Наталья Бульба

Поставить мир на кон

Держать его, махину, —

Не мед со стороны,

Напряжены их спины,

Колени сведены.

Их тяжкая работа

Важней иных работ:

Из них ослабни кто-то —

И небо упадет.

Во тьме заплачут вдовы,

Повыгорят поля,

И встанет гриб лиловый,

И кончится Земля.

И жить еще надежде

До той поры, пока

Атланты небо держат

На каменных руках.

А. Городницкий. Атланты

Пролог

Я смотрел на существо, отделенное от меня лишь сетчатым барьером из сверхпрочного сплава и пленкой заклинания, над которым трудились лучшие из известных мне магов. Сквозь его сплошное марево я чувствовал, как неистовство и злоба, готовность молниеносно кинуться на любого, кого он сочтет своим врагом, сочетаются в этом создании с безграничной выдержкой.

Стоило признать, что даже я, признанный среди даймонов воин, испытывал беспокойство, находясь рядом с ним.

– Не правда ли, он великолепен?

Викто́р остановился за моей спиной, и я хорошо ощущал, с каким напряжением он ждет моего ответа.

Впрочем, его нетерпение я понимал. В отличие от него, для меня ничего не значили годы. А вот он… страх смерти настолько силен в людях, что они готовы на многое ради того, чтобы только обрести шанс продлить жизнь.

Когда же речь идет о бессмертии…

Он знал, что сулит его миру чудовище, которое он создавал, но ответил мне согласием сразу. Не раздумывая.

– Если все, что вы мне о нем рассказали, хоть немного соответствует действительности, я буду считать, что моя просьба выполнена, – так и не обернувшись, ответил я.

Он ожидал совершенно иной реакции.

– Говоря вам об образце, я позволил себе преуменьшить его достоинства, – спокойно (я вполне оценил степень его самообладания, отметив про себя, что общение со мной пошло человеку на пользу) заметил он. – Ваша идея восстановить ДНК прежней расы на основе данных об их способностях оказалась весьма своевременной. Без нее мы бы еще долго топтались на месте.

– Если вы, Викто́р, хотите убедить меня в собственной ничтожности, можете не стараться. Я это и так знаю. – Он замер, успев осознать, какую ошибку допустил, рассчитывая на то, что я поддамся его лести, и пытался найти способ сгладить сказанное. – И не нервничайте. Я не собираюсь отказываться от обещания, которое дал вам, тем более что сам способствовал вашей работе.

За все то время, что я был в лаборатории, существо так и не шелохнулось, напоминая собой искусно высеченную мраморную статую. Такую же холодную и прекрасную.

При всей своей схожести с даймонами оно отличалось от нас. Невысокий рост, коренастое телосложение, более светлая кожа, глубоко посаженные глаза. Это то, что бросалось в глаза сразу.

Главное, что это существо являлось абсолютным накопителем магии. Причем ему было совершенно все равно, к какому типу она относится. С тем же удовольствием, с каким он собирал в себя мощь стихий, он принимал Хаос и Порядок.

Это давало мне все основания предполагать, что и с Равновесием не будет иначе, хоть и считалось, что те, кому удавалось соединить в себе две основы, получали значительно больше, чем просто возможность пользоваться ими одновременно.

Но подтвердить или опровергнуть это предположение пока еще никому не удавалось. Равновесники Лилеи не очень-то торопились делиться с кем-либо своими тайнами. А та, что почти была в моих руках…

Мне не приходилось рассчитывать на милость судьбы. Все, чего удалось достичь, принадлежало мне одному. Хотя… стоило быть честным с самим собой, имея такого отца, мне было что у него перенять. И я это делал даже тогда, когда проигрывал.

Это научило меня идти дальше, невзирая ни на что. Я всегда имел запасной план на тот случай, если удача снова не будет ко мне благосклонной.

В тот раз она меня подвела, но это не значило, что я отступился.

– Как вы его называете между собой? – заговорил я вновь, посчитав, что за время молчания мой собеседник уже успел себя неоднократно похоронить.

– Я хотел, чтобы имя ему дали вы. Мы зовем его просто – образец. – В его душе бушевали бури, но справиться с голосом ему удалось.

Что ж, не все так плохо, как мне показалось. Возможно, мне стоило подумать о том, чтобы сохранить ему жизнь. Не скажу, что я жаждал прослыть тем, кто держит слово, но этот человек мне был интересен.

Достаточный довод для того, чтобы подарить ему будущее.

– Имя? – Я усмехнулся, вспомнив записи в лабораторном журнале, который нашел на острове, где зародилась наша раса. Те слова буквально ожили, повторившись в нашем диалоге: «Имена они дадут себе сами. А этого я буду называть Сэнши. И он будет первым».

Мой молчаливый визави, словно понимая, что речь идет о нем, не отводил от меня своего пристального взгляда. И в нем я видел не только его мечты о том, как исчезнет разделяющая нас преграда и наступит тот миг, когда он сможет утолить свою жажду крови, но и осознание того, что я нелегкая добыча.

– Вы не забыли о контроле? – Я сделал еще один шаг к перегородке, заметив, как подобрался стоящий напротив меня пока еще единственный представитель новой расы.

Впрочем, об этом говорить было рано. Все, что мне требовалось на этом этапе, – получить воинов, способных противостоять и оружию техногенного мира и магии. Рано или поздно, но информация о моих действиях просочится, и найдутся те, кто не поскупится ни на деньги, ни на чужие жизни, желая заполучить принадлежащее мне. К этому-то моменту мне и понадобится охрана, для которой я буду единственным господином, а смерть не станет уважительной причиной, чтобы не исполнить мою волю.

– Микрочипы. Как только канал связи между вами будет зафиксирован, перехватить управление будет невозможно.

– Мне нравится это ваше «невозможно». – На мгновение обернувшись, я смерил Виктора презрительным взглядом. Уж если самые образованные из них позволяли себе такую глупость, что было говорить об остальных.

Я не пылал любовью к миру, который называл своим по праву рождения, но, проведя на Земле два года, понял, как многого лишился. Дело было даже не в патологичной самоуверенности практически каждого из тех, с кем мне пришлось встречаться, начиная с самого незаметного лаборанта и заканчивая вот такими мэтрами от науки, как мой собеседник. Все было прозаичнее и страшнее. Их существование пропиталось страхом. Они жили им, дышали, впитывая каждой клеточкой своего слабого и хрупкого тела. При этом они пытались ставить знак равенства между собой и творцами.

– Наши лучшие хакеры пробовали взламывать систему контроля, но ни одному из них это не удалось, – с выражением ужаса на лице промямлил он, пробуя одновременно и смотреть мне в глаза и скрываться от моего взгляда.

– Когда вы сможете подготовить всю партию? – отворачиваясь от покрытого испариной человека, уточнил я.

Можно было, конечно, и дальше нагнетать атмосферу, но это больше не вызывало у меня интереса. Куда увлекательнее оказалось разобраться в том, что мелькало во взгляде существа, которое я назвал Сэнши – воин.

– Если вы одобрите эту модель, то через полгода заказ будет выполнен, – уже более спокойно ответил мне человек.

Я же с удивлением наблюдал за тем, как во взгляде моего будущего слуги вспыхнуло презрение к тому, кто стоял за моей спиной. Вспыхнуло и тут же исчезло, как только он осознал, что его чувство не осталось мною незамеченным. И в его глазах воцарилась пустота бессмысленности, вызывая в моей душе восторг.

Пришедшая мне в голову идея была безрассудна, но увлекательна.

– Он обучен мечному бою?

Если я собирался стать ему хозяином, то должен был не просто взять контроль над ним, но и заставить его желать этой власти над собою. Судя по тому, что я видел, сделать это можно было одним-единственным способом – победив его.

Сейчас, пока он еще не знал всех своих возможностей, это казалось вполне вероятным, на самом же деле он превосходил даймонов. Если бы мне нужны были похожие на меня, я нашел бы их на Дариане.

– Он прошел через обучающую программу и тренировался самостоятельно. Как вы понимаете, партнера для проверки его мастерства мы найти не смогли.

Еще бы я не понимал. Уж если у меня при взгляде на этого серокожего воина возникали сомнения в своей победе, то что было говорить о людях.

– Подготовьте площадку и оружие. И, – я вновь обернулся к Виктору, – надеюсь, вы подумали о том, как его придержать. В случае чего.

– Да, господин Яланир. – Догадавшись, что в самое ближайшее время убивать его никто не собирается, человек даже осмелел. – Пока не установлен контроль, к обоим его сердцам подключены чипы, позволяющие мгновенно остановить их. К сожалению, иных способов не дать ему вас убить у меня нет.

Надо же, он уже позволял себе шутить.

– А меня, значит, в случае чего, вы останавливать не собираетесь?! – Я попытался воспроизвести благодушие, научившись за последние два года скрывать свою эмоциональную холодность. И неожиданно не только для него, но и для себя рыкнул: – Может, вы еще считаете, что из нас двоих он представляет меньшую ценность?!

Не скажу, что его бледность меня порадовала – слишком слаб он был духом, чтобы я мог считать его страх своей заслугой. А вот то, что мой будущий воин оценил выпад, проявив легкое любопытство, показалось мне важным.

Слишком многое зависело от того, как сложатся наши с ним отношения. Со всеми остальными я мог быть кем угодно, от деспота и самодура до экзотического существа, с которым нужно считаться. С ним же… ему я должен был стать господином.

– Я верю в вашу способность удержать ситуацию под контролем, – еле слышно прошептал человек, мечтая лишь об одном: как можно быстрее от меня избавиться.

К радости Виктора, я не собирался и дальше испытывать его терпение, для меня сейчас большим развлечением была схватка с Сэнши. Так что, кивнув, что меня вполне устраивает его ответ, я вышел из бокса лаборатории.

Сделав вид, что не замечаю, как исчезают с моего пути работающие в этом комплексе люди, направился к выходу из шлюза. Тот отделял стерильные лаборатории, в которых и проходили эксперименты по созданию непобедимых воинов, от залов, где их тестировали.

Камеры смотрели мне вслед, не пропуская ни движения. Сенсоры, установленные на каждом повороте, активировались, как только схватывали малейшие изменения в окружающем пространстве. Эти считывали не только те данные, которые были доступны земной технике, но и улавливали магический спектр.

Люди должны были понимать, что, делясь с ними секретами Дарианы, я полностью осознавал, какие возможности предоставляю им.

Единственный способ не дать ими воспользоваться после того, как поставленные мною задачи будут выполнены, – уничтожить не только тех, кто что-то знал, но и всех остальных тоже. Чтобы исключить любую случайность.

Но, как бы то ни было, они жаждали новых знаний, нисколько не задумываясь о своей безопасности.

Я остановился у гладкой стены, отличавшейся от остальных лишь тем, что сверху вниз ее прочерчивала тонкая полоса – еще одна из разработок нашего мира. Ни тебе сканеров, ни дверей или шлюзов. Опознание, проверка допуска, контроль ментального профиля на распознание возможной диверсии и мгновенная телепортация. Правда, у меня допуск был полным.

– Господин Яланир.

Старший из четверки воинов шагнул ко мне, похоже, собираясь доложить, что пока они здесь трепали языками, обсуждая достоинства красоток, которых я вынужден был содержать на базе для их развлечений, ничего экстраординарного не произошло. А то я этого и сам не знал!

Даже защита тамбурной площадки, где они находились, не спасла бы их от существ, которых здесь создавали. Обвешанные не только земным оружием, которое они, по какой-то непонятной мне логике, считали превосходящим мои магические способности, но и амулетами (мое жесткое требование), они слишком верили в свою неуязвимость.

Не удостоив воина взглядом, чуть ускорившись, я скользнул мимо. Успел поймать отголосок его чувств, в котором всколыхнувшийся ужас смешался с брезгливостью. Одно радовало – несмотря на то, что мое набиру и меч вызывали у него непонимание, граничащее с отвращением, он не позволил отразиться своим чувствам ни на лице, ни во взгляде, которым меня проводил. Это пусть и не оправдывало его в моих глазах, так хотя бы прибавляло ценность.

Еще один шлюз и узкий коридор, разделенный полудюжиной перегородок. Никто из смотрящих сейчас мне в спину даже не догадывался, насколько призрачна эта защита. Мне достаточно было одного заклинания, чтобы все это обернулось руинами.

Большой зал встретил белизной, тишиной и стойким сладким запахом крови, который впитался в пол и стены, несмотря на то что все выглядело едва ли не стерильно. Сколько ее пролилось здесь за то время, что велись разработки воина, способного противостоять даже мне?! Сколько еще прольется, чтобы моя личная гвардия смогла достичь того уровня, который требовался!

Створки шлюза на другой стороне зала чуть дернулись, предупреждая о том, что они готовы выпустить из своего зева ненасытное чудовище. Я откинул полу набиру, уверенно кладя ладонь на рукоять меча, и мысленно дал команду поднять разделяющую нас решетку.

Пришло время для нашего более близкого знакомства.

Глава 1

Лера

Тень от раскидистого дерева, служившего украшением дворцового сада, прятала меня от жарких полуденных лучей солнца, позволяя расслабиться.

Время от времени я открывала глаза, чтобы бросить взгляд на резвившихся неподалеку Вэона и Амалию. За прошедшие два года они очень подросли, радуя нас с Олейором уже не столь безобидными, как прежде, каверзами, все больше напоминая этим своего старшего брата.

Но если для меня это было повторением пройденного, пусть и несколько подзабытого, то для мужа каждая их проделка становилась очередным поводом для счастливой улыбки.

Что уж было говорить про Элильяра, для которого внуки стали смыслом его дальнейшего существования. Привыкший постоянно находиться в гуще событий и своими многоплановыми интригами двигающий их в нужном для себя и темных эльфов направлении, он довольно тяжело переносил вынужденное безделье. Хотя, на мой взгляд, праздным его времяпровождение назвать было сложно.

Но, как говорится, дело вкуса.

Вот и сейчас Оли, Элильяр, Арх'Онт и Гадриэль, закрывшись в кабинете, уже полдня как создавали кому-то проблемы. Никак иначе их посиделки назвать было невозможно.

Когда к ним присоединялись Закираль и Сашка (это происходило не так уж и редко), будущие неприятности для кого-то начинали принимать межмировые масштабы. Лично я в такие дни предпочитала держаться как можно дальше от этой компании.

– Они еще там?

Ну вот, достаточно было лишь вспомнить!

Сын опустился у моих ног, нисколько не смущаясь тем, что две служанки-эльфиечки, присматривающие за детьми, не сводят с него плотоядных взглядов.

Пусть радуются, что здесь нет Альены.

После рождения двойняшек она осталась такой же хрупкой и нежной, похожей на ангела. До тех пор, пока дело не касалось детей или Александра. Их она была готова защищать с бесстрашием, объяснить которое можно было только безграничной любовью.

Впрочем, и для него и для нее выбор, который им пришлось однажды сделать, стоил очень дорого. Его чувства к жене были не менее сильными. И не только на мой взгляд.

Близняшки Талраэль и Анжи были столь хороши, что моей невестке частенько приходилось выдерживать бои с многочисленной высокопоставленной родней, которая была готова баловать их, забывая обо всех государственных делах.

– Там. – Я зарылась в густую Сашкину шевелюру, уже в который раз ловя себя на ощущении, что такое счастье сродни боли, ты так же ждешь, когда это закончится. Со страхом и тщательно скрываемым смятением. – Это ты им что-нибудь подкинул или опять ялтар постарался?

Я так и не смогла приучить себя произносить этот титул без внутренней дрожи. Каждый раз заставляла себя дышать спокойно и не терять невозмутимости.

– Твой любимчик.

Он на мгновение замолчал, как обычно ожидая возражений, но я не стала с ним спорить. К Закиралю я относилась по-особенному, чувствуя себя ответственной за него. Пусть даже Вилдор и не просил меня об этом.

Да только я знала, что наступит тот день, когда нарушу данное бывшему ялтару Дарианы слово и хотя бы намекну его сыну, что есть в его мире остров, на котором он может найти ответы на интересующие его вопросы.

– Надеюсь, не проблемы с советом?

Могла не спрашивать. Будь что серьезное, Маргилу бы уже намекнул. По-родственному. Или попросил меня посетить их благословенный мир, в котором мое слово значило немногим меньше, чем приказы нынешнего правителя.

Но если Закираль заслужил такое отношение благодаря своему статусу (подкрепив его, правда, и собственными заслугами), то я… вряд ли я ошибалась, предполагая, что меня побаиваются.

– У Закираля какие-то грандиозные идеи. Я даже вникать не стал, пусть наши мудрые разбираются.

– А ты, значит…

Я наклонилась, чтобы увидеть его глаза. Вместо ожидаемой насмешки заметила тревогу, которую тщательно скрывали его мощные щиты. Увы… мне редко когда удавалось проникнуть за них – его способности ничуть не уступали моим, а кое в чем и значительно превосходили.

Он по выражению моего лица сразу догадался, что меня бесполезно убеждать, будто я ошиблась, и тут же сбросил маску легкомысленного прожигателя жизни. Этот образ он предпочитал принимать даже среди тех, кто хорошо знал его настоящего.

– В лаборатории на Дариане я наткнулся на кое-какие бумаги. Не скажу, что понял, о чем идет речь, но даже то, в чем разобрался, – мне не нравится.

– Говорил об этом кому-нибудь?

Я догадалась об ответе еще до того, как он качнул головой. Оставалось лишь выяснить причину его «скромности». Впрочем, некоторые предположения у меня были, ведь не зря же он пришел именно ко мне.

– Хотел, чтобы сначала посмотрела ты. Возможно, я ошибаюсь в своих подозрениях.

– Когда ты мне их передашь? – Я сделала все, чтобы сохранить невозмутимость, но сердце неприятно екнуло.

– Я оставил их у тебя на туалетном столике. Не хочу раньше времени панику поднимать.

А вот это уже было более чем серьезно: мне еще ни разу не приходилось слышать от него таких интонаций. Да и за помощью он обращался крайне редко. Ко мне же… никогда с тех пор, как мы оказались на Лилее.

– Тогда я взгляну на них прямо сейчас, а ты побудь здесь, с детьми. Если вдруг Олейор появится…

– Скажу, что ты воспользовалась случаем и решила от него отдохнуть. – Он попробовал свести все к шутке, но веселиться ему явно не хотелось.

Поднявшись сам, он подал мне руку, помогая встать. Я ответила ему беззаботной улыбкой – нужно было, чтобы никто из тех, кто охранял наш покой, ничего не заметил. Наш черноволосый лорд и так имел склонность к паранойе, а после встречи с Вилдором счел нужным потягаться с ним в искусстве получения информации. Когда же дело касалось меня, в нем всплывало еще и беспочвенное чувство вины, о котором уже давно пора было забыть.

Мои уверения, что я и сама могу о себе позаботиться, ни его, ни моего мужа не убеждали. Один (знющий только победы) дал клятву сберечь, но не сумел ее сдержать. Второй не мог простить себе сделанного им выбора, которого у него, на мой взгляд, и не было.

Телохранители призраками скользили неподалеку, стараясь не попадаться мне на глаза. Скандал, который я закатила мужу, потребовав избавить меня от их присутствия (они ничем, кроме как геройски погибнуть, помочь мне в случае нападения не могли), был единственным за время нашего супружества. Олейор и сам понимал объективность моих доводов, но доказать ему, что из нас двоих права именно я, – мне не удалось.

Если бы не вмешательство Закираля, до которого дошли слухи об этой схватке, закончиться все могло не столь благополучно. Я к тому времени еще не пришла в себя после Дарианы, а муж продолжал корить себя за сделку с Вилдором, которую считал предательством по отношению ко мне.

Компромиссный вариант устроил всех, а число даймонов на землях темных эльфов с тех пор значительно увеличилось. И четверо из них, сменяя друг друга, всегда находились рядом со мной, стоило мне лишь покинуть супружеские покои.

Как Саша и сказал, бумаги лежали на столике у меня в будуаре, прикрытые легким мороком. Для всех, исключая меня, кроме милых женских безделушек, на столешнице ничего не было.

С какой-то внутренней дрожью я коснулась небольшой стопки пронумерованных листов, от которых ощутимо веяло магией Хаоса. Взяв верхний, пробежалась глазами по строчкам – дарианский язык был мне хорошо знаком.

Первый раз, наткнувшись на название давшего мне жизнь мира, не поверила своим глазам. Когда это произошло во второй раз – вынуждена была нахмурить брови. Но когда это повторилось и на следующей странице, и на следующей…

Похоже, сын был прав. Лично мне это тоже очень не нравилось!

Я спрятала бумаги в ящик секретера, накрыв многослойной сетью защитных заклинаний. Пожелай кто теперь добраться до них, – скорее от дворца камня на камне не останется, чем удастся их коснуться.

С огромнейшем трудом сохранив соответствующее моему положению выражение лица и впервые радуясь присутствию рядом с собой теров, вернулась в сад.

Решение далось с трудом, но я знала, что других вариантов нет. Если мои предположения окажутся верными, то в двух мирах есть лишь одно существо, способное справиться с той задачкой, которую раскопал Сашка. А раз так – количество посвященных в тайну Вилдора придется увеличить.

Но смущало не только это. Чтобы провернуть подобное за спиной бывшего ялтара Дарианы, нужно было постараться.

– Ты можешь сообщить Закиралю, что мы с Олейором его сегодня посетим?

Я не стала испытывать Сашино терпение глупыми вопросами и возникшими сомнениями и начала с того, что сейчас был важнее всего остального.

– Я с вами! – Общение с правителями и начальниками их разведок на пользу моему сыну явно не пошло. Он научился владеть голосом и заставлял к себе прислушиваться. Да только в этот раз подобный трюк успеха ему не принес бы.

– Под «мы» я подразумевала тебя и себя, – резко оборвала я его, но тут же покаянно улыбнулась.

Я нервничала. Страшно было представить, что могло произойти, если бы не случайность. Эти бумаги безобидными назвать было трудно.

– Извини, мам. – Он грустно улыбнулся и неожиданно прижал меня к себе. – Ты выглядишь, как ровесница Альены. Я даже стал забывать, что из нас двоих именно я маленький и глупый. – И резко сменил тон: – Тебе стоит быстренько что-нибудь придумать.

Мог и не предупреждать. Уж что-что, а приближение мужа я всегда ощущала значительно раньше, чем могла увидеть его.

– Не беспокойся. – Я отстранилась, стерев ладонью непрошеную слезинку. – Предупреди Закираля.

Сашка кивнул, отвесил шутливый поклон в сторону идущего к нам Оли, помахал рукой Гадриэлю и, открыв портал там, где даже по заверениям драконов сделать это было невозможно, исчез в серой дымке. А я осталась одна разбираться с не имеющей границ паранойей это парочки.

Уже не раз из неожиданного появления моего старшего сына они умудрялись делать весьма неординарные, но не имеющие ничего общего с действительностью выводы.

Я, конечно, подозревала, что это еще один их способ развлечься, но не скажу, что мне это было неприятно.

– Тебе не кажется, что моему советнику уже давно пора обзавестись своим домом и ввести в него жену? И ей будет спокойнее, и Александр быстрее остепенится. А то все мальчишка мальчишкой, даром что маг Равновесия.

Этот вопрос, в разных интерпретациях, звучал уже неизвестно в какой раз. Как и мой ответ: «В жизнь своего сына я лезть не собираюсь». Совсем не потому, что не испытываю материнского беспокойства, в котором полностью отсутствует логика и слишком много эмоций. Я всегда считала, что с некоторого возраста родители могут быть лишь той гаванью, в которой всегда можно найти приют и утешение.

Сашка неоднократно доказывал правильность моего мнения. И тогда, когда принял решение стать советником правителя темных эльфов, и тогда, когда в нем отозвалась кровь даймонов.

Так что давать ему советы, а тем более что-то требовать было глупо и неконструктивно. Я и не делала этого.

– Он опять не оказался у тебя под рукой, когда был нужен? – Я нежно улыбнулась мужу, добавив в улыбку капельку лукавства.

Не столько для того, чтобы подчеркнуть, что мне хорошо понятна суть его слов, сколько пытаясь развеять появившиеся у Гадриэля сомнения. Тот слишком хорошо меня знал, чтобы не ощутить мою обеспокоенность.

Наш друг и раньше неплохо разбирался в моем настроении. Теперь же с помощью жены развил свои природные способности до уровня, когда спасали меня от разоблачения только щиты и выдержка, которой я научилась благодаря Вилдору.

Это же надо… прошло два года, а имя бывшего врага, в одночасье ставшего другом, так и не уходило из памяти. Служа то напоминанием, то ориентиром, то… рождая тоску.

Вилдору удалось, не убив во мне женщину, укрепить воина, который нынче, радуясь миру, мучился от бездействия. Но, к моему сожалению, он не сумел лишить меня сомнений.

– Ты, как всегда, его защищаешь. – Это был почти запрещенный прием.

По крайней мере, Олейор прибегал к нему лишь тогда, когда все остальные методы воздействия на моего старшего сына не приносили результата. В таких ситуациях я никогда не забывала о нескольких вещах: во-первых, Сашка вырос; во-вторых, он состоял на службе у правителя темных эльфов (но свободно демонстрировал свою независимость), а этим правителем был Олейор (который выказывал легкое недовольство); и, в-третьих, пока я видела между ними именно такие отношения, – тревожиться было не о чем. Один неплохо умел приказывать, а другой знал, когда нельзя не подчиниться.

– А ты слишком много ему позволяешь, – парировала я и, склонившись, поймала в объятия подбежавшую ко мне Амалию.

В отличие от Вэона, которому уже начали исподволь объяснять, какая именно судьба ему уготована, наша дочь могла позволить себе не обращать внимания на такие мелочи, как статус ее родителей и принятые в среде эльфов правила поведения. К тому же ни у кого уже не было сомнений в том, что она получила от меня способности мага Равновесия. Это, к моему большому сожалению, давало повод в первую очередь мужу и его отцу баловать девочку. И ворчать на меня, когда я пыталась проявить строгость.

Но мы с Таши, с которой я как-то раз поделилась своими тревогами, придумали, как научить Амалию ответственности. Точнее, придумала моя подруга, а я без малейших сомнений с ней согласилась. Ее тарагор не мог преодолевать границ миров и вынужден был проводить почти все время в спячке. Если же ялтарилле удастся уговорить Ваську позаботиться о девочке, для них обоих это будет только к лучшему. Один получит возможность больше не зависеть от присутствия своей хозяйки на Лилее, а другая узнает, что значит за кого-то отвечать. Даже вопреки своим желаниям.

Боюсь, если этого не сделать, Амалия никогда не узнает слова «нет».

– Ты не будешь против, если я навещу Таши? – Я решила, что, если немедленно не переведу разговор в иное русло, мы еще долго будем шутливо препираться. – Я уже успела по ней соскучиться.

Чтобы он не успел напомнить мне, что не прошло еще и одной луны, как мы вернулись с Дарианы, быстренько добавила:

– А можем отправиться вместе, пока Элильяр не сбежал к Арх’Онту. Он и за детьми присмотрит, и совету настроение подпортит. А Гадриэль ему поможет.

Если у него и были какие-то сомнения, то после предложения временно передать бразды правления отцу даже тени от них не осталось. Впрочем, прошедшие годы тоже научили меня быть если и не хитрее, так хотя бы гибче. Стоило признать, что мне пришлось не один раз биться головой о выросшую передо мной стену, прежде чем я усвоила урок: прямой путь не всегда самый быстрый.

К тому же я была рада оказать помощь мужу, но так, чтобы это для него не было очевидным.

А советом, действительно, уже пора было заняться. Память у некоторых лордов оказалась короткой: кое-кто уже успел забыть, как бывший правитель разобрался с теми, кто посмел нарушить его волю. Иногда я думала, что лучше бы он просто приказал их казнить – рудники, на которых сейчас находились зачинщики заговора во главе с младшим сыном Элильяра, имели весьма дурную славу.

Имена недовольных тем, что правительницей у эльфов является человеческая женщина, я узнала, несмотря на то что Олейор со своим другом старались не допустить, чтобы мне стало известно о происходящем. Благодарить за это стоило того же Вилдора. Он лучше других доказал, что полезнее знать лишнее, чем упустить что-то важное.

– Ты как?

Олейор повернулся к другу, делая вид, что не заметил, как навострила ушки Амалия. Да и взгляд Вэона, не рискнувшего подойти ближе, чем предписано правилами, сильнее иных слов говорил о предвкушении всех тех проказ, которые не позволяли мы, но не запрещал Элильяр.

Про Гадриэля же можно было вообще ничего не говорить. Парочка особо рьяных поборников традиций сумела довести даже невозмутимого начальника разведки. А тут ему давался едва ли не полный карт-бланш.

Я сомневалась, что он упустит такой шанс.

– Если ты обещаешь не отправлять меня потом в казематы…

А в глазах…

Даже если я и погорячилась, изменить уже ничего нельзя.

– И хотел бы, – фыркнул Олейор, похоже, разделяя мои сомнения, – но не посмею же я заточить в подземелье собственного отца на пару с другом?

Разговаривать далее было не о чем – Гадриэль в приказах не нуждался. Элильяр узнает обо всем значительно раньше, чем мы доберемся до дворца: такие новости относились к разряду хороших.

Одна из приставленных к детям служанок, повинуясь приказу мужа, увела малышню обратно на лужайку, а мы направились к себе – собираться. Я хоть и пользовалась на Дариане всеми правами воина, в том числе и на ношение набиру, но предпочитала свою любимую одежду – мужской костюм. Тем более что женщина в брюках там никого не смущала. А вот здесь…

В последнее время я все чаще и чаще слышала высказывания и по этому поводу.

– Ну а теперь ты мне можешь сказать, зачем тебе так срочно понадобилось к Закиралю?

Его вопрос прозвучал сразу, как только мы вошли в гостиную.

Впрочем, я ни на мгновение не сомневалась в том, что желание увидеть Таши не послужит достаточным основанием для столь неожиданного отъезда. С ялтариллой Дарианы мы быстро нашли общий язык. Особенно если это касалось того, чем занимались наши мужья. Но нашим встречам обычно предшествовал обмен вестниками и гонцами. Эту миссию выполнял Сашка или их, ее и Закираля, один на двоих тер Агирас.

– Я расскажу. – Мое лицо больше не озаряла улыбка. Он должен был понять, что у меня были серьезные причины, чтобы принять такое решение. – Как только мы встретимся с ним.

Закираль

Я не видел Александра таким со времен вторжения. Да и тогда он не выглядел столь удрученным. Нервным, злым, бесшабашным, отчаянным – да. Потерявшимся – никогда. Да и его просьба устроить так, чтобы к появлению во дворце Леры и Олейора здесь не было Таши, прямо сказать, звучала весьма странно.

Хорошо еще, забот у ялтариллы хватало. С тех самых пор, как, чуть осмотревшись, она взялась перекраивать Дариану.

Делала она это с таким воодушевлением, что совет, опешив от напора, как-то быстро сдался, согласившись помогать моей жене, в надежде, что ее энтузиазма надолго не хватит. Ну а я не стал их раньше времени разочаровывать и оказался прав. Теперь основной задачей талтаров было избежать внимания Таши, а не оценивать меня как правителя мира.

Это давало уже мне возможность спокойно разобраться с тем, что оставил в наследство отец. С каждым днем я все яснее понимал, насколько грандиозным по замыслу и скрупулезным по исполнению был его план изменений. И надеялся, что когда-нибудь и я смогу достичь того изящества, с которым он играл обстоятельствами, выстраивая их в нужную ему цепочку.

Жаль, что я так поздно разобрался в том, каким в действительности он был. И большая удача, что мне все-таки удалось это сделать.

– Ярангир передал тебе меч? – спросил я, чтобы заполнить возникшую паузу.

Александр как-то высказал мысль о том, что неплохо бы обзавестись одушевленным оружием. На всякий непредвиденный случай.

Мы с начальником моей охраны тогда переглянулись и сочли, что из нас троих юный маг оказался наиболее рассудительным. С его стремлением принимать на себя ответственность, не обращая внимания на последствия лично для себя, это уже давно стало необходимостью. И оставалось лишь подобрать достойный клинок, который будет способен вместить в себя грань души мага такой силы, каким был мой друг Александр.

Да и к самому обряду предстояло подойти с большей тщательностью – до сих пор он проводился лишь для даймонов. И хотя наша кровь была в нем настолько сильна, что смогла придать его телу все основные признаки нашей расы, черным воином до конца он не стал. Кроме того, мешала драконья сущность.

Впрочем, несмотря ни на что, он продолжал оставаться человеком. С присущей людям способностью полностью отдаваться каждому мигу быстротечной жизни. С жаждой завладеть всем, что она может дать, со стремлением чувствовать, то падая в омут горечи, то взлетая на крыльях счастья.

И хотя его выдержке временами мог позавидовать и я, за мощными щитами мне удавалось улавливать отголоски бушующих там бурь. И это притягивало к нему, словно ему было дано то, чего оказались лишены мы и без чего наше существование воспринималось неполным.

– Пока нет. – Александр откинул голову на спинку кресла и попытался расслабиться. И то, что ему это не удалось, вновь вернуло тревогу, которую я пытался от себя гнать. Хотя и понимал, насколько это выглядит смешно. – Но предупредил, что меня ждет незабываемый сюрприз. Ты случайно не знаешь, что он имел в виду?

Я улыбнулся одними губами – лицевой платок надежно скрывал мои эмоции. Когда я этого хотел. А сейчас был именно такой случай.

У нас с Ярангиром были весьма странные отношения, в которых он пытался взять надо мной негласное шефство. Я же всегда предпочитал полную свободу, и поэтому не только его желания, но даже и обязанности становились трудноисполнимыми. Мой начальник охраны смирялся с этим, хоть и демонстрировал недовольство моим безрассудством.

Так было до тех пор, пока я в очередной раз не пренебрег его требованием не покидать дворец без охраны и отправился к своему бывшему командиру, чтобы из первых уст узнать о настроении армейцев.

В тот день выдержка подвела алтара.

Хайрану удалось не показать, насколько он был удивлен речью Ярангира, произнесенной в его присутствии. А если учесть, что приличных слов в ней не было… Одно радует – экселленцу будет о чем рассказать своим внукам.

Но Ярангир был прав. Так что последние несколько дней я старался хотя бы приблизительно соответствовать тому образу ялтара, который сложился в воображении моего начальника охраны. Поэтому-то, догадавшись о его задумке, я не позволил взгляду отразить мелькнувшее в моей душе предвкушение.

Нет, я не знал, что именно приготовил для Александра его старший родственник, но раз уж речь зашла о неожиданности, мог с уверенностью предположить, что именно так оно и будет.

Тех мечей, о которых я подумал, было семь.

Первые три достались отцу, Яланиру и мне. Еще два принадлежали Кариму и Асии. Один, без всякого удивления, я увидел у Леры. И оставался последний, следы которого затерялись вместе с первым наставником бывшего правителя Дарианы. А если вспомнить, к какому роду принадлежал исчезнувший Тинир… Я не боялся ошибиться, что именно этот меч и будет преподнесен Сашке.

Они были достойны друг друга.

– Ты же знаешь, своими секретами Ярангир предпочитает со мной не делиться. У меня время от времени даже возникают сомнения, кто из нас кому давал клятву.

Александр на мгновение вынырнул из своей задумчивости и с иронией посмотрел на меня.

– Ты еще попроси тебя пожалеть. И не забудь поблагодарить его за то, что Лера еще не знает о твоей выходке.

И в этом он тоже был прав. Узнай правительница темных эльфов об этом, просто обсуждением неправильности моего поступка дело не закончилось бы. Но, как бы странно это ни звучало, ее опека мне приятна. Напоминает материнскую заботу: теплую, легкую, ненавязчивую, но жесткую и бескомпромиссную, когда ребенка начинает подводить чувство самосохранения.

Вызов Ярангира коснулся моего сознания: он просил разрешения открыть канал связи.

«Говори». – Я перешел на ментальную связь, жестом дав понять об этом магу.

«С базы доложили о прибытия правителя и правительницы д’Таров. Через пару минут они будут во дворце».

«Я понял. Возьми на себя полный контроль. Как только они войдут в мои покои, я опущу щиты».

Я ощутил, как он замер, пытаясь из множества возможных предположений выбрать более вероятное.

Увы, ни у меня, ни у него для этого не было достаточно информации.

«Да, мой ялтар».

И, весьма недовольный, отключился. Что ж, это станет ему хорошим уроком. Впрочем, как и мне.

– Они уже здесь. – Я поднялся с кресла, отметив, как побледнел Александр.

Пришлось в очередной раз не заметить того, с каким трудом он пытается удержать в узде свои чувства. Да я и сам был слишком взволнован необычностью того, что происходило. И если бы не опыт и возраст, я бы мало чем отличался от своего юного друга.

К счастью для нас обоих, гадать, что именно я упустил, осталось совсем недолго.

Я взглядом прошелся по комнате. Кабинет моего отца. С того дня, как он ушел в Хаос, здесь ничего не изменилось. Ничего. Да и заходил я сюда лишь дня того, чтобы вызвать в памяти тот единственный день, когда он хоть на чуть-чуть, но приподнял маску великого Вилдора и стал тем, кто, оказывается, умеет преданно и сильно любить.

Как же мне его не хватало!

Пришлось резко себя оборвать: я уже чувствовал приближение новой легенды Дарианы. Уже давно перестав задаваться вопросом, чем эта хрупкая на вид женщина смогла покорить безжалостных и непримиримых воинов. Да и отец…

О Хаос, что должно происходить, чтобы я вновь и вновь мысленно возвращался к бывшему правителю мира!

– Давно же я здесь не была! – Лера ворвалась в кабинет бушующим ураганом, одновременно окидывая меня оценивающим взглядом, пытаясь пробиться через мои щиты (наше с ней любимое развлечение), нежно улыбаясь сыну и танцующей походкой преодолевая разделяющее нас расстояние.

Значит, все значительно хуже, чем я ожидал. Если в ее голосе начинали появляться язвительные нотки или она делала все, чтобы скрыть свою тревогу, приятных новостей можно было не ожидать. Несмотря на проведенные рядом с эльфом годы, невзирая на пережитое здесь во время вторжения, она так и не научилась полностью прятать свои чувства, выдавая себя вот такими мелкими деталями.

– Ты вновь забыл о моей просьбе?

С застежкой моего лицевого платка она справилась довольно умело – не в первый раз. Несмотря на то что она с уважением относилась к требованиям нашего кодекса, ее раздражало, когда я не снимал набиру, встречаясь с ней и ее семьей. И это тоже было наследием тех дней, которые она провела рядом с отцом, признававшим ее право на отражение чувств на своем лице.

– Я тоже соскучился по тебе, – произнес я, улыбаясь, но уже ей в спину.

Не дожидаясь, когда я войду в роль гостеприимного хозяина и предложу всем вина, она сама подошла к столику и почти до краев наполнила один из приготовленных мною бокалов.

За то время, что мы с ней знакомы, такого я еще не видел. И что думать, не знал.

Но и начинать разговор первым мне не хотелось. Хотя, судя по тому, как она нервно передернула плечами, прежде чем сделать глоток, мне придется это сделать. Пока мы все еще могли держать себя в руках.

– Лера, может, обойдемся без предисловий? – В ответ на мой нейтральный вопрос, она вздрогнула и прикусила губу. Я подхватил фужер вина, который она едва не выронила, и отставил его на стол. Вопросительно взглянул на Олейора, предлагая ему взять инициативу на себя.

Но получил то, чего никак не ожидал, – он лишь качнул головой и с удивлением посмотрел на жену. Похоже, из всех присутствующих в этом кабинете лишь двое знали, о чем пойдет речь.

И это мне все больше и больше не нравилось, я даже представить не мог, чтобы она не поделилась чем-то с мужем. И если это случилось…

– Мама, ты позволишь?

Сашка поднялся с кресла и подошел к Лере. Остановился напротив, вглядываясь в ее лицо. Его губы чуть дернулись, но слова так и не были произнесены.

– Я сама, – резко и с надрывом ответила она сыну и, вырвав из подвешенной к широкому поясу платья матерчатой сумочки несколько листов бумаги, бросила их на стол. Едва не уронив тот самый бокал, который я у нее забрал. – Это Александр нашел в одной из лабораторий на Дариане. Насколько я смогла понять, бегло изучив документы, речь идет об экспериментах, которые велись даймонами по созданию себе подобных. И меня это нисколько бы не смутило, если бы в записях несколько раз не мелькала Земля, а ДНК, с которой они работали, не принадлежала моим сородичам.

Хотел я сказать, что такого не может быть, но… если бы она не была уверена в том, о чем говорила, ее бы здесь не было.

Я взял бумаги, пробежался взглядом по первому из пары дюжин листов. Большая часть текста на дарианском. Формулы, расчеты, исправления, комментарии на полях, знакомые последовательности нуклеотидов, схемы замен, заклинания на основе Хаоса и магии крови… Сомнений нет, когда-то это было частью лабораторного журнала. Кое-где встречались заметки другой рукой и на языке, который мне был не известен.

– Ты считаешь, что отец… – начал я, передавая бумаги Олейору.

– Твой отец об этом не знал, – резко перебила она меня. – И дело даже не в том, что он вряд ли бы скрыл это от меня – ты поймешь, что я права, когда внимательно прочтешь написанное на последних страницах. Там явно идет речь о свержении Вилдора, но нет даже намека на смену правящей династии.

– Яланир?

Хотел бы я удивиться, но не мог. Его стремление к власти не заметил бы только слепой. И это при том, что он никогда в открытую не выступал против отца. И вызов, брошенный им за право сильного, был первым, когда он заявил о своих намерениях.

К тому же возглавляя внутренний круг несколько сотен лет, он имел возможность ткать паутину заговора. Но вряд ли Вилдор об этом не догадывался. Здесь же, если Лера права, все выглядело так не похоже на все, что делал мой старший брат.

– Мне трудно об этом судить. – Она задумчиво пожала плечами. Но смущало меня не то, что она выглядела неуверенно, а то, что ее волнение с каждым уходящим мигом становилось все явственнее. – Мне уже два года не дает покоя отсутствие при нем на базе одушевленного оружия.

– Ты же сама проверила все формы для душ! – впервые с момента своего появления в кабинете подал голос Олейор. – Судя по записям, ни одного несанкционированного переноса не было.

– Я начала проверку, когда мы с Асией искали тело для Рамона. И произошло это спустя несколько дней после смерти наследника. Той неразберихи, которая тогда творилась, вполне могло хватить, чтобы мы чего-то не обнаружили. А если об этом еще и заранее позаботились…

Вместо того чтобы смотреть на мужа, Лера не отводила взгляда от меня. И то, что было в ее глазах, смущало, не давая спокойно дышать, путало мысли, вплетая в них почти неосознаваемые надежды.

Я прожил на Лилее достаточно долго, чтобы понимать эмоции ее жителей, к какой бы расе они ни принадлежали. А уж человеческие тем более не вызывали у меня сомнений: жизнь людей слишком коротка, чтобы они могли научиться их скрывать. Александр, частенько вводивший меня в заблуждение, был едва ли не единственным исключением. Но его-то и человеком уже назвать было сложно. Да и с учителями ему очень повезло.

И сейчас, видя безжалостный водоворот в небесно-голубых глазах Леры, я мог назвать каждую эмоцию, которую видел, но мне не дано было их объяснить. И от этого тревога становилась все более и более мучительной.

– Ты считаешь, что Яланир продолжает жить в чужом теле? И что именно он стоял за этими экспериментами? И ты думаешь, что он не оставил мысль захватить Дариану и стать ее ялтаром? – Спокойствие давалось мне с огромным трудом.

– Я считаю, что за этим кроется совершенно не то, о чем ты сейчас сказал. И Яланиру нужна не столько Дариана, сколько Земля. Я всегда чувствовала, что один мир его не устроит. – Ее усмешка была слишком горькой.

И мне нечем было ее успокоить.

Конечно, ни согласиться с ее версией, ни опровергнуть ее сейчас я не мог. Не было у меня фактов, чтобы сделать это. Но все, сказанное ею, было похоже на правду. И я знал, что так оно и есть, но отказывался признаваться себе в этом.

Так что, услышав все это, я испытал даже некоторое облегчение: не у меня одного были подобные подозрения в отношении брата.

Ох, отец, как же мне не хватает тебя.

– Это еще не все.

Она отошла к окну и оперлась ладонями на широкий подоконник. Рыжие волны волос скатывались ей на спину, не пряча опущенные плечи.

– Я не давала клятвы, я ничего не обещала, но я считала, что не имею права выдавать ставшую мне известной тайну другого. Я знала, что когда-нибудь я приду в этот кабинет и произнесу эти слова. – Она резко обернулась к нам, по ее лицу катились слезы. Стекали одна за другой, оставляя на щеках мокрые дорожки. Но глаза вновь наполнялись влагой, похожие на подернутые легким туманом озера. – Но я не думала, что все произойдет именно так!

– Мама… – Сашка попытался броситься к ней, но Олейор рывком перехватил его, заставляя остаться рядом с ним.

Похоже, от мужа у нее действительно секретов не было.

– Я жду, Лера.

Надеюсь, она понимает, что мое преклонение перед ней настолько велико, что вряд ли найдется что-то, способное затмить это чувство.

Вместо ответа она, так и не стерев слез со своего лица, подошла к столу. Но не к тому, который был сервирован вином и закусками, а к тому, за которым обычно работал отец. Поставив ногу на стоящий рядом с ним стул, приподняла край юбки и сняла с прикрепленного к ноге ремня ножны.

– Он отдал их мне.

Простые кожаные ножны, украшенные серебряными креплениями. Рукоять кинжала, оплетенная тонкой лентой. Идеально отшлифованный круглый камень на навершии, похожий на заключенную в стеклянный шар метель.

Сделав самые трудные в моей долгой жизни два шага, я снял с перевязи точно такие же ножны, с точно таким же кинжалом и положил их рядом с тем, который достала Лера.

– Он все-таки оставил мне шанс.

Я едва разлепил ставшие вдруг сухими и неподвластными мне губы, чтобы произнести эти слова. Слова, в которых боль смешалась с радостью, в которых исчезала горечь этих двух лет и рождалась надежда. Надежда на то, что все, что я не успел сказать отцу, все, в чем не смог перед ним повиниться, теперь станет для меня возможным. Благодаря ей, ставшей его хранительницей.

– Лера… – Я опустился перед ней на колени, прижимаясь лицом к ее ногам. Из последних сил сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, как мальчишка, перед этой женщиной, которая, обнажив свой меч в схватке с отцом, дала ему возможность начать новую жизнь.

– Ты не понял. – Она склонилась ко мне, заставляя подняться. И лишь когда я встал напротив, уже не зная, что думать, заговорила вновь: – Я знаю о двух гранях его души. Одна хранится в этом кинжале, вторая делила одно тело с Кадинаром. Он хотел уйти, но так, чтобы Дариана навсегда вычеркнула его из списка живых. Тела для переноса душ подготовил заранее. Для себя, Сэнара, Айласа и своего помощника, который должен был их похоронить, прежде чем отправиться в Хаос. Я узнала об этом благодаря Тиниру. Тогда же мне стало известно, что свой подарок Вилдор сделал мне не просто так. Мне кажется, он знал, что я почувствую то, что прячет этот клинок. И предполагал, что наступит день, когда он нам понадобится.

Все что я мог сделать в ответ на ее слова – усмехнуться. Разве можно было ожидать чего-то иного от Вилдора – великого интригана, умеющего предвидеть и предугадывать и способного оказываться там, где он нужен.

– И ты можешь его найти?

Я осторожно стер слезинку с ее щеки, нисколько не смущаясь присутствием здесь Олейора. Вряд ли он не поймет, что за этим жестом кроется моя благодарность.

– Где бы он ни был. – Она робко улыбнулась, давая мне понять, что оценила мое отношение.

Странная женщина. Красивая, но мягкой, неброской красотой, которая вызывала не столько желание обладать, сколько просто всматриваться в черточки ее лица, наслаждаясь их гармонией. Сильная настолько, что ее признал мир, в котором правили воля и жестокость. По-детски хрупкая, рождающая желание защитить, уберечь, не позволить горю и боли коснуться ее сердца. И щедрая на любовь и внимание, ставшая для кого-то верным и надежным другом, для кого-то нежной матерью, для кого-то женой.

Для кого-то… сбывшейся мечтой, в которую уже перестал верить.

– Тогда, – я вспомнил, как переглядывались в таких случаях Арх’Онт со старшим д’Таром (с хитрым прищуром и многозначительными улыбками, больше похожими на оскал), и попробовал повторить подобное, посмотрев на подошедшего к нам Олейора, – нам стоит найти те слова, которые убедят моего отца в необходимости его возвращения.

Вот только во взгляде нынешнего правителя темных эльфов не было того предвкушения, которое я ожидал там увидеть.

Глава 2

Вилдор

Тася легко улыбнулась Кадинару, изображавшему смущение. Привстав на цыпочки, коснулась губами моей щеки и танцующей походкой направилась к дому, словно говоря, что, выбрав из них двоих своего воина, я очень скоро раскаюсь в своем решении. Что ж, в чем-то она была права.

Несмотря на то что моя Единственная была со мной, я очень отчетливо помнил ужас того времени, когда поверил в то, что вернуть ее мне уже не суждено.

Первый год после моей мнимой смерти нам с ней пришлось нелегко.

Как бы ни было велико счастье от осознания, что теперь она рядом, я с первого дня на Лилее понимал, какие трудности нас ожидают. Я пытался найти в этой оказавшейся неожиданно незнакомой для меня женщине черты той Таси, которую помнил. А видел совершенно иное.

Беззащитность и ранимость, прятавшиеся когда-то за внешней решительностью, вдруг стали спокойной уверенностью. Там, где раньше она в бессилии опускала взгляд, теперь смотрела твердо и категорично. Сломленная душа привыкшей к поклонению дочери вождя теперь оказалась способна принимать ответственность и идти до конца.

А иногда в ней вдруг ярко проступали черты Леры, и тогда память услужливо воскрешала события недавнего прошлого. И та ночь на острове, когда я не сдержал своего порыва и, сломив ее щиты, взял ее хитростью, была самым ярким из них, но не единственным, заставлявшим меня отводить взор, испытывая не столько стыд, сколько растерянность. Мне трудно было разобраться в том, когда я чувствовал одну, а когда другую.

Это были тяжелые дни. И если бы каждый из нас не понимал, какая цена уплачена за возможность быть вместе, все могло закончиться для нас с Тасей разлукой.

А потом оба лика, принцессы и тени моей возлюбленной, воскрешенной из осколков запечатленного когда-то образа, как-то незаметно перестали меня терзать, померкнув перед той, которая делила со мной одиночество ночи. И эта женщина как раз и была моей Тасей. Той, о которой я мечтал.

И осознание этого окончательно разделило мою жизнь на ту, что была раньше, и ту, которой я жил теперь. И в этой у меня была любящая жена, верные друзья.

И только иногда, когда мой взгляд касался глади горного озера, к которому спускалась стена одной из замковых башен, я вспоминал Леру. И ощущал, что ниточка, когда-то связавшая нас, продолжает тонко вибрировать, напоминая о моем безмерном перед нею долге.

– Через луну у демонов турнир мечников. – Кадинар вернулся после весьма продолжительного отсутствия «по своим» делам и теперь всем видом намекал, что ему есть чем меня заинтересовать.

Знаю я, чем все это оборачивается, – очередной авантюрой, после которой я даю себе слово больше не поддаваться на его провокации и снова и снова нарушаю данное себе обещание. Такова уж моя натура, спорить с которой оказалось невозможно. Для даймонов лучшим другом является меч, а самым приятным времяпровождением – схватка

– Приглашают самых сильных воинов. Поговаривают, что победитель в призовом бою встретится с ялтаром Дарианы, который продолжает считаться лучшим в двух мирах, – добавил он, продолжая смотреть куда-то мимо меня.

Его попытка лишний раз не продемонстрировать, кто из нас двоих принимал решения, вновь оказалась тщетной.

Вместо ответа я откинулся в кресле, наслаждаясь наполненной пряными запахами трав тишиной летнего вечера и видом, который открывался моему взгляду. Эта беседка в точности повторяла ту, что украшала мой парк в резиденции.

– О своем участии заявили принцы Ролан и Радмир, лорд Гадриэль и… – он сделал короткую, но весьма эффектную паузу, давая мне понять, что только именем темноэльфийского интригана, с которым я его когда-то сравнил, сегодняшние сюрпризы не заканчиваются, – Александр Там’Арин.

Я мысленно улыбнулся, внешне никак не реагируя на попытку моего друга лишить меня спокойствия.

Этот юноша… впрочем, по человеческим меркам советник правителя д’Тара уже вполне мог считаться взрослым. Это если судить по возрасту. А если по содеянному, то он был достойным противником даже мне. Правда, лично я предпочел бы видеть его среди своих друзей.

Увы, несмотря на то, что мне о нем многое было известно, желание познакомиться с ним так и не осуществилось.

Сожаления об этом могли и подождать. Игра, которую предлагал мне Кадинар, была хоть каким-то развлечением в иногда удручающем спокойствии уходящих дней.

– И ради этого ты лишил меня объятий моей возлюбленной? – приподняв бровь, скептически уточнил я у Кадирана. Нисколько не сомневаясь и в том, что самое увлекательное он приберег на конец, и в том, что, прежде чем я это услышу, он изрядно потреплет мне нервы.

Впрочем, мы оба знали, что эту забаву я могу прекратить в любой момент.

– У темных опять что-то затевается, – уже несколько серьезнее заметил мой друг и, пытаясь сделать это незаметно, оглянулся назад.

А то я не знал о присутствии неподалеку Сэнара и Айласа! Их защита, конечно, давала им возможность почти слиться с вечерним сумраком, но этого не хватало, чтобы быть неуловимыми для меня.

– Может, ты их все-таки позовешь, чтобы они слух не напрягали? – не проявив даже тени эмоций, уточнил я. И позволил лишь немного потеплеть взгляду, когда он, залихватски свистнув (научился у мальчишек-конюхов), выполнил мою насмешливую просьбу.

– Теперь я могу продолжить? – Он, так же, как и я до этого, задал свой вопрос с ледяной бесстрастностью.

Вот только волны веселья, которые я ловил сквозь чуть ослабленные ментальные щиты, в очередной раз убеждали меня в том, насколько я был прав, не только оставив ему однажды жизнь, но и приблизив к себе. В нем было настолько много недостающего нам, реалистам, оптимизма, что его с лихвой хватало, чтобы время от времени наслаждаться его присутствием.

Сейчас был именно такой момент.

– Если все остальное не будет столь же предсказуемым, – заметил я, давая понять, что уже готов уйти.

Но я знал, что вот сейчас-то и начнется самое интересное. Стоило лишь посмотреть на Кадинара, который начал буквально щуриться от предвкушения меня удивить. Да и сердце ускорило свой ритм, забившись в предчувствии, словно ему уже было ведомо то, чего не знал я.

– Правительница Лера с мужем неожиданно отправилась на Дариану.

И улыбка… легкая, невесомая и такая многозначительная.

– Если ты…

Он услышал только мой рык, но не успел заметить моего движения, а я уже стоял рядом с ним и прижимал к его горлу обнаженный кинжал.

Это развлечение пора было прекращать. Не только мы с ним, но и все, кто последовал за мной, давно не тешили себя иллюзией, что судьба покинутого мира нас больше не интересует. И дело было даже не в том, что у меня там остались сын и дочь, а у Сэнара – брат.

Мы так много отдали ему, мы столько ждали, когда задуманное нами начнет обретать реальность, что не заметили, как, кроме него, у нас больше ничего не осталось.

Со мной же судьба обошлась еще более жестоко, чем с остальными. Я искренне верил, что, найдя Тасю, не пожелаю больше ничего, кроме ее нежности и уюта, который мы будем создавать вместе с ней.

Но как же я заблуждался!

Если бы это прилагалось к тому, чего я сам себя лишил, оно могло стать для меня тем немногим, чего не хватало для того, чтобы ощутить себя счастливым. Увы, но вновь обретенная любовь не смогла полностью заполнить собой образовавшуюся после ухода с Дарианы пропасть.

И парадокс ситуации заключался в том, что, даже осознавая это, я, однажды нашедший новый путь для своего мира, не мог сделать этого сейчас.

– С ней твой кинжал.

Кадинар никак не отреагировал на мой демарш, лишь скосил взгляд на стоящего рядом с ним Айласа. Словно уточняя, как им с Сэнаром удалось в его весьма непродолжительное отсутствие довести меня до такого состояния.

Они и раньше оберегали меня, что уж было говорить о том, что творилось сейчас. Хотя каждому из них воочию приходилось сталкиваться с живущим во мне берсерком.

– Подробно. Все, что удалось узнать. – Мой голос отказался мне подчиняться и вновь превратился в рык.

Клинок от шеи Кадинара я убрал. А вот возвращаться в кресло не торопился, мало ли из-за чего еще придется вскакивать.

– А может, не стоит. Дождемся ее, она и расскажет.

Его глаза, когда он поднял их на меня, буквально сияли.

Да, ее появление на острове никого из них не оставило равнодушным. Я с трудом сохранил спокойствие на своем лице. Мне удалось вырвать из памяти ту ночь, когда мои губы ловили ее стоны, а тело пылало, откликаясь на ее огонь. А вот мой помощник, прошедший вместе со мной через обряд слияния, сделать этого не смог. Или не захотел. И Лера для него стала несбыточной мечтой, по ней он оценивал всех женщин, встречавшихся на его пути. И нетрудно было догадаться, что ни одна из них ни в малейшей степени не могла с ней сравниться.

– И как долго нам придется ее дожидаться?

Я добавил немного ехидства, но лишь для того, чтобы вернуть его из мира грез. Похоже, то, что ему удалось узнать, действительно важно, раз его губы вновь и вновь растягивались в многообещающей улыбке. Такое я замечал у него, когда он раскрывал очередной заговор или сам его задумывал.

– Судя по ее разговору с твоим сыном – очень скоро.

Как хорошо, что я не поспешил вернуться в кресло.

– Ты… – Догадка о том, что он сделал, поразила меня не своей невозможностью, а его наглостью.

Впрочем, таким он был всегда. И я уже не удивлялся тому, что он оставил для себя канал выхода к системе контроля резиденции. Только почему он не раскрылся мне раньше?

– Что еще я не узнал вовремя? – Я был совершенно спокоен, когда задавал свой вопрос.

Лицо Кадинара тут же стало серьезным. Наконец-то до него дошло, что и у моего терпения есть предел.

– А вы нисколько не изменились.

Я оборачивался нарочито медленно, буквально наслаждаясь каждым мгновением сковавшей сердце боли.

Этот голос, сила, в которой воедино сплелись жар драконьего пламени и холод Пустоты…

Не всколыхнулось ни одно из окружавших мой замок защитных заклинаний. Не завибрировали щиты, оповещая об опасности. Не пробежало холодком по спине ощущение присутствия рядом со мной постороннего. Но она стояла на последней ступеньке лестницы, которая спускалась к озеру с небольшой террасы.

– Я рад приветствовать правительницу д’Тар в своем доме. – Я склонился в полупоклоне, давая ей понять, что, несмотря на некоторую неожиданность этой встречи, ее своеобразное появление здесь меня нисколько не смущает.

– Когда мы расставались, ты называл меня Лерой. – Она улыбнулась подошедшему к ней Айласу, в глазах которого царила искренняя радость от того, что он ее видит, и оперлась на предложенную им руку. – Да и некоторую растерянность ты никогда раньше не прятал за излишней вежливостью. Мне сделать вывод, что последние два года сделали из ялтара Вилдора мирного и добропорядочного графа?

Она стояла напротив, и я видел, с каким трудом ей удается удерживать шальную улыбку. И от этого у меня в груди разливалось странное тепло. Словно только вчера она неожиданно оказалась в бункере, о котором никто, кроме нас четверых, не должен был знать. Словно только вчера из-за ее спины показалась Тася, мгновенно раскрасив красками мой черно-белый мир. Словно только вчера я произнес слова, которые так редко говорили только потому, что каждый, кто позволял им прозвучать, знал им цену: «Мне жаль, что мне не пришлось прикрывать твою спину». И услышал ее ответ. Ответ воина, для которого понятия чести и долга не являются пустым звуком: «Мне жаль, что я не могу хранить твой путь».

– Мирного и добропорядочного?! – фыркнул рядом Кадинар и предпочел отступить назад, понимая, что только присутствие гостьи спасает его от немедленной схватки. У меня уже не раз создавалось впечатление, что он продолжал мне перечить только ради таких поединков.

– Я рад видеть тебя.

Я шагнул ей навстречу, раскрывая объятия. Точно зная, что ни у одного из присутствующих здесь, включая саму Леру, это не вызовет воспоминаний о времени, когда я называл ее своей невестой. И даже присутствуй здесь Тася… ей лучше, чем кому-либо, было понятно мое отношение к этой женщине, вернувшей мне значительно больше, чем возлюбленную

– Посмотрим, что ты скажешь, когда узнаешь, зачем я появилась.

Она на мгновение уткнулась мне носом в грудь и затихла. Вновь поражая ощущением хрупкости, исходившим от нее, и вызывая чувство радости, когда я вдохнул аромат ее волос. Аромат бескрайнего неба, в котором игрался свежий ветерок.

Не знаю, как это могло быть, но я испытывал к ней одновременно и нежность, похожую на ту, что вызывала у меня Тася, и преклонение, чем-то напоминающее отношение ко мне Айласа, и безмерное уважение.

– Вряд ли это будет приглашение на турнир мечников, – с едва заметной усмешкой произнес я, когда она, вынырнув из кольца моих рук, отступила назад, пытаясь за внешней невозмутимостью скрыть волнение. Мне не нужно было взламывать ее щиты, чтобы его ощутить. Слишком хорошо я успел ее узнать за то время, которое она провела со мной на Дариане.

– Ты всегда был догадлив, – улыбнулась она в ответ, тут же возвращая серьезность на свое лицо. – Когда-то ты сказал, что, если мне нужна будет помощь…

– Я еще никогда не отказывался от своего слова, – никак не реагируя на то, что могло быть расценено как оскорбление, ответил я ей.

Могло… но только не из ее уст и не в тот момент, когда в ее зрачках сквозь огненный шквал пробиваются серебряные искры Хаоса. Похоже, то, что мне предстояло от нее узнать, было действительно серьезно.

– Ты не хочешь пригласить Тасю?

Ее вопрос вызвал улыбку у всех нас. Ни для кого из них не было секретом, что ментальная связь между нами установилась без малейших усилий. Не знаю, было ли это еще одной особенностью связи с Единственной, или на это повлияли магические способности моей возлюбленной.

– Она нас слышит и подойдет, как только уложит спать нашего сына.

Проявившаяся на ее лице радость была мне приятна. Будто подзабытое тепло дарианского солнца окутало тело, растворяя малейшие сомнения и тревоги.

– Я… – Она одновременно улыбалась и в растерянности пожимала плечами, пытаясь выразить все, что чувствовала в этот момент.

И это было настолько невероятно, очаровательно и неповторимо, что я улыбнулся в ответ. От того, что смог не только ее удивить, но и порадовать. И от счастья, смешанного с щемящей горечью: это был мой первый ребенок, которому довелось знать и мать и отца.

– Как вы его назвали? – Ее глаза продолжали светиться радостью.

– Его имя я назову позже, – ответил я, качнув головой, словно намекая, что ее ожидает сюрприз, и жестом предложил спуститься к беседке. Насколько я понимал, разговор нам предстоял долгий и тяжелый.

Айлас, бросив на меня вопросительный взгляд и получив вместо ответа кивок, отправился за вином и закусками. Сэнар же пристроился за спиной Леры, как в давние времена, вновь напомнив мне своей бесстрастностью те дни на Дариане.

– Ты позволишь мне взять твоего сына под свое покровительство? – с некоторым напряжением в голосе спросила у меня Лера, присаживаясь в кресло, которое я для нее отодвинул.

– Если король Ригнар не будет против того, чтобы наследник графа Авинтара пользовался благосклонностью правительницы темных эльфов, – произнес я, не сомневаясь, что она абсолютно правильно поймет смысл того, что я ей хотел сказать. С внутренней улыбкой наблюдая, как спокойнее становится ее лицо.

– Я думаю, если он вдруг, – она выделила последнее слово не только интонацией, но и приподнятой бровью, – будет против, Олейор сумеет его убедить в том, что не стоит игнорировать женские капризы. Особенно когда они настолько невинны.

Мне оставалось только кивнуть. О взаимоотношениях человеческого короля и правителя темных я был неплохо осведомлен.

– А теперь о том, ради чего я здесь.

Еще мгновение назад Лера улыбалась. Теперь же она была настолько серьезной, что это изменение заставило меня ощутить сожаление. Мои надежды на то, что все сделанное мною послужит хотя бы слабым извинением за все, что она перенесла по моей вине, похоже, не оправдались. Она вновь была вынуждена бороться. И мне лишь оставалось узнать с чем.

– Вот эти бумаги Александр нашел в одной из лабораторий на Дариане.

Она протянула мне несколько листочков. Я быстро пробежался по ним взглядом и передал Кадинару, который тут же подал их Сэнару.

– Твоя работа? – стараясь не показать ему своего гнева, уточнил я.

Нет, я ни на мгновение не заподозрил его в возможности розыгрыша. Такие шутки отдавали жестокостью, а мой начальник охраны по отношению к Лере на такое был не способен. Скорее уж, наткнулся на нечто подозрительное во время своих походов за развлечениями и решил подкинуть бумаги тем, кто и должен был с этим разбираться. Но… не рассчитал. И вместо Агираса или Ярангира эти бумаги попали в руки сына Леры.

Возможно, и к лучшему.

– Моя, – не стал отрицать очевидного Кадинар. И с явно наигранным смущением посмотрел на нашу гостью.

Можно считать, что ему повезло во второй раз. Для Леры способности моего друга секретом не являлись.

– Ты хотя бы в гости заглядывал, когда мимо пробегаешь, – с наигранным недовольством заметила она и вновь обернулась ко мне: – Насколько это серьезно?

Я не стал ей говорить, что, придя сюда, она уже ответила на свой же вопрос. Как раз сейчас и пришло время оградить ее от тревог. Когда-то она пыталась взять на себя не только часть моих проблем, но и избавить меня от моральных терзаний, прекрасно осознавая, что, позволь я нанести смертельный удар Закиралю, корил бы себя за боль, которую ему причинил. Теперь была моя очередь.

– Если ты не будешь возражать, то я этим займусь.

Я протянул руку, чтобы забрать бумаги у Сэнара, посчитав этот вопрос решенным. Но, оказалось, поторопился. Я едва успел заметить ее движение, а листы, когда-то бывшие частью лабораторного журнала, уже были у нее.

– Я буду возражать. – Она с легкой иронией встретила мой взгляд и даже позволила себе чуть улыбнуться в ответ на вопрос, застывший в моих глазах. – Касайся это только Дарианы и Лилеи, ни слова против ты бы не услышал. Но ко всей этой истории имеет какое-то отношение мой родной мир. И без моего и Сашкиного участия тебе не обойтись. К тому же в этом заинтересован и нынешний ялтар.

– Закираль знает обо мне?

Я мог и не задавать ей этот вопрос. Как и винить за то, что моя мнимая смерть оказалась недолгой. Скорее, благодарить. Сам бы я еще долго терзался сомнениями, искренне желая встречи с сыном, но не признаваясь себе в этом.

– Я должна была. – И вновь улыбка, в которой одновременно грусть и просьба простить.

– Ну, хоть ты заставишь его это сделать.

Тася решила, что лестницы и тропинки не для нее и, выпорхнув из серого тумана портала, стремительно кинулась к Лере. Та едва успела подняться с кресла, тут же оказавшись в объятиях моей Единственной.

А я, неожиданно для себя, вздохнул с облегчением. Я, бесстрашный правитель Дарианы, так и не нашел в себе смелости узнать у своей жены все подробности ее общения с той, в чьем теле она провела столько времени. И сейчас, увидев, с какой радостью они смотрят друг на друга, испытал не меньшее удовольствие, чем они. Осознав, что мне не придется объяснять одной, что именно значит для меня другая.

Правда, мои воспоминания метнулись к той ночи, в которой на мое лицо падали золотые кудри Леры, а губы ловили дыхание Единственной. Вряд ли мне удастся когда-нибудь это забыть.

Пока барышни мило щебетали, пытаясь в двух словах рассказать друг другу все, что произошло за эти два года, я открыл канал связи с остальными, в надежде успеть перекинуться парой идей, пока Лера не вспомнила, зачем она, собственно, здесь появилась. Но не успел еще задать свой первый вопрос, как наткнулся на полный иронии взгляд правительницы.

Удивляться не стоило. Еще тогда я был готов признать ее достойным противником. Что уж говорить о том, кем она стала теперь. Насколько я мог судить, последние два года в ее жизни только выглядели безоблачными. И если на Дариане никто не усомнился в ее праве называться воином, то на Лилее все оказалось далеко не так. И тот мир, который они получили, не был им столь же дорог, как тем, кто признал свое поражение.

Это и удручало меня больше всего, пошатнув мою веру, заставляя сомневаться, что сделанное мною имело ценность.

– Когда ты отправишься? – Тася смотрела на меня, чуть склонив голову. Без малейшей тревоги, без сомнений в том, что это единственное, что я должен сделать. Без упрека в том, что я должен буду оставить ее и сына.

– Я и Кадинар отправимся на рассвете. Ты, – я оглянулся на Сэнара, – занимаешь свое место рядом с Лерой, а уж на тебе, – Айлас чуть заметно улыбнулся, когда я перевел взгляд на него, – остается охрана моих жены и сына.

– И почему мне вечно приходится с тобой спорить? – От того, каким тоном произнесла Лера свои слова, я едва не засмеялся.

Несмотря на сложность ситуации, она умела повернуть все так, что тяжесть на душе растворялась в ее кажущейся беспечности.

– И чем тебе не угодило мое решение? – подыграл я ей, уже готовясь к тому, что мне придется очень серьезно отнестись ко всему, что она скажет.

– Всем. – Она еще продолжала улыбаться, но во взгляде уже была знакомая мне жесткость. И винить в этом можно было только себя, я стал для нее хорошим наставником. – Я думаю, что графиня Авинтар не откажется погостить во дворце правителя д’Тара. Тем более что я собираюсь взять ее сына под свое покровительство. Да и дополнительная четверка даймонов, которых в моем окружении и так немало, уж точно никого не удивит. Так что завтра я жду вас в портальном зале. Координаты у Таси.

Спорить я не стал – кивнул, соглашаясь. Тот вариант, который она предложила, был ничем не хуже моего, а в чем-то и значительно лучше. Я частенько покидал дом, оставляя Тасю одну. И хотя она ни разу не дала мне почувствовать, что тяготится своим вынужденным заточением, я понимал – она вернулась в этот мир не только для того, чтобы принадлежать мне. И если свои первые шаги к свободе она сделает под присмотром Леры, это будет значительно больше, чем я мог бы мечтать.

К тому же я хорошо видел, что Лера ждет моих возражений, и теперь с интересом наблюдал, что она сделает дальше, чтобы вынудить меня с ней не согласиться.

И не ошибся.

– И что? Так теперь всегда и будет? – Она насмешливо прищурилась и склонила голову, позволив золотистой пряди скользнуть на лицо.

Так знакомо.

Кадинар опустил ресницы, пряча под ними разгорающийся в глазах азарт. Сэнар за ее спиной чуть заметно улыбнулся, похоже, наслаждаясь не меньше, чем все остальные. Все-таки за его удивляющей даже меня невозмутимостью прятались яркие и живые чувства. И я очень надеялся, что когда-нибудь наступит день, когда он избавится от этой маски и вернется к нам с Айласом тем умеющим радоваться жизни даймоном, которым он был, пока смерть отца не сделала из него алтара. Слишком рано.

Я же продолжал с недоумением смотреть на нее.

– Из нас двоих правительница – ты, – сказал, наконец, я так, чтобы у нее даже сомнения не возникло, что считать иначе я просто не могу, но был совершенно уверен в том, что она навряд ли поверит в мою искренность.

– Он всегда такой?

А вот о такой возможности я даже не подумал: две женщины, которые пусть и не имели надо мной власти, но вполне могли оказывать влияние. И рядом друг с другом… Пора было просить пощады и сдаваться на милость победителя, радуясь тому, что мы все это можем себе позволить.

– Когда бывает дома, – с улыбкой ответила Тася.

Но в глубине ее глаз при этом пряталось отчаяние, заставляя меня насторожиться. Я не любил того, чего не понимал.

– Значит, так… – начал я медленно, давая им возможность отреагировать и на изменившийся тон, и на бывший когда-то привычным образ бесстрастного ялтара, – если все так, как я думаю, то без Арх’Онта, Элильяра и Саражэля нам не обойтись. К тому времени, когда мы появимся во дворце, найди повод пригласить их к себе. По поводу Закираля и Ярангира тебя, я думаю, предупреждать не стоит. Но прежде я хотел бы встретиться с сыном. И желательно в его резиденции.

Пока говорил, с сожалением наблюдал, как сходят с их лиц улыбки, как во взглядах проявляется понимание того, что тот мир, ради которого мы так много отдали, закончился слишком скоро.

Вино, которое я надеялся когда-нибудь распить с Лерой в тишине и размеренности своей новой жизни, так и осталось стоять на столе. Не тронутым.

Олейор

Рассказывая о тех днях на Дариане, Лера несколько раз, забывшись, называла его дарианским кошмаром.

Она даже не догадывалась, насколько удачный эпитет подобрала для его характеристики.

Имя Вилдора ассоциировалось у меня с тем ужасом, который я испытал, когда предположил, для чего именно понадобилась ему моя жена. С тем напряжением, которое не желало отпускать меня ни на мгновение все то время, что она провела в его мире. С тем отчаянием, которое захлестывало меня, едва не лишая внутренней убежденности в возможность нашей победы.

Он стал кошмаром. И не только для нее.

За два прошедших года с момента нашей победы я ни разу не сумел полностью расслабиться. Сделанное ею признание не позволило мне этого.

В отличие от всех остальных, я точно знал, что Хаос не забрал его себе. Это знание не давало мне дышать полной грудью, радоваться наступлению нового дня, строить планы на будущее.

Я ждал его возвращения, не желая этого, но будучи уверенным, что рано или поздно наступит день, когда я встречусь с ним вновь.

Лера и Вилдор были связаны таким прошлым, забыть которое было невозможно. И если моя жена этого не понимала, для меня это не являлось секретом. Достаточно было лишь вспомнить их последний бой, чтобы избавиться от всех сомнений. Он доверил ей свою жизнь безоговорочно, так можно доверять только самому себе.

Задумавшись, я пропустил вопрос Ксандриэля, который меньше других имел отношение ко всей этой истории и потому показался мне более удачным собеседником, чем Гадриэль или Арх’Онт. Не говоря уже о старшем д’Таре. Тому хватило бы одного взгляда, чтобы сделать правильный вывод о моих опасениях.

Ему пришлось повторить:

– Так ты будешь на дне рожденья Лариэля?

Вырваться из пелены предчувствий оказалось не так уж и легко. Но мне это удалось, и я, стараясь выглядеть беззаботно, кивнул. Его младший сын, родившийся немного раньше всех остальных детей, которых мы назвали детьми вторжения, оказался чуть старше внуков, которых ему подарили Альена и Сашка.

– Ты представляешь себе это мероприятие без меня? – ответил я правителю светлых, не скрывая насмешливой улыбки. У меня не было уверенности, что он поверит в мою безмятежность, но попытаться стоило.

Вместо иронии, которую я ожидал увидеть в его глазах, заметил лишь тень тревоги.

Иногда я завидовал наследнику Ксандриэля, находя в этом лорде то, чего был лишен мой собственный отец.

Да, Элильяр был великолепным учителем. Изобретательным, настойчивым, твердым. Он не давал советов, но исподволь помогал найти решение. Он не требовал идти его путем, но сам был настолько ярким примером, что не поддаться его влиянию было крайне сложно.

Ксандриэль же… была в нем какая-то внутренняя мягкость, ничуть не напоминающая мягкотелость. Была в нем любовь, которую он не считал слабостью, а потому и не скрывал ни от кого. Была в нем душевная щедрость, которая влекла к нему.

Как я смог убедиться на собственном опыте, ничто из этого не мешало ему быть жестким правителем, твердо знающим, что он должен сделать для процветания своих земель.

С тех пор как я принес клятву, я не часто бывал в его столице. В отличие от Сашки, для которого этот дворец стал таким же домой, как и мой. Но когда позволял себе передышку, я отправлялся сюда. Находя здесь ту легкость общения, которую не получал от своего отца.

– Тебя что-то тревожит? – Правитель светлых не стал делать вид, что не замечает моей рассеянности.

А я не стал скрывать, что это именно так.

– Знаешь, как бывает… – моя попытка скрыть кривую усмешку за поднятым бокалом вряд ли была успешной, – поселится в твоей голове страх. Ты вроде как живешь, даже не вспоминая о нем. Но это не мешает ему постоянно быть рядом. И ты, даже не задумываясь, каждое свое слово, каждое решение подстраиваешь под него. А потом наступает момент, когда то, чего ты подспудно опасался, становится явью. И ты остаешься один на один с ним, не имея возможности рассчитывать на друзей или милость судьбы. Лишь ты и… он. Тебе смешно?!

Боль в моем сердце, которую я тщательно скрывал эти два года, ударила в голову сильнее гномьего самогона. Я не был пьян, с Ксандриэлем было уютно и без вина, но кровь бурлила, а невозможность и дальше терзаться в одиночку срывала с губ слова, которых не оправдывали ни мой возраст, ни мое положение. Но сейчас мне было все равно. Я нуждался в его поддержке.

Эльф молчал. Просто сидел, откинувшись в кресле, смотрел куда-то мимо меня и… молчал. Но в том, как он это делал, было не сочувствие, заметив которое я бы немедленно покинул его дворец, чтобы уже не возвращаться, а та же горечь, что мучила и меня.

Только тогда я понял, что именно произнес. И хотел бы вернуть этот миг назад, но, увы, игры со временем мне были не по силам.

– Ты до сих пор боишься ее потерять? – чуть слышно спросил я, чтобы разрушить эту вязкую тишину.

– Так же, как твой отец боялся потерять твою мать. – Его голос был спокойным. Слишком спокойным, чтобы это было правдой.

– Он никогда не рассказывал об этом, – только и смог произнести я, не ожидая услышать подобное.

Сколько я себя помнил, отношения моих родителей всегда можно было назвать одним словом: нейтральные. Мама… мне даже мысленно было трудно произнести это слово. Моей матерью она перестала быть, когда решила пойти против отца.

Аннэ не лезла в дела Элильяра, предпочитая как можно реже бывать в столице. Отец отказывался знать о многочисленных любовниках, греющих ее постель. И только когда погиб наследник, он поставил условие – рождение еще одного сына.

Но об этом мне стало известно не так давно. И не от него.

– Нелегко рассказывать о своих ошибках, цена которых столь высока, – усмехнулся он. Невесело.

– Мне не стоит спрашивать об этом? – уточнил я, пытаясь быть тактичным. Ксандриэль вполне мог отправить меня за ответами к отцу.

К счастью, мои опасения не подтвердились.

– Их брак стал условием договора между ним и тогдашним главой рода Там’Аринов. Маг Равновесия поддержал Элильяра, помогая ему остаться у власти, а твой отец взял в жены его дочь, красавицу Аннэ. Обряд провели скромно, ваши земли сильно пострадали во время вторжения даймонов, так что было не до торжеств. Да и из гостей были только я да Арх’Онт, тоже только что ставший повелителем. – Он старался говорить спокойно, но я видел, как подводила его выдержка. Похоже, события тех дней волновали его до сих пор. – В следующий раз я увидел их спустя то ли два, то ли три года. Я был удивлен, с какой нежностью смотрел твой отец на свою жену и с каким трепетом она следила за каждым его движением. Я им завидовал. Исподволь наблюдал за ними и мечтал, что когда-нибудь и я встречу женщину, для которой буду единственным мужчиной. Потом родился твой старший брат, потом сестра.

– А потом я. – Мое фырканье не было насмешливым. Так, только слегка разрядить обстановку.

– А потом на ваши границы напали орки. Элильяр, оставив Аннэ, которая носила под сердцем тебя, сам возглавил воинов. Его не было около четырех циклов. Все изменилось, когда он вернулся.

– Она узнала, что такое власть? – высказал я свою догадку, воспользовавшись короткой паузой.

И оказался прав.

– Внешне все выглядело именно так. Элильяр посчитал, что ее место, как и раньше, было не рядом с ним, а подле него. Вместо того чтобы воспользоваться способностями Аннэ, которая смогла сдерживать совет в отсутствие мужа, он напомнил ей, кто она и для чего рождена.

Если бы он знал, насколько несвоевременным был его рассказ. Услышь я его два года тому назад… Не думаю, конечно, что тогда это могло что-то изменить. Я просто не готов был принять то, что сейчас казалось единственно правильным.

– Что было потом? – Я обратил внимание на оговорку Ксандриэля, но посчитал, что смогу уточнить то, что меня заинтересовало, позже.

– А потом родился ты, – хмыкнул он, невесело улыбнувшись. – И твоя мать впервые покинула Тарикон и отправилась во владения, которые ей подарил на свадьбу Элильяр. А ты с кормилицей остался в столице. А твой отец вместо того, чтобы броситься за ней, нашел себе любовницу.

– Уязвленная гордость? – Ехидство меня не красило. Но Ксандриэль должен был догадаться, что относится она отнюдь не к моему родителю.

– Скорее, отсутствие опыта. – Он словно и не обратил внимания на мой тон. Все так же продолжал крутить в руке наполненный наполовину бокал и смотреть куда-то мне за спину. Но в его ответе мне послышалась двусмысленность. – Тебе ведь известно, что твоя бабушка умерла при родах? – Получив кивок в качестве утвердительного ответа, он продолжил: – Элильяра воспитывал один отец, а, надо сказать, нрава он был необузданного. Ни один совет не проходил без того, чтобы кто-нибудь из лордов, кто посмелее, не высказывал ему претензий по поводу своей жены. Те из них, кто уже побывал в его постели, мечтали повторить этот опыт, а те, кому еще не довелось стать объектом его страсти, грезили о нем, слушая рассказы о том, каким искусным любовником он был.

