Василий Головачев

Шанс на независимость

Пытка ожидания

1

Роман никогда не был в Брюсселе и ориентироваться в нём не мог. К счастью, Ылтыын напомнил ему об этом ещё до старта с крыши отеля «Марина Бей Сэндс», и Волкову хватило терпения не мчаться в неизвестность сломя голову, а сначала изучить предполагаемое место действия. Хотя душа рвалась, звала любимую и ждать не хотела.

Необходимую информацию они получили по Интернету: в сумке запасливого шамана Юри нашёлся работающий айпод. Устроившись после боя с Мессиром и Гловитцем в одном из пустующих модулей отдыха на крыше отеля, нашли сведения о Брюсселе, затем об Интерполе и несколько минут переваривали прочитанное.

— Селение на болоте, — хмыкнул эскимос, имея в виду, что именно так название столицы Бельгии звучало в переводе с нидерландского.

Роман пропустил слова друга мимо ушей. Его занимал один вопрос: где в Брюсселе искать Юну. Данные о возникновении города и его история мало интересовали. Хотя в другое время он не без удовольствия изучил бы достопримечательности нидерландской столицы.

Единственное, что зацепило чувства, было не первое упоминание о поселении — девятьсот девяносто шестой год новой эры, а его архитектура, выполненная в «истинно» готическом стиле и стиле барокко. Виды архитектурных ансамблей Брюсселя — Гран-плас и Лакен действительно впечатляли.

— Почему Гловитц выбрал Брюссель? — задал вопрос Роман не столько Ылтыыну, сколько самому себе. — Ведь штаб-квартира Интерпола находится в Лионе.

— В Брюсселе находится штаб-квартира Бельгийского национального бюро Интерпола, — ответил Юря. — А Гловитц — замдиректора этого бюро.

— Ты знаешь, где оно расположено?

— Не знаю, но могу предположить: либо в Ратуше, либо во Дворце Правосудия, неподалёку от королевской резиденции.

— Изумительно точные координаты, — сказал Роман с сарказмом.

Ылтыын открыл рот и закрыл: мимо просеменила смуглолицая девушка в бело-синем халатике из обслуживающего персонала отеля.

Однако Волков продолжал «отводить глаза», и проникших на верхнюю «палубу» отеля непрошеных гостей никто не видел.

— В-портал сам нас вынесет куда надо.

— Прямо в лапы Гловитца и его подручных.

— У тебя есть другое предложение?

Роман поднял лицо к безмятежному голубому небу, страстно желая вынырнуть из этого кошмара.

Ылтыын сочувственно сжал его локоть.

— Мы можем отказаться от этого рискованного мероприятия.

— Ты можешь.

— Я иду с тобой.

— Тогда помолчи. — Роман зажмурил глаза, позвал Юну.

Никто не откликнулся. Если она и пребывала где-то на Земле, то либо в бессознательном состоянии, либо её канал неяслуха действительно был заэкранирован.

— Могу позвонить друзьям, они скажут, где конкретно находится бельгийская контора Интерпола, — предложил бывший разведчик.

— Я думал, ты знаешь всё об этих службах.

Юря собрал на лбу морщины.

— Просто это не входило в сферу моих интересов. Звонить?

— Нет времени, — покачал головой Волков. — Поехали, пока господин Гловитц не опомнился. Там разберёмся.

— Этого, — Ылтыын кивнул на дальний модуль, где сидел осоловевший «албанец» Рахмадил Мессир, — здесь оставим?

Роман тоже оглянулся.

— Он нам не нужен.

— Честно говоря, оставлять его стрёмно. Я бы его замочил.

— Я не палач. — Роман помедлил. — Такое чувство, что я чего-то не учёл.

Лицо эскимоса, излучавшее обычную сдержанность и бесстрастие, не дрогнуло.

— Перед операцией всегда так. Главное — правильно поставить цель. Отец всегда советовал начинать с этого. И ещё добавлял: иди по жизни прямо, не пытайся срезать угол, идя в обход.

— У тебя был хороший отец.

— Шаман, однако, — наметил улыбку Юря. — Я в него.

— Держись за меня крепче, шаман.

Волков повернул браслет с «циферблатом» В-портала, решительно нажал комбинацию стерженьков, представил Землю, Европу, Бельгию, затем Брюссель с птичьего полёта, скомандовал мысленно:

«Старт!»

Он не знал, что их ждёт на чужбине, какой сюрприз им подготовит главный контрразведчик АПГ, но знал, что будет сражаться за любимую до конца.

Свет в глазах померк.

На голову рухнуло звёздное небо, уши резанул немыслимый свист родившейся в теле скорости… и через пару мгновений, растянувшихся на миллион лет, свет в глазах родился снова. Сначала как облако призрачного тумана, потом расфокусированное зрение собрало все свои «линзы» и «окуляры» в единую систему, и Роман увидел прямо перед носом стену с рядом вертикальных щелей, откуда и струилось фосфорно-синеватое свечение.

Сознание заработало по установленной заранее программе поиска опасности. Включился внутренний ментальный «локатор».

Прежде чем сосредоточиться на координатах выхода и определении конкретного строения, Роман выловил все потоки внимания и «злобные взгляды», прикованные к данному месту, и с облегчением расслабился. В радиусе полусотни метров от финиш-камеры В-портала никто не интересовался, что происходит в спрятанном от людских глаз боксе, никто не ждал гостей и не подавал команде засадников никаких знаков. Всё было спокойно.

«Что?» — шевельнулся рядом Ылтыын, пережив бросок по «струне» телепортации как нечто само собой разумеющееся.

«Замри!» — послал импульс Роман.

Юря послушно застыл.

Волков просканировал помещение, где они оказались, а также все соседние на двух этажах и даже «вышел в город». Затем вернулся обратно.

«Это не Ратуша и не Дворец Правосудия, здание стоит на Гран-плас, совсем новое: бетон, алюминий, стекло».

«Значит, бельгийцы отгрохали себе специальный бункер для бюро Интерпола. Юна здесь?»

«Юны нет».

«Гловитц?»

«Тоже отсутствует. Но след остался».

«Он здесь был. По «запаху» можешь найти?»

«Я буду искать Юну!»

«Если ты не учуял её там, то почему уверен, что учуешь здесь? Рептилоиды не дураки и наверняка применили какой-то вид блокировки её мыслесферы».

Роман сжал зубы, остужая порыв нетерпения. Хотелось побыстрее выбраться из терминала и начать поиски жены.

Ылтыын снова сочувственно сжал его локоть.

«Торопись медленно, висв, нам нельзя ошибиться. Давай найдём более спокойное местечко и осмотримся. Предлагаю Горсуд. Там нас точно искать не станут».

Волков помедлил, взвешивая решение. По всем оценкам выходило, что Ылтыын прав. Юна по-прежнему не откликалась на ментальные вызовы, и найти её можно было только через сотрудников АПГ, которых надо было ещё вычислить и подобрать ключик.

«Выходим».

Кабина В-портала вмещала не больше четырёх человек, напоминая кабину лифта. И выглядела она как кабина лифта: серый цилиндр с частыми вертикальными щелями от пола до потолка, с металлическим на вид полом и пластиковым — тоже с виду — потолком. И никакого намёка на дверь.

Но стоило Роману шевельнуться, как чуть левее плеча одна из щелей вдруг стала расширяться, и в кабину хлынул белый люминесцентный свет из внешнего помещения.

«Не отставай!»

Волков вышел в небольшую комнату, напоминавшую аппаратную какого-то предприятия, огляделся.

Дверь в кабину телепортатора закрылась, и стало видно, что кабина прячется внутри серой металлической трубы, соединявшей пол и решетчатый потолок помещения. Можно было только восхититься фантазией конструкторов В-портала, умеющих прятать модули мгновенной транспортировки в конструкциях, созданных земными строителями. В этой трубе никто не смог бы заподозрить наличие сверхсовременного устройства телепортации.

По-видимому, где-то сработал датчик движения, подающий сигнал при активации В-портала.

В помещении, заполненном решётками с закреплёнными в ячеях приборами и стендами, открылась дверь, вошёл мужчина в синем комбинезоне. На боку у него висел чёрный ящичек наподобие атташе-кейса, в руке угрюмо чернел пистолет.

Он быстро оглядел венткамеру, не видя замерших Романа и Ылтыына, подошёл к трубе, хмыкнул, разглядывая мерцавшую в её толще жёлтую искру. Достал мобильный.

— Двадцать первый, ложная тревога. — Говорил мужчина на французском. — Доложи «восьмёрке».

Ещё раз внимательно оглядев помещение, по-прежнему не видя гостей («сглаз» Романа действовал безукоризненно), он вышел из вентиляционного модуля.

Ылтыын перевёл дух.

«Странно, что здесь нет телекамеры».

«Я тоже об этом подумал, — признался Роман. — Сюда заходят только те, кто знает тайну терминала, наверное, потому она и не нужна».

«Если бы она была, нас бы сразу засекли».

«Надо сообщить разработчикам терминалов об их упущении».

Ылтыын хмыкнул, оценив шутку друга.

«Не будем их расстраивать».

«Я бы учуял телекамеру».

«А закрыть обзор смог бы?»

«Физически — нет, мы же не невидимки на самом деле, а «отвести глаза» операторам системы наблюдения — смог бы. Что и сделаю. Когда понадобится. Пошли».

Дверь из вентиляционной камеры оказалась запертой, но её, к счастью, можно было открыть изнутри.

Гости вышли в коридор, запрятанный в недрах здания на глубине шести метров. Коридор был кольцевой, он опоясывал всё здание (круглое, диаметром около сорока метров по оценке Романа, по сути это была ступенчатая башня), и дверей с выходом в такие же венткамеры и подсобные помещения насчитывалось около десятка.

Стараясь ступать бесшумно по резиновой, с рельефным узором, ленте, покрывающей серый бетонный пол, они обошли коридор и обнаружили лестницу.

Роман унял поднявшееся в душе волнение, взбежал наверх, преодолевая два пролёта, толкнул синюю дверь, и они вышли в холл здания Бельгийского национального бюро Интерпола, напоминающий атриум.

Холл представлял собой гранёный цилиндр, поднимающийся на всю высоту здания. Сквозь его коническую вершину лился поток дневного света, рельефно выделяя спиралевидные пандусы, ажурные стеклянные колонны и висячий стеклянный светильник в форме замка. Были видны все этажи здания — семь, и кольцевые коридорчики, опоясывающие холл.

Кроме того, здесь было полно изогнутых панелей и разной формы скульптур, одна из которых, в центре холла, приковала внимание Романа. Это была скульптура тюленя из зеленоватого стекла, держащего на носу земной шар.

«Ластоногие, однако, — послышался ментальный голос Ылтыына. — Что-то новенькое».

Роман понял его мысль. Почти все Поводыри АПГ были потомками земноводных существ, достигших стадии разумных, но среди них на Земле не было ластоногих. То, что в здании бельгийского Интерпола была установлена скульптура тюленя, ещё ни о чём не говорило, однако намёк был понятен: мир держали на себе (управляя им) — нелюди!

В холле было довольно шумно: из кабинета в кабинет сновали сотрудники бюро, разговаривали или ожидали встреч гости международной полиции, созданной, по мысли организаторов, «для глобальной коммуникации полицейских служб государств мира». Что эта служба в нынешние времена занимается ещё и специфической разведдеятельностью, управляемая спецслужбами заинтересованных государств и физических лиц, догадывались очень немногие работники Интерпола.

Роман огляделся, вычисляя охрану здания и скрытые телекамеры, держащие холл под контролем.

Охранники сидели в замаскированных стеклянными витражами нишах. Из своих будочек они предпочитали не выходить.

Телекамер оказалось шесть, но все их передачи сходились на мониторы центрального офиса обслуживания и охраны, которые просматривали два оператора, а их Роман уже «взял в оборот», внушив отсутствие каких-либо тревожных сигналов, и мужчины в серо-синих мундирах с золотыми нашивками «лазутчиков» не видели.

«Охраны не вижу», — передал свои ощущения Ылтыын.

«Двенадцать в холле, шесть на этажах, шесть в резерве», — ответил Роман.

«Ты их видишь?»

«Чую».

«А они нас?»

«Нет».

«Ты классный экзор! С тобой можно ходить по коридорам любой секретной фирмы».

«По коридорам наших учреждений тоже ходят классные экзоры, — угрюмо сказал Роман, — только не люди».

«Это верно», — согласился эскимос.

«Выходим».

«Хорошо бы перед этим узнать твои планы».

«Ищем Гловитца».

«Думаешь, он торчит в бункере, где содержат Юну?»

«Неважно, где он торчит, важно, чтобы признался».

«Он наверняка окружил себя телохранами, а после нашей драки в отеле и вовсе запакуется по полной».

«Что ты меня всё время пугаешь? — разозлился Роман. — У тебя свой В-портал, езжай домой!»

«Не сердись, Юпитер, авантюры тоже просчитываются, если хочешь, чтобы они закончились успешно».

«Мой расчёт — на неожиданность, — остыл Роман. — Вряд ли они ждут нас здесь после всего, что произошло».

«Я тебя прекрасно понимаю. Как говорится: если человек по-настоящему захочет жить, медицина бессильна. Что дальше? Могу предложить конкретное действие».

Роман почувствовал укол раскаяния.

«Извини за вспыльчивость. Слушаю».

«Ничего, всё нормально. Хотя раньше ты был спокойнее. Почему ты не хочешь вычислить Гловитца через ментал?»

«Он может учуять».

«В таком случае предлагаю взять «языка» из местного руководства, который может знать, где в настоящий момент находится господин Гловитц».

Роман кинул взгляд на попавших в поле зрения мужчин и женщин в деловых костюмах, оценивая их значимость. Один из сотрудников бюро в отлично сшитом сером костюме с бейджем на лацкане пиджака привлёк его внимание. На белом пластиковом квадратике с цветным фото было напечатано по-французски: «Алессандро Мюрат, даун-комиссар, 2-я камарилья».

У обладателя бейджа было холеное длинное лицо, жёлтые глаза навыкате, презрительная складка губ и волнистые седоватые волосы, тщательно уложенные по обе стороны пробора. Он с кем-то беседовал по мобильному телефону, усик микрофона которого спускался к губам от спрятанной за ухом скобочки дистанционной связи.

Ылтыын тоже заметил функционера в костюме.

«Подойдёт?»

Мужчина, медленно цедивший слова, закончил разговор и направился в левое крыло здания по мраморному полу холла, разрисованному узором, символически изображавшим эмблему Интерпола: земной шар, весы и меч.

«За ним!»

Роман первым двинулся вслед за даун-комиссаром, лицо которого было отмечено некой официально-властной печатью, свойственной чиновникам высокого ранга.

Поднялись на второй этаж.

Роман напрягся, сканируя мыслесферу комиссара Мюрата, вопреки его важному виду не заполненную какими-либо серьёзными размышлениями. Мысли о вице-президенте Гловитце, среди ленивой толкотни других о встречах с политиками и женщинами, в голове Мюрата не возникали.

Комиссар остановился перед прозрачной перегородкой с мигающей над козырьком красной искоркой, коснулся ладонью круглой металлической нашлёпки.

Перегородка бесшумно разошлась на две половинки, пропуская господина комиссара, а вместе с ним и гостей, шмыгнувших следом.

То же самое произошло и у двери с номером 22, под которым висела сияющая медная табличка: «Даун-комиссар Алессандро Мюрат».

Комиссар открыл дверь, вставив в щель чип-ключ, вошёл в кабинет и очень удивился, обнаружив, что за ним в его владения проникли два человека в странных костюмах: один — похожий на космонавта, второй — явный сотрудник какого-то спецподразделения.

— Вы кто?! — вздёрнул он подбородок.

Роман хорошо знал английский, чуть хуже немецкий и ещё хуже французский, тем не менее вопрос он понял.

— Судебный пристав Вулф! — отчеканил он по-английски, веско и уверенно, окутывая сознание чиновника покрывалом «засоса». — Чрезвычайный посланник Центрального аппарата! Где ваш начальник вице-президент Гловитц?!

— Он не мой начальник, — машинально возразил Мюрат, переходя на английский.

Роман усилил пси-нажим.

— Очень важно! Прошу сосредоточиться! Где его можно найти?!

Глаза комиссара «поплыли».

— Он отдыхает в Малайзии.

— Он только что вернулся!

— В таком случае он в своём кабинете…

— Где его кабинет?!

— Седьмой уровень, ноль ноль семь…

— Звони ему! Срочно! Убедись, что он на месте!

— Я ему не подотчётен…

— Речь идёт не об отчёте! Спроси… нет, просто позвони и тут же извинись, скажи — ошибся! Форвард!

Комиссар вздрогнул, подошёл к столу как сомнамбула, нажал клавишу на изящной подставке селектора.

Послышался тихий зуммер.

Мюрат наклонился над столом, глядя перед собой оловянными глазами, подождал. Губы его деревянно шевельнулись:

— Не отвечает…

— Где он может быть?!

Комиссар совсем осоловел, покачнулся. Пси-оператором он не был, и гипнотические раппорты Романа действовали на него как релаксирующее и расслабляющее средство.

— Прошу прощения, я не понимаю, чем могу помочь.

— Позвони ему лично!

— Я с ним не…

— Позвони ему!

Мюрат шире раскрыл глаза, вынул из кармана пиджака плоскую пластину современного айфона, набрал комбинацию цифр.

— Что сказать?

— Выслушай, спроси, где он, и отключи мобильный!

Комиссар застыл, превратившись в неживую куклу. На лбу его выступила испарина. Он вот-вот мог упасть в обморок.

Кто-то ответил ему.

— Нет, месье Гловитц… я звоню по поводу…

— Важное сообщение! — прошептал Роман в другое ухо комиссара. — Конфиденциально!

— Нет, но… важное сообщение… конфиденциально…

— Жду вас у себя! — добавил Роман.

— Жду вас… у себя…

Мюрат закатил глаза и осел на пол кабинета. Стукнула откатившаяся трубка айфона.

Ылтыын подобрал телефон, глянул на номер, коснулся красной кнопочки.

— А если он не придёт?

Телефон в его руке замяукал как настоящая кошка.

Друзья переглянулись.

Ылтыын передал айфон Роману.

Тот поднёс его к уху, закрыл глаза, пытаясь уловить ментальное эхо сигнала.

Показалось, что из динамика высунулся глаз на тонком усике и оценивающе посмотрел на него.

— Ч-чёрт! — Роман отбросил телефон.

Ылтыын проводил его взглядом.

— Он?

— Он… линия тянется за пределы здания.

— Точно это Гловитц?

— Он ничего не понял из речи комиссара. К тому же он прекрасный экзор.

— Если он тебя почуял, скоро здесь будет весь местный спецназ.

— Нужен он сам.

— Ясен перец. Что будем делать? Ждать?

— Мы топчемся на месте, это плохо.

— Ты просто нервничаешь в незнакомой обстановке. Мы здесь всего двадцать минут, вряд ли Гловитц успел сообразить, что происходит.

— Самое отвратительное, что я не вижу перспектив. Юны здесь нет. Скорее всего, команда Мессира переправила её в другое место.

— Мессир всего лишь исполнитель, а Гловитц — заказчик, он наверняка знает, куда поместили девочку. Решай проблемы по мере их поступления, скопом не одолеешь. Этот мужик не загнулся?

Роман посмотрел на потерявшего сознание комиссара.

— У него слабая соматика. Через полчаса очнётся.

В коридоре за дверью послышался топот.

— Готовься, это по наши души, — усмехнулся Ылтыын.

Они отступили к двери кабинета и встали по обе стороны.

Топот стих.

Над дверью замигал жёлтый кружочек: кто-то спрашивал разрешения войти.

Волков попытался дистанционно привести в чувство хозяина кабинета, и это ему удалось.

Комиссар Мюрат заворочался на полу как кабан, поднял голову.

Стук в дверь заставил его прийти в себя окончательно. Держась за голову, он встал, добрался до двери, повернул ручку.

В кабинет ворвались двое молодых здоровых парней в серо-синей униформе, вооружённые дубинками и пистолетами. Третий, в чёрном комбинезоне со множеством кармашков, остался стоять в коридоре, держа в обеих руках пистолет-пулемёт.

Парни зорко оглядели кабинет, повернулись к Мюрату, разглядывающему их с вопросительно-удивлённой физиономией. Затаивших дыхание «лазутчиков» они не заметили.

— У вас кто-то был, месье комиссар?

— Никого, а в чём дело?

— Вы звонили вице-президенту.

— Я? — Мюрат заметил на полу свой телефон. — А, да, похоже, я его выронил. — Он подобрал телефон. — Извините.

— К вам никто не заходил?

— Нет, конечно, я только что сам вошёл.

Парни в сером оглянулись на мужчину в чёрном.

— Оставайтесь здесь! — приказал он по-английски, придвигая к губе усик микрофона, торчащий из-под воротника комбинезона. — Шестой, сыграй на двух девятках. Перекройте на всякий случай все входы и выходы периметра! Что? Нет, приказ ноль ноль седьмого.

Мюрат опомнился.

— Вы включаете… тревогу?! Но почему?!

— Здесь кто-то был, я это чувствую, к тому же у меня приказ вице-президента Гловитца проверить здание. Оставайтесь у себя.

— Но мне нужно…

— Ничего не знаю, звоните месье Гловитцу, объясняйтесь, мы делаем своё дело.

Мужчина в чёрном сделал знак, и охранники в сером вышли из кабинета комиссара. Дверь закрылась.

— Фак ю! — пробормотал Мюрат, глядя то на дверь, то на телефон в руке. — Что тут происходит?!

Где-то в глубинах здания залился трелью колокольчик, смолк.

Комиссар прислушался, положил телефон на стол, взялся за графин с водой.

«Нам теперь отсюда не выйти», — мысленно прокомментировал событие Ылтыын.

«У нас В-порталы, — успокоил его Роман. — Уйдём отсюда в любой момент. Но я бы очень хотел встретиться с месье Гловитцем».

«Этот тип будет звонить ему ещё раз?»

«Можно заставить».

«Давай найдём кабинет Гловитца».

«Чего его искать? Он на седьмом этаже».

«Открыть его ты сможешь?»

«Нет».

«И я нет, — признался Ылтыын. — Я не «медвежатник». Кстати, почему терминал телепортатора установлен не в кабинете Гловитца? Неужели здесь все работают на АПГ?»

«Вряд ли, хотя стоит задуматься. Интерпол даёт исключительную возможность связи с другими агентами АПГ и свободу перемещения из страны в страну. Рептилоидов здесь достаточно. Хотя ты прав: у главного контрразведчика Ассоциации всё равно должен быть свой терминал».

«Может, всё дело в том, что мы не настроились точно на его кабинет? Представили центр и прыгнули».

«Может быть».

«Давай попробуем настроиться на резиденцию Гловитца. Не получится — вернёмся в здание прежним путём».

Роман помедлил, глядя, как комиссар Мюрат дрожащей рукой наливает себе воду из графина в чашку и пьёт. Не хотелось насиловать его психику ещё раз, но другого выхода не было.

Он вынул из ослабевшей руки Мюрата чашку, сказал ему на ухо:

— Звони Гловитцу ещё раз!

Комиссар дёрнулся, вытаращив глаза, огляделся, увидел гостей.

— Вы… здесь?!

— Звони! — Роман сунул ему айфон.

Глаза Мюрата снова стали стеклянными. Он ткнул пальцем в сенсорную панельку телефона, прижал трубку к уху.

— Пусть приедет, у тебя секретное донесение!

— Месье Гловитц? Э-э… у меня для вас секретное донесение, приезжайте…

Роман отобрал телефон у потеющего комиссара, сказал твёрдо, добавив раппорт:

— Спи!

Мюрат послушно закрыл глаза и опустился на пол, повторив недавний свой опыт.

— Теперь попытаемся пробраться в кабинет Гловитца, — сказал Роман. — После этого сообщения он просто обязан появиться в центре, чтобы выяснить, что происходит.

— Кабинет ноль ноль семь.

— Я помню.

— Чистый Джеймс Бонд. Любят местные полицейские Флеминга.

— Постарайся сосредоточиться на кабинете Гловитца.

— Не промазать бы.

Роман расправил плечи, представил в воображении точный адрес выхода и активировал В-портал.

2

В сложной системе взаимосвязей и сфер влияния высшего российского эшелона власти министр внутренних дел не всегда являлся фигурой номер три — после президента и премьер-министра. С начала двадцать первого века сложилось, что вслед за первыми лицами государства следовали: спикер парламента, председатель Совета Федерации, министр финансов и председатель Совета безопасности, а уж потом — руководители спецслужб и силовых ведомств. Да и то министр внутренних дел при этом не играл большой роли, служа скорее своеобразным «мальчиком для битья». Если надо было кем-то жертвовать или кого-то подставить под огонь критики и гнев общественности, первым в списке претендентов шёл именно глава МВД.

В две тысячи шестнадцатом, после того как в течение одного года сменилось сразу три министра, Генеральный Поводырь земной цивилизации принял решение сделать российским Поводырём не министра образования, как это было при его предшественнике, а министра внутренних дел. И уже в сентябре, после гибели Фурсенюка на Байкале и его заместителя Метельского в Москве, чья неожиданная смерть в недрах министерства произвела на электорат большое впечатление, недавно назначенный на пост министра МВД Рогожкин Виктор Фёдорович внезапно занемог, и его место занял Есенберлин Иван Теофильевич. Бывший заместитель. Сорокапятилетний генерал. Далёкий родич известного писателя. А на самом деле — рептилоид, потомок неземных лабиринтоподов, чей облик был довольно близок человеческому.

Разумеется, он скрывал свой натуральный вид под трёхмерным голографическим маскером, и все знали Ивана Теофильевича как узкоплечего, но массивного блондина с рыбьими глазами и толстой шеей. О деловых же качествах генерала предпочитали не говорить: у него были, по слухам, крепкие связи «с кем надо». Говорили больше об успехах ведомства по борьбе с коррупцией, хотя на самом деле при новом министре коррупция не отступила, а приняла иные формы.

Бандитов и людей с криминальным прошлым в ряды полиции-милиции брать перестали, зато кресла руководителей МВД заняли такие же «акулы», о прошлом которых нельзя было говорить даже шёпотом, а тем более — в общественных местах и по ТВ. Лишь некоторые бесстрашные журналисты изредка пытались разобраться в коррупционных скандалах, после которых из органов беспощадно изгонялись исполнители, «шестёрки» и «стрелочники». Начальники отделов внутренних дел, причастные к этим скандалам, неожиданно поднимались выше по служебной лестнице.

И всю эту «рыцарскую войну с криминалом» возглавлял самый настоящий оборотень в погонах, далёкий от всего земного, но твёрдо знающий свою цель: привести «российское общественное стадо к алтарю покорности».

Об истинной сути деятельности министра Есенберлина знали только сами Поводыри да сотрудники «Триэн», отслеживающие всех подобных блюстителей закона в России, при которых сращивание криминальных структур с институтами власти пошло гораздо быстрее. А когда терпеть беспредел стало невмоготу, контрразведка «Триэн» разработала операцию, в результате которой генерал Есенберлин должен был покинуть пост министра внутренних дел.

Сначала швейцарское бюро «Викиликс», продолжающее работать несмотря на частую смену руководителей канала, «слило» в Сеть информацию о коррупции в спецслужбах России, где упоминалось и имя Есенберлина.

Затем то же самое повторило российское отделение «Викиликс», сбросившее в Интернет пакет сведений о самых высокопоставленных чиновниках российского властного истеблишмента. Отделение, разумеется, было виртуальным, координаты его были выдуманы, однако взбешённый просочившимися в Интернет данными о личной жизни (часть которых соответствовали истине) Есенберлин дал приказ найти российский «Викиликс» и уничтожить.

Это было его ошибкой. Потому что именно такой реакции от него и ожидали разработчики операции. Первая стадия сработала отлично: возбудила в недрах российской общественности глухой ропот и инициировала «разборки» наверху, в Госдуме и Совете безопасности. Генералу даже посоветовали уйти в отставку добровольно. Однако Есенберлин уходить с поста министра не собирался, рьяно вознамерившись «наказать обидчиков», и тогда в Сети появился ещё один материал — о тёмном прошлом генерала, когда на него вышли вербовщики АПГ и предложили работать на Ассоциацию.

Настоящий Иван Теофильевич Есенберлин, в то время — полковник, отказался от предложения, и его просто убили. А его место занял «оборотень»-рептилоид, прячущий лицо под маской. Правда, материал был подан не так прямо. В нём говорилось о «предательстве полковника Есенберлина и его сотрудничестве с иностранными разведками». О настоящем облике министра ничего не сообщалось. Но Есенберлин запаниковал и бросил на ликвидацию базы «Викиликс» все лучшие кадры российского МВД.

Игра в кошки-мышки велась недолго.

Триэновцы не были заинтересованы в войне с охотниками Следственного комитета, большинство из которых служило делу борьбы с криминалом верой и правдой. Поэтому вскоре были найдены следы пребывания бюро «Викиликс» в Москве, а затем следователи вышли на якобы скрытую базу, с территории которой и передавались в Сеть «порочащие честь и достоинство» министра сведения.

В четверг двадцатого октября министру доложили, что обнаружен схрон бюро «Викиликс», расположенный в квартире номер триста тридцать три жилого комплекса «Алые паруса».

Первые здания комплекса были возведены ещё в конце двадцатого века, он достраивался потом ещё двенадцать лет и в нынешнем положении считался едва ли не шедевром компании «Донстрой», где не брезговали селиться российские миллионеры, чиновники и криминальные «авторитеты».

Министр как раз в этот момент принимал спецванну, а именно — сидел в личной комнате отдыха и держал ноги в особом аквариуме, в который было выпущено более четырёхсот рыбок Гарра Руфа. С подачи рептилоидов эти рыбки и стали популярны во всём мире, так как способны были «ювелирно» очищать кожу от старых и больных клеток, не затрагивая здоровых, расслаблять и успокаивать, совершать исключительно приятный «пилинг», поднимать тонус и делать нежный «поцелуйчатый» массаж.

Процедура оказалась приятной и для людей, но изначально гарраруфный массаж предназначался существам, перманентно использующим водную стихию, то есть рептилоидам. За четверть часа «зацелованные» рыбками клиенты начинали чувствовать себя заново рождёнными.

В комнате отдыха мягко пропел вызов.

— Иван Теофильевич, — раздался голос вышколенного секретаря министра, знавшего о своём начальнике почти всё.

— Что там такое? — проворчал министр, расслабленный «поцелуями» рыбок; он не любил, когда процедуру массажа прерывали.

— Полковник Багрян на связи.

— Нельзя подождать?

— Он говорит — важное сообщение.

— Включай.

Из скрытых динамиков послышался густой хриплый баритон:

— Товарищ генерал…

— Короче, полковник, — не дослушал главного спецназовца министр.

— Через час десять минут состоится совещание руководителей «Викиликс». Предлагаю взять их в момент сбора.

— Мог бы и не докладывать. Постарайся взять всех живыми, мне надо знать, кто им поставляет информацию.

— Слушаюсь!

— Впрочем, — вдруг передумал Есенберлин, — я поеду с вами, ждите.

Он с сожалением вытащил ноги из аквариума: на человеческие ноги они походили только издали, вблизи было видно, что это скорее ласты с тремя почти слившимися вместе пальцами.

В комнату отдыха неслышно вошёл секретарь. По легенде, он закончил высшую полицейскую Академию в Саратове и показал себя грамотным офицером. На самом деле его личное дело было сфабриковано, а сам он являлся рефаимом, искусственным существом, готовым выполнить любой приказ господина, в данном случае — Есенберлина.

— Машину и один «доп», — бросил министр.

Секретарь поклонился, не меняя выражения лица.

Через десять минут министр спустился во двор здания на Петровке, сопровождаемый секретарём и тремя крутоплечими парнями в штатском; это и была команда «доп» — личная охрана министра.

Сели в чёрный «Ауди Q7».

Машина выехала с территории главного корпуса министерства.

К жилому комплексу «Алые паруса» подъехали в начале третьего со стороны Живописной улицы. Охрана комплекса уже была предупреждена, контролируемая спецназовцами, и машину министра с флажком на капоте пропустили мгновенно.

Остановились под крытым переходом между третьим корпусом и пристройкой к нему.

Несмотря на ясный солнечный день, было холодно, по тротуарам и аркам гулял ветер. Чувствовалось приближение зимы.

Из-за шеренги машин вышел плотный здоровяк с серебристым ёжиком волос, одетый в зеленоватый полушубок без погон и знаков отличия, кинул крутой подбородок на грудь.

— Товарищ генерал…

— Без фанатизма, — скривился Есенберлин. — Диспозиция?

— Корпус окружён, птички на месте, кроме одной. Ждём. Все нужные нам деятели собрались.

Есенберлин вышел из джипа, огляделся.

— Вы один?

Полковник Багрян усмехнулся.

— Нас чуть меньше полусотни.

— Начинайте.

— Десятый, начинай, — скомандовал Багрян в почти невидимый усик микрофона.

Вопреки команде никто никуда не побежал, не закричал, не засуетился, по-прежнему на территории комплекса были слышны только звуки моторов подъезжающих автомобилей, но уже через три минуты Багряну доложили о результатах акции, и он сделал жест рукой:

— Идёмте, всё в порядке, клиенты задержаны.

— Так быстро? — с сомнением поднял брови министр.

— Мы профессионалы, товарищ генерал, — бесстрастно ответил Багрян. — Обошлось без стрельбы. Нас не ждали.

В холле корпуса дежурили двое парней в штатском. Увидев министра, они подтянулись.

Есенберлин знал обоих, парни состояли в бригаде быстрого реагирования МВД и были на хорошем счету.

Поднялись на лифте на одиннадцатый этаж.

В коридоре, охватывающем пять квартир, начальство ожидали ещё трое парней в штатском, с виду вполне мирных, но, судя по взглядам, знающих своё дело. Один из них открыл дверь квартиры, на которой висела чёрная табличка с номером 333.

Багрян вошёл первым, Есенберлин за ним.

В прихожей его ждали оперативники, вооружённые пистолетами. Они выпрямились, отступили к стенам.

Министр прошествовал дальше, оглядывая интерьер квартиры, явно не принадлежащей богатому владельцу. Мебель, линолеум на полу «под паркет», простенькие люстры, этажерки — всё говорило о среднем достатке семьи, здесь проживающей. Впрочем, подумал Есенберлин, квартиру хозяева могли и сдавать внаём, не заботясь о комфорте жильцов, а те не особенно нуждались в комфорте, тем более, если квартиру сняли работники «Викиликс».

В гостиной, превращённой в подобие телевизионного павильона, стояли три стола с аппаратурой, две старенькие телекамеры и компьютер.

Между столами сгрудились, держа руки на затылке, трое операторов «сливного» телеканала: молодой вихрастый парень в очках, мужчина постарше, седоголовый, с седой бородкой, и миловидная блондинка средних лет, с испугом разглядывавшая вошедших.

— Вот, знакомьтесь, Иван Теофильевич, — сказал полковник, выходя вперёд. — Главный редактор российского бюро «Викиликс» Палько, журналистка Иванович и оператор Казьмин. Должен ещё прибыть шеф-редактор «Радио-Столица», но он почему-то задерживается. Ждём с минуты на минуту.

— Он главный? — кивнул Есенберлин на седого, который разглядывал его без всякого страха.

— Так точно. — Багрян сделал знак, и его подчинённые вышли из квартиры.

— Стул.

Багрян подвинул министру стул.

Есенберлин сел, продолжая изучать лица задержанных, и ему сильно не понравился взгляд седого.

— Вы моложе, чем выглядите.

— Разумеется, — кивнул тот, снимая парик, под которым оказались чёрные волосы, затем отклеил усы и бородку. — Так лучше?

Есенберлин резко встал.

— Георгий Евсеевич?!

— Узнали.

Министр повернулся к Багряну.

— Что это значит, полковник?

Багрян отступил, не теряя спокойствия.

— Давно хотел с вами поговорить по душам, — с иронией проговорил черноволосый, гладковыбритый «главный редактор» российского «Викиликса»; на самом деле министр знал его как заместителя начальника Управления «Т» ФСБ генерала Войновича. — Извините, что пришлось прибегнуть к этому маскараду, но у нас пока нет маскеров, подобных вашим.

— Что за бред?! — повысил голос Есенберлин, соображая, что делать дальше.

Он мог уйти из ловушки (неплохо сработано, надо признаться) в любой момент, включив В-портал, но медлил, понимая, что с ним хотят установить контакт не как с министром МВД.

Тем не менее он сделал попытку взять ситуацию под контроль.

— Полковник!

— Слушаю, господин министр, — по-прежнему бесстрастно отозвался Багрян, подчёркивая тоном слово «господин».

— Что происходит?! Почему здесь функционеры ФСБ?

— Не только ФСБ, господин министр.

— Что?! Не понял.

— Здесь ещё и функционеры «Триэн», — улыбнулся Войнович. — Не торопитесь бежать, Иван Теофильевич, простите, не знаю вашего настоящего имени. Давайте поговорим.

Есенберлин оглянулся.

На него смотрело дуло пистолета-автомата, кажущегося игрушечным в руках Багряна.

Полковник был невозмутим.

— Ваши телохраны нейтрализованы, секретарь тоже. Выслушайте предложение.

Министр боднул лбом воздух.

— Вы что себе позволяете, чёрт повозьми?!

— Знаковая оговорка, — развеселился Войнович. — Обычно говорят: чёрт побери. Присядьте, господин генерал, в ногах правды нет. Впрочем, её нет и выше, если разобраться. Самое плохое, что мы знаем, кто вы. И если у вас родилась идея посопротивляться, запись о нашей встрече моментально пойдёт в эфир. Или вы предпочтёте сбежать, как это делали до вас другие Поводыри?

Лицо Есенберлина окаменело. К такой откровенности он готов не был.

Войнович погрозил пальцем.

— Унц тоже не поможет, если вы решились его применить. Это лишь усугубит ваш провал.

Есенберлин сдержал гнев. Он проиграл, и любое его решение не могло повлиять на результат игры в нужную сторону. Следовало признать, что стратеги «Триэн» переиграли систему безопасности Поводырей.

Войнович, пристально наблюдавший за ним, удовлетворённо кивнул, повернулся к молодому человеку в очках.

— Паша, займись свёрткой.

Очкарик кивнул девушке, и они вышли в соседнюю комнату, бросив по любопытному взгляду на министра.

Есенберлин остался стоять, всё ещё надеясь выйти из ситуации, не потеряв достоинства. Больше всего его бесило, что тот, на кого он надеялся и на кого рассчитывал, оказался сотрудником «Триэн».

— Чего вы хотите?

— Вашей отставки, — просто сказал Войнович.

Министр обвёл взглядом помещение.

— Это камуфляж?

— Почти что и нет. Любительская телестудия. Российского бюро «Викиликс» не существует. Но запись о нашем контакте ведётся на очень высоком уровне, вы не сможете её нейтрализовать.

— Добровольно в отставку? И всё?

— Пока всё. Ваша деятельность на посту министра внутренних дел деструктурирует общество, в России снова поднял голову криминал, расцвёл терроризм, а главное, снова образуется клан ни за что не отвечающих руководителей, и вы всем этим процессом управляете. Пора положить этому конец.

— Вы не сможете нам помешать.

— Вашей Ассоциации пока не можем, хотя уже есть кое-какие наработки, но конкретно вас уберём.

— Вашей записи гроб цена.

— У нас говорят — грош. Вас, похоже, плохо готовили лингвисты.

— Никто вам не поверит. Мы недаром столько лет потратили на создание системы обмана, включающей развитие фантастической литературы. Даже прямые факты о пришельцах воспринимаются у вас как мифологемы.

— У нас задача попроще — ликвидировать вас как класс, а не нейтрализовать созданные вами системы лжи. Это придёт само собой. Наша пропаганда потихоньку начинает влиять на общество, хотите вы этого или нет, и в конечном счёте вы проиграете. Ну, а вы лично уже проиграли, господин Казак. Кажется, под этим псевдо вас знают другие Поводыри?

— Я уйду, — внезапно успокоился Есенберлин. — Но если вы надеетесь нейтрализовать нашу систему с помощью экзора Волкова, то напрасно. Он ликвидирован.

— Неправда, господин Казак. Эту проблему не решили ни ваши предшественники, ни киллеры, не решите и вы. Рискну дать вам совет: убирайтесь из России! Бегите с Земли пока не поздно! Сегодня мы не в состоянии уничтожить вас физически, завтра вы увидите свой Армагеддон.

Есенберлин растянул узкие губы в неприятной улыбке, покачал головой.

— Я могу уничтожить вас в любой момент.

— Можете, — согласился Войнович, — хотя и мы не беспомощны.

— Унц — не пистолет. — Министр пренебрежительно ткнул пальцем в оружие Багряна.

— Но и применение унца не гарантирует стопроцентной победы, скорее, наоборот, будет означать проигрыш. К тому же запись будет в скором времени передана вашему непосредственному боссу лорду Глюкку, что вряд ли его обрадует. Итак, господин министр, что вы предпочитаете? Уйти мирно или с треском хлопнув дверью?

Есенберлин с сомнением посмотрел на Багряна, на собеседника, обвёл глазами комнату, к чему-то прислушиваясь. И исчез!

Оставшиеся в комнате Войнович и Багрян обменялись красноречивыми взглядами.

— Дьявольщина! — проворчал Багрян. — Какое-то время я думал, что он инициирует унц. Струсил?

Войнович помял лицо пальцами.

— Едва ли, просто оценил последствия. Хотя мог бы и в фарш нас превратить.

— Если он решил остаться в игре…

— Пусть попробует.

— План «Б»?

— Нет, остаёмся в плане «А», посмотрим, что последует за бегством министра.

— Разрешите сворачиваться?

— Действуй, Илья Денисович.

Багрян вышел.

Отворилась дверь в соседнюю комнату, появился Олег Харитонович Малахов, всё это время подстраховывающий Войновича в ментальном плане. Если бы Есенберлин вздумал обрушить на генерала и своих подчинённых пси-удар, ему пришлось бы сражаться с экстраформацией АНЭР.

— Не рано ты ему открыл карты? — сказал координатор.

— Нужен был весомый аргумент. По-моему, он был впечатлён тем, что запись наших переговоров попадёт Лейбористу.

— Что ж, когда-то надо и нам отвечать, диктовать свою волю, пусть задумаются господа Поводыри. Россия не Европа и не Африка, с нами нужно считаться.

— Всё нормально, Олег Харитонович. Он ещё не знает, что его терминал в министерстве под нашим контролем. Стоит только нажать кнопку…

— И от господина Есенберлина останутся только рожки да ножки, — усмехнулся Малахов. — Если только его не защитит унц. Жаль, что мы не контролируем другие их телепортационные терминалы.

— Доберёмся и до них. Выдержал бы Волков.

По лицу координатора прошла тень.

— Да, это проблема, — глухо сказал он. — По нашим данным, возбудилась европейская экстраформация.

— Йецих!

— Активировать же её мог только Рома Волков. Точнее, Гловитц, сбежавший с южных морей в Брюссель. Скорее всего, он догадался, что Роман последует за ним, и принял меры.

— Мы можем помочь Волкову?

— Только дистанционно. Хотя с ним Алтын.

— Шаман — отличный спец.

— Будем надеяться, что Роман справится.

— Сенс его уровня не должен поддаваться эмоциям.

— Не должен, — грустно согласился Олег Харитонович. — Однако мы имеем то, что имеем. Я настроил всю нашу экстракоманду на режим ожидания, мы готовы дать ему энергоканал по первому требованию, лишь бы он вовремя позвал нас.

Войнович поднёс к губам браслет айфона.

— Всем «в кусты»! — Посмотрел на координатора. — У меня нет ощущения победы.

— У меня тоже.

— Что-то мы упустили. Уж слишком легко он согласился с нашими доводами.

— Он был ошеломлён, я это видел. Всё прояснится в ближайшее время. Или он уйдёт, или начнёт охоту за тобой. Подключай Ё-группу.

— За меня не беспокойтесь, — сверкнул глазами генерал. — Министр МВД не такая большая шишка, чтобы тягаться с ФСБ на равных. А я на всякий случай приготовил ему немало сюрпризов. Лучше посоветуйте, что мне делать с Вьюгиным.

Малахов вопросительно глянул на Георгия Евсеевича.

— А что с ним?

— В принципе, он работает, в настоящее время я направил его в Нижний на фестиваль высокой моды. Там готовится шоу с дефиле рептилоидных «красоток». Если бы вы видели эти фигуры!

— Представляю, — невольно улыбнулся Малахов. — Какое задание получил Афанасий? Надеюсь, не отстрел рептилоидок?

Войнович нехотя улыбнулся в ответ.

— Это даже не ходячие вешалки, это гораздо хуже. В подсознание молодёжи прочно вгоняются стандарты уродства, возносимые как «высокое искусство», и это страшно! Вьюгин получил задание сделать так, чтобы у местных чиновников никогда больше не возникало желания проводить показ мод рептилоидного формата. В России достаточно красивых девушек, от которых невозможно отвести глаз. Нужно убрать рептилоидов из всех отборочных комиссий и шоу-менеджмента.

— Это задача не одного дня.

— Знаю, но заниматься этим надо постоянно.

— Так что с Афоней?

— После того провала он изменился, стал нервным, сомневающимся в себе, а это плохо.

Олег Харитонович прошёлся между столами импровизированного телецентра, потирая лоб рукой.

— Ничего, это поправимо. Вернётся Роман и приведёт его в норму.

Войнович, прищурясь, посмотрел на координатора.

— Вы верите, что он… вернётся?

— Верю! — после паузы сказал Олег Харитонович.

3

Клод Вильхельм Гловитц не был стопроцентным рептилиоморфом (лягушкоящером). Его предки родились на одной из планет возле яркой звезды, не имевшей названия у земных астрономов по причине её расположения на другом конце Галактики, но сам он был потомком двух рас, в том числе гуманоидной, чьи представители очень сильно походили на людей. Однако гены рептилий в его крови превалировали, диктовали свои повадки, и Свисс-иллеш, как звали его родители, был злобен, агрессивен, упрям и лжив. А главное, мог пойти на любую подлость ради достижения цели. Единственное, что мешало ему подняться выше его нынешнего уровня, была трусость. Но об этом знали немногие сослуживцы руководителя «групп особого воздействия», а он старался компенсировать свою слабость нетерпимым обращением со всеми, кто стоял ниже его на властной лестнице, и суетился сверх меры, доказывая свою полезность вышестоящим Поводырям.

Поэтому, сбежав с крыши отеля «Марина Бей Сэндс» после схватки с земным экзором в Брюссель, Гловитц сначала остановил в себе запущенный русским экзором процесс апоптоза, грозивший ему смертью через какое-то время, а потом развил бурную деятельность, послав в Малайзию целый десант ищеек и киллеров, дав приказ найти русского и ликвидировать. А когда те вернулись ни с чем, решил затаиться на время, пустив по следу русского самых опытных охотников.

Мессира, потерпевшего крах и не добившегося нужного результата, он больше решил не использовать. Киллер после схватки с русским потерял весь свой боевой задор и буквально тупел, стоило ему услышать фамилию «Волков».

Раздосадованный потерей лица, Гловитц вынужден был связаться с Генеральным Поводырём и доложить ему о случившемся.

Лейборист почему-то пребывал в хорошем настроении. Где он находился в данный момент, понять было трудно, однако Гловитц решил, что не на работе.

— Что, получили по носу, Клод? — спросил Глюкк игриво. — Этот орешек — русский экзор — оказался вам не по зубам?

Лицо Гловитца (маскер, конечно) не дрогнуло. Чтобы никто из коллег не сомневался в твёрдости его характера, он никогда не реагировал на шпильки в свой адрес, вёл замкнутый образ жизни и жестко убирал провинившихся, вплоть до смертной казни.

— Я хочу заманить его в ловушку, — бесстрастно ответил он на вопрос. — Русский экзор очень силён, нет никаких сомнений, поэтому надо заставить его работать на нас. Для этого я захватил его самку и переправил на нашу базу в загородной резиденции.

— Думаете, он придёт за ней?

— Он уже в Брюсселе.

— Что ж, поздравляю, Свисс-иллеш. — Лейборист перешёл на галактическое эсперанто. — Желаю успеха. Только не переоцените свои силы. О русского уже сломали зубы многие ваши посланцы. Он становится притчей во языцех. У меня даже закралось подозрение, что он является сотрудником службы контроля параллельной Ассоциации.

Гловитц понял намёк Генерального.

Речь шла об Ассоциации Гуманоидных Союзов, чьи представители контролировали жизнь Галактики, соблюдая все этические законы и нормы, разработанные Всегалактической Ассамблеей. Лейборист подчёркивал, что Гловитц не владеет полной информацией об агентуре АГС и не может быть полностью уверенным в её отсутствии на Земле.

— Волков — местный житель, — холодно заявил рептилоид, сумевший занять кресло замдиректора бельгийского бюро Интерпола. — Мы имеем на него исчерпывающее досье.

— Блажен, кто верует.

— Я знаю! — подчеркнул Гловитц ещё более холодным тоном. — Не забывайте, у нас его женщина, а русские очень привязаны к своим самкам, он пойдёт за ней куда угодно!

— Прекрасно, — хмыкнул Глюкк-Лейборист, — мне бы вашу уверенность. Хотя с другой стороны, как говорят сами русские: коготок увяз — всей птичке пропасть. Держите меня в курсе и ни в коем случае не допускайте соединения русского экзора с его… гм, гм, самкой. В этом случае справиться с ними будет очень нелегко. Если понадобится, перебросьте женщину на Титан.

— Не понадобится.

— Рискуете вы, а не я. Да, — спохватился Генеральный Поводырь, — где мой порученец?

— Мессир не выполнил задание в полной мере…

— Он мне нужен, пошлите его ко мне.

Изображение Лейбориста растаяло.

Гловитц выключил канал — разговаривал он не по обычному мобильному телефону, а по лонг-рации, передачу которой невозможно было засечь земными средствами, — и вызвал начальника охраны. В настоящий момент он находился в своём загородном доме в пяти километрах от аэропорта Завентем, где и содержалась в особом подземном бункере жена русского экзора.

— Я в контору, — сказал он возникшему на пороге кабинета массивному рефаиму по имени Франц. — Следи за пленницей в тридцать три глаза!

— У меня только два, — не понял босса начальник охраны.

— Докладывай обо всём, что покажется подозрительным. С транспортного терминала не спускать глаз!

Гловитц пожевал губами как настоящий человек, с неудовольствием подумав, что повторяется. Удивился: неужто он и в самом деле боится русского?

Прими дополнительные меры, ворчливо посоветовала ему интуиция, почти никогда не ошибавшаяся.

У меня есть унц, ответил он ей.

Русский непредсказуем, добавила интуиция.

Гловитц помедлил, глядя на квадратное лицо Франца, лишённое каких бы то ни было эмоций.

— Будь готов переправить пленницу на вторую базу на Титане.

Франц молча поклонился. Говорил он мало, но своё дело знал туго.

— Проводи меня в бункер, — добавил Гловитц.

Начальник охраны послушно вышел из кабинета.

Бункер для тайных свиданий, планирования, связи и временного пережидания террористических актов был создан позже самого здания, поэтому о его существовании знали только те строители, кто встраивал убежище в существующие фундаменты. А поскольку память их после строительства стёрли, Гловитц мог не беспокоиться о сохранении тайны дома, которую оберегали компьютеры и рефаимы, не способные на самостоятельные действия.

Спустились на два этажа под землю.

Сканер опознал хозяина, мигнув зелёной нитью лазера.

Тяжёлая металлическая дверь толщиной в двадцать пять сантиметров медленно отошла в сторону.

Взгляду открылась небольшая комнатка для отсутствующей в настоящее время охраны, за которой располагались трёхкомнатные апартаменты, почти в деталях воссоздающие интерьеры и пейзажи материнской планеты Свисс-иллеша.

Франц остановился перед выпуклым зеркалом, скрывающим дверь в изоляционный модуль, окутанный высокочастотным электромагнитным полем.

Зеркало задрожало мыльным пузырём, бесшумно лопнуло, оставляя вместо себя сеточку из лиловых лазерных лучей.

Гловитц шагнул сквозь сеточку в небольшое кубическое помещение, окутанное зеленоватым сумраком.

На лежаке у стены помещения лежала пленница, бессильно запрокинув голову. Бледное лицо её хранило обиженное выражение, под глазами лежали тени.

— Разбудить? — спросил Франц равнодушно.

— Красивая, — задумчиво проговорил Гловитц, глазами раздевая женщину. — Хотя и не в моём вкусе. Как на твой взгляд?

— Не понял.

Гловитц усмехнулся. Рефаимы были бесполыми существами и на мир смотрели без «мужского» интереса.

— Покормите.

— Она очнётся.

— Это уже не имеет значения.

— Слушаюсь, владыка.

— Хотя Генеральный прав: им нельзя соединяться.

— Простите?

Гловитц снова не ответил. Он оценил опасения Лейбориста, предупредившего, что русскому экзору нельзя дать возможность соединиться с женщиной, существом противоположного пола, что резко усиливало его энергетику. Однако начальнику охраны знать это было ни к чему.

— Разбуди и накорми.

— Будет исполнено.

На ухе завибрировала мембрана мобильного телефона.

Скремблер аппарата проверил абонента, доложил тихим женским голоском:

— Алессандро Мюрат, вторая камарилья.

«Какого чёрта ему надо?» — подумал Гловитц, включая телефон.

— Слушаю, комиссар. Что-то случилось?

— Нет, месье Гловитц, — раздался в наушнике голос Мюрата. — Я звоню по поводу… — Голос пропал.

— Да слушаю вас. Или у вас гости?!

— Нет, но… — Голос Мюрата изменился. — Важное сообщение… конфиденциально…

Раздался негромкий стук, и связь прервалась окончательно.

— Комиссар! — на всякий случай позвал Гловитц, подождал немного, набрал новый номер. — Сигурд, нештатка, группу проверки в ноль вторую! В случае обнаружения гостей огонь на поражение!

После этого Гловитц поднялся к себе, переоделся, выслушал доклад начальника спецгруппы об отсутствии гостей в кабинете Мюрата и направился к замаскированной под персональный душ кабине В-портала.

