Самсонова Анастасия Александровна

Золотые крылышки для Нила фон Вальтера[СИ, с словарем]

Самсонова Анастасия Александровна

Золотые крылышки для Нила фон Вальтера

Часть первая

Резкий старт

Глава I

'Л в кубе'

Нил стоял у огромного иллюминатора и задумчиво смотрел на звезды. От сюда, с Порта Земли, они казались намного ближе и ярче. Руку протяни и достанешь любую из них.

— Кадет Нил Илларион фон Вальтер? — вывел его из задумчивости незнакомый голос.

— Да?

Незаметно подошедший сзади белокурый матрос в идеально черной форме Военно-Космических Сил поспешно спрятал в карман электронную карточку с голографическим изображением Нила и обыденным движением руки отдал честь:

— Мне приказано проводить вас на 'Кентавр', следуйте за мной.

Нил подхватил свой планшет, набитый электронными и голографическими карточками, а так же документами из академии, и поспешил за своим провожатым. Пробираясь сквозь толпу туристов, иммигрантов, их родственников, детей и просто зевак, он от души порадовался, что на станции его встречали, иначе новоиспеченному кадету пришлось бы не один час разыскивать свой корабль.

Орбитальная станция Порт Земли была не просто большой, а огромной, с невероятным количеством переходов, поворотов и тупиков. Она представляла собой замкнутое кольцо, в центре которого находилась большая сфера, где располагались импульсно-корпускулярные гравитроны. Благодаря им и центробежному эффекту при вращении 'кольца' и 'сферы' на станции обеспечивалась сходная с земной гравитация.

Семь лет назад несколько молодых людей решили пошутить и, незаметно проникнув в машинное отделение, отключили их. Что тут началось! Все, что не было привинчено, или прибито тут же взлетело к потолку. Люди, багаж и мебель барахтались в невесомости около часа, потому что главный техник никак не мог пробиться к своему хозяйству сквозь горы летающих препятствий. Единственные, кто получил от этого удовольствие, были дети, и еще, пожалуй, животные: всю галактику обошел сюжет журналиста, в котором маленькая лохматая собачка самозабвенно гоняется за постоянно улетающей от нее сосиской.

Кольцо станции условно делило 'сферу' на два уровня: первый и второй. Именно на втором уровне и были выделены шлюзы для военных кораблей. Но основная часть станции все же предназначалась для тяжелых грузовых барж и пассажирских лайнеров.

Между шлюзами с наружной части сферы и служебными помещениями внутри, располагался широкий коридор, который выполнял функцию главного проспекта. Он вечно был переполнен спешащими электромобилями-такси, гуляющими туристами и громоздкими транспортниками, перевозившими багаж пассажиров. По его периметру находились бары, кафе, рестораны, гостиницы и даже бордели. Это был целый город, в котором легко можно было заблудиться.

Следуя за своим провожатым, Нил повернул в сторону 'военных' шлюза, поднял глаза и просто обомлел. За высоким, почти в полный рост человека, иллюминатором он увидел огромный белоснежный корабль пришвартованный к станции. Золотистыми буквами на борту сияла надпись: 'Кентавр'.

Он был таким большим, что за ним практически не было видно стабилизирующего кольца станции. И только небольшой кусочек космоса просматривался справа. Там, за громадой военного крейсера и кольца станции блестели огни магистральных маяков и приближающегося к Порту Земли шаттла.

У входа на шлюз корабля стояла довольно внушительная охрана, которая должна была предотвратить попадание на военный крейсер посторонних. Высокий накаченный младший лейтенант с явно славянской внешностью откровенно скучал на посту, время от времени поглядывая на двух своих подчиненных, застывших за его спиной подобно каменным статуям. Подчиненные не как не реагировали на эти взгляды, стойко перенося скуку дежурства. А вот офицер уже судя по всему перепробовал все на свете и в данный момент отчаянно боролся с зевотой. Очевидно, что ему чертовски хотелось завалиться на кровать и вставить в уши стэры с любимой музыкой, или фильмом. Однако несмотря на скуку дело он свое знал и моментально насторожился, едва заметив приближающихся к переходному шлюзу 'Кентавра' людей. Подойдя к дежурному офицеру, матрос, сопровождавший Нила, отдал честь и доложил:

— Кадет Нил Илларион Фон Вальтер и Генрих Рогов.

— Предъявите документы, — холодно отозвался младший лейтенант.

Нил тут же протянул ему яркооранжевый эльдиск, который заранее достал из планшета. Прежде чем вставить его в приемное устройство миникомпьютера лейтенант внимательно просканировал закрепленные на нем лазерные печати ВКС и Академии. И только убедившись в том, что диск неподделан соблаговолил наконец обратить внимание на Нила:

— Не двигайтесь и смотрите прямо в середину экрана — произнес он, быстро повернув в сторону Нила монитор своего компьютера, закрепленный на подвижной панели. Нил едва успел увидеть на нем сходящиеся в середине круги, как тут же на мгновение был ослеплен быстрой вспышкой света. В ту же секунду компьютер выдал свое заключение о том, что перед ним действительно стоит Нил фон Вальтер. 'Главное, что не Верблюд!' — пронеслось в голое у новоиспеченного кадета. На этом собственно идентификация его личности была завершена.

— Все в порядке, — сказал лейтенант, возвращая ему эльдиск, — Вас проводят на мостик. Рогов, займись этим.

Сопровождавший Нила матрос, имя которого он уже успел позабыть, тут же отдал честь и передал лейтенанту свой эльдиск. Его проверка была уже чистой формальностью, и через пару мгновений они вошли в первую шлюзовую камеру. Почти сразу же позади зловеще зашипел пневмозамок. К счастью, поскольку давление на корабле и на стации было одинаковым переход из шлюза в шлюз не занял много времени. Если бы пришлось ждать пока в один из них закачается воздух, то на это ушло бы минимум полчаса.

Ступив на корабль, Нил едва успел оглядеться (вокруг был лишь однообразный коридор), как тут же поспешил за матросом, который должен был провести его к капитану. Считалось, что ни один член экипажа не имеет права приступить к своим обязанностям до того, как представиться командиру. Это правило распространялось даже на простых матросов. Что уж говорить о строевом офицере, пусть даже самого младшего звания!

Мостик 'Кентавра', как и на всех судах схожего класса располагался в самой защищенном месте — в середине корабля, на третьей палубе.

И чем ближе Нил подходил к нему, следуя за своим провожатым, тем больше волновался. Какое впечатление он произведет на капитана? А вдруг тот с первого взгляда его невзлюбит? Конечно это было глупо, но именно этот страх мучил Нила последние два дня, и именно из-за него он сегодня встал на два часа раньше и потратил все это время на то, чтобы привести себя в порядок, хотя и до этого его форма была идеальна!

Наконец Нил оказался перед большой дверью-стеной на пневматическом замке.

Мостик!

Связавшийся с капитаном дежурный офицер уже передал тому информацию о новом кадете, поэтому дверь перед Нилом практически сразу с легким шипением поползла вверх. Сразу за ней оказалась небольшая шлюзовая камера. 'Это для того чтобы спасти офицеров на мостике, если разгерметизируется весь корабль', - вспомнил Нил уроки в академии. Поскольку в данный момент разгерметизация 'Кентавру' не грозила, то дверь с другой стороны шлюза поднялась одновременно с первой и Нил с волнением ступил на капитанский мостик.

И оказался в большой комнате без стен. Точнее вместо стен мостик отделялся от окружающего его космоса и остальной части корабля огромными экранами, на которые проектировалось все, что происходило за пределами крейсера. Эти экраны были расположены таким образом, что бросив на них всего один мимолетный взгляд любой, кто находится на мостике, мог видеть все что происходит справа, слева и самое важное, прямо по курсу корабля.

Основное пространство мостика было занято многочисленными голографическими приборными панелями, переливающимися всеми оттенками радуги, и полупрозрачными креслами-манипуляторами, которые мгновенно подстраивались под фигуру сидящего в них человека. Все это великолепие инженерной мысли дублировалось, отражаясь в почти зеркальном полу темно-коричневого цвета.

Восхищенный Нил, едва сделав пару шагов восторженно замер. Модели в академии, на которых он учился пилотированию, и отдаленно не были похожи на этот мостик!

Но насладиться этим великолепием ему не дали. Потому что в этот момент с одного из кресел поднялся стройный подтянутый человек с седыми висками и в капитанской форме.

Царь и бог на 'Кентавре' — капитан Эдвард Мактаф!

Он с первого же взгляда поразил Нила своей величавостью и невозмутимостью. Высокий стройный командир, которому на вид можно было дать лет сорок-сорок пять, предстал перед кадетом в идеальной черной форме Военно-Космических Сил, украшенной блестящими погонами и золотыми аксельбантами. Казалось, ему абсолютно безразличен и этот мальчишка-кадет, и командование, приславшее его на корабль для прохождения практики.

— Ну, что ж, — произнес Мактаф после тщательного изучения электронного листа аттестации Нила, — судя по всему, вы не спали на уроках в академии.

Эта точка зрения была явно занижена. Ведь Нил был отличником! И входил в пятерку лучших учеников академии! Он мог бы быть и первым, если бы не навигация. Ах, эти чертовы теоретические поправки курса, учитываемые при полете в другие системы! Из-за них Нилу на выпускном экзамене снизили на полбала оценку. Всего лишь полбала, и он скатился с первого места на третье! Ну да ничего! Ведь его все-таки отправили проходить практику на военный корабль, и к тому же не самый маленький. Конечно это не 'Принц Уэльский', о котором мечтал каждый курсант академии, и на который отправили его соперника, но и не толстый, неповоротливый торговый транспортник, доставшийся лентяю и лоботрясу Джейсону Кортни.

После академии каждому курсанту присваивалось первое офицерское звание. Став кадетами и получив права и обязанности строевых военных, все выпускники направлялись для прохождения практики на какой-либо корабль. Длительность этой практики теоретически была не ограничена. То есть могла длиться и несколько дней, и несколько лет, а то и десятилетий. Заканчивалась она только после присвоения кадету звания младшего лейтенанта, и ни кто не взялся бы предсказать, сколько пришлось бы дожидаться этого вожделенного звания. Но как правило года через четыре, его получали все.

Исключение составляли кадеты, проходившие практику на военных кораблях, они добивались заветных погон с серебряными крылышками в два раза быстрее. И уже к началу третьего года не только становились лейтенантами, но и получали награды.

Объяснялось это не только тем, что на такие корабли посылали лучших из лучших, но еще и тем, что военные корабли чаше сталкивались с пиратами и непредвиденными ситуациями, в условиях которых новоиспеченным офицерам было легче себя проявить. Легендарный флагман 'Принц Уэльский', которым командовал адмирал Грант, был хрустальной мечтой каждого кадета, в том числе и Нила Иллариона Фон Вальтера. Но эта чертова навигация!

Мактаф, порывшись в своем компьютере, скачал с карточки Нила все данные, после чего произнес:

— У дежурного офицера узнаете, какую каюту вам выделили. Сегодня еще можете отдохнуть и разложить вещи, а завтра приступайте к своим обязанностям.

— Есть! — отсалютовал Нил и, лихо развернувшись, щелкнул каблуками, строевым шагом покидая капитанский мостик.

Дежурным офицером оказался именно тот младший лейтенант, который проверял документы Нила у шлюза 'Кентавра'. Как позже узнал Нил, его фамилия была Антонов, и он только на вид казался очень тихим и спокойным. Выслушав Нила, Антонов невозмутимо пожал плечами:

— Я не могу покинуть пост для того чтобы проводить вас к каюте. А если отпустить вас так, то вы наверняка забредете куда-нибудь в машинное отделение, или энергетический отсек. Так что придется подождать пока не кончиться моя вахта.

— А это долго, — неуверенно поинтересовался Нил.

Ему совсем не улыбалось проторчать здесь неизвестно сколько времени только для того, чтобы его потом, как барана, отвели к заветной двери. К тому же он подозревал, что дверь эта находится где-нибудь в десяти шагах прямо по коридору. Это было бы как раз шуткой в духе академии. А Нил терпеть не мог такие шутки!

— Я всего несколько минут как заступил на вахту, — с абсолютным безразличием в голосе отозвался Антонов, — А дежурство на военных кораблях длиться четыре часа, — с какой-то ехидцей, как показалось Нилу, добавил он.

После этих слов новоиспеченный кадет уже не сомневался: его каюта где-то здесь, рядом! Но чтобы попасть туда придется либо выставить себя полным дураком и четыре часа проторчать на пирсе, либо плутать по всему кораблю, выставив себя дураком ни чуть не меньшим. Наверняка это была стандартная шутка! Более того, Нил даже не удивился бы узнав о том, что одна половина экипажа уже успела заключить пари с другой половиной о том, как долго он будет добираться до заветной двери.

Тем не менее, поразмыслив, он решил, что лучше всего было бы узнать у Антонова максимум информации и попытаться отыскать ее самому. Все дело в том, что он как-то слышал о подобной шутке. Она заключалась в том, что по прошествии четырех часов, когда вахта Антонова закончится и его сменит кто-нибудь другой, в ответ на свой вопрос Нил получит такое же невозмутимое пожатие плеч и заявление, что поскольку капитан приказал ему узнать местонахождение каюты у дежурного, то к дежурному ему и надо обращаться. Ну а новый дежурный снова сообщит Нилу, что не имеет права покинуть вахту и что Нилу придется подождать!

Поэтому, недолго думая, он попытался узнать у Антонова, где же именно находится его каюта.

— Ладно, — нехотя ответил тот, сейчас посмотрим. Он набрал на компьютере какие-то данные и через мгновение сообщил, — Третья палуба, 'А' сектор, каюта номер тридцать два. Вот ключ, — подал он Нилу небольшой плоский прямоугольник, на котором было выбито несколько букв и цифр: IIIp-'A's-32, - И код доступа, — отдал он ему электронную карточку, где значилось, что кадет фон Вальтер имеет право посещать любые палубы и отсеки 'Кентавра'.

Поблагодарив, Нил направился на поиски. Как он и подозревал это оказалось не сложно.

На 'Кентавре' было пять палуб, так что третья определялась без проблем, она находилась посередине корабля и была самой большой. Найти 'А' сектор тоже было не трудно. Памятуя, о том, что именно эта буква — первая в большинстве алфавитов, Нил логично предположил, что это будет самый первый от выхода сектор. Так оно и оказалось. Едва он поднялся на третью палубу, как прямо перед его глазами выросла надпись: 'SECTOR 'А'. Гадать о ее значении не приходилось.

Но здесь перед ним встала новая проблема: в коридор 'А' сектора выходило довольно много кают, но они были не пронумерованы! Пройдя из одного конца в другой, Нил удивился еще больше: кают было ровно тридцать! Как же ему найти среди них тридцать вторую?! Может Антонов что-то напутал? Но нет на ключе от его каюты было черным по белому написано 'IIIp-'A's-32'. Что значило: третья палуба, 'А' сектор, каюта номер тридцать два.

Подумав еще немного, Нил решил пойти на хитрость. Электронный ключ, который находился у него в руках мог открыть только одну из дверей на корабле, именно ту, которая и была нужна Нилу, так что попытавшись открыть им каждую из кают в этом секторе он рано или поздно найдет свою.

Эта тактика практически сразу же дала свои результаты. Первая дверь, как и ожидалось на уговоры открыться не поддалась, но зато вторая…

Нил даже не поверил, когда приложив ключ к специальной панели около нее, услышал мелодичный перезвон, и спустя мгновение дверь с легким шорохом поднялась вверх, открыв перед ним небольшую, но достаточно удобную комнату.

— Добро пожаловать, кадет фон Вальтер! — раздался приятный женский голос едва он перешагнул порог каюты, — Меня зовут Клавдия, я корабельный компьютер, серия II, Microsoft-Linux, номер 56-73-49WZC-346-DFSG-098-VX, производство Земля, город Ванкувер. Собран в 2195 году, последняя профилактика 1 марта 2198 года. Если вам понадобиться какая-либо помощь, я с радостью отвечу на все ваши вопросы.

— Э-э, — неуверенно произнес Нил, — какой номер этой каюты?

— Это каюта номер 32, сектор 'А', третья палуба, — отозвался компьютер.

— А почему 32? — полюбопытствовал Нил, — ведь в этом секторе всего тридцать кают.

— Первая цифра означает номер палубы, — пояснила Клавдия, — То есть на самом деле ваша каюта вторая. А если бы вам нужна была, скажем, пятая каюта на четвертой палубе то ее номер был бы сорок пять.

— А если бы двадцатая, то — четыреста двадцать? — усмехнулся Нил.

— Совершенно верно, — подтвердил компьютер.

Нилу оставалось только подивиться зачем же тогда по несколько раз указывать номер палубы. Но Клавдия, тут же пояснила, что как правило никто не называет весь 'адрес' целиком, и чтобы команда не путалась, ведь на каждой из палуб по несколько десятков кают, и была придумана эта система.

— В каждом из секторов ровно двадцать пять кают, — добавила она, — так что если вас попросят найти, например, пятьсот двадцать шестую каюту, это значит, что вам нужно идти на пятую палубу, сектор 'В'…

— Каюта номер один, — перебил ее Нил.

— Нет, номер двадцать шесть, — поправил его компьютер, — нумерация в каждом секторе не начинается с начала, а продолжается с того числа, на котором закончилась в предыдущем секторе. Таким образом деление на сектора чисто условно, и придумано только для того, чтобы указать наиболее близкий вход на данную часть палубы. Все сектора между собой соединены, так что вы легко можете попасть из одного в другой и наоборот.

— А почему, если в одном секторе ровно двадцать пять кают, я видел здесь тридцать дверей?

— Остальные ведут в комнаты отдыха, библиотеку, фильмотеку, спортзалы и так далее.

— Ну, что ж понятно, — вздохнул Нил, и взглянул на огромные белые коробки, в которых, судя по всему, были его вещи, доставленные сюда из академии, — Это мой багаж? — на всякий случай уточнил он у Клавдии.

— Совершенно верно, — подтвердила та.

Кивнув, Нил открыл первую из коробок. Не смотря на размеры там оказалось не так уж много вещей: несколько пар рубашек, парадная форма и все знаки отличия к ней, запасная форма и обувь. Во второй были рядком сложены его ученические конспекты и электронные записи учебников из академии, ведь на 'Кентавре' несколько раз придется пересдавать практические навыки! Ну, а в третьей оказались кое какие личные вещи и памятные безделушки: грамота, полученная им на втором курсе за победу в олимпиаде по астрономии, и еще одна, более вычурная и дорогая на вид — за лучшую игру в 'морской бой', несколько макетов космических кораблей и станций, статуэтка, изображавшая вставшую на дыбы лошадь и пытавшегося удержаться на ней всадника-рыцаря с развевающимся длинным флагом в правой руке. Едва все это заняло свои места в каюте, как она сразу же приобрела жилой и уютный вид.

Закончив с вещами, он решил отдохнуть и включил головизор.