Я заставил себя не опустить взгляда. Кого-то мне это сильно напоминало.

– Ходили слухи, что именно Аннэ стояла за попыткой переворота, закончившегося смертью твоего брата, но, насколько мне известно, Элильяр этому не поверил, а потом подтвердил ее невиновность фактами. Общее горе и его доверие уменьшили пролегшую между ними пропасть. Но, увы, не сумели вернуть любовь. И это обидно. Твоя мать вполне могла стать достойной правительницей. В роду Там’Аринов обучению девочек уделяли не меньшее внимание, чем воспитанию мальчиков.

– Ты много знаешь.

Я не пытался соотнести прошлое своих родителей и те проблемы, с которыми столкнулся сам. И даже не стремился понять, почему давшая клятвы женщина нарушила их столь вероломно. Но, наверное, не делал этого лишь потому, что подспудно знал причину. Как и догадывался о том, что повторяю путь, которым до меня уже не раз проходили другие.

– Я просто умею смотреть и делать выводы. – В его улыбке не было веселья, но из нее хотя бы исчезла та горечь, которая смущала меня. – А еще я знаю, как тяжело терять. И, испытав однажды, готов сделать все, чтобы это не повторилось.

– Все ли?

Услышать ответ сразу мне не удалось. В малую гостиную, где мы с Ксандриэлем устроились, вошла Тиасаль с сыном на руках. Эльф тут же поднялся ей навстречу, не скрывая радости, малыш заверещал, протягивая руки к отцу, а я ощутил себя едва ли не лишним.

Впрочем, мне не за что было корить судьбу. Я любил своих детей, любил Леру и знал, что любим.

Знал! Даже тогда, когда сомневался, отказываясь признавать очевидное для самого себя. Даже тогда, когда перебирал в памяти все, что поведала она мне о тех страшных днях на Дариане, выискивая неточности, которые помогли бы мне уличить ее во лжи. Даже тогда, когда понимал, что мне еще долго придется тягаться с памятью о бывшем ялтаре.

Я знал, что любим, но…

– Я рада тебя видеть. – Драконица остановилась напротив, успев качнуть головой, чтобы я не вставал. Коснулась тонкими пальчиками волос, скользнула по лицу, словно избавляя меня от морока поселившихся в душе кошмаров. – Ты стал совсем взрослым.

Все, что я мог, недоуменно приподнять бровь. И тут же услышал ее заливистый смех.

В чем-то она была права. Многие мысли, обуревавшие меня теперь, раньше даже не возникали в моей голове. Если это было признаком взросления… Но вряд ли она имела в виду именно это.

– Ты позволишь нам закончить разговор? – Ксандриэль подошел к нам вплотную, словно опасаясь, что она утолит мое любопытство.

Скорее всего, так оно и было. Я даже мог предположить причину этого. Однако уточнять, что именно могла такого узреть светлоэльфийская видящая, которая должна была скоро стать женой наследника, не стал. Я никогда не стремился узнать свое будущее.

– Только не обижай его, – многозначительно улыбнулась Тиасаль, словно намекая, что ничего страшного говорить она и не собиралась. И, забрав сына, направилась к двери. Не удержалась она в самый последний момент, когда я уже успел ощутить некоторое сожаление. Драконица была подругой Леры, а завуалированный авантюризм стал основой их дружбы. – Он – сообразительный мальчик, сам во всем разберется.

Теперь меня хватило лишь на то, чтобы пожать плечами: ох уж эти женщины!

Все переменилось, когда мы остались в гостиной одни.

– Твоя догадка оказалась неверна. – Ксандриэлю хватило одного мгновения, чтобы показать мне, что он умеет быть не только добрым дядюшкой. – Элильяр готов был поделиться властью. Но в тот день, когда твой отец вернулся в Тарикон с победой, Аннэ слегла, не выдержала напряжения. Целители требовали избавиться от ребенка, чтобы спасти мать. Но она была непреклонна – или выживете вы оба, или оба умрете. Хладнокровный и бесстрашный правитель темных эльфов походил на безумца, боясь потерять женщину, которую любил. Он уговаривал ее, умолял, но в ответ слышал то же самое: или… или.

– Судя по тому, что мы оба живы…

– Мои маги были бессильны. Аннэ была слишком слаба. Тогда твой отец отправился к драконам, благо память о вторжении даймонов была еще жива. Тахар согласился помочь, но и он ничего не обещал, лишь давал надежду.

– Сколько это продолжалось?

Он мог не отвечать, все остальное, словно наяву, стояло перед моими глазами. Я мог назвать каждое чувство, которое рождалось в душе отца, каждую мысль, что ядом отравляла его дни и ночи. Я мог описать вкус бессилия, отчаяния, горечи, которые переплетались, усиливая друг друга и заражая беспросветной тоской. У надежды просто не было шанса прорасти в том смраде, который назывался в тот момент жизнью.

– Чуть больше двух циклов. Пока ты все-таки не родился, едва не отправив к предкам собственную мать.

Он не остановил меня, когда я молча поднялся и направился к выходу. Он сказал так много, что добавлять еще что-либо было бессмысленно. Теперь я и сам мог дать ответ на множество вопросов.

Но меня интересовали лишь два. Что для отца было главным, когда он сводил меня с будущей женой, и что будет, если я не справлюсь со своим страхом?

Я замер у самой двери, когда меня догнали его слова.

– Она не простила ему его слабости. Под покровом ночи, держа женщину в своих объятиях, мы можем быть нежными, трепетными, влюбленными. Но когда приходит время принимать решения, мы должны быть непреклонными. Если ты не убьешь свою неуверенность, она уничтожит все, что тебе дорого.

Глава 3

Закираль

В той своей жизни мне не довелось узнать отца. Единственное, в чем я преуспел, – разглядел контуры его плана. Не потому, что сумел постичь логику его действий. Скорее, просто примерял все происходящее на себя, пытаясь понять, как бы поступил я, преследуя те или иные цели. Когда убедился в том, что оказался прав, имел все основания сделать вывод, что мы с ним хотя бы в чем-то похожи. Но каким бы лестным этот вывод ни был для меня, это не заменяло тысячи лет, которые мы могли провести вместе с отцом. Известие о том, что он жив, подарило мне не только уверенность в том, что нам удастся справиться с неожиданной угрозой. У меня появилась возможность наверстать все, чего я оказался лишен.

Я не собирался упускать этот шанс.

«Мой ялтар, правительница Лера просит открыть личный портал в ваш кабинет».

Ярангир не мог не осознавать, что вне его контроля происходит нечто настолько важное, что я не посвятил в это даже свою жену. Впрочем, о том, что вынужден пока скрыть от нее некие сведения, я ее предупредил и даже получил прощение. В обмен на уверения, что, как только смогу этим поделиться, я это сделаю. Мне оставалось только радоваться тому, что Таши очень четко знала, где проходит граница, за которой заканчиваются ее права и начинаются мои обязанности.

«Портал открыть, – сухо ответил я, давая понять, что не намерен что-либо ему объяснять. – Защиту на максимум. Контроль системы возьми на себя. Я опускаю щиты».

И пусть думает, что хочет. Насколько я мог предположить, мучить себя поисками ответов ему предстоит недолго.

«Мой ялтар, это вызовет беспокойство совета», – не позволив себе ни тени недовольства, заметил он.

Он совершенно точно предугадал реакцию талтаров, которая не замедлит себя ждать, как только им станет известно о моем приказе. Случится же это довольно скоро. Вряд ли маги внутреннего круга пропустят провал Пустоты, который образуется в результате полной изоляции резиденции.

«Скажи им, что у меня разыгралась паранойя и я решил устроить всем небольшую встряску», – дал я ему подсказку, прежде чем отключиться.

Ни на секунду не сомневаясь в том, что уж кого-кого, а отца моего начальника охраны это объяснение совершенно не удовлетворит. Впрочем, остальных тоже. И все отличие лишь в том, что Маргилу мне выкажет все мысли, которые у него возникнут в процессе раздумий о причинах, побудивших меня поднять уровень защиты до наивысшего, другие же не посмеют даже сделать вид, что это заметили.

Но сейчас меня это совершенно не интересовало.

Несмотря на все мое самообладание, этот день показался мне слишком длинным. Сначала появление Александра и его просьба организовать встречу. Затем осознание того, что, если бы не любопытство советника Олейора, мы бы еще не скоро узнали о том, что установившийся на Дариане мир является скорее хорошей иллюзией, чем реальностью. Потом кинжал отца, беззвучно опускающийся на крышку его личного стола. И… Стоило признать, что в его смерть от руки Леры я поверил сразу и безоговорочно. Даже зная, насколько он любит многоходовые комбинации.

Теперь же мучительное ожидание. Я был даймоном, и для меня время не имело большого значения. Если, конечно, речь не шла о бое. И только теперь я начал понимать, что подразумевала Лера, когда говорила о том, что в ее жизни были моменты, когда каждый миг становился вечностью. Эти мгновения именно такими и были.

Взвившаяся в воздухе серая дымка тумана, в которой сплелись ярость огня и ледяная бескрайность Хаоса, заставила меня вздрогнуть.

Вышедший из нее человеческий мужчина удивленно вскинул брови.

Точно зная, кого именно вижу перед собой, я не ощутил ни личины, что скрыла от меня отца, ни отзвука родной крови, которая осознается даймонами на таком глубоком уровне, что даже магией скрыть это практически невозможно.

Высок, широк в плечах. Густые русые волосы убраны в хвост. Карие глаза смотрят спокойно, но с хитринкой. Руки в кажущейся расслабленности лежат на рукоятях мечей: один – полуторник, второй больше похож на слишком длинный нож (помню я, как ловко он с такими управляется). Самому не приходилось становиться с ним в пару, но видеть довелось.

За голенищами сапог еще пара стилетов. Не могу даже представить себе, о чем он думал, когда так вооружался, но выглядит представительно. Не сразу замечаешь тонкое кружево, выглядывающее из-под рукавов искусно расшитого камзола, и массивный родовой перстень на пальце.

– Может, сбросишь личину?

Нужные слова так и не пришли в голову. Так многое хотелось сказать, презрев привычную сдержанность, так многое понять, почувствовать…

– Это на тот случай, если где в другом месте доведется встретиться. Чтобы не прошел мимо, – фыркнул он и, быстрым уверенным движением отстегнув перевязь и бросив ее на ближайшее кресло, шагнул ко мне, раскрывая объятия.

Уже даймоном. Незнакомым, не имеющим родовой метки в генах, которая могла бы помочь определить, чьим потомком из сотни первых он является. Но таким родным.

– Ты сумел провести всех, – произнес я. Лишь для того, чтобы не дать воли предательским слезам.

Не думал я, что мне доведется когда-нибудь испытать такое. Даже умирая от руки жрицы, я не ощущал никаких эмоций, кроме сожаления.

– Я считал, что так будет лучше.

Он опустил руки и отступил назад. Давая мне возможность рассмотреть себя теперь в таком виде. Черты того Вилдора угадывались в нем нынешнем, но проступали не столь ярко, чтобы бросаться в глаза. Впрочем, из тех, кто мог его узнать, были лишь члены семьи и те немногие, кто присутствовал во время схватки между ним и Лерой. Той самой, когда он пропустил ее удар кинжалом, позволив себя убить. И в последний момент, когда жизнь покидала его тело, успел сдернуть лицевой платок, чтобы подарить ей прощальную улыбку.

– И ты был прав.

Мы оба осознавали ценность того, что он сделал. Но, если бы он не ушел сам, я рано или поздно был бы вынужден лишить жизни собственного отца.

– Как мне тебя называть?

Я опустился в кресло первым.

– Как человека – граф Владлен Авинтар. Как даймона… нам пока не было нужды менять свои имена. Так что у тебя есть возможность выступить имянаречителем собственного отца. Если ты этого, конечно, захочешь.

В ответ мне ничего не оставалось, как ухмыльнуться. Задачка, которую он мне задал, была не только серьезной, но и ответственной. Тот, кто давал новое имя даймону, поручался за него перед Хаосом, которому мы служили. И когда Тинир, как наставник, нарек своего будущего воспитанника Вилдором и выбрал одно из значений этого имени «владыка», он дал отцу судьбу, которой тот вынужден был следовать. Теперь же он просил меня выбрать новый путь, по которому ему придется идти, откликаясь на имя, которое дам ему я.

– Есть только одно, которое я хотел бы произносить, видя тебя. – Ответ пришел неожиданно, но был настолько однозначным, что даже тени сомнения у меня не возникло, когда я ощутил эти звуки на вкус. – С этого мгновения для меня и для всех, с кем сведет тебя жизнь, ты будешь Вилдором-защитником.

Я произнес ритуальную фразу, ощутив облегчение. И не только от той легкости, с которой вплелось прозвучавшее имя в ауру, но и от того, как исчезло напряжение из его глаз. Для него этот ритуал оказался не менее важен, чем для меня.

– Остальным, я надеюсь, ты выберешь имена сам? – делая вид, что не заметил его мимолетного смятения, заметил я, поднимаясь, чтобы разлить вино по бокалам.

– Не думаю, что это стоит делать. Все, что нам потребуется, – метка рода. Какая-нибудь из тех, которые не будут вызывать никаких вопросов о том, кто мы и почему находимся рядом с правительницей Лерой.

Значит, он принял ее план. Впрочем, я в этом не сомневался: в нем были явные преимущества. А отец всегда умел видеть выгоды.

– Об этом я позаботился. Как и о вашей легенде. Вы четверо – моя личная гвардия. О них знает совет талтаров, Агирас и Ярангир. Но никто, кроме меня самого, не видел. Ваша задача – ее охрана. В самом широком смысле этого слова. Тем более что сведения о том, что совет эльфийских лордов не очень благоволит к своей правительнице, достигли и Дарианы. Не думаю, что Гадриэль будет очень протестовать против вашего вмешательства. А если будет, Олейор найдет способ его приструнить.

– Лорд мне понадобится. Придется и его ввести в нашу игру. – Он принял у меня бокал и сделал глоток, тут же подняв на меня удивленный взгляд.

Надеюсь, он понимал, что не просто так я хранил одну из двух бутылок, которые он принес в этот кабинет в последнюю ночь перед своей смертью. Хранил, не надеясь ни на что, ни о чем не догадываясь, но понимая, что это единственное, оставшееся мне от него. Если, конечно, не считать самой Дарианы.

– Это была последняя из моего неприкосновенного запаса.

Если он пытался меня укорить, ему это не удалось. Да и выглядел он довольным. Даже не пытаясь этого скрывать.

– Я знаю, – улыбнувшись только глазами, заметил я. Все еще не веря, что мы можем вот так сидеть друг напротив друга и разговаривать. Как тогда, когда он говорил, что мне необходимо будет сделать, как только он передаст мне свои полномочия.

– Ты неплохо справлялся эти два года, – словно прочитав мои мысли, произнес он, делая следующий глоток.

– Если бы ты сказал об этом спустя две тысячи лет моего правления, я мог бы счесть это похвалой, – парировал я, всей душой желая, чтобы эти мгновения не закончились слишком быстро.

И понимая, насколько несбыточна моя мечта.

Он же в ответ не на слова, а на мысли чуть заметно улыбнулся. Мы оба были воинами. И оба знали, как многое надо отдать, чтобы получить желаемое.

– Клинок Яланира так и не нашли? – Он отставил бокал и, поднявшись, отошел к окну.

Лера рассказывала, что он любил стоять вот так, вглядываясь в мерцающую гладь озера. Рассматривая снежные вершины гор, виднеющиеся вдали.

– Тот, который тебя интересует, – нет. Его не было при нем на базе.

Я откинулся на спинку кресла, наблюдая за Вилдором. И пытался понять, почему с такой безоговорочностью принял в этом незнакомце своего отца. Только потому, что портал открыла правительница темных, которая точно знала, чье тело взял себе Вилдор после ухода? Или меня смогли убедить черты лица, которые, чем дольше я в них вглядывался, тем более становились привычно знакомыми? Или все-таки связь между нами не ограничивалась генетическими маркерами, которые позволяли узнавать родича даже после череды кровных смешений? Я не мог ответить сам себе, но… я не испытывал сомнений в том, что стоящий неподалеку даймон был именно тем, кого я жаждал видеть.

– Значит, он предвидел и такой вариант, – с долей уважения к сыну, которого когда-то счел недостойным звания ялтара, заметил он. Точно так же, как отнесся бы к удачному плану любого своего противника.

Конечно, за годы, которые мой брат провел рядом с ним, можно было научиться строить планы, но если бы я признал это, стало бы ясно, что я завидую тому, чье место занял. Завидую, понимая и то, что для меня отец сделал значительно больше, чем для него, и то, что это выглядело как моя слабость, которая истинному воину не дозволена.

– Или этого он и добивался. – Отец обернулся ко мне лишь на мгновение, но этого было достаточно для того, чтобы осознать, что именно он сейчас произнес.

Осознать и восхититься. Его отношением к возможности своего проигрыша.

– Ты считаешь, что он нашел нечто, что посчитал более важным, чем власть над Дарианой, а возможно, и над Лилеей? – не сомневаясь в его ответе, уточнил я.

– Найденные Александром записи относятся к тому времени, когда совет еще не начал настойчиво требовать от меня назвать дату начала вторжения. На тот момент эксперименты по созданию аналога даймонов уже шли полным ходом. И не только здесь, но и на Земле. Нужно будет поднять все, что касается того периода. Протрясти не только лаборатории, но и архивы внутреннего круга. Но это уже после того, как мы обсудим все на завтрашней встрече. Ты уже нашел повод, чтобы отправиться во дворец Олейора?

– Даже если бы и не нашел, – хмыкнул я, – Элильяр с Гадриэлем мне бы его предоставили. У меня такое чувство, что Лера кому-то не дает спокойно обделывать делишки. Ну нет оснований у темноэльфийского совета выказывать свое недовольство ею. Ведь знают, что она является одним из гарантов мира между Лилеей и Дарианой. Но возмущаются.

– А если вспомнить, что Яланир очень хотел ее заполучить, то твои сомнения не беспочвенны, – продолжая вглядываться в пейзаж за окном, без тени эмоций произнес отец.

И хотя я не чувствовал его волнения, я не сомневался в том, что оно есть. И, в отличие от него, знал его причину.

Вернувшись на Дариану, я не поленился разобраться с теми легендами, которые рассказывали о Единственных, и сумел вытащить из них то, что было скрыто под пластами иносказаний и домыслов. Я не мог быть уверенным в том, что Тинир, привязывая душу возлюбленной будущего ялтара к своему роду, до конца понимал, чем это грозит и той женщине, которая поведет Тасю по пути жизни, и самому Вилдору. Но в том, что отношение отца к Лере не изменилось с тех пор, как наставник вернул его Единственную в ее тело, я был убежден.

Отец знал, как много правительница темных сделала для него, и испытывал к ней, по ее словам, благодарность и уважение. Не позволяя себе увидеть за этим совершенно иное чувство. И я одновременно и желал того, чтобы он позволил себе проявить свою любовь к ней, и надеялся, что этого не произойдет.

Что же касалось самой Леры, общение с Вилдором не могло не оставить в ее сердце свой след. Но я видел ее любовь к Олейору и понимал, насколько выстраданным было это чувство. И от всего этого становилось только сложнее.

Не об этом должен думать воин в преддверии борьбы, но плохим был бы я ялтаром, если бы не учитывал и такие нюансы.

– Ты предполагаешь, что ему понадобился маг Равновесия? – тут же развил я его мысль и вынужден был прийти к выводу, что эта версия мне очень не нравится. Потому что прекрасно вписывается в ту картину, которая возникает, если собрать воедино пока еще разрозненные факты. – Но тогда почему не Александр?

– Может, ты сам ответишь на свой вопрос? – Он наконец-то отвлекся от происходящего за окном и вернулся в кресло.

Я же тихонько зверел от одной только мысли, для чего еще могла понадобиться Яланиру Лера. Так уж случилось, что к ней я относился как к существу недосягаемому для моего понимания. Я знал, что она смертная, но боялся, что срок жизни, отпущенный ей, будет значительно меньше, чем у моей жены Таши, которую поддерживает связь Единственной. Я видел, как она играет со своими детьми, сама становясь похожа на шаловливого ребенка. Я осознавал, что ее способности уникальны, но не более чем те, которыми обладал я сам или моя соправительница. Но некое благоговение, которое я к ней испытывал, не поддавалось анализу разума. И я не собирался с этим спорить.

К тому же она и сама относилась ко мне скорее как к сыну. Давая этим мне возможность отвечать нежностью и заботой на ее материнскую любовь.

– Кто будет ее охранять? – дав ему понять, что весь ход его рассуждений не стал для меня проблемой, уточнил я.

– Сэнар. Кадинар отправится со мной, а Айласа я оставлю беречь жену и сына.

– Сына?! – Я подскочил с кресла. – И ты молчал, что у меня есть брат!

– Да, – счастливо усмехнулся он, – завтра познакомишься. Лера решила взять его под свою опеку. Ты же знаешь, как она относится и к своим и к чужим детям.

– Еще бы! – продолжая с волнением смотреть на отца, заметил я. – Когда они с Асией начинают суетиться вокруг ее отпрыска, я перестаю верить в то, что одна из них беспощадная черная жрица, а вторая вышла победительницей из схватки с тобой.

– Я ей поддался, – с нескрываемой теплотой произнес он.

Я вынужден был снова вспомнить о его чувствах к Лере.

– Об этом знают немногие, – заметил я, возвращая себе бесстрастность. – Как ты его назвал?

– Искандер.

Его ответ заставил меня вздрогнуть. Я слышал это имя, когда пришло время проходить обряд наречения сыну моей сестры. И я знал, какой скрытый смысл оно несет и как оно связано с советником темноэльфийского правителя.

– Я верю, что он будет достоин данного тобой имени, – произнес я ритуальную фразу и с грустью улыбнулся.

Вместо того чтобы наслаждаться жизнью, к которой он так долго шел, ему вновь предстояла борьба.

Впрочем, наши души были душами воинов, и мысль о покое, которая только что мелькнула в моей голове, претила самому нашему существованию. И не огорчаться я должен был сейчас, сожалея о коварстве судьбы, а испытывать удовлетворение от того, что руке еще придется сжимать рукоять меча, а сердцу захлебываться кипящим потоком крови.

– И я в это верю, – ответил он мне и, словно ощутив мой настрой, достал из внутреннего кармана камзола те самые листы из лабораторного журнала, которые заставили его вернуться из небытия.

Мы оба жаждали мира, но были готовы к битве.

Лера

В своих покоях я появилась только к рассвету, утомленная событиями и взволнованная. Несмотря на то что бесстрастная сдержанность Вилдора и безмятежная уверенность Кадинара меня несколько успокоили.

Олейор ждал меня, замерев в ставшей уже привычной позе: стоя у окна. Он любил вглядываться в игру света, пробивающегося сквозь яркую листву.

Парк с этой стороны дворца больше напоминал лесную чащу, чем объект усердия садовника. Только теперь за распахнутыми створками была ночная мгла да россыпь звезд на темном небе.

Но стоило мне лишь войти в гостиную, как он бросился навстречу. Крепко прижал к себе, зарываясь лицом в волосы и чуть заметно вздрагивая от тщательно скрываемых чувств. Было похоже, что он успел убедить себя в том, что я к нему уже не вернусь.

– Он с Закиралем, – стараясь не выдать охватившего меня волнения, произнесла я, когда его объятия стали чуть менее крепкими. – Все соберутся ближе к вечеру. Предупреди в портальном зале, что мы ждем гостей: графиню Авинтар с сыном и их охрану.

– Ты уверена, что права в своих предположениях? – позволив мне выскользнуть, неожиданно спросил он меня, пытаясь найти ответ в моих глазах еще до того, как я его произнесу.

В отличие от меня, Закираля, Таши, Арх’Онта и даже Элильяра, Вилдор для моего мужа так и остался врагом, хотя он и знал значительно больше других. Было ли это последствием их встречи на Дариане, когда бывший ялтар диктовал условия будущего мира, или он продолжал ощущать в даймоне соперника, но, согласившись с тем, что без него нам не разобраться, дал понять, что решение это вынужденное.

– Мне тревожно, Олейор. – Я присела в ближайшее кресло и кивнула, когда он взглядом показал на стоящую на столе бутылку вина. Я чувствовала, что начавшийся разговор будет непростым, так что посчитала, что немного вина мне не повредит, пусть я и относилась к этому напитку равнодушно. – Я очень надеюсь на то, – продолжила я, сделав глоток, – что окажусь неправа. Но я не хочу рисковать, успокаивая себя тем, что так и не научилась так же ловко разгадывать чужие планы, как это делаете вы. Тем более что мои чувства просто кричат о том, что нам всем грозит опасность.

– А я беспокоюсь о том, что ты опять оказываешься втянутой в проблемы, разбираться с которыми должны мужчины, – резче, чем когда-либо, сказал он, пододвигая свое кресло ближе и беря меня за руку. – Двух лет оказалось слишком мало, чтобы я сумел забыть ужас Дарианы. И я не хочу вновь испытать подобное.

– Оли, – я прекрасно осознавала, что одними словами его ни в чем не убедить, – я не собираюсь брать на себя то, с чем прекрасно справитесь и вы. Но ты должен понимать, что ни один из вас не сможет действовать на Земле так же свободно, как я или Сашка.

– Я знаю это, – отводя взгляд к окну, с горечью в голосе произнес он. – Но это очень тяжело принять. Я до сих пор помню глаза детей, когда был вынужден признаться, что ты можешь к ним не вернуться.

– Это запрещенный прием! – взорвалась я, вскакивая с кресла. – И ты прекрасно знаешь, что потом тебе будет стыдно.

– Я могу приказать тебе не вмешиваться, – с неожиданной яростью, поднимаясь вслед за мной, произнес Олейор. Всем своим видом показывая, что он не только любимый и любящий меня мужчина, но и правитель. – Ты моя жена и мать наследника, и твое место здесь, рядом со мной.

Несмотря на огромное желание напомнить ему, что кроме всего прочего я еще один из гарантов мира между Лилеей и Дарианой, а также признанный среди даймонов воин, я не сделала этого. Это значило бы продолжить перепалку, которая вряд ли могла привести к чему-либо хорошему. Олейор впервые за семь лет нашего брака позволил себе не только повысить на меня голос, но и попытался показать свою власть надо мной. И хотя мне это совершенно не нравилось, я могла понять причины, лишившие его выдержки.

– Можешь, – стараясь, чтобы мое спокойствие он не принял за отчужденность, согласилась с ним я. – Но ты не хуже меня знаешь, что одним неосторожным словом можно уничтожить то, что создавалось годами. Я этого не хочу.

Ответом на мои слова послужил вопрос. И пусть Олейор не признал того, что едва не нарушил наши с ним договоренности, в его взгляде я видела сожаление.

Но не смирение.

– Графиня Авинтар – жена Вилдора?

– Да, – подтвердила я и продолжила, посчитав, что совместное обсуждение возникших проблем лучше иных способов сможет вернуть нам понимание. Муж, вероятно, ощутил, что в наших с Вилдором отношениях все было не столь просто, как мне бы хотелось. – Я подумала, что будет лучше, если она и их сын будут находиться под нашей опекой.

– Ну, такой опыт у нас с тобой уже есть.

Он был еще напряжен, но воспоминания о том времени, о котором он сейчас говорил, смягчили его голос и сделали нежнее взгляд. Идея взять под свою опеку Лайсе, была удачным решением в той ситуации. И Гадриэль до сих пор всячески пытался отблагодарить меня за это, хоть и знал, что самой лучшей благодарностью для меня будет его счастливый взгляд.

– Кстати, – фыркнула я, вспомнив кураж черноволосого лорда, когда мы с мужем отправлялись на Дариану, – я не заметила развалин и гор трупов.

– Это потому, что я приказал их убрать, – с насмешливой улыбкой заметил Олейор, хотя и было видно, что его веселость несколько наигранна. – Когда я вернулся, меня дожидалась половина совета с требованием оградить их от произвола моего начальника разведки. Хорошо еще не додумались на отца пожаловаться. Похоже, остатки инстинкта самосохранения у них остались.

– А результат? – поинтересовалась я, мысленно решая, стоит ли ложиться спать, если все равно скоро вставать. Уж один день без сна я могла провести совершенно спокойно, тем более что после встречи с Вилдором сила буквально била через край.

– Мне кажется, что ни Гадриэль, ни Элильяр на что-то значительное и не рассчитывали. Лишь взбаламутить наших лордов да посмотреть на их реакцию. Но чем дальше, тем меньше мне нравится то, что происходит вокруг. У меня явное ощущение того, что мы упускаем что-то очень важное.

– Даймонов мы упускаем. – Я подошла к окну. Замерла, вглядываясь в бледно-розовый мазок на горизонте. – С их способностью возвращаться тогда, когда ты этого совсем не ждешь. Понять бы еще, зачем им нужны те проблемы, о которых ты говоришь. Если бы что-то подобное происходило по всей Лилее, я еще могла бы строить какие-нибудь предположения. Но только у нас…

– Ты и Александр.

Он тихо подошел ко мне, дыханием тревожа волосы на виске.

Думал ли ты, Олейор, чем обернется та твоя прогулка на Землю? Догадывался ли, случайно толкнув меня на заснеженной дорожке перед парком, что в тот день закончится тревожная, но привычная жизнь наследника правителя темных эльфов? И что наступит миг, когда, произнося название этого мира, я начну считать его родным?

– Закираль и Таши не уступают нам по силе, – возразила я.

Да, мощь ялтара и ялтариллы Дарианы была впечатляюща. И мало у кого из подданных возникало желание проверить их выдержку, пытаясь оспорить их предложения. А изменений в их мире за последние два года произошло много. Если вспомнить о тех пленницах, которых насиловали в большом зале резиденции Вилдора в ночь приема, который он устроил в мою честь, то сразу становилось понятным, насколько кардинальными они были. Ни одна из тех женщин не погибла, дав жизнь новому воину Хаоса. А некоторые из них остались вместе с рожденными ими детьми, пусть и не став женами для их отцов, так хотя бы получив возможность достойной жизни среди даймонов.

Но наши с Сашкой способности были иного плана. Там, где им приходилось использовать силу, мы призывали энергию мира, и он откликался на наш зов, открывая пути и защищая. Правда, знали об этом немногие. Лишь те, кто доказал свое право на доверие.

– Тебе не кажется, – неожиданно низким, волнующим голосом начал Олейор, тут же спутав все мои мысли, – что у нас есть более важные дела, чем выяснение, кому и зачем понадобилось устраивать у нас эту неразбериху. С этим есть кому разобраться.

Спорить с ним я не стала. Мы были вместе уже семь лет, но каждый раз прикосновение его губ к моей коже отзывалось во мне дрожью ожидания, становилось символом моего женского счастья. А его взгляд, наполненный любовью, дарил уверенность в том, что ради этого стоило жить сорок лет, не зная его, а потом ввязываться во все те переделки, в которых наши с ним чувства становились сильнее и ярче.

Проснулась я уже ближе к обеду. Улыбнулась, заметив на подушке рядом цветок. Его извинения. И не только за то, что оставил меня одну. Все-таки и он и я слишком ценили то, что нас связывало, чтобы разрушить эти отношения неосторожно сказанным словом или проявленным недоверием. И если вдруг нечто подобное происходило, торопились загладить вину.

Я приняла ванну и, накинув легкий халат, присела в кресло у раскрытого окна в ожидании, когда вернется муж. Дети в это время были на занятиях, так что при всем желании их увидеть сделать это я могла только вечером. Мы с Олейором довольно серьезно относились к обучению Вэона и Амалии, понимая, как много им необходимо узнать, чтобы мы могли быть спокойны за их будущее.

Искать же самого правителя по дворцу было делом неблагодарным. Вместо того чтобы, как положено главе старшего дома, заниматься делами в кабинете, он предпочитал решать вопросы «на месте». Своим неожиданным появлением доводя подданных до нервного тика. Впрочем, при необходимости я всегда могла воспользоваться своими способностями, но это было неинтересно. Да и лишний раз подчеркивать, что в магии я значительно превосхожу мужа, мне не хотелось. Даже если он и сам об этом знал.

– Об этом ты ей скажешь сам. И если она немедленно не вызовет тебя на поединок, ты можешь благодарить свой Хаос за то, что легко отделался.

Голос вошедшего в гостиную Олейора был чуточку раздраженным, но уж каким-то больно игривым, так что я уже могла предположить, кто был его спутником. Как догадалась и о том, что они в очередной раз обсуждали.

– Лера, – появившийся следом за ним Закираль скинул набиру и оказался рядом со мной быстрее, чем это мог бы сделать любой из эльфов (позер!), – либо ты соглашаешься на увеличение своей охраны, либо я прикажу Ярангиру разработать операцию по отправке тебя в талтарат его отца. И, как ты понимаешь, он со своей задачей справится отнюдь не потому, что это будет моя просьба.

Вместо ответа я дождалась, когда он опустится на ковер рядом с моим креслом, и запустила пальцы в его жесткие короткие волосы, с материнской нежностью коснулась губами его лба, нисколько не опасаясь того, что наблюдающий за этим муж сделает неправильные выводы. О моем отношении к нынешнему ялтару Дарианы он прекрасно осведомлен. И удивляется лишь одному: сам Закираль не имеет ничего против такого проявления чувств.

Хорошо, что он не слышал, как я отчитывала этого даймона в казематах стационарной базы, когда нам с Вилдором пришлось вытаскивать его из подстроенной братом ловушки.

– А вы мне позволите принять участие в турнире? – решила я воспользоваться ситуацией и сделать то, о чем уже давно мечтала. Раз уж пошел откровенный торг, можно было попытаться добиться своего.

– Лера!

Олейор от неожиданности и наглости моего заявления даже не нашелся, что ответить. И хотя он уже неоднократно отвечал мне на этот вопрос категоричным «нет», я понимала, что это никак не связано с его неуверенностью в моих способностях мечника, – он видел мой бой с Вилдором. И пусть тот удар бывший ялтар пропустил намеренно, дрались мы практически на равных. Что ни говори, а учителем он был великолепным.

– А ведь в этом что-то есть. – Закираль поцеловал мою ладонь и, поднявшись, шагнул в сторону застывшего у стены Оли. – За два последних года она ушла в тень, став лишь твоей соправительницей и матерью твоего наследника. Ее и Сашкины способности ты слишком не афишируешь, а о ее реальном участии в заключении мира между Лилеей и Дарианой знают не так уж многие. Так что это может стать сюрпризом, который охладит некоторые горячие головы.

– Если тебе так уж хочется с ней сразиться, я могу предоставить вам тренировочную площадку.

– Ты думаешь, что именно она выйдет победительницей? – Закираль оценивающе посмотрел на меня и улыбнулся. – Я предупрежу своих, на кого делать ставки.

– Я еще не согласился, – фыркнул Олейор, но уже совсем миролюбиво.

– Ты ведь не будешь возражать, если я пришлю своих воинов сегодня же? – тут же воспользовался возможностью Закираль.

И посмотрел на меня с такой хитринкой, что я сразу поняла, о каких именно воинах идет речь.

– Все четверо?

– Трое, – уже совершенно иным тоном произнес Закираль. – Айлас будет рядом с женой Вилдора.

– Значит, турнир отменяется? – пряча улыбку, грустно заметила я.

Уж больно не понравился мне взгляд Олейора, которым он смотрел куда-то мимо нас с даймоном.

– А ты этого хочешь? – вдруг ехидненько так улыбнувшись, уточнил у меня муж. Ну, точно, с очередной каверзой. Ничем иным такую довольную физиономию не объяснишь.

– Очень, – скромно потупила я глазки, из-под опущенных ресниц наблюдая за моим любимым мужчиной.

– Но если ты проиграешь, ты не ввязываешься в эту историю, – выдал он, словно не замечая, с каким удивлением переводит взгляд с одного из нас на другого обычно бесстрастный Закираль.

Впрочем, мы хоть и довольно часто общаемся, но в столь «домашней» обстановке он заставал нас всего лишь несколько раз. А уж видеть, каким именно способом мы достигаем компромиссов, ему вообще не приходилось.

– Это нечестно, – фыркнула я в ответ. – Ты ставишь заведомо невыполнимое условие. Если я по жребию сойдусь в одном поединке с Сашкой или с кем-нибудь из отпрысков повелителя, которых сам Закираль тренировал, сразу окажусь в невыигрышном положении. Ну не могу же я уронить их воинский авторитет своей победой.

– Ты можешь просто отказаться от участия в поединке, – как-то уж больно равнодушно заметил Олейор, дав мне понять, что отступать от своего решения не намерен.

– Представляю физиономию Ролана, когда ты выведешь его из турнира. Боюсь, Арх’Онт тебе этого не простит, – приглушенно произнес даймон, словно видел всю эту сцену перед глазами.

И я вполне могла бы разделить его восторг, если бы не ощущала некоторого беспокойства. Они совершенно серьезно оценивали мои шансы на победу. Я, кстати, тоже. Соотечественники ялтара лишь за красивые глазки воином не признают, но…

Я в который уже раз сомневалась в себе, и это мне не нравилось, потому что возвращало меня к тому, в чем я сама боялась себе признаться. Обретя способности мага Равновесия, освоив мечный бой на уровне, который доступен не каждому мужчине, победив, хоть и с чужой помощью, Вилдора, в глубине души я все еще оставалась той не обретшей цельность женщиной, которая растерянно вглядывалась в серую пустошь глаз повстречавшегося на ее пути эльфа. И с этим нужно было считаться, уж больно много неприятных неожиданностей таилось в этом факте.

– Я приму участие в поединке. Думаю, Сэнар не откажет в просьбе дать мне несколько уроков, – задумчиво произнесла я, словно не услышав сказанного Закиралем, и как можно нежнее улыбнулась мужу.

Вряд ли он рассчитывал на то, что я не приму его вызов. Остается лишь понять, зачем ему нужно, чтобы я так надолго оставила Тарикон. По условиям турнира все его участники становятся гостями старшего из демонов, и, стоит кому-нибудь из них покинуть столицу, это мгновенно выводит его из разряда претендентов на победу. А то, что Олейор сам подвел меня к этому решению, лично мне было очевидно. Да и ялтар не производил впечатления того, кто не понимает, в чем дело.

Ладно, любители многоходовых операций, если не разберусь сама, найду способ выпытать у Сашки, уж этот-то точно в курсе всех задумок своего правителя. Если сам в них не поучаствовал, так от своего друга Гадриэля что-нибудь слышал.

– Ну, раз мы все решили, я могу спокойно отправляться. Встретимся вечером. Я как раз представлю госпоже Лере ее новых телохранителей да познакомлюсь с графиней Авинтар и ее сыном.

– Похоже, юная графиня с сыном пользуются особой популярностью, – с легким оттенком раздражения ответил ему Олейор. Весьма наигранно. Когда он был действительно раздражен… Те, кому не посчастливилось застать его в таком расположении духа, догадывались об этом слишком поздно. – Я ожидаю в гости повелителя. Да и отец сказал, что задержится еще у меня.

– И про Ярангира не забудь, – невинно заметила я, вычерчивая ноготком узоры на подлокотнике кресла. – Потому что, если мне еще раз пожалуются, что ты сбегаешь от охраны, я найду способ научить тебя осторожности.

– Все-таки рассказал, – погрустнел наш чернокожий красавец, стараясь даже не смотреть в мою сторону.

Два клоуна. А то я не знаю, что все это представление разыгрывалось ради меня. Похоже, дела намного серьезнее, чем мне это показалось. А это значит, что придется вспоминать уроки, которые преподал мне Вилдор. Потому что, если каждый из них возьмется ограждать меня от всех возможных неприятностей, я слишком поздно узнаю, с чем они сами справиться не смогут. И на Сашку в этой ситуации тоже рассчитывать не приходится. С тех пор как Альена родила ему сыновей, его отцовская забота распространяется и на меня.

Радовало в этом хаосе только одно: хотя бы бывший ялтар Дарианы реально оценивал мои способности и не гнушался ими пользоваться. Пусть и не всегда уточняя, нравится мне это или нет.

– Он был нем как рыба, – усмехнулась я, взглядом давая понять, что это было последнее мое предупреждение. – Правда, злился так самозабвенно, что не заметить этого я просто не могла. А уж узнать у Маргилу, что же довело его сына до такого состояния, было несложно. Ты же знаешь, меня, в отличие от тебя, он воспринимает как взрослого и ответственного человека. Ты же для него всего лишь нерадивый сын великого отца.

– Вот так и узнаешь всю истину об отношении к тебе твоих подданных. – Нисколько не обидевшись на мои слова, Закираль накинул набиру и пристегнул лицевой платок. И, прежде чем выйти из комнаты, за дверью которой его ждала охрана, обернулся к нам с мужем: – Хотел было вам предложить поиграть в ссору, после которой Лера с детьми отправится гостить к нам на Дариану, но понимаю, что вы оба откажетесь. Потому и прошу, не переоценивайте свои силы. Тот, с кем нам придется разыгрывать эту партию, очень хитер и опасен. И я не хотел бы, чтобы наша беспечность и недальновидность сыграли ему на руку.

И хотя я могла сказать ему, что его опыт правителя не слишком-то отличается от опыта Олейора, делать этого не стала. Было в даймоне то, что я уже видела у его отца. Он, как хищник, не просто чувствовал опасность, – он ею жил. И пусть стоящий рядом со мной эльф тоже прошел неплохую школу у Элильяра, пальму первенства я отдавала именно Закиралю.

Глава 4

Вилдор

Когда мы закончили разговор с сыном, солнце стояло уже высоко.

Несмотря на то что с каждым произнесенным словом мы с ним все четче понимали не только серьезность, но и полную непредсказуемость происходящего, Закираль выглядел совершенно невозмутимым. Что творилось за мощными щитами, которые я хоть и мог, но не стал взламывать, предположить было несложно. Но его способность находить в трудностях источник своей сдержанности мне импонировала. Это значило, что с задачей, которую я ставил перед собой, воспитывая в нем будущего ялтара, справиться мне удалось. Какой бы высокой ни оказалась цена за это.

– Ты еще вернешься в графство, или мы сразу отправимся в казарму гвардейцев? – уточнил он у меня, когда стало понятно, что мы начинаем перебирать все факты уже по второму кругу.

– Давай в казарму, – ответил я, поднимаясь и накидывая на плечи набиру. – Надеюсь, там достаточно хорошая защита, чтобы мой портал не вызвал тревогу в резиденции?

– Наверное, ты хотел уточнить, достаточно ли там хорошая защита, чтобы его заметить? – улыбнулся он мне и уже более серьезно закончил: – Для тебя там оставлена лазейка. Так что я нисколько не удивлюсь, когда по возвращении с Лилеи застану тебя не в одиночестве.

– С Олейором будь осторожнее, – вместо того чтобы дать понять, что заметил, как повлияло на него общение с Лерой, предостерег я. – Он не должен догадаться, что та картинка, которую мы собираемся ему нарисовать, мало похожа на действительность. Правитель темных настолько беспокоится за свою жену, что буквально ощущает грозящую ей опасность. И если до него дойдет, насколько она велика, не согласится на ее участие в наших делах. А без ее возможностей нам не справиться.

– Ты так хорошо успел его изучить? – не посчитал нужным скрыть от меня удивление он.

– Я хорошо его успел прочувствовать, когда он был у меня в гостях на Дариане. И я не собираюсь недооценивать его способность видеть то, что незаметно другим.

– А может, дело в другом?

Закираль выглядел абсолютно бесстрастным. Холодной, застывшей статуей.

Но по чуть заметному дрожанию его щитов я мог предположить, как тяжело ему дался этот вопрос. И без труда догадался о смысле, который он в него вложил.

Да только ответить ему не мог, но не потому, что не знал ответа. Увидев стоящую неподалеку Леру после двух лет, в течение которых я старался вспоминать о ней как можно реже, я понял, как много сложностей добавил в мою жизнь Тинир, соединив две души. Но вряд ли я сожалел об этом.

– В другом, Закираль. – Я не стал игнорировать его вопрос. Но не собирался отвечать ему то, чего он от меня ожидал. – Из всех, кто с ней сталкивался, лишь двое смогли до конца понять, с кем имеют дело. Сэнар хоть и догадывается, но до сих пор не может себе признаться в этом. Айлас готов ей поклоняться, как мне, и поэтому не видит сил, в ней скрытых. Вы же продолжаете лишь произносить: маг Равновесия и носитель его сути, – не осознавая, что за этим стоит. Потому и не готовы до конца принять то, что даже ты и Таши – лишь ее бледные подобия. И вместо того чтобы укрепить в ней уверенность в себе, продолжаете сеять сомнения, пытаясь защитить от всего мира.

Такой отповеди он вряд ли ожидал. Но, что меня порадовало, выслушал не только внимательно, но и вдумчиво.

– Я сделаю, как ты говоришь, отец.

Сын склонил передо мной голову. И от того, как он это сделал, не теряя достоинства, но отдавая дань уважения, у меня сжалось в груди.

Мы с ним не знали друг друга. Но в этом мире было немного дорогих мне существ, за которых я был готов отдать свою жизнь. И он был среди них.

Но так же, как и раньше, я не мог показать ему своих чувств. Слишком сложным было то, что нам предстояло. И любая проявленная нами слабость могла стать роковой ошибкой.

– Тогда веди меня, мой ялтар. – Прежде чем застегнуть лицевой платок, я позволил себе улыбнуться.

Он заслужил того, чтобы я это произнес. Он сумел предугадать то, что я так тщательно скрывал. Принял мою смерть. Достойно правил эти два года. И ничем не выказал, какой ценой все это ему далось.

Генный маркер одной из малоизвестных ветвей рода, о котором помнили еще лишь потому, что в каждом поколении он давал воина-берсерка, уже был введен в мое тело. Так что теперь уже точно никто не сможет даже предположить о моей близости к нынешнему правителю.

Закираль открыл мне один из своих ментальных каналов связи, чтобы я всегда был в курсе того, где он находится, вызвал Ярангира, приказав снять полную защиту с резиденции, и выстроил портал прямо в казармы его личных гвардейцев. Сам же, пожелав мне немного передохнуть, направился на Лилею. Судя по всему, в очередной раз проигнорировав требование начальника охраны взять его с собой.

Надо будет тонко намекнуть сыну, что лично я никогда не расставался с Кадинаром, за исключением тех случаев, когда мог доверить задание лишь ему. Много мелочей не замечается тогда, когда ты находишься в их окружении постоянно, вгляд же со стороны позволяет увидеть неожиданное там, где все кажется уже привычным.

Помещение казармы было мне знакомо. Воины, которые подчинялись только правителю, были и у меня. Правда, я довольно быстро устал с ними возиться, передав их начальнику своей охраны, а с учетом того, что тот был носителем части моей души, я вполне мог считать, что держу все под контролем.

Проверил защиту, не сразу обнаружив ту самую щель в ней, о которой меня предупредил Закираль. С удовлетворением отметил, что для тех, кто не владеет магией Изначального Хаоса, это приглашение узнать чужие секреты вполне может сыграть роль ловушки. И только после этого протянул нить перехода, настроившись на продолжавшего оставаться со мной на связи Кадинара.

– Я же тебе говорил, – хмыкнул он, появившись из серого тумана, – личная гвардия – наилучшее прикрытие для нас. Не придерешься. Ялтар Закираль так многим обязан правительнице Лере, что появление новых телохранителей совершенно никого не удивит. А если устроить неудавшееся покушение, то все будет выглядеть как проницательность или хорошая агентурная работа.

– На турнире, – бросил я спокойно, закрывая портал.

– Она будет участвовать в турнире? – Сэнар пытался не выглядеть изумленным, но ему это не удалось.

– Закираль попробует подбросить эту идею Олейору. Я хочу, чтобы она вышла на поединок. И твоя задача, Сэнар, чтобы она стала одной из фавориток.

– И зачем тебе нужно, чтобы ее не было в Тариконе? – перебирая в уме возможные варианты и не зная, на каком из них остановиться, уточнил у меня Кадинар. Ничуть не смущаясь тем, что я слежу за течением его мысли. Стоило признать, что он был на правильном пути, и меня это нисколько не удивляло. Ставший даймоном человек всегда имел нестандартный взгляд и был способен на весьма нетривиальные решения.

– Об этом потом, – дав понять, что он может рассматривать это в качестве очередной мести за его выходки, отмахнулся от него я и опустился на одну из лежанок.

Каждая комната в казарме была рассчитана на четверых и имела отдельный вход. В обязанности личной гвардии входило не только сохранение жизни ялтара, но и весьма деликатные поручения. Потому воины и были знакомы лишь с теми, с кем составляли одну группу.

Я знал, что мне стоит отдохнуть. Мы хоть и способны по несколько дней обходиться без сна и еды, потом довольно резко теряем силы. А этого я никак допустить не мог: от того, насколько быстро я распутаю этот паучий клубок, зависела не только жизнь Леры.

Если я правильно осознавал свои собственные предчувствия, то тот, кто начал против нее игру, замахнулся на нечто более значимое, чем ее жизнь. А это приводило меня к единственной, но довольно жуткой мысли. Три мира, которые она связала собой, находились в опасности. И чем быстрее я пойму, что именно стоит за попыткой вывести носителя сути Равновесия из игры, тем выше вероятность того, что ничего страшнее моих внутренних терзаний не произойдет.

Но сон не шел. Как в те времена, когда до цели, к которой я стремился, оставалось совсем немного.

– Тебе опять не спится?

От неожиданного сходства того, о чем я только что подумал, с тем, что произнес Кадинар, я открыл глаза, тут же наткнувшись на полный понимания взгляд.

Впрочем, чему удивляться, он слышал тот мой разговор с Айласом, ни на мгновение не оставляя меня наедине с моими мыслями.

Подниматься не стал. Вот такое бессмысленное лежание неожиданно оказалось приятным.

– Расскажи-ка лучше еще раз, как ты наткнулся на эти записи?

– Я же дал тебе покопаться в памяти, – хмыкнул тот якобы недовольно.

– Считай, что я решил проявить свой деспотизм, – ответил я (заметил, с каким умилением посматривает на нас Сэнар) и, закинув руки за голову, закрыл глаза.

Представлять бесстрастного дарианского воина я буду чуть позже. Возможность хотя бы в какой-то мере проявлять собственные чувства, которая появилась у меня два года тому назад, меня радовала.

– Ты помнишь, какой был самый главный твой аргумент, когда ты предложил мне связать свое сознание с твоим?

Еще бы не помнить! Та задачка с переносом его души в тело даймона долго не давала мне покоя. Все-таки наши излучения находятся в разных диапазонах, и дать человеку новое вместилище, не лишив его при этом способностей и разума, оказалось не столь просто. Единственным вариантом, который давал хоть какой-то шанс на успешный итог, было пройти обряд разделения души и вложить часть ее в Кадинара.

– Ты мечтаешь от меня избавиться? – с легким налетом обиды уточнил я, зная, с каким ехидством он на меня смотрит.

В отличие от нас всех, мой начальник охраны был и оставался человеком, несмотря на цвет кожи и владение Хаосом. И никогда не скрывал своих эмоций.

Но ответил он без ожидаемой мною язвительности:

– Пытался разобраться, что ты сделал с Рамоном. Он ведь сохранил свою магию.

– И для этого нужно было лезть в лабораторию? – Теперь в моем голосе были ворчливые нотки, но его они не обманули. Я радовался тому, что он оказался там. Не случись этого, мы могли бы узнать обо всем слишком поздно.

Для меня Кадинар был еще одним сыном, пусть он об этом и не догадывался. И каждый раз, когда он исчезал, собирая для меня информацию, чувство беспокойства серой тенью плавало на грани моего сознания.

– Мне было скучно.

От такого заявления я даже приподнялся, надеясь, что это его очередная выходка. И ошибся. Возможно, впервые за все время нашего с ним знакомства он был серьезен.

– Я привык к опасностям, к головоломкам, к попыткам разгадать твои замыслы до того, как ты об этом расскажешь. Я понимал, что уйти в небытие – самый изящный ход, который можно было придумать в той ситуации, но уже на следующий день мне стало скучно.

– Скоро станет весело, – вновь опустился я на лежанку, за привычной бесстрастностью спрятав всколыхнувшееся волнение.

За прошедшие два года он ни разу не показал, что тяготится нашим теперешним спокойным образом жизни. И скрывал это настолько умело, что даже я, имея возможность чувствовать его так же хорошо, как самого себя, не ощутил этого. И если бы…

Слишком много «если». И меня не оправдывало то, что я посчитал свою миссию исполненной.

– Я попытался покопаться в свежих журналах, но там явно поработали либо Лера, либо ее сын. Вроде знакомый контур, а за нитью Хаоса явно чувствуется плетение Порядка. Это уже потом я узнал, что именно там готовили защиту для Асии, а тогда любопытство разыгралось. Долго пытался найти лазейку, благо внешние датчики меня не замечали, давая возможность спокойно поэкспериментировать. Пробиться смог только через архивы. Причем я хорошо помню мелькнувшую тогда мысль о том, что за то время, как на Дариане сменился ялтар, к хранящимся там документам никто не притрагивался. Остальное, – он пожал плечами, – чистая случайность. Я запустил в систему одну из своих старых разработок. И пока мое заклинание искало брешь в паутине, от нечего делать решил залезть в старые записи.

– А ведь тебя тогда что-то смутило, – наслаждаясь тем, как легко течет мысль, следуя за его голосом, заметил я.

– И как догадался? – Кадинар присел на лежанку напротив, не сводя с меня внимательного взгляда, который я ощущал как легкое покалывание на границе моих щитов.

– Ты несколько раз прокрутил это воспоминание, но вопрос так и не сформировался, потому и среди всех образов не было ни одного яркого. Но, как мне кажется, я понял, что нас с тобой тревожит.

– На подсказку надеяться не стоит? – Наверное, он хотел воспроизвести что-нибудь этакое, способное меня растрогать, но вопрос прозвучал жестко и твердо.

– Стоит, – вопреки его предположению, расщедрился я. – Один из возможных выводов – эти бумаги нам подкинули. С остальным разберешься сам. А лучше воспользуйтесь с Сэнаром возможностью отдохнуть, скоро отправляться на Лилею.

Ни один ни другой меня не послушали, тут же ринувшись обсуждать высказанную мной идею. А мне словно не хватало именно этого разговора, чтобы избавиться от зудящей тревоги, которая торопила: скорее, скорее. И это несмотря на выдрессированную выдержку.

Приближение сына я почувствовал задолго до того, как он вошел в казарму. Сначала это был пришедший по каналу связи отголосок межмирового перехода. Затем похожее на внезапно вспыхнувшее жаркое марево, ощущение безграничного счастья, напоминающее то, что испытывал я, беря на руки младшего из своих сыновей. И только потом тень волнения, которую я отсек, усилив ментальный контроль. Из нас двоих я был сильнее и невольно сбивал настройки его защиты. А мне бы очень не хотелось, чтобы он испытал неловкость, осознав, что находится под наблюдением собственного отца.

– Ялтар Закираль. – Сэнар и Кадинар застыли в приветствии, стоило ему показаться на пороге.

Я же… Он мог считать это моим маленьким экзаменом, который он полностью провалил.

– Олейор дал согласие на участие правительницы Леры в турнире мечников. – Он даже не повел взглядом в мою сторону, пока я мысленно отчитывал его за то, что он не потребовал от меня повиновения. Но когда я закончил говорить, продолжая рассматривать своих воинов, выдал с явным лукавством: «Я здесь главный. Что хочу, то и делаю».

Стоило признать, что с такой постановкой вопроса спорить оказалось трудно.

Следующие два часа были предсказуемыми. Портал на стационарную базу, где я тут же натыкаюсь на заинтересованный взгляд Ярангира. И хотя его любопытство кажется удовлетворенным: генные маркеры малозначащих ветвей и явный намек на то, что со своей личной гвардией Закираль своего начальника охраны знакомить не собирается, довольно легко отводят возникшие подозрения, но я знаю Маргилу. А, зная отца, несложно догадаться, чего можно ожидать от сына. И я без труда улавливаю за небрежностью действий его скрытое внимание.

Но это нисколько не мешает мне вспоминать. Тот день, когда в этом же зале я отдавал приказ открыть порталы на Лилею, благословляя на победу первый эшелон вторжения. А Лера стояла рядом…

Ее ненависть ко мне была холодной, как снег на горных вершинах, и бескрайней, как водная гладь моего любимого озера. Но это не помешало ей услышать мою просьбу.

И перед глазами вновь встают взметнувшиеся крылья ее вырвавшейся из-за барьеров силы, которые ураганом сметают кристаллы накопителей. И взгляд Кадинара, обещающий, что он присмотрит за вышедшим из-под контроля магом Равновесия.

А потом… та ночь была моим безумием, моей ошибкой, за которую я продолжаю расплачиваться и сейчас. Потому что берег я память о Тасе, а губами ловил жар тела Леры.

– Я продолжаю удивляться, ялтар Закираль, как тебе удалось уговорить меня усилить охрану.

Вместо того чтобы оказаться в портальном зале дворца правителя темных эльфов Лилеи, из тумана мы вышли в довольно большом, но уютном кабинете. У моей разведки так и не получилось добыть схему дворца правителя темных. И лишь во время изначально обреченной на провал попытки переворота мне удалось заполучить часть информации о его внутреннем устройстве и защите. Не скажу, что меня это уж больно интересовало (я не собирался воевать против расы, которая приняла Леру), но меня всегда привлекало то, что не идет само в руки. Так что я знал, куда именно мы попали, и не удивился, увидев не только Леру и ее мужа, но и Гадриэля с Элильяром.

– Наверное, я еще способен высказывать аргументы, которые ты находишь весомыми, – склонил перед ней голову Закираль, позволив ее руке коснуться прикрытой тканью щеки.

И от этого такого привычного и естественного жеста в моей душе полыхнул огонь.

Мне хватило мгновения, чтобы справиться с ринувшимся на волю берсерком. А ментальные щиты, которые я усилил, прежде чем войти в переход, не позволили всем остальным ощутить, насколько близка была опасность.

Похоже, прав оказался сын, посчитав, что в моем отношении к этой женщине не все так просто, потому что живущий во мне зверь явно считал эту женщину своей.

– Ты, – сын уже стоял напротив меня, и в его глазах я читал вопрос (и хорошо еще, что при этом он не пытался проникнуть сквозь мою защиту. И плохо, что ему удалось заметить тот миг, когда я ее усилил), – и твои воины отвечают за жизнь правительницы Леры. Кто-то из вас троих должен постоянно находиться рядом с ней. За исключением, конечно, – я был уверен, что, говоря это, он усмехнулся, – личных покоев. На вас также возлагаются тренировки. Надеюсь, я могу рассчитывать на то, что именно с ней встречусь в поединке по завершении турнира мечников у демонов.

– Так у вас здесь заговор? – Вошедший в комнату Аарон застыл на пороге, переводя взгляд с Леры на Закираля. И, судя по улыбке на лице повелителя, он был удовлетворен тем, что услышал. – Предупрежу Ролана о том, кто именно собирается отобрать у него славу лучшего клинка Лилеи.

– Вряд ли он посчитает это позором после того, как она отобрала эту славу у ялтара Вилдора, – на мой взгляд, излишне многозначительно заметил Закираль, мысленно потребовав у меня, чтобы я отправил Кадинара и Сэнара за дверь.

Что я и сделал, тут же получив ехидный комментарий Леры. И как же я забыл о том, что прибор связи, который мы настраивали перед походом за моим сыном, остался и у нее!

«И давно ты стал таким покладистым?»

«Чего только для любимого сына не сделаешь», – ответил я тем же тоном, отметив, с каким напряжением вслушиваются в наш разговор еще двое.

И испытал некоторое облегчение, когда Элильяр, поднявшись с кресла, в котором сидел, подошел к сервированному легкими закусками столику, отвлекая внимание Леры от меня. Слишком свежими были воспоминания, слишком желанными испытанные тогда чувства. И если в себе я был уверен, то в ней… Вряд ли она до конца понимала, как именно связала нас с ней Дариана.

Бывший правитель темных еще ничего не сказал, но каждое его движение отзывалось таким чувством опасности, что не ощутить его было невозможно. Он, дав понять ироничной улыбкой, что заметил направленное на него внимание остальных, наполнил бокал вином и сделал глоток.

– Похоже, у нас действительно здесь заговор.– Взгляд на сына – и его лицо становится спокойно-отрешенным. – Только не надо убеждать старых интриганов, что причиной нашего сборища стала мифическая графиня Авинтар, которую правитель Олейор и его жена решили взять под свою опеку. – И, показав заполненным багряной жидкостью фужером в мою сторону, добавил: – Появление еще нескольких телохранителей-даймонов основанием для приглашения я тоже не считаю.

– И зря. – Олейор кинул в мою сторону быстрый взгляд. Я очень хорошо запомнил тот наш разговор, когда он попросил открыть портал в мою резиденцию, и его вопрос, чего именно я хочу. И сейчас в безжизненной серой пустоши его глаз я видел, что и он об этом не забыл. – Графиня Авинтар вместе с сыном и их телохранителем прибыла во дворец некоторое время назад и находится сейчас в предоставленных ей покоях. Как только мы закончим наш разговор, я буду рад вас всех ей представить. – Он сделал короткую паузу, мгновенно став таким, каким я его запомнил по нашей последней встрече: пусть и молодым, но умным, опасным и искусным воином. – Да и новые телохранители моей жены вполне достойны того, чтобы мы все здесь собрались. Особенно один, которого я бы предпочел приветствовать стоя.

– Это совершенно не похоже на розыгрыш, но…

– Не спеши, Аарон. – Олейор с присущей эльфам грациозностью подошел ко мне и остановился напротив. И хотя я был уверен, что увижу в его взгляде непримиримую враждебность, ошибся. Он не был спокоен, хотя и безуспешно пытался это скрыть. Но причиной его волнения была Лера, и он не просил – он умолял меня сделать все, чтобы ее защитить. И ради веры, что мне это удастся, он готов был не только смириться с моим присутствием рядом, но и протянуть мне свою руку. И я опустил ресницы, клянясь ему в этом. – Потому что я хочу представить вам бывшего правителя Дарианы ялтара Вилдора.

Лера

Этот миг, бесспорно, можно было считать триумфом Олейора, тем более что я понимала, с каким трудом дались ему эти слова. И тем значимее для меня была выдержка, которую продемонстрировал муж, и легкая усмешка, играющая на его губах в тот момент, когда он представлял остальным вернувшегося из Хаоса правителя воинственного мира.

Я ощущала бушующие сейчас в его душе сомнения в правильности того, что он рискнул довериться существу, которое до сих пор считал своим врагом, но с наслаждением наблюдала за тем, как меняются выражения лиц присутствующих.

И это лучшие из любителей многоходовых комбинаций Лилеи и Дарианы!

Гадриэль сглатывает вставший в горле комок и на мгновение опускает глаза. Чтобы тут же поднять их на меня, обращаясь с немым вопросом. Да только я не тороплюсь подтвердить его предположения, чуть заметно пожимая плечами. Сколько бы ни прошло лет с того памятного дня, когда я впервые увидела черноволосого лорда, мы продолжаем вести негласный спор. И я вновь впереди.

Вот взгляд Ярангира в один миг становится совершенно бесстрастным, похожим на бескрайнюю ледяную пустыню. Лишь одна девственная чистота и пустота. Если такое возможно.

Спасенный мною даймон не просто благоговел перед бывшим ялтаром, он его воспринимал как некий идеал, к которому стремился. И сейчас он был мальчишкой, которому посчастливилось вновь узреть своего кумира и который пытается хоть немного стать на него похожим. И я почти уверена в том, что права… но стоило Закиралю взглянуть в сторону своего начальника охраны, как я поняла, насколько ошиблась.

Да, идеал! Да, кумир! Да, прикоснуться! Но он не мальчишка, и в его голове сейчас связываются воедино те сведения, которые доступны ему по долгу службы. Придется намекнуть Кадинару, чтобы тот присмотрел за своим преемником. Его способностям и опыту я доверяю и не хочу, чтобы мой дарианский родич ненароком сломал Вилдору игру, которую тот ведет, или добавил в нее сложностей.

В том, что никто из присутствующих в этом кабинете не будет оповещен о ее правилах, я абсолютно уверена. Бывший ялтар Дарианы готов поделиться информацией, но лишь тогда, когда она ему больше не нужна. И я предпочитаю, чтобы об этой его особенности не знал никто, кроме меня.

Вот вошедший в кабинет как раз в эту минуту Сашка замирает, чтобы уже через мгновение мне подмигнуть. Так знакомо.

А вот я ощущаю мимолетное внимание Вилдора к Сашке, его я замечаю лишь потому, что не раз ощущала силу даймона и вполне способна отследить ее потоки. Тем более что большую часть своих щитов он снял, чтобы не наводить окружающих на преждевременные подозрения. И вот это-то меня и настораживает. Потому что он явно его оценивает.

Но когда я уже готова сорваться, не в силах справиться с взбесившимся сердцем, от него по открытому каналу связи исходит покой. Да и произнесенная им фраза не имеет ничего общего с тем, чего ожидаю я.

«Он очень похож на тебя».

И думай теперь, что же это может значить!

Вот Элильяр переводит взгляд с меня на Олейора. И когда он смотрит на сына, я понимаю – он оценивает его мастерство. В его глазах признание того, что мой муж переиграл его на том поле, где Элильяр считался лучшим.

Но вряд ли Оли, так же, как и я, не догадывается, что бывший правитель темных полон загадок. И если он решил уступить свое место…

Сколько раз я уже ловила себя на том, что любуюсь ими. Но это не значит, что жизнь в окружении интриг и недосказанностей меня устраивает. Какими бы силами ни наделили меня мои предки, я бы предпочла быть просто нежной женой и любящей матерью.

Но эта мечта уже давно кажется мне несбыточной.

Вот Арх’Онт…

Повелитель демонов склоняется перед Вилдором. Не теряя достоинства, но признаваясь, что восхищен. И Вилдор, тот Вилдор, который еще ни разу не опускал ни перед кем голову, делает это с такой вежливой небрежностью, что у меня на миг замирает сердце.

Похоже, я только что стала свидетелем вызова, который один бросил другому. И этот вызов был принят.

– Не будь я очевидцем воскрешения Рамона, вряд ли поверил бы в то, что это возможно, – хмыкнул Аарон, возвращаясь в кресло. – Все маги в один голос твердили, что ваша душа, Вилдор, уже стоит на грани Пустоты и готова слиться с Хаосом. Кстати, как нам теперь вас называть?

– Для того, кто хорошо знает путь туда, не составит труда найти дорогу обратно, – улыбнувшись одними глазами, ответил ему даймон и, не снимая набиру, скинул на ковер перевязь с ножнами, заверяя в своей безопасности. Надеюсь, в этой комнате не нашлось ни одного, кто бы ему поверил. – Что же касается имени, то мой сын решил, что достаточно сменить значение, которое в него вложено. Но хотя звучит оно так же, ни один из даймонов не спутает Вилдора-владыку и Вилдора-защитника.

– Это связано… – продолжил проявлять любопытство Аарон.

Пришлось вмешаться в их разговор. Я верила в выдержку бывшего ялтара, но не считала, что ее стоит испытывать. Тем более по такому поводу.

– Насколько я успела разобраться в дарианцах, у них не принято обсуждать такие вопросы. Да и причина, побудившая нас всех здесь собраться, значительно важнее того, каким образом им удается понимать смысл, вложенный в имя.

«И кого из нас двоих ты сейчас спасала?» – раздался в моей голове сдобренный долей ехидства голос.

«Свои нервы», – недовольно пробурчала я, удивляясь тому, насколько спокойнее начала себя чувствовать с его появлением.

«Тебе не стоит…» – попытался образумить он меня. Зря старался.

«Ты у меня в гостях. И тебе придется с этим считаться», – парировала я, делая вид, что не замечаю внимательного взгляда мужа.

Знать об устройстве связи он не мог, но это не мешало ему чувствовать, что не все так просто, как кажется.

«Как прикажет правительница д’Тар», – с отстраненной холодностью ответил даймон. И даже чуть склонил голову. И хорошо, что никто не мог соотнести это движение с тем ментальным разговором, который у нас с ним шел.

Я же почти поверила, но только до тех пор, пока довольно четко не осознала спрятанную за его щитами веселость.

– Остается узнать, что должно было произойти, чтобы бывший ялтар Вилдор…

– Просто Вилдор, – поправил Элильяра даймон и посмотрел в сторону сына. – Ялтар, как и правитель, может быть только настоящим.

– Остается узнать, что должно было произойти, чтобы просто Вилдор, – вернул ему насмешливый взгляд отец Олейора, – решил, что мир живых ему предпочтительнее покоя небытия.

– Мне кажется, что на этот вопрос лучше ответят те, кто счел, что мое место именно здесь.

Но вместо того, чтобы перенести внимание всех на меня или Сашку, как тех, кто все это и затеял, он посмотрел на Олейора. Отдавая ему право начать этот разговор.

Хороший ход. Вряд ли у кого-то еще останутся вопросы, кто здесь главный. Но это не значит, что никто не понимает, чья именно это игра.

– Разбирая архивы одной из генетических лабораторий, мой советник наткнулся на записи, однозначно говорящие о том, что еще во время правления ялтара Вилдора на Дариане велись опыты по созданию аналога даймонов, но с характеристиками, которые должны были превосходить способности черных воинов. Это бы не заинтересовало Александра, если бы не два момента.

– Изначально речь шла об одном, – на равных вклинился в разговор мой сын. И хотя я знала, что к его мнению уже давно прислушиваются, едва ли не впервые видела это воочию. – Но и этого хватило, чтобы я немедленно предоставил эту информацию правителю Олейору и моей матери.

– Позвольте предположить, – улыбнулся Аарон своей знаменитой клыкастой улыбкой (неподготовленных от нее обычно бросало в дрожь), – что эти записи имеют непосредственное отношение к миру, который для правительницы Леры является родным.

– О вашей проницательности, повелитель Арх’Онт, пора складывать легенды, – внешне иронично, но с долей уважения заметил Вилдор.

Я же вспомнила сказанные когда-то мне Гадриэлем слова. В то славное время, когда я решила спрятаться от проблем, согласившись на помолвку с Рамоном. В тот раз они стали пророческими: «Принимая мой перстень, ты попадаешь под защиту короны, уже находясь под защитой темных. Плюс клятва светлых и отец, князь волков-оборотней. Пока сильные мира сего будут разбираться, кто на тебя имеет больше прав, у тебя будет время решить».

Тогда двумя соперниками, которым нужен был только повод, чтобы потренироваться в острословии, были человеческий маг и мой будущий муж. Теперь же, если я не ошибалась, а я не ошибалась, нечто подобное нам и предстояло. Пусть и совершенно по иной причине.

– Мне кажется, что демонстрация придворной изысканности нам ни к чему, Вилдор. Я совершенно не буду против, если, обращаясь ко мне, ты будешь называть меня просто Аарон.

– В узком кругу? – Черные глаза даймона в серебряной окантовке ресниц просто лучились весельем.

Таким своего дарианского кошмара я еще не видела.

– В узком кругу, – подтвердил демон и повернулся к Сашке, которого уже давно и по-отечески любил. – Значит, Земля?

– И это еще не самое интересное, – так и не приняв шутливого тона, в котором шел разговор, ответил сын. – Записи сделаны на языке, который для нас с мамой является родным. Боюсь, что о совпадении говорить трудно.

– А второй момент? – посчитав, что маска добродушного дядюшки больше никого не вводит в заблуждение, уточнил демон.

– То, что я об этом ничего не знал, – без всякого возмущения в голосе ответил вместо Сашки бывший ялтар. – А такое было возможно лишь в том случае, если эту информацию прятал от меня мой старший сын, который возглавлял внутренний круг.

– Яланир? – усмехнулся Гадриэль, похоже вспомнив свое с ним знакомство. – Но, по нашим сведениям, он убит тером госпожи Леры.

– По вашим сведениям, лорд, – в тех же интонациях парировал Вилдор, – я тоже не совсем жив.

– Но в вашем случае, как я понимаю, не обошлось без участия правительницы д’Тар.

– Участие правительницы д’Тар сделало мой уход более эффектным и правдоподобным. Ему же такие высокопоставленные свидетели были ни к чему. К тому же клинок с гранью его души так и не найден.

– И только на этом основании…

– На текущий момент, лорд Гадриэль, – перебил нашего друга даймон, – никаких оснований нет. Есть лишь разрозненные факты, мои предположения, основанные на собственном опыте, знании характера старшего сына и его амбиций, и тонкая ниточка, которая связывает найденные Александром документы и возникшее в последнее время недовольство Совета старших домов темных эльфов своей правительницей.

– Ты считаешь… – Аарон лишь на мгновение позволил проявиться в своем взгляде той неукротимой мощи, которой славились демоны, но мне и этого хватило, чтобы осознать, насколько серьезно он отнесся к словам своего бывшего врага.

– Я считаю, что именно здесь, на землях темных эльфов, находится один из кончиков клубка, который может позволить нам его распутать. Но прежде чем что-либо предпринимать, нам необходимо обезопасить правительницу Леру и ее детей.

– И меня? – с неожиданной для меня агрессивностью уточнил у Вилдора Сашка.

Если бы у меня сердце не сжималось от беспокойства за сына, я вполне могла бы улыбнуться тому, с какой настойчивостью он готов отстаивать отведенное ему в этом мире место.

– И хотел бы, – правильно понял его вопрос даймон, – но ты уже доказал свою способность принимать правильные решения.

– А я, значит, нет, – фыркнула я недовольно, ничуть не сомневаясь, что, наводя всех на мысль о том, что меня необходимо защитить, Вилдор преследует совершенно иные цели.

– Ты вполне способна это делать, – спокойно ответил он мне, смешком по ментальному каналу дав понять, что по достоинству оценил мои актерские способности, – но будет лучше, если твою жизнь будем охранять мы.

– Я отправлю детей к князю, – без тени волнения ответил Олейор на предложение дарианца.

– А может, к маме, на Землю? – с нескрываемой надеждой спросила я. Вилдор по ментальной связи уже предупредил, что этот вариант его устраивает больше.

– Это не опасно? – Мой муж удивил не только меня, но и всех остальных, обратившись с этим вопросом к бывшему ялтару.

– Их нахождение на Лилее или Дариане менее безопасно, – задумавшись на мгновение, но лишь для того, чтобы придать своим словам большую весомость, ответил тот. – Все родичи и друзья правительницы, у которых могут укрыться наследник и его сестра, довольно хорошо известны. А вот о том, что родным миром госпожи Леры является Земля, знает только самый узкий круг.

Прежде чем принять решение, Олейор посмотрел на своего отца, и, когда тот опустил ресницы, соглашаясь с доводами даймона, он тоже склонил голову. Дело было не в том, что ему хотелось разделить ответственность – у Элильяра был опыт, которого недоставало нынешнему правителю темных.

– Ну а где вы собираетесь спрятать их мать, я уже догадался, – фыркнул демон, разряжая обстановку.

– Надеюсь, ты с ней справишься, – выдавив из себя улыбку, попытался пошутить муж. Почти удачно.

– Ты хотел сказать, с ними? – Аарон вопросительно посмотрел в сторону внимательно следящего за событиями Закираля. – Ты ведь отпустишь мою дочь на турнир?

– В качестве гостьи, – кивнул тот, соглашаясь.

«Мне начинать бояться?» – мысленно уточнила я у Вилдора, воспользовавшись тем, что разговор плавно ушел совершенно в иную сторону.

Лучше бы этого не делала, его ответ мне совсем не понравился.

«Я поклялся Олейору, что сберегу тебя».

Я не удержалась от того, чтобы ему возразить:

«Я буду против, если ценой за это станет чья-либо жизнь».

«Я приму это к сведению», – без тени недовольства отреагировал он на мое замечание и встал, тут же привлекая к себе внимание.

Шаг, и он застывает у окна, прикрытого от любопытных взглядов защитными заклинаниями. И я замечаю, как Олейор внутренне сжимается, пряча свое смятение за укрепившимися щитами. Вилдор останавливается точно в том месте, где любит стоять мой муж. Да и позу, в которой он застыл высеченной из камня скульптурой, я вижу каждый день.

И я практически уверена, что бывший ялтар Дарианы сделал это не без умысла, вот только… мне не дано понять, чего именно он хотел этим добиться.

– Закираль, – тот резко разворачивается к отцу, мгновенно откликаясь на обращение, которое звучит как приказ, – Кадинару нужен полный доступ к информационным системам Дарианы. Ярангир, – тот с абсолютной точностью повторяет действия своего ялтара, – твоя задача – отследить все передвижения Яланира за последние лет двадцать. Упор на контакты с Землей. Гадриэль, – черноволосый лорд, в отличие от даймонов, явно намерен потягаться с Вилдором, оспаривая его право распоряжаться собой, но натыкается на холодный взгляд Олейора, который подкрепляется точно таким же, но уже Элильяра, и, смиряясь, склоняет голову, – попробуй найти связи между даймонами и теми, кто участвовал в попытке переворота перед вторжением. И не забудь про Саражэля. Он тогда был в гуще событий.

– А мы? – уточняет с насмешкой Арх’Онт, которому все происходящее явно доставляет удовольствие.

– А мы будем думать над всем тем, что они для нас найдут, – как-то отстраненно, словно его это все больше не интересует, отвечает ему Вилдор.

И пусть все остальные только догадываются, что все далеко не так, лишь я одна могу сказать об этом с уверенностью. Потому что в моей голове звучит его голос, не повиноваться которому очень трудно. Да и не хочется.

«Я поклялся твоему мужу, что не позволю тебе погибнуть. Ты же должна поклясться мне, что ни на миг не усомнишься в том, что я это сделаю».

И я клянусь ему в этом не потому, что не могу противостоять той силе, которую он излучает. Я просто верю в то, что именно так все и будет.

Глава 5

Аарон Арх’Онт

Графиню Авинтар я узнал сразу. Именно ее образ я видел на медальоне, который Карим показывал нам перед вторжением. Те, кто был на той встрече, без труда связали воедино появление бывшего ялтара Дарианы и присутствие во дворце его Единственной. И хотя никто не показал своей осведомленности, я неоднократно замечал многозначительные взгляды, направленные в ее сторону.

– Ты, как и тогда, склонен ему верить, – словно прочитав мелькнувшую у меня мысль, заметил Элильяр, опускаясь в кресло напротив.

Сославшись на то, что мне пригодится помощь старшего д’Тара при подготовке к турниру, я забрал его с собой. Уже давно убедился, что беседа с бывшим правителем темных эльфов помогает мне связать воедино многие факты, которые в другом случае просто ускользали от меня.

– В тот раз я был склонен верить Закиралю. Вилдору же доверял твой сын, – поправил я его, наслаждаясь уютом собственного кабинета.

Старею, наверное. Еще лет сто тому назад для меня было пыткой провести здесь даже малую часть дня. Теперь же…

– Ты становишься занудой, – усмехнулся эльф, в очередной раз угадывая мое состояние.

Вот так и расстаются со славой великого интригана.

– Неточное воссоздание исторических фактов может стать источником неверных выводов, – ухмыльнулся я.

А ведь не случись того вторжения, вряд ли бы мы нашли дорожку друг к другу. Впрочем, не думаю, что судьба не преподнесла бы нам иного шанса для близкого знакомства. На такие штучки она всегда была мастерицей.

– Но это не значит, что ты не можешь быть одновременно и правым и занудой, – парировал он, чтобы тут же отказаться от сарказма. – Но теперь ты склонен верить уже отцу.

– Только в той части, что дело действительно кажется серьезным. Но слепо доверять его игре я не собираюсь.

– А он играет? – улыбнулся мне Элильяр той улыбкой, которая настраивала на воинственный лад. Мол, давай, докажи, на что способен.

И ведь вполне мог попасться, лет так… Когда еще не стал повелителем демонов.

– Как ты думаешь, ради чего он во все это ввязался? – Я откинулся на спинку кресла, с загадочной улыбкой посматривая на друга. Да! Именно на друга. – Ведь мог продолжать жить себе спокойно, с женой и сыном. Вряд ли то, что затеял его старшенький, если это, конечно, затеял он, коснется места, где находился Вилдор эти два года. А если и коснется, для него теперь открыты все миры. И не только потому, что даймонами перестали пугать. С его способностями он может быть кем угодно и где угодно.

– И ты знаешь причину?

Эльф продолжал оставаться бесстрастным. Если бы не знал, с кем имею дело, вполне мог в это поверить. Но я знал и поэтому ощущал, с каким напряжением он ждет моего ответа.

– Догадываюсь, – не стал я испытывать его терпения, – но опасаюсь, что мой ответ тебе не понравится.

– Если ты о том, что его продолжает интересовать Лера…

– Ну это само собой, – фыркнул я и призвал парочку саламандр. Без них огонь в камине не казался живым. – Что-то не так в том, что связывало его Единственную и жену твоего сына. И с этим стоит разобраться, прежде чем делать окончательные выводы.

– Ты сумел меня заинтриговать. – Элильяр поднялся с кресла и подошел к столику, на котором стояло приготовленное для нас вино.

Но прежде чем он успел еще что-либо сказать, в кабинет своей летящей походкой, заставляющей меня вздрагивать от накатывающей волны желания, вошла Рае, тут же добавив обстановке праздничности и изысканности.

– Узнав, что ты вернулся не один, решила, что кабинет – единственное место, где могу тебя найти. И не ошиблась. – И добавила, подавая руку Элильяру, который, подмигнув мне, с нежностью ее поцеловал: – Я давно тебя не видела. Надеюсь, ты не откажешься быть нашим гостем на турнире?