4

Беспрепятственное шатание по коридорам бельгийского бюро Интерпола не могло длиться долго. В какой-то момент Роман понял, что обстановка изменилась, охрана здания перешла в состояние тревожного бдения, и держать под контролем всех, кто попадался на пути, и одновременно дежурную комнату с мониторами стало труднее.

До кабинета Гловитца на седьмом этаже они добрались нормально, встретив на пути всего четырёх сотрудников бюро, в форме и без неё. Гостей сотрудники не заметили, занятые своими делами.

Практику «отвода глаз» Роман освоил прекрасно.

Однако войти в кабинет не удалось, автоматика и замки помещения под номером 007 не реагировали на ментальные приказы. Стало ясно, что без нового «внепространственного» прыжка не обойтись.

Роман отошёл от двери к прозрачной стене коридора, увлекая за собой Ылтыына, настроил канал неяслуха:

«Придётся прыгать».

«Придётся так придётся, — отозвался эскимос. — Эка невидаль. Как настроение?»

«Тоска!» — признался Роман.

«А вот это неправильно, дружище. Не программируй себя на тоску, программируй на радость встречи. Я почему-то убеждён, что мы вызволим девочку из лап рептилоидов».

«Твоими б устами да мёд пить», — невольно улыбнулся Роман.

«Лучше мёд, чем всякую гадость вроде кока-колы. Заметил? Здесь нет обыкновенной воды, в коридорах стоят только автоматы с колой. Я думал, Европа отказалась от этого напитка, являющегося звеном в цепочке травли потребителей».

«Согласен. Не будем терять время, Гловитц вот-вот появится на рабочем месте. Представляй внутренности кабинета и цепляйся за меня».

«Уже вцепился».

На голову Романа осело облачко призрачных мыслеощущений Ылтыына.

Тогда и он начал процедуру перехода в состояние, которое нельзя было передать словами, но которое давало ему возможность становиться временным властелином пространства и времени.

Воздух вокруг, стены здания, все его комнаты, люди, сидящие внутри и снующие по коридорам, исчезли.

Он погрузился в созерцание безграничной сознательной пустоты, отразившейся волной удивительного музыкального аккорда в нервах всего тела.

Ощущение это распространилось от макушки до кончиков пальцев рук и ног, и одно мгновение казалось, что он сейчас воспарит над Землёй! Грудь даже шевельнул приступ беспричинного смеха.

Волна внутренней радости прошлась по позвоночнику, отразилась резонансом внутренних органов и вернулась к голове.

Фантазия развернула смутные очертания кабинета Гловитца в рельный объём, и с этой мыслью — я вижу! — Роман включил В-портал.

Короткая темнота погасила сознание.

Затем в глаза хлынул слабый свет.

И ещё не придя в себя окончательно, Роман понял, что они оказались там, где надо.

Рядом зашевелился Ылтыын, прижатый к стенке кабины телепортатора: кабина была рассчитана всего на одного человека.

«Ты мне саданул локтем под дых!»

«Это не я саданул, — возразил Роман, — это В-портал брыкается. Может, ему трудно возить двух мужиков сразу».

«Я маленький и хилый, и к тому же не ел сутки».

Роман почувствовал спазм желудка. Захотелось есть.

«Закончим все дела и перекусим».

Он поворочался в тесном пространстве кабины.

Результатом этого было срабатывание отпирающего дверь устройства. Раздался щелчок, дверь открылась.

Роман шагнул вперёд, заранее просканировав помещение с помощью «третьего глаза».

Кабинет Гловитца давился тишиной.

Он оказался абсолютно безликим, словно его хозяином был компьютер, не имеющий характерных человеческих качеств. Ничего лишнего, что указывало бы на какие-либо личные вкусы владельца, здесь не было.

У стены стоял стеклянно-металлический стол с голографическим модулем компьютера, за которым красовалось мощное кресло, обитое серой кожей или материалом под кожу.

Другую стену подпирал такой же серый диванчик.

У третьей, в своеобразно организованной нише прятался стеклянный же журнальный столик, на котором лежали журналы с глянцевыми обложками. На двух из них можно было прочитать названия по-английски: «Parabellum» и «Danger».

Дополняли интерьер кабинета два металлических стула, люстра из псевдохрусталя, бра в форме фаллоса, плоский телеэкран над столиком с журналами и метровой высоты стеклянная статуэтка тюленя, держащего на носу земной шар.

И ещё в кабинете царила идеальная чистота.

Роман встретил взгляд Ылтыына. Ответил кивком, без обмена мыслями: в таком кабинете мог работать только нечеловек.

Внезапно ожила пирамидка на столе, утыканная длинными стеклянными стерженьками с шариками на концах; по-видимому, это был современный селектор. Один из стерженьков вспыхнул, внутри шарика запульсировала жёлтая струйка огня.

Гости замерли.

«Вызов?» — спросил Ылтыын.

«Похоже», — ответил Роман.

«Будем ждать?»

«Он скоро появится, я чувствую».

«А если он учует нас раньше?»

«Значит, придётся драться!»

Ылтыын хмыкнул, прошёлся по кабинету, приглядываясь к его хайтековскому интерьеру.

«Совет примешь?»

«Смотря какой».

«Не торопись».

«Я и так не тороплюсь».

«Это тебе только кажется. — Ылтыын сел на диванчик. — Мягкий, удобный, присядь. Хочешь, расскажу притчу?»

Роман сел рядом, вытянул гудящие ноги.

«Валяй».

«Однажды у лёгкого одномоторного самолёта отказал двигатель. На его борту было три пассажира: умник, политик и священник».

«Притча твоя не сильно древняя».

«Какая есть. Пилот крикнул, что нужно прыгать, схватил себе один из трёх имевшихся на борту парашютов и выпрыгнул. Остальные вынуждены были решать, кому достанутся два оставшихся парашюта. Умник решил, что в такой ситуации промедление смерти подобно, и с криком: «Я умный и нужен стране!» — быстро цапнул первый попавшийся парашют и сиганул следом за пилотом. Священник посмотрел на молодого политика и сказал: сын мой, я уже достаточно пожил на свете и готов встретиться с Господом. Будет справедливо, если спасёшься ты».

Ылтыын замолчал, поудобнее устраиваясь на диванчике.

— Ну, и что было дальше? — не вытерпел Роман, заговорив вслух.

— В этом нет необходимости, отец, — ответил политик. — У нас два парашюта. Умник выпрыгнул с моим рюкзаком.

Роман улыбнулся.

— Я так и думал, что этим закончится. Обещаю быть умником, но торопиться не стану.

— Это хоросо, однако, — с удовлетворением сказал эскимос.

Роман закрыл глаза, представляя Юну в ситцевом халатике, протягивающую к нему руки. Сами собой на ум пришли строки стихотворения:

«Где ты, где? Ты пришла к нам на Землю из сказки?

Если нет — так зачем этот жизненный бред?

Без очей твоих — тьма, и тоска без единственной ласки,

А без слова родного — ожерелье безумий и бед…»[1]

Тень чужой мысли накрыла кабинет.

Роман открыл глаза, напрягся.

Ылтыын тоже шевельнулся, почувствовав дуновение холодного ветра, повернул голову к другу.

Роман сжал его локоть.

«Он здесь! Встань за кресло!»

Ылтыын бесшумно метнулся к столу.

Сработала линия В-портала: словно гигантская бабочка взмахнула огромными крыльями, овевая кабинет потоком воздуха.

Открылась дверца кабины, замаскированная под выпуклую полупрозрачную крышку бара, и в комнате появился мужчина в лоснящейся, словно смазанной жиром, кожаной коричневой куртке. Поджарый, красивый, сильный и уверенный в себе.

Он сделал шаг к столу, ворочая головой вправо-влево, как локатор антенной на лётном поле, замер, вычислив положение Романа. По губам главного контрразведчика АПГ прозмеилась ехидная ухмылка.

— Месье Волков… и не один… какая приятная встреча!

Голос Гловитца был ровен и сух, и заговорил он на русском языке, причём почти без акцента.

— Свисс-иллеш, — сказал Роман.

— Просто замечательно, что вы знаете моё настоящее имя. Я собирался искать вас, а вы сами явились.

— Мы не договорили там, на крыше отеля.

— Понимаю. Похоже, к Интерполу у вас нет пиетета?

— Увы, — подтвердил Роман. — Давайте обойдёмся без лишних славословий. Я знаю ваши возможности, вы мои. У вас есть унц, у меня тоже. Вы ничего не упускаете из виду, я тоже.

— Да, мне говорили, что вы человек дела и время терять не любите. Однако позвольте напомнить: несмотря на равные возможности, в чём я сомневаюсь, а также на ваш красивый защитный костюм, мы находимся в неравном положении. У меня есть то, ради чего вы не побоялись появиться здесь. У вас нет ничего… если не считать лично вас. Что вы хотите предложить в обмен?

«Я держу его на мушке!» — передал Ылтыын.

Гловитц небрежно качнул пальцем, и в кабинет ворвались трое парней в чёрных комбинезонах, вооружённые лазерными боевыми комплексами.

— Попросите вашего прыткого напарника успокоиться, видимо, он полагает, что может изменить ситуацию.

«Он тебя отвлекает! — быстро отреагировал Ылтыын. — То ли кого-то или чего-то ждёт, то ли готовит атаку!»

— Чёрт повозьми! — с восхищением сказал Гловитц, ткнув в него пальцем. — У вас очень умный напарник! Да ещё умеющий говорить на менто!

«Берегись!» — предупредил Ылтыын.

В следующее мгновение на голову Романа обрушился потолок!

Именно так его психика оценила пси-атаку противника.

В глазах потемнело.

Он был готов к схватке, но такого мощного пси-извержения, сгенерированного не одним человеком, а целой экстраформацией в двести-триста душ, его ментальная защита не выдержала.

Сквозь образовавшуюся пустоту в голове проплыла гаснущая звёздочка мысли: он выиграл… он выиграл… он…

Медленно, как бы нехотя, Роман уронил голову на грудь, опустился на колени, сложился пополам, мягко завалился лицом вниз.

За креслом точно так же упал Ылтыын.

— Что и требовалось доказать, — проговорил Гловитц назидательным тоном, опять по-русски, проводив падение русского экзора довольным взглядом. — Как говорят русские: против лома нет приёма… хотелось бы знать, что такое лом.

Он посмотрел на парней в чёрном.

— Забирайте обоих. Снимите с этого браслет, только осторожно.

К Роману подскочили двое спецназовцев, нагнулись над ним.

Раздался негромкий выстрел.

Один из парней сунулся головой в пол.

Второй вскочил, водя перед собой стволом лазерного карабина.

Раздался ещё один выстрел, за ним вскрик, и спецназовец повалился на спину, помешав третьему бойцу группы выбежать в кабинет.

— Дьявол! — ощерился Гловитц, выбрасывая сжатый кулак (эффекторы его унца были замаскированы под массивные перстни) по направлению к столу, за которым должен был лежать обездвиженный русский.

Это было ошибкой.

Мысль намного быстрей любого физического действия, и дай Гловитц мысленно унцу команду нейтрализовать помеху либо нанести (опять же мысленно) добивающий пси-удар, и участь Ылтыына была бы решена.

Но вице-президент Интерпола, подчинившись эмоциям, потерял несколько драгоценных мгновений, и разряд унца опоздал.

За сотую долю секунды до выстрела Роман очнулся, просканировал раскрывшийся мыслешлейф рептилоида, ухватил мысленно Ылтыына за плечи и активировал В-портал.

С кулака Гловитца сорвалось когтистое радужное пламя, вдребезги разнесло стол и кресло, проделало в стене десяток чёрных дымящихся выбоин.

Но второго русского там уже не было.

Исчез и Волков, казавшийся до этого мгновения мёртвым.

— Ущщеребль жуур-вша! — выругался Гловитц на родном языке, забыв, что находится в компании с обычными людьми.

Тело покрылось ледяным потом, отчего маскер автоматически отключился, отреагировав на мысль владельца по-своему.

Гловитц увидел расширяющиеся глаза ошеломлённого полицейского в чёрном, никогда прежде не видевшего рептилоида в натуре, снова выругался:

— Жжапа шлюсс!

— М-месье…

— Забудь! Все вон!

Спецназовцы, получившие жёсткий раппорт, подавляющий волю и отшибающий память, безмолвно покинули разгромленный дымящийся кабинет.

— Сигурд! — вызвал Гловитц командира группы особого назначения. — Перекрой этаж! Бригаду обслуживания в мой кабинет!

— Исполняю, — отозвался озадаченный командир группы.

Гловитц прошёлся по хрустящему осколками полу, продолжая искать выход из создавшейся ситуации, и это было его второй ошибкой за сегодняшний день. Если бы он сразу телепортировался к себе в загородное имение, то успел бы перехватить дерзких «лазутчиков».

Но Волков и Ылтыын его опередили.

Прочитав мысли вице-президента Интерпола, Роман перенёсся с Юрей «в кулаке» туда, откуда только что прибыл Гловитц.

Кабина В-портала в доме тоже была рассчитана на одного человека. Точнее, на одно перемещаемое лицо. Хотя это не помешало прыжку и не отразилось на самочувствии пассажиров.

«Твою м-м… — высказал своё отношение к неожиданному старту Ылтыын, вдавленный телом Волкова в стенки кабины. — Я уже думал — кранты! Где мы?»

«В гостях у Гловитца. Юна где-то здесь, я чую. Быстро выходим, ищем, забираем…»

«И смываемся! Ты мне все рёбра переломал! Не мог бы подвинуться?»

«Некуда, терпи, шаман, я сканирую усадьбу».

«Тебе хорошо, ты привычный с рождения».

«С чего ты взял?»

«Знаю».

«Откуда?»

«Харитоныч рассказал, как твои мать и отец восемь дней провели под завалами в Холмске, на Сахалине, после землетрясения. Это правда, что мать уже была беременна тобой?»

«Правда. Выходим».

Дверь кабины мягко скользнула вбок.

«Подожди!»

Роман, шагнувший было в проём, остановился.

«Что?»

«Унц!»

«Что унц?»

«Твой унц опять не сработал!»

«Я его… кажется… не активировал».

«Всё равно он должен был среагировать на атаку Гловитца».

«Потом покумекаем. Идём».

Они вышли в коридорчик, пол которого был покрыт мраморными плитами, а стены казались толстыми матовыми стеклянными плитами.

«Куда теперь?»

«Здесь есть обслуга… и охрана… иди за мной».

Дверь из коридорчика к терминалу телепортатора сама открылась им навстречу. На «лазутчиков» уставился массивный, косолапый с виду мужчина в сине-чёрной униформе. У него была шарообразная голова, заросшая курчавыми чёрными волосами, короткая шея и длинные руки чуть ли не ниже колен.

По-видимому, встретить незнакомых людей в своих владениях он не ожидал, потому что за оружие взяться не подумал.

Роман же был готов к встрече и, не дожидаясь боевой реакции рефаима (местный мажордом, надо полагать), кинул ему в лицо по-английски повелительное, добавив мыслеволевой раппорт:

— Стоять! Где пленница?!

Франц — это был он — вытянулся по стойке «смирно», не успев сообразить, кто отдаёт ему приказы. Заговорил по-французски:

— В бункере…

— Веди!

Здоровяк молча повернулся и потопал по коридорам здания, состоящего как минимум из двух десятков комнат и служебных помещений.

Гости последовали за ним.

Ылтыын мысленно показал Роману большой палец, оценивая и его перелёт в логово Гловитца, и выигранную ещё до физического контакта схватку с мажордомом.

Спустились на два этажа под землю, не встретив ни одной живой души.

Сердце Романа забилось сильней. Он с трудом удержал себя от тычка в спину провожатого: казалось, тот застыл на месте, едва перебирая ногами.

Остановились у двери с замысловатым вензелем, провожатый достал чип-ключ, провёл над белым квадратиком слева. Сверкнул зелёный лучик. Дверь, металлическая, толстая, массивная, начала медленно открываться.

Ылтыын шагнул вперёд.

«Давай, я пойду первым. Вдруг там засада?»

«Никого там нет», — отмахнулся Роман, жадно прислушивающийся к ментальным «шёпотам» за дверью.

«Почему же месье Гловитц так слабо охраняет свою тюрьму?»

«Уверен в себе, — ответил Роман, окончательно теряя терпение. — Жди здесь».

Он протиснулся в не до конца раскрывшийся проём двери.

Взору представилось небольшое, плохо освещённое помещение, стены которого, пол и потолок были покрыты металлической сеточкой с тонкими иголочками, по которым змеились голубые электрические змейки. Пахло озоном. На топчане у стенки неподвижно лежала женщина в джинсовом костюмчике, запрокинув бледное лицо.

— Юна! — выговорил Роман пересохшими губами.

Только теперь ему стал доступен мыслеобмен с женой, да и то лишь «в одну сторону»: он её видел, чувствовал и слышал, она его нет!

— Юночка!

Роман бросился к жене, давя подошвами иголочки на полу, не обращая внимания на обвившие лодыжки электрические змейки.

Ылтыын всунул голову в проём двери.

— Жива?

Роман не ответил, оглаживая лицо Юны ладонями.

С пальцев стекли на кожу женщины тоненькие розовые разрядики.

Девушка не пошевелилась.

В коридоре вдруг раздался лязг и звон.

Ылтыын исчез.

Началась какая-то возня, сопение, послышались удары и вскрики. Затем раздался негромкий в тесном помещении выстрел.

Ылтыын появился снова.

— Сработала сигнализация! Этот урод очнулся и поднял тревогу! Надо уходить!

Роман снова не ответил, продолжая восстанавливать сознание жены. Нервная и соматическая системы Юны были заблокированы внешней пси-манипулемой, так что она могла только дышать, и выглядело это как наброшенная на голову чёрная «паучья сеть», укреплённая замочками, не позволяющими снять сеть без «ключей».

Прошло какое-то время, прежде он смог подобрать ключики к этим замкам. Они «кусались» как пираньи и норовили впиться не только в мысли лекаря, но и в глаза и уши, чтобы он не видел ничего и не слышал. Поэтому требовалась очень высокая концентрация внимания, позволяющая сохранять ясность и сфокусированность сознания. Роман слышал всё, что говорил Ылтыын, видел начавшуюся суету, понимал, что времени мало, но не мог и не имел права отвлекаться. Нейтрализовать «паучью сеть» ментального подавления нужно было срочно.

Ылтыын исчез снова.

Послышалась нарастающая стрельба.

Потом стены камеры и всё здание усадьбы странно качнулись, и Роман понял, что в доме появился хозяин, сообразивший наконец, куда девались беглецы.

Юна шевельнулась.

Роман усилил нажим на «замки паучьей сети», развеял последний в дым.

Что-то взорвалось внутри его… или снаружи… он не сразу сообразил. Затем показалось, что потолок над ним разлетелся на стеклянно-огненные осколки, вонзившиеся ему в голову и плечи.

Понимание пришло мгновением позже: Гловитц подключил к своей энергосфере канал экстраформации и нанёс удар!

Однако защитная система камеры, где содержалась пленница, продолжала работать, она-то и приняла на себя часть разряда и не позволила сломать волю экстрасенса. Роман устоял.

Зато не выдержал Ылтыын, защищённый только собственной волей. Несмотря на то, что волна была направлена на уничтожение пси-сферы Романа, её мощность оказалась такой, что бывший разведчик почти мгновенно потерял сознание, успев лишь выпустить по сбежавшимся охранникам оставшиеся пули из своего ППМ.

Роман подхватил Юну с лежака, метнулся в коридор, одним взглядом оценивая ситуацию.

На полу коридора лежали пять тел: здоровяк в униформе, который привёл их сюда, охранники и Ылтыын.

Сквозь распахнутую в конце коридора дверь были видны ещё двое парней в сером, а за ними стремительно шагал Клод Гловитц.

Путь был перекрыт. Бежать было некуда.

И тогда Роман принял единственное оставшееся решение: активировать В-портал и попробовать убраться из дома Гловитца всем вместе. Он не знал, сможет ли вынести телепортатор сразу троих, но выбирать было не из чего.

Гловитц торжествующе вскинул над головой кулак.

Роман вспыхнул, отбивая новую пси-атаку, и почувствовал, что падает в бездну…

Колыбель

1

Он хотел отказаться от поездки в Нижний Новгород, предложенной Олегом Харитоновичем, но Шехерезада уговорила мужа поехать, пообещав присоединиться к нему в субботу, и Афанасий скрепя сердце согласился.

Вместе с ним поехали и двое экстрасенсов из старой команды: Крист и Зяблик, — хотя предстоящая работа, одобренная Войновичем официально как «мониторинг психосоциального положения шоу-бизнеса в крупных городах России», и не была связана на первый взгляд с экстрасенсорными исследованиями. Однако только на первый. Уже перед отправкой группы Георгий Евсеевич вызвал Вьюгина к себе и сообщил, что с нынешней минуты тот входит в состав подразделения оперативной стабилизации (ПОСТ) пока как рядовой член и сможет участвовать в любых разрабатываемых группой ПОСТ операциях, призванных нейтрализовать наиболее наглые проекты Поводырей. В том числе такие, как смена парадигм на показах мод и конкурсах красоты, участниками и победителями которых всё чаще становились люди с рептилоидным строением тел.

Афанасий оживился. В принципе, он знал о положении дел в сфере культурных движений России от Олега Харитоновича, да и сам принимал участие в разработке контрмероприятий, направленных на аннигиляцию негативных идеологий «пастухов». Но одно дело — программирование идеологем, другое — проведение их в жизнь. Теперь же ему предложили подключиться к одному из важнейших мероприятий ПОСТ и ценить масштаб воздействия Поводырей на земной социум через институты «независимой реализации прав человека на отдых и образ жизни», неуклонно опускающие общество в пучину деградации, до уровня обезьяны.

— Образование они уже сломали, на очереди — мораль, — сказал Олег Харитонович, провожая Вьюгина в путь. — Поводырская политика логично и закономерно проводит пересмотр прошлых норм добра и зла. Счастье по их понятиям — это когда приятно, остальное не имеет значения. Вам наступили на любимую мозоль? Вам плохо от нарастающего шума? Но это же вы говорите! А чем ваш голос весомее моего? Мне хорошо, когда вам плохо, но мы все равны. И эту страшную «правду» опровергнуть нечем!

— Как же с ними бороться, — спросил скептически настроенный Афанасий, — если они так сильно завладели умами людей? Мы действительно видим, что материально-техническая сфера прогрессирует, а социум деградирует. Не поздно ли бить по точкам, я имею в виду отдельные очаги морального гниения наподобие шоу-бизнеса? Нам нужна всеобъемлющая стратегия борьбы с Поводырями. И чтобы она овладела массами.

— Стратегия создаётся, — ответил координатор почему-то с печалью в голосе. — Вернее, она давно создана, просто её очень трудно реализовать. Да и с проявлениями уродства, объявляемого эталоном красоты и культуры, надо бороться ежедневно. К сожалению, мир раздроблен, кстати, не без помощи идеологии Поводырей, и у общества нет единой цели. Современный человек представляет собой вовсе не сапиенса, а новый вид дикаря, живущего в искусственной городской среде на высоте от двух до сотни метров от земли. Горожане стали «жителями стен и асфальта», обезьянами в костюмах, которые тащатся от сериалов, ищут удовольствий и верят в «магию похудения». Человечество нынче превратилось в жующее и совокупляющееся полупьяное стадо, цель которого — достичь личной выгоды. И все воюют против всех. Не согласен?

Афанасий промолчал. По молодости он многое пропускал мимо ушей, жил стремительно, не задумываясь о смысле бытия, и лишь знакомство с «Триэн» и его наставниками заставило его пересмотреть многие свои принципы и начать присматриваться к окружающей действительности. Теперь и он видел, что нынешний «носитель разума» в большинстве своём печётся о личном благе, а удовлетворив свои потребности, попросту засыпает.

Больше всего Афанасия поразил рейтинг приоритетов молодых российских строителей капитализма, приведенный в газете «Аргументы и факты». Такие приоритеты, как духовность, Родина, труд и совесть, оказались в нём на последних местах, а деньги, карьера и успех — в начале таблицы! И с каждым годом всё больше молодёжи стремилось быть «при деньгах», отрицая почти всё остальное.

Впрочем, сам Афанасий относился к рейтингам с осторожностью, потому что опросы охватывали далеко не всё население России. Была надежда, что в глубинке не всё обстоит столь печально, как в крупных городах, и составляемые неведомыми «экспертами» рейтинги — лукавая вещь.

Уже буквально за несколько минут до посадки в машину (Войнович выделил Вьюгину служебный «Форд») Афанасию позвонил Малахов:

— Вопрос на засыпку, полковник.

Включился скремблер айфона, не позволяющий подслушивать и записывать переговоры абонента даже сотовым операторам.

— Слушаю, Олег Харитонович, — напрягся Афанасий, пребывая в благодушном настроении; координатор редко звонил по пустякам, а точнее, никогда.

— Где в Москве может располагаться ещё один В-портал? Кроме того, что принадлежал министру МВД и был упрятан в подсобке министерства?

— Не знаю, — растерялся удивлённый Афанасий. — А что случилось?

Крист, придерживающий дверцу «Форда», вопросительно посмотрел на командира, и Афанасий жестом отправил его в кабину, отошёл на несколько шагов.

— Разве министерский терминал не у нас?

— К сожалению, господин Есенберлин его напрочь заблокировал, поэтому доступа к нему мы не имеем. Как ты думаешь, куда он его перенёс после отставки? К себе домой? На подмосковную фазенду? На секретную базу?

— Не думал, — с огорчением признался Афанасий. — В-терминал в министерстве образования взорван, а где Поводыри соорудили запасные телепортаторы, знают только они сами.

— Трезво мыслишь. Хорошо, расширим диапазон поиска. Где, по-твоему, могут быть установлены другие терминалы, в каких городах?

Афанасий озадаченно пригладил волосы.

— Ну, может, в Питере…

— Почему?

— Там Конституционный суд, штаб военно-морских сил, крупные бизнес-центры… да в чём дело, Олег Харитоныч?

— Исчез Рома Волков. Агентура Поводырей захватила его жену, мы прошляпили, к сожалению, и он отправился на её поиски.

— Один?

— С Алтыном.

— Тогда это не критично.

— Я тоже на это надеюсь, хотя он полез в самое логово Европейского отделения АПГ, в Брюссель. А там…

— Гловитц!

— Вот я и пытаюсь уяснить, где могут вынырнуть Рома с Алтыном… и с Юной, если им удастся её выдернуть. Все местные входы-выходы, автобаны, ЖД-станции и аэропорты Бельгии будут наверняка перекрыты, так что им останется только один шанс…

— В-портал!

— Понял теперь? Мы должны подготовиться к его выходу.

— Понял, но вряд ли буду полезен.

— Покумекай, может, придёт идея. В Нижнем сидит кто-то из эмиссаров российского Поводыря, коль там проявляются «культурные ценности» рептилоидов, может статься, что и терминал есть.

Связь прекратилась.

Афанасий сел в машину, размышляя о судьбе Романа Волкова, с которым успел сдружиться.

— Плохие известия? — заметил Крист его задумчивость.

— С чего ты взял?

— Или я не экстрасенс? У тебя лицо кафельное.

Афанасий улыбнулся сравнению.

— С лица воду не пить. Капрал, поехали.

Водитель завёл двигатель. Машина выехала на Лубянку.

— Смотря с какого лица, — сказал Крист философски.

— Не умничай, — укоризненно заметил Зяблик, оторвавшись от букридера: он читал с планшета какую-то книгу. — Лучше почитай что-нибудь интересное.

— Я не умничаю, — не обиделся Крист, — просто язык чешется. Что читаешь?

— Пелевина.

— Классику бы лучше почитал.

— Он и есть классик, хотя пишет неоднозначно, да и думать заставляет. Хочешь пример?

— Валяй.

— «Бюрократ освоил «коммунизм», освоил «свободу», он не только «ислам» освоит, но и любой древнемарсианский культ, потому что узурпировать власть с целью воровства можно в любой одежде и под любую песню».

— Круто! — восхитился Крист. — Хотя и непонятно, что осуждается.

— Бюрократизм осуждается. Или вот ещё, позаковыристей. — Зяблик полистал пальцем замелькавшие на пластине ридера страницы. — «Мою, блять, свободу ограничивают не мусора, которые раз в месяц приезжают сюда, чтобы перед десятью телекамерами свинтить на два часа трёх евреев и одного гомосека, которые с этого живут, а как раз ваш ебаный Европарламент, из-за которого мне нужно как последнему хуесосу неделями собирать бумажки для визы, а потом сидеть три часа в очереди, где негде поссать, зато играет Вивальди».

Крист засмеялся.

— Так и написано?

— Есть места похлеще.

— Да, это классик, раз не боится писать в таком стиле. Что это за вещь?

— Называется «Горькая вода для сильных мужчин».

— Дашь почитать?

— Да эти книги сейчас в минуту из Сети скачать можно. В моём ридере лежит сто тысяч текстов.

— Я в Сеть не заглядываю, полный отстой. Да, командир?

— Из Сети можно выловить и кое-что полезное, — рассеянно ответил Афанасий.

— А как тебе философия господина Пелевина?

Афанасий закрыл глаза, откинулся на сиденье. Он был поражён, насколько слова писателя, убери из них эпатажный мат, соответствовали оценке Олегом Харитоновичем происходящих в мире процессов. Но затевать философско-психологические беседы с экстрасенсами не хотелось.

— Понятно, — сказал Крист, не дождавшись ответа. — Писатель умный, ничего не скажешь, как говорится, обладающий магией ума, но по мне лучше почитать хороший боевик, чем психоделическую муть. Думать не надо.

— Вот-вот, это как раз и есть философия тупарей, с удовольствием выходящих на любые баррикады за небольшие деньги, — осуждающе бросил Зяблик. — Думать не надо, круши-ломай, всё оплачено.

— Спасибо за комплимент, — хмыкнул Крист. — Никогда не считал себя тупарём.

— Хочешь анекдот насчёт магии ума?

— Умный?

— Сам разберёшься. Один чувак не заметил, как попал в рай. Побродил по полям, устал, лёг спать под какое-то дерево. Проснулся голодный, подумал: «Вот блин, пожрать бы!» Глядь — на земле скатерть, на скатерти еда какая-никакая. Он удивился, но размышлять не стал, быстренько поел, оглядел импровизированный стол — запить нечем. Подумал: «Пить хочу». Тут же на скатерти появилось великолепное вино.

— В раю — вино? — скептически заметил Крист.

— Ну, пусть будет минералка. Вот напился он, лёг под дерево в тенёчек, стал размышлять. «Что происходит? Неужели я сплю и это лишь сон? Или вокруг злые духи, которые решили поиграть со мной?» Духи появились немедленно, очень злые и страшные. Чувак испугался и подумал: «Ну, всё, мне пипец! Они сейчас меня сожрут!»

Машину тряхнуло на повороте.

Зяблик замолчал.

— Всё, что ли? — спросил Крист.

— Ну, они его и сожрали.

Крист разочарованно махнул рукой.

— Не понял юмора.

— Это вообще-то не юмор, — сказал Зяблик. — Притча про ум. Чем твои мозги набиты, то с тобой и происходит.

— Так бы и сказал, проповедник. На тебя явно действует пелевинская магия. Да, командир?

Афанасий снова промолчал. Он был согласен с Зябликом, не обнаруживающим ранее склонности к философствованию. Однако чтение умных книг и его подвигало к размышлениям о смысле жизни и о собственном отношении к ней.

Выехали на Горьковское шоссе.

Афанасий задремал. Когда он проснулся, Крист и Зяблик разговаривали о современной архитектуре, приводя красочные примеры в поддержку своего мнения.

— Я был на Тайване год назад, — эмоционально размахивал руками Зяблик, похожий на растрёпанного воробья. — Там в городе Тайчжун построили небоскрёб высотой в триста метров, по замыслу архитекторов напоминающий дерево. На мой взгляд, на дерево он не сильно похож, несмотря на «листья» — смотровые площадки, но впечатляет оно не геометрией, а механистичностью. Что отнюдь не красиво.

— На Тайване я не был, — отвечал разомлевший от дороги Крист, — и дерево не видел, зато был в Швеции и видел у берега моря дом-корабль диаметром под триста метров. На корабль он тоже похож мало, скорее на суперстадион с четырьмя лепестками, но он и есть остров со своим стадионом и жилыми зонами. Издали очень даже ничего. Так что нельзя говорить, что архитектура деградирует, она просто изменяется.

Крист заметил, что Вьюгин зашевелился, снова обратился к нему:

— Да, командир? Сейчас архитектура на подъёме, потому что разработаны новые материалы и пришли новые технологии.

— Нанотехнологии, — съязвил Зяблик.

— А что, и нанотехнологии могут применяться в больших масштабах, в том числе для строительства зданий. Или ты думаешь, что с их помощью можно создавать только нанороботов?

— С помощью нанотехнологий можно изготовить в больших масштабах только «серую слизь».

— Это что ещё за хрень?

— Об этом уже все копья поломали учёные и общественники, а писатели насочиняли сотни романов. Давно известно, что любое научное открытие в первую очередь используют военные. «Серая слизь» — это полчища самовоспроизводящихся нанороботов, пожирающих всю органику.

— Бред!

— А если не бред? Если кто-нибудь случайно выпустит такую популяцию практически невидимых убийц?

— До сих пор же не выпустили.

— Кто знает, что будет через год, чем закончится прогресс в сфере нанотехнологий. Тут даже мы бессильны. Да, Афанасий Дмитриевич?

Афанасий, прислушивающийся одним ухом к спору, дал знак водителю сворачивать с Московского шоссе на въезде в Нижний Новгород:

— Направо. — Повернулся к спутникам вполоборота, проговорил с преувеличенной серьёзностью: — Следствием установлено, что потерпевшей является беременная корова, принадлежащая гражданке Н, которую сбила ехавшая с превышением скорости автомашина «ВАЗ-2106», которая тут же на месте и сдохла.

На заднем сиденье «Форда» установилась тишина. Экстрасенсы недоумённо переглянулись.

— Это ты о чём, командир? — осторожно спросил Крист.

Водитель-капрал Управления, молодой парень по имени Сергеич, засмеялся.

— Я пошутил, — со смехом признался Афанасий. — Мне Алтын как-то дал почитать сводки происшествий на дорогах и доклады инспекторов. Там таких перлов много.

— Что же сделаешь, если грамотность представителей ДПС не превышает трёх классов образования.

— После этой новой реформы образования, — заметил Зяблик, пряча ридер, — такой грамотностью будут скоро обладать и одиннадцатиклассники.

— Это верно, — согласился Крист.

Машина свернула с шоссе на улицу Тепличную, остановилась у невысокого симпатичного здания с вывеской: «ГК Орион».

— Выходим, — бросил Афанасий, покидая кабину первым.

Фестиваль моды, устраиваемый известным не только в Нижнем, но и за пределами России, агентством АСС «Золотой подиум», должен был состояться в концертном зале на Театральной площади. Но москвичи решили поселиться подальше от центра, на окраине города, и небольшая гостиница «Орион», располагающая всего девятнадцатью номерами, подходила для этого как нельзя лучше.

Квартирьеры Управления побывали в Нижнем Новгороде и уверяли, что гостям в частной гостинице понравится. Номера были комфортные, просторные, гостиница имела кафе, сауну и бильярд, а то, что она располагалась далеко от торговых комплексов, являлось только преимуществом.

Расселение заняло полчаса.

Афанасий собрал свой небольшой отряд в номере, не отличавшемся от других, и поставил задачу:

— Сегодня едем осматривать зал и всё здание центра. Задача рутинная: выяснить, не заложена ли бомба, не готовится ли теракт, не дуют ли иные негативные ветры. Это первое. Второе: завтра начнётся сам фестиваль, первая фаза — показ мод под названием «Русский силуэт», вам надо будет оценить, ещё перед выходом моделей на подиум, кто манипулирует процессом.

— Командует парадом, — вставил начитанный Зяблик понимающе.

— Если удастся.

— Не понял, командир, — проворчал Крист. — Мы же тебя никогда не подводили.

Он имел в виду Джокера, попавшего в сети агентуры «иностранного государства». Про существование Ассоциации Поводырей Галактики и её эмиссаров на Земле экстрасенсы команды Вьюгина ничего не знали. Но о судьбе товарища Афанасий вынужден был им сообщить.

— Я знаю, но на фестиваль съедутся деятели шоу-бизнеса со всех сторон, в том числе из-за рубежа, так что вам придётся попотеть.

— Не впервой.

— Тогда поехали.

— Может, сначала пообедаем?

— В городе пообедаем.

Вскоре они пересекли Волгу по новому мосту, постояли в двух пробках, остановились у дома номер тридцать три на Театральной площади, где должен был состояться нижегородский фестиваль моды «Волжская палитра».

Ни Афанасий, ни экстрасенсы никогда не были в Нижнем Новгороде и не видели его культурных и развлекательных центров, поэтому осматривались с любопытством и ожиданием каких-то открытий.

Однако открытий не случилось. Центр моды АСС «Золотой подиум», построенный чуть меньше десяти лет назад, представлял собой футуристическую «стекляшку» и мало чем отличался от таких же «стекляшек», рассыпанных по городам России.

Слева от входа красовалась десятиметровая афиша на специальном стенде, призывающая горожан посетить фестиваль моды. Фигуры в призрачно-дымчатых шлейфах на афише выглядели вполне человеческими и даже сексуально привлекательными. Но Афанасий знал, что если бы девушки-супермодели, приглашённые носить наряды известных кутюрье, выглядели столь же привлекательными в натуре, его не послали бы в командировку разобраться с теми, кто стоит на кастинге, отбирая тощих рептилоидок, и командует «парадом» мод.

На входе их задержали.

— Сюда нельзя, — встал на их пути рослый молодой блондин в безукоризненном чёрном костюме, чёрной рубашке с белым галстуком; на лацкане его пиджака висел бейджик со словом «секьюрити».

Афанасий достал удостоверение полковника ФСБ, раскрыл.

— Служба безопасности. Нам необходимо осмотреть здание. Вы начальник охраны?

— Нет, я менеджер по связям…

— Позовите старшего.

Блондин поколебался, достал мобильный, отошёл в сторону, оставив двух таких же крепких короткостриженых коллег. Получив от кого-то инструкции, он вернулся.

— Руководителей агентства сейчас нет, мне поручено отвечать на все ваши вопросы.

— Нужен сопровождающий. Мы хотим осмотреть всё здание.

— Хорошо, я в вашем распоряжении.

— Как вас зовут?

— Эмиль.

— Идёмте, Эмиль.

Блондин сделал приглашающий жест.

— С чего начнём?

— Покажите сначала фестивальный зал.

Эмиль направился через холл ко входу в центральный концертный зал комплекса. Его накачанные сотрудники двинулись было следом за группой Афанасия, но он их остановил.

— А ваши мальчики пусть останутся здесь.

— Мне велено… — начал блондин.

— Повторить?

— В целях безопасности мы вынуждены…

— Дорогой мой, — проникновенно сказал Афанасий, — если потребуется, я вызову спецназ. Надеюсь, здесь никто на нас не собирается нападать?

Лицо Эмиля окаменело. Иронию он понимал.

— Простите, я просто подумал… всё нормально.

Делегация вошла в пустой и тёмный в это время дня зал, осмотрела установленный в центре подиум.

Крист поймал взгляд Вьюгина, покачал головой. Это означало, что ничего подозрительного он не заметил.

Впрочем, Афанасий и не рассчитывал найти в зале, да и во всём здании агентства, готовые взорваться в любой момент бомбы. Устроителям фестиваля был невыгоден шум с подозрением на теракт, и они со своей стороны должны были предпринять определённые меры безопасности относительно запланированного мероприятия.

В сопровождении Эмиля группа обошла здание, спустилась в подвалы.

— Кто контролирует эту зону?

— Служба охраны, — пожал плечами блондин. — До вас все хозяйственные помещения осматривала полиция.

Афанасий посмотрел на Зяблика.

— Как впечатления?

— Пусто, — ответил экстрасенс, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Тогда пошли наверх.

Они поднялись в холл.

— Спасибо, — поблагодарил сопровождающего Афанасий, кинув взгляд на встрепенувшихся стриженых здоровяков. — Мы побудем у вас ещё полчаса и уйдём. Подготовьте мне списки участников фестиваля.

— В каком смысле? — не понял Эмиль.

— Кто участвует, сколько человек в делегации и так далее.

— Этими сведениями мы не располагаем. Вам надо обратиться в мэрию, к начальнику отдела культуры или его заму, это они готовили фестиваль.

— Понятно. — Афанасий посмотрел на приунывших экстрасенсов. — Идём обедать. Потом вернёмся к началу прогона.

Когда москвичи выходили из центра, им вслед смотрели человек восемь, среди которых были и очень несимпатичные, по ощущению Афанасия, люди. Но скрывать свою принадлежность к ФСБ на сей раз не было нужды, и на эмоции местных функционеров шоу-бизнеса можно было не обращать внимания.

Пообедали в ресторане на площади, в полусотне шагов от фестивального зала. Ресторан под названием «Мюнхаузен» в это время пустовал, да и кормили в нём не больно вкусно, однако ходить в слякоть никуда не хотелось, и гости из Москвы вынуждены были довольствоваться тем, что оказалось под рукой. Засиживаться в «Мюнхаузене», интерьер которого был стилизован под охотничий домик времён Свифта, они не стали.

— Ничего опасного я не почуял, — второй раз сообщил Крист. — Обычная предфестивальная суета, красивый зальчик, стандартный подиум. Куда теперь?

— На поклон к местному культурному начальству, — сказал Афанасий. — Будем знакомиться с теми, кто планировал акцию. Потом посмотрим на манекенщиц.

— Знакомиться можно? — поинтересовался Зяблик.

— Нужно, — подтвердил Афанасий. — Хотелось бы иметь понятие об этой фестивальной модной тусовке изнутри. Так что если удастся познакомиться с девушками — запоминайте все мелочи.

— Ага, он у нас записной фраер, — съязвил Крист. — С его среднеботанической внешностью только и знакомиться с супермоделями.

— Внешность — не главное, — отмахнулся необидчивый Зяблик. — Главное — культура и интеллект. А тут я даже тебе фору дам.

Крист перестал жевать чуингам.

— Ты серьёзно?

— А что?

— Твой интеллект знаешь где?

— Где?

— В ридере. Без него ты как без головы.

— Съел? — осведомился Афанасий. — Не задевай бывшего мента. И вообще кончайте пикироваться, не знаю почему, но мне здесь активно не нравится. Пойдём в мэрию, смотрите в три глаза, оценивайте все взгляды и шёпоты.

— Да сделаем, командир.

— Тогда вперёд. И жвачку выплюнь.

Они вышли из ресторана, сели в подъехавший «Форд».

Администрация Нижнего Новгорода располагалась на территории нижегородского Кремля, в пятом корпусе, но водитель повёз пассажиров не в центр, а на улицу Большая Покровская, где в доме номер пять и находился департамент культуры.

Здесь тоже пришлось предъявлять документы: в связи с ростом и распространением террористических угроз в глубинке России департамент охранялся.

Афанасия принял сам директор департамента Саплев Витольд Феликсович.

Он был молод, улыбчив, несомненно, умён, любил пошутить, сыпал анекдотами, признался, что любит хорошие компании, но по мере беседы с ним Афанасий всё больше убеждался, что этот безукоризненно одевающийся брюнет имеет двойное дно и знает гораздо больше, чем говорит.

Глаза у директора были цепкие, оценивающие, холодные и никогда не улыбались, даже если Саплев шутил.

— Фестивалем мод у нас занимается агентство АСС, — сообщил он доверительно, одаривая гостя голливудской улыбкой на все тридцать два зуба. — Вообще надо заметить, что это не главное наше мероприятие. Фестивалей мы будем проводить много, в том числе такие значимые для региона, как «Российский Олимп», «Рождественские дни», Фестиваль православной культуры, День почитания памяти основателя Нижнего Новгорода святого благоверного великого князя Георгия Всеволодовича. Готовим конкурс эстрадной музыки, музыкальный фестиваль «Рок и классика». Что вас интересует конкретно, господин полковник? Кстати, завтра в рамках праздника основания города будет выступать Горьковская капелла мальчиков, известная во всём мире, не хотите поприсутствовать?

— Спасибо, буду непременно, — пообещал Афанасий. — Кто от вашей епархии конкретно занимается фестивалем мод?

— Мой заместитель Шумихо Нарцисса Семёновна.

Афанасий невольно улыбнулся.

— Редкое имя. Если не артистический псевдоним.

Саплев засмеялся ответно.

— Ничего не поделаешь, так её назвали родители, известные юристы. Очень ответственная женщина и очень красивая. Вас направить к ней?

— Да, я хотел бы побеседовать с вашей…

— Нарциссой Семёновной.

— По поводу организации и проведения данного мероприятия.

— Могу вас уверить, что мы предприняли все необходимые меры безопасности.

— Верю, но мне поручено проконтролировать фестиваль, а приказы, как вы понимаете, не обсуждаются.

— Понимаю и сочувствую. Действительно в последнее время наблюдается всплеск активности террористических элементов по всему миру, и нас тоже проверяют по полной программе. Минутку.

Саплев коснулся пальцем красивой друзы селектора на столе.

— Верочка, Нарциссу Семёновну позови, пожалуйста, ко мне.

— Она будет в четыре, Витольд Феликсович, — отозвался игривый женский голосок.

— Мы подождём, — сказал Афанасий, глядя на часы, поднялся из-за стола. — Посидим в вашем кафе, если не возражаете.

— Недавно организовали, там уютно, знаете ли. Как только Нарцисса Семёновна появится у себя, я дам знать.

Афанасий направился к двери, оглянулся на пороге: директор департамента культуры смотрел на него очень неприятным взглядом, словно пытался влезть в душу. Афанасий с трудом удержался, чтобы не передёрнуть плечами. Изобразил улыбку, кивнул.

Саплев сделал ответную улыбку.

Афанасий вышел.

Экстрасенсы ждали его в холле, на диване.

— Ну что? — осведомился Крист, заметив мрачную мину на лице полковника. — Что-нибудь не так?

Вот где надо искать В-портал, подумал вдруг Афанасий, вспомнив разговор с Олегом Харитоновичем. Или этот Саплев — эмиссар Поводыря, или я ничего не смыслю в людях.

— Идём пить кофе, — сказал он, оглядываясь: Саплев мелькнул сзади среди зеркал. — И вот что, парни, посмотрите-ка на этого деятеля в синем, голова огурцом, это директор, и он мне очень не по нутру.

Крист и Зяблик повернули головы, ловя взглядами спину деловито спешащего куда-то господина Саплева.

2

Переход от тьмы к свету запомнился почему-то очень долгим, если судить по шлейфу ощущений, сопровождающему бросок «на струну» телепортации, хотя на самом деле длился доли секунды.

Романа вдавило в камень, на спину ему упала ещё одна каменная глыба, на голову вторая, а после того, как он очнулся и начал суетливо собирать «раздробленные кости» и осматривать место выхода, оказалось, что «каменные глыбы» — это Ылтыын и Юна.

Когда они в спешке, едва не убитые мощнейшим пси-выпадом экстраформации, стартовали из застенков еврокомиссара Интерпола Гловитца, жена была у Романа на руках. Очнувшись в полумраке и страшной тесноте неизвестно где находящегося «склепа», он обнаружил Юну на своих плечах.

«Мы живы? — просиял в голове призрачно-ментальный вопрос Ылтыына. — Или уже на том свете?»

«Мы у кита в желудке», — мрачно ответил Роман, прислушиваясь к дыханию жены.

«Ну, если ты шутишь, не всё потеряно. Встань с меня».

«На мне Юна, ты продавил мне спину, не могу повернуться».

«Куда же нас занесло?»

«Не знаю… кругом камень… и вода».

«Вода?! Мы на подводной лодке?!»

Роман крутанул вокруг себя свой «ментальный прожектор». Пространство отозвалось дробным эхом. Затем пришло озарение:

«Мы в Колыбели».

«Где?!»

«В лемурийской Колыбели, на дне Байкала. Над нами висит «Мир», ещё выше — корабль, а километрах в десяти отсюда очень интересная штуковина».

«То-то кругом вода! А штуковина скорее всего — Байкальский нейтринный телескоп, я читал про него в газетах. Это такой шар из двух тысяч оптических элементов, установленный на глубине полутора километров. Почему мы здесь?»

«Занесло».

«Если бы учёные, исследующие Колыбель, знали, кто находится внутри объекта изучения!»

Роман не ответил, продолжая осматривать местный терминал. Сосредоточился на кабине телепортатора, которая уже была ему знакома после первых посещений древней лемурийской базы.

С густым струнным звоном сработало устройство отпирания камеры, створки двери разошлись в стороны, и Ылтыын вывалился наружу как мячик. Пахнуло относительно свежим воздухом.

Роман осторожно снял с плеч Юну, вынес в кольцевой коридорчик, также знакомый ему после первого осмотра Колыбели, положил на пол.

— Мы не задохнёмся? — вслух произнёс озирающийся Ылтыын. — Пахнет здесь… как в заброшенном свинарнике.

Роман не обратил на реплику внимания, сканируя тело жены. Дышать было действительно трудно, со времени его последнего посещения система очистки воздуха внутри Колыбели так и не заработала, но выбирать не приходилось.

— Может, здесь есть что-нибудь вроде медотсека? — поинтересовался Ылтыын, пробуя пол коридора ногой. — Или кают-компании?

Роман сконцентрировал мыслеволю на энергетических меридианах Юны, «влил» в них горячей «жизненной силы». Затем попытался разобраться с «кладбищем сознания».

К счастью, ни наркотиков, ни прочей отбивающей память химии в крови Юны не оказалось. Сознание ей погасили мощным пси-ударом, а с этим Роман справлялся уже не один раз. Главное при дистанционном энергетическом лажении было создание обратной биологической связи, дающей возможность восстановить визуальные, слуховые, вкусовые и обонятельные образы пациента.

Тело Юны было расслабленным и таким подвижным, будто его заполнили водой. Роман добавил мышцам напряжения, увеличил соматическую восприимчивость и добился ослабления трофотропической реакции, свойственной организму после длительного кинестетического покоя.

После этого он осторожно «выправил» подавленные нервные реакции, отладил чувственную сферу, снял защитные блоки и открыл подсознанию Юны доступ к энергетическим резервам.

Она вздрогнула, открыла затуманенные глаза.

Ылтыын, привыкший к полутьме коридора, шумно выдохнул:

— Кто бы меня научил!

— Рома? — неуверенно проговорила девушка.

— А то кто ж, — хмыкнул эскимос. — Пойду-ка осмотрюсь.

Юна привстала на локтях, и Роман обнял её, прижал к себе, целуя шею, уши, лицо жены, чувствуя такую радость, от которой могло взорваться сердце.

Полчаса спустя они втроём сидели в кают-компании Колыбели, хотя, вполне возможно, это круглое помещение с тремя нишами выполняло для хозяев базы иную функцию. Но здесь стояли кресла, похожие на детские, необычной формы — с продавленными спинками, и два диванчика. Люди в креслах не помещались, отчего Ылтыын сделал предположение, что они предназначены для малоразмерных лемурийцев. На диванах можно было не только сидеть, но и лежать. На одном устроились Роман с другом, на другой уложили Юну.

Девушка лежать не хотела, постепенно приходя в себя, то и дело приподнималась, ища глазами мужа, потом села.

— Всё, не хочу валяться!

Роман подсел к ней, обнял за плечи.

— Как самочувствие?

— Ты лучший лекарь в мире!

— Лучший лекарь — любовь, — проворчал Ылтыын, недавно вернувшийся из похода по базе. — Я бы сейчас тоже непрочь пообниматься со своей женой. Да и детей увидеть.

— Сколько их у тебя? — спросила Юна, бледная, но счастливая.

— Трое.

— Я люблю детей. — Она повернулась к Роману.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

Потом Ылтыын, кряхтя, поднялся с дивана, поплёлся к выходу.

— Пойду покопаюсь в местных запасах, поищу чего-нибудь съестного.

— Вряд ли найдёшь, — буркнул Роман.

— Кто знает, что хранится на базе. Я бы сейчас не отказался от чёрной икорки.

Юна засмеялась.

— Гурман ты, однако, дорогой Алтын. Почему именно от чёрной? А от красной отказался бы?

— Нет, — ответил эскимос, подумав. — Я бы и корочкой хлеба не побрезговал. Кстати, вы знаете, что икра входит в число товаров и услуг при расчёте потребительских цен?

Роман и Юна переглянулись.

Ылтыын осуждающе качнул головой.

— Не знаете, как и каждый среднестатистический интеллектуал. А эти вещи знать необходимо, надо понимать, как нас дурят. Кроме икры в пакет необходимых — якобы — товаров входят варенье, джем, книга детективного жанра, цветы, помывка в бане, пользование общественным туалетом, поездка в Китай и даже изготовление гроба.

Юна фыркнула.

— Вот именно, — согласился Ылтыын. — И все эти вещи нам страшно необходимы, просто дозарезу! Особенно поездка в Китай. Кстати, где здесь туалет?

Юна фыркнула ещё раз.

— Понятно. — Ылтыын исчез за дверью. — Пойду искать.

Какое-то время оба смотрели ему вслед.

— Пойду тоже, — встал Роман.

Юна поглядела на него снизу вверх, поднялась.

— Останься.

Он непонимающе заглянул ей в глаза.

Она шагнула к нему, как слепая, протянула руки к лицу, погладила по щеке пальцами со странной нежностью. Потянулась к нему губами. Когда их губы встретились, между ними словно проскочила искра.

Он жадно обнял её, прижал к себе, чувствуя ток крови в крови щёк, начал целовать волосы, лоб, шею, губы, вдыхая её пленительный запах, наслаждаясь каждым прикосновением.

Новое, неведомое прежде чувство узнавания родилось в нём, и вместе с ним пришла уверенность: пусть всё летит в тартарары — он не бросит её никогда и не исчезнет нелюбимым и никому не нужным! Потому что Юна любила его больше жизни!

Он позабыл обо всём на свете: что они попали в чужое и незнакомо организованное пространство, что за ними началась охота, что впереди нет ничего светлого и стабильного, что их ждут неведомые испытания и враги, которым несть числа!

Он воспринимал сейчас лишь эту женщину, без которой не мог жить, её аромат, тепло, плоть, упругую и мягкую, дико желанную, биение сердца, блеск влажных глаз.