— Правительство объявило об увеличении награды за сведения о Томасе Стоунсе, самом разыскиваемом террористе Солнечной Системы! — взволнованным голосом тут же сообщила появившаяся посреди каюты красивая ведущая новостей, — Теперь любой, кто сможет сообщить какие-нибудь сведения, которые помогут в его обнаружении и аресте, получит два миллиона УДЕ. Вся сумма при желании может быть переведена в любую валюту и помещена на анонимный счет. Напомню, что Томас Стоунс, присвоивший себе звание капитана космического флота, вот уже несколько лет терроризирует мирные транспортные и пассажирские суда…

Нил скривился — опять про этого пирата! Как будто в мире нет ничего более интересного! Ну, сколько можно обсуждать одно и тоже? Ну, захватил он какой-то там транспортник, ну, получил выкуп за всех членов экипажа и 'увел' ценный груз, но ведь никто не пострадал! Все живы здоровы! Нил переключил на другой канал, и тут же оказался перед несущимся прямо на него пилотскаром.

— Вы видите как Веровски в мгновение ока развил прямо-таки невероятную скорость, — ворвался голос спортивного комментатора, — Его соперники начинают явно отставать! Хотя кое-кто из них совсем не собирается так просто уступать победу! — прямо за пилотскаром Веровского появился еще один, ярко красного цвета с желтыми языками пламени на бортах, изо всех сил выжимающий максимум скорости, — Так-так, кто это тут у нас? — произнес комментатор, — Да, это так и есть! На хвосте у Веровского завис его главный соперник! Дон Эйвери!

Нил, который уже видел эту гонку, решил не тратить на нее время и переключил на следующий канал. Но и там не оказалось ничего интересного: скучнейшие рассуждения из жизни растений, кажется, каких-то помидоров и огурцов. Не вдохновившись этим зрелищем, и еще несколько минут потратив на перещелкивание каналов, Нил, наконец, смирился с неизбежным и выключил головизор.

Делать в каюте было решительно нечего, и он решил прогуляться по короблю. Едва выйдя за дверь он нос к носу столкнулся с двумя молодыми людьми, в точно такой же кадетской форме как у него. Как оказалось они действительно были кадетами.

Их звали Леви и Льюис. И оба они служили на 'Кентавре' больше года. Леви был с Марса, а Льюис родился на Луне, хоть и вырос в Чикаго. Встретились они впервые еще в академии, но тогда они были на разных факультетах и практически не общались, зато попав на один корабль, сразу же подружились.

'Л в кубе' — называл их весь экипаж. В кубе, потому что их вечной спутницей была 'Малышка Лаки '. Да-да, именно, так, с большой буквы! Ведь только благодаря ей они еще были живы. Эти двое обладали невероятной способностью попадать во всякие переделки. И такой же невероятной способностью выходить сухими из всяческих неприятностей. Как-то раз, после очередной заварушки, в результате которой они оба чуть не вылетели с флота, пилот Кейси слышал, как Льюис сказал, что если бы не их подружка-удача, им бы точно не выкрутиться. 'Это уж точно, — согласился Леви, — надо будет не забыть поблагодарить Лаки, а то обидеться!'. С тех пор их и прозвали — 'Л в кубе': Леви, Льюис и Лаки. Это было тем более забавно, что, по мнению всего экипажа, оба кадета были самыми отпетыми неудачниками. Взять хотя бы ту историю на Венере! Или в Порте Земли! Да мало ли еще какую! Даже сам капитан, когда ему докладывали, что 'Л в кубе' сошли на берег, с тоской отвечал: 'Ну, все! Ждите международного конфликта!'

Внешне оба кадета были абсолютно не похожи. Леви был классическим амбалом-фермером. Накаченные мышцы, светлые волосы и глаза, добродушная усмешка и отсутствие мозгов как в выражение лица, так и в черепной коробке.

Льюис был совсем другим. Наполовину китаец, наполовину испанец он был маленький, подвижный с черными, блестящими волосами и заразительной улыбкой. На первый взгляд могло показаться, что ума у него побольше, чем у его друга, но это было не так. Отнюдь! Просто Льюис был более удачлив, и более склонен к риску. По своей природе игрок, он, не задумываясь, ставил все на кон, абсолютно при этом не тревожась о целесообразности своего решения. В общем, судя по всему, наиболее умной в их компании была 'Малышка Лаки', которая не то из сентиментальности, не то повинуясь капризу, не оставляла друзей без внимания.

Вообще-то было не понятно, как двое таких бестолковых кадетов смогли получить назначение на один из лучших кораблей ВКС. На самом деле все просто. Опять постаралась подружка Удача. Год назад правительство решило провести 'эксперимент', с целью доказать, или опровергнуть теорию о том, что самые лучшие пилоты получаются не из отличников, а из 'контингента со средней успеваемостью, но склонного к принятию рискованных решений'. Поэтому из пяти тысяч выпускников академии было отобрано сто курсантов со средним баллом аттестата не выше семидесяти по стобалльной системе оценок, которых и направили на лучшие корабли ВКС. Не избежал этой участи даже флагман 'Принц Уэльский'. 'Кентавру' же, по мнению его капитана, не повезло больше всех остальных, потому что на его борту оказалось сразу два кадета 'склонных к принятию рискованных решений'.

Результатом эксперимента стало то, что в ВКС резко возросло количество случаев увольнения и разжалования кадетов в первый год службы. Объяснялось это просто: лучшие корабли отправлялись на самые опасные и ответственные задания, справиться с которыми можно, только при слаженной работе всего экипажа. Привыкнув к кадетам-отличникам, которые знали о космосе и о кораблях не меньше самих капитанов, экипажи не имели ни времени, ни желания заниматься воспитанием 'балбесов'. Хотя на самом деле эти 'бестолочи', попади они на обычный корабль, вполне могли бы успеть набраться опыта и знаний, прежде, чем им пришлось бы идти на задание. Вот так и получилось, что более 80 % экспериментальных кадетов было уволено со службы в первый же год. Однако и Леви и Льюис продолжали свою службу на 'Кентавре'. Видно и в самом деле 'Малышка Лаки' помогла!

Едва взглянув на их нашивки, Нил чуть не упал: они оба были младше его по званию! Он заслужил звание старшего кадета еще в академии, а сейчас, получив назначение на корабль и заключение аттестационной комиссии, знал, что вот-вот должен быть подписан приказ о присвоении ему звания кадета-капрала.

Для настоящих офицеров все это не имело значения. Только у кадетов существовала сложная, запутанная иерархическая лестница. Она позволяла управлять ими в стенах академии. Для всех же остальных военных различия в званиях и нашивках кадетов оставались практически незаметны. Оба: и Леви, и Льюис были младшими кадетами. И поэтому, чисто теоретически, должны были подчиняться Нилу. Но оба они были на несколько лет его старше. Как можно отдавать им приказы?! Особенно Леви, который одной рукой способен размазать его по стенке! Такого Нил не ожидал.

Уже гораздо позже он узнал, что обоих их понизили в званиях за пьяный дебош в одном из баров на Венере.

— Давно вы на 'Кентавре'? — неуверенно спросил Нил.

— Больше года, — вздохнул Льюис.

— Скука страшная, — поддакнул ему Леви.

Как можно скучать на военном корабле Нил не понимал, а потому только кивнул им в ответ головой и отправился осматривать нижние палубы. Он никогда еще не был на таком огромном корабле! Пять палуб! Десятки тысяч тон грузоподъемность! Министанция термоядерной реакции на борту! И возможность развития скорости равной почти? скорости света! Это восхитительно!

Несмотря на то, что уже шел XXII век и человечество активно покоряло Солнечную Систему, главной проблемой по-прежнему была скорость передвижения. Проблема эта была ненова. Уже в ХХ веке, когда Гагарин отправился в космос, человечество начало задумываться о колонизации других планет. Однако мешали этому недостаток средств и невозможность развития большой скорости (большой, конечно, для космоса). Да и острой необходимости в 'переезде' не было. Это только потом, к концу ХХI — началу XXII века человечество столкнулось с невероятным перенаселением Земли. Перенаселение и острая нехватка природных ресурсов в конце концов и оказались движущей силой прорыва в космос.

Для начала исследовали соседние планеты. На Марсе были обнаружены большие запасы железа, серы, а главное урана, плутония и других радиоактивных элементов, которых так не хватало на Земле. Началось все с добычи этих ископаемых. Постепенно на Марсе решили построить 'шахтерский' поселок, который как-то незаметно перерос в город, а затем и в мегаполис. После появились еще несколько городов и поселков. И в конце концов встал вопрос о присвоении Марсу статуса независимого государства. Вслед за Марсом началось освоение Венеры. Надо сказать, что коренные жители Земли довольно пренебрежительно относились к 'инопланетникам'. Поэтому поводу лет двадцать назад даже чуть было не разгорелся серьезный международный, а точнее межпланетный, конфликт, который к счастью, благодаря усилиям ООН удалось разрешить вполне мирным путем.

* * *

Вспышка ярко-синего света мгновенно ослепила всех вокруг. Он толи услышал, толи почувствовал, как рядом с ним кто-то тяжело задышал.

— У вас случайно нет плохих предчувствий, командир? — спросил его дружеский голос. В голове словно что-то щелкнуло, и проснувшаяся память подсказала: это Льюис.

— Нет, — неуверенно отозвался Нил.

— Это хорошо, — раздалось справа ворчание Леви, — а то меня так и распирает от плохих предчувствий.

Еще одна вспышка света, вслед за которой послышался громкий скрежет. Что-то ощутимо тряхануло его, сбив с ног. Нил вскочил, что бы подняться и… со всего размаху ударился головой о прикроватный столик.

Открыв глаза, он обнаружил что находиться в своей каюте на 'Кентавре'. Ровно горело ночное освещение, в лучах которого ясно был виден стол, и царивший на нем порядок. Электронные часы над кроватью показывали: 3:47, 25 сентября 2197 год. Выглянув в иллюминатор Нил увидел яркие огни Порта Земли. Отгороженные прочным стеклом от космоса люди смеялись, пили вино, болтали со своими друзьями или просто знакомыми. 'Мне приснился кошмар', - понял Нил, — 'Просто плохой сон. Все в порядке, я на 'Кентавре', на причале Порта Земли. Утром мы улетаем к Марсу'.

Он снова лег, закрыл глаза и попытался уснуть.

Ничего не вышло.

* * *

Голос капитана отчетливо был слышан в наушниках: 'Внимание! Старт через пять минут! Перейти на громкую связь и доложить о готовности!'. Тотчас по всему кораблю разнеслось:

— Первая палуба. К старту готов!

— Вторая палуба. К старту готов!

— Третья палуба. К старту готов!

— Четвертая — к старту готов!

— Пятая — к старту готов!

Нил бросил взгляд на датчики давления и содержания кислорода: все было в норме.

По кораблю разнесся голос Леви, докладывающего:

— Топливный отсек. К старту готов!

Затем — Льюис:

— Машинное отделение. К старту готов!

Наконец настала его очередь. Набрав в грудь побольше воздуха, Нил отрапортовал:

— Кормовые шлюзы. К старту готов!

Следом послышалось:

— Отсек гравитации. К старту готов!

— Защитный экран. К старту готов!

— Орудийный отсек. К старту готов!

И наконец — приказ капитана:

— Шлюзовой отсек, задраить люки!

Нил повернулся к матросам и повторил им приказ. Огромная не то дверь, не то стена плавно опустилась, закрыв выход на станцию. Тотчас пискнули датчики внутреннего давления. Пару раз мигнули и выдали успокаивающую информацию о том, что все в порядке.

— Кормовой люк задраен! — доложил Нил на мостик. Ну, вот и все, его работа практически закончилась, осталось только проследить, что бы не было утечки воздуха, когда они отстыкуются, и можно будет отдохнуть.

— Машинное отделение, — разнесся голос капитана, — малый вперед!

'Кентавр' вздрогнул. Послышался гул двигателей и корабль начал медленно отплывать от станции. Через мгновение Нил почувствовал, что поднимается к потолку: сказывалось действие невесомости. И тотчас раздался приказ:

— Отсек гравитации, включить гравитроны!

Корабль слегка покачнулся и Нил тут же понял, что начал медленно опускаться. Гравитроны — включились. 'Кентавр' постепенно набирал скорость, удаляясь от Форта Земли. Через несколько минут, убедившись, что отсек герметичен, и утечки воздуха нет, Нил доложил об этом капитану. Вскоре послышался голос старшего лейтенанта Антонова:

— Старт завершен, командир, все системы в норме, давление и кислород в норме, курс 3-5-5, на станцию 'Магистраль М — 1'.

— Хорошо, — произнес капитан, — все свободны! Первая вахта, сейчас 12:34, ваше дежурство закончится в 16:34, приступайте к своим обязанностям.

Все матросы разошлись, и Нил остался один в шлюзовом отсеке. Выглянув в иллюминатор он увидел Форт Земли, который весь сиял огнями. Расстояние до него медленно, но неотвратимо увеличивалось. 'Кентавр' улетал все дальше и дальше.

Повернув голову направо Нил увидел Землю. Голубая планета была прекрасна… Окутанная в матовую дымку облаков, точно красавица в легкий газовый шарф, она переливалась всеми оттенками синевы. От темного индиго глубин океанов, до почти прозрачного, нежно-нежно голубого ближе к полюсам. 'Вернусь ли я когда-нибудь сюда?' — с грустью подумал он.

В иллюминаторе показался первый маяк Марсовой Магистрали. Что бы не сбиться с курса все корабли летали по условно проложенным 'дорогам', границы которых отмечались специальными маяками. Эти дороги назывались магистралями. А их маяки находились на постоянных орбитах, вращаясь вместе с планетами вокруг солнца с определенной скоростью. Благодаря этому даже если система навигации корабля выйдет из строя, его команда сможет привести судно к дому. Ведь созвездия в разной точке космоса выглядят совершенно по-разному и определить свое местонахождение даже если у вас есть целая куча звездных карт, все равно довольно сложно. Здесь не поможет даже Солнце, ведь оно выглядит абсолютно одинаково с любой точки Солнечной Системы. Кроме того, в экстренных случаях маяки могли передать сигнал SOS или еще какую-нибудь важную информацию.

В мире было всего только две магистрали: одна — к Марсу, другая — к Венере, но на всем протяжении этого пути, через каждые семь — десять дней лету, находились космические станции. Они были созданы специально, что бы можно было пополнить запасы топлива и продовольствия, а не тащить с собой тонны лишнего груза. Гораздо выгодней заполнить грузовой отсек ценными товарами: станками, зерном и кислородом, летя к Марсу, и золотом, ураном — на обратном пути.

Маячок М-1 замигал, передавая информацию о 'Кентавре' своему брату М-2. Точка, тире, точка, точка, тире — старая верная азбука Морзе. Нил сосредоточился и прочел: 'Военный крейсер 'Кентавр', код 11-5-32. Цель следования — Марс. Первая остановка — станция 'Магистраль М — 1', срок прибытия — 4 марта 2197 года'. И снова: 'Военный крейсер 'Кентавр', код 11-5-32. Цель следования…' М-1 повторил эту информацию трижды, а потом загорелся ровным красным светом. Нил знал, что как только они выйдут из зоны его действия, он погаснет, но тут же загорится впереди его близнец М-2, а потом М-3, М-4, М-5 и так до самого Марса.

Сзади послышались шаги.

— Эй, капрал, — раздался голос Льюиса, — чего грустишь? Пойдем перекинемся в виртуальные картишки.

— Точно, — поддакнул ему Леви, — а то мне скоро заступать на вахту.

— Спасибо, — покачал головой Нил, — но я не играю в виртуальные карты.

— Не играешь?! — засмеялся Леви, — это как же?! А почему?! По идейным соображениям? — ни то хмыкнул, ни то фыркнул он.

— Да, нет, — пожал плечами Нил, — просто не умею пользоваться. У меня их никогда не было. Зато у меня есть кое-что получше, — с видом завзятого шулера улыбнулся он, — настоящие карты!

— Правда!!! Вот это да!!!

— Покажешь?! — тут же загорелся Льюис.

— Ладно, — кивнул Нил, — пошли.

Войдя в свою каюту, он решительно направился к небольшому стеклянному шкафчику, с верху до низу набитому эльжурналами и эльдисками, о космосе, хрупкими, почти невесомыми, моделями старинных шаттлов и ракет, во главе с серебристой копией первой межпланетной станции 'Мир'. Которая немедленно привлекла внимание его гостей, бурно, хоть и несколько нецензурно выразивших свой восторг от лицезрения такого чуда.

— Да, — кивнул Нил, — она — лучшая в моей коллекции. Мне подарили ее на день рождения, еще в детстве. Правда красивая!

Оба кадета незамедлительно с ним согласились, после чего уделили свое внимание и другим моделям: ракетам 'Восход' и 'Союз', челноку 'Миссисипи' и разбившемуся когда-то 'Discovery'.

— Где-то здесь у меня были…. - проговорил Нил осторожно отодвигая аккуратную стопку эльдисков, — Ага, вот они! — воскликнул он, достав старые пластиковые карты.

— Ух ты! — восхитился Леви, с благоговением протянув к ним руку, — Как в GVP, только настоящие!

Это были очень дорогие карты, почти семейная реликвия. Прадедушка Нила по материнской линии подарил их своей невесте-цыганке в день свадьбы, которая была около ста пятидесяти лет назад. Теперь эта колода из пятидесяти четырех карт стоила почти целое состояние, небольшое, конечно, но вполне приличное. Леви осторожно взял верхнюю карту, это был валет пик.

— Смотри, Льюис, — воскликнул он, — этот парень мне подмигнул!

— Это обман зрения, — улыбнулся Нил, — простейшая голография. Здесь все зависит от угла падения света.

Взяв другую карту, даму червей, он повернул ее сначала влево — дама прикрыла шаловливую улыбку веером, потом — вправо, и веер опустился.

— Видите? Сейчас уже так не делают, слишком примитивно.

Нил легким выверенным движением тщательно перетасовал колоду. Карты в его руках так и замелькали, с тихим шелестом слившись в одну сплошную линию, почти летая.

— Во что будем играть? — поинтересовался Нил, — покер, бридж, преферанс?…

— Давай лучше в очко, — предложил Леви.

Нил согласно кивнул, решив не возражать, хотя сам он эту игру и не очень-то любил. Ну, да чего не сделаешь ради хорошей компании! Расположиться решили прямо на полу, поскольку несмотря на наличие в каюте довольно большого стола играть за ним было невозможно, из-за отсутствия стульев. Передвинуть же его к дивану не получилось: он намертво был прикручен к полу.

К удивлению Нила игра его увлекла. 'Л в кубе' оказались азартными игроками, способными заразить своим энтузиазмом даже покойника. Почти час в каюте раздавались радостные возгласы, досадливые вздохи и заковыристые выражения, разбавленные требованиями: 'Еще!', 'Себе!', или криками: 'Очко!'.

— Вот ведь черт! Перебор! — не выдержав, ругнулся Льюис, третий раз подряд в самый не подходящий момент вытягивая даму пик, — Опять эта дама! Нет вы как хотите, а это уже, что-то подозрительное! И чего она ко мне липнет, как хвост к заднице бабуина!

— Кокетничает! — хохотнул Леви, в очередной раз загребая выигрыш, — ты ей нравишься!

Дама в руках Льюиса проказливо ему улыбнулась и подмигнула, как бы соглашаясь со словами Леви.

— Ничего у тебя не выйдет! — уныло буркнул ей в ответ Льюис, — У меня на М — 1 девушка есть!

