десантники не успели, как собирались, обложить торговку отборным матом.

— Это какую же? — опешила толстуха.

— Да душу Дьяволу продали, — спокойно ответил страж порядка и продолжил свой путь к машине. Эта фраза окончательно уверила двух бойцов — не все еще прогнило в российском государстве. Сергей даже отказался от возникшего было намерения перевернуть стеллаж с очками. "Бог еще накажет эту гадину".

— Что-то я разнервничался, Леха, — сказал он другу. — Пойдем в "Фанагорию", накатим вина, грамм по двести. Чтобы ублюдка этого поскорее нашли и кастрировали. По пояс.

— Лучше по шею.

— Нет, по пояс. Чтоб остаток жизни промучился.

Гарик проснулся от телефонного звонка. А еще — от того, что организм его был одновременно атакован сразу несколькими симптомами похмелья. Сушняк, дикая головная боль и мерзостный вкус во рту. За свои девятнадцать лет панк переживал все это не раз. Но никогда прежде гнусные ощущения не наваливались на него всем скопом и настолько резко. А тут еще и этот хренов телефон…

Открыв глаза, Гарик обнаружил себя лежащим в мусорной куче, примостившейся в углу какого-то дворика. Для русских панков такое положение дел является вполне естественным, можно даже сказать — привычным. Да только Гарик-то себя всегда считал панком умеренным, как он сам любил говорить — "вменяемым". Следил за одеждой и обувью, а ночевок на помойках, или кормежки там же, был чужд.

"Бля, сколько же я вчера выпил? — не обращая внимания на разливавшийся соловьем мобильник, подумал парень. — Где? С кем? По какому поводу?", — последний вопрос он, впрочем, задал себе исключительно для проформы.

Постепенно тяжелая голова начала наполняться обрывками воспоминаний о прошедшем дне. Вскоре Гарику удалось сложить из них цельную и более-менее четкую картину. Сперва он пил пиво на "Яйцах" с Алисой и Завулоном. Потом эти двое ушли проводить какое-то дурацкое "посвящение в готы", а к Гарику подсел старый дед, назвавшийся колдуном… Колдун тот умел делать пиво прямо из воздуха. Ну да, теперь понятно, откуда этот шум в голове… Хотя… Нет, пивом вчера дело не ограничилось. Колдун зазвал в гости к своему приятелю-некроманту. Алиска тоже напросилась, и там, в гостях, они снова пили… Какую-то дрянь зеленую. Абсент, что ли? Да, тот парень — некромант который — сказал, что это абсент. И что пили его не просто так, а это вроде как ритуал какой-то. Посвящение в ученики некроманта… Повезло, значит, Алиске. Два "посвящения" в один день. А этот абсент, кстати, фигня полная. Невкусно, да еще и не торкает ни разу…

Ну и с чего ж тогда такие "дрова"? Блин. Поскрипев извилинами, Гарик сумел припомнить еще одну подробность. Покинув дом "некроманта", они с девчонкой поехали в центр. Да, Зед ведь просил вернуться по какому-то важному делу. Но на Садовой парочка встретила еще одного персонажа из "светской" тусовки ростовских неформалов. Отмороженного на всю голову панка Мюллера. В отличие от Гарика, за своим внешним видом тот не следил, да и экстремальных приключений, тесно связанных с мусором, не чурался…

Мюллер где-то разжился сразу тремя бутылками портвейна, который и предложил распить коллегам-неформалам. Новоиспеченная готесса от неблагородного напитка гордо отказалась, а вот Гарик… а что Гарик? За милую душу пошел с Мюллером пьянствовать в какой-то дворик на улице Чехова… Так, стоп. С местоположением в пространстве, кажется, теперь все ясно. С причиной столь неприятного самочувствия — тоже. Да, точно — вот и бутылки из-под портвейна, стоят на врытом в землю деревянном столике. Выпитые досуха…

А Мюллера в пределах видимости нет. Ну да, он же, вроде, где-то поблизости обитает. Хотя, в общем, странно, что Мюллер спать домой пошел. Обычно за этим кадром такого не водится — может прямо на "Яйцах" под памятником прикорнуть.

Вроде, все вспомнил. Ан, нет — не все… Зед же еще просил на "Яйца" подойти. А не он ли это сейчас звонит, не переставая?

Трясущейся рукой Гарик полез в карман "косухи" за аппаратом.

Точно. Экран высвечивал номер Завулона. "Какого хрена ему от меня нужно в такую рань? Какого хрена вообще им всем нужно, когда я в таком состоянии?". Кого именно он подразумевает под "всеми", Гарик и сам затруднился бы сказать.

— Алло, — разлепив пересохшие губы, произнес панк.

— Привет, — интонация, с которой собеседник произнес это невинное слово, не сулила ничего хорошего. Гарик знал — за Зедом не заржавеет поддеть кулачищем челюсть или расквасить нос. "А ведь я, по ходу, перед ним слегка провинился, — подумал парень. — Обещал прийти на встречу, а сам…".

— Ты где пропадаешь? — поинтересовался гот. — Мы же с тобой вчера договорились, нет? Нехорошо так с друзьями поступать.

— Зед, извини, я…

— Знаю. Нажрался ты. С Мюллером. Если уж хочешь от кого-то что-то скрыть — не стесняйся общаться с окружающими. Мог бы Алиску попросит, чтобы она мне ничего не говорила. Ума не хватило, да? На будущее запомни — пригодится.

— Извини, — повторил Гарик. — Я не думал, что так получится.

— С Мюллером по-другому не может получиться, — хохотнул Завулон. — Плавали, знаем. Ладно. За то, что ты меня вчера продинамил, твой гонорар будет снижен с трехсот баксов до двухсот пятидесяти.

— За что гонорар-то? — процентов пятьдесят Гарикова похмелья улетучились, как по мановению волшебной палочки. По одному на каждый упущенный доллар.

— Это не телефонный разговор, дружище. Ты от "яиц" далеко?

— Нет. Совсем рядом. На Чехова.

— Отлично. Тогда подтягивайся через полчаса к памятнику, и мы с тобой все предметно обсудим.

Как вскоре выяснилось, дело, которое собирался поручить панку гот, заключалось в тяжелом "прессинге" в отношении одного из представителей азербайджанской диаспоры. Владелец пары рядов в мясном павильоне Центрального рынка почувствовал себя настолько вольготно, что посмел… снизить цены. Это довольно-таки ощутимо ударило по его соседям — а их "крышевали" парни из бригады, в которую входил Завулон. Попытки договориться по-хорошему ни к чему не привели. Ахмед Газизов считал, что поступая так, как поступает, он является кем-то вроде филантропа, благоволящего к обездоленным студентам и пенсионерам. Законы рынка и здоровой конкуренции бизнесмен опрометчиво решил "пустить по бороде".

И нездоровой конкуренции тоже — опираясь на связи в милиции и городской администрации, Газизов забыл о том, что схемы, по которым делался русский бизнес десятилетие назад, были не уничтожены, а всего лишь законсервированы. И могли быть в любой момент снова пущены в ход. Когда угодно и где угодно.

Но не кем угодно, разумеется…

Всех карт Завулон, конечно, раскрывать перед панком не стал. Сказал лишь, что встретил неких "суровых ребят", ищущих исполнителя для "острой" акции. Согласно придуманной Зедом легенде, азербайджанец надругался над сестрой одного из упомянутых ребят. Лично они устраивать разборки не хотят, деловая репутация не позволяет. Сам же Артур в данном раскладе фигурировал исключительно в роли посредника.

— А что с ним сделать-то надо, с хачиком этим? — поинтересовался Гарик, уже предвкушавший, как в пальцах его захрустят зеленые портреты американских лидеров.

— Ну как это, что? — удивился Завулон. — Отмудохать как можно сильнее. Но не до смерти, конечно — по сумме, что ли, не догадался? И сказать, чтоб впредь не борзел. Больше ничего не надо, он поймет. Да, самое главное чуть не забыл. Когда зайдешь к Ахмеду этому, скажи, что ты от Марата.

— А у него охраны нет?

— Нет. Этот жук на ментов во всем полагается. И на то, что его земляки потом за него отомстят. Сам посуди — кто в здравом уме станет такого бояться? Ну а в милицию позвонить, я надеюсь, ты ему не позволишь.

— Слушай, как-то стремно мне… — упоминание о грозных земляках, к плечистым фигурам которых воображение мигом дорисовало стволы и кинжалы, несколько охладило пыл начинающего наемника.

— Обратку включать поздно, друг, — злобно прищурился Завулон. — Я ведь тебе уже все рассказал…

По выражению глаз собеседника Гарик понял — идти на попятный действительно поздно. Он помнил, как однажды вечером на тусовке Зед одним ударом отправил в нокаут разбушевавшегося по пьянке здоровенного байкера. И вовсе не хотел испытать этот чудовищный панч на собственной физиономии…

— Да я не в том смысле, — поспешил "съехать с гнилого базара" панк. — Меня колотит после вчерашнего. Похмелиться бы. А денег нет ни копейки…

— Ну, за этим дело не станет, — из кармана кожаного плаща Артура появились несколько бумажных червонцев. — На, пивка возьми себе. Только долго с ним не засиживайся, а то Газизов по делам куда-нибудь смотается. Офис его находится недалеко от Центрального рынка. Вот точный адрес, — гот протянул Гарику сложенный вдвое листок, вырванный из записной книжки. — Там только он и секретарша, больше никого.

Пиво помогло Гарику окончательно прийти в себя и собраться с мыслями. Правда, вкус напитка почему-то показался ему отвратительно горьким. "Меньше надо было вчера бурды всякой глотать", — мрачно укорил сам себя наци-панк. Он был склонен думать, что причиной неприятности с пивом является выпитый дома у "некроманта" абсент.

"А пивка не мешало бы и еще хлопнуть, для гарантии, — подумалось Гарику. — Эх, где же ты, дед Платон, со своей практической магией?".

А и правда — где? Связи со старым колдуном не было никакой. Да, "некромант", кажется, сказал, что когда они с Алисой будут нужны — маги сами с ними свяжутся. Только как, интересно? Телепатически, что ли? Или из телевизора вылезут?

— Так, ладно, — отбросив ненужные в данный момент мысли, Гарик шагнул в подъезд указанного в "сопроводительной" записке здания. Старенький вахтер даже не оторвался от изучения свежего выпуска "Футбольного курьера".

В нужный офис наемник вошел без стука. В "предбаннике" сидела анонсированная Зедом секретарша — коротко стриженая рыжеволосая девушка в очках. На вид — вполне славянской внешности.

"Помощницу, стало быть, русскую держит хач, — внутренне усмехнулся Гарик. — И потрахивает ее, небось, угрожая увольнением".

— Здравствуйте, я к Ахмеду Рустамовичу, — скороговоркой выпалил панк, закрывая за собой дверь.

Красный сполох мелькнул перед глазами. Парня качнуло. "Да что это за херня?! Я же похмелился!".

— А он не принимает, — привстав, сказала девушка. Она приготовила эту фразу еще как только увидела на пороге молодого человека с варварской прической на голове, да еще, судя по всему, и пьяного.

— Я от Марата. Меня он должен принять, — головокружение прошло, и Гарик отнял руку от дверного косяка, за который было схватился.

Выражение лица секретарши Газизова переменилось, став брезгливо-испуганным. Должно быть, "от Марата" сюда приходили часто и вели себя при этом не самым вежливым образом. "Ну, оно и понятно, раз хозяин офиса на досуге изнасилованиями балуется".

Девчонка сняла трубку телефона, соединявшего ее с начальником:

— Ахмед Рустамович, к вам человек от Марата.

"Плоть… плоть… плоть…", — мелькнуло тем временем в голове у гостя, где-то на границе между сознанием и подсознанием.

"Да, герла-то ничего себе так, — ухмыльнувшись, подумал Гарик. — Я б такой тоже засадил. Решено — как только бабки от Зеда получу, пойду сниму себе кого-нибудь на Красноармейской".

Через несколько секунд открылась дверь рабочего кабинета Газизова. За ней стоял сам бизнесмен — элегантный, аккуратно подстриженный, облаченный в пепельный деловой костюм.

— Это вы от Марата? — спросил он, смерив Гарика взглядом. — Ну что ж, идемте, поговорим.

Ахмед Рустамович скрылся в глубине кабинета. Панк, подмигнув секретарше, проследовал за ним. И закрыл за собой дверь.

— Вижу, у Маратика дела совсем плохи стали, — Газизов, улыбаясь, стоял у окна. — Уже не серьезных ребят, а клоунов всяких присылает…

— Кто клоун, ты клоун, епт! — панк незаметно протянул руку к двери и защелкнул шпингалет.

— Так, пошел вон, щенок! — Газизов несколько раз махнул ладонью в направлении выхода. Несмотря на внушительные габариты и явно агрессивные намерения вошедшего, хозяин кабинета не сомневался в своей абсолютной безопасности. Он просто не был способен воспринимать всерьез парнишку, на голове у которого красовался петушиный гребень из волос.

— Нэ магу, дарагой, — издевательски произнес Гарик.

— Почему? — удивленно вскинул брови Газизов. Он еще ничего не понял.

— Дверь закрыта! — молниеносно приблизившись к азербайджанцу, нацист изо всех сил ударил его правой рукой под дых. Ахмед согнулся пополам, и голова его мгновенно превратилась в очень удобную мишень для локтей и кулаков Гарика.

— Получай, сука! — орал вошедший в раж громила, нанося удар за ударом. Один из них пришелся по брови и рассек ее. На белоснежный подоконник брызнула кровь…

— Совсем оборзел, гнида! — Гарик чуть отступил назад, чтобы ударить поверженного коммерсанта ногой.

— Уйди! Успокойся! Я все понял! Я подниму цены! — закричал Газизов, закрывая руками лицо.

— Какие цены?! — взревел парень, впечатав носок своего "Гриндерса" в грудь жертвы. Ахмед поперхнулся и затих.

— Это только начало, черножопый, — довольно заулыбался Гарик. — Сейчас ты за все заплатишь, — взгляд панка скользнул по аппетитным алым брызгам на подоконнике. — Будешь знать, падла, как русских девок пороть… плоть… Плоть! Плоть!!!

Сзади раздался стук в дверь, а вслед за ним — взволнованные крики секретарши. Но опьяненному насилием верзиле было уже все равно…

Растерянно озираясь по сторонам, секретарша Газизова Людмила стояла перед дверью в кабинет шефа. Оттуда явно доносился шум драки, но надежная звукоизоляция мешала понять, что же именно происходит. Только глухие звуки ударов и невнятные выкрики. Но кого бьют? Кто кричит? Звонить в милицию, или подождать, пока Ахмед сам разберется? Девушка знала — когда в этих стенах звучало имя Марата, всякие шутки заканчивались…

— Неееееееееет! — очередной вопль был настолько громким, что Людмила не только услышала его, но и поняла, что голос принадлежит Газизову. А следом из кабинета раздался звон разбитого стекла. Шеф почему-то не любил прочных пластиковых офисных окон…

Еще через мгновение дверь распахнулась, и прямо перед собой секретарша увидела человека с гребнем на голове. Его перекошенное лицо было испачкано кровью. Алая жидкость стекала и с его пальцев.

— Плоооть! — взревел псих и бросился на девушку. Измазанные красным оскаленные зубы стремительно приближались.

К счастью для Людмилы, сердце ее не выдержало секундой раньше, чем они вонзились в беззащитное горло.

Глава 16

Нехорошие новости

"Так, а это еще что такое?", — Егор, нахмурившись, глядел на кучку черного пепла, громоздившуюся у порога.

— Должно быть, пока нас не было, кто-то попытался проникнуть в дом, — предположил Горри.

— Ну, это понятно. Только вот, кто бы это мог быть? Маг или нелюдь увидел бы барьер. Значит, здесь погиб человек. Сегодня рабочий день, и ко мне вполне мог прийти покупатель. Увидел, что магазин закрыт, и зачем-то поперся ко входу в дом. Тут его и шарахнуло. Плохо, друзья. Очень плохо. Яну все-таки удалось кого-то убить, пускай и косвенным образом.

— Кстати, я, вот, хотел спросить, — кашлянув, молвил черт. — Как твой коллега собирается захватывать город? Ведь зомби — они же могут действовать только ночью. А днем им должно отлеживаться в могилах, как киношным вампирам.

— Все не так просто, Горри, — покачал головой Киреев. — Солнечный свет губителен лишь для тех покойников, что восстали сами по себе. Но если кладбище поднимает некромант — он отдает кадаврам часть своей силы, и мертвые слуги не боятся больше солнца, как и хозяин.

— Ну, думаю, сильно беспокоиться теперь все равно не стоит, — сказал рогатый. — Ты ведь сделал, что собирался. Ян не сможет взбаламутить ни одно из ростовских кладбищ.

— Ну да, — кивнул Егор. — Но расслабляться нам пока рано. Посмотрим, каким будет его ответный ход.

— Хозяин! — Дормидонт, выглядевший очень взволнованным, встретил их у тайного хода. — Тут такое было!

— Рассказывай, — Киреев посадил домового себе на плечо и перенес на диван. Сам сел на стул напротив. Черт и упырица заняли места по обе стороны от "хозяюшки".

— Часа полтора назад глянул я на мониторы, — начал Дормидонт, — и обомлел: вокруг дома шныряют восемь каких-то мужиков. У двоих в руках — пистолеты, у остальных — дубинки или ножи. Лазили они, значит, по двору, лазили, в окна заглядывали, а потом один из них попытался дверь открыть. Ну, тут понятное дело, что с ним случилось. Прочие, как увидели то — заматерились, прыгнули в машину и уехали.

— Всемером в одну машину? — усомнился Горри.

— У них минивэн был, — пояснил домовой.

— Больше никто не видел, как он сгорел, — деловито уточнил Егор.

— Наверное, нет. Иначе тут быстро толпа собралась бы. Но ведь могли увидеть! Я тебе давно говорил, Егор, — надо забор повыше сделать.

— Видимо, придется, — вздохнул некромант. — Что же это за гости были?

— Может быть, Ян кого-то подослал? — предположила Олеся.

— Не его стиль. Да и зачем бы? Нет, тут другое что-то. Стоп! Дорми, как они выглядели, мужички те? Такие кряжистые и бородатые? И взгляды, как у волков?

— Да, — сказал изумленный хозяйской прозорливостью домовой, — большинство из них как раз такими и были.

— Тогда я знаю, кто это, — некромант повернулся к упырице. — И ты, Олеся, кстати, тоже.

— Уманцы? — догадалась девочка.

— Они самые.

— В расклад вписались ваши старые враги? — полюбопытствовал Горри.

— Нет, относительно новые, — мрачно усмехнулся Киреев.

— Но как они нас нашли? — Олеся выглядела прямо-таки обиженной.

— А вот тут я не исключаю участия Грушницкого, — Егор задумчиво почесал подбородок. — Он ведь пытался у меня подробности уманского рейда выведать. Вот только, зачем ему эту шушеру на меня наводить? Нет, наверное, сами нашли, без Яна. Кстати, что-то мы отвлеклись от основной темы. Есть что-нибудь новое о господине Грушницком, а, Дорми?

— Вы не поверите, — сказал домовой, — но он все еще дома. Правда, уже не спит. Смотрит по видео фильмы про мертвецов.

— Мне это кажется все более странным, — Горри взял себя за рога. — Егор, прости, конечно, но… ты ничего не напутал с этой историей?

— Если честно, я уже начинаю сомневаться. Но не приснилось же мне все это, черт побери! Ой, извини, Горри.

— Ничего, ничего. Мне даже приятно.

— Я включу телевизор? — Олеся встала с дивана и сцапала пульт дистанционного управления.

— Давай, — апатично кивнул Егор. — Глядишь, поможет сосредоточиться. Хотя, когда такое бывало?

Упырица нажала на кнопку. Экран вспыхнул и развернулся, демонстрируя собравшимся в комнате студию городских новостей.

— И мы возвращаемся к главной теме первой половины сегодняшнего дня, — произнес подтянутый диктор. — Поистине жуткое двойное убийство произошло сегодня утром в самом центре Ростова. Подробности — в материале наших корреспондентов.

Видеоряд сменился — теперь на экране возникло накрытое куском белой ткани тело, лежащее на асфальте. Часть покрывала, скрывающая голову, была пропитана кровью. Рядом с трупом переминались с ноги на ногу двое мужчин в милицейской форме.

— Трагедия разыгралась в двенадцатом часу дня в офисе бизнесмена Ахмеда Газизова, — начал вещать закадровый голос. — Неизвестный преступник проник помещение, где сначала напал на господина Газизова, а после зверски расправился с его секретаршей. Спасая свою жизнь, коммерсант был вынужден выпрыгнуть из окна. Тем не менее, Ахмед Газизов погиб. Но не от удара о землю — ведь он упал всего лишь со второго этажа — а от ужасной раны, нанесенной ему убийцей. По этическим соображениям мы не можем показать вам, как все это выглядит. Ограничимся комментариями сотрудников правоохранительных органов.

Следующим кадром стал крупный план лица одного из милиционеров.

— По предварительной версии, потерпевший скончался от несовместимой с жизнью травмы дыхательных путей, — сказал тот. — А проще говоря — шея у него была… выгрызена.

— Так, так, так, а ну-ка дай мне пульт, — взяв у Олеси приборчик, Егор прибавил звук и сел, скрестив ноги, почти у самого экрана.

— Еще более страшная смерть настигла девушку, работавшую здесь секретаршей, — продолжил корреспондент. Картинка снова сменилась — теперь это был коридор со множеством однотипных дверей. Возле одной из них стоял вальяжный милицейский полковник.

— Мы успели снять последствия случившегося в офисе еще до появления милиции, — в кадре возник сам корреспондент. — Но, скажу вам честно — это зрелище не просто не для слабонервных, оно вообще ни для кого, — Егор подметил, что у журналиста подрагивают губы. — Несчастная женщина была в буквальном смысле разорвана на куски и… частично съедена, — последние слова корреспондент произносил уже через силу.

— А ведь похоже, мы что-то упустили, — протянул Горри.

— Зомби уже в городе, — поежилась Олеся. — Но, во имя всего проклятого, как?

— Да ничего мы не упустили, — Егор встал и щелчком пульта стер с экрана лоснящуюся физиономию полковника, который как раз излагал свою версию случившегося. — Лично меня больше всего удивляет тот факт, что такой материал вообще попал на телевидение. Обычно менты тщательно все скрывают. Но для нас он — как подарок судьбы. Теперь-то я точно знаю, что происходит.

— А вот я по-прежнему ничего не понимаю, — затряс рогатой башкой Горри. — Объясни, пожалуйста.

— Охотно. Помнишь, домовой Яна рассказывал Дормидонту, как вчера старый колдун привел к Грушницкому двух молодых людей? И Ян сделал с ними "что-то не очень хорошее"? Так вот — посмотрев этот сюжет, я понял, что именно. Он превратил их в некросомнамбулы. Не воскресил мертвых — а омертвил живых!

— Некросомнамбулы, — пробормотал черт. — Ну да, я слышал об этом. Мальгедорн занимается чем-то подобным. Только у него все гораздо сложнее.

— Конечно, он ведь делает из людей демонов, а не зомби. А ритуал создания сомнамбул — он очень простой. Человеку дают выпить зелье, в состав которого входят измельченные органы мертвеца. Потом некромант читает заклинание, завершающее процесс превращения человека в ходячий труп. Да только обряд этот давным-давно запретили. Так что, Ян теперь полностью вне закона. Воскрешение чернокнижника, нападение на меня, дурные намерения — все это детские шалости в сравнении с тем, что он сделал вчера. Грушницкого уже не спасти. Нужно успеть помочь городу.

— Сочувствую по поводу твоего друга, — почесав бородку, промолвил Горри, — но общую степень угрозы ты, по-моему, преувеличиваешь. От кого спасать Ростов? Всего-то две некросомнамбулы! Да мы их с легкостью вычислим, поймаем и уничтожим. Или "вирус смерти" передается через укусы, как в голливудских фильмах про мертвецов?

— Не передается. Но если у Яна есть запас зелья, он сможет очень быстро создать себе целую армию таких сомнамбул. Только представь себе, что начнется, если Грушницкий сумеет проникнуть на кухню любого кафе или ресторана — да хоть в тот же "Макдоналдс" на Пушкинской. Ян подмешает зелье в еду и напитки, после чего все посетители заведения станут зачарованными! Понимаешь, Грушницкому останется лишь прочесть заклинание, и боевой отряд будет в его распоряжении!

— Значит, таков и был его замысел?

— Ну да. Он пустил меня по ложному следу, заговорив о городских кладбищах. А сам и не собирался их посещать, вот в чем все дело! Итак, друзья, — подытожил Киреев, — нам с вами нужно срочно разработать новую стратегию действий…

Есть в славном городе Ростове одно местечко, о существовании которого знает даже не всякий местный житель. Тихий укромный уголок близ набережной Дона.

Экспортно-зерновые склады знаменитого ростовского купца Парамонова были возведены в середине девятнадцатого столетия. Славились они не столько исками зодчества, сколько необыкновенной добротностью и прочностью кладки. Мастеров, умевших так выложить камень и кирпич, давно уже не сыскать. Постройке идет вторая сотня лет, но, несмотря на все усилия современных варваров — одних лишь пожаров склады выдержали не меньше пяти — стены все еще сохранились…

А примечательны эти развалины вот чем: прямо из полуразрушенных стен бьют ключи с чистейшей родниковой водой.

Покойный владелец зданий в свое время использовал эти родники с утилитарной точки зрения — пустив по трубам, охлаждал складские помещения.

Спустя полтора столетия, местный люд подошел к редчайшему источнику с не меньшей долей прагматизма: двери были завалены камнями, а окна заколочены досками. Таким образом внутри образовался импровизированный бассейн.

Благодаря проточности и чистоте воды, уникальное произведение народного зодчества обрело широкую популярность в кругах посвященных ростовчан.

Некоторый шарм и загадочность придает складским развалинам их месторасположение. Несмотря на то, что находятся они почти прямо на набережной (весьма популярном у ростовчан и приезжих месте), сами строения скрыты на крутом берегу реки густыми зарослями, и различными более современными зданиями.

Именно сюда, на легендарные "Парамоны", явился в поисках убежища наци-панк Гарик после того, как сотворил в офисе Ахмеда Газизова такое, что до глубины ужаснуло его самого…

Убийце невероятно повезло — там, на Соборном, его никто не заприметил. Вахтер был так увлечен чтением спортивных новостей, что просто не обратил внимания на панка, когда тот входил и выходил — иначе бы, наверное, запомнил столь экстравагантного визитера. А того времени, что прошло, пока в офис Газизова заглянул кто-то еще, Гарику хватило, чтоб смыть с себя человеческую кровь и "смыться" самому.

Человеческая кровь… Человеческая плоть… Избивая азербайджанца, нацист вдруг ощутил резкую, непреодолимую потребность откусить от жертвы кусочек мяса. Настолько сильную, что организм воспринял ее как вполне естественный позыв, а суперэго даже не попыталось воспротивиться. Оторвав бизнесмена от пола, Гарик развернул его к себе спиной и вцепился зубами в шею. Обезумевший от боли и ужаса Газизов вырвался и, разбив своим телом стекло, полетел вниз. Плоть ускользнула. А дальше глаза наци-панка застил алый туман…

Он пришел в себя лишь через несколько минут и обнаружил, что сидит на полу "предбанника", набивая живот мясом растерзанной секретарши. Зажав себе рукой рот, чтобы не заорать, Гарик поднялся и вышел. Увиденное и осознанное им только что, было слишком страшным, чтоб размышлять об этом.

Шок мобилизовал дремавшие доселе способности юношеского мозга. "Соображалка" у Гарика в тот момент работала, как никогда прежде. Первым делом он зашел в общий для всего этажа туалет, где тщательно смыл кровь со своих рук, лица и одежды. В коридоре никого не было.

Потом панку повезло во второй раз. Впрочем, механизм этого везения был заложен в прошлом и только сейчас сработал — здесь от парня уже ничего не зависело.

Соседи по этажу были в курсе проблем, которые не так давно возникли у Ахмеда Газизова в "общении" с организованной преступной группировкой под названием "Барсы". Услышав шум и крики из его секции, они вполне логично предположили, что пикировка с бандитами достигла своего апогея. Никто из плававших в окрестностях особей офисного планктона не устремился на помощь. Зато сразу несколько человек позвонили в милицию. В том, правда, уже не было нужды, ибо окровавленный труп Ахмеда, лежавший, раскинув руки, под окнами комплекса, сам по себе являлся весьма недвусмысленным сигналом…

Гарику подфартило еще раз — он успел покинуть здание прежде того, как внутрь вошел первый человек в серой форме. Держась абсолютно спокойно, убийца вышел на Большую Садовую, смешавшись с толпой, добрел до Буденовского проспекта и начал спускаться вниз, к набережной Дона. Панку было уже наплевать, что случится дальше в офисе Газизова. Он постепенно постигал суть происходящего с ним самим…

Страшной и мерзкой была она, эта суть. Обычно людей, попавших в экстремальную ситуацию, бросает то в жар, то в холод. Но Гарик почему-то этих ощущений не испытывал. Он чувствовал себя так, как если бы его время от времени приподнимала в воздух огромная невидимая рука. И тотчас же прикладывала об асфальт…

Только сейчас юный неформал в полной мере осознал тайный смысл избитого выражения "Никогда не пей с незнакомцами".

"Так вот, что это был за "абсент". Как же я вляпался, охренеть просто! — думал он, проходя мимо Дома обуви. — И ведь никому не расскажешь, никто не поможет… Не Завулон же. У него только погоняло такое, а сам-то… Урла обычная, хоть в гота и рядится. Надо же, твари, что со мной сделали…".

— Гребаные колдуны! — несколько раз громко произнес Гарик. Шедший навстречу бородатый мужичок глянул на него искоса, усмехнулся и покрутил пальцем у виска. Мощным ударом кулака в челюсть панк отправил его в глубокий нокаут и ускорил шаг…

Вот уже несколько часов он лежал без движения на высоте двух метров, на поперечной балке в одном из самых темных и захламленных помещений Парамоновских складов. Последние тридцать минут в кармане "косухи" надрывался мобильник. Звонил, вероятнее всего, Зед, но панк не спешил отвечать. Сперва нужно было разобраться с тем, как ему жить дальше.

Жить? Да какое там! Гарик прекрасно понимал — то, что с ним случилось, не укладывается в рамки стандартной человеческой логики. От окончательной потери рассудка спасал лишь тот факт, что вчера он своими глазами видел настоящую уличную магию. Случившееся с ним — из той же области. Причину несомненно следует искать в совсем недалеком прошлом — там, где загадочно мерцал в изящных бокалах зеленоватый напиток.

Через некоторое время после расправы над уличным насмешником Гарик почувствовал — что-то идет не так, как всегда. А достигнув набережной, он понял, что не дышит уже пятнадцать минут. Еще через десять шагов в груди перестало биться сердце. На территорию "Парамонов" Гарик вошел, тихонько скуля — но не роняя слез, которых попросту больше не было.

"Что делать с этим? Можно ли тут вообще что-нибудь сделать? Кто-нибудь способен помочь? — эти и многие другие вопросы он уже задал себе не одну сотню раз. — Лучше бы педерастом сделали, чем такое!".

Постепенно в потоке отчаянных мыслей стала все чаще всплывать одна — преисполненная фатальной обреченности, страшная… но вряд ли более страшная, чем то, что уже стало явью. "Убить себя". Нет, в данном случае это будет не самоубийством даже, а прекращением существования мерзкой твари, в которую он был превращен. Минут через пятнадцать таких раздумий Гарик был уже полностью уверен в том, что другого выхода просто нет…

Да, он мог бы, конечно, попытаться упросить или заставить колдунов вернуть отобранное. Но в том-то все и дело, что лишь попытаться, а чем закончились бы эти потуги, можно было сказать наперед.

"Выхода нет, — пронеслись в голове строчки из старенькой рок-песни. — Выхода нет".

В той же самой песне пелось и про метрополитен. "У жителей городов, где он имеется, всегда есть под рукой удобный способ решить сразу все свои проблемы, — подумал парень, приняв окончательное решение. — А мне придется еще минут сорок тащиться к железной дороге".

Повешение, отравление, вскрытие вен — все это вряд ли могло его уничтожить. А будучи размолотым в фарш колесами поезда, живой мертвец Гарик уж точно перестанет существовать.

Очень важно было сделать это до того, как начнется очередной приступ, и уж конечно — прежде чем он окончательно потеряет контроль над собой.

— Похоже, мы начинаем терять нити управления ситуацией, — Горри, сложив пальцы рук в замок, похрустывал суставами. — Может, нам лучше, что называется, "сдать дела"? Рассказать обо всем более опытным Сущностям? Лагвалю, например?

— Ты не забыл о проклятии? — недоуменно взглянул на него Киреев. — Не будь его, я бы первым делом позвонил Лагвалю, а сам и не пырхался даже. Разве что, постарался облегчить Янову участь после ареста.

— Но ведь тебе и не обязательно самому ехать или звонить в штаб, — не унимался черт. — Это могу сделать я.

— Проклятие сработает и в этом случае, — сказал Егор, покачивая в воздухе указательным пальцем. — Но жертвой его по-прежнему буду я. Ты же ведь от меня получил эту информацию.

— А что, если тебе на это время создать условия, исключающие какую-либо опасность? — предложил рогатый. — Например, запереться в подвале?

— Случится землетрясение, — отрезал Егор. — Или же я скончаюсь от внезапного приступа недуга, которым никогда не страдал. С проклятиями не шутят, Горри, тебе ли этого не знать? На помощь магов рассчитывать не стоит. Придется разбираться самостоятельно.

— И какие будут предложения? — поинтересовался Горри. — Лично я не представляю, что можно сделать, кроме как настучать Яну по рогам. Но ты, наверное, этого не захочешь?

— Не захочу, ты прав. Но ситуация такова, что выбора у меня нет. Если дело дойдет до открытого столкновения, я буду вынужден сражаться до конца. Вплоть до гибели одного из нас.

— Но почему? — потрясенно выдохнула Олеся.

— Да, почему? — поддержал ее Горри. — Не проще ли скрутить его и доставить в штаб Ковена, а там…

— А там обо всем рассказать, — закончил фразу Егор. — Не думаю, что если мы поймаем Яна, он согласится снять с меня проклятие. Чем можно ему угрожать? Смертью? Он и так уже подписал себе приговор. Пытками? Грушницкий знает, что я никогда до такого не опущусь. Представляешь, что будет, если мы притащим Яна в штаб, не имея на руках никаких доказательств его вины? Сами же и схлопочем нагоняй за клевету. А Ян заляжет на дно или сбежит из города. Чтобы потом осуществить задуманное в другом месте, с учетом прежних ошибок. Поэтому, — Егор тяжело вздохнул, — убийство Яна Грушницкого больше не является для нас чем-то запретным.

— Представляю, каково тебе сейчас, — сочувственно произнес Горри.

— Не представляешь, дружище, — покачал головой Киреев. — Не представляешь.

Проснувшись, девушка поняла, что лучше б ей этого не делать. Голова болела, гудела и кружилась одновременно. Во рту же будто кошки нагадили. "Интересно, — подумала Алиса, — тот, кто придумал это выражение, основывался на личном опыте, или как?".

Плюс ко всему — легкая боль в промежности и… еще кое-где. Ну, это как раз понятно — все-таки, вчера лишилась всех видов девственности. Но в остальном собственное самочувствие слегка удивляло школьницу. Вроде бы, выпила она накануне не так много, чтобы страдать от столь жестокого похмелья. Вот Гарик — тот наверняка наклюкался до поросячьего визга — с Мюллером по-другому не бывает. Интересно, как они сейчас. А впрочем… совсем это неинтересно.

— Алиса, ты уже встала? — раздался из-за двери голос матери.

"Хм, странно, почему она дома? Или…"

— Время — час дня, — мама подтвердила догадку. — Вставай, пообедаем.

С родителями Алисе, учитывая ее образ жизни, капитально повезло. Отец, ученый-физик, трудившийся в закрытом институте, был настолько погружен в свою науку, что, должно быть, даже не все время помнил о существовании дочери. Мать же старательно закрывала глаза на то, что шестнадцатилетняя девчонка выпивает неизвестно где и с кем, и может порой не прийти домой ночевать. Ей проще было убедить саму себя, что ничего не происходит, нежели пытаться подыскать нужные слова для конструктивного диалога с дочерью.

Вот и сейчас…

— Можно войти? — мать постучала в дверь.

— Да, — негромко произнесла Алиса.

— Здравствуй, дочка. Что-то ты сегодня долго нежишься, — оказавшись внутри, мама первым делом проследовала к окну и открыла форточку. Алиса этого не любила, но сейчас мысленно поблагодарила родительницу — свежий воздух в ее состоянии был как нельзя кстати.

— Пойдем кушать, я суп сварила, — сказала мама.

— Суп? — почему-то при мысли об этом блюде Алису посетил зачаток рвотного спазма. — А какой?

— С горошком.

— Ууу. Мне бы мяска.

— Времени нет с ним возиться. Пойдем.

Несколькими минутами позже, взглянув на себя в зеркало в процессе умывания, Алиса подумала, что уж сегодня-то мама, пожалуй, поинтересуется причинами столь непрезентабельного вида ее дитяти. На какое-то мгновение девушка показалась самой себе отвратительной сорокалетней алкоголичкой. Но все же, воспоминания о вчерашних приключениях носили в целом положительный оттенок.

"Теперь я женщина, готесса, да еще и ученица некроманта", — подумала Алиса, вытирая лицо. — Здорово, все-таки, начинается лето.