Мир вокруг исчез, испарилась лемурийская «кают-компания», растворилась в пустоте сама Колыбель, забылось всё, что привело их сюда!

Осталось только зыбкое ощущение жизни, соединившее их в одно целое…

Очнулись оба, абсолютно раздетые, внезапно.

— Мы сошли с ума! — прошептала Юна с закрытыми глазами.

— Я готов сходить с ума и дальше, — ответил Роман хрипло, чувствуя, как постепенно успокаивается бурно торжествующее сердце.

— Давай одеваться… пока Алтын не пришёл.

— Не придёт, — уверенно сказал Роман. — Он всё понимает.

— Тебе повезло с друзьями.

— Мне повезло с тобой.

— Знаешь, кому везёт?

— Знаю.

Юна засмеялась, начала одеваться.

Роман натянул лемурийский скафандр, мимолётно подумав, что его буквально притянуло туда, откуда был взят скафандр.

Позвал мысленно:

«Алтын!»

«Здесь я, — отозвался бывший разведчик. — То есть не знаю где. Но я нашёл что-то очень интересное!»

«Что?»

«Откуда я знаю? Сами увидите. Ползал по лестницам, хорошо, что дверей между этажами нет, забрёл в нижний отсек».

«Дверь была открыта?»

«Нет, я подошёл, она сама открылась».

«Странно».

«Может, потому что я маленький и похож на лемурийца?»

«Шутник. Жди, мы сейчас придём, только не суйся никуда».

— Ты разговариваешь с Алтыном? — догадалась Юна.

— Он обнаружил отсек, а в нём…

— Живой лемур?!

Роман улыбнулся.

— Этой древней базе миллионы лет. Вообще удивительно, что она сохранилась в таком состоянии. Однако никого живого здесь нет, кроме нас.

— Понятно. Алтын отправился искать туалет, нашёл?

— Вряд ли. Я в прошлый раз не нашёл. Хотя спросим. Держись за мной.

Они вышли из «кают-компании», двинулись к лестнице.

Роман сориентировался, ещё раз прошёлся «локатором» третьего глаза по внутренним ячеям базы и начал спускаться по ступенькам винтовой лестницы вниз.

База действительно была построена существами вдвое меньшими по размерам, нежели человек, поэтому гостям все коридоры и помещения с низкими потолками казались тесными. Тем не менее Колыбель её владельцы оставляли без спешки, и было видно, что она консервировалась намеренно, с соблюдением всех норм этого процесса. Во всяком случае коридоры не были завалены хламом, брошенными впопыхах предметами быта, а боксы и отсеки представляли собой аккуратно упакованные складские помещения.

Ылтыын ждал их на самом нижнем горизонте Колыбели.

— Наконец-то, — проворчал он. — Я обнаружил вход случайно. Никаких дверей не видно, иду мимо, ищу хитрый домик известного назначения, и вдруг как клацнет!

— Короче.

— Вот, пожалуйста. — Эскимос двинулся по коридорчику, так же как и верхние, окольцовывающему осевое ядро, сделал несколько шагов.

Лязгнуло.

Юна вздрогнула, уцепилась за локоть мужа.

Перед Ылтыыном в стене возникла тусклая сиреневая щель, начала расширяться, превратилась в метровой ширины проём на всю высоту коридора.

— Поняли? — оглянулся он.

— Ты внутрь заходил?

— А как же, смотрите.

Ылтыын вытянул вперёд руку. Тотчас же в проёме засветилась решёточка красных лазерных лучей.

— Назад! — отреагировал Роман.

— Я так и сделал, — снисходительно сказал Ылтыын. — Потом подумал: а если защита отключена? Сунул в эту сетку пистолет — ничего. Ну, я и вошёл.

— Система безопасности…

— Сдохла!

— Тебе просто повезло.

— Ну, я известный дурак и пьяница.

Юна рассмеялась.

— Алтын, ты бесподобен! Вы стоите друг друга.

— Подождите теперь.

Роман настроился на ментальное сканирование, сконцентрировал мыслеволю на «тайновидении», пока не добился состояния резонанса с электромагнитными полями и пси-излучениями. Теперь эти излучения и поля, пронизывающие тело, «застревали» в нервных окончаниях, оставляя тающие следы, и он стал видеть всё, чем было заполнено окружающее пространство.

Длилось состояние резонанса недолго, полминуты, но на анализ обстановки этого хватило.

Роман очнулся.

Голова качалась и «плыла», но информация от миллионов рецепторов, образующих систему нервных связей, никуда не делась. Он знал теперь, что хранится за стенками помещения и как оно защищено.

— Тебе действительно повезло. Контур доступа мёртв, не пропускает сигнал от опознающей системы. Да и энергии в нём нет. Так что можем войти.

— Что там? — жадно спросила Юна. — Надеюсь, не хранилище каких-нибудь смертоносных вирусов?

— «Бомба недоступного смысла».

— Что?!

Роман шагнул в проём входа, продолжая автоматически искать угрозу со стороны защитных механизмов отсека. Но эти механизмы молчали. Срок их пригодности истёк.

Помещение было абсолютно круглым. В его центре слабо светился трёхметрового диаметра цилиндр, выходящий из пола и пропадающий в ребристом белом потолке. Цилиндр усеивали небольшие шестиугольные углубления, напоминающие пчелиные соты. Он светился, внизу сильнее, чем вверху. Изредка то одна, то другая ячейка вспыхивала, и тогда цилиндр в этом месте опоясывал световой обруч, звучала тихая музыкальная гамма, ячейка гасла, а за ней угасал и обруч.

— Что это?! — прошептала Юна, следовавшая вплотную за Романом.

— Ты был здесь? — спросил Ылтыын.

— Нет, не был, — покачал головой Роман. — Прошлый раз я не стал спускаться сюда, хотя уловил энергетику отсека.

— Это и в самом деле бомба?

— Да, в смысле — информационная. Это инкубатор, хранилище генетических файлов лемурийской цивилизации. Миллионы лет назад лемурийцы создали такие хранилища на тот случай, если их цивилизация погибнет.

— Она и погибла.

— Значит, если запустить этот инкубатор, — возбуждённо заговорила Юна, — родятся… монстры?!

— Лемурийцы. А они монстрами не были.

— Откуда ты знаешь?

— В кают-компании, где мы… отдыхали, — Роман кинул косой взгляд на Ылтыына, откашлялся, — на стене в нишах видны изображения лемурийцев. Не заметили? Они и в самом деле походили на наших нынешних лемуров.

— Может быть, это изображения их домашних животных? Может, лемуры для них были что кошки для нас?

— Вряд ли.

Ылтыын вышел из-за спины Романа, приблизился к цилиндру.

Раздался знакомый лязг, и вокруг цилиндра возникла обнявшая его сетка из красных лазерных лучей.

— Не подходи близко! — посоветовал Роман. — Защитная система отсека не функционирует, насколько я это вижу, но кто знает, что может включиться.

— Как ты догадался, что таит в себе эта… гм, гм, «бомба смысла»?

— Как обычно, — пожал плечами Роман. — Пришло озарение.

— Его же не зря назвали висвом, — наставительно сказала Юна, — видящим суть вещей.

— Обыкновенные экстрасенсы на такое не способны.

— А он необыкновенный!

Роман улыбнулся, поцеловал жену в щёку.

— Мне очень нравится твоя оценка.

— Я к тому, — деликатно пояснил Ылтыын, — что он не просто видящий, он пси-оператор высокого класса и должен манипулировать большими потоками энергии, а также материальными предметами.

— Это уже магия, — хмыкнул Роман, — волшебство, а я далеко не волшебник.

— Так стань им.

— Ага, сейчас, только побреюсь.

— Нет, я серьёзно, тебе надо просто потренироваться.

— Не выдумывай.

— Тебе даны возможности, их надо развивать. Юна, скажи ему.

— Он и сам знает.

— Не здесь и не сейчас, — проворчал Роман. — Ты всю Колыбель обшарил?

— Почти всю, отсек на самом верху не открывается. В остальных темно и мерзко пахнет. По всей видимости, это складские помещения и технические модули, или лаборатории. Если где-то и хранится еда, в каких-то холодильниках, нам она недоступна.

— Вряд ли её можно употреблять, даже если она сохранилась.

— Вот и я о том же. По сути, мы без еды, воды и…

— Туалета, — добавила Юна.

— Под туалет можно приспособить любую пустую нишу.

— Спасибо за добрый совет.

— Пожалуйста. — Ылтыын вытянул вперёд руку, полюбовался на возникшую вокруг ячеистого цилиндра лазерную сеть. — Предлагаю вернуться в кают-компанию и подумать над возвращением.

Роман помолчал, взвешивая решение.

Дышать внутри Колыбели становилось всё трудней, а это означало, что система очистки воздуха окончательно вышла из строя, и находиться здесь долго было опасно.

— Возвращаемся.

Они вышли из хранилища генетической информации, терпеливо дожидавшегося реанимации, поднялись в «кают-компанию».

По пути подождали Юну, смущённую необходимостью справить естественные потребности, пописали в найденном пустом боксе, таком маленьком, что на ум невольно пришло сравнение с туалетными кабинками в аэропортах.

— Хорошо держится девочка, — кивнул на дверь в коридор Ылтыын. — Редкая психоустойчивость.

Роман промолчал. Он оценивал поведение жены по другим параметрам.

В «кают-компании» они несколько минут просто полулежали на диванчиках, дыша как вытащенные на берег рыбы.

— Пора отсюда уносить ноги, — сказал Ылтыын. — Ты уже надумал, как мы будем прыгать и куда?

— Думаю, — буркнул Роман.

— Не хочешь посоветоваться с Харитонычем?

— Он не отвечает, — с неохотой признался Волков. — Возможно, Колыбель заэкранирована силовым полем, я не могу пробиться сквозь экран.

— В прошлый раз тоже такое было?

— Нет, я вышел в астрал легко.

— Странно. Может, Поводыри каким-то образом закрыли Колыбель, чтобы никто не мог воспользоваться ею, кроме них? Или сил не хватает? Обопрись на нас.

— Не знаю…

— Мы, конечно, не экстраформация, но всё-таки поддержать тебя сумеем.

— Попробуй, Ромочка! — взмолилась Юна. — Вдруг получится?

— Почему мы не можем прыгнуть отсюда наружу? — поинтересовался Ылтыын. Ну, вынесет нас в Европу, оттуда уж мы как-нибудь доберёмся домой?

— У нас будет всего одна попытка, и я не хочу в Европу.

— Давай сразу в Москву.

— Московские терминалы закрыты, координат других выходов в России я не знаю, а В-портал срабатывает только при точном нацеливании.

— В таком случае всё равно придётся искать способ связи с Харитонычем.

Роман заметил, как Юна облизывает сухие губы, решительно уселся на полу, спиной к лемурийскому креслу.

— Попробуем, попытка не пытка.

Настройка на психосферы спутников далась легко. Роман не раз проделывал этот фокус и подключал к себе внетелесные энергоканалы чуть ли не автоматически.

Выйти из тела удалось с первой же попытки. А вот пробиться сквозь экранирующий Колыбель силовой пузырь оказалось трудно. Ментальное тело Романа упёрлось в невидимое упругое нечто и вернулось обратно, «помятое» и «перекошенное».

Он попытался пробиться с другой стороны, с третьей, ушибаясь об острые «углы» и «стены», пока не понял, что Колыбель заблокирована не изнутри, а накрыта сверху непроницаемым силовым куполом. И сделать это могли только мощные пси-операторы, такие как Поводыри, возжелавшие завладеть лемурийской базой и накрывшие её в глубинах Байкала пси-полем с отрицательным градиентом. Это поле поглощало мысленные импульсы в широком диапазоне, и пробить его своим «мыслекогтем» Роман не мог, даже используя энергетику друзей.

Он открыл глаза, сфокусировал зрение.

— Не получается…

— Отдохни, — посоветовал Ылтыын, сидевший на корточках напротив. — К сожалению, не могу предложить тебе горячего чаю.

Юна обняла мужа, прижалась щекой к щеке.

— Так хорошо?

— Хорошо, — без улыбки подтвердил он, ощущая прилив сил.

Посидел немного, расслабленный, высвободился из объятий жены.

— Всё, отдохнул, посиди рядом.

Он сосредоточился на сердечной чакре, замедлил частоту пульса до тридцати ударов в минуту. Чётко определил цель, визуализировал её в воображении как уходящий в бесконечность светящийся тоннель. Набрал в грудь воздуха. И «со свистом» рванулся из тела как камень из пращи!

Стена энергетического пузыря встретила его упругим толчком, но сдержать бросок не смогла. Хотя просочиться наружу смог только тоненький, «ободранный о скалы и камни» «хвостик» мыслеволи Романа.

И всё же он выскочил из Колыбели, пронзил толщу воды, поднялся над Байкалом и, чувствуя, как тают силы, метнулся к Москве, ища эхо мыслеволи Олега Харитоновича…

Вернулся обратно он практически «на автомате», глухой, немой и бесчувственный. «Вывалился» из астрала в тело — как в живую пульсирующую ванну, растворился в ней, истаивая паром… и открыл глаза.

Щёку обжёг поцелуй.

Сознание прояснилось.

Юна держала его за руку, не смея пошевелиться, и лишь испуганно заглядывала в глаза, когда он вздрагивал. Уловив движение его век, она выдохнула:

— Вернулся!

Роман закашлялся, мечтая о горячем молоке. Слабо улыбнулся, блаженно воспринимая кинувшуюся к нему из глаз жены радость.

— Всё нормально, я тут.

Юна прижалась к нему, но сразу же отодвинулась.

— Ты так… не дышал!

— Что узнал? — Ылтыын сел на диванчик. — Говорил с Харитонычем?

— Говорил… три секунды. У них там война.

— С кем?!

— С европейской экстраформацией.

— Это после нашего бегства. — Ылтыын вдруг хихикнул, сморщив лицо. — Гловитц небось рвёт на себе волосы. Утёрли мы ему нос.

— Попробуем прыгнуть в Нижний Новгород.

— Почему в Нижний?

— Туда послали Афанасия с какой-то миссией, и он вычислил эмиссара Поводыря.

— Что там делает эмиссар Поводыря?

— Командует департаментом культуры.

Ылтыын сощурил и без того узкие глаза.

— Не шутка?

— К сожалению, не шутка, шаман. Если этот деятель имеет вес, то у него должен быть и В-портал.

— Афоня не может уточнить? Ах да… мы его не услышим. Что ж, давай выбираться отсюда. А если в Нижнем нет В-портала?

— В таком случае куда вынесет. Будем ориентироваться на месте.

— Хороший план, — одобрительно кивнул эскимос.

— Другого у меня нет.

— Я без шуток. В нашем положении надо цепляться за любую соломинку. Какова процедура? Спускаемся в местный терминал или стартуем отсюда?

— Я не умею включать порталы из кабин. Пойдём проверенным путём.

— Я готов.

Роман поднялся, опираясь на протянутую руку Юны.

— Становитесь ближе.

Они обнялись.

— Всё будет хорошо, — шепнул Роман жене на ухо.

— Я знаю, — прошептала она в ответ.

Он сосредоточился на «прицеливании», представил карту России, нашёл на ней Нижний Новгород, «приказал» задатчику траектории В-портала бросить всех троих по нужному вектору и включил телепортатор.

3

Сказать после бегства русского «десанта», что Гловитц был в ярости, значит ничего не сказать. Замглавы бельгийского Интерпола пребывал в таком состоянии, что с ходу расстрелял Франца и двух охранников, позволивших русскому выкрасть пленницу.

Не успокоился Гловитц и после этого, дав команду всем своим пси-операторам сосредоточиться на поиске русского в Европе и, по возможности, в России.

Экстраформация, созданная на основе европейского Союза экстрасенсов, заработала уже через три минуты после бегства русского и буквально «вымела» всю Европу в поисках пси-сферы беглецов в местах установки В-терминалов.

Однако русских там не оказалось, и Гловитц обратил свой ментальный «взгляд», усиленный энергией сотен подчинённых людей, на Россию, в десятке крупнейших городов которой тоже были установлены кабины В-порталов.

Но тут ему пришлось несладко.

Ментальное «щупальце» европейской экстраформации вдруг встретило не менее сильный энергетический «кулак» русской экстраформации, и Гловитц получил весомую оплеуху, заставившую его умерить пыл и отступить.

Он попытался обойти «кулак», змеёй обогнуть Москву, где и формировался костяк русского ментального сопротивления, но получил ещё несколько чувствительных оплеух и рассвирепел окончательно.

Соединившись с Лейбористом, он попросил помощи американской экстраформации ИСРАЭЛ, объединил её с европейской Йецих и ударил по России как из пушки, что породило волну странных решений её политиков и бизнесменов, принятых под воздействием мощного пси-энергетического урагана.

Так, заместитель председателя Государственной думы Жбановский неожиданно заявил в прямом телеэфире, что президент России «полный болван, решивший уничтожить русское образование и науку», а генеральный секретарь партии «Ядрёная Россия» выбросился из офиса на двенадцатом этаже, испугавшись стука в дверь, когда он занимался любовью с секретаршей.

Впрочем, странные шаги высшей политической знати России Гловитца интересовали мало. Он увяз в тихой войне с русской экстраформацией, созданной руководителями пресловутого русского национального комитета «Триэн», и долгое время — больше десяти часов! — получал «тычки» и «затрещины» в ответ на мыслеволевое сканирование территории России, пока не понял, что таким образом ничего не добьётся. Тогда он свернул «щупальце» пси-манипуляции и начал по очереди обыскивать каждый город, где стояли В-терминалы, принадлежащие наиболее продвинутым эмиссарам АПГ.

Начал он с Москвы, подключив резервных наместников, до этого момента не получавших конкретных заданий.

Они связались с только что ушедшим в отставку министром МВД (русский Поводырь, получивший этот неожиданный «подарок» от «Триэн», до сих пор находился в шоке, но не уйти не мог), и тот заверил посланцев, что его чимп (В-портал) заблокирован и никто не в состоянии использовать его в качестве транспортного узла.

Гловитц, будучи не просто начальником контрразведки АПГ на Земле, но ещё и командиром групп особого воздействия, по сути — киллер-команд, с удовольствием ликвидировал бы Поводыря-неудачника, известного в Ассоциации под именем Жужжу-наср, не успевшего как следует развернуться в России на своём посту после неудач своих предшественников. Однако ему было не до этого. Владыка потребовал объяснить причины произошедшего столкновения экстраформаций, отчего Гловитц вынужден был усмирить гнев и попытался свалить неудачу с русским экзором на Жужжу-насра (Есенберлина), якобы «слившего» комиссарам «Триэн» информацию о деятельности европейского филиала АПГ. При этом Гловитц понимал, что внесен Владыкой в чёрный список проштрафившихся эббаров, и для того, чтобы удержаться на плаву, ему необходимо вылезти из кожи, но завершить главное дело — вербовку русского. Или уничтожить его!

У него был слабый аргумент, на который он тем не менее надеялся: провал посланца Владыки — рефаима Рахмадила Мессира. Псевдоалбанец был личным агентом Лейбориста, и его неудача хоть как-то скрадывала неудачу самого Гловитца.

В Москве существовал ещё один В-терминал, резервный, через который в столице России и появился Мессир. Но по причине его внезапной болезни — после схватки с русским экзором и возвращения Мессир едва не умер от апоптоза — этот терминал не использовался, и о его существовании никто, кроме Гловитца, не знал. Русский через него не проходил.

Тогда Гловитц начал проверять остальные узлы мгновенной транспортной системы, сначала в Санкт-Петербурге, потом в Калининграде, Владивостоке, Екатеринбурге, Махачкале, Грозном, Нижнем Новгороде и Новосибирске. Практически все охранники В-порталов доложили, что у них всё чисто, никто «границу» с той стороны не нарушал.

— Усильте режим! — приказал им Гловитц. — Возможен прорыв! Кто бы ни вышел без опознавательного сигнала «свой» — уничтожить!

Обзвонил он и Поводырей в других странах, предупредив их о возможном появлении беглеца.

Затем попытался ещё раз тряхнуть ментальную группировку «Триэн», умело защищавшую свою территорию, чтобы понять, где всё-таки спрятался противник. Успеха не добился, отступил, рассеивая поле своей экстраформации. Приходилось признавать, что русские научились отбивать атаки из астрала, что не улучшало настроения.

А выхода ненавистного русского экзора, способного эксплуатировать тайные транспортные системы АПГ, теперь надо было просто ждать. Выйти из своего схрона он мог только через В-терминалы Поводырей.

* * *

Слабенький ментальный «писк», ассоциирующийся с плачем белька — детёныша тюленя, Олег Харитонович уловил во время небывалого по напряжению противостояния экстраформаций: одной управлял он сам — через Соборную структуру экстрасенсов России, другой — вице-президент бельгийского бюро Интерпола Гловитц, он же — правая рука Генерального Поводыря. Передать руководство координатор никому не мог, даже Тамерлану, занятому поисками причин атаки, поэтому пришлось одновременно выдерживать сражение, подключив «запасные полки» пси-операторов по всей России, и анализировать ментальный вызов, направленный лично ему.

«Писк» оказался вызовом Романа Волкова, ставшего причиной нападения, и хотя контакт с ним длился недолго, Олег Харитонович успел передать ему важную информацию, а главное с радостью убедился, что экстрасенс жив. После общения с ним он тут же запустил Ё-контент — систему экстренного реагирования на предполагаемые угрозы, и уже через минуту в Нижнем Новгороде начались сборы спецгруппы, которая могла обеспечить Роману безопасность в случае его появления в тайном транспортном узле местного АПГ-эмиссара.

Кроме того на всякий случай координатор запустил и Ё-модераторную систему, начальник которой — отец Юны Варсонофий Солнышкин через несколько минут уведомил руководство «Триэн» о смене всех паролей связи, виртуальных адресов и кодовых опознавателей «свой — чужой».

Война экстраформаций тем временем сошла на нет, достигнув зыбкого состояния равновесия. Однако настоящая битва с посланцами АПГ была ещё впереди, и Олег Харитонович это понимал. Расслабляться он не собирался.

В пять часов пополудни он вызвал в офис АНЭР Василия Грибова и поделился с ним своими опасениями.

— Понял, без проблем, — согласился с ним начальник контрразведки «Триэн». — Я пошлю в Нижний группу Седого для перехвата команды Гловитца, если он осмелится десантироваться в России. Нужны только сенсы.

— В Нижнем сейчас сидит Афанасий Вьюгин, возьмёшь его экстрасенсов, они парни проверенные.

Грибов ушёл, зато появился Тамерлан.

Отец Шехерезады был собран и угрюмо спокоен.

— Они отступили, но это затишье перед бурей. Твой Волков заставил нас раскрыться раньше времени. Теперь Поводыри знают о наших возможностях.

— Пусть знают, — твёрдо сказал Малахов, выключая компьютер. — Пусть знают, что мы не беспомощны и всегда готовы дать отпор. Надо каждый раз, когда они начинают переходить границу России, давать им по зубам! Только так их и можно заставить уважать нас. А Волков… парень растёт, если смог вырвать жену из лап самого Гловитца. Пора вводить его в СССР.

Захария Салахетдинович окинул лицо координатора пронзительно жёлтыми глазами.

Олег Харитонович имел в виду Священную соборную структуру Руси, спрятанную под знакомой аббревиатурой СССР, которая, по сути, представляла собой основу народного самосознания.

— Не рано? Он ещё не готов психологически и не освободился физически.

— Он на правильном пути. И ты прекрасно знаешь, что таких пси-операторов у нас раз-два и обчёлся. Роман пока — наш единственный шанс на независимость.

— Я против.

— Баба Яга прямо… Пусть решает Радагост.

— Если Первый захочет взять на себя ответственность.

— Он взял на себя ответственность за наше дело ещё во времена начала «апельсиновых» революций в Украине, когда надо было упредить пролитие крови.

— Всё равно ему ещё далеко до Побуда.

Олег Харитонович вопросительно глянул на собеседника, потом понял: Тамерлан вспомнил основы славянского мировоззрения. Исходя из них, человек проходит несколько ступеней.

Первая ступень — служение близким и обществу.

Вторая — человек встаёт на путь знания.

Третья — ступень овладения знаниями духовными.

И, наконец, четвёртая ступень — высшая стадия познания человеком Вселенной, когда он становится учителем учителей — Побудом.

— Не уверен, что ты прав.

— Возможно, — согласился Захария Салахетдинович. — Я мало его знаю. Ты заговорил об Украине. При чём тут Украина?

— Методика «апельсина» была сначала испробована на ней. Уж потом пошли Югославия, Чехословакия, Туркмения, Киргизия, африканские страны: Египет, Ливия, Нигерия. Но там «апельсин» зачистили с кровью.

— «Апельсин» начали делить на дольки ещё в начале девяностых, когда три эмиссара АПГ развалили Союз.

— К сожалению, им это удалось. «Апельсин» разделили на дольки. Хотя процесс этот начался гораздо раньше. В начале века ошкурили Российскую империю от веры, традиций, обычаев, соборности, от вековых устоев, уничтожили армию, казачество, потом не спеша взялись за Союз нерушимый. «Дольки»-республики сами вываливаться начали, а за ними попёрли наружу комплексы и страхи, многовековые мании и гонор, мелкий, но от этого не менее жуткий провинциализм, торжествующая посредственность и мракобесие. А провинциализм, между прочим, это не форма жизни, это форма мышления.

— Ты мне лекцию решил прочитать?

— Горько, Захар, — сказал Олег Харитонович с печалью в голосе. — То же самое хотят сделать и с Россией. Культуру почти убили, образование практически загубили, русский язык и литературу превратили в пасынков «великой европейской культуры», нацию сбросили в глубокий тусовочный подвал! Министр Фурсенюк ушёл, но его место готовы занять сотни чиновников, продолжающих его дело — уничтожение русской словесности и науки, сужение кругозора учеников школ, оболванивание молодёжи. Теперь уже не скажешь гордо — я русский! Нет, надо говорить — я россиянин.

— Блядство, — согласился Тамерлан. — Хотя я не русский, как ты знаешь.

— Ты русский по духу, а это главное. Побольше бы таких «нерусских», проблем было бы гораздо меньше.

— Я это понимаю не хуже тебя. Что будем делать с Волковым? Без философии, конкретно?

Олег Харитонович глотнул водички, снова потянулся к мобильному телефону.

— Будем помогать. Выходи на Первого, я попытаюсь организовать Собор. Рома сможет победить супостатов, только приняв нашу помощь.

— Ладно, — угрюмо кивнул Захария Салахетдинович, глянув на часы. — Мне б твою уверенность.

4

Эксперимент удался.

Падение в бездну — так сознание Романа воспринимало прыжок «на струну» телепортации — закончилось вспышкой света, и, ещё не придя в себя, он мгновенно просканировал зону выхода, подчиняясь внутреннему сторожу психики, ответственному за безопасность хозяина — Романа Волкова.

Оказалось, во-первых, что сориентировался он верно: кабина В-терминала располагалась в Нижнем Новгороде. Оценку дало подсознание, настроенное на поиск знакомых ориентиров, поскольку сознание в этот момент было занято анализом ощущений, свалившихся на Романа вследствие «падения в бездну».

Во-вторых, кабина была запрятана в недрах здания, ассоциативный ряд которого указывал на принадлежность его к учреждениям культуры.

Оценку этого факта опять-таки выстроило подсознание, работавшее с гораздо большей скоростью, чем сфера мышления.

— Выходим, — сказал Роман, втиснутый в стенку кабины телами Ылтыына и Юны.

— Где мы? — промычал Ылтыын, прижатый носом к стенке со спины Романа.

— Если я правильно понял Олега Харитоновича, мы вышли в терминале департамента культуры. А это означает…

— Что директор — рептилоид!

— Либо завербованный человек, получивший за своё усердие доступ к транспортной системе Поводырей.

— Тесно! — прошептала Юна.

— Кабина рассчитана на одного человека.

— А если дверь не откроется?

— Откроется. Подождите, я дам команду.

— Что потом?

— Выходим… и уходим.

— Надо доложиться Харитонычу, — пропыхтел Ылтыын.

— Осмотримся и доложим. Секунду. — Роман закрыл глаза, ещё раз прошёлся «локатором» третьего глаза по несложному архитектурному ансамблю, окружающему В-терминал.

Здание было старым, двухэтажным, хотя интерьеры его комнат, мебель и техническое оснащение (везде компьютеры) были вполне современными. Во всех комнатах сидели люди, в холле вообще наблюдалось столпотворение, напоминающее распродажу сезонных вещей в супермаркете.

Роман «понюхал» их эмоциональный фон, связанный с неким возбуждением, и понял, что в департаменте культуры встречают какую-то иностранную делегацию. Он даже вычислил её принадлежность: чиновники от культуры принимали гордость забугорного шоубиза — представителей модельного дома Ferretti. Правда, этих представителей почему-то было очень много, отметил для себя Роман, однако почти все они были женщинами, и это успокаивало.

— За мной, — открыл глаза Роман.

Кабина этого В-терминала ничем не отличалась от тех, где уже побывали путешественники.

Стоило им пошевелиться всем троим сразу, как это движение уловили датчики, и дверь открылась.

Первым на этот раз выбрался из тесной каморки сам Роман. За ним вывалились Юна (успев коснуться уха губами) и Ылтыын.

Судя по открывшемуся интерьеру, В-терминал был замаскирован под душевую кабину: полуцилиндр из матового стекла, хромированные поручни, зеркала кругом, шкафчики, слева — джакузи на четверых, справа туалет. Всё это хозяйство входило в зону отдыха владельца В-портала, а сам он, как уже знал Роман, являлся директором нижегородского департамента культуры по фамилии Саплев.

— Помыться бы, — кивнул на джакузи Ылтыын.

Роман и сам был не прочь искупаться после всех недавних драк и похождений, но время для водных процедур было неподходящее.

— Пейте, надо уходить отсюда.

Ылтыын просеменил к раковине умывальника, включил холодную воду, сунул под струю голову, отодвинулся.

— Давай ты, Юнька.

Юна бросила вопрошающий взгляд на мужа, Роман кивнул, и она жадно припала к струе, начала пить. Потом умылась. Глаза девушки заискрились.

— Ох, как здорово! Прямо жить хочется!

— Пей, — сказал Роман Ылтыыну.

— А ты?

— Я за тобой.

Эскимос сделал несколько глотков, отошёл от раковины, сдёрнул с растопырчатой никелированной вешалки полотенце.

— Надеюсь, хозяин не рассердится за самовольство? Кстати, где он?

— Внизу, в холле. — Роман сунул голову под струю, напился до ломоты в зубах.

— Без драки не обойтись? Хорошо бы смыться по-тихому.

— Сам хочу по-тихому.

— Чиновникам «отвести глаза» легко, а как с эмиссаром?

— Не знаю.

— Можем переждать всю местную суету.

— Нет, ждать нельзя.

Роман не стал объяснять, что чувствует сдвиг пси-потенциалов вокруг здания департамента и даже внутри его, указывающий на скрытое движение целенаправленных потоков внимания. Что это может быть, он оценить не смог, хотя надеялся, что суета рождена приездом иностранных гостей.

— Будем прорываться. Держитесь в кильватере.

Он первым шагнул за порог комплекса личной гигиены директора департамента, уже представляя, что увидит.

Кабинет директора занимал всё левое крыло здания на втором этаже. В него входили собственно рабочий кабинет, приёмная, комната отдыха с комплексом водных процедур, две комнаты для совещаний, библиотека и «зимний сад», где были высажены два десятка экзотических растений от лиан до баобаба.

Ванная комната, откуда и вышли путешественники, вплотную примыкала к рабочему кабинету, что позволяло хозяину в течение двух-трёх секунд достигать В-терминала и обратно.

Охраняли директорскую зону два крепыша в синей форме, занимавшие посты у входной двери перед приёмной и в самой приёмной.

Секретарша Саплева, платиновая блондинка с волосами ниже плеч, имела вполне отчётливые рептилоидные формы («скелет в платье», как сказал бы волейболист Воля Тимошенко) и вполне могла участвовать в модных показах наравне с модельными дивами.

«Делегацию», вышедшую из кабинета директора, она не заметила, как и здоровяк-охранник напротив, со скукой на квадратном лице разглядывающий глянцевый журнал. Роман уже настроился на ваду, поэтому ни он, ни его спутники для обычных людей в данный момент не существовали.

Поскольку директор отсутствовал, в приёмной, кроме секретарши и охранника, никого не было.

«Выгляни в коридор!» — мысленно приказал Роман охраннику.

Здоровяк встопорщил редкие брови, отложил журнал, поднялся, открыл дверь приёмной, не обращая внимания на взгляд секретарши.

«Выйди, оставь дверь открытой!»

Охранник вышел, не отреагировав на возглас блондинки:

— Николя, ты куда?

«Телефон!»

Секретарша послушно взялась за трубку телефона, хотя он молчал. Её «алло, алло, говорите» отрезала закрывшаяся за спинами беглецов дверь.

«Зайди обратно!»

Охранник, доставший в коридоре сигареты, послушно вернулся в приёмную.

По коридорам департамента сновали люди. Все были заняты приёмом иностранных делегаций, но на гостей в странных костюмах не обращали внимания по другой причине: Роман легко «отводил им глаза».

Слышались обрывки фраз:

— От агентства Ymg models трое…

— Next Cosmopoliten приедет вечером…

— Я бы посоветовала «Волжскую палитру».

— Можем посмотреть ещё концертный зал «Юпитер»…

— Про конкурс забудь, все места давно распределены…

Роман достиг центральной лестницы, оглядел сверху открывшийся взору холл.

Людей было много, около полусотни. Большинство — молодые девушки в вызывающе ярких и модных нарядах, несмотря на осенний холод и слякоть на улице. Мужчины, в основном деятели местной администрации, выглядели в этой шумной толпе неуместно, как пугала на ярмарке. Лишь директор департамента, выделявшийся среди них спортивной осанкой и отлично сидевшим на нём костюме золотистого цвета, с искрой, был на месте. Он работал — ворковал по-английски с чопорной седой дамой в норковой шубе, которая, очевидно, являлась менеджером приехавшей команды Ferretti.

Но не мужчины оказались носителями потоков внимания, пронизывающих не только холл здания, но и его стены.

Когда Роман, наконец, осознал, что вся суета со встречей иностранной делегации — спектакль, было уже поздно.

Нет, его пока не заметили, как не заметили и остальных беглецов за его спиной.

Но пройти через холл незаметно было невозможно. Стоило столкнуться с кем-то из присутствующих, и заминку непременно почувствовали бы, в особенности те, кто специально ждал появления гостей.

Конечно, Роману надо было сразу кидаться в «омут» телепортации, настроившись хотя бы на знакомый контур лемурийской Колыбели.

Однако он понадеялся на силу своего мыслеволевого потока и начал спускаться в холл, спохватившись лишь в тот момент, когда почувствовал, что не в состоянии держать под контролем «сглаза» всю толпу в холле.

Первым его почуял директор департамента.

Беглецы уже находились на нижних ступенях лестницы, когда Саплев прервал разговор с дамой в шубе и оглянулся.

Взгляд его царапнул лицо Романа как остриё иглы.

Нет, рептилоидом он не являлся и экстрасенсом тоже, но его сферу сознания прикрывал «зеркальный пузырь» пси-защиты, который пришлось буквально пробивать «топором» за счёт ослабления пси-воздействия на остальных людей.

Пока Роман «деформировал» сознание Саплева, на группу на лестнице обратили внимание девицы, стоявшие возле чемоданов у колонны справа, одетые в обтягивающие джинсы и цветные курточки со множеством блестящих нашивок и «молний». В руках у них вдруг появились пистолеты, они ловко перестроились в цепь, и Роман с пугающей ясностью осознал, что девицы представляют собой хорошо подготовленный спецназ, посланный в Нижний Новгород для захвата беглецов.

Принадлежала ли группа захвата Гловитцу, выяснять было уже некогда, пришлось ускоряться в форсажном режиме и «надевать» на головы девиц «тёмные мешки» раппорта, отключающего сознание. После этого Роман снова схватился с директором департамента, потянувшим из кармана пиджака мобильный айком.

— Не пройдём! — сказал в спину Волкова Ылтыын.

Роман «ощетинился», усиливая мощность раппорта, заметил ещё трёх девиц, слева от лестницы, начавших слаженное движение профессиональных бойцов спецназа. Их тоже пришлось усмирять отключением зрения. Но сверху, со второго этажа, свесились через балюстраду ещё две девицы с пистолетами, и Роман вынужден был перейти в состояние «немысли», позволяющее реагировать на возникающие угрозы намного быстрей.

Раздались испуганные вскрики: под «залп» «засоса» попали многие члены делегации, не имеющие отношения к «женскому спецназу»; сами спецназовки не издали ни одного звука, что говорило об их подготовленности к «сглазу».

Прозвучал выстрел: одна из них, прижав ладонь к глазам, выстрелила в направлении лестницы.

Вскрикнула Юна: пуля оцарапала ей плечо.

Ылтыын отреагировал на это выстрелом из ППМ, попал стрелявшей в руку. Рявкнул:

— Всем лечь!

Несколько женщин, понимавших русский язык, с визгом попадали на пол. Остальные заметались по холлу, мешая девицам с пистолетами целиться.

Саплев вытащил мобильный, заорал что-то в микрофон.

Роман ударил его наотмашь, так что директор выронил айком, схватился за голову, бледнея.

— Зови наших! — крикнул Ылтыын, подхватывая пошатнувшуюся Юну.

Но Роман уже и сам понял, что без помощи не обойтись, вспомнил о Вьюгине, позвал его мысленно:

«Афоня, прикрой!»

«Слышу, висв! — неожиданно быстро отозвался Афанасий. — Мы тут рядом!»

И Роман почувствовал живительное прикосновение дружеской руки, снявшее усталость, растерянность и отчаяние. И хотя эгрегор соратников был невелик: сам Афанасий, его экстрасенсы Крист и Зяблик, — сопротивляться многовекторному пси-давлению извне стало легче.

Правда, длилось это ощущение всемогущества недолго.

Саплев, очевидно, успел-таки связаться со своим боссом, то ли с российским Поводырём, то ли с Гловитцем, и те включили «прожектор» европейской экстраформации, сражаться с которым было необычайно тяжело. Теперь Роману приходилось отбиваться и от ментальных выпадов чужого эгрегора, и от попыток освободиться от присланного тренированного спецназа, и держать общую ситуацию, начавшую выходить из-под контроля, и защищать раненую Юну, готовую потерять сознание.

Ылтыын выстрелил дважды, заметив нацеленные на них стволы пистолетов.

Ему ответили.

Одна пуля попала в Юну, вторая эскимосу в ногу, третья перебила ему ключицу.

— Прыгай! — прохрипел он, зажимая рану на груди.

Роман прошёлся «ураганом мысли» по холлу, заставляя решительно настроенных киллерш прекратить стрельбу, вторым уровнем «немысли» отбил атаку экстраформации, «краем мысли» принялся настраиваться на прыжок «на струну» телепортации, и в этот момент в холле объявились как чёртики из коробки другие персонажи — парни в чёрно-серых комбинезонах, со шлемами на головах.

Роман собрался было «наводить порчу» и на них, но парни принялись одну за другой укладывать на пол девиц с пистолетами, и стало ясно, что прибыл отряд оперативников «Триэн».

Ылтыын, державшийся из последних сил, виновато глянул на Романа, мягко опустился на ступеньки лестницы. За ним упала Юна, потеряв сознание.

А поддержать их Роман уже не мог, с трудом выдерживая атаки экстраформации и пытаясь избавиться от оглушающей волны бессилия. В голове, говоря образно, с треском «рвались петарды» и «танки давили разбегавшихся по полю бойцов». А поле боя — мозг экстрасенса — всё больше затягивало полосами дыма.

Саплев ухитрился достать с пола мобильный.

Роман устроил ему «засос» с отключением зрительного нерва, обездвижил ожившую девицу с пистолетом, в отчаянии позвал:

«Олег Харитонович!»

«Держись, висв! — отозвался координатор так «громко», будто находился рядом. — Выходи из ментала! Переключи их поток на нас! Мы подготовили СССР!»

Голову продуло морозным ветром.

Силы удесятерились!

Казалось, пожелай он — смог бы сбить летящую на город стратегическую ракету с ядерной боеголовкой!

Вместо этого Роман мысленно ухватил «щупальце» европейского пси-оператора, пытавшееся «задавить» его в своих объятиях, скрутил как живую змею и одним взмахом руки отправил обратно, туда, откуда оно высовывалось, порождённое коллективом вражеских экстрасенсов.

Дым в голове стал рассеиваться.

Роман осмотрелся — за доли секунды, пребывая в состоянии просветления, помог оперативникам справиться с «женским» спецназом, окончательно усмирил господина Саплева, отключив ему сознание, и только после этого подозвал одного из парней:

— Они ранены…

— Машины ждут! — коротко отрапортовал спецназовец, небольшого росточка, щуплый с виду, но очень подвижный.

Он откинул забрало шлема, и Роман узнал Василия Грибова, начальника контрразведки «Триэн».

— Не беспокойся, всё под контролем.

Роман опустился на корточки над Юной, сосредоточился на передаче энергии, просканировал «матрёшку» тонких полевых оболочек и нарушение тканей в месте попадания пули.

Сердце и лёгкие, к счастью, не были задеты, но пуля застряла в плече, и её надо было вынимать.

Подбежали четверо парней в комбинезонах, развернули носилки, уложили Юну и Ылтыына, поспешили через наполовину опустевший холл к выходу.

Роман отпустил «руку помощи», протянутую Олегом Харитоновичем (интересно, что это такое — СССР?), поплёлся вслед за оперативниками, чувствуя душевное опустошение.

Холл потихоньку начал оживать. Зашевелились лежащие на полу дамы, подняли головы мужчины. Вряд ли они понимали, что произошло, поэтому проявлять активность не спешили.

Только директор департамента остался лежать на полу неподвижно. «Засос» Романа был столь глубоким, что выйти из состояния искусственной комы Саплев самостоятельно уже не мог.

Исчезли и девицы с пистолетами; всего киллерш оказалось восемь, по подсчётам Романа. Всех девиц погрузили в микроавтобусы с мигалками и споро увезли.

Влез в микроавтобус с красным крестом на борту и Роман, едва державшийся на ногах после стресса, сел на скамейку напротив носилок Юны. В кабину вскочил Василий Грибов, покрутил пальцем в воздухе.

Водитель воспринял жест как команду, рванул машину с места и лихо погнал по улицам Нижнего Новгорода, хорошо зная маршрут движения.

— Алтын… — встрепенулся Роман.

— Едет за нами, — успокоил его начальник контрразведки.

— Как вы здесь оказались?

— Стреляли, — застенчиво улыбнулся Грибов. Помолчав, добавил: — Мы ждали вас в больших городах, в Питере и даже Владивостоке, узнали о Нижнем, рванули сюда.

— Вовремя успели.

Грибов промолчал, бросил в сторону, обращаясь, очевидно, к кому-то из своих подчинённых:

— Мы в пределах шести-семи минут, заводите.

Роман снова сосредоточился на лажении Юны, остановил кровь из раны, унял сердечный тремор.

Юна вздохнула полной грудью, начиная приходить в себя.

Он взял её за руку.

Микроавтобус вырвался за город, свернул к глухому бетонному забору, юркнул в открытые ворота, и посреди огромного двора, заставленного разнокалиберной строительной техникой, стал виден вертолёт с вращающимися лопастями. На его борту красовалась надпись: МЧС России.

Чужие в доме

1

Из окна была видна небольшая церквушка, территория которой прилегала к железнодорожным путям, и Роман долго рассматривал это двухбашенное простенькое строение, возведённое чуть меньше полутора веков назад. Не потому, что ему нравилась церковная архитектура, а потому, что мысли в голове текли соответствующие, по большей части грустные.

Из Нижнего Новгорода вертолёт доставил их в Великие Луки, а не в столицу и не в Выборг, как он надеялся.

— Побудете здесь недельку, — сказал, прощаясь, Грибов, — отдохнёте, полечитесь, сил наберётесь. Короче, вам рекомендован покой.

— Но я хотел бы съездить… — начал Роман.

— Все вопросы к Олегу Харитоновичу. Охранять вас будут наши ребята постоянно, так что не обессудьте.

Романа и Юну оставили в квартире на улице Пушкина, а Ылтыына увезли в частную клинику, хотя Роман сам хотел подлечить товарища. Грибов и Юну увёз бы вместе с эскимосом, но Роман воспротивился, заявив, что поставит её на ноги быстрее любого врача.

Он бросил взгляд на двуспальную кровать у стены, где лежала жена.

Ещё в воздухе во время перелёта он подкорректировал её энергетику, «зашил» пулю в слой жировой клетчатки наподобие кожного субкутиса и привёл Юну в сознание. Оперировал её он уже дома, вернее, в квартире, где их поселили.

Пуля, выпущенная из девятимиллиметрового «Глока», всё же повредила мышечно-фасциальную структуру плеча, а также сдавила два верхних ребра, пройдя между ними до ключицы. Поэтому Роману пришлось оперировать жену в три приёма.

Сначала он «скрутил» ей грудную клетку, отодвинул плечевой сустав, затем промассировал подмышечную впадину, проделал в ней щелевидный ход — как это делают новозеландские хилеры, растянул малую грудную мышцу и лишь затем вытащил пулю обычным пинцетом, обработав его спиртом.

После этого легко заживил рану, от которой теперь остался только небольшой свежий шрамик. Шрам должен был через пару дней исчезнуть без следа.

Он вылечил и Ылтыына — дистанционно, потихоньку, когда хирурги извлекли из тела эскимоса две пули. После чего бывший разведчик быстро пошёл на поправку и начал вставать на другой день после операции, приведя врачей в замешательство. Они не ждали такого скорого результата.

Конечно, эскимос понял, кто ему помог, и разыскал Романа по связи, пообещав в скором времени оплатить долг.

— Ты ведь не собираешься отсиживаться в тишине и покое? — задал он лукавый вопрос.

— Не собираюсь, — ответил озадаченный Роман. — Они меня достали!

— Вот я и пригожусь, — закончил мысль Ылтыын. — Меня они достали не меньше. Пора ликвидировать это паучье гнездо в России, а то и вообще в Галактике.

— Не круто замахиваешься? — невольно рассмеялся Роман.

— Всегда надо замахиваться на большие дела… чтобы получилось одно маленькое. Но я уверен, что нам по плечу любая сложная операция. Во всяком случае помни, что я твой должник.

И это были не просто слова. Роман знал, что друг не оставит его в беде и всегда готов прийти на помощь.

Юна на кровати пошевелилась, задышала ровней. Лицо у неё по-прежнему было бледное, но спокойное и умиротворённое. И очень красивое! Такое красивое, что у Романа всполошённо зашлось сердце.

Себе же Волков после всего пережитого дал клятву найти киллера-фюрера по фамилии Гловитц и навсегда избавить от него родную планету! Как бы пафосно это ни звучало.

За окном пошёл снег.

Близилась зима, город сковывал мороз. Захотелось пробежаться на лыжах по свежему снежку, полюбоваться природой, скатиться с горки.

Но Грибов предупредил, что до контакта с координатором не может быть и речи о выходах из дома, продуктами их обеспечат, надо потерпеть, и Роман терпеливо ждал визита Олега Харитоновича, надеясь, что его за излишнюю самостоятельность накажут не сильно.

Он бросил взгляд на столик возле кровати, на котором лежал браслет В-портала и медальон унца.

Защитное устройство Поводырей, способное принимать любую форму, снова не сработало во время схватки с киллершами, посланными Гловитцем, и это начинало раздражать. Роман был уверен, что настроил унц правильно.

Юна чему-то улыбнулась во сне, повернулась на бок, подсунув под щёку ладонь. Обычно она вставала рано, однако сегодня заспалась: стрелки на часах, висящих на стене, показывали половину девятого.

Роман подошёл к столу, взял медальон, вгляделся в его «золотой, с бриллиантами», корпус.

Что же ты не реагируешь на угрозы хозяину, дружок? Заснул? Так нет же, вибрируешь, если тебя мысленно погладить. Отсутствует энергия? Вроде бы тоже нет, в тебе ощущается немалая спящая сила. Тогда в чём дело? Может, не считаешь меня хозяином?

Медальон подёрнулся рябью, напоминающей рябь на воде от порыва ветра.

Оп-ля! Услышал мою мысль? Что это значит? Я прав?

Унц успокоился.

Роман погладил его пальцем, сосредоточился было на ментальном сканировании, но в это время проснулась Юна, подняла голову.

— Рома?

— Тут я. — Он положил медальон обратно, подсел к жене, накрыл руку своей рукой.

— Ты уже встал… а мне приснился сон, будто ты уехал в Москву, я помчалась за тобой, нашла в супермаркете, а ты там покупаешь… угадай, что?

— Гармошку, — пошутил он.

— Не угадал — детскую коляску!

Роман засмеялся.

— Ну и фантазия у тебя.

— Это не фантазия, — сдвинула она брови. — У нас будет ребёнок, я знаю, мальчик, и ты это тоже чувствуешь.

Он наморщил лоб.

— Я пока… ничего… ты серьёзно?

— Конечно, а ты против?

— Никогда в жизни! — твёрдо заявил Роман.

Глаза Юны просияли, она отбросила одеяло, оставаясь в одной маечке, и кинулась к нему на шею.

Потом они умывались, завтракали и обсуждали поездку к отцу Юны.

— Хорошо бы нам съездить всем вместе на море, — с надеждой помечтала она. Потом горько вздохнула. — Мама так любила отдыхать на юге.

— Хорошо бы, — согласился Роман. — Только вряд ли это достижимо в ближайшем будущем.

— Но ведь ты можешь так задурить всем головы, что нас никто не узнает.

— Могу и задурить, — улыбнулся Волков. — Хотя это называется «отвадить». К сожалению, агентура АПГ вездесуща, и нас вполне могут вычислить по каким-то неучтённым нами признакам. Вот когда мы сбросим Поводырей с Земли, тогда и подумаем о море.

— Когда это будет? — погрустнела она.

— Будет! Потерпишь?

— Что мне остаётся? Готова терпеть хоть вечность! Лишь бы с тобой.

— Вечность ждать не придётся, — со смехом заключил Роман жену в объятия, — счастье моё простреленное. Что бы я делал без тебя?

— Папа всегда говорил, что не понимает, что такое счастье.

— По большому счёту он прав. Есть такая притча. Бог слепил человека из глины, и остался у него неиспользованный кусок. «Что тебе слепить ещё?» — спросил Бог. «Слепи мне счастье», — попросил человек. Бог вздохнул и положил ему на ладонь оставшийся кусок глины.

— Я поняла, — стала серьёзной Юна. — Счастье — дело рук самого человека. Хотя сама притча отражает неверное суждение. Бог создавал из глины не человека, а слугу его.

— Робота, — хмыкнул Роман.

— Не смейся, так и было.

— Ну да, а ты при этом присутствовала, — поддразнил он жену.

— Папа давал мне читать интересные материалы. Ты, например, читал «Тайную Книгу Иоанна»?

— Нет.

— Почитай обязательно, узнаешь много нового. Хотя, если честно, комментарий к этой книге мне понятней.

— Она у отца в Выборге?

— Осталась в Москве, — смутилась Юна. — Могу позвонить Люсинде, она привезёт.

— Не стоит, сами заберём попозже. — Он внимательно оглядел лицо жены, напустил на себя озабоченность. — Тебе лежать надо.

— Я здорова, — возразила она. — Что ты увидел?

— Кожа бледная — это признаки анемии, губы тоже бледные — признак сниженной работы поджелудочной железы, проблемы с сердцем, под глазами тёмные круги — что-то с почками, да и глаза красные, что говорит о высоком давлении.

Юна изумлённо распахнула глаза.

— Ты серьёзно?!

Роман засмеялся.

— Ах ты, обманщик! — кинулась она на него с кулаками.

Он обхватил её, прижал к себе, начал целовать.

— Ну, и какого цвета теперь у меня губы? — проговорила она через минуту.

— Теперь нормального.

— А глаза?

Ответить Роман не успел, в прихожей тренькнул дверной звонок.

— Кто это? — испугалась Юна.

Он прислушался к себе, сказал недоверчиво:

— Алтын?

— Он же должен быть в больнице.

— Вот и я о том.

Роман открыл дверь.

На пороге возник Ылтыын Юря, одетый в мешковато сидевшую на нём пуховую куртку с капюшоном и джинсы. Лицо у него было, как всегда, бесстрастное, но глаза улыбались.

— Привет, висв, привет, Юнька. — Под взглядами семейной пары он снял ботинки, повесил куртку, прошёл в гостиную. — Завтракаете? Это хорошо. Чаем угостите?

— Ты почему гуляешь как… — Юна поискала сравнение, не нашла.

— Как кто?

— Как эскимос в пальто, — подсказал Роман. — Тебя отпустили эскулапы?

— Буду я кого-то спрашивать. Сам ушёл, нечего мне там делать, раны зажили, ты же их и залечил. Ну, что стоите? Живой я, здоровый, шаман всё же.

Юна и Роман переглянулись, Юна побежала на кухню.

— Садись, — кивнул на стол Роман. — Не ожидал тебя увидеть так скоро. Сижу вот без дела, жду Олега Харитоновича.

— Жди.

— А ты?

— Дела всегда найдутся. Я тут прошёлся по городу, в местный музей заглянул. Знаешь, что интересно? Городок вроде бы старый, в двенадцатом веке заложен, а старинных зданий и памятников не так уж и много. Церквей вообще три.

— Одна через дорогу.

— Ну да, я обратил внимание, а кроме неё, только Казанская на кладбище и собор Вознесения Господня. Остальные все разрушены.

— Во время войны?

— И до войны, и в войну, и уже после войны. В музее сохранились изображения церквей, я запомнил церковь Николая Чудотворца и Богоявленский собор.

Появилась Юна с подносом, на котором дымился парком чайник и стояли чашки.

— Ты веришь в Бога?

— Я шаман, — растянул губы в извиняющей улыбке Ылтыын, — мои боги другие.

Юна поставила поднос на стол.

— Я знаю, что ты любишь зелёный чай.

— Спасибочки.

Ылтыын взялся за чашку.

Роман подсел к столу.

— Слушай, шаман, что такое СССР?

— Союз советских…

— Нет, когда мы сражались в Нижнем, Олег Харитонович сказал, что подсоединит СССР.