— Это кто же? — заинтересовался Леви, — Та темненькая? Со стрижечкой, она вся еще такая… — он подбирая слова пощелкал пальцами, — все смеется? По поводу и без! Не помню как ее зовут.

— Ага! — кивнул Льюис, — она самая. Хохотушка. Только… Хм, как же ее зовут-то! Вот ведь блин! Старость подкралась незаметно и набросилась из-за угла! Склероз!

— А, это благодаря которому ты забываешь про свой маразм! — сострил Леви.

Нил, не удержавшись, хихикнул.

— Какой еще маразм! — возмутился Льюис.

— Как какой? Да старческий!

— Но-но-но! Ты поговори мне еще! — обиделся Льюис, — совсем уже…

— Как скажешь, — покладисто согласился Леви и тут же ехидно добавил, — Старче.

Едва он это сказал, взбешенный Льюис вскочил, замахнувшись на него подушкой, которую в самом начале игры позаимствовал с дивана Нила и на которой сидел на манер турецкого султана. В мгновение ока подушка обрушилась на бестолковую голову кадета Омэлли.

— Все-все! Сдаюсь! — смеясь, поднял руки Леви, пытаясь увернуться от товарища. Подушка, как оказалось, была страшным оружием…

Нил улыбнулся, глядя на эту кутерьму, пожалев про себя, что у него всего одна подушка. Побежденный Леви начал банковать.

— Еще! — потребовал Льюис, взглянув на доставшиеся ему карты, — Нет ну ты подумай! Опять эта дама! А ну давай себе!

Леви абсолютно уверенный в своей победе начал тянуть карты. Одну, вторую, третью… но на этот раз фортуна от него отвернулась:

— Черт! Перебор!

— Ура! — обрадовался Льюис, — Я знал! Я был уверен, что дама мне поможет!

— Вот ведь блин, — протянул Леви и тут же чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда у него на руке запищал таймер, — Ни чего себе! — воскликнул он, — Мне уже пора на вахту!

— Ладно, — улыбнулся Нил, — как-нибудь в другой раз продолжим.

Леви почти бегом отправился на мостик, а за ним ушел и Льюис, которому тоже скоро надо было на дежурство.

Оставшись один, Нил задумчиво собрал карты. 'Интересно, — подумал он, — в самом деле, а почему у меня в каюте есть стол, но нет ни одного стула?..'.

* * *

Он с волнением отдал честь:

— Кадет Нил Илларион фон Вальтер прибыл для проверки основных навыков по пилотированию!

Капитан, не вставая с кресла, махнул рукой:

— Садитесь. Сейчас я загружу учебную программу.

В этот час на мостике кроме Мактафа находился только лейтенант первого ранга Ларбютье. Это был маленький щупленький француз, обладатель жидких светлых волос и кустистых бровей, вечно чем-то недовольный и ворчащий. С первого же дня появления Нила на корабле он донимал его придирками. То ему не понравилось как Нил выполнил задание по навигации, то он придрался к идеально чистой форме кадета, якобы заметив на ней грязное пятно.

В общем тот факт, что лейтенант Ларбютье находился в данный момент на мостике на вахте, показался Нилу верхом невезения. Ведь он должен был сдавать пилотирование! Один из самых сложных предметов. Который, как говорили в академии, 'нельзя выучить, можно только почувствовать'. Ну, что тут сделаешь, если 'почувствовать' его Нил никак не мог! Что он только не делал! До сих пор с ужасом вспоминал экзамены в академии! А тут еще этот Ларбютье!

— Клавдия, — обратился капитан к корабельному компьютеру, — смоделируй, пожалуйста, ситуацию встречи на магистрали с другим кораблем.

— Движущимся параллельно нашему, или навстречу, — уточнил компьютер чистым музыкальным голосом.

— Навстречу.

Нил с облегчением вздохнул: 'маневры по предотвращению столкновения судов' были одними из самых легких во всем курсе пилотирования. Здесь все расписано: если корабли движутся навстречу друг другу, то чтобы не столкнуться каждый из них, подав предупреждающий сигнал, поворачивает правее, если же один из кораблей нагоняет другой, двигаясь в том же направлении, то тот корабль, который находится ближе к Земле, проворачивает направо, а который дальше — налево. Так что, этот тест Нил надеялся пройти более-менее нормально.

Устроившись в кресле, он нажал на клавишу ввода. Почти тотчас на главном экране, развернутом прямо перед его глазами, появился силуэт другого корабля, поверх которого автоматически высветились линии и данные трехмерной системы координат. Бросив взгляд, Нил понял, что они соответствовали настоящему положению 'Кентавра', видимо для того, чтобы казалось, что это реальная ситуация, а не учебная симуляция. Клавдия оживилась и забросала Нила данными:

— Торговый транспортник 'Глория' код 17-35-1, цель следования — Порт Земли, скорость движения около 3 ММС. Масса около сорока миллионов тон.

— Какова наша скорость? — спросил Нил.

— 5,3 ММС, командир, — ответил компьютер.

— Хорошо. Клавдия, свяжитесь с 'Глорией' и сообщите, что мы приступаем к маневру.

Нил взял в руки микрофон и отдал приказ:

— Машинное отделение, снизить скорость до 4,5 ММС!

Голосовые команды считались обязательными даже в экстренной ситуации, не говоря уже о простейших маневрах. Они были необходимы, во-первых, потому что на кораблях велась постоянная запись, для того чтобы в случае аварии можно было потом разобраться в ее причинах и пресловутом 'человеческом факторе', во-вторых, постоянная связь с различными отделениями корабля позволяли командиру лучше контролировать подчиненных, ну и наконец несмотря на то, что управлять всеми системами можно было и с мостика, удержать такое количество данных в голове было просто невозможно, человеческий мозг просто был не в состоянии с этим справиться, и кроме того, произнесение команд вслух давало капитану время собраться с мыслями и принять решение.

— Есть, командир, — послышался голос главного техника Растли, конечно, на самом деле это говорил не он, а Клавдия, но ощущение настоящего маневра было полным.

И как только ей удалось сымитировать отдачу из-за выброса энергии при резком торможении! Уму не постижимо! Нил чуть не вывалился из кресла!

— Командир, — забеспокоилась Клавдия, — я трижды связалась с этим транспортником, он не отвечает ни на одной из волн! У меня нет программы действия в таких условиях, прошу инструкций!

Вот так раз! Как такое может быть?! Ведь это обучающие маневры! Нил в растерянности повернулся к капитану Мактафу.

— Это ваш корабль, — улыбнулся тот в ответ на умоляющий взгляд кадета, — вам и принимать решение.

— Что за бестолочи теперь оканчивают академии! — проворчал слева лейтенант Ларбютье, — простейшие маневры не знают как выполнить!

Нил снова повернулся к главному экрану. Выбор собственно говоря у него был невелик.

— Клавдия, — произнес он дрожащим голосом, — поворачиваем направо. Курс 17-94-01.

'Кентавр' резко наклонился на правый бок и сетка системы координат на всех экранах моментально сдвинулась, а изображение 'Глории' стремительно сместилось вверх.

Нил чуть не взвыл с досады. Вот черт! Он слишком круто повернул! Теперь оставалось только бога молить о том, чтобы корабль не потерял стабильность из-за того, что вектор ускорения маневровых двигателей наложится на вектор изначального движения 'Кентавра'. Если это случится, то корабль начнет неконтролируемое вращение. Конечно в условиях невесомости это не фатально, но все же приведет к потере лишнего времени. И кроме того, для того чтобы потом выровняться перед стыковкой со станцией придется потратить дополнительное топливо, а вот это уже может стать проблемой.

Дело в том, что несмотря на наличие на борту 'Кентавра' термоядерного реактора использование его энергии во время стыковки по технике безопасности запрещалось. Во-первых потому что термоядерная реакция дает довольно большое количество энергии, а при стыковке нужна филигранная точность, которой можно достичь лишь подачей небольших точных импульсов на двигатели. А во-вторых сброс лишней энергии обязательно приведет к перегреву, поэтому для охлаждения необходима вода, которая в условиях космоса является таким же дефицитом, как воздух. В любом случае, для Нила эта ошибка грозила потерей нескольких балов и не сдачей теста.

Он уже хотел дать команду выровнять курс, как мельком взглянув на экран, буквально обомлел. 'Глория', которая по всем правилам должна была повернуть налево, или по крайней мере идти прямо, повернула направо и теперь на всех парах неслась к 'Кентавру'! Отчаянно застучав по клавишам, Нил попытался найти выход из положения, но все выводы экспресс-анализа заключались в одном: столкновение неизбежно!

Наконец, 'Кентавр' закончил поворот, и Клавдия тут же выдала новый результат анализа ситуации. Нил и сам уже понял: необходимо срочно увеличить скорость. Единственная надежда корабля — в его быстроходности. Никакой транспортник не сможет развить скорость равную? скорости света. А 'Кентавр' сможет!

— Машинное отделение, полный вперед!

От резкого скачка энергии корабль вздрогнул от носа до кормы, и Нилу показалось, что он буквально видит, как стремительно нарастает скорость! Внезапно на приборной панеле машинного отделения взволнованно замигала лампочка тревоги. Раздался оглушительный визг сирены.

— Внимание! Внимание! — подала голос Клавдия, — Перегрев главного двигателя! Возможны неисправности опасные для жизни! Всему экипажу — срочно эвакуироваться из зоны поражения!

У Нила чуть сердце не остановилось! А Клавдия все продолжала вещать:

— Внимание! Внимание! Перегрев главного двигателя! Возможны неисправности опасные для жизни! Внимание! Внимание! Перегрев двигателя!..

Наконец, капитан Мактаф подошел к главному терминалу и набрал свой код. Тотчас воцарилась благословенная тишина. Нила пробил холодный озноб: он загубил корабль! А тут еще Ларбютье сидит, ухмыляется. Промолчал бы уж, так ведь нет! Обязательно надо было скорчить кислую рожу и сказать:

— Н-да уж, Вальтер, капитан из вас хоть куда!

И Нил не выдержал:

— С вашего разрешения, сэр, моя фамилия произносится только с приставкой 'фон', и никак иначе!

— Что вы говорите, Вальтер, подумать только! — взвился Ларбютье, — Вот уж никогда бы не подумал…

— Хватит! — веско произнес капитан Мактаф.

— Простите, сэр! — Нил встал и отдал честь.

— Все в порядке, фон Вальтер, я зачитываю вам успешную сдачу навыков пилотирования.

Нил буквально ушам своим не верил. Как это может быть?!

— Еще никому не удавалось пройти этот тест с первого раза, — улыбнулся капитан.

— Но, сэр, я ведь погубил корабль!

— С чего вы взяли?! Вам вполне успешно удалось избежать столкновения.

— Н-но двигатель, — не понял Нил.

— Ах, это! Ничего страшного, — успокоил его Мактаф, — Клавдия всегда начинает нервничать раньше времени. Ничего с двигателем не случилось бы. Он выдерживал и не такое!

Нил облегченно вздохнул.

— Но тем ни менее вы все-таки допустили одну серьезную ошибку, — продолжал капитан, — знаете какую?

— Нет, сэр!

— Неужели вам не интересно, почему 'Глория' повернула не в ту строну?!

— Почему? — почти прошептал Нил.

— Вот смотрите, — Мактаф прокрутил назад запись всего теста и остановился в самом начале, — Видите? — спросил он, указав пальцем на параметры 'Глории'.

Нил остолбенел. Это было так просто! Прямо перед его глазами горела надпись: торговый транспортник 'Глория', код 17-35-1. Код 17-35-1!

— Это был корсар, — улыбнулся капитан, — он собирался идти на абордаж.

Ну, конечно! Ведь ни один транспортник не может иметь код состоящий всего лишь из трех чисел! Такие коды бывают только на военных кораблях! И кроме того все коды торговых судов начинаются с двухсот, но ни как не с семнадцати! Это знают даже первокурсники! А он…

— Ну, не судите себя слишком строго, — улыбнулся капитан, — вы вполне удачно вышли из положения. Кстати, хотел вас спросить, почему перед поворотом вы снизили скорость? Ведь именно это и спасло корабль, не дав ему потерять стабильность.

Нил пожал плечами:

— Не знаю, сэр, может интуиция подсказала.

Не мог же он сказать, что на самом деле снизил скорость потому, что боялся не справиться с поворотом! Ведь даже дети умеют поворачивать!

— Ну, что ж, можете быть свободны.

— Есть, сэр!

Войдя в свою каюту, Нил буквально повалился на кровать. Его всего трясло от пережитого волнения. 'И все-таки, — подумал он, — я загубил корабль! Ведь то что я притормозил перед поворотом — чистая случайность! Хотя, нет, не совсем случайность. Я сделал это потому что повороты у меня всегда плохо получались. В двух случаях из трех корабль начинал вертеться волчком! Вот и пришлось пойти на хитрость! И кроме того я выбрал слишком резкий курс. Если бы скорость была чуть больше 'Кентавр' запросто мог потерять стабильность! А если бы началось неконтролируемое вращение, 'Глория' легко бы нас догнала! В общем мне просто повезло! Ну, да и на том спасибо!..'.

Раздался стук в дверь и сразу же в каюту ввалился Леви.

— Эй, капрал, — пророкотал он, — слышал, что ты сдал пилотирование! Да еще с первого раза! Круто, старик! Не поделишься секретом? А то я уже второй месяц не могу его сдать: то пираты, то стыковка со станцией, а то еще и неисправности у встречного корабля.

— Да мне просто повезло, сам удивляюсь.

— А-а, Малышка Лаки помогла, — понимающе закивал Леви, — тогда все ясно!

День спустя Нил шел по коридору около каюты Льюиса, которому нужно было передать эльдиск от капитана. Что-то связанное с изучением устройства оружейного отсека. В каюте Льюиса не оказалась, и Нил решил срезать путь, вернувшись к себе не по первой, а по второй палубе. Он уже собирался на нее подняться, как рядом из-за угла раздалось:

— Эй, п-сс, командир, иди сюда.

Нил заинтересованно повернулся на звук и не успел пройти и пары шагов, как был затянут за угол высунувшейся рукой. За углом оказался улыбающийся Льюис.

— Что это ты тут делаешь?! — удивился Нил.

— В засаде сижу, — таинственно прошептал тот.

— В засаде?!

Нил огляделся: сзади от него находилась лестница на вторую палубу, прямо перед носом — служебное помещение, а чуть правее — дверь в гальюн.

— Да, в засаде на Леви. Я устроил ему ловушку в гальюне! — хихикнул Льюис.

— Какая же в гальюне может быть ловушка?! — не понял Нил.

Льюис довольно улыбнулся и, наклонившись к его уху, прошептал:

— Я посыпал крышку унитаза порошком из самовзрывающихся петард.

— Правда?! Где ты взял столько?!

— Места знать надо, — скромно потупился Льюис, — а вообще-то это у меня еще с Венеры осталось.

Самовзрывающиеся петарды были самой распространенной забавой детворы. Внутри у них имелась маленькая крупица порошка, который взрывался от малейшего встряхивания или даже громкого звука, не говоря уже о сжатии. Подложить пару петард на стул одноклассника или рассыпать перед входом в туалет, считалось среди мальчишек забавнейшей из шуток. А то что приготовил для Леви Льюис, вообще, пожалуй, могло стать высшим пилотажем!

— А это не опасно, он не обожжется? — спросил Нил, — Взрыв-то, похоже, будет знатный! Все-таки чтобы посыпать весь ободок унитаза нужно довольно много порошка.

— Нет, не беспокойся, — прошептал в ответ Льюис, — в крайнем случае обделается со страху так, как никакая клизма не обеспечит!

— Ну-у, не знаю, — протянул Нил, — вообще-то это…

Он не успел договорить, потому что в этот момент в конце коридора появился Леви. Льюис тот час приложил палец к губам, прося Нила не шуметь, и утянул за собой за угол. Все еще не уверенный в безопасности задуманной шутки Нил настороженно слушал приближающиеся к гальюну шаги 'жертвы'. Спустя минуту раздался звук открываемой двери, и затем все стихло. Немного подождав, Нил осторожно выглянул из 'засады' и буквально обомлел: прямо перед ним стоял, переступая от нетерпения с ноги на ногу, Леви. Но если Леви здесь, тогда…

БА-БАХ!!!

У Нила на мгновение даже барабанные перепонки заложило! Звук был такой, будто бы весь гальюн взлетел на воздух! Внезапно дверь его резко распахнулась и от туда вылетел…ЛЕЙТЕНАНТ ЛАРБЮТЬЕ!!!

— Уроды!!! — закричал он, — Гады!!! Придурки волосатые!!!

Оглашая коридор криками и отборной бранью, лейтенант, придерживая штаны, кинулся в сторону мостика. Последнее о чем успел подумать Нил, прежде чем тот скрылся из виду, была мысль, что Льюис оказался прав: судя по запаху, клизмы Ларбютье понадобятся нескоро. Это ж надо так обделаться!

Глава II

Класс пилотирования

Нил дежурил на мостике, тоскливо считая минуты. Господи, прошло всего полтора часа! А у него такое ощущение, будто он здесь уже больше суток! Это была его двадцать седьмая вахта, самая ужасная за всю его жизнь, потому что вместе с ним дежурил лейтенант Ларбютье.

После случая в гальюне Ларбютье достиг, кажется, высшей точки мстительности. Он постоянно цеплялся к кадетам со всевозможными придирками. Больше всех почему-то доставалось Нилу. Очевидно, потому что лейтенант никак не мог поверить, что Нил не участвовал в той шутке с самовзрывающимися петардами. Хотя было абсолютно точно доказано — все это придумал Льюис, а Нил всего лишь проходил мимо.

Ну да с Льюиса что возьмешь! Отсидел свои положенные пять суток на гауптвахте и все! Снова весел и замышляет какую-то каверзу. Другое дело — Нил.

Тревожно замигал датчик внутреннего давления сектора 5А — 3 кормового шлюза. Нил встрепенулся: вот оно! Удача! Согласно инструкции один из дежурных в случае какой-либо тревоги должен был сходить на место и оценить ситуацию. Сейчас Ларбютье пошлет его на корму, узнать, что с датчиком. А уж Нил постарается задержаться там как можно дольше! Лишь бы не видеть опостылевшую рожу лейтенанта первого ранга!

— Что там мигает? — лениво спросил Ларбютье.

— Датчик давления, сэр! Сходить посмотреть?

Нил уже даже привстал с кресла, готовый бежать на корму. Только бы подальше от Ларбютье! И тут, словно прочитав его мысли и тайные надежды, тот произнес:

— Нет, пожалуй, схожу-ка я сам. Такому как вы даже простейший датчик давления опасно доверить!

Нил с досады прикусил нижнюю губу: конечно Ларбютье специально это устроил! Нет ни каких сомнений, он и моргнуть не успеет, как лейтенант вернется, что бы снова его мучить!

Через мгновение, когда дверь за ненавистным начальником закрылась, Нил вздохнул, с удовольствием потянувшись. Хоть несколько минут спокойствия! Он развернулся в кресле и наклонился. Спина за время вахты ужасно затекла. Конечно же это из-за постоянного напряжения! Нил поднялся с кресла и прошел несколько шагов по мостику. Затем вернулся. До чего же хорошо, когда никто не стоит у тебя над душой!