Когда Алиса пришла на кухню, там ее уже ждала тарелка с дымящимся супом. Мать успела съесть половину своей порции, а стало быть, утолила голод и была готова задать дочери несколько будничных, ни к чему не обязывающих вопросов. Обычно Алису такие беседы не напрягали. Но сегодня… Ох, лучше б ей поваляться еще минут сорок в постели, и поесть, когда мама уйдет…

— Как у тебя дела? — спросила мать незамедлительно после того, как девочка заняла место напротив нее.

— Да нормально все, — Алиса опустила ложку в суп. Хоть тот и выглядел довольно аппетитно, есть его девчонке почему-то совершенно не хотелось.

— Не хочешь работу какую-нибудь подыскать на лето? К осени, вон, финансовый кризис обещают.

— Не знаю еще, — пожала плечами Алиса, поднося ложку ко рту. — Надо будет подумать.

Проглотив еду, она поняла — суп ей сегодня явно не друг. Глаза девочки расширились, к горлу подступил комок.

— Мам, извини, я доедать не буду, — через силу произнесла Алиса. — Мне… плохо, — и, соскочив с табуретки, ринулась в туалет.

— Да что с тобой? — только и успела спросить мать.

Ответила Алиса, уже вернувшись.

— Мне очень плохо, мама. Не знаю, почему, — последнее утверждение, разумеется, было неправдой.

— Дочка, а ты часом не заболела? — забеспокоилась женщина. — По телевизору рассказывают, сейчас вирусы гриппа так мутируют, что и летом можно подхватить. Свиной грипп, птичий… Тараканьего еще вот только нет.

— Не знаю, может и заболела, — Алиса поняла, что появилась превосходная возможность "съехать" с грозящего разоблачением разговора. — Я выпью таблетку на всякий случай. И полежу еще.

— Конечно, доченька, полежи, — кивнула мама. — Не буду больше тебя дергать. Есть захочешь — в холодильнике сосиски, сваришь себе. Хотя нет — я сама сейчас заранее сварю, это недолго.

Мать покинула квартиру минут через двадцать пять. Алиса в это время лежала у себя в комнате, бессмысленно таращась в потолок.

"Да что же это со мной творится? — думала она. — Блин, даже после шести банок "Ягуара" такого не было. Наверное, не стоило после пива и виски еще и абсент пить. Но ведь без этого посвящение в ученики не состоялось бы…".

Повалявшись еще немного, она прислушалась к своим ощущениям и решила, что неплохо было бы все же поесть. "Мама, вроде, говорила, что сосиски сварит. Это получше, чем гороховый суп".

Но вскоре выяснилось, что желудок ее так не считает. Ему, похоже, было сегодня все равно, какие именно подношения будет делать хозяйка. Алиса успела съесть всего полторы из четырех сосисок, как ее снова начало рвать. На этот раз даже до туалета добежать не успела — пришлось воспользоваться кухонной раковиной.

"Черт, да что же это такое? — отдышавшись, подумала Алиса. — Алкогольное отравление, что ли? Может, пива выпить, тогда пройдет? Вот же ж гадство…", — девочка вспомнила, что не удосужилась попросить у матери ежедневные пятьдесят рублей "на мороженое".

"Что же делать? А впрочем, как это, что? Нужно позвонить Завулону", — Алиса вернулась в свою комнату, взяла мобильник и набрала номер Зеда. Было занято. Девушка проявила настойчивость и с пятой попытки все-таки дозвонилась.

— Да. Приходи, — голос любовника почему-то был предельно усталым — как если бы Завулон всю прошедшую ночь разгружал вагоны и до сих пор не сомкнул глаз. — Можешь сразу на квартиру, если адрес помнишь. Ну, давай, до встречи, — Зед выключил телефон.

"Отлично, — подумала Алиса, натягивая джинсы. — Надо будет, наверное, еще и на готические шмотки у него денег попросить".

В корреспондентском отделе редакции ежедневной газеты "Ростов сегодня" царила скука. Стрелки часов только что отщелкали пятнадцать ноль-ноль. В это время большинство сотрудников уже сдавали дневную норму материалов и в большей степени "отбывали" рабочее время, нежели делали что-то полезное для издания.

В настоящее время в отделе присутствовали всего три журналиста: спортивный обозреватель Константин Поваренко, специалист по культурным мероприятиям Андрей Простецкий, и Герман Вольф, не имевший жесткой привязки к конкретной теме. Впрочем, своя определенная "изюминка" у Вольфа все же была. Но для того, чтобы открыть в свое газете "отдел эзотерических расследований", главный редактор "Ростова сегодня", Владислав Русаков, был слишком прагматичным человеком.

Практически вся женская часть коллектива пятнадцать минут назад удалилась на традиционные чайные посиделки в редакционном кафе. Еще несколько журналистов отправились на задания. Скорее всего, они уже не вернутся сегодня в редакцию — до конца рабочего дня осталось два часа, и особого смысла в том, чтобы сдавать руководству новые статьи, нет. Время для них настанет завтрашним утром.

Мысли троих мужчин, находившихся сейчас в отделе, были, в основном, устремлены именно в завтрашний день. Обмениваясь шутками и прибаутками, Поваренко, Простецкий и Вольф периодически делали пометки и наброски, посвященные тому, чем эта троица будет заниматься во вторник.

Так продолжалось до тех пор, пока дверь отдела не распахнулась, пропуская внутрь внушительную фигуру главного редактора. Журналисты мгновенно убрали с лиц улыбки, вызванные анекдотом, который только что рассказал Константин. С шефом шутки, как правило, были плохи.

— Я вас приветствую, — пробасил Владислав Григорьевич. — Новость слышали? Бертынского избили. Прямо в центре города. Сегодня утром.

Сотрудникам стало ясно — теперь можно расслабиться. Весть о неприятности, случившейся с конкурентом, несомненно привела шефа в благодушное расположение. "Новая областная газета", которую возглавлял Александр Бертынский, выходила хоть и не каждый день, но нишу на рынке городской прессы занимала ту же, что и "Ростов сегодня".

— И кто его приложил? — поинтересовался Поваренко.

— Молодежь буйствует, — шеф присел в одно из свободных кресел. — В общем, там было даже не избиение, а нападение. Одного удара Александру Иосифовичу хватило, чтобы уснуть. Проснувшись, подал заявление в милицию, а уж оттуда информация приплыла ко мне. Теперь Бертынский наверняка устроит пресс-конференцию, чтоб попытаться привлечь внимание к своей газетенке. Андрей, — всегда, вне зависимости от настроения, тяжелый взгляд Русакова остановился на Простецком, — я хочу, чтобы ты написал серию заметок, в которых данный инцидент будет преподан с альтернативной точки зрения. Якобы Алексашка был пьян, упал и ударился головой. Или же начал драку первым — но, опять-таки, потому, что был пьян.

— Владислав Григорьевич, я не смогу, — развел руками журналист. — Завтра с утра в город приезжают Uriah Heep, и я договорился с организаторами концерта об эксклюзиве. Так что, если мы хотим, чтобы послезавтра у нас было горячее интервью суперзвёзд рок-музыки, тему Бертынского лучше поручить кому-нибудь другому. Вот, Драпеко, например, отлично справится с этой задачей.

Светлана Драпеко из отдела новостей имела в редакции "Ростова сегодня" самую дурную репутацию. Подсиживание коллег, доносы, и грязные заказные материалы, которые Светлана выдавала за собственные журналистские расследования — вот каковы были "три кита", на которых зиждилась ее карьера.

— Не сможешь? — нахмурился Русаков. Он очень не любил, когда обстоятельства — пускай даже вполне объективные — шли вразрез с его волей. — Ладно, поговорю об этом с Драпеко. Но смотри, чтоб по Uriah Heep все было идеально. Даю тебе полосу под них.

С одной стороны, шеф сейчас облагодетельствовал Простецкого — ведь премии в редакции начислялись, исходя из объема проделанной за месяц работы. А с другой — поставил в не слишком легкое положение, ибо набрать достаточно материала для громадной офсетной полосы "Ростова сегодня" было проблематично даже после часовой беседы с легендарной британской группой.

Но озадачить Простецкого было не так-то просто. Огромный опыт позволил бы ему выжать половину затребованного объема уже из церемонии приветствия.

— Сделаю, — невозмутимо ответствовал Андрей.

Ни слова больше не говоря, шеф поднялся и направился к выходу из отдела.

— Герман, — сказал он, развернувшись на пороге, — зайди ко мне через десять минут.

— Хорошо, Владислав Григорьевич, — кивнул Вольф, хоть этого, в принципе, и не требовалось — попробовал бы он не зайти…

О том, что ожидает его в кабинете главного, Герман догадывался, а потому на пути туда особо не нервничал. Работа Вольфа в последние года три никаких нареканий не вызывала, и разноса журналист не опасался. Скорее всего, речь пойдет о новом особом задании — связанном с миром сверхъестественного. Говорить на такие темы в присутствии Поваренко и Простецкого Владислав Григорьевич ни за что не стал бы — он дорожил своей репутацией абсолютного агностика.

Но именно Вольф несколько лет назад сумел поколебать его неверие, предоставив неопровержимые доказательства потустороннего мира. Простой репортаж об аварии на угольной шахте обернулся тогда для Германа чередой фантастических приключений, подробный рассказ о которых мог бы перевернуть представления горожан о мире, в котором они живут. Увы, Русаков тогда счел за лучшее не публиковать всего, что сумел раскопать Герман. Но даже будучи адаптированным для обывательского сознания, тот текст все равно стал сенсацией, о которой весь город говорил несколько месяцев — огромное достижение для журналиста, работающего в ежедневной газете.

— Присаживайся, — сказал Русаков, когда Вольф вошел.

Герман заметил, что на столе перед Владиславом Григорьевичем лежат несколько глянцевых фотоснимков. Они изображали человеческое тело, накрытое окровавленной простыней. По всей видимости, труп.

— Центральный рынок, — промолвил Русаков, кивнув на фотографии. — Сегодня это место стало центром не только городской торговли, но и всевозможных загадочных событий. На снимках — ростовский бизнесмен Ахмед Газизов. Он был хозяином двух рядов в мясном павильоне. Сегодня утром Газизова убили.

Герман молчал. Пока что шеф не сказал ничего такого, что могло бы всерьез его заинтересовать.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — произнес Владислав Григорьевич одну из своих коронных фраз. — Тема для отдела криминальной хроники. Но я не просто так вызвал именно тебя, а не Кабаргина. Понимаешь ли, Газизов не был застрелен, зарезан или даже взорван. Его загрызли насмерть.

Вольф начал смотреть на снимки с гораздо большим интересом. Это не ускользнуло от внимания шефа.

— А секретаршу его — ту и вовсе разорвали на части, — подлил он масла в огонь своим следующим высказыванием. — Причем без применения какого-либо оружия. То есть — голыми руками и зубами. Да, чуть не забыл — тот, кто это сделал, он там еще и покушал немножко. Улавливаешь?

— Да, — кивнул Герман. "Как уж тут не уловить?". — Что от меня требуется?

— Ну как это, что? — слегка удивленно произнес Русаков. — Подготовь материал в своей обычной манере. Лучше даже ряд материалов. Я где-то читал, что места постоянного скопления народа аккумулируют отрицательную энергию. И рано или поздно прорываются, как гнойники на человеческой коже. Эту теорию можно сделать лейтмотивом твоей работы. Газизов и его помощница — это ведь еще не все. Примерно в то же время, как их убили, возле памятника Димитрию Ростовскому видели абсолютно голую девицу, на спине у которой были вырезаны некие странные знаки. Вполне возможно, такие же, как те, что ты видел три года назад в шахте.

— Мне понадобятся ваши источники информации, — произнес Вольф. — Не в пресс-службу же звонить. И разрешение ссылаться на вас, а то ведь и на пушечный выстрел не подпустят.

— Об этом можешь не беспокоиться, — сказал шеф. — Я уже предупредил насчет тебя, — Владислав Григорьевич протянул Герману листок бумаги, на котором были записаны несколько телефонных номеров. — Вот контакты человека, который будет консультировать тебя по делу Газизова.

— А по голой девке?

— Ну, тут все на уровне слухов, — развел руками редактор. — Ее, вроде бы, тоже милиция увезла, но пока оттуда никаких новостей на этот счет не поступало. Могли, в общем-то, и засекретить, если там и впрямь твои сектанты замешаны. Я постараюсь нарыть побольше, но и ты без дела не сиди. Прогуляйся по месту событий, опроси свидетелей. Торгаши-то наверняка и завтра на своих местах будут. Когда примерно можно материалы ждать?

— Через несколько дней, — Вольф знал, что шеф не любит расплывчатых формулировок, но коли уж дело коснулось такой щекотливой темы, Герман мог позволить себе не ограничивать собственную деятельность дополнительными рамками.

— Отлично, — Русаков потер ладонь о ладонь. — Все-таки, мы — лучшая газета в этом городе. А секрет прост — в то время как другие ввязываются в пьяные драки, мы работаем. Ладно, все, можешь идти.

Вольф встал, вышел из редакторского кабинета и направился в общий отдел, размышляя о последних словах Русакова. С одной стороны, он не одобрял намерения шефа выставить Бертынского алкоголиком-дебоширом. Но с другой… До того, как устроиться в "Ростов сегодня", Герман трудился как раз в "Новой областной газете". Он прекрасно знал, что тамошний начальник — тот еще "думозвон".

Работая с Русаковым, можно было порой услышать в свой адрес множество нелестных эпитетов, но… Владислав Григорьевич, по крайней мере, никогда не использовал для разносов надуманные предлоги. Бертынский же в общении с подчиненными всегда исповедовал только одну формулу: "Я здесь главный, а ты — дерьмо собачье".

А стало быть — поделом ему!

Глава 17

Гамбургер с мертвечиной?

— Дормидонт, свяжись-ка, пожалуйста, еще разок с Проклом, — попросил Егор. — Грушницкий, возможно, уже начал действовать. Может быть, обронил, куда направляется. Да, можешь выйти в Сеть с одного из моих компьютеров. Времени в обрез.

Домовой соскочил с дивана и засеменил к дверям хозяйского кабинета. Вернулся он уже через пять минут — и вид имел весьма опечаленный.

— Что случилось? — в один голос произнесли маг, упырица и черт, не дожидаясь, пока мохнатый что-нибудь скажет.

— Прокла нет на связи, — пустым голосом сообщил Дормидонт. — И, возможно, уже не будет. Ян засек его переговоры со мной. Об этом Прокл успел написать, но дальше — тишина.

— То есть, Грушницкий теперь знает, что я свободен? — уточнил Егор.

— Нет. Я предупредил Прокла, чтобы тот удалял архив переписки после каждого сеанса. Ян знает лишь то, что его домовой шпионил, но на кого — нет.

— Если судить по тому, что я узнал о Яне за последние сутки, — сказал Киреев, — этот кретин вполне способен начать пытать Прокла, чтобы все выяснить.

— Пытки бесполезны против домовых, — невесело улыбнулся Дормидонт. — Если боль становится слишком сильной, каждый из нас способен добровольно прервать свое существование на Земле… Но Прокл пока что жив. Я бы почувствовал, будь это не так.

— Значит, лазутчика во вражеском стане мы потеряли, — произнес некромант. — Что ж, будем надеяться, с ним все будет хорошо. А нам теперь нужно разыскать Яна.

— Но это ведь просто, правда? — спросил Горри. — Ритуал сканирования ауры и все такое…

— Даже проще, — сказал Егор. — И, надеюсь, быстрее. Твой шеф дал мне во временное пользование кое-какое снаряжение, — Киреев достал из кармана устройство, полученное от сенобита.

— Ух ты! — черт с интересом уставился на приборчик. — А что это?

— Ты не знаешь? — удивился некромант. — Странно. Ты же работаешь у Мальгедорна.

— С сенобитом можно три года прожить на одной лестничной площадке и все равно ничего о нем не узнать, — отмахнулся черт. — Так что за машинка-то?

— Прибор для дистанционного поиска людей и Сущностей, — пояснил Егор. — Я так понял, он осуществляет все тот же ритуал с аурой, только во много раз быстрее.

— Офигеть! — рассмеялся Горри. — Так вот, значит, каким образом сенобиты мгновенно вычисляют, где находятся их жертвы. А я-то думал, они настолько круты по части магии. Нет, ну надо же, а!

— Егор, а ты знаешь, как им пользоваться? — полюбопытствовала Олеся.

— Догадываюсь, — некромант подошел к шкафу и, открыв один из отсеков, достал пухлый альбом с фотографиями. — Чтобы исполнить ритуал поиска по ауре, нужно для начала сжечь в волшебной кадильнице портрет или фотографию объекта. А для гарантии успеха стоит добавить какой-нибудь биологический материал — волосы, там, или ногти. Думаю, методика демонов представляет собой упрощенную версию этого процесса. Надо полагать, вот эта щель предназначена для ввода данных.

Отверстие на корпусе устройства действительно походило на прорезь для перфокарт в компьютерах давно минувших лет.

— Дормидонт, — сказал Егор, — сбегай-ка на кухню и посмотри, нет ли там Яновых волос.

— Будет сделано, — домовой исчез в дверях. Киреев тем временем вынул из альбома один из снимков. Одиночных портретов Грушницкого в его архиве не имелось. Пришлось взять фотографию, на которой два некроманта были запечатлены вместе.

Вернувшись к шкафу, Егор взял ножницы и разрезал карточку надвое. В гостиную вернулся Дормидонт. В одной из розовых лап домовой держал несколько длинных седых волос.

— Отлично, давай их сюда, — Егор наклонился, чтобы взять у помощника "биологический материал". — Надо было чаще мыть голову, Ян, — произнес он, глядя на портрет впавшего в безрассудство друга. — Глядишь, и волосы не стали бы выпадать. Вот так бытовые мелочи, о которых мы имеем склонность забывать, могут в один прекрасный миг поставить под удар самые грандиозные наши планы.

Приговаривая так, Егор обмотал кусок фотоснимка волосами Грушницкого и вставил карточку в прорезь. Глянцевый прямоугольник полностью погрузился в корпус гаджета. Киреев нажал на самую большую из кнопок, предположив, что она активирует устройство.

Приборчик в его руке начал нагреваться.

"Ну точно, — подумал некромант, — ритуал, впаянный в кибернетическую "примочку". Надо полагать, пока что это — экспериментальная модель, доступная лишь демонам, да, может быть, еще высшим магам. А лет через десять, глядишь, вокруг будет полным-полно механических артефактов".

Портрет и волосы Яна сгорели внутри устройства — из входного отверстия пыхнуло сизым дымом. Спустя секунду ожил экран: на нем возникла схема центральных кварталов Ростова. Понажимав кнопки со стрелками, Егор убедился, что прибор охватывает практически всю карту города. Как и в аналогичном сервисе Интернета, здесь можно было двигаться в любую сторону и масштабировать изображение.

— Ну что, где он? — нетерпеливо произнес Горри. От нечего делать черт взял в руку кончик своего длинного хвоста и теперь помахивал им, словно веером.

— Погоди, сейчас, — первым делом Киреев повел курсор к улице Нансена, на которой стоял дом Грушницкого. — Хм, странно. Он как будто никуда и не собирался. Может быть, занят разговором с Проклом?

Дормидонт поежился.

— А давайте поедем выручать домового? — предложил черт. — Проклятие проклятием, но оно ведь распространяется лишь на твои слова, Егор. Действия не заставят его исполниться.

— Надо подумать, — Егор приложил два пальца к виску. — Нет. Нельзя. Мне очень не хочется, чтобы Прокл погиб, но… если мы сейчас отправимся туда, случится то, о чем я уже говорил. Нам придется пленить Яна или убить его — без всяких видимых причин. В случае смерти Грушницкого проклятие будет, конечно, автоматически снято, но… оправдаться перед Ковеном я уже не смогу.

— Но ведь мы поддержим тебя, Егор! — воскликнул рогатый. — Целых три Темных Сущности будут свидетельствовать в твою пользу.

— И все, что эти три Сущности знают о ситуации, известно им только с моих слов, — вздохнул Киреев. — Нет никаких улик — он ведь даже не ходил на кладбища. И Костяные Хозяева это подтвердят.

— А как же ритуал проверки? — Горри отчаянно пытался найти лазейку. — Тебя могут подвергнуть действию заклинания "Поиски правды", и всем сразу станет ясно, что ты не лжешь.

— К сожалению, такая проверка обычно проводится лишь в отношении тех, чья персона имеет исключительную важность для Темного дела, — покачал головой Егор. — Сомневаюсь, что у вашего покорного слуги достаточно заслуг. Есть, конечно, один крутой парень, который мог бы за меня поручиться. Да только он живет далеко отсюда, а путешествовать предпочитает в запряженной лошадьми карете. Так что, боюсь, меня успеют трижды казнить прежде, чем освободитель прибудет в Ростов. Увы, друзья, мы с вами в полном цейтноте. Единственное, что нам остается — так это ждать, когда начнет действовать Ян, — взгляд некроманта скользнул по экранчику гаджета. — Что?!

Как оказалось, во время беседы он забыл убрать палец с кнопки перемещения курсора. Крестик дополз до края карты и выскочил с обратной стороны, вновь начав движение от южной части города к северной по улице Нансена. В тот миг, когда Егор опять посмотрел на экран, курсор проходил в районе старого мясокомбината. И там тоже мигала точка, свидетельствовавшая о том, что Ян Грушницкий в данный момент находится именно в этом месте!

— Да не может быть, — пробормотал Киреев. — Нет, это просто глюк какой-то…

— Что такое? — насторожился черт.

— Прибор показывает присутствие Яна одновременно в двух местах, — сказал Егор.

— Может, он просто телепортировался?

— Хм, об этом я не подумал. Сейчас проверю, — Киреев снова навел курсор на дом Грушницкого. Но издевательски подмигивающая точка была и там…

— Нет, это невозможно, — произнес некромант, потерев кончиками пальцев лоб. — Хотя… Дьявол, я знал, что так просто это кончиться не может!

— Ты что-то знаешь? — спросила Олеся.

— Догадываюсь. Должно быть, Ян создал себе астральных двойников. Знаете, есть такие баллистические ракеты, которые в определенный момент выпускают из себя сотни теннисных мячиков. И на вражеских радарах каждый мячик отображается как отдельная ракета — чтоб дезориентировать систему ПВО. Грушницкий провернул то же самое. Он показан на карте несколько раз, и определить, где настоящий Ян — невозможно! Сейчас погляжу, сколько их тут всего, — Егор принялся нажимать на кнопки, вращая карту.

Еще один "Ян" обнаружился на Октябрьской площади. А четвертая точка горела на Буденовском проспекте, рядом…

Рядом с заведением быстрого питания, чьи название и логотип были, пожалуй, известны даже дикарям-людоедам с островов Океании.

— Я как в воду глядел, — глухо промолвил Егор. — Только с местом чуть-чуть ошибся. "Макдоналдс" на Буденновском. Все в машину! Кроме тебя, Дорми, — тут же уточнил некромант.

— Эх, — печально вздохнул домовой, хоть и совершенно не рвался принять участие в магической разборке.

Если бы бравые вояки имели возможность проследить за милицейским экипажем, забравшим несчастную девушку, происходящее могло здорово их удивить. Машина двинулась вовсе не к ближайшему отделению, и не к расположенной поблизости ведомственной больнице, а дальше, гораздо дальше…

Тысячи людей ежедневно проходят мимо этих построек, но очень редко кто-нибудь остановится, чтобы сказать самому себе: "Ба! Да как это может быть?". В наше-то время, когда не только старый театр или библиотеку, но даже храм могут переоборудовать в казино или бордель — и вдруг какой-то "Институт исследований проблем партеногенеза" получает роскошное здание с прилегающим к нему солидным участком земли.

Большинство прохожих, конечно, просто не обратит на это внимания. Прожженный коммерсант, возможно, попытается найти подступы к этим чудесным помещениям и территориям. "Молодец, все-таки, Президент, — подумает гражданин старой закалки. — Не забывает отечественную науку".

А представитель Тайного мира, ни минуты не колеблясь, войдет во двор и направится к узорчатой деревянной двери. Ведь под вывеской с малопонятным обывательскому глазу названием, скрывается не что иное, как городской штаб Ковена. И очень для многих это место является более родным, чем собственный дом.

Если речь идет об организации Темных сил, Ковене Малаха — то состав посетителей здесь куда как более разнообразен, нежели в форпостах Ковена Матаха. Много кто может заглянуть сюда — иной раз случаются такие занятные персонажи, которых нет ни в одном бестиарии мира.

Ростовское представительство Ковена Малаха находилось на улице Ленина, недалеко от ее пересечения с Ашхабадским переулком. Табличка на воротах извещала о том, что за забором находится "Институт исследования солнечных затмений". В названии этом содержались и замаскированная правда, и тонкая ирония над оппонентами.

Но именно сюда, в один из оплотов Тьмы, привезли сегодня пострадавшую Светлую волшебницу. Просто экипаж Темных магов наткнулся на нее первым.

Сегодня патрулирование центра Ростова проводил сам руководитель городского подразделения Ковена, князь Дженнар Лагваль. Около десяти часов утра он ощутил, что в районе Центрального рынка было совершено серьезное преступление с применением магии. Прибыв на место, князь обнаружил изуродованную девушку — вероятнее всего, тоже волшебницу. Такой вывод Лагваль сделал после того, как потерпевшая почувствовала его собственный энергетический ореол. Она пыталась что-то сказать, но не могла. Видеть и слышать, что происходит вокруг, несчастная тоже не была способна. Мерзавец, изувечивший ее, использовал заклятия, чтобы отключить основные органы чувств.

Девушку повезли в штаб Ковена, чтобы оказать первую помощь и определить личность, или хотя бы силовую принадлежность. Бедняжка была слишком молода, чтобы сразу понять, к Свету она относится или же к Тьме: ей еще не поставили Печать. Но сам Дженнар, располагавший информацией практически обо всех постоянно проживавших в городе Темных Сущностях, был склонен полагать, что девушка принадлежит к Светлым.

По прибытии на место его догадка подтвердилась. Защитные чары штаба отреагировали на девушку предупредительным сигналом третьего уровня — на территории Тьмы появился Светлый маг без агрессивных намерений. Сигнал был очень слабым, и это означало, что девушка крайне истощена… или же вовсе лишена своих магических способностей.

Жуткие раны на спине пострадавшей являли собой не что иное, как буквы древнего алфавита, составлявшие Наречие, на котором общались между собой сверхъестественные Сущности — как Темные, так и Светлые. Лагваль не стал сразу вчитываться в кровавую надпись — это выглядело бы не слишком этично. Князь лишь успел заметить, что слова, вырезанные на девичьей коже, являют собой нечто вроде послания обоим Ковенам сразу…

В настоящий момент раненая находилась в санитарной зоне, а Дженнар Лагваль — в элитных апартаментах, которые в настоящий момент занимал самый высокий гость, которого эти стены могли принять за всю свою историю. Лидер Ковена Малаха, сильнейший из Темных магов Земли, Вадим Дорога.

Именно с ним и совещался сейчас князь. Предметом обсуждения была, разумеется, дальнейшая судьба Светлой девчонки.

— Не похоже на провокацию, — молвил Дорога, выслушав рассказ о случившемся и собственные предположения Лагваля. — Светлые, конечно, мастера всевозможных гнусных интриг, но… так далеко, чтоб пустить в расход кого-то из своей же молодежи, они никогда не зайдут. Просто не способны на такое. Белые… От них всего можно ожидать, но все же, членовредительство не в их стиле. Скорее всего, юную барышню обработал Черный. Ты сказал, у нее на спине что-то вырезали. Я, пожалуй, взгляну, — Дорога сделал шаг к двери.

— В этом нет необходимости, милорд, — покачал головой Лагваль. — Я дал распоряжение сфотографировать надпись и выложить снимок в локальную сеть штаба.

— Что ж, прекрасно, — Вадим сел в кресло перед столом, на ктором стоял его ноутбук. — Так-так-так, — произнес глава Ковена, взглянув на документ. — Дженнар, ты сам-то ее читал?

— Самое начало, краем глаза, — молвил Лагваль. — Кажется, тот, кто это сделал, затеял с Ковенами какую-то игру.

— Он давно затеял эту игру, — Дорога повернулся к князю. — Знаешь, что это? Послание от Морлока Хнарта. Того самого, по чью душу я прибыл в город. Он пишет, что отныне происходящее выйдет за рамки попыток двух Ковенов найти и покарать его. Иными словами — Морлок объявляет нам войну.

— Каков наглец, а, — выдохнул Дженнар. — Какие будут распоряжения, милорд? Что делать со Светлой волшебницей?

— Она должна остаться у нас, — сказал Дорога. — Девчонка — ключ к тайне Морлока. Говоришь, она не может ни видеть, ни слышать, ни разговаривать?

— Да, — кивнул Лагваль. — Мерзавец основательно над ней поглумился. Изнасиловал, лишил способности использовать магию и общаться с миром. Значит, Светлых в известность ставить не нужно?

— Нет, — подтвердил Вадим. — И вот почему: как только они узнают, что кто-то из них находится в Ковене Малаха в таком состоянии, начнется заваруха. Мы-то, конечно, сможем доказать свою непричастность к произошедшему с ней, да только… нас ведь и спрашивать никто не станет. Ты и сам это прекрасно знаешь. Так что девчонка пока пускай остается здесь. Разумеется, ей нужно будет обеспечить наилучшие условия… хотел бы я сказать "проживания", но ее ситуацию иначе, как существованием, не назовешь.

— Понятно, — кивнул князь. — Сделаем.

— Раны на спине следует полностью зарастить, — добавил Вадим. — Однажды она все равно вернется к своим, и я не хочу, чтобы они тоже располагали этой информацией. Я должен первым добраться до Морлока. Чтобы узнать, кто за ним стоит.

— Думаете, его деятельность, все же, является провокацией Ковена Матаха? — поинтересовался Лагваль.

— Это был бы еще не самый плохой вариант, — Вадим тяжело вздохнул. По тону руководителя Дженнар догадался, что подоплека последней фразы Дороги сегодня ему не откроется.

— Я могу идти? — спросил князь.

— Да, Дженнар, пока ты свободен, — кивнул Вадим. — Займись тем, о чем я говорил чуть раньше. Вечером устроим общее совещание по вопросу Морлока. Пускай соберутся все, кто располагает хоть какой-то информацией о нем.

— Хорошо, милорд, — Лагваль развернулся и вышел из покоев Дороги. Вадим перебрался из-за стола на диван. Вытянув руки перед собой, он материализовал в воздухе посреди комнаты голубой шар Сферы Бытия — одной из гадательных систем высшей магии. В который раз сильнейший маг Темной стороны пытался определить точное местонахождение Морлока Хнарта. Но даже его невероятных способностей почему-то никогда не хватало для этого…

"Хочешь научиться успевать и там и тут? Поработай здесь!", — возвещала табличка на двери ресторана быстрого питания. Скользнув по ней взглядом, Киреев мрачно усмехнулся. К качеству продукции "Макдоналдса" претензий у него никогда не было. Но вот сказать того же об уровне работы обслуживающего персонала некромант не мог. "Пожалуй, пообщавшись с этими ребятами подольше, можно поверить в то, что Франц Кафка был писателем-реалистом", — подумал Егор, входя в помещение.

Многочисленные нападки на этот "храм рыжего клоуна" Киреев всегда считал происками конкурентов и вконец исписавшихся журналистов. Продукты, подаваемые здесь, вовсе не казались ему воплощением некоего "мирового гастрономического зла" — да хотя бы потому, что Егору случалось наблюдать трапезы, которые вполне подошли бы под такое определение. Подумаешь, жирная пища с высоким содержанием белка! Если поковыряться в том же "Биг Маке", выяснится, что в нем нет ничего такого, чего не было бы на каждой российской кухне. Жарим же мы себе на обед картошку и котлеты, делаем салаты из лука и огурцов, закусываем все это белым хлебом, смазав его майонезом. Так в чем же разница?

Совсем другое дело — то, как вам подают эти продукты. Егор до сих пор не мог забыть идиотский эпизод, случившийся с ним в "Макдоналдсе" несколько лет назад. Киреев спокойно делал заказ, но к обслуживавшему его операционисту внезапно подошел парень со значком менеджера и принялся… дублировать действия кассира, задавая Егору те же самые вопросы. Кассир при этом продолжал оформлять заказ, и никакой нужды в присутствии поблизости еще одного сотрудника не было. В первую секунду Егор просто остолбенел от происходящего, а во вторую — с трудом подавил в себе желание столкнуть оболтусов лбами.

И таких моментов из истории отношений "продавец-покупатель" он мог припомнить множество — не только из собственной жизни. И не только применительно к "Макдоналдсу", конечно — но в контексте того, что было написано на двери заведения, сцены из прошлого вставали перед глазами в особенно ярких красках.

Сейчас Киреев ничего покупать не собирался, так что очередное столкновение с гибридом "американской мечты" и русской реальности ему не грозило. Но дело пахло гораздо более серьезным столкновением…

Горри и Олеся покамест оставались в машине. Егор вообще был против того, чтобы девчонка принимала участие в боевых действиях. Если учесть насколько выросли способности Яна, Грушницкий смог бы с легкостью развоплотить упырицу. А вот на пару с чертом у Киреева пожалуй, был шанс одолеть мятежного некроманта. Да вот только…

Только не было этого некроманта в "Макдоналдсе" на Буденовском проспекте. Егор несколько раз внимательно осмотрел помещение, приглядываясь к каждому посетителю. Вряд ли, конечно, Грушницкий стал бы использовать личину — хотя, прознав, что за ним шпионит собственный домовой, Ян мог и начать вести себя осторожнее. Но даже если бы он воспользовался чьим-то чужим обликом, Егор все равно сумел почувствовать его присутствие.

Но сейчас единственным источником волшебной энергии в закусочной была компания молодых и слабеньких Светлых магов, весело гомонивших в дальнем углу. Никого более сильного, чем Егор.

И никого Темного.

А точка на экране гаджета Мальгедорна продолжала мигать, указывая на то, что Ян Грушницкий находится в данное время именно здесь. Внутренним взором Киреев просканировал кухню и подсобные помещения. Но и там не обнаружил коварного супостат с пузырьком гибельного зелья наготове.

Это могло означать лишь одно — Ян отправил сюда своего астрального двойника, а сам пребывает сейчас в совершенно другом месте. Чтобы удостовериться в этом, Егор воссоздал вокруг себя Плерому.

И сразу увидел Яна Грушницкого.

Нет, не его самого, конечно, а ту самую астральную проекцию, что выполняла функции отвлекающего "маячка". Фигура некроманта неподвижно стояла рядом с одним из столиков, за которым сидел мужчина пенсионного возраста. "Ян" казался сотканным из полупрозрачного красноватого тумана.

Проекция была очень слабой. Еще бы — их ведь существовало целых три, и каждая, по сути, являлась частью ауры Грушницкого… почти что частью его души.

— Ну что ж, здравствуй, Ян, — прошептал Киреев, глядя в пустые глаза призрака. — Вот и свиделись.

На мгновение некромант задержал взгляд на человеке, рядом с которым находилась проекция. Поведение старика показалось Кирееву немного странным. Тот, как оказалось, не ел, а просто разглядывал продукты на стоящем перед ним подносе: чизбургер, пакетик с картофелем-фри, стакан "Кока-Колы" и коробку "Чикен Макнаггетс". Время от времени мужчина перекладывал упаковки с места на место и что-то тихонько бормотал.

"Должно быть, дедушка случайно сюда забрел", — усмехнулся Киреев. Выскочив во всеобщую реальность, он развернулся, вышел и направился к припаркованному неподалеку джипу Горри.

— Как я понял, господина Грушницкого там нет, — промолвил черт, когда Егор уселся на пассажирское сидение рядом с ним.

Маг только молча кивнул.

— Куда теперь? — полюбопытствовал рогатый. — Может быть, пора, наконец, вломиться к Яну домой? Думаю, пока он еще не ждет такого.

— Скорее всего, придется, — сказал Егор. — Но не сей момент. Нужно проверить еще одно место в центре. Вторая точка была на Октябрьской площади, — Киреев взглянул на гаджет. — Черт! — вырвалось у некроманта в следующий миг.

— Что?! — мгновенно отреагировал Горри. — Не надо звать меня так громко, когда я и так рядом.

— Да я не тебе, привычка просто, — увлеченный происходящим на экране, Егор не расслышал иронии в словах напарника. — Думал, точка исчезла. А она просто переместилась. Но совсем недалеко. Ворошиловский — Шаумяна. Едем туда.

Через пять минут черный джип инфернального бармена притормозил в месте, на которое указывал гаджет.

— Кажется, это здесь, — выйдя из машины, Егор озирался по сторонам. — Если верить технике — прямо вон в том доме, — некромант махнул рукой на противоположную сторону улицы. — Блин, неужели придется во все квартиры подряд ломиться?

— Да зачем же? — улыбнулся Горри. — дай-ка мне машинку на пару секунд. Насколько я знаю сенобитов, местонахождение своих жертв они определяют с точностью до квадратного сантиметра, а уж потом с треском и блеском появляются там из порталов. Раз уж это делается с помощью таких вот приборчиков, значит, они же способны определить и нужную квартиру. Ну точно! — понажимав наугад кнопки, черт вернул гаджет Кирееву. — Гляди. Здесь есть дополнительный режим слежения.

Режим этот представлял собой объемное изображение здания, напротив которого они стояли. Такая панорама была хорошо знакома Егору по компьютерным играм и дизайнерским программам. Картинку можно было приближать, отдалять, перемещать вверх или вниз, а также вращать в любом направлении, что позволяло даже заглянуть на крышу. "Действительно, очень удобная штучка для того, кто хочет показаться окружающим всесильным демоном", — усмехнувшись, подумал Егор. Зловещий ореол, окружавший фигуру Мальгедорна, таял на глазах.