– Скорее всего, откажусь. – Покачав головой, он вновь поднес ее ладонь к губам, искоса поглядывая на меня. Но я только ухмылялся, не реагируя на уже привычную провокацию. – А вот мой сын…

– Он позволил Лере участвовать? – тут же догадалась она о причинах, которые вынуждали нашего собеседника остаться в Тариконе.

Все-таки Вилдор был прав, когда говорил, что происходящее у нас в последнее время выглядит весьма подозрительно. Отсутствие правителя вполне может спровоцировать тех, кого мы ищем. Вот только на что?

Иногда даже мелочи могут стать ключом к пониманию. И для того, чтобы их заметить, лучших кандидатур, чем мой друг и его бывший начальник разведки, не найти. Лорд Саражэль обладал поистине запредельным чутьем на все, что могло стать угрозой для правящего дома.

– Насколько я понял, они с твоим братом уговорили ее увеличить охрану в обмен на этот турнир, – вместо Элильяра ответил я ей.

Пока говорил, пытался разгадать, каким именно образом Вилдор собирается одновременно сопровождать Леру в качестве ее телохранителя и следить за тем, что будет происходить на землях темных. Впрочем, я нисколько не сомневался в том, что ему удастся справиться с этой задачей.

– Я рада этому. – Она подарила нам обоим нежную улыбку, подойдя ко мне, легко коснулась пальцами моих волос. Потом тихо повторила, думая уже о чем-то своем: – Я рада этому.

И, резко развернувшись, направилась к двери.

Она всегда чувствовала, когда серьезные дела вынуждали меня лишать себя удовольствия побыть с ней. Я же… Сколько времени уже прошло с той ночи, когда мы вошли в лабиринт, где совершался брачный обряд, а я все еще не верил в то, что это произошло.

– Чему именно? – остановил ее неожиданный вопрос эльфа.

Она обернулась, посмотрела сначала на меня, словно спрашивая совета, хотя совершенно в нем не нуждалась, затем на Элильяра. И было в ее взгляде нечто, заставившее меня засомневаться в том, что я знаю Рае.

И хотя я понимал, что если и есть то, что она скрывает от меня, то это не серьезнее ее житейских разговоров с Таши, но сердце неприятно сжалось от предчувствия. В ней текла кровь Вилдора, и я уже неоднократно убеждался в ее проницательности и способности ощущать события будущего.

– И тому и другому, – с легкой укоризной в голосе сказала она и, как-то растерянно пожав плечами, что смутило меня еще больше, вновь повернулась к двери.

– Рае… – теперь уже я окликнул ее, собираясь сказать про отца.

Но она, сделав вид, что не услышала, вышла за дверь.

– Хотелось бы мне узнать, о чем она сейчас думала, – протянул бывший правитель темных и наполнил бокалы вином.

– Как бы странно это ни звучало, но мне тоже.

Я принял у него фужер и сделал большой глоток, даже не ощутив вкуса.

Встреча с Вилдором не то чтобы растревожила. Скорее, затронула то, что я уже давно прятал в глубине своей памяти. Появление Рае, ее взгляд, пожатие плечами – все это наложилось на воспоминание, и перед глазами вновь появилась кажущаяся беззащитной фигура моей возлюбленной. И вновь прозвучал мой вопрос: «Рае, ты что-то знаешь?»

В тот раз все закончилось благополучно, но осадок остался, каждый раз возвращая меня к мысли, что есть тайны, которые лучше не скрывать от того, кто тебе дорог. И если моя возлюбленная нашла в тот день в себе силы, чтобы открыть мне себя, посвятив в самое сокровенное, то я себе этого позволить не мог.

Ни тогда, ни сейчас, ни… потом.

Наверное, не сказанным словам лучше такими и оставаться.

– Мне кажется…

Договорить я не успел. В дверь постучали, и, когда я дал разрешение, в комнату вошел один из дежуривших гвардейцев.

– Мой повелитель, к вам советник правителя д’Тар княжич Александр и…

Закончить я ему не дал, догадавшись, кто решил составить компанию сыну Леры.

– Пусть проходят.

– Мой повелитель…

И вновь я его прервал:

– Я благодарю княжича и дозволяю ему покинуть дворец. Гостя я сопровожу сам.

Тот склонился и вышел, чтобы через мгновение впустить в кабинет закутанного в черное покрывало мужчину. Вот ведь… стоило только вспомнить!

– Я посчитал, что некоторые вопросы стоят того, чтобы о них знали лишь немногие, – не дожидаясь, когда я уточню, чем обязан его визиту, заговорил Вилдор.

А я подумал, что застань он здесь Рае…

Закираль сказал, что генетические маркеры новоявленного телохранителя Леры принадлежат совершенно иному роду, но с некоторым удивлением добавил, что продолжает ощущать родство с отцом. Вполне возможно, что кровные связи даймонов устанавливаются на более глубоком уровне, чем считалось раньше.

Мне нетрудно предположить, как именно восприняла бы моя жена неожиданную встречу с отцом. Ведь о его настоящей роли в судьбе Дарианы она так и не узнала.

– Это значит, что мы с Элильяром вошли в круг избранных? – Я решил слегка накалить обстановку и, выражая некоторое раздражение, хлестко ударил хвостом по сапогам.

Взгляд Вилдора скользнул вниз, но он тут же вернулся к изучению моего лица. Да и в глазах – все та же бездонная чернота.

– Это значит, что правителю Олейору, его жене и советнику Александру не стоит знать, как дела обстоят на самом деле. У меня есть все основания предполагать, что первый не выдержит осознания того, что угрожает правительнице Лере, она сама посчитает, что обязана отвести беду от тех, кто ей дорог, ну а ее сын воспользуется поводом, чтобы утолить свою жажду к безрассудству.

– Это можно считать признанием в том, что тебе известно значительно больше, чем остальным?

Я знал, что он играл. Я знал, что он тасовал факты, для каждого участника этой игры создавая свою картину происходящего. Но знал и другое – среди нагромождения лжи будут крупицы правды, которые помогут мне разгадать все остальное.

– Ни тебе, ни Элильяру мое признание ни к чему. И ваше уединение тому доказательство.

Он посмотрел на столик, на котором стояло вино и закуски, и взглядом уточнил у меня, позволено ли ему будет воспользоваться моим гостеприимством. Я, не отказав себе в усмешке, кивнул. Предвкушая его дальнейшие действия.

Прежде чем ответить на мое молчаливое предложение чувствовать себя как дома, он с естественной небрежностью расстегнул набиру. Скинув его с плеч, бросил на одно из пустых кресел, оставшись в белоснежном костюме воинов Дарианы: в брюках, заправленных в высокие сапоги, и кителе. Перевязь с великолепным мечом и не менее превосходным кинжалом последовала туда же.

Стоило признать, что удивлять он умел.

Заметив в моих глазах восторг от его выходки, улыбнулся одними уголками губ и без всяких эмоций заметил:

– В небытие есть свои преимущества. Стоило умереть, и из всех правил остались лишь те, что принадлежат тебе самому.

– Именно поэтому при первой возможности ты решил вернуться? – вставил свою реплику Элильяр.

Слова Вилдора прозвучали предупреждением:

– Стабильность меня всегда угнетала.

Он налил в бокал вина и, отсалютовав им в нашу сторону, сделал глоток. Задержал во рту, наслаждаясь вкусом, и качнул головой, словно выражая удовольствие.

– В наших предположениях слишком много «если». И простите за тавтологию, но если быстро не избавиться от большинства из них, слишком высока будет вероятность того, что мы ошибемся. А я не намерен этого допустить.

– Для тебя так важна жизнь Леры? – хмыкнул недоверчиво Элильяр.

Лицо даймона продолжало казаться маской, и я словно бы предчувствовал его ответ. Наверное, потому, что, окажись я в подобной ситуации, мой был бы таким же.

Это наводило на определенные выводы.

При всей нашей любви к интригам было нечто, что пусть и частично, но оправдывало нас. Цели, которые заставляли нас распоряжаться чужими судьбами, всегда были значительно важнее, чем власть для себя или просто личные интересы.

Сейчас же, как мне казалось, речь шла о существовании отнюдь не одного мира, пусть и доказательств этому на текущий момент все еще не было.

– Я, – улыбка Вилдора была настолько холодной и безэмоциональной, что я внутренне вздрогнул (похоже, он только что показал нам истинное отражение самого себя), – как говорят на родине Леры, предпочитаю ставить точки над «и». И если это игра моего сына, я должен его остановить, потому что это был мой промах, моя ошибка. Ну а госпоже Лере просто повезло, что от ее жизни зависит успех этой игры.

У меня были сомнения в том, что он говорил, но я почти поверил его словам. В отличие от его сына, который большую часть своей жизни провел на Лилее, имея возможность развивать свои чувства, Вилдор тысячи лет оттачивал присущие ялтару качества на Дариане. А значит, что я видел у Закираля, не могло быть присуще его отцу.

Я очень сильно заблуждался, когда приписывал Вилдору некоторые особенности, которые назвал бы человеческими.

Похоже, эта же мысль посетила сейчас и Элильяра, ничем иным я не мог объяснить тень растерянности, мелькнувшую на его лице.

– И значит…

Он остановил меня взглядом, от которого я – повелитель демонов проглотил все слова, которые собирался произнести.

Да… сегодня был день сюрпризов. Но этот был самым большим и весомым.

Когда мне два года тому назад удалось немного проникнуть в замысел Вилдора, я испытал такой восторг от его грандиозности, что не раз ловил себя на желании поближе познакомиться с этим гениальным существом. Теперь же я понимал, какими открытиями и потрясениями это мне грозит.

Бывший ялтар был чужд всему, что имело значение для меня, и он не вписывался ни в один из образов, которые я для него создал. Он был другим и не собирался прилагать даже малейших усилий, чтобы соответствовать нашим представлениям о нем.

– Я дал клятву, что сберегу не только ее жизнь, но и рассудок. И это была вторая в двух моих жизнях клятва. В первой я присягал на верность Дариане. И, как вы знаете, я сдержал ее до самого конца.

Все, на что я оказался способен, – склонить голову, признавая значимость произнесенного им. Но, несмотря на то что я осознавал всю абсурдность своих намерений, так и не выросший демоненок внутри меня был готов бросить ему вызов. Даже без шансов на победу.

Уж больно заманчивой казалась мне эта идея.

– Чего ты хочешь от меня? – задал я вопрос, которого он ожидал, отметив, с каким лукавством смотрит на нашу дуэль Элильяр. И ведь так сразу и не скажешь, кого из нас он готов назвать победителем.

– Частичного доступа в твой дворец. Мне необходимо бывать здесь так, чтобы никто не догадался о моем присутствии.

– И даже я? – От его уверенности в том, что я сделаю все, что он скажет, в моей душе поднимался восторг.

И ведь он прав. Сделаю.

– Ты – нет. А вот Рае и твои сыновья – да. Кстати, тебе тоже придется тряхнуть стариной, мне нужна будет твоя помощь. Так что не рассчитывай, что у тебя будет достаточно времени для того, чтобы просчитать мои планы. – Не столько губы, сколько взгляд тронула улыбка.

– А моя? – с оттенком обиды уточнил Элильяр, одним своим вопросом превращая нас в трех заговорщиков.

– Догадываясь, что вас здесь двое, я рассчитывал на помощь обоих, – добавляя нашему общению азарта, успокоил эльфа даймон.

Вот только я не мог не искать подоплеки во всем, что он делал или говорил.

– Так что ты предлагаешь? – вновь вернулся я к основному вопросу, который меня волновал. В который уже раз поражаясь контрасту черного и белого – традиционные цвета-символы, отражающие внутренний мир дарианцев.

– Ввести новую силу с похожими интересами, – ответил тот со странной улыбкой, в которой загадочность, предвкушение и неизбежность смешались в такую опасную смесь, что от нее сбивалось дыхание и леденящий холод терзал кожу. – У Яланира есть все основания считать меня находящимся на границе Хаоса. – Заметив, что, услышав эту фразу, я не удержался от взгляда в сторону эльфа, он вновь улыбнулся. Не столь многообещающе, но тем не менее не отрицая, что ему еще есть чем нас всех удивить. – И если появится некто, желающий заполучить в свое распоряжение Леру и ее сына, старший из моих сыновей сможет предположить что угодно, но только не мое появление. Уверен, что он попытается с этим разобраться. – И через короткую паузу, в течение которой он, похоже, избавлялся от сомнений в необходимости чем-то с нами поделиться, добавил: – Если я прав в его намерениях, то у него осталось не так уж много времени для того, чтобы претворить их в жизнь.

– Так ты догадываешься или…

Элильяр со своим вопросом опередил меня лишь на мгновение, но отчего-то я был рад, что не мне пришлось его задать.

– Или. – Из его взгляда ушел мертвенный холод и опасность. Но появилось сожаление и усталость, объяснить которую я не мог, как бы этого ни хотел. – Я точно знаю, что он задумал. Потому и вынужден просить помощи у вас. Один справиться с ним я просто не успею.

И от того, как он это сказал… Он просил, не унижаясь, не снисходя – поднимая нас до той вершины, на которой находился. И от этого хотелось сделать все, чтобы не подвести его и не обмануть его доверия.

Несмотря на осознание, что ничем, кроме как манипуляцией, это назвать нельзя, я знал, что сделаю все, что он потребует. Не ради оправдания, а из-за того, что, не будь цена высока, эту игру он бы не затеял.

Поэтому, подняв бокал с вином и отсалютовав ему, я спросил, признавая его право стать первым:

– Что я должен сделать?

Лера

Прием в честь графини Авинтар и ее сына удался.

Круг приглашенных был достаточно узким, только те, кого мы с мужем считали своей семьей.

Разошлись уже за полночь. Олейор отправился с Закиралем и Таши, выполняя высказанную в очень вежливой форме просьбу Вилдора разобраться с одним срочным и важным делом. Насколько я сумела понять ее подоплеку, кое-кому понадобилось, чтобы я пообщалась с Тасей. Отсутствие во дворце моего мужа могло этому только поспособствовать.

Элильяр с Аароном ушли плести свои заговоры. Заполучив такую загадку в свои руки, они просто не могли отложить обмен мнениями до утра.

Гадриэль, осознав, что он остался за старшего (меня в расчет, естественно, никто не брал), исчез сам и увел с собой лорда Саражэля, постаравшись, чтобы это не бросалось в глаза. Якобы исполнять распоряжения нашего дарианского кошмара.

С остальными было все значительно проще: они возвращались по домам.

Я же решила, что по мелочам с Вилдором спорить не стоит, раз уж он захотел, чтобы я побыла под присмотром Таси, пусть так и будет. К тому же нам было о чем поговорить.

К гостевым покоям нас сопровождал невозмутимый Сэнар с парочкой из моих прежних телохранителей. Каким именно образом они признали его право командовать собой, для меня осталось непостижимым, но факт оставался фактом. Как и то, что из двоих: моего бывшего тера и Закираля, ялтар вызывал у них меньший трепет.

Вместе с нами был и Айлас в человеческой личине, сделанной столь искусно, что даже мне с трудом удавалось под смуглой кожей разглядеть антрацитовую черноту. Да и воспринимался он хоть и опасным, но человеком, к тому же без малейшего проблеска магических способностей.

Стоило признать, что Вилдор проявлял удивительное мастерство во всем, за что брался.

– Вы можете входить.

Предварительно все проверив, Сэнар пропустил нас внутрь предоставленных Тасе покоев с уже подзабытым мною выражением абсолютной безмятежности на лице. Словно не понимал, насколько это нетривиально смотрится во дворце правителя темных эльфов.

– Благодарю, – не позволив себе ни малейшего намека на улыбку, ответила я и… захлопнула дверь перед его носом.

Насколько бы быстро это ни произошло, я успела перехватить лукавую насмешку во взгляде Айласа. Мысль о том, что скоро мне будет очень весело, показалась весьма своевременной.

– Не только тебе, – догадавшись по выражению моего лица, о чем я подумала, со смехом заметила Тася.

Одна фраза, и тонкая пленка льда, разделявшая нас, растаяла, как под лучами яркого солнца. Мы провели в одном теле больше сорока лет, но я даже не осознавала чужого присутствия. Ночь же на острове лишь познакомила нас друг с другом, не успев сделать подругами. Да и встреча в графских владениях оказалась слишком мимолетной.

Теперь же наступил тот момент, когда многое должно было проясниться. Тася вполне могла сделать собственный вывод о том, что происходило между мной и Вилдором два года тому назад. Увидев меня, она не скрывала своей радости, но я допускала, что просто не заметила настороженности, спрятанной за внешней открытостью.

Как бы оно ни было, я рассчитывала на то, что мои опасения не подтвердятся.

– И как ты с ними… – Я задумалась, пытаясь подобрать слово, которое бы более точно отражало то, что я хотела узнать.

Сказать: мучилась – можно ненароком обидеть. Назвать это развлечением язык не поворачивался.

Я могла только догадываться, насколько тяжелыми были эти два года для каждого из них. О том, что пережила моя собеседница, я предпочла бы даже не думать.

Тася, словно понимая мои затруднения, ответила сама:

– По-разному. – Она забралась в ближайшее кресло с ногами, подвернув подол длинного шелкового платья под себя. – Сначала было тяжело, – продолжила она, как только я присела на краешек соседнего кресла. – Вилдор был похож на запертого в клетке хищника. Он крепко держал свои чувства в узде, не будь я связана с ним узами, вряд ли бы это заметила. Да и со мной ему было не так уютно, как он этого ожидал. Для него прошедшие две тысячи лет были годами изменений, в результате которых родился совершенно иной Вилдор, чем тот, который когда-то встретил свою Единственную. Мы могли расстаться, если бы он не видел во мне частицу тебя. Не знаю, чем бы это для него закончилось.

Ее откровенность смущала, некоторая отстраненность вызывала опасения, а забота о муже импонировала. Но тем не менее я посчитала нужным заметить:

– Со своим берсерком он уже давно нашел общий язык.

Говорила я с уверенностью, которую не испытывала.

Только теперь я начала приходить к пониманию, какова была реальная цена за будущее Дарианы, и вот оно-то и заставляло сомневаться в сказанном. Эти четверо не боялись трудностей, вся их прошлая жизнь из них и состояла. Утратив же ее остроту и смысл существования, они должны были с ужасом осознать, что именно потеряли.

Чем это могло обернуться для каждого из них, предполагать я не бралась.

– А вот со своим сердцем – нет, – неожиданно для меня произнесла Тася.

Удивиться я не успела. Спокойствие, с которым она говорила, мне было знакомо, уж больно напоминало холодную бесстрастность, за которой умело пряталось неуемное любопытство.

Поразительно знакомое спокойствие…

Я активировала канал связи с Вилдором и выдала ему все, что думаю по поводу его методов решения проблем чужими руками. Ответа не дождалась: то ли он был слишком занят, то ли не счел необходимым это делать. Но не отключился, оставаясь невольным свидетелем нашего разговора.

Я знала, что с возвращением Вилдора легче моя жизнь не станет, не могли изменить его эти два года настолько, чтобы он отказался от своих излюбленных игр. Впрочем, игрой воспринимала его методы лишь я, для него же это была схватка. С жизнью, обстоятельствами. С врагами, которых он ценил иногда значительно выше, чем своих немногочисленных друзей. С друзьями, которые были для него, скорее, частью его самого. Они разделяли его устремления, шли следом за ним с верой, в которой не могло возникнуть ни тени сомнения. С мечтой о любви, которая вела его по жизненному пути и стала для него и силой и… слабостью. С прошлым, настоящим и будущим, со всем миром и… с самим собой, с тем берсерком, который жаждал крови и Хаоса.

Но когда я отправлялась за ним, я перечеркнула все свои дни и ночи на Дариане, оставив лишь те, в которых между нами протянулась нить понимания.

Я поторопилась, забыв, что в то время он готовился ставить точку, в том числе и в наших отношениях. Теперь же передо мной было многоточие, оставляющее простор для любого рода неожиданностей. И пусть я разобралась в собственных заблуждениях, исправить эту ошибку, как бы ни хотела, не могла. Хотя бы потому, что именно тот Вилдор, которого я два года назад встретила в Большом зале резиденции ялтара, и был способен справиться с любой проблемой, какой бы непредсказуемой она ни была.

– Во мне он видел лишь тебя. К тому же, – надеясь, что мои аргументы окажутся верными, добавила я, – он слишком рационален, чтобы добиваться того, что ему никогда принадлежать не будет. О моих чувствах к Олейору он всегда знал, а игрушка ему не нужна.

Мои слова прозвучали весьма убедительно, но только не для них. От Вилдора донеслось многозначительное хмыканье, а от Таси… игривый взгляд.

Пора было вспоминать знакомую по Земле пословицу: «Муж и жена – одна сатана». Там, где у меня был шанс справиться с одним, я вряд ли могла обыграть двоих. Но тяготило даже не это – я не понимала, зачем им это было нужно.

– Мы с тобой слишком долго были вместе, и я знаю – ты искренне веришь в то, о чем говоришь. И понимаю, что из вас двоих со своим выбором не определилась именно ты.

Новый поворот в разговоре оказался не только внезапным, но и очень неприятным.

Первой моей мыслью было немедленно отправиться к себе. Желательно не разрушив ничего по пути. Но это стало бы признанием собственной слабости.

Вторая показалась мне более разумной. Если предположить, что инициатором этого разговора была не Тася, а сам Вилдор…

Тогда стоило попытаться понять, чего именно он добивался от меня. Хотел заставить открыть то, что было на сердце, или просто проверить выдержку?! В любом случае, отказываясь от участия в его игре, я проигрывала. Не отказываясь – тоже.

Я настолько привыкла воспринимать Вилдора недосягаемым для своего интеллекта, что вполне могла позволить себе еще раз убедиться в этом. К тому же, как говорили на моей первой родине, чем черт не шутит…

– Если исходить из твоих предпосылок, то ты должна испытывать определенные чувства к моему мужу. – Я вопросительно приподняла бровь и ухмыльнулась. – Мне пора закатывать сцены ревности или оставить это развлечение на долю мужчин?

«Это событие может привлечь значительно большее внимание, чем турнир мечников», – с явным удовлетворением в голосе заметил Вилдор. Подтверждая тем самым, что я едва не сыграла по его правилам.

Да только мне не пришлось радоваться тому, что я оказалась права. В глазах Таси была печаль. Та печаль, которая принадлежала ей одной. Ей нужна была моя поддержка, хоть она и сама этого не понимала. За нас двоих это знала я.

Я решительно отключила связь, нисколько не смущаясь тем, что осложню этим задачу Вилдору. Он предпочитал быть в курсе всего вокруг, и даже временное исчезновение нас с его женой из сферы контроля не могло способствовать его спокойствию. Тася опустила щиты, отсекая его от себя, буквально за мгновение до того, как сделала это я. Словно подтверждая этим мои предположения.

Решительно стянув ее на лежащий на полу ковер, я пристроилась рядом. Чем более неофициальным будет общение, тем быстрее мы избавимся от всего того, что остается за гранью сказанного.

– Сэнар!

Мой крик нельзя было не услышать. И когда даймон ворвался в комнату, едва не вырвав дверь… выглядел он живописно.

Пришло мое время отыгрываться за все то, что я испытала когда-то на Дариане. Он принимал в тех событиях самое активное участие, так что ему тоже предстояло столкнуться со всеми прелестями моего характера, о которых я едва благополучно не забыла, наслаждаясь ролью любящей матери и нежной жены.

– Да, моя госпожа. – Ему хватило мгновения, чтобы меч исчез в ножнах, в его глазах снова простиралась ледяная пустыня.

– Прикажи принести нам две бутылки моего любимого вина, фрукты и сладости. И сделай все, чтобы наши мужья узнали об этом как можно позже.

– Две бутылки вина? – уточнил он, помня, что к этому напитку я совершенно равнодушна.

– Три, – бесстрастно ответила я, стараясь не обращать внимания на откровенное недоумение Таси.

Похоже, что такое женский деспотизм, она не знала.

– Как прикажет моя госпожа, – поклонился Сэнар и выскользнул за дверь, приняв самое верное решение – не спорить. Не столько потому, что посчитал это бесполезным. Скорее уж хотел посмотреть, чем это обернется.

Я не боялась его разочаровать, крепостью мое любимое вино немногим отличается от ягодного компота. Как раз хватит для того, чтобы слегка расслабиться, стряхнув с себя тяготы забот, но недостаточно, чтобы, не имея соответствующей магической поддержки, потерять контроль. Но ввести в заблуждение тех, кто не знал этого секрета, вполне позволяло.

Все, что я заказала, доставили нам довольно быстро. Тася только-только успела отсмеяться, по достоинству оценив начало веселой жизни вынужденных находиться рядом с нами даймонов.

Сэнар пропустил внутрь Айласа. Тот улыбнулся мне одними глазами, давая понять, что вполне осознает, чем им грозит мой заказ.

– Если что-то будет угодно еще … – весьма неоднозначно произнес он, оставив окончание фразы нашему с Тасей воображению.

– Спасибо, – прошептала я одними губами, совершенно уверенная в том, что, несмотря на мои уловки, Сэнар все слышал.

Я понимала, выглядит все это довольно мелочно. Но я никогда не мечтала стать правительницей. Да и быть взрослой и мудрой надоедает слишком быстро, чтобы успеть забыть, чем именно привлекательна юность.

Первый бокал я выпила залпом, заставив Тасю посмотреть на меня с удивлением. Ей хватило одного глотка, чтобы догадаться, какое именно представление мы будем с ней разыгрывать. Впрочем, до самого представления было еще далеко, а пока можно было просто наслаждаться разговором. Когда еще доведется посидеть вот так, на полу, обсуждая свои проблемы с тем, кто знает тебя ничуть не хуже, чем ты сама.

К тому моменту, когда мы заканчивали вторую бутылку, она как раз подошла в своем рассказе к моему появлению в их замке. Стоило признать, что история последних двух лет ее жизни показалась мне не такой уж безмятежной.

Вилдор был цельной и слишком сильной личностью, чтобы не подавлять окружающих даже тогда, когда он не ставил перед собой такой задачи. И если бы не рождение сына…

Этот разговор нам с ним только предстоял. Хорошо, что, кроме Сашки и Закираля, никто не знал, какая связь между именем моего сына и тем, которым нарек своего бывший ялтар Дарианы. А если учесть, что он никогда и ничего не делает просто так…

Я даже думать об этом не хотела.

Тот Вилдор, перед которым я присела в реверансе в Большом зале его резиденции, и тот, в грудь которого вонзился мой кинжал, были мало похожи друг на друга. И когда я отправилась просить его о помощи, я ждала встречи со вторым. А встретилась… Этот был мне даже не знаком. Но понимать это я начала только сейчас, когда повернуть события вспять казалось уже невозможным.

– Он идет, – посмотрев на меня с предвкушением, прошептала Тася, словно нас кто-то мог слышать.

Время, проведенное со мной, стерло из ее взгляда ту отстраненную бесстрастность, которая делала ее похожей на своего мужа. Теперь она напоминала мне робкую, смущенную девушку, с которой познакомил меня Тинир.

– Ага, – фыркнула я, ощущая, как завибрировали мои щиты, столкнувшись с мощью его, и приготовилась ждать его появления. Ловя себя на странном желании схватить его за шкирку, как нашкодившего котенка, и встряхнуть, пытаясь донести до него очевидное – не стоит поступать с теми, кого считаешь друзьями, так же, как со своими врагами.

С одной стороны, я прекрасно понимала, что пытаюсь судить о нем с точки зрения той морали, в рамках которой была воспитана, а с другой… это вино было очень легким, но… в таких количествах я его еще никогда не употребляла.

– Госпожа д’Тар. – Он остановился на пороге, разглядывая открывшуюся ему картину, как осматривают предстоящее поле боя.

Или… это была еще одна странная ассоциация.

Впрочем, посмотреть было на что. Две разрумянившиеся от вина женщины, чем-то неуловимо напоминающие друг друга (что наводило на мысль либо о кровном родстве, либо о великолепной работе специалиста по личинам). Шелковые платья несколько помяты от сидения на полу. Бальные туфельки разбросаны по комнате. Две пустые бутылки вина, одна из которых закатилась под кресло, выдавая себя выглядывающим оттуда горлышком. Почти пустая тарелка с фруктами. Еще одна из-под сладостей, о чем напоминают лишь крошки.

– Я появился либо слишком рано, либо… – Он сбросил набиру на кресло. Туда же отправилась и отстегнутая перевязь. – Либо, – повторил он, взглянув на нас с уже подзабытым мною холодом, – слишком поздно.

Тася кинула на меня растерянный взгляд. Она явно не ожидала такого продолжения нашего вечера. Впрочем, ее растерянность не была доказательством ее слабости. Просто она надеялась, что обойдется без кровопролития. А я… нет.

Я нисколько не сомневалась, что Вилдор уже успел оценить наше состояние с точностью до десятой доли градуса того напитка, который мы употребляли. И всего лишь ждет, что я буду делать дальше в ответ на его провокацию. Ничем иным его слова назвать было нельзя.

И вновь возникал тот же вопрос, что уже не раз вставал передо мной в этот вечер: «Зачем?!»

Но ответа так и не было.

– Если ты спрашиваешь мое мнение, – меня охватил то ли гнев, то ли отчаяние (кто бы что ни говорил и ни думал, но сильная женщина, это – нонсенс), – то ты поторопился с возвращением. Потому что во втором случае ты обязан предложить проводить меня в мои покои.

– Значит, придется искать другой вариант, – продолжая оставаться все таким же отстраненным, заметил он и подошел к жене. Подхватив ее на руки, коснулся губами ее виска и посадил в кресло. – Спасибо за то, что присмотрела за ней, – донесся до меня его тихий шепот, который я просто не могла не услышать.

Мне оставалось только улыбнуться, не допуская, что меня не поймут. К сожалению, я оказалась права. Вряд ли Тася обманула меня хотя бы одним словом, но я прекрасно осознавала, что для того, чтобы не сломаться, находясь рядом с ним, она должна была стать не менее цельной личностью.

Раньше я могла считать себя старшей сестрой. Теперь же мы сравнялись и по возрасту и по жизненному опыту.

Подойдя ко мне, он протянул руку, предлагая свою помощь:

– Правительница д’Тар.

Отказываться не стала. Поднялась, стараясь не обращать внимания, как от прикосновения к его ладони меня обдало горячей волной, посмотрела на него снизу вверх. Поражаясь в очередной раз, насколько выразительной может быть черная бездна его глаз.

– Сэнар продолжает оставаться моим тером? – уточнила я.

– Его никто не освобождал от клятвы, – похоже, не догадываясь, к каким последствиям приведет его ответ, сказал даймон.

Но из нас двоих он был сейчас в лучшем положении. И потому, как только заметил в моих глазах зарождающийся огонек предвкушения, сделал правильный вывод.

– Нет, Лера. Нет!

Но опоздал. Имя Сэнара прозвучало одновременно с его рыком.

– Моя госпожа. – Тот возник на пороге и статуей замер у стены.

– Я тебя прошу не делать этого! – Это был не гнев, не ярость.

Меня окутывало леденящими, морозными волнами его силы, которые заставляли тонко вибрировать щиты. Если бы Тася не догадалась прикрыть эту комнату куполом, количество присутствующих здесь уже бы давно увеличилось как минимум на моего сына и его великовозрастного ученика.

– Ты же счел возможным забыть о моей просьбе не играть со мной. Почему же рассчитываешь на то, что я не поступлю так же с клятвой, которую дала тебе?

– Это не игра. Я должен был покинуть дворец, а твое присутствие рядом с моей женой было единственной гарантией, что за это время не произойдет ничего непоправимого.

– Ты хочешь сказать…

Я перевела взгляд на застывшего Сэнара, в глазах которого так привычно ничего не отражалось.

– Я могу быть уверен в твоей безопасности лишь тогда, когда ты рядом со мной или с Тасей, – был вынужден подтвердить мои догадки Вилдор.

Он знал. Он уже знал. И он был прав, когда говорил, что это не игра. Это – большая игра. И хотя я могла догадаться, ради чего, методы, которыми он собирался действовать, меня не устраивали. Как и роль, отведенная мне. Да только и Олейор и я уже сказали то, что он хотел услышать.

Шансов хоть как-то повлиять на дальнейшие события у меня не было. Почти.

– Я требую от Сэнара полной клятвы подчинения, – резко произнесла я, когда он едва ощутимо расслабился.

– Не-э-эт, – пытаясь за короткую паузу осмыслить, насколько это вредит тому, что он задумал, ответил мне Вилдор.

Очень неубедительно.

– Сейчас прозвучит одна из двух клятв. Либо он перестанет быть моим тером, либо приказывать ему смогу лишь я одна. – Словесная схватка с бывшим ялтаром полностью избавила меня от опьянения. И от наивной надежды на то, что он позволит быть хотя бы не в роли пешки в его руках.

– Ты усложняешь мою задачу, – как-то слишком быстро успокоившись, заметил он.

– Но облегчаю свою, – твердо парировала я, не допуская даже тени сомнений в том, что все делаю правильно.

– Может, мы отложим этот разговор до утра. Во дворец прибыл твой муж. Не думаю, что подобная сцена добавит ему уверенности в благополучном завершении задуманного.

– Поэтому и не будем ее затягивать, – довольно хмыкнула я. – Я, правительница темных эльфов Лера д’Тар…

– Я клянусь своей душой и дорогой в Хаос… – перебил меня Сэнар, скользнув мимо Вилдора и опускаясь передо мной на колено.

– Лера! Ты не понимаешь! – Вилдор то ли рычал, то ли шипел, но…

Случайный взгляд на Тасю…

У нее нет тысячелетнего опыта своего мужа, и по смятению в ее глазах я начинаю понимать, что все это нужно не столько мне, сколько Вилдору. И мысль скачет галопом, пытаясь опередить слова, которые произносит Сэнар. Потому что если он закончит раньше, а я так и не пойму, зачем бывший ялтар заставил меня это сделать…

Клятва тера дает беспрекословное подчинение, которое ограничивается лишь рамками кодекса чести. Но это не только обязанность, но и право. И право это передается по наследству, от отца к старшему сыну. Нет… не то.

Клятва полного подчинения… Если на первом уровне есть возможность воспротивиться приказу господина, когда он нарушает основной закон даймонов, то на втором…

– …я принимаю на себя добровольно и без принуждения…

И кто здесь говорит об отсутствии принуждения?! И о чем я только думаю, когда…

Клятва… И при чем тут Кадинар, имя которого так усиленно подбрасывает мне память?! Кадинар… Остров… Вот оно!

– …я клянусь частью разделенной души, способной возродиться в новом теле…

Иерархия клятв. Что-то типа «вассал моего вассала»… Если предположить, что все четверо связаны клятвами с Вилдором, которые работают в обе стороны, и ялтар, принимая их, связал себя не только правом повелевать, но и обязанностью защищать, то теперь, когда Сэнар передает мне право более низкого уровня, я попадаю под действие клятвы более высокого. И теперь Вилдор несет ответственность и за меня. Но мои приказы Сэнар будет воспринимать только до тех пор, пока они не будут противоречить приказам его высшего господина. И тот к тому же получает через Сэнара доступ ко мне…

– Нет, – кричу я и… не успеваю.

– Клянусь честью и долгом. – Сэнар поднимается с колена и отходит к двери.

И в его глазах, как обычно, абсолютная бесстрастность.

– Ты… – Я подхожу вплотную к Вилдору, чувствуя, что выдержка меня подводит. Подбородок дрожит от желания вспомнить все ругательства, которые мне известны, а ногти впиваются в ладонь. И хотя я понимаю, что по-своему он прав, но знаю, что того же самого можно было добиться и другим способом. – Ты сейчас очень сильно осложнил себе жизнь. – Я делаю все, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. И пусть с трудом, но мне это удается.

Правда, со всем остальным не так хорошо. Когда в гостиную предоставленных Тасе покоев входит Олейор, мой взгляд выдает ему, что если во дворце еще нет разрушений, то это отнюдь не моя заслуга.

– Лера? – Он делает шаг мне навстречу и с недоумением осматривает комнату, которая теперь уж точно напоминает поле боя.

– Я тебе потом все объясню, – тихо шепчу я, потому что желание кричать становится уж больно невыносимым. – Я рада, что ты здесь, – говорю я чуть громче, обращаясь к жене Вилдора.

И выхожу в коридор еще до того, как кто-нибудь успевает мне хоть что-нибудь ответить.

С ужасом осознавая, что это… только начало.

Глава 6

Лера

– Ну, ты и даешь, мать. – Подбежавший первым Сашка хлопнул меня по плечу.

И это воспитанный сын!

Впрочем, я это заслужила. Если первый турнирный круг прошел для меня как-то подозрительно легко, то на втором мысли о том, что с жеребьевкой не все чисто, покинули мою голову. Каждый из трех боев был достаточно трудным, так что я не смогла позволить себе расслабиться ни на мгновение. Первым моим противником стал светлый эльф – он был удивительно подвижным и настойчивым в своем стремлении к победе. Во втором и третьем боях мне попались демоны. Причем оба из личной гвардии повелителя. А если учесть, что тренировал их тер Закираля…

Это было к лучшему. Потому что легкость первых пяти побед едва не вскружила мне голову.

– Не знаю, поздравлять тебя или как? – Олейор чистой тряпицей стер пот с моего лица.

На турнире любое применение магии каралось одним способом – вычеркиванием из списка претендентов на победу. Пришлось надевать на руки знакомые мне по ученичеству браслеты. Правда, эти по своей эффективности значительно превосходили те, уж больно я привыкла в повседневной жизни пользоваться своими способностями.

– Ты узнал жеребьевку на следующий круг? – спросила я у мужа, не сомневаясь в его ответе. И когда тот кивнул, уточнила: – Радмир или Риган?

Тот ухмыльнулся. Надеюсь, судьба будет ко мне милосердна и мне в пару не достанется мой же сын, который закончил свои бои раньше меня.

– Радмир, – успокоил меня Олейор и вновь ухмыльнулся. Заставив меня вопросительно приподнять бровь. Тот не стал медлить с разъяснениями: – Он, узнав, с кем ему придется сражаться, обнял брата и демонстрирует всем скорбь и уныние на его плече.

Что ж… от этого демоненка можно ожидать и не такого. Его выходки, о которых рассказывала Таши, вызывали дружный смех у слушателей этих историй. Хотя стоило признать, что стать участником его проделок мне бы не хотелось.

– Кто еще вышел? – задала я следующий вопрос, делая вид, что не замечаю плаща, который держит в руке Сэнар.

Я вообще его с той ночи стараюсь не замечать, прекрасно понимая, что действую, скорее, как обиженный ребенок, а не взрослая женщина. К тому же тренировал меня к турниру именно он, и, как бы мне этого ни хотелось, полностью игнорировать его у меня не получалось.

– В основном все предсказуемо. Кроме Александра, Радмира, Ролана, Ригана, Гадриэля и тебя один из гвардейцев повелителя, который был первым наставником Таши, двое княжичей из оборотней и человеческий воин со значком элитного телохранителя. Откликается на Ванира.

– И чем же он тебя привлек, что ты даже имя его запомнил? – фыркнула я, с удивлением взглянув на мужа.

– Не нравится он мне, – как-то слишком серьезно ответил тот. И добавил, заставив меня задуматься: – Если бы я не знал, что использование магии запрещено, был бы уверен, что это личина. Не может человек двигаться так, как этот. Но…

– Повелитель за этим строго следит, – хмыкнул из-за спины Сашка и тоже поднял руки с похожими на мои зачарованными драконами браслетами.

– Ладно, – закончила я разговор, чувствуя, что, если не остановить развитие этой паранойи, Олейор дойдет до того, что выкажет Аарону недовольство организацией турнира, – пойдемте отдыхать. Лично я устала сражаться, а ты, – я ткнула пальцем в грудь мужу, – похоже, утомился за меня переживать.

Тот принял правила игры и тяжело вздохнул, опустив плечи. Но долго не удержался в этом амплуа и, словно забыв, что является правителем темных эльфов, подхватил меня на руки, кружа в воздухе:

– Ты мой самый лучший воин.

Я же с радостью смеялась вместе с ним и Сашкой. Последние две четверти луны перед турниром были довольно тяжелыми. Меня изводило присутствие Вилдора, он то исчезал, не появляясь по несколько дней, то неожиданно возвращался, смущая меня тем, что рядом с ним я не могла расслабиться ни на мгновение.

Все это напоминало те трагические дни на Дариане, когда я еще не начала замечать, что его действия не вписываются в мое представление о нем, и не попыталась сломать придуманный мною же образ. Но если тогда я догадывалась, зачем именно он ведет свою игру, то теперь…

Я попросила его о помощи и надеялась, что обрету в его лице союзника и друга. Получила же… Я не сомневалась в том, каким именно будет результат, но тот путь, которым он к нему шел, меня не устраивал. И я была очень рада, что из всех даймонов к демонам меня сопровождал только Сэнар. Его присутствие меня хоть и тяготило, но не настолько сильно.

Мы вышли за границу зрительских террас и направились к установленным неподалеку шатрам. Именно в них жили участники турнира, независимо от положения. Три ряда располагались полукругом, в центре которого находился навес, где в любое время можно было получить пищу. Бои заканчивались в разное время, и установленного распорядка дня не было.

Все это, включая арену, где проходили схватки, было окружено несколькими кольцами охраны, следившей и за тем, чтобы по окончании боев особо расстроенные результатом поединка не пытались доказать свою силу уже за пределами огороженного для турнира поля. А множество патрулей и установленных по периметру артефактов, реагирующих на несанкционированное применение магии, да созданные специально для каждого участника жетоны должны были обеспечить безопасность уже самим желающим получить титул лучшего воина Лилеи.

– Правитель д’Тар… – Мы были уже неподалеку от моего временного жилища, когда к нам подошел гвардеец повелителя Арх’Онта. – Прибыл гонец из Тарикона. Ожидает вас за линией охраны.

Олейор кивнул и поставил меня на землю.

– Отдыхай. – Он на мгновение прижал меня к себе, зарывшись лицом в волосы. – Я узнаю, в чем дело, и вернусь.

Несмотря на то что он продолжал улыбаться, меня это не успокоило. Я уже неоднократно слышала уверения компании интриганов, что все находится под контролем. Но при этом ясно осознавала, что это далеко не так: не ощущать сдвигающегося равновесия я не могла.

Они это понимали, продолжая убеждать меня в том, во что сами не верили. Пока предпочитала в их дела не лезть. Пока. Однако время, когда мое терпение закончится, неумолимо приближалось.

– Ты тоже будешь молчать? – резче, чем хотелось бы, спросила я у сына, который смотрел вслед уходящему Олейору, очень надеясь, что не обижу его своей грубостью. Он должен был догадываться, с каким трудом мне приходится держать себя в узде, не реагируя на дисбаланс.

– Меня, так же, как и тебя, используют втемную, – демонстрируя свое недовольство таким положением вещей, хмыкнул Сашка. И взглядом показал на стоящего неподалеку даймона. – Может, ну его, этот турнир. Снимем браслеты да разберемся с твоим охранником. Он и против тебя одной не выстоит, а уж нам двоим расскажет обо всем, что его господин задумал.

Идея была интересная, но невыполнимая. Я еще только начну взламывать щиты Сэнара, как уже увижу перед собой Вилдора. А связываться с последним…

Я все еще испытывала определенный страх перед ним, чтобы рассчитывать на безоговорочную победу.

– Дождемся Олейора и посоветуемся, – улыбнулась я сыну и вошла в шатер, радуясь, что могу наконец-то расслабиться. Александр, проводив меня, отправился к себе. Сэнар же остался за пологом, что предполагалось как наказание, а выглядело как деспотизм.

Муж появился довольно скоро. Он старался казаться спокойным, но мне была хорошо знакома стальная серость в его глазах.

– Что-то с детьми?! – Я была уверена в их безопасности, но это была первая мысль, пришедшая в мою голову.

– Мы вовремя отправили их на Землю, – вместо ответа произнес он. Подойдя к походному столику, налил из кувшина в кружку воды и залпом выпил. – Была довольно удачная попытка проникнуть в детские покои. Если бы Вилдор не предполагал подобного, все могло закончиться не столь благополучно.

– Кто-нибудь пострадал? – Я вспомнила, как предлагала Тасе воспользоваться помощью няни, которая возилась с моими двойняшками.

– Нет, – успокоил меня Олейор. – Отец с Саражэлем сейчас ведут допросы тех, кого удалось взять живыми. Он просит меня немедленно вернуться в Тарикон.

– Возьмешь Сэнара с собой.

Задержаться, чтобы дождаться охраны, он не мог – зашел, чтобы предупредить меня о своем возвращении во дворец. Демонам я, конечно, доверяла, но на своего тера полагалась значительно больше.

– Лера, – попытался возразить он, но, увидев в моих глазах намерение настоять на своем, кивнул, соглашаясь. – Я отправлю его к тебе сразу, как окажусь у себя.

Хотела я ему сказать, что отсутствие некоторых даймонов поблизости влияет на меня положительно, но не стала. У него хватало своих проблем.

Вопреки моим ожиданиям, Сэнар на требование сопровождать Олейора в Тарикон отреагировал спокойно. Лишь попросил не покидать шатер, пока он не появится сам или не пришлет себе замену.

Уж это я ему могла даже пообещать. Усталость брала свое, да и перед завтрашним боем с Радмиром стоило хорошо отдохнуть. Благо об оружии беспокоиться не приходилось, всю заботу о нем взяли на себя те же демоны. Как и магическую защиту от ран. Заклинания лишь фиксировали область и тяжесть ранений, давая возможность определить победителя.

Приставленная ко мне служанка принесла ужин и, пока я ела, организовала походную ванну. Большая бочка стояла в отгороженном тканевой занавеской закутке. А уж натаскать в нее горячей воды, а затем ее вынести поручалось тем же демонам из патруля.

Спать я легла рано: до меня еще доносился гомон готовящегося к отдыху лагеря. Погасив магический светильник, заставила себя не думать о том, что сейчас творилось в нашем дворце. Мое беспокойство вряд ли могло помочь им и точно было способно повредить мне. Младший принц демонов был не тем противником, с которым можно позволить себе малейшую рассеянность. А я должна победить. Потому что иного шанса получить доступ к тому, чем сейчас занимался Вилдор, у меня не было.

Не знаю, что помогло: уверенность в том, что они справятся, или желание доказать, что я вполне способна сражаться на равных с самыми сильными воинами Лилеи, но стоило моей голове лишь коснуться подушки, как я провалилась в мир ночных грез и неосознанных желаний.

Проснулась от ощущения того, что в шатре не одна. Попыталась отправить поисковое заклинание, но блокирующие браслеты сделали свое дело, не позволив мне использовать магию. И тогда я машинально потянулась к кинжалу рядом с лежанкой.

– Не стоит, – в самое ухо прошептал мне тот, чье присутствие я почувствовала, и жестко перехватил мою руку. – И кричать тоже не стоит, я убью тебя раньше, чем ты издашь хотя бы звук.

Несмотря на некоторую неожиданность ситуации, пугаться я не торопилась. Да и причин для этого особых не было. То, что я не могла использовать заклинания, не значило, что у меня не было иных способов защиты. Все-таки, кроме того, что я была магом Равновесия, я продолжала оставаться носителем его сути, и Лилея уже давно признала меня, взяв под свою защиту.

А кроме того, была драконья кровь и предки среди даймонов. И тот или те, кто находился сейчас в моем шатре, об этом вряд ли догадывались. Если бы не одно «но». Ведь почему-то Вилдор считал, что мне грозит опасность. Когда он говорил об этом, я не ощущала в его словах преувеличения. И на это стоило обратить внимание. Так что…

Я, повинуясь молчаливому приказу, поднялась, радуясь тому, что предпочла спать в штанах и рубашке. Не то чтобы я опасалась окружавших меня на турнире мужчин, но не исключала возможность розыгрышей, а такие уже были после первого круга. От проигравшего в споре «на победителя» требовали заявиться в чужую палатку, да еще и переодетым в дамское платье.

– Обуйся, – потребовал мужчина. Но прежде чем я успела обрадоваться, ожидая вот-вот увидеть в своих руках парочку стилетов, прикрепленных к потайным кармашкам внутри голенищ сапог, как они оказались у него в руках.

И ведь точно знал, как именно открывается скрытый замок!

– Не торопись на встречу с предками, – язвительно произнес он, грубо хватая меня за руку, как только я выполнила его желание.

Одно из полотнищ шатра оказалось разрезанным, так что покидали мы мое жилье через «черный ход».

Лагерь спал. В промежутках между шатрами были заметны отблески костров, и до меня даже доносились приглушенные голоса. Но выглядело это как-то зыбко и нереально.

Что ж, теперь кое-что становилось понятным. Заклинание невидимости, которое использовал мой похититель, к своему более привычному аналогу не имело никакого отношения. В этом одновременно использовалась пространственная и временная магия столь высоких порядков, что список тех, кого я могла заподозрить в применении подобного, состоял не более чем из десяти существ. И если отбросить тех, в ком я была совершенно уверена, то больше в нем не оставалось никого.

А если это так, то у меня образовалось два варианта. Сорвать браслеты и устроить здесь небольшой апокалипсис, вылетев из турнира. Или…

Вот ведь гад! Если у меня появится хоть малейшее подозрение в том, что это его рук дело…

Эту мысль стоило проверить.

«Меня тут, кажется, похищают», – активировав канал связи с Вилдором, отправила ему свою ехидную мысль, в расчете хоть немного, но испортить ему настроение.

Не удалось.

«Знаю, – не замедлил он с ответом. – Я рядом. Хочу посмотреть, кто это такой храбрый».

Не скажу, что я ожидала чего-то подобного, но, услышав, не удивилась. Когда-то сказанное им в качестве предупреждения, что он знает все, что ему необходимо, сбывалось уже не раз. А так как я входила в сферу его интересов, должна была догадаться: отсутствие рядом Сэнара является поводом для появления дарианского кошмара.

«То есть мне лучше не сопротивляться?» – фыркнула я, передав ему свои ощущения от грубости тянущего меня в сторону от лагеря типа.

«Если ты не хочешь пообщаться с берсерком, то не стоит», – ответил тот с каким-то многозначительным равнодушием.

Его тон меня не обманул, Вилдор был взбешен до того, что ему пришлось усилить собственные щиты. Впрочем, и этому тоже удивляться не стоило. Я лишь ощущала живущего в нем зверя, он же существовал с ним в одном теле. И можно было только догадываться, каких сил ему стоило держать того под своим контролем.

«А если хочу?» – Дух противоречия победил над разумом.

Или я нашла повод отыграться за те мелочи, которых набралось слишком много, чтобы их терпеть.

«Тогда подумай о повелителе, который гарантировал безопасность участников турнира», – с заметной насмешкой в растекающемся патокой голосе заметил Вилдор. В очередной раз доказывая мне, что из нас двоих я ему давно и безнадежно проигрываю.

Прав он был лишь в том, что не стоит поднимать шумихи. А избежать ее довольно легко, достаточно выйти за периметр охраны, к которому мы как раз с моим спутником и приближались.

Уверенность в том, что магическая защита на наше присутствие не отреагирует, подтвердилась довольно скоро. Слишком высокий уровень магии использовал незнакомец, чтобы его заметили артефакты, настроенные совершенно на иное. Мне это было только на руку.

Еще несколько десятков шагов, и мы оказываемся рядом с цепочкой охраняющих турнир демонов.

– Если не хочешь их гибели, не делай ничего, что могло бы меня насторожить, – то ли прошептал, то ли прошипел незнакомец, наклонившись ко мне.

И когда я увидела его полный безумия взгляд, в котором лишь безграничная воля удерживала остатки разума, поняла, что шутки, действительно, закончились.

Фигуры воинов растекались в мерцании купола заклинания, словно несколько движений накладывались одно на другое. Явный признак того, что мы находились во времени, которое для них уже являлось прошлым. А серое беззвездное небо, вместо усеянной искрами черноты, могло быть только тонкой гранью между раздвинутыми пространствами. И если я попробую раскрыть свои силы, их мощь выжжет все вокруг.

Кроме надежды на дарианца у меня оставался еще лишь один вариант. Для того чтобы воспользоваться порталом (а других способов покинуть земли демонов у нас не было), ему придется сбросить полог.

«Я решила тебя послушаться», – передала я Вилдору, надеясь, что он не воспримет это моей слабостью. Иначе мне придется очень быстро искать способ доказывать ему обратное.

«Будь готова, – с той же болезненной отстраненностью ответил он, словно только этих слов и ждал. И тут же продолжил: – Три, два…»

Сместившиеся время и пространство гулом отдались в ушах, холодом прошли по позвоночнику. Но я ожидала чего-то подобного, так что постаралась просто не замечать неприятных ощущений. К тому же мне очень скоро оказалось не до них.

– Она принадлежит мне.

Если я считала, что знаю Вилдора, как раз пришел момент, чтобы признаться самой себе в том, что ошибалась.

Он выступил из темноты деревьев, выходя на освещенную зыбким светом полной луны поляну. В движении скинул набиру. Еще один шаг, и на нем остаются лишь плотно обтягивающие брюки. Разорванная в клочья ткань кителя еще оседает на землю сверкающими кляксами, а за его спиной уже трепещут два искрящихся серебром крыла с похожими на крючья когтями на концах их острых граней. Плечи становятся словно шире, бугры мышц, похожие на укрытые плотной кожей каменные уступы, вздуваются на груди, животе, руках… А в залитых серебром вертикальных зрачках нет ничего, кроме жажды убивать.

Так вот ты какой… абсолютный берсерк бывшего правителя Дарианы.

Мой похититель грубо отбрасывает меня в сторону и делает шаг навстречу Вилдору. Человеческая личина сползает с него, как рассеивается туман под лучами яркого солнца, и напротив моего спасителя стоит уже даймон. И за его спиной тоже крылья. Если так можно назвать то, что скорее уж является еще одним оружием чернокожих воинов.

– Это моя добыча, – рычит тот и вынимает кажущийся игрушечным в его руках двуручник.

И начинает странный танец. Шаг в сторону, назад. Крылья складываются, становясь похожими на усыпанный крюками шест, со звенящим хлопком раскрываются. Теперь шаг в другую сторону, вперед…

А вот Вилдор стоит неподвижно. И руки у него пусты.

Я хватаюсь за браслет на левой руке, собираясь его сорвать: ни один турнир не стоит жизни этого даймона, даже несмотря на то, что у меня все чаще возникает желание избавить этот мир от него. Но мое движение осторожно останавливают.

– Это будет увлекательное зрелище. – Голос Кадинара я не могу спутать ни с одним другим.

– Он же безоружен, – пытаюсь я образумить своего любимца, но тот только издает странный булькающий звук, очень похожий на смех.

Язвительный смех.

– А нашему господину оружие ни к чему. Он сам оружие. Да к тому же непобедимое. Ты думаешь, почему его мать сделала все, чтобы не ему досталась власть на Дариане?

– Ты хочешь сказать… – не оглядываясь на стоящего за спиной даймона, продолжавшего удерживать меня за руки, начала я.

Но тот не дал мне закончить вопрос.

– Смотри сама. И запомни, этот бой – результат твоего упрямства. Похоже, Вилдор решил, что, если словами тебя убедить не удается, придется доказывать грозящую тебе опасность другим способом.

– Так это… – возмутилась я, пытаясь вырваться из весьма бережного, но при этом очень жесткого захвата.

– Этот повод просто оказался очень удачным, чтобы им не воспользоваться, – перебил меня Кадиран.

Я была готова ему поверить, но определенные сомнения у меня все-таки остались.

Правда, длились они недолго.

Движения Вилдора я не заметила. Впрочем, самого боя – тоже.

Кадинар резко отступил в сторону, уводя меня за собой, когда из черно-бело-серебристого клубка, подобием которого стали два сцепившихся тела, вылетел меч. Потом в тишине леса раздался рык, который я и хотела бы с чем-нибудь сравнить, но ничего подходящего не нашла. Затем второй, не столь громкий, но от этого не менее ужасающий. А еще через мгновение картинка перед моими глазами смазалась, став похожей на размытое в воздухе черно-белое пятно.

И от стремительности этого, от неуловимости, от жестокости, с которой проходила схватка, у меня замерло сердце.

Все, что я знала о даймонах, о бывшем ялтаре Дарианы, о вторжении, которое теперь кажется лишь жалкой пародией развернувшегося передо мной представления, осыпается серым пеплом осознания. Нам повезло, что у Вилдора в отношении Лилеи были совершенно иные планы.

Ну а я сама… Я сама…

Двуручник рода Там’Аринов появился в моей руке, стоило мне лишь о нем подумать, а Кадинар отступил на шаг назад еще до того, как я проявила свое недовольство.

– Прекратить.

Вряд ли они отреагировали на голос, скорее, на смешение Порядка и Хаоса, которое ослепительным лучом скользнуло по лезвию моего клинка, чтобы, сорвавшись с его острия повизгивающим шаром, зависнуть над головами сражающихся.

– Прекратить, – повторила я тише, когда они двумя изваяниями застыли друг напротив друга.

– Правительница д’Тар, – склонился в идеально выверенном поклоне ничуть не потрепанный Вилдор.

То ли демонстрируя покорность, то ли… О втором думать не хотелось, потому что скорее всего именно оно и было верным.

– Маг Равновесия из рода Там’Аринов, – с удовлетворением отметил второй, с интересом поглядывая на Пронзающий.

Судя по его внешнему виду, особого вреда своему здоровью он тоже не нанес.

Что ж, теперь я знаю, на что похожа встреча двух берсерков.

– Тебе он нужен? – спросила я у Вилдора, сделав вид, что не заметила реакции ни одного ни другого.

– Я был бы не прочь с ним побеседовать, – с тем же напускным смирением ответил он.

– Тогда… – я подошла к нему вплотную, не опасаясь броска второго (не только потому, что его действия контролировал Кадинар): пока у меня в руках был мой родовой меч, я могла не обращать внимания на ограничивающие мои способности браслеты, – ты можешь его забрать. А после турнира нам с тобой предстоит о многом поговорить. И о доверии тоже.

– Как прикажет правительница д’Тар, – повторил он свой поклон.

Если я правильно понимала то, что видела, он вовсю наслаждался этим спектаклем, в котором играл одну из главных ролей.

Жаль, что я не могла испытывать подобного блаженства. Стоило мне приблизиться к нему, как в ноздри ударил запах его разгоряченного боем тела, напрочь лишая меня остатков самообладания.

– Кто знает о похищении? – из последних сил сохраняя самообладание, уточнила я, стараясь не замечать понимания в его темнеющем взгляде.

– Повелитель Арх’Онт и бывший правитель Элильяр, – уже без прежнего позерства ответил мне Вилдор. И, установив между нами щит, за который я была ему в какой-то мере благодарна, добавил: – Я счел возможным не сообщать о нем вашему мужу. Вряд ли он тогда позволит вам продолжить турнир.

Хотела я ему сказать, что уже не рада, что в это ввязалась, но не могла. Как бы мне ни хотелось, но я была вынуждена признать, что, даже будучи пешкой в игре этого кошмара, я была самой важной и ценной пешкой, ради жизни которой вся эта партия и разыгрывалась. И, возможно, мне стоило, переча ему, вспоминать еще и об этом.

Было во всех этих рассуждениях лишь одно «но» – будь он более откровенным, многих проблем со мной мог бы избежать. И он об этом прекрасно знал.

– Кто проводит меня обратно? – задала я свой следующий вопрос.

– Я, – ухмыльнулся Вилдор, подтвердив мои подозрения.

И, словно давая мне рассмотреть их поближе, раскрыл крылья, чтобы, дождавшись невольного возгласа восхищения, вновь их убрать, становясь тем Вилдором, который был мне знаком значительно лучше.

Олейор

Я стоял напротив Леры и никак не мог заставить себя сказать ей то, что обязан был. Это меня тяготило.

Гонец от повелителя с известием о попытке похищения моей жены прибыл, когда мы с Гадриэлем допрашивали одного из лордов совета. На него указал не выдержавший пыток участник нападения на детские покои в моем дворце. А благодаря присутствию Сэнара очень скоро уже и он называл имена тех, кто прямо или косвенно посодействовал такому развитию событий.

Я редко когда (как и отец, в бытность свою правителем) участвовал в таких мероприятиях, но в этот раз решил изменить своим правилам. Слишком серьезным было то, что скрывалось за внешним благоденствием на землях темных эльфов. Слишком тяжелыми могли быть последствия моей веры в тех, кто присягнул мне.

Глубину всей этой мерзости я хотел прочувствовать до конца. Ощутить каждым криком, каждым стоном; воем, в котором смешаются слова ненависти и мольбы о пощаде. Чтобы помнить об этом каждый день своего правления и больше никогда не допустить ситуации, когда опасность подобралась так близко к тем, кто мне дорог.

Мое терпение подходило к концу от той низменной злобы, сплетенной со страхом, с которой высокородный эльф говорил о своей правительнице. Той, которая дала клятву чтить своих подданных и беречь их, используя все, чем щедро наградили ее предки. Которая ради того, чтобы сберечь их жизни, прошла через ужас неизвестности на Дариане, пыталась найти способ помочь, сама находясь в плену.

Чтобы не разорвать его собственными руками, чтобы не залить все вокруг его кровью, упиваясь тем, что смерть не сразу найдет к нему дорожку, я, из последних сил сдерживая рвущуюся из меня ярость, выскочил в серый каменный коридор подземелья. Буквально натолкнувшись на идущего в сопровождении моих воинов гвардейца Аарона.

– Правитель д’Тар.

Он склонился в поклоне, сохраняя на лице невозмутимое выражение, словно мой вид, который явно не соответствовал моему статусу, его нисколько не смущал. И, выпрямившись, подал мне свиток.

Сердце неприятно екнуло, а в памяти всплыли сказанные как-то Лерой слова: «Беда не приходит одна». Хотя я был уверен, что ничего непоправимого не произошло, сама возможность такого была неприятна.

Взломав печать повелителя, встряхнул лист, заставив его развернуться, и… застыл, не в силах поверить в то, что там было написано.

А ведь я мог, обязан был предусмотреть подобное. Я не жалел, что доверился бывшему ялтару, но это лишь добавляло уверенности, но не усмиряло бешенства и не уменьшало боли.

– Сэнар.

Даймон появился быстро, словно ожидал моего зова. Впрочем, этому не стоило удивляться. Вилдор не зря считался сильным ментальным магом и вполне мог связать себя со своими воинами. Пусть даже я и не очень в это верил, слушая рассказы Закираля.

– Правительница Лера и советник Александр должны немедленно вернуться во дворец.

Я старался сохранять спокойствие. Но как же тяжело это было!

– По правилам турнира они не смогут возобновить состязания, – отстраненно ответил он мне, нисколько не считаясь с тем, что демон продолжал стоять неподалеку и слышал наш разговор.

– Они немедленно должны вернуться во дворец, – повторил я с той же сдержанностью и, резко развернувшись, отправился заканчивать допрос.

Я не мог позволить себе выплеснуть захлестнувшие меня эмоции на даймона, но вполне мог успокоиться, найдя виновника, который заставил меня все это пережить. Даже понимая, что до самого последнего звена в этой цепочке нам всем предстоит еще долгий путь.

И вот теперь она стояла в моем кабинете и ждала, когда я произнесу то, что и так было ей известно. От этого мне становилось еще тяжелее. Я обещал ей турнир, признав, что это развлечение вполне способно стать ценой за увеличение ее охраны. И нарушил собственное слово.

Она опередила меня буквально на мгновение.

– Я отправляюсь на Дариану, к Асии. Надеюсь, это мне будет позволено. – Ее голос был холодным и равнодушным. А взгляд – полным смятения.

Она должна была понимать причины, побудившие меня поступить именно так, но не принимала их, посчитав, что во мне вновь проснулся страх за ее жизнь, преследовавший меня довольно долго. Я не мог ей объяснить, насколько она была не права. Страх был, но я научился держать его в узде. Теперь же…

Если бы мне не было известно, кто именно стоял за всем, что произошло в мое отсутствие, подумал бы, что это дело рук Вилдора. Но я знал. И от этого мне становилось только тяжелее. Поверить в то, что кровный брат, которому отец оставил жизнь, мечтает о смерти твоих детей, оказалось мучительно больно.

– Да, Лера, – как можно спокойнее произнес я, стараясь, чтобы в моем голосе тем не менее прозвучало сожаление. – Я лишь попрошу тебя немного задержаться, чтобы я мог передать через тебя обещанные Рамону книги.

– Конечно. – Она слегка склонила голову, словно ударив меня кинжалом в самое сердце, и вышла из кабинета.

И ведь даже возмутиться нельзя. Потому как заслужил.

– Дай ей время успокоиться. Остынет, вот тогда и поговорите.

Я резко обернулся к стоящему у двери Александру. И ничего не сказал. Он был прав. И знал свою мать не хуже, чем я свою жену.

– Вилдор хоть что-нибудь рассказал? – вскользь уточнил он и опустился в кресло рядом с моим рабочим столом.

– Лишь то, что Кадинар упустил похитителя. – Общение с Сашкой добавляло мне той легкости, которой не хватало с тех пор, как я стал правителем.

И так было не только со мной. Я уже неоднократно замечал, что его появление снимало напряжение, делало проблемы не столь уж неразрешимыми. И, насколько я помнил, так происходило еще до того, как полностью раскрылись его способности мага Равновесия. Словно все это было достоянием человека самого по себе, а не заслугой его непредсказуемых предков, чья кровь смешалась в нем неимоверным образом.

– Упустил? – усмехнулся он, поглядывая на меня из-под скользнувших на лицо волос.

Он не последовал принятому у эльфов обычаю и не стал отращивать их, подрезая, как только они достигали лопаток. Мог бы и короче, но тогда ему вряд ли бы удалось с таким изяществом пародировать мой наклон головы или ту небрежность, с которой Гадриэль откидывал выбившуюся из прически прядь за спину.

– Я лишь повторяю его слова, не давая оценки. – И, только теперь заметив искры лукавства в его глазах, уточнил: – А ты чего не возмущаешься тем, что я не дал тебе возможности и дальше участвовать в турнире?

– Ну, так ты же мне не ставил условий? – хмыкнул он и откинулся в кресле, явно приглашая меня догадаться о причинах самому.

– Пережеребьевка?

– Догадливый, – кивнул Сашка и добавил: – Когда стало ясно, что человеческий воин покинул лагерь, пусть и совершенно непонятным способом, из-за чего вся гвардия пребывает в ярости, повелитель приказал провести ее заново. Причем из-за нехватки одного противника воспользовался правом своего участия.

– И достался тебе. – Теперь я уже не скрывал своей улыбки.

Если при встрече с Гадриэлем исход поединка до самого конца оставался бы неизвестным, то бой с Аароном не оставлял Александру ни единого шанса.

– Именно. А если бы ты видел нескрываемое удовольствие на его морде! Можешь представить, как он расстроился, когда возможность сделать из меня решето сбежала от него буквально в последний момент. Сэнар появился, когда меня уже пригласили на поле.

– Ну, хоть кто-то не будет корить меня за это решение, – кивнул я ему, благодаря за поддержку, и, удержав себя от того, чтобы подойти к окну, сел за стол. – И что вам с Гадриэлем удалось узнать такого, что ты поторопился вернуться?

Во взгляде Сашки, когда он поднял глаза на меня, пылала обида. Хорошо исполненная, но наигранная.

Ну не мог же он думать, что я поверю в искренность его опасений по поводу встречи с Арх'Онтом?!

Тянуть с ответом он не стал.

– Вилдор вступил в сговор с твоим отцом и повелителем. Потому и артефакты не среагировали на личину того даймона, который потом вывел Леру за линию охраны.

– Вывел или пытался похитить? – уточнил я его мнение, нисколько не удивившись остальному из сказанного.

Метод, которым действовал бывший ялтар, мне был хорошо знаком. И не только мне. Потому, как только он начал разводить нас в разные стороны, я решил слегка самоустраниться. Хотел иметь возможность посмотреть на все это со стороны.

– Я бы сказал, что пытался похитить с попустительства Арх’Онта, который действовал по просьбе Вилдора.

– И как тебе удалось об этом узнать? – Сколько бы раз я не убеждался в способности Сашки докапываться до того, что для других оставалось секретом, все равно не мог не восхищаться той небрежностью, с которой он это делал.

– Как бы тебе сказать, чтобы не загреметь в твои подземелья… – хмыкнул он и многозначительно на меня посмотрел. Мол, подумай сам.

Версий было немного. Точнее, всего одна. Но уж больно безрассудная!

– И Закираль до сих пор не обнаружил? – Я не мог, да и не хотел, скрывать своего недоверия.

– А я свои заклинания замаскировал под его, – довольно усмехнулся мой советник. Мальчишка! – Кое-что заменил – не люблю я конкуренции. Кое-что позволил обнаружить и подправить, чтобы он не догадался о моем вмешательстве в его сеть.

Вырастили мы с Гадриэлем себе помощника! Получается, что во время вторжения, когда он частенько бывал у демонов, он вплел свою паутину в защиту замка повелителя и теперь имел возможность отслеживать то, что там происходило.

Хорошо еще, в свои личные покои Арх’Онт его не приглашал. А то вот бы конфуз был, если бы Сашка вдруг о чем-нибудь очень интимном проговорился.

– Кто еще знает? – жестко спросил я, давая ему понять, что не считаю эту ситуацию поводом для веселья.

Нет, Аарон, конечно, всю глубину таланта моего советника, в случае чего, оценит. Вот только наш мир был все еще зыбок, чтобы подвергать его таким потрясениям.

– Ты, – ответил тот твердо, не отводя взгляда. – Вилдор туда зачастил, вот я и активировал то, что просто забыл вовремя убрать. Как видишь, пригодилось.

– Ладно, считай, что твое присутствие в подземельях отменяется. – Его слова меня успокоили. Я все время помнил, как он молод даже по человеческим меркам, и забывал, сколько событий успело произойти за то время, что он находится на Лилее. – Значит, ты уверен, что Вилдор не имеет отношения к этому похищению.

– Не уверен, – хмыкнул он. – Когда речь заходит о Вилдоре, я ни в чем не уверен. Даже в том, что этот Вилдор и тот – одно и то же лицо. А уж в подоплеке его действий и подавно. Но в этом случае склонен считать, что дело обстояло именно так. Его щиты едва не сорвало, когда он понял, что маме грозит реальная опасность. – И, заметив, как впились мои ногти в ладони, спокойно добавил: – Ты зря ее недооцениваешь. Она вполне могла справиться с ситуацией. К тому же я все время был рядом.

– Ты?

Наш юный друг не только вырос, но уже и перерос своих учителей. А мы с черноволосым лордом этого даже не заметили.

– Я, – улыбнулся он мне по-мальчишески озорно. – Или ты думал, что я позволю кому-то рисковать ее жизнью?

Его слова прозвучали обвинением мне. И он понял, что именно сказал, но лишь после того, как задал свой вопрос. Я увидел это по его глазам. И обрадовался, когда он не стал оправдываться и объяснять, что имел в виду совершенно не то, о чем мог подумать я.

– Иногда выбор бывает слишком тяжелым, – хмуро заметил я и поднялся из-за стола.

Лера уже должна была осознать то, что его-то в этой ситуации у меня и не было.

– Я знаю, – с горечью в голосе ответил он мне. И повторил. Чуть слышно и не отведя взгляда: – Я знаю.

Глава 7

Лера

Я всегда четко знала разницу между пониманием и принятием. И никогда не ставила знака равенства между принятием и прощением. А еще я не любила ситуаций, когда приходилось выбирать между плохим и очень плохим. Особенно когда я не до конца была уверена в том, что из них чем является.

А еще я успела в своей жизни понять, что ответственность как раз это и предусматривает: видеть разницу, принимать решение и отвечать за те последствия, которые оно повлечет за собой.

Вот теперь мне предстояло всем этим и заняться. Постичь то, что задумал Вилдор, осознать, готова ли я принять правила, которые он мне навязывает, и решить, смогу ли я вновь простить его за то, что он вмешался в мою судьбу. Став не помощником, как я ожидала, а фактором, который может разрушить все, что казалось мне незыблемым.

– Лера.

Голос мужа вывел меня из оцепенения, в котором я находилась, возвращая еще к одной проблеме. Как оказалось, любить и быть любимой не единственное, что необходимо, чтобы чувствовать себя счастливой. И даже наличие множества друзей, готовых за тебя отдать жизнь, не создает внутреннего уюта. Хотя бы потому, что ты сам не готов их потерять.

– Ты все сделал правильно. – Я знала, какие именно слова он собирается произнести, но не хотела их слышать.

Он был правителем, моим мужем и отцом моих детей. И ради всего этого он имел право отдать приказ, вернувший нас с Александром в Тарикон. Имел и воспользовался этим правом. Нарушив собственное слово, пусть и данное в шутливой форме.

– Если я сделал все правильно, то почему ты отгородилась от меня щитами и отводишь взгляд, опасаясь ранить поселившейся в твоей душе болью?

К сожалению, его вопрос требовал ответа. Того самого, которого я хотела избежать.

– Я иногда думаю, как бы повернулась твоя жизнь, если бы тебе удалось убить меня тогда, на Земле? А если бы я не расторгла помолвку с Рамоном и стала его женой? Или успела закончить заклинание уничтожения, прежде чем Вилдор меня остановил? Я не нахожу ответа, потому что каждое «если» порождает множество других. Но бывают моменты, когда каждый из тех вариантов кажется мне предпочтительнее, чем этот. Потому что в них есть вероятность, что я не буду задаваться этими вопросами, а в этом ее уже нет.

– Я правитель своего народа, – со спокойствием, которое граничило с холодностью, произнес он. Одной фразой расставляя все акценты. Впрочем, о них я уже давно знала.

– А я – жена правителя, которая к этому народу не принадлежит. Если бы не события на Дариане, я вполне могла удовлетвориться положением, которое ты мне отвел. Надолго или нет – другой вопрос. Но Дариана оставила во мне свой след, и изменить это невозможно.

– Когда ты отправляешься к Асии? – вместо того чтобы попытаться возразить мне, спросил он.

– Немедленно.

Это был не ответ. Это была попытка уйти от того, что уже казалось неизбежным. И если он понимал это так же, как и я…

Понимал.

– Тогда я не буду тебя задерживать. Передай Рамону, что о своем обещании я не забыл.

– Хорошо. – Я склонила голову, пряча растерянность и желание перечеркнуть все, что я уже произнесла, и кинуться в его объятия, находя успокоение в том, что он рядом.

Но я не сделала этого.

Сэнар следовал за мной тенью, пока я шла по коридорам дворца. Молчаливой и очень недовольной моими действиями тенью. Похоже, впервые за все время нашего знакомства с ним он позволил мне узнать то, что чувствует.

С этим он несколько опоздал. Решение было принято, и я не собиралась отступать.

– Ты даже не пожелаешь мне вести себя прилично? – Приближение Сашки я ощутила, но надеялась, что мы с ним разминемся.

Не повезло.

– Я научилась тебе доверять. – Я улыбнулась ему уголками губ, давая понять, что все не столь страшно, как может показаться со стороны.

– А другим? – Он попытался преградить мне дорогу, но я предполагала нечто подобное, потому и ускорила вовремя шаг, едва коснувшись его плечом, когда обходила стороной.

Как бы тяжело мне ни было, но я переболела той болезнью, которая называется «взрослеющий сын». Отпустив его из-под своей опеки, признав его право на собственные ошибки, на собственные печали и радости. Всегда готовая разделить с ним свою любовь, но не навязывая ее.

Я очень долго для него была скорее другом, чем матерью. И такое отношение ко мне оставалось до Дарианы. А вот потом он вдруг осознал, что я могу нуждаться не только в дружеском вопросе: «Как дела?», но и в его заботе. Что я не только есть где-то там, готовая оказаться рядом, как только ему понадоблюсь, но и могу попасть в беду сама, надеясь на его помощь. Он вдруг понял, что может случиться так, что меня не станет. Он будет, а я – нет.

И теперь уже ему предстояло, как когда-то Олейору, избавиться от поселившегося в его душе страха, что он не сможет, не догадается, не успеет. Единственное, чем я могла ему помочь, – показать, что тот момент, когда я не смогу без него обойтись, еще не наступил.

– Настолько, насколько это чувство вписывается в их планы, – продолжая оставаться максимально собранной и бесстрастной, ответила ему я.

– И сейчас эти цели кажутся тебе настолько далекими от твоих интересов, что ты готова отказать в доверии им всем? – Он все-таки заставил меня остановиться. Но лишь на одно мгновение. Только для того, чтобы грустно улыбнуться и качнуть головой, показывая, что я слышу не только слова, но и вижу то, что он за ними прячет.

– В этой игре каждый делает ход в соответствии со своей ролью. И лишь мой путь так и остался не предопределенным. Потому и чувствую я себя пешкой с душой королевы. Но то, кем я стану, зависит от меня. Мне уже однажды показалось, что я нашла свою дорогу и гавань, в которой меня ждал покой. Но я ошиблась и теперь намерена исправить эту ошибку.

– А если ты ошибаешься и теперь? – с хитринкой во взгляде уточнил он.

– Значит, мне придется исправлять еще и ее. – Как бы мне ни хотелось, но ответить ему тем же я не могла. – У Асии я задержусь на несколько дней, а потом отправлюсь на Землю, к детям. Если что…

– …я тебя найду, – закончил он за меня фразу и, подмигнув, пошел в другую от портального зала сторону.

Ну а я, даже не оглянувшись, продолжила свой путь, надеясь на то, что все, что сейчас делаю, не было спровоцировано Вилдором. Но допускала и такой вариант.

Бывшая черная жрица моего появления не ожидала и, увидев меня входящей на террасу (я попросила обо мне не докладывать), вместо того, чтобы приветствовать улыбкой, нахмурила брови.

Хоть чему-то мне удалось ее научить.

– Вопросов задавать не стоит? – Ее первые слова прозвучали совсем не вопросом.

– Нет. – Я качнула головой, подтверждая ее правоту.

– И причину тоже? – И опять лишь утверждение. Нейтральное, лишенное малейшей эмоциональной окрашенности утверждение.

То ли Дариана все-таки начала брать верх над моей подругой, возвращая присущую даймонам отстраненную холодность, то ли она демонстрировала это ради меня.

– И причину тоже, – вынуждена была я стать ее эхом. – Приютишь?

– Мой дом – твой дом, могла и не спрашивать, – сказала Асия, избавив меня от сомнений в том, какая из двух версий оказалась правильной. Я не увидела ее улыбки (ее лицо было скрыто под платком), но почувствовала. – Твои покои ждут тебя. Да и для телохранителя рядышком место найдется. Кстати, как его зовут?

– Ты считаешь, что я должна помнить их всех? – изящно обошла я острый угол в разговоре. – Твой брат, уверив моего мужа в том, что мне грозит опасность, в очередной раз увеличил охрану. К тому же из собственной гвардии. А они, насколько ты знаешь, довольно молчаливы.

Зато я слишком разговорчива! И, похоже, сказала значительно больше, чем нужно, чтобы Асия смогла сделать правильные выводы о том, насколько все сложно стало в моей семье. Хорошо еще, об истинных причинах этого она не догадается.

– Я провожу тебя, – внезапно произнесла она, когда я уже была уверена в том, что самая опасная часть нашего разговора позади.

Она не зря сказала, что ее дом – мой дом. Здесь я чувствовала себя совершенно не так, как ощущают в гостях. Я приходила и уходила. Я гуляла по многочисленным террасам, раскинувшимся между башенками ее воздушного замка. Простиравшаяся подо мной бездна уже давно не вызывала во мне безотчетного страха.

Я спорила с Рамоном, сидя на балконе с кружкой травяного настоя, к которому когда-то приучил меня Вилдор. Я вновь и вновь рассказывала подруге о тех днях, которые провела здесь без нее, открывая ей правду об отце, которого она не смогла узнать. Я играла с их сыном и уже заранее грустила, что скоро его отдадут на воспитание в младшую военную школу. Как бы ни был против этого муж моей подруги, но, вернувшись к жизни в теле даймона, он был вынужден принять и их законы.

И если она сочла нужным составить мне сейчас компанию, значит, в полной мере восприняла беспокойство, завладевшее моей душой. Возразить ей – значит дать новый повод для размышлений. Так что мне ничего не оставалось, как кивнуть, соглашаясь.

– Как бабушка? – спросила я, когда мы вышли в широкий коридор.

Чернокожие жители Дарианы оказались очень консервативными. В алтарате Асии все оставалось точно таким же, каким было при его строительстве. Исключение было сделано лишь для меня, что лучше иных слов говорило о тех чувствах, которые она испытывала ко мне.

– Пытается держать свое слово и не лезть с советами к Закиралю. Как ни странно, но пока это ей удается. Наверное, сказывается благотворное влияние Элильяра.

– Он продолжает делать это тайком? – усмехнулась я, радуясь тому, что жрица дала мне повод слегка отойти от своих проблем.

– Со всеми мерами предосторожности. Мой брат дал варидэ разрешение открыть прямой портал в свои владения. Но забыл предупредить, что имеет возможность отслеживать количество перемещений.

– Ты думаешь, что отец моего мужа об этом не догадывается? – фыркнула я, представляя, как один из самых опасных интриганов Лилеи крадется под покровом ночи к своей подружке.

Это выглядело тем более нетривиально, что оба были совершенно свободны и не обременены никакими обязательствами. Ну а то, что одному перевалило за две тысячи лет, а другой за три… Оставалось только поражаться такой скрытности.

– Догадываться это одно, а вот быть уверенным…

Мы вошли в арку стационарного перехода и оказались на этаже, где были мои покои.

Все тот же приглушенный свет, проходящий через витражные окна, и сочетание черного и белого. Чем чаще я бывала на Дариане, тем больше мне импонировала эта двойственность: жесткость внутренней структуры и гармоничная красота.

– Я рада, что у Элильяра в этой жизни появилось что-то, кроме заботы о собственной расе и интриг.

– А разве одно другому мешает? – звонко засмеялась подруга и хитро подмигнула. – Эта парочка еще покажет себя. – И, заметив, как я нахмурилась, так же весело добавила, поспешив развеять мелькнувшие у меня сомнения: – Закираль рассказал по секрету, что бабушка очень интересуется одним из соседних миров.