Внезапно раздался голос Клавдии:

— Внимание! Внимание! Прямо по курсу группа неопознанных объектов! Движутся в нашем направлении с большой скоростью!

Нил так и подскочил:

— Что это?!

— Для детального анализа потребуется время.

— Это встречные корабли?

Клавдия на минуту задумалась, потом уверено ответила:

— Никак нет, кадет! Судя по спектрограмме это лумсоровские ракеты класса К-К! Предварительный анализ закончен: вероятность столкновения — 92,7 %, вероятность повреждения — 98,9 %. Требуются дальнейшие указания.

Нил с тревогой вытер пот со лба:

— Включи систему маневрирования.

— Она включена, кадет, — обиделась Клавдия, — это система автоматическая. Она сразу переходит в режим работы едва возникает вероятность столкновения. По моим расчетам при маневрировании вероятность столкновения — 92,7 %, вероятность повреждения — 98,9 %. Требуются дальнейшие указания, до встречи с первым объектом осталось две минуты семнадцать секунд.

Нил был просто в ужасе. Внезапно он бросился к микрофону связи и немедленно вызвал лейтенанта Ларбютье:

— Сэр, прямо по курсу лумсоровские ракеты! Что мне делать?! До столкновения осталось меньше двух минут!

— Вы вообще уже обнаглели, Вальтер, — услышал он в ответ издевательский голос Ларбютье, — шутки со мной шутить вздумали! Я вас за это сейчас на гауптвахту отправлю!

— Сэр, я не шучу! — Нил был в панике, — Осталась минута до столкновения!

— Ну все, Вальтер! Я вам сейчас покажу, будете до Марса унитазы в сортирах мыть и полы в отсеке отходов драить!..

Дальше Нил уже не слушал. Он как можно быстрее набрал код вызова капитана.

— Сэр, — в панике закричал кадет, едва услышав щелчок соединения, — в нашу сторону движутся лумсоровские ракеты! Они уже на нас нацелились! Клавдия выдает почти 100 % вероятность повреждения!

— А система маневрирования?! — капитан Мактаф похоже был шокирован не меньше Нила.

— Она не работает, сэр! То есть работает, но не поможет! Сэр, я один на мостике, что мне делать?!

— Переходите на ручное пилотирование! И включите систему лазерной защиты! Фон Вальтер вы справитесь! Я уже иду!

Нилу казалось, что он спит и видит кошмар. Ручное пилотирование! Да он даже повернуть нормально не может! А тут ракеты! 'Кентавр' резко повернул — система маневрирования сработала и корабль разошелся с первой ракетой. Не способная быстро поменять направление своего полета она проскочила мимо и начала разворачиваться в сторону корабля. Правда Нил этого уже не видел. Он с ужасом смотрел на возникшие прямо перед носом 'Кентавра' вторую и приближающуюся слева третью.

Перед глазами Нила все поплыло. Закружилась голова и внезапно сердце точно остановилось. Прошла секунда, и оно вновь пошло, только теперь медленно и спокойно. Все мысли в голове выстроились в строгом порядке и приобрели невероятную четкость и ясность. Тело стало легким и свободным. Он поудобней уселся в кресле. Уверенным движением отключил систему маневрирования, взяв управление кораблем на себя.

— Клавдия, курс 11-18-32.

Нил говорил спокойно и четко, не паникуя, словно впереди у него была еще уйма времени. Хотя на самом деле где-то в глубине его билось удивление: неужели этот человек, отдающий команды, — он?

— Сменить курс, лева руля 19-24-01! Машинное отделение, полный вперед!

'Кентавр' плавно повернул, а затем рванул вперед. Тотчас прямо перед ним выросли сразу две летящие рядом ракеты.

— Курс 97-11-01! Двигатели правого борта, стоп машина!

Корабль задрожал и круто повернул направо, каким-то чудом не потеряв стабильность. Немедленно последовала команда:

— Включить все двигатели! Подняться на 18 градусов в верхнюю полусферу!

Словно на учениях крейсер взлетел вверх и перепрыгнул через уже готовую испустить лазерный луч ракету. И тут же оказался перед следующей. Краем сознания Нил не то услышал, не то почувствовал, что позади хлопнула дверь: пришел капитан. Но отвлекаться не было времени:

— Курс 17–02, опуститься на 3 градуса!

Снова повезло, еще одна ракета позади! И тут Нил увидел, как две ракеты сближаются прямо перед носом корабля. Облететь их не было ни какой возможности: куда не поверни все равно одна из них обязательно заденет корабль, и подняться вверх или спуститься вниз тоже нельзя — уже слишком поздно! Оставался только один выход: быстро сужающееся пространство между этими смертоносными птицами! Узкий коридор, который с каждым мгновением становился все тоньше! Но ведь корабль слишком широкий! Он между ними просто не пролезет! Но обо всем этом Нил не думал, просто не успел. Потому что уже интуитивно отдавал приказ:

— Двигатели левого борта, сбросить мощность до 10 %! Двигатели правого борта, стоп машина! Курс 181-20!

— Нет! — внезапно закричал у него за спиной капитан, — Мы потеряем стабильность и не сможем маневрировать!

Конечно же он был прав! Но было уже поздно! 'Кентавр' словно в страшном сне накренился на правый борт. Затем покачнулся, 'стал' на ребро и именно в таком положении буквально втиснулся в узкий проход. На несколько мгновений он завис, потеряв из-за резкого маневра возможность двигаться вперед, а скорость ракет, напротив словно увеличилась. Они летели, наползая на 'Кентавр', будто стремясь сжать крейсер в своих объятьях. Мгновение, и тотчас раздался голос сумасшедшего кадета-камикадзе:

— Машинное отделение, полный вперед!

Капитану Мактафу показалось, что он уже слышит как разрушается лазерами броня его прекрасного корабля, а проход впереди становился все уже и уже. Не выдержав этого зрелища он крепко зажмурился. И внезапно корабль словно куда-то провалился, это Нил подал команду спуститься на 20 градусов в нижнюю полусферу, чтобы 'поднырнуть' под начавшую генерировать бронебойный лазерный луч ракету. Желудок Мактафа от такого кульбита, сделал сальто-мортале, явно пытаясь полюбоваться на это зрелище лично. Капитан тут же открыл глаза и понял, что еще чуть-чуть и они превратятся в лепешку! Но почти сразу же он увидел конец этого воображаемого коридора. Там, в дали, блестели звезды и чернело пустотой свободное от ракет пространство.

Словно выпущенный из пушки корабль проскочил мимо них. И в тут же секунду Нил подал команду, отключить двигатели левого борта, сбросить скорость по правому борту и повернуть налево.

Это сработало. Будто во сне 'Кентавр' выровнялся и завис в пространстве.

Практически сразу же Клавдия скорректировала свои сенсоры, и на одном из экранов высветилась красочная картина: ракета, испустившая лазерный луч, задела им находящуюся напротив свою товарку. Почту сразу же обе ракеты скрылись в ослепительной вспышке света. Вслед 'Кентавру' полетели мелкие осколки от взрыва осколочно-фугасных боевых частей. Но защитный экран своими лазерами легко справился с ними, превратив в мельчайшую пыль.

Однако это еще был не конец. Те ракеты, мимо которых успел проскочить корабль развернулись и, нацелившись корму, пристроились к нему в хвост. Клавдия моментально сориентировала свои кормовые видеодатчики и стало понятно что на этот раз 'Кентавру' не уйти. Он просто не успеет набрать скорость после такого маневра! Однако, Нил, похоже и не собирался этого делать.

— Грузовой отсек, сбросить отходы за борт! — приказал он и тут же даже не переведя дыхание, — Включить носовые двигатели на полную мощность! Все остальные двигатели остановить!

Капитану Мактафу показалось, что у него будет инфаркт, когда навигационная сетки на всех экранах резко скакнули: 'Кентавр' со всего размаху внезапно 'стал на нос', причем в самом буквальном смысле! И тут же без малейшего промедления ухнул куда-то вниз — это Нил приказал снова врубить все двигатели на полную мощность! Когда-то очень давно, еще в детстве, Мактаф катался на американских горках, сейчас ему показалось, что он снова там оказался, корабль спикировал с такой скоростью, что у смотрящего на экраны командира в глазах зарябило от мгновенно меняющихся данных координат.

И только корабль успел 'нырнуть' вниз, как над ним пронесся целый рой лумсоровских ракет, первые из которых тут же взорвали выброшенные из грузового трюма какие-то емкости. Яркая вспышка моментально сбила сенсоры оставшихся смертоносных орудий, заставив их потерять цель.

Спустя несколько томительных минут, когда стало понятно, что они уже не в силах найти 'Куентавр', Нил приказал повернуть и подняться на несколько градусов вверх. Капитан глазам своим не поверил когда увидел впереди красный свет маяка магистрали. Он-то думал, что они уже улетели в глубокий космос, а оказывается, Нил даже умудрился не сбиться с курса!

— Двигатели на 2/3 мощности, курс 11-17-102, к маяку М — 78, - приказал Нил хриплым голосом и в изнеможении откинулся на спинку кресла.

Все!

Сзади послышалось движение. Прочистив горло, капитан Мактаф спросил:

— Где вы этому научились, лейтенант?

— В старом голофильме как-то видел, — ответил Нил, — только я кадет, а не лейтенант.

— Ошибаетесь, теперь вы — лейтенант.

— Спасибо, сэр, — Нил был так измотан, что даже не было сил радоваться.

Сзади хлопнула дверь, и на мостик влетел взъерошенный лейтенант Ларбютье:

— Вальтер! Мать твою! Я тебе сейчас яйца повыкручиваю и жрать заставлю! Я сейчас…

Даже будучи в почти шоковом состоянии, Нил от удивления распахнул глаза. Таким сочетаниям нецензурных слов можно было только позавидовать! Всего в нескольких цветастых выражениях лейтенант умудрился перечислить все его интимные части тела, всех родственников, заострив особое внимание на родителях, высказать свое мнение об умственных способностях Нила и даже поделиться подозрениями по вопросу обстоятельств его рождения. 'Мощно! — подумал Нил, — Пожалуй это надо запомнить, пригодиться на будущее!'

— Ларбютье! — раздался голос капитана, — Прекратите немедленно!

Лейтенант тотчас смолк, но было понятно, что при желании он мог бы сказать еще многое. Нил даже расстроился: это ж надо, только он начал получать удовольствие от этого концерта, как все закончилось! Нет, определенно, у лейтенанта есть русские корни! Ведь только русские знают толк в нецензурных выражениях. А Ларбютье в этом специалист, сразу видно!

— Потрудитесь объяснить, лейтенант, — пророкотал капитан, — почему вы покинули свой пост, когда корабль находился в опасности?!

— Я… я, — Ларбютье словно потерял дар речи.

— Ладно, с этим я разберусь позже, — капитан повернулся к Нилу, — а теперь я собираюсь сообщить вам, что за проявленную отвагу произвожу кадета фон Вальтера в звание младшего лейтенанта. Поздравляю!

Мактаф протянул Нилу руку:

— Отличная работа!

— Спасибо сэр, — Нил с чувством пожал руку капитана.

Вообще-то это было не принято. Во время присвоения звания отдают честь, а не пожимают руки, но Мактаф похоже был очень взволнован. А вот Нил напротив — чересчур спокоен. 'Даже как-то странно, — подумал он, — с чего бы это?'.

И тут мир вокруг словно покачнулся. Дрогнул, начал бледнеть. Нил почувствовал, что падает. Тотчас его подхватили чьи-то руки.

— Вызовите врача! — послышался голос капитана.

Все вокруг кружилось с бешеной скоростью. Потом вспыхнуло ярким светом, и Нил погрузился в темноту.

* * *

— Пи, пи, пи, пи-ип, — противно пищал над головой какой-то датчик. Потом на секунду смолк и снова с энтузиазмом начал, — Пи, пи, пи, пи-ип… пи, пи, пи-ип…

Нил с трудом разлепил тяжелые веки, что бы посмотреть в чем дело, и тут же со стоном снова закрыл, когда в глаза ударил яркий свет. Но наглый датчик никак не мог успокоиться:

— Пи, пи, пи, пи-ип. Пи, пи, пи, пи-ип.

Скоро Нилу начало казаться, что этот писк хуже средневековой пытки. Потому что каждый звук вызывал прилив чудовищной головной боли. Словно кто-то стучал по голове огромным молотом:

— Пи — бум, пи, пи — бум, бум. Пи — бум.

Нил застонал.

— О, вы очнулись! — услышал он смутно знакомый женский голос.

Кто-то склонился над ним, и, осторожно приоткрыв глаза, Нил узнал корабельного врача Джейн Харт.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она.

— Отвратительно!

Джейн улыбнулась:

— Ну, значит все не так уж плохо.

— Что со мной случилось?

Мисс Харт пожала плечами:

— Вы потеряли сознание во время дежурства.

— Правда?

— Да, только я еще не выяснила почему. Мне понадобиться время. Нужно сделать много анализов.

Она помолчала, а потом добавила:

— Единственное, что могу с уверенностью сказать, это то, что по данным энцефалографии во время обморока у вас наблюдалась крайне низкая мозговая активность. А точнее почти полное ее отсутствие. Честно говоря, я даже испугалась.

Нил попытался это обдумать, или хотя бы понять, что значат слова доктора. Но малейшая умственная деятельность немедленно привела к спазмам в животе. Его жутко начало мутить. Моментально вскочив, он кинулся к умывальнику, и к счастью успел вовремя. Несколько минут его буквально выворачивало на изнанку. Последний раз ему было так плохо на первом курсе, когда он поспорил с ребятами, что сможет выпить больше всех водки. Он тогда выиграл… но после этого несколько месяцев не мог переносить даже запаха спиртного. Особенно русской водки!

— Хм, — произнесла за его спиной доктор Харт, — вы случайно не отравились чем-нибудь?!

Нил лежал на больничной койке, тупо разглядывая идеально белый потолок лазарета. Прошло уже больше двух суток, как он сюда попал. Спать не хотелось и заняться было нечем. Ужас… Голова была тяжелой, но по крайней мере не болела.

Нил заметил, что боль появляется только тогда, когда он о чем-то думает, причем чем значительней мысли, тем сильнее боль. Поэтому ничего иного не оставалось, как только тупо таращиться в потолок, в надежде, что он обвалиться. Хоть какое-нибудь будет развлечение!

Дверь внезапно отворилась, и в каюту вошел Леви. За ним осторожно семенил Льюис.

— Привет, лейтенант! — пророкотал Леви, — Ты как, еще не помер?

Нил с трудом оторвавшись от потолка, перевел взгляд на визитеров:

— Да вроде жив пока.

— Ну, и славненько! А мы тут решили навестить тебя.

— Угу, — поддакнул Льюис, — мы бы еще раньше пришли, но к тебе не пускали. Доктор боялась, что у тебя что-то заразное.

— А теперь не боится?

— Нет, теперь она думает, что это у тебя от перевозбуждения.

— Ага, — вмешался Леви, — она нам долго объясняла, но я так и не понял, вроде перегорело у тебя что-то, ну знаешь, как у компьютера, когда ему задаешь невыполнимое задание.

— Ничего себе, — Нил недоуменно перевел взгляд на дверь каюты, — а мне она ничего такого не говорила.

— Да, ты не расстраивайся, — хлопнул его по плечу Льюис, — она тебя вылечит. Тем более, что ты-то со своим заданием справился. Значит оно не было невыполнимым, и все у тебя будет в порядке!

Льюис оказался прав, уже через день Нил смог вернуться в свою каюту. Доктор Харт посоветовала капитану не назначать нового лейтенанта на дежурства первую неделю, и поэтому свободного времени у него было хоть отбавляй. Поначалу, когда голова еще начинала ни с того ни с сего болеть, он никуда не выходил. Но потом, дня через три понял: еще чуть-чуть и волком взвоет от безделья.

Накинув китель, на котором уже красовались новенькие лейтенантские погоны в виде серебряных крылышек, Нил пошел прогуляться по кораблю. Не успел он пройти и пару шагов, как встретил матроса, спешащего с дневной вахты. Едва увидев Нила, тот вытянулся, как на параде, отдавая честь. В общем-то в этом не было ничего странного, ведь Нил был офицером, если бы не обожающий взгляд матроса и его сияющая улыбка.

Вернув приветствие Нил направился дальше. За углом он наткнулся на другого матроса, который также отдав ему честь, не спускал с него влюбленных глаз. К тому моменту как Нил добрался до комнаты отдыха, ему казалось, что вся команда помешалась: куда бы он ни пошел, всюду его преследовали обожающие взгляды и улыбки. Объяснить этого новоиспеченный лейтенант никак не мог.

Усевшись поудобней в кресле, Нил задал компьютеру режим просмотра голофильмов и начал прокручивать весь список, в надежде отыскать что-нибудь поинтересней. Он выбрал 'Обыкновенный человек' — один из его любимых фильмов, о Рое Макмилоне.

Когда Нил был маленьким, он безумно хотел быть таким, как Рой Макмилон, самый известный астронавт того времени, бездомный сирота-мальчишка, который смог подняться от простого матроса до всемирно известного адмирала, главы космического флота и президента Федеративной Республики Марса. Совершать длительные межпланетные перелеты, улаживать конфликты, сражаться с пиратами, тогда ему казалось, что это — просто чудесная жизнь.

Сейчас он уже знал — в профессии астронавта не так уж много романтики и приключений. По большей части то, что в кино кажется 'классным' на самом деле опасно для жизни. Взять хоть этот случай с ракетами! Нет, не то что бы Нил боялся рисковать своей жизнью, но… одно дело рисковать только своей жизнью, и совсем другое — принимать решения, способные погубить других людей: Леви, Льюиса, остальных членов команды. Теперь он понял какая это ответственность, какая это тяжесть — быть в ответе за жизни других людей, людей полностью от тебя зависящих. Раньше Нил мечтал сделать карьеру в космическом флоте, стать капитаном или даже адмиралом, теперь он с ужасом думал о том, что ему присвоили звание лейтенанта. Ведь еще и двух месяцев не прошло, как он закончил академию! Что если ему не хватит опыта?! Что если он не справиться?!

Когда два дня назад ему принесли его форму с нашитыми на нее новыми знаками отличия, он даже не сразу обратил на нее внимание. И только вечером, одеваясь вспомнил о своем назначении. Он потратил битый час рассматривая 'серебряные крылышки', крутил их и так и эдак, поворачивая к свету, или наоборот, отходя в тень. Ощущения были двойственные.

Сначала увидев серебреный блеск погон и вспомнив о своем повышении, он почувствовал настоящий восторг. Чувство счастья поднялось от куда-то с середины живота, почти моментально захватив его целиком. Оно было настолько сильным, что хотелось глупо смеяться, петь и прыгать от восторга. Хотелось куда-то бежать, чтобы с кем-то поделиться этим неповторимым ощущением, переполнявшим его с верху до низу. Но, конечно, он никуда не пошел. А зря…

Потому что, когда радость немного поутихла на смену ей пришли совсем другие мысли… О том, что теперь он должен будет руководить подчиненными, следить за выполнением ими своих обязанностей, но главное, о том, что теперь ему придется самому принимать решения.