— А, вот ты о чём. Это круто! Он имел в виду Священную Соборную структуру Руси. По сути — коллективное бессознательное народа, сохраняемое в глубинах его формации.

— Экстраформации?

— Экстраформация нечто иное, это уже управляемая структура, а русский Собор — национальная система безопасности, если уместно подобное сравнение. Если ты научишься опираться на него — хана всем пришельцам!

Юна прыснула.

— Люблю образные сравнения.

— Понял, это на самом деле жутко интересно, — искренне сказал Роман. — А о киллершах, ждавших нас в департаменте, известно что-нибудь? Откуда они?

— Из лесу, вестимо, — пошутил Ылтыын. — Все местные, как ни странно, одна только из-за кордона, остальные навещали местный стрелковый клуб.

— Кодиранты? — догадался Роман.

— Их готовили второпях, поэтому не успели впихнуть в мозги программы самоликвидации, они и признались потом во всех грехах.

— Откуда у них оружие?

— Классные пушки, заметил? Суперсовременные «Глоки» с виртуальной оптикой. Думаю, оружие им доставила командирша из-за рубежа.

— Как?

— Не знаю, канал ищут.

— А господин директор что?

— Саплев в больнице, в коме.

Наступило молчание.

Роман поймал взгляд жены, покачал головой.

— Я не специально…

— Брось! — неожиданно жёстко сказал Ылтыын. — Мы на эту тему уже говорили. Они нас не жалеют! На войне как на войне! Дай ему волю, он бы пристрелил тебя не задумываясь. И меня. И её. — Ылтыын кивнул на Юну.

— Он же кодирант…

— Вряд ли, такие работают на любой криминал добровольно. Кодирант не стал бы эмиссаром АПГ, получив доступ к В-терминалу. Кстати, ты разобрался, почему унц тебе не подчиняется?

— Нет ещё, — нехотя сказал Роман. — Судя по всему, он не признаёт меня за хозяина и не реагирует на опасность.

— Так заставь!

— Заставь, — скривил губы Роман. — Пробовал — не слушается. Хотя мысли ловит, я это чую.

— А ты душевно с ним поговори, мягко.

Юна прыснула ещё раз.

Мужчины посмотрели на неё.

— Что я сказал смешного? — полюбопытствовал Ылтыын.

— Извини, я просто анекдот вспомнила.

— Расскажи.

— Да он старый. — Юна взглядом попросила у мужа разрешения.

Роман кивнул.

— В общем, жена жалуется мужу на поведение сына: «Он стал просто невыносим, меня не слушает, слушает только советы разных идиотов, поговори с ним мягко».

Роман засмеялся, но увидел реакцию друга и сделал вид, что кашляет.

Ылтыын покачал пальчиком.

— Ценю юмор, но советом не побрезгуй. Ладно, побегу я, в три места ещё надо попасть до вечера. Навещу вас часов в восемь, если не возражаете.

— Это уже превращается в традицию.

— Да?

— Каждый раз, когда мы с тобой возвращаемся откуда-то битые, ты навещаешь нас по вечерам с точно такой же формулировкой.

— Хорошая традиция, не находишь? Возвращаемся битыми, но живыми, а это главное.

Ылтыын допил чай, начал собираться.

— Пока, бой и гёрл.

Стукнула дверь.

— Он очень хороший, — задумчиво сказала Юна. — Хотя я всё равно не понимаю, почему он рискует, сопровождая тебя.

— Как оруженосец рыцаря, — пошутил Роман.

— Твоё оружие здесь. — Она постучала пальчиком ему по лбу. — У меня таких подруг, к сожалению, нет.

— А Люся?

— Она тоже хорошая, но не бросится ради меня в омут. — Юна начала собирать посуду со стола. — Ложись, полежи, всё равно делать нечего. Газеты почитай, вчера принесли.

Роман послушно развернул «АиФ», нашёл статью о коррупции в Генштабе Российской армии, читать не стал.

Вторая статья оказалась не лучше: о войне Генеральной прокуратуры с ФСБ и Следственным комитетом. Речь в ней шла о «крышевании» прокурорами (!) Подмосковья подпольных игорных заведений.

В третьей говорилось о плане продажи исторических раритетов Кремля — Царь-пушки и Царь-колокола какому-то арабскому шейху за пятьдесят миллиардов долларов. Якобы — для создания «экономической подушки безопасности» в преддверии очередного всемирного экономического кризиса. Автором плана был один из депутатов Госдумы по фамилии Сивый.

Роман плюнул, отбросил газету.

— Плохие новости? — полюбопытствовала Юна.

— Как обычно, — пожал он плечами.

— Расскажи.

— Не хочу, сплошной криминал, надоело всё. Пишут, пишут, а толку нет. Сделай-ка мне лучше кофейку.

Юна с готовностью побежала на кухню.

Олег Харитонович приехал к обеду, когда снег на улице прекратился и сквозь поредевшие тучи выглянуло солнце.

С ним в квартиру вошёл незнакомый мужчина, сухощавый, седой, твердолицый. На вид ему можно было дать лет пятьдесят, но взгляд его внимательных серо-голубых глаз дал понять Роману, что перед ним если и не старый, то мудрый человек. И очень сильный в волевом плане, насколько смог Роман оценить его ментальный ответ: каменная стена!

Координатор представил его квартиранту по имени — Рад.

Роман, смущённый оценивающим взглядом незнакомца, отступил, сделал приглашающий жест:

— Проходите.

Из гостиной выглянула Юна, успевшая накинуть на себя жакет.

Гость окинул её тем же сосредоточенным взглядом.

— Жена, — неловко сказал Роман. — Юна.

Олег Харитонович поздоровался, взял Юну под локоть.

— Пройдём-ка.

Они вышли на кухню.

Роман подал гостю вешалку.

Под чёрным зимним пальто у того оказалась мягкая курточка серебристого цвета, со стоячим воротником, на кармашке которой рдело лучистое солнышко.

Вернулся Олег Харитонович.

— Твоя половинка там посидит, разговор нам предстоит серьёзный.

Роман сжал губы, ожидая упрёков.

— Слушаю. — Спохватился: — Извините, может, чаю?

— Благодарствуем, только что откушали. — Координатор повесил на вешалку дутую куртку, сел на стул, указал на другой. — Садись, Первый.

Седой сел с ним рядом. Оба скрестили колючие взгляды на лице Волкова.

Он замкнул себя на сдержанно-философский «ключ», сел напротив гостей на диван.

Гости несколько мгновений молчали.

Малахов шевельнул уголком губ.

— Как самочувствие, герой?

— Нормально.

— Это хорошо. Сам излечился, Юну сладил. Поговорим теперь о бое. Держался ты неплохо. По нашим данным, в Европе попали в больницы из-за психического срыва два десятка высокопоставленных чиновников из НАТО и Европарламента. Смекаешь, о чём речь?

— Резонаторы?

— Как?

— Они инициировали экстраформацию?

— Совершенно верно. Твоя последняя пси-манипулема довела их чуть ли не до сумасшествия.

— А Гловитц?

— Сведений о нём у нас нет. Есть подозрения, что он готовит «крестовый поход» против одного ненавистного ему экзора. Однако хотелось бы напомнить тебе одно обстоятельство. Мы понимаем твои чувства и не осуждаем за волюнтаристские решения, поскольку всё, что ты делаешь, — это твой урок. Ты его выполнил, замечательно. Но почему ты каждый раз упорно начинаешь сражение пси-формата в одиночку? Ведь промедление в присоединении к нашей экстраформации может стоить тебе жизни! И не только тебе.

Роман вскинул голову… и опустил, понимая, что координатор прав.

— Прими это не как укор или совет, а как предостережение. Ты не школьник, которому требуются долгие наставления. Теперь расскажи нам подробно о путешествии по дну Байкала.

— Путешествии по дну? — не понял Роман. — А-а… вы имеете в виду лемурийскую базу?

Гости переглянулись.

— И что же, по-твоему, представляет собой Колыбель? — спросил Олег Харитонович.

— Инкубатор лемурийцев! Осевая капсула Колыбели содержит в себе миллионы разнообразных зародышей, причём не только самих лемурийцев, но и вообще живых существ того времени.

— Почему ты так решил?

— Понимание пришло на ментальном уровне. Мне кажется, компьютер инкубатора, или что там всем управляет, запрограммирован на мысленный контакт с создателями и при достижении контакта выдаёт скрытую информацию. Всё понять невозможно, однако основное я понял.

— Вряд ли наши представления и мысли лемурийцев совпадают.

— Они и не совпадают, но кое-что мы понимаем одинаково.

— Что именно?

— Принципы архитектуры, например. Там у них внутри все геометрические объёмы подчинены законам золотого сечения.

— И это тебе сообщил лемурийский компьютер? — с улыбкой спросил Олег Харитонович.

Роман постарался сохранить бесстрастный вид.

— Нет, я кое-что понимаю сам.

— Хорошо, в твоих предположениях есть резон. Разумные существа, да ещё заселявшие одну и ту же планету, действительно должны опираться на одни и те же физические законы и иметь много общего. Что ещё ты там обнаружил? Кроме скафандра?

Роман помедлил, вспоминая свои походы по Колыбели, коротко рассказал о находках, своих и Ылтыына.

— Впечатляет, — покачал головой Олег Харитонович. — Туда бы исследовательскую группу.

— Там заканчивается воздух. Перестали работать системы регенерации.

Роман хотел добавить, что некоторые закоулки Колыбели были ими приспособлены под туалет, но постеснялся.

— Отсутствие воздуха — не беда, — отмахнулся Олег Харитонович. — Есть и респираторы, и противогазы, и спецкостюмы с автономным обеспечением.

— Я могу перенести туда человека в любой момент.

— Ладно, мы ещё вернёмся к этой теме. Что собираешься делать?

Роман исподлобья посмотрел на координатора, оценивая, шутит он или нет.

— Я готов… выполнять… ваши задания.

Малахов усмехнулся.

— Хороший ответ. Хотя ты лицо не военнообязанное и в армии или спецназе не служившее.

Роман упрямо боднул воздух лбом.

— Я готов! Они меня дост… э-э, осточертели, гоняя как зайца! И будут гонять до тех пор, пока я не спалю их паучье гнездо!

Малахов посмотрел на спутника.

Рад молчал, и о чём он думает, понять было невозможно.

Стало тихо. Задумался и Олег Харитонович, побарабанил пальцами по столу.

— Извините, — пробормотал Роман, вдруг поймав себя на мысли, что ощущает себя перед гостями, как мальчишка перед учителями. — Вопрос можно?

— Задавай.

— Чего хочет АПГ?

— Власти, — коротко ответил седой, словно гвоздь вбил.

— Тогда почему они просто не запрограммируют президента? И премьера?

— Во-первых, кто сказал, что президент и премьер уже не запрограммированы? Шучу. Во-вторых, чтобы сменить президента, Поводырям нужно сменить сначала директора СВР, директора ФСБ, директора ГРУ, министра обороны и министра иностранных дел. А это непросто.

— По-моему, всё как раз наоборот: стоит сменить президента, как он поменяет остальных силовиков.

Гости переглянулись.

— Может быть, ты и прав, — сказал Олег Харитонович, хотя, по нашим данным, этого пока удалось избежать. Но Поводыри действительно добиваются абсолютной власти, для чего и превратили всё человечество в дойное стадо. Россия ещё сопротивляется, вот они и запустили вирус оглупления народа внутрь страны, разработали ЕГЭ, «европейские» стандарты образования, обрезающие кругозор учеников, уничтожающие язык и культуру. Да что говорить, ты и сам всё знаешь. Что ещё ты хотел бы знать?

— Что мы можем противопоставить Поводырям?

— Пока только решимость бороться с их влиянием. Хотя и у нас есть немало наработанных приёмов. Мы уже им не по зубам, несмотря на гигантский аппарат лжи и демагогии, которым они владеют. Как образно сказал Алтын: мы у них как кость в горле. Да теперь ещё и ты появился, спутал им все карты.

Роман не обратил внимания на это дополнение.

— Они будут искать наш центр.

— Уже ищут. — Олег Харитонович покосился на спутника. — Но никогда не найдут. Его просто не существует. Недавно мы подсунули им «дезу» с российским отделением «Викиликса», они клюнули.

— Надо разработать операцию, чтобы вся российская рать АПГ клюнула и бросилась уничтожать центр. А мы их ответно.

В комнате снова стало тихо.

— Я помогу, — торопливо добавил Роман, теряя уверенность.

— Идея неплохая, как ты считаешь? — обратился к Раду Олег Харитонович. — Почему бы не попробовать? Тем более что у нас есть опыт. А если мы подключим Волкова…

— У него другие задачи, — шевельнул каменными скулами седой. — Поиск В-терминалов с их последующей ликвидацией, поиск баз АПГ на Земле и в космосе. Создание более мощного ядра СССР.

— Всё равно идея хорошая, надо обмозговать.

В кармане Рада «взмахнула крылышками бабочка»; так фантазия Романа оценила поступивший седому сигнал рации.

Седой встал, отошёл в угол комнаты.

— Первый… понял… буду. — Посмотрел на Малахова. — Мне надо идти. В шесть общий селектив.

После этого Рад повернулся к поднявшемуся Роману, подал сухую крепкую руку:

— Всего хорошего.

Вышел. Дверь закрылась совершенно бесшумно. В гостиную заглянула Юна, посмотрела на мужчин и снова скрылась.

— Я ему не понравился, — с огорчением заметил Роман.

— Не думаю, — возразил Олег Харитонович.

— Он ведь главный, да?

— Скажем так: Первый.

— Сколько ему лет?

— Неужто сам не определил? Он ещё не старый, моложе меня. Хотя это не главное.

— Он заговорил о поисках баз…

— Да, существует такая программа. Тебе в ней определена ведущая роль. Не откажешься?

— Я же вас подвёл.

— По большому счёту это мы тебя подвели, не смогли уберечь жену. Хотя, по замыслу Радагоста, ты должен был выплыть сам.

— Радагоста?

— Это был он. В общем, ты справился, но если не научишься контролировать эмоции…

— Я понял! — Роман почувствовал облегчение. — Обещаю рассчитывать заранее каждый свой шаг.

— Учти, тебя будут ждать везде, да и Гловитц пустил по следу своих киллеров, так что лёгкой жизни не жди. И ещё: тебе придётся отправить жену в безопасное место, за ней присмотрят мои личные порученцы. Здесь она быть не должна.

В гостиную ворвалась Юна:

— Ни за что! Я всё слышала! Никуда не поеду! И не думайте!

Роман подошёл к ней, положил руки на плечи, заглянул в глаза, полные мольбы и решимости. Потом повернул голову к Олегу Харитоновичу:

— Она останется.

Юна прижалась к нему, спрятала лицо на груди.

Олег Харитонович встал, подошёл к ним, оглядел внимательно, покачал головой:

— Известное дело: муж и жена — одна сатана. До вечера, судари и сударыни.

Исчез в прихожей.

Юна отодвинулась, глядя на мужа виновато и требовательно одновременно, взяла его руки в свои, холодные от волнения как ледышки.

— Ты вправду не оставишь меня одну?

Роман отрицательно мотнул головой, вспоминая запомнившиеся ещё со школы строки:

Рука с рукой — по-детски мило —

Они у крайнего окна

Стоят посередине мира —

Он и она,

Муж и жена…[2]

2

Владыка пребывал в бешенстве после бегства русского экзора из Брюсселя и особенно — после провала киллер-команды Гловитца в Нижнем Новгороде, но всё же дал согласие на вояж начальника контрразведки в Россию — «для корректировки деятельности официальной бригады Ассоциации», и вице-президент бельгийского бюро Интерпола отправился в Москву, пребывая в не меньшей ярости, чем сам Лейборист. А поскольку появляться в Москве без дипломатического прикрытия стало небезопасно, Гловитц решил отправиться в столицу России не через систему телепортации, а как «представитель Европарламента по связям с религиозными общинами», то есть на самолёте.

Третьего ноября его встретили в аэропорту Шереметьево (терминал С) сотрудники бельгийского посольства, среди которых находились и агенты АПГ, служащие российскому Поводырю. Конечно, он сменил внешность, приняв облик старого благообразного священника, но об этом знали только агенты Ассоциации.

«Священника» усадили в белый лимузин и провезли по городу, который он ненавидел всей — не душой, поскольку души у этого рептилоида никогда не было — эмоциональной сферой. Но пришлось терпеть. Сотрудники русского дипкорпуса не поняли бы «бельгийского священника», отказавшегося полюбоваться достопримечательностями Москвы.

Поселили его в Президент-отеле на Большой Якиманке, из окон которого был виден Кремль.

Пообедав, Гловитц начал осуществлять свой план, базирующийся на сборе информации о деятельности русского Союза независимых экстрасенсов — АНЭР. Уже было известно, что глава АНЭР работает на группировку «Триэн», а это означало, что он наверняка знает, где в настоящий момент находится русский экзор Волков и чем занимается. Надо было наладить эшелонированное наблюдение за сотрудниками АНЭР и за самим президентом, выяснить местонахождение Волкова и нанести неожиданный удар из космоса — лазерный или электромагнитный, использовав одно из соответствующих устройств с лунных баз, чтобы от ненавистного русского не осталось и следа.

В эту часть плана Гловитц Владыку не посвятил, понимая, что разрешения на столь агрессивную акцию не получит. Поводыри не были склонны форсировать события, хотя войны в личных целях развязывали не задумываясь. В настоящее время почти все государства осуществляли мониторинг космического пространства и могли принять появление неизвестного космического аппарата вблизи земной поверхности за попытку осуществления террористического акта. Тем более — после гибели на Луне китайского корабля. В средствах массовой информации России нередко, вопреки усилиям политтехнологов АПГ, появлялись статьи (скорее всего инспирируемые экспертами «Триэн») о намеренном уничтожении китайской экспедиции «окопавшимися» на Луне пришельцами. Что являлось истинной правдой.

И всё же Гловитц надеялся, что сможет добиться результата, а посланный им модуль с оружием никто не заметит. А если и заметит, примет за один из искусственных спутников тех же китайцев.

Таким образом роскошный гостиничный номер Гловитца превратился на какое-то время в резиденцию для встреч с агентурой и центр связи со всеми помощниками Ассоциации в Москве и за её пределами.

Встретился Гловитц и с министром МВД России Есенберлиным, подавшим рапорт об отставке «в связи с необходимостью лечения».

— С ума сошли, милейший Жужжу-наср? — зловеще поинтересовался «бельгийский священник» у гостя, не повышая голоса. — А кто будет расхлёбывать кашу, заваренную вами? Пушкин?

— Какой Пушкин? — насторожился министр; разговор состоялся в спальне Гловитца, заэкранированной спецаппаратурой от подслушивания и подглядывания.

Гловитц растянул узкие губы на всю ширину лица.

— Русскую классику вы не читали, милейший. А зря, там много полезного. Продолжайте работать, господин министр! Заберите заявление об уходе немедленно.

— Они знают, кто я.

— Во-первых, знают только господа из «Триэн». Вздумай они сообщить о своих подозрениях высшим руководителям, премьеру или президенту, их тут же упекут в сумасшедший дом. Во-вторых, начатую работу придётся доделывать вам. Не справитесь — пеняйте на себя! Вы знаете, что случается с теми, кто допускает глобальные ошибки.

— Вы мне угрожаете? — надменно спросил Есенберлин.

— Предупреждаю. Я уполномочен решить проблему с русским экзором любыми средствами, и я это сделаю, с вами или без вас. Задача даже шире — покончить с системой русского сопротивления! А ради этого я не пожалею никого! Масштаб понятен?

— «Триэн» ничего особенного собой не представляет, — с презрением проговорил Есенберлин. — Мы сконцентрировали усилия по ликвидации системы давно, и если бы не конфуз с местным «Викиликсом»…

— Прекрасно, вот и задействуйте все свои кадры, бросьте на решение проблемы местный полицейский контингент. В России он достаточно профессионален, хотя и коррумпирован благодаря вам. Мне необходимо знать местонахождение русского экзора, связанного с руководством АНЭР. Это первое. Второе: мне нужно знать местонахождение командного пункта «Триэн». Пора его ликвидировать физически. Нужны два точечных удара, и мы вздохнём свободно.

— Война не рекомендована Высшим Каганатом…

— Речь идёт не о войне. Первым ударом мы обезглавим «Триэн», вторым уничтожим обнаглевшего экзора Волкова, слишком близко подобравшегося к нашим секретам. Кстати, почему ваши агенты не смогли помешать ему выйти в Нижнем Новгороде?

— Саплев оказался…

— Кто это ещё?

— Мой эмиссар, доброволец, очень хороший кадр.

— Он провалил задание! Убрать!

— Он мне может ещё пригодиться.

— Убрать, я сказал! Вам некем его заменить? Я дам кандидатуру.

Лицо Есенберлина потемнело, глаза метнули молнии.

— Не слишком расходитесь, драгоценный Свисс-иллеш! Здесь моя епархия, я отвечаю за проведение политики Ассоциации!

— И ответите, — холодно произнёс Гловитц, — головой! Прецеденты уже были. А если вы рассчитываете на своих высоких покровителей из Центра, то напрасно. Там сейчас не до вас. Предвыборная кампания, сбросы компромата, драки в Парламенте.

Есенберлин хотел сказать, что и на контрразведчиков существует компромат-досье, но промолчал. Он знал, что у Свисс-иллеша в Галактическом Каганате не просто покровители, а родственники, которых стоило побаиваться больше, чем его самого.

— Я понял.

— Тогда идите и включайте свою полицейскую машину слежки на всю мощь. Информация о президенте АНЭР и русском экзоре должна быть у меня не позднее чем через двое суток.

Есенберлин молча удалился, проглотив оскорбительный тон главного киллера Ассоциации.

Гловитц презрительно усмехнулся, подумав об этом, и направился в душ. Что ему особенно нравилось в люкс-номере Президент-отеля, так это блок для водных процедур. Он очень любил понежиться в джакузи, приняв свой естественный рептилоидный облик.

Вечером «бельгийский священник» поужинал вместе с представителями посольства, отметил несколько заинтересованных взглядов со стороны гостей ресторана и молодых официантов. Среди них были и наблюдатели спецслужб, но он их не боялся, имея возможность скрыться от преследования в любой момент. Правда, это означало бы провал его московской миссии, поэтому приходилось терпеть липкие взгляды местных агентов. К тому же в данный момент руки российских спецслужб были связаны дипломатическим иммунитетом «посланца доброй воли Европы».

Сведения о передвижении «независимых экстрасенсов», членов АНЭР, начали поступать уже на следующий день четвёртого ноября.

Больше всего Гловитца обрадовали данные об экстрасенсах — сотрудниках Федеральной службы безопасности России, служащих в Центре изучения психических феноменов. Руководил Центром полковник Вьюгин, замеченный агентами Гловитца ещё год назад на Северных Верфях России, а затем на Амурском космодроме и на Байкале. Недавно его даже удалось запрограммировать, что позволяло выйти на Волкова, и хотя кто-то его затем депрограммировал, скорее всего тот же Волков, Вьюгин был уязвим, и этим надо было воспользоваться.

По той информации, что скопилась у Гловитца, команда Вьюгина занималась экстрасенсорным поиском вражеских лазутчиков и показала себя достаточно эффективным подразделением. Хотя опять же её успехи могли быть инициированы присутствием экзора Волкова. Главным же её достижением был срыв операции на Байкале, затеянной прежними Поводырями, в том числе Владыкой. Тем не менее на Вьюгина стоило обратить внимание и включить работу с ним в план операции для выявления экзора. Он мог быть чрезвычайно полезен.

После завтрака Гловитц позвонил Есенберлину по лонг-рации:

— Мне нужны сведения о полковнике ФСБ Вьюгине.

— Вряд ли «Триэн» работает с ним после программирования, — заметил министр.

— Пусть это вас не беспокоит, господин Жужжу-наср. Установите наблюдение за ним и его женой, добудьте о нём всё, что сможете, взломайте для этого сеть ФСБ. Надеюсь, вас не надо учить, что делать.

— Хорошо, — после паузы пообещал министр.

Гловитц лучезарно улыбнулся появившемуся в номере российскому священнику Чаплису, с которым должен был вести переговоры о положении религиозных сект в России, и подумал, что договориться с ним будет легче, чем с Поводырём Есенберлином.

Чаплис был «своим».

* * *

Шехерезада ворвалась домой как снаряд, сбросила шубку, поискала мужа, нашла его в кабинете у компьютера:

— За мной следят!

Афанасий оторвался от экрана, в объёме которого сражались бойцы: монстровидный пришелец и земной рыцарь с мечом.

— С чего ты взяла?

— Он шёл за мной от работы! Потом появилась девушка в блестящей куртке, она сопровождала меня аж до подъезда!

Афанасий выключил компьютер, увлёк жену на диван, взял её руки в свои.

— Поподробнее и помедленнее.

Шехерезада послушно вздохнула два раза полной грудью, начала рассказывать о своих подозрениях.

Он выслушал её спокойно, однако разуверять в умозаключениях не стал, так как хорошо знал чувствительность Шехерезады и слишком хорошо — жуткую расчётливость агентов АПГ. Если они что-то затевали, то доводили дело до конца.

— Ты их запомнила?

— Конечно.

— Опиши.

Шехерезада подробно пересказала всё, что запомнила.

— Хорошо, переодевайся, купайся, всё будет хорошо.

Она ушла в ванную, а Вьюгин позвонил Войновичу.

— Ну, паренёк — наш человек, — ответил рассудительно Георгий Евсеевич, — мы давно сопровождаем наших людей, ты знаешь. Кстати, тебя тоже.

— Я знаю.

— А вот девица — что-то новое. Успокой жену, я выясню обстоятельства и перезвоню.

Генерал действительно позвонил через полчаса:

— Ты дома?

— Смотрим с Шехой боевик.

— Почему боевик?

— Хорошо отвлекает от действительности.

— Не зря ты психолог. Мы сейчас к тебе подъедем.

— Жду.

Кого имел в виду Войнович под местоимением «мы», спрашивать Афанасий не стал, только предупредил жену:

— К нам будут гости, накроешь стол?

— Ой, а у нас ничего нет, — огорчилась Шехерезада. — Я в магазин только завтра собиралась.

— Я видел конфеты.

— Конфеты есть, охранник подарил, и хорошая выпечка — «Ягодное лукошко» с черникой — осталась, а из мясного…

— Мясного не потребуется, ставь чайник.

Шехерезада убежала на кухню.

Афанасий набросил рубашку с изображением морды льва на груди, приготовился ждать, но уже через две минуты в дверь позвонили.

Гостей оказалось двое: Георгий Евсеевич и координатор «Триэн» Тамерлан, отец Шехерезады.

Она, выглянув из кухни, бросилась отцу на шею:

— Папа! Как здорово, что ты зашёл!

— Хорошо выглядишь, — проворчал он, покосившись на Афанасия.

— Меня на руках носят, — улыбнулась женщина, бросив на мужа лукавый взгляд.

Афанасий отступил назад:

— Проходите.

Тамерлан снял коричневую куртку с меховой оторочкой, остался в деловом костюме такого же цвета, с золотистым галстуком, превращавшим его в бизнесмена.

Мужчины прошли в гостиную. Через минуту к ним присоединился Георгий Евсеевич в отлично сшитом тёмно-зелёном костюме с красноватым отливом.

Шехерезада принесла чайник, чашки, конфеты.

— Может быть, сварить кофе?

— Не надо, спасибо, — улыбнулся генерал. — Кофе на ночь не пью. И мы ненадолго.

— Побудь пока там, — кивнул на дверь спальни Захария Салахетдинович.

Шехерезада безропотно скрылась за дверью.

Афанасий почувствовал нарастающее волнение, сел попрямее.

— Слушаю вас.

— Новости тревожные, — сказал Войнович, беря в руки чайник. — Во-первых, в Москву с деловым визитом прибыл некий бельгийский священник Велкам, в котором мы подозреваем маэстро Гловитца.

— Вице-президента Интерпола?

— Начальника контрразведки АПГ на Земле, — с нажимом добавил отец Шехерезады, потянувшись за чашкой.

— Вы не ошибаетесь?

Тамерлан бросил на Афанасия изучающий взгляд из-под бровей, и Афанасий добавил:

— Извините.

— Точных данных у нас нет, — согласился Войнович, — но в Бельгии Гловитца нет, а у бельгийского священника Велкама такие же белые глаза, как у господина вице-президента. То ли это сбой программы маскирующего устройства, то ли Гловитц не обратил внимания на данное обстоятельство.

— Либо презирает нас настолько, — добавил Захария Салахетдинович, — что подчёркнуто дразнит: вот, мол, какой я крутой, попробуйте взять.

Помолчали.

Войнович съел конфету, запил чаем, пососал дольку лимона.

— Скажешь спасибо хозяйке, умеет чай заваривать. Теперь о главном. Активность Гловитца вполне объяснима: он сильно расстроен после того, как дважды упустил Волкова.

Афанасий поднял глаза.

— Рома в курсе? Где он сейчас?

— Отдыхает, — дипломатично ответил Войнович. — По нашим сведениям, Гловитц решил лично отыскать Волкова, а также организовать операцию по уничтожению нашего главного центра управления.

Афанасий прищурился, окинул вопросительным взглядом лица собеседников.

— Но у нас же… нет центра.

— Это знаем мы. У Поводырей всё по-другому. Есть главная контора, в Европе, есть командные пункты во всех странах, и есть базы. Поэтому мы решили, пользуясь случаем, подыграть господину Велкаму и «сдать» ему центр.

— Как российское подразделение «Викиликса»?

— Мыслишь правильно, — кивнул Войнович. — После этой мнимой операции министру МВД пришлось подать в отставку. Правда, сегодня он отозвал заявление из администрации президента. Что означает: Гловитц-Велкам дал ему какое-то задание.

— К примеру, объявить официальную охоту на Волкова под видом поиска «государственного преступника», — проворчал Тамерлан.

— Понятно.

— Об этом мы узнаем завтра утром, — сказал Войнович.

— Что я должен делать?

Гости переглянулись.

— Мне нравится его деловой подход, — улыбнулся Георгий Евсеевич.

— Нужно провести отвлекающий манёвр, — сказал Тамерлан. — Сделать так, чтобы Гловитц окончательно поверил в наличие в Москве центра управления «Триэн».

— Лучше в Подмосковье, меньше риска. Тем более что у нас там находятся кое-какие запасные базы и информационно-статистическое управление. Твоя задача — повести за собой ищеек Есенберлина.

— Нужно сопровождение.

— Дадим.

— Я имею в виду информационное: впрыснуть порцию «дезы», создать видимость сходящихся к центру потоков информации. Плюс маневры с приковыванием внимания.

— Об этом и пойдёт речь. Есть одно «но». Гловитц очень мощный пси-манипулятор и свободно читает мысли других. Поэтому работать надо на полном серьёзе, иначе операция сорвётся. Простого кодиранта ему не подсунешь. «Деза» должна просочиться такая, чтобы комар носа не подточил. Кроме того, и Гловитц, и Есенберлин положат глаз на того, кого уже знают: на Олега Харитоновича и на тебя. За тобой уже пошли.

— Лично я ничего не заметил, — нахмурился Афанасий.

— Они установили слежку за Шехой, — напомнил Тамерлан. — А значит, знают, что она твоя жена.

— Девушка, которая шла за ней до подъезда!

— Шехерезаду охраняли, парни тоже не зря хлеб едят и кое-кого заметили, в том числе и твою девушку.

— Не слишком ли демонстративно устроена слежка?

— Возможно, это сделано намеренно, чтобы ты задёргался. И ты «задёргаешься». За тобой они тоже устроят слежку, а мы будем следить за ними и готовить свой ответ. Сможешь потерпеть три-четыре дня?

— Речь не обо мне. Шеха… Шехерезада нервничает.

— Она не будет нервничать, — сдержанно объявил Тамерлан. — Хотя тебе придётся больше уделять ей внимания.

— Может, её куда-нибудь на время отправить? — предложил Войнович.

Дверь в спальню открылась, на пороге возникла Шехерезада с горящими щеками.

— Извините, я услышала… никуда не поеду! Я останусь с ним!

Мужчины окинули её оценивающими взглядами.

Войнович встал, похлопал Афанасия по плечу, вышел в прихожую.

Поднялся и Тамерлан.

— Надеюсь, ты понимаешь, чего хочешь.

— Понимаю, отец!

— Хорошо, коли так. — Захария Салахетдинович косо глянул на смущённого Афанасия, направился вслед за генералом.

Афанасий вышел их проводить, развёл руками.

— Понимаете…

— Ничего, бывает, — подмигнул Войнович Тамерлану. — Как говорится: чего хочет женщина, того хочет бог. Завтра утром зайдёшь в АНЭР, и пусть тебя увидят все.

— Понял.

Из гостиной вышла с гордым видом Шехерезада, прижалась к спине мужа.

Гости пожали ему руки, кивнули Шехерезаде, вышли.

— Прости, что я… — потеряла она свой воинственно-гордый вид. — Я не хотела подслушивать, так получилось.

— Дело не в этом.

— А в чём?

— Тебе угрожает опасность.

— Но ведь это означает, что она угрожает и тебе!

— Я мужик.

— А я женщина, которая тебя любит!

Он повернул голову, и она прижалась горячей щекой к его щеке.

3

Тренировками обратной биосвязи как способом научиться сознательному психосоматическому регулированию Роман занимался ежедневно, по утрам и вечерам. Они позволяли поддерживать физическое здоровье и достигать желаемого ментального результата гораздо быстрей.

Ещё во времена занятий «бессозналкой» с Вохой и особенно форсированным альфа-гипнозом с профессором Играевым ему удавалось освободиться от бессознательных искажений своих волевых решений и вывести способности на уровень сознательного контроля биоритмикой либо, наоборот, переключать их на уровень «немысли», чтобы тело решало проблему исключительно с помощью защитных рефлексов. И всё же хотелось достичь большего, для чего он произвольно менял физиологическую активность в определённых частях тела, а затем эту активность усиливал до максимума и заставлял сердце питать именно эти мышцы, сознательно управляя установившимся контуром обратной связи «соматика — сознание».

К данному моменту он научился так регулировать физиологические процессы, что мог самопроизвольно останавливать сердце на несколько минут, дышать кожей и контролировать любой орган, отключая его автоматическое бессознательное управление.

Помогала достичь этого состояния визуализация будущего действия — он представлял поэтапно всю операцию — и длительная концентрация внимания.

В принципе, каждый вид спорта требует концентрации внимания от спортсмена и умения сосредоточиваться на достижении результата. Роман спортсменом не был, однако и ему необходимы были эти базовые качества для медитативного служения и волевых операций. Именно концентрация внимания помогала ему обрести особую ясность и быстроту мышления, а также сфокусированность на решении проблемы.

Состояние интеграции сознательного и бессознательного Играев называл «коконом концентрации», но существовало ещё более суровое состояние — «зона», — превышающее обычное функционирование систем тела. При этом человек достигал момента такой кристальной ясности и чистоты восприятия, которое намного увеличивало возможности организма и как бы «растягивало» время.

Правда, при этом человек быстро терял энергию и чуть ли не «сгорал», отчего учителями не рекомендовалось достижение «зоны» без особой нужды, когда требовалось разве что спасение собственной жизни. Или чьей-то другой.

Тем не менее Роман не раз подходил вплотную к состоянию «зоны» и мог бы, наверно, справиться с любым боксёром или мастером боевых искусств. Но ему это было не нужно.

Начинал он тренинг с простой медитации, переходящей в гипнотическое автовнушение раскрыть полностью весь спектр визуального, слухового, тактильного, вкусового и обонятельного восприятия. Что-то раскрывалось раньше, и тогда он шёл дальше — до умопомрачительной остроты ощущений, позволяющей чувствовать единичную молекулу пахучего вещества в больших помещениях, вплоть до спортивных залов, видеть пылинку за километр от себя и слышать, как на другом конце города «падает на листву деревьев капля дождя».

Кроме того, он учился различать и оттенки визуального и слухового спектра, пока не стал видеть «сорок сороков» цветов радуги и различать тоненькие посвисты ветра в поле и в городе: посвисты оказались разными!

Медитация помогала убирать порождённые мышлением помехи из чувственного опыта, однако только воля и целенаправленность стимулировали синестезию и помогали воспринимать «мистическую» красоту мира, каким его создал Творец.

Юна как-то спросила, после того, как он вышел из медитативного созерцания:

— Что ты видишь?

Он пошутил:

— Рай и ад одновременно.

— Я серьёзно, — с укоризной сказала она.

— Помнишь, у Грина в «Алых парусах» Грей спросил у матроса Летики о вкусе вина, и Летика ответил: улей и сад! Понимаешь?

— Понимаю.

— То, что я вижу после выхода из сознания, нельзя объяснить словами, получается одновременно пчелиный укус и райское наслаждение, улей и сад.

— Этому можно научиться?

— Я же научился. Значит, сможешь и ты.

— Я попробую, если подскажешь, как это делается. Смеяться не будешь?

— Нет!

С этого времени он стал обучать жену медитации, сосредоточению и волевому освобождению от негативных эмоций и внутренней опустошённости.

Юна трудилась усердно, так что в конце концов ей стала поддаваться эта стихия — мыслеволевое управление органами собственного тела. Уже на четвёртый день она смогла задержать дыхание на пять с лишним минут, заставив дышать кожу. Это её так обрадовало, что девушка тут же решила попробовать остановить сердце. А когда это ей не удалось — расстроилась.

— Я тупица! Наверно, мне это недоступно.

— Ты очень хорошая тупица, — со смехом возразил Роман, обнимая жену. — То, что другие постигают за недели и месяцы, ты заучиваешь за два дня. Даже я не шёл вперед такими темпами.

— Правда? — не поверила Юна.

Он торжественно прижал руку к груди:

— Истину глаголю!

На пятый день заточения в стенах чужой квартиры им разрешили погулять по городу.

Шёл снег пополам с дождём. На улице было сыро и холодно. Тучи висели прямо над крышами домов. Где-то в серой слякоти прятались телохранители, которых Роман видел так же хорошо, как будто они находились рядом. Но супруги всё-таки прошлись по набережной до музея, попытались рассмотреть восстановленную крепость на острове Дятлинка, погуляли по площади Ленина, посидели в кафе для сугреву и вернулись домой, продрогшие, но счастливые минутами виртуальной свободы.

В двенадцать к ним заявился Ылтыын в блестящей серой куртке, принёс унц.

— Пользуйся.

Юна с любопытством глянула на медальон, упорхнула на кухню готовить кофе.

По пути назад они зашли в магазин, накупили всякой вкусной всячины, и ей не терпелось угостить гостя.

— Он мне до сих пор не подчиняется, — мрачно сказал Роман.

— Попробуй реанимировать. Наши спецы повертели в руках, просвечивать побоялись, ни фига не поняли, как он работает, и вернули. Короче, тебе дан карт-бланш на его изучение и использование. А вот скафандр твой поломался.

— Что значит — поломался? — не поверил Роман.

— Сдохли аккумуляторы. Да и прикинь, сколько времени прошло с момента его изготовления. Его теперь даже надеть нельзя — трещит и расползается по швам. Так что придётся тебе носить наши комбезы. Да и мне тоже.

— Зачем?

— Нам с тобой предстоит совершить разведрейд по базам АПГ. Экипировка необходима. Или ты против рейдов?

Роман погладил пальцем медальон, чувствуя его внутреннюю вибрацию.

— Олег Харитонович намекал.

— Ты не хочешь? Оно, конечно, рискованное мероприятие.

— Дело не в риске. — Лицо Романа отвердело. — Прежде всего я бы очень хотел разделаться с Гловитцем.

— Мы тоже этого хотим, надоел он всем хуже горькой редьки. Кстати, он в Москве.

— Где?! — удивился Роман.

— В Москве, и активно ищет.

— Что?

— Не что, а кого. Ты его так огорчил, что он не побоялся прилететь в Россию в образе бельгийского священника. По нашим предположениям, он желает найти тебя, а заодно центр управления «Триэн».

— Зачем?

— Для последующей ликвидации, разумеется.

— Это он сам вам сказал?

— Не нам, но уши есть и у стен, наша разведка работает, так что планы его нам понятны.

— Значит, я должен ехать в Москву!

— Ничего ты не должен. Операция началась, единственное, что может состояться, так это твоё участие в ней на завершающем этапе. Расслабься и занимайся делом.

— Какие у меня тут дела?

— Активируй унц. Ты же знаешь, как это важно. Кроме того, поразмысли над участием в акции по уничтожению В-терминалов, понатыканных эмиссарами Поводырей по всей России. Если посчитаешь это дело лишним, буду не в претензии.

— При чём тут ты?

— Уничтожение терминалов поручено мне.

Роман покачал головой.

— Чья это придумка?

— Жизнь диктует. Слишком вольно себя чувствуют господа рептилоиды на нашей земле, пора ограничивать их свободу.

— Не уверен, что это поможет.

— Решение принято, на очереди исполнение.

— Когда это нужно сделать?

— Да в любой момент. — Ылтыын посмотрел на Романа незамутнённо-честными глазами. — Когда ты будешь готов.

Роман улыбнулся.

— Понятно. Ты знал, что одному тебе не справиться.

— Не без этого.

Вошла Юна, неся нагруженный поднос.

— Мальчики, у нас сегодня мёд, орешки и вкусные пирожные с варёной сгущёнкой. Ты ешь пирожные?

— Я ем всё, что предлагают, — с готовностью подсел к столу Ылтыын. — Мой желудок переваривает даже гвозди и камни.

— Гвоздей у нас нет, — с деланым сожалением развела руками Юна.

Мужчины засмеялись. Юна поняла, что её шутка оценена по достоинству, снова убежала на кухню, принесла чайник, затем турку с готовым кофе.

— Мой дед, камчадал, — Ылтыын налил себе кофе, — живёт недалеко от вулкана Кизимен. Бывали?

— Нет, — в один голос ответили супруги.

— Хотелось бы побывать, — добавила Юна. — Говорят, там очень красивые места.

— Невероятно красивые, я был много раз, — согласился эскимос. — Хотя в том месте, где живёт дед, жить трудновато, в воздухе постоянно висит вулканический пепел. Из-за этого там во времена извержения вулкана вертолёты не летают. Приходится весь день прятаться в дедовой избушке. А когда начинается ветер, пыль сносит к океану, и становится видна даже розовая грудь Кроноцкой сопки. Дух захватывает!

— Ты нас приглашаешь? — спросила Юна.

— Харитоныч предложил спрятать вас подальше от инопланетных экстрасенсов, я посоветовал ему Камчатку. Не хотите?

Супруги переглянулись.

Роман помрачнел.

— Прятаться не хочу. Поехать отдохнуть — другое дело.

— Я был с дедом возле другого вулкана — Карымского. Там рядом с вулканом есть озеро Карымское. Говорят, в семидесятых годах прошлого века туда рыбу запустили, много её развелось, а потом на дне озера начал извергаться вулкан, вода закипела, и рыба сварилась. Получилась самая большая в мире порция ухи.

Юна рассмеялась.

— Ты пробовал?

— Меня тогда ещё не было. Однако по озеру я плавал и рыбу ловил, не вся сварилась, однако, хотя донные извержения случаются до сих пор. Кстати, деду показали древние пещеры в горах, в том числе и возле вулкана Кизимен. Он говорит, в пещерах до сих пор древний народец живёт — пуухты.

— Ты с ними встречался?

— Не приходилось, — с сожалением сказал Ылтыын. — А пещеры видел. Некоторые из них на искусственно вырубленные монашеские кельи похожи или на бункеры.

— На бункеры? — хмыкнул Роман, вспоминая прочитанные книги по истории Гиперборейского Исхода.

— Они по форме как большие гробы: метр шириной, два длиной и метр с небольшим высотой. Даже не знаю, зачем их делали. Если, конечно, они искусственного происхождения.

— Я читала про такие бункеры, — сказала Юна. — Это новый вид элитной недвижимости, богатые американцы строят их себе на случай глобальной катастрофы.

Мужчины озадаченно посмотрели на неё.

Роман сдержал улыбку.

— Это другие бункеры. Они действительно чаще строятся под землёй, снабжены системами водоснабжения, очистки воздуха, генераторами электроэнергии, запасами еды и даже суперсовременными биотуалетами. Но вряд ли древние строители на Камчатке делали такие же.

— Кто знает, — философски заявил Ылтыын.

— Я просто вспомнила, — смутилась Юна.

Ылтыын допил кофе.

— Собирайся, однако, идти надо.

— Куда? — встрепенулся Роман.

— Нас ждут в одном месте за городом.

— Я с вами! — заявила Юна.

Ылтыын бросил на друга предупреждающий взгляд, и Роман взял руки Юны в свои.

— Есть мужские дела, куда женщинам лучше не соваться. Посиди дома, посмотри телик, я скоро приеду.

Юна хотела возразить, но уловила решительный блеск в глазах мужа и сникла.

— Только недолго, ладно?

— К четырём вернёмся, — пообещал Ылтыын. — Принеси-ка холодной водички.

Юна вышла, и он быстро добавил:

— Захвати В-портал. И унц.

— Зачем?

— Не задавай лишних вопросов.

Роман сунул в карман медальон унца, нацепил на руку браслет В-портала.

Юна принесла чашку с холодной минералкой, Ылтыын честно выцедил её всю, и мужчины начали одеваться.

Возле подъезда их ждала машина — неприметная серая «Тойолада» с местными номерами. Водитель, пожилой субъект с бородкой, предупредительно распахнул дверцу заднего сиденья.

— Куда поедем? — поинтересовался Роман.

— Мерить «Филины», — сказал Ылтыын.

— Кого?

— Спецкомбезы. Без них мы никуда не сунемся, особенно на инопланетные базы.

— Ты же говорил, будем взрывать В-терминалы.

— Будем. Однако в планах Харитоныча выход в космос. Разве он тебе не говорил?

Роман вспомнил слова координатора о желаемом походе к центру Галактики, где располагалась главная цитадель АПГ. Если бы удалось её каким-то образом «отсоединить» от клана земных Поводырей, справиться с ними на Земле уже не являлось бы неразрешимой задачей.

— Мечтать не вредно.

— Почему мечтать? Делать надо. У нас есть телепортаторы, оружие, есть унц.

— Он пока не работает.

— Правильно — пока, я верю, что ты его настроишь. На базах АПГ в Солнечной системе нас, может быть, и ждут, а в их центре — вряд ли. Вот мы и проверим. Опять же, если ты согласишься, — добавил Ылтыын корректно.

Роман промолчал. Таких целей, как проникновение на главную базу АПГ в центре Галактики, он себе ещё не ставил. Хотя Олег Харитонович был прав: устранение Гловитца, да и любого Поводыря тоже, ничего не решало, их просто заменили бы. И всё же Гловитца щадить не хотелось.

— Как ты назвал комбинезоны?

— Это российская разработка, комбезы «Филин». Когда-то мы закупали французские «FELIN», спецназовские комплекты, но они оказались неудобными и тяжёлыми. Дали задание разработчикам военной амуниции, получили очень хорошие костюмы, превосходящие натовские.

— Почему их назвали «Филинами»?

— Не знаю, может, по аналогии с французскими. Весят они всего четырнадцать килограммов, основа — мягкая, но пуленепробиваемая ткань из углеродных нанотрубок и нитей. Отпугивает насекомых, отталкивает воду. Имеется боевой шлем со встроенной системой связи, обработки и выдачи информации на очки. Налокотники, наколенники и нагрудники бронированные.

— Кевлар?

— Уже появились более современные и более прочные материалы. Кроме того, костюм покрывается из баллона особой плёнкой, маскирующей бойца под любую местность. Это не мы придумали — итальянцы, но мы взяли на вооружение. В общем, костюм мало чем уступает твоему лемурийскому скафандру, сам увидишь. Оружие тоже наше, воронежцы сделали, таких ПП ни у кого нет: танковую броню пробивают!

— Шутишь.

— Немного.

— Всё равно для работы в открытом космосе такой комбез не пригоден.

— Ошибаешься, в ранце есть баллон с кислородом и маска, а сам костюм имеет обогрев. Несколько минут и в чистом вакууме продержаться можно.

Роман невольно качнул головой.

— Прямо для звёздных войн.

— Ну, таких звёздных войн, как в известной киносаге, не будет, но мы обязаны быть готовыми ко всему. Америкосы уже полсотни лет готовятся завоёвывать космос, дрогни мы — нас за порог собственного дома не выпустят, не то что за пределы Земли.

Машина выехала за пределы города, свернула у деревушки Фотьево налево, пересекла небольшую речушку Коломенку и остановилась перед глухим бетонным забором с тёмно-зелёными металлическими воротами, на которых висели красные звёзды. Над воротами висела металлическая сетка, такая же сетка на штырях поднималась и над забором.

Слева от ворот над узкой металлической дверью была прикреплена ржавая табличка: «Войсковая часть 123–321».

Ворота дрогнули, начали раздвигаться. Но к машине никто не вышел.

— Это и в самом деле войсковая часть? — спросил Роман.

Бывший разведчик обозначил улыбку, но промолчал.

«Тойолада» подъехала к одноэтажному кирпичному строению, возле которого располагались турники, барьеры, стенки и металлические лесенки для тренировки солдат. Никто не проверил документы приехавших, никто за ними не следил, на территории военного городка вообще никого не было видно, однако Роман чувствовал потоки внимания со всех сторон и понимал, что этот унылый пейзаж с отсутствием охраны и видимым запустением — всего лишь искусный камуфляж.

Ылтыын первым шагнул за порог строения, дверь которого только с виду казалась простенькой, фанерной. Её толщина впечатляла — около пятнадцати сантиметров стали, а за порогом посетителей ждала совсем иная обстановка и суперсовременное оборудование, мало чем отличавшееся от киношного, показываемого в американских боевиках.

Гостей просканировали на входе, опустили в лифте без стенок на три этажа под землю, и Роман увидел наконец людей в синих комбинезонах и халатах, прозрачные и сетчатые перегородки, множество ниш с мерцающими внутри окошками приборов и бесшумные тележки, управляемые стоящими впереди водителями.

Ылтыын перехватил его взгляд, сказал со слабой осуждающей улыбкой:

— Цивилизация, однако.

— Так всё-таки это центр «Триэн»?

— Ну, что ты, всего лишь одна из баз.

У прозрачной перегородки их встретил молодой человек в обыкновенном джинсовом костюме.

— Идите за мной.

Перед дверью с двумя глазками, без номера, он задержался на мгновение, припав глазом к правому глазку. Дверь щёлкнула, открылась.

Гости вошли.

Помещение напоминало вещевой склад и, наверно, такую роль и выполняло. Запахи внутри стояли специфические, но знакомые: пахло одеждой, кожей, пластиком и больничной химией. Взгляд везде упирался в стеллажи и в проходы между ними.

Никого из людей, обслуживающих этот склад, видно не было.

Провожатый скрылся в проходе между стеллажами, заставленными коробками, ящиками и банками, вынес через минуту два зелёных пластиковых пакета и две коробки, на которых были нанесены типографским способом ряды каких-то знаков и цифр, а под ними — рисунок человечка в комбинезоне.

— Меряйте, — сказал молодой человек. — Размеры должны быть ваши.

Ылтыын раскрыл коробку, достал шлем, очки, какие-то пряжки.

— А ранцы?

— Ранцы для всех типов комбезов одинаковы. Сейчас принесу.

Роман тоже распаковал коробку, начал примерять шлем, поглядывая на Ылтыына.

Надев шлемы, они оценивающе посмотрели друг на друга.

— Очки слишком тёмные, — пробормотал Роман.

— Очки интерактивные, — пояснил кладовщик. — Включаются в систему оптики при активации комбеза. Сейчас они больше мешают.

Ылтыын, за ним Роман сняли свои костюмы, натянули сначала белые шёлковые «тельники», предназначенные для того, чтобы комбинезоны не натирали кожу и впитывали пот, затем сами комбинезоны.

— Как ощущения? — поинтересовался эскимос.

— Жмёт под коленками, — признался Роман. — И под мышками.

— Главное, чтобы не жало в плечах и в промежности, — сказал молодой человек без улыбки. — Яйца у всех разные, размер подгонять надо. Остальное придёт в норму через три минуты после начала движения.

— У меня всё нормально, — сказал Ылтыын.

Роман хотел возразить, что в отличие от него он не практиковал ношение спецназовского комбинезона, однако от критики костюма удержался, понадеялся на слова кладовщика. Всё-таки опыт пользования лемурийским скафандром у него был.

— Попрыгайте, — сказал кладовщик.

Они попрыгали.

— Замечания есть?

— У меня нет, — сказал Ылтыын.

— Локти… — пробормотал Роман. — И лодыжки…

— Это натягиваются экзоскелетные жилки, они помогут вам носить тяжёлые вещи. Что ещё? Внизу не жмёт?

— Как будто нет.

— Забирайте.

Кладовщик удалился и к тому времени, как гости переоделись, принёс ещё две коробки и две большие чёрные сумки.

— Ваши ранцы. Упаковывайтесь.

— Оружие? — поинтересовался Ылтыын.

— Оружие не по моей части, согласуйте с начальством.

Гости уложили костюмы в сумки.

— Куда теперь?

— Вас ждут, пойдёмте провожу.

Они вышли из помещения склада, прошлись по коридору до развилки, свернули к ещё одной перегородке, на этот раз дымчато-белой, и оказались в круглом помещении, напоминающем холл санатория, разве что без стоек администрации.

Возле стены полукругом стояли двухместные, кожаные, коричневые диванчики, рядом с ними — журнальные столики, а перед диванчиками свешивался с потолка чёрный матовый экран размерами два на три метра. Кроме того с потолка свисали два аппарата на штангах: проектор и лазерный телепередатчик, создающий объёмное изображение.

Помещение пустовало, но гости недолго оставались одни.

Бесшумно открылась дверь, замаскированная под световую панель, вошли двое.

Одного из них Роман узнал — это был Василий Грибов, начальник контрразведки «Триэн». Хотя обязанности этого человека были намного шире.

Второй был незнаком. Спутник Грибова был одет в серую мягкую куртку, под которой был виден ворот чёрной рубашки, такие же штаны без стрелок и чёрные туфли. Карие глаза незнакомца смотрели из-под широких бровей проницательно и строго, хотя лицо у него было мягкое и доброе, как у клоуна на пенсии.