— Третий подъезд, пятый этаж, — промолвил Киреев, посмотрев наверх — не следит ли за ними кто из окон. — Ну что, братец Горри, двинули?

— Я с вами! — безапелляционно заявила Олеся.

— Ладно, давай, — неохотно согласился Егор. — Только, если дело дойдет до драки — постарайся держаться за нашими спинами.

Лишних объяснений трехсотлетней девочке не понадобилось.

Еще на четвертом этаже Егор понял — Грушницкого на пятом нет. Но это не означало, что они могут разворачиваться и спускаться вниз…

Глава 18

Моя подружка — зомби

За свои двадцать семь лет Артур Богданов по прозвищу Завулон навидался всякого. Его суммарный жизненный опыт был, пожалуй, побольше, чем у иного среднего гражданина накапливается к пятидесяти. Но события сегодняшнего дня потрясли до глубины души даже этого тертого парня, не раз присутствовавшего при пытках и убийствах, а иногда самолично их осуществлявшего.

И ведь все, вроде, начиналось здорово. Оболтус Гарик, хоть он и "продинамил" Зеда минувшим вечером, сегодня явился вовремя и без проблем согласился исполнить заказ. Ну, тут-то понятно все — такие кадры, как этот, двести пятьдесят долларов, поди, и во сне никогда не видели. Знал бы он только, какая сумма была положена за это дело самому Артуру — состриг бы, наверное, свой ирокез, и съел без кетчупа.

Завулон остался поджидать облапошенного громилу все там же, на Октябрьской площади. Через пару часов Артур начал нервничать — больно уж долго отсутствовал панк. Попался, что ли? Или не смог справиться с поручением и побоялся вернуться? Еще неизвестно, что хуже… Может, стоило, все-таки, самому наведаться в гости к несговорчивому Газизову?

А еще минут через сорок Богданову позвонил лично главарь группировки — легендарный и грозный бандит Марат Файзуллин. После того, что он рассказал, Артур долго не мог прийти в себя. Он подумал, что теперь ему, скорее всего, придется красить волосы не только для того, чтобы продолжать успешно прикидываться "своим парнем" среди неформалов…

Гарик, можно сказать, выполнил свою миссию. Но то, как он это сделал, во-первых, ставило под удар дела группировки, и в первую очередь — судьбу самого Артура. А во-вторых… это противоречило всем представлениям о реальности, которые только могли сформироваться в сознании молодого циничного уголовника. Противоречило самой природе Бытия.

"Это уже не пьянка, — подумал Зед, выслушав пересыпанную множеством матерных специй тираду босса. — Это уже наркота. Когда вот, только, Гарри успел на нее подсесть?".

О том, что случилось с Газизовым, главарь банды узнал из выпуска новостей. Там, конечно, не показали всего — после такого мэру пришлось бы, пожалуй, запретить в городе телевидение. Азербайджанец был не просто избит и запуган — он умер. По той причине, что кто-то выгрыз у него из шеи здоровенный кусок мяса.

После убийца, будто бы за компанию, разделался и с секретаршей Ахмеда. Точнее, не "разделался" даже, а "разделал". А разделав, он ее… ел.

Артур догадывался, кем был этот "некто". Но как подобное могло произойти — это просто не укладывалось у него в голове.

Способность здраво рассуждать вернулась к Зеду далеко не сразу. После разговора с Маратом прошло еще полчаса. Потом Артур достал из кармана мобильник и принялся названивать Гарику.

— Сукина сына нужно убирать, — приговаривал он при этом. — Если его повяжут менты, провал ждет и меня. Так что, Гарри, твоя песенка спета. "Авада Кедавра!", как сказал бы Волан-де-Морт. Ну же! Бери трубку, козел!

Если бы Артур обладал теми же способностями, что и литературный персонаж, чьим именем он пользовался в тусовке, то знал бы — мысль о спетой песенке одолевает в эти минуты и виновника его стресса. Но телепатией Богданов не владел. Он и собой-то сейчас владел не слишком хорошо.

"Ладно. Пусть будет, как будет", — подумал Завулон, отчаявшись дозвониться. Устранение Гарика стало бы, конечно, наилучшим способом избежать опасности, но и в случае, если это не выйдет, Богданов мог с легкостью затеряться в городе. Ему достаточно было постричься, снять темные очки да кожаную одежду, и — voilas — никто из людей, знающих Артура как "гота Завулона", не поздоровается с ним, даже нос к носу столкнувшись на улице. Где он живет, никто из них не знает, а известный тусовщикам мобильный номер оформлен на "лоха", утопленного бандой в Соленом озере несколько лет назад.

Единственной ниточкой оставалась квартира на Шаумяна… но и ее ведь снимал по поддельному паспорту длинноволосый брюнет в кожаном плаще, а вовсе не тот респектабельный коротко стриженный русый господин, что уже завтра будет прогуливаться по аллеям парка имени Горького.

В тот момент, когда Завулон начал понемногу успокаиваться, ему позвонила Алиса. "А ведь, пожалуй, стресс надо как-нибудь снять, — подумал Артур, взглянув на табло телефона. — Так что, подруга, ты очень вовремя появилась на горизонте".

Коротко поговорив с девушкой, Богданов встал и двинулся по направлению к своему "любовному лежбищу". Возможно, сегодня состоится последний романтический вечер в этой квартире.

Да и черт бы с ней.

Главное — остаться в живых и на свободе, а остальное приложится.

— Привет, Алиса, — сказал Артур, открыв дверь. — Извини, конечно, но… что-то ты хреново выглядишь.

— Знаю, — девушка вошла, сбросила с плеч рюкзачок и начала стаскивать ботинки. — Это после вчерашнего. А у тебя что с голосом?

— Перенервничал, — честно признался Зед. — Бабушка умерла, — объяснение было уже не столь правдивым.

— Ой! — Алиса испуганно взглянула на него и втянула голову в плечи. — Прими мои соболезнования.

— Спасибо, милая, — Завулон приобнял ее за талию и повел в спальню.

— Можно сначала выпить чего-нибудь? — спросила девушка, когда они вошли в комнату.

— Конечно, — Артур кивнул на недопитую бутылку виски, стоявшую на подоконнике со вчерашнего утра. — Думаю, тебе это сейчас даже необходимо. Да, забыл сразу спросить — как съездили-то вчера? — Зед подумал, что неплохо было бы выведать у нее — не наблюдалось ли каких-нибудь странностей в поведении гребаного панка.

— Да ничего особенного, если честно, — пожала плечами Алиса. — Приехали мы туда, пообщались немножко с некромантом, да и вернулись. Он нас в свои ученики посвятил, — похвасталась девчонка.

— Это как же? — усмехнулся Завулон. — Вены резали и кровь друг у друга пили?

— Нет, пили мы абсент, — принялась рассказывать школьница, — а некромант в это время читал какие-то заклинания. Мне показалось, что в этот миг я слышу, как вокруг что-то шепчут голоса мертвых…

— Ну, после абсента и не такое еще почудиться может, — улыбнулся Зед, свинчивая с горлышка пробку. — У некоторых вообще зеленые драконы из камина выползают. Другое дело — старый добрый вискарь. Уж чтобы от него галюников словить, не меньше литра выпить придется, — Завулон наполнил стаканы и протянул один из них Алисе. — Ну, давай. За упокой души Алины Тимофеевны.

По большому счету, сказав, что его бабушка умерла, Артур не солгал. Только вот, покинула она этот мир уж года четыре тому как.

Пригубив виски, девушка нахмурилась. Вкус у напитка был совершенно иной, нежели вчера. Сейчас он вовсе не доставлял Алисе удовольствия. Наоборот даже — казался резким и неприятным. Тем не менее, девчонка заставила себя допить стакан до дна. Провести остаток дня все в том же расклеенном состоянии ей вовсе не улыбалось.

Потом они с Зедом занимались любовью, но и это не смогло обрадовать девушку. Завулон старался изо всех сил, и сам уже практически "спекся", а пассия его продолжала лежать как бревно. Она совсем ничего не чувствовала. "Неужели все это — от вчерашней пьянки? — думала Алиса, вяло реагируя на движения Завулона. — Вот черт. Рановато я допилась".

— Скоро ты там? — прохрипел обессилевший любовник.

— Не знаю, — отозвалась девушка. — Может, хватит уже? По ходу, у меня сейчас ничего не получится.

— Ну, как знаешь, — Артур вытащил из нее свой "инструмент" и тотчас разрядился девушке на живот. — Ух! Совсем ты меня измочалила.

— А сама как тряпка половая, — пожаловалась Алиса.

— Ничего, это пройдет, — Завулон улегся рядом и обнял юную любовницу. — Все когда-нибудь проходит.

— И чувствую — вроде, что-то может мне помочь, — произнесла девушка. — Но не пойму, что именно…

Неприятный холодок пробежал у Зеда по спине.

Что-то было не так. Всерьез. Шестое чувство принялось отчаянно сигнализировать о том, что вот-вот может приключиться полный ахтунг. Но угадать причину вдруг охватившей его нервозности, постепенно перераставшей в панику, Богданов пока не мог.

Так бывает, когда подсознание уже сопоставило факты и сделало выводы, но поток информации все никак не может прорваться в сознание сквозь лабиринты нейронов. Некоторые люди, говоря о таких ситуациях, используют выражение "больно думать" — что-то довольно явное носится вокруг тебя в воздухе, но ты все никак не можешь это ухватить. Возможно, потому, что…

в это слишком трудно поверить.

Так же трудно, как, к примеру, и в то, что простой оболтус из неформальной тусовки может однажды вдруг обернуться кровожадным каннибалом.

"Так".

Вчера Алиса и Гарик вместе ездили к какому-то шарлатану. Пили абсент, в который хозяин дома запросто мог подмешать какой-нибудь химической дряни. Зачем? Это уже другой вопрос. Главное — чем все закончилось. Гарик сошел с ума, у Алисы, похоже, отключились нервные окончания. "Найти бы эту суку, из-за которой у меня теперь столько проблем, — пронеслось в голове у Богданова. — Хотя, зачем искать? Алиска же знает, где он живет".

Но было что-то еще. Гораздо более явное, нежели плод его умозаключений. Совсем рядом. Что… Что? Что, черт возьми?!

В следующий миг Артур почувствовал себя так, будто в потолке открылось отверстие, из которого хлынул на Завулона поток холодной воды. Он понял, что происходит. Точнее — что должно происходить, но отсутствует…

Размышляя о причинах творящегося с Алисой безобразия, Зед не убирал левой руки с девичьей груди. Именно поэтому он смог, наконец, догадаться, что же его так взволновало.

Биение сердца человека, с которым делишь постель — настолько привычная вещь, что ее, как правило, и не вовсе не замечаешь. А потому — можешь пропустить и момент, когда пульсация эта вдруг прекратится.

Именно это, как только что понял Завулон, и произошло с Алисой!

"Я знаю точно — невозможное возможно", — сами собой зазвучали в голове строчки из ненавистной попсовой песни.

Невозможное произошло во второй раз за день. На этот раз — совсем близко. В его собственной постели.

Несмотря на то, что разум делал попытки проигнорировать происходящее, Завулон прекрасно понимал — случилось как раз то, о чем он подумал. Артур был достаточно образован, чтобы осознавать — человеческое неверие в существование каких-либо вещей вовсе не отменяет их существования. И то, что ты ни разу прежде не сталкивался с живыми мертвецами, не означает, что этого не произойдет и впредь…

"Что за времена настали! — вспомнил он свои вчерашние слова. — Колдуны спокойно разгуливают по городским улицам, угощая пивом панков".

"Эти времена не то что бы настали, — сказал в ответ новый друг Гарика. — Скорее, они вернулись".

"Вот, значит, какие мрази живут по соседству с нами, — подумал Зед, мгновенно припомнив все, что было ему известно о черной магии — все, что он раньше считал байками и фантастикой. — Некромант, говоришь? Ну, погоди, падла, найду — в жопу тебе засуну твою некромантию! Но сначала…".

Сначала нужно было позаботиться о собственной безопасности. Как там она только что сказала?

"И чувствую — вроде, что-то может мне помочь. Но не пойму, что именно".

— А вот я, кажется, догадался, — вслух произнес Завулон.

— Правда? — Алиса посмотрела на него. — Ты знаешь, как сделать, чтобы мне стало легче?

— Знаю, — Артур встал, надел брюки, подошел к окну и открыл его. — Иди сюда.

— Зачем?

— Свежим воздухом подышать. В городе загазовано все, а тут, наверху, почище.

— Хорошо. Сейчас, — Алиса слезла с кровати и двинулась к нему. В ее глазах Артур заметил нездоровый блеск.

"Главное — успеть раньше, чем ее прорвет. Иначе придется убить. Черт, как же я не хочу этого делать! Ее же ведь можно как-то вылечить… хотя, наверное, это не слишком подходящее слово. С ума сойти".

— Вот, постой так минут десять, и тебе полегчает, — сказал Зед, когда девчонка приблизилась к подоконнику. — Смотри вперед и дыши как можно глубже. А я пока еще таблеток каких-нибудь тебе поищу.

— Какой же ты молодец, — благодарно произнесла Алиса.

— Для тебя — все, что угодно, — стараясь не терять девчонку из виду, Артур подошел к тумбочке, на которой было укреплено трехстворчатое зеркало. Присев на корточки, он отворил дверцу и принялся одной рукой шарить внутри. Искал Завулон, впрочем, совсем не лекарство. Здесь у него хранились аксессуары для занятий сексом с "особо одаренными" девицами из готической тусовки: наручники, цепь с ошейником, плетка, кляп… а также дилдо, чтоб можно было удовлетворять двух любовниц одновременно.

— Там какие-то чудики приехали, — хихикнув, произнесла Алиса.

"Отлично, — подумал Зед. — Отвлекись, посмотри на "чудиков", а главное — ни в коем случае не фокусируйся на мысли, что тебе неплохо бы покушать". Достав все необходимое, Зед затаил дыхание и начал медленно приближаться к стоявшей перед открытым окном обнаженной девушке.

Первым делом нужно было нейтрализовать угрозу, исходящую от ее зубов.

— Ай! Что ты де… — только и успела вскрикнуть Алиса, когда он набросился на нее, чтоб запихнуть в рот прославивший Квентина Тарантино резиновый красный мячик. Застегнув ремешок на затылке девушки, Завулон достал из кармана стальные браслеты и сковал Алисе руки за спиной. Цепь была обмотана у него вокруг талии. В следующий миг Артур привязал Алису к батарее и отступил к кровати.

Как оказалось, он все провернул очень вовремя. Еще буквально секунда-другая — и ситуация могла завершиться совершенно иначе…

Теперь перед ним стояла уже не голая молоденькая неформалка, а кошмарная тварь, словно бы вылезшая из телевизора, по которому транслировали фильм ужасов. Лишенные зрачков глаза навыкате. Впалые щеки. Омерзительные складки, образовавшиеся вдруг под глазами и вокруг рта. И дикие, яростные звуки, прорывающиеся из глотки даже сквозь резиновую заглушку. Совсем не такие, что мог бы издавать обычный человек, которому засунули в рот кляп. Тварь хотела жрать. И, несмотря на то, что была лишена возможности свободно передвигаться, она пыталась дотянуться до того, в ком видела теперь не больше, чем кусок мяса…

Зеда едва не стошнило. Он обошел кровать и остановился, продолжая глядеть на девушку-зомби, что с бульканьем и хрипением бесновалась на цепи у окна.

Жизнь изменилась. Окончательно и бесповоротно. Вчерашний день, как оказалось, таил в себе множество гнойных гибельных тайн. Раз уж возможно такое — то почему бы не поверить и в старого хрыча, что силой взгляда наполняет опустевшую пивную бутылку? И сколько таких "Мерлинов" бродит еще по ростовским улицам?

Стоп. Раз существуют они, то, должно быть, есть и…

Зед рефлекторно посмотрел вверх.

В последний раз он был в церкви в возрасте пяти лет, вместе с покойной бабкой Алиной Тимофеевной. Артур мало что помнил о тех давних посещениях святого места. Кроме того, что чувствовал он там себя весьма неуютно. Впрочем, наверное, все же, более комфортно, чем здесь и сейчас…

"Нет, — Завулон мотнул головой. — Если Бог существует, то как Он может допустить присутствие в мире такого зла? — взгляд вернулся к рычащей на привязи покойнице. — Стало быть, Его все-таки нет? Но в этом случае придется поверить в реальность с Дьяволом… и без Бога".

От философских размышлений Богданова отвлек звонок в дверь.

— Какого лешего?! — выругался Артур, вздрогнув от неожиданности. Он никого не ждал. А те, кто вообще был в курсе существования этой квартиры — были то исключительно девушки из "яичной" тусовки — ни за что не посмели бы явиться сюда, не позвонив сперва Зеду на сотовый.

"Менты, — пронеслось в голове. — Или, что несколько хуже, люди из клана Газизова".

Как ни странно, Богданов не ощущал ни тени страха от перспективы столкнуться с теми или другими. А впрочем, что же тут странного? Случившееся несколько минут назад очень серьезно изменило его взгляды на то, чего на самом деле стоит бояться…

Если за дверью стражи порядка, он просто не пустит их — благо изменения в законодательстве, произведенные государством за последние десять лет, дают полное на то право даже закоренелым преступникам.

А если явились азербайджанские мстители — Артур убьет их, сложит трупы в спальне, подожжет квартиру и уйдет. Тусовочный парень Завулон в этот день перестанет существовать. Скорее всего, навсегда.

Зед нагнулся, чтобы достать спрятанный под матрасом пистолет. Сунул оружие сзади за пояс, бесшумной кошачьей походкой вышел в коридор и приблизился к входной двери.

Сидя за столиком в закусочной с иноземным названием, Платон Ивлев размышлял о своей вновь обретенной жизни.

Нужна ли она ему?

Возможно, при других обстоятельствах старый колдун был бы рад возвращению в мир живых. А так… Он, во-первых, являлся теперь рабом молодого наглеца, что никак нельзя было назвать приятным обстоятельством. А во-вторых — не тот это был мир, в котором Ивлев хотел бы жить. Он, считай, только что вернувшийся с того света, еще не утратил способностей, свойственных отлетевшим душам. А потому — прекрасно улавливал чувства и настроения окружавших его людей. Мысли ста пятидесяти человек нестройным хором звучали в голове Платона Ивлева.

И не было в них ни толики, ни малейшей искры той энергии, что наполняла городское пространство сто с лишним лет назад. В жизни людей нового века почти не было места истинной радости.

Лихорадочная погоня за иллюзорным, несуществующим счастьем. Вечная жажда наживы — даже если для этого придется перерезать горло собственной матери. Грязнейшие, чудовищные плотские помыслы, которых во времена Платона Ивлева не допустил бы и беглый каторжанин…

А в центре всего — зияющая пустота, в которую, как в гигантскую скважину, стекались со всех сторон никчемные жизни этих людей.

— Нет, — неодобрительно покачав головой, сказал сам себе старик. — Это не для меня.

Так и не притронувшись к упаковкам с едой, Ивлев встал и направился в туалет.

Обратно он уже не выходил.

Глава 19

"Чудики приехали"

Человек, которого Артур увидел, когда, подкравшись на цыпочках к двери, посмотрел в глазок, не был похож ни на ростовского мента, ни на закавказского кунака. Более всего он походил на одного из тусовщиков — длинноволосый парень в черной шипованной "косухе". На вид — ровесник Богданова. Волосы нежданного визитера были собраны в хвост.

— Кто там? Чего надо? — спросил Артур через дверь.

— Вам пришло письмо, — раздалось в ответ.

— В почтовый ящик бросьте.

— Я бы с радостью, но у вашей квартиры ящик отсутствует. Хулиганы сломали, наверное.

— Тогда под дверь засуньте.

Договариваясь с хозяевами об аренде этой квартиры, Завулон не обратил внимания, цел ли почтовый ящик. Да и после ни разу не обращал. Он ведь не собирался вести отсюда переписку с друзьями, живущими в других городах.

— Вы должны расписаться в получении, — упорствовал почтальон.

— Расписаться? За обычное письмо? — насторожился Зед.

— Раз ящик сломан, то да. Иначе мне на работе по шапке дадут. Скажут, поленился на пятый этаж подниматься, а письмо выкинул. У нас теперь с этим строго.

— Да это ведь и не мне письмо. Я тут снимаю только.

— Ну, передайте потом хозяевам, — уже почти умоляющим голосом произнес парень. — Кто-нибудь должен расписаться. А то мне влетит.

Краем уха Богданов слышал, что организация, известная как "Почта России", уже давно разделила судьбу множества других государственных учреждений, перекочевав в частные руки. Ну а новые хозяева вполне могли установить свои идиотские правила, наподобие того, о котором поведал сейчас этот волосатик.

"Ладно, выручу тебя, так уж и быть, — подумал Завулон. — Но исключительно из уважения к твоему хаеру и прикиду".

Однако ж, когда Артур отпер дверь, визитер даже не подумал протянуть ему письмо или документ, в котором надлежало расписаться.

Вместо этого он бесцеремонно отодвинул Зеда в сторону и попытался пройти в квартиру.

— Эй, ты чего?! — Завулон схватил наглеца за плечо и развернул к себе лицом. — Совсем охренел?! Ты же сказал, что письмо принес!

— А я вас обманул, уважаемый, — как ни в чем не бывало, сказал парень. — Мне просто нужно было попасть в квартиру. Или вам больше нравится, когда вашу дверь разносят вдребезги? Хорошо, на будущее я это учту.

— Нет у тебя никакого будущего, сынок, — молниеносно выхватив оружие, Завулон снял его с предохранителя и направил ствол в переносицу охамевшему гостю. — Говори, на кого работаешь! Быстро!

— Не вопрос, — кивнул волосатик. — Ковен Малаха. Ты удовлетворен?

— Понятно, — непривычные слова вызвали у Богданова вполне определенные ассоциации. — Хачи-трюкачи.

— Не думал, что похож на кого-то из них, — ощупав свое лицо, насмешливо произнес пришелец.

Парню как будто было побоку, что ему в любую секунду могут снести полбашки.

— Кстати, я порекомендовал бы тебе спрятать эту игрушку, — сказал "почтальон". — Неосторожное обращение с оружием может привести к поистине фатальным последствиям.

— Да пошел ты, — сквозь зубы процедил Зед и опустил руку, целясь теперь незнакомцу в пах. — Посмотрим, как ты запоешь, когда я нажму на крючок.

— Не нажмешь, — покачал головой незваный гость, внимательно глядя на оружие в руке Богданова. Артур почувствовал, как рукоять пистолета начинает нагреваться…

Мгновением позже она обожгла его ладонь, как если бы Зед оперся о включенную электрическую конфорку.

— Ай, блядь! — Завулон разжал пальцы. Раскаленный пистолет шмякнулся на ковровую дорожку. Ворс в месте его падения слегка оплавился. Вверх поднялась тонкая струйка дыма.

Кто-то набросился на Артура сзади и скрутил ему за спиной руки. "Черт, я ведь даже не закрыл дверь! — успел подумать бандит. — Как же глупо все заканчивается…".

Напавший давил на запястья с такой чудовищной силой, что у Зеда глаза полезли на лоб. Артур заскрипел зубами, чтобы не закричать. Богданову доводилось несколько раз "примерять" милицейские браслеты, но то, что происходило с его руками сейчас, было гораздо круче.

Зед уже понял, кто пришел его навестить. Это было хуже, чем целый взвод ОМОНа, или даже толпа вооруженных до зубов азербайджанцев. И те и другие в самом худшем случае убили бы его, а вот у нынешних гостей список брутальных "развлечений" наверняка шире в несколько сотен раз…

За спиной щелкнул замок. Стало быть, их как минимум трое…

— Отпусти его, Горри, — промолвил "почтальон". — Иначе он от болевого шока откинется.

Тиски исчезли. Вращая кистями, чтобы облегчить боль, Артур обернулся посмотреть, кто же это так ловко его обработал. Он ожидал увидеть здоровенного амбала, но взгляд натолкнулся на мужичка средней комплекции. Коричневая замшевая жилетка на голое тело, и кожаные штаны. Густые черные брови, хитроватый прищур, бородка клинышком. Этот вполне мог быть и азербайджанцем, но больше, все-таки, походил на цыгана или еврея. "И откуда столько силы в нем? Ах, ну да, они ведь колдуны".

— Привет, — улыбнулся силач. — Меня зовут Горри.

— Это я уже понял, — буркнул Артур, мельком взглянув на покрасневшую ладонь своей правой руки. К счастью, она была обожжена не слишком сильно. — А это кто с вами? — спросил Богданов, кивнув на стоявшую у двери третью участницу сверхъестественной делегации. Надо полагать, он видел перед собой тех самых "чудиков", которых Алиса заметила, глядя в окно.

— Я Олеся, — девочка сделала книксен. — И если ты будешь себя плохо вести, я тебя съем.

— Ясно, — поняв, что ему едва ли удастся оказать успешное сопротивление, Артур опустился на корточки у стены и обхватил руками голову. — Убивать будете? Валяйте. Только не больно, если в вас есть хоть капля человечности.

— Во мне уж точно нет, — хохотнул человек в жилетке. "Горри, — подумал Зед. — Странное имя. Цыган, наверное. Слыхал я, что они мастера по части шарлатанства и шулерства, а кое-кто из них даже гипнозом владеет, но чтобы настоящая магия… Будь оно все неладно, почему же именно я?!".

— Убивать? — длинноволосый на всякий случай наступил на пистолет. — В этом пока нет необходимости. Что там происходит? — "почтальон" указал на закрытую дверь спальни, из-за которой продолжало доноситься урчание Алисы.

Богданов нервно рассмеялся.

— Телевизор люблю смотреть! — ернически выкрикнул он. — По-моему, это я должен задать вам такой вопрос. Что, черт возьми, здесь происходит?!

— Ты бы поосторожнее с выражением "черт возьми", — усмехнулся "цыган".

— В комнате зомби, да? — спросил "почтальон".

— Да, — Артур уже ничему не удивлялся. — Наверное, стоило бы спросить, откуда тебе это известно. Но мне почему-то кажется, что я и так догадываюсь.

— Кстати, было бы интересно выслушать твою догадку, — склонился над ним патлатый.

— Ты некромант, верно?

— Верно, — незваный гость выглядел слегка удивленным. — И у меня возникает встречный вопрос: откуда ты это знаешь?

Горри тронул мага за плечо.

— Помнишь, ты говорил, что у Яна есть помощники среди людей? — промолвил черт. — Так может, это — один из них?

— Эй! — поднял голову Завулон. — Я не понимаю, о чем вы говорите, но сразу могу сказать — впервые слышу про этого вашего Яна! Откуда я знаю, что ты некромант? — Артур посмотрел на волосатого. — Мне про тебя рассказала та самая девочка, что сейчас находится в спальне. Когда с ней еще все было в порядке. Это ведь ты сделал ее такой, сукин сын! — Зед пришел в ярость и попытался сбить незнакомца подсечкой.

Обычно от таких ударов уходят, подпрыгнув, но из опаски, что в типовой городской квартире это может привести к столкновению головы с потолком, Егор активировал заклинание левитации и просто поднялся на полметра в воздух. Жилец "нехорошей квартиры" в нелепой позе растянулся на полу. Горри тут же с размаху пнул его под ребра. Человек взвыл.

— Остынь, — Киреев плавно опустился на пол. Призыв его был обращен одновременно и к странноватому обитателю квартиры, и к рогатому напарнику. — Это сделал не я. Другой маг превратил ее в зомби.

— Что?! — Артур понял, что еще не разучился удивляться. — Значит, вас таких в городе много?

"А если рассуждать логически, так ничего странного в происходящем нет, — внутренне усмехнулся он при этом. — Раз уж я назвался Завулоном, стоило, наверное, предвидеть, что однажды встречу ребят, которые умеют все то, что делал он".

— О, да! — первым на вопрос ответил Горри. — Представь себе, дорогой — помимо некромантов по ростовским улицам гуляют еще и самые настоящие черти!

— Не паясничай, — укоризненно посмотрел на него Егор. — Как тебя зовут? — спросил он, помогая Артуру встать.

— Завулон, — по привычке ответил тот.

— Завулон? — усмехнулся Киреев. — Знаешь, я знаком с одним человеком, который, в принципе, достоин носить такое имя. Только он уж точно не схватится за пистолет в момент опасности. Как тебя зовут на самом деле?

— Артур.

— Что ж, прекрасно. А я Егор. Теперь скажи мне, Артур — как здесь оказалась некросомнамбула?

— Кто?!

— Ну, зомби, — поправился Киреев, вспомнив, что стоящий перед ним человек вряд ли знает разницу.

— Так вы, стало быть, из "Ночного дозора"? — спросил Богданов прежде, чем начать рассказ. — Значит, все это правда?

— В глобальном смысле — да, — кивнул Егор. — Но информация, которую ты мог почерпнуть из художественной литературы, очень поверхностна. И еще — мы, скорее, из "Дневного дозора", если уж проводить такие параллели. А теперь — не тяни. Рассказывай.

— Давайте присядем, — Завулон указал на дверь кухни. — Пиво будет кто?

— Ты, стало быть, у нас тоже не совсем простой гражданин, — произнес Егор, выслушав историю Завулона. — Гостей встречаешь со стволом в руке. Принимаешь участие в раскладах, которые заканчиваются большой кровью… Ну, положим, про то, что этот Гарик вчера превратился в зомби, ты не знал. Но ведь и сама история с запашком. Наверняка все было не совсем так, как ты рассказал.

Богданов промолчал. Говоря о том, каким образом панк оказался связан с погибшим Газизовым, он озвучил те же самые подробности, что и в беседе с самим Гариком: наказание насильника. Несмотря на экстремальность сложившегося положения, Артур не собирался выкладывать непрошеным гостям всю свою подноготную.

— Ну, да это уже не мое дело, — продолжил некромант. — Главное, что перед нами ты чист. Для тебя главное, — подчеркнул Егор. — Надеюсь, девчонка сможет поведать больше.

— И как же ты намерен с ней разговаривать? — недоверчиво поинтересовался Артур. — Она же мертвая! Только "гры" и "хры".

— Будь она обычным живым мертвецом, — сказал Егор, и эти слова уже не показались Богданову бредом безумца, — ее пришлось бы уничтожить. Но речь идет о некросомнамбуле. Алиса не переживала физической гибели, она лишь обращена в зомби. Так что, вернуть ее в прежнее состояние будет довольно легко, я думаю.

— Ты серьезно? Ее действительно можно спасти? — Артур даже привстал.

— Мастер Егор еще и не такое может, — улыбнувшись, посмотрела на Богданова девочка.

"Так, эти двое — маги, а она кто? — поежившись от ее взгляда, подумал Завулон. — Демон? Оборотень? Вампир? Да, скорее всего, последнее. Бессмертная порочная тварь в теле невинного ребенка… Я видел такое в кино".

— Егор, тебе понадобится помощь? — поинтересовался Горри.

— Сейчас — нет, — некромант встал, расстегнул "косуху" и вытащил из-за пояса магический жезл. — Тут, насколько я понимаю, работы на пять минут.

Открыв дверь Артуровой спальни, некромант сразу встретился взглядом с девушкой-зомби. Зрелище было не из приятных — пожалуй, даже похуже воскресших "гавриков" с кладбища.

Человеку, далекому от хитросплетений Темной волшебной науки, разница между простым зомби и некросомнамбулой может показаться не принципиальной — особенно, разумеется, в момент "близкого знакомства" с одним из этих существ. На самом же деле она достаточно велика.

"Созревший" в земле кладбищенский кадавр являет собой, по сути, слепок с личности человека, которым когда-то был. Но слепок этот вбирает в себя лишь негативные стороны характера, которые, в общем-то, и приводят к периодическому беспокойству на погостах. Встретившись с зомби, которого ты, возможно, знал при жизни, не стоит думать, что перед тобой все тот же старый знакомый, разве только мертвый. Нет, он давным-давно блуждает по тропкам иных миров или развеян на атомы в холодном вакууме. Мертвец же — всего лишь "пиратская копия" былого хозяина физической оболочки. Он обладает частично сохранившимися разумом, памятью, эмоциями, волей (правда, только в том случае, если "дозрел" до воскрешения самостоятельно, а не был поднят некромантом). Но это не значит, что зомби можно упросить не отгрызать тебе руку лишь потому, что некогда он был твоим другом или компаньоном по бизнесу.

Егор нисколько не сомневался, к примеру, в том, что куренной атаман Кирилл Анатский был при жизни добрым и благородным человеком. Но скверные стороны его натуры, которые длинноусый казак, быть может, и не проявлял никогда, сделали свое дело, превратив Уманский погост в омерзительный некропритон.

Сомнамбула же создается из живого человека, при помощи одного из самых жутких заклятий, запрещенных к использованию даже некромантам. Она ведет себя как своеобразный гибрид зомби и вампира. Большую часть времени сомнамбула остается с виду простым человеком — но человеком с очень большими "странностями". Отсутствие дыхания и сердцебиения, полная неспособность воспринимать обычную пищу (которую без проблем могут есть те же вампиры) — вот по каким признакам можно вычислить того, кто подвергся действию заклятия. Время от времени его начинают мучить приступы дикого голода, утолить который нельзя ничем, кроме человеческой плоти. В такие моменты сомнамбула полностью теряет контроль над собой — как и большую часть сходства с разумным существом. Но, в отличие от все того же беспокойного мертвеца, она не терпит урона от солнечных лучей. И, если обитателю кладбища человеческое мясо помогает развивать скорость, ловкость и сообразительность, то некросомнамбула испытывает в нем регулярную потребность…

Насытившись, она вновь начинает выглядеть как один из тысяч спешащих по своим делам граждан. А без еды — попросту сгниет, превратившись через некоторое время в осклизлый ползучий комок плоти, который будет еще какое-то время скитаться по сточным канавам, а после окончательно канет в небытие.

Обнаженная девушка с неестественно бледной кожей и жутко изменившимся лицом, металась на цепи у окна. Рядом с ней, конечно же, находился красноватый призрак Грушницкого.

"А молодец Артур, не растерялся", — подумал Егор, с ходу сообразив, откуда взялась сковывающая сомнамбулу "сбруя".

Поскольку в данном случае речь не шла о физической смерти, от некроманта не требовалось особенных усилий по исправлению ситуации. Достаточно было простого заклятия воскрешения — но без сложных ритуалов, что сопутствуют ему, когда речь идет о возвращении к жизни настоящих мертвецов.

Й" АИ" НГ" НГАХ!

ЙОГ-СОТОТ!

Х" ИИ — Л" ГЕБ!

УАААХ!

Егор произнес волшебные слова, направив жезл девушке в грудь. Яркий зеленый луч устремился по направлению к телу Алисы. Когда заряд соприкоснулся с кожей, сомнамбула перестала дергаться и замерла, словно парализованная. В следующий миг она начала заваливаться вперед. Цепь натянулась. Егор поспешил к окну, чтоб расстегнуть ошейник — иначе потерявшая сознание девушка могла, сама того не осознавая, удавиться.

Если судить "по гамбургскому счету", он тоже только что нарушил законы своего мира, обратившись к той ветви Темного мастерства, на которой лежала печать запрета. Егор, конечно, надеялся, что судить его никто и никак не будет. Но даже если до этого и дойдет — иерархи непременно учтут тот факт, что запрещенное заклинание было применено с целью спасения человеческой жизни. Сущности из Ковена Малаха — не чета российским государственным чиновникам, которые могут, к примеру, одним махом поставить вне закона всю пиротехнику в стране лишь потому, что какой-то долбоклюй выстрелил фейерверком в потолок во время вечеринки в ночном клубе.

Киреев расстегнул ошейник, вытащил изо рта девушки кляп. Оставались наручники. Можно было поискать ключ в комнате или спросить о нем у "Завулона", но куда быстрее — открыть замок, воспользовавшись магией. Именно так Егор и поступил.

После, взяв бесчувственную Алису на руки, перенес ее на кровать и накрыл одеялом. Требовалось еще некоторое время, чтобы шок, вызванный заклятием воскрешения, прошел окончательно.

— Раз уж пошла такая пьянка, — сказал Завулон, обращаясь к Горри, — может, расскажешь мне побольше о том, кто вы такие? Я всегда думал, что владею достаточным количеством информации, чтобы спокойно жить на этом свете. Как оказалось, я ошибался.

"Цыган" был единственным, кто согласился составить ему компанию в распитии "Амстердама". Олеся увлеклась изучением коллекции магнитиков, висящих на дверце холодильника.

— Это ты точно подметил, — усмехнулся черт. — А у тебя самого есть какие-нибудь предположения?

Зед уже не испытывал злобы по отношению к вторгшимся в его дом чужакам. Во-первых, они помогли ему решить невероятно сложную проблему, с которой Артур, вернее всего, никак не смог бы справиться самостоятельно. А во-вторых — это ведь, все-таки, были не менты и не какие-нибудь отморозки с "волынами", а самые настоящие сверхусущества, о встрече с которыми каждый житель планеты Земля мечтает хотя бы в детстве. И разве не здорово, если спустя много лет к тебе, наконец, заглянет на огонек Росомаха или Человек-Паук?

"Значит, он не цыган, а еврей, — подумал Артур. — Это их излюбленная привычка — отвечать вопросом на вопрос".

— Ну, как я понял, суть состоит в том, — прокашлявшись, сказал Артур, — что рядом с миром людей существует другой, населенный сверхъестественными созданиями, знакомыми нам по мифам и сказкам. И враждебный человеку.