Мало того что Вилдор вытворяет черт-те знает что, так еще придется разбираться в играх Элильяра… При таком раскладе шансов на победу у меня не было.

Прежде чем войти следом за мной, Асия, как положено заботливой хозяйке, подвела Сэнара к соседней двери. Ввела код, дающий ей возможность перенастраивать доступ, и предложила моему телохранителю вписать себя в систему безопасности. Не знаю, чего она ждала от этой процедуры, но, закончив, выглядела ощутимо разочарованной. Не думаю, что Закираль не обеспечил этой четверке самые высшие приоритеты, дающие возможность проходить идентификацию и на значительно более высоком уровне.

– Я попрошу своего начальника охраны связаться с тобой, чтобы скоординировать свои действия. Он не любит, когда кто-то лезет в его дела. Даже облеченный такими правами, – произнесла она, обращаясь к нашему спутнику.

Внешне она была столь же бесстрастна, как и он, но ироничность ее слов не вызывала сомнения.

Тот же в ответ лишь склонил голову, принимая ее слова к сведению, и скрылся за сдвинувшейся панелью. Оставив меня ей на растерзание.

Впрочем, в данном случае я была склонна преувеличивать. Асия предпочитала сама решать свои проблемы и признавала за другими это право.

– Ты голодна? – с улыбкой задала она свой вопрос, сбросив набиру на кресло и оставшись в платье.

В платье?! Моему удивлению не было предела. Сколько я ни пыталась привить ей вкус к такого рода одежде, она была неумолима. Но, похоже, то, что не удалось мне, вполне получилось у Рамона.

– Голодна, – подтвердила я, взглядом указывая на шелк, который белоснежным водопадом струился по изгибам ее тела. – Я же говорила, что тебе пойдет.

Прежде чем ответить, она поднесла к лицу браслет-коммуникатор и приказала принести закуски. И лишь получив заверения в том, что ее распоряжение будет исполнено немедленно, многозначительно хмыкнула:

– Аргументы Рамона были несколько иными. Я сочла их достаточно весомыми, чтобы сделать, как он хотел.

Судя по всему, одним из этих аргументов было то множество мелких пуговичек, которые украшали лиф. Что ж… я вполне могла понять их обоих.

– Как он? – уточнила я, дожидаясь появления слуги. Но это не было данью вежливости, Рамон был и оставался моим другом.

– Пропадает в своей лаборатории, пытается модифицировать генетические блоки даймонов. Одержим идеей одновременно сохранить возможность рождения чистокровных детей и избежать несовместимости магий. Мне частенько приходится уводить его оттуда буквально силой.

Теперь улыбались мы обе. Когда мы выбирали Рамону новое тело, хотели учесть все. И наши представления о мужской красоте, которые очень сильно отличались друг от друга: я была человеком, а Асия – даймоном. Не забыли и о его магических способностях, которые не должны были конфликтовать с теми, что уже были заложены в образце. Потом нужно было решить вопрос с генетическим маркером, и хорошо, что Маргилу взял его на себя, согласившись признать моего друга родичем.

Но мы забыли буквально обо всем, когда увидели ту заготовку, куда впоследствии и поместили душу мага. Даже в неактивированном состоянии под стеклом саркофага, в котором хранилась, она напоминала Рамона. Самовлюбленного, привыкшего к женскому вниманию, хитрого, опасного, но… верного и надежного.

Маг и раньше не отличался хрупким телосложением, а теперь стал вполне достойным противником для черной жрицы и уже мало в чем мог уступить новоприобретенным родственникам.

– Олейор просил ему передать, что про свое обещание помнит и выполнит при первой же возможности.

– Из чего я могу сделать вывод, – тут же подхватила Асия, – что ты собираешься покинуть мои владения еще до того, как он появится.

– Ты правильно поняла, – начала я, но вынуждена была прерваться, слуга появился очень вовремя. Для меня. Я так и не определилась, что стоит говорить подруге. Я рассчитывала, что вполне способна одна справиться с тем, что задумала.

Как когда-то Айлас, этот мужчина вошел в комнату с открытым лицом, заставив меня невольно вздрогнуть. Насколько бы серьезными ни были происходившие на Дариане изменения, раса даймонов оставалась расой великих воинов. И каждый мальчик продолжал мечтать о том времени, когда черная ткань закроет его непроницаемое лицо, а тело обтянет белый костюм, который может стать доказательством высшей воинской доблести. Но не всем удавалось воплотить свои желания. Те, кому не дано было пройти испытание на зрелость, становились слугами. И не у всех из них жизнь была столь спокойная, как в доме моей подруги.

Но я и раньше считала, что у меня нет права вмешиваться в их жизнь со своими советами, думала так и сейчас.

– Тебе нужна моя помощь? – уточнила Асия, как только мы остались одни.

В ее глазах не было даже проблеска тревоги, что не могло меня не обрадовать. В отличие от большинства окружавших меня мужчин, пытавшихся проявлять заботу даже там, где она была совершенно не нужна, черная жрица предпочитала реально оценивать свои и чужие способности и взвешивать шансы.

– Да, нужна, – кивнула я, накладывая на тарелку по-особому приготовленную смесь из разных видов мяса. Мое любимое лакомство на Дариане. – Я хочу, чтобы мой телохранитель не сразу узнал о том, что я покинула твои владения.

– У тебя полный доступ, – хмыкнула она многозначительно, похоже, припомнив, как я под ее не всегда лестные реплики изучала управление системой безопасности. Никогда не думала, что паранойя может достигать таких масштабов. – Да и комнаты твои закрыты экраном.

– В данном случае этого мало, – усмехнулась я, вызвав удивление на ее лице. – Пока он в сознании, он имеет возможность отслеживать мои передвижения. Но если он будет без сознания, то количество твоих гостей очень скоро увеличится. Появится и твой брат.

– Я начинаю им даже гордиться, – с явным удовольствием протянула она, подливая в мой бокал отвар. – Не думала я, что он найдет способ контролировать тебя на таком уровне.

– Это не он, – тяжело вздохнула я и качнула головой, отвечая на незаданный ею вопрос. Как бы я ни хотела, выдать имя этого умельца не могла. – Усыплять его тоже бесполезно. Результат будет тем же.

– Ты хочешь… – Она откинулась на спинку стула и плотоядно улыбнулась.

Вилдору стоило подумать о том, что я тоже могу действовать не вполне честно.

– Да, Асия. Я хочу, чтобы он был уверен в том, что я здесь. Даже если это будет совсем недолго.

– Это опасно? – От предвкушения удовольствия, отобразившегося на ее лице, не осталось и следа.

– Не столько опасно, сколько очень важно. – Я не стала убеждать ее в том, что моя проделка безобидна.

Впрочем, стоило мне лишь попробовать это сделать, и никакой помощи от Асии я бы не получила. Она спокойно относилась к риску, если в нем не было безрассудства.

– Хорошо, я сделаю это. Когда?

– Как только поем и переоденусь, – улыбнулась я ей, очень надеясь на то, что не пожалею о своей выходке.

Закираль

«Я бы обратил внимание на его талтарат. Его старший сын втайне от отца пытается стать мужем единственной дочери Харена, которую тот собирается назвать алтариллой», – раздался у меня в голове голос Маргилу, когда я уже решил, что больше ничего интересного на этом совете не будет.

У меня была далеко не одна возможность убедиться, что отец моего начальника охраны зря не будет комментировать происходящее в зале, где собрались главы старших ветвей, так что я скользнул взглядом по выступающему в это момент талтару. Он как раз пытался доказать остальным, что женщин иной расы, родивших детей, нужно одаривать и отправлять на родину, не оставляя на Дариане.

Стоило признать, что в чем-то я был с ним согласен, но считал, что эта проблема не должна вызывать такую ярость, с которой он говорил. Таши уже несколько дней пропадала в лаборатории вместе с Рамоном, увлеченная экспериментом, в котором у них наметился некий прорыв, и на этом совете не присутствовала. Вот кое-кто и воспользовался ее отсутствием, чтобы коснуться тем, которые при ней поднимать бы никто не стал.

Ялтарилла была сильна не только своими магическими способностями, но и умением очень вежливо и не теряя достоинства доводить своего оппонента до бешенства. А если учесть, что большинству из присутствующих минула не одна тысяча лет, и все они могли гордиться своей выпестованной бесстрастностью, то было нетрудно понять, что если с ней и вступали в спор, то без такого количества свидетелей.

– Я услышал вашу точку зрения, талтар Фаран, – оборвал я говорившего, когда он попытался повторить то же самое, но другими словами, – но не считаю необходимым заострять внимание остальных на том, что является скорее исключением, чем правилом. Случаи, когда дарианцы берут в жены женщин иной расы, настолько редки, что ничем не ущемляют прав дарианок на свободу выбора будущего супруга. К тому же ни одна из этих иномирянок не претендует ни на что большее, чем просто быть рядом со своим ребенком. Поэтому все, на что я готов согласиться, – потребовать от службы социального контроля просчитать возможные варианты событий и отслеживать развитие этой ситуации. Вас устраивает такое решение? – Окинув всех взглядом, в котором вряд ли можно было заметить даже тень эмоций, и не заметив желающих со мной не согласиться, я кивнул в сторону ожидавшего моего окончательного слова талтара, разрешая ему сесть. – Этот вопрос считаем закрытым. Талтар Маргилу, есть ли еще что-либо требующее моего внимания?

– Да, мой ялтар. – Он поднялся со своего места, вызывая в моем воображении странные ассоциации. Этот же зал, те же талтары, но… вместо меня на этом месте сидит отец. И я вижу, как не я, а он смотрит на замершего в обманчивой расслабленности мужчину, уже догадываясь, о чем тот собирается сказать, но ничем не выдавая своего знания. – Нам стало известно, что вы увеличили охрану правительницы Леры с помощью воинов своей личной гвардии. У вас были на то основания?

«Если бы этот вопрос не задал я, ты услышал бы его от кого-нибудь другого». – Его объяснения с ноткой сочувствия и принятым у нас с ним наедине «ты» не ввели меня в заблуждение.

Он был прав. Если Таши признали за то, что она моя Единственная, да за цельность характера, который позволил ей доказать всем, что она на равных со мной способна вершить судьбу Дарианы, то с Лерой все было иначе. Вилдор не просто назвал ее воином, он сумел показать это всем. И не только потому, что именно ее кинжал прервал его жизнь.

Для даймонов, для которых схватка была сутью жизни, это значило даже больше, чем связавшие меня и мою жену узы. Поэтому я уже не раз слышал заявления, что любое оскорбление в адрес Леры должно караться так же, как оскорбление нашему миру, одним из символов которого она сумела стать.

Но Маргилу был ее старшим родичем. И сейчас его устами говорил его род, а не совет. Или, что было вполне возможно, желание разобраться в тех подозрениях, которые не могли у него не возникнуть. Уж кто-кто, а он вряд ли поверил в данные мной объяснения после того, как я дважды полностью опускал щиты вокруг своей резиденции.

– Вы правы, талтар Маргилу, в отношении первого, но в отношении второго… – Закончить я не успел. Вызов Ярангира был срочным и требовал моего немедленного внимания. – Прошу меня простить.

«Я слушаю», – открыл я канал связи, перебирая в уме возможные причины такой срочности. И нашел лишь одну.

«Правитель д’Тар передает о покушении на его жену. Правительница Лера покинула владения демонов и сейчас направляется к вашей сестре, мой ялтар. Правитель Олейор просит обеспечить ее охрану и не ставить в известность об этом совет талтаров».

«Подробности покушения есть?» – уточнил я, едва сдержавшись, чтобы не разорвать связь и не попытаться найти того, кто должен был первым сообщить мне об этом.

«Нет. Известно только, что благодаря вашим гвардейцам она не пострадала».

Моим гвардейцам!

«Понял, – резче, чем мне хотелось бы, ответил я. – Я должен знать, как только она откроет портал в алтарат Асии».

«Вы узнаете об этом немедленно».

– Возвращаясь к вашему вопросу, талтар Маргилу. – Я поднял на него взгляд, встретившись с его, столь же бесстрастным. Интересно, отца он так же раздражал своей способностью задавать правильные вопросы или это только моя участь чувствовать себя дилетантом, который пытается обыграть опытного интригана на его же поле? – Мне, так же, как и вам, известны настроения некоторых темноэльфийских лордов в отношении своей правительницы. Как вы понимаете, я, как ялтар Дарианы, несу ответственность не только за своих подданных, но и за тех, кто сумел заслужить уважение моих соотечественников. Поэтому я счел нужным направить в охрану правительницы своих гвардейцев. Посчитав, что их присутствие сумеет остудить горячие головы.

– Вы хотите сказать, что это было не увеличение охраны, а политический ход? – уточнил он, не веря ни одному моему слова.

– Вы правильно охарактеризовали мои действия, талтар. И я могу заверить вас, что при возникновении малейших подозрений я сделаю все, чтобы ваша родственница оказалась здесь. Или вы считаете, что я должен выказать правителю д’Тару наше неодобрение?

О том, что именно так он и считал, мне было хорошо известно. Как и о том, что он был не одинок в своем недовольстве происходящим сейчас на землях темных эльфов. Но для того, чтобы произнести это здесь, время еще не пришло. И мы оба с ним это понимали.

– Нет, мой ялтар, я так не считаю. – Он склонил передо мной голову, признав, что этот раунд нашей с ним битвы остался за мной, и сел на свое место.

Мне оставалось лишь радоваться, что ему еще неизвестно о покушении на ту, о ком мы только что говорили.

Я покинул совет первым, ощущая оставшееся за моей спиной легкое напряжение. Если я не хотел через какое-то время столкнуться с теми же проблемами, которые решал сейчас Олейор, мне стоило обратить на него внимание. Отец успел избавить меня от самых отъявленных своих противников, облегчив начало правления. Но он не мог, да и не должен был оставить после себя послушное стадо. Так что мне было на ком тренировать свою выдержку, да и проверять своевременность своих решений тоже. Один Маргилу со своим взглядом на будущее Дарианы чего стоил.

И ведь не скажешь, что он не прав в своих стремлениях. Возможно, я бы уже давно согласился с большинством из того, что он предлагал, но я помнил, что лишь безграничное терпение позволило Вилдору завершить задуманное. Потому и предпочитал не торопиться с некоторыми изменениями, желая отстроить новое, прежде чем уничтожить старое.

«Тебе уже доложили?»

Ментальные способности отца были значительно выше моих, потому я и не ощутил, как открылся канал связи с ним. Едва не сбился с шага, когда в голове зазвучал его голос.

«Доложили, – хмыкнул я. – Заострив внимание на том, что моя личная гвардия была на высоте. Надо будет сказать спасибо Олейору. Если бы не он, так бы и не узнал».

«Зато у тебя есть возможность узнать то, что неизвестно ему. Жду в кабинете».

Что ж… счет один-один. Я выиграл у Маргилу и проиграл отцу. Могло быть значительно хуже.

– Я собираюсь поработать у себя. Ты можешь заняться вопросами, которые мы обговорили утром. – Я даже не повернулся к идущему рядом со мной Ярангиру. Прекрасно осознавая, что только что дал ему повод делать выводы. Вряд ли резкое изменение планов, без особых на то причин, могло пройти мимо его внимания.

– Как прикажет мой ялтар, – с несколько наигранной невозмутимостью ответил он мне и шагнул в сторону портальной площадки, мимо которой мы проходили. Охраны рядом со мной было достаточно, да и до кабинета оставался всего лишь один переход, так что не было необходимости, чтобы еще и он сам занимался моей безопасностью.

Когда я вошел внутрь, Вилдор был уже там, как и предупреждал.

– Ты обещал подробности. – Пропустив приветствия, я сбросил набиру и перевязь и прошел к столу, который еще недавно считал его.

– Тебе какие: нападение на дворец Олейора или попытка похищения Леры? – холодно уточнил он, позволив проявиться той ярости, которая в нем бушевала.

Это было значительно хуже, чем я мог предположить. На моей памяти отец был образцом выдержки. Или сейчас он просто не считал нужным скрывать свои эмоции?

– Начни с того, что считаешь более важным. – Я опустился в его рабочее кресло и, откинувшись на спинку, расслабился.

Раз он был здесь, опасность пока миновала.

– Лера предпочла покинуть мужа и отправиться к Асии. Ты должен сделать все, чтобы она не покинула ее алтарат.

– Ты считаешь, она что-то задумала? – Я мог и не уточнять, с ее жертвенностью она должна была разделить с Олейором тяжесть ситуации. Если в такой момент сочла общество моей сестры более предпочтительным, то выводы напрашивались сами собой.

– Но не догадываюсь, что именно. Доступ к архивам мы отследим немедленно. К базам – с тем же результатом. Она это знает. След Тинира найти так и не удается. Сэнар связывает ее цепочкой клятв со мной.

– А Кадинар что думает? – Мой вопрос хоть и казался неожиданным, но… Бывший начальник охраны Вилдора, насколько я успел понять, принимал Леру не разумом, а сердцем. Потому и не столько предугадывал ее действия, сколько чувствовал их.

– Кадинар тяжело ранен и еще не восстановился полностью. Я не позволяю ему проснуться.

Как я не пытался сдержаться, растерянность пробилась через внешнюю невозмутимость. Мне сложно было представить ситуацию, в которой любой из этой четверки, возглавляемой отцом, мог быть ранен. Если это произошло…

– Я был неправ, когда попросил тебя начать с главного. Теперь хотел бы услышать все с самого начала.

– Это еще сложнее, – как-то уж больно по-человечески вздохнул он и скользнул через весь кабинет к камину. Бросил сотворенный сгусток пламени на сложенные дрова, налил в большую кружку травяного настоя, к которому когда-то приучил Леру, а она уже и меня, и опустился в кресло, оказавшись ко мне спиной. Казалось бы, случайно. Но… я знал, что Вилдор никогда и ничего не делает случайно, однако искать скрытый смысл его действий не стал. Просто пересел в кресло напротив. – Я не понимаю происходящего вокруг. Вижу лишь события, осознаю их возможный смысл, но не могу обрести уверенности в том, что правильно нахожу их взаимосвязь.

– Не прошло еще двух лун… – попытался я смягчить его слова. Впрочем, я и сам мог подписаться под каждым из них. Из кучи информации, которая на меня свалилась, я так и не сумел выделить то, что имело отношение к интересующему нас вопросу. Разрозненные факты, каждый из которых сам по себе был интересен, наводил на мысли, заставлял думать, но… не складывался в логическую цепочку. След Яланира, или того, кого мы за него принимали, был то ясным и понятным, то неожиданно прерывался, чтобы возникнуть вновь совершенно не в том месте, где мы предполагали его найти. А то становился зыбким и похожим на туман. То ли он там был, то ли нет.

– Прошло уже почти две луны, а мы продолжаем тыкаться вслепую. Это значит, что мы либо имеем дело с гением, либо…

– Либо мы пытаемся раскрыть одну игру там, где их две, – закончил я за него, вдруг каким-то внутренним чутьем ощутив, что он хоть и кивает, соглашаясь со мной, но думает при этом иначе.

– Я сделал слишком смелое допущение, предположив, что проблемы, возникшие у темных эльфов, связаны с тем, что кому-то понадобилась Лера. Возможно, ошибся, – произнес он, разглядывая, как расползается набирающий мощь огонь по поленьям.

Я же наслаждался тем, как он, ведя меня по нити вероятных заблуждений, наталкивает на выводы, к которым уже пришел сам. Нет, он не ошибся. Просто не учел всех заинтересованных лиц. Это возвращало меня к мысли о том, что нашим противником был гений.

Вот только все, кто подходил под это описание, были на нашей стороне. Яланир же до этого звания точно недотягивал. Он был хитрым, но без того изящества, которое мы наблюдали сейчас. Настойчивым, но с тенью фанатизма, которая добавляла не только опасности, но и предсказуемости. И хотя в том, что во всей этой истории не обошлось без моего старшего брата, я был уверен, знал и другое – этот план принадлежать ему не мог.

Вызов Ярангира прервал мои размышления. Очень не вовремя. Уж больно сильным было ощущение того, что я вот-вот пойму то, что стояло за этой историей.

«Правительница д’Тар прибыла в алтарат вашей сестры, мой ялтар. С ней воин из вашей личной гвардии», – произнес он, как только я открыл канал связи.

«Я понял. Полный контроль над ее передвижениями по Дариане», – повторил я еще раз уже данное ему ранее распоряжение и отключился. Тут же наткнувшись на внимательный взгляд отца.

– Она у Асии? – спросил он, заметив, что я больше не на ментальной связи.

– А то ты не знаешь? – позволил я себе усмешку.

– Я отрезал их с Сэнаром от основного канала. Не хочу, чтобы она узнала о Кадинаре.

– Боишься последствий? – Не то чтобы я был удивлен, но его стремление ее защищать наводило на некоторые мысли.

– Не хочу спровоцировать ее на активные действия. И так не знаю, чего ожидать. – Его взгляд, который он поднял на меня, был спокоен и ясен. Этим он отказывал мне в праве на те сомнения, которые у меня появились.

Но когда речь шла об отце, считать себя уверенным не стоило.

– Я все еще надеюсь на твой рассказ. – Наш разговор все дальше уходил от темы, которая меня интересовала, и все сильнее приближался к тому, чего я не хотел бы затрагивать. Увидев Тасю, я ощутил то, что кроме меня и Таши понять могла только Лера, если бы имела возможность посмотреть на все это непредвзято.

Делиться с кем-либо своими новыми знаниями я не торопился. Да и знакомить свою жену с той, кого бывший ялтар называл своей Единственной, не собирался.

– Тебе только факты или еще и комментарии? – Он поднес кружку к губам и сделал глоток. Продолжая внимательно смотреть на меня, оставляя в душе ощущение того, что он знает каждую мысль, что мелькала в моей голове, каждую эмоцию, которую я не дал ему увидеть.

И хотя я знал, что этого не могло быть благодаря щитам, которые если и уступали его, то ненамного, но допускал возможность и такого.

– Не поздно ли ты решил меня учить? – улыбнулся я ему уголками губ, давая понять, что готов отказаться от столь трепетной заботы.

– Как скажешь, – как-то слишком равнодушно отреагировал он на мой вопрос. – Как мы и предположили, отсутствие правителя Олейора и его жены в Тариконе подтолкнуло заговорщиков к нападению. Более удачного времени им было не найти, ведь и лорд Гадриэль принимал участие в турнире. Даймонов среди ворвавшихся в детские покои не было. Все они оказались темными эльфами, так или иначе связанными с попыткой захвата власти во время переворота, который произошел перед вторжением.

– И ты продолжаешь утверждать, что наших следов не было?! – фыркнул я уже откровенно, не намекая, ясно говоря об участии мобильных групп в том мероприятии. В том числе и о своем собственном.

– Продолжаю, – не принял легкости моего тона он. – Ни один из тех, кого удалось захватить, не указал на их присутствие. Если бы в рассказе одного темноэльфийского лорда не появился человеческий воин, зацепиться было бы не за что.

– Личина? – нахмурился я.

Я сам частенько пользовался такой в мою бытность коммандером. Но я был магом, и весьма сильным, потому и мой облик не вызывал сомнений даже при встрече с теми, кто мог распознать мою сущность. Скрыть царящий в душе даймона Хаос дано лишь единицам. К сожалению, Яланир был в этом списке.

– Да, личина. Но я продолжал сомневаться, пока не встретился с подобным сам.

– Ты?! – Я не сдержался и вскочил с кресла, смотря на отца с укоризной.

Из всего того, о чем мы с ним говорили, самым важным было именно это. И он молчал!

– Да. Именно он пытался похитить Леру. Довольно молодой берсерк, не более тысячи лет, но уже очень опасный. Генетический маркер мне не знаком, чего быть не может, если он рожден на Дариане. Уж своих крылатых собратьев я знаю всех. Он же ранил Кадинара, когда тот его «упустил» и отправился за ним, чтобы проследить.

– Это звучит невозможно. – С каждым произнесенным им словом я хмурился все сильнее.

– И выглядит тоже. Он мог догадаться о причине той легкости, с которой ушел, но не мог ни одним из известных мне способов обнаружить следующего за ним Кадинара. Однако ему это удалось. Он был заведомо слабее моего воина, но сумел его не просто ранить, а едва не убить. И оружие, которым он это сделал, осталось для меня загадкой.

– Другой мир? – выдал я совершенно безумную идею, которая казалась таковой лишь первые несколько секунд.

– О котором мы не знаем? – как-то отстраненно посмотрел на меня Вилдор и покачал головой, не соглашаясь. – Магия, даймоны, берсерки… Могу объяснить все, кроме одного: зачем?

Хотел я ему возразить, но не успел. Его взгляд расфокусировался, выдавая мысленное общение. И, судя по тому, как начала клубиться мгла в черноте его глаз, то, что он сейчас слышал, не доставляло ему удовольствия.

– Лера покинула алтарат Асии. Сэнар находится под ментальным воздействием и не в состоянии выяснить, когда именно это случилось.

– Минус два, – прошептал я в ответ, прекрасно осознавая, какой именно из факторов мы с Вилдором не учли.

Глава 8

Лера

Выйдя из серого зева портала на том самом острове, куда я попала когда-то благодаря желанию Вилдора спрятать меня в относительной безопасности, но максимально далеко от своей резиденции, я замерла, вслушиваясь в птичий гомон и шорох листьев под довольно резкими порывами ветра. И не ощутила ничего, что могло бы меня побеспокоить.

Похоже, за два последних года здесь ничего не изменилось, и место это продолжало оставаться закрытым. Впрочем, удивляться не стоило. У Закираля было много иных проблем, чтобы интересоваться давно законсервированными генными лабораториями. К тому же он так и не узнал, что именно в этой зоне находилось убежище отца в те дни, когда его душа привыкала к новому телу.

Два года… Вот под этим деревом я лежала, когда пришла в себя. Вот на том пригорке стоял Кадинар, рассказывая, что именно произошло на стационарной базе, когда сорвало мои щиты. Вот здесь…

Я резко себя оборвала. Времени, чтобы предаваться воспоминаниям, не было: вряд ли Асии удастся надолго удержать ментальный контроль над Сэнаром. Связавшая нас троих цепочка клятв сделала свое дело, и теперь его возможность противостоять ее силе возросла многократно. Да и Вилдор отличался особым талантом просчитывать действия других, так что можно ожидать – мой путь станет ему известен, как только тер сообщит об исчезновении. Если я не хотела попасть в его руки, мне стоило поторопиться.

Сначала к развалинам, в которые нам тогда не удалось проникнуть. Не удалось… Теперь я была готова поклясться чем угодно, что эта неудача всецело была желанием двоих (причем независимо друг от друга): ни Тиниру, ни бывшему ялтару Дарианы излишнее любопытство было ни к чему.

Дорогу я помнила так, словно ходила по ней только вчера, но сейчас каждый шаг давался мне с большим трудом. Словно тот, кто когда-то ставил свою защиту, был против того, чтобы тайны этого острова открылись мне.

Такое сравнение вполне имело право на существование. Старший брат Маргилу согласился, что его гениальный воспитанник во многом превзошел своего наставника, но дал понять: далеко не во всем. Когда речь заходила о желании скрыть свои планы, Тинир вполне мог поспорить с Вилдором. Раз уж устроил свое логово именно здесь, был уверен, что до него никто не доберется.

Возможно, именно так и случилось бы, но Дариана открыла мне себя, а это помогало решать и столь непростые задачки.

Прогулка вдоль русла реки не была длинной. Затем вновь поднялась на холм, бросила один-единственный взгляд на заросли кустарника, усыпанного ягодами, по вкусу напоминающими мою любимую смородину. Именно там течение вымыло небольшую заводь, в которой я наслаждалась купанием.

Еще несколько десятков шагов мимо деревьев, одно из которых особенно памятно. Массивные корни, буграми выпирающие из земли, толстый ствол, который нам не удалось обхватить вдвоем с начальником охраны моего дарианского кошмара, разлапистая крона. Здесь к запаху леса примешивался еще один – древности. Именно к этому великану мой спутник прикрепил мишень, тренируя меня в метании кинжалов. И я уже начала гордиться собственными результатами, когда вскинувшаяся за спиной птица заставила меня вздрогнуть и отправить клинок прямо в изрезанную морщинами кору.

Именно тогда мое слияние с этим миром стало еще более прочным – делясь собственными силами, чтобы залечить неосторожную рану, мне удалось ощутить бьющуюся в нем жизнь и на какое-то мгновение стать единой со всем, что меня окружало. Когда мне пришлось повторить нечто подобное, спасая жизни сыновей Закираля, я порадовалась, что такой опыт у меня уже был.

Теперь к приметной россыпи валунов на краю поляны. Она могла бы смотреться здесь чужеродной, если бы не несколько причудливых каменных исполинов неподалеку, созданных самой природой, они казались застывшими в зарослях гигантскими стражами этого острова.

Взгляд зацепил движение сбоку, но стоило резко повернуться в ту сторону, как тут же возникло понимание того, что я ошиблась. Но если бы я не была высокоуровневым магом, паутина заклинания не только скрыла бы от меня то, что пряталось за ним, но и увела бы в сторону, не давая приблизиться к лаборатории.

Да, те дни оставили после себя множество вопросов. Но был один, на который я надеялась найти ответ. Было в создавшемся треугольнике из меня, Вилдора и Таси нечто, продолжавшее смущать своей неправильностью. И если объяснения бывшего ялтара Дарианы заставляли задуматься о чувствах, которые он прятал в своем сердце, но не вызывали сомнений, то рассказ Тинира о том, что он сделал с душой возлюбленной своего воспитанника, со временем становился все более подозрительным. При всей его логичности.

Мне оказалось достаточным лишь увидеть Вилдора вновь, чтобы понять – связь между нами не разорвана. Но что это означает, я не знала.

Стена, как и тогда, неожиданно выросла передо мной. Я обошла небольшой завал, зашла за угол полуразрушенного здания, мельком взглянув еще на одно, в котором находился так хорошо мне знакомый аварийный зал, и прошла мимо, направляясь прямо к лаборатории.

И вновь ощущение того, что это было только вчера. И даже следы… Следы от сапог Кадинара, оставленные на усеянном каменной пылью полу шлюзового зала, казались совсем свежими. Похоже, задачей защиты было хранить не только от чужого глаза, но и от влияния времени. Что ж, мне это было на руку.

Поисковик веером слетел с моей ладони, а когда вернулся, рассказал, о чем эти развалины предпочли умолчать, когда мы были здесь с даймоном.

Найденная мною дверь открываться не захотела. Не помогли и коды доступа, которые выудил Сашка, доказывая как-то Ярангиру, что его прогулки на Землю связаны не только с необходимостью отдохнуть от забот советника правителя. Мой сын «заболел компьютерами» еще в средних классах. Ну а в старших готовился поступать на один из самых сложных факультетов нашего университета – факультет информационной безопасности, и неплохо знал, что нужно делать с системой защиты, если хочешь узнать то, что она прячет.

Пришлось действовать более тонко. Раз уж время существовало здесь по другим законам, можно было надеяться, что в воздухе все еще витают ментальные отпечатки тех, кто имел доступ внутрь.

Я скользнула в некое подобие транса, открывая себя этому миру. Растеклась сознанием, нитями внимания пытаясь нащупать отголоски чувств, мыслей, желаний. Но шли минуты, и я все четче понимала, что у меня остается лишь один способ добраться до того, что меня интересовало. Весьма варварский – просто выбить заклинанием дверь. И когда я уже была готова уступить своему нетерпению, буквально столкнулась с остатками сущности того, кто мог бы мне помочь.

Соприкоснувшись с тенью его прошлого бытия, позволила себе практически исчезнуть, оставив на грани собственной личности приказ собраться воедино, если вдруг что-то пойдет не так. О возможности подобного растворения в другом я читала в древних фолиантах драконов, но еще ни разу не делала сама, осознавая, насколько опасным может оказаться подобный эксперимент. Но сейчас что-то подсказывало мне: риск, которому я себя подвергаю, вполне оправдан.

Шаг в его сторону, кожей ощутить контур призрачного тела, собственным сердцем поймать ритм его жизни, наполнить легкие воздухом, заставив его сделать вздох, который прервался бездну тысяч лет тому назад и…

– Не он первый, не он последний. – Раздавшийся из– за спины голос Арабесто заставил меня сначала вздрогнуть от неожиданности, а затем зло сплюнуть. Прямо на идеально чистый пол внешней камеры очистки.

Образец, на который я возлагал большие надежды, не смог пройти инициацию и сгорел в леденящем пламени Хаоса. А я стоял за перегородкой лабораторного зала и смотрел на то, как его прекрасное тело корежит от боли, и слушал, как крик становится воем, чтобы остаться в моей памяти. И понимал: несмотря на мое желание, помочь я ему ничем не могу. Потому что не знаю как.

– Тебе стоит перестать относиться к ним, как к разумным, и вспомнить, зачем мы их создаем, – с надрывом в голосе продолжил мой друг. – Они – будущее жертвоприношение войне, кровь и плоть на ее алтарь. Единственное, для чего они нужны, чтобы сдохнуть там, где нам суждено жить.

Я знал, что он прав, но глаза одного из тех, кого мы назвали даймонами, еще долго будут являться мне во сне. Черные, бездонные, с едва заметным изумрудным блеском по контуру зрачка. Холодные, бесстрастные и бездушные в своем стремлении сеять вокруг себя смерть.

– Каждый второй. Где-то мы ошибаемся в расчетах, раз половина из них остается неспособной раскрыть в себе магию. – Я обернулся к Арабесто, который вопреки цинизму, сквозившему в его словах, так не чувствовал и не думал. Просто пытался скрыть, что ему, так же, как и мне, не давали покоя эти неудачи. – В твоей группе такие же результаты?

– Еще хуже, – нахмурился он. – Два из трех. И ничего, что могло бы помочь разобраться, что именно мы делаем неправильно. Ведь первые эксперименты были вполне удачными. Та сотня благополучно прошла инициацию и даже дала жизнеспособное потомство. Да и остальные по их образцу полностью отвечают требованиям Лучезарного. И если бы не контроль…

– Если бы не контроль, нам не дали бы приказ на их уничтожение. – Я с грустью взглянул на друга. Та сотня, так же, как и пара тысяч их подобий, была его удачей и… его поражением. Ему удалось достичь всего, чего мы хотели добиться от будущих непобедимых воинов. Не справился он только с одним – они признавали власть лишь тех, кто был сильнее. Это нашего господина никак не устраивало. К тому же они сумели подчинить себе всех, для кого стали наставниками в воинском и магическом искусстве. Те хоть и исполняли приказы наших командиров, но даже мне было заметно, что делается это отнюдь не под воздействием заложенной в них системы повиновения создателям.

– Когда этих? – Арабесто встал рядом со мной, наблюдая, как я ввожу код на панели управления доступом.

Розовые нити сканеров прорезали легкий сумрак, царящий в помещении, клубы голубого тумана выскользнули из узкого тамбура, за которым начиналась цепочка внутренних очистных камер.

Я шагнул первым, уже заранее морщась от неприятного запаха, которым отдавала одежда после обработки излучателями. И хотя я сам настоял на дополнительной защите, даже такая мелочь вполне была способна испортить настроение, когда и так все не ладилось.

– Сегодня ночью. Кто-то там наверху считает, что они могут быть опасными, – ответил я, отметив, как сгущается туманная дымка. – Ты придешь?

Ответ Арабесто утонул в звуке взвывшей сирены…

Мое тело конвульсивно вздрогнуло, когда сознание, ощутив угрозу, вернулось обратно. Я не знала, откуда она исходила, но была рада, что события того дня больше не являются для меня реальностью.

Створка двери дернулась за моей спиной, отрезая от жаркого воздуха, доносившегося пения птиц и предчувствия, что на острове я скоро буду не одна.

Работало аварийное освещение. Меня это нисколько не поразило, я знала, что те, кто жил на Дариане до даймонов и называл себя так же, как и подобные им в других мирах, – людьми, делали все даже не на века – на тысячелетия. Ну а код, который моей рукой ввел давно ушедший в вечность неизвестный, так и не обретший для меня имени, разбудил внутренние системы лаборатории.

Стоило мне лишь подойти к преграждающей путь створке, как меня обдало облаком голубого тумана. Несколько секунд напряженного ожидания и, как только оно исчезло, вытянутое едва слышно работающими фильтрами, створка, натужно дернувшись, сдвинулась, пропуская меня вперед. Дальше следовала гулкая металлическая лестница, и все повторилось вновь: створка, голубой туман и…

После шестого раза я оказалась в широком коридоре.

И только в нем меня посетила запоздалая мысль о том, что вряд ли я могла найти что-либо интересное. Вилдор как-то упомянул, что, прежде чем закрыть остров, здесь просеяли даже песок в поисках информации. Вопреки всему, внутренняя уверенность продолжала вести меня вперед.

Первая из дверей справа оказалась закрыта и на ставший мне известным код никак не отреагировала. Посчитав, что сначала стоит все осмотреть, а уже потом приступать к решительным действиям, я двинулась дальше. Со второй и третьей повторилось то же самое. А потом и еще с двумя. И если бы не убежденность, что я просто обязана пройти до конца, я бы уже открыла портал куда подальше от этого места. Окружающая меня тишина была тревожной.

Потом был еще один коридор, идя по которому создавалось ощущение, что он спускается вниз. Здесь-то мое терпение и оказалось вознаграждено. Набрав код, я очутилась в огромном помещении, разделенном надвое прозрачной перегородкой. Одна его часть (та, что была больше) напомнила мне зал управления полетами (видела я такое по телевизору), вторая явно была рабочим кабинетом. Именно туда я и направилась.

У дальней стены кушетка, частично прикрытая светлой ширмой. В углу слегка приоткрытая узкая дверь. Судя по тому, что замечает взгляд, душевая и туалет. Справа книжный шкаф. Книги стоят плотно, а на нескольких полках еще и лежат поверх тех, что выстроены в ряд. По центру массивный стол, заваленный большими лабораторными журналами. Снова книги, несколькими горками по краю. Невысокая стойка с многогранным кристаллом голографического экрана сверху, с ним я впервые познакомилась в библиотеке Вилдора. Тогда и убедилась в том, что знала и раньше: создатели даймонов обогнали в своем развитии цивилизацию, к которой принадлежала я.

Отбросила эти мысли, это было не то, над чем стоило сейчас размышлять. При взгляде на все, что меня окружало, создавалось впечатление, что хозяин этого кабинета миг тому назад покинул свое рабочее место, чтобы вскорости вернуться. Кружка, рядом с которой небрежно валялась ложечка, только усиливала это ощущение.

Но это было именно ощущение. Вспыхнувший алым контур знаменовал собой начало власти новой расы. И тот, с чьим сознанием мне удалось слиться, так же, как и его друг, вряд ли дожили до ночи, когда должны были уничтожить первую сотню даймонов.

Я провела ладонью по столу. Не почувствовав ни одного охранного заклинания, взяла в руки ближайшую тетрадь. Плотная кожа обложки упруго спружинила под пальцами, страницы раскрылись с легким шорохом, оставив в воздухе небольшое облачко пыли. Ряды формул, множество рисунков, большая часть из которых очень напоминала анатомический атлас. И, глядя на это, растаяла моя убежденность в том, что этот побег из-под опеки Вилдора стоил того, что я здесь нашла. Если все, что было написано в этом журнале и представляло для кого-то важность, то только не для меня. Язык создателей даймонов мне был не известен, обращаться же за помощью к Вилдору мне точно не следовало.

Вторая тетрадь оставила от моей уверенности лишь ошметки. Все то же самое, что и в первой. Лишь заметно, что исписана она другой рукой. И третья и четвертая. Я собиралась уже выстроить портал в убежище Тинира, привязку к которому взяла, пока он проводил ритуал разделения наших с Тасей душ, когда машинально протянула руку за тетрадью из другой стопки. И…

Первое, что бросилось в глаза, – рисунок на полях. Словно тот, кто делал записи, обдумывая очередную мысль, машинально набрасывал контур того, что занимало его в этот момент. И хотя это изображение выглядело уж больно стилизованным, но опознанию поддавалось без особого труда, не зря же я с детства увлекалась загадками египетских пирамид. Я могла бы не слишком удивиться такой находке, все-таки основой для чернокожих воинов послужили не только демоны, но и люди с Земли, если бы не одно но… История даймонов насчитывала более десяти тысяч лет. Большинство же археологов моего мира говорили о пятитысячелетней давности этих сооружений.

Теперь я понимала, что не только мысль о том, что тот, кто собирался создавать новых воинов, вполне мог заинтересоваться этими опытами, привела меня сюда.

Судорожно пролистав тетрадь до конца и еще не раз встретив похожие наброски, я все больше убеждалась, что мне вновь придется попытаться вернуться в далекое прошлое. И хотя само ощущение слияния мне не понравилось, у меня не было иного варианта, чтобы узнать правду. Забрать добычу с собой я не могла – Вилдор вполне мог заметить пропажу. Да и Тинир просто обязан был следить за тем, что творится на острове. А технику, которая позволила бы мне запечатлеть заинтересовавшую меня информацию, чтобы потом разобраться с ней в более спокойной обстановке, я захватить не догадалась. Точнее, об этом даже не подумала.

И я вновь отпустила сознание, тем более что ниточка, связавшая меня с прежним хозяином этого помещения, продолжала едва ощутимо вибрировать.

Ожидание новой встречи оказалось недолгим. Не успели еще ладони сомкнуться вокруг свернутой в трубочку тетради, чтобы вобрать в себя немногое, что сохранилось от ее владельца, и глубоко вздохнуть, помогая себе раскрыться навстречу ощущениям, как…

Не люблю, когда меня торопят. Даже ради великой цели. К тому же как ни пытаются это скрыть, но всем известно, что мары, прежде чем покинуть Землю, не просто активировали артефакт, но и успели спрятать ключ от него. Теперь не то что остановить расщепление, даже найти место, где находится созданный ими прибор, кажется невероятным.

Я поднял взгляд на замершего на пороге Арабесто. Жизнь иногда бывает добра ко мне, раз привела друга как раз в тот момент, когда мысль зашла в тупик.

– Они все прошли инициацию. Все сто.

– Ты уже сообщил? – Я закрыл тетрадь, в которой пытался свести воедино все, что знал о возможности разделения временных потоков, и вышел из-за стола. Кинул взгляд за перегородку, где в операторском зале, казалось бы, бесцельно суетилась пара десятков моих помощников, и, налив в кружку воды, выпил ее несколькими крупными глотками.

Лучезарный не отличался терпением, и если Арабесто известил об успехе первой стадии, то уже завтра тут будет не протолкнуться от желающих лично убедиться в этом. Это лишит нас не только спокойствия, но и того времени, которое нам было так необходимо.

– Нет, – улыбнулся мой друг, догадываясь о мыслях, промелькнувших в моей голове. – Хочу убедиться в том, что связь с Хаосом не повлияла на контрольные параметры.

– И сколько ты собираешься убеждаться? – Теперь уже улыбался и я.

Связь с внешним миром была только у меня и у него. Надзирающего же мы ждали не ранее, чем через полудюжину лунных циклов. Такой отсрочке я был бы очень рад. А уж на фразу: «Близки к успеху» в текущих отчетах наш господин реагировал привычно: «Требую результатов».

К тому же как раз к этому времени мы рассчитывали на результаты еще в четырех группах. В двух из них, генокод которых писался по моим расчетам, присутствовали разработки не только демонов, но и драконов, а в тех, которые создавал Арабесто, мы использовали темных эльфов.

– Мне кажется, что если вместо одного повода для радости, мы дадим три, нам простят несвоевременность доклада. А если их будет четыре…

Мне оставалось лишь кивнуть головой. Так уж совпало, что со дня на день мы ожидали окончания еще одного опыта. То, что ребенок даймона и человеческой женщины был даймоном, мы уже знали. Осталось лишь убедиться в его жизнеспособности.

– Ты все бьешься? – Сменив тему, мой друг кивнул на заваленный рабочими материалами стол.

Я был одним из самых лучших генетиков нашего мира. Но прославился не только этим. Собирая в одном из соседних миров генетический материал, я обнаружил факты, для которых не находил объяснений. Во многих местах, где бывал, я натыкался на следы могущественной цивилизации, которой просто не могло быть среди примитивных рас, которые населяли эти земли.

– Бьюсь. – Разгадка была так близка, но, словно насмехаясь надо мной, отказывалась даваться в руки.

Именно я догадался, что те, кого я назвал марами, оперируют не только пространствами (на что были способны и мы), временем (к чему подошли вплотную), но и альтернативной вероятностью. И вот последнее-то и давало возможность достичь власти над мирами.

Ощущение чужого присутствия вновь выкинуло меня из прошлого. Но осталось осознание того, что я, как и существо, которым ненадолго сумела стать, была близка к открытию. Из нас двоих мне повезло больше: он свое сделать так и не успел, погибнув одним из первых от руки созданных его другом воинов.

У меня же шанс еще оставался. Если, конечно, удастся скрыть следы своего пребывания здесь от Вилдора, чье приближение я чувствовала по все более сгущавшемуся напряжению.

Решив рискнуть в надежде на то, что отсутствие одной тетради он может и не заметить, я прихватила с собой ту, которая смутила меня своими рисунками, и открыла портал. Не туда, куда собиралась (существовала возможность того, что бывший ялтар сумеет отследить столь короткое перемещение), а обратно во владения подруги. Вдруг удастся убедить Сэнара в том, что он просто плохо меня искал. Тем более что было в ее небесном замке место, которое Асия уже давно называла приютом для жаждущей одиночества правительницы д’Тар.

Олейор

– След Дарианы? – Гадриэль так долго молчал, смотря на то, как я пытаюсь не сломать ножку у бокала, который бессмысленно крутил в руке, что я уже успел забыть о его присутствии.

От звука его голоса я потерял мелькнувшую на границе сознания мысль, без всякой причины уверенный в том, что она была достаточно важной, чтобы об этом сожалеть, и обернулся к другу:

– Ты сейчас о попытке проникнуть во дворец, похищении Леры или ее отсутствии?

– О ее отсутствии? – усмехнулся лорд. – Но и о похищении не прочь услышать, раз уж ты соизволил об этом сказать.

Теперь была моя очередь усмехаться. Я так погряз во всех проблемах, свалившихся на меня, что совершенно забыл: о самом главном начальник моей разведки так и не узнал. Александру я запретил говорить ему об этом.

– Да, – хмуро начал я, надеясь, что Гадриэль поймет, чем именно была вызвана моя забывчивость. – Лера предпочла общество Асии моему, а после Дарианы намерена отправиться на Землю к детям, оставив меня самостоятельно улаживать свои дела.

– Ты огорчен этим? – В отличие от меня, черноволосый лорд, казалось, не был опечален подобным фактом.

Его вопрос вновь вернул меня к той мысли, которую я не успел осознать. Она так и осталась для меня чем-то зыбким, но связь одного с другим я ощущал все сильнее.

– Я опять чего-то не знаю или не догадываюсь?

– Победа осталась за Роланом. Через несколько дней демоны и даймоны устраивают показательные бои. Закираль, как и предполагалось, встречается с наследником.

Я поднялся с кресла и направился в сторону окна, отставив бокал на столик. У меня было несколько шагов, чтобы разобраться в том, о чем хотел сказать мне Гадриэль. Но либо в его словах не было иного смысла, кроме того, с каким результатом закончился турнир мечников, либо…

О втором варианте думать не хотелось. Впрочем, думать не хотелось ни о чем. Напряжение последних двух лун как-то незаметно лишило понимания, ради чего мы пережили тяжесть вторжения, жертвуя всем, что было нам дорого. Оставило взамен уверенности в правильности того, что было сделано, ощущение тоски. Тоски по тому времени, которое можно было назвать коротко: «до».

– Если ты хотел сказать, что Лера не пропустит этого события, то я не уверен.

– Ты ошибаешься. – Гадриэль тоже поднялся, но лишь затем, чтобы потянуться, разминая затекшие мышцы. – Ты ошибся после Дарианы, посчитав, что ей нужно время, чтобы прийти в себя, и продолжаешь делать это сейчас, сомневаясь в ее силе. Когда-то я сказал Лере, что в вашем союзе именно ей придется отвечать за ваше будущее. Я оказался неправ. Ответственность за то, чтобы быть вместе, лежит и на тебе тоже.

Я понимал, о чем он говорит. Может быть, не совсем и не вовремя, но понимал. Как понимал и другое. То, что произошло, в какой-то мере было предопределено.

Дело было даже не в том, что она – человек, а я – эльф и мы по-разному воспринимаем мир. Несмотря на то что я был старше, она оказалась мудрее в своем отношении к жизни. Ее сорок лет ощущались более долгими, чем мои пятьсот.

– А Рае и повелитель? – Я знал, что он ответит мне на этот вопрос, но я нуждался в этом разговоре, каким бы неприятным для меня он ни был.

– Аарон вот-вот отдаст власть Ролану, и, кроме того, он никогда не играл судьбой своей возлюбленной. К тому же Рае не покинула ковен магов, где с ней считаются. – И он пожал плечами, намекая на то, что дальше продолжать не стоит.

Я не собирался оправдываться, но мои слова прозвучали именно так:

– Ни у отца, ни у меня не было иного выхода.

– Тогда тебе остается признать, что и у нее его нет, – не дал мне продолжить он. – Дай ей свободу и помоги сделать тот выбор, который нужен тебе.

– Осталось прояснить, о чем именно идет речь. – Я ожидал, что рано или поздно, но имя бывшего ялтара Дарианы прозвучит в нашем разговоре, надеясь, что повод будет иным, и догадываясь, что моим надеждам не суждено сбыться.

– Тебе стоит поговорить с графиней Авинтар, – неожиданно для меня произнес Гадриэль и, заметив мое искреннее удивление, с улыбкой добавил: – Если все было так, как ты мне рассказал, у нее найдется для тебя несколько советов.

В его словах был смысл и, судя по его улыбке, не один.

– Ты рассчитываешь слегка потрепать Вилдору нервы? – улыбнулся я другу, которому одной фразой удалось вернуть мне если и не хорошее расположение духа, так желание ввязаться в очередную интригу.

– И на это тоже, – с задором ответил он мне и тут же посерьезнел. – А теперь к попытке похищения. – Он присел на подлокотник кресла, положив руку на его спинку.

Тянуть с рассказом я не стал.

– В ту ночь, когда было нападение на дворец, даймон в личине человека вывел Леру за границу охраны. По словам нашего общего «друга», – я сделал акцент на последнем слове, давая понять Гадриэлю, кого именно имею в виду, – заклинание, которое он использовал, было не только высокоуровневым, но и довольно необычным. К тому же похититель оказался берсерком.

– Лера подтвердила его слова?

Прежде чем ответить, я кинул взгляд на парк, разбитый с этой стороны дворца. Еще недавно на лужайке, которая находилась как раз напротив окон кабинета, резвились Амалия и Вэон и можно было услышать звонкий смех жены.

Воспоминания о дне, когда я впервые увидел Леру, игравшую в догонялки с юной Альеной и наследником князя Аль’Аира, больно резанули по сердцу. Тогда у меня все было впереди.

– Да, она полностью подтвердила его слова, но добавила, что вполне была способна справиться с этой ситуацией.

– Но «наш друг», – повторил он мою интонацию, – так не считал?

Я усмехнулся:

– Его точка зрения осталась мне не известной. Как и последствия той встречи.

– А Александр?

Я задумался лишь на мгновение, пытаясь вспомнить не только слова своего советника, но и те ощущения, которые у меня возникли. То, что предстало перед моим внутренним взором, меня не очень-то обрадовало.

– Он на стороне матери. Но опасность для нее была, как бы он ни пытался от меня это скрыть.

– Что ж, примем это как данность. – Лорд слегка нахмурился, перебирая в уме факты, которые у него были. Потом соскочил с кресла и пару раз прошелся по кабинету. – Но я хотел бы поговорить с ним лично. Извини, но считать тебя беспристрастным я не могу.

Мне оставалось только развести руками.

– Как пожелаешь. Он вот-вот должен появиться. Передал, что нашел нечто интересное. Если ты готов усмирить свое любопытство, можешь поведать мне пока о Лайсе и дочери.

Гадриэль остановился около кресла, в котором ему никак не сиделось, и повторил мой жест.

– Усмирю. Все равно от тебя сейчас ничего адекватного не услышишь. А Лайсе… – Он пожал плечами. – Я ухожу – она провожает меня на пороге. Я прихожу – она встречает меня на пороге. Как при этом она успевает быть наставником группы целителей в академии, я не понимаю, да и не хочу этого делать. Наш дом – это она, и я не могу представить, как мог жить без нее. Латише уже сейчас похожа на свою маму. Такая же спокойная и в свой годик с небольшим рассудительная. Я никогда не думал, что дети могут быть такими.

– Значит, ты простил меня за обряд? – С того дня прошло два года, но я опасался задавать ему этот вопрос. Знал, что он с Лайсе счастлив, но продолжал ощущать, что тогда поступил неправильно.

– В произошедшем твоей вины не было. Если кому предъявлять претензии, так Вилдору. Но и в этом особого смысла я не вижу. К тому же мне уже давно следовало сказать тебе спасибо. Не заставь ты меня произнести клятву, я бы еще долго выбирал между проснувшимся чувством и желанием сохранить свою свободу.

Да, он был прав. Мы стремились сохранить кровь самых древних родов, обеспечивая себе будущее, оправдывая методы, которыми действовали, вторжением. Но это не отменяло моей ответственности за принятые тогда решения.

– Мои слова тебя не убедили, – улыбнулся он мне. – Тебе стоит заглянуть к нам в гости и удостовериться в этом самому. Радуйся, что Лайсе понимает твои затруднения и мне не приходится объяснять жене, почему наш правитель отказывает нам в чести его принимать.

Я внимательно посмотрел на Гадриэля и, заметив озорной блеск в его глазах, счел возможным ему подыграть.

– Если послушать тебя, то я разрываюсь между неразрешимыми проблемами, терзаюсь чувством вины и совершенно не способен к адекватному восприятию происходящего, а значит, и к взвешенным решениям.

– Обрати внимание, – засмеялся он, – это были твои слова. Лично я еще помню, что ты – мой правитель, а я – твой начальник разведки. Который, заметь, умудрился пропустить нападение на твой дворец, попытку похищения твоей жены, но… – он сделал короткую паузу (они мне всегда так нравились своей непредсказуемостью), – выиграл для темных эльфов третье место в турнире мечников Лилеи.

Мне ничего не оставалось, как покачать головой. Никакие проблемы не оправдывали того, что я не поздравил друга с такой победой. Хорошо еще, приготовил подарок.

– Я хотел сделать это в другой обстановке, но… – Теперь была моя очередь улыбаться, видя тень недоумения на его лице.

Я демонстративно медленно подошел к стене, чувствуя спиной его напряженный взгляд, с нежностью воина, который не понаслышке знает, что от оружия зависит его жизнь (потому и лелеет его с тем же неистовством, что и свою возлюбленную), снял с креплений единственный меч, висевший в этом кабинете с первого дня моего правления.

– Один из знаменитых мечей, выкованных еще при прежнем властителе. Светоч драконов по имени Укротитель ветра.

Клинок, отозвавшись едва слышной песней, скользнул из ножен, поймав на лезвие луч солнца, отразил его, разбив веером. Вспыхнули выведенные древними мастерами руны, сложившись в надпись, которую драконы еще помнили, но прочесть уже не могли, утеряв язык, на котором говорили создатели этого чуда: «Сохрани честь воина».

– Нет, – выдохнул Гадриэль и отступил на шаг.

Я же вернул клинок в ножны.

– Я уже давно хотел увидеть его в твоих руках, – в моей улыбке была доля ехидства, которое он должен был понять, – но не мог найти подходящего повода. Опасался, что ты сочтешь подарок моим извинением.

– Нет, – повторил лорд и сделал попытку отступить еще, но наткнулся на тихо вошедшего в кабинет Александра, который, как всегда, посчитал, что он здесь желанный гость в любое время.

Впрочем, так оно и было. А в этот раз его появление можно было считать весьма своевременным.

– Ух ты! – по-мальчишески воскликнул мой советник, готовый и сам вцепиться в это чудо.

– Лорд Гадриэль! – Тот судорожно вздохнул и опустился на одно колено, повинуясь не словам, а тону, которым они были произнесены. – Во славу, которую ты принес темным эльфам, во славу твоей верности, во славу твоего рода! Пусть этот меч станет символом чести и доблести и памяти, в которой сохранятся события этих дней.

– Во славу! – четко повторил он, принимая ножны с частично обнаженным клинком.

– Во славу! – повторил вслед за ним Александр, который в одно мгновение сумел сменить облик восторженного шалопая на соответствующую моменту мину.

Но только я отметил, как в его взгляде мелькнула озорная искра.

– За это стоит выпить, – фыркнул он и, как мне показалось, прямо из воздуха вытащил две бутылки вина. Судя по этикеткам, из запасов Тахара.

– Стоит, стоит, – поддержал я Сашку и взглядом показал на столик у камина. Пара мгновений передышки Гадриэлю точно не помешает.

Не успел Александр еще открыть первую бутылку, передавая мне обещание властителя помочь, как Гадриэль уже стоял у нас за спиной. Его подарок остался лежать на специальной подставке у двери.

– Знаешь, Олейор…

– Знаю, – улыбнулся я, подавая ему бокал. – И он знает, – кивнул я в сторону нашего друга. – Этот меч принадлежал моему роду тысячелетия, но из нас двоих я – правитель, а ты – воин. Твоя забота защищать мою жизнь, как моя – беречь своих подданных. Потому и передал я его тебе без сожаления, а с радостью и гордостью.

Не дожидаясь, пока Гадриэль отреагирует на мои слова, сделал медленный глоток, наслаждаясь вкусом.

– Судя по твоей довольной физиономии, – я повел бокалом в сторону Александра, тем самым давая понять, что обращаюсь к нему, – ты вернулся не с пустыми руками.

– В отличие от некоторых, – тот повторил мое движение, но уже в сторону Гадриэля, – которым это положено по должности, я занимался разведкой. И… – его глаза блестели от азарта, заражая им и нас с лордом, – кое-что нашел в закрытых архивах драконов.

– Тахар тебя туда по-родственному пустил или ты опять его защиту вскрывал? – уточнил я, чтобы уже заранее быть готовым приносить свои извинения властителю.

– По-родственному. – Он продолжал весьма двусмысленно улыбаться.

Переглянувшись, мы с Гадриэлем сделали соответствующий вывод: опять поспорил с драконом, что проникнет туда. И проник.

И ведь не придерешься, все по-честному. Правда, властитель как-то намекнул мне, успокаивая после очередной проделки моего советника, что таким способом заставляет своего ученика решать сложные задачки. Сашка об этом, конечно, догадывался, но оба получали от этих игр удовольствие, а последний еще и опыт, которого ему так не хватало.

– Ну, раз по-родственному, тогда выкладывай, – проворчал Гадриэль и, захватив бокал, опустился в стоящее рядышком кресло. Подавая нам пример.

– Ты ему уже про попытку похищения рассказал? – уточнил у меня Александр, повторяя маневр черноволосого лорда.

– В общих чертах. Тебя ждал. – Я остался стоять, пытаясь по выражению лица человека угадать то, что нам придется услышать. И не мог. Его мимика была столь же живой, сколь и обманчивой. Это умение уже давно служило ему преимуществом в общении с теми, кто считал себя знатоками чужих душ – они довольно легко ловились на его внешнее обаяние и кажущуюся наивность, забывая при этом, что добиться уважения большинства правителей этого мира он мог только одним способом: стать подобным им.

– Тогда не буду и дальше испытывать ваше терпение. – Его взгляд лишь на миг коснулся моих глаз, но и этого хватило, чтобы осознать, насколько он напряжен. А ведь мы с Гадриэлем знали его лучше всех. Или считали так. – Сначала о похищении. После того как ты, Олейор, высказался насчет того подозрительного воина на турнире, я решил к нему присмотреться. Признаюсь, что до этого момента я не замечал в нем ничего, что могло бы привлечь мое внимание. Человек как человек. Элизар вон тоже против демонов на равных с мечом встает, да и Рамон, пока даймоном не стал, лихо драконов гонял. Так что его победы меня не удивляли. Если только то, что о нем никто раньше не слышал, так мало ли самородков по дорогам гуляет. Но когда Сэнар отправился тебя провожать и в ожидаемое мной время не вернулся, я решил за шатром мамы присмотреть. Навес для приема пищи там неподалеку, да и с охраной у меня отношения уже давно сложились: с большинством из них во время вторжения познакомился.

Он сделал еще один глоток. В какой-то мере благодаря мне он узнал, в чем разница между безрассудностью и оправданным риском. А став мужем и отцом, осознал ответственность. И хотя он сам уверял меня, что Лера вполне способна справиться с проблемами, которые не по силам мне, я видел, что свою заботу он распространил и на нее. Когда я видел их взаимоотношения, в которых каждый из них был готов оберегать другого, мне становилось горько. Я еще помнил то время, когда любил свою мать и ждал от нее внимания и нежности. Но чем я становился старше и ближе к отцу, тем меньше у меня этого было. Ну а когда появилась Лера…

– Его появления рядом с палаткой Леры я не заметил, но ощутил. Сдвиг равновесия был настолько сильным, что ограничители не сумели его погасить. Я извинился перед охраной и, сказав, что пойду пожелаю маме спокойных снов, направился к шатру. Мое поведение никого не удивило, так что я спрятался в сгустившейся мгле неподалеку и видел, как он проник внутрь, укрытый заклинанием, которое мало кому из живущих на Лилее по силам.

– И как ты это определил? – вопросительно приподнял одну бровь Гадриэль, намекая на то, что про сдвиг равновесия он готов поверить, а вот про уровень используемой магии уже нет.

– Так я еще в первый день турнира поработал с ограничителями. И своими и мамиными, – ничуть не смущаясь, ответил тот. – Кстати, на спор с Вилдором. Теперь-то я понимаю, что он предполагал нечто подобное. Одно неясно, как он мог предвидеть именно то, что случилось.

– Предвидеть или подстроить? – Отношение Гадриэля к бывшему ялтару Дарианы мне было знакомо. Определялось оно одним словом: настороженное.

– Предвидеть, – с некоторым сожалением в голосе ответил Сашка и продолжил: – Когда он вывел маму, я последовал за ними. Тренировки с Закиралем довели мои щиты до такого уровня, что ни один даймон не мог меня ощутить. В том, что под личиной находится даймон, на тот момент я уже был уверен. И, как и ты, Гадриэль, считал, что все это задумано именно Вилдором. Так было до тех пор, пока мы не вышли за границу охраны. Там уже все было очень быстро и неожиданно. Сдвиг пространства, разрыв временной петли, с человека слетает личина, попытка открыть межмировой портал, которая блокируется выходящим из-за дерева Вилдором. Я и решил, что пока обойдутся и без меня. Тем более что наш дарианский кошмар, как его называет мама, выпустил наружу свою сущность берсерка, а рядом с Лерой появился Кадинар. Я видел, что их силы почти равны. А такого быть просто не могло.

– Но было. – С каждым произнесенным словом Гадриэль хмурился все сильнее. Я – тоже.

– Было, – кивнул, соглашаясь, Сашка. – Сейчас я очень сожалею, что, когда бой закончился, последовал за Вилдором и мамой, а не за даймоном, которого сопровождал Кадинар.

– Он упустил берсерка, – сказал я для лорда, чтобы заполнить возникшую паузу. Александр решил сделать очередной глоток, прекрасно видя, что мой начальник разведки едва не рычит от того, что эти события обошли его стороной.

– Кадинар тяжело ранен, и Вилдор скрывает сей факт от Леры, – неожиданно выдал Сашка, отставляя пустой бокал на столик. – Он сейчас у Арх’Онта во дворце, и Рае держит его в целительном сне.

– Она знает? – Я решил воспользоваться осведомленностью советника. Ссориться с Аароном мне не хотелось.

– Об отце? – уточнил он у меня и, когда я кивнул, подтверждая, покачал головой. – Нет.

– Значит, мы имеем дело с даймонами-берсерками, для которых не составляет труда выстроить межмировой портал и ранить воина Вилдора, а он мало в чем уступает своему господину, – подвел я итоги его рассказа. Очень невеселые итоги.

– Ага. – Сашка явно не разделял моего настроения. – Как оказалось, некто подобный появляется на Лилее далеко не в первый раз. Мне кое-что удалось раскопать в архивах властителя. Вот только одного я пока еще не понял: как связать очередной визит вежливости и лабораторные журналы с записями на одном из земных языков?

– А теперь подробнее, – подобрался Гадриэль.

Это было настолько знакомо, что вселяло уверенность: пока мы вместе – справимся со всем, что щедро подбрасывает нам судьба.

Глава 9

Вилдор

В алтарат мы прибыли усиленным составом, для морального устрашения нас с Закиралем сопровождала дюжина воинов. Впрочем, ни я, ни мой сын не сомневались в том, что на Асию это не подействует.

Первой моей мыслью, когда я узнал о побеге Леры, было сразу кинуться на поиски. Идеи, где ее искать, у меня были, вместе с прилагающейся к ним уверенностью, что она вполне способна справиться с ситуацией. Беспокоиться я должен был не о ее безопасности, а о том, что она могла выяснить.

Впрочем, это тоже не вызывало во мне тревоги, скорее, добавляло остроты нашему мнимому противостоянию. Рано или поздно она должна была догадаться, что мне выгоднее ее осведомленность.

Вот только расскажи я ей об этом сам – не поверит.

Поэтому я решил дать ей фору по времени – она вполне заслужила возможность сделать что-нибудь по-своему. К тому же это полностью вписывалось в мой план, хоть и случилось несколько неожиданно.

Да и желание увидеть дочь оказалось столь настойчивым, что я решил рискнуть. Не столько безопасностью Леры, сколько собственным инкогнито: Закираль продолжал настаивать на том, что ощущает родство крови, которого не должно быть.

Если бы он знал… Не думаю, что подобная версия могла возникнуть в его голове.

У портальной площадки к нам присоединились Ярангир и Агирас, оба пытаясь исподволь прощупать мои щиты. Это тоже создавало проблему. И один и второй умели делать выводы и из более незначительных деталей, чем невозможность коснуться ментального рисунка.

Нас уже ждали. Асия, как хозяйка владений, ее муж, которого я не знал человеком, но очень хорошо помнил по отпечатку его души (это я не позволил ей уйти за грань), и Сэнар.

– Зачем? – Голос Закираля был отстраненно спокойным.

– Ей нужно побыть одной, – с бесстрастностью, которая отдавала холодом ледяной пустыни, произнесла дочь и перевела взгляд с брата на меня. По тому, как искрами вспыхнул контур ее зрачка, догадался, что мне придется сейчас нивелировать еще одну ментальную атаку и сделать это так, словно защиту выставлял не я сам, а тот, кто считался моим господином.

– Это она тебе сказала? – Сын не счел нужным скрывать язвительность.

– Она – моя названая сестра. Я не увидела в ее просьбе ничего, что могло бы меня побеспокоить.

– Если не считать попытки похищения, которая была предотвращена моими гвардейцами и едва не стоила одному из них жизни, – жестко одернул ее ялтар, и в какой-то момент мне даже показалось, что в нем проснется тот зверь, которого он еще ни разу не выпускал на волю. Но это ощущение мелькнуло, чтобы тут же растаять: он великолепно держался.

В глазах Асии после его слов мелькнула растерянность, но в ответе были все то же спокойствие и уверенность в том, о чем она уже говорила.

– Она имеет право на собственный выбор. Я не поверю, что она не могла справиться с опасностью, которая ей грозила. Скорее уж ей не дали даже возможности защитить себя самой.

«Ты не хочешь дать ей талтарат?» – спросил я у Закираля, пока он пытался скрыть удовлетворение от того, с какой твердостью говорила Асия.

«Мне и Маргилу в совете хватает, – хмыкнул он и уже другим тоном добавил: – Ты жаждешь создать прецедент или надеешься заставить проявиться тех недовольных, кто еще остается в тени?»

– Если я немедленно не узнаю, где она находится, буду вынужден начать поиски с твоего алтарата, – продолжил нагнетать обстановку сын. Я вполне мог поверить напряжению, что все сильнее сгущалось вокруг нас, если бы по открытому каналу не слышал его едкие комментарии по поводу некоторых сестриц, которые любят создавать проблемы любящим их братьям. И все это с нежным ехидством, даже следов которого не было в том, что он произносил вслух.

«Она, как старшая, не даст тебя в обиду. Так что о Маргилу на какое-то время ты сможешь забыть. Да и Таши не будет одиноко на заседаниях», – продолжил я наше мысленное общение, пока исподволь пробирался за щиты дочери, пользуясь тем, что она пытается вскрыть мои.

В отличие от Закираля, который брал своей мощью, она делала это тонко и изящно. И вот это-то и было весьма опасно, потому как не вызывало ощущения угрозы.

– Мой дом – твой дом. – Асия шагнула в сторону, открывая нам проход. – Коды доступа в систему безопасности тебе передаст мой начальник охраны.

«Надеюсь, ты не воспользуешься ее приглашением?» – чуть резче, чем мне бы хотелось, уточнил я у замершего, как зверь перед прыжком, Закираля.

«Воспользуюсь, – хмыкнул довольно он. – А пока она будет призывать Хаос на мою голову, ты узнаешь то, что нам нужно».

«Нет, – резко оборвал я его. – То, что мне нужно, я узнаю и другим путем. Не обижай сестру своим правом отдавать приказы».

«Это считать твоим беспокойством за нас? – с удивлением, в котором чувствовалось удовлетворение, уточнил он у меня, отдавая приказ Ярангиру начать поиски. – Не стоит. Мы оба с ней знаем, что мои воины ничего не найдут. А свою вину я быстро заглажу: мы с Маргилу подготовили указ, по которому поднимаем возраст поступления мальчиков в младшую воинскую школу на два года».

«Давно пора», – резко прервал я его, потому что мне удалось проникнуть за щиты Асии. Столь же тонко, как действовала она, знакомясь с моей ментальной личиной.

Стоило признать, что способности дочери меня впечатлили. Дочери?!

Все неоднозначно, когда речь заходит об альтернативных вероятностях. Но до тех пор, пока я не разберусь, кто из нас кто, Закираль будет моим сыном, а Асия – дочерью.

Пока я рассуждал, одновременно просматривая последние воспоминания хозяйки алтарата, мы подошли к одному из дежурных помещений службы безопасности. Ее начальник нас уже ждал и, передав Ярангиру код полного доступа, отступил в сторону от управляющей панели голографического экрана, своим равнодушием к происходящему еще раз убеждая в том, что наши поиски ни к чему не приведут.

Лично я об этом уже доподлинно знал. Лера не сочла нужным открыть подруге свои планы, и единственное, на что стоило обратить внимание, координаты места, где правительница д’Тар любила уединяться, бывая здесь в гостях.

«Раз уж ты меня не послушал, продолжай нагнетать напряжение, а я поищу ее в другом месте. Сэнара оставляю здесь, пусть насмотрится на брата».

«Не считаешь, что Агирасу стоит узнать о том, что он в этом мире не один».

Я мысленно улыбнулся, не дав ему ощутить возникшее у меня чувство теплоты. Закираль был даймоном, но, как я и рассчитывал, то, что называлось человечностью, успело в нем укрепиться за время, которое он провел на Лилее.

«Пусть это будет твоим решением».

Свою способность открыть переход прямо из-под защиты алтарата я демонстрировать не стал и позволил проводить себя до ближайшей портальной площадки: отданный мне ялтаром приказ вернуться в его резиденцию не удивил никого, кроме Ярангира. Но и тот задавался вопросами недолго, близость к Асии смущала его.

Жаль, конечно, что не он стал ее мужем, но… Это был ее выбор, и я ни тогда, ни сейчас не собирался его оспаривать.

Координаты своего следующего перехода я выстраивал самостоятельно, заслужив хмурые взгляды магов.

Была у меня слабая надежда на то, что Лера не рискнет распутывать этот клубок интриг самостоятельно, оставив мне возможность просто привести ее в нужное время в нужное место. Но она была настолько незначительной, что я даже не учитывал ее в своих планах. Только что я убедился в том, что в очередной раз оказался прав. Дариана сделала из жены и матери воина, и теперь этот воин не собирался отступать. Я не мог этому не радоваться.

Портал вывел меня в убежище, в котором была моя личная лаборатория. Именно здесь я создал наши будущие тела, и именно здесь мы скрывались после переноса душ. Судя по тому, что ни одна из паутин охранных заклинаний не была тронута, Лера сюда еще не добралась. Это было одновременно хорошо и… плохо. Хорошо, потому как давало основания предположить, что я для нее еще друг, а не враг, а плохо…

Прежде чем покинуть этот остров два года тому назад, я уничтожил все, что могло ее заинтересовать. Сделать то же самое в лаборатории наших создателей я себе не позволил, оставшееся после них было наследием даймонов.

Теперь я испытывал некоторую тревогу. Одному Хаосу было известно, на что она наткнется во время своих поисков.

Еще один портал – и я рядом с развалинами. Поисковая сеть однозначного ответа не дает: Дариана уже давно приняла носителя сути равновесия и скрадывает ее присутствие. Да и следов…

Временная воронка ударила холодом в лицо, оставив после себя ощущение чужой боли. Чтобы вызвать призрак прошлого через столько тысяч лет… У меня больше не было сомнений, что она не только была здесь, но и добилась успеха.

На кнопках с символами тоже следы ее ауры. Взгляд фиксирует последовательность набора, заставляя одновременно рычать от накатившего гнева и радостно улыбаться. С этим кодом доступа ей мало что удастся узнать – добраться до помещений, где проводились опыты, могу лишь я, либо тот, кому по силам окажется вскрыть усиленные магией Хаоса толстые листы металла.

Но вот попасть в кабинет, где я разбирал записи первых владельцев этой базы, у нее получится. И лишь Провидение знает, какие именно идеи у нее возникнут после того, что она там увидит.

Активировав созданный мною переход, который позволял избежать неприятной процедуры очистки излучателями, я оказался в одном из внутренних помещений. Оно могло многое рассказать Лере, если бы она сюда пробралась. Именно здесь хранилось все, что касалось древней цивилизации маров, именно после их успешно завершенного опыта наш веер миров приобрел еще и вариантность. Тут же сохранились немногие материальные свидетельства их существования.

Еще один переход – и я в коридоре. Теперь ощущение ее присутствия настолько ясное, что создается впечатление: стоит мне сделать еще один шаг, как я увижу ее ехидную улыбку. Она должна была ощутить мое появление.

Я уже прикасался к панели доступа, когда ощутил открытие портала, – улыбки не будет. Впрочем, наша скорая встреча была просто неизбежна. Мы оба с ней это понимали.

Операторский зал Леру не заинтересовал. Обидно. Когда я оказался здесь в первый раз, долго стоял, застыв, не в силах постичь, как далеко ушла в своем развитии раса, ставшая нашими творцами.

Все, чего добились мы за время, которое правили на Дариане, – научились создавать с помощью магии то, что они делали, основываясь на технологиях. Ее мы тоже не забыли, но особых успехов в дальнейшем развитии не достигли, продолжая использовать то, что оставили нам создатели, исчезнувшие в короткой, но очень жестокой схватке с собственными творениями.

Первая сотня…

Все могло быть иначе, если бы ученым удалось еще и подчинить ставших основой будущего мира воинов. Но они не справились. После инициации даймонам досталась мощь Изначального Хаоса. Возникшее желание властвовать вылилось в необходимость собственной свободы. А попытка сохранить себе жизнь – в осознание того, что сделать это удастся им только вместе.

Схватка на базе была очень короткой. Еще не успели вспыхнуть алым табло тревоги, а контроль над системой безопасности уже был у того, кто в дальнейшем возглавил Совет первых ста ветвей. Да и сопротивления не было: выпущенные на волю берсерки, о которых люди даже не догадывались, заставили охранявших базу воинов отступить, практически без боя сложив оружие.

Лера случайно всколыхнула завязшую в паутине защитных заклинаний память. И теперь ее отголоски создавали вокруг меня мозаичную картину того, что происходило здесь более десяти тысяч лет тому назад. И перед глазами проявлялось в приглушенном освещении зала то растерзанное тело одного из защитников, то ощетинившиеся когтями и расцвеченные серебряным рисунком крылья даймона, выпустившего своего зверя. И сквозь жуткий вой тревожной сирены доносились истошные крики людей, у которых не было ни одного шанса на то, чтобы выжить. Лишь двое его имели и воспользовались, сохранив себе жизнь. Довольно долгую жизнь.

Более десяти тысяч лет тому назад…

Но об этом знал только я, обязанный передать правду своему преемнику. Я этого не сделал.

Эту ошибку мне предстояло исправить самому. И срок для этого неумолимо приближался.

Кабинет встретил меня стойким запахом излучателей и отголоском ее силы. Взгляд скользнул по столу, фиксируя те изменения, которые произошли здесь с момента моего последнего появления.

Чуть сдвинутая стопка лабораторных журналов, едва заметная светлая полоска на поверхности голокристалла, кожа обложки, до сих пор хранящая тепло ее рук. Еще одна тетрадь, к которой она проявила интерес.

Я уже собирался отправиться обратно во владения дочери, когда заметил то, что не сразу бросилось в глаза. Я опасался какой-нибудь ловушки, оставленной Лерой, потому и не обратил внимания на легкую тень довольно примитивного заклинания иллюзии. Подойдя поближе, склонился над стопкой, над которой оно мерцало туманной дымкой. С осторожностью, полагая, что Лера вполне могла прикрыть что-либо более серьезное, развеял паутинку и не удержался от того, чтобы не усмехнуться.

Да, бывшего ялтара Дарианы переиграла на его же собственном поле та, кого вполне можно было назвать дилетанткой, если бы она не оказалась способна только своим присутствием разрушить самые хитроумные планы. Журнал, которого не хватало на этом столе, был путеводной нитью и для меня.

Ирония судьбы! Что ж, это несколько усложняло мою задачу, но не лишало шансов на тот исход, который был мне нужен. И делало саму игру значительно интереснее и увлекательнее.

Лера

– Ты могла попробовать поговорить со мной.

Вилдор вышел из портала спустя несколько минут после меня. Все, что я успела, – лишь спрятать тетрадь в укромном месте да присесть на стоящий на берегу реки валун, который уже не раз заменял мне уютное кресло. Вряд ли это ввело его в заблуждение, но помогло мне справиться с разбушевавшимися эмоциями.

Это место в алтарате подруги я нашла случайно. Террасы воздушного замка Асии были ее гордостью и поражали своей необычностью, но угнетали меня тем, что в них не чувствовалось буйства природы, ее непредсказуемости и противоречивой гармонии. Когда я в очередной раз пожаловалась жрице, что чувствую себя в ее доме, как в большой позолоченной клетке, она предложила мне попытать счастья в тех землях, которые относились к ее владениям.

В большинстве своем это были заповедные леса, и лишь небольшая их часть отводилась под военную базу, где проходили обучение будущие воины гарнизона алтариллы. Там же находились и лаборатории – генетика поистине была любимой игрушкой даймонов. Хорошо еще, подконтрольной совету, который, помня проблемы с хасарами, жестко отслеживал появление новых живых форм.

Я сочла ее идею интересной и во время одной из таких прогулок наткнулась на необычный уголок. Нагромождение огромных каменных глыб отделяло песчаный берег озера от деревьев-исполинов, при одном взгляде на которые возникала мысль о собственной ничтожности. Там, где эта стена почти сходила на нет, осыпавшись грудой довольно крупных камней, очень близко к кромке воды росли ахаризы. Насколько я узнала позже, эти деревья были редкостью на Дариане и не встречались ни в одном другом мире. Отдаленно напоминающие своей гибкостью плакучую иву, они привлекали взор необычными листьями, похожими на раскрытые крылья бабочек с феерически яркой окраской. И когда я бывала здесь на рассвете, наблюдая, как наполняется изумрудным сиянием водная гладь, всегда ловила себя на том, что жду, когда тысячи волшебных созданий, усыпавших ветви деревьев, взлетят, встречая новый день.

– Ты хочешь убедить меня в том, что был вполне согласен ответить на мои вопросы?

Не скажу, что я ожидала от него слов упрека или недовольства. Мне уже доводилось бывать в подобной ситуации, поэтому я точно знала, что он ничем не проявит своего отношения к моему побегу. Но тем не менее его полное равнодушие несколько задело.

Потребность разобраться в том, что от меня пытались скрыть, вполне могла быть истолкована как желание потрепать ему нервы. Оставалось надеяться на то, что Вилдор достаточно хорошо меня знает, чтобы этого не предположить.

– Когда-то нам удалось договориться. Вполне возможно, получилось бы и теперь.

Он снял набиру и отбросил его на песок, затем отстегнул перевязь с мечом и двумя кинжалами и отправил их туда же, присев на валун неподалеку от меня, стянул сапоги. Потом, кинув внимательный взгляд на зеркальную гладь озера, начал раздеваться дальше. Совершенно не обращая внимания на мое присутствие поблизости.

– Э… – протянула я с некоторым недоумением. Все происходящее отказывалось вписываться в мои представления об этом даймоне. – Я рассчитывала хотя бы на выяснение отношений.

– А смысл? – Китель уже валялся там же, где и набиру, и теперь он снимал брюки. – Я тебя просил поверить в то, что смогу тебя спасти, но не требовал обещания не создавать мне лишних проблем. К тому же ты уже доказала, что, если что-либо решишь, спорить с тобой бесполезно.

Оставшись в обтягивающих шортах из той же ткани, что и набиру, он подошел к самой кромке воды.

– Ты ведь не против, если я искупаюсь? – Его улыбка, когда он обернулся ко мне, была столь невинна, что я едва не поверила, что его появление здесь не является частью большой игры, которую он вел.

– Конечно же нет! – ответила я ему похожим оскалом. – И даже составлю тебе компанию.