Как это ни странно, но, похоже, что именно в этот момент, Нил понял: его обучение закончилось. Началась новая жизнь. Раньше он еще имел право на ошибки. Раньше рядом с ним всегда были преподаватели, которые могли ему помочь, подсказать, что-то посоветовать. Он мог переписать контрольную, пересдать экзамен, еще раз пройти тест, в общем, начать все заново и исправить свои ошибки…

Но реальная жизнь такой возможности не предлагает. Как говорится: 'У тебя уже не будет второй попытки, чтобы произвести первое впечатление!'. Здесь ты принимаешь решение один раз. И часто права на ошибку у тебя нет. Потому что от твоего решения зависят жизни и судьбы других…

Заиграла музыка и прямо перед глазами Нила появились быстро сменяющиеся слова титров: 'WARNER BROS. PICTURES' и 'MARS PICTURES' совместно с 'ORION' представляют… Он положил ногу на ногу, предвкушая удовольствие от просмотра любимого фильма, и в этот момент дверь в комнату отдыха распахнулась, впуская Льюиса.

— Эй, лейтенант, я не помешаю?

— Нет, конечно, — отозвался Нил, к своему ужасу замечая на физиономии Льюиса туже обожающую улыбку, что и у матросов.

Льюис устроился неподалеку, по-прежнему не сводя с него глаз.

— Послушай, — наконец не выдержал Нил, — почему ты и все остальные так на меня смотрите? Я сначала думал, мне кажется, но потом понял, что-то тут не так.

— Ах, это! — улыбнулся Льюис, — Просто капитан разрешил посмотреть запись твоего пилотирования при уходе от ракет. Я думаю теперь ее будут показывать во всех академиях, как пример высшего мастерства! Ты лейтенант стал новой звездой космического флота! Ну, и потом, ребята просто рады, что ты спас им жизнь. Как еще они могут тебе выразить свою признательность?!

В ответ Нил вздохнул и попытался сосредоточиться на любимом фильме. Именно попытался. Потому что через несколько минут Льюис откашлялся и спросил:

— Что за фильм?

— 'Обыкновенный человек'.

— А-а, хорошая вещь!

Прошло минуты две и Нил услышал тяжелый вздох, затем скрип кресла. Потом Льюис почесал свою ногу, затем руку, затем голову. Когда он попытался почесать спину, не вставая с кресла, Нил не выдержал:

— С тобой все в порядке?

— Д-да, — Льюис застыл в неестественном положении: сидя в кресле, одна рука на полу, в другой пульт дистанционного управления, которым он отчаянно пытался дотянуться до середины позвоночника.

— Тебе помочь? — Нил с трудом мог скрыть улыбку.

— Н-нет, — Льюис с трудом выпрямился, хрустнув при этом всеми своими костями, — все в порядке. Это просто Леви решил пошутить и насыпал мне вчера жгучего перца в форму. И теперь у меня все чешется. Хорошо что я вовремя заметил этот перец и вытряхнул форму, а то бы еще и жглось, — Льюис почесался под мышками и потерся о спинку кресла, пытаясь достать зудящее место на спине.

Нил как раз размышлял над тем не пойти ли ему назад в свою каюту, где можно хотя бы почитать в одиночестве, поскольку посмотреть фильм ему, похоже, не даст чешущийся поклонник, но в это время у того на руке запищал таймер.

— Черт! Мне пора на дежурство! — Льюис тут же перестал чесаться, встал и, одернув китель, как ни в чем не бывало вышел.

Нил немедленно вскочил и, кинувшись за ним, закрыл дверь на блок-замок. Фу-у! Все! Теперь никто ему не помешает! А то ни минуты покоя. Усаживаясь в кресло он с наслаждением почесал шею. И тут же выругался: 'Тьфу ты! Это ж надо было нахвататься от Льюиса!'

Глава III

М — 1

Нил поднялся на мостик, открыл дверь и, увидев капитана, лихо отдал честь:

— Каде… Лейтенант фон Вальтер, по вашему приказанию прибыл!

— Садитесь, лейтенант, — Мактаф улыбнулся и кивнул на кресло помощника пилота, — как вы себя чувствуете?

— Все в порядке, сэр.

— Сегодня ваше первое дежурство после болезни, я решил, что вам не стоит перенапрягаться.

— Спасибо, сэр!

— Будете подстраховывать пилота Кейси, когда мы подойдем к станции 'Магистраль М — 1' и начнем стыковку.

— Есть, сэр!

Нил поудобней устроился в кресле — подстраховывать одного из лучших пилотов ВКС — что может быть легче! Тем более, что стыковка начнется только часа через два! А пока 'Магистраль М — 1' — это всего лишь небольшая точечка, проецируемая на носовой экран и отмеченная на звездных картах и радаре спокойным зеленым цветом. 'Кентавр' быстро приближался к своей первой остановке, оставляя позади миллионы километров. Делать было нечего, и потому капитан позволил связаться с камбузом и заказать по чашечке кофе. Нил с удовольствием потягивал горячий напиток, прислушиваясь к неспешному разговору капитана и пилота о новых данных по черным дырам, об освоении новых земель на Марсе и компьютерных вирусах. Рядом Клавдия успокаивающе попискивала датчиками, время от времени сообщая сколько осталось лететь до станции. Вскоре она сообщила, что связалась с радиорубкой 'Магистрали М — 1'. Капитан тот час приказал передать позывные 'Кентавра' и предположительное время прилета. В ответ послышался голос радиста:

— Межпланетная космическая станция 'Магистраль М — 1' вызывает корабль ВКС 'Кентавр'!

— 'Кентавр' на связи, — отозвался капитан.

— Э-э, 'Кентавр', у нас небольшие проблемы со шлюзами G-секции, поэтому вам лучше взять курс на полградуса правее и подлететь к станции со стороны Е-секции, там для вас готов шлюз Е-13.

— Хорошо, 'Магистраль М — 1', мы так и сделаем. Конец связи.

Корабль слегка откорректировал курс, и вскоре Нил увидел первую в своей жизни межпланетную станцию. Она была похожа на огромный голубой шар. Чем ближе они подлетали, тем отчетливей становилось видно кольцо вокруг него. То есть в целом космическая станция казалась уменьшенной в несколько раз копией Порта Земли. Сфера была разбита на десять секторов, внутри которых находились стыковочные шлюзы. Наконец стали видны и буквы-наименования секторов. Оказалось, что 'Кентавр' находиться как раз прямо перед концом Е-сектора.

— Надо слегка повернуть налево, — сказал капитан, — Кейси, займитесь этим.

Корабль, повинуясь умелым рукам первого пилота, начал двигаться в начало Е-сектора.

Перед глазами Нила, за стеклом носового иллюминатора, медленно проплывали огромные цифры: 28, 27, 26…20… 16, 15, 14…

Следующим должен был быть их шлюз. И тут Нил почувствовал смутное беспокойство. Неприятное чувство подымалось от куда-то с середины живота, быстро нарастая и ширясь. К тому моменту, как перед кораблем выросла цифра 13, оно захватило все его существо.

Корабль завис напротив нее и начал огибать стабилизирующее кольцо. Оно было в несколько раз меньше чем у Порта Земли и потому сдесь требовалась филигранная точность и настоящее мастерство. Наконец, 'Кентавр' практически вплотную приблизился к сфере станции напротив своего шлюза.

— Внимание! — произнес капитан Мактаф, включив микрофон, — Всем приготовиться к стыковке со станцией!

В этот момент Нил понял, что если он промолчит — случиться что-то ужасное. Он вспомнил, как перед встречей с ракетами тоже чувствовал нечто подобное. Но тогда это ощущение было в сто раз слабее, и кроме того, тогда ему казалось, что он волнуется из-за лейтенанта Ларбютье. Теперь же волноваться, кажется, было не из-за чего.

— Э-э, сэр, — осторожно произнес он, — может, стоит еще раз связаться со станцией?..

— Зачем? — не понял Мактаф, — Все в порядке. Если бы что-то было не так, нас бы предупредили.

Нил кивнул и, отвернувшись, вцепился в приборную доску. Его всего трясло, а лоб покрылся испариной.

— Фон Вальтер, с вами все в порядке? — капитан с недоумением взглянул на младшего лейтенанта.

— Простите, сэр, — не выдержал Нил, — у меня плохие предчувствия!

— Плохие предчувствия! Это еще что значит?!

— Сэр, прошу вас! Свяжитесь со станцией!

Капитан недоуменно пожал плечами и повернулся к первому пилоту:

— Что вы об этом думаете, Кейси?

— Не знаю, сэр.

— Пожалуйста, капитан! — Нил приподнялся в кресле, надеясь убедить Мактафа.

— Ну, хорошо, хорошо, только успокойтесь.

Недоверчиво поглядывая на своего странного лейтенанта, капитан связался с радиорубкой станции:

— 'Магистраль М — 1', это 'Кентавр', у вас все в порядке?

— Конечно, 'Кентавр', вы можете начинать стыковку, у нас все готово.

Мактаф взглянул на Нила, словно говоря: 'Ну, вот видишь! А ты волновался!'. С бешено бьющимся сердцем, Нил сел на свое место. В самом деле, может, он ошибся?! 'Дай-то бог!' — пронеслось у него в голове.

— Начинаем сближение, — приказал капитан.

Через секунду на руке Нила запищал таймер — его вахта закончилась, и тотчас на мостике появился Леви.

— Фон Вальтер, — произнес, не оборачиваясь, капитан — вы можете быть свободны, — без сомнения он спешил отделаться от странного подчиненного.

— Есть, сэр, — Нил отдал честь и направился к двери.

Он уже собирался уходить, но задержался. Обернувшись, он наблюдал за тем как медленно приближается стыковочный шлюз. Ближе, ближе, еще ближе. Наконец, Нил не выдержал:

— Капитан!

— Фон Вальтер, — Мактафу, похоже надоело с ним возиться, — успокоитесь. Я производил стыковку миллион раз, все будет в порядке. Идите и отдохните.

— Капитан, прошу вас!

— Фон Вальтер, ваше дежурство закончено, покиньте мостик.

— Пожалуйста!

— Лейтенант, это приказ!

Выхода не было. Нил пробурчал: 'Есть, сэр', - и повернулся к медленно открывающейся двери. На пороге он остановился и обернулся. Если он сейчас уйдет, все будет кончено. Нил чувствовал это каждой своей клеточкой, каждым своим нервом, и не понимал, почему другие не чувствуют того же.

— Пожалуйста, капитан, — медленно произнес он, — будьте осторожны. Мои предчувствия еще никогда меня не подводили.

Мактаф недовольно на него взглянул, собираясь, похоже отчитать, но в этот момент Клавдия громко объявила на весь корабль:

— Внимание, началась стыковка!

Капитан тотчас повернулся к пульту управления, у него не было времени заниматься Нилом. Воспользовавшись этим, тот решил остаться и понаблюдать, что будет дальше. 'Кентавр' идеально, как на учениях пришвартовался к станции. Огромные кормовые магниты присосались к шлюзу М — 1, и тут же мигнули датчики подачи кислорода, сообщая о том, что шлюз наполняется воздухом.

— Давление в норме, — через секунду сообщила Клавдия.

— Отлично, — произнес капитан, — приготовиться к разблокированию.

Нил нервно вздохнул: похоже он ошибся. Все нормально.

— Открыть шлюзовой отсек! — приказал Мактаф.

И тут Нила словно током ударило: шлюз!

— Нет! — закричал он, — не открывайте его!

Но было уже поздно. Матрос, дежуривший на корме, набрал код разблокирования, и огромная дверь поползла вверх. Она не успела еще и на половину открыться, как на корабль, перевернувшись через голову, буквально ворвались несколько человек в черном. Нил заворожено наблюдал по монитору, как один из них схватил дежурного за ноги и повалил на пол. Второй, не долго думая, достал лазерный пистолет и выстрелил в пульт управления шлюзовой дверью. Теперь закрыть ее было не возможно. А в это время со станции все прибывали и прибывали новые люди в черном.

— Это захват! — внезапно точно очнулся капитан, — Кейси, немедленно заблокируйте этот отсек!

Первый пилот уже стучал клавишами, пытаясь отрезать отсек кормового шлюза от остального корабля.

— Лейтенантам Ларбютье и Антонову, а так же кадету Чангу немедленно явиться к арсеналу, — буквально кричал в микрофон Мактаф.

Затем он повернулся к Нилу и Леви:

— Фон Вальтер, вы остаетесь за старшего!

— Есть, сэр!

— Кадеты Омэлли и Чанг вам помогут! — капитан говорил, одновременно открывая сейф, чтобы взять от туда ключи от арсенала, — Я сейчас пришлю Чанга с оружием!

— Слушаюсь, — отдал честь Нил.

— Сразу после этого, — продолжал капитан, — заблокируйте мостик и никого сюда не пускайте! Кораблем можно управлять только от сюда. До тех пор пока мостик в наших руках, все еще можно поправить!

Нил кивнул, давая понять, что выполнит приказ. Мактаф отдал ему ключи от личного сейфа, где хранились коды доступа ко всем системам Клавдии, и кинулся к арсеналу.

Дальнейшее Нил наблюдал по монитору. Он видел, как капитан подлетел к ожидавшим его лейтенантам Ларбютье, Антонову и заспанному Льюису, роздал им лазерные пистолеты и обычные винтовки, приказав вооружить матросов, а Льюису отправляться на мостик.

К этому моменту пилот Кейси уже успел заблокировать захваченный отсек. Поэтому Нил глазам своим не поверил, когда на приборной доске Клавдии замигала лампочка, отвечающая за изоляцию кормового шлюза.

— Омэлли! — закричал Нил Леви, — немедленно узнайте, как им это удалось! А я сообщу капитану!

Через секунду он уже вызывал по личной связи Мактафа:

— Сэр, противнику удалось разблокировать кормовой отсек! Сейчас они пытаются попасть на вторую палубу!

— Что?! Как они смогли это сделать?

— Мы выясняем, сэр!

В этот момент Леви потянул его за рукав и указал на монитор, где прокручивалась запись последних двух минут. Нил увидел, как захватчики выжгли лазерными пистолетами всю проводку и понял их замысел.

— Сэр, — передал он капитану, — они обесточили дверь отсека и теперь пытаются открыть ее в ручную при помощи домкрата.

— Ясно, — отозвался Мактаф, — они ее уже открыли?

Нил бросил взгляд на монитор:

— Нет, сэр, но у вас есть не более трех — четырех минут.

Капитан не ответил, но Нил услышал, как он приказал Ларбютье с десятком матросов двигаться к двери отсека сверху, со стороны третьей палубы, а Антонову — снизу, с первой.

— Сам я пойду им в лоб, — продолжал Мактаф, — по второй палубе. Все понятно?

— Так точно, сэр! — лейтенанты уже бежали на свои места.

После этого долгое время Нилу казалось, что ничего не происходит: все камеры Клавдии показывали почти не меняющиеся картинки движения матросов 'Кентавра' и попытки захватчиков открыть дверь кормового отсека. Однако он понимал, что это тут, в относительной безопасности мостика, время как будто остановилось, на самом деле, счет идет на секунды. И теперь все зависит от того, кто раньше справиться со своей задачей: матросы корабля или их противники.

Как раз тогда, когда ему казалось, что его нервы не выдержат больше и секунды ожидания, за спиной раздался шум. Нил стремительно обернулся и увидел, как распахнулась дверь мостика. 'Боже! — пронеслось у него в голове, — Нас сейчас захватят!' Он вскочил с кресла и схватился рукой за его спинку, чтобы не упасть, и в этот момент на мостик буквально ворвался обвешенный оружием Льюис.

— Мать твою! — взорвался Нил, — Не смей больше так делать! Меня чуть инфаркт не хватил!

— Лейтенант! — закричал внезапно рядом Леви, — Они открыли эту дверь!

Нил обернулся к монитору и увидел, как пролезая под чуть приподнятой дверью, вторую палубу захватывают чужаки.

— Черт! — выругался он, вызывая капитана, — Сэр, они прорвались на вторую палубу!

Мактаф не ответил, да в этом и не было нужды, потому что в этот момент его отряд лоб в лоб столкнулся с авангардом захватчиков. Если бы не предупреждение Нила, нет сомнений — капитана убили бы первым же выстрелом. А так он успел броситься в сторону и укрыться за углом. Следовавшие за ним матросы поспешили сделать тоже самое. Вмиг завязалась перестрелка.

— Осторожней с датчиками и проводкой! — крикнул капитан, — Мы не сможем их потом заменить! Цельтесь в людей, а не в стены!

В этот момент один из матросов выстрелил и задел кабель, отвечающий за освещение: в миг стало темно, как в могиле.

— Олух! — закричал Мактаф, — Я же сказал — в людей, а не в стены!

— Простите, сэр — проблеял виновник, и тут же покачнулся, сползая на пол и прижав руку к груди, где красным цветком расползалось кровь от пулевого ранения.

Мактаф отшатнулся от него, и похоже, это спасло его жизнь: буквально в нескольких миллиметрах от его лица просвистела еще одна пуля, а за ней по стене чиркнул выжигая черную полосу лазерный луч.

— Фон Вальтер! — закричал капитан, — они ведут прицельный огонь! У них что есть приборы ночного видения?!

Нил и сам уже обратил на это внимание. Пираты целились так, словно видели в темноте. Но, нет никаких приборов у них не было.

— Сэр, — закричал он капитану, — похоже, они стреляют на шум!

Мактаф тотчас приказал матросам поменьше разговаривать и ругаться. Огонь противника сразу стал менее прицельным, но все же оставался на удивление точным. В этот момент со стороны верхней третьей палубы показался авангард второй группы во главе с Ларбютье. По-видимому, тот слышал через наушники весь разговор Нила с капитаном, потому что он сразу отдал приказ своим людям не шуметь. А вот лейтенант Антонов явно забыл одеть наушники — даже Нил на мостике услышал топот ног матросов его группы. Что уж говорить о пиратах! Мгновенно сориентировавшись, те выстрелили прямо в гущу людей. Благодаря камерам Клавдии, которые, едва выключился свет, мгновенно перешли на ночной режим, Нил видел, как тонкий лазерный луч задел лейтенанта. Тотчас Антонов начал оседать на пол.

— Капитан, — закричал Нил, понимая, что из-за темноты Мактаф скорее всего этого не заметил, — лейтенант Антонов ранен!

— Проклятье!

Противники, похоже догадались, что из трех окруживших их групп та, что появилась последней самая слабая. Устранив командира они методично расстреливали матросов, сея панику и одновременно отступая к первой палубе, что бы освободить проход для своих товарищей, прибывающих со станции. В этот момент Нил заметил, что среди них появились несколько людей одетых, мягко говоря, странно: серые длинные плащи похожие на рыцарские, но сшитые из какого-то блестящего, как фольга, материала, что-то вроде аксельбантов с левой стороны груди, но заканчивающихся круглыми звездами, и самое главное — у каждого на поясе висело что-то вроде меча.

— Ух ты! — прошептал за его спиной Льюис, — ведь это же СС!

— СС? — не понял Нил.

— Слуги Смерти, — пояснил Леви, — элитные бойцы! Смотри!