Все четверо обменялись рукопожатиями, Грибов, не представляя спутника, сделал приглашающий жест:

— Устраивайтесь.

Расселись по двое на диванчики.

Роман почувствовал нарастающее напряжение, словно ему хотели сообщить неприятную новость.

— Роман Евлампиевич, — начал Грибов, — мне сказали, что вы можете помочь нам с разработкой операции по ликвидации рептилоидного подполья в России.

— Смотря о чём речь, — коротко ответил он.

— Мы бы хотели начать с уничтожения В-терминалов. Ваше мнение?

Он помолчал. Эту идею высказывал ещё Алтын, и новой её назвать было нельзя, однако свой ответ надо было подготовить.

— Я не уверен, что это уменьшит активность Поводырей. Они найдут способы и средства, чтобы установить новые терминалы. Кстати, неизвестно где.

— Что вы имеете в виду? — наморщил лоб руководитель спецслужбы «Триэн».

— Мы уже знаем, где стоят выявленные кабины, а установить местонахождение новых будет трудно. И ещё один важный момент: для того, чтобы мне… — Он посмотрел на Ылтыына, — нам не надо было искать район выхода из сети телепортации, нужна своя кабина. Тогда мы гарантированно будем возвращаться домой.

Грибов посмотрел на спутника с лицом доброго клоуна.

— Интересная идея.

— А не поднимут эти гады шум? — задал вопрос Ылтыын безразличным голосом. — Когда мы умыкнём кабину? Наверняка их транспортная система имеет компьютерную защиту и кодовые допуски для каждого терминала. Узнав, что В-терминал украден, они просто сменят код или поставят дополнительный блок, чтобы им нельзя было воспользоваться.

— Во-первых, можно сделать вид, что терминал действительно взорван, — сказал Роман. — Во-вторых, кабина не должна работать, если внутри её кто-то или что-то находится. Иначе произойдёт взаимопроникновение перемещаемых пассажиров. Можно поместить в неё какой-нибудь ящик или лесенку, и она не включится. В-третьих, мы можем отключить питание кабины, и это станет лучшим доказательством её уничтожения.

— Я гляжу, у вас всё продумано? — с уважением сказал Грибов.

— Это элементарные рассуждения, — пробормотал Роман.

— Мы пришли вас уговаривать, если честно, а вы уже всё решили. Значит, идём дальше?

— С учётом сказанного, — деликатно возразил Ылтыын. — Предложенная идея весьма разумна.

— Мне тоже она нравится. — Грибов повернулся к спутнику. — Да, Отто?

— Практично, — произнёс «добрый клоун» с едва уловимым акцентом. — Посидите, я позову капитана.

Он вышел, шагая вразвалочку и в то же время упруго и хищно.

— Кто это? — спросил Ылтыын. — Где-то я слышал имя Отто.

— Отто Вицниекс, спец по операциям без наркоза, — пошутил Грибов. — Кличка Бальзам. Он будет работать с нами по В-терминалам.

— Бальзам, — склонил задумчиво голову Ылтыын. — Это не он был чемпионом мира по боям без правил лет семь назад?

— Нет, тогда он работал инструктором ГРУ. Опыт у него колоссальный, и он никогда не ошибается. Впрочем, если вы против…

Ылтыын посмотрел на друга.

Я его уже просканировал, хотел признаться Роман, но передумал.

— Я «за».

— Ну, и отлично. Сейчас он вернётся с Седым… с начальником спецгруппы капитаном Серебрянниковым, и мы обсудим план дальнейших действий.

4

Афанасий знал, что гостиница «Украина» давно стала отелем «Radisson Royal», но внутри был впервые, да и в ресторане отеля под названием «Фарси» на третьем этаже появился в первый раз. Причём появился не один — с женой, одетой с большим вкусом; нынче в моду снова вошёл стиль new-look[3], придуманный Кристианом Диором ещё в тысяча девятьсот сорок седьмом году.

Шехерезада свободно говорила по-английски, как и сам Афанасий, поэтому пару пропустили в зал без обычного досмотра, как иностранных гостей.

Ресторан был иранским и меньше всего служил заведением для светских ужинов и романтических вечерних свиданий. На взгляд неофита, каким себя считал Вьюгин, в заведении было слишком много богатых декораций. Несмотря на отделанные инкрустациями и хрусталём, устланные коврами кабинеты и кальянные комнаты, в которых можно было уютно полулежать, покуривая кальян с системой водного охлаждения и фильтрации дыма, ресторан всё же предназначался для еды, а не для отдыха, в чём и убедились гости.

Их провели в один из кабинетов, Шехерезада уселась на мягкий диван и сказала с ноткой удивления в голосе:

— А здесь неплохо, если честно.

— Очень даже, — одобрительно отозвался Афанасий, оглядывая помещение со знанием дела: по роду занятий ему нередко приходилось навещать подобные заведения.

Наверняка в кабинете были установлены подслушивающие устройства, но его это не волновало. Как раз сегодня можно было говорить здесь о чём угодно, в том числе о работе.

Принесли меню.

Афанасий выбрал салат панир ба райхан — из разных сортов сыра с помидорами и грецкими орехами, и мясо молодого барашка, обжаренное с картошкой, помидорами и нутом, которое подавалось с иранским рисом.

Шехерезада заказала приготовленные на мангале баклажаны с луком, орехами, вяленым сухим творогом и мятным соусом, и маст-мусир — мацони с мятой, грецким орехом и мусиром, который представлял собой родича чеснока, только без запаха.

Заказали и вино — красное, сухое, без особого изыска: итальянское Барбера д’Альба. Подняли бокалы.

— За тебя, — сказал Афанасий, откровенно любуясь женой.

— За нас, — улыбнулась Шехерезада. — Я давно не бывала в ресторанах, да ещё таких…

— Совсем восточных?

— Да.

Они чокнулись, сделали по глотку.

— Как вино?

— Хорошее, я люблю такое лёгкое, с горчинкой.

— У меня был приятель, он работал в Сочи экспертом по винам.

— Сомелье?

— Нет, он пробовал вино и выносил приговор — хорошее или плохое.

— Дегустатор. Почему был?

— Он и сейчас живёт в Сочи, но уже дегустатором не работает. Мы с ним давно не встречались.

— Странная профессия — дегустатор. Вернее, необычная.

— Ну, существуют и гораздо более необычные. Выниматель мозга, например.

— Как?! — поразилась Шехерезада.

Афанасий улыбнулся.

— Эти ребята работают на скотобойнях. А как тебе такая профессия — испытатель мебели?

— Неужели есть и такие?

— Или исследователь стриптизёрш? Новомодная профессия и высокооплачиваемая. Или гид по туалетам.

Шехерезада фыркнула.

— Шутишь.

— Нисколько, я прочитал это на информсайте — список востребованных профессий. Кстати, даже экстрасенсы в почёте, в Сети много объявлений типа «нужен экстрасенс», желательно дипломированный.

— Это как?

— Сенс, закончивший институт, с высшим образованием. К народным целителям без образования доверия меньше. Ты и сама это должна знать, к вам ведь стекаются отзывы о деятельности членов АНЭР?

— Скорее слухи.

— Какая разница? — Афанасий снова поднял бокал. — Давай по глоточку за хорошее настроение.

Они выпили.

Официант принёс заказ.

— Как пахнет! — прижмурила глаза Шехерезада. — Я такая голодная!

— Я тоже.

Афанасий принялся за салат.

В соседнем кабинете послышался лёгкий шум, голоса.

— Соседи, — покосилась Шехерезада на занавешенную ковром решетчатую стеночку.

— Кто там? — полюбопытствовал Афанасий у официанта.

— Целая компания, среди них какой-то важный бельгийский монах.

— Ух ты, вас даже монахи посещают?

— Только президентов не было, а так гости разные, даже арабские шейхи у нас обедали.

За стенкой раздался взрыв смеха.

Официант, молодой, энергичный, улыбнулся.

— Монах байки травит, смешной такой, хотя и иностранец. Он у нас уже третий раз.

Афанасий посмотрел на часовой браслет.

В толще ободка часов мигала оранжевая искорка. Это означало, что где-то рядом находится сильный источник пси-излучения.

— Ещё по глоточку? — предложила Шехерезада.

— Давай, — согласился Афанасий. — За друзей.

— Хороший тост. — Она допила вино. — У тебя много друзей?

— Друзей не бывает много. Некоторых ты знаешь, многие ребята остались на родине, на Смоленщине, где я учился в школе. Летом махнём вместе в Смоленск, познакомлю. Один из них, кстати, стал священником, служит архиереем в маленькой церквушке. Отец Павел, блин.

Шехерезада подняла брови.

— Ты таким тоном говоришь, словно осуждаешь.

— У каждого свой выбор, чего осуждать? Просто я знаю, что христианство — хитроумный вирус, запущенный в тело народа для блокирования «антител» политеизма. Ветхозаветная идея монотеизма всегда была чужой для нас, и даже Православие — всего лишь вынужденная косметическая мера, призванная сохранить северную традицию воскресения бога. Только тот бог, которому поклоняется наш народ, тоже чужой.

— Папа говорит точно так же.

— От него я это и услышал. А ты к чему склоняешься?

— Я человек не религиозный. Мне претит, что в основе евангелической политики лежит традиция: раб божий и его Господь. Это абсолютно недопустимо!

— Вот-вот, я тоже не раб божий!

— Я тем более. — Шехерезада заметила, что муж посматривает на часы. — Мы кого-то ждём?

— Сейчас должен подойти один товарищ.

— Ты его специально пригласил?

— Он сопровождает одного бизнесмена, который живёт в этом отеле.

— Понятно. Не скажу, что здесь уютно, но кормят хорошо. Повар хороший. Я понятия не имела, что такое иранская кухня. Чем-то похожа на грузинскую, да?

— Небо и земля, — не согласился он. — Просто они используют те же самые продукты.

В кабинет вошёл официант.

— К вам гость.

— Зовите.

Официант исчез.

Афанасий бросил взгляд на часы.

Искра в толще ободка сменила цвет на красный и стала мерцать чаще.

Отодвинулась портьера, вошёл молодой человек в деловом костюме, с галстуком, короткостриженый, с замкнутым лицом. По отсутствию какого-либо выражения на лице его можно было принять за водителя или охранника.

— Здрасьте.

— Привет, Володя, — сказал Афанасий, вставая. — Присядешь с нами?

— Спасибо, Афанасий Дмитриевич, спешу. Велено передать.

Он достал из кармана небольшой белый конвертик, внутри которого прощупывался крошечный диск.

Афанасий взял конвертик.

— На словах ничего?

— Завтра вас ждут в центре с докладом.

— В котором часу?

— В одиннадцать.

— Понял, буду.

«Водитель» кивнул, вежливо попрощался с Шехерезадой и исчез.

Индикатор пси-поля в часах разгорелся как сухой сучок под порывом ветра. Экстрасенсом Афанасий так и не стал, но почувствовал давление на виски, означавшее, что его кто-то пытается «просмотреть» в пси-диапазоне.

— Что-нибудь не так? — заметила Шехерезада его остановившийся взгляд.

— Всё в порядке, — очнулся он, — не обращай внимания. Не хочу больше думать о делах.

В ресторане они сидели ещё почти час, вспоминая походы в другие рестораны, сравнивая их кухни и мечтая о летних выездах к морю. Вопреки нежеланию думать о работе мысли о вызове в центр то и дело возвращались, Афанасий их гнал от себя, но справиться с собой не мог. Что-то мешало. К тому же его впервые приглашали с докладом в святая святых «Триэн», и это действовало на нервы не лучшим образом.

Забыл спросить координаты, подумал он. Потом пришла другая мысль: куда ехать, ему скажут. Об этом как раз беспокоиться не стоило.

5

Надежды оправдались. Кабина В-терминала в недрах нижегородского департамента культуры не была уничтожена и легко пропустила гостей — двух спецназовцев в особых комбинезонах, превращавших их в киберсолдат.

Спецназовцами были Роман с Ылтыыном, и в их задачу входила развёртка в кабине В-терминала объёмной конструкции, которая, по расчётам, должна была помешать системе защиты впустить в кабину других путешественников по телепортационной сети.

«Обстановка?» — мысленно спросил Ылтыын.

«В кабинете никого, — ответил Роман, просканировав ментальные поля внутри здания департамента. — Шестеро охранников на периметре, трое в коридорах, один в приёмной».

«Поехали».

Они выскользнули из кабины, оставив контейнер с механизмом развёртки металлической «ёлки». Дверь за ними закрылась автоматически. Перед «диверсантами» красовалась матово-белая «душевая кабина», попасть в которую мог далеко не каждый желающий помыться.

«Включилась?»

Роман прислушался к тишине в «душевой».

«Порядок, разворачивается».

Они вышли в кабинет Саплева, тёмный и тихий по причине раннего утра: здесь недавно часы прозвенели шесть раз.

«Успокой охрану».

Роман сконцентрировал внимание на плавающих в «пространстве мысли» пузырях сознаний охранников.

«Отрубились!»

«Зажигаю!»

Ылтыын достал из сумки три цилиндрика, выдернул из них пружинные колечки, бросил на пол.

Оба надвинули маски.

Из цилиндриков повалил густой белый дым.

Ылтыын дождался, пока дым заполнит всё помещение, открыл окна.

«Даю команду! Надеюсь, у нас всё получится».

«Давай».

Ылтыын вытянул из складки на плече усик рации, бросил в микрофон одно слово:

— Мотор!

И тотчас же к зданию департамента культуры с воем понеслись две пожарные машины, полицейский мини-вэн и «Скорая».

Из них выскочили полицейские, пожарные, врачи в белых халатах, бросились к центральному входу.

Пожарные мгновенно развернули лестницы, воткнули их в окна здания на втором этаже, из которых валил дым.

В кабинете, где находились «диверсанты» в спецкостюмах, пожарные появились через минуту после подачи сигнала, начали разворачивать аппаратуру для прозвона электрокабелей, измерители полей и компьютерные приставки, ломать перегородки и освобождать «душевую кабину».

Ылтыыну и Роману сунули два костюма пожарных.

Они переоделись, сложили спецкостюмы в сумки и спустились по лестницам на улицу, сели в полицейский микроавтобус.

Ылтыын глянул на здание, дымящее как вулкан, улыбнулся.

— Уходя, гасите всех. Подождём?

— Справятся без вас, — коротко сказал сидевший на месте водителя в форме Василий Грибов.

Машина тронулась с места.

Когда она скрылась в переулке, на втором этаже здания ахнул настоящий взрыв. В окнах замелькали языки пламени.

Пожарные занялись тушением начавшегося пожара.

И никто из редких прохожих на улице не заметил, как в подъехавший грузовичок «Волгарь» погрузили трёхметровой длины и метрового диаметра стеклянную трубу, напоминающую душевую кабину.

Грузовичок уехал, а пожарные ещё час заливали водой второй этаж здания, наполовину разрушенный взрывом, наполовину сгоревший.

К департаменту подъехали ещё две пожарные машины и три полицейские, но стражи порядка лишь констатировали факт пожара: по докладу пожарных пожар начался из-за замыкания проводки, а позже взорвался баллон с газом, оставленный на втором этаже. Терактом не пахло, и полицейские вздохнули с облегчением, так как в случае проявления терроризма им предстояло жить на особом положении.

6

Испытание похищенной в Нижнем Новгороде кабины В-терминала прошло успешно.

Её установили на той самой базе «Триэн» в пригороде Великих Лук, подвели электропитание, окружили защитными устройствами, проверили, как могли, сохранность узлов, не включая самой кабины.

Роман выехал в Псков и оттуда телепортировался в Великие Луки, настроив собственную страховочную систему «немысли» на рефлекторное срабатывание в случае непредвиденных обстоятельств. Но включать экстренный психорежим не пришлось.

Он вышел из кабины, не обнаружил никаких подозрительных реакций рептилоидной техники и вздохнул с облегчением.

Расчёт оправдался полностью. Техслужба Поводырей посчитала нижегородский В-терминал уничтоженным пожаром и искать его не стала. Точнее, поверила в инсценировку. Кроме того, операторы системы не заблокировали доступ к терминалу, что обязаны были сделать и чего боялся Роман. В случае блокировки ему пришлось бы искать другой выход «на волю», и тогда оставалось только вскрыть В-терминал российского Поводыря — министра МВД Есенберлина. А это было бы равнозначно провалу замысла с дезориентацией Гловитца.

Однако замысел удался.

После того как через Афанасия Вьюгина «бельгийскому священнику» Велкаму был дан намёк на существование центра «Триэн», за полковником было установлено наблюдение силами МВД (Есенберлин послал лучших оперативников из МУРа), и Вьюгин потащил за собой наблюдателей.

Роман узнал эту новость от Олега Харитоновича, предложил сделать «утечку информации» о своём местонахождении в Великих Луках, и координатор счёл идею полезной. Но от предложения поместить в Великие Луки и центральную контору «Триэн» отказался. База, где Роман с Ылтыыном получали спецобмундирование и беседовали с командирами спецслужб, по мнению Малахова, на эту роль не подходила. Да и рисковать захваченным трофеем — кабиной В-терминала не хотелось. В этом случае её пришлось бы переносить в другое место, что было небезопасно.

Юна не знала о причинах командировок мужа, хотя догадывалась.

— Не говори мне ни о чём, — сказала она после испытания В-кабины. — Просто думай обо мне всегда, и я тебе помогу.

— Я знаю, — ответил он с шутливой интонацией, как это делали герои голливудских боевиков, когда их подруги говорили им, что они их любят.

Ему и вправду становилось легче, когда он вспоминал жену во время рискованных походов, и это означало, что их постоянно связывает психоэнергетический канал, подпитывающий обоих в любой ситуации и в любое время. Что этот канал называется любовью, они предпочитали не говорить.

В воскресенье Волков занялся настройкой унца.

Защитное устройство Поводырей послушно меняло форму, подчиняясь как звуковым, так и мысленным командам.

Роман превратил медальон в часы, потом в шлем, в альбатроса, в ворона и напоследок в котёнка, ничем не отличимого от настоящего. Он даже мяукал и облизывался. Однако удобнее всего было держать унц при себе, и Роман снова превратил котёнка в медальон. Подумал, сделал его браслетом, надел на левую руку, полюбовался и оставил на запястье.

Однако внутренняя подстройка далась намного труднее.

Унц его слышал и как будто соглашался защищать, но способа проверить его согласие Роман не нашёл. К вечеру он так намучился с ним, что в сердцах швырнул браслет на кровать.

Подсказка родилась после того, как домой к нему заявился Алтын.

— Давай я в тебя выстрелю, — предложил он. — Если унц работает, он тебя спасёт.

— Как?

— Ну, не знаю, накроет силовым полем.

— А если он шарахнет этим полем тебе по башке?

Ылтыын почесал в затылке.

— Тоже вариант. Всё равно надо испытать его в боевых условиях. Поехали на базу, чего-нибудь придумаем.

И они отправились в «войсковую часть 123–321».

Выход нашли быстро.

В подземном тире, где тренировались сотрудники базы, установили верстак, в тиски зажали пистолет «макаров», прицепили скобу для нажатия на курок, вывели шнур от скобы за пределы помещения, и Роман встал в десяти метрах от верстака с направленным в его сторону стволом пистолета.

— Не волнуйся, я его навёл тебе между ног, — сказал Ылтыын.

— Хорошая идея, — усмехнулся Роман. — А если пуля снесёт что-нибудь важное?

— Пришьём обратно.

— Я не согласен.

— Во-первых, сначала попробуем холостым. Если не сработает, зарядим имитатор — выдаст струю огня. Успокоил?

— Почти.

Ылтыын скрылся за дверью тира.

Роман унял поднявшееся в душе волнение, «поговорил» с унцем, предупредил о «готовящемся нападении».

Унц ответил тонкой вибрацией.

— Командуй, — донёсся голос эскимоса.

Роман вытянул вперёд руку с браслетом, крикнул:

— Пли!

Шнур натянулся, раздался выстрел. И… ничего не произошло.

Унц остался тих и спокоен, словно знал, что стреляют в хозяина понарошку.

— Заряжай имитатор, — бодро сказал Роман появившемуся Ылтыыну. — Не хочет включаться без настоящей угрозы.

Ылтыын зарядил пистолет патроном с длинной пулей жёлтого цвета, снова скрылся за дверью.

— Огонь! — скомандовал Роман, почуяв азарт.

Пистолет плюнул метровой струйкой пламени.

Однако унц не отреагировал и на неё, на мгновение став холодным как кусок льда.

— Вот зараза! — сказал Ылтыын хладнокровно, выходя из-за укрытия. — Чего ему надо?

— Настоящую пулю! Заряжай!

— Ну, да, а если я, как ты говоришь, что-нибудь отстрелю?

— Я пошире расставлю ноги.

— Меня же упекут под трибунал!

— Не упекут, я скажу, что заставил тебя принять участие в испытаниях унца.

— Под наркозом?

— Типа того.

— Ладно, давай рискнём.

Ылтыын зарядил пистолет пулей калибра семь с половиной миллиметров, прицелился потщательней, помедлил, прикидывая степень риска, но всё-таки удалился за дверь.

Роман затаил дыхание, расслабился, представил, что напротив стоит, пригнувшись, террорист в маске и целится в него из пистолета.

— Стреляй, гад!

Курок пистолета шевельнулся.

В тот же момент браслет унца на руке похолодел, руку свело как от удара током, пространство между верстаком и испытателем исказилось, и верстак вместе с пистолетом отлетел к стене подвала, словно их сдул порыв ураганного ветра.

Из-за двери выскочил Ылтыын, глянул на неподвижно стоявшего друга, на верстак, торчащий из стены, подошёл к нему с невозмутимым видом.

— Это я понимаю!

— Что? — хрипло выдавил Роман.

— Я в него влепила из того, что было… а потом что стало, то и закопала.

Роман подошёл к бывшему разведчику.

Металлический верстак был наполовину сплющен. От пистолета же вообще осталась только рукоять, торчащая из искорёженных тисков.

Они посмотрели друг на друга.

— Если бы там стоял человек…

— От него осталась бы только кожа.

— Поздравляю, Шарик, ты не балбес.

Роман непонимающе сморщил нос.

— Мультик вспомнил, — пояснил Ылтыын. — «Каникулы в Простоквашино». Там котяра говорит псу: Шарик, ты балбес.

— А-а…

— Будем считать испытания успешными? Или попробуем что-нибудь помасштабней?

Роман засмеялся.

— Жизнь попробует.

— Ладно, доложу Васе Грибову, он обрадуется. Теперь можно спокойно соваться в любое пекло.

И они сунулись.

На другой день Роман предложил испытать В-терминал ещё раз, теперь уже вовсе в условиях, приближенных к боевым, и Олег Харитонович лично дал ему карт-бланш на поход по В-терминалам АПГ в Европе и Америке.

— Мы готовим господину Гловитцу сюрприз здесь, в Москве, — сказал координатор, — а ты сделай ему такой же подарок за пределами России. Злее будет. Авось в этом состоянии совершит какую-нибудь ошибку. Но сам не рискуй сверх меры.

— Да что вы, конечно, о каком риске речь? — согласился Роман, обрадованный тем, что ему доверяют самостоятельные задачи.

После этого они с Ылтыыном и Бальзамом и разработали план поиска баз Поводырей по всему миру, чтобы затем приступить к ликвидации всей телепортационной сети. И первым в этом списке значился В-терминал Генерального Поводыря, который скрывался под кличкой Лейборист и был известен как лидер оппозиционной партии «Демократические защитники меньшинств» Дэвид Глюкк.

— У нас будет только одна попытка, — предупредил друга Ылтыын. — Поэтому нужно сосредоточиться только на проблеме выхода и не отвлекаться.

Роман молча согласился. В глубине души он побаивался начинать активные действия против эмиссаров АПГ, заполонивших все чиновничьи структуры России, с другой стороны, понимал, что одними разговорами не обойдёшься. Поводырям надо было давать жёсткий отпор, чтобы они начали уважать противника. В их психологии был заложен только один сдерживающий фактор: сила! Слабых они не просто презирали — вообще ни во что не ставили!

Поиск баз АПГ на Земле не удовлетворил Романа.

Во-первых, процесс этот оказался долгим, нудным и энергозатратным. После каждого выхода в астрал ему требовался длительный отдых.

Во-вторых, бесила неоднозначность результата. Ему давали предположительные координаты районов местонахождения Поводырей, он методично обшаривал район «щупальцем» мыслеволи, обнаруживал места скопления «ментальной темноты», однако зачастую не мог определить, что скрывает под собой означенная «темнота».

Лишь три базы он вычислил сравнительно легко, будучи уверенным, что не ошибся.

Первая принадлежала главному Поводырю АПГ и располагалась в центре Лондона, в здании Воксхолл Кросс, на берегу Темзы. В этом же здании находилась и штаб-квартира партии, возглавляемой Лейбористом.

Вторая база принадлежала Поводырю Польши и располагалась в Варшаве. Поводыря знали как вечного оппозиционера правящей партии Луку Кончинского, брат которого в начале века умер от передозировки российских наркотиков.

И, наконец, Роман обнаружил базу эмиссара российского Поводыря в Иркутске. Им оказался новый мэр города Борис Дубинчик, ратовавший за открытую продажу не используемых государством земель частным лицам.

Последняя находка Романа обрадовала, так как в случае вынужденного отступления по телепортационной сети Поводырей он мог рассчитывать и на этот терминал.

После его сообщения о находке Грибову в Иркутск тут же был направлен отряд бойцов Ё-гвардии «Триэн», который взял В-терминал под негласную опеку.

Вечером в понедельник, когда Юна ушла спать, Роман любопытства ради полистал справочник планет и спутников Солнечной системы и решил посмотреть на них «одним глазком». Разумеется, третьим.

Выбрал две планеты: Юпитер и Сатурн. Обе имели огромное количество спутников — больше семидесяти каждая[4], и некоторые из них его весьма заинтересовали. Несмотря на недавние путешествия по лунным базам, космосом Роман не увлекался.

Ради того же святого любопытства выбрал два спутника: Европу — принадлежащую семейству Юпитера, и Титан — спутник Сатурна, второй по величине спутник в Солнечной системе после юпитерианского Ганимеда.

Диаметр Европы достигал трёх тысяч ста двадцати километров. Она была открыта ещё Галилеем в тысяча шестьсот десятом году. Атмосферы почти не имела, зато всю её покрывал океан глубиной до ста километров, который был накрыт десятикилометровой ледяной корой. Базу там ставить было негде, поскольку ледяная кора Европы постоянно трескалась и двигалась, подогреваемая изнутри океаном, однако спутник был очень интересным, и Роман увлёкся его исследованием.

Сориентировался, вспоминая, в каком созвездии в настоящий момент находится Юпитер, представил саму материнскую планету, спутники вокруг, нашёл Европу — мысленно, конечно, представляя её как жидкостно-ледяной шар.

Однако скоплений «ментальной тьмы» ни на её поверхности, ни в глубине океана не обнаружилось. Планетка казалась девственно чистой, сияя в лучах далёкого Солнца первозданными льдами как гигантская жемчужина.

Тогда Роман, глотнув чайку, принялся изучать Титан.

Спутник Сатурна был открыт голландским астрономом Гюйгенсом в тысяча шестьсот пятьдесят пятом году и входил в число самых больших спутников Солнечной системы. Его диаметр превосходил пять тысяч сто километров. В отличие от Луны он имел плотную атмосферу, в полтора раза превосходящую земную, хотя состояла она в основном из азота с примесями метана и этана.

Поверхность спутника была твёрдой, хотя пролетающие мимо земные аппараты открыли на ней множество метановых озёр и криовулканов. Температура воздуха в приповерхностном слое атмосферы держалась в границах от минус ста семидесяти до минус ста восьмидесяти градусов Цельсия. То есть находиться на поверхности Титана без скафандра человек не мог.

Зато при первом же «ментальном облёте» спутника Роман наткнулся на две «чёрные дыры», обследовал одну из них и понял, что нашёл одну из рептилоидских баз. Причём, судя по «ментальному шевелению», действующую. Количественный состав «населения» Волков устанавливать не стал, прикинул только, что людей на базе (живых существ, если быть точным) около двух десятков.

Вынырнув из астрального путешествия в собственном теле, Роман встретил взгляд жены.

Юна в халатике сидела на диванчике рядом (для удобства он устроился на нём лёжа) и смотрела на мужа, сдвинув брови.

— Извини, — смутился он, приподнимаясь.

— Лежи! — строго сказала она. — Где был?

— На Титане.

— Где?!

— В космосе, на спутнике Сатурна.

— И что ты там делал?

— Искал… — он замялся.

— Базы Поводырей?

— Да, — признался он.

— Значит, вы с Алтыном собираетесь туда лететь?

— Нет, вовсе нет, — запротестовал он. — Стало интересно. С Луны они базы убрали, надо же знать — куда. Я хотел поискать, на всякий случай. Не сердись.

— Я не сержусь, — улыбнулась Юна. — Это твоя работа, и никто за тебя её не сделает. Я горжусь, что ты умеешь путешествовать по звёздам.

— Правда?

— Не задавай лишних вопросов. Нашёл что-нибудь?

— На Титане есть базы. А на Европе нет.

— Европа — это…

— Спутник Юпитера, удивительная планетка! Океан покрывает её всю! А сверху ещё лёд километров десять толщиной! Представляешь?

— Самой бы увидеть… Пойдём спать? Или ты ещё попутешествуешь? Могу заварить свежего чаю.

— Не надо, я сейчас лягу.

Юна ушла.

Он допил холодный чай, разделся и нырнул под одеяло к жене. А так как из одежды на ней оказалось только одеяло, уснули они лишь через час.

Однако выспаться ему не дали.

В три часа с минутами Романа разбудил мысленный вызов Ылтыына:

«Спишь, висв?»

«Догадайся с трёх раз».

«Просыпайся, поедем к Лейбористу в гости».

«К кому?»

«Вставай, я жду внизу, в машине».

Вылезать из-под одеяла не хотелось.

Роман прислушался к спокойному дыханию Юны, тихонько встал, оделся, спустился во двор.

— Доброе утро, — пожал ему руку эскимос, прохаживающийся возле серой «Тойолады».

— Ночь ещё.

— Раз встали, значит, утро.

Выпал снег, подморозило, и при каждом шаге раздавался скрип.

Роман поёжился, полез в машину.

Ылтыын посмотрел на его смурное лицо, достал мобильный:

— Верный-три, как обстановка?

— Нормально, — ответили ему.

— Смотрите в оба.

Ответа Роман не услышал, но, судя по взгляду Ылтыына, ему посоветовали не в своё дело не соваться.

— Их тут пятеро, — проворчал эскимос, явно желая успокоить друга, — не волнуйся за неё.

— Я не волнуюсь, — меланхолично ответил Роман, давно просканировав окрестности и вычислив всех дежурных охранников квартиры.

Через полчаса они въехали на территорию базы.

Там их встретил Бальзам, экипированный так, словно собирался сопровождать Романа вместо Ылтыына.

Он и в самом деле был настроен решительно.

— Есть предложение, — заявил командир спецгруппы, входя в знакомый круглый зал с диванчиками. — Вы берёте с собой меня.

Ылтыын глянул на Романа сквозь прищур.

— Троих В-портал не потянет, — сказал Роман.

— Но вы же возвратились из Европы втроём?

— Это была…

— Нештатная ситуация, — закончил Ылтыын.

— А одного меня послать нельзя?

Роман хмыкнул.

— Можно. Только обратно вам придётся добираться самому.

— На перекладных, — добавил Ылтыын бесстрастно. — Если, конечно, выпустят оттуда живым.

— Чёрт! Я хотел посмотреть.

— На что?

— Где установлен этот хренов портал.

— Как правило, его маскируют под душевую кабину, мы уже убедились. Хотя, наверно, могут использоваться и туалеты, и телефонные будки, трансформаторные будки и колодцы. В зависимости от места установки. — Ылтыын повернулся к спутнику. — Где в Лондоне стоит В-портал?

— В здании Воксхолл Кросс.

— Это новое здание или старое?

— Не знаю, — признался Роман. — Выглядит в ментальном плане как геометрически правильная гора. Какое это имеет значение?

— Ладно, предложение снимается, — сказал Бальзам с сожалением. — Вот телекамера, снимите там всё, что можно. Ждём возвращения.

Он подал Ылтыыну пластину-геккон с глазком посредине.

Эскимос шлёпнул её себе на грудь: камера крепилась к любой поверхности с помощью нано-ворсистого слоя.

— Бомба. — Бальзам подвинул по столу чёрную коробку с крышкой. — Взрыв сферически ограничен, в радиусе двух метров разнесёт в пыль всё, но дальше даже бокал с вином со стола не упадёт.

— Лим-заряд, — понимающе кивнул Ылтыын. — Время срабатывания?

— Инициируется по датчику изменения объёма. Вы исчезаете — он взрывается. Нажмёте перед уходом вот тут. — Бальзам откинул крышку коробки, под которой на корпусе оказалось всего две кнопки: красная и зелёная.

— Проще пареной репы. — Ылтыын бережно сунул коробку в сумку. — Ну, мы пошли.

— Прямо отсюда? — недоверчиво осведомился Бальзам, никогда прежде не видевший старта пассажиров телепортатора.

— Техника за гранью фантастики. Жаль, что не родная.

— Прятаться надо?

— Нет. — Ылтыын глянул на Романа. — Ты готов?

— Пристегните привязные ремни, — пробормотал Роман, проделывая нехитрую процедуру запуска В-портала.

Встряска перехода в «энтропийно-лучевое» состояние и обратно не показалась серьёзной. Организм всё больше привыкал к этой форме движения и реагировал на неё всё спокойнее.

Точно так же быстро пришёл в себя и Ылтыын:

«Приехали?»

Роман не ответил, привычно сканируя окружающее В-портал пространство в ментальном диапазоне.

Здание Воксхолл Кросс представляло собой тяжеловесное каменное строение в стиле хай-тек, возведенное ещё в конце двадцатого века на берегу Темзы. Как оно выглядит со стороны, Роман не знал, а в мысленном плане представлял его в форме крепости с зубчатыми башенками наверху.

Помещений разного объёма и назначения Воксхолл Кросс имел больше двух сотен. Практически все они в настоящее время пустовали, так как в Лондоне царила глубокая ночь. Лишь на первом этаже теплилась жизнь — там, где располагались помещения охраны и обслуживающего персонала.

«Всё в порядке, — передал мысль спутнику Роман. — Мы на месте. Нас не ждут».

«Представляю, что здесь начнётся, — хихикнул Ылтыын, — когда В-терминал рассыплется в пыль. Подо что он замаскирован?»

«Под туалетную комнату».

«Господин Лейборист не оригинален. Эх, увидеть бы его рожу! Ну, что, оставляем машинку и сматываемся?»

Роман ещё раз пробежался мысленным взором по комнатам штаб-квартиры возглавляемой Лейбористом партии.

Беспечность сторожевой службы Поводырей, допускавшей появление диверсантов в любой из кабин телепортационной сети, поражала. То ли рептилоиды были настолько уверены в её секретности, то ли мысли не допускали, что кто-то осмелится воспользоваться В-терминалами в своих интересах, то ли бесперебойная тысячелетняя практика тайного использования сети действовала расслабляюще, но факт оставался фактом: даже после того, как два В-портала оказались в руках посторонних людей, телепортаторы продолжали работать. И, по ощущению Романа, долго такая ситуация продолжаться не могла.

Он шевельнулся, заставив сработать механизм открывания кабины.

«Выходи».

Дверь открылась.

Ылтыын вылез, оглядел зелёные матовые стены туалетного блока, мраморный пол, поставил вплотную к стенке кабины взрывное устройство, вдавил под крышкой зелёную кнопку. Шагнул обратно.

«Готово».

«Держись за воздух!»

Роман представил кабину В-терминала в подвалах великолукской базы «Триэн», включил телепортатор.

Потемнело в глазах. Повеяло холодом. Кожа на лице завибрировала, словно обдуваемая ветром.

— Хоп! — раздался голос Ылтыына. — Вот мы и дома.

— Стой, где стоишь! — прошептал Роман пересохшими губами, лихорадочно обшаривая пространство вокруг ментальным «щупальцем». — Это не база!

Ылтыын замер.

— Как — не база?!

— Мы ещё в Лондоне! Бомба!

— Понял! — Ылтыын рванулся из кабины, дотянулся до бомбы, ударом кулака вогнал в корпус красную кнопку.

Замер на секунду, медленно разогнулся, глядя на коробку с устройством. Оглянулся. На губах его играла безмятежная улыбка.

— Хорошо, что устройство срабатывает с запаздыванием. В чём дело?

— Не знаю… попробую ещё раз.

— Не спеши. Ты уверен, что мы в Лондоне?

Роман закончил обследование местности.

— Да, это епархия Лейбориста. И, похоже, нас засекли.

— Как?

— Может, сработали датчики массы, может, здесь установлены скрытые телекамеры. Началась тревога. Сюда бегут люди.

— В таком случае рвём когти! Включать?

Роман снова представил Великие Луки, базу, подвал, саму кабину В-терминала.

— Прыгнули!

Ылтыын нажал зелёную кнопку, шагнул в кабину.

Очередная потеря зрения, волна холода, волна невесомости, тяжёлое сотрясение головы.

Глаза начали видеть.

Роман покрылся холодным потом.

— Бомба!

Дверь открылась.

— Упс! — Ылтыын ударом кулака вбил красную кнопку в корпус бомбы, постоял в полуприседе над ней, оглянулся. — Ну и везучие мы! Сюрприз, однако. Но боюсь, больше она не сработает.

Где-то в недрах здания крякнула сирена тревоги, послышался нарастающий шум.

— Давай махнём на Байкал, — предложил эскимос. — Туда нас уж точно пустят.

— Не уверен. Лучше подальше от Земли.

— Представляешь, куда нас может занести? Я Галактику знаю плохо.

Роман не оценил шутку друга.

— В-терминалы работают только при точном указании координат выхода.

— Что предлагаешь?

Совсем рядом, за стенами туалетного блока, затрещал паркет, бухнула дверь, раздались приближающиеся голоса.

Роман понял, что времени на размышления нет, вспомнил недавний «полёт» по планетам Солнечной системы, и перед глазами развернулся ландшафт Титана, спутника Сатурна.

— Жми!

Ылтыын в последний раз ударил кулаком по зелёной кнопке бомбы, прыгнул в кабину.

Свет в глазах сжался в точку…

7

Гловитц собирался заказать завтрак в номер — идти в ресторан не хотелось, когда в кармане разложенной на диване сутаны «бельгийского священника» тихо промурлыкал вызов лонг-рации.

— Включи, — приказал он вполголоса, надевая штаны.

Из кармана сутаны всплыл цилиндрик «губной помады», над ним вспыхнула туманная световая нить, развернулась веером в объём передачи.

На главного контрразведчика АПГ смотрел… Генеральный Поводырь Ассоциации, причём не в облике человека, а в облике человекообразного стегоцефала, кем он был на самом деле. И стегоцефал этот, судя по сверкающим глазам и сжатым в одну тонкую линию губам, был очень зол. Вернее, находился в крайней степени ярости.

Гловитц поёжился. Таким он Генерального ещё не видел.

Накинул на себя халат, поклонился.

— Владыка!

— Свисс-иллеш! — прошипел Генеральный Поводырь на галактическом эсперанто.

— Что случилось, Владыка?

— Это я вас хочу спросить, шеф по «мокрым» делам! Кто навестил Воксхолл Кросс ночью?! Почему после этого взорвался мой чимп?!

Гловитц мигнул, соображая, почему никто из его агентов и помощников не сообщил ему о взрыве. Да не где-нибудь — в центре Лондона, в резиденции Владыки!

— Молчите?! Язык проглотили?! Или, как говорят в России, — Лейборист перешёл на русский язык, — в задницу его сунули?!

— Мне ничего не…

Глаза Дэвида Глюкка метнули алое пламя.

— Это вы, глава контрразведки, говорите мне?! Вы, кто должен знать обо всём, что делается в нашей диаспоре?! Немедленно разберитесь!

— Я… — Гловитц хотел сказать «занят», но передумал, — разберусь.

— И на базе на Титане кто-то был! Почему я узнаю это не от вас, господин… э-э, Велкам?! Что вы задумали? И как долго собираетесь прохлаждаться в России?

Гловитц сжал губы, преодолевая подспудное желание послать Владыку «гоу он дик».

— Я не прохлаждаюсь, я работаю.

— И что вам удалось сделать? — Тон Владыки стал вкрадчивым.

— Мы установили местонахождение центра управления русского национального Комитета «Триэн».

— Похвально. Где же он находится?

— В Ново-Хренове.

— Насколько мне известно, в Ново-Хренове располагается резиденция нынешнего российского премьер-министра.

— Совершенно верно. Командование «Триэн» поступило очень хитро: спрятало свой центр рядом с премьерской усадьбой. Как известно, лучше всего прятать вещь в самом людном месте, на самом виду. А так можно легко замаскировать подъезды и выезды под суету охранных и полицейских служб премьерской резиденции. Что и осуществляется.

Тон Владыки смягчился. Он изменил облик на человеческий: включил маскер.

— Допустим. Что дальше?

— Я просил вас добиться разрешения Каганата Безопасности нанести точечный импульсно-лучевой удар по центру «Триэн» из космоса.

— Не сходите с ума, комиссар! Кто мне даст разрешение нанести лучевой удар по России? У вас есть свидетельства, что такие прецеденты уже были и нанёсшего удар не постигла кара?

— Ленин…

— Господин Ленин, то бишь Ульянов, был всего лишь нашим рефаимом, но и он не осмелился уничтожить весь российский народ.

— Мы запустим утку об испытаниях китайцами боевого космического лазера. Замаскировать под их корабль наш боевой модуль типа «Всехна» не составит труда. Произойдёт сбой программы, луч поразит цель на Земле, это случайно окажется усадьба в Ново-Хренове. Всего четыре-пять акров земли.

— Нет!

— Это будет хорошо прикрытая операция, обещаю. Вы сможете поставить её себе в заслугу перед Каганатом Ассоциации.

— При нынешнем состоянии земных информационных систем вы не сможете удержать в тайне истинную причину «китайских испытаний». Достаточно того, что из-за разгильдяйства эббаров и рефаимов земляне раскрыли наличие на Луне наших баз.

— Мы имеем возможность одним ударом, — Гловитц тоже перешёл на русский язык, — прихлопнуть двух зайцев: лишить русское подполье главных организаторов, отчего они оправятся не скоро, и уничтожить их обнаглевшего экзора.

— Его набеги — ваш промах, дорогой Свисс-иллеш. У вас большие полномочия, связи, поддержка экстраформации, ищите русского, перекройте ему доступ к вневременной транспортной сети, но о нанесении ударов по территории России не помышляйте. В Каганате вас никто не поддержит, даже ваш дядя. Любой удар — это открытое вооружённое столкновение, а русские как никто умеют объединяться перед лицом опасности. Вам надлежало бы это знать.

— Им никто не поверит.

— Ошибаетесь, в Европе и в Америке давно назревают настроения дружить с русскими, и даже наша пропаганда не может на эти настроения повлиять. Короче, Второй. — Лейборист нарочно подчеркнул своё главенство, будучи Первым. — Займитесь более важными делами, нежели уничтожение руководства «Триэн». С ним мы справимся другими методами, мои идеологи разработали концепцию.

— Почему я об этом ничего не знаю? — удивился Гловитц.

— Вы получите пакет инструкций… в скором времени. С русскими надо воевать иначе, на информационно-идеологическом поле, где они слабы, тонко используя главный наш инструмент.

— Ложь.

— Правильно, против лжи они бессильны. В лобовом столкновении они победят кого угодно.

— Только не меня.

— Таковы исторические факты.

— И всё же я просил бы…

— Я запрещаю вам силовые действия! — взвился Лейборист. — Возвращайтесь на своё рабочее место, господин заместитель директора Интерпола! Разберитесь, кто похозяйничал в моей личной резиденции!

Объём передачи свернулся в лучик, который втянулся в цилиндрик «губной помады» лонг-рации.

Гловитц жестом послал цилиндрик в карман сутаны, прошёлся по номеру, кусая губы, потом ударил кулаком о ладонь:

— Жжапа шлюсс, Владыка! Или, как говорят русские, иди в жопу! Я сделаю то, что необходимо было сделать давно, без всяких этих экивоков на идеологию. Победителей не судят. И ещё посмотрим, поддержит ли меня дядя в Каганате или нет.

Заказав завтрак и дождавшись прихода гостиничной прислуги, Гловитц связался с помощником в Брюсселе:

— Барк, что произошло в Лондоне?

Помощник заговорил виноватым тоном:

— Мы решили не отвлекать вас от…

— Заткнись!

Барк покашлял и сжато рассказал начальнику о взрыве в штаб-квартире партии «Демократические защитники меньшинств», располагавшейся в здании Воксхолл Кросс в центре Лондона.

— Кто расследует теракт?

— Это не теракт…

— Кто?!

— Третья камарилья. Но данных никаких. Дэвид взял это расследование под личный контроль.

Помощник имел в виду Лейбориста.

— Мне нужны подробности, немедленно! Найди способ их добыть. Базы на Луне…

— Заблокированы, — поспешил доложить Барк. — Две эвакуированы полностью, остальные в процессе. Никто до них не доберётся в ближайшие несколько лет.

— Я знаю, нужно расконсервировать третью, в кратере Расмуссен. Мне скоро понадобится боевой модуль класса «Всехна».

Помощник озадаченно посопел.

— У нас есть разрешение на его использование?

— Перед нами стоит задача, которую надо решить во что бы то ни стало. Займитесь подготовкой модуля к вылету. Он должен быть активирован и штатно загружен через шесть часов.

— Как мы объясним это Владыке?

Гловитц оскалился, зашипев.

— Здесь я решаю, кому и что объяснять! Ваше дело — запустить модуль в формате «стелс» на орбиту вокруг Земли! Задача понятна?

— Так точно! — вытянулся Барк.

— Выполняйте!

Гнев остыл.

Гловитц съел авокадо, изучил собранную коммуникатором за ночь информацию и вызвал Есенберлина. Нужно было окончательно убедиться в том, что центр управления «Триэн» располагается в Ново-Хренове, а не, допустим, в Кремле.

8

Ехали все разными маршрутами, однако в двенадцать часов дня в среду оказались в одном и том же месте, расположенном в десяти километрах от МКАД, на Рублёво-Успенском шоссе.

Место называлось: посёлок Ново-Хреново. Именно в нём и находилась усадьба, ставшая в две тысячи восьмом году резиденцией российского премьер-министра.

Площадь она занимала около двух гектаров и была обнесена со всех сторон стеной высотой в шесть, а местами и в девять метров.

Построена — усадьба, а не стена — в девятнадцатом веке по приказу князя Сергея Александровича в стиле модной тогда английской готики. Главный её корпус был похож на шотландский замок, вокруг разбили парк, превратившийся к началу двадцать первого века в полноценный лес.

Кроме центрального замка усадьба располагала конюшней, созданной в немецком стиле, плавательным бассейном, спортзалом, жилым корпусом, гостевым кинозалом, храмом, теплицей, птичником и вертолётной площадкой.

В конце двадцатого века ветхие строения заменили новыми, а в две тысячи двенадцатом году чуть в стороне от жилого корпуса глубоко под землёй смонтировали бункер на случай атомной войны. В войну никто не верил, но российские чиновники не хотели отставать от американских коллег и спокойно тратили государственные деньги на сумасшедшие проекты.

Когда владельцем усадьбы стал премьер, строительство в посёлке в радиусе пятисот метров от усадьбы запретили. И только в конце две тысячи тринадцатого года под боком резиденции появилась ещё одна усадьба, о владельце которой никто ничего толком не знал. Поговаривали, что она принадлежит известному российскому олигарху, другу семьи премьер-министра.

На самом деле этим «олигархом» был новый глава ФСБ, подозреваемый триэновцами в связях с Ассоциацией Поводырей Галактики. Именно к нему и приехали гости, ну или почти к нему: рядом стоял роскошный дом в стиле «будуар», принадлежавший известной в прошлом писательнице, прошедшей путь от панели и беспорядочных связей с обитателями Рублёвки до больной СПИДом. Писательница давно исчезла — жила и лечилась за границей, изредка выдавая очередной бестселлер о том, с кем и как она спала, а дом теперь принадлежал сотрудникам «Триэн», поддерживавшим его в жилом состоянии и наблюдавшим за соседней виллой.

Гостей было четверо: Олег Харитонович Малахов, Афанасий Вьюгин, генерал ФСБ Войнович и полковник спецназа МВД Багрян. Поскольку они знали, что министр МВД отдал приказ следить за всеми четырьмя, ехали почти открыто (не считая охраны), чтобы наблюдатели могли доложить начальству о пути следования каждого «объекта».

Одна за другой в интервале десяти минут машины с пассажирами въехали на территорию коттеджа писательницы. Ворота закрылись. Теперь обычные пешеходы не могли увидеть того, что происходило за высоким забором усадьбы. Однако современные средства наблюдения позволяли свободно считывать видеоинформацию сквозь любые толстые стены, поэтому расслабляться не стоило. Тем более что уже были созданы и почти невидимые нанокамеры, которыми снабжались летающие роботы размером с комара и меньше. От них укрыться было ещё сложнее.

После того как Гловитц дал распоряжение проштрафившемуся российскому Поводырю «из-под земли достать» координаты главной императивной базы «Триэн», Есенберлин бросил на решение проблемы все силы МВД, и уже через два дня результаты не замедлили себя ждать. Паутина донесений о транспортных потоках в Подмосковье и всех мобильных, а также интернет-связей позволила выйти на узел сосредоточения секретных информлиний, который в посёлке Ново-Хреново превышал уровень случайных пересечений на два порядка. И хотя в Ново-Хренове располагалась резиденция премьера, логистам МВД удалось разделить потоки и вычислить первый по плотности заполнения информационного пространства коллектор. После чего и началось пристальное изучение посёлка. А когда туда же зачастил полковник ФСБ Вьюгин, которого «пасли» оперативники МУРа, стало ясно, что в Ново-Хренове и в самом деле скрывается некий центр очень серьёзно закрытой организации. И Есенберлин доложил Гловитцу, что он нашёл базу «Триэн».

Конечно, шеф контрразведки АПГ, будучи исключительно сильным пси-манипулятором, не сразу повёлся на эту удочку. Он сначала порылся в сознании полковника Вьюгина, с которым когда-то поработали программисты прежнего Поводыря, а когда не нашёл ни одного намёка на тайные замыслы и лакуны, просканировал территорию Ново-Хренова в поисках засады. И тоже ничего не обнаружил.

Территория усадьбы премьер-министра просматривалась хорошо, несмотря на многодиапазонную охрану, а усадьба рядом была скрыта от пси-наблюдения «зеркальным пузырём» электромагнитного поля.

В первую очередь это говорило об умении пси-операторов «Триэн» создавать ментальную защиту своих подразделений. Во вторую — им было что прятать в Ново-Хренове. А поскольку и Вьюгин бывал там неоднократно, и его начальник генерал Войнович, а тут ещё «засветился» и координатор системы Малахов, Гловитц созрел, поверив в существование единого российского центра координации сил «Триэн».

Единственное, чего ему недоставало для полного удовлетворения, это знать местонахождение экзора Волкова. Поиск в ментальном поле, окутывающем всю планету, ничего не дал, а подключать к решению этой задачи европейскую или общемировую экстраформацию Гловитц не решился. Русские и так догадывались, кто скрывается под именем бельгийского священника Велкама, а включение экстраформации — своих сил на «просвечивание» Ново-Хренова не хватало — окончательно утвердило бы экспертов «Триэн» в их подозрениях. И хотя самому Гловитцу ничто не грозило при любом исходе дела — он был стопроцентно уверен в своей неуязвимости, — открыто бросить вызов русским он побоялся.

В среду ему доложили о появлении на территории Ново-Хренова четырёх персон, за которыми велось наблюдение.

Он вышел из зала заседаний Государственной думы, где беседовал с важными лицами, уединился в туалете и вызвал помощника:

— Барк, кто-нибудь, кроме моих людей, знает о запуске модуля?

— Никак нет, экселенц, — ответил помощник, лично побывавший на лунной базе и запустивший боевой модуль класса «Всехна»; земляне, нередко наблюдавшие вытаивание таких модулей из воздуха, называли их «летающими тарелками» либо НЛО.

— Готовность один! Координаты цели: подмосковный посёлок Ново-Хреново, точные данные введу лично. Активируйте связь с кибером модуля.

— Слушаюсь, экселенц!

Гловитц спрятал лонг-рацию, посмотрел на часы: в Москве было ровно двенадцать часов тридцать минут.

* * *

Приехавших провели в дом по одному.

Последним в защищённую от любого вида прослушивания, даже от ментального, комнату вошёл Афанасий.

Его ждали генерал Войнович, Олег Харитонович и полковник Багрян, которого так и не решился уволить министр Есенберлин после своей неудачи с перехватом «русского бюро Викиликса» в комплексе «Алых парусов». Правда, Багряна всё-таки перевели в другое подразделение и подчинили Следственному комитету.

— Присаживайся, — сказал Георгий Евсеевич, когда Афанасий поздоровался с присутствующими.

Афанасий сел за стол, стараясь выглядеть бесстрастным.

— Есть подозрения, что священник Велкам готовит какую-то серьёзную акцию, — сказал Багрян; он был профессионалом до мозга костей и умел контролировать эмоции в любой ситуации. — Ваше мнение?

— Мы прощупали его своими силами, — признался Афанасий, — но он сильнее всей моей команды. Хотя вы правы, он что-то затевает, это заметно.

— В каком смысле заметно? — прищурился Олег Харитонович.

— Он слишком тщательно закрывается. По отзывам моих парней-сенсов, в его защитном «пузыре» не один слой, а несколько. То есть Велкам прикрыт на всех уровнях пси-поля, что говорит о привлечении коллективного психофизического аккумулятора.

— Ты имеешь в виду экстраформацию?

— Так точно. Это не Европа, европейский канал мы бы отследили. Кто-то прикрывает его здесь, в России.

— Есенберлин, — сказал Войнович убеждённо. — Не надо сбрасывать его со счетов, хотя мы и раскрыли его. — Он раскрыт только для нас, — кивнул координатор, — но не для российских спецслужб и общественности. В его неземное происхождение никто не поверит, даже если мы сбросим досье на него в Интернет. Но вы правы, поддерживать «бельгийского священника» в России может только российский Поводырь и его труппа. Без их помощи он уязвим.