Мне стоило похвалить себя за предусмотрительность. На мне были маечка и шортики, которые дарианские жрицы носили вместо нижнего белья. Они служили дополнительной защитой, были способны смягчить удар или остановить лезвие кинжала. Впрочем, судя по тому, что я видела на бывшем ялтаре, воины-мужчины тоже отличались подобной дальновидностью.

Он не стал дожидаться, когда я сниму с себя одежду, несколько раз глубоко вдохнув, вошел в воду без малейшего всплеска и нырнул.

Скрыть своего восхищения я не смогла. К тому же позерства в том, что он сделал, не было. Он всегда казался мне совершенством и просто вновь доказывал это.

Озеро было глубоким, с обрывистыми берегами и напоминало заполненную водой чашу. И хотя мне Асия как-то рассказывала, что на его дне находили кристаллы фаранха, из которого получались самые лучшие накопители, я ни разу не пыталась проверить это. Боюсь, даже то, что Дариана признала меня, не могло помочь добраться туда.

Вода была приятно теплой. Однако мне не удалось насладиться плаванием: Вилдор, черной тенью скользнув в глубину, не торопился возвращаться обратно. Первые несколько минут его отсутствия меня не смутили, но когда пришло осознание, что настолько задерживать дыхание не под силу даже тренированному ныряльщику, в моей душе начала зарождаться паника. Ощути я знакомую магию, не испытывала бы беспокойства, но равновесие не сдвинулось, реагируя на заклинания. И чего ждать от даймона, даже при всем богатстве своего воображения, представить я не могла.

Он появился, когда я уже собиралась вызывать Сэнара. Он всплывал медленно, словно продолжая испытывать мое терпение. Сначала на поверхности воды кляксой расползлись пряди волос. Затем над изумрудной гладью появилась голова: покрытые серебром стрелы бровей, длинные ресницы, внимательно смотрящие на меня глаза. И все-таки позер!

Расстояние между нами он преодолел несколькими сильными гребками. Оказавшись рядом, перевернулся на спину, подставляя лицо солнцу. Проблем с дыханием он, вопреки моим ожиданиям, явно не испытывал.

– Это подарок тебе. – Вилдор протянул руку в мою сторону и раскрыл ладонь, в которой был крупный белый кристалл.

– Фаранх?! – вырвалось у меня, хотя я и так знала, что именно вижу.

– Он был самым большим в той россыпи, которую я нашел. – В его голосе явственно прозвучала гордость. Что ж… он имел на нее полное право.

– И много там было? – Я последовала его примеру и теперь тоже лежала на спине, чуть покачиваясь на едва ощутимых волнах, и разглядывала чудо-камень, разбрасывающий в разные стороны искры света.

– Как обычно, гроздь. Этот был старшим и уже сам готовился покинуть семью. Именно такой я тебе и искал.

– Семью? – удивленно переспросила я.

– Мы считаем кристаллы фаранха живыми, – пояснил он. – Когда один из гнезда набирает полную силу, то отваливается от общего основания. Тогда в рост идет следующий, и появляется новый зародыш.

– А что происходит с тем, который отвалился?

Он повернул голову в мою сторону и улыбнулся.

– Он либо попадает в руки таких, как я, либо дает начало новому гнезду, а потом рассыпается в пыль. – И прежде чем я что-либо успела сказать, добавил, давая понять, что дольше оттягивать наш разговор не намерен: – Возвращаемся.

Спорить с ним я не стала – его терпению и так можно было только позавидовать.

Когда я вышла на берег, он уже стоял на песке высеченной из черного камня скульптурой и, закрыв глаза, казалось, наслаждался покоем.

Я высушила тело и волосы заклинанием и, пока одевалась, старалась не смотреть на Вилдора. Пытаясь понять, о чем он может думать, когда выглядит вот таким безобидным.

– Я думаю о том, почему некоторые не хотят ценить жизнь, которая у них есть, и пытаются влезть в игры, которые могут оказаться смертельными.

Удивляться его осведомленности не стоило. Я сама активировала канал связи, когда собиралась связаться со своим тером, и забыла об этом.

– Ты назвал меня воином, – хмыкнула я, запоздало отключая связь.

– Я назвал тебя воином, – согласился он со мной, направляясь к своей одежде, – имея в виду, что в тебе есть воинская честь и чувство долга, и беря во внимание уровень владения мечом. Но я не говорил, что ты способна на равных вести игру, ценой проигрыша в которой будет судьба мира.

– В той игре мой ход был последним, – наслаждаясь тем, как он ведет свою партию, заметила я.

– Тебе помог Тинир, – парировал он и подошел ко мне ближе.

На китель он даже не посмотрел.

– У каждого из нас свои союзники, – вернула я ему с насмешкой, отводя взгляд от рельефной мускулистости его тела.

Мне уже не первый раз после его возвращения приходилось задаваться вопросом: что во мне отзывается на его приближение? Почему его взгляд заставляет ловить себя на желании отвести свой, почему аромат тела возвращает к безумству той ночи-сна. Почему, глядя на Тасю, я чувствую себя обманутой, не понимая, в чем именно этот обман состоит?

– Ты продолжаешь считать меня врагом? – Вырвавшееся у него возмущение было наигранным.

– Я продолжаю считать, что ты не готов поверить в мои силы. – Зная, что мое абсолютное спокойствие – единственный путь к нужному мне результату, я постаралась убрать все эмоции из своего голоса.

Зря старалась.

Ответом мне послужил заразительно веселый смех. Вторить ему не хотелось. Я ощущала, как укрепляются его щиты, как в черноте зрачков вспыхивают алые всполохи.

Он был способен держать себя в руках, но сейчас был зол и не считал нужным скрывать это от меня.

– Лера, я буду последним глупцом, посчитав, что без усилий смогу победить тебя в открытом бою. То, чем наделили тебя предки, поистине уникально, и спорить с этим бесполезно. Но честной схватки не будет. Будут заговоры, предательства, многоходовые комбинации, шантаж, удары из-за угла. И это только малая часть того, с чем нам придется столкнуться. Там, где я буду видеть на несколько шагов вперед, ты можешь не разглядеть даже той опасности, которая будет прямо перед твоими глазами. Чтобы научиться этому, нужно многое потерять и многое сломать в себе. И я не хочу, чтобы у тебя был такой опыт.

– Ты забываешь, что он уже у меня есть, – мрачно заметила я, напрочь забыв о своем желании сохранять выдержку. Вопреки всему я вынуждена была с ним согласиться.

События двухгодичной давности оставили во мне свой след. Вспоминая о них, я не раз думала о том, как мне повезло. Хотя бы в том, что Вилдор не ставил своей целью разрушить мою личность. То, что это было в его силах, я хорошо понимала. И тогда и… теперь.

Но это ничего не меняло! Я сама не могла объяснить себе, отчего обмерло сердце, когда я увидела записи на своем родном языке на полях лабораторного журнала. Нечто подобное я испытала и потом, когда небрежные рисунки напомнили мне очертания египетских пирамид.

Я приняла Лилею и готова была сражаться за мир, в котором жил мой муж и родились Вэон и Амалия. Я ощутила мощь и красоту Дарианы, и даймоны больше не смущали меня кажущейся холодностью и бесстрастностью. Но Земля…

Покинув ее, я не ощущала щемящей тоски и ностальгии. Впрочем, я всегда могла туда вернуться, я навещала маму, которая отказалась перебраться к нам с Олейором. Но даже призрачная тень опасности, угрожающей моему миру, заставила меня вспомнить, что именно его я называла своей родиной.

И я не могла, не имела права отступиться.

– Такое трудно забыть. – Его голос прозвучал игриво, но взгляд продолжал оставаться твердым. – Где тетрадь?

– Прошло два года, и ты вновь задаешь мне этот вопрос? – Я удержалась от насмешки. Слишком явным стало сгустившееся между нами напряжение.

– Хотя бы не спрашиваешь, о какой тетради идет речь, – спокойно и отстраненно, как умел только он, произнес Вилдор, намекая, что вполне оценил мою откровенность.

Я пожала плечами:

– Бессмысленно скрывать очевидное. – И прежде чем он успел отреагировать на мой эпатаж, попросила: – Ты можешь показать мне берсерка?

Удивление лишь на мгновение мелькнуло на его лице, чтобы тут же раствориться в бесстрастности.

– Это условие обмена? – Его бровь взлетела серебряным крылом, заставляя насторожиться. Как-то незаметно мы вновь оказались друг напротив друга, будто с обнаженными клинками. Поединок? Ни с чем иным этот разговор сравнить было нельзя. И сейчас он предлагал мне нанести удар первой.

– Я видела слишком многое, чтобы отказаться от желания узнать об остальном. – Я склонила голову, позволяя волосам скользнуть на лицо. В ту ночь, когда обговаривался мир между Дарианой и Лилеей, он признался мне, что, увидев этот жест у Олейора, понял, насколько мы с ним связаны. Тогда он оказался прав. Но было ли так сейчас?! – С тетрадью или без нее, но я продолжу свои поиски.

– И переубедить тебя мне не удастся? – Он уступил, создавая иллюзию возможности моей победы и готовясь воспользоваться тем, что я сама брошусь в приготовленную им ловушку.

Я покачала головой:

– Нет. Но ты можешь признать меня своим союзником, – не воспользовалась я его приглашением, давая понять, что разгадала игру.

Но не ожидала, что после моих слов его щиты станут похожи на неприступные крепостные стены.

– И нарушить данное твоему мужу слово. – Взгляд Вилдора пылал алым, показывая его приближение к исполнению моего желания.

Вот только не было ли это и его желанием?!

– Ты обещал ему спасти меня, но в клятве не говорилось, что я не буду участвовать в твоих делах. – Мой голос был спокойным. Но только я сама знала, как тяжело это мне далось.

– Но подразумевалось, – как-то вяло откликнулся он на мой комментарий и окинул меня откровенно плотоядным взглядом, от которого ко мне вернулось понимание того, что я уже давно заигралась, ошибочно приняв его кажущуюся безобидность за гарантию собственной безопасности. – Ты еще хочешь пообщаться с берсерком?

Отказаться сейчас значило показать свою слабость. Но от того, каким тоном он задал свой вопрос, у меня появилось желание немедленно забрать свои слова обратно.

– Я уже высказала свою просьбу. – Чтобы вернуть себе самообладание, я подняла сброшенную на песок перевязь и затянула ее на своих бедрах, небрежно коснувшись ножен с кинжалом, в котором хранилась грань его души.

Каким бы мимолетным ни был мой жест, Вилдор его заметил, и его губы дрогнули. У нас было общее прошлое, и с этим ничего нельзя было поделать.

– Он – это не я. Как бы я ни желал этого, но контролировать его полностью не могу. Если он ощутит хотя бы отголосок твоего страха, я могу не успеть его остановить.

– Ты решил меня запугать?

Его короткий смешок совершенно не вяжется с жестким взглядом.

– Пытаюсь дать тебе возможность оценить меру твоей ответственности за собственное решение.

– Ты добился того, чего хотел. И я готова к этой встрече. – Мне бы ту уверенность, с которой я говорила.

– Хорошо. – Он кивнул и, резко развернувшись, направился к воде. – Будь готова открыть портал. – И, неожиданно обернувшись, словно надеясь захватить меня врасплох, добавил: – Если он не успеет его заблокировать.

Эти слова не только вернули мне ощущение схватки, но и подарили ясное осознание того, что среди целей, которых он добивается, вновь есть я. И это было бы странно, если бы не те вопросы, которые я сама себе задавала. С ними стоило разобраться как можно скорее, чтобы не разрушить то, что и так уже начало давать трещины: наш последний разговор с Олейором оставил после себя неприятный осадок.

Солнце еще не полностью скрылось за вершинами деревьев, по воде пролегла зыбкая полоса: вместо изумрудного зеркала – манящая к себе темнота, по которой расстелена мерцающая кроваво-красная дорожка, ведущая в бездну. И замершая у самого ее края фигура.

Вокруг Вилдора заклубилась мгла Хаоса, выплетая призрачные крылья. С каждым мгновением они обретали видимую плотность.

Его щиты слетели, как только начались изменения, и теперь на меня накатывали валы силы, ощутив которую хотелось опуститься на колени и склонить голову, признавая его власть и право повелевать.

Теперь мы оба знали – мне есть что ему противопоставить.

Вместо того чтобы укрыться за своей защитой, я полностью раскрылась Дариане, сливаясь с потоками ее сил, растворяясь в этом мире.

– Ты порадовала меня. – Его голос стал ниже и глуше, напоминая низвергающийся где-то вдалеке водопад.

Я не заметила, когда он повернулся ко мне. В черной пустоте взгляда вспыхивали алые молнии. Вздувшиеся бугры мышц на груди и руках только подчеркивали неукротимость его внутренней сути.

Догадываясь, что Вилдор не собирается уменьшать расстояние между нами, я сама сделала первый шаг.

– Тем, что не подчинилась? – усмехнулась я, четко осознавая, с чем именно я играю.

Я прекрасно понимала, что его предостережения не были пустым звуком. Он был опасен, пусть и значительно преувеличивал эту опасность лично для меня.

Но я знала, что эта встреча с берсерком будет далеко не последней, и предпочла разобраться с этим феноменом до того, как вместо относительно контролирующего себя бывшего ялтара столкнусь с кем-нибудь, подобным тому, кто пытался меня похитить. А то, что он мало в чем уступал дарианскому кошмару, я сумела ощутить.

– Ты использовала то, что тебе дано. Но подобное преимущество будет у тебя лишь в тех мирах, которые тебя признали.

– Ты хочешь сказать, что могут быть и другие? – Я преодолела уже половину пути, и теперь каждый новый шаг давался мне с трудом. Похоже, кто-то очень не хотел, чтобы я подходила ближе.

– Тот берсерк рожден не на Дариане. Мне хотелось бы узнать, откуда именно он пришел.

– Только не говори, что у тебя нет догадок на этот счет? – Я постаралась не обращать внимания на то, как вспыхнули алым его глаза, как медленно, но очень угрожающе напряглось его готовое к броску тело.

Как близок он к грани, подтвердило раздавшееся рычание:

– Ты провоцируешь меня, Лера.

– Провожу эксперимент.

Несмотря на внешнюю легкость, с которой звучал мой голос, я сама себе напоминала натянутую тетиву. Это чувство будоражило мою кровь, рождая в душе воспоминания об ощущении безграничной свободы, которое я испытала, впервые взвившись в небо драконом. И хотя без помощи Тахара повторить тот полет мне вряд ли удастся, память о нем будет являться каждый раз, когда чувства будут достигать подобного накала.

– Ты самонадеянна. – В том, как он это произносит, слышится свист сорвавшейся стрелы.

И это существо, которое так похоже на Вилдора, но им, как он и предупреждал, не является, двинулось мне навстречу. И теперь уже не напряжение сгущается вокруг нас, а сам Изначальный Хаос расстилает между нами ледяную пустыню, обрекая лишь на один исход.

– Ты меня недооцениваешь, – с улыбкой вторю ему я, и, когда предчувствие того, что он нападет, становится запредельным, мои руки ощущают тяжесть Пронзающего.

– Ты уверена, что меня это остановит? – Последние звуки его голоса еще не затихли, а воздух сотрясает резкий хлопок крыльев, и меня едва не сбивает с ног ураганной волной.

Но мне удается не только выставить щиты, но и нанести удар мечом. И хотя там, куда он направлен, моего противника уже нет, я замечаю, что моего выпада он не ожидал.

– Я надеюсь, это заставит тебя задуматься, буду я тебе обузой или помощником.

Я чувствую, он стоит за моей спиной и его черные крылья едва ощутимо трепещут в нетерпении. Но знаю я и другое – этот берсерк будет делать лишь то, чего захочет Вилдор, как бы он ни пытался убедить меня в обратном.

Это-то и было самым сложным: понять, чего же именно он добивается.

Он склоняется ко мне так низко, что его губы едва не касаются моего уха:

– Ты меня почти убедила.

Но я заставляю себя не вздрогнуть. Не убеждая его в своей выдержке, а показывая, насколько я ему доверяю. И хотя это может стать моей самой большой ошибкой, я уверена, что этот путь – единственный. Только он способен привести меня к ответам на вопросы, которых слишком много появилось в последнее время.

– Что же я должна сделать, чтобы убедить тебя до конца? – усмехаюсь я, отпуская родовой меч.

– Обещать мне…

Я не дала ему закончить:

– Обещать я тебе ничего не буду.

Раздавшийся за спиной смех говорит о том, что ничего другого он и не ожидал.

– Ты пообещаешь мне, что никогда не будешь недооценивать противника, как это сделал Кадинар.

– Кадинар?! – Я резко поворачиваюсь к нему, ничуть не смущаясь ни близостью его пышущего жаром тела, ни тем, что его бьющие по воздуху крылья так и норовят сомкнуться за моей спиной.

– Его беспечность едва не стоила ему жизни, – жестко произносит он, и его когтистая ладонь осторожно касается моего лица. – Я очень не хочу, чтобы нечто подобное случилось и с тобой.

Глава 10

Олейор

Мой посланец вернулся от графини с уверениями, что она будет рада видеть у себя правителя темных эльфов. В любое удобное для меня время.

Гадриэль, услышав слова воина, незаметно мне подмигнул, намекая, что оказался прав в своих предсказаниях. Вот только в его взгляде я хоть и случайно, но сумел заметить тревогу и смятение.

Я мог предположить, о ком он думал в тот момент, когда его захлестнули эмоции.

Он любил Леру. Не как любят женщину, сестру или мать, не как друга, – как существо, рядом с которым он пытался быть лучше. Рядом с которым он даже в жестокости стремился остаться милосердным, даже ведя свою игру, искал путь, чтобы причинить как можно меньше боли противнику. С Лерой не возникало выбора между честью и бесчестием. И потому все, что касалось моей жены, он воспринимал крайне остро.

– Ты меня дождешься? – спросил я у него и машинально посмотрел за окно.

Солнце садилось, и понимание того, что эту ночь мне придется провести в одиночестве, оставило после себя жгучий след. С таким осадком на душе, как в этот раз, мы еще не расставались.

– Тебе нужен повод, чтобы вернуться одному?

Мне оставалось лишь усмехнуться – он хорошо меня знал. Возможно, даже лучше, чем я сам. От этого становилось грустно: я еще даже не подумал о том, чтобы снять напряжение самым надежным из всех доступных способов, а он уже предугадал мои действия.

– Я не клялся в верности, – хмыкнул я, ненавидя себя за то, что произносил. – Ты, впрочем, тоже.

– Это не тот случай, – жестко произнес он, не отводя глаз.

А то я и сам этого не понимал! Но объяснять ему, что не намерен создавать больше проблем, чем уже есть, не собирался.

– Отправь гонца к Лайсе. Предупреди, что задержишься у меня, – вместо ответа посоветовал я ему и, подойдя к двери, добавил: – Пока ждешь, просмотри еще раз документы, которые принес Сашка.

– Хорошо, – кивнул он, до последнего продолжая смотреть мне в спину с беспокойством.

Дорога до крыла, в котором располагались гостевые покои, не была слишком долгой, чтобы я успел уделить внимание каждой из тех мыслей, что роились в моей голове. Но и не настолько короткой, чтобы я не дошел в своих рассуждениях до вывода о том, что наши отношения с Лерой в последние два года были не столь доверительными, как до ее пребывания на Дариане.

Этому можно было найти множество объяснений, но ни одно из них меня не устраивало. Они не могли развеять ощущения, что я постоянно упускаю нечто важное.

Общение с охраной моей жены так подействовало на моих воинов, что те шестеро, которые меня сейчас сопровождали, старались выглядеть тенями, размытыми в полумраке дворцовых коридоров. Стоило признать, что эльфийские воины не гнушались перенимать чужой опыт, если он добавлял им преимуществ. За это мне стоило благодарить отца – во время его правления мы вышли за рамки своего снобизма и не только открыли себя этому миру, но и брали от него все, что могло помочь нам выжить.

Очередной зал (стрельчатые окна с цветными витражами, украшающие потолок и стены фрески, колонны в виде неподвижно застывших мифических персонажей, удерживающих свод, – все это радует глаз) и следующий за ним коридор приводят нас к покоям, выделенным жене Вилдора.

Жене?! Это был первый вопрос, который я хотел для себя прояснить. Потому что статус этой женщины рядом с бывшим правителем Дарианы оставался для меня неясным.

Завидев меня, один из стражников, кто обеспечивал безопасность этого крыла, подошел к двери, ведущей в холл, с которого начиналась череда комнат, отведенных графине. Я только заметил, как он на несколько мгновений замер в неподвижности, затем одна из створок приоткрылась, чтобы тут же распахнуться настежь.

Меня, действительно, ждали.

Оставив свою охрану снаружи, я кивнул Айласу, который приветствовал меня по всем требованиям нашего этикета, и вошел внутрь.

Тася встречала меня на пороге гостиной.

– Я рада видеть вас, лорд Олейор. – Она присела в глубоком реверансе.

Пока поднималась, скрывая под опущенными ресницами свой взгляд, я пытался справиться с подкатившим к горлу комком: их сходство с Лерой сейчас, в свете магических светильников, казалось мне поразительным. И хотя я очень четко видел отличия одной от другой, это лишь еще более подчеркивало то, что их объединяло.

Волосы имели разный оттенок, кроме того, у одной они струились волнами, а у другой падали струями водопада. У Леры глаза были похожи на яркое летнее небо, а у жены Вилдора – на манящую глубину озера. Одна была воином, всегда готовым к схватке, а вторая – королевой, снисходящей до тебя своим вниманием.

Но стоило Тасе улыбнуться – и в том, как дрогнули губы, как чуть склонилась голова, как искрами лукавства наполнился взгляд, я видел мать своих детей. И едва успел остановить себя, когда желание прижать ее к себе чуть не опередило понимание того, что я хотел сделать.

– Я позволю себе обращаться к вам по имени и прошу такой же милости для себя. – Я воспользовался приглашающим жестом и прошел в гостиную. Тут же отметив и накрытый на двоих стол и небрежно брошенную на кушетке книгу.

И забытую в одном из кресел детскую игрушку.

– Лера говорила мне, что вы не приветствуете условностей. – Она взглядом указала на кресла у разожженного камина, предлагая мне самому выбрать одно из них.

– Чаще всего они утяжеляют общение, – улыбнулся я ей, сбрасывая на подставку у двери перевязь и направляясь к тому, которое было ближе. – Но я знаю множество примеров, когда только они могут спасти ситуацию.

Она с пониманием посмотрела на меня.

– Я могу рассчитывать на конфиденциальность нашего разговора? – Я сделал вид, что не заметил мелькнувшего в ее глазах сочувствия. Ее жалость меня нисколько не унижала, скорее одаривала теплом, которого мне сейчас не хватало.

– Конечно. – Она не стала уточнять, что именно я подразумевал под своими словами, облегчая мою задачу. – Вилдор беспокоится лишь о нашей с сыном безопасности, но не считает необходимым контролировать меня во всем.

– В таком случае, – усмехнулся я, – остается лишь узнать, как именно он понимает это.

И вновь улыбка. А я ловлю себя на том, что не только сравниваю ее с женой, но и… оцениваю.

С трудом, но заставляю себя собраться и думать о чем угодно, но только не о том, что эта женщина напоминает мне Леру в первый год нашего с ней знакомства. Не о том, что я вижу в ней искрометный азарт и желание сделать все по-своему. Из этого, как растущий ребенок из одежды, моя жена уже выросла. Не потеряв любопытства и интереса к жизни, но научившись соизмерять их с ответственностью матери и правительницы.

– Я могу вас уверить, Олейор, – она приподняла бутылку с вином, показала ее мне и, получив мое одобрение, разлила вино по бокалам, – что попытка выяснить тайны его игр к безопасности не имеет никакого отношения. Хотя бы по той причине, что он предпочитает меня в них не посвящать.

И опять, хотел я того или нет, за каждым ее словом я видел ту, что согревала меня теплом не только своего тела, но и души. И это уже было похоже на навязчивую идею, от которой не хотелось избавляться.

– Вообще-то, – я ничем не показал пронзившей меня боли, – я пришел не за ними. Моя жена предпочла лишь коротко посвятить меня в то, что было на Дариане два года тому назад, но я вижу, что события тех дней продолжают ее терзать. Потому и хотел просить помощи у вас, Тася. Ведь о большинстве из них вы знаете столько же, сколько и она.

– К сожалению, да. – В ее взгляде появилось смятение, но исчезло едва ли не быстрее, чем я успел задуматься о его причинах. – Но вряд ли я смогу чем-то вам помочь. – Она протянула мне бокал и присела в кресло напротив. – Когда Тинир проводил обряд разделения, он оставил мне лишь воспоминания, но лишил испытанных тогда чувств. Для меня они только череда фактов, свидетелем которых я была, точно таких же, как для любого читающего летописи.

– И все же, – продолжил я настаивать на своем, – вам известно значительно больше, чем мне.

Она сделала глоток и подняла на меня взгляд. Опять сочувствующий. Вот только слова, которые последовали за этим, противоречили тому, что было в ее глазах.

– Чтобы ответить вам, мне придется судить о поступках моего мужа. Я хотела бы этого избежать. Одно могу сказать, ваша жена, Олейор, достойна того, чтобы за нее сражаться.

– А вы? – Эти слова вырвались помимо моей воли.

– Вас смущает наша схожесть. – Ее улыбка была лукавой. – Но между мной и той, кем я была два года тому назад, лежит время. Для нас с Лерой оно оказалось очень разным.

– Вы уклонились от ответа. – Я пытался скрыть недовольство этим разговором. Но это было тем более странно, что ситуация выглядела довольно безобидной.

– Потому что вас интересовало мое мнение о вашей жене, я его высказала. О себе же предпочту умолчать.

– Простите. – Я чуть склонил голову, позволяя не стянутым лентой волосам скользнуть на лицо. И увидел то, что жаждал увидеть, – легкое смущение. Впрочем, деля тело с Лерой, она должна была хорошо знать этот жест. Как и то, что он означает. – Вашего сына нарекли Искандером. Вы знаете, что значит это имя?

– Как и то, что оно имеет тот же смысл, что и Александр, – обезоружила она меня своим ответом. – Я считаю, что Вилдор сделал достойный выбор.

Гадриэль оказался в очередной раз прав. Этот разговор рождал новые вопросы, но каждый из них мог служить пищей для размышлений. Все происходящее напоминало мне нашу встречу с бывшим ялтаром на Дариане. Ту самую, когда я, разгадав его план в отношении Лилеи, оказался в его резиденции.

Ощущение острого восторга, которое я испытал тогда, было очень похоже на то, что я чувствовал сейчас. И как тогда, так и теперь, я понимал, чем закончится наша беседа.

– Ваш сын – даймон?

– Нет, – жестко и коротко. И через мгновение чуть мягче: – Это было мое требование. Вилдор с ним согласился.

– Вы так и не дали друг другу клятв. – Уже второй раз за этот вечер выдержка меня подводила, и я позволял звучать словам еще до того, как осознавал их излишнюю прямолинейность.

– Вы слишком догадливы. – Мое заявление ее не оскорбило, как я этого боялся. Скорее, избавило от щитов, словно добавив доверия. – Но это было уже его желание, с которым согласилась я. Он хотел дать мне хотя бы видимость выбора, которого я была лишена. И это, кстати, заслуга Леры – общение с ней пошло ему на пользу, сделав более человечным.

– И только поэтому он готов рисковать своей жизнью, чтобы сберечь ее?

– Не только своей. Но и тех, кто будет верен ему до конца.

Чтобы дать ей возможность чуть успокоиться (мой вопрос едва не уничтожил то, что начало рождаться между нами), я встал и подошел к стоящему чуть в стороне столику. Но, накладывая на тарелку закуски, продолжал ловить малейшие изменения, которые происходили за моей спиной.

– Похоже, – я сделал все, чтобы мой голос звучал так, словно я рассуждаю сам с собой, – он знает то, что не известно мне. И хотя я привык рассчитывать только на себя, в этот раз мне придется положиться на него. Разгадать подброшенную нам загадку я не в силах.

– Он никогда не нарушает клятв, если их дает. Но иногда мне кажется, что лучше, если бы это было не так.

Я ощутил, как Тася встала и подошла ко мне. Она была одного роста с Лерой, и я чувствовал ее дыхание на своей шее. И от этого волна предчувствия прошла по моему телу, едва не лишая меня остатков самообладания.

Сейчас, как никогда, я нуждался в женщине, которая могла бы не только понять, что меня гложет, но и дать мне забвение, избавить от сомнений, которыми полно мое сердце. Но та, которая могла это сделать, была далеко, а эта…

Она слишком напоминала мне жену, чтобы я не понимал – это вполне может быть частью игры, которую ведет тот, кто мог, но не стал мне другом. К тому же она принадлежала другому мужчине. Я вполне мог переступить через моральные правила, как делал уже множество раз, но в тех случаях, когда подобное происходило, мне было доподлинно известно, что это – желание женщины.

Сейчас такой уверенности у меня не было.

– Вы успокоили меня. – Я обернулся к ней и искренне улыбнулся. – Жизнь Леры для меня много значит.

– Я рада, что смогла хоть чем-то утешить вас, Олейор. – Она отошла к кушетке и, сдвинув книгу, словно ей было мало места, присела. – Но ведь вы пришли не за этим. И не за тем, чтобы в милой беседе провести одинокий вечер.

– Вы считаете, что я не способен на то, чтобы просто отдохнуть душой рядом с прелестной собеседницей? – Этот комплимент был лишен изящества, но его последствия оказались для меня неожиданными. Я вновь удивлялся женскому мышлению: при полном отсутствии информации они способны делать правильные выводы.

– Я считаю, что вы пытаетесь понять, насколько серьезно то, что стоит за найденными в журнале записями. И решили, что я единственная, кто может дать вам ответ. Стоит признать, правильно решили. В отличие от многих, я знаю, каким Вилдор был две тысячи лет тому назад, я помню его в сознании Леры, и я живу с ним те два года, которые стали самыми мирными в его жизни. Так вот, я боюсь. Потому что даже в самые тяжелые для себя дни он не находился постоянно на грани трансформации.

– А теперь находится, – продолжил я за нее и, преодолев разделяющее нас расстояние, присел рядом и взял ее ладонь в свою. – Тася, вы боитесь того, что он не справится?

– Я боюсь того, как это изменит всех нас, – тихо ответила она на мой вопрос. Перестав быть недоступной королевой и превратившись в женщину, которой требовалась помощь.

Моя помощь.

Короткий стук в дверь, разрешение войти, сказанное спокойным, лишенным малейшего проблеска эмоций голосом, и в гостиной появляется воин из моей охраны.

– Мой лорд, вас разыскивает советник Александр.

Недоумение тут же сменяется пониманием. Гадриэль посчитал, что к этому моменту я должен был узнать все, зачем пришел, и решил дать мне возможность не искать повод, чтобы покинуть нашу гостью. Или, что было более вероятным, счел нужным не дать мне сделать то, о чем я мог бы сожалеть.

– Передайте княжичу, что я буду ждать его в своем кабинете. – И, дождавшись, когда он выйдет, повернулся к графине: – Я прошу меня простить, но… дела.

– Мое приглашение продолжает оставаться в силе, – улыбнулась она мне в ответ. Ее взгляд отражал то смятение, которое было в моей душе.

– Я с радостью им воспользуюсь, – заверил я ее и, попрощавшись кивком, что в любом другом случае могло быть неправильно расценено, вышел из гостиной.

Надеюсь, она не заметила, с каким трудом я сдерживал себя, чтобы не ускорить шаг.

Возвращался к себе я другим путем, не посчитав нужным согласиться с мнением командира отряда воинов, которые меня сопровождали. Лишить себя возможности вдохнуть прохладного ночного воздуха я не мог.

Спустившись по лестнице, мы через боковой выход вышли в парк. Аллея, огибающая украшенный мраморной крошкой водоем, в котором плавали светящиеся в темноте рыбки, вывела меня к домику, где когда-то жили захваченные во время попытки переворота даймоны. Сам я в те дни находился на пути к Дариане, в команде, которая должна была передать меч с частичкой души Ярангира его отцу. Но по рассказам свидетелей, заставших те события, мог представить, насколько насыщенными они были. И насколько неожиданными для мира, в котором разные расы существовали, не считаясь с правом на жизнь других.

Свежий ветер остудил разгоряченное лицо, а размеренный шаг успокоил встревоженное сердце. Уж больно ошеломительными были те выводы, которые я сделал после встречи с Единственной Вилдора.

Эта женщина могла быть кем угодно, но только не той, кого связали нити единения с бывшим ялтаром Дарианы.

Но это было еще не самым существенным из того, что я мог рассказать ожидавшему меня другу.

Шаги Гадриэля я услышал задолго до того, как увидел появившуюся на дорожке фигуру. Но продолжал стоять, не шевелясь, пока он не подошел ко мне вплотную, дав команду воинам отойти.

– У Александра тревожные новости. – Он решил заговорить первым, явно давая мне еще несколько мгновений, чтобы прийти в себя.

– У меня тоже, – хмуро ответил я ему, замечая, как его рука машинально тянется к клинку. – И вряд ли они тебе понравятся.

Вилдор

Рае окинула меня взглядом, в котором не было узнавания, но было признание в том, что вопросы, возникшие у нее при моем первом появлении во дворце повелителя, она сочла достаточно важными, чтобы о них не забыть. Но, как и в случае с Асией, меня это не тревожило. Поведение Закираля перед моим поединком с Лерой, когда ее кинжал лишил меня жизни, лучше иных гарантий защищало от возможного разоблачения. К тому же моя последняя встреча с дочерью была столь давно, что она вряд ли помнила о ней.

– Как он? – Целителем Лера была довольно слабым, и все, что могла сейчас, – определить, насколько он был истощен. Но для того чтобы сделать правильные выводы, этого было недостаточно.

Я поблагодарил судьбу, что, задавая свой вопрос, она не оглянулась, потому что успел качнуть головой, прося Рае ответить не так, как оно было на самом деле. Кадинар восстанавливался очень быстро, что было и неудивительно. Я щедро делился с ним своей силой, да и повреждений у него было немного.

– Лучше, чем когда его принесли, – уклончиво ответила дочь и чуть заметно приподняла бровь, вполне закономерно интересуясь причинами, побудившими меня пожелать этого.

Кивком пообещав объясниться (Аарон попросил жену считаться с моим мнением), я скользнул к Лере и, взяв за плечи, заставил подняться.

– Его жизни ничего не угрожает. Еще пара дней, и он придет в себя.

Многозначительную улыбку Рае она тоже не увидела. На мое счастье.

– Как это случилось? – Лера посмотрела на меня. Обвиняя.

Впрочем, о ее отношении к Кадинару я хорошо знал, потому и позволил тому берсерку нанести удар. Я должен был любой ценой удержать ее на Дариане, а более надежного способа, чем передать ей задание, которое я дал своему бывшему начальнику охраны, не нашлось. Да и пример чужой беспечности был весьма показательным. Уж о способности Кадинара выходить из разного рода передряг ей было доподлинно известно.

– Я расскажу обо всем, как только мы вернемся в резиденцию ялтара.

– В резиденцию? – уточнила Рае, с удивлением смотря на Леру.

Ох, не зря Арх’Онт пошел против сложившихся обычаев и взял в жены человеческую женщину. Пусть с отношением ее к роду людскому можно было поспорить, в ее способности видеть суть сомнений не возникало.

– У меня остались там незаконченные дела. – Лера обошлась уклончивым ответом, но обмен взглядами между двумя женщинами состоялся.

Я был почти уверен, что за эти мгновения каждая из них сумела о многом поведать другой.

– Тогда передавай Закиралю мою любовь и недовольство. Ему придется долго объясняться, с каких это пор у него появились от меня секреты.

– Боюсь, он придумает множество веских причин, которые помешали ему тебе открыться, – чуть заметно улыбнулась моя подопечная и кивнула в мою сторону. Словно намекая, что сама готова была кое-чем поделиться, но мое присутствие не позволяет ей этого сделать.

Дождавшись понимающей улыбки Рае, Лера направилась к двери. И пока она не закрылась за нашими спинами, я чувствовал, как она сдерживает себя, чтобы не обернуться.

В сопровождении гвардейцев и принца Радмира, который не счел возможным оставить свою мачеху одну в нашей компании, мы дошли до портального зала. Обмен заверениями, что Рае присмотрит за воином из охраны Леры, а Лера передаст Закиралю все, о чем просила его сестра, и мы возвращаемся на Дариану.

– Ялтар ждет вас в кабинете. – Ярангир, несмотря на то что Лера была в платье (переоделась перед тем, как отправиться к демонам), отдал ей воинское приветствие. Не с той небрежностью, которое я частенько замечал в среде внутреннего круга (служба безопасности формально относилась к нему), а вложив в это действие смысл, значимый для армейцев.

– Я надеялась хоть немного отдохнуть, – устало произнесла она, но тут же вернула взгляду привычное спокойствие. Казаться сильной она уже научилась.

– Он обещал, что не задержит надолго. – В голосе Ярангира явно слышались нотки сочувствия. Впрочем, это было неудивительно: он был старшим родичем и не забывал об этом. – Отец просил найти для него время. – Воин говорил довольно тихо, чтобы его не услышали те, кто нас сопровождал, но я уже давно подключился ко всем системам контроля резиденции, потому и знал каждое его слово. – У него есть для тебя какая-то важная информация.

– Хорошо, – она кивнула головой, – передай ему, что я загляну в талтарат. Ну а о том, как я соскучилась, скажу уже сама.

– Мне кажется, что ты не бываешь у нас, потому что боишься сомнений в том, где находится твой дом, – не сдержав волнения, произнес он.

После его слов я мысленно улыбнулся – он хорошо осознавал вставшую перед Лерой проблему. Она родилась в одном мире, ощутила себя «своей» в другом и приняла в сердце третий. Каждый из них не просто нашел отражение в ней, но и требовал ее внимания. И если Лилее удалось привязать ее рожденными там детьми, то Дариана действовала иначе. Именно здесь Лера осознала, кем является, и именно здесь начала сомневаться в том, правильный ли путь она выбрала. Не допусти Олейор ошибку…

Его можно было понять: по их традициям женщины никогда не касаются дел мужей, являясь лишь прекрасным дополнением к той роли, которую мужчины играют в жизни своего народа. Но эльф должен был догадаться, что его жена нечто большее, чем просто мать его детей и та, кто согревает его постель.

А Закираль, сам того не желая, и собственным примером и тем положением, которое отвел правительнице д’Тар в создаваемом им мире, лишь расширил пропасть между супругами.

– Я просто разрываюсь между теми, кто меня ждет, – ответила она ему шутливо, но в ее словах мне почудилась горечь.

Мне была известна ее причина – мое появление сделало ее и так непростую жизнь еще более сложной. Оправдывало меня лишь одно: сейчас происходило то, что должно было произойти.

Олейор боялся ее потерять, но делал все, чтобы приблизить этот момент. Лера пыталась смириться с жизнью, место в которой для нее определяли другие, но ее сила не принимала такого положения и требовала предназначенной ей свободы.

Из всех, кто находился рядом с ней, лишь двое понимали, чем это может закончиться. Но только один пытался что-либо изменить. И за это я был Гадриэлю благодарен.

– Возможно, тебе стоит понять, куда ты хочешь прийти сама. – Ярангир склонил голову, извиняясь одновременно и за то, что произнес, и за то, что вынужден ее оставить, и подошел ко мне. – Мне удалось найти кое-что по делу Яланира, но все настолько зыбко, что ухватиться за что-либо трудно.

Я кивнул. Было удивительно, что он хотя бы что-то нашел.

– Лера согласилась заменить Кадинара, откроешь ей полный доступ.

– Вы хотите…. – начал он, но закончить не смог.

Я резко его оборвал, перейдя на ментальный канал связи.

«Во-первых, «ты» хочешь. Подобострастие по отношению ко мне закончилось два года тому назад. А во-вторых, список архивов, до которых она не должна добраться, я тебе передам. Как ты добьешься того, чтобы она даже не догадалась об их существовании, меня не касается. Но если ты не справишься…»

«Ты забыл добавить: и, в-третьих…» – Моя отповедь явно доставила ему удовольствие.

«И, в-третьих, когда ты будешь этим заниматься, я не советую тебе помнить, что она является твоим родичем. Она может предполагать все, что угодно, но знать точно ничего не должна».

Ответной реплики не последовало.

– Мой ялтар. – Ярангир и я приветствовали Закираля одновременно.

Лера (она зашла первой) оглянулась, окинула многозначительным взглядом мою застывшую фигуру и опустила взгляд, пряча усмешку.

Мне стоило обратить на это внимание. Именно так разгорался в ней азарт, справиться с которым было довольно сложно.

– Я рада снова видеть тебя. – Она скользнула к моему сыну и позволила себя обнять.

Две реплики в моей голове раздались практически одновременно. Первая звучала предупреждением: «Она приняла твой вызов. Даже не знаю, на кого теперь ставить».

Вторая не имела никакого отношения к тому, что происходило: «Я рассчитываю услышать твой рассказ сегодня».

Ответ на обе был одинаковый: «Я понял».

Пока мы мило болтали, Закираль предложил нам присесть и подал пример, опустившись в столь знакомое мне кресло.

– Как ты и предполагал, – он обернулся ко мне, – Александр побывал у драконов. Судя по долгому разговору, который состоялся у него с Олейором и Гадриэлем, он что-то там нашел.

– Это важно? – Лера повернулась ко мне, и в ее взгляде была тревога.

– Я могу предположить, что это информация о появлении на Лилее крылатых. Но если это и так, то кроме уверенности в том, что они там появлялись, понять они вряд ли что-то смогут. Как и оценить уникальность того, о чем узнали. Поэтому на твой вопрос я отвечу так: да – важно, нет – не опасно.

– Крылатых?! – То, что я видел в глазах женщины, ничего хорошего не предвещало. Судя по тому, как Закираль с Ярангиром отводили взгляд, они об этом уже догадались.

– Берсерки тоже разные бывают, – нейтрально произнес я, стараясь ее еще более заинтересовать. Это давало мне хороший шанс увести ее от главного.

– И чем же отличались те, которых я видела? – С каждым мгновением она становилась все более невозмутимой и… непредсказуемой.

Лера уже давно поняла, что внешнее проявление эмоций вызывает у даймонов отторжение. Не считая, конечно, той сферы, где чувственность придает отношениям особый шарм. Потому и научилась сдерживать себя, возвращая на лицо бесстрастность и укрощая бушующие за щитами силы.

Но я знал, что у нее есть свой предел, за которым спит ее собственный зверь, так никогда и не выпущенный на волю. И догадывался, что он, так же как и мой, будет способен поднять ее в воздух.

– Первая сотня даймонов владела тем, что мы называем Изначальным Хаосом, – получив мое разрешение, начал рассказывать Закираль. Из нас двоих на него она реагировала значительно спокойнее. – Все они были берсерками и, выпуская эту сущность, имели крылья. Их потомки потеряли способность летать. Теперь это лишь неукротимость, мощь, многократно усиленная защита, некоторое слияние с миром, в котором они находятся. А из крылатых на Дариане остался только Вилдор, да и он значится официально погибшим.

– А тот? – Она внимательно выслушала ялтара, но с вопросом обратилась ко мне.

– Он рожден не здесь. – Я не стал скрывать от нее очевидное. – И именно тебе придется разобраться с тем, откуда он пришел.

– Для этого мне может понадобиться информация, которую нашел Александр?

Она умела делать правильные выводы.

– Не уверен, что с нами ею поделятся, – ухмыльнулся я. – Но если нечто подобное происходило на Лилее, то могло быть и здесь.

– Хорошо, – кивнула она, продолжая смотреть на меня с некоторым сомнением. – Если ты так считаешь…

– Даймоны были созданы здесь. – Мой тон был далек от бесстрастного. – Трудно поверить в то, что подобные эксперименты могли закончиться с похожим результатом в других мирах. Передвижения каждого жителя Дарианы полностью контролируются. Те, кого мы считаем условно погибшими, вряд ли могли вернуться к жизни где-либо, кроме наших генетических лабораторий. Перенос души при внешней простоте – очень сложный ритуал и подвластен далеко не всем.

– А Тинир? – Она улыбнулась, а Ярангир сжался в напряжении.

– Он не первый по силе, но единственный, кто обладал столь уникальным сочетанием способностей. К тому же его интересовали несколько иные проблемы.

– Найди то, не знаю что, там, не знаю где…. – задумчиво протянула она в ответ на мой экскурс в прошлое и тут же твердо добавила: – Я поняла. Надеюсь, соответствующий доступ у меня будет.

– Надеюсь, – попытался я ее слегка развеселить, – наш ялтар не откажет мне в просьбе его тебе предоставить.

Закираль меня не поддержал, переводил взгляд с меня на нее и молчал, о чем-то думая.

Мне причина его затруднений была известна (пусть я даже не пытался проникнуть за его барьеры), поэтому я смотрел на Леру. Тем более что сидел так, что мог делать это незаметно для нее.

Приближение срока ощущалось и по ней. Я не знал, насколько она должна измениться, но видел то, чего не замечали другие. Она становилась похожей на нас, продолжая оставаться человеком. С момента ее появления в замке графа Авинтара это проявлялось все явственнее.

– Допуск Ярангир откроет, – Закираль не стал пользоваться ментальной связью, лишь скользнул по мне взглядом, давая понять, что какой бы ни была моя задумка, мешать мне он не будет, – но меня беспокоит то, что Олейор и Арх’Онт будут вести свою игру.

Вообще-то его волновало другое, но вопрос прозвучал, и на него нужно было дать ответ.

Я поднялся, наслаждаясь тем, что вновь чувствую себя живым не потому, что бьется мое сердце, а потому, что каждый вздох наполнен остротой схватки.

Увы, во всех этих мирах было лишь несколько существ, с которыми я бывал откровенным. И лишь одно, для которого я готов был раскрыться полностью. Но время для этого еще не пришло. Да и ситуация была настолько серьезной, что хоть и помогала мне достичь своей цели, вполне могла лишить меня радости насладиться полученным.

Остановившись у окна, посмотрел на гладь озера, рядом с которым всегда находил успокоение, игнорируя раздающиеся в моей голове ехидные реплики Леры насчет того, как некоторые любят нагнетать напряжение. Но мое молчание объяснялось не только этим: то, что я собирался сказать, было способно вызвать совершенно неожиданную реакцию. Так что мне нужно было взвесить, насколько необходимость этих слов перевешивала их опасность. И так ли мне было нужно, чтобы они прозвучали именно сегодня.

– Арх’Онт осторожен, и когда он сделает правильные выводы, придет к нам с предложением своей помощи. А вот Олейор… – Я обернулся к Лере, которая мгновенно укрепила щиты, но не сумела скрыть мелькнувшую растерянность. – За Олейором присмотрит Тася. Она не позволит его безрассудству взять над ним верх.

– Мне кажется, – она поднималась медленно, давая мне возможность ощутить ярость, которая вскипала в ее душе, – я поторопилась, согласившись с тем, что наш разговор может состояться и несколько позже.

«Мне кажется, – перевел я нашу с ней беседу на другой уровень, – ты опоздала с тем, чтобы изменить свое решение. Ты слишком много знаешь, и я не могу тебе позволить покинуть Дариану, пока до конца не разберусь с тем, что происходит».

Вместо ожидаемых резких слов я получил грустный взгляд, в котором не было ни ненависти, ни сожаления о том, что она в очередной раз мне доверилась.

– Я устала и хотела бы отдохнуть. – Она не просто казалась спокойной – она такой и была.

И значить это могло только одно: она сделает то, что должна, но я… пожалею об этом.

Что ж, разве не этого я так страстно желал?!

– Я провожу тебя. – Я оказался у двери раньше, чем она успела мне отказать. Теперь же это могло выглядеть как ее страх передо мной, а такого она допустить не могла.

Феникс, который пытался возродиться из пепла, не веря в то, кем он является…

Вместо того чтобы отвести ее к Асии, где ей было бы не только привычнее, но и уютнее, или к Маргилу, где ее всегда ждали, я выбрал третий вариант. Мне было точно известно, что те покои, в которых она жила на Дариане два года тому назад, и сейчас принадлежали ей. Правда, чаще всего она делила их с Олейором, предпочитая останавливаться у подруги, когда бывала на Дариане одна.

Получив подтверждение у системы обслуживания, что комнаты полностью готовы к приему гостьи, я вывел ее в нужный коридор одним порталом – она была сильной, но это не значило, что она не нуждалась в заботе. Внутрь зашел вместе с ней.

– Я прикажу принести ужин, и мы поговорим, – предложил я ей, скидывая набиру и наблюдая за тем, как ее взгляд скользит по мебели, не в силах ни за что зацепиться.

– Это необходимо? – Ее щиты слегка ослабли, выпуская наружу все, что творилось за ними.

Стоило признать, ее выдержке мог позавидовать даже я.

– Если ты об ужине, – я подошел к ней, не демонстрируя своей запредельной скорости, – то да. Если о разговоре, то я обещал тебе предоставить возможность задать свои вопросы.

– И услышать лживые ответы, – усмехнулась она.

– Вероятно, – не стал скрывать я. – Но ты можешь узнать многое даже из лживых ответов.

– Когда смогу определить, какой из них каким будет. – Ее улыбка была улыбкой смертельного врага, который проиграл, но намерен драться до последнего.

А я смотрел на нее и мечтал. Мечтал о том, как коснусь ее губ своими, как опалит меня огненная волна, срывая все те маски, в которых я уже с трудом находил себя самого. И не верил, что такое когда-нибудь случится.

– Ты можешь просто попросить меня не лгать. – Я чувствовал, насколько подошел к тому, чтобы разрушить собственный план. Но ее близость была сильнее самообладания, и потому я решил рискнуть.

– Взамен на что? – Она правильно поняла мое предложение.

– На клятву. – Теперь уже радовался я, что в моей жизни их было не так уж и много. – Ты поклянешься мне жизнью своих детей, что пойдешь со мной до конца и ни одним из доступных тебе способов не передашь информацию о том, что тебе станет известно от меня.

– Я думала, что ты изменился. – В ее взгляде было не отчаяние, а боль.

И ответ, в котором я не сомневался.

– Изменился. – Я не отказал себе в том, чтобы взять в руки ее ладонь и прижать к своей щеке. Не позволяя коснуться ее губами, чтобы не совершить то, что изменить буду не в силах. – Но это не значит, что я готов рисковать твоей жизнью только ради того, чтобы доказать тебе это.

Глава 11

Лера

– Здесь часть информации удалена, а часть искажена. – Я указала Ярангиру на смутившие меня записи и устало откинулась в кресле, сжав виски ладонями.

Голографические кубы весьма удобны для обработки уймы данных, но когда это продолжается от рассвета до самого заката, об этом как-то забываешь.

– Лера, – в его голосе сквозило недоумение, – но я ничего подобного не вижу. Все даты изменений, доступ, допуски…

И за что мне…

Продолжать я не стала, и так знала, что расплачиваюсь за собственную наивность. Мне не стоило заблуждаться в отношении Вилдора и считать, что смерть и два года мирной жизни сделают из него ангела. Чтобы две тысячи лет играть Дарианой, нужно иметь не только талант плести интриги, расставляя фигуры так, как тебе выгодно, но и способности скрывать ото всех свою суть. И не мне пытаться его разгадать – слишком мало я жила для этого. Да и не приходилось мне выживать так, как ему.

– Не видишь, потому что не маг Равновесия, – тяжело вздохнула я. И это лучший из лучших! – Вот эта схема заклинания, которая накладывается на генетическую структуру, в таком виде предусматривается использование матриц Порядка. А для владеющих Хаосом это невозможно. Значит, здесь было промежуточное звено, удаление которого поменяло вектор. Со всем остальным та же картина – изменения незначительные и практически незаметные. Не занимайся я созданием защиты для иномирянок, тоже могла пропустить.

Ярангир вгляделся в то, что я ему показала, внимательнее и удрученно согласился:

– Я доложу Вилдору.

Я кивнула и закрыла глаза. Лично у меня нет сомнений в том, что наш дарианский кошмар об этом уже знает. Ощущение его незримого присутствия рядом не отпустило даже после того, как я отключила связь и усилила защиту.

Задумавшись о маниакальном желании бывшего ялтара быть в курсе всего, я не заметила, как закончился их ментальный разговор.

– Он настаивает на твоем отдыхе. – Ярангир склонился ко мне и с тревогой смотрел, как я с трудом заставляю себя поднять ресницы.

Учитывая, что проговорили мы с Вилдором почти до утра, это было неудивительно, но тем не менее вызывало беспокойство. И в более тяжелые времена я не чувствовала себя столь опустошенной.

– Как только проверю одну идею. – Я постаралась, чтобы мой голос звучал убедительно.

Идеи не было, как и желания возвращаться в предоставленные мне покои. Воспоминания, которые преследовали меня там, оказались слишком болезненными. И о том времени, когда на Дариане меня удерживали силой, и о тех ночах, которые мы провели там с Олейором – несмотря на присутствие рядом мужа, я никогда не забывала, чья тень витала в этих стенах. Потому и предпочитала бывать здесь одна, раз за разом пытаясь разгадать загадку, подброшенную ушедшим с моей помощью даймоном.

– Тогда я оставляю тебя на Сэнара. Вилдор приказал сообщить ялтару обо всем, что ты нашла.

Развернувшись к своему теру, как обычно застывшему у двери, я хмыкнула:

– Тебе, кажется, уже не доверяют.

Тот не просто ответил, но еще и улыбнулся одними глазами.

– Когда мне перестанут доверять, я останусь только в твоей памяти. К тому же ничто из того, что произошло, не нарушило твоей безопасности.

Не согласиться с ним я не могла, но это не значило, что была готова смириться с такой точкой зрения на свою свободу. Вилдор довольно успешно пытался убедить меня, что даже нахождение на Дариане не уменьшает грозящей мне опасности, но я догадывалась, что не только это заставляет его держать под контролем каждый мой шаг. Слишком много было в его рассказе моментов, вынуждающих меня задуматься, насколько он искренен со мной. Кто-то не хотел, чтобы я узнала лишнее.

Воспользовавшись тем, что Ярангир как раз покидал свой рабочий кабинет, а тер отвлекся, чтобы выслушать его указания на мой счет, я вывела на экран заинтересовавший меня в процессе поиска информационный блок, о котором не торопилась сообщить. Мои действия, конечно, не останутся незамеченными, но когда это случится, я уже смогу понять, что именно показалось мне необычным.

Взгляд заскользил по строчкам, впитывая в себя разноцветные диаграммы, графики, рисунки. Все казалось логичным, ничто не выбивалось из цепочки, как в тех записях, на которые я указала Ярангиру, но что-то продолжало не давать мне покоя. Времени же на то, чтобы разобраться, оставалось все меньше. Сэнар хоть и демонстрировал отсутствие интереса к тому, чем я занимаюсь, но нити его внимания с каждым мгновением становились все более ощутимыми.

Я перевернула грань голографического куба, выходя на следующий информационный уровень, когда взгляд даймона расфокусировался, выдавая ментальный разговор. С кем именно он общался, гадать нужды не было – кандидатура всего лишь одна.

– Все, я слишком устала. Не могу понять, что меня беспокоит, – с грустью произнесла я и потянулась, не вставая с кресла. – Завтра с утра попробую пройтись по этим же данным свежим взглядом. Или, – я посмотрела на Сэнара, пытаясь не переборщить с энтузиазмом, – на это взглянет Вилдор. Ему будет проще.

– Он вернется только к вечеру. – Не знаю, поверил ли он в мою игру, но, даже если и нет, вида не подал. – Он сказал, что нашел следы крылатого в летописях демонов. Что примечательно, относятся они к тому времени, когда мары еще не покинули Землю.

– Кто-то не далее как вчера доказывал, что это невозможно. – Я мысленно дала команду на завершение работы и, вместо того, чтобы проследить за тем, как отреагирует на мои слова Сэнар, наблюдала, как рассыпаются искрами висящие в воздухе голографические проекции.

Видела я это уже не в первый раз, успев убедиться, что технологиям моего родного мира еще очень далеко до того, что изобрели здесь.

– Он не ошибся. – Я резко развернулась к теру, ожидая продолжения. На его счастье, моего терпения он решил не испытывать. – То, что описывают летописи, однозначно является эффектом берсерка. Но на рисунке изображен человек.

– Он уверен?

Могла и не спрашивать. Если Вилдор счел нужным это сказать, значит, ни малейших сомнений у него не было. Пусть все это и выглядело странным.

Вместо ответа Сэнар открыл дверь, приглашая меня отправиться к себе.

Путь от рабочего кабинета Ярангира, в котором мы находились, до моих покоев был довольно длинным. Будь здесь Вилдор, он сумел бы его значительно сократить – имелось у меня подозрение, что, несмотря на передачу власти сыну, он не раскрыл ему всех секретов этой резиденции.

А еще хотелось узнать, что стояло за этим решением, потому как у меня появилось стойкое убеждение в том, что он предполагал вернуться.

И вот здесь мне чудилось некое противоречие, которое проглядывало и в фактах и в тех ощущениях, которые я испытывала. В тот момент, когда я появилась в замке Авинтара, дарианец не знал, что Кадинар нашел те злополучные документы и подбросил их моему сыну. А сам его помощник не до конца понимал ценность того, что попало в его руки.

Спустя две луны все выглядело уже иначе, словно за это время случилось нечто, благодаря чему Вилдор, распутывающий клубок чужой игры, стал Вилдором, который уже вел свою. Если вспомнить, что половину этого времени он провел рядом со мной, то мне трудно представить событие, способное все настолько изменить. К тому же произошло это буквально в одну ночь, как раз перед тем злополучным турниром. Еще накануне вечером он желал мне хорошо отдохнуть перед тем, как отправляться к демонам (сам он должен был остаться в Тариконе), а уже утром, провожая к портальному залу, казался недовольным тем, что не может меня сопровождать.

– Я приказал подать ужин.

За тревожными мыслями, которые никак не хотели выстраиваться в стройную систему, я не заметила, как мы вошли в нужный коридор.

– Не знаю, – с трудом улыбнулась я, – способна ли я еще на такой подвиг.

Сэнар понимающе кивнул и, открыв дверь, первым вошел внутрь. В отличие от своего господина, мой тер не опасался того, что я сбегу, пока он проверит комнаты. Или просто осознавал, что бежать мне некуда. Пока.

Пробить межмировой портал я могла, но как раз за то время, которое понадобится ему, чтобы заблокировать переход. Прогулка же по Дариане мало что могла мне дать. Из всех известных мест, где можно было получить информацию, в одном я уже была. А про второе даже не думала – вряд ли Вилдор оставил там хоть что-нибудь, способное меня заинтересовать.

И вот здесь вновь возникали вопросы, на которые мне необходимо было получить ответы. Основных было три. От чего именно он пытается меня уберечь? Что я могу найти в базах, чего не найдет Ярангир? И нужно ли это дарианскому кошмару?

– Тебе обязательно надо подкрепиться, ты выглядишь утомленной. Это довольно странно – этот мир всегда щедро делился с тобой силой.

– Но не тогда, – улыбнулась я, благодаря его за заботу, – когда я заряжаю фаранх.

Это было вполне логичное объяснение моему состоянию, пришедшее мне в голову, когда я пыталась разобраться, что со мной происходит.

Во взгляде Сэнара явственно промелькнуло облегчение, заставляя задуматься еще и о том, что именно могло вызвать его беспокойство. С тех пор, как я открыла в себе силу Равновесия, за собственное здоровье мне тревожиться не приходилось. Если, конечно, не считать тренировки с Вилдором, после которых меня уносили с поля.

– Тогда понятно, откуда такая бледность, – заметив мое недоумение, поспешно добавил он. – Фаранх сливается с телом и душой, привыкая и привязываясь к тому, кому принадлежит. Но зато никто, кроме тебя, не сможет воспользоваться накопленной в нем магией.

О том, что кое-кто забыл мне об этом сообщить, я решила ему не говорить. Или, как обычно, не счел нужным, лишь описал, как красив этот кристалл, когда полностью активирован, да каким подспорьем может служить в случае, если нарушена связь с принявшим меня миром.

Теперь, когда я об этом все-таки узнала, могла к тем трем вопросам добавить еще один: зачем ему было нужно, чтобы я ощутила себя слабой? Я могла и сама подобрать полдюжины ответов на него, но правильный знал лишь сам Вилдор.

Сэнар поужинал со мной, после чего пожелал приятных сновидений и вышел в холл, чтобы не смущать своим присутствием. Такая забота была приятна, но тут же вызывала подспудную мысль, что меня провоцируют. Проверять, насколько мое предположение верно, не стала – этот день показался мне слишком длинным.

Несмотря на усталость, сон не шел. Я лежала одна в огромной постели и вглядывалась в темноту. Перед глазами мелькали события последних дней, в голове кишели обрывки сказанных фраз, мысли, которые не воплотились в слова, чувства, которые напоминали о том, что восемь лет моей жизни, проведенных на Лилее, были едва ли не самыми тяжелыми, но и… самыми счастливыми.

В царившем в комнате сумраке, в тишине, которая меня окружала, я вновь слышала, как Олейор произносит: «Я – правитель темных эльфов», – разрушая ощущение равенства, которое было между нами.

Потом все затмила застывшая на берегу озера фигура Вилдора. Мне показалось, что если вглядываться в сияние его кожи там, где к ней прикасался свет заходящего солнца, то в этом призрачном мерцании я сумею разгадать загадку, которой он сам являлся.

Но как только возникло чувство, что озарение близко настолько, что достаточно лишь одного удара сердца, он обернулся, и его лицо обезобразила надменная улыбка, которую мне уже приходилось видеть.

Ко мне она никогда раньше не была обращена.

Не выдержав этого калейдоскопа, я встала и, налив травяного настоя в вырезанный из куска цельного кристалла (подарок Закираля) кубок, подошла к раскрытому окну. По календарю здесь господствовала зима, но единственным ее проявлением были чуть менее жаркие дни и приятная прохлада, приходящая, как только солнце пряталось за виднеющиеся вдали горные вершины.

Если бы ялтар был сейчас на Дариане…

Эта мысль вызвала у меня кривую усмешку. Я опять скатилась в прошлое, перепутав то, что было два года тому назад, и то, что происходило сейчас. Окна моих покоев выходили на озеро. Так же, как и в тех комнатах, которые занимал когда-то Вилдор. Зная о часто мучающей его бессоннице, вполне можно было предположить, как наши взгляды одновременно оказались прикованными к блеклой желтой полосе, рассекающей наискосок водную гладь.

Вилдор… Я сделала глоток, не ощутив вкуса. Он становился моим наваждением, причиной моих терзаний. И хотя ни я, ни он ни словом, ни взглядом не переступили грань и не совершили того, что черной тенью легло бы на мою репутацию, на любовь, которая связала меня с мужем, – его присутствие рядом стало тяжелым испытанием для моего сердца.

Если бы не Вэон и Амалия… Дети стали для меня той опорой, которая помогала держаться тогда, когда доводы разума оказывались бессильными перед тягой к тому, кто не имел на меня прав. И если я не хотела вновь испытать душевный разлад, я должна была как можно скорее разобраться с проблемой, заставившей меня обратиться к нему за помощью. В любом ином случае рассчитывать на него я больше не могла. Не потому что не верила в его способность помочь – я не верила себе, что смогу справиться с моей тягой к нему.

Резкий порыв ветра швырнул отдернутую занавесь мне в лицо. Задумавшись, я пропустила миг, когда наполненное мерцающими точками небо затянулось тяжелыми, набухшими водой тучами, создававшими впечатление неровно подвешенной над резиденцией темной ткани.

Еще один порыв ветра, прочертивший на моем обнаженном плече влажную дорожку, и на мир обрушилась стена дождя. И за ней нельзя было увидеть ни достающего до моего окна своими ветвями дерева, ни белоснежной стены соседней башни, конусом уходящей ввысь. Ни тем более памятных мраморных ступеней, помогая спуститься по которым в нашу первую с ним встречу Вилдор предложил мне опереться на его руку.

А ветер все не стихал, заливая широкий подоконник, кидая в комнату струи, стекавшие ручейками на ковер.

Мой ночной наряд уже давно стал мокрым, прилипнув к телу, шторы отяжелели от воды, но я ничего этого не замечала. В ослепительной вспышке молнии перед моими глазами вновь возник тот информационный блок, который не давал мне покоя.

Теперь это были не строчки, рисунки и диаграммы. Это была схема. Замысловато зашифрованная, но четкая схема межмирового портала. Но те координаты, которые стояли в конце туннеля…

– Лера! – Вилдор разъяренным сарусом ворвался в гостиную и, оттолкнув меня в сторону, резко захлопнул створки. – Твое безрассудство не знает границ.

Возвращение в реальность далось мне с большим трудом. Помогло понимание того, что я не могу позволить ему догадаться о сделанном мною открытии.

– Как ты оказался здесь? – Мне едва удалось произнести эту фразу – зубы выбивали замысловатый ритм.

– Решил проверить, как ты, – прошипел он после того, как, закутав меня в свое набиру, усадил в угол дивана.

– С чего такая забота? – Несмотря на то что меня обволакивало теплом, дрожь не утихала.

– Если ты помнишь, я кое-что обещал твоему мужу.

Мне очень хотелось поверить в его слова, но… пришло озарение, принеся новую боль.

Последним, кто интересовался этой информацией, был Яланир, а тем, кто был до него, оказался Вилдор. Ему, конечно, удалось понять, что стало доступно мне.

Александр

Альена, нежно мне улыбнувшись, ушла укладывать сыновей спать, а я откинулся на спинку стоящего у раскрытого окна кресла и закрыл глаза. В какой-то момент осознав, что наслаждаюсь мгновениями покоя, которые мне выпадали не так часто. Я понимал, что как раз в такие моменты и приобретает смысл моя жизнь.

Восемь лет на Лилее пролетели незаметно, хоть и были насыщены многочисленными событиями. Иногда мне казалось, что они просто не могли вместиться в них. Однако спорить с памятью было трудно, а она утверждала, что именно так все и произошло. Неожиданная встреча мамы с Олейором превратила наши будни в нечто, похожее на сказку. Правда, не всегда добрую.

Воспоминания о Лере изменили ход моих размышлений, вернув их к находке, обнаруженной в архивах Тахара. О многом из того, что было написано в древних свитках, можно было только догадываться, но суть казалась довольно понятной. И весьма тревожной.

Раздавшийся стук в дверь был весьма предсказуем, но не очень радовал. В разговоре с д’Таром я не сдержался, за что себя очень корил. Потому и предпочел покинуть его и Гадриэля, так и не рассказав ни о чем из того, что мне стало известно. Теперь же слегка успокоился, воспринимал слова правителя и друга уже не столь категорично, пусть и болезненно.

Они с мамой были счастливы, но это не значило, что их счастье должно было длиться бесконечно. К тому же не мне и не нашему черноволосому интригану решать, продолжать им быть вместе или нет. К счастью, законы эльфов были весьма лояльны и не принуждали пару делить друг с другом вечность, после того как их чувства остыли.

Было во всем этом одно важное «но». Мой господин любил свою жену, и она отвечала ему тем же. Уж я-то свою маму знал лучше, чем кто-либо еще. Потому и искал причину происходящего в чем угодно, но только не в погасших сердцах.

– Отошел? – Вошедший в комнату Гадриэль был прямолинеен. Впрочем, как всегда.

– Ты зашел передать, что брошенные мною оскорбления можно смыть только кровью? – ехидно уточнил я, даже не приподнявшись ему навстречу.

– Ты давно не сражался с Олейором? – усмехнулся тот, устраиваясь в кресле напротив. Намек был слишком прозрачен, чтобы его не понять. Противником на тренировках правителя выступал либо я, либо сам начальник разведки. Исход таких поединков был весьма предсказуем: в половине из них побеждал наш друг, ну а в остальном…

– А то ты не знаешь, – продолжил я изводить его насмешливой улыбкой. Не далее как нынешним утром я заставил просить о пощаде не только своего первого наставника, но и ставшего третьим на турнире мечников Гадриэля.

– Ты предпочитаешь провести ночь в объятиях своей жены или за лихой дружеской попойкой? – Взгляд лорда был невинен, как у моих малышей, которые уже неплохо знали, каким образом можно добиться желаемого.

– Ты хочешь сказать, что у него есть выбор? – Вошедшая в гостиную Альена смотрела на эльфа с не меньшей лаской, чем недавно на меня.

Не знай я о принципах Гадриэля, не позволявших ему соблазнять жен своих друзей, уже давно бы начал ревновать. Легкость, с которой он флиртовал с женщинами, делала его весьма опасным для мужей.

– Не уверен, прекраснейшая из дракониц, – поднялся он ей навстречу. С нежностью коснулся губами протянутой руки, искоса поглядывая на меня в ожидании реакции.

Будет ему реакция, как только мы выйдем за дверь.

– К утру-то его хотя бы ждать? – озорно взглянула она на меня, догадываясь о каре, которую я придумывал для лорда. Мы все знали, что вряд ли хоть один из планов мести воплотится в жизнь, но определенную остроту ситуации это придавало.

– Наш правитель расщедрился. Приказал поставить на стол вино из дарианских запасов.

– А как же указ? – Она едва не смеялась.

После того как я в душевном расстройстве создал пространственный карман, спрятав туда кусок находившегося рядом с дворцом парка, Олейор пообещал запретить мне пить что-либо крепче родниковой воды. Дело конечно же было не в количестве бутылок, которые мы в ту ночь опустошили с Саркатом, а в отчаянии, разрывавшем мое сердце, но свое слово он сдержал. Правда, знали об этом немногие, чем я и пользовался.

Уже потом, когда и до самого правителя дошло, насколько жестоко он поступил и по отношению к самому себе (я отказывался составить ему компанию, когда на него нападала меланхолия), он порвал тот свиток. Так что указа уже давно не было, а шутка осталась.

– Он пообещал помиловать его в случае чего, так что за мужа можешь не беспокоиться.

Гадриэлю, в отличие от меня, повезло меньше. Вторым указом он стал начальником разведки темных эльфов, которым до сих пор и оставался.

Решив, что уже достаточно потрепал нервы своему господину, отправившему за мной в качестве посыльного лорда, я поднялся с кресла. Проходя мимо, поцеловал жену, посоветовав меня не дожидаться, и первым вышел в коридор.

– Как он? – уточнил я у эльфа, когда дверь за нами закрылась.

Маска прожигателя жизни слетела с лица моего друга, уступая место другой, которая, так же как и первая, не отражала сути этого многогранного существа.

– Злится. Но не настолько, чтобы не понимать, в чем именно ты прав.

– Зато теперь я в этом не столь уверен, – не стал я скрывать от него своих сомнений. Уж в чем в чем, а в необъективности Гадриэля трудно было заподозрить.

Прежде чем мне удалось услышать его соображения, нам пришлось дождаться, когда проходивший мимо патруль удалится. Использовать полог тишины я не стал – несколько мгновений ничего не значили.

– Это потому, что ты не хочешь никого из них потерять, – довольно хмуро высказался лорд и помрачнел еще больше, завидев очередную шестерку воинов. После попытки захватить детские покои охрана была значительно усилена. Да только мы с ним прекрасно понимали, что даже она не в состоянии спасти от предательства. – Вот и пытаешься найти вариант, при котором им было бы не столь больно.

– Ты считаешь, это возможно? – без проблеска оптимизма в голосе уточнил я, радуясь, что когда-то решил обосноваться подальше от правителя.

– Мое мнение тебе известно. Как и то, что все мы можем сильно ошибаться.

Если бы он знал, насколько я допускал вероятность подобного.

– Ты думаешь, что Тинир потому и исчез, что предполагал подобные вопросы? – Мы свернули в коридор, в конце которого как раз и находился рабочий кабинет Олейора.

– Я был бы рад именно так думать, – усмехнулся Гадриэль, давая понять, что, как обычно, предпочитает предусматривать самый худший вариант, – но отчего-то уверен, что дело совершенно в ином.

Я в ответ лишь кивнул головой. О его предчувствии можно было слагать легенды. К тому же сейчас мне было известно чуть больше, чем ему. Это давало основание с ним соглашаться.

Начальник охраны, который как раз обходил дворец с одним из отрядов, окинул нас с Гадриэлем недовольным взглядом. Он был воспитанником Саражэля и впитал от того уверенность, что не только безопасность входит в сферу его службы. Мы же являлись вечными нарушителями установленных им негласных правил, основным из которых было то, что день правителю дан для работы, а ночь – только для отдыха. Разговоры за полудюжиной бутылок вина в это понятие никак не входили.

Одновременно с лордом сделав вид, что, если бы не важный вопрос, который никак нельзя отложить до утра, мы бы мирно почивали в своих кроватях, скользнули в приоткрытую дверь. Тут же наткнувшись на понимающую улыбку Олейора.

Дожидаясь нас, он не только наполнил свой бокал, но уже успел наполовину его опустошить, просматривая свитки, сброшенные в кресло, которое он придвинул вплотную к своему.

– Твой приказ исполнен, – грозно свел брови Гадриэль, вытянувшись перед другом. – Нарушитель спокойствия доставлен.

– Ты сам-то веришь в то, о чем говоришь? – хмыкнул тот, жестом предлагая нам устраиваться где удобно.

Я же в который раз поймал себя на мысли, что ни разу не пожалел о том, что когда-то дал клятву сначала его отцу, а затем повторил ее и для него. Вся разница между одной и другой состояла в том, что, присягая Элильяру, я отдавал себя истинному правителю, а опускаясь на колено перед Олейором, я еще и признавал его право на мою дружбу.

– Это ты про подземелья? – Наш черноволосый интриган попытался воспроизвести на лице многозначительную задумчивость, но, не выдержав наших ухмылок, весело расхохотался.

Прежде чем я мог позволить себе присоединиться к его веселью с такой же искренностью, я решил исправить то, что совершил.

– Олейор… – Мне оказалось сложно подобрать слова, которые смогли бы точно отразить, что я чувствовал, но мне не дали даже попытаться это сделать.

– Налей себе вина и сядь, – фыркнул он, давая понять, что моя растерянная физиономия его вполне удовлетворила. – А потом еще раз попробуй подытожить то, что ты понял из моего рассказа.

Если бы это было так просто сделать.

Тем не менее я решил последовать его совету. Пока делал первый глоток, успел понять, что какие бы прекрасные эпитеты ни заслужил этот напиток, помочь мне он вряд ли может. Потому и отставил бокал в сторону, представляя, что именно сейчас чувствовал мой друг в ожидании моего приговора.

– Тинир не разделял душу Леры и Таси. – Как ни странно, эта фраза далась мне значительно легче, чем я ожидал.

Олейор, выслушав, откинулся на спинку кресла и замер, всматриваясь в мое лицо, словно пытался найти там нужные ему ответы. Когда я уже начал терять терпение, не зная, что думать, заговорил. Словно рассуждая вслух.

– Но каждая из них – самостоятельная личность, пусть и ощущается в них совместное прошлое. В том, что ни одна из них не является неким воплощенным созданием, мы все абсолютно уверены. Если бы что-то не так было с моей женой, либо ты, либо Тахар заметили бы неладное. Да и Тася…

– Прости, – я развел руками, пытаясь передать ему степень моей растерянности, – но я не знаю, как такое может быть. Но уверен, что они обе – один и тот же человек, просто прошедший разные жизненные пути.

– Допустим, – я уже давно заметил: чем сложнее задачка, тем спокойнее и собраннее становится Гадриэль, – что ты прав. Тогда первый вопрос: знает ли об этом Вилдор?

– Нет, – твердо произнес Олейор.

– Нет, – без всяких сомнений повторил за ним я и приподнял бровь, в ожидании мнения самого лорда.

– Скорее нет, чем да, – не до конца разделил нашу уверенность он. Но вынужден был пояснить, потому как ни одного из нас двоих его краткость не удовлетворила. – В отличие от вас, я имею возможность сравнивать того Вилдора, которого встретил на Дариане, и этого. Что-то произошло несколько дней тому назад, что резко изменило его поведение. Внешне это почти не заметно, но кое-что бросается в глаза. Он словно пытается соответствовать образу, который у нас когда-то сложился, но иногда забывается, и вот тогда-то и проскальзывает тот, другой Вилдор.

– Но какое отношение это имеет к Лере?

В отличие от Олейора, я понял, о чем говорил наш черноволосый друг. И хотя мне не приходилось видеть бывшего ялтара до его мнимой смерти, рассказ Гадриэля был настолько подробным и красочным, что удалось ощутить все, что им там пришлось испытать.

– Самое прямое, – глядя в глаза другу, произнес я, коря себя за некоторую поспешность выводов. – Он считает, что дарианский кошмар, как называет его мама, ищет те же ответы, что и мы. А значит, еще не знает, но уже догадывается.

– И ищет он их на Дариане, – продолжил мои рассуждения неугомонный любитель чужих интриг. – И для того чтобы заполучить их, ему нужна была именно Лера, словно суть загадки именно в ней.

– Но попытку похищения спланировал не он, – парировал ему Олейор, разобравшись в сказанном.

– Но она прекрасно вписывается в наши предположения, – хмыкнул Гадриэль и одарил меня взглядом, после которого не стоило сомневаться в том, что он принял брошенный ему вызов.

– И приводит нас к крылатому берсерку, который не имеет генного маркера Дарианы.

Две удивленные физиономии стали наградой за все мои старания.

– Ты об этом не упоминал, – недовольно проворчал Оли, намекая на наш разговор, когда я рассказал ему, что присутствовал во время того боя.

– Если бы не Саркат, я бы об этом до сих пор не догадался, – попытался я оправдаться. – Не сразу понял, чем именно отличался тот даймон от Вилдора и Кадинара. И, только занимаясь с учеником, сообразил, что не ощутил этой отметки ни в его ауре, ни в ментальном рисунке. Да и воспринимается он иначе, хоть и выглядит так же.

– Значит, другой мир.

– Населенный даймонами? – С долей ехидства я посмотрел на Гадриэля. И, только закончив, сообразил, что попался на элементарную провокацию. Но решил не обращать на это внимания. – Скорее, иная реальность и возможность перехода между ними.

Второй раз застать их врасплох мне не удалось. Они лишь переглянулись и обласкали меня многообещающими улыбками, после которых играть на их нервах мне расхотелось сразу.

– Кто-нибудь из вас слышал о марах?

Олейор отрицательно покачал головой, лишь на мгновение опередив нашего друга. Что ж, можно считать эту ночь ночью моего триумфа. Правда, особой радости от этого я не испытывал.

– Я нашел у Тахара хроники старого мира. Там говорится, что когда-то веер был един и назывался Изначальным. Жили в нем созданные творцом расы, старшей из которых были мары. У меня, конечно, есть несколько иная трактовка всего этого, но она не имеет значения сейчас. – Я позволил себе пару глотков вина. На этот раз не для того, чтобы усилить напряжение – дальше просто некуда было. В горле пересохло, словно перед экзаменом. – Все было похоже на сказку, пока не наступило время, когда практически вся твердь покрылась коркой из толстого льда. Первыми начали гибнуть эльфы и драконы. Они меньше всего оказались приспособленными к новым условиям. Затем орки и демоны. Потом очередь дошла и до человеческих племен. И лишь мары спокойно переносили холод и отсутствие пищи. Они хоть и выглядели как люди, но уже давно утратили человеческую природу, сделав основой своей жизни магию. Однако они чувствовали ответственность за тех, кто остался на их попечении, и пытались найти способ их спасти. И нашли, создав артефакт, который расщепил пространство и разложил его веером, создав копии Изначального мира. А вместе с пространством сдвинулось и время, дав возможность избежать полного вымирания во льдах. Так получилось то, что мы имеем.

– Не боюсь ошибиться, предположив, что Изначальный теперь называется Землей. – Взгляд Олейора был жестким и холодным. Это было совсем неудивительно – понимание сути проблемы всегда было его сильной стороной.

Я даже не стал подтверждать, что он прав, просто продолжил свой рассказ:

– В этих хрониках ничего интересного я больше не нашел. Если не считать, конечно, описания маров, отличительной чертой которых было владение магией, которая по действию очень напоминает магию Равновесия, и…

Коронную паузу испортил Гадриэль:

– Крылья. Рельефные крылья с когтями на каждом изломе.

– Которые были только у тех, кого называли воинами. А еще темная, почти черная кожа, в отличие от светлой у тех, кого называли созидателями.

– Одна раса и такие отличия?

Стоило признать, что меня это поразило не меньше, чем Олейора.

– Да, автор хроник пишет о марах, как об одной расе, в которой уживались две очень непохожие друг на друга касты.

– А дети?

Я покачал головой. Ответить на вопрос Гадриэля я не мог, хотя и сам им задавался.

– Что-то еще? – Ногти правителя выщелкивали по крышке стола замысловатый ритм, выдавая его нетерпение.

– Из другого источника, – хмыкнул я.

– Того самого, о котором я подумал, – нахмурился Олейор. Бросил быстрый взгляд на черноволосого лорда, словно сомневаясь, стоит или нет посвящать его в то, что ему стало известно.

Зря тратил время. Мы оба понимали – без помощи Гадриэля эту загадку не разгадать. А раз так, то какими бы опасными ни были некоторые секреты, делиться ими придется.

– Рассказывай, – подтвердил он мой вывод и добавил уже для лорда: – Александр сумел проникнуть сквозь защиту Арх’Онта.

Взгляд начальника разведки был красноречивым. Он мной гордился. Но в том, что мне многое удавалось, была и его заслуга. Пусть он обычно не соглашался со мной по этому поводу, утверждая, что, не будь у меня склонности к многоходовым задачкам, его наставничество вряд ли бы помогло.

– Не везде, куда бы хотел, – слегка погасил я его восторг. Хотя и понимал, что в данном случае значение имеет сам факт, а не масштаб. – Будем считать, что мне повезло. Тот разговор с Вилдором, который меня заинтересовал, происходил именно в кабинете Аарона.

– Так ты… – Моя наглость буквально потрясла друга.

Жаль было его разочаровывать.

– Я не самоубийца, – заверил я его. Главный демон вряд ли бы поверил в мои заверения, что интересовал меня лишь бывший ялтар, но никак не намерения троицы, состоящей из самого Арх’Онта, Элильяра и Саражэля, разобраться с этой проблемой без нашего участия. – Я контролирую лишь появление даймона. Обо всем остальном предпочитаю не знать.