— Насчет последнего ты не совсем прав, — покачал головой собеседник. — Мы не враги вам. Не ставим своей целью истребить или замучить как можно больше. Просто живем своей жизнью, а люди… Лично я уже привык не обращать на вас особого внимания. Кроме тех случаев, когда мне это бывает необходимо…

Последняя фраза прозвучала несколько зловеще. Зед не стал интересоваться, о какой же это "необходимости" идет речь.

— Мы не воюем с миром людей, — продолжил Горри. — И не прячемся от него, как об этом часто пишут в книгах, которые ты, как я понял, очень любишь читать.

— Не прячетесь? — Богданов приподнял бровь. — То-то я раньше о вас ничего не слышал.

— Скрытность и осторожность вовсе не означают трусости, — промолвил Горри. — К тому же, попытки сближения были. Очень давно. Они закончились очень плачевно для тех, кто их предпринимал, — черт пожевал нижнюю губу. — Отношения между нашими сообществами не раз претерпевали серьезные изменения. На данный момент ситуация такова: мы, хоть и живем, фактически, среди людей, стараемся по возможности вас не трогать.

— Я заметил, — буркнул Завулон, потирая ушибленный бок.

— Не обижайся только, это непроизвольно вышло, — Горри состроил такую мину, точно и впрямь сожалел о случившемся. — Понимаешь, это моя первая боевая вылазка. Так-то я — обычный бармен.

"Ничего себе, бармены пошли", — мрачно усмехнулся про себя Артур.

— Стало быть, ты — стажер в этой вашей "магической бригаде"?

— Нет-нет-нет, — замотал головой Горри. — Я не стажер. Бригады никакой нет. Да я, в общем-то, и не маг. Мы — просто трое друзей, которые пытаются решить одну довольно неприятную проблемку. Потому с тобой у нас и получилось так… сумбурно. Работай здесь опергруппа Ковена — ты бы, наверное, и не заметил ничего. Просто — была девчонка, и нет ее. Рассказать кому — дебилом обзовут. Проще подумать — привиделось, поди.

— Погоди, но если ты не маг, то кто? — Зед вперил в лицо сидящего напротив пристальный взгляд. — Вервольф? Вурдалак? Или, может быть, демон?

— Демон? — переспросил Горри. — Тепло, я бы даже сказал, горячо. Как в Аду просто. Я черт.

— Никогда бы не подумал, что черти выглядят именно так, — ухмыльнулся Артур.

— И правильно. Ибо на самом деле мы выглядим вот так, — Горри сбросил личину, представ перед человеком в своем настоящем облике.

Пальцы правой руки атеиста Артура Богданова рефлекторно сложились в щепоть. Но креститься он все же не стал.

— Мать моя женщина, — только и смог произнести Зед.

— Все гораздо сложнее того, что можно найти в популярной литературе, — сказал рогатый. — Дело не ограничивается оборотнями, вампирами, и магами, способными перекидываться в демонов и драконов. Последние два вида прекрасно существуют сами по себе. Также у нас есть домовые, лешие, кикиморы, тролли, горгульи, циклопы, и много кто еще.

— Упырей забыл, — сказала Олеся, оторвавшись от созерцания разноцветных фигурок на белой поверхности.

— Да-да, конечно, — спохватился Горри. — И упыри.

— А чем упыри от вампиров отличаются? — ляпнул Артур.

— Ты действительно хочешь познать эту разницу? — улыбнулась девочка. Во рту у нее сверкнули остренькие клыки.

— Вы не враждебны людям, — поспешил напомнить Богданов.

— Ни в коем разе, — заверила малявка. — Я просто пью вашу кровь.

— Мы не враждуем с людьми, — промолвил Горри, — но это вовсе не означает обратного. Мы смогли подчинить себе наши инстинкты и перестали проявлять агрессию. Люди — нет. При встрече нас, как правило, стараются уничтожить. Но это мало кому из людей под силу. Скрываясь, мы не себя оберегаем от вас — скорее, наоборот. Кстати, кое-кто из ваших правителей — президенты, губернаторы и даже некоторые мэры — довольно много знают о нашем мире. Порой они даже сотрудничают с нами, чтобы получить голоса на выборах, или замять последствия какого-нибудь неприятного инцидента, — рогач прервался, чтобы выпить пива.

— Стоит упомянуть еще кое о чем, — сказал он через минуту. — Мы, Темные Сущности — не единственные обитатели волшебного мира. В нем и без нас найдется, кому доставить проблемы человечеству. Темные и Светлые соблюдают нейтралитет в отношениях с вашей цивилизацией. О Черных и Белых того же сказать нельзя…

— Но разве это не одно и то же? — удивился Артур. — Если брать, например, все те же книги — там рассказывается либо о Темных и Светлых, либо о Белых с Черными. Я всегда думал, что это лишь приоритеты конкретных авторов, а по сути все едино. Разве не так?

— Ты ошибался, — коротко и ясно ответил Горри. — И писатели-фантасты тоже. Существует четыре "цветовых" принадлежности. И разница между теми из них, что кажутся тебе идентичными, на самом деле огромна. Приняв Белого мага за Светлого, можно крупно пожалеть об этом. Если, конечно, будет кому жалеть…

— А Сатана существует? — Артур сменил тему. Различия между кастами волшебников не показались ему чем-то, заслуживающим внимания.

— Ну да, о чем же еще можно спросить у черта, как не о делах на работе? — усмехнулся Горри. — Сатана… Если говорить о владыке Ада, восседающем на троне из человеческих черепов, в окружении языков пламени — то такого Сатаны, конечно, не существует. Но есть Сат-тана Ис" харинн, — в миг, когда Горри произнес эти слова, глаза его подернулись странной пеленой, будто черт погрузился в мечты. — Земля обетованная для всех инфернальных Сущностей. Мир первородной, изначальной Тьмы. Правда, находится он очень далеко отсюда, и даже никто из моих знакомых демонов не был там. Скорее всего, имя Божьего супостата, используемое в самых древних фантастических книгах, произошло именно от этого названия. Им часто ошибочно называют Люцифера. Вот он-то как раз и есть — владыка Ада, восседающий на троне из человеческих черепов, в окружении языков пламени.

— Но если существует Люцифер, — перейдя на полушепот, вымолвил Артур, — то, значит, есть и… — взгляд Завулона устремился к потолку.

— Давай не будем сейчас о Нем, — вздохнул рогатый собеседник. — Не потому, что я черт. Просто это очень уж серьезная тема. Не хватит и целого дня трепотни, чтобы приблизиться к ее сути.

— Пьете, да? — на пороге кухни возник Егор. — Все пьете и пьете. Пьете и пьете. Пьете и пьете. Думаете, может — кончилась Россия? Нет, ребята. Все только начинается…

Глава 20

Цейтнот?

Девушка задрожала всем телом и открыла глаза. Увидев рядом незнакомого мужчину, она вскочила, но тут же, осознав, что на ней нет ни ниточки одежды, снова запрыгнула на кровать и закуталась в одеяло?

— Кто ты? — спросила Алиса, испуганно глядя на Киреева. Ответить он не успел — из девчонки мгновенно посыпались новые вопросы: — Что со мной было? Где Зед?

— Завулон, что ли? Он на кухне, — сказал некромант. — Меня зовут Егор. А что с тобой произошло — об этом ты должна помнить.

— Я… помню, — произнесла Алиса, помолчав с полминуты. — Но… разве это был не сон?

— К сожалению, нет. Вспомни о том, где ты побывала вчера.

— У некроманта. Господи… Так значит, он… — девушка вдруг резко замолчала.

— Да, — кивнул Егор. — Он тебя заколдовал. Ты превратилась в зомби.

— Поверить не могу, — потрясенно прошептала Алиса. — А ты, выходит, расколдовал меня, так? Ты добрый волшебник, да?

— Добрый волшебник… — Киреев встал и подошел к окну. — Вот уж не думал, что меня когда-нибудь станут так называть. Вообще, зачем все эти ярлыки? Добрый, злой, Светлый, Темный… Я честный, вот что главное-то. Перед тобой, если хочешь знать, стоит еще один некромант, — Егор повернулся к кровати.

— Значит, среди вас есть "хорошие парни"? — хихикнула девчонка. Ну да, после шока, который она только что пережила, поведение Алисы никак не могло быть полностью адекватным.

— Наоборот. Среди нас есть "плохие парни". Как раз с одним из них ты вчера и повстречалась. Тебе, наверное, еще повезло. Думаю, все могло закончиться гораздо хуже. Но это уже не имеет значения. Мне нужно поговорить с тобой о вчерашних событиях.

— Можно я хотя бы оденусь? — она, похоже, начала понемногу приходить в себя. Ну а что ей, всю жизнь теперь всплескивать руками и причитать: "Ой, да как же это? Да не может такого быть!". — Отвернись, ладно?

На лежавшую подле кровати одежду девчонки Егор, войдя, не обратил внимания. Теперь же, когда Алиса, облачившись, сказала, что он может повернуться, некромант увидел перед собой типичную представительницу новомодного молодежного движения "эмо". Свитер в черно-розовую полоску и покрытые множеством нашивок джинсы, которым искусственно был придан вид изодранных и поношенных. А также милые носочки-перчатки, выдержанные в той же цветовой гамме, что и свитер.

"Странно, — подумал Егор, — вроде, среди неформалов магией и мистикой интересуются преимущественно готы. Как же ее к Яну-то занесло?".

— Итак, — сказал Киреев, присев на подоконник, — что конкретно происходило вчера в доме на улице Нансена?

— Все только начинается, — промолвил он пятнадцатью минутами позже, вернувшись на кухню. — Горри, Олеся, идемте. Нам нужно ехать дальше.

— А как же хумансы? — повернулся к некроманту черт.

Тут только Егор заметил, что его рогатый товарищ сидит за столом в своем исконном облике. Сперва маг даже не придал этому значения, ведь для него-то во внешнем виде черта уже давно не было ничего необычного.

— А, ты раскрылся, — Егор почесал в затылке. — Да, пожалуй…

— Ой, кто это?! — пискнула сзади вышедшая из спальни Алиса. Егор развернулся, взял девушку за руку и завел на кухню.

— Это Хеллбой, — сказал он. — Мы же команда суперменов, не забывай.

— А я — девочка-нетопырь, — улыбнулась Олеся.

— Пожалуй, нам стоит что-нибудь с ними сделать, — закончил свою мысль Киреев.

Повисла пауза.

— Братан, а может, ну его, а? — вяло запротестовал Завулон. — Может, не надо, а? Как-то еще пожить хочется, да и потом — мы же вам ничего плохого не сделали. Или вы настолько уж Темные, что и за просто так укокошить можете? Получается, ты мне врал? — Зед укоризненно взглянул на Горри.

— Нет! — возмутился черт. — Вот те кре… мое честное слово.

— Успокойся, Артур, — Егор покачал в воздухе ладонью. — Речь идет не о физическом устранении. Но лишние разговоры — они нам совершенно ни к чему. Сам должен понимать.

— Да не вопрос, — у Богданова отлегло от сердца. — Буду нем, как рыба. Немее рыбы даже. И Алиска не разболтает. За этим я прослежу.

— Эх, если бы все было так просто, — покачал головой Егор. — Слова всегда остаются не более чем словами. Нужны гарантии, но как я могу их получить? Думаю, проще будет стереть вам память.

— Не надо! — Алиса вдруг упала перед некромантом на колени. — Пожалуйста, дядя Егор, не надо!

— Так, это еще что за цирк? — нахмурился Киреев. — А ну-ка встань! И попрошу без "дяди Егора".

— Я не хочу об этом забывать, — сказала эмо-девушка, поднявшись. — Это… Это ведь самое яркое впечатление всей моей жизни! Такое может больше никогда не повториться. То есть, я и не хочу, чтобы это повторялось, но… после того, что было, так не хочется, чтобы жизнь снова стала обычной… как у всех, — под конец она даже всхлипнула.

— Знаешь, а я ведь с ней согласен, — сказал Артур. — Жить, зная, что менты и прокуроры — не самые опасные ребята, было бы куда удобнее.

— Ох, непростой ты все-таки товарищ, — произнес Егор, сделав определенный вывод из последней фразы Завулона. — Колись, под кем ходишь? Так, для общего развития. В прокуратуру я тебя не потащу.

— "Барсы", — неохотно признался Зед. Алиса бросила на него полный изумления взгляд. Вот, оказывается, какой "гуру" посвящал ее в готы…

— Понятно, — кивнул Егор. — Самая крутая бригада в городе.

— Как я теперь понимаю — нет, — усмехнулся Богданов.

— Ладно, сейчас подумаю, как с вами быть, — Киреев обхватил ладонью подбородок.

— Кажется, я знаю, — кашлянув, сказал Горри.

— И? — Егор вопросительно воззрился на него.

— Некоторые особенности моей натуры, — вкрадчиво заговорил черт, — позволяют мне заставить людей молчать, не прибегая к насилию. Так что, я мог бы, наверное, воспользоваться сейчас этим способом.

— Ну, давай попробуем, — пожал плечами Егор.

— Отлично, — Горри щелкнул пальцами, и в воздухе над столом возникли два густо исписанных пергаментных листа. Егор мгновенно догадался, что это. Ну а чего ж еще можно было ожидать от черта?

Горри взял листы и протянул один из них Артуру, а второй — Алисе.

— Это — слегка видоизмененная форма договора о сделке купли-продажи души, — сказал черт. — Согласно документам, которые вы держите в руках, ваши души перейдут в мою полную собственность, если вы расскажете кому-нибудь, не принадлежащему к волшебному миру, о том, что узнали сегодня.

Отбарабанив условия, Горри по очереди хитровато взглянул на каждого из людей.

— Ну что, согласны?

— Так-так-так, подожди, — Завулон пробежался взглядом по пергаменту. — А друг с другом мы разговаривать об этом можем? Что-то я не вижу здесь такого пункта.

— Рогатого ничто не исправит, — вздохнул Егор.

— Я забыл, — осклабился черт. — Спасибо, что напомнили.

Еще один щелчок пальцев, и в договорах появились нужные строчки.

— Подписать нужно кровью, — сказал рогатый.

— Руки резать, что ли? — возмутилась Алиса. — Как… как… даже слова-то подходящего не подберешь!

— Забудь об этом мракобесии, — отмахнулся Горри. — Такое теперь только в средневековых легендах и встретишь. А уж с тех-то пор инфернальные технологии сделали поистине гигантский шаг вперед. Вот! — черт извлек из кармана жилетки толстую черную ручку с золотым пером. — "Гарри Поттера" смотрели? Так вот, у этих фильмов довольно много общего с реальностью.

— Это уж точно, — усмехнулся Завулон. — Не удивлюсь, если окажется, что реальность даже более зрелищна, чем фильмы про мальчика Гарри.

При звуке имени "Гарри" Егор подумал, что уходить отсюда пока рановато. Нужно было попробовать выяснить, где может находиться еще одна некросомнамбула, созданная из панка Гарика… Он, наверное, и так смог бы это определить — ведь именно к омертвленному панку, скорее всего, и была привязана третья часть расщепленной ауры Яна.

— Так что делать с ручкой? — спросил Завулон.

— Просто бери и подписывай, — пожал плечами Горри. — Должен сразу предупредить — будет немножко больно.

— Девок будешь предупреждать, — буркнул Артур.

Положив лист пергамента перед собой на стол, он взял ручку. В тот момент, когда Артур принялся выводить на документе свою подпись, лицо его исказила гримаса боли. А на левом предплечье мужчины проступил кровоподтек, имевший очертания миниатюрной фигурки кривляющегося черта.

— Ну а это можно считать моей подписью, — сказал Горри.

Вслед за Артуром расписалась в бесовской бумаге и Алиса. Тоже поморщилась от боли, а после закатала рукав свитера, чтоб посмотреть на руку. На коже девушки также алел рогатый силуэт.

— Voilas, — удовлетворенно произнес Горри. — Все, Егор, от этих двоих подвоха можно больше не ждать. Теперь можем ехать.

— Подожди, — промолвил Киреев. — Нужно еще кое-что разузнать.

Через полчаса Темный "отряд превентивного реагирования" вновь находился в доме Киреева. Перед тем, как остановиться во дворе, Горри по просьбе Егора несколько раз объехал вокруг квартала. Стычка с кубанскими мстителями в планы некроманта пока что не входила. Он понимал, что рано или поздно ему придется встретиться с ними на "узкой тропинке", и уже прикидывал, как будет решать эту проблему. Но не сейчас, ради всего проклятого, не сейчас!

Рейд, из которого они сейчас вернулись, можно было назвать удачным. Во-первых, превращена обратно в человека одна из некросомнамбул. Во-вторых — получена информация об еще одной созданной Яном твари. В мобильнике Алисы нашлись несколько сделанных на сходке фотографий Гарика, которые девушка через Bluetooth перекинула на телефон Егора. Осталось распечатать их и задать полученному от Мальгедорна гаджету новый поиск, с целью определить точное местонахождение живого трупа с ирокезом на голове.

Но… еще по пути домой Егор почувствовал — что-то очень важное все-таки ускользнуло от его внимания. Связано это было все с теми же точками на электронной карте Ростова. Четыре части расколотой ауры Яна Грушницкого находятся в четырех разных районах города. Одна из них все еще привязана к Алисе, другая — закреплена за мертвым панком, третьей же владеет сам мятежный некромант. Ну а четвертая? Та, которую Киреев видел в "Макдоналдсе"…

Неужели она функционирует сама по себе?

Сейчас, занимаясь распечаткой фотографий, Егор снова размышлял над этим. Довольно скоро ему удалось нащупать верное направление…

— Черт! — Киреев хлопнул себя по коленке.

— Чего? — откликнулся из гостиной Горри.

— Это я в общем, — Егор взял снимки и вышел к друзьям. — Мы, похоже, кое-что упустили. Точнее, не мы — лично я упустил.

— И что же? — полюбопытствовал рогатый.

— Астральный двойник Яна в "Макдоналдсе", — Киреев присел на стоявший посреди комнаты стул. — Он был там не один. То есть, двойник-то как раз был один. Но — привязанный к какому-то человеку. Вот человека этого я как раз и проглядел…

— Еще одна сомнамбула? — подал голос домовой?

— Не думаю, — покачал головой некромант. — Вспомните, мы с самого начала сфокусировались на Яне Грушницком как на центральной фигуре ситуации. Ну, в целом-то, он и является такой фигурой. Но ведь Ян — не единственный ее участник. Есть еще старый колдун, которого он воскресил.

— Думаешь, это он был в закусочной? — спросила Олеся.

— Да. Я даже видел его. Но не смог распознать. А это значит, что он сильнее меня.

— И как мы должны теперь действовать? — поинтересовался черт.

— Весьма вероятно, Ян как раз и поручил осуществление своего плана этому колдуну, — проговорил Егор. — И если это так, то… раунд в "Макдоналдсе" нами проигран. Зелье подмешано в пищу.

"Вот, стало быть, почему он ничего не ел. Купил еду специально для того, чтобы добавить туда смертоносную дрянь. В "Макдоналдс" часто заходят голодные попрошайки… Да мало ли кто может взять с незанятого стола халявный чизбургер или стакан с колой? После этого колдуну останется лишь прочесть заклинание, стоя рядом с любителем бесплатного сыра. Блин, прямо фантастический роман писать можно — "Чизбургер чернокнижника". Хотя, почему фантастический?".

— Но почему проигран?! — привстав, возмущенно воскликнул Горри. — Мы можем вернуться туда и положить этому конец!

— Увы, не можем, — покачал головой Егор. — Если кто-то принял зачарованную пищу, эти люди уже давно разошлись по своим делам. И определить их местоположение мы не сможем, даже будь у нас два десятка адских машинок. Без объявления тревоги не обойтись. Чтобы Ковен пошел на это, придется тщательно все разъяснить. А в этом случае… я умру, — подытожил Киреев.

— Так что же нам делать? — впервые за все время их операции лицо черта приобрело довольно кислое выражение.

— Остался только один вариант, — а лицо Егора казалось сейчас высеченным из камня. — Видит Тьма, я этого не хотел. Если город действительно наводнен замаскированными мертвецами, нам нужно найти и убить Яна Грушницкого. После этого все чары, осуществленные им, либо с его подачи, исчезнут сами собой.

Никто из троих нелюдей не проронил ни слова. Все понимали, как нелегко приходится сейчас некроманту. Даже самые искренние и теплые слова поддержки не помогли бы ему, а лишь сделали больнее.

— Подожди, — на лице черта появилось вдруг выражение счастливого озарения. — Мне кажется, что можно обойтись и без лишних убийств. Ведь если ритуал превращения выполнял воскрешенный колдун, то нам достаточно будет уничтожить его, чтобы развеять чары.

— Возможно, — проговорил Киреев. — Да, наверное, стоит попробовать. Только сначала нужно его найти, — Егор достал гаджет и принялся изучать карту. — Проклятье! — вырвалось у некроманта через несколько минут.

— Что такое? — насторожился Горри.

— Одна из точек исчезла, — оторвавшись от экрана, недоуменно произнес Егор. — Их осталось три. Одна — по-прежнему в доме Яна. Вторая — в квартире Артура. Ну, с ней понятно — это Алиса. А третья проекция почему-то находится в… морге на улице Евдокимова.

— Что могло случиться? — спросила Олеся.

— Один из носителей ауры спрятался в под-реальности, — сказал Киреев. — Вариантов только два — это либо сам Грушницкий, либо колдун. Сомнамбулы на такое просто не способны. Так-так-так, — спрятав прибор, некромант положил руки на колени и сцепил пальцы в замок. — Давайте обратимся к голой логике. Точка, что находится в доме Яна, так и не сдвинулась с места. Это не может быть и колдун — его я видел в "Макдоналдсе". Значит, именно Ян все еще спокойно сидит дома, надеясь исполнить свою задумку чужими руками. Итак — колдун ушел в под-реальность, а где находятся девушка и Грушницкий, мы знаем. Остается панк. Стало быть, в морге именно он. Но почему? Присутствие там некроманта можно обосновать — поперся воскрешать трупы. А этот… Его-то за каким хреном к жмурикам понесло?

— Я, кажется, догадываюсь, — пощипывая себя за бороду, сказал Горри. — Его ведь могли убить. Представь себе — парень обезумел и стал бросаться на людей прямо на улице. Тут-то его и подстрелили доблестные служители закона.

— Что ж, такое вполне возможно, — кивнул Егор. — И, если ему попали в голову, то мы, можно считать, избавлены еще от одной лишней проблемы. Тут уж все как в кино — смерть мозга означает конец существования некросомнамбулы. Так, — некромант вновь достал гаджет Мальгедорна, — начинаем работать. Дормидонт, выйди, пожалуйста, в Интернет и посмотри все криминальные сводки за день. А я на всякий случай проверю, где сейчас Гарик.

— Есть! — домовой спрыгнул с дивана и побежал в кабинет. Егору же, чтоб осуществить задуманное, понадобилась помощь Горри — тот уже показал, что умеет хорошо ориентироваться в технических возможностях приборчика. Как оказалось, гаджет вполне способен функционировать в нескольких режимах, одновременно отслеживая перемещения нескольких людей или Сущностей. Произведя ритуал, направленный на обнаружение Гарика, Егор убедился — именно панк-убийца находится в данный момент на территории городского бюро судебно-медицинских экспертиз.

А буквально минутой позже подтвердилась еще одна догадка. Правда, того, что случилось с Гариком на самом деле, ни маг, ни черт не ожидали…

— Есть новости, хозяин, — вышел из кабинета Дормидонт. — Несколько часов назад молодой ростовчанин покончил с собой, бросившись под поезд. Опознан как Игорь Баринов. В новостях сказано, что погибший принадлежал к неформальному движению панков. Останки доставлены в морг на улице Евдокимова.

— Игорь, значит, — промолвил некромант. — Ну да, Гариками чаще всего как раз Игорей и называют. Панк, Евдокимова… Все сходится, ребятки. Этот пункт можно смело вычеркивать.

— Значит, наконец, будет драка? — Горри заметно повеселел.

— Да, — кивнул Егор. — Вероятнее всего — да.

— Горри, а почему, собственно, ты так рвешься в бой? — поинтересовалась Олеся. — Вроде бы, ты не производишь впечатления агрессивного черта.

— От своих секретов не держу, — широко улыбнулся рогатый. — Я надеюсь заполучить душу Яна Грушницкого. Раз уж он пошел по Черному пути, то я имею на это право. Не знаю, конечно, удастся ли, но если выгорит… ого-го! Душа волшебника — очень существенный вклад в чертову копилку. Это, считай, сотня обыкновенных.

— А зачем вообще чертям нужны человеческие души? — задала упырица следующий вопрос.

— Для того чтоб попасть в заветный край Сат-тана Ис" харинн, — пояснил Горри. — Собранные души — своего рода вступительный взнос.

Глава 21

Житие несвятого

В однокомнатной квартире многоэтажного дома на улице Еременко сидел перед экраном компьютера донельзя невзрачный человек. Даже после десяти подряд встреч на улице его физиономия вряд ли запомнилась бы кому-либо. Людей, принадлежащих к такому типажу, часто называют "идеальными шпионами".

Однако при более пристальном взгляде на лицо обитателя квартиры становилось ясно — он, все же, не простой человек.

А очень и очень злой.

Но злость, изменившая бывшую некогда вполне безобидной наружность, не бросалась в глаза, как, например, у поднявшегося на ринг бойца из подпольного чемпионата. Она была затаенной, словно бы замаскированной. Более всего человек походил на подвальную серую крысу, которую хозяева дома поймали и заперли в клетку, пытаясь перевоспитать. Животное охотно принимает от них еду, но готово в любой момент вцепиться зубами и в саму кормящую руку…

Звали его Илья Шелудько. В возрасте двадцати девяти лет он выглядел на все сорок пять. Во-первых, в силу давнишней дружбы с бутылкой, а во-вторых — из-за терзавшей душу ненависти ко всем вокруг. Если бы Илья хоть раз поведал людям, с которыми более-менее регулярно общался, что он на самом деле о них думает, и чего им желает… его, вероятно, утопили бы в Дону. В лучшем случае пришлось бы здорово потратиться на оплату медицинских услуг.

Но Шелудько прекрасно понимал, что ему — тщедушному, робкому, попортившему и без того не слишком крепкое здоровье в заведомо проигрышной схватке с "зеленым змием" — не выстоять против мира, полного врагов. Поэтому еще в подростковом возрасте Илья выработал для себя подходящую стратегию выживания. Заключалась она в том, чтобы любыми средствами добиться расположения тех, в чьей тени можно будет спокойно грызть свой подножный корм. А во-вторых — даже намеком не выдавать своего истинного отношения к обществу. Первое удавалось ему очень успешно. Но вот второе — не всегда.

Время от времени Шелудько срывался, демонстрируя свой тайный крысиный оскал людям, которые, как ему казалось, находятся в безвыходном положении, а потому не смогут отомстить. В такие моменты он "оттягивался" по полной программе, нанося жертвам гнуснейшие оскорбления. Но и при этом Илья не забывал подстраховаться — мерзкие эскапады происходили, только если рядом с ним находились двое-трое приятелей с мускулами покрепче.

Но далеко не все в этой жизни складывается так, как люди того хотели бы. Некоторые из оплеванных Шелудько и впрямь оказались в итоге на самом дне жизни, а кое-кто и вовсе ее покинул. Но несколько человек, которым Илья нанес когда-то обиду, сумели выкарабкаться из житейского болота и добились довольно высокого положения в обществе. Каждый из них при желании мог разыскать подлеца и раздавить его, как клопа.

В день, когда Шелудько узнал об этом, у него начало дергаться левое веко. Он-то, привыкший плыть по течению и всех судить по себе (именно поэтому Илья был твердо уверен в том, что окружающие ненавидят его так же, как он — их), даже представить себе не мог, что другие люди способны прикладывать множество усилий для того, чтобы чего-то добиться в жизни.

Осознание того факта, что сразу несколько влиятельных персон способны осуществить в отношении него весьма неприятные действия, на некоторое время превратило жизнь Ильи в настоящий кошмар. Он даже уволился с работы, поскольку сведения о его причастности к вполне конкретной организации можно было с легкостью найти в Интернете.

По профессии Шелудько был журналистом. Следующие несколько месяцев он работал только внештатно, подписываясь псевдонимом. В результате, из-за постоянной нехватки денег, от Ильи со скандалом ушла жена.

Спустя еще пару месяцев, убедившись, что его, похоже, никто не ищет, Шелудько вновь устроился на постоянную работу. Правда, его настоящая фамилия на газетных страницах больше не появлялась. А в память о пережитом стрессе остался не проходящий нервный тик, из-за которого Илья в конце концов получил прозвище "Мигалка".

Хоть Шелудько и стал после этого осторожнее во сто крат, его желание делать гадости никуда не делось. Напротив, оно усилилось. И настоящим спасением для Ильи стал в этом деле Интернет. Накопив денег на подключение, он погрузился в виртуальный мир настолько, что первые несколько недель даже забывал прикладываться к бутылке. Разумеется, Шелудько занимался здесь своим излюбленным делом — причинением зла.

Зарегистрировавшись на более чем пяти сотнях сайтов, он тысячами строчил ядовитые комментарии в адрес других пользователей и плодов их деятельности.

Илья и сейчас был занят именно этим, ожидая, когда в комнате появится единственный человек, к которому он не испытывал ненависти.

Правда — лишь потому, что слишком силен был страх, который тот внушал Шелудько.

Именно этот человек не так давно подарил Илье надежду на избавление от тесных оков прежней гнусненькой крысиной жизни.

Ведь тщательно скрываемая ненависть к окружающему миру была не единственной тайной, которую носил под сердцем Мигалка.

Несмотря на свою внешнюю серость и общую "обычность", Илья сумел в определенный момент понять: мир не совсем таков, как можно думать, ориентируясь на знания, полученные в школе или в семье.

Не поддающиеся логическому анализу надписи на стенах. Загадочные фразы, произносимые случайными собеседниками в барах. Невероятные совпадения, происходившие с ним самим или с другими людьми. Сны, толкования которых Илья не смог обнаружить ни в одном соннике. И донельзя странное поведение некоторых людей, в особенности — высокопоставленных чиновников, у которых Шелудько доводилось иногда брать интервью. Более странное, чем если бы они скрывали некие личные тайны, или же были сумасшедшими…

Все это, в конце концов, убедило парня: существует нечто, надежно скрытое от огромного большинства людей. И оное "нечто" занимает довольно-таки обширный пласт реальности — ведь обрывки информации о нем поступают из множества разных источников, значительно удаленных друг от друга во времени и пространстве. Данных, которые Шелудько успел собрать, хватило, чтобы понять, в каком направлении нужно двигаться. Невзрачный низкорослый человечек, приехавший в южную столицу из глухого деревенского захолустья, совершил открытие, к которому ни на шаг не приблизился великий академик Лихачев.

Мир магов, вампиров, демонов, и прочих сверхъестественных существ точно так же реален, как пустой холодильник под конец месяца. Несмотря на то, что своими глазами он никогда не видал ни одного настоящего волшебника или кровососа, Илья отчетливо понимал в тот миг — они есть. И гораздо ближе, чем можно себе представить.

Как еще объяснить жуткие убийства, настолько кровавые, что их не спишешь ни на маньяков, ни на самых отмороженных сектантов? Или исчезновения людей с последующим их возвращением через несколько лет, но уже… без памяти? И многое, многое другое из того, что он успел узнать, побывав сотрудником нескольких городских газет…

Итак, о существовании тайного мира он теперь знал, хоть знание его и не было проверено опытом. Оставалось найти дорогу в этот волшебный мир.

Зачем? О, в мыслях своих Илья не раз вел на эту тему диалоги с самим собой. Долгие часы уходили на перечисление того, что он сделает, когда получит силу, как у невидимых ходоков по тайным тропам. Или — если очень уж повезет — получит в услужение кого-то из них самих.

Это будет потрясающая возможность отомстить за собственную ущербность всякому, кто осмелится косо посмотреть в его сторону…

За время, проведенное в Ростове, Шелудько обзавелся множеством знакомых, так или иначе связанных с миром магии. Но не той, высшей, до которой он стремился добраться, а гораздо более приземленной, но как раз в силу этого — доступной почти что каждому человеку. Биоэнергетика, экстрасенсорика, гадания, ритуалы… Стоит лишь начать искать в себе такие способности, развивать их — и ты сделаешь первый шаг к заветной двери, о существовании которой покамест лишь догадываешься…

Нужно было найти учителя.

И среди тех, кого Илья Шелудько знал лично, подходящий человек был.

Прочие "адепты" по разным причинам не устраивали Илью. В ком-то из них Шелудько сразу распознавал шарлатанов или же просто неадекватных личностей, обманывающих, в первую очередь, себя самих. Иных же он отвергал потому, что они подходили к предмету исключительно с позиций добра и справедливости, в то время как сам Илья был готов добиться своего любыми способами.

Идеальным вариантом стал "вечный студент" исторического факультета РГУ, Алексей Лисовский, с которым Илья познакомился еще в общежитии, до своего первого отчисления из университета. В определенных кругах Ростова Алексей был известен под кличкой "Гэндальф"…

Там, в общежитии, с Лисовским приключилась пренеприятнейшая история, после которой Алексей приобрел в городе весьма зловещую славу. Отголоски ее докатились до самой Москвы, где отозвались скандальной публикацией в желтой газетенке. "Спалить весь Ростов к чертовой матери!", — звалась та статья. А началось все с пожаров в ряде комнат кампуса. Они случались с периодичностью раз в неделю, а под конец в одном из крыльев выгорела целая секция.

Главным подозреваемым по "жаркому" делу проходил как раз Гэндальф, к тому моменту уже имевший репутацию социопата и сатаниста. Доказать его вину не удалось, но из общежития Лисовского на всякий случай выгнали. С тех пор он жил в съемной комнате на извилистом переулке близ побережья Дона.

Следователям стоило копнуть поглубже, ведь повинен в поджогах был, все же, не кто иной, как Гэндальф. Правда, творил он мерзости чужими руками — комнаты поджигал загипнотизированный Лисовским студент-лингвист Сурен. Он проходил по делу в качестве свидетеля, но никто даже мысли не мог допустить о том, чтобы подозревать молодого армянина — ведь самой первой сгорела комната, в которой проживал он…

Эту тайну Лисовский открыл Илье значительно позже. Откровению предшествовали несколько месяцев, прошедших в атмосфере, напоминавшей, должно быть, ту, что царила в домах Елены Блаватской и Алистера Кроули.

С поправкой на современные российские реалии, конечно.

Именно в Гэндальфе Шелудько сумел увидеть человека, очень близко подошедшего к границе, отделяющей область низшей магии от пропитанного сочными флюидами тайного мира, попасть в который так мечтал Илья.

Впрочем, эпитет "низшая" в отношении магии никогда не означал чего-то презренного или скверного. Слово это являлось не более чем обозначением ступени развития. Никому ведь не придет в голову ругать и порицать новорожденного младенца только за то, что он появился на свет несколько минут назад.

Наиболее "продвинутых" экстрасенсов и колдунов-ритуальщиков вполне уже можно записать в одну категорию с некоторыми героями фантастических фильмов. Овладев умением внутренней концентрации, да используя кое-какие вспомогательные средства, человек приобретает способность становиться незаметным на улице, двигаться сверхъестественно быстро, гипнотизировать собеседников, и делать еще много вещей, недоступных большинству окружающих. Немало таких "суперменов" среди мастеров восточных единоборств. Некоторые из них могут даже подниматься ненадолго в воздух, или исчезнуть вдруг, чтоб тут же появиться за спиной у противника.

Но все это — еще не магия, а лишь предел человеческих возможностей. Даже сами асы каратэ и кунг-фу, или прославленные экстрасенсы, не относятся к тому, что умеют, как к чему-то очень уж сверхъестественному.

Однако именно для таких, как они, бывает, приоткрываются двери, ведущие дальше, на совершенно новый уровень развития. Правда, чтобы попасть туда, одних лишь способностей мало. Требуются, во-первых, страстное желание и умение грамотно заявить о нем. А во-вторых — и тут уж как повезет — нужно, чтобы там, на другой стороне, тебя сочли достойным…

И если умениям Шелудько рассчитывал научиться у Гэндальфа, а желание его было, считай что осязаемым, то по последнему пункту наличествовали серьезные проблемы. Ведь сам Илья, в отличие от многих подобных ему желчных натур, все прекрасно о себе понимал. Он не был тщеславен — и как раз поэтому крайне редко изливал наружу потоки переполнявшей его душу ядовитой скверны.

Но способ обойти законы существовал. Шелудько смутно представлял себе структуру той области мироздания, в которую стремился, но догадывался при этом — среди ее обитателей есть и те, с кем вовсе не обязательно разговаривать с позиций благородства и чести. Отъявленные злодеи с прокаженными черными душами — уж в этом-то Илья кое-что понимал.

Именно по этой причине он выбрал себе в наставники Лешку-Гэндальфа. Тот, хоть и заявлял во всеуслышание о своей нереальной верности идеалам всепобеждающего добра и любви к ближнему, не был на деле чужд использования самых жестоких методов, на которые только был способен. Платная порча "на заказ" являлась одной из самых невинных шалостей, которыми промышлял Гэндальф…

Ну а еще одной — не столь существенной, правда, причиной, по которой Илья избрал именно Лисовского, был рост Алексея. Меньше даже, чем у самого Шелудько.