— В таком случае не будет ли лучше просто выгнать его из России? — спросил Багрян.

— Просто не получится, нужен прецедент для выдворения «бельгийского священника». Нужен скандал. Вот для чего мы и подсунули ему «дезу» о центре в Ново-Хренове.

— Афанасий Дмитриевич, на что способен Гловитц? — спросил Войнович. — Что он готовит?

— Каждый по-своему сходит с ума, — осторожно сказал Афанасий.

— По крайней мере думает, что с ума, — иронически заметил Багрян, доставая пачку сигарет и взглядом прося разрешения у Малахова закурить.

Афанасий нахмурился.

— Гловитц — человек сложный.

— Если только он человек, — усмехнулся Георгий Евсеевич. — Извини, что перебил.

— Вряд ли он готовит нападение на центр.

— Почему? В его распоряжении наверняка есть группа кодирантов.

Афанасий помолчал.

— Не думаю. Он знает, что мы знаем, что он в Москве. Он знает, что центр охраняется далеко на подступах к нему. То есть он понимает, что мы вполне сможем засечь подготовку кодирантов и сбор их в определённом месте для нанесения атаки. Нет, он придумал что-то очень простое и эффективное.

— Что? Машину со взрывчаткой? Запустит крылатую ракету с подводной лодки?

Афанасий проводил взглядом сигарету в пальцах Багряна; полковник так и не закурил.

— Может быть, это и в самом деле будет ракета. Машину со взрывчаткой провести по Рублёвке практически невозможно.

Багрян сунул сигарету в пачку, посмотрел на Войновича.

— По нашим каналам ноль. Вблизи границ России не замечена ни одна подозрительная иностранная подлодка, на территории Польши не готов к запуску ни один ракетный дивизион. Да и нет там крылатых ракет.

— Почему вы не обратитесь к висву? — тихо проговорил Афанасий.

Три взгляда скрестились на нём как прожектора на летящем в ночном небе самолёте.

Олег Харитонович сдержал улыбку.

— Ты имеешь в виду Романа Волкова?

— Только он сможет просканировать территорию Подмосковья на предмет скопления кодирантов, — убеждённо проговорил Афанасий. — И только он знает возможности Гловитца.

Взгляды переместились на Олега Харитоновича.

Координатор молчал.

— Мы не знаем, где он, — нехотя признался Багрян.

— То есть как не знаете? — удивился Вьюгин. — Разве мы его не охраняем?

— Он получил задание…

— Могу я узнать — какое?

Багрян неуверенно посмотрел на Войновича. Генерал кивнул.

— Уже можно.

— Его с Алтыном послали взорвать В-терминал главного «пастуха».

— Лейбориста?!

— Судя по суматохе в Лондоне, задачу они выполнили, но в Вел… э-э, домой не вернулись.

— Куда — домой?

— Это не имеет значения.

Афанасий покраснел.

— Какого чёрта…

— Спокойно, полковник, — поморщился Георгий Евсеевич.

— Прошу прощения. Как долго они отсутствуют?

— Мы надеялись, что они вернутся через час, уже прошло больше трёх часов.

— Проверьте кабину В-терминала.

— Проверяли, работает, никто внутри не появлялся.

Афанасий покачал головой, сдерживая рвущиеся на язык эпитеты к случившемуся, перевёл взгляд на Малахова.

— Позовите его. Вы же можете.

— Звали, — со вздохом сказал Олег Харитонович. — Искали. В Лондоне их нет. В Россию они не вернулись.

— А Байкал?

— Просматривали и лемурийскую Колыбель. Их вообще нет на Земле.

— В Солнечной системе…

— Солнечная система велика, — угрюмо сказал Багрян. — Одним взглядом не окинуть.

— А что если терминал Лейбориста настроен на переход домой? Я имею в виду — к нему домой, в центр Галактики?

В комнате стало тихо.

— Не исключён и такой вариант, — сказал Олег Харитонович. — Но я почему-то убеждён, что Роман жив и они скоро вернутся.

— Как только вернутся, — сказал Войнович, — мы и попросим его вмешаться в ситуацию с Гловитцем.

— Если не опоздаете. — Афанасий заметил поднятую бровь генерала, поторопился исправиться: — Если не опоздаем.

— Значит, будем ждать ракету? — сказал Багрян, ни к кому в особенности не обращаясь.

— Есть другое предложение, — медленно проговорил Олег Харитонович.

Три пары глаз выжидательно уставились на него.

— По нашим данным, Гловитц-Велкам собирается провести встречу с «пастухами» помельче — с лидерами разных сект и религиозных епархий. Я попробую попасть на эту встречу.

— Он этого не допустит, — пожал плечами Войнович.

Координатор усмехнулся.

— Ну, мы тоже не лыком шиты. Буду что-то знать, сообщу. А теперь давайте расходиться.

Афанасий встал из-за стола первым.

9

По изменению силы тяжести — в месте выхода она оказалась в шесть-семь раз меньше земной — Роман понял, что кабина В-терминала находится на какой-то небольшой планетке. Сосредоточился на мысленное сканирование местности.

Интуиция не подвела: канал телепортации выбросил пассажиров на базе АПГ, располагавшейся на спутнике Сатурна Титане.

«Похоже, это не Земля», — прилетел мысленный «выдох» Ылтыына.

«Титан».

«То-то я чувствую себя как надутый водородом шарик. Холодновато здесь. База законсервирована?»

«Работает».

«Хорошо, что воздух есть. Выходить будем?»

«Смысл?»

«Это верно. Почему мы здесь оказались?»

«Терминал в Великих Луках отказывается нас принимать. Пришлось прыгать куда глаза глядят».

«Что случилось с терминалом?»

«А бог его знает! Боюсь, служба транспортной безопасности Поводырей спохватилась и заблокировала выходы сети».

«В таком случае нас и сюда бы не пустили, а мы здесь».

«Не забывай, мы стартовали из камеры главного Поводыря, имеющего доступ ко всем терминалам».

«Логично. Что будем делать?»

«Попробуем вернуться домой».

«А если не получится?»

«Стартанём туда, куда ты и предлагал: на Байкал».

«Хороший план».

«У тебя есть лучше?» — рассердился Роман.

«Может, глянем на инопланетную базу одним глазком? Интересно, где она расположена. Я на Титане ещё не был».

«Очень смешно».

«Да я и не смеюсь».

Роман заколебался. Ему тоже хотелось остановиться здесь на пару минут, причём не ради тайн самой базы, а ради ландшафтов Титана, которыми могли до этого момента любоваться только обитатели базы да редко пролетающие мимо земные космические аппараты.

«Дай оглядеться».

Мысленное «тело» птицей рванулось вверх из физического, метнулось по отсекам базы, находя в них жильцов: всего Роман насчитал восемнадцать душ, и все они были рептилоидами. Людей на погружённом в каменный массив трёхэтажном сооружении не оказалось.

«Странно, что нас до сих пор не обнаружили».

«Почему странно?»

«Потому что В-терминалы должны иметь сигнализирующую о перемещении грузов аппаратуру. Мы прыгнули, датчики сообщили о появлении груза. Почему же никто из присутствующих здесь сотрудников базы на это не отреагировал?»

«Сколько их?»

«Полторы дюжины».

«Может, спят? Проверь».

«По крайней мере половина из них бодрствует, я это чую».

«Значит, спят те, кто присматривает за терминалом. Нас-то они уж точно не ждут».

Роман снова принялся шарить мысленным лучом в поисках засады, умело спрятанной от пси-прослушивания.

Но на базе по-прежнему царила сонно-деловая тишина, по отсекам и коридорам слонялись удивительные существа (трое из них вообще не являлись существами из плоти и крови), и никто из них не обращал внимания на прибывших гостей.

«Ты прав, нас здесь не ждут, оттого и реакции нет. Выходим».

«Нам бы в скафандровый отсек попасть».

«Зачем? Ты собираешься выйти наружу?»

«Глупость сморозил».

«База имеет обзорную башню, в ней сейчас никого нет».

«Сможем пройти?»

«Обижаешь, шаман».

«Вообще-то, между нами девочками, это авантюра чистейшей воды».

«Ты же сам её предложил, — удивился Роман. — Хотел посмотреть на пейзажи Титана».

«Хотел, а сейчас думаю, что это лишнее».

«Теперь я хочу. Пошли».

«Два сапога — пара».

«Держи на всякий случай оружие наготове».

Роман привычно сконцентрировал внимание на контроле плавающих по отсекам базы «пузырей» пси-сфер.

Дверь из кабины открылась, как и все другие двери сети, стоило людям шевельнуться.

Волков вышел первым, сканируя в стенах помещения скрытые линии связи с видеокамерами: одна из них контролировала дверь кабины, вторая осматривала круглую комнатку размером с кузов самосвала. Комнатка представляла собой нечто вроде раздевалки, если судить по наличию множества металлических на вид дверец, на которых были видны иероглифы, похожие на китайские.

Роман проследил каналы подачи видеосигналов, нашёл помещение с рядами мониторов, похожих на обычные земные плоские телеэкраны.

Операторов было двое, и вместо того, чтобы наблюдать за экранами, они играли в карты! Или в игру, здорово напоминающую карты. Отключить их сознание от процесса ничего не стоило, он справился с этим за несколько секунд.

«Порядок, выходим».

«Как тут тесно, — заметил Ылтыын, озираясь. — А интерьерчик знакомый, тебе не кажется?»

«База, по всей видимости, принадлежит лемурийцам, нынешние «пастухи» только приспособили её для своих нужд».

Дверь В-терминала за спинами «диверсантов» закрылась.

Какая-то пугливо-робкая мысль искрой проскочила через голову, заставила оглянуться, но Ылтыын уже углубился в коридорчик за порогом выхода, и Роман поспешил за ним, забыв, что хотела подсказать интуиция.

Коридор, тоже узкий и низкий, рассчитанный на гораздо более миниатюрных созданий, привёл их к трубе, уходящей вверх и вниз. Поверхность трубы усеивали скобы, и представляла она собой нечто вроде шахты, соединявшей все этажи базы.

«Не, это не лемуры строили, — оценил шахту Ылтыын. — Скорее какие-то обезьяны».

«Земные лемуры мало отличались от обезьян. А создатели базы просто решили сэкономить на возведении лифтов и лестниц. Сила тяжести здесь небольшая, можно и по скобам подняться без труда».

Где-то послышался металлический скрип, за ним раздались щелчки и щебечущие птичьи голоса.

К шахте со скобами вышли два существа в странных гофрированных костюмах. У них были вытянутые огурцом — горизонтально — головы с пупырчатой зеленоватой кожей, узкие жёлтые глаза, треугольные носы с клапанами и узкие, длинные, лягушачьи рты.

Землян они не заметили, Роман усилием мысли «отвёл» им глаза.

Лягушко-люди ловко прыгнули в шахту, вцепились в скобы, исчезли из виду.

«Это были мужики или бабы?» — поинтересовался Ылтыын.

«Хочешь познакомиться?» — пошутил Роман.

«Никогда бы не поверил, если бы рассказали, что Земля оккупирована лягушками».

«Во-первых, это брахиозавры, я не лягушки. Во-вторых, не только Земля оккупирована, но и Солнечная система, и пол-Галактики. В-третьих, скорее всего, это искусственные существа, рефаимы. У них аура другая».

«Да какая разница, какая у них аура? Главное, что они не люди. Я готов дружить со всеми тварями, живущими в космосе, лишь бы они не лезли к нам и не пытались верховодить».

«Ты ксенофоб!»

«Я хомофил!»

Роман беззвучно рассмеялся, похлопал друга по плечу, сделал жест, означавший: держись за мной.

Подниматься по скобам шахты оказалось делом непростым. С одной стороны, малая сила тяжести позволяла карабкаться вверх на одних руках, с другой, тело при этом раскачивалось и стукалось о стенки шахты и о скобы, что существенно снижало скорость подъёма.

Тем не менее им повезло не столкнуться ни с кем из сотрудников базы, и за десять минут оба путешественника выбрались из подвалов базы под крохотный купол обзорной башни, располагавшейся на высоте полусотни метров над поверхностью Титана.

Здесь было холоднее, чем внизу, градусов на пятнадцать, и в воздухе витали не слишком приятные запахи, но «диверсанты» не собирались любоваться пейзажами сатурнианского спутника долго, а сразу подошли к прозрачной стенке купола, с одинаковым любопытством разглядывая открывшийся взору ландшафт.

Роман уже видел угольно-чёрное, с россыпями немигающих звёзд, небо Луны. Однако небо Титана разительно отличалось от него.

Оно было густого фиолетового, с красноватым оттенком, цвета, отчего казалось твёрдым как перевёрнутый металлический колпак, и по нему плыли золотистые паутинки — местные облака.

Звёзд не было видно совсем: атмосфера Титана была намного плотнее земной. Зато над близким горизонтом был виден бок Сатурна, перечёркнутый более светлой линией кольца.

Гигантская планета имела нечёткие очертания и вовсе не походила на планету, какой её рисовали земные художники. Она скорее напоминала геометрически правильное зеленовато-жёлтое, отливающее жемчугом облако, всплывающее из-за горизонта, а ровная черта колец больше походила на след самолёта, перечеркнувший облако и не гаснущий со временем.

Башенку базы окружали низкие ледяные горы, сверкающие на вершинах изумрудным блеском, равнина до гор казалась рябой от красно-коричневых выбоин, а левее облака Сатурна виднелось озеро глубокого тёмно-зелёного цвета, похожее на пласт малахита, в котором отражалась часть гигантской планеты.

Температура воздуха на поверхности Титана не превышала минус ста восьмидесяти градусов по Цельсию, и озеро, по сути, представляло собой резервуар с жидким метаном.

— Да! — нарушил молчание эскимос. — Такое не забудешь!

Роман уловил какое-то подозрительное шевеление в общем пси-поле, окутывающем недра базы.

— Уходим!

— Жаль, что не взяли фотоаппарат или камеру.

— Сюда идут! Стань слева. Я их заморочу, и мы спустимся в транспортный отсек.

— Зачем? Разве отсюда мы не сможем стартануть сразу домой?

— Боюсь, тут нет следящей за сетью аппаратуры, как на Земле.

— Рискни.

— Поздно. — Роман прижал палец ко рту, отступил к правому краю двери.

Ылтыын стал слева, взял на изготовку пистолет-пулемёт.

В проёме двери возникла блестящая металлом фигура с вытянутой вперёд мордой. На живое существо она не походила, скорее — на робота в пупырчатой броне, держащего в правой лапе устройство, похожее на старинную телекамеру.

За ним вынырнула ещё одна такая же фигура, точно с такой же «телекамерой».

«Роботы» поворочали головами, осматривая пустое помещение под куполом, обменялись трескуче-шипящими фразами.

Роман накинул на их сознание «накидку» «засоса».

Оба застыли на какое-то мгновение, снова завертели мордами во все стороны. Речь их стала торопливей. И хотя гостей они не видели, гасящий сознание раппорт на них не подействовал.

Ылтыын поднял ствол ПП.

Роман отрицательно качнул пальцем, усилил пси-нажим.

«Роботы» перестали совещаться, движения их стали замедленными, и всё же подвижности они не потеряли.

Чёрт бы вас побрал!

Роман напрягся и в гневе вогнал в головы служителей базы «глыбы темноты».

Они застыли.

Ылтыын покачнулся, присел на корточки.

«Твою мать!»

«Извини, — очнулся Роман, осознав, что едва не отключил сознание спутника. — Я не хотел».

«Ничего, сейчас выплыву… как по голове дубиной!»

«Раппорт морочения на них действует, а мозги отключились только с третьего раза!»

«Другие частотные характеристики. Я таких киберов ещё не видел».

«Я не подумал».

«Хороший урок. Психофизика рептилоидов не изучена, так что мотай на ус. Нам ещё не раз придётся с ними сталкиваться. Ну, что, уходим теперь?»

«Не нравится мне…»

«Что?»

«Там внизу началось движение. Если сработала сигнализация, они будут ждать нас у терминала».

«Вот и давай попробуем стартануть отсюда».

Роман прислушался к своим ощущениям.

Ситуация окончательно перестала нравиться. Что-то было не так. На Титане их никто не ждал, и всё же начинало казаться, что здесь была устроена ловушка. Уж слишком сонной была здесь атмосфера, слишком безразличной к гостям, слишком простой. Поводыри, управляющие Землёй тысячи лет, не могли себе позволить относиться к своим врагам так бесшабашно.

«Держись!»

Ылтыын встал, взялся за локоть друга.

Роман представил Землю, Евразийский континент, Великие Луки, базу, кабину В-терминала.

Темнота перехода погасила сознание.

Выход из этого состояния походил на выныривание из воды: сдавливающая тело «вода» ушла вниз, рот хватанул чистый воздух, в глаза ударил свет…

Тусклый свет!

Мыслеволя скакнула из тела зайцем, превратившимся в десятки зайчиков, пробежавшихся по всем коридорам и отсекам сооружения. Вернулись они «запыхавшиеся», в смятении: это по-прежнему была база на Титане! Просто купол смотровой башни сменился тесной кабиной В-терминала.

— Дьявол! — выговорили занемевшие губы.

— Мы дома? — пробормотал рядом Ылтыын.

— Там же!

— Ага… я уже понял. Почему не на Земле?

— Они замкнули контур!

— Повтори ещё раз, помедленнее.

— В-портал включился, но перенёс нас не в сеть, а в эту кабину на Титане. Земная сеть блокирована!

— Не может быть!

— Я не шучу! Была у меня мысль, когда мы выходили, сразу рвать когти обратно…

— Попробуй ещё раз.

Снаружи раздался стук.

Глаза Ылтыына и Романа встретились. Экстрасенс криво улыбнулся.

— Мы окружены. Нас просят выйти.

Ылтыын деловито взялся за рукоять пистолета-пулемёта. Присутствие духа он не терял ни при каких обстоятельствах.

— Сколько их?

— Пока четверо, — посчитал Роман мыслесферы сбежавшихся к транспортному отсеку служителей базы. — И ещё трое на подходе.

— Справимся.

— Нет, воевать не будем! — твёрдо сказал Роман. — Попробую запустить одну манипулему.

— Что?

— Не двигайся! Сами они не полезут и стрелять не станут, чтобы не повредить терминал. У нас есть пара минут.

Ылтыын послушно превратился в статую.

В стенку кабины постучали ещё раз, вполне деликатно: мол, выходите, гости дорогие, деваться вам всё равно некуда.

Роман сосредоточился на изучении пси-потенциала стучащих, узнал двоих: это были те самые батрахиозавроиды, встретившиеся им у центральной шахты. Но не они в данный момент интересовали экстрасенса, ему нужны были те, кто командовал базой и отдал приказ закольцевать вход и выход телепортатора.

Начальник базы отыскался только через минуту, и находился он не возле В-терминала, а в помещении, соседствующем с охранным отсеком. По ощущению Романа, отсек напоминал нечто вроде жилой каюты, соединённой с рабочим кабинетом: сюда сходились почти все энергоканалы и линии связи базы.

К счастью, начальник не обладал большим пси-запасом, будучи наполовину землянином, наполовину рептилоидом. Звали его Джереми Абома, хотя имя этого деятеля Романа и не интересовало.

Он сконцентрировал луч мыслеволи на «засосе», подавил сопротивление Абомы и скомандовал:

«Прикажи своим разблокировать В-терминал!»

В голове «поплывшего» начальника базы родилось удивление. Он не понял приказа.

«Прикажи технарям разблокировать терминал! — повторил Роман, вспомнил, как сами Поводыри называют кабины: — Чимп! Разблокируй чимп! Немедленно!»

Рептилоид — а это был потомок жителей планеты Свисс в центре Галактики, чей род происходил от земноподобных стегоцефалов, — повернул голову к торчащему из стола зеркальцу на изогнутой трубке; по-видимому, это было переговорное устройство.

Голос его был тонок и блеющ.

Тихая молния вызова метнулась из каюты по тонкой жилке связи, достигла помещения, в котором угадывалось наличие большого количества работающих приборов. По ощущению Романа, это был отсек, координирующий работу всех технических систем сооружения.

В отсеке находилось два оператора: один — наполовину рептилоид, как и его шеф, второй — киберорганизм, запакованный в металл. Получив приказ начальника, они возбудились, начали переговариваться с ним на повышенных тонах.

Роман сосредоточился на их сознании, попытался захватить волю обоих.

Оператор-рептилоид подчинился, киборг — нет.

Между ними началась ссора.

Чувствуя, что слабеет, Роман подсоединил к себе энергоканал Ылтыына, нанёс хлёсткий удар по пси-сфере киборга.

На этот раз атака достигла цели.

Искусственный организм перестал возражать своему коллеге.

«Включи чимп!» — передал Роман второму оператору нужный образ.

По линиям связи базы метнулся световой сполох, достиг транспортного отсека.

«Прыгаем, шаман!»

Ылтыын не отозвался, держась из последних сил на грани беспамятства.

Свет в глазах погас… и вспыхнул снова.

Но Романа это не обрадовало: они всё ещё находились в кабине В-терминала титанской базы.

В душе вскипела ярость.

«Всем, кто слышит! Включить чимп! Уничтожу!»

Новый призрачный световой сполох промчался по цепям управления базы.

Роман представил базу «Триэн» в Великих Луках… и перед глазами соткалась зыбкая пирамида лежащей на дне Байкала лемурийской Колыбели.

«Да!»

На тело обрушилась волна тяжести, сменилась невесомостью, зрение отключилось, затем восстановилось до состояния «мутного стекла». Однако тяжесть продолжала стискивать грудь, давить на голову, на глазные яблоки, и Роман понял, что переход удался: они были на Земле, в недрах древней лемурийской крепости.

К центру

1

Боевой модуль «Всехна» подошёл к Земле в режиме «стелс» в пятницу одиннадцатого ноября. Его старт с Луны остался незамеченным спутниками землян, кружившими над Луной. Их технические возможности не позволяли следить за аппаратами Галактической Ассоциации, использующей технологии, до которых человечество — по убеждению Гловитца — в лучшем случае могло добраться через полсотни лет.

Гловитц взял на себя управление модулем после того, как тот лёг на круговую орбиту вокруг Земли, по-прежнему недоступный средствам наблюдения за космосом. Управлять аппаратом можно было и с помощью лонг-рации, но в этом случае нельзя было исключить перехват сигнала какими-нибудь секретными контролёрами пространства, поэтому Гловитц решил обойтись пси-связью, контур которой был встроен в киберпилота модуля. Он планировал направить аппарат к территории России и сделать по посёлку Ново-Хреново один точный выстрел из Разрушителя. Саму атаку Гловитц собирался начать ранним утром в субботу, находясь на борту самолёта, отлетающего из аэропорта Шереметьево в Брюссель.

В этом крылась некая иезуитская хитрость: русские должны были расслабиться, узнав, что он улетает, и взрыв резиденции «Триэн» в Ново-Хренове должен был подействовать на них как гром среди ясного неба.

В два часа дня в пятницу Гловитц устроил приём в бельгийском посольстве для руководителей русских религиозных общин, претендующих быть признанными официально. Дипломаты расстарались, и в Москву съехались представители многих церквей, в том числе нетрадиционных, которых на Руси называли сектами. Среди них были и нью-староверы, и служители инглиистской церкви, выдающие себя за носителей «истинно русской веры», хабадиане, хасиды и хаббардианцы, а также агрессивные исланудисты, и воинствующие хаббиваты, способные убить любого, кто на них косо посмотрит. Все они поддерживались идеологами и финансистами из-за рубежа, а по сути — функционерами АПГ, и все их деяния замечательно вписывались в идеологию «пятой колонны», разъедающей духовные традиции Руси.

На приём собралось больше трёх десятков человек в рясах, сутанах, клобуках и одетых как бог на душу положит, в зависимости от фантазии сектантских модельеров. Большинство из присутствующих по большому счёту и выглядели как ряженые.

Впрочем, внешний вид собравшихся волновал «бельгийского священника» Велкама меньше всего. По сути он и сам был ряженым, пряча под сутаной и ещё больше — под маскером — личину нечеловека.

К его удивлению, на встречу пришёл и координатор «Триэн» Олег Малахов, личность одиозная, доставившая службе Гловитца в своё время много хлопот. Попытка запрограммировать его, осуществлённая недавно Рахмадилом Мессиром, провалилась, пси-атака на Малахова, совершённая экстраформациями Европы и Азии, не удалась, и это беспокоило Генерального Поводыря. И хотя Гловитц относился к этому прискорбному случаю спокойно, появление не кого-нибудь, а одного из руководителей русского подполья не могло не озадачивать. Это означало, что координатор «Триэн» знает, кто скрывается под обличьем «бельгийского священника», но ничего не боится!

Охрана посольства Малахова не остановила, что для Гловитца не показалось неожиданностью. Однако он вынужден был контролировать себя, сдерживаться, не выделяя координатора «Триэн» среди других религиозных деятелей, и одновременно защищаться от возможного ментального нападения, напрягаясь до сухости во рту.

Малахов не мешал «бельгийскому священнику» вести беседу до окончания встречи. Заговорил он лишь после того, как адепт инглиизма патер Буй с пафосом заявил, что он поддерживает мнение нью-староверов о «ереси Православия» как чуждой русскому народу парадигме.

— Мы с этим боремся уже тысячу лет, на протяжении всей истории России, — продолжал патер Буй, — и скоро победим! С другой стороны, хочу отметить, что инглиистической церкви как минимум две тысяч лет, тогда как Православию всего тысяча.

— Ошибаетесь, уважаемый, — возразил Малахов холодным тоном, поднимаясь с места; встреча происходила в зале собраний посольства; во время беседы он изучал Велкама светящимися желтизной глазами, в которых пульсировала сила и усмешка, и Гловитца это злило, хотя сделать он ничего не мог. — Ещё никонианская церковь постаралась свести историю Древней Руси к моменту крещения князя Владимира, но отторгнули старообрядцы — не эти, ряженые, а настоящие — Православие не потому, что это «ересь», а ради сохранения уклада и традиций русской жизни.

— Позвольте, господин… э-э, — угрожающе начал представитель нью-староверов, одетый в какую-то раскрашенную рогожу и сильно похожий на бомжа.

Малахов глянул на него, прищурясь, и колоритный нью-старовер замолчал.

— Что вы хотите сказать? — высокомерно бросил предводитель инглиистов. — Что мы враги?

— Ни боже мой! Враг неизбежен и необходим только кочевнику-скотоводу, а вы ведь позиционируете себя как земледельцев?

— Вы, собственно, какое направление представляете?

— Русскую северную Традицию.

— Это не религия! — презрительно скривил губы патер Буй.

— Совершенно верно, — согласился Малахов. — Это образ жизни. А какой образ жизни исповедуете вы? Не хочу верить, что непримиримость и дуализм. Или для вас всё-таки важно, кто перед тобой: свой или враг? Господин или раб?

— Превыше всего мы ценим служение господу нашему!

— Ну и служите своему господу, лишь бы не воспитывали рабов, вдалбливая в головы прихожан идеи о пользе жертвоприношений.

— Мы не вдалбливаем, — сбился с тона патер Буй. — Мы монахи, молимся…

— Знаете, почему истинные староверы отказались от монашества? Потому что это самая страшная зараза, которую принесла на Север скотобойная традиция Юга. Они поняли, что это добровольная, сознательная, зомбированная пришедшим с небес учением, кастрация не только духа, но и тела. Не так ли, отец Велкам? — Малахов повернул голову к безмолвствующему Гловитцу.

— Ваш тезис мне кажется спорным, — лучезарно улыбнулся «священник», хотя внутри его всё клокотало от бешенства.

Русский знал, что говорил, а ответить ему так, как хотелось, было невозможно.

— Я не заметил у вас в России зомбированных людей, — добавил Гловитц примирительным тоном. — И по сравнению с началом века, я был у вас десять лет назад, у вас стало гораздо меньше бродяг на помойках.

— Вы, наверно, большой специалист в этом вопросе, — с иронией сказал координатор.

В голове «священника» всплыло:

«А кодиранты?»

«Я знаю, зачем вы здесь!» — ответил рептилоид глазами.

«Могу поднять эту тему», — ментально отозвался координатор.

— Не будем дискутировать, — поспешил вслух сказать Гловитц. — Я вижу, что Россия успешно идёт к мировому гламуру, и это хорошо.

— Ещё бы, — с прежним сарказмом согласился Малахов, — и бродяги на помойках, и гламурные тусовщики в клубах — суть признаки больного общества. Европа болеет этим недугом давно, теперь вы и Россию заразили.

Среди собравшихся поднялся ропот.

— Что он говорит?! — привстал гневный смуглолицый бородач, представитель хаббавитов. — Гоните его отсюда!

Малахов бросил на него острый взгляд, и бородач рухнул на стул, лиловея.

— Благодарю за лекцию, отец Велкам. Это сборище культа крови и быка весьма показательно. Мы хорошо понимаем друг друга? Желаю всем крепкого здоровья.

Координатор кивнул и величественно вышел из зала заседаний, оставив после себя наполненную противоречивыми эмоциями тишину.

А Гловитц, жестом успокаивая собравшихся, злобно подумал, что последнее слово в этом неслышимом споре останется за ним.

Олег Харитонович сел в машину, ждавшую его в полусотне шагов от посольства Бельгии, на улице Малая Молчановка, некоторое время сидел молча.

— Узнал что-нибудь? — нарушил молчание сидевший рядом с водителем Василий Грибов.

— Он затеял какую-то авантюру. Причём связанную с космосом.

— Ракетное нападение?

— Не похоже, что-то мелькнуло непонятное… с одной стороны, он кого-то ждёт на орбите…

— Корабль?!

— С другой — это не совсем корабль… я не понял. Мысль мелькнула о каком-то импульсе.

— Лазерном?

Олег Харитонович с силой потёр лоб.

— Я не смог его просканировать, он владеет защитой не хуже меня.

— Надо привлечь наш эгрегор.

— Гловитц опирается на своих экстрасенсов, это заметно. Но война с ним не гарантирует отмены готовящейся операции.

— По моим сведениям, он взял билет на самолёт до Брюсселя. Вылет завтра рано утром.

— В таком случае надо ждать «часа икс» с минуты на минуту.

— Мы готовы. Однако нам здорово помог бы Волков. Куда он запропастился?

Олег Харитонович промолчал. В душу лезли беспокойные мысли, решение об участии Волкова в ликвидации В-терминалов уже не казалось правильным, и пропажа сильнейшего пси-оператора, каким стал Роман Волков, превращалась, по сути, в глобальную потерю.

— Поехали.

Машина отъехала от посольства.

— Проверили кабину в Великих Луках?

— Не один раз, — отозвался Грибов. — Вылизали до блеска, подключили к надёжному энергоисточнику, установили телекамеры.

— Где? — насторожился Малахов.

— Везде, — ответил Грибов простодушно.

— Снаружи?

— Внутри тоже… одну… микрокамеру.

Олег Харитонович сжал зубы, перекусывая ругательство.

— Кто приказал?!

— Да никто не приказывал. — Грибов занервничал. — Технари предложили, нам показалось, что это хорошая мысль.

— Убрать! Сейчас же!

— Да ради бога. — Грибов достал айком, набрал номер. — Отто, срочно найди Басова с его командой, уберите из кабины телекамеру. Да, бросай всё, одна нога здесь, другая там!

Контрразведчик посмотрел на потемневшее лицо координатора.

— Ты думаешь…

— Не думаю, уверен! Найди того, кто предложил установить телекамеру внутри кабины.

— Без проблем.

Дальше ехали молча. Олег Харитонович откинулся на сиденье, не отвечая на виноватые взгляды спутника.

Грибов наконец перестал поглядывать на шефа, достал мобильный.

— Отто… я понял, делайте. Кто подсказал вам идею установить телекамеру внутри кабины? Где он? Хорошо, ничего не предпринимай, но будь готов.

Остановились у скромного двухэтажного здания на Фрунзенской набережной. В одном торце здания работала мастерская по ремонту стиральных машин и бытовой техники, принадлежащая «Триэн», в другом автомойка.

Белая «Альпина» Грибова въехала в бокс автомойки, пассажиры вышли, перед ними открылась незаметная дверь, за которой оказалась лестница.

Олег Харитонович первым начал подниматься по ступенькам лестницы на второй этаж, где находилась приёмная пункта ремонта и одновременно — отдел компьютерного мониторинга «Триэн», и в это время бесшумной молнией в голове лопнул «мыльный пузырь» призрачного света.

«Олег Харитонович?»

Малахов остановился.

«Рома?!»

Грибов замедлил шаг, обошёл координатора, заметил его изменившееся лицо.

— Что случилось?

— Волков! — одними губами выговорил Олег Харитонович.

— Где он?!

— На Байкале…

— Ё-моё! Надо немедленно…

— Помолчи!

«Мы не можем вернуться в Великие Луки, — прилетел мысленный голос Романа. — В-терминал отказывается нас принимать».

«Мы, кажется, нашли причину».

Олег Харитонович повернулся к Грибову:

— Сколько времени понадобится на демонтаж телекамеры?

— Да её, наверно, уже сняли. Сейчас позвоню. — Грибов поднёс к уху телефон. — Отто, доложи обстановку.

Ответ не заставил себя ждать.

— Снимают, — сказал Грибов. — Закончат буквально через пару минут.

«Через десять минут попробуйте прыгнуть с Байкала в Великие Луки».

«Понял», — донёсся ответ Волкова.

«Выйдешь на базе, свяжись со мной, есть дело».

«Хорошо».

Грибов продолжал смотреть на него вопросительно, и Малахов добавил с невольным облегчением:

— Ждём десять минут.

— А потом?

— Предупреди своих на базе: Волков и Алтын появятся там через десять минут. Окружить заботой!

Грибов снова взялся за мобильный.

* * *

В лемурийской крепости царил почти полный мрак, воздух стал сырым, рыхлым, насыщенным углекислым газом и неприятными запахами.

— Это мы оставили следы, — заметил Ылтыын, принюхиваясь.

Роман присел на корточки, продолжая сканировать отсеки и коридоры древнего сооружения разумных лемуров. Приходилось только удивляться работоспособности здешнего В-терминала, исправно функционирующего миллионы лет. Хотя, возможно, и его источник питания мог истощиться в любой момент.

Мысль была неприятной, мешала сосредоточиться. Роман с трудом отогнал её, попытался бросить клич в канал неяслуха:

«Олег Харитонович, откликнись!»

Неожиданно плёнка глухоты прорвалась.

Мысленный голос координатора выплыл из серого небытия как голова тюленя из воды:

«Рома?!»

«Я».

«Где вы?»

«На Байкале, в лемурийской Колыбели».

«Как вы там оказались?! Впрочем, все вопросы потом. Почему молчал так долго?»

«Из Европы мы попали на спутник Сатурна Титан… долго рассказывать».

«Возвращайтесь, мы ждём!»

«Мы не можем вернуться в Великие Луки, В-терминал отказывается нас принимать».

«Мы, кажется, нашли причину».

Возникла пауза.

«Через десять минут попробуйте прыгнуть с Байкала в Великие Луки».

«Понял».

«Выйдешь на базе, свяжись со мной, есть дело».

«Хорошо».

Едва слышный мыслеголос Олега Харитоновича затерялся в нематериальной пустоте.

— Докричался? — спросил Ылтыын понимающе.

— Нас ждут в Великих Луках.

— Мы же дважды пытались перелететь туда.

— Что-то у них произошло. Ждём десять минут и прыгаем.

Ылтыын оглядел кольцевой отсек, окружавший центральную ось станции, сморщил нос.

— Будет жаль, если мы потеряем этот лемурийский детинец. Собирались ведь изучать. А воздух здесь всё хуже.

— Регенерационная система перестала работать совсем.

— Я чую.

— Всё, залезаем обратно.

Они втиснулись в кабину В-терминала, созданную ещё в те времена, когда людей на Земле не было.

Роман постарался отогнать мысли об очередной неудаче, сосредоточился на ориентации телепортационного броска.

Обоих обняла осязаемо плотная темнота.

Зрение погасло и заработало одновременно с сознанием.

В стенах камеры разгорелись щелевидные светильники.

— Ох! — облегчённо выдохнул Ылтыын. — Ты меня совсем сплющил! Где мы на этот раз?

— Дома! — с неменьшим облегчением проговорил Роман.

— Какого чёрта эта коробка нас не пускала?

— Очевидно, что-то ей не нравилось.

— Что? Или, может, кто? Неужели я? Такой тихий, умный, обаятельный.

Роман понял, что за внезапной словоохотливостью друга прячется самая настоящая радость пополам с нервным возбуждением, со смешком похлопал его по локтю и шагнул в раздвигающийся проём двери.

Их встречала целая бригада Ё-спецназа в знакомых серо-чёрных комбинезонах и трое гражданских лиц во главе с начальником базы полковником Раздольским, а также заметно переживающий Бальзам.

Он первым бросился к путешественникам и потряс им руки.

— Чертовски рад вашему возвращению! Мы только-только демонтировали микротелекамеры в кабине. Их почему-то оказалось две.

Ылтыын и Роман переглянулись.

— Какие телекамеры? — спросил эскимос.

— Было предложение установить в кабине микрокамеру, — выступил вперёд сухолицый Раздольский, — чтобы специалисты могли разобраться в принципах работы терминала.

Роман покачал головой.

— Кабина просто не включится, если в ней находится посторонний предмет.

— Камера величиной с птичий глаз.

— Не имеет значения.

— Поступил приказ координатора, и мы сняли камеры. Как вы себя чувствуете? Врач нужен?

— Нет. — Роман вспомнил о просьбе Малахова. — Извините, мне нужно побыть одному.

— Идёмте. — Раздольский повернулся, спецназовцы расступились, и делегация направилась к жилому горизонту базы.

Путешественникам предоставили комнату отдыха.

— Что-нибудь ещё? — спросил начальник базы, явно желая узнать подробности похода.

— Поесть бы, — сказал Ылтыын.

— Сейчас принесут. Что ещё?

— Спасибо, пока больше ничего.

— Отдыхайте. — Раздольский бросил взгляд на осоловевшего Волкова и вышел.

— Иди мойся, — предложил Ылтыын.

— Иди ты, мне надо поговорить с…

— Харитонычем?

— Шаман!

— Понял, иду. — Ылтыын скрылся в бытовом блоке, на ходу стягивая с себя «Филин».

Роман без сил рухнул на диван, расстёгивая комбинезон, позвал:

«Олег Харитонович, мы дома».

«Уже знаю, — отозвался Малахов. — В состоянии работать?»

Спать хотелось неимоверно, но Роман преодолел нахлынувшую волну слабости и нежелания напрягаться.

«Попью чайку и приду в себя».

«Не торопись. У нас проблема: в Москве сидит Гловитц, ищет тебя и готовит какую-то операцию по уничтожению нашей главной базы».

«Как я уже предлагал, можно дать ему мои координаты. Потягаемся».

«Потягаться и так придётся. По нашим сведениям, он подготовил удар по базе, и этот удар надо опередить».

«Но ведь главной базы как таковой нет».

«Он этого не знает. Мы скормили ему «дезу» о главном центре «Триэн» в Ново-Хренове».

Роман, прилёгший на диван, невольно сел.

«Там же резиденция премьер-министра!»

«Поэтому он и клюнул. Мы рассчитывали, что он начнёт готовить группу кодирантов, спланирует диверсию, и это даст нам возможность вычислить всех местных агентов АПГ. Однако маэстро Гловитц оказался хитрее. Надо выйти на него в астрале и просканировать пси-сферу. Известно лишь, что акция по уничтожению «центра» в Ново-Хренове связана с ударом из космоса. Мы подключили к решению проблемы наших людей в штабе космической обороны и там запланировали «тестирование» новых зенитно-ракетных комплексов. Но мы не знаем, с какой стороны ждать атаки».

«Нашим ракетам с их летающей техникой не справиться».

«Под Москвой развёрнут первый лазерный противоракетный батальон».

«Понял. Сколько у меня времени?»

«Как будешь готов, так и посигналь, я пока настрою экстраформацию».

«АНЭР?» — скептически поинтересовался Роман.

«СССР».

Он невольно качнул головой, но говорить ничего не стал. Если координатор готов был предоставить ему помощь Священного Круга России, значит, угроза была велика! Судя по всему, обиженный неудачей в Брюсселе Гловитц решил пойти ва-банк, не считаясь ни с чем.

Ах, Свисс-иллеш, Свисс-иллеш, гнилая душа, рептилоид ты наш недоделанный! Что ж ты лезешь на Русь, не изучив уроки истории? Никому ещё не удавалось после нападения на неё оставаться безнаказанным!

Из ванной выбрался мокрый Ылтыын, на ходу вытирая голову полотенцем.

— Блажен, кто имеет возможность мыться каждый день! Твоя очередь, однако.

Роман хотел отказаться, потом решил, что минутная релаксация перед пси-боем не помешает, стянул комбинезон и влез под струи душа. Дотянулся мысленно до квартиры, погладил нежно красивый «цветок» ауры Юны.

В голове развернулся бутончик удивления и радости:

«Рома?!»

«Любимая…»

«Ой, я тебя слышу! Почему ты не дома? Что случилось?»

«Всё нормально, родная, закончу дела и приеду. Свари мне клёцки на молоке».

«Бедный, ты так голоден? Конечно, сварю. Долго тебя ждать?»

«Может быть, ещё часок-полтора. Я позвоню».

«Жду, хороший мой! Чмоки-чмоки».

Улыбаясь как мальчишка, получивший подарок, Роман вышел из неяслуха, подумал, что нет ничего лучше на свете, чем ожидание встречи с любимой женщиной, и принялся смывать с себя пот, грязь, усталость и бессилие. В комнату отдыха он ввалился уже почти полностью восстановившийся, свежий, энергичный и бодрый.

— Еду принесли, — сказал Ылтыын, сидевший на диване в синем ворсистом халате. — Сижу, глотаю слюни. Подсаживайся.

— Ешь. — Роман налил себе горячего чаю, бросил в чашку ломтик лимона. — Мне надо решить одну проблему.

— Харитоныч попросил? — догадался Ылтыын.

— Гловитц в Москве, готовит пакость. Надо его остановить, раз и навсегда!

Ылтыын застыл с ложкой у рта.

— Ты собираешься с ним… драться?

— Попробую просканировать, может, удастся выяснить, что он задумал.

— Так он тебе и позволил.

— Олег Харитонович пообещал канал СССР.

— Ага… это меняет дело… хотя всё равно рискованно.

— Мы справились с ним в Брюсселе, тем более справимся дома.

— Ты хочешь прямо сейчас с ним схлестнуться?

— Не хочу — надо!

— Тогда я быстренько поем и присоединюсь. Тебе тоже не мешало бы подкрепиться.

Роман заколебался, взвешивая доводы Алтына, потом сжевал листья салата, съел помидорчик, несколько маслин, отпил полчашки чаю и устроился возле дивана в позе лотоса.

— Если что — я рядом, — поднял руку Ылтыын.

Глаза закрылись сами собой.

Волков сосредоточился на чакре хара, замедлил сердечный ритм до одного удара в секунду, вообразил поток энергии, исходящий из точки хара вверх и вниз.

Позвоночник выпрямился, «засиял».

Дыхание стало «двухэтажным» — от верхнего, грудью, до нижнего — нижней частью брюшной полости.

Голова превратилась в звонкую и цельную хрустальную чашу.

Появилось ощущение «одинаковости» тела по всем направлениям.

Интерьер перед глазами расплылся в туманную кисею, так как зрение расфокусировалось: он в данный момент смотрел не на предметы в комнате, а «вглубь себя», хотя мог в любой миг выбрать точку фокусирования даже в поле периферического зрения.

Тело освободилось от физических оков и веса, превратилось в сгусток чистой «крылатой» энергии.

Он был готов к «полёту в космос».

«Олег Харитонович!»

Пауза.

В ушах протаял тихий шелест падающих листьев, пульсация крови, далёкие детские голоса, отрывки музыки: так воспринимался сознанием эфир неяслуха, доступный только экстрасенсам.

«Слушаю, Рома», — выплыл из этого призрачного шума мыслеголос координатора.

«Я начинаю».

«Мы готовы поддержать. Удачи!»

Мыслеволевое тело вырвалось из тела физического, воспарило над землёй, рванулось за пределы атмосферы.

Полёт из Великих Лук в Москву длился доли секунды.

Роман завис над городом, разглядывая-ощущая скопление «тлеющих угольков», искр и огней, складывающихся в причудливую мозаику «цветника» биополей.

Не все «цветы» этого огромного поля выглядели красивыми. Хватало и «мхов», и «лишайников», и уродливых «медуз», создающих гнетущее впечатление. Но угрюмее всех узоров казались «гнилые» коричневые пятна, похожие на болотные топи, и чёрные кляксы, агрессивно толкающие яркие звёздочки и огоньки. Это были места скоплений негативных эмоций и злобных устремлений, протягивающие во все стороны чёрные нити и паутинки связей, и было их очень и очень много.

Роман пробежался взглядом по дышащей, пульсирующей, живущей по своим законам картине, настроился на поиск знакомых «пси-запахов».

По словам Олега Харитоновича, Гловитц поселился в Президент-отеле под личиной «бельгийского священника» Велкама, поэтому поиск стоило начинать оттуда.

Действительно, уже через несколько секунд из скопления «болотных ям» возле Кремля сверкнул чей-то злобно-удивлённый взгляд. Спутать его ни с чьим другим было невозможно.

Роман зафиксировал координаты «взгляда», сориентировался по текучим магнитным линиям, нашёл «яму», из которой выглянул носитель невидимой в данный момент ауры.

Президент-отель располагался на Якиманке, и, судя по всему, именно там и прятался сейчас «бельгийский священник» Велкам, защищённый пузырём пси-поля. Хотя при этом он постоянно сканировал окрестности отеля, что говорило о дискомфорте и даже, может быть, о тщательно скрываемом страхе, который он испытывал.

Роман соколом кинулся вниз, на коричневое, с зеленоватыми прожилками, «болото» отеля, словно собирался его протаранить.

И Гловитц не выдержал, выставил над собой «зеркальный щит», спасаясь от реального намерения внезапно возникшего противника «расплющить» его мыслесферу, разнести на куски «зеркало» мыслеблока и подчинить волю.

«Волков?!»

«Ага!» — отозвался Роман весело.

«Какая приятная встреча!»

«Ага!»

«Где вас носило всё это время?» — Гловитц начинал приходить в себя.

«Там, где вас не было, любезный Свисс-иллеш. Надо же было посмотреть на вашу базу на Титане».

Гловитц замолчал, переваривая новость.

«Поздравляю, экзор, что вам удалось выбраться оттуда живым. А я уж тут все ваши подвалы обыскал».

«По подвалам я не прячусь. Неужели я вам так нужен?»

«Уже нет, если честно. Но мы могли бы побеседовать».

«О чём же?» — Роман сконцентрировал внимание на кинжальном пси-выпаде, способном пробить защиту рептилоида и деструктурировать сознание.

Однако Гловитц опередил его.

«О вашей смерти!» — заявил он и нанёс по ментальному «соколу» Романа страшный удар, отбросивший «сокола» как пушинку вверх на сотню километров!

На миг Роман ослеп от ярчайшего солнечного высверка.

Сознание покрылось «сеточкой трещин», как стекло от удара камнем.

Он сжался в струйку огня и вынырнул из ментального пространства в физическое тело как ныряльщик из воды, у которого кончился запас воздуха в лёгких.

Зрение прояснилось, хотя в голове продолжал шуметь «океанский прибой» и «каркали вороны».

Ылтыын, наблюдавший за другом, сунул ему в руку чашку с чаем.

— Пей!

Роман послушно сделал несколько глотков, не замечая ни вкуса напитка, ни его температуры.

— Нашёл? — поинтересовался эскимос.

Роман не ответил, чувствуя растущий в душе гнев: не на противника — на себя! Он должен был выдержать удар, должен был предусмотреть атаку, должен был ответить! Но вместо этого просто сбежал с поля боя!

— Успокойся, — понял его состояние Ылтыын, похлопал по колену, поднялся. — Проанализируй выход и ответь.

Он допил чай, снова принял асану лотоса.

Лицо отвердело, взгляд ушёл в глубину сердца, злость растворилась в горниле сосредоточенности на поиске цели.

«Сокол» мыслеволи сорвался в небо, поднимаясь кругами над Великими Луками, устремился к Москве.

«Вы ещё здесь, моншер? — родился в голове бесплотный насмешливый мыслеголос Гловитца. — Как там у вас говорят: битому неймётся?»

«Проверьте В-портал, — посоветовал ему Роман. — И унц. Они вам понадобятся в ближайшее время».

«Да ну! — удивился эмиссар АПГ. — Вы мне угрожаете?»

«Предупреждаю».

«А как вам это?»

На «сокола», парящего в небе над Москвой, снова налетел порыв ураганного пси-ветра, грозящий разорвать его на мельчайшие «пёрышки». Но теперь он был готов к любому «урагану» и, опираясь на энергопотоки Ылтыына и Юны (прости, любимая, что без оповещения), подставил ему таран воли, разбивая ударную волну на проскользнувшие мимо потоки морозного «ветра».

Источником «урагана» был Гловитц, хотя волну он гнал не свою личную, а внешнюю, порождённую сотнями специально обученных на энергоотдачу людей (и нелюдей), которые и образовывали экстраформацию, способную деформировать биоэнергоинформационную оболочку любого человека, лишить его воли и заставить делать всё, что запланировал владыка этого процесса. В данном случае — эмиссар АПГ Гловитц.

Однако на этот раз он просчитался, надеясь на мощь экстраформации.

Роман сначала отбил удар, а потом, нащупав канал поддержки, обещанный Олегом Харитоновичем, ответил ударом такого «цунами», какого противник не ожидал.

Его мыслеволя «затрещала по швам» как шпангоуты корабля под напором волны, заметалась из стороны в сторону, спасаясь от «водоворотов», с трудом укрылась под призрачной «бронёй» «подводной лодки» пси-поля, инициированного европейской экстраформацией.

Именно в момент паники мыслеволя Романа и нашла лазейку в защите Гловитца, проникла в глубины психики и «скачала» нужные файлы замыслов.

В следующее мгновение он выдернул «клюв сокола» из «ямы» психики рептилоида, метнулся назад, в космос, и вынырнул в родном теле, разом воспринимая его тесноту, плотность и массу.

Ылтыын, прижав ладонь ко лбу, снова сунул ему чашку с чаем. Проворчал сипло:

— Быстро вернулся.

Роман жадно, обливаясь, выпил чай, откинулся спиной на край дивана, дыша как загнанный заяц. Заметил жест друга.

— Что за лоб держишься? Упал?

— Получил по голове дубиной…

— Извини, я вынужден был опереться.

— Ничего, оклемаюсь.

Роман нашёл струйку энергии, соединявшей его с Юной, мысленно погладил её по щеке:

«Как ты, родная?»

«Ой, так страшно было! Ты с кем-то… сражался?»

«Потом расскажу, жди».

— Узнал что-нибудь? — Ылтыын тяжело встал, подсел к столу.

— Узнал… Гловитц пригнал к Земле боевой модуль.

— Что?!

— Подожди, надо сообщить Олегу Харитоновичу.

Ылтыын кивнул, поплёлся в бытовой блок.

Привычным «ау» в пси-поле Волков вызвал координатора.

«Слышу, Рома, — тотчас же откликнулся Олег Харитонович. — Ну и бурю ты поднял за рубежом! Эхо паники этого стада, формирующего экстраформацию Европы, долетело аж до Индии, нам только что сообщили оттуда. Как самочувствие?»

«Гловитц подготовил импульсный удар по Ново-Хренову! Для этого к Земле в режиме «невидимка» подошёл боевой модуль класса «Всехна»… или как-то так, я не разобрал. По команде Гловитца модуль создаст канал пробоя ионосферы над Рублёвкой, и Ново-Хреново сгорит от колоссальной силы электрического разряда!»

«Чего-то подобного мы и ждали. Сможешь отыскать модуль?»

«Не знаю, попробую, он же должен висеть точно по перпендикуляру над Ново-Хреновом».

«Постарайся, а мы лупанём по нему из лазера. И сделай это побыстрей. Как бы наш грозный «бельгийский поп» не запаниковал и не инициировал модуль раньше».

«Хорошо, сейчас начну».

«С нами наши боги!»

Ылтыын вернулся из ванной, обтирая лицо мокрым полотенцем.

— Что он сказал?

— Надо найти модуль на орбите.

— Как?

— Очки надену, — пошутил Роман.

— На базе есть телескоп, — сказал Ылтыын простодушно.

Роман слабо улыбнулся.

— Телескоп не понадобится, у меня свой. — Он постучал себя пальцем по лбу.

— Есть будешь? Стынет.

— Позже, сначала доделаю дело.

Сидеть на полу не хотелось. Он устроился на диване, откинул голову на мягкую спинку, отогнал робкую мысль: «поспать бы!»

— Я рядом, — тактично напомнил приободрившийся Ылтыын.

«Сокол» мыслеволи снова вылетел из тела, поднялся над базой. Хлестнул в лицо упругий «ветер», земля под «лапами птицы» из плоскости превратилась в округлую массивную гору.

Ориентироваться в пространстве, имея всего лишь одну точку опоры — бугор планеты, было трудно. Тогда он спикировал вниз, к Москве, нашёл Ново-Хреново на Рублёвке, огляделся в поисках «резиденции русского подполья».

На миг в душе шевельнулось желание «одним глазком» посмотреть на Президент-отель, убедиться, что Гловитц ещё там, ощутить его состояние. Однако делать этого не стоило, противник наверняка ждал русского и жаждал отомстить.

Живи пока, подумал Роман, чувствуя за спиной скрытую психофизическую мощь эгрегора СССР, я тобой ещё займусь.

На территории посёлка выделялись два тёмных «провала», поменьше и побольше. Один принадлежал резиденции премьер-министра, второй — псевдоцентру «Триэн». Оценив тот и другой, Роман спустился ниже, к «провалу» побольше, скрывающему в непросматриваемых глубинах бурление биополей, которое Гловитц и принял за пси-эхо деятельности центра управления. Даже Роману не удалось проникнуть в этот «провал», чтобы просканировать работающих в здании людей, и он мимолётно подумал, что человечество начинает потихоньку подбираться к технологиям «пси», которыми до этого времени владели только пришельцы со звёзд.