– Уже не контролируешь, – жестко оборвал меня Олейор и, пресекая мои возражения, резко добавил: – При первой возможности свернешь заклинания. У Вилдора чутье на такие штучки, и я не удивлюсь, если он уже отследил тебя.

В его словах был здравый смысл. Я, конечно, был уверен, что пока еще не удостоился пристального внимания, но решил согласиться. В данном случае лучше было перестраховаться, пока наша же игра не обернулась против нас.

Гадриэль, как бы ни радовался моему успеху, мнение нашего правителя разделял.

– Ну а теперь продолжай, – чуть мягче произнес Оли, взглядом пытаясь облегчить мои страдания.

Уговаривать меня ему не пришлось.

– Вилдор просил Аарона поискать в летописях упоминания об артефакте, который оставили мары, покидая Землю. И было это между пятнадцатью и двадцатью тысячами лет тому назад.

– И чем интересен тот артефакт, что им заинтересовался наш дарианский кошмар? – Голос Гадриэля был полон сарказма.

– Я бы тоже хотел это знать, – хмуро заметил я. – Потому что на подобный вопрос Элильяра он не ответил. А единственным артефактом, упоминание о котором удалось найти мне, было Зеркало Отражений. А вот почему он получил столь странное название…

Глава 12

Лера

У меня была лишь одна мечта, хотя и с разными вариациями. Все сводилось к тому, что я хочу побыть одна.

Увы, ее вполне можно было назвать несбыточной – Вилдор, своими действиями убеждая меня в том, что я на правильном пути, отдал приказ не спускать с меня глаз. Все, включая Закираля, с фанатизмом его исполняли.

Как бы я ни пыталась, не могла придумать ничего, что бы позволило мне вырваться из-под постоянной опеки. Но это не значило, что я отступилась. Нет, лишь затаилась в ожидании подходящего момента.

– Лера, твоя бледность мне не нравится. – Ярагнир подал мне бокал с водой, добавив в нее несколько капель вина.

– Это фаранх, – отмахнулась я от него и сделала глоток.

Мой родственничек явно был недоволен ответом:

– Вчера ты говорила так же.

– И два дня тому назад тоже, – счел нужным вставить свое веское слово Сэнар.

Я же сделала вид, что их беспокойство меня нисколько не интересует, что было очень далеко от действительности. Какого-то конкретного плана у меня не было, но расшатать уклад, который стал почти привычным, я собиралась. Рано или поздно кто-нибудь из моих соглядатаев-телохранителей сделает неверный ход, дав мне тем самым возможность им воспользоваться.

Идея, как это сделать, не замедлила появиться, стоило лишь несколько раз подряд прозвучать одному и тому же вопросу. А началось все на следующее утро после той безумной ночи, с редким для Дарианы ураганом и очередной неудачной попыткой убедить Вилдора в том, что нам лучше действовать вместе.

– Наверное, еще не зарядился, – без каких-либо эмоций произнесла я, отодвигая от себя очередную тарелку. – Если вы не против, я пойду прилягу. Устала.

Против никто не был, но это не помешало им переглянуться.

– Лера, – голос Ярангира остановил меня на пороге спальни, – ты ничего не съела.

Я пожала плечами:

– Не голодна.

Улыбаюсь ему и, излишне резко развернувшись, на мгновение теряю равновесие.

– Лера, – во взгляде Сэнара, который оказывается рядом со мной раньше, чем я прикасаюсь к стене, чтобы перевести сбившееся дыхание, царит паника, – я позову лекаря.

– Со мной все в порядке, – жестко обрываю я и отталкиваю его руку, не позволяя себя поддержать. – Я просто устала.

Это была чистая правда. Я устала от мелькающих перед глазами данных, в которых пыталась найти то, чего там не было. Устала от сжимающей мое сердце тревоги – я не была видящей, но чувствовала приближение неизбежного. Устала от того, что они принимали решения за меня.

Дверь я закрыла перед самым его носом, радуясь тому, что он не успел заметить самодовольной улыбки, которую мне не удалось скрыть, – выдержка в последние дни подводила меня все чаще. Ограничения, на которые я наталкивалась на каждом шагу, действовали, как отблески человеческой ауры на варлахов, – возникало желание наброситься и растерзать. И хотя я была уверена, что лишь хладнокровие дает шанс справиться с желанием Вилдора удержать меня на Дариане, мне с каждым днем становилось все труднее. Потому я и решилась несколько поторопить события, вынуждая даймонов действовать.

Скинув мягкие сапожки, забралась на кровать, набросила на ноги тонкое покрывало и откинулась на высоко поднятые подушки. Свой ход я сделала, теперь мне предстояло просто ждать.

И надеяться на милость судьбы.

Ощущение одиночества (словно только и дожидалось этого мгновения покоя) нахлынуло на меня волной беспроглядной тоски, заставив меня прикусить губу, чтобы удержать подступившие слезы.

Я скучала. По детям, по маме, по… Олейору. Продолжая злиться на мужа, я не могла не понимать, что винить мне его не в чем. Он был правителем и должен был думать в первую очередь о своем народе. И когда он обещал быть рядом, я уже знала, что это значит.

Тихий, но настойчивый стук в дверь отвлек меня от меланхолии, требуя собраться. Появление Закираля удачно вписывалось в не до конца оформившийся у меня план. Среди тех троих, кто присматривал за мной, он показался мне самым слабым звеном.

Образцовый дарианский воин; сумевший завоевать уважение совета ялтар; сын, разгадавший план отца, интригами которого восхищались в двух мирах. Но он признал свой долг передо мной. И пусть об этом никто, кроме нас двоих, даже не догадывался, это сделало его уязвимым.

Стук повторился, выдавая его нетерпение. Но прежде чем я позволила войти, дверь резко отворилась, и он, в движении отбросив на кресло набиру, опустился на колени перед кроватью, беря в ладони мою руку.

– Лера.

Одно слово, в котором вся гамма чувств: от беспокойства до решимости разобраться в происходящем, чего бы ему это ни стоило.

Но вместо радости, что результат моих ухищрений оказывается еще удачнее, чем я могла рассчитывать, я ощутила, как мое лицо едва не залило краской стыда. Закираль был едва ли не единственным моим шансом, но использовать того, кто настолько искренен в своих переживаниях, было не так уж и просто.

Вот только выбора у меня не было. Вилдор считал, что имеет право втягивать других в свои игры, забыв предупредить об их правилах и целях, которых добивался. Это полностью избавляло меня от угрызений совести теперь, когда я решила использовать не совсем честные методы, чтобы внести свои коррективы в его очередную игру.

– Я с трудом держу Равновесие. – Мой голос был довольно слаб, да и щиты мелко вибрировали от прикосновения его силы.

– И реагируешь на Хаос. – Взгляд мужчины, казалось, бесцельно скользил по моему телу, и я догадывалась, что именно он ищет, но не торопилась ни подтверждать, ни опровергать возникшее у него предположение.

Это меня и удручало. Мне было неприятно, что он мог усомниться в моей любви к Олейору.

– И очень сильно ощущаю накопители резиденции. – Я не боялась подтолкнуть его к этой мысли, он и сам должен был понимать, насколько тяжело нестабильному магу находиться рядом со столь мощными потоками, которые протекали по граням похожего на друзу дворца.

– Лера… – Теперь в его голосе было смятение.

Он должен был задать вопрос, но не мог, понимая, что я буду вынуждена на него ответить. И я знала не только о том, что именно он хочет услышать. Но кроме желанной радости короткое «да» принесет ему и боль: мой муж уже давно стал ему другом.

– Мне нужно увидеть Вилдора.

Я предоставила ему возможность самому сделать выбор, и, судя по тому, как он на мгновение отвел взгляд, он им воспользовался, подарив мне победу. Допустив ошибку, он укрепил мою надежду.

– Он вернется только через два дня.

Мне пришлось опустить ресницы, чтобы Закираль не заметил радости, которую мне не удавалось скрыть. Бывший ялтар предупредил меня не только о том, что должен покинуть Дариану, но и о том, что ни у кого из нас не будет возможности с ним связаться. Хорошо, что его сын даже не догадывался о моей осведомленности.

– У меня нет этих двух дней, – грустно улыбнулась я, предлагая остальное додумать самому.

– Я пошлю гонца за Рае. – Он отпустил мою руку и поднялся с пола, намереваясь немедленно исполнить свое намерение.

Мой тяжелый вздох не дал ему взяться за ручку двери.

– Ты не сделаешь этого.

Я видела, насколько ему тяжело, но щадить не собиралась. Его любовь к отцу затмила собой понимание, которое когда-то возникло между нами. Чтобы оно вернулось, мне необходимо было показать – я приемлю только отношения, основанные на равенстве. Если он не готов к этому, то я использую их же приемы, чтобы получить свободу, которой меня пытаются лишить, оправдывая это заботой обо мне.

– Я должен. – Его решительность была достойна уважения, но не вписывалась в мои желания.

– Просто отправь меня к Маргилу, – дала я ему подсказку. Хоть я и рисковала, надеялась на то, что он за нее ухватится.

Судьба посчитала возможным оценить мою настойчивость.

– Он сильный маг, рядом с ним тебе будет не намного легче. А вот у Асии…

Спорить с ним я не стала, лишь слабо улыбнулась, благодаря за заботу.

Я не слышала, о чем разговаривал Закираль с сестрой, пока тер укладывал меня в постель (всю дорогу до портала, а затем и до предоставленных мне покоев в алатарате подруги, он нес меня на руках, отказываясь уступить это право последовавшему за нами Ярангиру), но несколько раз ловила на себе ее обеспокоенный взгляд. Правда, стоило мужчинам лишь выйти за дверь, как на лице подруги появилась ироничная улыбка. Сказывалось время, проведенное ею на Лилее.

– Хороший ход. – Вместо того чтобы присесть в кресло, стоящее рядом с кроватью, она остановилась напротив, разглядывая меня с любопытством, словно видела впервые.

– Ты о чем?

Когда я начинала эту игру, понимала, конечно, что маленькая ложь обязательно потянет за собой большую. Но не ожидала, что это будет настолько неприятно. Одно дело недоговаривать, позволяя делать ошибочные выводы, а другое – обманывать, глядя в глаза.

– Об отце и его стремлении заполучить тебя любой ценой.

От неожиданности я даже забыла, что мне не стоит делать резких движений, чтобы не опровергнуть версию о слабости, вызванной мнимой беременностью.

– Ты знаешь?

Ее взгляд довольно ясно говорил о том, что именно она обо мне думает. Ни одного лестного слова в этом мнении не присутствовало.

– О том, что он жив? – уточнила она, присаживаясь на край постели. И когда я кивнула, улыбнулась легко и открыто. – Это было слишком очевидно, чтобы не заметить.

Мое удивление было недолгим. Просто я в очередной раз забыла о том, что Асии удалось провести Элильяра, который в искусстве получать желаемое лишь немногим уступал тому, о ком мы сейчас говорили. Да и то, что она была женщиной, значило немало. Там, где мужчины берут логикой и тонким анализом, большинство из нас действует интуитивно, добиваясь не худших результатов.

– И когда ты поняла?

Я устроилась удобнее, настроившись на длинный рассказ. Но была разочарована довольно кратким ответом:

– Когда ты, вместо того чтобы метаться, испытывая угрызения совести, вместе со мной подбирала тело для Рамона.

Стоило признать, что она неплохо успела меня узнать.

– И что собираешься делать? – Этот вопрос лично для меня был едва ли не самым важным. Я хоть и понимала, что ее молчание лучше иных слов говорит о ее намерениях, чтобы поверить, мне необходимо было их услышать.

– Позвать Таши и устроить заговор. Нам с тобой двоим не справиться.

– Нет! – жестко отрезала я и соскочила с кровати. Кинулась к противоположной стене, напоминая самой себе запертую в клетке птичку. – Нет, – повторила я уже спокойнее, но слегка задыхаясь, тут же поймав внимательный взгляд подруги. Слабость была, пусть и не столь явственная. Да и с магией появились определенные проблемы. Единственная возникшая версия такого самочувствия меня не радовала. В первую очередь тем, что казалась еще более экзотичной, чем мифическая беременность. – Это слишком рискованно для тебя. И совершенно невозможно для нее.

– А о себе ты, как всегда, думать не желаешь. – Ее голос был ехидным и самую капельку злым.

– Это была моя ошибка. – Я пыталась быть равнодушной, но вряд ли могла обмануть ее.

– Она умеет хранить секреты, – проигнорировав мои слова, продолжила Асия. – И мы не собираемся навредить ее мужу. Да и скучно в последнее время стало на Дариане.

От тона, которым была произнесена последняя фраза, я буквально опешила. И хорошо, что успела осознать, что именно она хотела этим сказать, до того, как обидела ее очередным «нет». Дело было не в скуке, а в том, что каждая из нас сыграла свою роль в том, чтобы между Лилеей и Дарианой установился пусть зыбкий, но мир. И нам так же, как и нашим мужчинам, оказалось не просто перейти от череды событий, в которых мы вынуждены были максимально использовать данные нам способности, к той каждодневной рутине, что была желанна, но лишала остроты.

Решение пришло само, хоть я мысленно и корила себя за то, что не нашла в себе сил отказать:

– Зови. – И недовольно добавила: – Сэнару сама будешь объяснять, зачем тебе понадобилась ялтарилла.

– А разве это нужно? – с присущей жрицам грацией поднявшись с постели, улыбнулась мне Асия.

Я же, прикрыв лицо руками, тяжело вздохнула. Появление Таши великолепно вписывалось в возникшие у этой троицы подозрения. И чтобы их развеять…

Пока дожидались нашу подругу, болтали о пустяках. Я устроилась на широком подоконнике, совершенно забыв о том, что было когда-то время, когда при виде раскинувшейся внизу бездны я от страха не в силах была вздохнуть. И радуясь тому, что наконец-то могу побыть самой собой, не задумываясь обо всех тех нюансах этикета, которые цепями сковывали мой непоседливый характер.

Асия же, прохаживаясь по комнате, рассказывала о визите Закираля и Вилдора, демонстрируя в лицах и наигранный гнев своего наделенного властью брата и показную бесстрастность отца, пытавшегося не дать ей забраться в свои мысли. На десерт, желая меня развеселить, упомянула, как подсунула ему информацию о месте, в котором я любила бывать, точно зная, что я там даже не появлялась.

Если бы она знала… Тот вечер, когда именно там он меня и нашел, был полон намеков и недомолвок.

– Что случилось?! – Таши влетела в спальню, полным необузданной ярости взглядом заставив ринувшихся за ней телохранителей поспешно закрыть дверь за ее спиной. Естественным и очень привычным движением отбросила в угол украшенную кинжалами перевязь. Она так же, как и я, предпочитала носить мужскую одежду.

– Тебе официальную версию или… – Асия сделала вид, что не заметила, как я закатила глаза, показывая своей землячке, какие именно чувства вызывает у меня ее вопрос. И когда та слегка успокоилась, Асия, подав ялтарилле бокал вина, а мне кубок с травяным отваром, добавила, обращаясь ко мне: – Ты бы легла. А то моя охрана может не успеть остановить гостей, желающих узнать о твоем состоянии.

Таши, сделав глоток, перевела взгляд с меня на сестренку мужа и потребовала:

– Начни с официальной.

Вот что значит привычка отдавать приказы.

– Тогда тебе лучше сесть, – хмыкнула та и вновь кивнула мне на кровать. Пришлось подчиниться – в том, что стоило соблюдать конспирацию, она была права. – Мой брат, а твой муж считает, что Лера беременна.

Сканирующее заклинание, машинально отправленное в мою сторону, рассеялось, натолкнувшись на родовые щиты. Со вторым повторилось то же самое, ну а вместо того, чтобы отправить третье, она села в то самое кресло, которое ей и предлагала Асия.

– Полагаю, что в качестве счастливого отца называют не Олейора. – Таши держалась великолепно, ничем не выдав ни одну из тех мыслей, что должны были у нее возникнуть. Лишь немного более холодный взгляд да напряженная улыбка, за которой пряталось нетерпеливое ожидание.

Я до сих пор помнила нашу с ней первую встречу, словно она произошла только вчера, и могла с уверенностью сказать, что за последние два года она очень сильно изменилась. Из просто уверенной в себе женщины, привыкшей полагаться в первую очередь на саму себя, она стала истинной правительницей этого мира. Способной одновременно вызывать восхищение своей красотой, удивлять умением подобрать ключик к каждому, с кем сводила ее жизнь, и твердостью, которую она проявляла каждый раз, когда ее пытались заставить сделать то, что было для нее неприемлемым.

– Ты правильно полагаешь, – вместо меня ответила ей Асия, посчитав, что я еще успею рассказать много интересного, когда придет мое время говорить.

– Из всего этого, – медленно протянула Таши, с любопытством поглядывая на меня, – я могу сделать два весьма интересных вывода. – Выдержав паузу в ожидании вопроса, она поднесла бокал к губам. Но вынуждена была продолжить, потому как играть на чужих нервах мы с Асией тоже умели. – Во-первых, версия о беременности лишена всяких оснований, но тем не менее по каким-то причинам выглядит вполне убедительно. Ну и, во-вторых, будущим папашей является кто-то из даймонов. Но как я ни пытаюсь представить себе этого безумца, на ум приходит только одно имя. Но его я исключаю по весьма объективным обстоятельствам. С мертвого проку никакого.

Нам со жрицей ничего не оставалось, как в очередной раз переглянуться. Впрочем, если уж Маргилу отзывался о своей правительнице с уважением, то можно было предположить, что ей достаточно будет нескольких подсказок, чтобы разгадать эту головоломку.

Вот только, вопреки всему, втягивать ее в эту историю мне не хотелось.

– Таши…

В ответ на мои затруднения она двусмысленно улыбнулась, словно подтверждая то, что не так давно произнесла Асия. О скуке на Дариане.

– Кого свергать будем?

– Скорее, создавать проблемы, – хмыкнула я, радуясь тому, что больше не одна. Хотя кое-какие сомнения у меня еще оставались.

Да и у нее тоже. Не зря же в ее темных, почти черных глазах была тревога. Она не могла не понимать, что подобные авантюры редко когда бывают безопасными. Но, похоже, беспокоилась не за себя.

– Но прежде чем вы мне назовете имя того, кому мы эти проблемы будет создавать, я должна пообещать, что мой муж об этом не узнает? – Теперь она обращалась только ко мне. Что меня обрадовало, кроме признания за мной права распоряжаться собой, так это то, что у нее даже не мелькнула мысль о том, что я могу навредить Закиралю.

– И отец тоже, – убавила я ее энтузиазма.

Да только напугать ее мне не удалось.

– А мама?

Я пожала плечами.

– Не стоит втягивать еще и ее в это.

– Тогда считай, что мое обещание у тебя есть. Если ты хочешь, чтобы я дала клятву…

Пришлось перебить. Тот уровень магии, которыми владела она и Закираль, позволял им отслеживать подобные ритуалы. А мне очень не хотелось, чтобы из-за нашей беспечности эта игра прекратилась раньше.

– С предполагаемым отцом ребенка ты угадала. Ошиблась лишь в том, что сочла его погибшим.

Появившаяся на лице Таши улыбка не предвещала Вилдору ничего хорошего. У нее с ним уже давно были свои счеты.

Вилдор

Вершина пирамиды таяла в рассветном мареве, сама же она в лучах восходящего солнца казалась розоватой, вызывая почему-то странные ассоциации с цветущими яблонями, которые, как я знал, очень любила Лера.

– Перед ее величием хочется преклонить колено.

Я мысленно дал приказ Кадинару ни во что не вмешиваться, сам же даже не оглянулся на даймона, разорвавшего чарующую тишину.

– Большое хранит малые тайны, но привлекает взоры желающих поживиться? – Слова сорвались с моих губ раньше, чем я осознал и их смысл и то, что мой крылатый противник располагал к себе настолько, что возникало желание ему довериться.

И это было тем более невероятно, что я со своей идеальной памятью, в которой тщательно хранилось все накопленное за две с половиной тысячи лет, не мог припомнить подобного.

– Мое имя – Сартарис. На одном из древних…

– Мне известен его смысл, Ищущий. – Я оставил без ответа очередную реплику Кадинара, пытавшегося убедить меня, что, если так будет продолжаться, мне придется усыновить нашего юного собеседника, и сбросил набиру на песок, ничуть не смущаясь ни открытого лица, ни затянутого в привычный белый костюм тела.

Впрочем, наш таинственный незнакомец, только что обретший имя, проделал это сразу, как только вышел из портала.

– Однако тебе неведом его путь. Хотя ведь ты не отступался даже тогда, когда затея казалась изначально безнадежной.

– Ты много обо мне знаешь. – Не обращая внимания на присутствие рядом еще двоих, я раскинул руки, как крылья, подставляя всего себя уже наполненному зноем ветру, который скоро растает в палящем мираже.

Впрочем, я любил это место и за то, что оно напоминало мне жаркую Дариану.

– Мне известно даже то, о чем ты еще не догадываешься, – без малейшего намека на сарказм или демонстрацию преимущества своего положения произнес Сартарис.

И, не дожидаясь моей реакции, сделал то, о чем говорил. Встал на одно колено, обратив лицо к виднеющейся вдали пирамиде, которую в этом мире называли по имени фараона, и опустил голову, словно принимая ее власть над собой.

«Ты что-нибудь понимаешь?» – Раздавшийся в моей голове голос друга был задумчивым.

– Понимает, – вместо меня ответил даймон, обернувшись на мгновение к нам. Заметив удивление на лице Кадинара, пожал плечами и добавил: – Спроси у него сам, зачем он позволил мне слышать ваши разговоры.

Проигнорировав и одного и другого, я закрыл глаза, наслаждаясь ощущением своей ничтожности по сравнению с тем, что меня окружало. Я уже давно заметил, что такие мгновения помогали вспомнить, что, насколько бы многогранными и взвешенными ни были мои планы, они – ничто для тех, кто тысячи лет тому назад знал обо всем, чему суждено будет случиться.

– Скоро здесь появятся люди, и ты вновь вернешься к вопросу: стоит ли суетность и мелочность этого мира того, чтобы ради него совершить невыполнимое.

Пришлось открыть глаза и окинуть внимательным взглядом склонившуюся неподалеку фигуру. Теперь даймон рассматривал песок: зачерпывая пригоршней, пропускал его сквозь неплотно сжатые пальцы.

Ощущение того, что это существо уже давно шло рядом со мной по жизни, было столь ясным, что пренебрегать им не стоило. Оставалось только постичь это или убедить себя в том, что память меня подводит.

– Ты пришел, чтобы загадывать загадки? – Чем выше поднималось солнце, тем меньше оставалось от манившего меня сюда очарования. К тому же Сартарис был прав. Хотя бы в том, что скоро здесь будет не столь уединенно. А мне не хотелось использовать для защиты более сильную магию – Яланир вполне мог оставить маяки, которые я не заметил.

– Загадки заставляют искать ответы, – усмехнулся он, поднимаясь с колена и отряхивая прилипший к нему песок. – И вполне могут привести туда, где тебя ждут.

Каждое его слово отдавалось в моей душе узнаванием, но память упорно молчала, продолжая не соглашаться с тем, что из нас двоих ошибаюсь именно я. Но это не вызывало ярости, скорее, напоминало мои собственные игры, когда каждый последующий ход менял ситуацию, делая ее временами даже абсурдной. Вот только можно ли играть с самим собой?!

– Зачем тебе была нужна Лера? – Я оказался рядом с крылатым быстрее, чем он успел меня заметить. Но тот даже не шелохнулся, вызвав восхищенный вздох у моего друга.

– Мне? – Его удивление выглядело искренним. – Мне показалось, что это нужно было тебе.

– И ты решил помочь? – не стал я с ним спорить.

– Это было интересно. Пока ты не позволил мне ранить твоего друга.

Я не стал оборачиваться к Кадинару. И так знал, с каким вниманием он вслушивается в каждое слово, пытаясь разобраться в том, что происходит.

Жаль, но пока ни ему, ни мне это было не по силам. Видно, не пришло время.

– А зачем ты искал встречи со мной? – Я задавал вопросы, не рассчитывая, что узнаю больше, чем смогу осознать.

– Подумал, что моя поддержка тебе не помешает, – насмешливо улыбнулся он и…

Очередная волна узнавания на мгновение вспыхнула яростью в моем сердце. Я знал эту улыбку, как знают то, что не просто видят достаточно часто, чтобы запомнить до мелочей. Я знал ее радостью удовольствия, которую испытывал, когда уголки его губ поднимались вверх, а вокруг глаз собирались лукавые стрелки.

Разгадка была столь близка, что невозможность ее познать вызывала не только душевную, но и физическую боль. И это было странно и неприятно.

Веселье ушло с лица Сартариса, оставив после себя сожаление и беспокойство. Словно он в очередной раз угадал то, что я чувствовал. Несмотря на то что я ничем не позволил себе показать нахлынувших на меня ощущений.

– Нам стоит отсюда убраться, – равнодушно бросил я и поднял голову к небу – защитный контур заметно вибрировал, скрывая нас от внимания пролетающего над нами спутника. Это было еще одной причиной, по которой я не любил бывать на Земле – слишком много вокруг интересующихся чужими жизнями. И если на Дариане правила устанавливал я, то здесь мне приходилось постоянно помнить о том, что я лишь гость. Причем непрошеный.

– Ты увидел все, что хотел? – вновь услышал я голос крылатого.

– Если ты о том, что я опоздал, то – да.

Я еще только склонился за лежащим на песке набиру, а Сартарис уже накидывал его мне на плечи таким привычным движением, что от этого бросало в дрожь.

Я знал, что он испытывал.

Предвкушение. Еще не ответ, но понимание, что ты на правильном пути. Еще не разгадка, но все кусочки мозаики уже собраны и осталось только сложить их в узор.

Я любил это чувство. Вопреки тому, что, прежде чем осознать его в полной мере, приходилось терзаться сомнениями, которые растворялись в натренированном тысячелетиями терпении. Приходилось быть творцом и исполнителем, сочинителем и лицедеем, меняющим образы, как гладь озера меняет свои очертания, поддаваясь дуновению ветра.

– Но разве ты торопился?

Я цепко посмотрел на даймона, наконец-то уловив то, что меня беспокоило. Затем отвел взгляд, отметив, как в глубине его глаз вспыхнуло ироничное понимание, и оглянулся на продолжавшего стоять слева от меня Кадинара. Внешне они не были похожи. К тому же мой друг, как правильно понял крылатый, обрел это тело значительно позже своего рождения. И пусть оно подходило ему идеально, полностью отражая заложенное в нем, некоторый диссонанс был заметен.

Но было в них нечто общее.

Я запрокинул голову к небу и расхохотался, нисколько не стесняясь разбушевавшихся эмоций. Пришедшее в голову сравнение делало загадку настолько очевидной, что оставалось лишь удивляться, почему я не понял этого раньше.

Наверное, я сумел удивить их обоих, но ни один из них не решился не только что-либо сказать, но и продемонстрировать это – оба оставались отстраненно бесстрастными.

Мой смех оборвался так же неожиданно, как и начался.

– Как я могу тебя найти? – День вступал в свои права, и я все явственнее чувствовал необходимость покинуть это место.

Эту часть пути я успел отыскать. И хотя Яланир опередил меня, и первый ключ был теперь в его руках, я не испытывал сожаления. Из нас двоих он разгадывал мой план и пусть пока что оказался впереди, рано или поздно все должно было измениться.

– Тебе достаточно позвать. – Он поднял свое набиру и, накинув капюшон на голову, застегнул лицевой платок.

Он был таким же, как мы с Кадинаром, но… другим. В нем не было тысяч лет ожидания, когда каждый день приносил с собой и отчаяние и надежду. В нем не было той тишины, что царила в моей душе в последнюю ночь перед мнимой смертью. В нем не было…

Он был сыном иного мира, и эта чуждость пусть и не бросалась в глаза, но присутствовала в его движениях, поведении.

– Я позову, – кивнул я, зная, что не сделаю этого.

Не потому, что не нуждался в его помощи или не доверял. Просто я не хотел, чтобы в миг опасности он был рядом. Так же, как Лера, Закираль, Кадинар…

Этот список был непростительно большим.

Дождавшись, когда туман портала рассеется за нашим таинственным гостем, обернулся к своему бывшему начальнику охраны. Впрочем, сам он с себя этих обязанностей не снимал.

– Остальным не стоит об этом знать.

– Ты опасаешься обвинений в безрассудстве? – Он не скрывал своего восторга от всего, что произошло. Я уже давно перестал удивляться этой его способности наслаждаться появляющимися на его пути загадками.

Отвечать не стал. Не потому, что не мог подобрать достойной реплики, а из-за того, что ощущал все более пристальное внимание к тому месту, где мы находились. Дело было не в средствах слежения землян, которые я без труда нейтрализовал. Я взял с собой то, что когда-то принадлежало марам, а все вокруг дышало оставленной ими магией. И если в ночной мгле и в краткие мгновения рассвета поисковый маяк лишь тихонько позванивал, указывая направление, в котором мне следовало искать, то теперь, когда солнце поднималось все выше, под его лучами в жарком мареве миражами возникали картинки-подсказки. И каждая из них могла привлечь внимание людей, которых в окрестностях пирамиды становилось все больше.

Набросив еще один слой защиты, я открыл портал, с внутренним восторгом вспомнив, как легко работал с пространством Сартарис. И хотя в нем не чувствовалось мощи, поражала искусность, которая вполне заменяла ему силу.

Пропустив вперед Кадинара, я следом за ним вышел из портала. Но не успел еще оглядеться, как услышал настойчивый вызов Закираля. Стоило мне вернуться на Дариану, как ограничения, установленные на ментальную связь, оказались сброшенными.

«Что с Лерой?»

Впрочем, свой ход я сделал и просто дал ей возможность сделать свой. Я не знал, каким именно он будет, но надеялся, что он приведет ее туда, куда нужно мне. Не потому, что я настолько точно мог предугадать ее поступки – нет, эта женщина продолжала оставаться непредсказуемой и манила к себе неизведанностью. Она была носителем сути Равновесия, и это делало ее неуязвимой для любых интриг.

«Я жду тебя в кабинете», – довольно неожиданно отреагировал на мое появление сын.

Это давало основания думать, что ничего ужасного не произошло, но тем не менее я поторопился выполнить его приказ, отбросив мысли о том, что подобное случилось между нами в первый раз.

Кадинар, который слышал обмен репликами, вопреки обыкновению не прокомментировав сказанное, отправился со мной.

– Что с Лерой? – повторил я свой вопрос, как только оставленная мной лазейка в защите резиденции вывела меня в бывшие когда-то моими апартаменты.

– Если не считать того, что она ждет от тебя ребенка, все нормально. – Закираль, не скрывая гнева, поднялся из-за стола.

Для того чтобы избавиться от растерянности, мне хватило одного мгновения и восхищенного взгляда друга.

– Где она? – Я поймал себя на том, что вопреки присущей мне бесстрастности, уже второй раз за столь короткое время готов отдаться во власть бушующих эмоций.

И если в первый раз это была догадка, которая приоткрыла мне еще одну грань предстоящих событий, то теперь это было восхищение женщиной, сумевшей обыграть меня в той игре, где я считал себя единственным властителем. Конечно, я сам подталкивал ее к действию, но никак не ожидал, что это выльется в нечно подобное.

– У Асии, – уже не столь грозно произнес сын, похоже, по моему виду догадываясь, что все не совсем так, как он думал. – С ней Таши.

Я все-таки не сдержался. Опустился в стоящее рядом кресло и, сжав виски ладонями, засмеялся. Сначала сдержанно, еще пытаясь себя контролировать и отгонять встающую перед глазами картину, на которой Лера смущает Закираля намеками на мое возможное отцовство, потом все сильнее, потому что воображение раскрашивало придуманный образ красками и интонациями. А затем, когда ко мне присоединился Кадинар, успевший разобраться в хитрости Леры быстрее нынешнего ялтара, я хохотал так, как не делал этого никогда в своей жизни.

Но даже в таком состоянии я не пропустил мелькнувшую в голове мысль о том, что эта женщина заслуживает всего, что я собирался сделать.

Глава 13

Александр

Отсутствие Леры на настроении Олейора сказывалось не лучшим образом.

Таких советов, как тот, который только что закончился, я не помнил даже в бытность Элильяра. Похоже, и он, посетивший нас по просьбе сына, – тоже. Ничем иным невозможно было объяснить задумчивое выражение лица, с которым бывший правитель посматривал на выходящих из зала лордов.

Стоило признать, что большая часть из них выглядела весьма жалко.

И пусть целью этого мероприятия не было убедить их, что присутствие человеческой правительницы на земле темных эльфов способствует спокойствию самих эльфов, эта мысль была видна на многих лицах.

– Случилось что-то, чего я не знаю? – шепотом уточнил у меня мой первый господин, стараясь не привлекать к нам внимания своего отпрыска. Общаясь с Гадриэлем, тот был не столь опасен, как когда вводил в ступор своими непредсказуемыми вопросами высокородных лордов.

– Когда мы расставались под утро, он казался вполне адекватным, – хихикнул я, предпочитая не распространяться о степени этой адекватности. Этой ночью мы побили свои собственные рекорды. Не только по количеству опустошенных бутылок, но и тех идей, которые пришли в наши не совсем трезвые головы.

Элильяр не был бы Элильяром, если бы не умел слышать то, что скрывалось за произносимыми словами.

– Казался или был? – тут же последовал вопрос.

Старший д’Тар взял след и явно намеревался пройти по нему до конца. Как мы и предполагали, когда искали способ нейтрализовать не дающую нам спать спокойно парочку. Эльф и демон и поодиночке были весьма опасны и непредсказуемы, а уж вместе… К тому же в своем стремлении разгадать загадку они были ближе к Вилдору, чем к нам.

Кому из нас троих это могло понравиться?

– Мне очень жаль, лорд, – тихо, но подчеркнуто вежливо произнес я, – но отдельным указом мне запрещено говорить с вами на темы, касающиеся вашего сына.

Вот за что я люблю этот террариум, так за то, что все понимают значительно больше, чем им говоришь. А уж выводы, которые они делают из этого…

Не сомневаюсь, что сейчас в голове у Элильяра мысли скачут галопом, связывая воедино мое появление у драконов, архивы Аарона, посещение Олейором Таси (а не знать об этом он просто не мог) и наши ночные посиделки.

Но какие бы идеи ни возникали у него в этот момент, внешне он был все таким же отстраненно холодным и самую капельку обиженным.

– И кто еще в списке?

– Извини, отец, но об этом ему тоже запрещено говорить. – Олейор оказался рядом с нами настолько быстро, что даже я, зная, как действует моя игрушка, восхищенно хмыкнул.

– Если это шутка, то не совсем удачная. – Элильяр выглядел расслабленным. Опасно расслабленным.

– Какая же эта шутка? – с явным сарказмом в голосе произнес мой друг и обвел хмурым взглядом кабинет. Присутствующих оказалось лишь четверо, и трое из них были заодно, не оставляя бывшему правителю никаких шансов. Но я не торопился праздновать победу – этот эльф обладал поистине непревзойденным умением обращать самую безнадежную ситуацию в свою пользу. – Особенно после того, как мне стало доподлинно известно, что вы с Арх’Онтом передали Вилдору некие документы, которые имеют непосредственное отношение к тому, ради чего дарианец сделал все, чтобы Лера покинула Лилею.

– Ты можешь это доказать? – Во взгляде Элильяра не было растерянности. И он не играл.

– Таси с сыном и Айласа нет во дворце, – небрежно, словно это не было фактом, который менял всю картину, заметил подошедший Гадриэль.

Черноволосый лорд был не менее великолепен. И в том, с какой ленцой произносил свою фразу, и в том, как снисходительно смотрел на Элильяра, которого считали одним из двух самых непревзойденных правителей.

Этих троих, действительно, не было – они отправились в замок, принадлежавший графу Авинтару. Просьба, в которой Олейор не счел нужным отказать жене Вилдора. К тому же ее присутствие смущало нашего правителя, и он был даже рад избавиться от столь сильного соблазна.

Что же касалось ее безопасности, вряд ли ее муж не был в курсе происходящего. Скорее, сам настоял на этом.

Но едва ли Элильяру успели об этом сообщить – способ нейтрализовать начальника охраны, до сих пор хранящего верность своему наставнику, был простым, но весьма надежным.

– Это не довод, – улыбнулся уголками губ Элильяр, в очередной раз доказывая, что он нам не по зубам.

Вполне возможно, но только не тогда, когда нас трое против одного.

– Согласен. – Олейор склонил голову, волосы скользнули на лицо, закрывая татуировку, символ рода – раздувшую капюшон кобру, которая украшала его висок, разрывала надвое бровь и спускалась на щеку. – А что ты скажешь на утверждение Александра о том, что эта женщина и моя жена – одно существо?

Я мог закладывать свои лучшие клинки, заявив, что в голове бывшего правителя всплыло название древнего артефакта, упоминание о котором они с Аароном и нашли. Вот только догадывался ли он, что и нам об этом известно?

– Что этого не может быть. – Спокойно, холодно, равнодушно.

Я отступил назад, словно для того, чтобы налить в бокал вина. Однако дело было совершенно в ином – у меня сбилось дыхание. Объяснение этой безграничной невозмутимости было лишь одно: он знал. В отличие от меня, до конца не уверенного в том, что я был прав, когда делал подобный вывод из рассказа Олейора, он точно знал.

Что этого не может быть!

Бутылку я поднял машинально – нужно было исправлять ситуацию, а в голову ничего не приходило.

Темная струя скользнула в фужер, заиграв на узорчатом стекле, а я продолжал как заклинание произносить слова: Тася, Лера, Зеркало Отражений…

– Отражение, – легко улыбнулся я, поднося бокал к губам.

И сумел заметить, как удержался Элильяр от того, чтобы не вздрогнуть. Я произнес слово, пытаясь поймать его реакцию. И, неожиданно для самого себя, попал в цель.

Зная о магии достаточно для того, чтобы удивлять властителя Тахара, я не мог представить себе не только, как можно отразить душу, но и как перенести это отражение в другое тело.

– Даже для нашего мира это звучит несколько неожиданно, – усмехнулся Элильяр, вновь подтверждая свою репутацию опасного игрока.

Если бы нашей задачей было загнать его в угол, вряд ли бы мы с ней справились. Мы же хотели лишь узнать, как многое нам неизвестно из того, что поведал им Вилдор. Хотя бы для того, чтобы думать, как действовать дальше.

– Для этого мира оказалось несколько неожиданным появление у меня маркеров даймонов, а уж обращение в дракона…

Я понимал, что очень рискую. Злить Элильяра было непростительной глупостью. Но я надеялся на то, что он по достоинству оценит мое безрассудство и оставит мне шанс вернуть себе его расположение.

К тому же я всегда помнил о том, что победителей не судят.

– Ты вырос, мальчик, – словно подтверждая то, о чем я только что думал, произнес эльф. Но не успел я вздохнуть с облегчением, как он холодно добавил: – Но я позволю себе дать тебе совет: не считай себя мастером, одержав лишь первую победу.

И все это таким тоном, что другой бы на моем месте пожалел обо всем, что успел сказать. Я же лишь обрадовался. Этот Элильяр был мне хорошо знаком.

Если Вилдору и удалось убедить их помочь ему, то это не значило, что они с другом не преследовали собственных интересов.

– Я слышу угрозы в адрес своего советника, – усмехнулся Олейор, знаком давая мне понять, что я свою роль сыграл.

– Я слышал в его словах едва ли не обвинения в предательстве, – парировал тот, бросив в мою сторону презрительный взгляд.

Эх, каким бы хорошим правителем ни был мой друг, но его папенька значительно превосходил его в искусстве доводить своих подданных до исступления. И хотя сегодняшний совет вполне доказывал, что у талантливого отца оказался не менее одаренный сын, последнему явно не хватало опыта.

Глядя на Элильяра, я почти поверил в то, что увидел. Но, будучи магом Равновесия, ощущал я совершенно другое: бывший правитель гордился тем, что ему удалось вылепить из юного человека, попавшего в его руки. И у меня не было желания его в этом разочаровывать.

– На твоем месте я бы простил его, – удрученно произнес Олейор и покачал головой, словно ему с трудом давались слова. – Для нас всех последние дни оказались очень тяжелыми. Лера покинула Лилею и отказывается возвращаться, не желая объяснить причину ни мне, ни Александру. Вэон и Амалия на Земле, и до тех пор, пока я не буду уверен, что их безопасности ничто не угрожает, они останутся там.

– А на рудниках нет ни твоей жены, ни твоего младшего сына, – хмуро добавил Гадриэль, всем своим видом демонстрируя вселенскую скорбь.

– А последними, кто их допрашивал, были воины в черном, – перенял у него эстафету Олейор.

– И хотя ни она, ни он не интересовались происхождением моей мамы, вполне могли знать, где именно она жила до встречи с твоим сыном, – нарушил я молчаливый приказ устраниться из разговора. Уж больно приятно было видеть, как на лице Элильяра проступает смущение.

– Чего вы хотите? – хмыкнул тот, давая понять, что оценил нашу подготовку.

– Ответа на вопрос, что именно ищет Вилдор? – не скрывая своего удовлетворения, ответил Олейор.

Бывший правитель приподнял бровь, выражая восторг нашей наглостью, но заговорил. С каждым словом становясь все более хмурым.

– Не уверен, что он сам знает об этом. – Он взглядом показал, что не отказался бы от глотка вина. Я решил слегка загладить его впечатление от нашего с ним общения и, опередив понимающе улыбнувшегося мне Гадриэля, наполнил бокал. С идеально выверенным поклоном подал его своему кумиру. – Насколько я понимаю, – продолжил он, сделав глоток, – об артефакте маров вам уже известно. Хотя даже предположить не могу откуда.

– Хроники в архивах Тахара, – поторопился я отвести от себя подозрения.

Вряд ли Элильяр кинется проверять эту информацию. К тому же мысль о том, что я мог влезть в защиту замка Арх’Онта, не должна была прийти ему в голову.

Старший д’Тар лишь кивнул. Похоже, уже думал об этом, но засомневался в моих способностях их добыть и отказался от этой версии.

– И о том, как он действует, мне тоже рассказывать не стоит? – Смотрел он почему-то на меня.

– Если ты о создании веера миров, то не стоит, – улыбнулся я ему и отвел взгляд, разглядывая черные с серебром ногти. Этот признак даймонов, как и искрящиеся кончики ресниц, так и остался у меня даже после того, как удалось обернуться драконом.

– Я был о тебе несколько лучшего мнения, – усмехнулся Элильяр, имея в виду меня.

Это было не обидно. Скорее, тревожно.

Я сжал голову руками и глухо застонал. Разгадка была так близко, но я зацепился совершенно за иное и пропустил очевидное. Как и причину, по которой бывший ялтар предпочитал держать Леру на Дариане.

Когда я поднял взгляд на эльфа, в моих глазах выражалось не только раскаяние.

– Не кори себя, – с участием произнес Элильяр и, проходя мимо меня к окну, осторожно коснулся ладонью плеча, словно успокаивая. – Мы тоже не сразу догадались, зачем он подкидывает нам задачки, которые отнимают уйму времени, но не приближают нас к тому, с чего вся эта история началась.

– Может, вы все-таки объяснитесь? – угрюмо попросил Олейор.

Этой ночью мы вели себя как трое мальчишек, уверившихся в своей способности переиграть тех, кто занимался подобными забавами не на сотни – на тысячи лет больше нас. Мы строили планы, представляя себя охотниками, загонявшими дикого зверя, мы манипулировали словами, придавая им тот смысл, который был нужен нам, но…

Мы даже не догадывались, насколько наивными были в своем стремлении доказать.

Кому и что?!

– Этот артефакт способен не только создавать миры, но и уничтожать их, – вместо Элильяра ответил я. – И некто, предположительно Яланир, знает, как именно это сделать.

– А при чем здесь Лера? – То, что мой друг не выглядел растерянным, меня радовало. Если он и посчитал все происходящее нашим поражением, заниматься самобичеванием не торопился.

– Скорее, при чем здесь Земля? – поправил его Элильяр и продолжил: – Артефакт находится где-то там, как и ключи, которые его активировали. Насколько я сумел понять, их четыре. Три основных: пространство, время и вероятность, а вот о последнем ничего узнать не удалось, кроме того, что он должен быть.

– И что будет, если его не найти? – Гадриэль достаточно долго молчал, продолжая оставаться внешне бесстрастным. Но в его голосе, когда он заговорил, была отчетливо слышна тревога.

– У тебя что, своей фантазии не хватает? – горько усмехнулся я и залпом допил оставшееся в бокале вино. Хорошо еще, как только во мне проснулась кровь даймонов, содержащие алкоголь напитки практически на меня не действовали. Лишь слегка раскрепощали.

– Хотелось услышать чужое представление о будущих проблемах, – с сарказмом пояснил он.

– В худшем случае весь веер сольется в один мир. Как это будет выглядеть и чем закончится, даже трудно предположить. Что будет в лучшем, я тоже себе представить не смог, – не скрывая того, что такое будущее его не радует, заговорил Элильяр. Словно давая понять, что из всего нашего разговора важным является только это. Он в очередной раз по-отцовски пытался нас защитить, а мы в очередной раз этого не поняли. – А вот Яланир, похоже, может. Не зря же он с такой настойчивостью ищет ключи к этому артефакту.

– Ты хочешь сказать… – Очередное открытие радости мне не принесло.

– Вилдор считает, что артефакт уже у него.

– Что-то здесь не так. – Тон Олейора был жестким. – Зачем ему Лера?

– Я не знаю, – развел руками Элильяр. Настолько правдоподобно, что я готов был ему поверить.

Или не стоило?

– Хорошо, – несколько смягчился наш правитель и, замолчав, тоже подошел к окну. Встал рядом с отцом.

Они казались очень похожими, но не знаю, смог бы мой друг стать таким, как сейчас, если бы не встретил мою мать. Если бы не познал, что такое любовь, для которой расовое различие не стало преградой. Если бы не ощутил горечь потери и не познал радость обретения.

Они были похожи, но я знал, насколько повезло Олейору. Нет, не потому, что он оказался на тротуаре у ограды парка именно в тот момент, когда там проходила Лера. Потому, что у него был отец, который позволил ему научиться преодолевать трудности.

Без этого Олейор был бы другим правителем. И я не уверен, что смог бы в таком случае преклонить перед ним колено и произнести слова клятвы.

– Хорошо, – повторил он, поправив прядь волос, которую растрепал шаловливый летний ветер. – В эту картину никак не вписывается побег с рудников моей матери и брата, который, скорее всего, организовали те же, кто подготовил нападение на детские покои во дворце. Да и присутствие Леры на Дариане продолжает вызывать вопросы.

– Если не предположить, что… – Я сам испугался того, что хотел сказать.

Потому и не мог произнести ни слова, несмотря на то что три пары глаз смотрели на меня с напряжением. Мне казалось, что выпусти я их на волю, и уже ничего нельзя будет изменить.

Но мои сомнения никого из этой троицы не интересовали. Да и терпение у них закончилось довольно быстро.

– Что? – Олейор был в ярости и не собирался этого скрывать. И хотя мы оба понимали, что эта демонстрация его права повелевать на меня никогда не действовала, я решил, что они должны знать, какие мысли появились в моей голове, насколько бы шокирующими они ни были.

– А что, если Лера, как носитель сути Равновесия, сама является ключом? Или может найти путь к нему?

Теперь уже в глазах Элильяра было нечто сумбурное. То ли горечь с гневом, то ли…

– Амалия!

Мы произнесли это имя одновременно: отец, дед и брат.

И хотя, кроме самых близких, никто на Лилее не знал, где именно живет моя бабушка, исключать возможность того, что об этом стало известно матери Олейора, было нельзя. А своими поспешными действиями мы вполне могли привести их туда.

Риск для девочки был слишком велик, но оставался лишь один путь. Тот самый, который не нравился ни мне, ни моим друзьям.

Лера

Набиру черной кляксой лежало на молодой зеленой траве, вызывая у меня щемящее чувство. Как Кадинар успел за миг до того, как схлопнулся межмировой портал, скинуть накидку и бросить ее в серый туман, оставалось только догадываться. Но он успел, и от этого на душе было приятно.

Произнеся однажды, что я никогда не буду для него обузой, он продолжал убеждать меня в том, что в этих словах не было лукавства. Хотя теперь мне стало многое известно о его взаимоотношениях с дарианским кошмаром.

Подняв набиру и дав ему мысленную команду уменьшиться в размере, уже внимательнее огляделась. Первое впечатление оказалось верным: если бы я не была уверена, что это не Дариана, посчитала бы, что вновь оказалась на том гостеприимном острове, где располагались генные лаборатории создателей даймонов. Но некоторые различия просто бросались в глаза.

Впрочем, нечто подобное мы с девчонками и предполагали. Четкой версии, куда меня забросят найденные координаты, не было, но идея альтернативного мира показалась сумасшедшей только на первый взгляд.

Я раскинула поисковую сеть, нисколько не удивляясь тому, что магия откликается на мой зов с той же охотой, что и в родном мире Вилдора. Не заметив в вернувшемся отклике ничего подозрительного, присела на песчаный берег величавой реки, рядом с которой раскрылся переход. Прежде чем идти дальше, стоило еще раз подумать, была ли я права, когда решила, что могу справиться с задачкой не хуже бывшего ялтара. Да и участие в этой авантюре моих подруг уже не казалось столь необходимым.

А в тот вечер, когда я очутилась в алтарате Асии, все выглядело довольно оптимистично.

Таши выслушала мой рассказ молча. Затем окинула спокойным взглядом, в котором не было ни недоверия к моим словам, ни гнева по отношению к своему мужу или свекру. И все, что я видела на ее лице и в глубине глаз, полностью соответствовало образу мудрой ялтариллы, каковой ее считал даже мой старший родич.

Если бы она сама не рассказывала мне о приключениях своей юности, я, услышав их от кого-нибудь другого, точно не поверила бы.

– Или Вилдор заигрался, или мы чего-то не понимаем, – бесстрастно произнесла она, напоминая мне скорее Сэнара, чем Закираля или его папочку.

– И насколько я знаю своего отца, то первое предположение можно отбросить, как не выдержавшее критики, – вторила ей Асия, с подобной же сдержанностью.

Я грустно посмотрела на подруг. Потом за окно, где, насколько хватало взора, расстилалось бескрайнее небо без единого облачка, и тяжело вздохнула.

– А я так надеялась…

Первой не выдержала Таши. Ее легкий смех пронесся по спальне, подхватив за собой звонкую россыпь Асии, и добрался до меня.

Жаль, что насладиться весельем всласть нам не удалось. Покои хоть и были прикрыты защитой, но слишком громкие голоса могли привлечь внимание телохранителей, оставшихся в гостиной.

– В бой? – усмехнулась бывшая жрица, когда мы слегка успокоились.

Мы с Таши одновременно покачали головами, не соглашаясь, – слишком просто это выглядело. Душа просила мести. Хотя разум и понимал, что мстить не за что. Слишком ясным было то, что заставляло дарианца поступать именно так.

– У нас два дня, чтобы разобраться в том, что он от всех скрывает, – подытожила я.

– За это не переживай. Все, что знает Закираль, будет известно и тебе.

– Нет. – Я вынуждена была вновь не согласиться. – Наши игры не должны навредить твоим отношениям с мужем.

Взгляд Таши, которым она меня одарила, был мне понятен.

– Ты бы за себя побеспокоилась, а не о других думала. Он даже знать не будет о том, что некоторые его секреты перестали ими быть.

– Ты рискуешь, – хмуро заметила я, в очередной раз начиная терзаться сомнениями. То, во что я втягивала подруг, было не только небезопасно, это вполне могло создать им проблемы.

– Лера, – ялтарилла пересела ко мне на кровать и взяла за руку, – о твоей щепетильности уже давно можно слагать легенды. Если это тебя успокоит, то я обещаю, что его честь ялтара не пострадает. – И, задорно улыбнувшись, закончила: – Если только самую малость. Но поверь, об этом никто, кроме нас с ним, знать не будет.

– Будем считать, что ты меня уговорила, – натянуто ответила я ей, но, прежде чем собралась продолжить, меня перебила Асия, не приняв насмешливого тона Таши:

– На все вопросы о состоянии Леры должны звучать крайне уклончивые ответы. Не отрицать, но и не подтверждать. В своих воинах и слугах я уверена, но…

Плечи ялтариллы дернулись, и она прикрыла лицо руками. Похоже, представленная ею картина была, действительно, смешна.

Я же снова тяжело вздохнула:

– Вам не придется даже сильно врать.

Взгляды этих двоих я запомню надолго. Да и они вряд ли скоро простят мне то, что я им не все рассказала.

– Я боюсь даже предположить, что может означать это смущение, – задумчиво взглянула на Таши Асия.

– А мне так и хочется спросить, что такое она может скрывать, от чего у нее лицо вспыхнуло румянцем? – насмешливо вторила ей ялтарилла, пока я пыталась оценить, как много я приобрела, доверившись им, и как много потеряла. – И очень надеюсь, что это не признание в том, что Вилдору удалось зажечь в ее сердце любовь.

– Хуже. – Моя улыбка была грустной. Мне предстояло произнести то, что я довольно долго отвергала, пытаясь придумать множество объяснений всему, что со мной происходило. Пока и самой не стало очевидно, что мое нежелание принять правду ничего не изменит. – Я его Единственная.

– Ты его кто?! – Таши с недоумением оглянулась на Асию. Такого заявления она явно не ожидала.

Но та к ее вопросу не проявила никакого интереса.

– Давно догадалась?

Каким бы ни был мой душевный настрой, не обратить внимания на эту фразу я не могла. Она вновь возвращала меня к мысли о том, что Вилдор очень сильно недооценивал свою дочь.

– Не догадалась, – ухмыльнулась я в ответ. – Нашла единственное приемлемое объяснение. Я чувствую нестабильность сил: то накатывает слабость, то я едва сдерживаюсь, настолько распирает меня ощущение всемогущества. Но все это происходит лишь тогда, когда его нет рядом. Стоит ему появиться, и все успокаивается.

О том, что в его присутствии я разрываюсь между двумя противоположными желаниями: обнажить меч, чтобы выразить отношение к его играм, и прижаться к нему, чувствуя себя защищенной от любых невзгод, я благоразумно промолчала.

– Не уверена, – с облегчением произнесла Таши. – Когда у меня устанавливалась связь, таких скачков не было, силы нарастали постепенно.

– Но ты на тот момент не была полностью раскрывшимся магом Равновесия, – возразила ей Асия.

Похоже, обо мне они уже забыли.

– Но я не ощущаю в ней единения с кем-либо, – парировала ялтарилла.

Бывшая жрица с усмешкой посмотрела на нее:

– За ее родовыми щитами что-нибудь почувствуешь!

Стоило признать, что каждая из них была по-своему права. Но это не давало ответов, лишь усложняло ситуацию. Поэтому пришлось все брать в свои руки, а то спор грозил затянуться надолго.

– Этот вопрос предлагаю считать несущественным.

– Это как? – усмехнулась Таши.

– Просто игнорировать, – улыбнулась я ей. Пора было показать, кто в данной авантюре главный. Я, конечно, понимала, ради чего они это препирательство затеяли, но в таком утешении не нуждалась. – Асия, ты сможешь незаметно принести мне одну вещь из того места, где, скорее всего, стоят маяки?

– Папочкины?

Я, стараясь не замечать, как разгорается ее взгляд, подтвердила:

– Его.

– Давай координаты и доступ к защите, – хмыкнула она. – За остальное не беспокойся.

Я предпочла именно так и сделать. Хотя кровожадность, с которой прозвучало ее предложение не волноваться, наталкивала на вполне определенные мысли о том, что как раз и настало время этим заняться.

– Таши, – в желании подруги немедленно кинуться в переделку можно было не сомневаться, – есть кое-какие данные в архивных базах, которые мне хотелось бы изучить более внимательно. Но за этими блоками следят, и если…

– Кого-нибудь заинтересует, если их будет просматривать Закираль?

– А у тебя есть его доступ? – не смогла я скрыть своего удивления.

И наткнулась на такую обиду в ее глазах, что поспешила просто ответить:

– Не должны. К тому же он уже должен был работать с ними.

– Тогда ты их получишь. А если еще и знаешь их цифровой шифр…

– Знаю, – успокоила я ее. Длинный путь к данным через матрицы архивов мог привлечь внимание и спровоцировать вопросы. Цифровой же код давал мгновенный выход, не вызывая излишних подозрений.

– Что тебе необходимо в первую очередь? – уточнила Асия, намекая на то, что одной из них придется находиться со мной. Не только прикрывая от нежданных гостей, но и убеждая всех остальных в серьезности положения.

Таши за последние два года неплохо продвинулась в целительстве, так что вполне объяснимо, что она заменяла собой лекаря, присутствие которого якобы могло быть опасным для моей репутации.

– Лабораторный журнал, за которым должна отправиться ты. – С каждым мгновением я становилась все собраннее. И хорошо, что того, кого это должно было напугать, не было поблизости.

Словно догадавшись о моих мыслях, сестренка Закираля усмехнулась:

– Тогда не будем терять время.

Получив мои наставления, наказав Таши отбиваться за них двоих и придав лицу бесстрастное выражение, в котором, приглядевшись, можно было обнаружить озабоченность, подруга вышла из спальни.

– Ну а теперь рассказывай, – с улыбкой саблезубого тигра, загнавшего свой будущий обед в угол, проворковала ялтарилла.

Нас с Таши связывали странные отношения. С одной стороны, это именно я пришла на помощь Закиралю, когда тот попал в ловушку своего братца, и я открыла ей путь, позволяя самой усмирить одну из черных жриц, уже давно положившую глаз на ее мужа. С другой, она была соправительницей ялтара Дарианы, я же, хоть и называлась правительницей темных эльфов, воспринималась большинством своих подданных как жена Олейора и мать наследника.

Я была старше и по возрасту и по опыту, который мне нелегко достался, но более мягкой (хоть и называли меня дарианцы воином), она же казалась настолько самодостаточной, что иногда напоминала мне моего мужа или Гадриэля. Но при этом в ней было довольно мудрости, чтобы это не бросалось в глаза.

– Увы, – я пожала плечами, – но я ничего не могу тебе сказать. Все слишком неясно, чтобы можно было делать какие-либо выводы. Создается впечатление, что Вилдор повторяет свой трюк: просто не дает собрать воедино то, что мне уже стало известно.

– Это противоречит моему представлению о нем. – Теперь ее тон был серьезен.

– Я знаю, – с грустью улыбнулась я. – Мне доподлинно известно, что опасность, о которой узнал Сашка с подачи Кадинара, вполне реальна. Более того, на мой взгляд, наш дарианский кошмар ее преуменьшает, не давая доступ к данным, которые могли бы позволить оценить ее масштаб. Зачем? Единственное вразумительное объяснение – решить эту проблему силой не удастся: не в количестве вовлеченных и не в их могуществе дело. Но я имею к этому отношение, и потому он держит меня поблизости от себя, не давая влезть раньше времени, но и не раскрывая всего. Зачем? У меня опять есть объяснение: он поклялся Олейору, что сбережет мою жизнь. И пытается одновременно и решить задачку и исполнить клятву. Но есть еще кое-что, меня пугающее: на мои вопросы о детях следует лишь один ответ – он знает, что они для меня значат.

– Ты думаешь, им что-то угрожает? – Эта мысль взволновала Таши не меньше, чем меня. Пусть она еще и не изведала радости материнства.

Впрочем, это если не вспоминать об отпрысках ялтара. Несмотря на то что ялтариллу и сыновей Закираля разделяла тысяча лет, она стала для них заботливой и строгой мачехой. И если отца они почитали и уважали, как это принято на Дариане, то к ней относились с искренней любовью.

– Пока нет, – уверенно произнесла я. Уж что-что, а предчувствовать проблемы с детьми я научилась, когда они только-только начали ползать. – Но он этого не исключает.

Кивнув, что принимает все сказанное мной к сведению, она вновь окинула меня беспощадным взглядом. Породив в голове очередную мысль о том, что страшнее врага может быть только любопытная подруга. Вот от кого ничего скрыть не получится, как ни старайся.

Я догадывалась, что именно ее интересовало: не зря же говорят, нет дыма без огня. Вот и она понимала, что не могла появиться версия об отцовстве Вилдора, если бы что-то в нашем с ним прошлом не связывало нас. Я многим делилась с подругами, но о той ночи не знал никто, кроме нас с ним. И… Кадинара.

– А теперь… – договорить она, на мое счастье, не успела. Прислушавшись к чему-то, резко обернулась на дверь, давая мне понять, что очень скоро мы будем не одни.

Мне только и удалось – откинуться на подушки да добавить лицу бледности, как в спальню влетел Закираль. Похоже, мысль о том, что я могу быть не одета, даже не возникла в его голове.

Либо он пытался застать нас врасплох.

Чтобы отвадить его от подобного, я позволила своей силе вспыхнуть разъяренным пламенем, заставив и ялтара и Таши поднять щиты. Подруга, которая без слов поняла мой замысел, тут же шикнула на мужа:

– Ты хочешь пустить насмарку все наши старания?!

Несмотря на буйство магии, я продолжала делать вид, что сплю. Благо способности моей землячки вполне позволяли проделать со мной подобное.

Ощущать смятение чувств было выше моих сил. А то, что он буквально разрывался между гневом на отца, стыдом, что не уберег, – перед Олейором, и желанием оградить меня от любых проблем, я чувствовала даже сквозь его защиту. Когда я говорила Таши, что время от времени на меня накатывает ощущение всемогущества, ничуть не преувеличивала.

– Как она? – Этим вопросом Закираль просил извинения.

– Нестабильна, – хмуро ответила подруга и добавила, предвосхищая его любопытство: – Асия отправилась за более мощными блокираторами. – И прежде чем он заинтересовался еще чем-нибудь, ненавязчиво уточнила, явно пытаясь как можно скорее избавиться от мужа: – Ты Олейору когда собираешься сообщить?

Последние слова, как мы и договорились, звучали весьма двусмысленно.

Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться, – промямлив что-то невнятное, Закираль поторопился нас покинуть. Даже не возмутившись, когда Таши предупредила о том, что ночевать будет здесь.

Мне же ничего не оставалось, как отдаться на растерзание его жене, умевшей задавать правильные вопросы. Хорошо еще, я это тоже умела. Как и давать правильные ответы. Так что через какое-то время разговор сам собой перетек на более нейтральные темы: она поняла, что я многое недоговариваю, и убедилась в том, что узнать ей об этом не удастся.

Следующие два дня были весьма насыщенными. Асии удалось добраться до журнала, по ее заверениям, не потревожив ловушек, оставленных Вилдором. А они были, лично я в этом не сомневалась.

Таши тоже не подкачала. Ее неожиданное возвращение в резиденцию никого не удивило – там оставались мои вещи и кое-какие амулеты, которые могли понадобиться. И кто виноват, что Закираль решил именно эту ночь провести в талтарате у своего старшенького, где в это же время находился младший из его сыновей. Ну а то, что правительница до утра просидела за голографическим кубом в своем кабинете, тоже было вполне объяснимо: у нее на Дариане были свои обязанности.

Ну а чтобы исключить даже возможность подозрений, мы устроили нашим соглядатаям несколько сюрпризов. Пару-тройку раз совместными усилиями сбили защиту моих покоев и, пока вся служба безопасности, на помощь которой пришли Сэнар с Ярангиром, ее восстанавливала, взахлеб спорили над тем, что именно нас смущает в найденных мной координатах.

Заглянувший на следующий день после своего последнего визита Закираль, вновь услышав от жены тот же самый вопрос, повторил уже знакомый маневр и удалился заниматься делами своего мира. Причем выглядел так, что можно было не сомневаться: до появления Вилдора мы его не увидим.

Удивило отсутствие среди желающих проведать меня Маргилу, но мы дружно решили, что это заслуга Ярангира. Не думаю, что он не догадывался, что мое свидание со старшим родичем ничем хорошим не закончится.

Несмотря на множество появившихся у нас идей, все они сводились вот к чему: один конец ниточки находится на Земле, а второй именно там, куда ни одна из подруг отпускать меня не хотела. Вот только другого выхода не было: задачка требовала своего решения и выглядела настолько серьезной, что медлить с его поиском не стоило.

Как бы они ни противились, были вынуждены согласиться с тем, что мне придется идти.

Одной.

Мечом и парными кинжалами меня снабдил начальник безопасности Асии, когда мы снесли защиту в третий раз. От рохсаша решили отказаться, – если уж будет совсем тяжело, я всегда могу призвать Пронзающий.

Оставалось лишь дождаться Вилдора. Я не думала, что он поверит в представление с вышедшими при его появлении из-под контроля силами, но опровергнуть ничего не сможет. Я, действительно, была нестабильна. И не наша вина, что кое-кто ошибся с причиной этого.

Последние часы оказались самыми тяжелыми. Говорить было не о чем: новых идей не возникало, а старые уже оказались разобраны не по одному разу. К тому же первая волна азарта схлынула, и вместо нее пришли сомнения. В отличие от Асии, судьба которой была стать жрицей, и Таши, чей папенька считал, что его дочь должна уметь постоять за себя, я с детства слышала, что женское дело – рожать и воспитывать детей, а уж войной пусть занимаются мужчины.

Он появился поздним вечером. Открывающийся портал я ощутила раньше, чем об этом сообщил Асии ее тер, тень его силы, щупальцами разыскивающая меня, осталась незамеченной остальными.

Четкая поступь шагов по коридору, которую я не слышу, но которая отдается толчками крови в висках. Еще один короткий переход – и он в коридоре, ведущем к моим покоям.

Рядом двое: Закираль и…

Улыбка невольно касается моих губ – я рада, что Кадинар поправился настолько, что может сопровождать своего господина.

Асия кидает на меня вопросительный взгляд, и я киваю в ответ: сомнениям больше нет места в моем сердце.

Таши оборачивается в сторону находящегося в гостиной Ярангира. По официальной версии, мне стало несколько лучше и мне позволили посидеть в кресле у окна. Тот замер у открытой двери, приветствуя своего господина.

Он заходит вторым, но он всегда будет первым. С этим ничего не сможет поделать даже смерть.

Он первый, не потому что кто-то и когда-то так решил, а потому что это была его воля, не исполнить которую оказалось невозможно.

Наши взгляды на миг встречаются. В черной безбрежной пустыне, которой кажутся его глаза, я не вижу вопроса – он знает. И просто ждет, готовый ко всему.

Возможно, он даже догадывается, что мне только и нужно было – увидеть его. Но если это и так, то его догадливость не станет ему помощницей. Не в этот раз.

Я сбрасываю щиты, отпуская на волю не только собственные силы, но и вливая в этот поток то, что успел накопить фаранх. Эта вакханалия заставляет его мгновенно усилить защиту, потому что эта мощь превосходит то, что могут впитать в себя встроенные в воздушный замок Асии блокираторы.

В то мгновение, когда Вилдор и Закираль прикрывают тех, для кого встреча с отпущенной на свободу магией может оказаться смертельно опасной, я пробиваю портал по координатам, которые мне удалось расшифровать.

Он мог бы успеть, но на его пути Асия. Нет, она не пытается его остановить – оступившись, она едва не оказывается между двумя взвившимися вихрями Хаоса. И он вынужден… нет, он не может не прийти ей на помощь.

И она это знает. Как знаю и я, насколько сильна его любовь к своим детям.

И все, что ему удается, – вложить в направленный на меня взгляд свою веру в то, что я справлюсь.

Глава 14

Вилдор

Заставив себя отвести взгляд от того места, где еще миг тому назад была Лера, я помог подняться Асии. Мне оставалось только признать, что эту партию они разыграли отлично. Если я и хотел что-либо изменить, сделать ничего не мог.

Но я не жалел о случившемся, скорее радовался изобретательности правительницы, которой в этот раз удалось меня обыграть. И пусть это еще не было изощренной хитростью, скорее, удачной попыткой использовать стечение обстоятельств, но уже внушало надежду, что, если не успею я, моя подопечная и сама найдет выход из ситуации.

Я уже не раз убеждал других, что Лера вполне способна справиться с возникающими проблемами, но сам-то знал, что есть те, которые ей окажутся не по силам. Слишком много было в ней того, переступить через что она была не готова.

Дочь приняла мою поддержку с великодушием алтариллы, снизошедшей до ничем не примечательного воина, пусть и личного гвардейца ялтара. И тут же, будто подтверждая мелькнувшую у меня мысль о том, что барышни решили поиграть в «ничего не знаю», раздался наигранно-раздраженный голос Закираля:

– Всем покинуть покои. Вилдор, останься.

«Закираль…»

Как только он взглядом откликнулся на мой призыв, я кивнул в сторону самодовольно улыбающегося Кадинара, который стоял за спиной Сэнара. Открытое лицо, похоже, его нисколько не смущало. Впрочем, всех остальных – тоже. Каждый из присутствующих понимал, что для Кадинара отсутствие набиру стало актом мужества.

«Действуй». – Сын резко отвернулся к окну, делая вид, что не замечает ни нарушения кодекса одним из его воинов, ни полного отсутствия интереса у находившихся в гостиной к этому факту.

Открыть переход в казарму личной гвардии ялтара было делом одного мгновения. Но и его хватило, чтобы я еще раз оценил увиденное.

Выброс силы для создания межмирового портала был невероятно большим, но если бы Лера не воспользовалась моей связью с этим миром и нитями переходов, которые остались в моей ауре, у нее могло ничего не получиться. Все-таки моя связь с этим миром была более глубокой, чем ее, да и нити переходов, которыми я когда-то пользовался…

Это была странная мысль, но за последние дни набралось уже немало вот таких, которые ничего не объясняли, но заставляли задуматься. В этот раз оказалось, что выставленные координаты не были мне знакомы. Это значило…

Углубляться в дебри собственных размышлений я не стал. И так знал, чем именно все закончится: множеством вопросов, ответы на которые окажутся еще безумнее их.

Правда, была среди возникших у меня версий одна, явно заслуживающая пристального внимания. Уж больно она складно объясняла все происходившие со мной странности, включая и удивительное снисхождение ко мне Таси. Точнее, ее попытку мне помочь в том, что для нее должно было быть неприемлемым.

Однако подумать об этом я мог и позже, время если и играло роль, то не в этой истории.

Сейчас же меня интересовала Лера, хотя мои действия уже давно расходились с планом. Я, скорее, поступал по наитию, четко придерживаясь лишь одной линии – заставить ее как можно глубже увязнуть в проблеме дальнейшего существования веера, потому что каждый ее ход, как мне казалось, имел значение.

Когда туман портала скрыл за собой моих воинов, в гостиной не было уже и Ярангира.

– Тетрадь у нее с собой? – обратившись к Асии, предвосхитил я гневную тираду Закираля.

Мы не являлись врагами, чтобы и дальше продолжать представление, в котором каждая сторона была полностью осведомлена о большей части целей, вынуждающих другую совершать довольно предсказуемые для всех действия. К тому же моя вина перед дочерью была неоспорима, хотя в признании этого факта никто из нас не нуждался.

– С собой, – подтвердила Асия, полностью разделяя мое мнение о ситуации.

– И как много вы смогли в ней расшифровать?

Взгляд дочери стал задумчивым. Для меня же ее реакция выглядела еще одной загадкой в списке тех, которых накопилось уже множество.

Я сумел найти в лабораторном журнале второй слой информации и именно из него узнал о существовании оставленного марами на Земле прибора. О храме – единственном месте, в котором с ним можно было работать, и о ключах, которые должны были не только дать доступ к его управлению, но и указать путь к нему. И хотя кое-какие намеки на то, где и как искать, там были, никаких координат я не обнаружил. А это приводило меня не к самому приятному выводу – ей известно то, что пропустил я.

Игра с каждым ходом становилась все заманчивее. Особенно если учесть, что я не знал, где Лера сейчас находилась. Впрочем, идея из разряда безрассудных у меня была, и я не собирался тянуть с тем, чтобы ее проверить.

Я отошел к открытому настежь окну. Вокруг царила ночь, ветреная спутница несбывшихся надежд и безумных ожиданий.

Я помнил, как с детства хотел быть похожим на нее – таким же загадочным и непознаваемым. А еще, вглядываясь в раскинувшуюся перед моими глазами мглу, я надеялся узнать мысли тех, кто так же, как и я, делился с ней своими ошибками и мечтами. И пусть я уже давно понял, насколько интереснее получать нужное тебе иными способами, сейчас бы не отказался проникнуть в помыслы Леры, которые хранило сиротливо стоящее кресло и величественно холодная ночь.

«Сартарис…» – Мой зов пронесся сквозь пелену времени и вариантности.

Хаос свидетель, я не хотел втягивать его в эту историю, но обстоятельства вынудили меня сделать это.

Или я опять чего-то не понимал.

«Ситуация вышла из-под контроля?» – Его голос был ожидаемо ехидным. Вновь возвращая меня к идее, родившейся в тот миг, когда я сравнил его с Кадинаром.

«Эти координаты тебе знакомы?» – Я передал ему данные по открытому моей подопечной порталу и замер в ожидании ответа.

Как бы я ни желал немедленно последовать за ней, даже мне это было не по силам. Тот магический ураган, который она устроила, собьет любые настройки, так что еще минимум сутки алтарат Асии будет доступен только на стационарных каналах.

«Мне вмешаться или достаточно просто присмотреть?» – Он был не менее догадлив, чем мой бывший начальник охраны.

«Что там находится?» – Мое нетерпение было слишком заметно.

«Архипелаг Содри. Хасаров мы уже давно вывели, лаборатории полностью запечатаны. Но ответы на некоторые вопросы она найти сможет. Кстати, хорошо, что ты со мной связался, я мог не успеть вернуть патрульный корабль на базу. Мы хоть и умеем быть приветливыми, но лишние знакомства ей совершенно ни к чему».

Патрульный корабль… Вернул на базу… Эти слова показались мне мерцающими звездочками на темном небосводе неизвестности. И наземными и воздушными кораблями мы на Дариане пользовались, но в случае несанкционированного проникновения предпочитали использовать порталы. Отслеживание и настройка перехода занимали считаные секунды, да и в мобильных группах всегда были маги.

Лицевой платок скрыл от других дернувшиеся в улыбке губы. История моего мира помнила термин «патруль», но здесь его не использовали около двух тысяч лет. Похоже, теперь я точно знал, откуда взялись эти даймоны и какое отношение они имели к нам.

«Меня больше волнует ее безопасность, чем возможность узнать что-то новое», – довольно холодно отрезал я.

Его последний намек был слишком прозрачен, чтобы его не понять. Но не это заставило меня вернуть голосу жесткость – я опасался, что он почувствует в нем радость сделанного мной открытия. Возможно, из нас двоих сейчас именно Сартарис был лучше осведомлен, но я собирался исправить эту оплошность и не хотел дать ему возможность заранее это осознать.

«Я бы не был столь категоричным, не узнав, что на том острове, куда она попала, находится храм маров, которых мы почитаем, как своих предков. А с ее кровью…»

Ментальный удар был настолько силен, что я едва сдержал стон. Накативший вал когда-то увиденного, услышанного, испытанного заставил машинально поднять блоки, чтобы сохранить четкость сознания и вернуть возможность видеть и слышать. Наверное, что-то из сказанного им стало ключом к скрытой мною от самого себя информации, и оставалось лишь понять, произошло это случайно или…

Впрочем, теперь значение имело не то, почему это произошло и насколько правильные выводы сделает мой собеседник по донесшимся до него отголоскам, а как много ступеней постижения мне придется пройти, чтобы узнать обо всем остальном.

«Ты сможешь помочь выстроить портал?» – уточнил я, давая ему понять, что готов возобновить общение. Он замолчал сразу, как только ощутил начавшие подниматься ментальные щиты. Но даже сквозь них я чувствовал, с каким напряжением он ждал момента, когда снова услышит мой голос. Словно подтверждая мою догадку о том, что из нас двоих ему известно значительно больше.

«Покажи». – Крылатый оказался не менее сообразителен, чем Кадинар. И причину, по которой я не могу справиться с этой задачкой, разгадал сразу.

Я приоткрыл ему воспоминания о своем появлении в алтарате дочери, чтобы он мог осознать, за кем ему придется присматривать, и с удовлетворением отметил его вздох.

То, что это было не столько восхищение, сколько озабоченность, меня вполне устраивало.

«Смогу, – спустя несколько мгновений довольно уверенно ответил он. – Вызовешь, как только будешь готов. А сейчас не обессудь, но я покину тебя. Не уверен, что мои воины способны адекватно воспринимать гуляющего по нашему миру носителя сути Равновесия, жаждущего выяснить, как много от него скрывают».

Он вновь напомнил мне Кадинара. При всей своей кажущейся легкомысленности, тот тоже сразу осознал, насколько непредсказуема Лера. Не потому, что хитра и изворотлива, скорее, простодушна и прямолинейна. И вот это-то и делало ее сложной для понимания, мы – другие.

«Постарайся ее не разозлить, – усмехнулся я, жалея, что не увижу выражения его лица, когда произнесу следующую фразу. Не знаю отчего, но я был уверен – правительница темных эльфов для него осталась неразгаданной фигурой. – Драконом она уже оборачивалась, а берсерком еще нет. И мне не хотелось бы пропустить это зрелище».

Дожидаться его ответа не стал – если я был прав в своих догадках, мог услышать нечто весьма нетривиальное, вызывающее желание устроить небольшую перепалку.

Самым главным для меня сейчас было то, что эта женщина под защитой. Или… контролем.

– Таши, мне нужны найденные Лерой данные. И не надо убеждать меня в том, что тебе об этом ничего не известно. – Я оборачивался нарочито медленно, откинув с лица платок и давая ей возможность увидеть холод в моих глазах. И хотя в новом теле она меня не видела, не узнать этого взгляда не могла.

– Ялтар Вилдор. – Ее улыбка была одновременно и насмешливой и… уважительной. – Владыка.

– Просто Вилдор, ялтарилла, – склонил я перед ней голову, признавая, что из нас двоих власть в ее руках. – И теперь уже Защитник.

Раздумье на лице дочери меня насторожило. Магия имени действовала на столь тонком уровне, что исказить его было не по силам даже мне. Но она сомневалась в том, что я произнес.

– Она сама в состоянии справиться, – нахмурилась Таши. Но не потому, что переживала за подругу, – мой жест она посчитала позерством. Впрочем, возможно, так оно и было.

Потребовав от Закираля не вмешиваться в наш разговор, я улыбнулся:

– Мне об этом известно. Но я не уверен, что к некоторым испытаниям, которые ей предстоят, она морально готова.

Мой вкрадчивый тон подействовал именно так, как я на это рассчитывал, – сквозь внешнюю невозмутимость, которую она отточила за прошедшие два года, прорвалось недовольство. Это лучше иных слов объясняло, почему жена моего сына ввязалась в эту авантюру. Лера на протяжении многих лет доказывала свое право быть на равных среди мужчин, а ее подруга впитала эту страсть от отца и братьев.

Обстановка начала накаляться. Таши воспринимала меня как преграду на своем пути и не скрывала этого. Я же, вместо того чтобы смутиться таким отношением родственницы, лишь радовался. Она и Закираль создавали свой мир, и мое присутствие было угрозой ему, и она совершенно правильно это ощутила.

– Отец, – в отличие от ялтариллы, голос дочери был не просто спокойным, но и самую капельку участливым (а самое главное, слово «отец» прозвучало настолько непривычно, что мне пришлось приложить немало усилий, чтобы в моем взгляде, когда я посмотрел на нее, не отразилось смятение), – я хотела бы поговорить с тобой наедине. Это возможно?

– Мы оставим вас. – Мне даже не потребовалось просить об этом сына, он и сам догадался, что общение с Асией для меня сейчас было более важным. – Я буду ждать тебя в резиденции. С информацией, которая тебе нужна.

Как же он ошибался. Но я не был огорчен этим. Нужные мне данные он получит, вот только это будет не его требование, а ее решение. И хорошо, что она действовала достаточно гибко, чтобы он об этом даже не заподозрил.

Дочь дождалась, когда ее брат с женой покинут гостиную, и, как только за ними закрылась дверь, бросилась ко мне. Стоило признать, что я не ожидал подобного.

Мечтал ли я когда-нибудь о том, что смогу обнять Асию просто потому, что в моем сердце живет любовь к ней, что в ней моя кровь, мои воспоминания о ее матери?

Мечтал, пусть и запрещал себе это делать. Для Дарианы, какой она была при моем отце и мне, слабость была неприемлемой роскошью. И мои мечты не были мечтами.

Разве не стоило умереть ради того, чтобы они сбылись?!

Я прижал Асию к себе, чувствуя, как непривычное волнение окатывает меня жаркой волной. В отличие от большинства своих подданных, для которых прописанная в кодексе чести бесстрастность была высшим приоритетом, я знал, насколько богаче становится жизнь, когда ты не просто испытываешь чувства, но и делишься ими с другими.

– Я рада, что ты жив. – Она заговорила первой, хоть и продолжала подозрительно сопеть носом где-то на уровне моей груди. От этого было одновременно радостно и тревожно.

– Но ты хотела мне сказать не только это? – Я осторожно, чтобы не обидеть, отстранился от дочери и отступил на шаг назад, вглядываясь в столь знакомое лицо.

Кровь даймонов была сильнее человеческой, и в ее чертах не было ничего, что напоминало бы Тасю. Я лишь знал, что они мать и дочь. У меня до сих пор стоял перед глазами тот миг, когда первый крик ребенка породил воронку Изначального Хаоса, в которую затянуло душу моей Единственной. Я лишь видел, как потускнели ее голубые глаза, как холод коснулся ее тела, как я взял на руки свою дочь, ненавидя ее и любя. И, возможно, первое чувство навсегда взяло бы верх над вторым, если бы Тинир не поклялся, что однажды я вновь встречу ту, что была предназначена мне судьбой.