Проблем с "поступлением в ученики" не возникло — Лисовский ведь давно знал Илью и, разумеется, видел в нем родственную натуру. Как оказалось, к тому моменту вокруг Алексея уже сформировалась "группа товарищей", желавших возвыситься над окружающими при помощи магии. Правда, никто из членов этого крохотного эзотерического кружка — кроме Ильи и, конечно, самого Гэндальфа — не подозревал даже о том, что "магия", которую они знают, подобна дуновению легкого ветерка в сравнении с тем ураганом, что клубится за пределом…

И, самое главное, Лисовский тоже был осведомлен о таинственных процессах, творящихся далеко в стороне от телеэкранов и газетных полос. В прежние времена Илья, случалось, принимал некоторые его фразы за бред сумасшедшего. Но, узнав о жизни побольше, понял: кто-кто, а Лешка-Гэндальф — не шизофреник.

Объединение, которое возглавлял Гэндальф, носило название "Гаруда". В честь одного из божеств древнеиндийской мифологии — к ней Лисовский питал необъяснимую слабость. Довольно скоро Илья Шелудько понял — все здесь очень серьезно, и платой за малейшую оплошность может стать репутация, здоровье, а то и жизнь. Те же самые люди, что приветливо улыбались друг другу на общих собраниях, за глаза поливали товарищей отборнейшими помоями. А уж при встрече ночью в безлюдной местности, один на один… ох, об этом лучше было даже не думать. Ну как же — ведь на кону, как им казалось, стояла великая запретная власть. Для Шелудько же ставка была несравнимо выше. Поэтому в змеином клубке под названием "Гаруда" он избрал для себя роль самого тихого, неприметного и безобидного ужика. Тем более что и внешность его к тому вполне располагала…

Через некоторое время Гэндальф начал проводить более углубленные занятия, избрав для этого лишь двоих учеников. Одним из них стал Илья, как единственный среди последователей Лисовского человек, знавший о главной тайне. Вторым — парень по прозвищу Витторио, к которому Алексей больше всего благоволил. Витторио был уникальным случаем для "Гаруды" — его душу не проели насквозь слепые черви зависти и ненависти.

За это ему не преминул отомстить морально прокаженный Шелудько.

Он страшно завидовал этому высокому длинноволосому красавцу, который сумел пробиться в "любимые ученики", не проявляя особого рвения или прилежности. Причина, в принципе, лежала на поверхности. Гэндальф был гомосексуалистом. Но об этом даже в "Гаруде" знали далеко не все.

Так что, корни симпатии Алексея к Витторио таились вовсе не в неких оккультных глубинах — они, скорее, росли из глубин его… мировосприятия. Однако желание не было взаимным, от чего Лисовский невероятно страдал и даже порой срывался в запои.

Вот как раз на этом несоответствии между реальностью жизни Гэндальфа и благородными порывами его… души сыграл Шелудько, чтоб устранить с дороги единственного конкурента. Стал часто набиваться к Лисовскому в собутыльники, дабы в процессе возлияний нашептывать, что Витторио презирает Гэндальфа и распространяет грязные сплетни о нем. Даже спровоцировал как-то соперника на резкие высказывания об учителе — тот разговор, конечно, был записан на диктофон. Прослушивание записи стало последней каплей — Гэндальф прогнал Витторио из "Гаруды".

Так Илья Шелудько стал единственным из участников кружка, кто вместе с Лисовским начал приближаться к заветному порогу…

Происходящее во время "спецзанятий" еще сильнее изменило его представление об окружающем мире. То были уже не попытки зажечь свечу силой взгляда, и не клоунада над дощечкой с буквами (в процессе последнего занятия, кстати, однажды выяснилось, что в состав "Гаруды" входят сразу две реинкарнации Рамзеса Второго). Нет, теперь все было в десятки, если не в сотни раз серьезнее…

Стоя за спиной Гэндальфа, Илья видел настоящие души мертвых людей в зачарованных зеркалах. Научился устанавливать с учителем телепатическую связь — теперь они могли обсуждать свои дела, даже находясь на значительном расстоянии друг от друга. Шелудько узнавал и видел все больше и больше — скоро он уже мог различить среди носящихся в вечерних небесах летучих мышей не совсем обычных особей. А дальше были ночные встречи с призванными элементерами на берегу Дона, и астральные сны, очнувшись от которых, Илья обнаруживал, что сжимает в руках траву и камни иных миров…

Потом все пошло наперекосяк. Причиной стала душевная драма Лисовского. Он ведь давно ненавидел себя, этот маленький человечек с глазами извращенного демона. За гомосексуализм — такая черта вообще свойственна очень многим геям, выросшим в семьях, где исповедуются традиционные ценности. За склонность к творению зла. И самое главное — за то, что так и не смог сказать себе "Стоп" прежде, чем впервые совершил что-то по-настоящему непоправимое.

"Я стал тонкий и какой-то прозрачный, — часто, напившись, жаловался Гэндальф Илье в последние недели их общения. — Как масло на хлебе у скупердяя. И ведь то, что происходит с нами сейчас — еще только самое начало. Мне становится страшно при мысли о том, что может ждать дальше…". Во время одного из таких словоизлияний он рассказал Шелудько и о том, что на самом деле происходило годы назад в общежитии.

Илья очень быстро смекнул, чем это пахнет. Лисовский мог в любой момент остановиться. Сжечь свои магические инструменты и книги, раскаяться в многочисленных грехах, и даже — чем черт не шутит — уйти в монастырь. Обидно было бы потерять наставника, стоя у самой границы вожделенных краев.

Тут-то Илья и совершил фатальную ошибку.

Прежде хитрый, расчетливый и сверхосторожный, теперь он принялся давить на Лисовского, растеряв всякую тактичность. Без Гэндальфа Шелудько не смог бы завершить начатое — так и остался топтаться в тамбуре вместо того, чтобы занять купе, или хотя бы боковое место в поезде новой жизни.

Но эти действия привели к прямо противоположному результату.

Гэндальф однажды вспылил так, что не только указал на дверь своему приближенному ученику, но и разогнал всех остальных. Эзотерический кружок "Гаруда" прекратил свое существование.

А вскоре то же самое случилось и самим Лисовским…

Подробности его ухода из жизни до сих пор оставались большой загадкой для всех, кто знал Алексея. Достоверно было известно только одно: летней ночью 2002 года его жестоко избили, а затем утопили в Дону двое приблатненных молодчиков. Но только с чего вдруг этот отрешенный от общества человек оказался в поздний час в такой компании? Большинство знакомых Гэндальфа сходились во мнении, что Алексей попросту достиг пределов морального падения.

Илья Шелудько так не думал. Он был склонен подозревать, что встреча Гэндальфа с гопниками совсем не была случайной. А сами убийцы могли и не понимать, что творят. Ведь если Лисовского захотел устранить другой маг — пусть даже не высший, а всего лишь равный ему — он вполне мог загипнотизировать хулиганов или даже управлять ими на расстоянии.

Но по большому счету Илья не слишком-то интересовался причиной смерти бывшего учителя. Придя на поминки, которые проходили в доме, где снимал комнату Алексей, Шелудько выкрал записную книжку Гэндальфа. Илья догадывался, что Алексей поддерживал связь с кем-то из настоящих волшебников. На пожелтевших страницах старого блокнота он надеялся найти необходимую контактную информацию.

В книжке нашлось целых пять записей, которые могли иметь отношение к тайному миру магии. Правда, четыре из пяти номеров были заблокированы. Но единственного, который подавал признаки жизни, Илье оказалось больше чем достаточно. Это было именно то, что он искал.

Но Шелудько понял это лишь через несколько лет…

Тогда, в год смерти Гэндальфа, он много раз набирал номер, но не слышал в ответ ничего, кроме серии длинных гудков. Они могли продолжаться часами. Хозяин телефона либо был глух, либо лежал в могиле, погребенный вместе с аппаратом. Илья от злости на стенку лез. Внутреннее чутье подсказывало ему — именно эти одиннадцать цифр являются ключом к "запрещенной реальности". "Проклятье, ну почему они не отвечают?", — скрипя зубами, думал Шелудько.

Ответный звонок раздался спустя годы, когда погрязший в бытовых и семейных проблемах Илья — теперь уже Мигалка — начал постепенно забывать о том, что некогда стремился стать волшебником. Как оказалось, все эти несколько лет владелец таинственного номера наблюдал за Шелудько из тени, накапливая информацию о нем. Короткий разговор, состоявшийся в начале 2008 года, обернулся для Ильи новым приступом панического страха. Мигалка понял — все гораздо более серьезно, чем он мог даже предполагать.

Вскоре он обрел нового наставника — в тысячи раз более могущественного, чем безвременно почивший Гэндальф. Настоящего Темного мага. Только вот, сам Шелудько в их тандеме не был больше учеником.

В лучшем случае — помощником.

Но если называть вещи своими именами — не более чем слугой…

Мастер Карнагор находился сейчас в квартире Ильи. Из ванной комнаты доносилось журчание воды — маг совершал омовение перед ритуалом, за который ему предстояло взяться уже через несколько часов. Шелудько нервничал. Пожалуй, что так же сильно, как и в тот вечер, когда впервые услышал по телефону голос Мастера. Или когда узнал, что его враги добились высокого положения в обществе. Из-под пальцев его сегодня вылетали особенно мерзкие слова, способные ранить душу даже тому, кто прекрасно знает, чем является русскоязычный Интернет.

Еще бы — вскоре он должен был впервые увидеть силу тайного мира в действии. Собственными глазами, а не сквозь обычный многослойный камуфляж.

Звуки в ванной стихли. Шелудько вышел из Интернета и бросил горестный взгляд на свой домашний бар. Илье очень хотелось выпить, но делать этого было нельзя — скоро ему надлежало сесть за руль, чтобы доставить Мастера к месту, где предполагалось совершить ритуал…

Глава 22

"Да что же это такое?!"

— Надо же, как скромно он живет, — промолвил Горри, глядя из окна "Паджеро" на дом Грушницкого. — Егор, твое жилище в сравнении с этим выглядит настоящим дворцом.

— Мой дом родителями был построен, — сказал Киреев. — Еще в девяностые — да это и по стилю заметно. Тогда все так строили, модно было.

— А кто у тебя родители? — поинтересовался черт. — Тоже волшебники?

— Нет, бизнесмены. Я не чистокровный маг, у меня рецессивные гены.

Вопреки теориям, частенько всплывающим в художественной литературе, реальность вовсе не таит в себе каких-то особенных подвохов для магов-полукровок, квартеронов, или же тех, в ком способности вдруг проснулись через добрый десяток поколений. Это как в большом бизнесе — если у тебя есть миллиард, ты с нами, но если нет — ты даже не узнаешь о существовании нашего клуба. Сможешь только догадываться, периодически находя на свалке объедки с наших столов…

Впрочем, так повезло только магам. Жизнь рецессивного вампира, к примеру, сказкой не назовешь. Древние гены не всегда сохраняют искусственно приобретенный кровососами иммунитет к дневному свету. Гемофилия, солнцебоязнь, и, зачастую, серьезные отклонения в психике — вот какой невеселый набор подарила судьба "узаконенным" праправнукам Тьмы.

— Что касается Янова домика, — продолжил Егор, — так внешнее впечатление обманчиво. Внутри он отделан так, что хоть стой, хоть падай. Ручки на двери туалета — и те из чистого золота.

— Красиво жить не запретишь, — усмехнулся рогатый.

— Ну да, — кивнул Егор. — И, тем не менее, все ему мало.

Некогда Ян именно из уважения к своему другу Егору пообещал, что не будет выполнять крупные заказы на Юге России. Слово Грушницкий держал исправно, но это не помешало ему добиться в профессии большего, чем Киреев. Заказы, часто поступавшие из Европы — как раз в силу тамошней "практики подзахоронений в могилы родственников" — быстро сделали Яна весьма и весьма небедным человеком. Профессиональные некроманты западных стран не успевали вовремя заткнуть все бреши в тамошней некросфере. Как ни крути, специальность, все же, достаточно редкая. Так что, в Европе оставался довольно широкий простор для русского "гастарбайтера". Который, к тому же, брал за свои услуги на пятнадцать процентов меньше. Разумеется, держа эту информацию в большом секрете от зарубежных коллег…

А тратить заработанные деньги Грушницкий умел с поистине королевским блеском. Его роскошные приобретения нельзя было назвать совсем уж безумными: все же, золотая фурнитура в туалете — это еще не золотой унитаз. Но и особо практичным Ян тоже не был: например, однажды он купил на закрытом аукционе коллекцию акварелей кисти Адольфа Гитлера.

Теперь-то Егор понимал, откуда взялась в Грушницком тяга к аристократическому размаху, и почему им были куплены именно работы Гитлера, а не, к примеру, американского писателя Генри Миллера. Мечты о троне "черного властелина" стали созревать в душе Грушницкого задолго до того, как можно было предположить подобное. Жаль, что по таким признакам этого не вычислишь заранее — ведь стремление к роскоши в той или иной степени присуще многим Темным. Вон, и сам Киреев превратил свой магазинчик в миниатюрный музей антикварной мебели.

— Ну, что будем делать? — поинтересовался черт, барабаня пальцами по изгибам рулевого колеса. — Каков, так сказать, план захвата?

— Могу тебя обрадовать, — сказал Егор. — Первый ход как раз за тобой. Нужно пробраться в дом и разведать обстановку.

— Оля-ля! — обрадовано воскликнул Горри. — Спасибо, шеф, я не подведу! Только один вопрос — что делать, если он меня засечет?

— Нейтрализовать, — лаконично ответил Киреев. — Но с минимальными повреждениями. А лучше, конечно, вовсе без них обойтись. Подумаем еще, как с ним быть.

— Понятно, — черт вышел из машины и направился к росшим близ обочины густым кустам. Скрылся в них и присел…

— Что он делает? — спросила Олеся. — Облегчиться, что ли, надумал перед миссией?

— Фу, как тебе не стыдно! — усмехнулся Егор. — Смотри внимательнее на кусты. Не ты одна у нас метаморф.

Через несколько секунд после того, как Горри скрылся в зарослях, из них выбежал маленький хвостатый зверек. Черная крыса. Сверкнув красными бусинкакми глаз в сторону машины, она юркнула в щель под воротами.

— А, теперь понятно, — улыбнулась упырица. — Надеюсь, у Яна нет кота.

— Насколько помню, нет, сказал Егор. — Но даже если и завел, это ничему не помешает. При встрече с такой крысой не поздоровится даже манулу.

"И человеку, конечно, тоже. Даже могучему некроманту. Как бы ни был силен сейчас Ян, с чертом ему не совладать. Особенно, если тот нападет внезапно — я ведь не знаю, сможет ли Горри от этого удержаться. Итак, допустим, рогатый сейчас скрутит Грушницкого. Что дальше? Вытягивать из Яна признание, чтоб было, с чем потом явиться в Ковен? Но как? Грушницкий изворотлив, как змея, и хитер, как лис. Мы уже не раз в этом убедились. Наверняка он подстраховался и на случай допроса с применением магии. К тому же, к нему на выручку в любой момент может явиться "дед Платон". Куда ни кинь — всюду клин".

Размышления Егора прервал скрип калитки, раздавшийся со стороны дома Грушницкого. Киреев вздрогнул и потянул из-за пояса магический жезл. Олеся на заднем сидении тоже напряглась. Но, как оказалось, тревога их была совершенно напрасной. Ибо во дворе стоял не Ян Грушницкий, а… черт Горри собственной персоной. Рогатый несколько раз призывно махнул рукой — идите, мол, сюда.

— Интересно, — произнес Егор, открывая дверь. — Тебе лучше остаться здесь, — сказал он, повернувшись к Олесе. — На двор и дом наложены охранные заклинания против нежити.

Цепочка таких заклинаний опоясывала и собственные владения Егора, но клыкастую помощницу он в свое время внес в "список исключений".

— Да без проблем, — кивнула упырица. — Надеюсь, кто-нибудь за это время попытается угнать машину…

— Ты его хоть не убил? — спросил Егор у черта, шагнув во двор и закрыв за собой калитку. Пока он шел от машины к забору, Горри успел принять свой истинный облик.

Некромант сразу увидел широкую сеть охранных заклятий, но быстро понял, что для него они не представляют ровным счетом никакой угрозы. Ян, как оказалось, не стал удалять Киреева из доверенного списка. Ну да, конечно, ведь он абсолютно уверен в том, что Егор до сих пор лежит у себя на кухне, распятый уроборосами между стулом и столом.

— Уж не знаю, как оно все могло обернуться, — почесывая между рогами, молвил Горри. — Но, понимаешь, его здесь просто нет…

— Что?! — вытаращился на него Киреев. — А как же показания прибора?

— А показания верны, — сказал рогатый. — Гаджет указывает на местонахождение одной из частей ауры Яна. Только она, как и все остальные три, оторвана от Грушницкого и привязана к другому существу. В данном случае — к домовому Проклу…

— Да что же это такое?! — Киреев прислонился спиной к забору. — Каков хитрец, а! Неужели он знает, что я свободен? И ведет со мной какую-то дьявольскую игру?

— Насколько я знаю дьяволов, они несколько более прямолинейны, — кашлянув, сказал Горри. — Знаешь, честно сказать, я в растерянности. Что нам теперь делать?

— Не знаю, — так же честно признался некромант. — Пока не знаю. Давай для начала расспросим Прокла.

Через несколько минут маг и черт вошли в гостиную дома Грушницкого. В одном из пышных меховых кресел сидел, поджидая их, апатичного вида домовой.

— Он был подвешен за ноги к потолку, когда я вошел, — сказал Горри. — Извини, конечно, но, по-моему, Ян Грушницкий — чистейшее животное.

— Не за что извиняться, дружище, — вздохнул Егор. — Мое отношение к нему серьезно изменилось за последние сутки. Здравствуй, Прокл, — маг приблизился к домовому. — С тобой все в порядке?

— Да, — "хозяюшко" поднял на него грустный взгляд. — Он почти не сделал мне больно.

— Дормидонт передает тебе привет, — Егор присел на корточки напротив кресла с домовым. — Прости, что тормошим тебя в такой момент, но… ты не мог бы помочь нам разыскать твоего… — подумав, Егор решил, что слово "хозяин" в отношениях Яна и Прокла больше не является уместным, — разыскать человека, которому принадлежит этот дом?

— Спасибо, — со свойственной домовым педантичностью, Прокл отвечал в той же последовательности, в которой были произнесены фразы Егора. — Ничего, я вполне прилично себя чувствую. Конечно, я помогу вам.

Внешний вид Прокла был, пожалуй, даже более устрашающим, чем у Дормидонта. Нижняя часть его серо-зеленого конусовидного тела напоминала паучью. Разве что, лапы, числом ровно восемь, заканчивались сморщенными человеческими ладонями. Еще две конечности росли в верхней части туловища "хозяюшки". Скорее всего, Прокл был способен задействовать в качестве руки и любую из своих "ножек".

"И вот такого уникального помощника, которому нет цены на кухне или во время уборки, Ян держал в черном теле!", — подумал Егор.

Лицо же Прокла, узкое, вытянутое, с заостренными ушами и крючковатым носом, вызывало в памяти образы инфернальных чудовищ, созданных великим испанцем Франциско Гойей в серии офортов "Каприччос". Вероятнее всего, художник имел возможность увидеть воочию некоторых созданий Тьмы.

— Я знаю, где сейчас находится Ян Грушницкий, — проскрипел домовой.

— Отлично! — Егор затаил дыхание. Горри, разглядывавший резвившихся в аквариуме пираний, подпрыгнул и развернулся всем телом.

И снова — совет в доме Киреева. Точнее уж — тягостные раздумья. Назвать "советом" полтора часа измысливания бесполезных предположений, мгновенно угасающих, будучи произнесенными вслух — это было бы чересчур нагло. Происходящее казалось некроманту какой-то дурной клоунадой. Егор не знал, что делать. И, уж конечно, не знали этого Олеся, Горри и Дормидонт.

Последний был очень рад тому, что с его собратом Проклом не произошло ничего фатального. Прочие участники совещания разделяли его чувства, но… информация, полученная от Прокла, хоть и была новой, не несла в себе никакой практической пользы.

В предшествующие текущим событиям несколько дней Грушницкий много говорил о каком-то "логове": сам с собой, с воскрешенным чернокнижником, и еще — со своим помощником из людей. Именно в это "логово" Ян и отправился сегодня, но вот о том, что же это за место, домовой ничего не знал!

Ритуал расщепления ауры был, как оказалось, совершен еще накануне вечером. Последняя часть ментальной оболочки оставалась у самого некроманта, но сегодня, перед тем, как покинуть дом, он перенес ее на Прокла. Теперь, что называется, ищи-свищи…

Маг с чертом тщательно обыскали дом, надеясь обнаружить какие-нибудь дневниковые записи, из которых можно было почерпнуть нужную информацию. Тщетно. Ян либо не доверял своих тайных мыслей бумаге, либо забрал документы с собой.

Егор предложил Проклу отправиться с ними, но домовой отказался. "Все-таки, это мой дом, — сказал паукообразный "хозяюшко". — Я жил в нем задолго до того, как здесь появился Ян. Спрячусь получше, и пусть он, когда вернется, думает, что я освободился сам".

После этого "спасители домовых" уничтожили следы своего пребывания — от отпечатков пальцев до ментальных нитей, оставшихся в Плероме — и ушли.

Перед тем, как начать разговор, Киреев проверил городские информационные сайты, на предмет возможной активизации некросомнамбул. Ничего нового. Жуткое убийство Газизова с секретаршей, не менее жуткое самоубийство "автора" этого эпизода, да еще избиение какого-то журналиста, которому пострадавший постарался придать характер заказного. Значит, кроме Алисы с Гариком сомнамбул в Ростове не было — хоть одна да проявила бы себя. Все-таки, планируется подъем…

Среди новостей попалась и такая, которая в другое время преизрядно позабавила бы Егора. Весь день по центру Ростова слонялся изрядно подвыпивший юноша в черном плаще старинного покроя. Заходя в рестораны и алко-маркеты, он начинал рассказывать покупателям и персоналу занятные байки из истории мирового виноделия. И делал это столь интересно и живо, что ему под конец наливали бесплатно выпить, или дарили бутылочку-другую. Киреев был готов побиться об заклад, что таинственным алкоголиком являлся один из вампиров, гулявших накануне ночью в "Крыльях ужаса".

— Нет, так нельзя! — воскликнул Егор после очередной фразы Горри, заметив, что обсуждение пошло уже по третьему кругу. — Похоже, теперь нам остается только ждать.

— Ждать? — переспросил рогатый. — Но чего?

— Когда Грушницкий выведет на улицы свою орду, — мрачно произнес некромант. — Быть готовыми вовремя оказаться в месте, где это произойдет. Вот тогда, Горри, ты спокойно сможешь донести до руководства Ковена информацию о том, что увидел собственными глазами, а не узнал от меня.

— А ведь ты прав, — молвил черт, помолчав немного. — Но в таком случае он успеет наворотить разных дерьмовых дел.

— Что ж, во всяком деле есть доля риска.

— Кстати, Егор, — сказала упырица, — а почему обязательно так? Почему мы должны оказаться там первыми? У Темных мозги на месте. Любой, кто увидит это, посчитает своим долгом помешать безумцу.

Киреев вспомнил о вчерашней беседе с Дорогой и Орвиландом. "Светлые готовят провокацию", — сказал тогда хранитель границ мироздания. "Выходит, их главный козырь — вовсе не Морлок Хнарт, а Ян? — пронзило мозг запоздалое озарение. — Или… Геката, или Ян — и есть Морлок?!".

О последней своей догадке Егор товарищам решил покамест не сообщать.

— Вчера ко мне заходил Орвиланд, — проговорил он. — Сказал, что Светлые только и ждут чего-нибудь наподобие. Для них это будет шансом развязать новую войну. Поймите, все это — не только мое личное дело. Суть уже не в проклятии, и не в моих отношениях с Яном. На карту поставлено равновесие. А оно в последние годы и так достаточно шатко.

— Получается, что в Ростове решается судьба всего мира? — произнес Горри с интонацией персонажа эпической киноленты. — Подумать только. Кто бы мог представить…

— Да, похоже, все именно так и есть, — кивнул Егор. — Поэтому остаться в стороне мы не можем.

— Постой-ка! — щелкнув длинными пальцами, воскликнул черт. — Кое-что меня здорово смущает.

— Так? — Егор приготовился слушать.

— Смотри, — начал рогатый, — Хранители городских кладбищ принесли тебе клятву, что не позволят Грушницкому осуществить подъем. Да и не готовил он ничего такого — мы это сами видели.

— Ну?

— Потом ты начал думать, что Ян превращает горожан в некросомнамбулы, но их, как оказалось, было только двое… Из этого следует, что…

— Проклятье! — Киреев и сам уже понял, что из этого следует. — Ну, гад! — Егор вскочил, схватил стул и поднял его над головой, чтобы разбить об пол. Но в последний миг удержался.

— Тысяча мертвецов! — отбросив стул в соседнюю комнату, некромант уселся прямо на ковер. — Он будет делать это не в Ростове. Он по-прежнему на десять шагов впереди!

— Мы можем прочесать города-сателлиты и ближайшие деревни… — вскинулся было Горри, но тут же сник, поняв, что сморозил глупость.

— Не можем, — покачал головой Егор. — Их слишком много.

— Так что же нам делать? — в который раз уже прозвучало в комнате.

— Лично я сейчас пойду спать, — сказал, вставая, Киреев. — Возможно, после этого смогу соображать получше. Кто не отрубится вслед за мной, растолкайте через полчаса. Будильник вряд ли услышу.

— Я разбужу, — сказал Горри. — Мне много спать не нужно. Того, что утром перехватил, еще суток на трое хватит.

На этот раз, к счастью, обошлось без мудреных снов, над которыми пришлось бы потом ломать голову. Самая обычная мешанина из обрывков повседневных событий. Правда, под конец перед глазами снова возникла картина, за которую некромант был готов "сломать голову" самому богу Морфею. Все тот же проклятый холм и наседающие со всех сторон мертвецы. Кажется, на этот раз Егор сражался не один — но кто составил ему компанию, маг разглядеть не успел. Запомнилось ему другое — в нынешнем сне зомби почему-то были голыми…

Обычно ведь даже на трупе, пролежавшем в земле несколько сотен лет, сохраняются истлевшие обрывки одежды. "Это что же получается, меня в прошлое занесло, в те времена, когда все люди голышом щеголяли?", — успел подумать Егор, прежде чем почувствовал на плече пальцы черта.

— Вставай, — сказал Горри. — Как раз полтора часа прошло.

— Спасибо, — Егор поднялся, набросил на плечи "косуху". — Новости есть?

— Откуда? — развел руками рогатый. — Хотя… Мне Мальгедорн звонил. Интересовался, как у нас дела. Такая новость сойдет?

— Не совсем, — буркнул Киреев. — Пойдем перекусим, что ли?

— Давай, — черт двинулся к выходу. — Там Дормидонт как раз подсуетился.

На ужин домовой нажарил картошки и запек в микроволновке несколько сосисок. Трапеза проходила почти что в полной тишине — никому не хотелось заниматься бессмысленным сотрясением воздуха. Происходящее походило на обычные дружеские посиделки, но витавшая где-то поблизости мрачная тень Яна Грушницкого мешала самим четверым Темным Сущностям воспринимать это так…

— Егор, — сказала Олеся, — ты сможешь определить, где и когда начнется прорыв?

Есть упырица на этот раз не стала. Простая человеческая еда была для нее что секс для фригидной женщины — можно иногда, но смысла особого нет. Олеся ограничилась чашкой крепкого ароматного кофе.

— Если это произойдет достаточно близко — смогу, — кивнул некромант. — Для того, чтобы поднять большое количество мертвецов, Яну придется задействовать очень много энергии. Я должен это почувствовать. Возможно, мне станет дурно в этот момент, или возникнут какие-нибудь… видения, — Егор вдруг резко замолчал и сглотнул подступивший к горлу комок.

— Что такое? — насторожился Горри. — Уже?!

Тихо звякнула выпавшая из пальцев черта вилка.

— Ой, беда, беда, огорчение! — пролопотал Дормидонт.

— Нет, все нормально, — покачал головой Егор. Но по лицу некроманта было заметно — сам он здорово сомневается в достоверности собственных слов.

— Больше меня беспокоит другое, — сказал, облизнув губы, Киреев. — Зачем он затеял все это, если, во-первых, был уверен, что я в плену, а во-вторых — собирался действовать в пределах Ростова? За время, что Ян отсутствует дома, он мог успеть добраться уже до самого Воронежа. Но из его слов абсолютно точно вытекало — Грушницкому нужен именно этот город. Какие будут соображения?

— Ох, честно — никаких, — Горри поднял с пола оброненную вилку, обтер ее салфеткой и положил рядом с собой на стол. — В голове настоящая свалка.

Свалка… свалка… свалка…

— Да уж, — произнесла упырица, отхлебнув кофе. — Ян оказался хитер, как змей.

Змей… змей… змей…

"Логово"!

Лицо Киреева прояснилось.

— Ребята, — сказал Егор, одним глотком допив остатки кофе, — я знаю, где Ян Грушницкий!

Глава 23

Вниз, к богам

Можно было, наверное, догадаться и раньше. Да что уж теперь корить себя… Пара самых обычных слов, произнесенных сейчас друзьями, послужила толчком к полному пониманию Егором сути происходящего. Змей! Свалка! Прозвучав почти одновременно, эти слова вызвали в сознании некроманта ассоциацию с местом, которое как нельзя лучше подходило Грушницкому для выполнения зловещего плана. С местом, где более полувека назад развернулась одна из самых горестных сцен в истории города. С местом, которое маги и нелюди, общаясь промеж собой, называли не иначе как Логовом.

"Мировая змея", Ермунганд, которая, если верить легендам, опоясывает собой всю планету, обитает именно там. Это ее Логово расположено глубоко под Ростовом и опутано мощной сетью защитных чар, не позволяющих чудовищу прорваться на поверхность.

Миф о невероятной длине Ермунганд родился вследствие того, что монстр, пользуясь разветвленной системой подземных тоннелей, способен добраться в любую точку планеты. Но существует только один проход, размер которого позволил бы Ермунганд выползти на поверхность. И змея периодически предпринимает такие попытки. Это происходит в месте, известном как…

Змиевская балка.

Гигантская ложбина в западной части Ростова. Что главное — земля там буквально нафарширована мертвецами…

В августе 1942 года германские оккупанты убили в Змиевской балке около двадцати семи тысяч военнопленных, а также проживавших в Ростове евреев. Тела остались лежать там же, на месте гибели этих людей.

В ходе Великой Отечественной войны германские войска захватывали Ростов-на-Дону дважды. Осенняя оккупация 1941 года была кратковременной, и организовать истребление населения немцы тогда не успели. Во второй раз Ростов был взят 24 июля 1942 года. Вскоре после этого были изданы указы о поголовной регистрации евреев в возрасте с четырнадцати лет, и о ношении ими специальных опознавательных знаков.

Общее руководство уничтожением евреев, военнопленных и других лиц в этом регионе осуществлялось айнзатцгруппой "D", командующим которой был Вальтер Биркамп. Непосредственным организатором расстрела являлся начальник зондеркоманды СС 10-а, оберштурмбанфюрер Курт Кристманн.

Пятого и шестого августа 1942 года советские военнопленные под дулами автоматов вырыли в Змиевской балке большие ямы и рвы, после чего были расстреляны.

Девятого же августа был опубликован приказ, предписывающий еврейскому населению Ростова через два дня явиться к восьми утра на сборные пункты для "переселения". Оттуда людей группами по 200–300 человек перевозили и перегоняли к месту казни, где взрослых расстреливали, а детей убивали, смазывая им губы сильнодействующим ядом. Вместе с евреями в балке погибло и некоторое число представлявших другие национальности членов их семей. Впоследствии там же казнили подпольщиков, душевнобольных, военнопленных, и прочих людей, неугодных национал-социалистам…

Так что, зациклившись на мысли о Северном кладбище, Егор, можно сказать, "заглотнул наживку".Ян, как теперь выяснилось, не доверял ему настолько, чтобы поведать сразу все детали своей задумки. Говоря о высокой концентрации мертвецов в Ростове, Грушницкий имел в виду вовсе не Северное или какое-либо еще из городских кладбищ. Яну даже не обязательно было серьезно готовиться — ведь почти тридцать тысяч бесконтрольных, "бесхозных" мертвецов лежали в неосвященной земле практически у него под боком!

Только две вещи удерживали их от самостоятельного подъема. Во-первых, будучи невинно убиенными, эти люди получили право на такую благодать, в которой полностью растворился весь негатив, способный вытолкнуть из-под земли их мертвые тела. А во-вторых — за гибель их уже давно отомстили другие.

Теперь Кирееву была стала понятна и причина наготы зомби в последнем сне. Подсказка от Провидения! Нацисты ведь почти всегда заставляли приговоренных к смерти снять всю одежду.

Егор бросил взгляд на часы. Половина одиннадцатого вечера. Водить воскрешенных во улицам Ян смог бы и средь бела дня, но вот осуществить ритуал — не раньше полуночи. Значит, у них есть целых полтора часа, чтоб вмешаться.

Или — всего полтора часа?

— Вот оно, значит, как, — произнес Горри, когда Егор озвучил свою догадку. — Стало быть, едем туда?

— Подожди, — сказал Киреев. — Времени мало, но мне все-таки нужно сделать еще кое-что.

Весь этот проклятый день некроманта терзали мысли не только о том, где и как искать Яна. Что делать, когда он будет, наконец, найден? Вот какой вопрос беспокоил Егора сильнее всего. Фразу "Надо его убить" произнести гораздо легче, чем даже задуматься о том, чтобы сделать это на самом деле. Хотя, какое там… Даже просто сказать это было вовсе не так легко.

"Он был моим лучшим другом. Считай, почти что братом, — думал Киреев. — И даже после того, что я узнал о нем, после того, что он сделал, я все равно не смогу заставить себя произнести одно из убивающих заклятий, направив жезл ему в грудь. И все-таки, я должен его устранить".

Проще всего, конечно, было бы стянуть в Змиевскую балку всех, до кого он был в состоянии достучаться. Но сделать это мешало все то же осточертевшее проклятие Истинного Горя, которое вполне могло сработать, даже если бы Егор просто подал сигнал тревоги, не разглашая основной сути. Лишний раз рисковать жизнью некромант не хотел…

Был и другой способ решить эту проблему.

Обряд воззвания к Темным богам, с целью заручиться их поддержкой в предстоящей схватке с Грушницким.

В случае если он получит согласие, Кирееву не придется брать на душу лишний грех.

Боги сами покарают Яна. Так, как сочтут нужным.

— Мне нужно спуститься в подвал, — сказал Егор, вставая из-за стола.

— А можно, я пойду с тобой? — глаза черта полыхнули огнем задорного любопытства.

— Извини, на этот раз — нет, — покачал головой Киреев. — Я иду не просто "выбирать подходящий меч". Если выживем, я тебе как-нибудь потом обязательно покажу свою лабораторию.

— Не вопрос, понял, — черт, решив, должно быть, подсобить дальнему родственнику Дормидонту, собрал со стола опустевшие тарелки и понес их к раковине. — Ты надолго?

— Надеюсь управиться минут за пятнадцать-двадцать, — сказал Егор, выходя из кухни.

"И еще, конечно, надеюсь, что у Яна нет расписания, согласно которому воскрешение должно стартовать ровно в двенадцать ночи".

Ян Грушницкий в этот момент смотрел на городские улицы из окна старенькой "шестерки", что несла его по направлению к Змиевской балке. Ян думал о своем друге Егоре Кирееве.

"Да, ему, конечно, несладко сейчас приходится. Руки и ноги наверняка затекли так, что мама не горюй. Но Егорка сам виноват. Должно быть, водка в голову ударила. Не ожидал я от него такой принципиальности. Надо же — некромант, а повел себя как самый настоящий паладин! Ну да ладно. Всем свойственно ошибаться. А в порядке компенсации за причиненные неудобства подарю Кирееву третью часть Ростова. Пусть владеет".

Ян ни секунды не сомневался в том, что смотрители из числа Высших Сущностей поддержат его идею, когда узнают о том, что произойдет сегодня ночью в Змиевке. "Ростов станет лишь первым камнем в основании пирамиды, что будет установлена во славу торжества Темной власти по всей Земле. Конечно, на самой вершине сидеть не мне, но… я все равно войду в историю как человек, сделавший в этом направлении первый шаг. Человек, известный как Ян Предтеча".

То, что он вознамерился совершить, грозило еще и серьезным пересмотром отношений с силами Света. Но этот момент беспокоил Грушницкого в последнюю очередь — даже меньше, чем возможная судьба телевизионной версии "Терминатора". Если уж Темная братия действительно выйдет из существующих соглашений, Светлым крепко не поздоровится, ибо на стороне Тьмы — гораздо больше могущественных Сущностей, а также скрытых резервов, о которых враги даже не подозревают. По большому счету говоря, так на стороне Тьмы — сама историческая правда…

Что же до Мрака и Белой Мглы… Их приспешники, как были, так и останутся генетическим мусором, с которым мало кому хочется иметь дело. Часть Черных еще, возможно, перейдет на сторону Тьмы. Но вот чтобы Белые приняли чью-то сторону, кроме своей… Как представители некоторых национальностей первыми терпят бедствие во время масштабных человеческих войн, так Белые мрази будут сметены с лица Земли, если начнется серьезная заваруха с участием Света и Тьмы. Только вот, в данном случае — совершенно заслуженно.

Но, несмотря на свой оптимистичный настрой, Ян счел за лучшее, все же, подстраховаться. Воскресив старого чернокнижника Платона Ивлева, он поручил тому отправиться в центр города и доставить оттуда пару-тройку молодых неформалов. Грушницкий знал — многие из опьяненных ритмами рока бунтарей увлекаются всевозможными мистическими течениями. Перспектива знакомства с настоящим некромантом должна была стать для них очень аппетитной приманкой…

Так оно и вышло. Тех двоих, которых привел Ивлев, Ян быстренько обратил в некросомнамбулы и отправил восвояси. Они были нужны ему для того, чтобы посеять в городе панику, на которую, несомненно, отвлеклись бы и те, кто мог помешать Грушницкому.