Опустившись почти до крыши усадьбы, принадлежащей сотрудникам «Триэн», он посмотрел вверх, определил положение перпендикуляра к плоскости земли и плавно вознёсся к облакам, как воздушный шарик, надутый гелием. Настроил все свои внетелесные «рецепторы и антенны». Превратился в процессс, в котором участвовали одновременно зрение, слух и система ментального прослушивания, просеивающая через своё энергетическое «тело» все нити излучений и полей, встречавшихся на пути «шарика».

На высоте ста сорока километров над Землёй его повлекло в сторону от перпендикуляра.

Он по-прежнему не видел никаких туманных сгущений или более конкретных физических объектов, зато почувствовал массивную воздушную «опухоль» впереди, висящую в коконе какого-то отражающего свет поля.

Сомнений не было: он нашёл-таки боевой модуль, зависший над слоем ионосферы Земли! И модуль этот мог включить луч, пробивающий атмосферу, в любой момент. Всё зависело от Гловитца, пребывающего не в самых позитивных кондициях после сражения с русским экзором. Если рептилоид вдруг решит, что ждать больше нечего, он спокойно даст команду компьютеру модуля включить излучатель.

Роман представил, как это может выглядеть.

В горле пересохло (это ощущение передалось и мыслеволевому «соколу» Романа)!

«Олег Харитонович!»

«Слушаю, висв», — мгновенно ответил координатор.

«Я обнаружил модуль!»

«Где?»

«Точно по перпендикуляру над Ново-Хреновом, в ста сорока километрах над землёй. Объект не виден в оптическом диапазоне, но это он!»

«Гловитц поменял билет и выехал в аэропорт, хочет улететь вечерним рейсом. До посадки полчаса. Если мы промажем…»

«Понял, попробую просканировать автоматику модуля. Мне может понадобиться вся ваша сила».

«Она в твоём распоряжении, я в канале. Мы включаем радары ЗЛК».

«Что?»

«Зенитно-лазерный комплекс в Мытищах».

«Модуль может поймать радарный луч и спонтанно выстрелить. Нацельте комплекс, но не включайте, ждите команды».

Роман облетел невидимую «опухоль», ища хоть какие-нибудь отверстия и щёлочки в её оболочке. В воображении она представлялась в форме двояковыпуклой линзы из жидкого текучего металла. На «сокола», рассматривающего линзу и тоже невидимого, она, к счастью, не реагировала.

«Рома, мы навели ЗЛК, — послышался мыслеголос Малахова, — но у нас будет только одна попытка. Не потому, что нам не разрешат его включить дважды, а потому, что модуль после первой атаки может перелететь в другое место».

«Каковы возможности ЗЛК?»

«Космозенитчики сбивали им ракеты на дальности в полторы тысячи километров».

«Ждите».

Роман ещё раз облетел «жидкометаллическую линзу» кругом, пробуя проколоть её оболочку лёгкими ударами «клюва сокола». Она по-прежнему не замечала призрачную «птицу», выделывающую пируэты в разреженном воздухе, но в её неподвижности и молчании крылась такая грозная мощь, что Роман поёжился.

«Дрянь рептилоидская! — подумал он с ненавистью, чувствуя, как в душе рождается неведомая сила. — Всё равно я тебя расколю!»

Он «глотнул» «энергетической браги» СССР, усилил пси-нажим и в какой-то миг понял, что защитная оболочка модуля поддаётся!

Определив точку удара, он мгновенным усилием вогнал в защитное поле аппарата «клюв сокола» и оказался внутри необычного пространства, напоминающего гранат. Только «зёрнышки» этого «граната» представляли собой не вместилища сока, а хитроумные узлы и соты, заполненные текучим пламенем.

Как оказалось, «гранат» умел думать! Не так, как человек, очень специфично, со множеством нюансов, но это не имело значения. Подчинялся он таким программам, которые не уступали по сложности генетическим императивам человека. Это был самый настоящий искусственный интеллект, разве что созданный не на Земле, а где-то на планетах центра Галактики. И воспринял он вторжение мыслеволи Романа как нечто запланированное, хотя и не без удивления.

Нет, он не понимал человеческого языка и не стал общаться с «лазутчиком» в формате мыслесвязи, но ответил ему вполне доходчиво, выдав удивительную ментальную фразу, сочетавшую в себе озабоченность, раздражение, неприязнь, подозрительное ожидание, воинственную требовательность и деловитый вопрос: кто ты?!

«Я свой!» — попытался объяснить своё появление Роман.

Компьютер модуля понял его, но не успокоился.

«Код доступа!» — потребовал он на том же необычном пси-языке.

«Заблокируй бортовое оружие!» — потребовал в ответ Роман, посылая образ: металлический эллипсоид посылает луч к Земле, луч натыкается на зеркало, отражается и гаснет.

Возможно, мозг аппарата понял и эту мысль, но требование его осталось прежним:

«Код доступа!»

Роман рассвирепел, собрал окутывающее тело «сокола» энергооблако в единый кулак и нанёс «апперкот» — ударил им по «гранату», как боксёр, собравшийся нокаутировать противника.

Внутри «граната» произошло нечто вроде короткого замыкания, по всем «зёрнышкам» его структуры побежали искорки, «соты» кое-где задымились. И всё же «апперкот» он выдержал.

Мало того, именно в этот момент ему и поступила команда активировать импульсный излучатель, способный пробить атмосферу Земли и образовать канал разряда ионосферы. Роман увидел-ощутил это как бесшумную зарницу, выпорхнувшую снизу и вонзившуюся в стреляющий искрами «гранат».

«Выполняю», — «хрипло» отозвался рептилоидский компьютер под серию тоненьких свистов и «раскатов кашля», как курильщик, захлебнувшийся дымом.

Понимая, что Гловитц решил не дожидаться другого случая и отдал приказ модулю нанести удар по Ново-Хренову, а времени на переговоры не осталось, Роман ударил по «гранату» ментальной «кувалдой» изо всех сил и крикнул внутрь себя:

«Олег Харитонович, залп!»

Чей-то удивлённый взгляд коснулся его — не головы, сознания.

«Волков?! Снова вы?!»

Роман не ответил, колотя по компьютеру модуля своей ментальной «палицей».

«Гранат» покрылся сеточкой молний, задымился гуще.

«Ш-шит! Фак ю! — Гловитц осознал, что происходит. — Вы пытаетесь мне перечить?!»

Роман нанёс ещё один удар.

И «гранат» не выдержал, превращаясь в кучу не связанных между собой «зёрнышек-программ», антагонистически настроенных друг к другу. Одна программа включала излучатель, вторая отключала, одна переходила на запасной «сервер», вторая блокировала импульс. И хотя длилась эта «гражданская война» недолго, всего сотые доли секунды, компьютер так и не смог выстрелить, представляя собой не цельный интеллект с зачатками личности, а «горку расползающихся во все стороны муравьёв».

Затем что-то сверкнуло снизу, остро и сильно.

Роман едва успел «выпрыгнуть» из кабины модуля.

Луч выметнулся из глубин земной атмосферы, вонзился в «жидкометаллическую» линзу, проделал в ней глубокий шрам.

Система маскировки отключилась, и аппарат стал видим!

Роман впервые в жизни увидел-почувствовал «живой» НЛО таким, каким видели и фотографировали подобные объекты случайные свидетели.

«Летающая тарелка», ни дать ни взять. Серый корпус, выпуклый горб сверху, выпуклость поменьше внизу. Штыри по бокам. Вот и все детали.

Но любоваться долго формой модуля не пришлось.

Поражающий лазерный импульс, выпущенный с удивительной точностью российским зенитно-лазерным комплексом «Перун», повредил не только обшивку модуля, но и его энергосистему. Модуль начал крутиться на одном месте, а потом взорвался!

Вспышка была не очень яркой, но её зафиксировали десятки земных наблюдателей, астрономических и военных, ведущих мониторинг атмосферы и неба над Землёй.

«Фак ю рашн дик!» — изумлённо ахнул Гловитц.

«Сам пошёл!» — ответил ему Роман и, взяв пеленг, с удовольствием влепил оглушающий раппорт, который эмиссар АПГ вряд ли мог отбить без последствий.

Возвращение назад, в родное физическое тело, не потребовало много времени.

Роман открыл глаза, увидел дрожащее марево, размытое дождём, с трудом сфокусировал зрение.

— Слава богу! — проворчал Ылтыын, сидя напротив на стуле с чашкой дымящегося чая в руке. — Я уже волноваться начал: ты дёргался как паралитик.

— Воевал, — хрипло произнёс Роман, ощущая язык как сухую мочалку.

— С кем?

— С компьютером… и с Гловитцем.

— Раз вернулся, значит, победил?

— Дал ему в нос.

— Отлично! Я бы тоже дал. Пей.

— Не хочу.

— Чай с травами… и с коньяком.

Роман взял в руки чашку, позвал мысленно:

«Олег Харитонович».

«Я здесь».

«Всё кончено».

«Знаю, из стратосферы сыплются какие-то обломки. Выходит, попали. Благодарю, Евлампиевич, ты сделал большое дело!»

«Гловитца надо бы перехватить».

«А вот с ним мы уже ничего не можем сделать. По сообщениям наблюдателей, он исчез. Прямо в аэропорту, на глазах обалдевших сопровождающих и персонала аэропорта».

«Сбежал?»

«Совершенно верно, через В-портал. Наверно, ты ему окончательно разонравился».

«Пусть не суётся к нам!»

«Справедливое замечание. Отдыхай».

Роман сделал обжигающий, насыщенный травами глоток, подмигнул наблюдавшему за ним Ылтыыну, расслабился.

— Я это сделал, шаман! Понимаешь?

— А то, — сказал эскимос. — Я человек непьющий, но за это выпью. Не возражаешь?

— Не возражаю, — согласился Роман.

2

Он был уверен, что его замысел останется в тайне от всех, в особенности — от русских контрразведчиков «Триэн». Но он ошибся. Русские разгадали его планы, а главное, смогли помешать их исполнению, уничтожив модуль, который до этого момента никто никогда не сбивал! Его даже обнаружить было невозможно, не говоря уже об уничтожении, и тем не менее русские это сделали!

Конечно, главную задачу — обнаружение — выполнил русский экзор Волков. И он же не только запеленговал команду, поданную Гловитцем компьютеру модуля, но и смог нейтрализовать её, что уж вообще выходило за рамки каких-либо комментариев! А потом вдруг нанёс ему такой мощный пси-энергетический удар, что защитный «пузырь» экстраформации лопнул как настоящий мыльный пузырь, и «бельгийский священник», подходивший к трапу самолёта, внезапно исчез.

Нет, это не было реакцией унца на атаку, просто Гловитц инстинктивно активировал В-портал, как это уже случалось с ним раньше во время схватки с русским, и оказался в кабине В-терминала в своём загородном доме под Брюсселем.

Выругался, осознав, что произошло. В бешенстве выбил зубы сунувшемуся к нему охраннику… и успокоился. По идее, никто не должен был знать, что случилось в России, а точнее — над Россией, а его мистическое исчезновение в московском аэропорту Шереметьево видели всего несколько человек, которым можно было внушить, что это им показалось.

Сбросив с себя сутану священника, Гловитц с наслаждением поплескался в бассейне с водой, насыщенной ароматами сельвы родной планеты Свисс-иллеша.

Из бассейна в кабинет он вышел в благодушном настроении и даже посочувствовал охраннику, которому выбил зубы.

— Это спецоперация, — пошутил он, похлопав рефаима по щеке, — а спецоперации всегда проводятся без наркоза.

Раздумывая, что доложить Владыке, он собрался в офис Интерпола, выслушивая на ходу по лонг-рации сообщения, поступавшие из России.

Судя по докладам, никакой паники в высших эшелонах российской власти не случилось. Президенту и премьеру доложили об «успешном испытании нового зенитно-лазерного комплекса», и взрыв неизвестного объекта в космосе, на высоте ста сорока километров, получил логическое объяснение, удовлетворившее всех — от военных до астрономов и уфологов.

Сплоховал только (по мнению Гловитца) русский Поводырь Есенберлин, поспешив доложить Владыке об истинной подоплёке происшедшего.

Гловитц скрипнул зубами, вынося коллеге заочный смертный приговор, хотя при этом он понимал, что Есенберлин просто страхуется, не желая предстать перед трибуналом АПГ. Даже после провала в России министр-оборотень хотел жить.

Ладно, я с тобой ещё разберусь, пообещал ему мысленно Гловитц, продолжая обдумывать версию доклада, объясняющую его личную неудачу в схватке с русским экзором. Однако полностью разобраться с ситуацией не успел, Владыка опередил его, вызвав по ментальному каналу; русские называли этот способ мысленного общения неяслухом.

«Прошу прибыть ко мне в пятнадцать ноль-ноль, дорогой Свисс-иллеш, — вкрадчиво сказал Лейборист. — Подготовьте доклад о вашей деятельности в России».

«Доклад уже готов, Владыка, — смиренно ответил Гловитц. — Хотел бы только предварительно заявить…»

«Никаких предварительных заявлений, дружище, расскажете всё при встрече».

И канал мыслесвязи растаял.

Гловитц высунул длинный раздвоенный язык, что у рептилоидов его вида означало оскорбление.

Приглашение Владыки ничего хорошего не сулило, а поскольку у него были свои информаторы везде плюс полученный донос Есенберлина, ждать похвал за «превышение полномочий» и «заспинную» деятельность не приходилось. И хотя Гловитц считал, что имеет право на самостоятельные операции, мысль о том, что к визиту надо подготовиться, показалась ему верной.

Он и подготовился, вызвав для сопровождения особый отряд рефаимов, специализирующихся на охране ВИП-персон.

В пять часов пополудни он прибыл в резиденцию партии Лейбориста в Лондоне, воспользовавшись новой кабиной В-терминала, недавно установленной вместо старой, взорванной русскими.

Его встретили два личных телохранителя Владыки, всегда сопровождавшие его в поездках за рубеж.

— Хозяин ждёт, — сказал один из них по-английски.

Кабина за спиной Гловитца сработала ещё раз, и в коридор вышли телохранители главного контрразведчика, такие же мощные, массивные, исполненные ощутимой угрозы.

Встречавшие обменялись мрачными взглядами.

— Хозяин ждёт вас одного, — заикнулся второй гигант.

— Я имею право быть не один, — лучезарно улыбнулся Гловитц. — Идите вперёд.

Рослые рефаимы развернулись и потопали в апартаменты босса партии, остановились перед дверью в его кабинет. Один скрылся за дверью, второй повернулся к гостям, расставил ноги.

«Что за фокусы, Свисс-иллеш? — послышался недовольный мыслеголос Лейбориста. — Вы не в Парламенте и не в своей конторе. Извольте отправить своих дуболомов обратно».

«Они подождут меня здесь, Владыка, — смиренно ответил Гловитц. — Сразу после встречи с вами я отправлюсь с ними в Америку. Разрешите войти?»

Лейборист помолчал, отдавая, очевидно, какое-то распоряжение своему телохранителю.

«Прошу».

Дверь открылась, выпуская рефаима в синей униформе, он шире распахнул створку:

— Проходите. А вы останьтесь. — Последние слова относились к телохранителям Гловитца.

— Подождите меня, — сказал им Гловитц спокойно. — Всё будет так, как должно быть, даже если будет иначе.

Эту фразу он где-то вычитал, и она ему так понравилась, что он взял её на вооружение.

Владыка сидел за рабочим столом, массивностью напоминавшим Баальбекскую веранду, и разглядывал какую-то картину в объёме компьютерного монитора. При появлении своего коллеги он не встал, только повернул голову, что уже было оскорблением. Но Гловитц сделал вид, что не замечает этого. Шагнул к столу, поклонился.

Глаза Лейбориста вспыхнули. Но заговорил он почти дружелюбно, причём на галл-эсперанто:

— Как мило, господин вице-президент Интерпола, что вы после возвращения из России сразу приехали ко мне.

— Был занят, — проглотил издёвку Гловитц.

— Присаживайтесь, уважаемый Свисс-иллеш. Как говорят русские: в ногах правды нет.

— Её нет и выше, — парировал Гловитц, но сел, продолжая сохранять маску преувеличенного внимания на лице.

— Расскажите нам, любезный Свисс-иллеш, как вам удалось подставить нас всех? Ведь махинация с модулем ваших рук дело?

Лицо Гловитца — человеческое лицо, созданное маскером, не дрогнуло. Но в душе поднялась мутная волна ярости. Правда, ответил он сдержанно:

— Всё было рассчитано. Я мог одним ударом разделаться с главным императив-центром «Триэн» и русским экзором.

Это была ложь, но Гловитц надеялся, что Владыка не настолько владеет информацией, чтобы не поверить ей.

— Что же произошло? Почему мы потеряли боевой модуль высокого класса, который к тому же запрещено использовать?

— Русский экзор…

— Снова этот неуловимый русский экзор! — Тон Владыки сделался язвительно-насмешливым. — Тот самый, кто дважды дал вам пощёчину, уважаемый Свисс-иллеш? Точнее, теперь — трижды? Позвольте уточнить: каким образом ему удалось узнать о ваших замыслах и помешать им?

— Я нашёл императив-центр русского Сопротивления…

— Да оставьте вы эту развесистую клюкву, милый мой! — поморщился Лейборист. — Нет у русских никакого императив-центра! Удивительно, что вы не знаете этого. Комитет работает через виртуальные сайты и никогда не концентрировал управленцев в конкретном месте. Сайты существуют ровно один день и ликвидируются. Вернее, меняют адреса и криптозащиту. Почему вы не осведомлены о таких вещах?

Кровь — настоящая, насыщенная соединениями хрома, бросилась в лицо Гловитцу-рептилоиду. Хотя маскер выручил и на сей раз: человеческое лицо контрразведчика сохранило угодливо-безмятежное выражение.

— Я осведомлён! — высокомерно сказал Гловитц. — Моей целью было вынудить русского экзора раскрыться, для чего и был придуман план поиска императив-центра «Триэн». План сработал.

— И ради этого вы позволили русским уничтожить модуль? — Тон Лейбориста стал ещё более вкрадчивым.

— Это произошло не по моей вине. Русский экзор каким-то образом вычислил положение модуля…

— Не по вашей ли подсказке?

— Я пытался подчинить его, но ему помогли.

— Кто?

— На территории России нелегально действует психофизическая структура экстрасенсов.

— Ассоциация независимых экстрасенсов? АНЭР?

— Нет, они называют её СССР: Священная соборная структура Руси. Мне удалось вычислить её водителя. Это знакомый нам пси-оператор Малахов.

— И тем не менее они выгнали вас из России как нашкодившего мальчишку с урока.

Глаза Гловитца стали такими же белыми и беспощадными, как глаза его бывшего киллера Рахмадила Мессира.

— Владыка, не бросайтесь словами! Я не злопамятен, но на всякий случай всё записываю.

— Вы мне угрожаете? — удивился Лейборист.

— Пытаюсь объяснить причину неудачи. Да, русская СССР оказалась в этот раз сильнее нашей западной экстраформации. С русскими вообще сложно воевать. Волков смог с её помощью нейтрализовать защиту модуля, нанёс киберпилоту ментальный ожог и направил на него луч зенитно-лазерного комплекса «Перун».

— То есть вы, маршал-магистр специальных сил реагирования АПГ, признаётесь в том, что оказались бессильны перед обыкновенным человеком, да ещё позволили ему уничтожить боевой модуль. Так вас понимать?

Гловитц выключил маскер.

На Владыку глянул рептилоид, зрачки глаз которого превратились в крестики.

— Владыка, прошу вас выбирать выражения! Иначе…

— Что иначе? Вы отнимете у меня бигмак? Или доложите своему родственничку в Каганате о моих претензиях? — Лейборист тоже выключил маскер и превратился в получеловека-полусаламандру, предками которого были неземные стегоцефалы. — Я подготовил доклад о превышении вами служебных полномочий и о допущенных ошибках, в результате которых мы потеряли базу на Луне и позволили русским подобраться к нам вплотную. И я намерен отправить этот доклад Верховному судье Трибунала! Поэтому сдайте свои дела моему помощнику…

Гловитц, наконец, не выдержал, дав выход переполнявшему его бешенству.

Глаза его метнули молнии, а пси-раппорт, которым он одарил Владыку, был настолько силён, а главное — нанесён столь неожиданно, что Генеральный Поводырь земной АПГ не успел защититься. Отшатнулся, бледнея до зеленоватого оттенка. И Гловитц безжалостно добил его вторым пси-выпадом, разрушив не только сознание Лейбориста, но и всю его психосоматику.

Владыка закатил глаза, мягко осел в кресло, проваливаясь в темноту коматозного состояния.

Гловитц очнулся, дрожащей лапой провёл по лбу, бросил взгляд на стену, где под портретом нынешнего британского премьер-министра пряталась видеокамера.

Первая мысль мелькнула: бежать! Немедленно! Пока не опомнилась охрана!

Вторая была потрезвей: никто не видел! Это можно использовать! Выдать за нападение русского экзора! Владыка не успел сориентироваться!

Он перегнулся через стол, разглядывая ставшее безжизненным настоящее лицо Владыки, воровато огляделся, теперь уже играя роль «русского экзора, замаскировавшегося под него». Теперь надо было сыграть как можно убедительней, чтобы запись отразила появление русского.

Он встал, открыл дверь, поманил рукой одного из телохранителей Владыки:

— Зайди.

Гигант послушно шагнул в кабинет босса.

Рефаимы были искусственными существами, а их разум функционировал исключительно на уровне автоматического подчинения приказам хозяина. Поэтому раппорт Гловитца упал ему на голову как базальтовая глыба и отбил охоту думать вообще.

— Я Волков! Понятно?!

На всякий случай он изменил программу маскера, и облик вице-президента Интерпола претерпел быструю трансформацию. Рептилоид стал похож на русского, каким его Гловитц помнил.

— Йомт, — кивнул телохранитель.

— Мне нужен доступ к сейфу Владыки! Понятно?!

— Йомт. Я не знаю кода.

— Тогда умри! — Гловитц направил на гиганта палец, и кольцо унца на пальце плюнуло в лицо телохранителя струйкой неяркого пламени, проделавшей во лбу рефаима узкий синий шрамик.

Телохранитель гулко ударился всем телом об пол.

— Вариант А! — бросил Гловитц в бусинку рации.

За дверью послышался шум, затем дверь распахнулась, и двое телохранителей Гловитца втащили в кабинет Владыки тело его второго бодигарда.

Где-то в недрах соседних с кабинетом помещений началось паническое движение: Гловитц расслышал его своим чувствительным ментальным слухом. Охранники резиденции Владыки сообразили, что в его кабинете происходит нечто выходящее за рамки деловой встречи.

Гловитц понял, что в его распоряжении осталось всего несколько секунд.

Двумя выстрелами он уложил своих ВИП-эскортёров, снёс Владыке полчерепа, уничтожил компьютер и все записи на столе, а когда за дверью послышался топот сбегающихся охранников и сотрудников Лейбориста, включил В-портал.

Теперь важно было первым добраться до Каганата в центре Галактики и доложить, что Генерального Поводыря земной Ассоциации убил русский экзор.

Его, конечно, проверят и даже пожурят, но главное — он останется чист перед Трибуналом и даже, возможно, займёт пост земного Владыки.

Мысль развеселила.

Так, с улыбкой на губах, Свисс-иллеш и телепортировался через чимп Лейбориста на главную базу Ассоциации, располагавшуюся в настоящий момент всего в двух парсеках от балджа — центрального ядра Галактики с его массивной чёрной дырой.

3

Ощущение нельзя было назвать просто наслаждением. Это было наслаждение восприятием, постижением и знанием, которое приходило как бы само собой. Сравнить его с другими человеческими эмоциями было трудно, разве что с переживанием любви, когда страсть мужчины и женщины становится общим единством и затопляет всю Вселенную, отдающую часть себя для зарождения жизни. И всё же то наслаждение, которое испытывал Роман при погружении в пустоту всебытия, безграничную, сияющую, сознательную пустоту, оставляющую томление блаженства во всех нервных клетках тела, отличалось от наслаждения, возникающего при обладании женским телом. На уровне воли и жизненных энергий оно воспринималось как эйфорическое радостное обладание процессом бытия, или как блаженство, порождаемое восприятием и видением Единого во всём.

Впрочем, человеческих слов не хватило бы, чтобы описать ощущения, охватывающие душу экстрасенса, и он просто плыл сквозь сияние любви ко всему живому, понимая, что очень много при этом ему даёт присутствие любимого человека, беззаветно преданного ему, — жены.

Последним аккордом созерцания пустоты всегда становилась музыка.

Это была не обычная музыка, которую создавали люди, хотя гениальные композиторы иногда и подходили близко к ней.

Это была божественно прекрасная музыка, не имеющая никаких видимых физических источников.

Она пронизывала Вселенную и существовала независимо от живущих в ней, надо было только сосредоточиться и услышать её.

Она была совершенно неземной, необыкновенно красивой и чарующей. Казалось, её создавали сотни невидимых музыкантов и певцов, что порождало эффект необыкновенного торжественного многоголосия и усиливало желание слушать её без конца. Только чувство меры заставляло Романа выходить из этого состояния после предельного насыщения души, так как он вполне мог тихо раствориться в музыке и не вернуться к реальной жизни никогда.

Музыка стихла, оставив ощущение печали.

Он открыл глаза.

Спальню пронизывали лучи низкого ноябрьского солнца.

Юна, забравшаяся в уголок дивана с ногами, встрепенулась.

— Я тоже слышала…

Роман сменил позу, сел поудобнее.

— Что ты слышала?

— Музыку… прости, что без спроса… думала о тебе и услышала.

Он улыбнулся одними глазами.

— Это нормально. Скоро и ты научишься выходить во Вселенную и слушать её. Я не большой эстет, но ощущение волшебное.

— Ты давно обещал научить меня.

— Обещанного три года ждут.

— Так долго? — простодушно огорчилась девушка.

— Я пошутил.

— Ты обещал научить меня самостоятельно лечиться.

— Обещал — выполню, ты способная ученица, просто времени нет.

— А сам будешь кого-нибудь лечить? Папа говорил, что ты целитель от Бога.

— Если понадобится. — Он подумал, усмехнулся. — Один мой знакомый экстрасенс шутил: излечиваю от излишней наивности и доверчивости.

— Что тут смешного?

— Потом он добавлял: при стопроцентной оплате — стопроцентная гарантия.

Юна засмеялась.

— Так и я смогу. Кстати, ты так и не рассказал, где был и что видел. Или это тайна?

Роман закатил глаза.

— Мы такое видели!

— Неужели мешок денег? — фыркнула она.

— Больше!

— Два?

— Мы видели пейзаж Титана!

Юна нерешительно наморщила лоб.

— Титан — это тот, кто держит небо?

— Небо согласно мифу держит Атлант. Мы с Алтыном были на Титане, спутнике Сатурна.

— Ты серьёзно? — не поверила Юна.

— Без балды.

— Зачем?

— Нам выписали туда командировку, мы и полетели.

— Обманываешь.

— Практически нет. Мы и в самом деле побывали на Титане. Представь себе глухое сиреневое небо с жёлтыми сеточками облаков, оранжевые, красные и коричневые ледяные скалы и малахитовые озёра. Красота неописуемая!

— Разве там лёд не голубой?

— Нет, лёд покрыт всякими окислами, плёнкой кристаллического аммиака и прочей органикой, а озёра на Титане метановые, с примесями этана и бутана.

Все эти сведения Роман получил от экспертов-астрофизиков после того, как поделился своими впечатлениями от увиденного с начальством «Триэн»; их пригласил на вторую встречу Олег Харитонович. Астрофизики слушали его рассказ, затаив дыхание, а потом долго обсуждали услышанное, находя в словах Романа описания, подтверждающие их гипотезы и теории.

— Что там было ещё? — полюбопытствовала девушка.

— Криовулканы, гигантские трещины, очень интересные формы льда.

— А животные какие-нибудь?

— Температура воздуха на поверхности Титана минус сто сорок — минус сто восемьдесят градусов по Цельсию, никакое животное не выдержит.

— А леса?

— И лесов там нет, даже мхов и лишайников. — Он провёл языком по сухим губам. — Хотя, может быть, база стоит в таком месте, где эти лишайники не растут.

— Я принесу чаю, — спохватилась, вскакивая, Юна. Умчалась на кухню, вернулась с кружкой горячего зелёного чая. — Держи, твой любимый, с брусникой. О какой базе речь?

— Это секретные сведения.

— Значит, база рептилоидская, — погрустнела Юна. — Вас послали на разведку.

— Да, — легко согласился он. — Посмотрели и назад.

— И что, никого не встретили?

— Ну, там кто-то был, — уклончиво ответил Роман, — но мы с ними не контактировали. А я заболел.

— Чем?! — встревожилась она.

— Космосом, — улыбнулся Роман. — Полюбовался на звёзды, на ландшафт Титана и заболел. Как там говорил Брюсов?

Я чужд тревогам Вселенной.

Отдавшись холодной мечте,

Отдавшись мечте, — неизменно

Я молюсь неземной красоте.

— А я ничего не читала Брюсова, — пригорюнилась Юна.

— У тебя всё впереди. Брюсов был большим романтиком. Дома у мамы стоит собрание его сочинений, почитаешь как-нибудь. Хотя я больше люблю Блока. Он был не только романтиком, но ещё и мистиком.

Юна понаблюдала, как он пьёт чай, призналась вдруг с извиняющей улыбкой:

— Скучно мне здесь, Рома. Ты стал уходить чаще, исчезаешь надолго, а я одна. Может, к папе съездить?

— Ты же говорила, что будешь учиться, — забеспокоился он. — Я имею в виду институт.

— Хотела закончить педагогический. Но институт в Москве, а мы здесь.

Он подсел к жене, взял её ладони в свои.

— Юник, я сделаю так, как ты хочешь. Можно и к отцу поехать, если ты настроена. В Москву только нельзя, пока мы не выгоним этих инопланетных засранцев.

— Это ещё когда будет.

— Будет когда-нибудь, непременно. А учиться можно и заочно.

Она прижалась лицом к его груди.

— Извини, я просто так сказала. Скучно — это правда, но я от тебя никуда не уеду! Знаешь, как называют сотрудников «Триэн»?

— Триэновцы?

— Бесогоны.

Он невольно засмеялся.

— Впервые от тебя слышу. В самую точку, однако.

— Вот и мы с тобой бесогоны, куда ж я без тебя?

— И всё-таки я подумаю над твоим досугом. Не хочу, чтобы ты проводила дни в непрерывном ожидании.

— Поговори с Харитоновичем, пусть возьмёт меня в свою систему. Если чего не знаю — научусь, я понятливая.

— Знаю.

— Ты мне ногу вылечил, я теперь даже спортом снова могу заниматься. А что? — Она оживилась. — Обучусь рукопашному бою, буду тебя охранять.

Роман улыбнулся, поцеловал её в макушку.

— Ты и так меня защищаешь. Когда мне приходится вое… бегать по менталу, твоя поддержка даёт так много, что я становлюсь тигром.

— Ты и так тигр.

Он отодвинул жену, спросил подозрительно:

— Надеюсь, ты не имеешь в виду мои необрезанные ногти?

— Нет, я имею в виду нечто другое, — засмеялась Юна.

— Тогда ладно.

Он слез с дивана, зашёл в ванную, постоял под душем, размышляя над словами жены. Только теперь до него дошло, что его походная жизнь лишает Юну свободы. Ей хотелось иного: жить легко и просто, учиться, иметь детей (она уже заговаривала на эту тему), ходить в театры, встречаться с подругами и не думать о Поводырях инопланетного происхождения с их агентами и киллерами. Он же мог предложить ей только редкие походы в ресторан и полную зависимость от обстоятельств. То, что он сам тоже зависит от этих обстоятельств, не имело значения.

«Надо менять образ жизни», — подумал он озабоченно. Иначе она когда-нибудь возьмёт и уйдёт. Навсегда. Сначала уедет к отцу, потом найдётся причина не возвращаться, и в конце концов, он снова останется один. Воин-бесогон, блин! Неужели он был рождён для этого? Ведь лечил людей когда-то, да и сейчас может. Чем плоха дорога целителя?

Но кто-то же должен с «пастухами» бороться? — мелькнула робкая мысль.

Настоящие воины, не чета мне! — решительно ответил он самому себе.

Воинами не рождаются. И таких, как ты, мало.

Найдутся!

Что ж, ты всё бросишь? Начал за здравие, а кончишь за упокой?

Брошу к чёртовой матери!

А кто ответит на вызов Поводырей? Кто справится с тем же Гловитцем, ненавидящим всё человеческое? Не он ли держал в плену Юну, собираясь запрограммировать её и убить тебя?

Хрен с ним!

Легко говорить — хрен с ним.

Когда-нибудь и ему встретится достойный противник.

А ты?

Я найду другую заботу!

Ну-ну…

Роман вытерся, глянул на себя в зеркало. На него смотрел молодой сухолицый мужик с короткими седоватыми волосами. И мужик этот точно знал, что никуда он не денется, никого не бросит, ничего не изменит, пока землю России топчут, образно говоря, сапоги пришельцев.

Он слабо улыбнулся.

Что, бесогон? Никого над нами?

Абсолютно! — ответил глазами мужик в зеркале.

Юна ждала его с книгой в руке.

— Сегодня никуда не пойдём?

— В ресторан вечером сходим, — пообещал он. — Я поговорю с Олегом Харитоновичем.

— Насчёт чего?

— Будем строить свою жизнь по-другому.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе действительно надо учиться, спорт — дело хорошее, но заниматься им всю жизнь не получится. Меня учили разным хитрым наукам интересные люди, профессор Играев, к примеру, он и с тобой может позаниматься. Задатки пси-оператора у тебя есть, я чую, их можно развить. А потом посмотрим.

— Ты вправду так думаешь?

Зазвонил мобильный.

— Вправду, — кивнул он, включил айком. — Слушаю.

В трубке зазвучал голос Василия Грибова:

— Роман Евлампиевич, ждём на базе. Машина за вами уже вышла.

Он встретил взгляд жены.

— Надолго?

— Как получится.

Ёкнуло сердце. Роман понял, что на базе что-то стряслось. Однако спрашивать об этом при жене не хотелось.

— Хорошо.

Голос Грибова пропал.

— Вызывают? — догадалась Юна.

— Придётся ехать, — пробормотал он. — Машина вышла.

— До вечера управишься?

— Даже если придётся со всеми поругаться!

— Не надо ни с кем ругаться. Жду к ужину.

Он быстро оделся, поцеловал Юну и вышел, унося её погрустневший взгляд. Уже в машине дал себе клятву, что изменит жизнь во что бы то ни стало!

Его встретил полковник Зелинский, провёл в знакомый подземный бокс базы, приспособленный для отдыха и разного рода переговоров.

В комнате располагалась в креслах компания из трёх человек: два плечистых здоровяка в камуфляже — капитан Серебренников и Отто-Бальзам, и начальник контрразведки «Триэн». Они замолчали, когда вошёл Роман.

Грибов встал, пожал ему руку.

— Присаживайся, Роман Евлампиевич. Чай, кофе?

Роман сел в незанятое кресло.

— Спасибо, ничего не надо.

— Тогда сразу к делу. Гловитц исчез. В Лондоне переполох: убит председатель партии «Демократические защитники меньшинств».

— Лейборист?! — не поверил Роман. — Он же…

— Генеральный координатор Поводырей человечества. Не это самое печальное. Виновник переполоха установлен.

— Гловитц?

— Ты.

Роман с прежним недоверием посмотрел на Грибова.

Сидевшие напротив оперативники Ё-бригады «Триэн» в свою очередь изучающе смотрели на него и молчали. Лица их были бесстрастны, лишь в глазах мерцал тёмный огонь готовности к действию.

— Мы предполагаем, что между Генеральным Поводырём и главным контрразведчиком АПГ произошла ссора, — продолжал Грибов тихим интеллигентным голосом, — во время которой Гловитц и убил Лейбориста. После чего, заметая следы, разработал отвлекающий маневр, свалил вину на тебя и убыл к своему начальству.

По комнате разлилось молчание.

Роман тоже молчал, показывая умение держать себя так же сдержанно, как и собеседники.

— Последствия? — спросил он после паузы.

По губам Серебренникова и Бальзама проскользнули намёки на улыбки. Они оценили хладнокровие экстрасенса.

— Последствия могут быть самые разные, — сказал Грибов. — Но все они предсказуемы. Скорее всего, Гловитц настроит своих боссов на усиление активности спецконтингента АПГ на Земле, и к нам попытаются пробраться «рептилоидские ниндзя». Первое: чтобы ликвидировать тебя лично. Второе: чтобы уничтожить захваченный нами В-терминал.

— Он и так работает через раз, — заметил Бальзам.

— Я думаю, эту линию технари АПГ заблокировали, — уверенно сказал Серебренников.

— Тогда он вообще перестал бы работать.

— Он и не работает напрямую, в него можно попасть только из терминала лемурийской Колыбели на дне Байкала.

Все трое выжидательно посмотрели на Романа.

— Как ты считаешь? — приподнял брови Грибов.

— Я об этом не подумал! — с удивлением сказал Роман. — Честное слово, это вполне объясняет наши неудачи.

— Но вы же с Алтыном стартовали отсюда?

— Линия в тот момент была открыта, — нашёлся капитан.

Разговор прервался. Все задумались. Молчание нарушил Грибов:

— Собственно, ради этого мы и пригласили тебя к нам, Роман Евлампиевич. Возможно, Кирилл прав (Серебренников кивнул), и наш В-терминал включается только в соответствии с какими-то соображениями рептилоидов, управляющих всей телепортирующей сетью. Мы послали Алтына проверить линию… и он не вернулся.

Роман изумлённо посмотрел на контрразведчика.

— Вы послали Алтына?! Одного?

Грибов виновато развёл руками.

— Не я лично, было принято решение на высшем уровне.

— Олег Харитонович мне ничего не сказал!

— Хотели дать тебе возможность отдохнуть.

— Я не нуждаюсь в отдыхе!

— Извини, так получилось. Теперь мы понимаем, что совершили ошибку.

Роман с усилием заставил себя сохранять спокойствие.

— Да, это ошибка! Кто принимал решение?

Присутствующие обменялись короткими взглядами.

— Уже не имеет значения, — деликатно сказал Грибов. — Надо искать выход из положения.

— Как давно он отсутствует?

— Пять часов.

— Чёрт! Извините… Что я должен делать?

Новый обмен взглядами.

— Попытайся найти Алтына.

— Как?

— Это уже тебе решать.

— Если надо прогуляться по космосу — я с вами, — заявил Бальзам.

— Вы мне не поможете, — усмехнулся Роман.

— Он прекрасно подготовлен, — сказал Серебренников. — Мастер рукопашки, десантник.

— Навыки десантника в космосе не играют роли. — Роман хотел добавить, что ему больше необходима психоэнергетическая поддержка, но передумал. — Да и назад троих сразу терминал может не принять.

— Вы уже возвращались…

— Отто! — сказал капитан.

Бальзам замолчал.

— Ты напрасно считаешь, что навыки десантника в космосе не пригодятся, — сказал Грибов. — Специфика своя там, конечно, присутствует, но работают в космосе те же люди.

— Или нелюди, — хмыкнул Бальзам.

— Другое дело — возвращение, тут ты прав.

Роман с грустью подумал, что Юна может не дождаться его возвращения к ужину.

— Хорошо, задачу понял. На первом этапе я хотел бы побыть один.

Серебренников и Бальзам дружно встали.

Поднялся и Грибов.

— Что тебе нужно? Напитки какие-нибудь, успокоительное?

— Лучше мой любимый наркотик, — улыбнулся Роман, — горячий зелёный чай.

— Сейчас принесут. Располагайся, понадоблюсь — позвони, я на базе. — Грибов подвинул ногой сумку. — Здесь экипировка.

Спецназовцы вышли.

Роман дёрнул «молнию» на сумке: внутри лежал аккуратно сложенный комбинезон «Филин» и оружие — пистолет-пулемёт «Кедр».

Волков взвесил в руке красивый, увесистый пистолет-пулемёт, ощущая его злую силу.

По-видимому, все уже понимали, что Алтына придётся выручать с боем, и не имело значения, где он в данный момент находился, на Земле или в космосе, на одной из баз АПГ.

В дверь постучали, вошёл сержант, толкая впереди себя тележку, на которой стояли тарелки, накрытые прозрачными колпаками, и два чайника — заварной и с кипятком. На тарелках были видны сухарики, орехи, мёд и печенье.

Сержант оставил тележку, бросил на Романа ничего не выражающий взгляд и вышел.

Экстрасенс налил себе чаю, отхлебнул, сел поудобней.

Итак, шаман, подсказывай, где тебя искать. На Земле или действительно в глубинах пространства? И зачем тебе понадобилось так рисковать? Посоветовался бы со мной, стоит это делать или нет.

Глаза закрылись. Кожа на висках стала холодной, а макушка, наоборот, горячей. Позвоночник вспыхнул, превращаясь в огненный «столб».

Полетели!

«Сокол» мыслеволи взмахнул крыльями, прыгнул в небо, возносясь над зданием базы, над Великими Луками, над облаками. Земля превратилась в массивный шар, обёрнутый светящимся слоем атмосферы.

Куда теперь? Если бы Алтын выскочил из какого-либо терминала на Земле, неважно, в России или на Западе, он бы нашёл способ сообщить об этом. А раз он молчит уже пять часов, значит, искать его надо в космосе. Логично?

Роман подумал.

Логично! Итак, где конкретно? На Титане, на Луне? На других планетах?

Цель была — проверить В-терминал на базе. То есть сам бросок в сеть не имел значения. Что знал Алтын? Разве что базу на Титане. Получается, сначала надо обследовать Титан?

Решение сформировалось за две секунды.

Роман собрался, выбрал направление: он уже свободно ориентировался в пространстве Солнечной системы, — и прыгнул от Земли в глубины космоса, к Сатурну, превращаясь даже не в луч света, — свет от Солнца добирался до пятой планеты за один час двадцать минут[5], — в луч мысли, мгновенно преодолев расстояние почти в полтора миллиарда километров.

Он не промахнулся.

Красивый жемчужно-перламутровый шар Сатурна, разрезанный пополам сверкающим ободком кольца, вырос впереди — в воображении, естественно, — эфемерным ёлочным украшением.

Роман подлетел ближе, осмотрелся.

Сатурн окружало облако спутников, и было их гораздо больше, чем официально признанных: больше сотни, по ощущениям Романа. Титан в этом облаке выделялся как бык в стаде разнокалиберных коз — размерами и массой.

Определив его положение, ментальный «сокол» Романа спикировал на планету, уступавшую размерами только спутнику Юпитера Ганимеду, но по плотности атмосферы превосходящую его.

Базу Поводырей он обнаружил почти тотчас же — как горстку тлеющих, светящихся сквозь плотную оранжево-сиреневую дымку углей.

Но «уголёк» ауры Ылтыына в этом «костре» виден не был. Если эскимос и переместился сюда с Земли, то не остался здесь, а сразу прыгнул куда-то ещё.

«Байкал!» — мелькнула испуганная мысль. Что если он-таки вынырнул там и не может выйти в Великих Луках, потому что в настоящее время терминал заблокирован?

«Сокол» послушно метнулся назад, к Земле, вышел на орбиту вокруг неё, вглядываясь в ночь, наступившую за Уральским хребтом. В темноте ориентироваться было сложней, но он всё-таки определил положение Байкала и послал свою мысленную «птицу» обследовать глубины озера, на дне которого пряталась лемурийская Колыбель.

Однако и в её отсеках не просверкнула знакомая искорка пси-сферы Ылтыына. В Колыбели бывший разведчик не появлялся.

Роман вернулся в тело, жадно осушил чашку чаю, пососал найденную в тарелочке с орехами дольку сушёного апельсина.

Что дальше, висв? Луна? А если Алтын прыгнул не куда-нибудь, а сразу в центр Галактики? Прямо на главную базу АПГ? Может такое случиться?

Вторая чашка чаю успокоила.

В принципе, Ылтыына действительно могло занести на центральную базу рептилоидов — случайно, если он неправильно сориентировался. Но специально отправляться туда он не рискнёт, не дурак, однако. Если только…

Романа охватил озноб.

Если только операторы телепортационной сети не создали специальную программу, чтобы перехватить лазутчиков, пользующихся сетью несанкционированно!

Что произошло?

Ылтыын вошёл в кабину, инициировал переход… и его вынесло в тайный бункер, где его ждала засада, устроенная подручными Гловитца! Или сотрудниками рептилоидской службы безопасности. Логично?

— Логично! — проговорил он вслух.

Чтоб вас кошки драли, господа-товарищи разработчики плана! Интересно в самом деле, кто составлял план? Кому вообще пришла в голову идея с проверкой терминала? Неужели Алтын сам предложил?

В комнату заглянул давешний сержант.

— Простите, чай не подогреть?

— Да, можно, — очнулся Роман.

Сержант забрал чайник с кипячёной водой, бесшумно удалился.

Роман привёл себя в состояние боевой готовности.

И всё же сначала надо проверить базы Поводырей на планетах Солнечной системы, начиная с Луны. Если Алтына здесь нет, значит, он действительно захвачен и отправлен далеко от Солнца. Может быть, попробовать поискать его там, дистанционно?

В душе проснулся скептик, кисло заметил: ты хоть раз видел центр Галактики? Балдж, как говорят астрономы?

Нет, честно признался Роман.

Где же тогда ты собираешься искать базу АПГ? Вокруг балджа крутятся десятки тысяч звёзд! У какой из них торчит база?

Надо подумать…

Туда лететь надо, а не думать!

На звездолёте? — мрачно пошутил Роман.

Через В-терминал.

Ага, чтобы и меня воткнули в ловушку?

У тебя есть В-портал, можно сразу перескочить в другое место. Кроме того, у тебя унц, защитит, если что. А главное, кто тебя там ждёт?

Роман опустил чашку с чаем.

Мысль показалась не просто интересной, она была ошеломляюще дерзкой и перспективной! И абсолютно нереальной…

Правда, тут же на смену пришла другая: успокойся, кто тебе разрешит телепортироваться в центр Галактики?

Сержант принёс кипяток.

— Что-нибудь ещё?

— Спасибо, ничего.

Роман налил себе третью чашку чаю, покрепче, сделал глоток.

Итак, программа составлена. Поиск Алтына дома, в системе. Застрял где-то по неопытности, и все дела.

Роман вдруг понял, что назвал домом Солнечную систему.

Классная оговорка. Хотя, и не оговорка вовсе, если задуматься. Разве Солнечная система не является домом для будущего человечества? Если только оно доживёт до времён её заселения.

Кончай тянуть время, философ, остановил Волков сам себя. Пора в поход.

Роман сел попрямее, не выпуская чашку из рук, оставил тело наслаждаться напитком самостоятельно.

«Сокол» мыслеволи рванулся в небо, к Луне.

4

Сын смотрел на него испытующе, не совсем понимая состояние отца, и Олег Харитонович провёл рукой по лицу, как бы стирая раздражение и печаль.

— Ты должен понять главное, Игорь: спектр вмешательства Поводырей в нашу жизнь исключительно широк! Все средства массовой информации находятся в их руках. Культурой верховодят они. Образование и наука под их управлением. Внедрение трансгенных продуктов под благовидным предлогом «накормить голодающих» — их идея. Медицина и в особенности сфера лечения, медикаментозная индустрия — под их началом. Войны, конфликты, «цветные революции», терроризм распространяются по Земле с их подачи. Ядерные испытания запрещены, но им на смену пришли испытания химического, биологического и геологического оружия. Ни для кого не секрет, что цунами в Индийском и Тихом океанах, землетрясение в Японии пятилетней давности, в Новой Зеландии и Исландии, два суперпожара в Европе и России, — суть результаты испытаний геосферного и климатического оружия.

— Это ещё не доказано.

— Я дам тебе расчёты и выкладки наших экспертов, убедишься. Ты в курсе, что раненые пулями из обычного нарезного оружия оставляют после себя генетически изменённое потомство?

Игорь с недоверием всмотрелся в хмурое лицо отца. Ему было всего двадцать три года, и в силу природного оптимизма он ещё верил в светлое будущее человечества, хотя строить его не спешил.

— Хорошо, допустим, ты прав. Не понимаю одного — чего они добиваются. Какова цель твоих Поводырей? Чего они хотят? Если человечество вымрет, кем они будут управлять?

— Они не допустят, чтобы человечество вымерло, тем более что это очень гибкая гомеостатическая система. Цель же Поводырей — изменение генофонда человечества! Они хотят сделать из него стадо, вынуть из людей душу, отбить у них охоту мыслить, познавать, учиться, мечтать. А о чём будут мечтать твои приятели, с которыми ты оттягиваешься на дискотеках и маргинальных сборищах типа вечеринок с девицами лёгкого поведения?

— Ничего они не маргинальные, — пробормотал Игорь. — Я с ними учился.

— Просто ты об этом не задумывался. Я хочу, чтобы ты сам дошёл до определённых выводов, а ты бежишь от меня, бежишь от оценок, от анализа происходящего и продолжаешь оставаться… — Олег Харитонович замолчал, пожевал губами.

— Кем? — не выдержал сын.

— Лузером, — со вздохом ответил координатор. — На одно надеюсь: что ты вырастешь, наконец, и начнёшь думать. Посмотри вокруг, выбери себе настоящее дело.

— Я думаю.

— Пока что ты занимаешься только поиском удовольствий под лозунгом «бери от жизни всё», а не поиском пути. К примеру, зачем ты собираешься в Ригу на чемпионат мира по стриптизу?

— Так интересно же… — неуверенно промямлил сын.

— Вот и ответ, — сокрушённо покачал головой Олег Харитонович. — Жаль, не я тебя воспитывал.

— Да уж, бойцом я не стану, — скривил губы молодой человек.

— Да бог с ним, с бойцом, человеком стань, что поглавнее будет.

Зазвонил мобильный.

Олег Харитонович достал айком.

— Иди, коль собирался, вечером поговорим, я принесу тебе кое-что почитать.

Сын с облегчением выпрямился и скрылся за дверью.

Последние семь лет он жил с матерью в Краснодаре, закончил исторический факультет местного госуниверситета, но заниматься наукой не спешил. И хотя парень он был неплохой, светлый, готовый протянуть руку помощи любому, компания тянула его не туда, куда хотел Олег Харитонович. Все эти семь лет после ухода жены он жил один и больше всего переживал, что сын не остался с ним.

Звонил Тамерлан:

— Слышал об успехе наших правоохранительных органов?

— Ещё не включал телевизор.

— Взяли группу террористов из Ингушетии, двух смертниц и четырёх наводчиков.

— Да, это успех. Хотя, с другой стороны, основные успехи в борьбе с преступностью по-прежнему принадлежат самой преступности.

— Ты сегодня настроен философски.

— С сыном побеседовал, — признался Олег Харитонович. — Приехал из Краснодара погостить на несколько дней.

— Как он? Не сподвигся присоединиться к нам?

— Не могу уговорить даже задуматься о происходящем.

— Не спеши, он ещё молод, сам придёт, парень умный.

— Надеюсь.

— Через час нас ждёт Первый.

— Где?

— В Сити, где и всегда.

— Почему не по скайпу?

— Не знаю, он не сказал.

— Хорошо, буду. От Грибова ничего?

— Можно подумать, он бы тебе не доложился.

— Прости, я в дурном расположении духа. Забыть бы обо всех этих Поводырях да рептилоидах во власти с их политикой управляемого хаоса!

— Хочешь забыть о комарах, встань на муравейник.

Олег Харитонович усмехнулся.

— Тебе хорошо философствовать, дочь пошла по твоим стопам, а мой больше думает о том, как бы и с кем провести время. Может, забрать его из Краснодара?

— А он согласится?

— Попытаюсь надавить мягко.

— Ладно, я к тебе вечером заеду, пообщаюсь с ним, если не возражаешь.

— Буду рад.

Олег Харитонович собрался, спустился к машине.

Мысли сменили маршрут. Дел накопилось столько, что на размышления о собственной семье времени не оставалось.

Массив башен Москва-Сити вырос впереди сверкающим искусственным островом. Последняя — седьмая башня была закончена в прошлом году, строительные леса сняли, подъёмные краны, уродующие картину, были, наконец, убраны, и гости столицы смогли в полной мере насладиться технологически совершенным пейзажем со всех сторон.

Олегу Харитоновичу тоже нравились башни — как памятник человеческой фантазии и инженерной мысли, но он знал, какой ценой достигнут результат, какая гигантская инфраструктура требуется для эксплуатации небольшой кучки зданий, и прелесть новизны и совершенства гасла, отступала, поскольку задумывался Сити-центр как конгломерация для обслуживания чиновничьего аппарата правительства Москвы и бизнеса, которым по большей части управляли эмиссары Поводырей.

Машина нырнула в подземный паркинг, спустилась на третий уровень.

Олег Харитонович в одиночестве поднялся до середины башни Федерации, не видимый никем, по привычке «отводя глаза» всем, кто встречался на пути.

На двадцать шестом этаже здания располагалась секция консалтинговых контор, которые и в самом деле занимались консультированием производителей, продавцов и покупателей по широкому кругу вопросов в сфере технологической и экспертной деятельности. Однако практически никто из владельцев башни и её охранников не знал, что две конторы принадлежат «Триэн» и выполняют совсем другие функции.

Олег Харитонович сбросил «сглаз», его заметили, дверь в прозрачной перегородке, рядом с табличкой «2601–2614. Консалтинговая фирма «Техномаркет» открылась автоматически. Он прошёлся по белому пластику коридора, миновал ряд белых дверей с номерами от четырнадцатого до ноль первого, остановился перед дверью без номера, но с табличкой «Коуч-консультанты».

Дверь мигнула зелёной искоркой, открылась с тихим щелчком.

Олег Харитонович вошёл в небольшую комнату, служащую приёмной для консультантов фирмы, сидящих за дверями, обитыми кожей, слева и справа.

Секретарь, вежливый молодой человек в белой рубашке с галстуком, поздоровался, кивнул на дверь справа:

— Вас ждут.

Олег Харитонович открыл дверь.

Кабинет коуч-консультанта был почти такого же размера, что и приёмная, светлый, с панорамными окнами, автоматически темнеющими при попадании на них прямых солнечных лучей. С высоты восьмидесяти метров была видна Москва-река, башни справа, набережная, гостиница «Рэдиссон Ройял», бывшая «Украина», и скопление городских кварталов до горизонта.