Эти слова были лишними, Нил и сам уже понял, что вряд ли сможет оторвать от них свой взгляд. Двигаясь плавно, словно скользя, СС каким-то чудом будто предугадывали куда будут направлены пули и лазерные лучи в следующий момент, с легкостью уварачиваясь от них, и уверенно продвигаясь в сторону группы капитана Мактафа.

Внезапно один из СС сорвал с пояса то, что вначале Нил принят за меч. Легкое движение руки и в руках врага блеснуло что-то гладкое серебристого цвета. Неуловимое движение… и Нил вздохнул от удивления.

Веер!

Легкий, словно воздушный, с красивыми гладкими вставками, похожими на зеркальные. Он больше подошел бы какой-нибудь придворной даме эпохи ренессанса, но уж не как не элитному бойцу ХХII века! Нил абсолютно не понимал, что с ним можно делать в такой момент! Не понимал, но лишь несколько секунд. До тех пор, как человек, держащий веер в руках, не, уклонившись в сторону, легко, словно играючи, 'поймал' им лазерный луч пистолета Ларбютье. Зеркальные вставки мгновенно отразили его, направив в сторону матросов 'Кентавра'. Спустя мгновение и другие СС проделали то же самое. Теперь в пиратов позади людей с веерами лазерные лучи практически не долетали — все они, отраженные, направлялись в сторону их противников. И чем яростнее сопротивлялись защитники корабля, тем больше лучей летело в их сторону.

Онемев от потрясения, Нил не мог и слова вымолвить. Атака СС была столь неожиданной, столь быстрой и стремительной, что он даже не успел осознать, что, собственно говоря, произошло, как увидел тонкий красный луч лазерного пистолета, который легко скользя, прошел наискось вдоль груди капитана. Мактаф не покачнулся, не взмахнул руками, он просто очень медленно начал оседать на пол. Словно в замедленной съемке, Нил увидел, как его подхватил один из матросов, нагнулся, попытался приподнять… и, наконец, обреченно отвернулся. Даже находясь здесь, на мостике, Нил понял — капитан мертв.

Слева раздался полустон полувздох:

— Боже, — прошептал пилот Кейси. Он внезапно вскочил и ринулся к двери.

— Куда вы, сэр? — едва успел крикнуть Нил.

— Убью, я убью их всех!

Пилот схватил один из принесенных Льюисом пистолетов и выбежал с мостика. Нил увидел, что он как сумасшедший понесся к шлюзам. А там уже почти все было кончено: из трех групп матросов сражалась еще только группа лейтенанта Ларбютье. Правда, самому Ларбютье, похоже, изрядно досталось: он был без сознания, но судя по тому, что несколько матросов пытались его вынести, еще жив.

Взглянув на эту картину, Нил нервно схватился за подлокотники кресла: если Кейси сейчас ранят или убьют, что вполне вероятно, то из офицерского состава самым старшим останется он. И спасать корабль придется ему — младшему лейтенанту Нилу Иллариону фон Вальтеру. Нил почувствовал, как трудно ему стало сделать вдох. Сжав руки в кулаки, он не отрываясь наблюдал за пилотом Кейси.

А тот буквально летел по коридору. Поворот. Еще один. Снова — поворот. И он выскочил прямо на одного из СС. Наверное именно в этот момент у него наконец сработал инстинкт самосохранения, потому что Нил увидел, как Кейси попытался остановиться и свернуть. Но у него, конечно, ничего не получилось. Мгновение спустя Нил понял, что не зря принял вначале сложенный веер СС за меч. Это было жутко и прекрасно одновременно: едва пилот вылетел к врагу, как веер у того в руках полыхнул по краям ярко красным лазерным светом, чуть не ослепив всех вокруг. Благодаря Клавдии, которая почти мгновенно подстроилась под новое освещение, Нил отчетливо видел, как СС, повернув веер плашмя, легко словно косой, снес голову пилоту Кейси и тут же отступил на полшага, вероятно, что бы его не забрызгало кровью из разорвавшейся сонной артерии.

Где-то на задворках сознания пронеслась мысль: 'Надо же, какой чистюля!'. Пронеслась и тут же затухла, оставив после себя сплошную пустоту в голове. В этой пустоте не было ни звука, ни света, ни движения.

Он не знал сколько прошло времени. Быть может мгновения, быть может века. Но внезапно мир вокруг словно вспыхнул яркими красками. Появилось странное ощущение легкости и уверенности в себе. И это ощущение было ему знакомо. Теперь он уже не удивлялся ему, а приветствовал и радовался, как последней надежде на спасение.

Он круто развернулся в кресле, и, едва взглянув на бледных потрясенных Леви и Льюиса, четким уверенным голосом начал отдавать команды:

— Омэлли, немедленно заблокируйте первую палубу, а вы, Чанг — вторую. Я займусь третьей. Клавдия, включи громкую связь и начни режим отстыковки.

Продолжая говорить, он встал и начал на соседнем терминале набирать коды доступа для Клавдии.

— Внимание! — Произнес он, едва поступил сигнал, что громкая связь включена. Его голос разнесся по кораблю. — Всему экипажу немедленно покинуть палубы первую, вторую и третью!

Он еще раз повторил свое сообщение и при этом продолжал набирать команды для компьютера. Наконец, когда осталось нажать всего одну кнопку, Нил нетерпеливо взглянул на монитор, где человек пять матросов как можно быстрее тащили по третьей палубе бесчувственного Ларбютье. В этот момент Леви с Льюисом почти хором доложили:

— Готово!

Первая и вторая палубы были заблокированы. Но не третья. Нил не мог захлопнуть дверь прямо перед людьми, это означало, обречь их на смерть. Он ждал. Он видел, как они изо всех сил спешат, тяжело дыша и обливаясь потом. А за ними по пятам бежали пираты. Ну же еще чуть-чуть! Десять метров, восемь, пять, два… и тут один из матросов споткнулся и упал. Нил чуть не взвыл.

— Поторопитесь! — гаркнул он на весь корабль.

Очевидно, не подчиниться этому приказу было не возможно: матрос тут же вскочил и ринулся к выходу с удвоенной скоростью. Ну же еще пару шагов! Наконец, последний человек перешагнул разделительную черту. И тут же Нил нажал на 'Enter'! Огромная стена-дверь мгновенно с шумом опустилась вниз, закрыв выход. Пират, бежавший ближе всех к матросам 'Кентавра', не успел затормозить и с разбегу с силой в нее впечатался.

— Круто! — пришел в восторг Льюис, который наблюдал эту картину, — теперь его полчаса будут с нее соскабливать!

Нил не обратил внимания ни на пирата, ни на слова Льюиса: он уже набирал новую команду для Клавдии.

— Командир! — внезапна подала она голос, — Ваш последний приказ не выполним! Он противоречит нормам безопасности! Я не могу производить отстыковку при незакрытых шлюзах!

— Клавдия, — холодно произнес он, — что согласно вашим основным программам имеет приоритет: нормы безопасности или приказ командира?

— Команда человека всегда имеет большее значение чем заложенные нормы, — не задумываясь, ответил компьютер.

— В таком случае, начинайте отстыковку.

Клавдия больше не возражала. Она тут же начала автоматический процесс: спустя мгновение на главный монитор поступил сигнал, что магниты шлюзовой камеры отключены. Теперь 'Кентавр' был соединен со станцией только силой притяжения. Нил тут же схватил микрофон громкой связи:

— Машинное отделение, полный вперед!

Корабль вздрогнул от носа до кормы.

— Внимание! Разгерметизация! — взвыла Клавдия, — Разгерметизация!

Нил увидел, как напором воздуха смело все и всех с первой по третью палубы. Кое-кто из пиратов, главным образом СС, попытались удержаться, но у них ничего не получилось. Спустя мгновение в помещениях этих палуб не осталось воздуха, и трупы умерших вылетели через открытый шлюз.

— Клавдия, — приказал Нил, — немедленно включите лазерный экран! Первое и второе огневое подразделение займите свои места на батареях! Машинное отделение — скорость на максимум!

'Кентавр' медленно, сантиметр за сантиметром, удалялся от станции. Нил наблюдал за этим, с беспокойством расхаживая взад вперед по мостику. Он знал, что у них есть всего лишь несколько минут. Несколько минут, а теперь уже возможно, и секунд, пока пираты не очухаются и не сообразят, что птичка улетает из клетки.

— Ну же, — шептал он, — еще немного! Совсем чуть-чуть!

В этот момент грянул залп ракетной батареи станции. Корабль встряхнуло с такой силой, что все попадали на пол.

— Проклятье! — воскликнул Нил, — ухватившись за спинку капитанского кресла.

К счастью ко времени выстрела защитный экран успел включиться, поэтому, если не считать сильной встряски, корабль не пострадал. Но расстояние было слишком маленьким. Практически в упор! И экран потерял большую половину своей мощности. 'Еще одно такое попадание, — подумал Нил, — и нам крышка!'.

— Клавдия, — крикнул он, — свяжитесь со станцией!

— 'М — 1' на связи, — послышался язвительный голос радиста, — у вас проблемы 'Кентавр'?

— О, нет, — мягко прошипел в ответ Нил, — это у вас, проблемы, дети мои! Немедленно прекратите стрелять по кораблю! Иначе я отдам приказ раздолбать вас к чертовой матери!

В ответ раздался издевательский смех и уже другой голос произнес:

— Не горячитесь, командир! Мы оба прекрасно знаем, что это не возможно! Станция в сотню раз больше чем военный крейсер! У вас просто не хватит огневой мощности! Так что не кочевряжься, давай пришвартовывайся назад и выходи с поднятыми руками!

— Ах, — улыбнулся Нил, — какая неприятность! Похоже, ты мало что знаешь об устройстве космических станций. Лучше бы вы, ребята, приготовили нам для прибытия G-секцию, или F, но ни как не Е. потому что в Е-секции находится термоядерный реактор. И его основание как раз на прицеле у моих ракет. Так что лучше не серди меня! — гаркнул он, — а то я человек нервный, могу и не выдержать соблазна!

— Ты не сделаешь этого, — собеседник Нила явно подрастерял свою уверенность.

— В самом деле! — съехидничал Нил, — И что же меня остановит, хотел бы я знать?

Ответа не последовало. По-видимому захватчики решили, что лучше не связываться с Нилом, и дать ему спокойно уйти. Тем более, что послать сообщение о нападении он сможет только при помощи маяка Марсовой Магистрали, а перехватить такое сообщение со станции не составит труда. Обычный же сигнал дойдет до Земли гораздо позже самого корабля.

'Кентавр' медленно удалялся от притихшей 'М-1'. Все дальше и дальше. Вот между ними уже несколько десятков метров, еще немного и можно начать маневрировать.

— Вот, дьявол! — произнес вдруг за спиной Нила Льюис.

— Чтоб меня черти дрюкали! — обалденно добавил Леви.

Круто повернувшись, Нил взглянул на боковой экран и буквально остолбенел. Там, разворачиваясь во всем своем великолепии, сверкал огнями и лазерными экранами огромный военный корабль.

— Это 'Энтерпрайз'! — восхищенно прошептал Леви, — Наш лучший линкор! Ну, все теперь они у нас попляшут!

Но Нил не спешил радоваться этой встрече.

— Клавдия, — приказал он, — переведи максимум энергии на экран со стороны 'Энтерпрайза'.

Компьютер послушно начал выполнять полученное задание. На несколько мгновений свет на мостике стал менее ярким: 'Кентавру' явно не хватало энергии для того чтобы одновременно идти на максимальной скорости и поддерживать в сверхготовности экраны.

— Термоядерный отсек! — кинулся Нил к микрофону громкой связи, — Что там у вас происходит?

— Все в порядке, командир! Но нам требуется время! Реакция уже пошла, но не достигла пика.

— Поторопитесь! Мне возможно скоро понадобиться максимум энергии!

— Мы пытаемся, сэр, но…

В этот момент 'Энтерпрайз' закончил поворот и всей своей мощью обрушил на 'Кентавр' залп бортовых орудий. Нил с ужасом увидел как в их сторону ринулись десяток лумсоровских ракет. Вспышка! 'Кентавр' вздрогнул от носа до кормы. А защитный экран ярко вспыхнул, и тут же на одном из мониторов Клавдии появилось предупреждение о катастрофической потере защитной мощности до 3,8 %.

— Антигравитрон тебе в задницу! — воскликнул Льюис, — Что за хренотень?!

Никто не потрудился ему ответить. Леви выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок, а Нил уже отдавал приказы:

— Батарея правого борта, цель 1–0! Огонь! Клавдия, руль на 140! Разворот на 75 градусов в лево!

'Кентавр' точно взорвался. Весь его правый борт загудел от направляющихся на цель ракет. Спустя мгновение они ровным строем устремились в сторону врага и почти сразу же полыхнули яркими вспышками лазерных выстрелов. Несколько томительных секунд ожидания, пока сенсоры Клавдии пытались справиться с ослепившим их светом и разобраться в происходящем, и наконец Нил с облегчением понял, что их первый же залп буквально смел защитный экран 'Энтерпрайза'.

— Отлично, — прошептал он, — теперь мы почти в равных условиях. Ни у них, ни у нас нет защиты, а с такого расстояния промахнуться просто невозможно — следующий выстрел будет последним.

Но не все было так просто. Потому что, выстрелив, 'Кентавр' практически обезоружил себя. Для того что бы сделать еще один залп по правому борту ему понадобится время. Время, а главное энергия, для перезарядки ракетных установок. В то же время 'Энтерпрайз' явно не испытывал недостатка энергии, и уж конечно он начал перезаряжать свою батарею раньше своего противника. Нил буквально чувствовал, как подаются входя в установки эти смертоносные заряды. Где же взять дополнительную энергию?

— Отсек гравитации, выключите гравитроны! — резко приказал он, вспомнив, что на обеспечение гравитации тратится минимум 10 % всей энергии корабля.

Мгновение спустя он почувствовал легкость и непередаваемое ощущение парения в воздухе — начала сказываться невесомость.

— Классно! — прокомментировал Леви с трудом 'подгребая' к креслу второго помощника пилота. К счастью на мостике практически все было закреплено и поэтому осталось на своих местах, если, конечно, не считать офицеров.

— Он сейчас снова выстрелит! — выкрикнул Льюис, взглянув на 'Энтерпрайз'.

— Нам крышка! — простонал ему в ответ Леви, — Командир, сделай что-нибудь! Нас ведь сейчас раздолбают к чертовой матери!

— Что! Что я могу сделать?! — чуть не сорвался Нил, — Весь наш правый борт как на ладони! Лишь возьми да прихлопни!

— Не знаю, командир, но…

— Стоп! — Нил резко поднял ладонь, что бы Леви смолк. Потому что мысль, промелькнувшая у него в голове…

— Правый борт, — прошептал он, — правый. Но не левый!

— Э-э, — неуверенно начал Льюис, — Не хочется тебя разочаровывать, но левый борт вообще-то совсем с другой стороны.

— Вот именно, — усмехнулся Нил, — Клавдия, увеличь угол наклона до ста двадцати градусов! Или нет! Лучше до ста сорока, что бы уже наверняка! Курс оставь прежний!

— Мы потеряем стабильность, командир! И начнем вращаться!

— В точку! — усмехнулся Нил.

А 'Кентавр' между тем уже послушно выполнял приказ. Мгновение — и сетки координат на всех экранах начали смещаться по кругу — это корабль начал переворачиваться, заваливаясь 'брюхом' в сторону 'Энтерпрайза'.

— Батарея левого борта, приготовиться! — крикнул Нил в микрофон.

Корабль накренился на столько, что его незащищенный трюм оказался прямо напротив захвачегоно линкора. Если противник сейчас выстрелит — все будет кончено! Но на подсознании Нил знал, что 'Энтерпрайз' еще не готов. А 'Кентавр' тем временем продолжал заваливаться на бок.

— Внимание!

Секунда — и его левый борт оказался прямо напротив вражеского корабля.

— Огонь! — что есть силы закричал Нил.

Канониры не теряли времени зря, они четко нажали на рычаги запуска ракет, и 'Кентавр' вздрогнул от резкого выброса энергии. С его левого борта сорвались жаждущий возмездия смертоносный рой. Ведь эта батарея еще не стреляла сегодня, так что времени на ее зарядку не понадобилось, а энергии для выстрела было более чем достаточно. Нил успел заметить, что 'Энтерпрайз' содрогнулся от прямого попадания, его лазерные щиты ярко блеснули и мгновенно погасли, очевидно, они были окончательно 'сбиты'. Но больше Нил ничего не успел увидеть, потому что в этот момент 'Кентавр', продолжавший вращение вокруг своей оси, снова перевернулся. И картинка на экранах сместилась.

— Машинное отделение! — кинулся он к микрофону, — Стоп всем машинам! Клавдия! Курс 1–0, наклон 35 градусов!

Корабль резко затормозил, потеряв стабильность, что даже почти прекратил вращение. Почти, но не совсем. Это было опасно. Корабль весел практически на одном месте под прицелом батарей станции и 'Энтерпрайза', полностью беззащитный и безоружный.

— Машинное отделение! — скомандовал Нил, — Бортовые двигатели — полный вперед!

Это помогло. 'Кентавр' резко вздрогнул, словно его кто-то пнул сзади и внезапно рванул вперед со страшной скоростью.

— Ё маё! — воскликнул Льюис, оглянувшись и широко распахнув глаза, глядя на 'Энтерпрайз'.

Нил поднял глаза на боковой экран и увидел, что они быстро удаляются от своего противника, весь правый борт которого зиял огромными дырами от прямого попадания. Вряд ли в этих отсеках остался хоть кто-то живой, разве что автоматически сработала система поддержания герметичности корабля, но и то сомнительно. Все-таки выдержать залп почти десятка лумсоровских ракет практически невозможно. Даже если до внутренних отсеков добралась одна пятая их часть — это уже не мало! После взрыва боевой части такой ракеты никакая система поддержания герметичности не поможет!

— Машинное отделение, — скомандовал он, — всем двигателям полный вперед! Клавдия, курс на станцию М — 2. Направление… — Нил склонился над картой межпланетных маршрутов, — Направление сорок семь — два нуля — одиннадцать.

— Приказ принят к исполнению, — мелодично отозвалась Клавдия.

— Э, командир, — внезапно подал голос Льюис, который уже несколько минут пытался попасть в кресло, но неизменно промахивался, — Ты не мог бы сначала вернуть все назад, а то я как-то не очень люблю невесомость.

— Конечно, — пожал плечами Нил, который к этому моменту уже успел не только сесть в кресло, но и крепко пристегнуться, — Отсек гравитации, включить гравитроны!

Тот час послышалось легкое жужжание от резко включенных гравитронов.

— Ё корны бабай! — выругался Льюис, со всего размаху свалившись вниз головой в кресло, — Ну, ты хоть предупредил бы!

В ответ Нил лишь устало улыбнулся. Он чувствовал легкое головокружение и тошноту. Опасность миновала, и теперь, судя по всему, его ждет расплата за проявленные чудеса пилотирования. Как и в прошлый раз с ракетами. 'Будем надеяться, что в этот раз я хоть сознание не потеряю', - подумал он, расстегивая ремни безопасности и с трудом подымаясь из кресла.

— Мне нужно в лазарет. Леви, сейчас, кажется ваша вахта, проследите, что бы мы шли намеченным курсом.