Судя по новостям, это уже началось. И непременно продолжится — прибыв на место, Ян отдаст своим новым слугам приказ учинить еще один кровавый кошмар…

Также был учтен и Киреевский фактор. Вчерашним вечером Грушницкий прикрепил к двум юным ростовчанам части своей ауры — для того, чтобы можно было следить за перемещениями сомнамбул. Но после инцидента с Егором решил — на случай, если Киреев каким-то чудесным образом сумеет освободиться, следует исключить возможность успешной слежки за ним самим. Третья часть ауры Яна досталась Платону Евгеньевичу. А немногим позже подоспел и "мутный расклад" в исполнении мерзкой домашней твари, терпеть которую Грушницкому приходилось только из уважения к Темным традициям. Выведать, на кого работал Прокл, так и не удалось. Ян пару раз приложил домового волшебным электричеством, но тот стерпел, не проронив ни слова.

Времени дальше возиться с тварью у Яна не было. Некромант перенес на Прокла оставшийся кусок своего ментального ореола и покинул дом, отправившись в квартиру своего помощника. Он был теперь абсолютно недосягаем для возможных преследователей.

Автомобиль свернул на обочину и остановился. Ян так увлекся мыслями о недавнем прошлом и ближайшем будущем, что даже не заметил, как его "экипаж" прибыл на место назначения.

— Все, ты мне пока не нужен, — сказал он водителю, открывая дверь. — Отправляйся домой и не выходи никуда до тех пор, покуда я тебя не позову. Этой ночью всякое может случиться.

— Да, Мастер. Я буду ждать, — человек хотел просто кивнуть, но сделал это так, будто его стукнули по затылку палкой. Подобострастный жест позабавил Яна.

Некромант с удовольствием выбрался из отвратительного ржавого корыта и побрел к подножию монумента, установленного в Змиевской балке в память о жертвах военных лет.

Центральное место в лаборатории некроманта занимает алтарь. Обычно представляет собой каменную плиту. В крайнем случае алтарь может быть сделан из бетона, но это — только при условии, что его будет создавать сам хозяин лаборатории.

Натуральный камень, конечно предпочтительнее. Заказать плиту нужного размера и надлежащей формы в наши дни — не проблема, были бы деньги. Такие заказы легко выполняются в похоронных мастерских.

Алтарная плита устанавливается на небольшом, но достаточно высоком столике с массивными ножками. Стоит обратить особое внимание на фиксацию, чтобы алтарь не раскачивался во время работы и стоял строго горизонтально.

В процессе выполнения ритуалов некромант должен стоять лицом на Север, ибо именно там расположены Миры Смерти.

У большинства современных людей, начитавшихся фэнтези или наслушавшихся религиозной пропаганды, складывается твердое убеждение, что некромантия — это сплошное разорение могил и насылание смерти, сопровождающееся жуткими завываниями легионов теней, не нашедших упокоения и вечно ищущих, кого бы погубить. В общем, та самая "черная магия", от которой остерегают своих прихожан служители Церкви.

Надо ли говорить, что это не так?

Сказав Никанору Смагину, что он — Черный маг, Егор Киреев цинично пошутил. В глазах провинциального коммерсанта он не мог быть кем-нибудь иным. Потому-то Смагин и понял шутку.

Но некромант не бывает добрым или злым, Черным или Белым.

Некромант всегда Темный.

И в работе своей он использует силы, которые принято называть Силами Тьмы.

Покровительство деятельности некромантов осуществляют Темные боги. В первую очередь — Геката и Аид. Но существует и множество других высочайших персон, к которым может в трудную минуту обратиться маг, чья деятельность тесно связана со смертью.

Геката — покровительница различной нечисти, колдовства, ворожбы. Ее называют змеевласой повелительницей псов и изображают трехликой, а иногда и трехтелой, с факелами и кнутами в руках.

Гекате приносят в жертву черных собак. Возжигают ей черные же свечи или чадящие факелы на рукоятях того же цвета. Угодные богине благовония — белена или могильный барвинок, лучше всего — смешанные с кровью жертвы.

Время ритуалов Гекаты — первый и третий часы после полуночи, предпочтительно первые два и последние два дня Луны.

Место ритуала — перекрестки заброшенных или безлюдных дорог и троп, кучи камней, острова на болотах. При необходимости проведения срочного, или же небольшого ритуала, вполне подойдет и лаборатория некроманта.

Мужским божеством-покровителем некромантии считают Аида, или Гадеса. Аиду приносят в жертву черных быков, сбрасывая их в шахты и пропасти. Наилучшим благовонием для ритуалов, связанных с Аидом, является сера.

Время этих ритуалов — третий час ночи, при мертвой луне, либо же в полнолуние. Места — пещеры, склепы, гробницы, ущелья, заброшенные шахты.

Время для обращения к основным богам Темного пантеона стояло сейчас не слишком подходящее. Поэтому Егор держал про запас еще несколько вариантов — вплоть до японской богини смерти Идзанами, и Самэди из гаитянского культа Вуду.

Но до воззваний к столь экзотическим покровителям было еще далеко. Первым в списке после Гекаты и Аида стояло имя, прекрасно известное не только тем, кто особо увлечен эстетикой смерти и посмертия.

"Он мог также словом потушить огонь, или утихомирить море, или повернуть ветер в любую сторону, если хотел. И у него был корабль, на котором он переплывал через большие моря, и который можно было свернуть, как платок. Он брал с собой голову Мимира, и она рассказывала ему многие вести из других миров, а иногда он вызывал мертвецов или сидел над повешенными. Потому его называли владыкой мертвецов".

Так говорится в преданиях о боге Одине, более всего известном по скандинавскому эпосу, куда этот персонаж, в свою очередь, пришел из древнегерманских легенд, где его звали Водан. Обычно некроманты к Одину не обращаются — все же, основные функции этого божества лежат в совсем иной плоскости. Один может просто не захотеть помогать кому-то в делах, связанных с мертвецами, сославшись на некие более важные заботы.

Чтобы облегчить себе задачу, Егор решил произвести обряды для обращения к десяти богам смерти разом. Надлежащих подношений у него сейчас не имелось — откуда ж было заранее знать, что придется делать это? Киреев рассчитывал обойтись благовониями, да собственной кровью, принесенной в жертву Гекате. Тут главным было — не уронить даже крошечной капли на поднос, предназначенный Аиду. В противном случае повелитель мертвых мог запросто утащить некроманта в свой подземный мир.

Откликнулись четверо: Геката, Один, Самэди и Осирис. Как и предполагал Киреев, Аид, которому интереснее было общаться с мертвыми, чем с живыми, остался глух к столь слабому воззванию, каким являлось сжигание щепотки серы.

Изображения богов возникли перед ним в воздухе — будто четыре окна, ведущих в иные миры, открылись перед Киреевым. Это здорово напоминало сетевую видеоконференцию. Когда Егор, обучаясь в Академии, впервые налаживал связь с покровителями, он едва удержался от улыбки, увидев, как это выглядит.

— Приветствую вас, Владыки, — склонив голову, произнес Егор.

— Здравствуй, Грегориус, — сказала Геката.

— Привет, — помахал рукой Один.

— Приветствую тебя, сын Северной земли, — пафосно произнес Осирис.

— А, это ты, — буркнул Самэди. — Чего надо?

Егор только усмехнулся про себя. Гаитянский властитель теней был известен своим скверным характером. В особенно дурное расположение духа он приходил, когда его вызывали люди, не входившие в "подведомственную группу". В большинстве случаев Самэди, конечно, поможет и белокожему некроманту. Но нервы в процессе потреплет здорово.

— Должно быть, происходит нечто чрезвычайное, раз уж ты счел необходимым одновременно обратиться к такому количеству покровителей? — произнесла Геката, окинув взглядом стоявшие на алтаре перед Егором подносы.

— Это так, Владычица, — кивнул некромант. — Дело мое серьезно и неотложно. Очень надеюсь на вашу поддержку в нем.

— Не тяни, — рявкнул Самэди. — Рассказывай.

Очухавшись, вампир Ринальдо обнаружил, что лежит, закутавшись в плащ, на обшарпанной скамейке, в каком-то темном дворе. Если не считать света, падавшего из окон образовывавших двор блоков многоэтажного дома. Ну, в темноте ничего удивительного кровосос не нашел — в городе стоял поздний вечер. Но как он очутился здесь? И что вообще вчера было? Да, кстати, сегодня-то какое число?

Разогнув затекшие ноги, Ринальдо сел, извлек из кармана мобильник и посмотрел последние звонки. "Альмаксис… Ох, ну да, ему ж вчера четверть тысячелетия стукнуло". Голова стремительно наполнялась воспоминаниями о безумной вечеринке в "Крыльях ужаса". "Да, там еще была потрясающая маленькая упырица. Правда, вдвое старше меня. Так, но почему же я здесь? И где оно — это "здесь"?".

Вот этих подробностей Ринальдо припомнить не смог. Пришлось звонить друзьям.

Сам Альмаксис трубку так и не взял — учитывая то, сколько именинник выпил накануне, сей факт тоже ничуть не удивил Ринальдо. Поняв, что до Альмаксиса не дозвониться, он набрал номер Крагера — еще одного вампира из числа присутствовавших вчера — или еще сегодня? — в клубе.

— Алло? — раздалось в трубке. По звучавшей на фоне голоса Крагера танцевальной мелодии Ринальдо понял, что веселье продолжается. — Ринальдо, ты?

— Ага, я. Что происходит, можешь мне объяснить?

— Нет, это ты мне объясни, что происходит, — оборвал его Крагер. — Под утро ты сказал, что хочешь пойти подышать свежим воздухом. И с тех пор как сквозь землю провалился. А мы продолжаем гулять. Ты где вообще?

— Не знаю, — признался Ринальдо. — А вы где? В "Крыльях ужаса"?

— Нет, перебрались к Альмаксису домой. Веселуха мировая просто. Так что давай, подтягивайся. И поживее. Мышью, мышью, — Крагер отключился.

"Надеюсь, я за день ничего дурного не натворил", — подумал Ринальдо, вставая.

За спиной загрохотала дверь подъезда.

— Нет, Колян, ну ты посмотри, какое чмо! — раздалось через несколько секунд. Ринальдо подумал, что эта оскорбительная фраза, вероятнее всего, относится к нему — больше ведь во дворе никого не было. Несоответствие прозвучавших слов реальному положению дел возмутило вампира до глубины его мертвой души. Ринальдо решил разобраться в ситуации и расставить точки над "i".

Развернувшись, он увидел стоявших на бетонном крыльце двоих парней характерной "приблатненной" наружности. Один — среднего роста, плечистый, с расплющенным носом, в кепке-"еноте" на бритой наголо голове. Второй — долговязый и лопоухий, с ежиком черных волос. Одеты были оба в синие спортивные костюмы, разнящиеся только покроем.

— Иди сюда, придурок, — сплюнув, произнес лысый.

— Сами сюда идите, — Ринальдо обошел скамейку и остановился. Скрестив руки на груди, он с вызовом посмотрел на гопников. Вампир заметил, что во многих окнах вдруг начал гаснуть свет. "Вряд ли они ложатся спать секунда в секунду, будто в казарме, — усмехнувшись, подумал Ринальдо. — Это чтобы удобнее было наблюдать за происходящим во дворе. И снимать на мобильные телефоны…

— Что?! — должно быть, факт любого несогласия с его "гражданской" позицией действовал на лысого не хуже, чем красная тряпка на быка. — Ах ты, сука! — хулиганье сбежало с крыльца и рванулось к жертве.

Если кто и подсматривал сейчас из-за шторок за тем, что творилось внизу, сейчас эти люди наверняка отпрянули от окон, выронив свои телефоны. Ринальдо хлопнул в ладоши, активировав заклинание, действие которого было идентично разрыву светошумовой гранаты. Мощная сиреневая вспышка и резкий полувой-полусвист, от которого должно было заложить уши даже у тех, кто обретался на самых верхних этажах. Это — чтобы скрыть от местных жителей, что на самом деле происходит во дворе. А уж для гопничков кровосос припас кое-что другое…

Оба они в нелепых позах застыли на полпути к нему. Ребят попросту парализовало — еще не успело угаснуть наполнившее двор сияние, а вампир уже послал в каждого из нападавших по соответствующему заклинанию. Они и пальцем не могли теперь пошевелить. И произнести что-либо в свою защиту — тоже. Да и не стал бы Ринальдо выслушивать их возможные оправдания.

Где расположен дом Альмаксиса, он знал с точностью до миллиметра, а потому создать наведенный портал прямо в центр банкетного зала не составляло никакого труда. Шагнув к гопникам, Ринальдо одного за другим впихнул их в переливающуюся всеми цветами радуги воронку, за которой маячили смутные тени танцующих вампиров.

— Ненавижу, когда приходится заявляться в гости с пустыми руками, — пробормотал Ринальдо прежде, чем самому шагнуть в портал. — Повезло мне, парни, что я вас встретил.

После того, как Егор закончил излагать суть своего дела, боги несколько минут хранили молчание.

Первым его нарушил Самэди.

— Нет, мне это неинтересно, — хрипло расхохотавшись, промолвил скелетообразный человек в черном цилиндре. — Подумаешь, кровавая резня в европейском городе! Сделай для меня видеозапись, если останешься в живых.

Экран, отображавший Самэди, свернулся в тонкую линию, а в следующий миг и вовсе исчез. Киреев безразлично пожал плечами. Он и не рассчитывал особо на помощь этого бога. Самэди ведь представлял ультраправый фланг Темных Сущностей, на котором Тьма почти сливалась с мраком. Он, как и вполне однозначно озвучивший свою позицию Мальгедорн, скорее порадовался бы ужасу и смятению, воцарившимся в городе белых людей. Самэди, чье имя, к слову сказать, носил клан наиболее отвратительных с виду вампиров, считал зомби более перспективной ступенью эволюции, нежели человек.

Чего следует ожидать в такой ситуации от Осириса, Егор Киреев не знал. Главным для него было то, что на зов откликнулась Геката. Ее голос в таком совещании имел бы решающее значение. А в том, что богиня не станет пренебрегать справедливостью, некромант почти не сомневался.

Следующим высказался Осирис.

— Правда на твоей стороне, Грегориус, — сказал египетский бог. — Я готов оказать содействие. Но… мое влияние не слишком значительно на твоей родине. Так что, боюсь, от моего вмешательства проку будет совсем немного…

— Это не страшно, — раздался мелодичный голос Гекаты. — Мое влияние одинаково сильно во всех уголках Земли — даже там, где обо мне давно забыли или же никогда не слышали. И я тоже считаю, что некромант Грегориус абсолютно прав. А ты что скажешь, Водан?

— Поддерживаю, — промолвил одноглазый бородач. — Ростов… это ведь когда-то были мои владения. Я и сейчас не могу допустить, чтобы там творились бесчинства, да еще и по воле моих последователей!

Егор припомнил, что именно этот длиннобородый бог является основателем научной некромантии. Один разработал немалую часть входящих в ее состав ритуалов и заклинаний. Да что там — первым, в чей адрес прозвучало само слово "некромант", был как раз царь Асгарда и властитель Валгаллы.

— Осталось решить, что именно мы могли бы сделать, — сказала Геката.

"Ох, как здорово все складывается-то, а! — подумал Киреев. — Теперь главное — вовремя добраться до балки".

— Я займусь этим, — пробасил Один. — Донская земля очень много значит для меня, да и… — ас подмигнул Егору своим единственным глазом, — давненько я там не был. Будь спокоен, Грегориус. Все, что от тебя теперь требуется — позвать меня в нужный момент. Если сам не справишься, конечно.

— Без ритуала? — уточнил Киреев.

— Даже без намека на ритуал, — подтвердил бог. — Считай, что я уже приоткрыл дверь, ведущую из моих покоев в твой мир. Просто позовешь меня по любому из моих имен.

— Благодарю вас, Владыки, — низко поклонившись, сказал Егор. — До новой встречи.

Экраны с ликами покровителей начали, один за другим, сворачиваться. Когда погас последний из них, Киреев отошел от алтаря и шагнул к полкам, на которых у него хранились средства для ведения магической войны. В бою, который, вполне возможно, вскоре предстоял Егору, не следовало полагаться на один только жезл.

Первым делом Киреев повесил на пояс заговоренный меч. Магия магией, но иногда бывает так, что воспользоваться ею просто не успеваешь.

Потом некромант сдул пыль с ряда волшебных бомб. Изготовлять такие устройства он научился еще в Академии, но вот воспользоваться ими Кирееву не доводилось еще ни разу. Нынешней ночью они вполне могли ему пригодиться.

Подумав, Егор решил, что ради такого дела можно дать небольшую встряску своей нервной системе, приняв несколько доз различных волшебных стимуляторов. Это позволило бы ему не тратить время на произнесение заклинаний всякий раз, как в том возникнет необходимость. Направлять энергетические импульсы из мозга прямо в жезл, по нервам, пронизывающим руку волшебника.

Глава 25

Сход

Плерома…

Волшебный мир, рождающий объективную реальность и пронизывающий ее, но в то же время являющийся ее частью и порождением. Основа жизни для всех, чье существование базируется на магии, либо же связано с ней более-менее плотно. Место, где сходятся, начинаются и заканчиваются все пути.

Сила, разлитая в воздухе… Истинный мир.

Сотни, если не тысячи красивых фраз можно использовать для описания этого явления, но, чтоб постичь его суть, нужно хотя бы раз соприкоснуться с ним воочию. Впрочем, одного раза навряд ли хватит, чтобы понять, чем же является Плерома.

Субстанция, скрепляющая между собой основные детали мироздания? Спрятанная от посторонних глаз подлинная реальность? Или же параллельное измерение, посещать которое могут лишь монстры, сказочные создания, и люди, в совершенстве владеющие магией? Определенная местность во времени и пространстве? Или, возможно, весь пространственно-временной континуум в целом?

Пожалуй, наиболее полным ответом мог бы стать следующий: все вышеперечисленное, и еще многое, многое другое…

Пересекая ее пределы, маги и волшебные существа не погружаются в некий "иной слой", неподвластный органам чувств обычного человека. Напротив — они воссоздают вокруг себя доступную им истинную реальность, являющуюся куда как более живой, чем серая повседневность, наполняющая существование большинства живущих на планете людей.

Но, вместе с тем, выражение "погрузиться в Плерому" тоже соответствует реальности и очень часто употребляется.

Все обитатели Плеромы являются жителями Земли. Но не наоборот. Сотни миллиардов людей прожили отпущенное им время и скончались, так и не узнав, что совсем рядом бушует океан магических страстей.

Как не каждому человеку под силу выразить в словах свое понимание окружающего мира, так и не всякий маг способен — даже осознавая — объяснить собеседнику, что же такое Плерома. Спроси кто-нибудь Егора Киреева о ее сути — некромант, скорее всего, не смог бы дать исчерпывающего ответа. Как можно в двух словах объяснить, что такое жизнь? Или — что такое магия?

Впервые очутившись в Плероме, Егор понял — привычный мир, со всеми его красками и радостями, будет отныне казаться ему не больше, чем суррогатом истинной жизни. Только там, где ты дышишь тем же самым воздухом, которым дышали Одиссей и король Артур, где высятся прямо на городских улицах величественные и грозные замки, а в небесах кружатся тени драконов… В общем, лишь там, где все обретает свой истинный облик, можно чувствовать себя абсолютно комфортно и легко.

Киреев не раз пытался дать определение чувствам, охватывавшим его всякий раз при входе в Плерому. И пришел, в конце концов, к выводу, что больше всего это похоже на ощущения человека, к которому после долгих лет одиночества пришла взаимная любовь…

Именно там, в скрытой от глаз обывателей, пронизанной призрачным волшебным электричеством вселенной всеобъемлющей любви, предстояло свершиться последнему акту драмы под названием "Ян и Егор, или дуэль некромантов".

"Все слишком далеко зашло, — думал Киреев, прислонившись щекой к прохладному тонированному стеклу. — Подумать только: еду на битву, но до сих пор не знаю, как поступить с врагом".

Егор по-прежнему надеялся, что проблему удастся решить бескровно.

Но, прислушиваясь к голосу рассудка, понимал — он и сам практически не верит в это.

Если бы Ян в последний момент вдруг пошел на попятную и сдался Ковену, дальнейшая его участь была несколько мягче. В этом случае Грушницкого не станут уничтожать. Скорее всего, он получит пожизненный срок и будет отправлен в Германию, в мрачную темницу Иммертраум.

Вот только едва ли честолюбивый некромант так легко откажется от своих намерений. Его придется разубеждать. Силой, а не словами, к которым Ян, вероятнее всего, останется глух. И Егор Киреев вовсе не собирался играть со своим другом-противником в поддавки. Если придется драться, то драка будет жестокой и беспощадной.

"Ты сам поставил меня в такие условия, Ян, — подумал Мастер Грегориус. — Можно сказать, в угол загнал. А загнанные звери — они-то как раз и есть самые опасные".

Начав размышлять о допущенных Яном просчетах, Егор пришел к выводу, что для столь умного и коварного злодея, каким казался ему Грушницкий на протяжении всего этого адского дня, их было на удивление много.

Первое.

Домовые.

Грушницкий, уж верно, презирал "хозяюшек" настолько, что и вовсе не помнил об их существовании, когда атаковал Егора на кухне. А если и помнил — даже в мыслях не допускал, что домовой способен предпринять серьезные действия, дабы выручить попавшего в беду хозяина дома.

Конечно, освободила-то Егора Олеся, о существовании которой Ян не подозревал. Но ведь, не будь Дормидонта, Киреев мог и не докричаться до нее, погруженной в бронзовый сон.

И после седовласый некромант спокойно обсуждал с чернокнижником Ивлевым свои планы в присутствии Прокла. Даже не думая о том, что домовой может поделиться с кем-нибудь тем, что слышал. Будучи целиком уверенным, что "хозяюшко" — его безответный прислужник, собственность, раб. "Глупец, начать стоило хотя бы с того, что Прокл старше тебя раз в десять!".

Второе.

Ян не предусмотрел того, что Егор может обратиться за помощью к кому-то, кроме людей. И не стал включать этот пункт в текст проклятия. Получается, он даже не предполагал, что такое может произойти? Полностью игнорировал громаднейшую систему взаимоотношений между Темными Сущностями? Или не допускал мысли о том, что черти, демоны, вампиры и прочие нелюди согласятся помочь предотвратить трагедию человеческого города? Егор усмехнулся даже: "Как вообще можно было рассчитывать на такое?".

И третье.

Разделив свою ауру на четыре части, что были потом распределены между двумя сомнамбулами, Платоном Ивлевым и Проклом, Ян совершил, пожалуй, самый серьезный промах. Этот поступок сделал его слабее. Грушницкий больше не мог обратиться за советом к ветру, дереву, птице или зверю. До тех пор, пока к нему не вернется хотя бы одна часть энергетического ореола, Ян не сможет даже почувствовать присутствия поблизости другого мага. "На этом можно сыграть, и очень здорово, — подумал Егор. — Главное — обнаружить Грушницкого раньше, чем он начнет ритуал. Тут уж и гаджет не нужен. Мы совсем близко, хватит и моих собственных способностей".

Но почему, во имя всего проклятого, дело обстоит именно так? Неужели Ян действительно считает, что Силы Тьмы — маги, вампиры, демоны, оборотни и прочие — горячо поддержат его идею ввергнуть Ростов в пучину кровавого хаоса? Как бы кто из них ни относился к людям, подобная заваруха — это же фактически демаскировка всего Тайного мира! Кому это нужно, если даже самого гнусного тролля-людоеда гораздо больше устраивает текущее положение дел?

"Они приложили слишком много времени и сил, убеждая мир в том, что их не существует. И им вовсе не улыбается вновь оказаться в свете софитов на открытой для всеобщего обозрения арене. Грушницкий, глупец, да тебя свои же и разорвали бы в клочья за твой загон! Так что, я тебе, можно сказать, жизнь сейчас спасаю. Если, конечно, мне самому не придется тебя убить".

В нагрудном кармане загудел мобильник. Первые три звонка шли на беззвучном режиме. "Наверное, это София", — подумал Егор, доставая аппарат. В следующий миг из динамиков телефона полилась мелодия, и некромант понял, что ошибся. Такой звонок — припев из песни "Paradigma" немецкой группы Das Ich — был установлен в его сотовом для вызовов из городского штаба Ковена! "Ну надо же, какая удача!", — пронеслось в голове у Егора. Он мигом придумал, как заручиться поддержкой Высших, избежав при этом активации проклятия.

— Алло?

— Здравствуй, Егор. Это Дженнар Лагваль.

— Приветствую, князь. Да пребудет с вами Тьма.

— И тебе того же. Кажется, я слышу шум мотора. Ты куда-тто едешь? Где ты, Егор?

— Вы правы, князь, я сейчас в пути. Направляюсь в Змиевскую балку.

Трехсекундная пауза.

— Но… зачем?

— Мне нужно туда. Простите, князь, но я не могу сказать большего.

— Не юли, Грегориус! — Лагваль, похоже, начал выходить из себя. — В городе творится что-то скверное. И это связано с твоим ремеслом. Может быть, объяснишь мне, откуда в центре Ростова взялась некросомнамбула?

— Что? — делано удивился Киреев. — Сомнамбула? Я впервые слышу об этом. Позвоните Яну Грушницкому. Быть может, он в курсе…

Бабах!

Некромант выронил телефон.

— Несвятые негодники! — воскликнул за рулем черт.

Меньше, чем в километре от цели, черный джип с пошловатым названием сбил вышедшего на проезжую часть человека.

Жертва столкновения перелетела через автомобиль и шлепнулась на дорогу сзади.

Киреев, развернувшись, с ужасом наблюдал сквозь заднее стекло, как тело, разбрызгивая темные капли, катится по асфальту.

— Черт бы побрал это все! — Горри ударил по тормозам. Машина завизжала, завиляла и остановилась.

— Назад! — скомандовал Егор, пытаясь нащупать на полу джипа свой телефон. Это удалось довольно быстро. Звонок Лагваля оказался сброшен, но Киреев очень надеялся, что князь сумеет сделать нужные выводы из уже прозвучавших слов. На улицах Ростова появилась нежить, а главный городской некромант едет к месту массового захоронения, не желая раскрыть причин… Это ли не повод задуматься?

Черт сдал назад и подъехал к распростертому на асфальте человеку. Некромант выскочил из машины и замер над телом. В следующую секунду к нему присоединился Горри.

— Блин, да как же это? — растерянно пробормотал черт. — Откуда он тут взялся? Пьяный, что ли?

— Меньше надо пиво с уголовниками пить, — Егор, несмотря на остроту ситуации, в которую они попали, нашел в себе силы сострить.

— При чем тут пиво?! — взорвался Горри. — Да с моим метаболизмом даже бутылка водки в одно лицо ни черта не значит! Как он там? Живой?

Некромант простер ладони над пострадавшим, сканируя ауру.

— Нет, — сказал он через полторы секунды, повернувшись к рогатому водителю. — Этот человек мертв.

— Вот же ж гадство-то, а! — Горри с размаху хлопнул себя ладонями по коленям. — Что же делать-то теперь, а?

— Да не переживай ты так, — Егор достал магический жезл. — Он давно умер. Мой отец еще не родился, а этот мужчина уже кормил червей.

— Это как? — черт осовело вытаращился на некроманта. — Слушай, да ты же меня разыгрываешь!

— Нет, — покачал головой Егор, направляя жезл на лежащего у его ног человека. — Это зомби. Мы опоздали. Грушницкий уже начал воскрешение…

— Плоооть! — словно в подтверждение его слов, мертвец ощерился и заскреб руками по земле, пытаясь дотянуться до ноги некроманта. Егор выстрелил зеленым лучом ему в грудь. Труп, застонав, рассыпался кучей черного праха, которую тут же разметал ветер.

— Ну ни фига себе! — возопил черт. — Когда это он успел? Двенадцати же еще нет!

— Догадываюсь, как это могло произойти, — не убирая жезла, Киреев двинулся к обочине. — Браво, маэстро Ян. Вы обскакали меня по всем статьям. Нам только и осталось, что схлестнуться в поединке.

Мысли волшебника в этот миг вернулись к недавнему кухонному диалогу.

"— Егор, — сказала Олеся, — ты сможешь определить, где и когда начнется прорыв?

— Если это произойдет достаточно близко — смогу, — кивнул некромант. — Для того чтобы поднять большое количество мертвецов, Яну придется задействовать очень много энергии. Я должен это почувствовать. Возможно, мне станет дурно в этот момент, или возникнут какие-нибудь… видения".

Видения. Галлюцинации. Сны… Это случилось даже раньше, чем сам Грушницкий открылся ему. В ночь с субботы на воскресенье, в квартире рыжей красавицы по имени София.

В течение минуты Егор воссоздал в сознании схему наиболее вероятных действий Грушницкого. Да каких, к Дьяволу, "наиболее вероятных"?! Теперь же видно, что именно так оно и было!

Стоило уделить более пристальное внимание крошечной зацепке, что содержалась в сводке, полученной от домового Прокла. Сразу после ночного воскрешения Ян Грушницкий и "дед Платон" покинули дом, чтобы вернуться через несколько часов…

Он ведь даже не попытался предположить, где они были и чем занимались в ту ночь. Все время ориентировался на произнесенные в будущем времени слова Яна:

"Когда я закончу, то вернусь за тобой. Ты станешь моей правой рукой, независимо от того, хочешь того или нет".

Геката, да разве нужно быть великим мудрецом, чтобы понять: фраза "Когда я закончу" вовсе не означает "Я еще не начал"?

Янова "подстраховка", как оказалось, имела еще на один уровень больше. Он предвидел, что Киреев может взбрыкнуть, хоть и выглядел донельзя удивленным, когда это произошло. А потому — все сделал заранее. Да и сегодня выжидал целый день — должно быть, с целью удостовериться, что его замыслам ничто не угрожает.

— Браво, Ян, — повторил Егор, вглядываясь в залитое фиолетовой темнотой пространство Змиевской балки.

Позавчера Грушницкий, пользуясь поддержкой старого колдуна, вдохнул в местных мертвецов жизнь, но не стал поднимать их из гигантской братской могилы. Трупы пролежали в земле еще почти двое суток, и лишь сегодня Ян окончательно "расконсервировал" их, чтобы направить на город.

Он мог сделать это в любой момент, но выбрал, все же, позднюю ночь. "Что ж, это очень хорошо, — подумал некромант. — Мы прибыли почти вовремя.

Предотвратить подъем уже не получится. Теперь нужно отбить атаку.

"Даже хорошо, что нам подвернулся этот одинокий кадавр, — подумал Егор, оглянувшись на дорогу. — Иначе, как собирались, приехали бы к мемориалу и упустили основную массу нападающих".

Сердце начал грызть мерзкий червячок сомнения. Если помешать Яну осуществить массовое воскрешение они еще могли и втроем, то вот разгромить такое количество мертвецов…

Через несколько секунд Киреев, вздохнув, решил, что задумываться об этом не стоит. Сложить голову в бою против мертвой орды, или пасть бесславной жертвой "дружеского проклятия", попытавшись в последний миг призвать кого-то на помощь…

Можно сказать, что выбора у него и не было. Но первый вариант почему-то привлекал немного больше.

Внезапно высоко в небесах сверкнула молния.

Над городом прогремел гром.

Спустя мгновение небесная твердь разверзлась, выпуская на свободу знаменитый ростовский летний ливень…

— Вот они! — закричал Киреев, указывая вперед. Внизу, в ложбине, метрах в ста от места, где стояли они с Горри, заколыхалась сплошная серая масса, в которой, сквозь дождевые струи, хоть и с трудом, но можно было различить отдельные фигуры. Поблескивали эктоплазменные огоньки тысяч мертвых глаз.

Судя по концентрации кадавров, Ян решил всем скопом пустить их в направлении городского центра. Дождь был ему только на руку в деле разорения жилых кварталов, до которых трупам оставалось двигаться не так уж долго. "Интересно, это случайность, или тоже Грушницкий подстроил? — подумалось Егору. — Хотя, теперь-то уж какая разница?".

— В машину! — крикнул Киреев черту и первым побежал по направлению к "Паджеро". — Подъедем чуть поближе, а после — прыгаем с проезжей части вниз и атакуем! — некромант запрыгнул на пассажирское сидение и с ходу принялся копаться в колдовском мешке. — Олеся, держи! — Егор передал назад железный шар на цепи.

"Прямо как в японских мультфильмах, — усмехнулся Егор, представив, как их компания выглядит со стороны. — Присутствует даже маленькая девочка с холодным оружием".

Три черных силуэта на мокрой земле, под проливным дождем. Напротив неуклонно приближающейся ползучей серой стены, в авангарде которой острое зрение Темных Сущностей уже различало трухлявые ребра и осклизлые черепа.

А за спинами кадавров Егор чувствовал присутствие Яна Грушницкого. Взбунтовавшийся некромант не вел свою армию — он гнал ее перед собой. И лишь количество защитников города мешало назвать змиевское ополчение пушечным мясом.

Всего-то трое. Маг, черт, и маленькая мертвая девочка против почти тридцати тысяч оживших трупов…

Похоже, это был безнадежный бой. И все-таки, ему надлежало состояться.

Во снах, которые Киреев видел в течение предшествовавшего этой встрече времени, количество мертвецов, конечно, было преувеличено. Подсознание мага, уловив нехорошие колебания, не смогло сразу интерпретировать их наиболее точным образом. Это происходило постепенно — в последнем сне зомби уже были голыми, а Егор бился не в одиночку.

Их, конечно, не пятьдесят тысяч…

Но и не сто пятьдесят, как было недавно в Уманске. Так ведь даже и там, чтоб уничтожить всех обитателей кладбища разом, Егору пришлось сперва установить ловушку. Нынешней ночью придется полагаться исключительно на собственные силы, да прихваченный из дома запас волшебного оружия. Большой, но не бесконечный запас…

"Выстоим ли?".

Эта мысль билась сейчас в голове каждого из троих. Олесю и Горри надвигавшиеся мертвецы не стали бы воспринимать как свою еду, но ведь отрядами трупов управляет сейчас воля Яна Грушницкого. А значит, если черт и упырица атакуют их, зомби будут обороняться.

"Я всего лишь черт, — с грустью подумал Горри, глядя на приближавшийся серый вал, — а тут не справился бы и десяток дьяволов. И не в том дело, что эта ходячая падаль реально сильнее. Просто ее слишком много".

"Эх, плакало, наверное, мое трехсотлетие, — думала в это же время Олеся. — С другой стороны, осталось лишь несколько месяцев. Но все же, обидно будет умереть, не дотянув до круглой даты".

И все-таки, они не проиграли. Сумели выбрать верное направление и прибыли раньше, чем случилось непоправимое.

В центре, чуть впереди — Егор Киреев. Правая рука некроманта сжимает магический жезл. Пальцы левой барабанят по рукояти меча.

Справа от него стояла Олеся. Железный шар покачивался на цепи в ее руках, готовый в любой момент превратиться в жестокий гибельный вихрь.

А слева от некроманта переминался с ноги на ногу черт, способный обернуться вихрем сам. Но в дополнение к естественным умениям у Горри было кое-что еще. Золотые браслеты, которые бармен носил на запястьях, оказались не простыми украшениями, а боевыми артефактами, генерирующими багровые энергетические хлысты. Вероятнее всего, принцип их действия был схож с тем, как были устроены лазерные мечи космических рыцарей из популярного телесериала. Взглянув на оружие напарника Егор одобрительно хмыкнул — такими плетками мертвую плоть рубить даже удобнее, чем уничтожать зомби традиционным способом.

Мысли Киреева на минутку вернулись к давешнему трупу, сбитому Горри на трассе. "Его же словно сама Судьба нам ниспослала, — подумал некромант. — Кто, интересно, это был? Самый ловкий из мертвецов, или разведчик Янова воинства? Благодаря ему, мы теперь сможем если не остановить, то хотя бы задержать эту орду. Надеюсь, Лагваль не пропустил мимо ушей мои намеки".

Киреев снова посмотрел на мертвецов. "Стоит ли ждать, пока они подберутся к нам совсем близко? Зомби пока не видят нас, а из-за дождя, возможно, даже не чуют. Так почему бы не провернуть внезапную атаку? Точно. Так и сделаю".

— Вперед! — выкрикнул некромант и первым помчался навстречу мертвому воинству, набирая все большую скорость…

Глава 25

Тайная битва

Но прежде, чем с разгону врубиться в первые ряды личной армии Грушницкого, Киреев должен был скрыть все происходящее в ложбине от посторонних глаз. Сам Грушницкий, как понял Егор, делать этого не стал. Мертвецы были прекрасно видны во всеобщей реальности. Еще бы — Ян ведь и не нуждался в эффекте неожиданности. Напротив, он стремился представлять собой как можно более явную угрозу для города. Так, чтобы уже через несколько часов можно было звонить мэру и губернатору, с целью продиктовать им свои условия.

Егор не мог, конечно, судить за всех. Но ему почему-то казалось, что столь масштабная демаскировка не входит в планы кого-либо из высших иерархов Ковена.

Поэтому еще на бегу он возвел над ложбиной здоровенный защитный купол, надежно скрывший под собой и армию мертвецов и троицу защитников Ростова. В миг, когда Киреев воссоздал Плерому, "косуха" его превратилась в сверкающий панцирь.