Первый сидел за обычным конторским столом чёрного цвета и писал — шариковой ручкой, на обыкновенном листе бумаги.

Справа на подставке виднелась клавиатура новейшего компьютера с объёмным дисплеем, но монитор включён не был.

— Садись, — поднял голову верховный координатор «Триэн». — Закончу, пока подойдут остальные.

Олег Харитонович подсел к столу, разглядывая бронзовую статуэтку Георгия Победоносца на столе, потом стал разглядывать большую картину на стене, за спиной хозяина кабинета: необыкновенной красоты корабль летел по небу над старинным поселением, в формах зданий которого угадывались северные гиперборейские мотивы.

Со стуком в дверь в кабинете появился Захария Салахетдинович, пожал руку Малахову, кивнул Первому, махнувшему ему пальцем, сел напротив Олега Харитоновича.

— Хорошо, что мы не сориентировали Гловитца на Сити. Он запросто мог нацелить свой модуль на любую из башен. А то и на все сразу.

— Я тоже об этом подумал, — признался Олег Харитонович. — Он и так запускал сюда своих сыскарей.

— Не он — Есенберлин.

— Какая разница?

— Вася Грибов вычислил их всех, троих взяли.

— Толку — кот наплакал, им всем всунули программы самоликвида.

— К сожалению. Слышал, что в Америке развернулась кампания по продаже участков на спутниках Сатурна? В частности, на Титане?

— Бред!

— Не бред, — качнул головой Тамерлан, — началось с Луны, а…

— Закончится звёздами?

— Гонка захвата территорий в космосе действительно началась с Луны, потом, если ты помнишь, взялись за Марс, Венеру и Меркурий. А дальше открываются широкие горизонты вплоть до облака Оорта.

— Странно, почему на это не реагируют Поводыри. Ведь экспансия в космосе несёт прямую угрозу их базам.

— Это ещё когда будет.

— С Луны их уже попросили.

— Может быть, мы чего-то не понимаем, и виртуальный захват территорий — всего лишь элемент политики управления хаосом?

— Возможно.

Первый закончил писать, сложил исписанные листочки бумаги в красную папку, закрыл, посмотрел на гостей.

— Можем начинать. Играев задерживается.

Тамерлан бросил косой взгляд на Малахова. Слова Первого следовало расценивать как свидетельство владения им неяслухом.

— Что пишешь?

— Мемуары, — улыбнулся Первый. Заметил замешательство координаторов, добавил: — Правда, мемуары. Свои оценки ситуации, размышления, сомнения, воспоминания. Пишу по-старинке, на бумаге, привык, знаете ли. Но к делу. Что известно о судьбе Ылтыына Юри?

Координаторы переглянулись.

— Новых данных нет, — осторожно сказал Тамерлан.

— Роман Волков пытался найти его, — сказал Олег Харитонович, зная, что Первый лучше их самих знает о результатах поиска бывшего разведчика. — Пока безуспешно. Одно известно точно: на Земле его нет.

— На Земле его нет, — задумчиво проговорил основатель «Триэн». — В таком случае где он, по-вашему?

— Волков утверждает, что Алтына нет и на планетах Солнечной системы.

— Вывод?

Олег Харитонович пригладил прядь волос за ухом.

— Зря мы его отправили одного.

— Он сам вызвался, — буркнул Захария Салахетдинович.

— Это не объяснение.

— Вариантов всего два, и оба негативные, — нехотя признался Олег Харитонович. — Первый: он вышел в терминале одной из баз АПГ и не смог вернуться.

— Почему? Наша кабина работает нормально, если верить экспертам.

— Возможно, она редко включается на финиш. Волков предположил, что техслужба В-транспорта смогла отследить выходы наших парней и заблокировала линию.

— Они же вернулись?

— Только после старта из терминала лемурийской Колыбели.

— Почему в таком случае Юря не воспользовался этой возможностью?

— Загадка.

— Хорошо, второй вариант.

— Алтын попал, — закончил за Малахова Тамерлан, видя, что он молчит, — в засаду.

— Но если его нет на базах Солнечной системы…

— Значит, он где-то ещё, — сказал Олег Харитонович. — Если только…

— Если?

— Не убит.

— Космос велик, — добавил Тамерлан, — а баз у Поводырей несметное количество.

— Так уж и несметное.

— Судя по просочившимся при переговорах данным, АПГ командует парадом на планетах половины Галактики.

— Это правда, — подтвердил Первый тем же задумчивым тоном. — Эта зараза продолжает распространяться и за пределами Млечного Пути, их базы найдены даже в Магеллановых Облаках и в ближайших к Галактике шаровых звёздных скоплениях.

— У нас есть… такая информация? — спросил Тамерлан озадаченно.

— Она есть у меня. Существует достаточное количество цивилизаций, не использующих в процессах развития принцип «добра и зла», которые достигли очень высокого уровня. К сожалению, они неспособны противостоять направленной и жёсткой системе давления со стороны агрессивно устремлённых космических рас похожего уровня развития. Как говорится, это прекрасные работники тыла, но не комбатанты.

— Мы, значит, тоже не комбатанты?

— Нет, в нашем случае галактическая Ассоциация Поводырей ошиблась, а когда они опомнились, осознав, что мы способны сопротивляться насилию, противостоять злу…

— Сменили идеологию.

— Правильно. Хотя двенадцать тысяч лет назад они поступили иначе: натравили друг на друга две земные расы — атлантов и гиперборейцев. После чего мы и имеем Северный Ледовитый океан, подо льдами которого скрываются остатки Арктиды, и Антарктиду, подо льдами которой таится то, что нынче называют Атлантидой. Но не суть, друзья мои. Нас заставили воевать, и мы будем воевать, чтобы сохранить не просто независимость, но — жизнь! И альтернативы этой войне пока нет. Итак, делаем вывод: Ылтыын Юря…

— Захвачен контрразведкой Поводырей, — закончил Тамерлан.

— Где его искать?

Координаторы не ответили, погружённые в свои думы.

Первый усмехнулся.

— Понятно. Что говорит насчёт этого Волков?

— Он…

— Нервничает.

Олег Харитонович покачал головой.

— Роман — человек впечатлительный, несмотря на внешнюю сдержанность, он действительно переживает, что не может найти Алтына.

— Где он?

— Дома, с женой.

— С женой, — повторил Первый со странной интонацией.

Координаторы «Триэн» смотрели на него, ничем не выражая своих чувств, так как не понимали, что он имеет в виду. Однако объяснять свою интонацию Первый не стал.

— Тогда у меня всё. Вы свободны.

Олег Харитонович встретил взгляд Захарии Салахетдиновича, ответил предупреждающим взглядом.

— Добрых дел.

Один за другим координаторы вышли из кабинета.

Олег Харитонович оглянулся на пороге.

Первый смотрел в окно, но видел, казалось, бесконечность, так глубок и далёк был его взгляд.

Кабина лифта понесла пассажиров на первый этаж.

— Ничего не понимаю! — в сердцах сказал Тамерлан. — Вызвать нас только для того, чтобы спросить, где Волков?

— Он ждёт, — тихо сказал Олег Харитонович.

— Чего?

— Что Волков примет решение.

— Какое?

Айком в кармане куртки дважды мяукнул.

Малахов поднёс мобильный к уху:

— Да, Юночка.

Лифт остановился, выпуская пассажиров в просторный холл башни.

— Понял, сейчас подъеду.

— Что случилось? — поднял брови Тамерлан.

— Он ушёл.

— Волков? Куда? От жены, что ли?

— Боюсь, гораздо дальше, чем ты думаешь. Вот чего ждал Радагост.

— Говори ясней.

— Рома Волков натянул спецкомбез и исчез. То есть, вероятно, включил В-портал.

— С ума сошёл?!

Олег Харитонович покачал головой, по губам его скользнула понимающая улыбка.

— Не сошёл, принял правильное решение.

5

В глубине души он понимал, что его замысел — чистейшей воды авантюра, почти не имеющая шансов на успех. Но бросить друга в беде он не имел права, тем более что помочь ему было некому. Роман знал, что Ылтыын ни секунды не задумался бы протянуть ему руку помощи, где бы он ни находился, хоть в аду, хоть в раю. Такой он был человек.

Приняв решение, Роман написал записку жене, что отправляется в командировку, натянул спецкомбинезон «Филин», посовал по карманам и в наспинный ранец печенье, два сникерса, маленькую бутылку питьевой воды и две кислородные маски с кассетами жидкого кислорода — на всякий случай. Проверил реакцию унца, постоял в гостиной, колеблясь, дождаться Юны или нет; она пошла в магазин. Решил не устраивать долгие проводы. И включил В-портал.

Первым пересадочным пунктом он избрал базу Поводырей на Луне.

Несмотря на предпринятые рептилоидами меры по эвакуации, на спутнике Земли всё ещё функционировали несколько баз, считавшихся недоступными землянам, и три из них работали в дежурном режиме. Остальные были либо законсервированы, либо уничтожены.

Переход с Земли на Луну совершился без сюрпризов.

Пережив потерю зрения и сознания, Роман почувствовал лёгкость во всём теле и понял, что расчёт оправдался: он попал туда, куда хотел.

Включилась сторожевая сфера, почти независимая от сознательной манипуляции. Теперь он опирался на её данные как на показания автоматического датчика, встроенного в мозг и работающего в режиме непрерывной локации окружающего пространства.

Сфера видения-чувствования скачком расширилась, охватывая все отсеки лунной базы, располагавшейся в недрах кратера Гассенди, на севере Моря Влажности.

Оборудование базы по большей части было выключено, отсеки и тоннели, уходящие в таинственные глубины Луны, пустовали, но генераторы воздуха работали, температура в центральной зоне базы с транспортным терминалом и залом управления поддерживалась в пределах десяти-двенадцати градусов Цельсия. И следили за состоянием сооружения всего два оператора, сидящие в полусферическом отсеке, куда сводились все энергетические линии базы.

Они заволновались, когда В-терминал пропустил пассажира. По-видимому, получили сигнал от следящих за кабиной датчиков.

Роман сконцентрировал на светящихся «клочках мыльной пены» их аур поток пси-поля, захватил сознание одного оператора — рептилоида, судя по мыслешлейфу, подавил волю второго.

Первый попытался сопротивляться, конвульсивно дёргаясь в кресле за операционным пультом, но отгородиться от внедрения «мыслевыключателя» не смог.

«Don’t wórry, be happy! — приказал ему Роман, надеясь, что оператор понимает английский язык. — Всё работает в штатном режиме, ничего опасного не происходит. Мне нужны координаты главной базы Ассоциации в центре Галактики».

«Кто запрашивает?» — попытался определить абонента осоловевший оператор.

Роман видел его высоким, худым, костлявым, с головой варана с земного острова Комодо, хотя физический облик оператора на самом деле мог значительно отличаться от воображаемого.

«Свисс-иллеш запрашивает! — рявкнул Роман. — Выведи на экран панораму Галактики!»

Команда прошла. Оператор воспринял её на уровне подсознания, почти как собственную мысль.

По экрану, представлявшему собой вогнутый, наклоненный над пультом трапециевидный лист прозрачного материала, пробежала череда цветных линий (Роман видел это глазами оператора), экран протаял в глубину, и в невероятной дали засветилась красивая, многовитковая, звёздная спираль.

У Романа захватило дух.

Несмотря на иное восприятие цвета глазами рептилоида, зрелище было поистине великолепным! Спираль Галактики казалась изумительно совершенной друзой сверкающих драгоценных камней, и каждый из них хотелось потрогать руками. Роман остро пожалел, что не может ни полюбоваться на это творение природы собственными глазами, ни сфотографировать его.

«Покажи расположение Солнечной системы!»

В глубине экрана зажглась световая стрелочка, уткнулась в слабую жёлтую искорку между двумя звёздными рукавами.

«Теперь покажи расположение главной базы Ассоциации!»

Стрелочка послушно клюнула более плотное звёздное кольцо вокруг светящегося огненного ядра, скрывающего чёрную дыру в центре Галактики. Звёздную веточку в этом месте отделяло от Солнца приличное расстояние.

«Данные по Галактике!»

Оператор не понял, зачем такому высокопоставленному лицу, как Свисс-иллеш, понадобились сведения о Галактике, но воля его была подавлена, и он вывел на экран всю доступную компьютеру базы информацию.

Роман вгляделся в плывущий снизу вверх текст глазами оператора и выругался. Шрифт был похож на китайские иероглифические письмена, и прочитать что-либо не представлялось возможным. Похоже, все тексты в памяти компьютера были записаны на языке его разработчиков.

«Читай вслух!»

Оператор послушно забубнил на своём языке. В его сознании начали вспыхивать образы и обрывки английских фраз, соответствующие прочитываемому тексту. Разобраться в этой мешанине слов и видений было трудно, поэтому Роман понял далеко не всё, однако самое главное уяснил.

Звёздная спираль Млечного Пути состояла из трёх больших рукавов и четырёх маленьких. Количество звёзд в них достигало двухсот миллиардов. Ещё двести миллиардов насчитывалось в шарообразном гало Галактики, окружавшем её центральную часть — балдж.

В центре балджа диаметром около ста световых лет находилась чёрная дыра массой около трёх миллионов масс Солнца. Плотность звёзд в этом шаре достигала десяти тысяч на кубический парсек, в то время как звёздная плотность в районе Солнца (эту цифру подсказала память) не превышала одной звезды на шестнадцать кубических парсеков.

Толщина диска Млечного Пути (рептилоиды называли его Фухху-ссима) в центре доходила до трёх тысяч световых лет и спадала к краям диска до трёхсот светолет.

Солнце находилось на расстоянии двадцати шести тысяч световых лет от центра Галактики и совершало полный оборот вокруг него за двести двадцать миллионов лет, двигаясь со скоростью в двести пятьдесят километров в секунду к рукаву Персея.

Оператор дошёл до перечисления в Галактике шаровых звёздных скоплений (всего их насчитывалось больше двухсот), и Роман остановил его:

«Как далеко от Солнца находится ваша база?»

Оператор не прореагировал на оговорку экстрасенса — «ваша», в его голове всплыло английское: «Seven thousand parseks».

«Что представляет собой база?»

Оператор замешкался. Руководство самой базы, к которому он причислял и Свисс-иллеша, не должно было задавать такие странные вопросы.

«В каком смысле?»

«В прямом! — Роман поспешил разделить сознание рептилоида на потоки, не способные осмыслить целое. — Покажи базу снаружи и изнутри!»

Звёздная диско-спираль в глубине экрана погасла, вместо неё проявилось гигантское сооружение, больше всего похожее на репей — колючий шар лопуха настоящего, известного под латинским названием lappa mayor.

Роман невольно присвистнул. Земные художники, вырисовывающие удивительные неземные пейзажи и сооружения иного разума для фантастических фильмов, недалеко ушли в своих фантазиях от реально существующих космических объектов. «Репей» центральной базы АПГ напоминал многие сооружения, созданные воображением художников, которые в фильмах видел Роман. Однако эффект инаковости от этого не уменьшался. Перед глазами оператора медленно вращался в пустоте пространства удивительный кластер сооружений, похожих и одновременно существенно отличных по форме от всего, что вдохновляло земных конструкторов. Такие мощные инженерные сооружения могли создавать только неземные жители, привыкшие к иным пропорциям форм, и ассоциации Романа возбудили в памяти паучьи тела, пластинчато-чешуйчатые морды динозавров и змеиные извивы.

«Внутри!»

«Репей», достигавший в диаметре двух тысяч километров (размер приличного спутника солнечных планет), исчез, вместо него весь экран заняла сотовая мозаика помещений, разобраться в интерьерах которых с первого взгляда было невозможно.

«Рубку управления!»

В центре экрана вырос красно-сиреневый бутон, разошёлся в стороны лепестками лилии.

На зал управления земными производствами или космическими кораблями открывшееся взору сложнейшее переплетение форм не походило вовсе. Глаз лишь изредка цеплялся за виденные где-то знакомые геометрические фигуры, но вместе они составляли невероятно сложные конфигурации, которые нельзя было обрисовать одним словом. На ум приходили сочетания: «паучьи сети», «сплетение лап насекомых», «переходы пчелиных сот» и «скопления крокодильих морд». Где в этих пересечениях располагались операторы, управляющие сложнейшим технологическим хозяйством базы, догадаться было трудно.

«Блин!»

«Не понял?» — оживился оператор.

«Где на базе находится отсек тюремной изоляции?»

«Не понял…»

«Тюрьма! Камера, где содержат преступников или задержанных по подозрению… э-э, в противоправной деятельности!»

«Prison, — покорно повторил оператор, — camera…о, йес, оф коз, блок изоляции, двенадцатый пояс, шестьсот шестьдесят шестая башня…»

«Покажи!»

«Блоки расположены на каждом уровне…»

«Их расположение хаотично или привязано к какой-то оси?»

«Тоннель доставки сорок четыре…»

Роман вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Ощущение было такое, будто на него посмотрел гигантский клоп, собиравшийся укусить и напиться человеческой крови.

«Спи!»

Оператор уронил голову на грудь.

Изображение внутренних помещений базы перед глазами Романа растаяло: отключился канал связи с глазами оператора.

Он всё ещё находился внутри кабины В-терминала, поэтому никто попасть сюда извне не мог. И всё же впечатление складывалось странное, словно совсем недалеко, может быть, даже в самой кабине вот-вот должна была открыться незаметная дверца, из которой готовился прыгнуть на человека ядовитый «клоп». Или скорпион.

Роман облился потом. Интуиция сработала адекватно, но к прыжку «скорпиона» он готов не был. Потому что никакого «скорпиона» в действительности не существовало. Зато стены кабины опоясывал обруч из чрезвычайно опасного материала, который мог взорваться в любую секунду!

Осознание опасности было полностью мистическим, сродни познанию безличной буддистской шуньи — «наполненной пустоты», и при этом оно являлось раскрытием фундаментальной реальности, не зависимой от состояния экстрасенса. Это было прозрение глубин истины, светлая сторона которой называлась жизнью, а тёмная — нежизнью, отличимой от понимания термина «смерть». Но и бытием эту нежизнь назвать было нельзя, а небыть Роман не хотел. Потому что тогда не смог бы выполнить поставленную перед самим собой задачу.

Рефлексы включились так, будто получили команду помимо его сознания и воли.

В воображении возникла спираль Галактики, мелькнул в стороне шипастый кокон «репейника», взгляд сосредоточился на звёздной шерстинке в центре скопления.

Взрывное устройство, вмонтированное в кабину В-терминала, получило команду на подрыв.

Но Роман уже был готов к старту и опередил миг взрыва, бросив себя в пучину телепортационной сети, объединяющей все принадлежащие Ассоциации Поводырей планеты и космические объекты. Как взорвалась кабина лунного В-терминала, какие последствия вызвал взрыв, заметили это земные и лунные наблюдатели или нет, он уже видеть и знать не мог.

Падение в пропасть — как восприняла процесс перемещения психика пассажира — продолжалось вечность… и всего ничтожную долю секунды одновременно.

Затем Роман осознал себя стоящим в ужасающей тесноте, мешающей не только двигаться, но и дышать. Лишь спустя несколько мгновений он понял, что его действительно спеленали гибкие прочные обручи, прижавшие руки к телу, ногу к ноге и сдавившие туловище и голову. Не будь на нём спецкомбинезона, оборудованного внутренним силовым каркасом, обручи вполне могли его раздавить.

Вот когда ему в полной мере пригодились советы Вохи-тренера и профессора Играева, отражавшие опыт переживания стрессовых ситуаций и неожиданных нападений.

Мозг ещё не осознал истинную подоплёку происходящего (ловушка!), а глубинная психика, отвечающая за безопасность личности, уже отреагировала на угрозу, пробудила «внутреннего свидетеля», отличного от мыслеобраза Романа, его импульсов, чувств и переживаний.

Пришло ощущение, что тело является лишь малой частью всего существа и занимает в поле сознания-подсознания определённое и отнюдь не главное место. Его сменило другое ощущение — новой реальности, как будто Роман стал, несмотря на тесноту и оковы, больше, сильнее и основательнее. Все предметы вокруг стали восприниматься так, словно они были заключены внутри тела.

Затем включилась «пошаговая» концентрация на всплывающих в сознании идеях, визуальных образах и звуках.

Неслышимый щелчок — пришла идея проследить связи сработавшего механизма захвата.

Второй щелчок оживил идею ослепления механизма.

Третий — сформировал план установления контакта с общим информационным полем ядра Галактики, хранящим все сведения о деятельности разума в этом районе.

Последний шаг-«щелчок» предполагал дотянуться до Земли для создания канала связи с родной экстраформацией и начать ментальный поиск Ылтыына.

Роман «вспыхнул», щедро расходуя энергию на «дробную» мыследеятельность: сознание стало мультиверсным, разбилось на потоки, обрабатывающие каждый свою тему.

Местный ментал превратился в виртуальную видеочувственную «библиотеку», раскрывая свои «подвалы» и подчиняясь воле человека.

Первый мыслепоток нашёл коммандор, отвечавший за включение механизма захвата, установленного в кабине.

Второй по линиям энергосети домчался до центра управления всей инженерной структурой базы, с пульта которого и пришла команда включить механизм захвата.

Третий мыслевихрь, не встречая препятствий, обежал отсеки вокруг транспортного терминала в поисках ауры Ылтыына.

Четвёртый долетел до Земли, ухватился за ауры Юны (тотчас же пришёл отклик — тёплый толчок в сердце!), Афанасия Вьюгина, Олега Харитоновича и всех друзей, кто мог подсоединиться.

Пятый мыслепоток нашёл «розетку» ментальной «библиотеки» и «вилкой» воткнулся в неё.

Экстрасенсорное сияние Романа завершило структурную перестройку мышления, допускавшую сверхскоростное оперирование чувствами, восприятием мировых форм и собственно процессом мышления. Прошло всего около двух секунд с момента его появления в терминале базы АПГ, а он уже знал о своём положении столько, что мог начать действовать.

Мыслепоток, рыщущий по «репейнику» базы в поисках Ылтыына, вернулся ни с чем, но мыслепоток, подключившийся к информационному полю, обнаружил двенадцатый пояс и башню, похожую на гигантский десятикилометровый коготь динозавра, которая, по сути, представляла собой тюремный изолятор, и первый «мыслевихрь» метнулся туда.

Коммандор, отвечающий за включение механизма захвата в кабине В-терминала, приказу Романа открыть замки не подчинился. Он реагировал только на простые электромагнитные импульсы, посылаемые через особые вакуумные кабели, проложенные в стенах сооружения и пронизывающие все помещения базы.

Зато мыслепоток, прослеживающий каналы связи, добрался до командного пункта защитной системы «репья» и обследовал его за доли секунды.

Операторов здесь было пятеро, каждый обслуживал свой участок и следил за своим монитором наблюдения, объединявшим более сотни экранов, которые принимали изображения от установленных по всему периметру базы видеокамер. Один из них как раз начал реагировать на полученный от датчиков транспортного терминала сигнал о появлении объекта внутри кабины. К счастью, его реакция на два порядка уступала реакции Романа, и сообщить начальству о срабатывании устройства захвата он не успел.

«Замри!» — скомандовал Роман, опуская на череп рептилоида «кувалду» раппорта.

Оператор застыл, раскорячившись в кресле, обтягивающем его тело как огромный сапог. Это был потомок древней расы неземных кайманоидов, напоминающих людей с чертами крокодилов. Ни русского языка, ни английского, ни какого-нибудь другого из земных языков он не знал, однако мысли оператора были прозрачны и вполне понятны, что давало Роману возможность почти без напряга управлять им.

«Открой устройство захвата в кабине терминала!»

Оператор не сразу, но подчинился, уловив знакомые интонации в мысленном приказе, который сопровождался видениями, подсказывающими, что нужно сделать.

С отчётливым металлическим скрипом обручи, стягивающие тело экстрасенса, ослабли, убрались в стенки кабины. В потолке разгорелись невидимые синие светильники. Отошла в сторону шторка двери. В лицо пахнуло сложной смесью запахов, знакомыми из которых были только запахи разогретого металла и пластика.

Мелькнула трусливая мыслишка включить В-портал и убраться отсюда подобру-поздорову. Но Роман сердито отогнал эту мысль и шагнул из кабины в кольцевой зал, окружавший пакет из трёх таких же кабин, расположенных в толстых, стеклянных на вид, матово-непрозрачных трубах диаметром около метра. Вторая мысль была «мужской»: он пришёл сюда не для того, чтобы бежать в страхе при первых же признаках опасности.

Прошло восемь секунд с момента его «вытаивания» в кабине, поэтому в холле пока никто не появился, но Роман чувствовал, что спокойствие это мнимое, видеокамеры уже передали сигнал на пульты охраны, а может быть, и в офисы соответствующих распорядителей базы, так что тревоги ждать оставалось недолго.

Слева по ходу движения в закруглённой стене коридора проявился тонкий световой контур, обозначавший выход.

Роман шагнул к нему, фонтанируя призрачными струями пси-энергии, и нос к носу столкнулся с кошмарной тварью, живо напомнившей скелетообразных инопланетных монстров из старого американского фильма «Чужие». Тварь была очень похожа на такого монстра, разве что морда у неё была сухой, не пузырилась пеной и слюной, сильно напоминая морду хищного динозавра.

Экстрасенс замер.

Тварь, в отличие от человека, думать не стала, сразу прыгнула к нему, растопыривая лапы, сплетенные из сплошных жил и перепонок… и её словно пушинку порывом ураганного ветра отнесло назад на несколько метров, впечатало в стену коридора.

«Унц! — сообразил Роман, не успевший как следует испугаться. — Вовремя! Однако надо прорываться!»

Он шагнул в коридор.

Тварь — не то робот, не то киборг, судя по слабому мерцанию ауры и отсутствию интеллекта — снова бросилась на противника.

Удар унца на этот раз был гораздо сильнее.

«Динозавра» длиной в три с лишним метра, сплетенного из жил, выпуклых пластин, чешуй и гофрированных трубок, отнесло вдоль коридора к ажурной перегородке и, как он ни цеплялся всеми четырьмя лапами за стены, пол и потолок коридора, с гулом вбило в перегородку так, что та прогнулась и пошла трещинами.

И всё же тварь осталась жива, подтверждая догадку Романа, что она является скорее всего полуживым организмом, созданным для разборок с повстанцами на колонизируемых Ассоциацией планетах, для усмирения непокорных и ликвидации лазутчиков.

Понимая, что затяжной бой может стать началом конца, создаст множество непреодолимых проблем и ограничит свободу передвижения, Роман мысленно «дотянулся» до «сознания» унца:

«Уничтожить!»

Монстр высвободил из треснувшей перегородки лапу, метнул в противника клуб дыма, превратившийся в струю неяркого синеватого огня.

Роман не стал от неё уворачиваться, надеясь на реакцию унца, и правильно сделал.

Унц сначала отбил струю «зонтиком» силового поля, а потом ответил твари выплеском энергии — выглядело это как струение жаркого воздуха — и буквально смял «динозавро-кибера» в ком чешуй, щетинок, трубочек и полос.

Ком этот ещё жил какое-то время, дёргался и скрежетал, но был уже безопасен.

Роман мысленно огляделся, продолжая контролировать в пси-поле ближайшие отсеки и коридоры центра. С трёх уровней к транспортному терминалу двигались потоки светящихся пузырей — мыслесфер обитателей базы, скакали ещё две похожие на первую твари, и встречаться с ними не хотелось.

Мыслепотоки, отвечающие за поиск Ылтыына, вернулись наконец с хорошими новостями.

Один скачал в «библиотеке» файл о местонахождении тюремной зоны, прятавшейся в десятикилометровом «шипе репейника», второй обследовал «шип» и обнаружил слабое мерцание мыслесферы эскимоса.

Роман почувствовал неимоверное облегчение. Решение искать друга здесь, в сердце владений АПГ, было правильным. Теперь оставалось только выполнить задуманное, для чего надо было преодолеть сопротивление сбегавшейся со всех сторон охраны и пересечь около пятисот километров хитроумных изгибов и пересечений несметного количества коридоров, тоннелей и шахт «репейника».

«Меня — нет!» — послал он во все стороны раппорт «отвода глаз», в том числе операторам, наблюдавшим за внутренними коммуникациями базы через мониторы видеокамер.

Когда в коридор, опоясывающий шахту транспортного терминала, вбежали рептилоиды-охранники, в нём никого не было. Только на полу у вдавленной и лопнувшей перегородки ещё корчился в судорогах ком металлокерамических «костей и сухожилий» — всё, что осталось от мобильного ликвидационного комплекса «охотник».

6

Радагост — было его родовое имя.

Первым он стал, организовав «Триэн» как систему сопротивления инопланетным и прочим «пастухам».

В обыденной жизни его звали Павел Афанасьевич Лемехов, и время от времени он действительно выполнял обязанности коуч-консультанта, требующие всестороннего анализа предмета договора.

Проводив координаторов «Триэн», Павел Афанасьевич собрался поработать с иском иностранных компаний к корпорации «Нанотехнологии», где он был известен как один из директоров, и в это время позвонил Малахов:

— Радагост, Волков отправился в «дыру»!

Павел Афанасьевич ответил не сразу:

— Ты уверен?

— Абсолютно! — ответил Олег Харитонович.

— Значит, он всё-таки решился.

— С ним будет трудно. Если он вернётся. По натуре Роман «свободный художник», хотя и анархистом назвать его нельзя, но решения он принимает спонтанно. Боюсь, что нынешнее станет для него фатальным.

— Поддержи его.

— Экстраформация СССР готова, лишь бы он вспомнил о нас.

— Захочет жить, вспомнит.

Павел Афанасьевич посидел за столом, воссоздавая в памяти ершисто-независимый облик экстрасенса, потом инициировал канал неяслуха.

«Слушаем, содруг», — ответили ему.

«Одарённый решился навестить обитель Поводырей».

«Мы знаем».

«Ему ещё рано становиться оператором такого уровня».

«Это не наша проблема».

«Есть возможность помочь ему?»

«Мы не вмешиваемся в подобные процессы, вы знаете».

«Могу включиться я».

«Это вы решаете лично».

«Мне потребуется внедрение».

«Мы не можем взять на себя такую ответственность».

«Поэтому ваши Разумные Союзы и проигрывают войну с АПГ. Я готов взять ответственность на себя и больше ничего не прошу».

Канал неяслуха на несколько секунд стал пустым и тихим.

«Хорошо, мы посовещаемся».

«Только недолго, дорога каждая минута, я не хочу, чтобы Одарённый погиб».

«Ждите».

Канал мысленной связи потерялся в шумах космического пространства.

Первый задумчиво походил по кабинету, поглядывая сквозь панорамное — до пола — окно на столичный пейзаж, потом вызвал секретаря:

— Я занят, освобожусь не скоро.

Секретарь понял.

— Хорошо, не буду беспокоить.

Первый остался один.

7

Так свободно и раскованно он не чувствовал себя давно. Пришёл даже определённый спортивный азарт, и чем больше обитателей «репейника» АПГ удавалось провести, «отвести им глаза», заблокировать сознание, тем азартнее казалась начавшаяся игра в кошки-мышки.

Через пять минут после ухода из транспортного терминала Роман определил положение радиальных и осевых транспортных линий, переносящих пассажиров из одного района базы в другой. Линий было более тысячи, но к цели вели только две, и он направился к станции, где садились и выбирались из движущихся капсул обитатели базы.

Капсула представляла собой эллипсоид, рассчитанный на несколько пассажиров — от двух до десяти максимум. По транспортным артериям, напоминавшим трубопроводы, она передвигалась с помощью электромагнитного привода. Поскольку Роман продолжал «отводить глаза» (мимолётно подумав, что ему повезло, так как психика местных жителей отзывалась на пси-раппорты), ему удалось сесть в одну из капсул и после трёх неудачных попыток, связанных с пересадками, следовать в нужном направлении он всё-таки добрался до основания шиповидной башни, которая представляла собой особо охраняемую изоляционную зону.

С момента выхода «лазутчика» в терминале главного императив-центра АПГ прошло двадцать минут, но он по-прежнему оставался невидимкой для его обитателей, и это внушало определённый оптимизм.

В транспортном отсеке, где унц расправился с кибером защиты, уже работали следователи службы безопасности, вследствие чего базу не один раз облетело предупреждение о выходе «группы диверсантов», которых надо было найти и уничтожить во что бы то ни стало. Языка, на котором разговаривали рептилоиды, Роман не знал, однако и без этого понимал, что службам искусственной планеты поступило предписание немедленно сообщать обо всех подозрительных явлениях.

На несколько секунд он остановился передохнуть в одной из ниш коридора, опоясывающего основание центральной шахты тюремной башни.

Пси-фон в этом месте оставался пока спокойным, в то время как в транспортном терминале «гудел» всё сильнее, и волна этого «гудения» бежала от него всё дальше и дальше, охватывая другие участки «репейника». На поиски «диверсантов» были брошены значительные силы, поэтому медлить с проникновением в тюремный «шип» было нельзя. На руку экстрасенсу играла только внезапность его появления и нестандартность действий.

Он прошёлся по коридору, отмечая расположение входов в шахту и количество входящих и выходящих аборигенов.

Снова мелькнула мысль, что ему повезло ещё и в том, что он может дышать тем же воздухом, каким дышат местные жители, хотя пропорции газов были иными, чем на Земле, в горле постоянно першило.

Входящих в неведомые «подвалы» тюремной шахты было меньше, чем выходящих. За время наблюдений за подступами к шахте Роман насчитал всего двух рептилоидов, которые прошли в ту сторону, и пятерых, вышедших обратно. Все они передвигались поодиночке, что облегчало задачу по проникновению в запретную зону.

Но прежде надо было отвлечь операторов, следящих за пунктом прохода по мониторам, и Роман принялся искать жилочки системы коммуникации, зал контроля и работающих там людей. Точнее, настоящих рептилоидов, потому что виделись они экстрасенсу рогатыми человекоподобными ящерами.

Связи нашлись, операторы погрузились в прострацию, перестав следить за происходящим в других частях планеты, не имеющей привычных литосферных плит, морей и континентов, оболочек и ядра. Она везде была одинаковой, ажурно-этажерчатая, смонтированная из выращенных искусственно поддерживающих конструкций и жилых модулей. Ядро у «репейника» имелось, но не жидкое, магматическое, из расплавленных горных пород, а как отдельный металлический сфероид, играющий роль энергетического центра.

Роман невольно вспомнил старый фильм «Звёздные войны», в котором существовала «Звезда смерти» с гигантским генератором энергии в центре. Двухтысячекилометровый «репейник» обители Поводырей очень сильно напоминал созданную воображением земных сценаристов «Звезду смерти».

Случай пробраться в закрытую зону тюремной башни представился через минуту.

К одному из проходных пунктов приблизился рептилоид в зеленоватом мундире с золотыми погонами, обвешанный множеством сверкающих блях и витых шнуров. Больше всего он походил на земных носатых обезьян, разве что форма черепа — сплюснутый эллипсоид да выдающаяся вперёд челюсть выдавали в нём обитателя водной среды; по-видимому, его предками были неземные амфибии.

На мощной двери, усеянной заклёпками и полосами, вызывающей мрачные ассоциации средневековых крепостных ворот, зажглось ожерелье синих щелевидных ламп, створки с гулом начали раздвигаться.

Недолго думая Роман скользнул к «генералу», как он назвал золотопогонного аборигена, встал за его спиной, послал вперёд ослепляющий раппорт «засоса» и прошёл впритирку за рептилоидом, отметив за дверью шеренгу охранников в чёрно-зелёной униформе.

Очевидно, «генерал» и в самом деле имел большой вес среди остального населения базы, раз его встречала вымуштрованная охрана.

Роман уже знал, что увидит за «крепостными воротами».

Как и большинство здешних помещений, холл основания башни был кольцевым и охватывал шахту, пронизывающую «шип» башни снизу доверху. Башня сужалась по диаметру к верхним этажам, и холлы каждого следующего горизонта становились всё меньше и меньше.

Потеряться здесь было нельзя, но свободно передвигаться по кольцевым коридорам не представлялось возможным, так как за каждым участком гигантского по земным меркам изолятора следили видеокамеры. Поэтому Роман вынужден был «затемнить сознание» спутника и направить его туда, куда ему было нужно: примерно на середину тюремной башни, где мыслепоток-разведчик обнаружил мерцание ауры Алтына.

Уже стоя в кабине лифта, Роман вдруг поймал себя на мысли, что база АПГ не является планетой в полном смысле этого слова, однако сила тяжести в её коридорах везде была одинаковой, близкой к земной. И это обстоятельство тоже можно было трактовать как везение, потому что передвигаться в иных условиях, в пространстве с малым тяготением или, наоборот, с большим, было бы очень непросто.

Лифт представлял собой прозрачную трубу, проложенную по стене башни, кабина тоже оказалась прозрачной, поэтому Роман с интересом разглядывал проплывающую мимо чешуйчатую стену, распахивающуюся вдаль, пронизанную тысячами «колючек» и «шипов» «репейника», также представляющих собой башни, а потом увидел небо над головой, и у него перехватило дыхание.

Императив-центр Ассоциации Поводырей действительно располагался в самой гуще звёзд, сферическим облаком окружавших центральную чёрную дыру Млечного Пути.

Звёзд было столько, немигающих, крупных, сияющих ярко и сильно, что не требовалось никакого внешнего освещения, чтобы разглядеть без труда на поверхности «репейника» мельчайшие детали. Звёзды просто «стояли стеной», усеивая небосвод почти без единого промежутка между ними, отчего казалось, что они сейчас начнут сближаться и сожгут созерцателя, впервые глянувшего на это великолепие.

«Генерал» в кабине шевельнулся, начиная приходить в себя, и Роман очнулся от шока, вспомнив, где находится. Усилил раппорт «засоса».

Звёзды притягивали взор, манили, звали, «падали» на голову и снова возносились вверх, не двигаясь с места, порождая странную эйфорию. До ближайших можно было, как говорится, дотронуться рукой, так как их плотность в ядре Галактики была очень высокой, и расстояния их отделяли небольшие, не превышающие радиуса таких планет Солнечной системы, как Нептун и Плутон.

Лифт остановился.

«Генерал» как сомнамбула вышел на площадку неизвестно какого этажа, подчиняясь мыслеволевому приказу Романа.

Здесь тоже имелся коридор, кольцом опоясывающий центральную шахту башни, но вместо живых охранников контролировала коридор уже знакомая экстрасенсу кошмарная динозавровидная тварь. Пси-команды на неё не действовали, и спасало положение только присутствие «генерала». Кибер принял Романа за лицо, имеющее право находиться в свите рептилоида в золотых погонах.

Мыслепоток, обследующий этот горизонт башни, вернулся с обнадёживающими сведениями: Ылтыын был здесь!

Роман почувствовал головокружение: всё-таки он не был тренирован поддерживать психосоматику в постоянном напряжении так долго. Приходилось контролировать слишком много объектов, в большинстве своём имеющих собственную волю, это утомляло.

Трёхметровый «динозавр» растопырил лапы, что у него, очевидно, означало стойку «смирно». Он, конечно же, видел Романа, в отличие от самого «генерала», однако не сделал ни одной попытки поинтересоваться, кем является его спутник.

«Открыть уровень!» — приказал Роман, пытаясь одновременно установить мысленный контакт с Ылтыыном.

«Генерал» что-то проскрипел на своём шипящем змеином языке.

Двери проходного узла здесь были почти такими же, как «крепостные» внизу, у основания башни, и открывались примерно так же — створками в разные стороны.

Сторож-монстр горизонта сдал назад, гибко и быстро, по-насекомьи, приседая на каждом шаге.

«Генерал», деревянно переставляя ноги, направился в открывшийся проход.

Роман увидел ещё один кольцевой коридор (любят же они змеиную геометрию!), освещённый синими люминесцентами в щелях под потолком. Из скрытых отверстий в стенах коридора время от времени пшикали струйки пара, и было здесь гораздо холоднее, чем во внешнем коридоре, никак не меньше минус пятнадцати градусов по Цельсию.

Коридор был совершенно пуст, живая охрана предусмотрена не была, и Роман вовремя спохватился, понимая, что спутник может не знать, как открываются двери камер; горизонт этот насчитывал более полусотни камер (карцеров, наверно), почти все они пустовали, и лишь в трёх сидели заключённые, среди них — землянин.

«Прикажи этому уроду открыть камеру!»

«Генерал» обернулся, поманил «динозавра» длинным пальцем с кривым зелёным когтем.

«Динозавр», оставшийся в первом коридоре, послушно подскакал к нему, напоминая грацией страуса, змею и скорпиона одновременно.

«Вперёд!»

«Генерал» двинулся по коридору, абсолютно не представляя, что он здесь делает.

Прошагали метров тридцать, остановились у металлической двери, похожей на двери камер земных тюрем чуть ли не деталями. Даже глазок и металлические полосы поперёк двери казались скопированными у землян.

«Открыть!»

«Генерал» ткнул в дверь когтистым пальцем.

Чудовищная тварь шлёпнула лапой по фиолетовой выпуклости слева от двери.

Тяжёлая створка начала медленно отодвигаться.

«Вперёд!»

Золотопогонный рептилоид послушно вошёл в камеру.

Роман шагнул за ним… и на голову ему упал потолок!

Сказать, что он не ждал нападения, было бы неправильно. Но он не ждал атаки именно здесь и сейчас, успешно добравшись до места заключения друга и уверовав в свою победу. И не расслабился вроде, но и не подготовился к резкому изменению ситуации.

В глазах потемнело…

Однако раппорт, обрушившийся извне как снежная лавина с гор, не погасил все очаги мышления экстрасенса. Убив сознание, он не добрался до глубинных структур психики, и мысленный контур, отвечающий за безопасность личности Романа, остался неповреждённым. Он только затаился в темноте, как белка в дупле дерева.

Голос прилетел с небес, шипящий как змея и грозный как саблезубый тигр:

— Какая неожиданная встреча, господин Волков!

Говорили по-русски.

— Гловитц… — безучастно выговорил Роман.

— Нет, не Гловитц, друг мой, Свисс-иллеш. Гловитцем я был на Земле.

Кто-то еле слышно постучался в голову — как маленький муравьишка усиком.

«Висв, очнись!»

Глаза начали видеть. Хотя показывать этого пока не стоило.

Камера была невелика — четыре на пять метров: серые пупырчатые стены, свисающие с потолка острые штыри, щелевидные источники света, чёрный матовый пол. На полу стояло громоздкое кресло, снабжённое неприятными на вид приспособлениями, а в кресле неподвижно сидел голый человек, запрокинув голову, которую сжимала шипастая корона.

Руки и ноги пленника были прихвачены скобами к ножкам и подлокотникам кресла. Рядом с ним стояла цилиндрическая посудина размером с ведро из прозрачного материала, на треть наполненная синеватой парящей жидкостью. А слева и справа от кресла стояли, растопырив «сухожильные» лапы, две уродины, похожие на «скелеты динозавров». Они были пониже и посубтильнее «динозавра» в коридоре на первый взгляд, но не приходилось сомневаться в их угрюмой готовности пытать и мучить. Либо убивать.

Из-за кресла вышел ещё один человек.

Впрочем, он был лишь похож на человека, если принять во внимание абрис фигуры. Роман узнал его, но остался неподвижен.

— А вы действительно предсказуемы, земляне, — сказал Свисс-иллеш по-русски, с нотками презрения и превосходства в голосе. — Особенно русские. Откуда это в вас? Мчаться сломя голову на край Вселенной спасать других? Почему для вас так необходимо самопожертвование? Почему в вашей жизни присутствуют как идеальные для карьерного роста категории, так и ведущие к гибели? Надежда, вера, правда, истина? Любовь? Почему лично вам понадобился этот акт суицида?

Роман продолжал молчать. Он мог ответить, что все перечисленные Поводырём качества и рождают явление человека, но рептилоид всё равно не понял бы объяснений. К тому же надо было готовить себя к контратаке, а для этого следовало намеренно опустошать сознание, чтобы испытать его импульсную основополагающую сущность, свести волевые устремления к полю немысли и принять свои страхи и сомнения как императив к действию.

— Вся ваша история — то, что вы называете прогрессом, — ошибка! — продолжал с пафосом вещать Гловитц-Свисс-иллеш, как бы разговаривая сам с собой. — Не отвлекайся вы на воспитание ненужных моральных устоев, на создание так называемой парадигмы духовности, давно завоевали бы космос, вошли бы в нашу Ассоциацию. А где вы в настоящий момент?

Роман мог ответить и на этот вопрос, но алгоритм предстоящей схватки был ему ещё не до конца ясен, и он стоял как соляной столб, не отвечая на язвительные пассажи оппонента.

— Честно говоря, я не очень верил, что вы способны на такой поступок, — обошёл его кругом Свисс-иллеш. — Но на всякий случай подготовился, и как видите, не прогадал. Вас оказалось легко просчитать. Теперь я могу смелее действовать на Земле, зная, что от вас можно ждать. А вас, экзор, увы, ждёт печальная участь. Вы убили Владыку земной АПГ, чему есть свидетельства, и будете казнены. Вместе с вашим другом, которого я удачно использовал в качестве приманки. Не хотите попрощаться с ним?

Роман прочно устроился в сознании Ылтыына:

«Живой?»

«Не знаю», — пришёл слабый мысленный ответ.

«Как самочувствие?»

«Хреновато…»

«Что они с тобой делали? Пытали?»

«Не бери в голову, сейчас не это главное».

«Сможешь отвлечь его?»

«Попробую…»

«На счёт три».

«Сам не подкачай… подготовься как следует… второй попытки не будет… беги без меня, если что…»

«Вместе уйдём!»

— …абсолютно не понимаю, — закончил свою речь Свисс-иллеш. — Нет смысла предлагать вам сотрудничество, вы ведь всё равно откажетесь, не так ли, господин экзор?

«Раз!»

— Похоже, я прав.

«Два!»

— Что ж, не вижу смысла беседовать с вами дальше.

«Три!»

Ылтыын шевельнулся.

Свисс-иллеш в недоумении оглянулся.

Роман дотянулся до Земли, нашёл ажурную ментальную сеть СССР, раскинутую над Россией.

«Олег Харитонович!»

«Мы ждём, Рома», — отозвался координатор.

Паутинка мысли Романа коснулась тёплой золотистой звёздочки, сверкнувшей на территории небольшого городка.

«Юна!»

«Родной!» — просияло в ответ.

«Поддержи меня».

«Всё, что я есть, твоё!»

«Я люблю тебя!»

«И я тебя!»

— Не балуй! — покачал длинным пальцем бывший вице-президент бельгийского Интерпола, разглядывая пытающегося освободиться пленника. Повернулся к Роману. — Жаль, что вы не можете мне ответить. Так и уйдёте в мир иной глухим и слепым.

Роман, наконец, полностью освободился от пут чужого «засоса».

Однако Свисс-иллеш не зря слыл мощным пси-манипулятором. Он уловил изменение психосферы противника, зашипел как рассерженный гусь. Глаза его запылали чёрным огнём.

— Жжапа фусс! Вы пытаетесь…

Роман поднял голову.

— Не пытаюсь! Будь проклят!

Раппорт обрушился на светящуюся зеленовато-синюю «медузу» энергетической оболочки Свисс-иллеша крутой волной цунами.

Однако сознание рептилоида устояло! Потому что его поддерживала массивная «гора» экстраформации, о которой Роман не имел ни малейшего представления. Потому что эту экстраформацию создал не земной эгрегор агентов АПГ, а общая конгломерация Поводырей и их слуг, обитавших не только в императив-центре, но и на планетах центрального ядра Галактики!

— Ссоматталла-ас-сабах-ас-самин! — выдохнул Свисс-иллеш на своём языке. — Ты посмел бросить вызов галактической Ассоциации?! Сдохни, щучин ссан!

Сверкнул прозрачно-фиолетовый разряд.

Это выстрелил унц Свисс-иллеша.

С воем разлетелись по камере вихревые прозрачно-пламенные «рикошеты»: унц Романа включился ответно, сначала отразив разряд, а затем выстрелив на поражение факелом голубой энергетической «пены», шарики которой взрывались, взвизгивая при этом как злобные псы.

Ожили киберы охраны, получившие несколько «шрапнельных» попаданий.

Один отскочил назад, отмахиваясь от взрывающихся шариков «пены», второй бросился на Романа.

Унц выстрелил ещё раз.

«Скелет динозавра» унесло в угол камеры, покрытого язвами микровзрывов, и он выбыл из строя, начав таять как кусок сахара.

Среди всей этой кутерьмы, в вихрях плазмы и струении потоков раскалённого воздуха, лишь один персонаж сохранил спокойствие и неподвижность — золотопогонный рептилоид, сыгравший роль отмычки тюремной зоны. Чудесным образом его не задели ни струи огня, ни «пена», ни воздушные вихри, и он продолжал стоять перед креслом с пленником, тупо глядя перед собой.

Однако ни первый, ни второй выстрелы унца на самого Свисс-иллеша не подействовали. Его защищал такой же аппарат, ничем не отличавшийся от защитника Романа. Единственное, что он позволил себе сделать, это отступить за кресло, а потом ещё раз атаковал противника в пси-поле.

На Романа снова упал «астероид» раппорта, способный, наверно, расплющить тысячи психосфер одновременно, превратить их в пыль, в интерференционный узор, в ничто! И если бы его не защищала «рука» СССР, Роман не смог бы отбить этот выпад.

Сознание разлетелось струйками пара во все стороны, но один из мыслепотоков смог затянуть на расстегнувшемся «дождевике» защитного поля «молнию застёжки», а второй вылетел воробышком из тела и воспарил над камерой, оценивая обстановку и возможности контратаки.

Обстановка складывалась не в пользу землян.

Оба кибера в камере хоть временно и выбыли из строя, но уничтожены не были и могли вмешаться в схватку пси-операторов.

К горизонту тюремной башни, на котором находилась камера с пленником-землянином, стягивались мощные потоки силы, представляющие собой вооружённых охранников и десятки киборгов наподобие первых.

Но самое главное, что возбудилась экстраформация большинства Поводырей, сосредоточенная на поддержке своего коллеги, и в неё вливались и вливались дополнительные энергопотоки, увеличивая её мощь до свирепой безжалостности солнечного протуберанца.

Счёт пошёл на доли секунды.

Роман выстрелил в «скелеты динозавров», заставляя их отбиваться от взрывчатой «пены», спикировал на голову Свисс-иллеша призрачным «соколом», «клюнул» в темя алмазным «клювом», пытаясь вызвать паралич мышц.

Рептилоид взвыл.

Его ответ оказался сильнее первых двух ударов «астероидов», и у Романа остановилось сердце! Противник знал, как нужно бороться с пси-оператором такого же уровня и что делать.

Свет в глазах погас. Удар был слишком силён, защитный «дождевик» Романа, сотканный из невидимых силовых полей земной экстраформации, не смог погасить всю его злую остроту.

В голове искорками рассыпалась сожалеющая мысль: мы погибли…

Но чья-то иная мысль иглой вошла в сердце, запуская его как остановившийся генератор.

«Любимый!»

Перед глазами вспыхнуло раскрасневшееся лицо Юны, отчаянно-решительное и бесстрашное.

Она почувствовала состояние любимого и отдала ему всю свою энергию в одном коротком импульсе.

А-а-а! — закричал он внутрь себя, вспомнил о дотыке, сорвался с места, настиг Свисс-иллеша и ударил на выдохе, с выплеском энергии, физически, ломая его мощную рептилоидную челюсть как птичью косточку.

Бывший функционер земного Интерпола с воплем отлетел к стене камеры и распластался на полу, свернувшись змеёй.

И тотчас же стих ураган пси-полей, бушевавший в помещении.

Мозг Свисс-иллеша перестал играть роль ретранслятора пси-энергии, не выдержав обыкновенного нокаута.

Киборги поддержки попытались было вступить в схватку, выползая из углов камеры, в дверь сунулся «динозавр» из коридора, но Роман безжалостно добил их тремя импульсами унца.

Шевельнулся вдруг «генерал», до сих пор не получивший ни одной царапины. Глаза его блеснули остро и выразительно, с неожиданным сочувствием. А заговорил он… по-русски!

— Отцепляй его и уходи.

— Что?! — не поверил ушам Роман, услышав родную речь.

«Генерал» двинулся к креслу.

— Помоги.

Роман подчинился.

Вдвоём они начали отстёгивать скобы, удерживающие ноги, руки и голову пленника. До экстрасенса, наконец, дошло:

— Кто вы?!

— Не понял ещё? — проворчал рептилоид.

Роман уловил знакомую интонацию:

— Олег Харито… нет, Первый!

— Не отвлекайся.

— Но как вы здесь…

— Не я, меня внедрили минуту назад. Поспеши.

— Кто внедрил?!

— Наши друзья.

— Наши дру… эти, из Гуманоидных Союзов?

Звякнули упавшие на пол скобы.

Ылтыын попытался поднять руки, уронил со стоном, с трудом разлепил веки.

— Во, с-собаки, шевельнуться не могу, однако…

— Уходите! — сказал «генерал». — У вас всего несколько секунд.

— Надо этот чёртов центр на атомы… — пробормотал Ылтыын.

Рептилоид засмеялся, хотя выглядело это устрашающе.

— Битому неймётся. Нам ещё рано устанавливать здесь свои порядки, на Земле бы порядок навести, среди своих. Вы и так страху нагнали на всю Галактику.

— Мы готовы… дальше…

— Выживите сначала. Всё, исчезайте, я попробую задержать местную полицию.

Роман взглядом проводил фигуру «генерала», выходящую из камеры, взял друга за руку.

— Выдержишь?

— Куда я денусь… — с трудом улыбнулся Ылтыын.

Роман вспомнил безумное звёздное небо центра Галактики и дал себе клятву вернуться!

Примечания

1

О. Бердник.

2

А. Твардовский.

3

Утянутый верх, осиная талия, пышная миди-юбка.

4

На сегодняшний день известны 63 спутника Юпитера и 62 у Сатурна.

5

В среднем.

Content

Василий Головачев
Шанс на независимость

Пытка ожидания

1

2

3

4

Колыбель

1

2

3

4

Чужие в доме

1

2

3

4

5

6

7

8

9

К центру

1

2

3

4

5

6

7

Примечания