Назвав Асию – Надеждой, я подарил себе будущее, догадываясь, что в нем мне больше понадобится мужество и жесткость, чем любовь и вера.

– Я хотела спросить…

Ее взгляд сказал больше, чем могли это сделать слова. Для нее Лера была не только подругой. Она была для нее…

Я не должен был отвечать на ее вопрос, но не имел права этого не сделать. Не потому, что был виноват. По большому счету вины за собой я не чувствовал, хоть и осознавал, что ради возможности поверить в то, что мой мир может стать другим, отказался от самого дорогого.

Но для нее, в отличие от сыновей, знавших о судьбе своих матерей все, прошлое оставалось зыбким и неясным.

– Если ты о ее душе, то да, Лера – твоя мать. Но только не эта Лера. Она дала клятву другому мужчине и отказалась принять связь Единственной, отвергла возможность своего возрождения. С этим ничего поделать нельзя.

– А Тася? – Асия продолжала стоять рядом, не приближаясь и не отступая. Но, хотя наши тела не соприкасались, я продолжал чувствовать ее тепло.

Все, что я мог, – покачать головой. Ответ на этот вопрос был так прост и одновременно сложен, что, только узнав о приборах маров (работающий на Земле преобразователь вероятностей был самым впечатляющим из них), я смог понять, кем именно была моя жена.

Моя жена… И почему мне кажется, что, в отличие от меня, она знает обо всем, что происходит?

– Я пытаюсь разобраться. – Вряд ли такой вариант мог устроить Асию, но он был наиболее честным.

– Чем я могу тебе помочь?

Ее забота была неожиданно приятна. Вот только для себя я уже решил, что рисковать жизнью детей не собираюсь. Если только одной из них, но Яланир сам сделал свой выбор и пошел даже не против меня, а против той жизни, которая существовала в веере миров.

– Не мешать, – усмехнулся я, и уже серьезно закончил: – И верить в то, что у меня все получится.

Она очень знакомо закатила глаза, возвращая меня мыслями к своей подруге, которая это делала с похожим ехидством.

– О последнем можешь не переживать, а вот насчет первого… – Улыбка сошла с ее лица. – Ты знаешь, что Лера беспокоится о своих детях?

Я кивнул. Из всех проблем это была самой большой. Яланиру было все равно, кого заполучить: Леру или ее дочь. Но пока сама правительница находилась далеко от Лилеи и Земли и никто из обширной родни не делал попыток проведать малышей, я мог быть уверен в безопасности обеих. Жаль, что убедить остальных становилось все сложнее. Но я мог попробовать сделать это с помощью дочери.

– Найти неинициированного мага Равновесия в том мире, где родилась твоя подруга, практически невозможно.

– Я поняла. – Улыбка дочери была грустной. – Но ей будет спокойнее, если кто-нибудь из твоих воинов будет присматривать за ними. Отследить их невозможно, а в случае опасности…

Я был рад, что она не договорила. Я не мог потерять Леру, но… случись что с детьми, вернуть ее доверие мне не удастся никогда.

– Хорошо, – согласился я с Асией. – Я отправлю туда Кадинара и…

Мысль о младшем отпрыске повелителя была неожиданной, но весьма интересной.

Александр

Я мог не вглядываться в лица спящих детей – сердцем помнил их контуры, изгиб бровей, шелковистость ресниц, алую мягкость улыбчивых губ, ямочки на щеках Талраэля и пока еще едва заметную раздвоенность подбородка Анжи. Мне не удавалось так часто, как хотелось, бывать с ними, но если уж выпадала свободная от забот минутка, я старался провести ее в детской. Я до сих пор не мог поверить, что эти два карапуза – мои сыновья.

Впрочем, не только эта мысль терзала меня, когда я смотрел на них.

Разбудив в себе кровь даймонов, я продолжал ощущать себя человеком. Раньше я не очень-то и задумывался над тем, что значат для меня мой родной мир, Лилея, к какому роду-племени относятся те, кого я называю своими друзьями. Теперь же не мог не задаваться этим вопросом, догадываясь, что рано или поздно моим детям придется самоопределиться и сделать это будет совсем непросто. Не думаю, что в веере найдется еще кто-либо, способный похвалиться мамой полуэльфийкой-полудраконом и отцом…

Про себя мне даже вспоминать не хотелось.

– Они наши дети. – В очередной раз без труда сумев понять суть моих душевных терзаний, Альена прижалась ко мне со спины и обвила руками. – И самым главным для них будет наша любовь.

– Не уверен. – Я и сам ощутил привкус горечи в своих словах. Но так оно и было, а скрывать от жены свои сомнения я не собирался. – Им еще нет и полутора лет, а у Анжи по краешку зрачка проступает серебро, у Талраэля аура искрится золотом, и в обоих ощущается Равновесие. И не мне тебе рассказывать, насколько это рано, раз уж даже властитель в недоумении разводит руками и пытается найти учителя, который не загубит то, что им дано. Но меня волнует не это…

– А то, кем они будут себя называть? – Жена разомкнула объятия и, пройдя в центр комнаты, опустилась на пушистый ковер, подоткнув платье под босые ноги.

Не знаю, откуда у драконов этот обычай, но перед тем как войти в детские покои, она всегда разувалась. Я – тоже.

– Я не считал это важным. Но теперь…

– Теперь ты стал продолжателем рода и пытаешься осознать собственные корни. – Альена говорила спокойно, но с толикой грусти. Похоже, ее слова не были просто желанием меня успокоить.

– Наверное, ты права. – Я поправил одеяло, невольно откликнувшись на улыбку Анжи во сне. В отличие от Талраэля, в котором довольно ярко проступали черты Ксандриэля, второй мой сын был похож на мою Леру, такой же золотисто-рыженький и голубоглазый. Природа учудила так, что ему достался от даймонов блеск глаз и серебристое сияние на кончиках ресниц, а по-эльфийски белокурому брату – огонь драконов. – Но еще я боюсь заглядывать в будущее, понимая, как много сложностей добавит в их жизнь этот эксперимент.

– Я думала об этом, когда была на Земле. – Заметив мою вопросительно приподнятую бровь, она ладошкой хлопнула по ковру рядом с собой, приглашая устроиться рядом. Дождалась, когда я сяду, откинувшись спиной на стоящее рядом кресло, и легла, положив голову на мои вытянутые ноги. – Твоя бабушка для каждого из нас находила нужные слова. Ну а мы тянулись к ее теплу. И даже не вспоминали о том, что она, в отличие от нас: эльфов, драконов, оборотней, всего лишь обычная человеческая женщина, слегка разбудившая в себе магию. Вот тогда-то и пришли в мою голову те мысли. Ведь почему-то случилось так, что самое тяжелое выпало не на долю тех, кто с рождения обладал силой, а на людей. Отчего-то именно кровь землян стала тем приворотным зельем, оказавшимся способным собрать всех нас вместе.

– И ты нашла ответ? – заинтересованно уточнил я, как только она сделала паузу. Без какого-либо волнения, но с искренним любопытством. Моя жена была очень юна, но это нисколько не мешало ей находить удивительно простые ответы на очень сложные вопросы.

– Нет, – довольно легкомысленно пожала она плечами. – Но зато теперь я могу дать характеристики основных рас, проживающих на Лилее.

В ее голосе звучали игривые нотки, и я не смог отказать себе в том, чтобы не проявить настойчивость и дальше:

– Поделишься?

Я не видел устремленного в потолок взгляда Альены, но и так знал, что сейчас ее глаза лучатся весельем.

– Драконов я отнесла к сибаритам.

– К кому?! – потрясенно воскликнул я, тут же сообразив, что именно она имела в виду. Но послушать ее версию было интереснее, чем додумывать самому.

– Понимаешь, – у нее с трудом получалось сохранять серьезность, да и моя ухмылка не слишком способствовала этому, – драконы существуют сами для себя. Магия делает их практически всесильными, а чары способны привлечь любое существо, которое вызовет их интерес. У них есть все, начиная с изысканной красоты и природной утонченности, до накопленных поколениями знаний, которые в большинстве своем даются не путем длительного обучения, а через раскрытие памяти предков. Бескрайние небеса, высокие горы, неприступные крепости, мощь Порядка, весь мир под ногами, до которого им по большому счету и дела нет. Жизнь дракона созерцательна и позволяет одновременно и достигнуть мастерства, и насладиться неторопливостью бытия.

– Хотелось бы мне услышать, как оценит Тахар такую характеристику, – фыркнул я и тут же шутливо замахал руками, заметив на ее ладошке огненный шарик. – А эльфы? – Хоть ее слова и были в какой-то мере наивны, но создавали именно тот образ, который больше всего подходил крылатым. И мой интерес к ее дальнейшим рассуждениям был продиктован не только желанием ей угодить.

– Они – игроки, – с какой-то горечью и внутренним надрывом произнесла она. Похоже, в качестве объекта для изучения были избраны мои друзья, которых она одновременно и любила и жалела. – Вместо того чтобы жить, они играют со смертью, доказывая то ли ей, то ли себе, что способны выиграть. Они похожи на стрелы на натянутой тетиве. Для них существует лишь этот миг. Миг, в котором уже нет ничего, кроме жажды полета. И любовь для них тоже как схватка – бой, в котором им нужна только победа. Но как только она достигнута…

– А оборотни? – перебил я ее, уж больно мне не понравилось то, к чему она вела, пусть я и был вынужден согласиться с тем, что она права. То, что сейчас происходило с Олейором, служило для подобного вывода прекрасным примером. Лера для него была скорее целью, добычей, несмотря на то что его чувства к ней были глубокими и искренними.

– Знаешь, – осторожно улыбнулась она, вероятно догадавшись о мрачности посетивших меня мыслей, – с этими оказалось легче всего. Они не усложняют жизнь и не делают ее проще. Они просто живут, полностью отдаваясь тому, что для них существует в этот момент. Если это любовь – значит, любят. Ненасытно, словно в последний раз. Если сражаются, то полностью отдаваясь схватке. Если танцуют, то так, что невозможно не пуститься в пляс вместе с ними. И я подчас жалею, что не родилась княжеской дочерью, что лишена этой внутренней свободы, которая не противоречит у них понятиям чести и доблести.

– А люди? – подвел я ее к самому важному для себя, как только она замерла, словно растворяясь в том, о чем только что говорила. Но отложил в памяти, что надо будет деду пересказать мнение о его сородичах. Я знал, что ему будет приятно услышать подобное.

– А люди? – повторила она мой вопрос и поднялась так быстро, что я не успел ее перехватить. Пришлось подняться следом, с сожалением отмечая, что этот вечер не принес мне безмятежности. – Я не знаю, что сказать о людях. Если только то, что в вас есть все, что я перечислила, и еще много того, что я не назвала. Но…

Она вновь пожала плечами и, не дожидаясь меня, направилась к выходу из детской. Оставив меня с растревоженной ее словами душой.

Утро наступило слишком рано – правитель срочно требовал меня к себе. Правда, стоило его простить, это я поздно вечером пытался прорваться к нему, но Олейор то ли все-таки завел себе фаворитку (Гадриэль на мой прямой вопрос ответил настолько уклончиво, что я даже восхитился его умению, не разъяснив ничего, сказать так много), то ли решил залить вином свою тоску в одиночестве.

Альена вскочила меня проводить хотя бы до порога гостиной (возможно, чувствовала свою вину за то, что я всю ночь проворочался, ища ответы на вопросы, которые их не имели), но я уговорил ее остаться в постели и попробовать еще подремать. Несмотря на присутствие в детской двух нянь, Аля (она с удовольствием откликалась на это милое прозвище) большую часть времени проводила с малышами. Хорошо еще, не забывала о том, что академию магии она еще не закончила, и, как только ребятишкам исполнится два года, ей придется туда вернуться.

Таково было требование великой троицы: Тахара, Ксандриэля и Тиасаль, спорить с которой у меня даже мысли не возникло.

Коридоры дворца правителя в этот предрассветный час были почти пусты. Только воины охраны да слуги, заканчивающие уборку.

В большом холле у лестницы начальник стражи, за спиной которого стоял похожий на мраморное изваяние даймон, распекал четверку эльфов. Ничуть при этом не заботясь об их самолюбии. Присутствие в Тариконе чернокожих воинов и так нервировало стражу, а если тем удавалось еще и стать свидетелями отсутствия должного старания, последствия этого были подобны подготовке к небольшой войне местного значения.

Заметив меня, лорд не счел необходимым отвлечься от столь увлекательного действа, которому он отдавался с вдохновением, и лишь кивнул да многозначительно посмотрел на окружавших меня телохранителей. После этого взгляда подчинявшиеся мне, а не ему воины вытянулись в струнку, вызвав у меня невольное уважение к его таланту. Я-то наивно полагал, что стать еще более подтянутыми уже невозможно. Оказывается, ошибался.

У лестницы пришлось задержаться – шла смена караула. И хотя мой статус был значительно выше, я качнул головой, предлагая разводящему продолжить движение.

Я догадывался, откуда появилось желание позлить Олейора, но вряд ли бы позволил нечто подобное, если бы не понимал, что минутная задержка ничего не изменит.

Дюжина ступеней наверх размеренной походкой, стараясь не обращать внимания на то, как аромат цветов, на которых еще сверкают капельки росы, щекочет ноздри. Еще столько же, и, оставив охрану в небольшом зале, мимо расступившихся стражей, среди которых двое в набиру, я прохожу в коридор, ведущий к покоям Олейора.

И… мамы.

Об этом я предпочитаю даже не думать. Как и о том, что створки дверей открываются передо мной еще до того, как я к ним подхожу.

Эта нетерпеливость служит прекрасным индикатором настроения нашего правителя. Сейчас оно ближе к неукротимому урагану или, что более вероятно, очередной пакости.

Для меня.

– Можешь не извиняться. – Мой друг сидел, вальяжно развалившись в кресле, и, когда я вошел в гостиную, как раз отпивал из фарфоровой чашки. Судя по терпкому запаху, которым была наполнена комната, опять баловался кофе.

– Даже не собирался, – буркнул я вместо приветствия и, плюхнувшись в кресло, тут же потянулся к тарелке с крошечными бутербродами (дурное влияние обычаев Земли на тех, кто имел возможность туда наведываться). Ничто в сидящем напротив мужчине не говорило о бурно проведенной ночи с очередной красоткой.

Точнее, о бурной ночи, может, и намекало. Да только в вопросе, который мне хотелось ему задать, звучало «где», а не «с кем».

– Не вижу Гадриэля, – решил я начать издалека, заметив на столе третий прибор.

– Скоро будет, – хмыкнул тот и сделал очередной глоток.

Небрежно заправленная в бриджи наполовину застегнутая рубашка, убранные в хвост волосы, темные круги под глазами, едва заметная царапина на шее, не успевшая до конца зажить, губы, машинально складывающиеся в ехидную улыбку, запах кофе…

– Как поживает Закираль? – Я успел опустить взгляд, чтобы «не заметить», как в его глазах мелькнуло смятение. Значит, все-таки «с кем», а не «где». Ялтар был здесь, и они успели не только поговорить, но и поиграть с мечами.

– Мне показалось, ты не за этим хотел меня видеть, – ушел он от ответа, тем самым давая пищу для очередной порции размышлений.

Вот это мне уже не нравилось, как и то, что без Гадриэля объяснять что-либо он не собирался.

– У меня появились догадки, где может находиться то, что ищет Яланир.

Рука эльфа дрогнула. И это несмотря на поразительную выдержку, которую он никогда не терял.

– Похоже, я сумел не опоздать. – Ввалившийся в гостиную начальник разведки казался, в отличие от своего господина, образцом эльфийской щепетильности. Если бы не некоторая оживленность, которая не позволяла поверить в то, что Лайсе этой ночью наслаждалась присутствием мужа в своей постели.

– Продолжай, – резко бросил Олейор, заметив, что я собираюсь высказаться на совершенно иную тему.

Жаль, конечно, но узнать, какие именно сведения и из кого выбивал наш черноволосый друг, я еще успею.

– Чтобы продолжить, мне нужно побывать на Земле. – Теперь мне снова пришлось делать вид, что я «не вижу», как переглядывается эта парочка. И не обратить внимания на предчувствие, которое просто вопило о том, что меня ждет сюрприз. – Вряд ли здесь есть еще информация, которая могла бы мне помочь.

– Нет.

Ответ д’Тара был столь категоричен, что желание поспорить с ним у меня даже не возникло. Но зато появилась мысль о том, что вряд ли стоит ждать милости от дня, который не задался с самого утра.

Я кивнул, принимая его решение, и попытался расслабиться в ожидании продолжения, которое последовало, как только он сделал очередной глоток.

– Закираль нашел связь между Дарианой, Лилеей и Землей. И моя мать и брат есть в этой цепочке. Поэтому нам с тобой дорога на твою родину закрыта, слишком велика вероятность того, что за нами будут следить. Если бы это не касалось Амалии и Вэона, я бы осмелился, но дети…

Он мог не объяснять столь пространно. Но прежде чем произносить свое жесткое «нет», должен был узнать о мелькнувших у меня догадках.

– В тех записях, которые я нашел в дарианских архивах, несколько раз встречалось упоминание о центре Земли. Ты знаешь, – я попытался ехидной улыбкой хоть немного снять сгустившееся напряжение, но мне это не удалось: и Олейор и Гадриэль не отводили от меня взглядов, – что в языке даймонов я не силен, потому и просил перевести Сарката. И хотя я не сомневался в его компетентности, что-то не давало мне покоя. Тогда-то я и решил повторить перевод самостоятельно, беря во внимание ту терминологию, к которой более привычен. Вчера вечером добрался до фразы, которая меня больше всего смущала.

– Если ты еще не понял, то тебе лучше не испытывать моего терпения.

Голос Олейора был похож на шипение рассерженной змеи. Да и сам он был олицетворением той самой стрелы на натянутой тетиве, про которую говорила Альена.

– Это слово означает не только центр, но и начало, средоточие, точку отсчета. – Я подмигнул Гадриэлю, намекая на то, что еще немного, и меня начнут убивать.

Вот только он не разделил моего веселья.

– Я, конечно, не знаком настолько досконально с историей твоего мира или с его географией… – задумчиво протянул лорд, похоже, перебирая в памяти все, что ему было известно. А известно ему было очень и очень многое, пусть он и пытался сейчас представить все несколько иначе.

Закончить я ему не дал. Скрывать беспокойство за мнимым весельем больше не имело смысла, мы все были похожи на обнаженные клинки, жаждущие крови.

– Пуп Земли.

Выражение двух пар глаз было практически одинаковым.

– Пуп Земли – это символ, – я старался говорить спокойно (да только могло ли это их обмануть?!), – средоточие энергий, возможное место жительства наших богов, точка, из которой разворачивается еще не раскрывшееся пространство. Кто-то связывает его нахождение с религиозными храмами, кто-то с эпицентрами необъяснимых явлений. Но есть одно место, о котором заговорили уже на моей памяти, и находится оно не слишком далеко от города, в котором я родился. Если вы посчитаете это совпадением…

Усмешка Гадриэля послужила ответом лучше иных слов.

– Зачем?

Олейору не было нужды уточнять, что именно он хотел узнать. И так было все понятно.

– Это место стало местом паломничества. А там, где много народа, да и не всегда вполне адекватного, при желании можно скрыть все, что угодно. К тому же никто не удивится всяким непостижимым вещам, которые легко списать на аномальность этой зоны или на ту же самую неадекватность тех, кто об этом будет рассказывать. Да и появление всех этих чудес прекрасно вписывается во временные рамки, которые мы установили.

– Зря я надеялся, что ты опровергнешь версию Вилдора о том, что артефакт уже у его сына. – Вид у правителя был не только озабоченный, но и хмурый.

– Из нас троих отправиться могу только я.

Я с горечью посмотрел на Гадриэля. И хотел бы возразить, но он был прав. Конечно, я сумел бы справиться с поисками значительно лучше, но даже в личине и под щитами вполне мог привлечь внимание к городу, где жила моя бабушка и находились брат с сестрой. И хотя существовала вероятность, что за нашим черноволосым другом тоже следят, его способности обводить других вокруг пальца были несоизмеримо выше. И не только я это понимал.

– Хорошо. – Олейор раздумывал недолго, и в этом не было ничего удивительного. Ситуация требовала решений, да и обсуждали мы нечто подобное уже неоднократно. – Ты, Александр, – его взгляд заставил меня насторожиться, – рассказываешь ему обо всем, что знаешь, а после обеда отправляешься на Дариану.

– Ставить в известность Вилдора? – съязвил я.

И, судя по тому, что он никак не отреагировал на мой тон, не ошибся.

– Закираль готов провести для тебя и Леры ритуал разделения души. Твой начнется сегодня в полночь.

Глава 15

Лера

Когда я покидала алтарат подруги, там властвовала ночь, здесь же только-только наступало утро. И хотя высокие сосны за моей спиной не позволяли увидеть, как поднимается над миром дневное светило, широкая полоса света уже пролегла по невысоким холмам на другом берегу, с каждым мгновением приближаясь к воде.

Правда, открывающийся моим глазам пейзаж был не столь привлекателен. Множество блекло-желтых, возможно, песчаных, проплешин среди тусклого разнотравья да куцые рощицы лиственных деревьев, опознать которые я не смогла (слишком далеко они были, а пользоваться магией, кроме как для поиска, я не рискнула). Да и веяло оттуда Хаосом и смертью, довольно однозначно намекая на то, что когда-то там происходило.

Где-то неподалеку взбалмошно вскрикнула птица, и я, вздрогнув от неожиданности, машинально спустила с пальцев еще один веер заклинания. И вновь ничего. Не считая, конечно, кое-какого зверья, которое вряд ли могло быть для меня опасно. А вот разумных или полуразумных, к которым относили, например, хасаров, на этом острове не было. Радоваться этому или нет, я не знала. Здесь не было ничего, даже отдаленно удовлетворяющего мое любопытство, но, судя по координатам и тем данным, среди которых я их и обнаружила, это место должно было представлять для меня интерес.

Поднявшись с песка (наслаждаться окружавшей меня идиллией можно было бесконечно долго), я наглухо застегнула набиру, в очередной раз с теплом вспомнив Кадинара.

Я продолжала сравнивать его с Сашкой и про себя ласково называть «мальчиком». А он, похоже, об этом уже знал и очаровательно смущался, когда я с материнской нежностью на него поглядывала.

А еще об этом было известно Вилдору. И трудно было придумать лучший способ заставить меня поверить в опасность, чем подставить под реальную угрозу этого уже не человека, но и не даймона.

Странно, почему очевидность этого пришла мне в голову лишь теперь?! Или этот жест заботы вместо того, чтобы растрогать, приоткрыл мне еще одну сторону интриг дарианского кошмара?

Впрочем, сейчас мне было не до рефлексий. Общение с любителями усложнять другим жизнь не прошло даром: вопросы, на которые я не могла найти ответы, больше не терзали меня. Это не значило, что я предпочитала про них забыть, скорее, отложить до лучших времен, которые, по мере своих возможностей, старалась приблизить.

Несмотря на то что идиллия вокруг меня и относительная уверенность, что проблем в ближайшее время не ожидается, должны были действовать умиротворяюще, я продолжала ощущать себя как никогда собранной. А предчувствие меня никогда не подводило. А если так, мне следовало внимательнее присмотреться к тому, что я уже успела заметить.

Паутина поисковой сети мерцала вокруг переплетением сверкающих нитей, в ее ячейках я довольно отчетливо различала тянущийся до самого берега то ли моря, то ли океана исполинский лес, похожий на утыканную гигантскими стрелами пустошь. Внизу, под елями, было довольно сухо и подозрительно безжизненно.

Сравнивать с тайгой на Земле, где я однажды бывала, не стоило. Этот мир хоть и значился аналогом моего родного, но вся схожесть заканчивалась на том, что днем по небосводу гуляло солнце, а ночью – луна.

На другом берегу было еще проще. Я, конечно, не могла разобрать отблеск каждой букашки, но общая картина выглядела весьма отчетливо. И вновь ничего подозрительного, если не считать отголоска когда-то случившейся здесь бойни. Но те, кто ушел за грань жизни, покинули этот мир навечно, оставив после себя лишь свидетельство своего бытия, а не огонь неутоленной ярости.

Оставалось предположить, что то, что я ищу, находится под землей. И вот с этим оказалось все не столь просто: способное заглянуть в недра заклинание было довольно энергоемким, и воспользоваться им, не потревожив естественный магический фон, было невозможно.

– Что же ты спрятал здесь?! – в сердцах воскликнула я, нисколько не опасаясь привлечь внимание. Немного было тех, присутствие кого я могла не ощутить.

Не знаю, чего было в моем голосе больше: горечи (от того, что суть происходящего ускользала от моего понимания), грусти (Вилдор вновь вел свою игру, сделав меня одной из своих пешек) или отчаяния, но одна из нитей внезапно дрогнула, а на ее конце, словно маяк, вспыхнул огонек силы.

Это еще ни о чем не говорило, но было значительно лучше, чем ничего.

Я взобралась на пригорок, с которого и начинался привороживший меня своей мощью лес, и сделала шаг в том направлении, куда меня вел маячок. Ногой я ощутила твердость, свойственную скорее камню, чем плотной земле. Объяснение запоздало – я еще только пыталась сформулировать возникшую ассоциацию, а уже, присев на корточки, разгребала ладонью ковер из опавших игл, смешанных с принесенным сюда ветром песком.

– Я не ожидал, что вы обнаружите эту дорогу так скоро.

Два действия: принять стойку и призвать Пронзающий слились в одно ощущение готовности к бою, а на краю сознания мелькнула мысль о том, что мой личный кошмар мог бы гордиться своей ученицей. Несмотря на явную неожиданность происходящего и высокий уровень мастерства противника, внутренне я была спокойна.

– Меч вам ни к чему. – Стоявший напротив даймон был мне знаком. Я помнила и его генный маркер и свое первое впечатление, которое позже подтвердил Вилдор – он родился не на Дариане. На лице воина, как и тогда, не было платка, а набиру было расстегнуто, открывая взору форменный костюм, сияющий белизной. – Я скорее друг, чем враг. Или… проводник. – Он улыбнулся, и вокруг глаз разлетелись веером стрелы лукавых морщинок. – А может, я помогу найти вам то, что вы ищете.

– И именно для этого вы хотели меня похитить? – Я металась между ощущением, что он не опасен для меня, и необходимой осторожностью. Уже одно то, что я не почувствовала открытого им портала, говорило о многом.

– Вряд ли вы поверите мне, если я скажу, что стыжусь сделанного. Хотя и понимаю, насколько это было необходимо. – Его тон, когда он произносил эти слова, был искренним. Но даже это не смогло бы вызвать моего доверия, если бы я не ожидала чего-то подобного. Я еще не знала, какое отношение он имел к Вилдору, но догадывалась, что это только вопрос времени.

– Возможно, если узнаю об этом несколько больше, чем мне известно теперь.

– Ваш меч вам не нужен, – повторил он и откинул полы набиру, демонстрируя перевязь с двумя ножнами для кинжалов. – Я практически безоружен.

О том, что ничего подобного рохсашу у него с собой нет, мне было ясно и без доказательств. Свою магию он не скрывал, а плотность его щитов хоть и заставляла смотреть на него с уважением и осторожностью, но не была достаточной, чтобы укрыть мощный источник Хаоса.

«Ты не готова». – Голос дарианца я услышала словно наяву, хоть и понимала, что это всего лишь разыгравшееся воображение. Предупреждение оказалось весьма своевременным: этот даймон уступал тому, кого я называла своим учителем. Я так думала, но ведь могла и ошибаться.

– Я последую вашему совету, но лишь после того, как вы представитесь.

– Это что-то изменит? – улыбнулся он. Открыто и с капелькой превосходства.

– Нет. – Мою усмешку он не мог видеть, но был способен ощутить по голосу. – Считайте это моим капризом.

Он очень по-человечески пожал плечами, словно говоря, что, несмотря на нелогичность требования, он вынужден его выполнить.

– Мое имя Сартарис, его смысл – Ищущий. И я начальник управления контроля вероятностных прогнозов. Если точнее описать мою должность, то я возглавляю службу безопасности, но отвечаю не за власть, а за мир.

Под сенью разлапистых елей было достаточно сумрачно, и если бы не магия, которой я, в отличие от него, беззастенчиво пользовалась, вряд ли бы смогла разглядеть ту гамму эмоций, что отражалась в его глазах. Ситуация явно доставляла ему удовольствие, да и все, что он до сих пор делал, было похоже на завуалированный вызов. Не знаю, насколько я была права, испытывая желание его принять.

– Если я разобралась в сказанном, – Пронзающий растаял, оставив после себя ощущение легкости, – вы просчитываете потенциальные угрозы и пытаетесь их предотвратить?

– Очень похоже. – Он сделал шаг в мою сторону, но я резко выбросила руку вперед, требуя остановиться. Пусть его слова и не вызывали отторжения, мне было спокойнее, когда между нами сохранялась дистанция. Он, судя по всему, был склонен согласиться с моим пожеланием, и не только выполнил его, но и сделал даже большее – отошел чуть назад и слегка ослабил щиты. – Вы ошиблись лишь в одном: мы не пытаемся – мы делаем все возможное и невозможное для этого.

– Я представляю для этого мира опасность? – Теперь уже я позволила себе язвительный тон.

Вот только он его не принял.

– Нет. – Его ответ был четким, и он ни мгновения не сомневался, прежде чем его дать. – Скорее, наоборот. Вы являетесь той силой, которая может помочь с ней справиться. А если учесть, что в опасности не только этот мир, но и весь веер, было бы неплохо объединиться.

Его прямолинейность импонировала. Если не вспоминать ту ночь и двух берсерков, стоящих друг напротив друга.

– Тогда мне стоит вернуться к своему вопросу о похищении. – Только теперь я сочла возможным отстегнуть лицевой платок и откинуть капюшон. Он сказал достаточно для того, чтобы я не только поверила ему, но и нашла для него место во всем происходящем. И это место было не напротив, а рядом с Вилдором.

Эта мысль вызвала смех, который если бы я и хотела, не сумела бы сдержать.

Вот только смеялась я над собой. Сколько раз говорила себе, что не мне соревноваться в умении играть на таком уровне с тем, кого не удалось просчитать даже Арх’Онту и Элильяру, которые уже давно стали для меня эталоном мастерства в искусстве интриг. Но я с настойчивостью барана продолжала биться головой в эти ворота, надеясь то ли на милость судьбы, которая сжалится надо мной, непутевой, то ли на невероятное стечение обстоятельств.

– Простите. – Я с огромным трудом заставила себя остановиться. Было ли это желанием дарианского кошмара, или я все-таки добилась благосклонности ветреной особы, но я была здесь. И раз уж со мной готовы даже разговаривать, грех было этим не воспользоваться. В любом случае ни громко хлопнуть дверью, ни уйти тихо, не прощаясь, у меня не получится – фаранх практически пуст, а без его помощи выстроить межмировой портал мне не удастся. – День был слишком тяжелым, похоже, не выдержали нервы. – Я попыталась улыбнуться, но даже без зеркала поняла, что это было похоже, скорее, на оскал. Впрочем, с выдержкой у моего собеседника оказалось не хуже, чем у нашего мнимого мертвеца, так что в его глазах я не заметила даже сочувствия, не говоря о чем-то ином. – Так что там с похищением?

– Вам было небезопасно оставаться на Лилее.

– И это все?! – Я изобразила недоумение по поводу его краткости. Сама же в этот момент обдумывала совершенно иное. Если в конторе, которую возглавляет мой новый знакомый, занимаются расчетом вероятных угроз, то появление этой должны были определить задолго до того, как Вилдор разыграл комбинацию со своей смертью. И хотя выводы из этих догадок делать пока было рано, в них чувствовалось нечто, заставляющее настороженно относиться к происходящему.

– У меня есть предложение. – Он сделал вид, что не заметил моей провокации. – Давайте я провожу вас туда, куда вы так стремитесь попасть, а по дороге мы поговорим. Ну а к тому времени, как мы закончим эту экскурсию, к нам либо уже присоединится ваш самый большой кошмар, либо я провожу вас в любое место по вашему выбору.

Мне стоило присмотреться к этому мальчику, раз уж у меня возникло желание усыновить еще и его.

– Которое вы сочтете безопасным для меня. – Не усмехнуться я не могла. Уж больно это было похоже…

Нет, не на действия бывшего ялтара.

– Я думаю, что пройдет совсем немного времени, и вы сами выберете первый вариант.

– Потому что второй окажется значительно менее привлекательным, – продолжила я испытывать его терпение. Даже понимая, что это больше походит на мелкую месть или эмоциональную неуравновешенность.

– Это означает, что вы принимаете мое предложение? – Его улыбка намекала на то, что эту схватку с ним я проиграла.

– С одним условием. – Его заинтересованность была столь же непритворной, как и все, что он говорил или делал. Я даже не допустила мысли о том, что он был способен столь искусно играть. Впрочем, мой любимец, которого так напоминал Сартарис, умел с поразительной искренностью вводить всех в заблуждение. – Мы отказываемся от светского этикета, оставив лишь необходимый уровень вежливости.

Его реакция меня поразила, заставив вновь вспомнить о том, что этот мир лишь похож на Дариану. Я ожидала улыбки, кивка, высказанного словом согласия, но едва удержала возглас, когда он опустился на одно колено и склонил передо мной голову.

– Это честь для меня, правительница темных эльфов, получить право обращаться только по имени.

– Перед Вилдором ты тоже колено преклонял?! – вырвалось у меня с неожиданной злостью. Ну, никак я не могла предвидеть подобного.

Похоже, кое-что обо мне ему было известно. Когда он поднялся, его лицо выглядело отчужденно бесстрастным, а во взгляде, пусть и лишь на мгновение, мелькнула тень сожаления.

Однако его голос, когда он заговорил, был спокойным.

– Он мужчина.

– Дискриминация? – Гнев улетучился так же быстро, как и появился. Все-таки насыщенность событиями породила душевную усталость. Мне даже трудно было представить, как держался бывший ялтар две тысячи лет, претворяя в жизнь свой план.

Вздох облегчения он решил от меня не скрывать.

– У нас соотношение мужчин и женщин почти равное, но относимся мы к прекрасному полу совершенно иначе.

Смелости уточнить, что это значило, у меня не хватило. Я боялась разочароваться или не поверить, что может быть по-другому. А он не счел нужным продолжить.

– Далеко отсюда до того места? – Не нашлось у меня решимости и для того, чтобы уточнить наш путь.

– Если знать дорогу, то не больше часа пути. – Он продолжал стоять поодаль от меня, не рискуя без моего приглашения сделать тот шаг, который не мог сблизить нас, но был способен вывести на тот путь, где появлялась вероятность стать союзниками.

Впрочем, мы оба понимали, что иного выхода у нас нет. Точнее, его нет у меня, потому что для него и Вилдора уже давно все было решено.

– Тогда тебе стоит начать рассказ. И можешь подойти поближе: в то, что ты для меня не опасен, я почти поверила.

– И какой же из доводов ты сочла самым весомым?

Его улыбка была щедрой на эмоции. И легкое ехидство, и ожидание, и радость от того, что все так быстро разрешилось, и едва заметная тревога. Только теперь я четко смогла осознать, почему постоянно сравнивала его с Кадинаром и сыном. Они были похожи внутренним задором, который невозможно было скрыть за вышколенностью воина. В них было так много жажды полной и яркой жизни, что затмить это не могла даже внешняя бесстрастность.

– Отсутствие здесь того самого кошмара, про которого ты упоминал, – фыркнула я, но взглядом дала понять, что в моих словах нет даже доли шутки.

Вряд ли он этого не знал.

Его движения ко мне я почти не заметила. Но это не вызвало даже тени беспокойства: теперь, когда мне не было нужды скрывать своего присутствия здесь, вокруг меня были активированы не только поисковые заклинания. Так что я ощутила его намерение, как и мирно спящего за его щитами берсерка.

– Альтернативный мир отличается от основного? – Не знаю, каких вопросов он ожидал от меня, но, когда услышал этот, нисколько не смутился. Лишь немного задержался с ответом.

Вытянув небольшой планшет из крепления на широком ремне, который обтягивал его ногу, Сартарис набрал на неярко светящемся экране несколько символов. Для чего это было сделано, мне стало понятно довольно быстро. Ковер из опавшей хвои выглядел довольно плотным, но только до того мгновения, как после неожиданно возникшего неприятного гула нас ощутимо тряхнуло пробежавшей под ногами волной.

Выразить претензии я не успела – оценила проявившуюся ровную, покрытую похожим на мрамор камнем дорогу, которая, слегка мерцая, лентой вилась между стволами деревьев, убегая в ту сторону, куда мы и направлялись.

– Мы обычно пользуемся порталами, – не дожидаясь моего вопроса, пояснил он и, сочтя на этом инцидент исчерпанным, кивнул, удовлетворяя проявленный мною интерес. – Конечно. Наш мир линеен, происходящее здесь однозначно и неизменно с точки зрения возможности выстроить временную петлю и попытаться ее откорректировать. Поэтому, наверное, мы относимся ко всему более трепетно и ответственно. Все, совершенное нами, исправить невозможно, если это, конечно, не касается изменений, произведенных в доминирующей линии. Основной же мир более гибок и подвижен. Определенные события в нем создают новые миры по количеству возможных вероятностей их завершения.

– И гибель основного обязательно влечет за собой уничтожение альтернативного?

– Нет. – Он усмехнулся. С грустью. Похоже, этот вопрос не входил в его планы. И хотя он мог найти причину проигнорировать его, делать этого не стал. – Есть возможность зафиксировать ветвь, пусть и не сделав ее основной, но защитив от возможных потрясений. Существует даже вероятность того, что она может стать стволом нового дерева альтернатив, но она настолько мала, что мы у себя в управлении ее даже не рассматриваем.

– Потому ты и решил помочь Вилдору.

Моя реплика, на мой взгляд, не нуждалась в его комментариях. Но они последовали и оказались более неожиданными, чем то, к чему я была готова.

– Скорее, я посчитал, что только он сможет справиться с этой проблемой. О его планах мне было хорошо известно, и оставалось лишь подбросить нужную информацию так, чтобы она его точно заинтересовала.

– Так вот, значит, кто за всем этим стоит?! – Его признание добавляло ясности, но смущало своей недосказанностью.

– Я лишь просчитал возможность подобного развития событий, – не пряча хитринки во взгляде, улыбнулся он. И добавил, демонстрируя раскаяние: – К сожалению, большего я сказать не могу, как бы ни хотел.

Разве я могла ему возразить!

Но, как ни странно, его последнее заявления не испортило мне настроения. Скорее уж в какой-то мере примирило с Вилдором. И хотя я очень сильно сомневалась в том, что тот долго продержится в роли жертвы чужих планов, даже временное его нахождение в этом статусе притупляло остроту осознания моего собственного положения. К тому же мы теперь были с ним по одну сторону баррикады, пусть даже Сартарис и предлагал себя в качестве союзника. Отказываться от этого я, естественно, не собиралась, но при случае готова была помочь бывшему ялтару восстановить статус-кво.

– Что на том берегу? – Эта прогулка навевала странные ассоциации. Светящаяся полоса дороги, уводящая все дальше в тревожную мглу. Исполинские ели, вершины которых терялись в непостижимой взгляду вышине. Тягучая тишина, в которой единственными звуками были те, что издавали мы.

Присутствие нас двоих среди этой застывшей гармонии казалось поистине абсурдным. Мы были чужды ей, и чем дальше удалялись от края леса, тем сильнее я ощущала необходимость вернуться назад, смириться с тем, что тайна, к которой я стремилась, так и останется нераскрытой.

– За право выбрать свой путь этот мир заплатил большинством уничтоженных в этом архипелаге островов и гибелью тысяч даймонов, – отделался он общей фразой.

– Проще было сказать, что мне не стоит об этом знать. – В моей усмешке не было горечи. Лишь сожаление, которое не имело ни малейшего отношения к тому, что он произнес.

Последние два месяца привели меня к удивительному выводу. Я родилась на Земле, назвала своей Лилею, приняла в сердце Дариану, но оказалось, что ни в одном из этих миров для меня больше не было места.

Возврат к той жизни, которая была до встречи с Олейором, был невозможен – слишком изменилась я, слишком многое мне было известно, чтобы как ни в чем не бывало продолжить находиться среди обычных людей.

Настоящее же… Я была лишь средством для достижения целей других, пусть даже они и выглядели благородными. Но только здесь и сейчас я ощутила это с неотвратимой очевидностью.

Я была чужой. Ошибкой.

– Я думаю, что момент, когда ты все узнаешь, наступит значительно раньше, чем закончится твое терпение, – попытался он сгладить возникшую неловкость.

Мои щиты продолжали скрывать за собой все, что творилось у меня внутри, но он не мог не заметить, как я судорожно сжалась, замыкаясь в себе, как в раковине.

Я никак не отреагировала на его слова. Говорить больше не хотелось. Если раньше я высказывалась о том, что мир принадлежит мужчинам, то теперь готова была перефразировать собственные мысли: все миры веера принадлежат мужчинам. Везде, где я побывала, на долю женщины выпадало быть лишь игрушкой. Нередко ценной и любимой, но…

Возможно, кого-то и где-то миновала сия участь, тем более что Таши была довольно ярким тому примером, но это были исключения, а правила диктовали совершенно иное.

Для таких, как я, оставалось лишь два пути: смириться, наступив на горло своим амбициям, или вновь и вновь доказывать свое право, становясь плечом к плечу с любимым.

Вот только я все еще не была готова сделать свой выбор. Как и признаться самой себе, с кем из двоих я хотела бы стоять рядом. Одного любило мое сердце, а ко второму тянулась душа.

Резкий рывок за плечи вывел меня из власти этого мрачного оцепенения.

– Это храм маров. – Глаза Сартариса были слишком близко, и в их черной глубине я видела понимание того, что со мной происходило. – В тебе их кровь, потому он и позволил тебе найти эти сведения, потому и требует понять себя, прежде чем ты войдешь внутрь, потому и заставляет признаться в том, что ты предпочитаешь гнать от себя.

Его слова доходили до меня словно сквозь туман. Но чем дольше он говорил, тем яснее я понимала, что именно они значили для меня. И он был прав.

– В чем же сознаешься ты, переступая порог храма? – прохрипела я, удивляясь, с каким трудом вырывается воздух из груди.

Мелькнувшая во взгляде горечь показалась мне довольно ясным ответом, однако мой спутник не собирался ограничиваться этим. Правда, не успев заговорить, он замер, словно к чему-то прислушиваясь.

Надеюсь, у него найдется достаточно аргументов, чтобы уговорить Вилдора не появляться здесь, пока мы не доберемся до того места, которое он назвал храмом.

Грустная улыбка тронула губы даймона, он, стараясь не коснуться кожи, убрал прядь с моего лица и произнес, словно выдохнул:

– В том, что мог ошибиться.

Закираль

– Мне показалось, или ты не удивлен? – поднялся я навстречу входящему в кабинет отцу, но, отметив недовольство в его глазах, опустился обратно в кресло. С легким сожалением проводил мимолетную мысль о том, что был более готов к общению с женой, чем с Вилдором.

Разговор с Таши оказался весьма коротким. Она, используя мой код доступа, вошла в систему секретных архивов и набрала цифровой шифр блока, которым интересовалась ее подруга. На мою многозначительную улыбку, в которой без труда должна была распознать вопрос о том, как давно она получила возможность прикрывать свои походы в информсеть моим именем, ответила двусмысленным пожатием плеч. И, пожелав не задерживаться после беседы с Вилдором, отправилась к себе.

Впрочем, я был рад не только тому, что моей жене удалось проникнуть в систему (это будет хорошим ударом по амбициям Ярангира и всей службы безопасности), но и тому, что она не оставила Леру, когда той потребовалась помощь.

Даже несмотря на то, что она могла помешать планам Вилдора.

Благодаря моей возлюбленной, Радмиру, Олейору и многим из тех, кого встретил на Лилее, я понял, что такое дружба. Потому и не счел нужным упрекнуть Таши, хотя и не знал, как бы поступил, действуй она вопреки высказанным мной требованиям.

– Не удивлен. – В его движениях, взгляде была растерянность. Но стоило мне это подметить, как я тут же начал сомневаться в собственном впечатлении. – Лера не приемлет рамок и должна найти способ от них избавиться.

– Это похоже на тренировку, – показав, что мне это не нравится, произнес я. Мое отношение к правительнице темных эльфов было… весьма трепетным. И Вилдор не мог этого не знать.

– Возможно, – не стал спорить со мной отец, словно не расслышав недовольства, лишь внимательно посмотрел, будто ища для себя что-то важное. Нашел или нет, понять не удалось. Скинув набиру на стойку для оружия, он двинулся в сторону раскрытого окна. Но, сделав пару шагов, остановился, затем свернул к столику и опустился в стоящее рядом с ним кресло. – Каждый неожиданный ход подводит ее к способности адекватно оценивать действительность и находить выход из сложных стуаций. Если она попадет к Яланиру…

Как бы ни хотел я ему возразить, но он был прав. Если, не дай Хаос, она попадет к Яланиру, помочь ей сможет лишь опыт противостояния Вилдору.

– Ты уверен, что это он? – У меня был выбор: перебраться к нему поближе или остаться за рабочим столом. И я догадывался, что предоставлен он мне неспроста.

– Да, – спокойно отреагировал он на мой вопрос. Откинувшийся на спинку кресла отец казался расслабленным и уставшим. Опущенные ресницы, на кончиках которых серебром искрился Хаос, лишь подтверждали мысль, мелькнувшую в моей голове. Да только я лучше, чем кто-либо другой, знал, что в жалости он не нуждался. – Теперь у меня уже нет в этом сомнений. И он очень близок к тому, что задумал.

– Уничтожить веер? – напрягся я в ожидании его ответа.

– Получить безграничную власть, о которой всегда мечтал, и доказать, что способен меня переиграть, – безмятежно, словно речь не шла о судьбе множества миров, перефразировал Вилдор мое предположение.

– Разве брат знает, что ты жив?

– Вряд ли. – Он с наслаждением, до хруста, потянулся и открыл глаза. – Но ему это и ни к чему.

– Незаметно, чтобы тебя это беспокоило, – нахмурился я, едва сдерживая себя, чтобы не встать из-за стола.

– Если ты не сообщишь мне ничего неожиданного, то не беспокоит. – Вилдор, не поднимаясь с кресла, потянулся к кувшину с отваром, который я приказал принести, пока его дожидался, и наполнил бокал, с усмешкой поглядывая на меня.

– С тобой сложно, – не сдержался я. Ощущение радости, испытанное, когда мне стало известно, что отец жив, уже давно уступило место смеси тревоги и ожидания. И хотя для всех остальных я продолжал оставаться невозмутимым, сам себе вынужден был признаться, что его появление только добавило мне проблем.

В этом был определенный парадокс: я знал, что только он в состоянии справиться с задуманным моим братом, но с некоторой тоской вспоминал о последних двух годах своей жизни.

Или я просто очень четко понимал, что мне далеко до того изящества, с которым Вилдор манипулирует событиями, и испытывал щемящую грусть, что мне это все еще не дано?! Ведь каким талантом надо было обладать, чтобы любую, даже изначально проигрышную ситуацию оборачивать себе на пользу?

– Тебя успокоит, если я скажу, что не пройдет и месяца, как я вновь покину тебя? И теперь уже насовсем.

Мой резкий и однозначный ответ «нет» он воспринял с насмешливой улыбкой. Впрочем, горечь в ней тоже была.

– У Яланира тридцать дней, чтобы перевести управление артефактом на себя. У нас столько же, чтобы не позволить ему этого. Так что давай-ка сейчас займемся делом, а потом, я тебе обещаю, мы поговорим обо всем, что тебя волнует.

– Ты настолько уверен в нашей победе?! – Теперь уже я позволил себе ехидство. Но лишь для того, чтобы скрыть чувства, которыми отозвались в моей душе его слова.

Что бы ни говорили о даймонах в других мирах, мы не были лишены эмоций, просто подавляли их, прятали за внешней бесстрастностью и холодностью. Но если всех остальных это могло обмануть, то сами мы осознавали, что в этом и есть наша уязвимость.

Мы не говорили о любви, но, потеряв ее, лишались души, а не обретя, – выпускали на волю безжалостного берсерка.

Мы по сотне лет могли не видеть своих родичей, но знали, что мало уз сильнее, чем те, которые связывают нас с существами одной крови.

Мы не умели мечтать, только строили планы, но были готовы отказаться от них ради тех, кто оказался нам дорог.

Мы знали лишь две страсти: войну и женщин. И крайне редко этот список пополнялся еще одной – жаждой власти.

И когда я думал о брате и отце, не мог не видеть, насколько они похожи и как отличаются друг от друга. И от всего этого мне было больно!

– У нас нет иного выхода. – Я не заметил, как он оказался рядом со мной.. – Да и не стоит ввязываться в авантюру, не будучи убежденным в том, что выиграешь.

Вилдор стоял рядом, и от той спокойной уверенности, с которой он сказал это, я понял, в чем то главное, что отличает меня от него. Я все еще продолжал сомневаться.

– Я нашел связь между нами и Лилеей, – равнодушно произнес я, стараясь не выдать гордости. Найти предателя оказалось не так уж и легко.

Ухмылка вместо удовлетворения, и он все-таки отошел к раскрытому окну, вновь увеличивая дистанцию между нами.

– Сына Яланира.

– Что?! – не сдержал я возгласа. Только теперь догадавшись, к чему относилась его насмешка. – Я не знал, что у него есть сын.

– Это слишком грандиозный замысел, и не будь у него причины существеннее, чем просто стать властелином Земли и миров веера, он бы в него не ввязался. А значит, либо возлюбленная, либо сын. Любовь недоступна его сердцу, и остается только последний вариант.

Я недоверчиво покачал головой, но был вынужден признать его правоту.

– А генный маркер?

– Скорее всего, род матери. И сомневаюсь, что она жива. Мальчик – алтар?

– Да. – Его догадливость меня больше не смущала. – Кондер весьма сильный маг и перспективный аналитик, хоть и очень молод.

– Но за пятьсот ему уже перевалило.

Качнув головой, хмыкнул:

– Я уже даже боюсь спрашивать.

– Кое-что в его поведении в то время только теперь стало понятным. Правда, я так и не поверил, что он решится нарушить мой прямой приказ.

– Это что-то меняет? – спросил я и… неожиданно для самого себя засмеялся, вторя своим мыслям. Не заметив на его лице ни удивления, ни порицания, заставил себя остановиться, но тяжелого вздоха сдерживать не стал. – Рядом с тобой я чувствую себя курсантом начальной школы.

– Это ничего не меняет, только создает некоторые сложности, потому что убивать собственного внука никак не входило в мои планы. – И тем же тоном после короткой паузы продолжил: – А я рядом с тобой чувствую себя старым и брюзгливым. Не будь меня, ты бы и сам справился с этой проблемой. Со мной просто легче.

– Ты решил меня успокоить? – Если бы я не видел, насколько он серьезен, вполне мог счесть его слова за попытку меня подбодрить.

– Скорее, объяснить ситуацию. Рассказать то, о чем ты даже не мог догадаться.

Он посмотрел на оставленный им на моем столе бокал с отваром, но просить подать его не стал, ну я а не счел нужным это сделать. Тут же отметив, как в его взгляде появилось удовлетворение.

Вот ведь… очередная проверка.

– Первые несколько сотен лет на Дариане после того, как наши предки уничтожили создателей, были весьма сложными. Не все жители этого мира погибли, лишь воины, да те, кто сопротивлялся, отправились к праотцам. Остальные же стали кем-то вроде рабов, которых с каждым десятилетием становилось все меньше. Женщины давали жизнь нашим детям и умирали, мужчины уходили в мир иной от старости.

– Я изучал хроники, – перебил я его, не понимая, к чему именно он ведет.

В ответ – очередная усмешка. Вот только взгляд… безбрежная чернота Пустоты, при виде которой пропадает всякое желание ему перечить. И интонация, единственная возможность избавиться от которой, – завоевать парочку миров и бросить к его ногам.

– Вот только в них нет даже упоминания о пропавших нескольких тысячах лет.

Все, что мне удалось, – приподнять вопросительно бровь. Но он этого словно и не заметил.

– И все равно даймонов было слишком мало, чтобы не опасаться потерять власть над миром. К тому же Дарианой заинтересовались в соседних мирах – в экспериментах по созданию нашей расы использовались не только люди с Земли, но и демоны и драконы Лилеи. И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не один уникальный прибор.

– Если я повторю, что изучал хроники? – Я вышел из-за стола, чтобы хоть чем-то успокоить взбесившееся вдруг сердце, кинул взгляд на стойку, где одиноко покоился мой меч, мечтая о том, как на утренней тренировке сойдусь в бою с Агирасом.

– Тогда ты, возможно, знаешь, куда он делся?

– Судя по твоему вопросу, – обернулся я к нему, – версия о том, что он был уничтожен во время одного из экспериментов, несостоятельна?

– И при этом, – с заметной горечью усмехнулся он, – весьма близка к действительности. Когда стало понятно, что именно является активатором этого артефакта, численность даймонов за несколько лет увеличилась настолько, что нам больше не было нужды беспокоиться за собственное существование. Вот только никто не знал, что отраженная душа нестабильна – несколько сотен лет, и связь с телом, в которое она была помещена, начинала слабеть, а неведомая сила увлекала ее в бездну Хаоса. Правда, к тому времени, когда эта проблема встала перед Дарианой, названием нашей расы уже пугали детей во всем веере.

– Боюсь, ты сочтешь меня назойливым, – не показав, насколько удивлен его рассказом, произнес я сдержанно. Если я правильно соотносил сказанное с описанным в нашей истории, то речь шла о вторжении в наш мир и о тяжелых сражениях, во время которых погибли десятки тысяч воинов.

– Это не остановило экспериментаторов, – словно не заметив моей реплики, продолжил он. – К тому же сохранились летописи, где этому прибору приписывали возможность вернуть прошлое и изменить неблагоприятные события.

– Попытка оказалась неудачной? – Я затаил дыхание в ожидании его ответа.

– Почему же?! – Его усмешка была злорадной. – Просто вместо того, чтобы запустить петлю времени, было активировано создание альтернативного мира. И все бы ничего, но боковую ветвь может породить лишь Изначальный мир, которым является Земля, вот и пришлось заплатить нам за появление еще одной Дарианы потерей нескольких тысяч лет, которые породили Пустоту при разделении вероятностей.

– Но мы начали с того, что твое присутствие или отсутствие вряд ли бы повлияло на результат. – Насколько бы не заинтересовало меня его повествование, судьба исчезнувшего прибора, о местонахождении которого теперь несложно было догадаться, была для меня менее важна, чем смысл сказанного им.

– Преобразователь вероятностей, запущенный марами на Земле, работает циклично. В конце определенного периода активируется тестовая программа, которая учитывает произошедшие за это время изменения, уравновешивает энергопотоки и при необходимости отсекает нежизнеспособные контуры системы.

– Говоришь, осталось тридцать дней. – Картина все более прояснялась. Вот только это совершенно не радовало.

– В этот момент любой, имеющий ключ доступа, способен внести коррективы в работу артефакта или вообще его отключить. Или перевести в режим личного контроля.

– А ты сам… – Я не закончил вопрос, наткнувшись на безбрежный холод в его взгляде.

– Чтобы спасти мир, необходимо вмешаться в работу артефакта. Сомневаюсь, что Яланир будет столь любезен, что допустит нас в храм, где и находится этот прибор. Так что не я, так кто-нибудь другой с альтернативной Дарианы встретился бы с тобой, предлагая свою помощь в проблеме с братом.

– Ты сам догадался или…

– О чем-то сам, о чем-то нет, – отстраненно ответил он, ища что-то глазами в ночной мгле. – Но ты не спросил о самом главном.

– Что является ключом?

– Кто, Закираль? – жестко поправил меня он. – Кто?

Ответ мне не требовался.

Глава 16

Алена

Буквы на странице расплывались, глаза закрывались, требуя отдыха. Пришлось сдаться и отложить книгу в сторону, расслабившись в кресле-качалке.

Наступающий вечер был поразительно уютным и умиротворяюще тихим. Или я просто забыла, насколько приятным может быть безделье. Особенно после того, как несколько лет подряд пытаешься доказать себе и другим, что являешься незаменимым винтиком в чужом бизнесе и совершаешь подвиги во славу трудоголизма.

А если вспомнить последние полгода, когда лихорадило фирму (закономерно скатившуюся в финансовый кризис), а вместе с ней и сотрудников, то можно было понять, почему неожиданно появившаяся возможность передохнуть воспринималась чудом, которое я едва не упустила.

Все-таки права была бабушка, когда уговорила меня приехать к ней, а не тратить драгоценный отпуск на то, чтобы подзаработать. Денег постоянно не хватало, а брать у родителей я перестала, еще даже не закончив институт. И хотя на уговоры тот разговор с бабулей походил мало (скорее, на высказанный в крайне категоричной форме ультиматум), я все равно была рада, что предпочла не просто выслушать ее мнение, но еще и с ним согласиться.

Под неторопливый ход этих мыслей я задремала, потому и не сразу смогла осознать, где нахожусь, когда ощутила, как по моей щеке кто-то ползет. Всяких букашек я с детства боялась, хоть и старалась не показывать вида, но сейчас не сдержалась и с визгом слетела с кресла, размахивая руками и пытаясь скинуть с лица то, что на нем было.

Веселый детский смех вернул меня к действительности, и, когда я открыла глаза, уже сообразив, что попалась на очередной розыгрыш с травинкой, невольно улыбнулась. Лучащиеся лукавством мордашки соседских ребятишек не давали шансов остаться равнодушными при виде их.

– Валя без тебя не отпускает купаться, – скромно опустив взгляд, промолвила Амалия, когда я успокоилась и была в состоянии ее выслушать, не всхлипывая от напавшего на меня хохота. И ткнула кулачком в бок Ванечку, который смотрел на меня с хитрым прищуром.

Брат с сестрой были двойняшками, но, глядя на них, в это совершенно не верилось. Девочка – рыженькая с яркими голубыми глазами и светлой кожей. Мальчик – смуглый, с гладкими, а не вьющимися, как у Амалии, пепельными волосами и темно-серыми глазами. И если бы не заверения бабушки, что она видела их еще крошками, да и знакома с родителями этой необычной парочки, я бы еще долго сомневалась в их родстве.

– Ну если без меня не отпускает… – Я задумчиво посмотрела в ту сторону, где находился большой бассейн нашего коттеджного поселка с множеством вышек для прыжков и горок. Хотя почти у каждого дома был свой искусственный водоем, не только дети, но и взрослые предпочитали плескаться именно в том. И в такие теплые вечера, как этот, большая часть жителей устремлялась туда не только отдохнуть, но и повстречаться с друзьями.

– Пойдем, – Иван просяще коснулся моей руки и с нежностью посмотрел на сестренку, – Маля целый день об этом мечтала. Если бы мама приехала…

От того, как нахмурилась девочка при упоминании о матери, у меня защемило сердце. Я еще не задумывалась о своих детях, да и жениха при моем образе жизни и требованиях, которые я предъявляла к мужчинам, найти было нелегко, но к малышне я относилась с каким-то щенячьим восторгом.

Наверное, это осталось у меня с тех пор, как я на каникулах в старших классах помогала своей тете в детском саду. Так что я знала, как тяжело дети переживают даже недолгую разлуку с родителями. А когда те что-то обещают и не могут выполнить…

Я и так не собиралась отказывать им в такой малости, как прогулка к бассейну, теперь же считала это своим долгом.

– Возвращайтесь к себе и ждите меня. Я переоденусь, захвачу полотенце и зайду к тете Вале предупредить, что забираю вас.

Снова раздался визг, правда теперь похожий на боевой клич апачей, и дети скрылись за невысоким заборчиком, разделявшим наши участки. Как всегда проигнорировав наличие калитки.

Я же с неожиданно накатившей на меня грустью посмотрела им вслед, вдруг подумав о том, что ошиблась с собственным предназначением.

Работа менеджера по продажам давала неплохой заработок (который исчезал быстрее, чем мне удавалось насладиться идеями, на что я его потрачу), но оставляла после себя в душе выжженную цинизмом пустыню. И чем более профессиональным специалистом ты становился, тем меньше святого оставалось в сердце. И хотя я продолжала придерживаться собственных правил, среди которых было не обманывать клиента, в конкурентной борьбе за место под солнцем делать это становилось все тяжелее.

Заскочив в свою комнату на втором этаже, надела закрытый купальник (я предпочитала прятать уродливый шрам после аппендицита, никак не находя времени его отшлифовать), накинула сверху легкое летнее платье, больше похожее на домашний халатик, и, подхватив пляжную сумку, выскочила на лестницу, едва не сбив поднимающуюся наверх бабушку.

– Потом приводи их к нам, – правильно поняла она мои сборы. – Дед обещал привезти из деревни свежего молочка, а я собрала ягоду. От такого лакомства они еще никогда не отказывались.

Я кивнула и, чмокнув бабулю в морщинистую щеку, побежала вниз. Азарт ребятишек передался и мне, и теперь казалось, что плюхнуться в прохладную воду, скатившись с закрученной в спираль горки, – это и есть наивысшее счастье.

Валя, которая выглядела едва ли старше меня, несмотря на то что была ребятишкам бабушкой, уже стояла на крыльце, повторяя этим двум непоседам, что им надлежит слушаться меня. Но, заметив, как я открываю калитку, прервала нотации и с ласковой улыбкой пошла мне навстречу по выложенной плиткой дорожке.

– Сначала хотела их отругать, но посмотрела на твои глаза и поняла, что благодарить нужно. Надеюсь, читала для удовольствия, а не по работе?

Пришлось в раскаянии опустить взгляд. Эта женщина казалась очень молодой, но в ее глазах были видны мудрость и опыт, которые приходят лишь с прожитыми годами. Впрочем, сохранить красоту в наше время не столь уж сложно, если иметь для этого средства.

– По работе, – созналась я и с надеждой посмотрела на переминающихся с ноги на ногу Амалию и Ивана.

– Придется мне сказать Нине, чтобы она забрала у тебя все книги. Вот приедет Лера, попрошу ее найти для тебя жениха. Да такого, чтобы ты поняла, что кроме работы в этой жизни еще много чего есть.

Мне оставалось только улыбнуться. Эту угрозу я слышала не в первый раз, и не только от самой Вали (она категорически потребовала не обращаться к ней «тетя» или по имени-отчеству), но и от своей бабушки. Та рассказывала, что сама мама ребятишек отличалась скорее не красотой, а мягким очарованием, а вот отец был видным красавцем, как и его друг, заглядывающий вместе с ним в гости. Но при этом была в них надежность и самодостаточность, присущая мужчинам, умеющим добиваться в жизни поставленных целей. И, что самое удивительное, муж Леры – Олег относился к своей жене с поразительной нежностью и заботой, что было большой редкостью в том мире, который меня окружал.

– Вы меня заранее предупредите, когда она появится, чтобы я успела подготовиться.

В ответ женщина грустно улыбнулась.

– Сама уже начинаю беспокоиться, – довольно тихо произнесла она, чтобы не смутить детей. И тут же заговорила совсем об ином: – Предупреди бабушку, что в дом напротив сегодня заедут жильцы. В обед заглядывал сосед, а ему сказали на посту охраны, когда он возвращался из города. Говорят, два брата и оба не женаты.

– Валя, – протянула я укоризненно. – Вы их еще не видели, а уже сватаете. А если они не соответствуют моим девичьим мечтам о прекрасном принце.

Звонко засмеявшись, женщина покачала головой, словно поражаясь моей наивности.

– Если в твоем представлении о прекрасных принцах есть «мерседес» или «лексус», то они подходят под описание. А обо всем остальном мы узнаем, когда вы вернетесь.

– Да, кстати, – я уже сделала шаг в сторону ребятишек, когда была вынуждена остановиться, вспомнив наказ бабушки, – я заберу Амалию и Ваню на ужин. У нас будет ягода с молоком, а они это очень любят.

– Особенно в гостях, – хмыкнула Валентина, намекая на вечную проблему с детьми, для которых у чужих даже вода слаще, но кивнула, соглашаясь.

Дальше испытывать терпение двух непосед не стоило – хлюпать носами они не собирались, но выглядели как нахохлившиеся воробьи, так что я, закинув сумку на плечо, направилась к ним.

Мы вышли за ограду, перешли через дорогу на другую сторону, как раз к тому дому, где должны были поселиться новенькие, и неторопливо двинулись по тротуару, который от проезжей части отделялся аккуратно подстриженным кустарником.

Несмотря на то что я была по своей сути городским жителем, в этом поселке ощущала себя довольно уютно. Возможно, потому, что все вокруг напоминало замкнутый в себе мирок, где все знают друг друга и нет нужды перед кем-то ломать комедию – большинство жителей покупало дома, когда строительство этого загородного комплекса только начиналось. А если кто-то и появлялся из посторонних, то чаще всего это были родственники или гости. Таких же незнакомцев, как эта парочка, за шесть лет, что здесь жили бабушка с дедушкой, еще не было. Но вряд ли кто-то, не принадлежащий определенному социальному кругу, мог купить здесь коттедж. Занимающееся продажей недвижимости агентство обязано было проверить претендента в ЧОПе, который отвечал за безопасность и охрану поселения.

Но хотя я понимала, что беспокоиться не о чем, сердце при мысли об этих братьях начинало тревожно сжиматься. Словно ему было известно то, о чем еще не догадывалась я.

Мы прошли мимо двухэтажного комплекса, в котором кроме магазина находились еще почта, салон красоты и небольшой, но весьма неплохо оборудованный медпункт. В прошлом году, заглянув к бабушке буквально на выходные, я сумела, собирая вишню с верхних веток, свалиться с лестницы. Потому и знала и про рентгеновский аппарат и про прочие чудеса медицинской техники, на которые насмотрелась, когда, удовлетворяя мое любопытство, меня провели по кабинетам.

Обсуждая на полном серьезе достоинства мечей, о которых дети знали много интересного, мы не заметили, как почти добрались до места. Нам оставалось лишь дойти до перекрестка, перед которым нужно было повернуть к зоне отдыха, когда рядом с нами остановился серебристый «лексус» – в моделях я не разбиралась, но эмблему знала.

Сидящий на месте пассажира мужчина вышел из машины и, вежливо поздоровавшись, обратился ко мне:

– Вы не подскажете, в какой стороне вторая улица?

Его нельзя было назвать красивым, скорее, притягательным. Было в нем что-то от сказочных героев, некая основательность, которая угадывалась и в спокойном, уверенном взгляде, и в том, с каким достоинством он склонил голову, когда приветствовал меня, в том, как твердо стояли его ноги на земле.

– Вы те новенькие, о которых говорила бабушка? – Я не успела придержать Ивана, который вдруг шагнул к незнакомцу.

Страх на мгновение сковал мое сердце, словно в ожидании беды. Но мужчина вдруг неожиданно тепло улыбнулся мальчику.

– Наверное, мы с братом будем вашими соседями? – И когда тот кивнул (он слышал наш разговор с его бабушкой), мужчина крикнул оставшемуся в машине: – Радмир, вылезай, знакомиться будем.

Тот не заставил себя ждать. Не успели отзвучать слова, а дверца серебристого чуда хлопнула, и он уже стоял рядом с нами.

– Радмир, – он протянул руку мне и подмигнул детям, – младший брат этого шалопая.

– Из нас двоих это ты – шалопай, – улыбнулся тот и представился, не делая попытки пожать мне руку, – Кирилл, или просто Кир.

– Алена, – не удержалась от улыбки и я. Уж больно заразительно это выглядело. – А это внуки моих соседей: Амалия и Ваня.

На лице Радмира проступило явное облегчение, а Кир, хитро прищурившись, пояснил, заметив мой недоуменный взгляд.

– Берегитесь его, Алена. Он каждую симпатичную девушку рассматривает с точки зрения матримониальных планов. Теперь, когда ему известно, что дети не ваши, вы являетесь его потенциальной жертвой.

– Но вы ведь меня защитите? – Этот вопрос вырвался у меня еще до того, как я осознала, что делать этого не стоило. Наше знакомство длилось всего несколько минут, но я чувствовала, что за внешней веселостью скрыто еще что-то. И вот это-то меня и волновало, потому что оставалось непознанным.

Я не любила сюрпризов. Даже если они были приятными.

– Вы можете на меня рассчитывать, – с явным подтекстом, который тоже ускользнул от моего понимания, ответил Кир и уже совершенно другим тоном спросил: – Вы случайно не купаться собрались?

Вряд ли ему требовался мой ответ, уж больно все было очевидно. Но я кивнула и добавила, испытывая желание оказаться как можно дальше от этой парочки. Не потому, что чувствовала с их стороны какую-либо угрозу.

Если только своему спокойствию.

– Да, здесь очень неплохой бассейн с горками. Да вы и сами потом увидите, когда разместитесь.

– Потом? – очень смешно фыркнул Радмир и, словно бы глубоко задумавшись, наморщил лоб.

– Я же говорил, – засмеялся Кир и подмигнул мне. А потом присел перед стоящими рядом со мной детьми. – Вы не будете против, если мы отправимся с вами?

– А у вас купальные плавки и полотенце есть? – строго спросила Амалия и посмотрела на меня в ожидании возражений. Девочка, как и ее брат, иногда казалась мне значительно старше своих семи лет.

Разве я могла им отказать?! Если бы я верила в любовь с первого взгляда, то сейчас, глядя в темные, почти черные глаза Кира, сказала бы, что это именно она и есть. Но я не верила, и мне трудно было подобрать эпитеты к собственному состоянию.

– Радмир, у нас есть купальные плавки и полотенце? – смешно нахмурив брови, переспросил Кир у своего брата.

– У нас есть купальные плавки и полотенце, – четко отчеканил тот и улыбнулся настолько обольстительно, что я поняла, о чем именно предупреждал меня Кир. – И если вы подождете, пока я поставлю машину на стоянку, то я стану дельфином и покатаю вас на своей спине.

– А задерживать дыхание ты умеешь?

Стоило признать, что детей они тоже очаровали.

– Я дольше, чем он. – Кир опять мне подмигнул, словно обещая развлечения.

– Когда это было?! – тут же воскликнул Радмир. – На что спорим?

– Кто проиграет, тот пойдет на руках до дома, – мгновенно среагировал его брат.

– Э… – мне удалось привлечь к себе их внимание, – тут так не принято.

– Алена, ну это же на спор, – дернула меня за платье Амалия, похоже, уже представляя себе это зрелище.

– Тогда мыть посуду, – исправился Кир.

– Здесь везде посудомоечные машины, – охладила я его энтузиазм. – Но я знаю, что будет делать проигравший.

Четыре пары глаз с интересом смотрели на меня.

Я же пыталась понять, откуда появилась такая легкость и ощущение, что этих двоих я знаю очень и очень давно. И не просто знаю. Осознание того, что я могу им доверить даже самое сокровенное, не боясь раскаяться в этом, было настолько непривычным и таким приятным, что заставило меня смутиться собственного порыва.

– И что же это будет? – с долей настороженности уточнил Кир. Я бы поверила в это, если бы его глаза не лучились лукавством.

– Дом с привидениями, – прошептала я, чувствуя себя заговорщицей.

Изумление Ванечки и притворный испуг Амалии были мне наградой. Жители поселка частенько выбирались в расположенное неподалеку лесничество за грибами да ягодами. Так что всем была известна местная страшилка про стоящий в паре километров отсюда заброшенный дом, в котором якобы водились привидения.

И хотя, кроме слегка сумасшедших уфологов, в эти сказки никто не верил, то место пользовалось дурной славой. Говорили, что стоило оказаться поблизости, как на человека нападал страх, а собаки (если кто брал с собой четвероногого друга) начинали поджимать хвосты и тоскливо выть.

– Ну что, попался, – насмешливо протянул Радмир, которого эта идея совершенно не смущала.

– Мне будет стыдно за тебя, если ты струсишь, – усмехнулся Кир и кивнул мне. – Так и решим: тот, кто проиграет, идет ловить привидений.

И, наверное, хорошо, что в тот момент я еще не знала, насколько круто изменится моя жизнь после знакомства с этой парочкой.

Лера

– Это основной контур энергонакопителя.

Несмотря на испытанный шок, я заметила, как Сартарис покинyл храм. Не пропустила и момента, когда он вернулся. Не один.

– Семьдесят две грани. Внутренняя структура кристалла настолько проста, что задача повторить ее кажется весьма легкой. До тех пор, пока не попытаешься это сделать. Все наши старания повторить опыт маров заканчивались с одинаковым результатом – безуспешно.

– Магический аспект? – Голос Вилдора звучал спокойно, но я ощущала опустошенность, скрыть которую не могли даже усиленные щиты.

– Судя по всему, да. Но вот какая магия и на каком этапе роста она применялась, выяснить не удалось. Приемлемы любые технологические методы исследования, но стоит только прибегнуть к магическим, как срабатывает защита, и накопитель начинает коллапсировать, сворачиваясь внутрь себя. Изменения идут в двух направлениях: уменьшение количества граней и размера. Причем скорость схлопывания либо совершенно не зависит от уровня и интенсивности воздействия, либо зависит настолько незначительно, что мы не сумели этого зафиксировать.

– Он живой, – вклинилась я в их разговор (но оглядываться не стала – встречаться взглядом с дарианцем не хотелось), – так же, как и фаранх, и связан с остальными. Это словно грибы: грибница нитями пронизывает все миры, а кристаллы обеспечивают приток энергии в систему, часть передавая в главный каскад, который находится на Земле, а часть накапливая для экстренных ситуаций. Вот только с вашим – проблемы, канал управления идет не напрямую, а через дарианский материнский кристалл, хотя этот уже вполне может работать и самостоятельно.

– И ты знаешь, что для этого необходимо сделать?

Я ощутила стремление Сартариса сделать шаг ко мне, но он сдержался.

– А ты разве нет?! – усмехнулась я и поддалась кипевшей внутри меня эйфории. Закрыла глаза и, откинув голову назад, развела руки, наслаждаясь странным ощущением: я словно плыла в разноцветных потоках силы, растворялась в оттенках синего и фиолетового, расплывалась улыбкой, когда в эту круговерть цветов вплывали нежно-сиреневый и розовый.

– Кровь маров или Равновесие? – с легким интересом уточнил у нашего нового знакомого Вилдор, имея в виду меня.

Я же засмеялась. Легко, непринужденно, отдаваясь волнам благодушия и всепоглощающей любви, которые накатывали на меня снова и снова. Я была и… не была. Понимала все, что со мной происходит, и не желала пропустить ни одного мгновения.

Единственное, с чем можно было сравнить это состояние, – со смесью радости, облегчения, удовлетворения, благодарности, которую я испытала, когда первый раз коснулась тельца только что родившегося Сашки. Моего первого ребенка, еще хранящего тепло моего тела.

– Ни с кем из наших ничего подобного не было. Похоже, Равновесие. – Крылатый, как про себя называл его мой дарианский кошмар, был явно озадачен.

– Мы просто забыли один нюанс, а вот Яланир, судя по всему, его не упустил.

И вновь я поразилась, с каким внутренним надломом звучит голос бывшего ялтара.

Но не сразу отреагировала на это, лишь отложила в памяти. Состояние, в котором я находилась, было настолько невероятным, что все остальное казалось мелким и незначительным.

Если бы не мысль, мелькнувшая на грани сознания. Именно она заставила меня отрешиться от восторга, которым была наполнена душа, и застыть в коконе сил, ожидая продолжения разговора.

– О Хаос!

Возглас Сартариса буквально вырвал меня из очаровательного небытия.

Взгляд наткнулся на огромный, не менее чем в два человеческих роста, сумрачно-фиолетовый кристалл, который словно висел в воздухе, не касаясь своими гранями концов довольно сложной для цельного восприятия конструкции. Состояла она из семидесяти двух полуарок разной высоты, основания которых образовывали на земле круг диаметром в пару сотен метров. И хотя еще совсем недавно это зрелище вызывало у меня едва ли не щенячий восторг, я осознавала, насколько померкло очарование храма теперь, когда ко мне вернулось человеческое зрение и слух.

– Как видишь, все просто. – Вилдор не отвел глаз, когда я резко обернулась к ним, стоящим в нескольких шагах у меня за спиной. – Нельзя создать ничего абсолютно нового, если ты опираешься на то, что уже когда-то и где-то было. Цивилизация маров исчезла в хитросплетенье пространства, времени и вероятностей, не сумев или не пожелав уничтожить память о себе и свой генный материал. Так что нет ничего удивительного в том, что кому-то удалось воссоздать маров-воинов, назвав их даймонами. Поэтому закономерно также появление маров-создателей. И разве так уж важно, что теперь их называют носителями сути Равновесия? То же сияние золота в локонах волос, та же безбрежная глубина голубых глаз, та же светлая, не терпящая загара кожа. И та же способность принимать мир, отдавая ему себя.

– Я не замечала раньше, чтобы ты был столь поэтичен, – хмуро заметила я, не имея никакого желания сдерживать то, что чувствовала. Пусть даже наряду со злостью в мой голос прорывались всполохи зарождающейся паники.

– Я вообще себя после воскрешения не узнаю, – словно не заметив моих эмоций, ответил Вилдор на мой выпад.

Но за то мгновение, когда наши взгляды встретились, словно клинки непримиримых врагов, я успела заметить в глубине его глаз если и не отчаяние, что было совершенно невероятно, то что-то очень похожее.

От осознанияя того, сколько сил у него уходит на то, чтобы не сдаться, чтобы продолжать добавлять всем остальным уверенности в успехе (тогда как сам он понимал, как многое придется отдать за будущую победу), мне стало стыдно. Я пыталась так много доказать ему, Олейору, Закиралю, Сашке, когда всего-то и нужно было… сделать шаг и предложить свою помощь.

– Ты уверен в своих выводах? – Я полностью проигнорировала изумление на лице Сартариса, который, похоже, не ожидал, что наше противостояние закончится не только так быстро, но и вполне мирно.

– А у тебя есть в этом сомнения? – ответил он вопросом на вопрос. Но, заметив недовольство, которое я не собиралась скрывать за маской привычной вежливости, счел возможным принять мое предложение если не о мире, так хотя бы о временном перемирии. – О существовании подобного кристалла на Дариане известно только ялтару. – Мою приподнятую бровь он расшифровал правильно и добавил, не скрыв весьма двусмысленной усмешки: – В данном случае не настоящему, а бывшему. Я, как и правители до меня, пытался разгадать его секрет. Все, что нам удавалось, это управлять им, используя оставленные марами приборы. Тебе же оказалось достаточно лишь приблизиться, чтобы познать то, о чем мы даже не догадывались.

– Ты имеешь в виду его связь с другими?

– Нет, это было пусть и не очевидно, но вполне предсказуемо.

Он неожиданно резко обернулся к Сартарису и, когда тот не успел убрать с лица выражение, напоминающее то, которое еще не так давно было у меня, – восторг от приобщения к подобным тайнам, недовольно покачал головой. И от того, как по-отечески он это сделал…

– А вот то, что энергия для работы артефакта на Земле может браться из других миров, я упустил, хотя теперь это кажется несомненным, потому что создать подобный источник фактически невозможно. К тому же при формировании альтернативы необходима некая точка, содержащая в себе все три начала, из которой она начнет саморазвитие, и кристалл на эту роль подходит идеально. Да и с теми несколькими тысячами лет картина вырисовывается более четкая. Похоже, именно течение времени вырабатывает энергию, необходимую для зарождения и формирования нового мира.

– Несколько тысяч лет? – Судя по всему, упоминание об этом вызвало недоумение только у меня. Крылатый на эту фразу Вилдора ответил полным пониманием и согласием.

– Я объясню позже. – Дарианец подкрепил свое обещание взглядом и, по-видимому, посчитав, что наше пребывание здесь больше неоправданно, направился к выходу из храма.

«И это все?» – В моем вопросе не было возмущения, уже давно знала, что это бесполезно, но напомнить о нашей договоренности стоило.

«Тебе необходимо как можно скорее вернуться на Дариану». – Его голос был напряженным.

– Вилдор! – Раздражение возвращалось, несмотря на то что я убеждала себя в его нецелесообразности. Можно было сколь угодно уговаривать себя, что бывший ялтар приемлет договоренности лишь тогда, когда они ему выгодны, и с этим ничего поделать нельзя, но каждый раз я вновь переживала, когда он в очередной раз со свойственной ему невозмутимостью это демонстрировал. – Ты не считаешь нужным объясниться?

– Тебе необходимо подготовиться к ритуалу разделения души, – снизошел он до ответа на мой вопрос.

Я же застыла. И не тонкая грань силового купола храма маров была тому причиной. Я знала, что Закираль уже давно пытался убедить Олейора в необходимости проведения обряда, но относилась к этому как к чему-то несбыточному, о чем много говорят, но что продолжает быть мифическим будущим.

Но даже не это вызвало ощущение, что я со всего маху врезалась в каменную стену. Мне были хорошо известны все нюансы будущего действа, как и то, каким именно образом разделенная душа удерживается в теле. Как оказалось, не только для людей желание жить и продолжить свой род в потомках стало самым сильным инстинктом. Потому и вопреки кодексу чести, принятому на Дариане, мужчине позволялось обнажить свое тело перед женщиной, не приходящейся ему родственницей.

– Кто будет проводить ритуал?

Вилдор вынужден был вернуться назад. Теперь он стоял напротив, олицетворяя собой абсолютную бесстрастность и похожую на неизбежность уверенность, что каждое его действие является единственно правильным.

В данный момент его не смущало даже то, что рядом находилось существо, не имеющее никакого отношения к тому клубку проблем, которые когда-то им и были созданы.

– Ты считаешь, что я доверю его проведение сыну?

Я так не думала. Но это не значило, что я не могла на это надеяться. Закираль был вполне готов к тому, чтобы учесть все тонкости этой церемонии, через которую не проходил еще ни один маг Равновесия.

– А ты считаешь, что я соглашусь?

Я могла не задавать этот вопрос, ответ был понятен изначально. Как и то, что, проявив к нему сочувствие, после того как он дал мне ощутить тяжесть его ноши, я совершила ошибку.