— Есть, сэр!

Нил кивнул и направился на поиски доктора Харт. Он оказался прав, поспешив к ней, потому что едва войдя в лазарет вынужден был броситься к умывальнику: его желудок не двусмысленно показал, что для такой встряски завтрак был уж слишком плотным.

Глава IV

Три тяжелых дня

— Вот, возьмите, — протянула доктор Харт Нилу стакан воды, когда ему слегка полегчало.

Они находились в белоснежном медблоке 'Кентавра', здесь царила такая чистота, что казалось, будто все вокруг светится, начищенное до яркого блеска. Нил молча взял стакан и сделал несколько глотков. Вода оказала на него просто волшебное действие: голова тут же перестала болеть и кружиться.

— Как вы? — озабочено спросила его доктор.

— Уже намного лучше, — отозвался он.

— Вы уверены, что не отравились?

В ответ Нил только печально улыбнулся:

— Скорей всего это у меня нервное.

— Я тоже так думаю, — согласилась с ним Джейн.

— Вы же никому об этом не скажете? — внезапно, помрачнев, забеспокоился он. Не хватало только, чтобы все вокруг считали его слабаком, только из-за того, что у него от перевозбуждения кружится голова!

— Нет, конечно, — пожала доктор в ответ плечами, — вы же — мой пациент, а информация о состоянии здоровья любого пациента является конфиденциальной.

В ответ он благодарно кивнул, и в этот момент взгляд его упал на лежащего на кровати Ларбютье.

— Он очнется? — спросил Нил у Джейн.

— Не знаю, — вздохнула та в ответ, — ранение очень серьезное. Он может пробыть в таком состояние и несколько дней и несколько месяцев, а может очнуться через полчаса. Конечно, если бы у нас было специальное оборудование, привести его в себя не составило бы труда. Но такое оборудование есть только на Земле. Так что нам остается только ждать.

Нил кивнул и, сделав последний глоток, вернул ей пустой стакан. Прислушавшись к себе, он произнес:

— Ладно, пойду, пожалуй. Если что — прилягу у себя в каюте…

В ответ она только молча кивнула. Выйдя в коридор, примыкавший к медпункту, Нил решил, что пожалуй, чувствует себя достаточно хорошо, чтобы сделать небольшой крюк и зайти на мостик: проверить, как там дела у Леви. По дороге он хоть и ощущал необъяснимую слабость, но уже пришел в себя на столько, что обратил внимание на невероятный бардак, царивший на корабле. Отключение гравитронов, действие невесомости, а так же невероятные прыжки и кульбиты не прошли для 'Кентавра' даром.

— Ну, как тут дела? — спросил Нил, войдя на мостик.

— Все в норме! — резво подскочив при его появлении, отдал честь Леви.

— Хорошо, — кивнул Нил, обводя взглядом мостик. Тут было хоть какое-то подобие порядка. Видно, Леви за время своей вахты немного прибрался. И поскольку делать тут было больше нечего, Нил решил вернуться к себе.

— Я буду у себя в каюте, — сказал он Леви, чтобы тот в случае чего смог сразу его найти.

В ответ Леви только звучно щелкнул каблуками, четко отдав честь.

— Я перепрограммировала каюту на ваши данные, командир, — подала внезапно голос Клавдия.

— Мою каюту? — не понял Нил, — Зачем?

— Но, ведь если этого не сделать вы туда не попадете, — пояснил компьютер.

Нил нахмурился, пытаясь сообразить, почему это раньше он прекрасно обходился своим ключом, а теперь нужно вводить какие-то данные.

— Ведь раньше, она была запрограммирована на данные капитана Мактафа, — продолжила Клавдия.

И тут Нила осенило. Ну, конечно же! Она имеет ввиду каюту командира! Ведь теперь он — самый старший офицер на корабле, то есть командир! И не важно, что он всего несколько месяцев, как закончил академию! А лейтенантские погоны еще и не успел-то толком поносить! Он тот, кто командует кораблем! Именно поэтому в коридорах 'Кентавра' такой беспорядок! Просто, команда без приказа командира убирается только в своих каютах, ну, а приказ об уборке всего остального он еще отдать не успел! Точнее просто не подумал об этом! И обед, наверняка уже успел остыть! Ведь первым должен начать обед командир со своими офицерами, а уж потом вся остальная команда! И именно он теперь должен определять ежедневные обязанности каждого из членов команды, составлять график дежурств и посещения спортзала, согласовывать с коком меню и определять куда и с какой скоростью должен двигаться 'Кентавр'. Все это теперь — его обязанность! Ему внезапно стало страшно. Совсем то же самое он чувствовал, когда получил 'серебряные крылышки'.

Ответственность…

Словно, какая-то ощутимая тяжесть легла на его плечи. А в сердце поселилось странное беспокойство. Было такое ощущение, как перед очень важным и сложным экзаменом, результат которого определит всю твою дальнейшую жизнь. Вот только теперь это был уже не просто экзамен, и от действий Нила зависят не только его оценки и его дальнейшая жизнь, от них зависит все и всё на корабле…

Он поежился от этого ощущения. Но, вздохнув, тут же решил, что лучший способ бороться с этим страхом — просто не задумываться о нем. Решать проблемы надо по мере их поступления! А если постоянно зацикливаться на своей ответственности и на том, что что-то может случиться, то так недолго и с ума сойти!

— Клавдия, — спросил он, — сколько у нас на корабле человек? — Ему было необходимо это знать для того, чтобы организовать уборку палуб.

— Сто сорок восемь человек, — отозвался компьютер, — включая пятерых офицеров.

— Пятерых? — не понял Нил.

— Да, — невозмутимо отозвалась Клавдия, — старший лейтенант Ларбютье, который находится сейчас в бессознательном состоянии, лейтенант медицинской службы доктор Харт, два кадета Леви Омэлли и Льюис Чанг, и вы, командир.

— Понятно, — кивнул он. В самом деле, он совсем не подумал о том, что доктор тоже является офицером. Правда, она не имела права вмешиваться в управление кораблем, ее вотчиной был медблок. И только. А жаль, лишний совет Нилу сейчас совсем не помешал бы. Ну, что ж, как говорила его бабушка Анна: 'Если не можешь быть, то кажись!', то есть если ты не чувствуешь себя смелым, уверенным в себе командиром, то по крайней мере сделай все для того, чтобы таким казаться окружающим тебя людям.

— Клавдия, — приказал Нил, — вызовите сюда всех сержантов. И свяжитесь с камбузом.

Через секунду по всему кораблю разнесся ее голос:

— Сержантов корабля просим подняться на мостик! — и тут же уже более тихо сообщение Нилу, — Камбуз на связи, сэр.

Подойдя к микрофону, Нил поинтересовался у кока, не пострадал ли их обет от невесомости и маневров корабля, ведь заставлять экипаж начинать такую масштабную уборку, не покормив, довольно глупо. Хотя на взгляд Нила, после всего, что им сегодня пришлось пережить вряд ли кому кусок в горло влезет. Сам он лично есть абсолютно не хотел.

— Не беспокойтесь, командир, — отозвался кок, — все в порядке! Я готов подать обет через пять минут!

— Хорошо, — кивнул Нил, — тогда можете подавать сигнал, я сейчас спущусь.

Кок, что-то одобрительно пробурчав в ответ, отключился. Через минуту по 'Кентавру' разнесся мелодичный сигнал, который любила большая часть команды: 'Обед через пять минут'. И почти тут же на капитанский мостик вошли шесть человек в сержантских погонах, в том числе начальник охраны, главный техник и боцман.

— Вот что, — окинув их взглядом, начал Нил, — нам необходимо провести уборку палуб. После отключения гравитронов там черт знает что твориться. После обеда возьмите матросов свободных от вахты и займитесь этим.

— Есть! — чуть ли не хором ответили те.

И Нил заметил на их лицах явное облегчение. Получить вполне понятный и выполнимый приказ — это именно то, что нужно, для того, чтобы не задумываться обо всем произошедшем и о том, что их всех ждет впереди. Ведь от таких мыслей у подчиненных один шаг до беспорядков, а может быть даже и бунта!

Когда несколько минут спустя Нил вошел в столовую там его уже ожидал переминавшийся с ноги на ногу Льюис и невозмутимо спокойная Джейн Харт.

Столовая на 'Кентавре' — это было произведение дизайнерского искусства. Огромная выполненная в зелено-голубых тонах зала вмещала в себя за раз около двухсот человек, то есть всю команду. Это было одно из непреложных правил космического флота: вся команда должна принимать пищу вместе. Это одновременно объединяло людей и в тоже время выделяло и подчеркивало значимость офицеров, которые садились за отдельный выгороженный прозрачной стеной столик и начинали свою трапезу раньше остальных.

— Ну, что ж, — кивнул Нил остальным, — пойдем.

Он чувствовал себя чертовски неловко. Из-за того, что столовая так тиха и пустынна, из-за того, что Льюис с какой-то тревогой и опасением поглядывает в его сторону и из-за того, что в этой полной тишине слышно как стюарды, накрывающие на столы звенят посудой. Пройдя в небольшую отгороженную от остальных столиков стеклянной стеной нишу, Нил столкнулся еще с одной неожиданностью: ему накрыли во главе стола, где раньше всегда сидел капитан. Это стало последней каплей. Мало того, что он не хотел есть, мало того, что ему было здесь неудобно, но еще и сидеть на месте капитана! Это уже чересчур!

— Переставьте это на мое место, — приказал он официанту, указав на тарелки во главе стола.

— Но, сэр, — попытался возразить ему тот, — это место командира, а вы…

— Вот именно, — не выдержал Нил, — я — командир, и сам решу где мне сидеть за столом!

Больше стюард раздражать его не стал и аккуратно переставил все, на прежнее место Нила. Едва Нил с остальными уселись, по 'Кентавру' разнесся сигнал начала обеда, огромные двери напротив тех, через которые обычно входили в столовую офицеры, поползли вверх, и в обеденный зал повалили матросы. Толпа эта только на первый взгляд была неорганизованна, потому что в ней каждый четко знал свое место и место своего соседа.

Пока остальная команда усаживалась за столы, Джейн начала читать свою обычную благодарственную молитву. Нил, который и сам не знал, верит он в Бога или нет, никогда не обращал на это внимания, до сегодняшнего дня. А все потому, что на флоте было принято, чтобы командир, в независимости от своих взглядов и верований, читал такую молитву, если за столом есть кто-то из верующих. Раньше такую молитву вместе с доктором читали капитан, лейтенант Антонов и Леви. Но Нил, несмотря на то, что слышал ее не раз, не мог сейчас присоединиться к Джейн. Слова, как будто застревали у него в горле. Он не был воинствующим атеистом, подобно Ларбютье, который всегда во время молитвы корчил такую рожу, словно страдает от неприятного запаха, но и в одно мгновение менять свои взгляды и вдруг ни с того ни с сего начинать читать молитвы, считал недопустимым. Единственное, что он сейчас мог сделать — это подождать с обедом, пока Джейн не закончит.

— Аминь, — наконец, произнесла та, и Нил взялся за ложку.

Луковый суп был совсем недурен, но Нил в своем теперешнем состоянии вряд ли был способен его оценить. В отличие от Льюиса, который набросился на еду так, словно голодал перед этим несколько дней. Возможно, что именно так на нем сказался пережитый стресс. Нилу же после того, как он съел несколько ложек, только и оставалось, что тянуть время, глазея по сторонам.

Обеденный зал всегда казался ему чем-то вроде зримого воплощения всех отношений внутри команды корабля. Офицеры, любое слово которых должно было восприниматься как приказ, всегда сидели отдельно, за столиком на небольшом возвышении в красивой и уютной нише. Несмотря на то, что они были вроде как и вместе с остальной командой, но та незримая стеклянная стена, что отгораживала их от остальных, оставалась и после того, как заканчивалась трапеза. Она присутствовала всегда. И хоть и была абсолютно прозрачной, но тем не менее пробиться сквозь нее было практически не возможно.

Ближе всех к офицерскому столику сидели сержанты и капралы корабля, которые, находясь среди солдат, все же воспринимались ими, как люди наиболее близкие к командованию. Капралы с сержантами наблюдали за порядком, и если не дай бог их ревнивое око замечало хоть какую-то провинность, об этом немедленно докладывалось офицерам, которые принимали решение о наказании виновного. При этом, следили за его выполнением опять же сержанты и капралы.

Среди офицеров также не было единства. Кадеты, только что закончившие академию, всегда занимали места на границе между простыми служаками и высоким командованием, и хоть они и относились к строевым офицерам, но очень редко были таковыми в глазах остальных, по крайней мере первые несколько месяцев, или до получения заветных 'серебряных крылышек'. Разница между ними и всеми остальными офицерами была уж слишком очевидной. На корабле, особенно на военном, таком как 'Кентавр', старшие офицеры решали все. И остановить их мог только один человек — капитан. Капитан, который был богом на корабле… а его ближайшие помощники соответственно ангелами, или демонами, если кораблю особенно не повезло, и командовал им не бог, а дьявол…

За всеми этими размышлениями Нил и сам не заметил, как обед подошел к концу. Наконец, когда Льюис с наслаждением допил свой апельсиновый сок, Нил решил, что пора заканчивать. Большинство наиболее голодных уже насытилось, а те, кто как и он не мог смотреть на еду, уже на грани терпения. За все время обеда никто из команды не произнес ни одного слова. Как можно есть в таких условия Нил абсолютно не понимал. Эта давящая тишина, в которой слышался только звон столовых приборов была не выносима. Нил был уверен, что большинство, точно так же как и он сам, предпочло бы сбежать от сюда побыстрее. Но до того, как уйдет Нил, сделать этого никто не мог. А он не хотел уходить прежде чем поест Льюис, который стал для него чем-то вроде индикатора: если он наелся, значит это успели сделать и все остальные.

И еще кое-что беспокоило Нила. Меньше двух часов назад 'Кентавр' потерял своего капитана, большую часть офицеров и по меньшей мере пятьдесят матросов. И сейчас, пожалуй, самое подходящее время, для того чтобы кто-то сказал несколько слов. Помянул погибших. И Нил подозревал, что сделать это придется ему. Больше просто некому. Но беда в том, что он абсолютно не представлял, что ему сказать. В голове была какая-то непонятная пустота, ни одной связной мысли. Конечно, он вовсе не обязан был что-то говорить, но и просто подняться и уйти тоже не мог.

Наконец, подозвав стюарда, Нил негромко попросил его:

— Налейте мне водки.

Практически сразу же в зале все замерли, прекратив стучать ложками и перекатывать еду с места на место. Доктор Харт на глазах у которой Нила выворачивало наизнанку меньше получаса назад услышав его просьбу от неожиданности чуть не уронила вилку. Льюис пораженно уставился на него, не в силах поверить услышанному. Ведь Нил никогда не пил за обедом ничего крепче столового вина, да и то по праздникам!

Но по странной прихоти подсознания Нил с детства был уверен в том, что поминать усопших надо с водкой. Возможно, это было что-то вроде генетической памяти доставшейся ему от русских предков. А может быть, именно водку пили на похоронах его родителей, когда те погибли в аварии.

Как бы там ни было, его просьба, произнесенная тихим голосом, тем не менее разнеслась на весь зал. И взоры всего экипажа немедленно скрестились на Ниле. Правда многие тут же догадались в чем дело и тоже попросили стюардов принести им что-нибудь покрепче.

Дождавшись, когда пойдет на убыль эта возня, Нил задумчиво покрутил в руках маленькую рюмочку, наполненную прозрачной, как слеза, водкой, и, наконец, вздохнув, медленно поднялся.

— Я хотел бы произнести тост, — негромко начал он, но его слова услышал каждый, хоть он и не обращался ни к кому конкретно, будто бы разговаривая сам с собой, или с Богом.

— Я пью за тех, — продолжил Нил, — кого мы потеряли сегодня. За тех, кто погиб, спасая наши жизни! За тех, кто сегодня не вернулся из боя! — произнес он и внезапно в голове словно что-то щелкнуло, и он вспомнил стихи, которые когда-то давно попались ему на глаза. И тут же как по наитию начал их читать, понимая, что именно эти строки отражают чувства всего экипажа:

Почему все не так? Вроде всё как всегда:

То же небо, опять голубое,

Тот же лес, тот же воздух и та же вода,

Только он не вернулся из боя.

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,

Он всегда говорил про другое,

Он мне спать не давал, он с восходом вставал,

А вчера не вернулся из боя.

То, что пусто теперь, не про то разговор:

Вдруг заметил я — нас было двое…

Для меня словно ветром задуло костер,

Когда он не вернулся из боя.

Нил смолк. Он не помнил, что было дальше в этих стихах, да это было и не важно. Потому что вся команда была словно загипнотизирована этими строками. Кот-то из девушек за одним из столов тихонько всхлипнул, кто-то замер, боясь упустить хоть слово, кто-то отчаянно прятал глаза, боясь, что другие заметят его переживания.

Одним махом, Нил выпил водку и осторожно поставил рюмку на стол. Ну, вот и все…

Кивнув на прощанье доктору и Льюису, он вышел из-за стола и, пройдя мимо притихших матросов, покинул столовую. Это потребовало от него такого напряжение воли, что он едва не упал от облегчения, когда за ним закрылась дверь.

Десятки глаз, что затаив дыхание наблюдали за ним, когда он шел по проходу, могли вывести из себя кого угодно. В этих взглядах было все: и настороженность, и надежда, и презрение, но самое страшное — это безысходность.

Теперь для всех этих людей Нил стал богом… И то что он совсем не готов к такому стремительному взлету, никого из них не интересовало.

Едва войдя в свою каюту и закрыв за собой дверь, Нил с облегчением повалился на кровать и застонал. Разве мог он подумать всего несколько часов назад, что впереди его ожидает такое испытание… Сегодня, встав с этой кровати, он был весел и спокоен, считая, что впереди у него только масса приятных ощущений, потому что сегодня он должен был впервые в жизни увидеть межпланетную станцию. Что ж, он ее увидел. И это действительно принесло ему массу ощущений, только уж очень они были далеки от приятных…

Ему казалось, что после всего пережитого, он ни за что не сможет уснуть. Но едва глаза его сомкнулись, как он сам не заметил, что начал засыпать. Это был слишком длинный и слишком тяжелый день…

* * *

Проснулся он как-то сразу и причем полностью. Вот так спал, спал, а через минуту раз — и проснулся. И тут же вспомнил все, что с ним произошло накануне. Да, он стал командиром корабля… хрустальная мечта любого из кадетов. Он тоже когда-то мечтал о чем-то подобном. Да и кто, собственно говоря, из нормальных людей не мечтает сделать карьеру, продвинуться по службе? Но вот только все, что произошло вчера, было больше похоже на жуткий кошмар, чем на сбывшуюся мечту.

'Интересно знать, — подумал Нил, вылезая из кровати, — как там Льюис с Леви?'. Неужели они попеременно дежурили на мостике, пока он спал? Ведь с того момента, как он уснул, прошло не меньше двенадцати часов! Похоже, никто из них не решился его побеспокоить, даже несмотря на то, что он, кажется, пропустил свою вахту. Но взглянув на часы, Нил понял, что ошибся. Он не проспал. Его организм сыграл с ним неплохую шутку, разбудив его ровно за десять минут до начала его вахты. И спал он не двенадцать часов, а всего семь, хотя и очень крепко.