Поскольку площадь охваченной территории была весьма обширной, эта операция отняла у некроманта достаточно много сил. Но и в случае, если бы Ян Грушницкий теперь захотел развеять защиту, командиру армии мертвецов пришлось бы существенно ослабить контроль над своими гниющими бойцами.

Большинство мертвых "солдат" были обычными скелетами. В отличие от уманских "казаков-разбойников", они еще не успели попробовать свежего мясца. Не успели нарастить на своих костях ни грамма плоти. И это должно было значительно облегчить Егору и его команде операцию по их уничтожению.

Но численный перевес костяных врагов все еще висел угрозой уничтожения над самим Темным отрядом.

Егор пустил через жезл целый пучок разрушающих лучей, одновременно выхватывая меч. По клинку ползали зеленоватые молнии — того же рода, что и та магия, которой некроманты уничтожают мертвецов.

Сразу двадцать скелетов замерли и истлели, осыпавшись кучками пепла в мокрую траву.

Киреев ворвался в образовавшийся в костяной стене проем, яростно размахивая клинком. Брызнули в разные стороны осколки костей и срубленные с тонких шей черепа. Порой полоска стали ненадолго застревала в телах врагов. Ведь были здесь не только скелеты — части своих мертвых слуг Грушницкий подарил-таки более-менее приличную "мышечную массу". У некоторых были даже голосовые связки.

— Плоооть! — дружно взвыли они, почуяв совсем рядом присутствие человека.

Киреев ответил трупам словом, отчасти сходным по звучанию, а если вдуматься — и по значению тоже близким. Но смысл в свое восклицание некромант вложил совершенно иной.

Удар. Еще удар. Хруст. Треск. Зеленая вспышка. Жалобный вой тех, кто не погиб, но пострадал от нее.

Шорох сотен тянущихся к вожделенной человеческой плоти костяных рук.

Или это шум дождя?

Неважно.

Чуть поодаль в толпу мертвецов ввинтился Горри. Краем глаза Егор заметил, как сверкнули слева от него волшебные плети. Ими черт принялся шинковать вопящих зомби и безмолвные ходячие скелеты в самый настоящий салат. Будто с газонокосилкой явился он воспрепятствовать параду смерти. Целый фонтан костей и ошметков гнилого мяса взметнулся вверх над потерявшими стройность передними рядами воинства мертвецов.

На несколько секунд взгляды мага и черта встретились. Горри подмигнул. Егор, улыбнувшись, кивнул в ответ. Похоже, рогатый, наконец, обрел то, к чему стремился весь сегодняшний день, и теперь наслаждался этим, не думая о том, чем все может закончиться.

Справа за дело взялась Олеся. Раскрутив цепь, она опутала ею ногу одного из зомби, после чего активизировала возможности своего тела на полную мощь. Олеся ведь только с виду была маленькой и хрупкой. Внутри ее дремала невероятная физическая сила. Киреев при их первой встрече не сразу вспомнил, что внешность часто бывает обманчива. И особенно часто — когда имеешь дело с нелюдями. За что едва не поплатился жизнью.

Нерасторопный мертвец выполнял теперь функцию снаряда, которым упырица крушила черепа, ребра и позвоночники окружавших ее скелетов. Так было гораздо эффективнее, чем орудовать одним лишь шаром. А когда у пойманного зомби оторвалась голень, Олеся подцепила нового "червячка" и продолжила расшвыривать остальных.

"Эх, молодец девчонка!", — подумалось Егору. Следующая мысль была совершенно неуместной для текущей ситуации: "А ведь такое утверждение — чистейшей воды оксюморон".

Удар.

Еще удар.

Хруст.

Треск.

Вой.

Вспышка.

Щелчок энергетического бича.

Гудение вращающейся натянутой цепи.

В самом начале боя, всего за несколько минут, некромант, упырица и черт уничтожили, по приблизительным подсчетам Киреева, около трехсот пятидесяти мертвецов.

А сами при этом не получили ни царапины.

Мертвецы, к тому же, пока уделяли им не слишком много внимания. Да, воскрешенная орда хотела жрать, но ведь ее толкал вперед разум некроманта. Поэтому трупы, хоть и скалили зубы, вопя свое излюбленное "Плоть!", почти не нападали даже на Киреева.

"Отлично! — подумал Егор, срубая мечом очередной десяток скелетов. — Они еще не успели поесть и набраться сил. Не успели расползтись по переулкам и дворам. А Грушницкий вынужден тратить немалую часть своих сил и внимания на то, чтоб удерживать войско в повиновении. Если дело и дальше идти будет так, мы, пожалуй, доживем до утра…".

В миг, когда на передовой завязалась драка, Ян Грушницкий остолбенел.

Кто? Как? Зачем?

Первая мысль была о Светлых магах. Да, Сущности из Ковена Малаха могли каким-то образом прознать о его планах и начать в Змиевской балке контроперацию.

Но уже через несколько минут некромант понял — в таком случае дело не ограничилось бы формированием над ложбиной маскировочного полога. Сразу ударила бы тяжелая магическая артиллерия: потоки пламени, ледяные глыбы с небес, призванные боевые големы… И метили бы Светлые не в толпу скелетов и зомби, а в их "военачальника", одновременно с жизнью которого оборвалось бы и существование "солдат".

Свои же? Тем более, с чего вдруг? Он же старается ради общего блага, делает первый шаг в грядущем победном шествии Тьмы по всей Земле!

Да и опять же — надумай кто-то из Темных встать на его пути, они не стали бы нападать на мертвых. А сразу возникли рядом с самим Грушницким, чтоб попытаться образумить его, или же нейтрализовать, дабы позднее предать суду…

Но ведь даже среди Темных о затее Яна не знал никто, кроме…

Егора Киреева.

"Не может быть! — полыхнуло в мозгу. — Не мог он освободиться! Проклятие Истинного Горя, чары на дверях и окнах дома, уроборосы… Этого должно было хватить, чтоб исключить его активные действия и всякую помощь со стороны. Но, если не он, то кто? Я должен проверить…".

Грушницкий имел такую возможность, даже стоя за спинами тысяч мертвецов. Ведь каждый из них был сейчас в некотором роде его продолжением: пальцем, ухом, или же глазом. Взглянув на мир эктоплазменными глазами покойников, что шли в самых первых рядах, Грушницкий остолбенел во второй раз.

Ибо, во-первых, выяснилось, что на его слуг действительно напал не кто иной, как Егор Киреев.

А во-вторых — на стороне однокашника сражались такие существа, которых Ян даже представить себе не мог защищающими людские интересы. И если упырицу, принадлежащую к миру мертвых, Киреев еще мог подчинить себе при помощи некромагии, то… как насчет рогатого, дамы и господа?

"Что-то я не припомню за Киреевым таких познаний в демонологии и контроле, что позволили бы ему поработить черта. Или рогатый пошел к Егору в услужение в обмен на душу? Нет, нет, не происходят эти вещи так быстро!".

А это значило, что те, кого принято считать одними из самых хитрых и злобных обитателей Темной стороны, добровольно пришли на помощь некроманту, вставшему на защиту человеческого города…

"Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Проклятие, говоришь? Так он и не стал посвящать в суть дела никого из людей. Стоило, наверное, предусмотреть и такой вариант… Да, но как же я мог! Мы ведь все Темные! Мы есть сама Тьма! Неужели же я — единственный, кого по-настоящему гнетет эта вековая, тысячелетняя несправедливость?! Вот, значит, почему не откликнулись на зов некросомнамбулы. Их уже давно вывели из строя. И еще — понятно теперь, для кого шпионил этот мудила Прокл".

Домовые. Об этом тоже стоило бы позаботиться. Ведь у Егора есть… этот, как его… Дормидонт. Освободить хозяина от уроборосов эта мелкая шелупонь не смогла бы, но вот смотаться за подмогой — вполне. "Эх, Егорка, знал бы я раньше, что у тебя есть такие друзья…".

Хоть ничего фатального пока и не случилось, увиденного и осознанного Яну хватило, чтоб враз утратить волю к дальнейшим действиям. Была попрана его вера. Дало трещину его понимание истинной сути Темного пути…

Грушницкий всю жизнь полагал, что, говоря о неких законах мирового равновесия, необходимости соблюдения соглашений, и терпимости по отношению к людям, подобные ему всего лишь умело притворяются. Чтобы даже среди своих, даже намеком не выдать своих реальных помыслов. "Каждый должен сам догадаться об этом, — подумал однажды Ян. — А догадавшись — продолжать притворство, вести все ту же прежнюю игру".

Именно это, как казалось Грушницкому, и произошло однажды с ним самим. Поэтому он, бывший уверенным в том, что и прочие Темные думают точно так же, не сомневался и в их одобрении его идеи захватить Ростов.

Она созрела много месяцев назад, но Ян не стал рассказывать о ней никому из братьев или сестер во Тьме. Все с той же целью — не допустить утечки информации на противоположную сторону. "Мой поступок просто станет сигналом к действию для всех остальных", — думал некромант.

И вот, совсем незадолго до старта своей кампании, Ян Грушницкий совершил просчет, открывшись своему лучшему другу, некроманту Егору Кирееву. Тому самому, что в настоящий момент пытался перечеркнуть его замыслы.

Киреев не дурак — призвал на подмогу нелюдей, чтобы не спровоцировать исполнения проклятия. Но, раз уж помочь согласились эти — что сказали бы остальные? Те, кто даже в далеком прошлом не причинял людям зла в иных случаях, кроме как в порядке самообороны.

"Выходит, я ошибался?! И поведение Темных — не наша великая тайна, а всего-навсего осознанная необходимость?!".

Еще не убедившись в этом, а всего лишь предположив, Ян Грушницкий почувствовал себя настолько скверно, что перестал командовать наступление. Усевшись на первый попавшийся валун, некромант вперил взгляд в мокрую землю и начал размышлять над своими ошибками. А также над тем, как ему отвертеться от последствий содеянного.

Лишенные стимула к дальнейшим действиям, мертвецы сосредоточились на мясе, присутствовавшем в пределах досягаемости. Напасть на погрузившегося в горестные раздумья Яна им не позволял встроенный в заклятие воскрешения запрет. Поэтому Егор Киреев из обычного "съедобного препятствия" превратился теперь в объект, дотянуться до которого стремились все двадцать с лишним тысяч мертвецов. В ложбине образовалась чудовищная давка. Скелеты и зомби нечаянно отрывали друг другу головы и конечности, стараясь как можно быстрее очутиться рядом с источающим дивный аромат человеком. Горри и Олесю они воспринимали всего лишь как конкурентов в борьбе за эту добычу.

А конкурентов надлежало уничтожить…

Егор и его компаньоны даже заподозрить не могли, что моральная победа над главным врагом уже одержана, благодаря одному лишь факту их появления в Змиевской балке. Поэтому утроенное рвение, с которым вдруг принялись бросаться на них кадавры, некромант, упырица и черт приняли за результат действий Грушницкого.

"Ага, он почуял нас! — подумал Егор, которому приходилось теперь вертеться настоящим волчком, чтоб с прежним успехом отбивать наскоки жаждущих угоститься его мясцом покойников. — Что же ты, Яник, забыл о своем обещании? Не хочешь больше оставлять в живых единственного друга, с которым хотел разделить эту власть? Ну что ж… Значит, теперь и я не имею перед тобой никаких моральных обязательств".

— Эге-гей! — воскликнул Киреев, сокрушая новый десяток врагов. — Руби веселей!

Он больше не ограничивался применением в бою меча и жезла. Срывая с пояса глиняные кувшинчики магических бомб, Егор активировал их и зашвыривал далеко в толпу мертвецов. Взрыв каждого такого снаряда был равносилен производил тот же эффект, как если бы некромант поливал врагов волшебными лучами из жезла, вращаясь на одном месте. Бомбы уничтожали покойников в количестве пяти-шести десятков за раз.

Но, несмотря на это, врагов по-прежнему оставалось несколько тысяч. И натиск их становился все яростнее.

Скоро некроманту пришлось начать отступление. В результате он оказался на знакомом холме, который прежде несколько раз видел во сне. "Вот оно, сбывается, — мрачно усмехнувшись, подумал Егор. — И сны, и гадание Софии… Правда, последнее — еще не до конца".

Только сейчас Киреев заметил, что трупы не обороняются, а нападают. Причем основной их мишенью являлся как раз он сам, хотя любой более-менее опытный стратег постарался бы первым делом уничтожить черта, представлявшего, все же, несколько более серьезную угрозу, чем некромант.

Но и в этот миг Егор не понял, что же на самом деле происходит. Он лишь сильнее уверился в том, что Ян Грушницкий для него теперь — не сбившийся с пути друг, которому нужно вправить мозги, а заклятый враг, и церемониться с ним не стоит.

Но прежде, чем совершить расправу над супостатом, следовало до него добраться…

А отражать атаки мертвецов становилось все труднее и труднее. И это касалось не только Егора Киреева.

Горри израсходовал запас энергии в своих боевых браслетах. Поскольку иного оружия черт с собой не взял, ему пришлось прибегнуть к трансформации. Сначала бармен перекинулся в громадного черного волка, но тут же выяснилось, что терзать мертвую плоть зубами — далеко не лучший способ бороться с целой армией зомби. Поэтому Горри вновь сменил облик, превратившись в круторогого черного барашка. И принялся расшвыривать скелеты и трупы, вовсю орудуя рогами и копытами.

Нелегко приходилось и Олесе. Вскоре эффект от ее участия в битве существенно снизился. Один из мертвецов, в момент, когда лодыжку его опутала цепь, схватился за одного из соседей. Тот — еще за одного, и так до тех пор, покуда их совокупная сила не превысила физические возможности Олеси. Оружие выскользнуло из руки трехсотлетней девочки и потерялось в переплетении разложившихся тел. Упырице не осталось ничего, кроме как, приняв вид летучей мыши, подняться над схваткой. Теперь она могла время от времени вонзить когти в череп какого-нибудь зазевавшегося зомби и, подняв врага на несколько метров в воздух, швырнуть его в группу скелетов. Но толку от таких действий было гораздо меньше, чем от привычной тактики упырицы.

Киреев понял, что дело движется к поражению. И не столь уж медленно. Все чаще зубы покойников клацали прямо перед его лицом. Все чаще приходилось обрубать костяные руки, ухватившие некроманта за джинсы. Ноги вообще были сейчас самым слабым его местом. Магическая броня, в которую превратилась "косуха" Киреева, мгновенно уничтожала любого мертвеца, который к ней прикасался, но ведь штаны-то были самыми обычными! Кто-то из трупов даже изловчился куснуть Егора за икру. К счастью, никакого "вируса смерти", что превращал бы укушенного в зомби, в природе не существовало.

"Но если так продолжится еще хотя бы минут пятнадцать, все будет кончено, — подумал Егор, размахивая мечом уже почти из последних сил. — Я даже не успею плюнуть Грушницкому в его надменную морду. Кажется, пора достать из рукава козырного туза. То бишь, призвать великого бога Одина".

Раскидав ближайших противников, Киреев поднял правую руку и громко закричал:

— Вод…

Закончить ему не дали. Сразу два зомби, высоко подпрыгнув, набросились на Егора сзади и повалили его на землю. Последний слог имени Владыки так и не был произнесен. Подмога не пришла.

Энергия волшебного панциря исторгла из нападавших их послежизнь, но два тяжелых куска мертвой плоти так и остались лежать на Егоре сверху. К ним присоединялись все новые покойники, уже не осознававшие, что же, собственно, происходит. Возникшая на вершине холма давка не позволяла им вцепиться в некроманта зубами, но из-за нее же он мог вот-вот задохнуться или же быть превращенным в кровавое месиво.

— Не-е-е-е-ет! — проблеял, увидев это, черный баран Горри. Летучая мышь бессильно металась над холмом, где погибал ее друг.

В следующий миг тела мертвецов окончательно скрыли Егора от глаз товарищей.

Глава 26

Конец чародея

Вдавленный в жидкую грязь, Киреев не мог ни пошевелиться, ни закричать. Жезл его теперь был абсолютно бесполезен, а меч — тот и вовсе съехал по скользкому склону вниз. Один лишь панцирь продолжал свою работу, но в таком положение это было скорее минусом, чем преимуществом. Скапливающиеся сверху трупы давили на Егора все сильнее. Скоро он почувствовал, что начинает терять сознание. "Сложно измыслить для некроманта более глупую смерть, чем эта", — успел подумать Егор перед тем, как…

Перед тем, как давление вдруг начало уменьшаться.

Будто бы целая бригада чертей, вооруженных вилами, поддевала громоздящиеся на Кирееве трупы и скидывала их вниз. "А может, Горри и впрямь изловчился как-нибудь, да и кликнул на подмогу своих?" — подумал Егор.

Но эта догадка оказалась неверной. Через несколько минут Киреев почувствовал себя достаточно свободно, чтобы встать. Упершись руками в землю, Егор сбросил с себя последних покойников и поднялся. Тут же он увидел, что избавиться от основной части мертвого груза ему помог не кто иной, как…

Хранитель Северного погоста, Костяной Хозяин Северкласт.

Почти трехметровый скелет стоял на вершине рядом с Егором, нанося своими многочисленными руками удары копошившимся вокруг солдатам Яна Грушницкого. Время от времени Северкласт пинал кого-нибудь из них ногами — с такой силой, что разлетались на куски не только скелеты, а даже и зомби.

Поведение воскрешенных Яном жертв нацизма становилось все менее агрессивным. Присутствие Северкласта, хоть он и не был непосредственным "начальником" именно этих мертвецов, оказывало на них сдерживающее воздействие. Даже на Егора почти никто не пытался теперь напасть. А тем, кто все-таки делал это, хватало пинка в область таза, чтоб развалиться на части.

Отшвырнув нескольких наиболее шустрых врагов, Киреев подобрал жезл и огляделся. То, что он увидел, наполнило душу некроманта лучистой радостью. Куда бы он ни бросил взгляд, всюду над толпами мертвецов возвышались жутковатые фигуры Костяных Хозяев. Покровители всех девяти ростовских кладбищ явились этой ночью в Змиевскую балку, чтобы не допустить заражения города коричневой чумой смерти. Но… как это стало возможным?

— Северкласт, — сказал Егор, приблизившись к костяному гиганту, — как вы здесь оказались?

— Ты же взял с нас клятву, — повернувшись к нему, промолвил Хранитель. — Вот мы и пришли. Клятва стала связующей нитью, что помогла нам определить место. Для нас важен покой на всей территории города, а не только на наших участках.

"Вот это да! — восхищенно подумал Киреев. — Опять неточность в формулировке сыграла мне на руку. Только теперь — уже собственная. Я-то просил Хозяев присмотреть как раз за собственными владениями, и даже в мыслях не держал, что они пойдут за мной всюду, где бы ни началась заваруха".

Съехав по склону вниз, Егор отыскал свой меч. Поднял оружие высоко вверх и некоторое время подержал под струями дождя, чтоб смыть налипшие на клинок грязь и мертвечину.

— Горри! Олеся! Где вы? — закричал он, озираясь по сторонам. Взгляд то и дело натыкался на разрозненные кучки скелетов и зомби. Покойники бессмысленно слонялись из стороны в сторону, или же вовсе топтались на месте, покорно ожидая гибели от рук и ног Костяных Хозяев.

— Я здесь! — из-за холма выбежал сияющий черт. — Не так уж все плохо в этом мире, верно?

— Точно, — усмехнулся Егор. — Хотя, еще десять минут назад я думал, что хуже быть не может. Грушницкого не видел?

— Я видела, — пискнула, присев на правое плечо Егора, Олеся. — Он там, — мышка махнула крылом в западном направлении.

— И не пытается сбежать? — уточнил Киреев.

— Совсем. Сидит на камне, будто прирос к нему.

— Ну что ж, — хмыкнул Егор. — Пойдемте, поинтересуемся, как у него дела.

Вложив меч в ножны, он зашагал на запад. Рядом походкой пирата из советского мультфильма "Остров сокровищ" шел Горри.

— Ну, здравствуй, Ян, — скрестив руки на груди, Егор остановился напротив несостоявшегося "черного властелина". — Как настроение? Может, поделишься со старым другом своими планами на будущее?

По левую руку от Киреева стоял Горри. Черт принял агрессивную позу, время от времени стукая кулаком по ладони.

Олеся, спрыгнув с плеча некроманта, приняла человеческий облик и приземлилась справа.

Грушницкий ничего не ответил. Он выглядел так, точно был погружен в гипнотический транс: отрешенно смотрел сквозь Егора и что-то беззвучно бормотал себе под нос. "Да что это с ним?", — удивленно подумал Киреев. — Поганок, что ли, объелся?".

— Мастер, а ведь он, похоже, зачарован, — произнесла Олеся. Чтобы проверить свою догадку, она подскочила к седовласому некроманту и ощерила клыки прямо перед его лицом. Ян даже не моргнул.

"Значит, все это провернул, используя его, кто-то другой! — пронеслось в голове у Киреева. — Выходит, мой друг ни в чем не виноват?".

— Ян, ты меня слышишь? — негромко произнес Егор.

Вновь тишина в ответ.

— Грушницкий, цапни виверна тебя за задницу! — Егор шагнул к Яну и помахал ладонью у него перед глазами.

Никакой реакции.

— Да что ты будешь делать? — Киреев выхватил жезл и легонько стукнул им Яна по голове.

Грушницкий вздрогнул, стряхнул оцепенение и поднял на Киреева безразличный взгляд. Но заговорил Ян лишь спустя полминуты. Будто не сразу узнал Егора.

— А, это ты, — голосом "вмазавшегося" наркомана произнес он. — Что ж, присаживайся. Поговорим.

Находившихся рядом нелюдей Ян будто бы и вовсе не заметил.

— Вот ведь, как я вляпался-то, а, — сказал Грушницкий, когда Егор сел на камень слева от него.

— Это уж точно, — хмыкнул Киреев, с удовольствием наблюдая за тем, как Хранители кладбищ втаптывают в грязь последних мертвецов Грушницкого. — Но… тебя ведь заставили, верно? — с надеждой в голосе спросил Егор.

— Заставили? — Ян резко повернулся к нему. — Да ты в своем ли уме? Это кто, по-твоему, смог бы меня заставить? Нет, дружище, все, что ты видел — моих рук дело! И моего ума, — Грушницкий постучал себя пальцем по темечку.

— Гордишься, да?

— А почему бы и нет? — к Яну постепенно возвращались эмоции. — Есть ведь, чем гордиться. Я не сидел на жопе ровно, как некоторые. Я думал! Я действовал! Покажи мне хоть одного Темного, который сделал что-то подобное! — Ян приосанился, точно победа в только что отшумевшей битве осталась за ним.

— Показать — не покажу, — вздохнув, промолвил Егор. — Но было их много таких. И тех, кто сделал, и тех, кто лишь пытался. До сегодняшнего дня никто не дожил. Все сгинули.

Надменное выражение сползло с лица Грушницкого. Седой некромант окинул взглядом ложбину, в которой погибали остатки его казавшейся непобедимой армии. Смерть уничтожала смерть. Тьма восстала против Тьмы. Пока что происходящее было выше разумения Яна Грушницкого.

— Нечем тебе гордиться, Ян, — поставил последнюю точку в споре Киреев. — Ты же облажался.

— Тоже верно, — кивнул Грушницкий. — Из-за тебя все. Козел. Я такое дело провернул — считай, что в одиночку — а ты явился сюда и все испортил! Ну кто тебя звал-то, а? — было похоже, что Ян сейчас или разрыдается или бросится на Киреева с кулаками.

— Ты сам и звал, — усмехнулся Егор. — Забыл уже? "Ты станешь моей правой рукой, независимо от того, хочешь или нет". Вот я и пришел. Скучновато мне, понимаешь ли, стало, на полу под столом валяться. Кликнул домового, да и освободился. А за "козла" ты ответишь.

— Отвечу, не беспокойся, — Ян взглянул на спутников Киреева. — Только ты мне сначала расскажи, как они, — Грушницкий кивнул на упырицу с чертом, — согласились тебе помогать.

— А что вас, собственно, удивляет, любезный? — Горри, осклабившись, подошел поближе. — Неужели вы думали, что мне или кому-либо из моих коллег будет приятно наблюдать, как город захлебывается в крови?

— Да, именно так я и думал, — на полном серьезе произнес Ян. — И продолжаю придерживаться своего мнения, даже несмотря на то, что вижу тебя перед собой. Предатель — не столь уж редкий зверь, так стоит ли удивляться их появлению среди чертей или упырей?

— Эх, Ян, Ян, Ян, — Егор Киреев с трудом сдерживал смех. — После того, что сегодня было, я не ждал от тебя такой наивности. Это ведь ты — предатель, а не кто-то из нас троих.

— Нет, ты! Я не сходил с Темного пути! — вскочил Грушницкий. Выглядел он при этом так, словно его оскорбили в самых искренних чувствах. Сыграть такое настолько убедительно было невозможно. Похоже, Ян ни секунды не сомневался в своей правоте.

— Что ж, может и не сходил, — согласился Егор. — Только, видно, шел ты по нему с закрытыми глазами. — Выходит, что у нас троих — одна Тьма, а у тебя — другая. Собственного изготовления.

— Ну как же это может быть?! — чуть не плача, воскликнул Ян. — Да разве ж суть Темного дела — в том, чтобы стоять на страже людского покоя? Ладно там, вы, но Костяные Хозяева! Я до сих пор поверить не могу!

— Хранители Кладбищ не принадлежат ни Свету, ни Тьме, — проговорил Егор. — Они следят за равновесием в некросфере и выходят на арену лишь когда чувствуют, что оно нарушилось. Именно твоя эскапада, Ян, заставила их сегодня покинуть погосты. Ну почему я должен втолковывать тебе прописные истины? Тебе — всегда бывшему лучшим некромантом, чем я сам.

Гигантские скелеты, о которых шла сейчас речь, завершили зачистку ложбины от мертвецов и теперь неторопливо двигались к камню, ставшему местом выяснения отношений двух некромантов. Вполне возможно, Хранители намеревались покончить и с зачинщиком творившегося здесь только что безобразия. Но Ян не смотрел в их сторону.

— Унизить хочешь? — глухо проговорил он, исподлобья, с ненавистью во взоре, взглянув на Киреева. — Не выйдет! Сейчас я отвечу за "козла", Егорка. Мало не покажется!

— Этот человек нарушил законы некросферы, — первым к компании Темных подошел Хранитель Северкласт. — Если нужно, мы можем его уничтожить.

— Ну что, скормишь меня им? — издевательски скалясь, вопросил Грушницкий. — Или попробуешь разобраться сам? Не разочаровывай меня, Киреев. Я знаю, что ты, хоть и козел, но не трус. Неужели я заблуждался все это время?

— Не нужно, Северкласт, — сказал, вставая, Егор. — Кажется, мне только что бросили вызов. Если, конечно, это не простое трамвайное хамство.

— Да где ж ты увидел здесь трамвай, дурашка? — захохотал Ян. Его улыбка стала теперь устрашающе гротесковой. Грушницкий превратился в этакого инфернального Арлекина. — Трамвай, в отличие от предателя — зверь в наши дни довольно редкий. Ты абсолютно прав, Мастер Грегориус. Это не что иное, как вызов. Разрешим наш спор, как подобает настоящим мужчинам. Видишь — я умею проигрывать.

— Не лучшее из достоинств для Темного мага, — вставая, холодно ответствовал Киреев. — Что ж, хоть этот спор касается не только нас двоих, твой вызов принят. К барьеру, Мастер Карнагор!

Дождь прекратился, так же внезапно, как и начался.

"Ну вот, стоил, наверное, догадаться, что все именно этим и закончится, — думал Егор, напряженно вглядываясь в искаженное грмасой злобного веселья лицо своего противника. — В итоге один из нас убьет другого. Нет, не совсем так. Или Ян прикончит меня, или же я успею-таки призвать Одина. А уж что Владыка сделает с Грушницким — уже не моя проблема. Все изменилось с точностью до наоборот, Яник. Теперь уже не ты, а я на десять шагов впереди. В рукаве моем спрятан очень серьезный козырь. Главное — вовремя его реализовать, а то получится… как в Одессе", — некромант поморщился, вспомнив досадную заминку на холме.

Костяные Хозяева кольцом выстроились вокруг сизого валуна, на котором несколько минут назад сидели некроманты. Там теперь расположились Горри и Олеся. Черту происходящее не слишком нравилось. Он, как самолично признался, надеялся прибрать к рукам душу Яна. Но обстоятельства не позволили рогатому даже начать с Грушницким конкретный разговор, который Горри непременно постарался бы свести к провокации.

Сражаться волшебники решили не на мечах, а при помощи магии. Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что поединок начался нечестно. У Яна ведь не было секунданта, а сторону Егора держали целых одиннадцать Сущностей. Но в магической дуэли участие помощников никогда не было обязательным условием. Сколько бы сторонников ни привел с собой поединщик, без видимой причины никто из них никогда не вмешался бы в ход сражения. По крайней мере, во время дуэлей магов, принадлежащих к одной стихии, данное правило выполнялось неукоснительно.

И все же, именно в порядке компенсации за численный перевес своего лагеря, Егор отказался от жребия, сразу отдав Грушницкому право на первый удар…

Он ожидал чего угодно. Потоков пламени или кислоты в лицо, клубков ядовитых змей у себя под ногами, или чумных ворон с неба. А случилось то, к чему Киреев не был готов. В адской гонке минувшего дня и месиве последнего часа он просто забыл о существовании еще одного могущественного врага…

Который был слугой врагу основному.

Продолжая сатанински скалиться, Ян извлек из-под плаща магический жезл. Егор напрягся, готовясь отразить атаку. Но ее не последовало. Вместо этого Грушницкий очертил жезлом в воздухе крупный овал, который тотчас заискрился, превращаясь в проход между слоями реальности. Из портала шагнул на землю Змиевской балки и встал рядом с Яном пожилой мужчина в сером костюме.

Тот самый, которого Киреев видел в "Макдоналдсе".

— Согласно правилам магической дуэли, у меня есть полное право использовать в качестве оружия своего слугу, — провозгласил Ян. — Что я и делаю, собственно. Вперед, Платон Евгеньевич Ивлев! Убей этого пса! Это из-за него у нас теперь столько проблем.

— Ну, положим, не "у нас", а у тебя, — проворчал старый чернокнижник.

— Не спорить! — взревел Грушницкий. — Убей его!

— Да я разве спорю? — Ивлев ступил вперед, заслонив собою патрона. — Ну что, сынок, — сказал он, подмигнув Егору, — поборемся?

"Дед Платон был Черным магом, а не Темным, — думал в этот момент Киреев. — Значит, он еще опаснее, чем Ян, потому как способен на любую подлость. Хотя, Грушницкий-то теперь тоже, считай, Черный. Но все равно, от колдуна угроза больше. Хотя бы потому, что он явился в балку с полным запасом сил. Ба, да ведь как раз по этой причине Ян его и вызвал! Сам-то измотан, отдал всю энергию на усиление мертвецов и контроль над ними. Да, но ведь и я выжат, что твой лимон. Эх, верно сказано — не говори "гоп", покуда не перепрыгнешь…".

— Поборемся отец, — промолвил Егор. — Только где жезл-то твой?

— Поди, давным-давно в могиле сгнил, — усмехнувшись, развел руками старик. — Но я и без него как-нибудь обойдусь. Дурное дело — оно ж нехитрое, — Ивлев снова подмигнул.

— Черный маг, способный действовать без инструмента! — пронеслось в голове у некроманта. — Он так спокойно говорит об этом, будто для него биться одними руками — что семечки лузгать. Но ведь такое даже среди Темных не всем под силу. Я, вот, к примеру, не всегда могу. А у Черных эта способность и вовсе встречается крайне редко. Проклятье, дед дьявольски силен! Ну да ладно. Я, в конце концов, тоже не "пес", хоть Ян и утверждает обратное".

— Начнем, пожалуй? — осведомился Платон.

Киреев молча кивнул.

Колдун начал действовать мгновенно. Взмахнул сложенными в ковш ладонями, и в воздухе между ним и Егором возникло, на уровне их голов, серповидное лезвие, висевшее так, словно его держал, готовясь раскачать, невидимый великан. В следующий миг смертоносный таран со свистом устремился к лицу Егора. Несмотря на готовность и сноровку, некромант едва успел пригнуться. Маятник срезал прядь волос с его головы и улетел в темноту. Еще не достигнув земли, он рассыпался серым прахом. Правило "не оставляй следов", как видно, соблюдали даже маги, восставшие из мертвых.

— Что ж, поздравляю, — усмехнулся Ивлев. — Даже без волшебства, сам ушел. Силы, видать, бережешь? Давай, милок. Твой теперь ход.

Будь дед Платон обычным мертвецом, Егор просто развоплотил бы его, как делал множество раз прежде. Но нет же! Ян лишь вернул на Землю, в физическое тело, заблудшую душу старого чернокнижника. И заклинания из привычного арсенала некромантии были против Ивлева бессильны. А в традиционном боевом волшебстве Киреев себя особым докой назвать не мог. Вот Вадим, Лагваль, или Орвиланд… Хотя, какое там, рядом с ним это — уж просто заоблачные высоты.

Егор выстрелил в лицо Ивлеву струей белого порошка. Простое усыпляющее снадобье — убивать старика, хоть тот и не был вовсе ему приятен, Кирееву не хотелось.

Колдун отразил эту атаку шутя: просто выставил ладонь перед собой, да и собрал в нее весь летящий в него порошок, после чего высыпал на землю.

В том содержался своеобразный театральный жест: следующим выпадом колдуна стал вращающийся зазубренный диск, понесшийся к Егору, взрыхляя мокрую землю. Он будто бы вырос из того порошка, который только что стряхнул с ладони Ивлев. "Да вы, батенька, эстет, — подумал некромант, подпрыгнув. — Куда там Грушницкому с его золотой фурнитурой и национал-социалистской мазней".

Двух проведенных Ивлевым атак Кирееву хватило, чтобы понять — противник имеет склонность использовать металлические орудия уничтожения. "Что может наиболее успешно противостоять металлу? Конечно же, вода!".

И следующим номером "магического цирка" стал устремившийся по направлению к чернокнижнику поток холодной воды. Не просто холодной — а обжигающе, запредельно ледяной. Соприкоснувшись с кожей, она должна была парализовать Ивлева и швырнуть его на землю, лишив даже способности здраво соображать.

Но вновь "мимо кассы". Колдун не стал даже уклоняться. Выставив руки вперед, он сделал летящую в него воду еще холоднее — проще говоря, заморозил. Выстрел Егора превратился в гигантскую сосульку, которая, шлепнувшись наземь, разлетелась на множество разнокалиберных осколков.

— Давай! Давай! — подначивал сзади Ян.

— Мы с тобой, Егор! — кричали с камня Олеся и Горри.

Костяные Хозяева наблюдали за происходящим безмолвно. Это ведь, по большому счету, их уже не качалось. Исполнив клятву, Хранители были вольны уйти. Но остались, чтобы узнать, будет ли угроза их делу присутствовать в городе и дальше.

Егор приметил, что дед Платон пока не попытался смухлевать. Такое благородство было совсем не в характере Черных…

Пока они держались на равных. Но в действиях Платона Ивлева, в каждом его движении, и даже во взгляде старого колдуна чувствовался несравнимо больший опыт. И более того — уверенность в победе читалась в глазах восставшего из мертвых. Как если бы титулованный гроссмейстер сел за доску напротив юного чемпиона города Грязноводска. И всласть поиздевался над оппонентом, заставив того поверить, что исход игры может быть не таким, как в тысяче предшествовавших этой встрече партий мастера…

Правда, Егору Кирееву хватило сообразительности, чтобы понять, как все обстоит на самом деле. Он не заглотнул приманки колдуна. И почти с самого начала знал — тот сильнее. Гость из прошлого заметил верно — защищаясь, Егор не использовал магию, полагаясь только на свои человеческие рефлексы. Именно для того, чтоб сэкономить силы, которые можно будет вложить в удар…

Но когда в него полетел целый рой ножей, Кирееву пришлось-таки сменить тактику. Егор погрузился в под-реальность — исчез, чтобы тут же вновь возникнуть на поле боя, но уже полутора метрами левее от места, где стоял.

Проделав это, Киреев понял, что окончательно выдохся. Сил хватило бы в лучшем случае еще на пару ударов, но скорее всего — на один. Сутки сплошной нервотрепки, недосып, стимуляторы, битва втроем против почти трех десятков тысяч… В такой ситуации, наверное, сдал бы и более сильный маг.

"Какого лешего я с ними вожусь?! — пронеслось в голове. — Пора, Егор! Настала пора доставать туза. Чтоб разом сбить всю спесь, — взгляд скользнул по приплясывающему Грушницкому, — с этого недоделанного Джокера".

На этот раз, чтоб выиграть время, он избрал другую версию произношения имени Владыки. Покороче.

Послав в Платона небольшой, но назойливый огненный смерчик, Егор воздел к небесам руку с жезлом, чтобы призвать бога.

Стоило бы ему, наверное, обойтись без этого пафосного жеста…

Всего на доли секунды отвлекся Егор от визуального контроля за действиями Платона Ивлева. Но даже этого времени тому хватило для контратаки! Чернокнижник совершил такое, подобного чему Киреев нигде и никогда не наблюдал прежде. Обратив тянущиеся к нему языки пламени в длинные черные ветви, Ивлев сплел из них сеть, которую и швырнул прямо в ноги Егору.

— Хроф… — только и успел произнести некромант.

В следующий миг затылок его соприкоснулся с землей. Перед глазами заплясали белые огоньки. Еще через секунду ветви опутали все его тело и намертво вросли в землю, превратив Киреева в этакого "нового Гулливера".

"О, нет, только не это снова!", — злобно подумал Егор.