Забыть о том, что слабость и Вилдор никогда не смогут существовать вместе, было глупо. Теперь мне предстояло расплачиваться за собственную ошибку.

– А у тебя есть выбор? – Он не позволил себе ни тени улыбки, ни намека на высокомерность. Но я слишком хорошо помнила все, что происходило два года тому назад, чтобы не соотнести этот миг с множеством тех, что остались в прошлом. – Это вопрос решенный. Сейчас готовится к ритуалу Александр, и, как только я удостоверюсь, что все прошло благополучно, наступит твоя очередь. Оружие для вас двоих уже готово.

– Кто завершает ритуал для сына?

Взгляд дарианца был весьма ироничным.

– Альена. Разве могут быть другие кандидатуры?

– Лера, – Сартарис не дал мне выдать гневную тираду в адрес некоторых манипуляторов, – я хотел бы сохранить храм для наших потомков.

В глазах моего личного кошмара было сочувствие. Вилдор лучше других знал, что я вполне способна контролировать свои эмоции, но не забывал и о том, что я не всегда считаю необходимым это делать.

Вот только в данный момент из них двоих прав был крылатый. Кристалл за моей спиной реагировал на всплески силы, и никто не мог с уверенностью сказать, к чему это приведет.

– Если это для тебя так важно, – с сарказмом произнесла я и переступила через мерцающую линию. Тут же ощутив, как внутри появляется осознание потери: тонкая ниточка, связавшая меня с кристаллом, померкла, вновь возвращая в памяти вопрос о том, есть ли во множестве миров место, которое я со всей искренностью могла бы назвать своим домом. И не ищу ли я в тумане своих собственных заблуждений то, что уже давно находится у меня под носом.

– Твой обряд будет завершать Олейор.

Я еще не успела отреагировать на сказанное Вилдором, как вновь услышала голос нашего нового знакомого. Вот только обращался он не ко мне:

– Я ошибаюсь, или ты собираешься исправить свое упущение?

– Для того чтобы его исправить, этого будет маловато, – с легкой грустинкой во взгляде улыбнулся тот. И, посмотрев на меня, спокойно, словно речь шла о чем-то обыденном, добавил: – Когда я понял, что не могу немедленно отправиться следом, попросил Сартариса присмотреть за тобой. Ну и предупредил, чтобы он вел себя очень аккуратно – я не хотел бы пропустить первое появление твоего берсерка.

Теперь уже улыбалась и я.

Такова уж была особенность наших отношений с бывшим ялтаром – равнодушие в них никогда не присутствовало.

Возможно, многие в юности мечтают о подобном, считая накал страстей неким эквивалентом яркой, полной жизни, но с годами начинаешь ценить совершенно иное. И хотя из всего списка наиболее важных для меня качеств у Вилдора было едва ли не самое ценное – надежность, с ним было трудно. Он был настолько самодостаточным, настолько цельным, настолько уверенным, что все остальные существуют лишь для того, чтобы он мог играть в свои игры, что находиться рядом с ним было крайне опасно для собственной самооценки.

И хотя я неоднократно отказывалась от этого мнения, считая, что это всего лишь хорошо подогнанная к его личности маска, вновь и вновь вынуждена была к нему возвращаться.

Пока он в очередной раз не переворачивал все с ног на голову.

– Ты уверен в этом даже после того, как признал меня маром-создателем? – Несмотря на прозвучавшую в вопросе иронию, его ответа я ждала с некоторым напряжением.

– О марах мы знаем так немного, что быть уверенным в чем-либо кажется мне наивным. Я не встречал упоминания о создателях с крыльями, но твоего берсерка чувствую. И для всех остальных будет безопаснее, если первой жертвой его неконтролируемой мощи буду именно я.

– И ты можешь помочь? – Я не забыла ни о ритуале, ни о том, что он едва не довел меня до ярости, дав поверить в возможность того, что завершение обряда он тоже возьмет на себя.

– Если ты действительно этого хочешь.

Я ожидала увидеть в его глазах что-то похожее на вызов, но он внезапно предстал передо мной таким, каким я запомнила его по нашей первой с ним встрече. Недосягаемым, несокрушимым, но снизошедшим до того, чтобы обратить на меня свой величественный взор.

Он не шевельнулся, не сделал шаг мне навстречу, лишь позволил тому, что составляло его глубоко скрытую суть, показаться в безмерной черноте своих глаз.

Но даже этого хватило, чтобы Сартарис опустился на колено, склонив голову в почтении.

Воспоминания хлынули потоком, сметая на своем пути все, что было после того, первого, но не единственного мига, когда я осознала не то что свою незначительность – ничтожность по сравнению с ним.

Мир вспыхнул в пламени взметнувшихся пожарищ, взорвался мириадами прекративших свое существование звезд. Где-то в груди родилась боль, выплеснувшаяся криком, перед глазами запылал огонь, извиваясь всполохами алого, оранжевого, отливая призрачной синевой и струясь тонкой вязью зелени. И это было одновременно жутко – терять себя в валах ярости, которые накатывали штормовой волной, и непреодолимо притягательно.

– Тебе это удалось!

Чужой голос разбил калейдоскоп красок, разрушив ощущение всесилия, в которое я почти поверила. Вызвал в душе гнев, который требовал немедленно уничтожить того, кто посягнул на принадлежащее лишь мне – на мою значимость и уникальность.

Из горла вырвался рык, а за спиной хлестко ударили по воздуху распахнувшиеся крылья.

– Лера! – Перед глазами мелькнула тень, проявившись существом, в глазах которого я видела отражение себя. – Лера, теперь ты должна взять его под контроль.

Где-то в глубине меня мелькнуло понимание, о чем именно говорило стоящее напротив меня существо. Но это было так далеко и настолько мимолетно, что я отринула это как нечто, не имеющее для меня значения. В отличие от мысли о том, что он посмел нарушить мой экстаз.

Я еще не успела подумать, а в моей руке проявился меч. Достойный того, чтобы напоить его чужой кровью.

– Теперь ты понимаешь, о чем я тебя предупреждал? – с ухмылкой произнес тот, кто назвал меня Лерой, и, обнажив оружие, загородил второго собой.

– Считаешь, что я не способен…

Договорить ему я не позволила. Тело было наполнено силой и желанием. И все, чего оно требовало, – добраться до чужой плоти, видеть, как алый цвет вновь и вновь затмевает все перед глазами, чувствовать сладостный запах крови, видеть страх в чужих глазах.

– Не способен, – с довольной ухмылкой ответил тот, и… – Лера, смотри мне в глаза.

…Лера, смотри мне в глаза…

Его слова отозвались в сердце болью. Или это просто боль от колена, которым он прижимал меня к земле?!

…Если ты хочешь, чтобы они жили, я отпущу их всех…

На глаза навернулись слезы. Или мне просто было горько от того, что я вновь проиграла?!

…Я рад, что это будешь ты…

– Как же я тебя ненавижу! – чуть слышно прошептала я, абсолютно уверенная, что они оба меня услышали. И добавила уже громче: – Можешь отпускать. Я вполне контролирую себя.

– Не себя, Лера, – улыбнулся он. И, заметив мое недоумение, продолжил с той же, похожей на счастливую, интонацией: – Ты вполне контролируешь его.

Глава 17

Олейор

Тело Леры лежало на постаменте из похожего на опал камня, и если бы не черное церемониальное платье да золотистые локоны, разметавшиеся, когда ее душа, отзываясь на призыв Вилдора, покидала свое вместилище, то слилось бы с ним, настолько прозрачно-безжизненной казалась ее кожа.

Сердце сжалось от боли, отказываясь принимать очевидное. То, что сейчас было перед моими глазами, больше не являлось моей женой, только ее оболочкой, сама же она…

Была в его власти. Полной и безраздельной. И мне оставалось лишь надеяться, что клятва, которую он дал, была и остается искренней.

«Она всего лишь человеческая женщина».

Я с поразительной четкостью помнил миг, когда отец произнес эти слова. Разозлив, пытаясь заставить меня увидеть в ней то, что я отказывался замечать, ослепленный своим положением наследного принца темных эльфов, тем вниманием, которым пользовался у женщин, и блестящим будущим, которое мне было предопределено по праву рождения.

За все время, прошедшее с того дня, я еще ни разу не пожалел, что Элильяру удалась его задумка.

Не пожалел, вопреки тому, что наша жизнь с Лерой не была простой и безоблачной. Вопреки тому, что теперь не я, а она должна была сделать свой выбор и определить, с кем и какой путь она желает пройти.

Но сейчас, глядя затуманенным взором на безвольно опавшую руку, на бледные с синевой губы, на стоящего в ее изголовье бывшего ялтара Дарианы, я осознавал, что, возможно, для нее было бы лучше не встречаться со мной.

Или не отдавать мне своего сердца.

– Он справится. – Рука Закираля тяжело легла на плечо, добавляя уверенности, которой мне так не хватало.

Нет, я не сомневался в том, что даймон способен провести второй обряд за эту ночь. Как не сомневался и в ином: если бы у него возникли хоть малейшие опасения, что этот ритуал будет ему не по силам, он бы его не начал.

Мне, возможно, лучше, чем ему самому, было известно о его отношении к Лере. И хотя это знание давало повод как минимум для ревности, я не спешил впускать это чувство в себя. Не только потому, что доверял своей жене и верил в ее любовь ко мне.

О Вилдоре мне было известно то, что мало кто сумел осознать, – цели, которые он ставил перед собой, всегда были великими. А исполнение таких задач не предполагало эмоций, хотя бы до тех пор, пока они не решены.

Так что если мне и нужна была сейчас поддержка друга, то совершенно по иной причине. Наш последний разговор с Лерой оставил в душе горький осадок. И не только в моей.

И я боялся, что те мгновения единения, которые нам с ней предстояли в конце ритуала, окажутся лишь необходимостью, а не нашим стремлением друг к другу.

Закираль вряд ли мог понять мои внутренние терзания, но его присутствие рядом добавляло спокойствия.

– Я знаю, – так же тихо ответил я.

От освещенного лишь трепещущим пламенем свечей алтаря нас отделяла многослойная паутина защиты. Но, несмотря на то что ни один звук не мог помешать магическому действу, каждое произнесенное в этой священной тишине слово казалось буквально кощунственным.

«…Да свяжет кровь часть с целым, да будет нить прочнее, чем зов Пустоты, да будет сталь крепка, чтобы удержать, да пусть вернет Хаос то, что не должно ему принадлежать…»

Закираль теперь уже удерживал меня на месте, да только я был готов к тому, что должно произойти. И хотя непроизвольно вздрогнул, когда принявший грань души Леры кинжал вонзился в ее грудь, знал, что к тому моменту, когда мои руки скинут с нее одеяние, на ее теле останется лишь едва заметный шрам.

Как напоминание, насколько близка она была к тому, чтобы уйти навсегда.

Ослепительное сияние заставило прикрыть глаза, щиты ощутимо затрепетали, когда волна магии тысячью морозных иголок впилась в них, подчиняясь заклинаниям, срывавшимся с губ Вилдора, – его лицо хоть и было открыто, но терялось в дымке творимого им чародейства.

Большую часть того, что он говорил, я не понимал, однако сама его речь, текущая, словно тихие, но могучие воды реки, успокаивала, внушая несокрушимую веру.

«…и да не прервется твой путь!»

– Пора. – Ялтар аккуратно подтолкнул меня к вздрогнувшему на постаменте телу. – Теперь от тебя зависит, останется ли она полноценной личностью, или…

Он мог и не продолжать. Ради чего двое сливались в одно целое, Вилдор тоже успел меня просветить, поразив тактичностью, с которой давал свои объяснения.

Я бы смог поверить в его искреннюю заботу обо мне, если бы не присутствовал при ритуале возрождения Рамона и не получил полное толкование этого обряда от Закираля. Так что наш разговор с бывшим ялтаром оказался более похож на изысканную пытку.

Или месть. Оставалось лишь выяснить, кто именно мстил, а также кому и за что.

Эти мысли пронеслись в моей голове за мгновения, понадобившиеся, чтобы подойти к пелене защиты. Но, как только плетения, пропустив внутрь, сомкнулись за спиной, все тревоги и заботы покинули меня. Ничего больше не имело значения, кроме нее…

– Вы останетесь вдвоем, но я буду рядом.

Только услышав, с каким трудом дается ему каждое слово, я начал осознавать, как много он отдал, чтобы у Леры был шанс выжить в том случае, если я не смогу защитить ее. Это почти примирило меня с ним. Почти.

– Если что-то пойдет не так…

Я был рад, что не поторопился ощутить в своей душе благодарность. Он умел причинять боль и делал это столь тонко и изощренно, что противопоставить этому что-либо, кроме собственной выдержки, казалось практически невозможным.

– Я справлюсь, – холодно и отстраненно произнес я.

Сделав вид, что не заметил двусмысленности сказанного им, я осторожно коснулся ее щеки, изгоняя из мыслей собственный образ, который когда-то едва не стал для меня всем.

Да только в этот раз мне не удалось избавиться от воспоминаний, и в голове продолжало набатом звучать: «Я безумен, безумен, безумен…»

Все вокруг меня выглядело безумием. Как и в тот день, когда, случайно столкнувшись с идущей мне навстречу женщиной, я ощутил всплеск магии, готовой прорваться сквозь тонкую пленку ее ауры. Как и в тот вечер, когда, подняв руку, чтобы нанести ей смертельный удар, я с изумлением увидел проявляющийся сквозь сгустившуюся мглу меч рода Там’Аринов.

Я не оглянулся, чтобы проверить, все ли покинули ритуальный зал. Я не перевел взгляд на лежащий на алтаре обнаженный кинжал, на котором должны были остаться следы ее крови. Все это было отброшено, как и те сомнения, которыми жила моя душа.

Единственное, что сейчас имело для меня значение, – чуть заметно трепещущие ресницы да манящие к себе губы.

И мой последний шаг к ней вновь стал первым шагом. И мое прикосновение…

– Оли…

Это имя она прошептала, когда мои руки разбудили ее от едва не ставшего вечным сна.

– Оли…

Это имя пронзало наполненную лишь нашим дыханием тишину, заставляя меня вздрагивать от той страсти, что была скрыта в нем.

– Оли…

Кричала она, впиваясь ногтями в мою спину.

И мне не нужны были другие слова и уверения, чтобы поверить, что клятвы, которые мы однажды дали друг другу, останутся нерушимыми, в то, что, пока мы живы, мы будем вместе.

Пока мы живы…

– Ты уверен, что так будет лучше? – Лицо Закираля было закрыто, но это не мешало мне понять, что он очень недоволен моим решением.

– Не уверен. – Я не стал разубеждать его в том, что он знал не хуже меня. Но не позволил даже тени захлестывающих меня эмоций просочиться сквозь маску, которой стало мое лицо.

Будь мы одни… Увы, мы были не одни, и о подобном нам оставалось теперь лишь мечтать: время поисков и раздумий осталось в прошлом, и теперь наступало время действовать.

Я невольно обвел взглядом уже не раз поражавший меня своим величием портальный зал главной межпространственной базы Дарианы. Я восхищался не только ее красотой (стоило хотя бы немного узнать даймонов, чтобы понять – любовь к прекрасному заложена в них на том же уровне, что и жажда схватки), но и слаженностью и несокрушимой бесстрастностью, с которой вели себя все вокруг.

– Но я понимаю необходимость того, чтобы она осталась на Дариане. Наверное, я трус, но я не могу взглянуть в ее глаза и увидеть в них признание этого. Я не могу сказать ей, что не в состоянии ее защитить, что не могу, в отличие от него, обещать, что ни один волос не упадет с ее головы, что в моей душе живет страх за нее и за дочь. Уж лучше я уйду, пока она спит, чем дам ей осознать это.

– Мне трудно судить тебя за это. – Его голос прозвучал глухо. Да и в глазах читалось сомнение. – Вопреки уверениям отца, что все идет так, как и должно, я постоянно опасаюсь, что мы что-то упускаем. И хотя все говорит об обратном, это чувство продолжает меня терзать.

Я покачал головой:

– Не могу сказать, что тебе легче, но ты хотя бы находишься в гуще событий. До нас же доносятся лишь отголоски. А к чему приводит недостаток информации, ты знаешь не хуже меня.

– Ты зря преуменьшаешь свои успехи. – Его взгляд на мгновение прояснился, выдавая мелькнувшую на его губах улыбку. – Если бы не твоя помощь, вряд ли бы я нашел, что именно связывает Лилею с нами. Да и своих хлопот у тебя предостаточно, хоть ты и пытаешься их скрыть от меня.

– Первый эшелон? – Я усмехнулся.

Этот казус казался довольно забавным, если не пытаться анализировать его. Несмотря на относительно дружеские отношения между некоторыми расами моего мира да искреннюю симпатию и родственные связи, объединившие меня, Арх’Онта, Тахара, Ксандриэля, князя Аль’Аира и нынешнего ялтара Дарианы, чужие секреты продолжали оставаться лакомым кусочком для всех остальных. И разведка работала без всяких ссылок на заключенные мирные соглашения.

Отрицать очевидное он не стал, лишь взгляд на мгновение стал лучистым, словно говоря, что Закираль полностью разделяет мое мнение.

– Я поставил парочке мобильных команд задачу проследить твою ниточку дальше до Земли. Если появится что-нибудь новенькое, сообщу. Да и тебе самому стоит наконец-то осознать, что даймоны больше не враги. По крайней мере, пока ими правлю я.

– Рассчитываешь на взаимность? – без всякого скепсиса уточнил я.

– А как же! – хмыкнул он довольно.

Вот только мы оба знали, как мимолетны подобные договоренности. И хотя дружба должна была смягчить влияние обстоятельств, но мы, в первую очередь, были правителями, и это добавляло сложности нашим отношениям.

– Я оставил ей записку. Если что…

– Не сомневайся в ней. – Его ладонь тяжело легла мне на плечо. Уже второй раз за эти сутки. – И в нем тоже.

Мой ответ ему не требовался. Так что я только кивнул, дав понять, что принял к сведению его слова, и резко, не оставляя себе возможности изменить решение, направился в сторону портальной площадки.

И лишь когда ступил на квадрат светлого мрамора, обозначенный столбиками с навершиями из кристаллов настойки, вспомнил, что так и не спросил у Закираля о самочувствии Вилдора. Я знал, как много сил он потерял, проводя ритуалы для двух дорогих мне людей.

Серый туман перехода на мгновение скрыл от меня окружающий мир, чтобы, рассеявшись, вывести меня в портальный зал уже в подземелье моего дворца.

– Мой лорд, – начальник охраны ринулся ко мне едва ли не раньше, чем я осознал свое возвращение домой, – в кабинете вас дожидается лорд Элильяр д’Тар.

Мне стоило удивиться тому, что я сумел сдержать эмоции, не показав присутствующим, насколько изумлен. С тех пор как у отца и варидэ нашлись общие интересы, если его кто-то и видел, кроме, конечно, этой женщины, то Аарон. Ко мне же он заглядывал лишь тогда, когда я настойчиво просил его это сделать.

Впрочем, такое положение дел нисколько не мешало ему быть в курсе всего, что происходило у темных эльфов. То, что Саражэль передал свой пост Гадриэлю, мало что значило, так что кроме разведки Закираля, демонов, светлых эльфов, оборотней и людей по ставшим моими землям шастали еще и соглядатаи папеньки.

Не скажу, что я уж слишком возмущался этим фактом (тяга к многоходовым комбинациям и трудностям досталась мне от отца, и отказаться от подобного хитросплетения интриг мне было не по силам), но иногда это создавало дополнительные проблемы, которых хотелось бы избежать. Тем более что общение с Лерой добавило в мое мировоззрение еще один способ решения сложных вопросов – прямой, когда точки соприкосновения и ответы ищутся не за спиной оппонента, а в диалоге с ним.

Вот только с собственным родичем этот вариант оказался недейственным.

– От лорда Гадриэля были известия?

Я не ожидал новостей так рано, но верил, что чудеса иногда случаются.

– Нет, мой лорд, – подтвердил он мне то, что я и так знал. – Если…

– Я у себя, – не дал я ему закончить фразу.

Длинные коридоры, лестницы, переходы – все было так знакомо, но не дарило привычного ощущения, что я – дома.

Я пытался не думать, что сейчас не услышу счастливых голосов любимых детей, что Лера не прижмется ко мне, делясь огнем своего любящего сердца. И хотя после ритуала и того безумства, с которым она отдалась мне, эта боль не казалась столь острой, я осознал, что для меня и жены существует лишь один путь развития событий – тот, в котором мы будем счастливы вместе.

Жизнь словно вновь и вновь возвращала нас к моменту, когда мы застыли перед алтарем, уже осознавая, что не может быть по-другому, но еще имея возможность выбора. И каждому из нас вновь приходилось принимать то решение, которое уже было однажды принято.

Я допускал, что в моем восприятии Леры было немало ошибочного. И не исключал, что все могло быть по-другому, если бы я поступил иначе. Но при всем своем желании изменить прошлое мне было не дано. И все, что оставалось, – продолжать тот путь, которым я шел, надеясь, что моя любовь, мое желание исправить допущенные ошибки и благосклонность судьбы вернут мне жену, и во дворце, который я когда-то называл своим домом, снова станет тепло и уютно.

– Как все прошло?

Судя по всему, дожидаясь меня, отец мерил кабинет шагами. И озабоченное выражение лица, которое он даже не подумал от меня скрыть, служило этому не меньшим основанием, чем то, что встретил он меня едва ли не на пороге.

– Ты здесь только за этим? – Желания сдерживать себя не было и у меня.

– Не только, – неожиданно для меня рыкнул он, явно намекая на то, что мне стоит задуматься о цели его появления. – Но все остальное может и подождать.

– Тогда, может, нальешь мне вина? – Я сделал вид, что не замечаю многообещающего взгляда, которым он меня одарил. Внутренняя усталость словно щитами отгородила меня от всего, что я не считал важным. А его недовольство именно таким и было.

Скинув перевязь на кресло, я сел за рабочий стол, машинально взявшись за депешу, которую просматривал перед тем, как отправиться на Дариану. Мысль о том, что Элильяр вряд ли не заглянул в нее, лишь мелькнула в моей голове, чтобы тут же исчезнуть.

В последнем сообщении от Гадриэля не было ничего, что могло бы заинтересовать отца.

Или Вилдора.

Вопреки моим ожиданиям, я получил не только наполненный вином бокал, но и небольшую тарелочку с закусками. Похоже, бывший правитель темных эльфов продолжал чувствовать себя в этом кабинете, как в своем.

– Оба ритуала прошли удачно. Александр уже полностью пришел в себя, но еще слаб. Я надеюсь если не сегодня, то уже завтра увидеть его здесь. А Лера еще спит. Вилдор предупредил, что ее личность более сложна, так что ей потребуется больше времени, чтобы вернуть себе цельность. Но сомнений в том, что никаких отрицательных последствий разделения не будет, у него нет.

– Поэтому ты и посчитал, что можешь вернуться, оставив ее одну? – Его голос тек патокой, в которой за приторной сладостью довольно четко ощущался привкус яда.

– Для нее так будет лучше, – буркнул я, надеясь, что он не заметит моей неуверенности. Я знал, что мне не стоило уходить, но остаться не мог.

– Ну… если ты так считаешь, – усмехнулся он и устало опустился в кресло напротив.

Тут же напомнив мне о вопросе, который я уже давно собирался ему задать.

– Что ты намерен сделать с матерью?

– После того, как ты ее поймаешь?

Отец сегодня был явно не в духе. Дело было не в язвительности, к которой я привык в первую пару сотен лет своей жизни, а в том, что он даже не пытался скрывать тех чувств, что бурлили в его душе.

– Ее местонахождение не является для меня секретом. – Его реакция на мои слова меня несколько удивила – он воспринял их с равнодушием, достойным того, чтобы начать задаваться вопросом: что волновало его больше, чем двойное предательство жены? – Но прежде чем ее возьмут под стражу, я должен знать о твоих планах на нее.

– Все, что мне от нее нужно, – добровольный отказ от клятвы. Если не считаешь возможным для себя вынести смертный приговор собственной матери, отдай ее Закиралю или отправь в мир, где у нее будут шансы выжить. Если она очень постарается.

– А с братом? – сдерживая себя, чтобы не зарычать от зарождающегося гнева, задал я второй из списка интересующих меня вопросов. Не то чтобы я не решил его судьбу, но посчитал, что мнение Элильяра учесть могу.

Взгляд отца показался мне настолько красноречивым, что облачать его в словесную форму нужды не было. Хотя это могло показаться жестоким, но брат посягнул на жизнь моих детей, и оправданий этому лично мне найти не удалось.

– Где Гадриэль?

Я отвлекся от наблюдения за отцом лишь на мгновение, но его вполне хватило, чтобы вздрогнуть от неожиданности, увидев вместо слегка уставшего и привычно язвительного папеньки разъяренную фурию.

– На Земле, ищет подтверждение некоторым догадкам Сашки. – Я не счел нужным скрывать от него правду. Кое-что ему было уже известно.

– А ты посоветовался с Вилдором, прежде чем пойти на поводу у своих излишне раздувшихся амбиций?!

Он не говорил, он наносил удары каждым словом, каждым взглядом. Но более страшным было то, что он всерьез был удручен моим самоволием.

– Гадриэль вполне способен реально оценить риск, – сделал я попытку объясниться. Впрочем, мы оба понимали, что в данном случае это звучало как оправдание.

– Он способен, – неожиданно согласился он, встав с кресла и тяжело опершись ладонями на стол. Он был не просто зол – разъярен. – А ты?! Ты готов убедить себя в том, что с той стороны находятся сплошные идиоты, которые ну никак не могут понять, что отсутствие начальника разведки поблизости от тебя может означать лишь одно – вы вышли на след?! Ты сможешь принять тот факт, что Яланиру известно место, где находятся Вэон и Амалия, и что есть методы заставить говорить даже таких, как твой друг?! Ты способен смириться с тем, что твои собственные дети оказались под угрозой лишь потому, что ты посчитал невозможным до конца довериться существу, для которого жизнь твоей жены имеет большее значение, чем своя собственная?!

– Я доверяю Гадриэлю. – Мне с трудом удалось сохранить подобие спокойствия. Вот только сердце сжималось, невыносимой болью отзываясь на каждую произнесенную им фразу. Но был ли он прав?! – Он справится. К тому же не тем ли самым занимаетесь вы с Арх’Онтом?

– Тем же, – тяжело вздохнул он и с грустью посмотрел на меня. – Но у нас с Аароном даже мысли не возникло хоть в чем-то нарушить его прямые приказы. Когда идет речь о подобном… – Он устало махнул рукой и, словно взвалив тяжесть моих решений на свои плечи, направился к двери, остановившись лишь на мгновение. – Моли судьбу, чтобы из нас двоих именно ты оказался прав. Потому что если это будет не так…

И он, не досказав, вышел в коридор. Из нас двоих именно он знал, что значит терять своих детей.

Алена

Мои внутренние ощущения предсказывали скорый рассвет (хоть небо на востоке еще и не начало отсвечивать розовым), а сон все не спешил заглянуть ко мне в гости. Кого стоило винить в этом, мне было известно.

Не покривив душой, я могла признать, что таких вечеров, как тот, что мы с ребятней провели в компании Кира и Радмира, в моей жизни еще не было. И, как подсказывал мой тщательно от всех скрываемый пессимизм, скорее всего, уже и не будет. Вряд ли можно повторить мгновения, когда еще совсем недавно незнакомый тебе человек вдруг начинает раскрываться сбивающими с толка гранями своего характера, доказывать своим присутствием рядом то, что ты считал для себя невозможным.

Теперь я знала, что любовь существует, и настигает она иногда и с первого взгляда.

Вчера все именно так и было.

Оба брата за каких-то пару десятков минут перезнакомились со всеми, кто предпочел провести предзакатные часы в легкой расслабленности у воды. При этом мы с двойняшками ни на секунду не оставались одни.

Шутливый спор, затеянный ими по дороге к бассейну, закончился боевой ничьей. Братья вынырнули одновременно, когда третья минута их пребывания под водой подходила к концу. Не знаю, как остальным, но лично мне показалось, что столь длительное нахождение на дне бассейна никаких трудностей для них не создавало.

Ну а то, что началось после этого трюка, можно было охарактеризовать одним-единственным словом – вакханалия. Они прыгали с вышек, вызывая восторженные вопли у собравшейся ребятни и загадочные взгляды у женщин всех возрастов и степени сохранности. Они устраивали заплывы наперегонки, усадив кого-нибудь из детей себе на спины. Они раздавали направо и налево комплименты, умудряясь делать это так незаметно, что ни у одного из присутствующих в зоне отдыха мужчин не возникло желания выяснить с ними отношения.

Они сделали то, чего я всегда подспудно боялась, – показали мне, что и среди представителей сильного пола, на которых у меня никогда не хватало времени, есть такие, ради которых хочется бросить все и пойти вслед за ними. Пусть даже на самый край земли.

Ударивший в окно камушек вырвал меня из задумчивости. Вздрогнув, я замерла, затаив дыхание и вслушиваясь во вновь воцарившуюся тишину. Мне было известно, что поселок охраняется более чем хорошо, но отсутствие привычных городских шумов создавало ощущение какой-то беззащитности. Особенно в те часы, когда все вокруг замирало, погружаясь в негу сна.

Не успела я расслабиться, убедив себя в том, что звук мне либо послышался, либо причиной его возникновения стали качнувшиеся на ветру ветви черемухи, укрывавшие мой балкон зеленым капюшоном, как он вновь повторился. Теперь я не только услышала, но и заметила небольшой камушек, отскочивший от стекла.

Все остальные мои действия были похожи на безрассудство, но… я не только поднялась с постели, но и, накинув поверх ночной рубашки шаль, приоткрыла балконную дверь.

– Ну ты и горазда спать!

Испугаться я не успела, все затмило нахлынувшее изумление и негодование. Физиономия Кира, стоящего на толстой ветке и собиравшегося вновь проверять себя на меткость, была возмущенно-обиженной.

– Чего надо? – хмуро уточнила я, злясь не столько на него, сколько на себя. Не надо быть ясновидящей, чтобы догадаться о том, что сейчас меня начнут втягивать в авантюру. Пока еще первую в истории нашего знакомства, но, судя по тому, что я уже успела узнать о братьях, далеко не последнюю.

– Пошли купаться на озеро.

Выражение его лица изменилось мгновенно. И теперь он смотрел на меня с искренностью нашкодившего щенка, который не только осознал свою вину, но и намеревался исправиться.

Как бы мне ни хотелось поверить в это, я не была столь наивна, чтобы сделать это.

– Прямо сейчас? – не стала я скрывать своего недовольства.

Нет, я, конечно, читала о романтике свиданий на рассвете, да и о том, что вода в это время теплая, как парное молоко, но подобное предложение было довольно неожиданным. Если не сказать – необычным.

– Ага, – довольно фыркнул он… уже стоя рядом со мной. От этой стремительности мое сердце дрогнуло в испуге, а в сознании, привыкшем не столько реагировать на чувства, сколько анализировать увиденное и услышанное, появились предположения, чем именно он мог бы зарабатывать на жизнь. – Радмир спит, а мне жаль терять такое прекрасное утро.

– И ты решил разбудить меня.

Я продолжала сохранять угрюмое выражение на лице, хотя в душе хотела петь и смеяться. Его присутствие заставляло забыть обо всех правилах, которые, как теперь мне казалось, лишь ограничивали мою жизнь, о привычках, которые подходили выстраивающей карьеру женщине, но воспринимались, на мой взгляд, несколько нелепо здесь, в обстановке, напоминающей беззаботное детство.

Но даже в этом случае я вряд ли бы поддалась внутреннему порыву и не была столь беспечной, если б не слова деда Амалии и Вани.

Когда мы вчера вернулись домой, весело обсуждая проведенное вместе время и договариваясь еще не раз повторить подобный вояж, нас уже ждали у калитки. И взгляд Вали, брошенный на Кирилла и его младшего брата, подошедших познакомиться, был неожиданно тревожным. Правда, успокоилась она довольно быстро.

Короткий разговор, в котором участвовали только мужчины, и Игорь, ее муж, улыбкой ответил на незаданный ею вопрос. А позже, провожая после ужина двойняшек домой, я услышала слова, которые смутили меня и стали еще одной причиной моей бессонной ночи.

– Ты держись Кирилла, девонька. Надежный он, достойным мужем будет и хорошим отцом. Не оскорбит тебя сам и другому в обиду не даст.

– А Радмир? – насмешливо уточнила я, пытаясь скрыть накатившее жаркой волной смущение.

– И про него я сказал бы так же, – улыбнулся он мне по-отечески, – да сердце твое уже свой выбор сделало. Но если ты просишь, то и для него добрые слова найду – другом он верным будет. И там, где Кирилл не успеет, Радмир окажется рядом.

Странными были эти слова. Не только тем, что в каждом звуке чудилась сказка, но и тем, как верно он подметил то, в чем я сама себе не решалась признаться.

Потому-то, услышав предложение Кира, не отмахнулась от него сразу. Но и принять его мне было сложно, слишком сильным оказалось ощущение того, что мне предстоит не просто прогулка к озеру – выбор, который изменит все, что казалось привычным.

– Мы быстро вернемся.

Его взгляд умолял… искрясь лукавством. Уголок губы подрагивал от едва сдерживаемой улыбки, а сам он был таким добродушно-притягательным, что я была вынуждена признать: произнести суровое «нет» у меня не хватит сил. И пусть я понимала, что моя покладистость может быть истолкована совершенно неправильно, решила ему довериться.

Где-то в глубине души я опасалась, что подобного просто больше никогда не случится.

– Жди меня у калитки, я сейчас спущусь, – продолжая наигранно хмуриться, не столько попросила, сколько приказала я ему и вернулась в комнату, плотно прикрыв дверь.

Успела заметить, как Кир, ловко перекинув тело через перила, спрыгнул вниз. Мысль о том, что он вполне мог покалечиться, лишь мелькнула в сознании. Было в каждом его движении нечто, что не позволяло даже думать о подобном, словно это могло унизить, преуменьшить его достоинства.

И это было не менее удивительным, чем все произошедшее со мной за последний день: ни один из знакомых мне мужчин не внушал такой уверенности.

Сборы были недолгими. Купальник уже успел высохнуть после вчерашних заплывов, а легкий спортивный костюм давно дожидался своего часа. Последние дни были довольно жаркими, а вечера лишь чуть-чуть уступали им по духоте, так что одежда подбиралась так, чтобы ее было как можно меньше. Бросив в пляжную сумку большое полотенце и накинув ее на плечо, тихонечко, чтобы не разбудить бабушку и деда, спустилась вниз. Подсветив себе мобильником, написала фломастером на пластиковой доске, предназначенной для раздачи ЦУ, которые очень любила моя бабуля, куда и зачем я ушла. Я хоть и рассчитывала вернуться до их пробуждения, но не стоило испытывать нервную систему любимых родственников на прочность, на тот случай, если вдруг не успею.

Растущая у крыльца рябинка недовольно качнула под порывом ветерка ветвями, словно уговаривая меня образумиться, но душа пела, опьяненная предчувствием приключения, на которое я решилась. Так что я лишь подмигнула посаженному мною деревцу и пообещала сама себе, что буду помнить об осторожности. Впрочем, охрана поселка, мимо которой нам предстояло пройти, служила большим гарантом моей безопасности, чем уверенность, на которую я полагалась.

– Побежали!

Я только успела выйти за калитку, осторожно прикрыв ее за собой, как моя сумка оказалась у него, а его рука, крепко сжав мою, потянула вперед, вдоль мирно спящих домов.

После самого удивительного вечера в моей жизни наступало самое удивительное утро.

Я ощущала, что он сдерживает себя, подстраиваясь под мой темп, не давая мне утомиться раньше, чем мы доберемся до берега озера, находящегося в километре от поселка. И эта ненавязчивая забота, которую я отметила лишь потому, что работа приучила меня к этому, не только не вызывала отторжения, но и была приятна.

Под добродушные улыбки вышедших посмотреть на ранних пташек охранников мы выскочили за ворота. Еще пара сотен метров по дороге, и мы, перейдя на шаг, свернули на ведущую через рощицу тропинку. За лесом летняя ночь не казалась столь ощутимо плотной, здесь же, под сенью деревьев, было сложно различать даже то, что находилось вблизи. Вот только глядя на то, как уверенно он идет, создавалось впечатление, что для него сгустившаяся мгла не является преградой.

Спустя минут двадцать я уже лежала на воде, которая действительно оказалась удивительно теплой, и смотрела в светлеющее небо. День обещал быть солнечным и… необычным. И я даже не стремилась понять, почему именно так решила.

– Не спи!

Моя беспечность стоила мне очередного нырка в глубины озера. Я не успела заметить, как он, еще мгновение назад так же, как и я, распластанный на поверхности озера, вдруг оказался подо мной, увлекая за собой. Только я подумала о том, что кое-кто доигрался, а он уже выносил меня на берег.

– Я хочу назад! – возмущенно взвизгнула я, пытаясь вывернуться из его рук. Легче было остановить несущийся поезд, чем освободиться из одновременно жесткого, но довольно осторожного захвата.

– Да у тебя уже зубы от холода стучат? – хмыкнул он у самого уха и, умудрившись как-то перехватить меня одной рукой, второй вытащил из раскрытой сумки полотенце, явно намереваясь завернуть меня в него.

– Это у тебя стучат! – не согласилась я с его мнением, делая все возможное, чтобы от дрожи, сотрясавшей мое тело, не прикусить язык.

– Тише, малыш, – с поразившей меня нежностью произнес он, – ты же не хочешь пропустить восход солнца.

Этот аргумент показался мне более основательным, чем тот, который он приводил раньше. Его голос, ласковое «малыш» – все это было наполнено такой чарующей мягкостью, что сопротивляться его притягательности было выше моих сил. Да и за все время, которое мы провели вдвоем, он не сделал ничего, что могло бы меня насторожить.

От этого мне было чуточку грустно. Я не стыдилась того, что меня тянуло к этому мужчине. Что, глядя на его губы, я представляла, как они настойчиво, требуя подчиниться страсти (которой я побаивалась, но подспудно ждала), прикоснутся к моим. Что каждый раз, когда чувствовала его тепло на моей коже, обжигающая волна проносилась по моему телу, доказывая, что чудо, в которое я уже давно перестала верить, случилось. Хотя бы только для меня.

– Не хочу. – Я попыталась за улыбкой скрыть выступившие на глазах слезы.

Моя целеустремленность сыграла со мной злую шутку. В то время, когда мои сверстницы бегали на свидания, я училась. Когда немногочисленные подруги хвалились своими победами в любовных играх, доказывая то ли самим себе, то ли мне, что замужество и дети – не для таких, как они, я думала лишь о том, как доказать своим коллегам по работе, что из женщины вполне может быть толк. Когда большинство из тех, кто вопреки своим же убеждениям заполучил в паспорте штамп (и теперь уверенно шел к тому, чтобы заполучить и второй – о разводе), я строила планы о том, как увеличить обороты и укрепить собственную значимость для работодателя.

Теперь же, в свои уже не двадцать пять, но еще не тридцать, я вдруг столкнулась с тем, что на самом деле не только не знаю той жизни, в которой нет моих родителей и моей работы, но и не имею понятия, как вести себя с понравившимся мужчиной. Потому-то сейчас, наряду с наполненной неверием радостью, ощущала даже не растерянность – панический страх.

– Малыш? – Его глаза оказались неожиданно близко от моих. Сама же я сидела у него на коленях, ощущая, как крепкие руки прижимают меня к сильному телу. – Я знаю, что так не принято, но…

Договорить я ему не дала, губами поймав его признание. И мое сердце знало, что только так и правильно.

Он отпустил меня, когда свет поднимающегося солнца нарисовал на полях и рощицах, окружавших озеро, мозаику из светлых пятен, теней, клубов тумана и мерцающей ряби на воде. С протяжным свистом втянул в себя воздух и виновато опустил взгляд, наткнувшись на вопрос в моих глазах:

– Я не хочу, чтобы ты обманулась во мне.

– Тебе есть что скрывать? – Ощущение того, что я с размаху влетела в стену, было весьма сильным.

Хорошо, что я не успела сделать вывод, обвиняя не столько его, сколько себя в несдержанности.

– Наверное, как и всякому из нас. – В его улыбке было извинение за то, что он позволил мне усомниться в нем, и… обещание. – Но от тебя у меня не будет секретов.

– Тогда я жду, – ухватилась я за его предложение. Тело пылало от его прикосновений, и единственное, что могло помочь уменьшить этот жар, – любопытство.

– Это долгий разговор. – В его глазах, которые теперь казались не карими, а бесконечно черными, со странным блеском (словно россыпь алмазов, укрытая непроглядной тьмой), мне привиделось опасение и… уверенность. – Нам скоро возвращаться, если ты не хочешь испугать бабушку и деда. А вечером…

И вновь я не дала ему закончить, приложив палец к его губам. Несмотря на свой практицизм, у меня не было оснований ему не доверять.

Или… мне просто хотелось верить.

Солнце уже давно поднялось над краем леса, а мы все продолжали сидеть на пригорке неподалеку от воды и молчать. Не знаю, о чем думал он, я же, насмехаясь над самой собой, размышляла о том, что, скажи мне кто еще вчера, что я вот так буду сидеть на коленях у совершенно незнакомого мужчины, чувствовать кожей его тепло, ощущать уверенность, которую давало его присутствие рядом, вряд ли бы поверила.

Но то было вчера. Сегодня же я просто приняла, что судьба решила ткнуть меня носом в собственные убеждения и доказать: не стоит опрометчиво расписывать свою жизнь на десятки лет вперед. Прерогатива расставлять все точки над «и» принадлежит именно ей, и никому другому.

За это я была ей очень благодарна.

– Ты на что смотришь? – прервал он мои размышления.

Прежде чем ответить, я внутренне улыбнулась мелькнувшим в голове мыслям, только теперь заметив, что мой взгляд скользит по глади озера.

– Смотрю, не появится ли сияние, из-за которого эти места стали объектом паломничества, – фыркнула я, только теперь сообразив, почему мужчины сетуют на то, что их дамы начинают задаваться самыми разными глупостями в самое неподходящее для этого время. И вновь запоздав с другой «умной» мыслью, что мне не стоило уподобляться им.

Опасалась я напрасно.

– Сияние? – В его интонации была слышна искренняя заинтересованность.

Пришлось объяснять, радуясь тому, что у меня есть чем удовлетворить его любознательность.

– У меня на работе есть хороший друг – системный администратор. Не знаю, как у него на все хватает времени, но его эрудиция меня частенько повергает в интеллектуальный шок. Вроде и я слежу за новостями, шастая по Интернету, цепляюсь за необычные факты, но он – кладезь всяких историй. Однажды, когда у нас разговор зашел о необычных местах нашего края, он и рассказал о том, что где-то в этих местах, возможно, находится так называемый храм Ханумана, в котором скрыт необычный восьмигранный кристалл, хранящий знания о какой-то древней цивилизации. А еще говорят, что есть очевидцы, видевшие, как откуда-то из-под земли начинает пробиваться столбом зеленоватое свечение. Вот я и подумала, раз уж за последние сутки в моей жизни произошло так много неожиданного, так почему бы не случиться еще и этому.

– Храм Ханумана?

Несмотря на то что он прекрасно владел своим голосом, кроме вполне объяснимого любопытства мне почудились в нем нотки тревоги. Но когда я попыталась, извернувшись, заглянуть в его глаза, была вынуждена признать, что ошиблась. Его взгляд был задумчивым, но в нем не было заметно даже тени волнения.

– Я потом еще покопалась в Инете, все-таки стоит знать о том, где ты живешь. У меня на ноуте даже ссылка где-то сохранилась. Если хочешь, я тебе найду.

– Ты лучше расскажи.

– Я не гарантирую точность изложения. – Когда он говорил, его губы касались моих волос, и у меня мурашки пробегали по телу. Так что мне пришлось вспомнить все свои навыки ведения переговоров, чтобы сохранить хотя бы внешнее спокойствие. Только что-то подсказывало мне, что все мои попытки ввести его в заблуждение оставались только попытками. – Давненько это уже было, но, если не ошибаюсь, Хануман – индийское божество, сын бога ветра. От отца он взял способность к полетам, перемещениям и невероятную силу, а от бога солнца – знания. В индуизме его почитают как величайшего целителя и покровителя наук. А еще он помогал Раме в сражении с демонами и после победы получил в дар Сибирь. А вот кто и когда построил здесь храм в его честь и какое отношение к нему имеет якобы инопланетный кристалл, я так и не узнала.

Я вновь повернулась в кольце его рук (уж больно тихим он мне показался, словно мои слова заставили его уйти в себя, углубиться в какие-то свои раздумья) и вздрогнула, наткнувшись на пустой, ничего не выражающий взгляд.

Ощутив мое движение, Кирилл мгновенно преобразился. И хотя улыбка, которой он меня попытался успокоить, не была столь лучистой, как обычно, в том, как он крепче прижал меня к себе, словно пытаясь отгородить от ведомой только ему опасности, было столько душевного трепета, что тревога, появившаяся в моем сердце, тут же исчезла.

– Извини, – тихо прошептал он, похоже, посчитав, что одного действия для возвращения мне внутреннего спокойствия недостаточно, – я представил себе картину вырывающегося из земли сияния, и это напомнило мне не о самых приятных событиях в моей жизни.

– Вы с Радмиром военные?

Я не хотела спрашивать у него о работе, тем более в столь романтической обстановке. Но вопрос вырвался…

– Почти, – ускользнул от прямого ответа Кир и выдохнул мне в ухо: – Мне стоит вернуть тебя бабушке, чтобы она не волновалась, когда я похищу тебя в следующий раз.

Спорить с ним было трудно, точнее, мне показалось это совершенно ненужным. А подчиниться ему – не только логичным и правильным, но и естественным.

Он был мужчиной, и в моей душе ничто не протестовало против того, что из нас двоих право на решения принадлежит ему.

Обратная дорога в поселок была овеяна легким флером грусти (чтобы расстаться с ним даже на мгновение, требовалось приложить усилия), но я знала, что пройдет день, и мне вновь доведется почувствовать на себе его теплый и уверенный взгляд. Его крепкие руки вновь прижмут меня, даря ощущение всепоглощающего спокойствия.

Но в тот момент, когда я, еще не расставшись с ним, мечтала о новой встрече, не могла предположить, что судьба вновь сделает все по-своему.

Вечером вместо Кирилла в наш двор зашел Радмир и, не пряча огорчения в глазах, протянул мне записку: «Малыш, меня не будет день-два. Очень прошу, не думай о плохом. Вернусь, все объясню. Слушай брата и жди. Влюбленный в тебя Кир».

И чуть ниже, явно дописанное впопыхах: «Без меня к озеру не ходи. И не пускай туда детей».

Глава 18

Вилдор

– Надеюсь, ты не будешь предлагать мне поверить в подобное совпадение. – Кадинар продолжал требовательно смотреть на меня, совершенно игнорируя присутствие в кабинете Закираля и Ярангира.

Впрочем, после своего рассказа он имел право на такое поведение. Принесенная им с Земли информация оказалась очень неожиданной, но, что радовало, весьма своевременной. Путь трех поисковых ключей, открывающих доступ к артефакту маров и указывающих его местонахождение, мне удалось отследить, а вот четвертый…

Постоянное ощущение того, что я играю в задуманную мной же самим игру, необходимость манипулировать столь сложными фигурами, как Арх’Онт, Элильяр и Олейор с Гадриэлем, невозможность полностью рассчитывать на друзей, которым я не в силах объяснить происходящее, – все это спрессовало последние два месяца в череду напряженных дней, ни в один из которых я не мог позволить себе расслабиться ни на мгновение.

Это утомляло, не лишая уверенности в том, что все закончится именно так, как мне и было необходимо, но добавляя мрачности во все, что приходилось делать.

Бесспорно, я бы и в этом случае сумел справиться с валом неожиданно возникших проблем (как-никак опыт последних двух тысяч лет моей жизни был достаточно хорошим подспорьем), если бы не постоянное вмешательство Леры.

Я сам втягивал правительницу в эту историю, точно зная, что лишь присутствие носителя сути Равновесия способно разрешить исход игры в нашу пользу, но каждый миг, когда она не находилась у меня на виду, казался мне едва ли не вечностью.

Так что оправдать себя за то, что четвертый ключ никак не давался мне в руки, я мог. Только поступать так не собирался. Подобные объяснения собственных неудач однозначно приводили к одному результату – провалу.

– Не буду, – равнодушно бросил я в напряженную тишину и, позволив прорваться в голос недовольству, добавил: – А теперь подробнее о том, почему ты не посчитал возможным воспользоваться ментальной связью, а кинулся сюда? Только не говори, что счел канал недостаточно защищенным или решил поинтересоваться моим самочувствием после двух ритуалов разделения души.

– Ты провел ритуалы? – Мой друг и помощник замер напротив, и, если бы его лицо не было скрыто под платком, я бы увидел его недовольство. Вполне заслуженное. – Все сам?!

Интересно, если бы я знал, кем для меня станет человеческий воин, нашедший в себе смелость встать между берсерками и своей сестрой, я бы сохранил ему жизнь или нет?

«Сохранил», – донесся до меня его смешок. Только кажущийся радостным.

– Ты заставляешь меня ждать? – Я продолжал демонстрировать сдержанность, но лишь двое из четверых в этой комнате знали точно, с каким трудом мне это дается. Нет, Кадинару так и не удалось пробить мои щиты, но по трепетанию ауры, которое он мог ощущать благодаря тому, что хранил отголосок моей души, он научился догадываться и о том, что приходило в мою голову.

Обряд, который я взял на себя вместо Закираля, был и сам по себе довольно сложным. Когда же речь шла о магах Равновесия, его проведение казалось практически непосильной задачей. Не зря же сын оттягивал его, копя силы и шлифуя собственные способности.

Мы с рождения владели Хаосом, принимали его с первым криком и возвращали, уходя в пустоту. Мы были склонны к магии крови, которая в большинстве миров веера относилась к темным искусствам, но почиталась всеми, кто стремился к безраздельной власти. Нам дано было ощутить Порядок, хотя его взаимодействие с Хаосом для большинства наших магов заканчивалось полным разрушением личности и довольно быстрым распадом тел. Во многих даймонах можно было разбудить способности к повелеванию стихиями, как у демонов, которые тоже послужили материалом для нашего создания.

Но Равновесие… Свести воедино все, что дано, и уравновесить…

Меня спасла лишь кровь даймонов, которую они оба приняли, да безграничное доверие Леры, которым она поделилась с сыном. Но даже этого не хватило, чтобы я не ощутил последствий проведенных ритуалов.

Восстановление после церемонии шло с поразительной быстротой, но вот уже несколько дней я впервые в своей жизни ощущал неприятную слабость, только теперь понимая, почему была столь неуравновешенна Лера, испытывая подобное.

Если бы она знала, кто был виновен в этом…

Стоило рискнуть и выиграть. Теперь я мог быть спокоен за женщину, которой придется сыграть решающую роль в этой авантюре.

Не только ради спасения миров веера.

– У нее светло-русые волосы с золотистым отливом и голубые глаза.

Кадинар смотрел на меня с грустью. Он прекрасно осознавал, что для вывода, который сделаю не только я, но и двое пока что безмолвствовавших собеседников, сказанных им слов больше чем достаточно.

Но догадывался ли он, что эти несколько слов, произнесенных равнодушным тоном, лишат меня самообладания?!

Мне стоило подумать об этом! Но разве такое можно было предположить?!

«Должен был», – оборвал я сам себя.

– Если ты скажешь, что она на грани инициации… – Я мог и не продолжать. Если что-то и было способно заставить Кадинара нарушить мой приказ и вернуться на Дариану, то только событие, не вписывающееся ни в один из продуманных нами вариантов.

– Когда появились мы с Радмиром, она уже фонила. Причем так, что я до сих пор не пойму, как этого не заметили родители Леры. Но и это еще не все…

Будь я человеком, мой смех можно было бы назвать истеричным, но я был даймоном, а наша психика не предполагала ничего подобного. Так что «злорадство» было единственной характеристикой, которая приходила мне самому в голову, когда я пытался сравнить с чем-нибудь свой хохот.

Я считал себя мастером в играх, которые вел с жизнью, совершенно забыв про самого главного своего противника – судьбу. А вот она-то обо мне помнила и нанесла удар именно тогда, когда я к нему оказался совершенно не готов.

Хотя… Я резко оборвал свои мысли. С чего это я решил, что появление Единственной у моего друга и соратника должно быть ударом?! Скорее уж большой удачей, о которой только и можно мечтать.

Если бы не очередное «но», которых в последнее время на моем пути становилось все больше.

– Алену нужно срочно увозить с Земли. То, что эта девушка оказалась для тебя идеальной парой, может быть следствием ее просыпающихся способностей. И если это так, то найти ее Яланиру не составит труда.

– Как и готового к инициации мага Равновесия, – не скрывая своей тревоги, закончил Закираль, не хуже меня разобравшись в ситуации.

– А еще Радмир поймал в свою сеть лорда Гадриэля, – подкинул очередной факт в колоду головоломок Кадинар.

– Знаю, – кивнул я. Но не стал пояснять, благодаря кому мне стало об этом известно. Элильяр конечно же не упустил возможности собрать информацию за моей спиной, но, что мне в нем импонировало, не переходил границ, за которыми риск становился неоправданно высоким. – Он был достаточно аккуратен, чтобы не создавать угрозы детям. – И добавил, наткнувшись на ироничный взгляд своего бывшего начальника охраны: – Пока.

– Тебе самому лучше отправиться за ними, – отстраненно произнес Ярангир. – Тебе и Лере.

– И мне. – Улыбка даймона из альтернативной Дарианы, вышедшего из портала в самом защищенном месте резиденции правителя, могла бы показаться радушной. Если такое применимо к нашей расе.

Но не его появление здесь поразило меня больше всего (канал связи с ним был открыт с того самого момента, как мы с правительницей темных эльфов покинули его Дариану), а то, что ни мой сын, ни начальник его охраны даже не дернулись, чтобы обнажить оружие.

Наверное, прав я был, когда говорил, что эта игра потребовала от меня слишком много сил. Несложно было предположить, что мой собственный отпрыск, которого я сам лично учил делать правильные выводы, вполне способен пройти по моим следам и соотнести рассказ о двойнике нашего мира с некоторыми из моих исчезновений.

– Сартарис. Начальник управления контроля вероятностных прогнозов, – представил я нашего гостя, продолжая радоваться тому, что, в отличие от него, мое лицо было закрыто. Еще немного, и закаленная тысячелетиями выдержка начнет меня подводить.

– А как смотрит твой ялтар…

– Закираль, – закатив глаза, как это делала моя подопечная, протянул я, – не думаешь же ты, что его ялтар не в курсе того, где и что именно делает его начальник службы безопасности.

– Не ялтар, – фыркнул виновник этого небольшого переполоха. – Отделившись, наши предки решили заменить привычные титулы. Так что теперь у нас вместо совета – Большой Круг, а к имени правителя добавляют айлар.

– Хранитель мира?! – усмехнулся я, отметив, как легко поменять покорителя мира на его хранителя. Приблизительно так же просто, как Ищущего, значение имени Сартариса, и Нашедшего, как я нарек Кадинара.

Но эта легкая перепалка нисколько не мешала мне анализировать новые факты, уже не пытаясь вписать их в созданную мною картину, и вырисовывая контуры новой мозаики.

Мне не хватало лишь одного слова, произнесенного только что, чтобы казавшееся безумием вдруг превратилось в четко выверенный план. Теперь я точно знал чей.

– Теперь, когда нам известен титул, то вполне естественно спросить об имени. – Интонация Кадинара наводила на мысль, что и в его голове начала складываться цепочка выводов. Надеюсь, он не поторопится делиться своими открытиями с остальными. Впрочем, его вера в меня не менее сильна, чем у продолжавшего поклоняться мне Айласа, пусть и основана совершенно на ином.

Я не ошибся в своих предположениях. Он лишь перевел задумчивый взгляд с Сартариса на меня и обратно и нарочито расслабился в кресле в ожидании ответа.

– Мой айлар просил передать ялтару свои заверения в сохранении того самого мира, хранителем которого он является. Как только история с артефактом маров найдет свое логическое завершение, он намерен совершить визит на Дариану Изначальную. Но до этого он пожелал сохранить свое имя в тайне.

Насмешку в глазах сына, исподволь посмотревшего на меня, я решил не заметить, хотя суть его рассуждений мне была приблизительно понятна. Вряд ли он, так же как и я когда-то, не сравнил Сартариса с Кадинаром. Продолжить нить ассоциаций дальше не составляло труда. Вот только едва ли сделанные в конце нее выводы могли оказаться правдоподобными. И он это понимал не хуже меня.

Если только…

Эту мысль я отверг сразу. Бывают совпадения, поверить в которые трудно, даже допуская невозможное, и это было как раз из таких. Вряд ли он не догадывается, что сотворить подобное могли лишь мары, а их нахождение в веере миров не просто так ставилось под сомнение.

– Пригласи Леру, – повернулся я к откровенно развлекающемуся другу. Если я был прав в своих предположениях, события начнут развиваться стремительно. И в самом скором времени. – Она на тренировочной площадке с Сэнаром.

– Это было первое, о чем я узнал, когда появился здесь. – Веселье мгновенно покинуло его взгляд. Он не мог не догадаться о том, что тревожило меня. Впрочем, его тоже. Не зря же судьба оказалась к нему столь милосердна, что подобрала ему Единственную, похожую на ту, которую он едва ли не боготворил. А еще он не мог не ощутить, как начали уплотняться мои щиты, надежно скрывая за собой то, что на ближайшие пару десятков дней будет предназначено лишь для меня одного.

– А ты, – Ярангир с достойным его звания безразличием выдержал холод моего тона, – проследишь за тем, чтобы он не рассказал раньше времени Лере о том, куда и зачем мы отправимся.

«И это я хоронил тебя!» – патетично раздалось по ментальной связи. По тому самому каналу, который был открыт для всех присутствующих.

«Рискуешь», – донеслось со стороны Сартариса.

Закираль же вопросительно приподнял бровь, уточняя, долго ли я буду позволять им резвиться. Отвечать мне не пришлось – хватило взгляда, чтобы сын Маргилу и ставший даймоном человек исчезли за дверью, а наш гость, демонстрируя бесстрастность, опустился в кресло у стены.

– Ты не доволен?

Прежде чем ответить крылатому, я рывком поднялся с кресла и направился к раскрытому окну. Остановился в полушаге и, откинув лицевой платок, с наслаждением вдохнул влажный воздух, наполненный ароматом мелких белых цветочков. Как их называли на Земле, я не знал, просто, наткнувшись во время одного из визитов, приказал посадить вокруг беседок, которых было множество на берегу. Тогда я даже не предполагал, что этот насыщенный пряный запах покорит и других даймонов, и чародейка, как именовали это растение на Дариане, вскорости украсит не только мою резиденцию.

– Слишком рано, – не оборачиваясь, произнес я. – Наше появление неподалеку от храма не останется не замеченным Яланиром. К тому же существует вероятность, что это все-таки совпадение.

– Не существует, – фыркнул Сартарис. – Мои уже успели ввести эти данные в расчеты. Это не может быть стечением обстоятельств.

– А девушка? – Появление еще одной Единственной за столь короткий промежуток времени не могло не заинтересовать Закираля.

– И девушка, – с легкой насмешкой в голосе подтвердил наш гость.

Подкинув еще одну мысль, которая меня слегка смутила, – то, что я и Кадинар приняли его довольно спокойно, было вполне объяснимо, но сын…

– Туоран.

Имя рожденного без моего позволения отпрыска Яланира сорвалось с губ как предостережение. Скользнувшее по небу облако прикрыло пылающий жаром диск солнца, на несколько мгновений перекрасив открывавшийся моему взору пейзаж.

Вместе с ним сместились готовые к сражению фигуры в четырех мирах. И хотя настоящий вариант развития событий походил на тот, который планировался, расхождений было много. Не было в нем тогда русоволосой возлюбленной Кадинара, инициации которой способствовало не его появление рядом с ней, а само его присутствие на Земле. Лишь этим можно было объяснить то, что мать Леры не смогла ощутить этого.

Она не смогла, а Амалия…

Интересно, если это моя игра, предположение о чем уже давно перешло из разряда догадок в уверенность, то учел ли я этот фактор в своей задумке или посчитал, что девочка слишком юна для того, чтобы повлиять на будущий расклад?

И если учел, то почему тогда предчувствия просто взбесились, натягивая поводок, на котором сидит мой берсерк?

«Ярангир, – я воспользовался каналом, который был доступен всем посвященным в историю моего воскрешения, – немедленно отдай приказ на арест кондера Туорана».

«Что произошло?» – Донесшийся до меня голос Леры был тревожным.

«Жду тебя в кабинете Закираля». – Несмотря на то что разговор шел на ментальном уровне, мне без труда удалось лишить свой ответ малейшего проблеска эмоциональности. Да только я уже не один раз убеждался в том, что у этой женщины было чутье на предстоящие проблемы. Никакая бесстрастность не могла ее обмануть.

– Портальные залы закрыты для перемещений. – Сын поднялся из-за стола.

Нет, не сын – ялтар этого мира. В каждом его движении, даже столь порывистом, была несокрушимая уверенность, а во взгляде – твердость, столь похожая на мою жесткость.

– Этого мало. – Я никак не отреагировал на проблеск ярости в глубине его глаз. Пусть сейчас было не лучшее время для пробуждения его берсерка, появление зверя добавило бы мне спокойствия. – Пусть активируют пространственные блокираторы и защитную сеть.

– Совет потребует…

– Если совет потребует, – не сдержал я рыка, – то я буду очень разочарован в тебе. А вот если он попросит, то ты скормишь им очередную историю о раскрытом заговоре и предотвращенной попытке похитить правительницу д’Тар.

И вновь отвернулся к окну. Ожидание было не самым страшным кошмаром в моей жизни, но хотелось все же его сократить. К тому же в таких условиях, когда приходилось играть за двоих.

За себя и… снова за себя. И когда я сам был еще не до конца уверен в том, что тот, второй, не является моим врагом.

– Отец уточняет, – вошедший в кабинет Ярангир даже не обратил внимания на мое открытое лицо (впрочем, я был уверен, что его не смутила бы и большая вольность с моей стороны), – к кому отсылать талтаров, которые заинтересуются карательными мерами в отношении внутреннего круга?

– Упустили? – Я мог и не спрашивать. Все было слишком очевидно и… оскорбительно. Если не знать того, что было известно мне.

– Он ушел из-под контроля, – сохранив внешнюю бесстрастность, подтвердил мою догадку родич Леры. – Похоже, наша слежка не была для него секретом.

«Ты снова останешься один. Против всех».

Я понимал, что имел в виду Сартарис, и догадывался, почему он это сказал, но, даже зная, что он прав, счел возможным возразить:

«С тобой нас будет пятеро. Да и Лера…»

На последнее я мог только надеяться.

Лера

Я знала, что мы опоздали, еще до того, как серый туман портала сомкнулся вокруг меня.

Об этом знала не только я. Пустой взгляд Вилдора, брошенный на меня, быстрый и болезненно острый, скрывал бешенство. Но… Он тоже уже ничего не мог сделать. И от этого еще больше хотелось выть и крушить все вокруг.

Но я не могла. Просто понимая, что, поддавшись бушующим внутри эмоциям, никому и ничем не сумею помочь. От этого понимания становилось лишь тяжелее. Как и от того, что винить в случившемся было некого.

«Лера, – ментальное прикосновение Кадинара было осторожным и бережным, – еще не поздно».

Если бы я и хотела ему ответить, уже не успела. Ощущение близости сына было настолько ярким, что я, пренебрегая собственной безопасностью, попыталась оттолкнуть выступившего первым из перехода Сартариса, чтобы броситься к сыну, который, не сдерживая слез, звал меня.

Ладонь бывшего ялтара жестко сдавила плечо, затем был рывок, и я буквально влетела в руки идущего сзади Кадинара.

«Если с ней…» – Рык Вилдора затопил канал связи, вызывая не столько безотчетный ужас, сколько отвергая саму возможность не исполнить то, что он требовал.

Но только не в этот раз и не со мной. Кадинар, похоже, был единственным, кто это понимал. Он лишь помог мне удержаться на ногах, коснулся моей ладони и отступил, позволяя мне самой принимать решения.

– Мама! – Крик Вэона ударил по ушам, как только я ступила на зелень травы. – Мама!

А взгляд в одно мгновение спрессовал все, до чего я успела им дотянуться.

И бегущего ко мне сына, с которого от потрясения стекла личина, открывая мерцающее в закатных лучах солнца серебро волос истинного темного эльфа, миндалевидные серые глаза, в которых сквозь слезы проглядывало отчаяние.

И лежащее рядом тело Радмира, аура которого продолжала чуть заметно трепетать, оставляя надежду на то, что повелитель еще увидит своего младшего сына.

И капли крови, замысловатым рисунком украсившие кусты белого шиповника, которого здесь было удивительно много.

И снежный узор магии Хаоса, который туманом висел в воздухе.

– Вэон, – губы шептали имя сына, а в сердце раненой птицей билось: Амалия! – Вэон, мальчик мой! – Я прижала его к себе, не веря, что чувствую его хрупкое тело.

– Маля, – детское имя сестры, произнесенное прерывистым шепотом, кинжалом вонзилось в грудь, сбивая дыхание, вечным холодом пожирая душу, – они забрали Малю и Алену.

И вновь сильные пальцы впились в мое плечо, отдирая от сына. Но голос, когда Вилдор опустился на колено перед испуганно вздрогнувшим Вэоном, был мягким и поразительно спокойным.

– Кто они и как забрали? Расскажи мне все подробно.

Сын посмотрел на меня, ища поддержки, и я, насколько могла уверенно, не позволяя себе показать ему страх и отчаяние, завладевшие мною, кивнула, разрешая сделать то, о чем просил дарианец.

– Мы ходили смотреть дом с привидениями. – Вэон в очередной раз всхлипнул, но сдержался. Он был совсем ребенком, но он уже знал, что значит быть наследником правителя.

– Кто вы и какой дом?

Эту историю про дом с привидениями, который находится неподалеку от коттеджного поселка, где уже давно поселились мама с отчимом, я рассказала детям сама, уговаривая отправиться на отдых к бабушке с дедушкой. Рассказала, понимая, что нарушить планы детей можно, лишь подарив им новую идею, не менее заманчивую, чем поездка на Дариану. Рассказала, обещая, что обязательно навещу их и свожу в ту заброшенную избушку, с которой, действительно, было связано много удивительных историй.

– Мы с Амалией. Мы хотели отправиться на озеро, но Алена сказала, что Кирилл просил без него туда не ходить. Сама она была занята, искала что-то в Интернете. Радмир встретил у дедушки знакомого, и они ушли разговаривать к нему. А Амалии было скучно, и она уговорила меня сбегать в лес, поискать дом, в который нас обещала сводить мама.

«Со знакомым все понятно, скорее всего, Гадриэль. А вот что за дом?» – услышала я закономерный вопрос Вилдора.

Но прежде чем ответить, на мгновение обернулась туда, где Кадинар пытался залатать искромсанное тело демона. Судя по тому, что даймон настойчиво продолжал добиваться своего, шансы у Радмира были.

«Здесь в округе много так называемых мест силы. Вот на одном из них и поселилась ведунья. Когда умерла, некому оказалось развеять фантомы существ, которых она призывала. Я все собиралась этим заняться, да… не успела».

– Как вы нашли дом?

Сын тяжело вздохнул, словно предупреждая о том, что меня ждет очередное откровение:

– Я раньше с местными мальчишками туда ходил.

Я должна была догадаться. Я же знала, помнила по Сашке, что мальчик не пропустит возможности засунуть свой нос в то, что запрещают делать взрослые. Знала и была столь беспечна, надеясь на опыт мамы и чутье вырастившего меня оборотня.

Да только не вспомнила о том, что для двуипостасных подобное является неотъемлемой частью обучения щенков, и отчим лишь следил, чтобы с внуком не случилось ничего страшного, но не счел необходимым запретить.

– Что было дальше? – продолжил свои расспросы Вилдор, бросив жесткий взгляд на меня. Не обвиняя – требуя сдерживать свои эмоции при сыне.

– Мы возвращались домой, когда Маля сказала, что чувствует что-то страшное. Но я только посмеялся и предложил пойти посмотреть на озеро.

– И вы туда пошли. – Мне не удалось выполнить приказ дарианца, и слова сорвались с губ, опережая мысль о том, что так будет только хуже. Не мне – Вэону.

– Сартарис. – В отличие от меня, бывший ялтар казался самим терпением. Правда, только до тех пор, пока к нему не приблизился воин, которого он позвал. Следующие его слова были жесткими и острыми, как бритва. – Уведи ее отсюда.

– Нет, – резко выдохнула я, взглядом обещая исполнить все, что он потребует, умоляя позволить остаться. Одновременно зверея от своего бессилия что-либо изменить и надеясь на то, что тому, кто когда-то получил от меня прозвище дарианского кошмара, удастся исправить случившееся.

Пока еще не поздно.

– Вы отправились к озеру. – Вилдор осторожно коснулся руки моего сына, вырывая его из тех воспоминаний, в которые он провалился за короткое мгновение нашей перепалки. Давая тем самым мне понять, что согласен дать мне еще один шанс. – Кого вы встретили там?

– Даймона, похожего на вас, в набиру. – С каждым заданным вопросом Вэон становился все спокойнее. – С ним был еще один, я таких раньше не видел.

– Какой он? – Коротко и четко, словно ведя к намеченной цели. Поражая самообладанием и какой-то удивительной умиротворенностью.

Умиротворенностью?!

– Такой же высокий, но больше в плечах. Ходит чуть согнувшись, но очень быстро. Волосы короткие. Больше я ничего не помню.

– У него был меч? – Еще тише, словно убаюкивая, но вместе с тем настолько настойчиво, что не ответить просто невозможно.

– Да, короткий и широкий, пристегнутый к ноге, но он его не обнажал.

– Ты позволишь мне на него посмотреть? – Голос Вилдора становился мягким и чарующим, притягивающим к нему, заставляющим забыть обо всем, что терзает и тревожит, зовущим за собой…

– Вилдор, нет! – Осознание того, что он собирается сделать, лишило меня остатков выдержки. Но прежде чем я кинулась к дарианцу, только теперь догадавшись, что именно он делал последние несколько минут (я хотела остановить его до того, как он воспользуется воспоминаниями сына), меня перехватил крылатый. Про него я уже успела забыть.

– Так будет лучше для вас обоих. – Сартарис прижал меня к себе, не позволяя даже шелохнуться. Я могла лишь смотреть, как пальцы бывшего ялтара осторожно касаются висков сына, а губы шепчут что-то неслышное. – Ты же знаешь, он не навредит.

Да, я знала. Но как же тяжело было видеть беспомощно-расслабленное тельце сына, удерживаемое одной лишь волей того, кому я и доверяла и нет, кто сделал для меня столь много и… столь же много разрушил. Кто поражал своим величием и масштабом целей, к которым стремился, и угнетал своей возведенной в абсолют самодостаточностью.

Слезы вновь застилали мои глаза, заставляя забыть, что именно мой берсерк распахнул крылья несколько дней назад, вызвав восторг в глазах не только Сартариса, но и Вилдора. Что именно я была магом Равновесия, которого признали воины Дарианы, именно я нанесла тот удар ялтару воинствующего мира, дав новый виток его жизни.

Сейчас я была просто женщиной, которая пыталась вернуть тех, кто был для нее дороже собственного существования.

– Теперь он будет спать. – Вилдор протянул мне уснувшего на его руках сына, догадываясь, возможно, что только ощущение его тепла поможет мне сохранить самообладание. – Я поставил ему несколько блоков на воспоминания, когда посчитаешь нужным, снимешь сама.

– Что ты увидел? – Голос срывался. От гнева, боли, бессилия.

Как тяжело быть женщиной в принадлежащем мужчинам мире!

Как тяжело быть матерью там, где дети являются разменной монетой в чужих играх!

Как страшно быть практически всесильным и оказаться неспособным воспользоваться тем, что тебе дано!

– Это был Яланир и его создание. – Он не стал тянуть с ответом. Лишь так же, как и я, совсем недавно, оглянулся на Кадинара, продолжавшего возиться с раненым демоном. И так же, как и я, остался доволен увиденным. – Похоже, той девушке удалось ощутить страх Амалии, потому-то они с Радмиром и кинулись на поиски детей.

– А Гадриэль? – Появление в поселке эльфа вряд ли могло стать причиной того, что моя дочь находилась сейчас у Яланира, уж больно коротким был промежуток времени между тем и другим. Но я должна была точно знать.

– У твоей дочери проснулся дар, – уклонился от прямого ответа Вилдор, – предугадать такое было практически невозможно. К тому же, судя по тому, что ждали их у озера, Яланир охотился не на Амалию, а на Алену, чью готовность к инициации ощутил.

– Что Гадриэль? – повторила я жестче, но была вынуждена погасить вспыхнувший факелом гнев, ощутив, как вздрогнул на руках Вэон.

– Чтобы предупредить нас о возможной опасности, Гадриэль должен был покинуть Радмира до того, как все это произошло. Если кто виноват в этом, то…

Договорить я ему не дала, слишком хорошо знала, что именно он собирался произнести. Только признания в том, что он не догадался, не предусмотрел, не учел, мне были не нужны. Все, чего я хотела, – вернуть дочь. И меня не интересовала цена, которую мне придется за это заплатить.

– Что было дальше?

Ни одна моя мысль не ускользнула от внимания Вилдора.

– Демон и девушка появились на берегу практически одновременно с детьми. Радмир, первым сообразив, в чем дело, крикнул Алене, чтобы она вместе с двойняшками бежала в сторону поселка, а сам остался один против тех двоих. Все остальное в памяти Вэона смешалось в смутную картинку. Сначала он бежал рядом с сестрой, держа ее за руку. Потом она упала, и девушка подхватила Амалию на руки. Вэон остановился, чтобы посмотреть, далеко ли они убежали, а когда оглянулся, поблизости никого уже не было. Потом он услышал звон мечей, а когда тот стих, вернулся и нашел раненого Радмира.

Я понимала, что Вилдор намеренно сократил свой рассказ до нескольких отрывочных предложений, и в любое другое время, возможно, была бы ему признательна за то, что он щадит меня.

Как осознавала теперь и то, от чего избавил он моего сына, не позволив вновь окунуться в испытанный им ужас, пережить страх и потерю сестры, которую он искренне любил.

Но и это не породило в моем сердце благодарности, лишь не дало вновь проснуться ярости.

– Что ты собираешься делать? – Как я ни старалась сдержать рвущуюся из груди тоску, мне это не удалось. Так что вместо твердости, с которой я собиралась задать этот вопрос, с губ сорвалось нечто жалобное.

Но Вилдор «не заметил» и этого. Посмотрел на меня так, как умел только он: уверенно и бескомпромиссно, и произнес спокойно, словно речь шла не о его сыне, предавшем отца, не о моей дочери, нуждающейся в помощи, не о девушке, которую полюбил Кадинар, не о веере миров, угроза уничтожения которого теперь выглядела столь очевидной.

– Идти до конца.

Эпилог

Я стояла на берегу озера, так похожего на то, где потерялся след моей дочери. И хотя я знала, что многие из тех, кто замер за моей спиной, были готовы не только разделить со мной мою боль, но и сделать все, чтобы в моих глазах вновь распустила свои цветы радость, среди них был лишь один, слову которого я была готова поверить.

Вопреки всему, что уже случилось, и тому, что еще только должно было произойти.

Знал ли он об этом?! Я думаю, мало какие из моих мыслей не были ему доступны.

Но, даже зная их, он нуждался в том, чтобы услышать мои слова. Для него это было не менее важно, чем для меня.

– Ты поможешь мне найти их? – Мне не пришлось повышать голос, в тишине, которую можно было назвать оглушительной, не было слышно даже шелеста набегающей на песок воды.

– Ты поможешь мне спасти миры? – Он скользнул ко мне и встал рядом. Почти… На шаг выступив вперед, как и полагалось тому, кто брал на себя право защищать.

– Надеюсь, никто из вас не посчитал, что я могу остаться в стороне? – Ладонь Кадинара лишь на миг коснулась моего плеча. Он делился своей уверенностью в том, что у нас все получится, и разделял со мной горечь своей потери.

Их связь с девушкой, с которой я так и не познакомилась, только начала проявлять себя. Но разве важно это, если в сердце уже пустила корни любовь, если их души уже ощутили присутствие друг друга, если они осознали, что только вместе для них существует слово «жизнь».

– Я с вами. – Сартарис остановился напротив, оказавшись как раз между мной и Вилдором. Замер, опустив голову и отведя левую руку за спину так, как делают воины Дарианы, отдавая себя во власть того, кто имеет право требовать их жизнь. Но когда его взгляд метнулся от бывшего ялтара ко мне, несмотря на тупую, ноющую боль, которая ни на мгновение не отпускала меня, я успела заметить, как в его взгляде мелькнуло нечто, похожее на восхищение.

Заметила, но не поверила, хоть и отложила в памяти, так как давно убедилась в том, что подсказки чаще всего и прячутся в таких вот мелочах. И лишь кивнула, принимая сказанное им, когда он продолжил:

– Мой айлар просил передать, что готов предоставить вам любую помощь, которая потребуется.

– С тобой пойдет… – Прежде чем произнести имя, Олейор вынужден был сделать паузу.

Я не видела того, что происходило за моей спиной, но не могла не ощутить, как Гадриэль и Сашка одновременно обернулись к нему. Гадриэль и Сашка…

Мне было известно, что в похищении Амалии не было вины ни одного, ни другого, но…

Они оба явились частью того стечения обстоятельств, которое привело к этому.

Они оба нарушили данный Вилдором приказ, посчитав, что вполне могут тягаться в мастерстве интриг с теми, для кого манипулирование событиями уже давно стало неотъемлемой частью их существования.

Так же, как и Олейор, для которого это противостояние носило еще и личный характер.

Так же, как и Асия, высказавшая мои опасения Вилдору.

Так же, как и Вилдор, принявший их к сведению.

Так же… как и я, не сумевшая полностью довериться тому, для кого безопасность моих детей была делом чести.

Как же много было этих обстоятельств, которые нанизывались на нить событий, чтобы привести нас сюда, на берег горного озера.

– С тобой пойдет, – повторил он, – Александр.

– Сэнар, – голос Вилдора был обманчиво ленивым, – ты отвечаешь за жизнь правителя д’Тара. Если с ним…

– Я знаю, мой ялтар. – Бесстрастность этого даймона могла бы стать образцом для подражания. Но то, с каким чувством он откликнулся на приказ своего господина, насторожило меня. Неужели все, что сейчас происходило, было частью плана?

Вот только творцом его был отнюдь не Яланир.

Допустить подобную мысль было страшно.

– Айлас, на тебе безопасность Таси и Искандера.

– Да, мой ялтар.

– Отец, – Закираль пришел на берег один, оставив Асию присматривать за женой, которая разрывалась между желанием помочь мне и беспокойством за тяжело раненного брата, – все, что тебе будет нужно…

– Все, что мне нужно, – Вилдор поворачивался медленно, словно давая мне, а не обратившемуся к нему сыну, увидеть весь калейдоскоп чувств, отражавшихся в бездонной черноте его глаз, – чтобы она поверила в то, что жизнь ее дочери и Единственной Кадинара не станет платой за существование веера.

– Это все, что тебе нужно? – переспросила я, позволяя теперь уже ему заглянуть в мою душу. Заглянуть и принять все, что ему и так было известно. Мою боль, растерянность, непонимание, надежду, веру в него и решимость идти до конца, каким бы он ни был. И он не отвел взгляда, прочувствовав все, а в его глазах я прочла единственное слово, которое он предпочитал не произносить (он просто исполнял то, что требовалось): клянусь. – Я верю тебе.

И опустила ресницы, осознавая правду, которую знал каждый из стоявших на берегу.

Нам осталась только надежда.

Омск

Май – октябрь 2010

Глоссарий

Алтар – глава ветви рода.

Алтарилла – наместница главы ветви рода.

Алтарат – владения, принадлежащие алтару.

Ахариз – дерево на Дариане с листьями, похожими на бабочек.

Берсерк – состояние даймона, в котором его способности воина многократно увеличиваются. Отличается от боевого транса практически полным отсутствием контроля со стороны разума. Считается, что в воине, способном войти в состояние берсерка, живет жаждущий крови зверь. Сохраняется способность на генетическом уровне и передается по наследству.

Варидэ – мать правящего ялтара.

Внутренний круг – отряд в армии вторжения, призванный следить за настроениями среди воинов.

Кондер – старший офицер внутреннего круга.

Мары – живущая в древности на Земле сверхраса. Делятся на воинов и создателей. Воины обладают темной, почти черной кожей, рельефными крыльями с когтями на каждом изломе. У созидателей светлая кожа, золотистые волосы, голубые глаза.

Набиру – верхняя одежда, обычно из плотной черной ткани, состоящая из двух частей, закрывающих голову и тело даймона. Для мужчин является обязательной вне своего дома.

Приоритет – уровень допуска к чему-либо.

Рохсаш – излучатель Хаоса.

Сарус – хищный зверь с серебристым мехом. Разновидность большой кошки. Обладает довольно развитым разумом.

Талтар – глава рода.

Талтарат – владения рода.

Тер (дословно: «принадлежащий своему господину») – воин, служащий своему господину. Право служить передается от отца к старшему сыну или ближайшему родственнику мужского пола. Иногда, если родившаяся девочка отказывается от права материнства и становится жрицей (женщина-воин), она также может получить статус тера. Аналог: телохранитель, помощник, советник.

Фаранх – кристалл-накопитель силы.

Ялтар – титул правителя Дарианы. С древнего языка даймонов переводится как «покоритель мира».

Content

Наталья Бульба
Поставить мир на кон

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Глоссарий