— Отлично! — торжествующе закричал Грушницкий. — А теперь — прикончи его!

Ивлев неторопливо приблизился к распростертому на земле некроманту.

— Ян, тебе это с рук не сойдет, — потрясая кулаком, воскликнул Горри.

— Да, Грушницкий, потом тобой займемся мы! — ощерилась упырица.

Обоих нелюдей обуревало отчаяние, но вмешаться они не могли.

Ибо таковы были правила дуэли.

— Неважно! — отмахнулся седой некромант. — Главное, что к тому моменту на Земле уже не будет ублюдка, похерившего мой гениальный план. Я согласен на такой размен, Киреев! — прокричал Грушницкий Егору. — Око за око, зуб за зуб!

— Нелегко, должно быть, когда вот так решается твоя судьба? — спросил Платон Ивлев, глядя на Егора сверху вниз.

— До лампочки! — огрызнулся Киреев. — Ты мне вот что лучше скажи, дед Платон — где и как научился тому, что сейчас сделал? Черным магам такое не по масти.

— Я жил на свете сто с лишним лет, — улыбнувшись, промолвил чернокнижник. — А после — еще чуть больше века блуждал во Тьме. Между небом и землей. Между Адом и Раем. Я, как вода, тек сквозь время, а время текло сквозь меня. И, знаешь, этого времени мне хватило, чтобы очень многому научиться. Я уже давно не Черный, сынок. Но и не Темный. Я — Сущность вне всех стихий.

— Но, несмотря на это, ты порабощен…

Неожиданно колдун стал улыбаться Егору приветливо.

— Это ты верно подметил, — тяжело вздохнув, сказал он. Порабощен, да. Но не сломлен.

— Чего ты медлишь? Убей его! — заорал Ян.

— Нет! — отрезал Ивлев, поворачиваясь лицом к своему "благодетелю". — Я не стану этого делать.

Егор, насколько позволяли путы, приподнял голову и увидел, как от затылка и кистей старика начинают отслаиваться крошечные частицы материи.

— Что?! — Грушницкий застыл, разинув рот. Возвращенный к жизни слуга ослушался. Для колдуна это означало окончательную смерть. Именно страх перед ней был основным фактором, позволявшим Яну держать Платона Ивлева в повиновении. "И как же он мог пойти на это?!".

— Я не собирался убивать тебя, — сказал Ивлев, полуобернувшись к Егору. — Этот бой был нужен мне лишь для того, чтоб как следует развеяться перед тем, как… Перед тем, как развеяться, — усмехнувшись, закончил старик.

В эту секунду Ян осознал свою ошибку. А осознав — рухнул на колени и зарыдал. Фальшивая нота вкралась в сочиненную им сюиту смерти намного раньше, чем Ян мог даже предполагать. И этой нотой был не Егор Киреев.

Чего может сильнее всего на свете желать человек, чья душа не знала покоя добрую четверть тысячелетия?

Конечно, смерти.

— Прощайте, — сказал старик, обращаясь сразу ко всем.

Глаза его провалились внутрь черепа. Кожа стремительно серела и отпадала крупными хлопьями. Чуть погодя почернела и обуглилась одежда чернокнижника, а вслед за ней — и его плоть. Дед Платон был уже свободен, а тело его стремительно обретало тот вид, который и должно было иметь, кабы не досадная оплошность хоронивших Ивлева.

Порыв ветра унес серую тучу пепла вдаль. Черные кости с хрустом ссыпались вниз и погрузились в жидкую грязь. Больше ничто не напоминало о недавнем присутствии здесь волшебника по имени Платон Ивлев.

Наложенные им чары, как водится, развеялись сами собой. Стряхнув с себя ставшие хрупкими и бессильными ветки, Егор Киреев поднялся на ноги.

Ложбину начал потихоньку затягивать густой белый туман.

Глава 27

Бог из машины

— Так кто же у нас тут "пес", приятель? — носком ботинка Егор пихнул Грушницкого в грудь. Не слишком сильно. Но Яну и этого хватило, чтоб завалиться на спину. Закрыв лицо руками, он принялся лопотать что-то не слишком разборчивое.

— Это так ты "умеешь проигрывать", Ян? — насмешливо вопросил Киреев. — Посмотри на себя. Платон Ивлев ушел достойно, мне даже жаль его стало, а ты… Впрочем, нет. Тебя тоже жаль. Но по-другому. Ты жалок, Грушницкий, вот в чем вся суть. Эй! Ты там рассудком повредился, что ли?

— Обидно, если так, — сказал, подойдя к ним, Горри. — Душа умалишенного ни к черту не годится.

— Ты обожди насчет души-то, — сказал Егор. — Извини, забыл сразу предупредить — с ним другой товарищ разбираться будет.

— Брат, — промямлил Ян, глядя на Киреева сквозь проем между пальцами. — Не убивай, брат.

Горри зажал себе ладонью рот и отбежал в сторону. Егору тоже пришлось приложить титаническое усилие воли, чтобы не рассмеяться. "Эпичность" момента была безвозвратно утеряна. Хотя…

— Не брат ты мне, — цинично произнес Киреев, — а змеюка подколодная. Но убивать тебя я и впрямь не стану. Тебе ведь выпала честь, которой ты совсем не заслужил, Карнагор. — Твоим вопросом будет заниматься сам Владыка…

И уже без поднимания рук, выпучивания глаз или зубовного скрежета, Егор произнес, от греха подальше, самое короткое из имен Одина, которое знал:

— Игг!

Ян сперва даже не понял, что произошло. А когда сообразил — затрясся всем телом. Разговаривать с Егором далее было бесполезно.

Киреев между тем нахмурился. Он ожидал, что древний бог под гром и молнии снизойдет на ростовскую землю из портала, разверзшегося прямо в небесах. Ничего подобного не случилось.

Вместо этого в отдалении раздался какой-то странный звук. То ли волк воет… То ли ворона каркает… Нелюди закрутили головами, пытаясь определить, что же происходит. Звук приближался. Скоро Егору стало ясно: это — не что иное, как шум автомобильного двигателя! "И кому ж это не спится в ночь глухую?".

Через несколько минут из-за ближайшего холма показался и сам автомобиль. Была то старенькая белая "копейка", сам факт исправной работы которой в таком месте, как Змиевская балка, поражал воображение посильнее оживших мертвецов и магических поединков. Ведь здесь застрял бы даже внедорожник Горри, так что и говорить об одном из главных недоразумений отечественного автопрома?

Тем не менее, "копейка" благополучно доехала до самого камня, на котором все еще сидела Олеся. Кто находился за рулем, видно не было. Но таинственный водитель недолго сохранял инкогнито. Заглушив мотор, из машины вышел…

Именно тот, до кого лишь с третьей попытки удалось докричаться Егору.

Хранители кладбищ почтительно отступили в тень.

— Всех приветствую! — пробасил Один и окинул взглядом поле недавней битвы. — Странно, — бог почесал бороду. — Грегориус, я что-то не пойму, — повелитель Валгаллы приблизился к некроманту, — зачем ты меня позвал? Вы ж ведь, вроде, и сами уже управились.

Егора потихоньку разбирал смех. Хоть и не сразу, маг все-таки понял, почему великий бог решил обставить свое появление именно таким образом.

Трудно было удержаться от смеха, учитывая еще и то, какой облик избрал Один для своего нынешнего визита на Землю. Егор-то ждал пришествия грозного великана в кольчуге, с громадным копьем в руке. Или же мистического старца в расшитом звездами плаще и широкополой шляпе. Но повелитель Валгаллы явился на этот раз в виде здоровенного байкера!

Рваные джинсы, футболка с изображением оскаленной волчьей морды, татуированные руки, и перехваченная кожаным шнурком седая борода.

Оставалось только гадать — почему в таком случае бог приехал не на мотоцикле? Но Егор довольно быстро понял это. Допотопный автомобиль был нужен как раз для того, чтоб сделать реальностью расхожее выражение, дамокловым мечом висящее над репутацией многих авторов героической фантастики.

"Зря говорят, что у богов нет чувства юмора, — подумалось ему. — Есть, и еще какое. Это ж надо! Прямо как в самых дрянных фантастических романах. А эта фраза — "Вы ж ведь, вроде и сами уже управились". Чистый Громозека из старых мультиков. Опять опоздал!".

— Приветствую вас, Владыка, — сказал, поклонившись Одину, Егор. — Я пытался призвать вас раньше, но обстоятельства сложились так, что…

— Можешь не продолжать, — остановил его бог. — Я знаю, как складывались здесь обстоятельства. Я наблюдал за происходящим издалека, глазами моих верных воронов.

В подтверждение его слов с небес донеслось громкое карканье.

— Я пришел сюда чуть раньше, чем начался бой, — пояснил Один. — Не вмешивался, видя, что победить — вполне в ваших силах. Но я все же немного помог тебе, Грегориус. Помнишь мертвеца, который бросился под колеса джипа? Это я подтолкнул его, чтобы направить вас по верному пути.

— Спасибо, — сказал некромант. — Теперь я вижу, что этого оказалось достаточно. Но у меня есть к вам еще пара вопросов, Владыка. Можно?

— Конечно, — кивнул Один. — Я охотно на них отвечу.

— Первое — почему вы избрали столь необычное средство передвижения?

— Ну, на самом-то деле это мой верный Слейпнир, — усмехнулся ас. — А в том, что я придал ему именно такой вид, присутствует определенный символизм. Смотри сам: "копейка" — это первая модель "Жигулей". Числовое обозначение понятия "первый" — цифра "один", то есть, Один. Вот в чем весь фокус. А какой второй вопрос?

— Почему боги так редко вмешиваются в дела, творящиеся на Земле? Ведь вы могли бы с легкостью наводить здесь порядок, пресекая преступные замыслы в самом зачатке.

— А тебе не кажется, что в этом случае ваша жизнь была бы чересчур уж легкой? — вопросом на вопрос ответил небожитель. — Гляди, я слышал, у вас недавно появилось новое развлечение — компьютерные игры.

— Ну, не так уж недавно, — возразил Егор. — Уже лет тридцать назад.

— Да ладно тебе, — усмехнулся в бороду Один.

— Ах, ну да, извините…

— Так вот, представь себе, что ты играешь в одну из них, постоянно применяя чит-коды, позволяющие истребить всех врагов, не прилагая к тому совершенно никаких усилий. Или же мгновенно перескакивать с уровня на уровень, чтобы увидеть финальную заставку, даже не взглянув на события самой игры. И где же, спрашивается, эстетическое наслаждение от процесса? Я утрирую, конечно, но по большому счету такое сравнение справедливо.

Олеся и Горри подошли поближе, увлеченно прислушиваясь к их разговору.

— Да, — подумав немного, согласился Егор. — Так и облениться можно, и разжиреть.

— Кстати, а где наш "компьютерный вирус"? — поинтересовался Один.

Очарованные обаянием экстравагантного бога, некромант и его друзья на какое-то время забыли о существовании Яна. Как оказалось, этих минут Грушницкому хватило, чтобы сбежать…

Даже Костяные Хозяева не уследили. Они, впрочем, без дела не стояли: наводили в ложбине порядок, превращая останки Яновых солдат в сизый прах.

А сам некромант, пока никто не смотрел в его сторону, отполз на четвереньках в туман, после чего открыл портал, силы для создания которого приберегал весь последний час.

"Ну и встрял!", — подумал он, возникнув в своей домашней лаборатории. Ян осознавал. Что преимущество его хрупко и призрачно — победителям не составит труда вычислить его маршрут и явиться сюда с богом Одином за компанию. А потому задерживаться дома дольше пары десятков минут Грушницкий не собирался.

Приступ безумия во время боя с Егором, последующие жалкие корчи в грязи — все это был лишь спектакль, который Ян разыграл, чтобы ввести врага в заблуждение. С юродивых на Руси спрос всегда был самым маленьким.

Сбросив покрытый грязью плащ, Ян быстро открыл дверь, поднялся по ступеням наверх и вошел в гостиную. "Тревожный чемоданчик" был у него собран давно: деньги, одежда, поддельные документы и самые необходимые артефакты. Прямо сейчас — пешком на вокзал. Взять билет на ближайший поезд до Москвы или Петербурга, а уж оттуда путь будет лежать в Европу. "Но я еще вернусь, — подумал некромант, вынимая из шкафа саквояж и новенькую куртку. — Ты, Егорушка, никогда не сможешь больше спать спокойно".

Жаль, конечно, было покидать это роскошное жилище. Но иного выхода не оставалось.

Окинув взглядом комнату, Грушницкий нахмурился. Что-то было не так. "Ах, ну да! Проклятый домовой. Сбежал. Но разыскивать его нет времени. Нужно идти. Стоп. Покормлю в последний раз пираний".

Ян пошел на кухню и вернулся, держа в руке тарелку с мелко нарезанным сырым мясом. Подошел к аквариуму и начал бросать рыбам пищу. Зеленоватая вода вспенилась от движения упругих тел.

— Милые мои рыбки, — приговаривал Грушницкий, швыряя им кусочки еды. — Адольф, Аугусто, Бенито, Иосиф, Мао, и прочие, — перечисление всех рыбьих кличек заняло бы слишком много времени. — Мне будет очень вас не хватать. Эх, да что же и станет с вами без меня? Не думаю, что гадкий домовой захочет за вами ухаживать. Надо, наверное, позвонить Илье из поезда. Пусть приглядит за домом, когда улягутся страсти.

В это время в потолке над головой Яна открылся квадратный люк…

Подняв руку на домового, Грушницкий потерял право именоваться тому хозяином. Мелкие тычки и унижения Прокл сносил безропотно, но вот когда дело дошло до плена и пыток… Теперь человек, что сюсюкал сейчас над аквариумом, был для восьминогого "хозяюшки" не более чем врагом. Прокл не рискнул бы напасть на него в открытую, но нынешнее положение дел подходило для мести как нельзя лучше…

Четыре пары длинных цепких лап надавили на седой затылок, вталкивая голову некроманта в смертоносную емкость. Полетели в разные стороны водяные брызги. Разбилась об угол комода выпавшая из руки Грушницкого тарелка с мясом. Все произошло слишком быстро, чтобы маг успел воспротивиться.

Вода в аквариуме стремительно алела: Адольф, Аугусто, Бенито, Иосиф, Мао, и прочие были очень рады разнообразить свое меню.

Прокл держал голову Яна в воде, покуда все не закончилось. Потом заскочил наверх и захлопнул за собой люк.

— Мда, кажется, мы его потеряли, — почесав в затылке, молвил Егор. "Выходит, я рано радовался победе, до финала-то еще далеко". — Вот незадача-то, а!

— Не волнуйся, Грегориус, — успокоил его бог. — Я уже отследил его портал. Карнагор ушел совсем недалеко. Вон в том направлении, — Один махнул рукой на восток.

— А, так это же его дом! — радостно воскликнул Киреев. — Настало время нанести еще один визит, и уж на этот раз…

Договорить он не успел. Неподалеку со свистом раскрылся большой Темный портал, из которого вышел князь Дженнар Лагваль, ведший за собой отряд боевых магов Ковена.

— Что здесь происходит? — изумленно вопросил руководитель штаба, взглянув на собравшуюся у валуна компанию.

"Целый взвод Громозек", — подумал Егор. Тут уж он дал волю эмоциям и от души расхохотался.

А после — без чувств свалился на землю. Накопившаяся огромная усталость, наконец, дала о себе знать.

Глава 28

Битва за черные трусики

Очнувшись, Егор обнаружил, что в кровати он не один. Чье-то равномерное сопение раздавалось справа. Некромант повернул голову и увидел, что рядом спит София. Оглядевшись, он понял, что находится в ее спальне.

"Блин, — потрясенно подумал Киреев. — Так все это был сон? Просто сон? Но, Дьявол побери, какой же реалистичный!".

В следующий миг он почувствовал ноющую боль в левой ноге. Откинул простыню и посмотрел. Нет. Никакой не сон. Предательство Яна, проклятие, помощь нелюдей, метания по городу, битва с восставшим воинством мертвых — все это случилось на самом деле. Просто сейчас, очутившись в той же обстановке, что и три дня назад, он подумал, что пережитые события ему лишь пригрезились.

Ян теперь мертв. Именно это позволило Егору во всех подробностях рассказать о случившемся Лагвалю и Вадиму Дороге. Как оказалось, его надежда не была напрасной — князь начал беспокоиться аккурат после того, как состоялся их короткий телефонный разговор. Спустя некоторое время было принято решение проверить, что же происходит в Змиевской балке.

Беседа проходила в два этапа. Сначала — в штабе Ковена, куда Егора доставили порталом. Вскоре туда же прибыл эскорт, без которого пришедший в себя Киреев не рисковал начать разговор.

Горри с Олесей на джипе.

И великий бог Один на старой "копейке".

Таких высоких гостей, как он, здание на улице Ленина не принимало еще никогда. Но владыка Валгаллы предпочел на сей раз обойтись без излишнего официоза — иначе чересчур затянулось бы дело, ради которого он, собственно, и прибыл в город.

И если в словах упырицы и черта руководители Ковена еще могли бы по каким-либо причинам усомниться, то после свидетельства бога Егору уже не нужно было опасаться за свою дальнейшую судьбу. Все точки над "i" были теперь расставлены. Вина Яна Грушницкого — доказана.

Говорили в основном спутники Киреева и Один. Самому Егору до истечения срока действия проклятия лучше было помолчать насчет Грушницкого. Он тщательно взвешивал каждое слово и вступал в разговор, лишь будучи уверенным, что выбранная формулировка фразы не нанесет никакого вреда его жизни. Озвучил Егор, в том числе, и свое предположение об идентичности персоналий Яна и Морлока…

Теперь оставалось лишь изловить мятежника и заключить его под стражу. С этой целью в жилище Яна отправились Один, Вадим, Лагваль, Егор и Горри, который все еще надеялся поживиться ценной душой.

То, что они там нашли, удивило даже Дорогу. Да что там Вадим — Один, и тот приподнял седую бровь, когда стало известно имя убийцы Яна.

Домовые, случалось, губили плохих хозяев. Могли напугать до смерти, довести до самоубийства, или спровоцировать несчастный случай. Но чтоб отправить на тот свет Темного мага, да еще вот так… Подобное, если и случалось, то уж точно не сохранилось в истории.

— Ты, конечно, был по-своему прав, Прокл, — сказал "хозяюшке" Вадим Дорога, — но все же поспешил. Ян Грушницкий гораздо больше пригодился бы нам живым. Ну да ладно, что уж теперь.

— Господа, попрошу минуту внимания, — произнес Киреев. Все повернулись к нему.

— Я, как вы, могли заметить, невероятно устал сегодня, — сказал некромант. — Еще минут пятнадцать — и опять отрублюсь, наверное. Как мне кажется, я сделал все, от меня зависящее. Я готов снова давать показания и принимать участие в расследовании. Но только — уже завтра, ладно? По первому же звонку.

— Конечно, Егор, — кивнул Вадим. — Тебе непременно нужно сейчас отдохнуть. Можешь идти.

— Отлично, — сказал некромант. — Всем спасибо. А я, наконец, свободен. Пойдем, Горри. Заедем в штаб за Олесей, и домой, отсыпаться. До свидания, Великие.

— Был рад знакомству, — кивнул Одину и Вадиму черт.

"Все чары Яна теперь разрушены, — подумал Егор, садясь в машину. — И это здорово. Мне до безумия надоело входить в свой собственный дом через тайный ход".

Приехав домой к Егору, Темные разбрелись по спальным местам, даже не взглянув на очередную порцию кулинарных шедевров от Дормидонта. "Мы победили, — только и сказал некромант "хозяюшке". — Надо сказать, не без помощи домовых".

Наутро Кирееву и Горри пришлось снова ехать в штаб, чтобы уже во всех деталях поведать Дороге и Лагвалю о противоборстве с Грушницким. Олесю беспокоить не стали — упырица знала и видела, хоть и немногим, но меньше, чем некромант с чертом.

Ночью Высшие тщательно обыскали дом покойного мага. Версия, что Ян и был злосчастным Морлоком Хнартом, не подтвердилась…

— Даже жаль, что это не так, — задумчиво проговорил Вадим. — Глядишь, обычный домовой избавил бы нас от двух серьезных проблем разом.

Также он сказал, что тело Яна было решено предать земле на Братском кладбище. В той самой могиле, где покоился некогда Платон Ивлев.

Закончив разбирательство, Киреев и Горри поехали в "Крылья ужаса". Черт — сказать, что готов вновь заступить на рабочее место, а Егор — вернуть Мальгедорну его "адскую машинку".

Только на пути в клуб некромант осознал, насколько ценной была на самом деле поддержка сенобита. Ведь махинацию, которую провернул Ян со своей аурой, ни в коем разе не удалось бы раскусить при помощи обычного ритуала. Да и Горри — он, правда, сам вызвался — сослужил весьма неплохую службу.

Во время второго визита вид сенобитских владений уже не вызывал в Кирееве того же трепета, что сутки с половиной назад. Однако возникавший в присутствии самого хозяина клуба легкий холодок вдоль позвоночника никуда не делся.

— Не скажу, что я особенно уж рад твоей победе, — металлическим голосом произнес Мальгедорн. — Но все же… ты молодец, Егор.

— Спасибо, — кивнул некромант. — Вот ваш прибор. Возвращаю в целости и сохранности.

Киреев думал, что сюрпризы кончились. Как оказалось, не совсем.

В тот миг, когда Мальгедорн протянул когтистую длань к лежащему на столе гаджету, у того вдруг отросли длинные и толстые паучьи лапки. На них прибор метнулся по столешнице к некроманту и проворно вскарабкался к тому на плечо.

— Мальгедорн, что это значит?! — Егор изумленно воззрился сначала на ожившее устройство, потом — на инфернального собеседника. — Так и должно быть?

— Это значит, что ты ему понравился, — произнес, убирая руку, демон. — И он хочет остаться с тобой.

— А… можно?

— Других вариантов нет, — пожал плечами сенобит. — Со мной работать он уже не будет.

— Благодарю вас, — сказал Егор, вставая.

— Да не за что. То, что гаджет решил сменить хозяина — исключительно твоя заслуга.

— Будь добр, спрячься, — сказал Егор, повернув голову. Гаджет послушно сбежал по куртке вниз и, втянув лапки, упал в один из боковых карманов.

Выйдя в общий зал "Крыльев ужаса", Егор бросил взгляд в сторону барной стойки. Горри в правильном порядке расставлял по полочкам бутылки, которые перепутал бестолковый сменщик.

— Ну, что скажешь? — спросил, подойдя, некромант.

— Отлично провели время! Если наклюнется ещё что-нибудь подобное — звони. Вот мой номер, — черт положил на стойку белый прямоугольник визитной карточки.

— Я тебе позвоню, конечно, — усмехнулся Егор, спрятав визитку в карман. — Но лучше, все-таки, давай мы просто посидим вечерком под правильную музыку, да выпьем чего-нибудь покрепче?

— Что ж, тоже вариант. Кстати, выпить мы и сейчас можем. За счет заведения. Текила, виски, ром?

— Нет, спасибо, — покачал головой Егор. — Я еще не оклемался, как следует. В таком состоянии выпивка не пойдет на пользу. Да и пора мне.

— Ну, бывай, — Горри крепко пожал некроманту руку.

Сюрпризы в этот день все никак не спешили заканчиваться.

И не все из них были приятными…

Хоть его дом и был расположен не столь уж далеко от клуба, Егор не чувствовал себя достаточно отдохнувшим, чтоб возвращаться туда пешком.

Но едва некромант подошел к проезжей части, чтобы поймать машину, как в затылок ему уперлось что-то твердое и холодное.

Киреев сразу понял, что это. Чья рука направила на него оружие, он тоже догадался.

— Не дергайся, чертов сын, — произнес человек за спиной.

— Я ему друг, а не сын, — усмехнулся некромант.

— Да похеру, — кашлянув, сказал "знакомый незнакомец". — Сейчас в лесок тебя отвезем, на кресте распнем, да и подпалим. Вот тогда с корешем своим и свидишься, или кто он там тебе…

Егор хотел было схохмить, сказав, что для этого достаточно развернуться и открыть дверь германского института. Но после подумал, что провоцировать дополнительную агрессию не стоит.

У бордюра притормозил белый фургон марки "Фольксваген". Кузовная дверь отъехала в сторону. За ней маячили хмурые бородатые лица, парочка из которых была Егору знакома. Еще один ствол смотрел теперь из глубины автомобиля Кирееву в грудь.

— Вперед пошел, — сказал тот уманец, что стоял сзади.

Магу не оставалось ничего, кроме как подчиниться. В тот миг, когда он залез в машину, конвоир схватил его за руки и надел на запястья стальные браслеты. "Ментовская хватка", — отметил про себя некромант.

— Может, отмудохаем его по дороге? — стукая кулаком о кулак, предложил один из сидевших в салоне громил.

— Не стоит, — бросил человек, "арестовавший" Егора. — А то еще боли от огня не почувствует.

"Реально, что ли, сжигать решили? Ну, звери…".

Киреева усадили на пол у дальней стенки, спиной к задней двери фургона. Тот, кто подошел к нему первым, как оказалось, и впрямь был одет в милицейскую форму. Должно быть, для того, чтобы можно было спокойно расхаживать по городским улицам с кобурой на поясе.

Мент бегло обшарил карманы Киреева, извлек мобильный телефон, связку ключей и гаджет Мальгедорна.

— Позвольте представиться, сударь черт, — этот мужик явно не был лишен некоторого запаса эрудиции и остроумия. — Капитан милиции города Уманска Роман Фомушкин. А еще — твой личный палач. Думал, сухим из воды выйдешь? Нет, дружок, не получится. Поквитаемся с тобой и за Никанора Петровича нашего, и за Митьку.

Митькой, верно, звали того мужичка, что сгорел при попытке проникнуть в дом. Егор не стал объяснять, что уж в этой-то смерти повинен совсем не он. Зачем посвящать этих людей во внутренние дела Темной стороны?

— Степан, поехали! — скомандовал мент.

Мотор уманцы не глушили. Машина плавно двинулась вдоль по улице.

— Как вы меня нашли? — поинтересовался Егор, прикидывая между делом свои шансы на спасение. В него больше не целились — уже хорошо.

— Да хрен ли было тебя искать? — усмехнулся Фомушкин. В правой руке он держал пистолет, в левой — содержимое Егоровых карманов. — Ты ж дурак. Следы не заметаешь. Думал, может, наш Уманск — деревня какая, да? А вот хрен тебе! У нас тоже хакеры найдутся. Вот через IP-адрес мы тебя и вычислили. А сегодня с утра просто наружное наблюдение вели. Говорю же — дурак. Даже я — капитан милиции — знаю о прокси-серверах, которые в Интернете маскироваться позволяют. А ты, вот, ими не пользуешься.

"Теперь буду, — подумал Егор. — Если уцелею, конечно. Нет, ну это ж надо! Считай, из адского котла невредимым вылез, а с этими такой косяк упорол…".

Сопротивляться в его положении было бессмысленно. Руки скованы за спиной, а значит, магией нормально не ударишь. Попробовать свалить Фомушкина ударом ноги и разработать план дальнейших действий во время возникшей сутолоки? Нет, чересчур рискованно. Лучше уж дождаться, пока привезут в лес. Если и впрямь собираются распинать — наручники снимут. Вот тогда и поглядим, капитан, кто из нас дурнее…

Но все, как всегда, пошло вразрез с любыми планами.

На этот раз — к счастью.

В кулаке Уманского милиционера ожил киреевский телефон.

Сперва, как обычно, три гудка в беззвучном режиме. А потом из динамиков аппарата грянул тяжелый рок.

Должно быть, водитель Степан тоже недосыпал в последнее время. А оттого перенервничал.

Настолько, что повернул руль не туда в момент, когда раздался звонок. Машина слегка вильнула.

Сидевшие в салоне бородатые мужики рефлекторно схватились за поручни. А стоявший Фомушкин, у которого обе руки были заняты, пошатнулся.

И нажал на спуск.

Мало того, что хлопок выстрела посеял в Уманской бригаде панику и привел в настоящий ужас шофера, так капитан еще и прострелил себе стопу.

Егор Киреев никогда не слышал, как ревут раненые медведи. Но все равно подумал, что звук, который исторг из себя опростоволосившийся страж беспорядка, очень к этому близок…

Фургон теперь лихорадочно вилял из стороны в сторону, лишь чудом избегая столкновений. Уманцы с матерными криками метались по салону, на какое-то время забыв о пленнике. Следующий ход был за Егором. Точнее — за его новым маленьким другом…

— Гаджет, помоги! — выкрикнул некромант.

— Черта призвал! — один из парней, услышав это, принялся отчаянно креститься. Глядя на него, Киреев усмехнулся — этот кадр, наверное, был из церковной братии отца Михаила.

Приборчик, выпустив лапки, забежал к Егору за спину. Никто из похитителей этого не заметил. Гаджет начал обрабатывать наручники. Как именно — Киреев не видел, но уже через пять секунд браслеты звякнули об пол у него за спиной.

Степану удалось, наконец-то, справиться с управлением.

— Жаль мне вас, ребятки, — произнес некромант, вращая кистями, но покамест не давая уманским мстителям знать, что освободился. Гаджет, взобравшись по боку куртки, юркнул в карман.

— Пошел ты, — прохрипел валявшийся в проходе между сидениями Фомушкин. — Себя… пожалей.

"Ну вот что мне с ними делать? Убивать? Так ведь действительно — жаль…".

Решение созрело, когда Киреев вспомнил, чем занимался, едва вернувшись из города, породившего этих людей.

— Сайн-Дионис-Лах! — произнес он, щелкнув пальцами правой руки.

Это заклятие именовалось "Песнь Диониса" и было очень популярно среди спившихся, нищих, или просто ленивых волшебников. Для веселого времяпрепровождения достаточно двух магов, умеющих использовать "Песнь", с помощью которой приятели без проблем смогут ввергнуть друг друга в состояние алкогольного опьянения.

Правда, серьезные люди такими вещами не увлекаются. Иначе ведь и первого курса не закончишь. По сути своей "Песнь Диониса" — боевое заклинание, позволяющее быстро и без лишней крови нейтрализовать группу врагов численностью до десяти человек.

По литру водки на каждого.

Одним махом, да без закуски.

А этих-то и десятка в машине не набралось…

— Ой, Кубань, ты наша Родина! — взревел Степан, залихватски выкручивая руль. — Ве-е-ековой богаты-ы-ырь!

Машина в буквальном смысле встала на дыбки. Очень удачно для Егора — мобильник, ключи, а заодно и пистолет Фомушкина подъехали по полу к нему.

Передние колеса "Фольксвагена" вновь соприкоснулись с асфальтом. Для одного из похитителей это закончилось столкновением головы с потолком.

Фомушкин захрапел. Что ж, в его состоянии это было даже неплохо.

— Васька, а помнишь, ты у меня на Девятое мая пятихатку занимал? — завопил один из бородачей, поддевая кулачищем челюсть своего товарища. — Почему до сих пор не отдал?!

— Не трогай брательника, гад! — вскинулся еще один.

В салоне завязалась драка. На Егора теперь вовсе никто не обращал внимания.

— Полноводная, раздо-о-ольная, разлилась ты вдаль и вширь! — Степан довел мизансцену до логического финала, свернув с дороги на тротуар… и дальше…

"Фольксваген" с грохотом протаранил витрину магазина модной одежды и остановился посреди секции женского белья. Пьяных драчунов это ничуть не смутило — они продолжали мутузить друг друга, на ходу выдумывая все более изощренные ругательства. Егор даже пожалел, что у него нет с собой записной книжки.

Лучше и придумать было нельзя. Звон разлетевшихся по залу стеклянных осколков. Завывание сработавшей сигнализации. Испуганно-возмущенные выкрики покупателей. Отчаянный визг продавщиц. И нескончаемое гудение клаксона, на который навалился потерявший сознание Степан. Да при таком раскладе даже Годзилла смог бы уйти незамеченным!

Оружие Уманского капитана Кирееву так и не пригодилось. Он просто вышел из фургона, ловко протиснувшись меж дерущихся мужиков, и пошел к выходу из магазина.

— О! — вырвалось у Егора через несколько шагов.

Прямо перед ним лежала на полу упаковка с черными стрингами. Влетев в торговый зал, фургон опрокинул множество стеллажей с товаром, но все они упали с противоположной стороны. И лишь один экземпляр, словно вопреки законам физики, отлетел сюда.

— Отлично, — промолвил Киреев, пряча трофей за пазуху. — Будет, что подарить подружке.

Как вскоре выяснилось, звонок, послуживший толчком к его освобождению, был сделан именно той, для кого некромант прихватил трусики. "Ну ни фига себе! — подумал Егор, взглянув на список входящих вызовов. — Детка, да ты же действительно спасла мне сегодня жизнь!".

Перезвонив женщине, Киреев сказал, что приедет к ней вечером, когда оба они закончат работу. Сам он, правда, собирался в ближайшие часы не работать, а отсыпаться…

Маг оперся локтем о перину, привстал, посмотрел на сложенную близ кровати одежду. Ну да, вот они, те самые стринги, висят на спинке стула, рядом с его "боксерами". Стало быть, ничего не приснилось. Все было именно так, как было. Многое предстоит еще осознать и переосмыслить. Но сейчас… Сейчас ничто не мешает еще немного вздремнуть, чтобы, проснувшись, вновь заняться любовью с Софией. Взгляд Егора скользнул по циферблату настенных часов. Полседьмого утра.

Вполне еще можно.

ЭПИЦЕНТР СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННЫХ СТРАСТЕЙ

Именно так смело можно охарактеризовать сегодня Центральный рынок Ростова-на-Дону. В течение одного лишь дня это место стало ареной сразу для двух шокирующих событий, имеющих сильный мистический оттенок. Некоторые факты позволяют нам с определенной долей уверенности говорить: на улицы города вышел настоящий сверхъестественный ужас!

Все началось утром 16 июня, когда в толпе прохожих возле памятника Димитрию Ростовскому вдруг возникла обнаженная девушка. Что ж, в последние годы такое не редкость — и все благодаря поощряемой демократическим строем свободе нравов. Но наша героиня не была пьяна и не находилась под воздействием наркотиков. Семнадцатилетняя Елена В. стала жертвой сектантов — вероятнее всего, сатанистов…

Спину несчастной покрывали чудовищные раны — кто-то ножом вырезал на ее коже некие загадочные письмена. Даже король мира маньяков, Андрей Чикатило, не творил над своими жертвами подобных зверств!

А всего несколькими часами позже город сотрясло новое необычное преступление, также связанное с рынком. Известный ростовский бизнесмен Ахмед Г. был загрызен насмерть (!) в собственном офисе. Ахмед владел двумя торговыми рядами в мясном павильоне Центрального рынка. По злой иронии судьбы, кто-то принял за мясо его самого…

А секретаршу бизнесмена, молодую Людмилу Я. - не только принял, но и попробовал. Некоторые части тела девушки были самым натуральным образом съедены убившим ее человеком!

Подробности этого ужасающего преступления держатся в строжайшем секрете. Но нет закрытых дверей для корреспондентов "Ростова сегодня"! Нам удалось выяснить не слишком много, но это главное: мерзкий каннибал уже находится в руках у сотрудников правоохранительных органов…

Погибший Ахмед Г. имел серьезные разногласия с одиозной финансовой группой "Барсы", которую многие жители нашего города характеризуют не иначе, как преступную группировку. Весьма вероятно, что причиной убийства послужили как раз эти трения. Вот только почему такой жуткий способ? Неужели это — своего рода "подпись" хищников от криминала, новый "фирменный знак", по которому их должны узнавать?

Если так — рискнем предположить, что вскоре город захлестнет такая кровавая волна бандитских разборок, какой Ростов никогда не видел прежде…

Г. ВОЛЬФ

— Блестяще! — оторвавшись от чтения материала, Русаков поднял взгляд на его автора. — Блестяще, — повторил Владислав Григорьевич через несколько секунд. — Конфетка, а не заметка, — шеф улыбнулся собственной шутке. Герман, на всякий случай, тоже.

— Вместо нескольких дней — один, и вместо двух статей — тоже одна, — продолжил нахваливать журналиста редактор. — Максимально информативно и оперативно. Акценты расставлены очень грамотно. Вот только, — Русаков ткнул остро заточенным карандашом в последний абзац, — про "Барсов", по-моему, ты зря упомянул. Не боишься? Все-таки, охрана тебе только в редакции положена. Может, вычеркнем?

— Не нужно, — покачал головой Вольф. — Я — не боюсь.

2010

Content

Вильгоцкий Антон Викторович Шериф для мертвецов

Вильгоцкий Антон Викторович Шериф для мертвецов

Глава 1 Бросок на юг

Глава 2 Экзотика и эротика

Глава 3 Чему быть по линиям?

Глава 4 Возвращение колдуна

Глава 5 Странные посиделки

Глава 6 Беседа в саду мудрости

Глава 7 Визит высшего

Глава 8 Посвящение в готы

Глава 9 Неожиданный удар

Глава 10 Маленькие помощники папы

Глава 11 Штурм Черного бастиона

Глава 12 В гости к демонам

Глава 13 Властелин боли

Глава 14 Кладбищенский рейд

Глава 15 И льется кровь…

Глава 16 Нехорошие новости

Глава 17 Гамбургер с мертвечиной?

Глава 18 Моя подружка — зомби

Глава 19 "Чудики приехали"

Глава 20 Цейтнот?

Глава 21 Житие несвятого

Глава 22 "Да что же это такое?!"

Глава 23 Вниз, к богам

Глава 25 Сход

Глава 25 Тайная битва

Глава 26 Конец чародея

Глава 27 Бог из машины

Глава 28 Битва за черные трусики