Быстро приведя себя в порядок, Нил вышел из каюты. Ему хватило и одного взгляда, чтобы понять: пока он спал команда не теряла время зря. Все палубы 'Кентавра', по которым он проходил, подымаясь на мостик, были в идеальном порядке, прямо таки сияя чистотой. 'Надо будет не забыть похвалить матросов и сержантов, — сделал он заметку на память, — Настоящий командир должен не только видеть все недочеты своих подчиненных, но и отмечать их успехи, даже если эти успехи на первый взгляд незначительны…'.

Он уже стоял перед дверью капитанского мостика, когда на его руке запищал таймер, предупреждавший о том, что сейчас начнется его вахта. Как будто Нил и сам этого не знал!

На мостике обнаружился усталый Льюис, который поспешил к себе в каюту едва Нил его отпустил. В ответ на эту поспешность Нил только сочувствующе покачал головой: перед тем как началось заварушка на М-1 Льюис отдохнуть не успел, а потом всем было как-то не до соблюдения режима, так что он сейчас наверняка валиться с ног от усталости.

Оставшись в одиночестве на притихшем мостике, Нил для начала проверил работу всех систем и, не найдя никаких сбоев, удовлетворенно вздохнул. Все в порядке. Есть правда небольшой дисбаланс в закрытых отсеках, которые пришлось разгерметизировать, уходя от пиратов на М-1, но в целом все так и должно было быть. Нил на секунду задумался, а не лучше ли было открыть эти отсеки, предварительно закачав туда воздух, но быстро отверг эту идею. Воздух в их положении был дефицитом, не стоило его тратить, на такие вещи без которых 'Кентавр' вполне мог обойтись эти несколько дней.

К тому же, вспомнил Нил внезапно, когда они уходил от ракет еще до 'М-1' он приказал выбросить в космос из трюма емкости с отходами, чтобы использовать их как ложные цели. Эта тактика сработала, вот только пока он лежал в лазарете выяснилось, что кроме отходов были выброшены еще и емкости с технической водой, которая использовалась доя охлаждения реактора. Из-за этого 'Кентавру' прешлось снизить скорость, для того чтобы не перегревать основные системы. Правда, ксчастью, у них осталось небольшое количество технической воды, так что для 'разгона' вполне хватит. Ну и кроме того ее ведь можно использовать несколько раз подряд…

Кстати! Нил, которому пришла в голову неожиданная мысль, резко наклонился над панелью, проверяя курс движения корабля. Ну конечно, так и есть! Когда после всех 'выкрутасов', он передавал вахту Леви, то чисто машинально приказал ему держать курс на следующую межпланетную станцию. И между прочим зря! В их положении логичнее было бы вернуться на Землю, вместо того чтобы продолжать рейс на Марс.

Нил сверился с картой пути. Пока он спал, 'Кентавр' успел достаточно далеко улететь от М-1, так что если сейчас развернуть его и направиться к Форту Земли, они только зря потеряют время. Ладно, запасы воздуха и воды можно получить и на М-2, оставив на ней же и свой груз. А уж там он решит куда лучше лететь: обратно к Земле, или все же на Марс.

Вахта тянулась бесконечно долго. Уже под конец, когда почти истекли положенные ему четыре часа, Нил вспомнил о том, что согласно старому графику дежурств сменить его должен был лейтенант Антонов с пилотом Кейси. Но они, сделать этого, ясное дело, не смогут. Так что пришлось ему отсидеть еще и дополнительную вахту, часть времени которой он потратил на составление нового графика дежурств. Получалось не очень: как не крути, а из-за того, что их осталось только трое, каждому придется проводить на вахте не менее восьми часов.

Из-за длительных вахт и постоянной нехватки времени, только на второй день Нил, наконец, смог вырваться, чтобы зайти в каюту капитана. Надо сказать, что любопытство уже давно не давало ему покоя. Но он все оттягивал этот момент. Ему казалось, что как только он переступит порог этой каюты, он тем самым окончательно примет на себя и все обязанности командира.

Хотя справедливости ради стоит заметить, что он и так уже давно их принял, и даже во время обеда, наконец, позволил накрывать ему во главе стола, а не на прежнем месте. Но каюта капитана — это было святое. Вся команда знала, что попасть туда без приглашения владельца невозможно. Ну, а капитан Мактаф очень редко кого-то туда приглашал. Так что об ее убранстве давно уже ходили невероятные слухи.

Несмотря на то, что Клавдия в первый же день сообщила ему, что перепрограммировала ее данные на Нила, он все же с большим трудом представлял себе как он туда попадет. А все из-за того, что у него не было ключа от этой каюты. И хотя он потратил довольно много времени во время своих вахт на его поиски, ключ так и не нашелся, более того, Нил пришел к выводу, что его никогда и не было. Поэтому подходя к каюте капитана, он несколько беспокоился: что если несмотря на все уверения Клавдии у него ничего не получится, было бы очень глупо простояв перед заветной дверью неизвестно сколько времени так и уйти, не попав за нее.

Но все обошлось. Едва Нил подошел к огромным дверям, как что-то пискнуло, звякнуло, и они бесшумно поползли в стороны. Открывшееся за ними просто поражало.

— Ничего себе! — присвистнул он, переступая порог.

Нил даже не представлял, что на 'Кентавре' есть такие огромные помещения. Хотя если подумать, каюта капитана была расположена как раз над обеденным залом, так что и места она должна была занимать примерно столько же. Но обеденный то зал был рассчитан почти на двести человек! А это предназначалось только для одного!

Огромная. Нет, не так. А просто ОГРОМНАЯ комната. Она была выдержана в темно-коричневых и золотистых тонах, и действительно просто поражала своей роскошью. Иллюминаторы здесь были больше похожи на обычные окна в каком-нибудь дорогом доме на Земле, а не маленькие запыленные круглые окошки, как во всех остальных каютах 'Кентавра'. И что больше всего поразило Нила: на них не было жалюзи! Вместо этого по бокам иллюминаторов, которые и называть то так было не удобно, висели длинные, до самого пола, бархатные шторы. Нил даже глазам своим не поверил и подошел поближе, что бы их потрогать. Н-да, бархат оказался не настоящим. Ну, да в других каютах и этого не было!

Оторвавшись от штор, он еще раз окинул все это огромное пространство взглядом, и заметил легкий беспорядок, появившийся здесь, вероятно, из-за отключения гравитронов. Ведь поскольку он никого сюда не приглашал, то и убирать здесь было некому. Интересно, неужели ему самому придется наводить тут порядок?! Хотя нет, вряд ли… Ведь не может же быть чтобы капитан Мактаф тратил на это все свое свободное врямя! А именно столько нужно для того что бы убрать здесь! Скорее всего, он поручал это кому-то из матросов. В любом случае Нил собирался поступить именно так!

Продолжая восторженно осматривать, доставшиеся ему квадратные метры, он обратил внимание на то, что каюта, оказывается, была разделена на функциональные зоны, причем, чтобы подчеркнуть это в ней были установлены практически не заметные перегородки из прозрачного стекла.

Та ее часть, где он находился, судя по всему, предназначалась для отдыха. Здесь стояла, удобная софа, напротив которой была оборудована площадка для голографических изображений, рядом находился огромный, почти до потолка стеллаж с эльдисками, судя по всему голофильмы, развлекательные и научные передачи. Часть дикав, которые, похоже не были надежно закреплены валялись рядом на полу. 'Надеюсь, она не повредились', - подумал просебя Нил, кинув на них рассеяный взгляд.

Чуть дальше в углу, за прозрачной перегородкой находилась зона для сна. Кровать, которая тут стояла, была больше похожа на маленький аэродром. При этом ее и кроватью то можно было назвать с некоторой натяжкой. Она занимала целый угол комнаты, в котором было сделано что-то вроде небольшого подиума. Поднявшись на него Нил понял, что сама кровать находится внутри него, как бы в углублении. Вся эта конструкция скорее напоминала небольшой бассейн, поэтому он не чуть не удивился, когда, опустившись на одеяло, почувствовал легкое покачивание. Матрас был наполнен водой!

Удобно расположившись на кровати Нил тут же увидел над своей головой небольшую выдвижную панель с массой разноцветных кнопочек. Любопытства ради он нажал на одну из них, и тут же матрас под ним завибрировал, сквозь простыни начали проступать перекатывающиеся под ним пузырьки. 'Да, это массажер! — догадался Нил, — Вот это да! Супер!'. Он на мгновенье прикрыл глаза, наслаждаясь непередаваемым ощущением. До чего ж было хорошо и уютно! 'Определенно, — подумал он, — в том, чтобы быть капитаном есть свои плюсы!'. Он лениво протянул руку и нажал на следующую кнопочку. Тотчас на него повеяло легким приятным ветерком. Еще одна кнопочка — и в комнату ворвался запах морского бриза, смешанный с неуловимым легким ароматом бамбука и чего-то еще, кажется, пачули и фрезии. Нил закрыл глаза.

Он блаженствовал покачиваясь на морских волнах. Сверху на него лились ласковые лучи не жаркого уже солнца, с берега дул нежный ветерок, было так хорошо, так приятно, просто волшебно.

— Просим командира подняться на капитанский мостик! — словно гром среди ясного неба разнесся голос Клавдии.

Нила словно что-то подбросило вверх, с такой скоростью он подскочил с кровати. Вот ведь черт! Стоило чуть-чуть расслабиться! И на тебе! Опять какие-то неприятности!

Он стремительно вылетел из каюты и понесся на капитанский мостик. Благо это было не далеко! Уже когда он почти его достиг по кораблю снова разнесся голос Клавдии:

— Просим командира подняться на капитанский мостик!

Похоже, дело было серьезное!

— Что случилось?! — спросил он у Льюиса, ворвавшись на мостик.

В ответ тот только молча указал на один из мониторов Клавдии. Там в окружении звезд красноречиво мигали две подозрительные точки.

— Давно? — деловито поинтересовался Нил, усаживаясь в капитанское кресло.

— Уже минут пять, — отозвался Льюис.

— Н-да, — задумчиво кивнул Нил, — не похоже на метеориты.

— Они на границе мощности наших сенсоров, — неуверенно протянул Льюис, — может все же и метеориты, но я на всякий случай сразу же вызвал вас.

— Хорошо. Сейчас мы их прощупаем, — произнес Нил и тут же приказал, — Клавдия, увеличь мощность сенсоров дальновидения по правому борту.

Компьютер что-то согласно мигнул лампочками на панели управления и перебросил на правый борт максимум энергии. Спустя мгновения картинка начала увеличиваться, приближаясь к экрану. Но еще до того, как человеческий глаз смог что-то на ней разобрать, Клавдия сообщила:

— Обнаружено два неопознанных объекта. Для детального анализа потребуется время.

— Хорошо, — кивнул Нил, — начни проведение спектрографии.

Клавдия не отозвалась, но тут же начала детальный анализ. Не прошло и несколько минут, как она звонким голосом доложила:

— Полный анализ завершен. Объекты опознаны, — тут же перед глазами офицеров 'Кентавра' на головном мониторе появились два корабля, — Космические аппараты, — пояснила Клавдия, словно это и так было неясно, — опознать класс не представляется возможным из-за множественных изменений и модернизаций моделей.

Это явно были не обычные транспортные корабли. С первого взгляда было видно, что их переделывали раз пять не меньше. И тем не менее, корабли эти, похоже, свои лучшие времена уже давно пережили. Они были потрепанные и какие-то, неаккуратные, словно их только что вытащили с какой-нибудь свалки.

— Пираты! Точно! — едва взглянув на них, воскликнул Льюис.

— Наверняка, — соглашаясь с ним, кивнул Нил.

— Что будем делать? Ведь они могут напасть на нас? Нужно связаться с ними и узнать, что им от нас надо!

— Ненужно! — резко остановил его Нил, схватив за руку, которую Льюис уже протянул к переговорному устройству.

— Почему?

— Они больше пятнадцати минут летят параллельным курсом. И у них, готов поспорить, нет сенсоров дальновидения, или по крайней мере, они у них намного слабее наших.

— Ну, и что? — не понял Льюис.

— Они нас не видят! — ухмыльнувшись, уверенно отозвался Нил.

— Хм, — улыбнулся ему в ответ Льюис, — пожалуй ты прав! А может нам 'подкрасться' незаметно и самим напасть?! — с восторгом предложил он.

Нил задумался.

— Нет, — наконец, с сожалением покачал он головой, — Мы, конечно, сильнее, но учитывая наше положение, лучше не рисковать. Драться будем только в том случае, если не останется другого выхода. Ракет у нас осталось не так уж и много, а на охлаждение реактора в энергетическом отсеке идет слишком много воды. А она и так у нас на исходе, — пояснил он.

Льюис с сожалением вздохнул, но все же согласно кивнул. Нил, конечно, был прав. Действительно, рисковать в их положении было довольно опасно. Неизвестные корабли держались параллельным курсом еще почти час, а затем резко повернули и быстро скрылись, прибавив скорость. Нил, взглянув на координаты, на всякий случай постарался их запомнить. Правительство уже давно пытается отыскать базы террористов, и все безуспешно. Вдруг им это поможет?

Глава V

Анжела Бенет

— Крейсер ВКС 'Кентавр' вызывает на связь межпланетную станцию 'Магистраль М — 2'. Прием.

Молчание. Слышен лишь треск помех.

Леви беспомощно взглянул на Нила.

— Должно быть мы еще слишком далеко, — пожал тот в ответ плечами, — попробуй еще раз.

Леви вздохнул и снова склонился к микрофону:

— Крейсер ВКС 'Кентавр' вызывает на связь межпланетную станцию 'Магистраль М — 2'.

Это был их четвертый день полета после того памятного боя у М — 1. Четвертый день беспокойства и волнения, которые не давали расслабиться Нилу ни на минуту. Все это время он фактически исполнял функции капитана, ведь лейтенант Ларбютье до сих пор находился в лазарете и не мог помочь ему даже советом. Хотя, конечно, у них были отнюдь не те отношения, когда можно ожидать дружеского совета от более опытного товарища. Они не только не были никогда товарищами, они и терпеть не могли друг друга.

А между тем Нил отчаянно нуждался в помощи. Он нес ответственность за всю команду и 'Кентавр'. Корабль то, конечно, можно поставить на автопилот, Клавдия легко доведет его до ближайших населенных мест, но вот что делать со ста сорока восьмью членами экипажа, которым необходима вода, еда, а главное — воздух. 'Н-да, — подумал Нил, — воздух нам необходим, как… как воздух!'

Военные корабли, к сожалению, не предназначены для длительных экспедиций. Они берут с собой мало запасов для того, чтобы уменьшить свой вес, но увеличить скорость маневренность и количество размещенных на борту ракет. Воздухом же и едой их должны снабжать межпланетные станции. Но на предыдущей станции 'Кентавру', ясное дело, не удалось получить ни того, ни другого. Хорошо хоть ноги унесли! И потому Нил гнал корабль на максимальной скорости к следующей базе, с ужасом слушая каждый вечер доклады Клавдии о том, как убывают в трюме жизненно необходимые ресурсы.

— Крейсер ВКС 'Кентавр' вызывает на связь межпланетную станцию 'Магистраль М — 2'. Прием, — снова послышался голос Леви, — по-прежнему ничего, командир. Но ведь нам и лететь то еще до нее неменьше дня.

— Это если бы мы летели с обычной скоростью, — покачал головой Нил, — а на максимальной, должны были уже быть на месте.

— Может, мы сбились с курса?

— Нет, не возможно. Маяки то вон, даже из иллюминатора видны.

— Крейсер ВКС 'Кентавр' вызывает на связь межпланетную станцию 'Магистраль М — 2'. Прием, — безнадежно пробубнил Леви в микрофон.

И тут внезапно:

— Межпланетная станция 'Магистраль М — 2' на связи, 'Кентавр'!

— Слава богу! — вздохнул Нил.

* * *

Автоматический трап плавно спустился вниз, раскрывая одну за другой удобные ступеньки. Он еще не успел коснуться причала, как шлюзовая дверь поползла вверх. Комендант порта лишь недоверчиво хмыкнул на это нарушение техники безопасности: согласно правилам трап необходимо было сначала закрепить, а уж потом открывать шлюзы. Губернатор, который никогда не был в космической академии, ничего не заметил, лишь нетерпеливо переступив с ноги на ногу. 'Ну, да что с него возьмешь?! — подумал комендант, — Наземная крыса, это и есть наземная крыса!'.

Прибытие 'Кентавра' почти на две недели раньше графика вызывало опасение. Серьезное опасение. Комендант Арно достаточно хорошо знал капитана Мактафа что бы понимать — что-то случилось. Причем это что-то не из разряда приятных известий. Шлюзовая дверь наконец открылась полностью и тут же щелкнули предохранители трапа, входя в специальные закрепляющие пазы. Комендант удивленно приподнял седые брови, потому что вместо Мактафа на причал легкой походкой сошел незнакомый молодой человек.

Красивое лицо, темные волосы и неожиданно яркие, редкие в наши дни, пронзительно голубые глаза. Арно был абсолютно уверен, что видит его впервые — настоящие светлоглазые люди вообще встречались ему не часто, а уж тем более такие. 'Явно славянские корни, — подумал он, — хотя, возможно, что еще и арийские. А парень то, похоже, только что из учебки. Еще и не брился, небось, ни разу!'. Тут комендант заметил лейтенантские погоны. 'Хм, значит просто выглядит моложе своих лет', - сделал Арно единственный доступный ему вывод. Конечно, ведь что бы получить заветные серебряные крылышки нужно отслужить не менее года. Даже на военном корабле.

— Младший лейтенант фон Вальтер, — представился, отдавая честь, молодой человек.

У него был приятный голос с каким-то легким едва заметным акцентом. Что-то очень знакомое.

— Добро пожаловать на М — 2, лейтенант, — вернул Арно приветствие.

— Господин фон Валленштейн! — молодой человек радостно улыбнулся губернатору.

— Нил! Мой мальчик! Как я рад тебя видеть!

Комендант удивленно взглянул на них, похоже, эти двое прекрасно знали друг друга. 'Земля!' — пронеслось у него в голове. Ну, конечно, вот почему ему показался таким знакомым его акцент! Так говорят только на Земле. Этот лейтенант фон Вальтер — землянин. Причем не просто землянин. Старая земная аристократия. 'Ленивые самоуверенные сынки богатых папочек!' — с отвращением подумал Арно, — 'И что, спрашивается, он забыл в космосе?! Сидел бы лучше дома на солнышке!'.

— Как здоровье вашей милой бабушки? — буквально светился от счастья губернатор, — а вашей сестры?

— Лейтенант, — решил прервать их комендант, — что случилось с капитаном Мактафом? Почему он не вышел нас приветствовать? Ведь это обязанность командира корабля.

Нил обернулся и тяжело вздохнул. Что ж пора привыкать, теперь ему, похоже, придется часто давать объяснения.

— Капитан Мактаф погиб, — произнес он бесцветным голосом.

— Как! Не может быть! А Кейси, Антонов, Ларбютье?!

— Лейтенант Ларбютье серьезно ранен. Он до сих пор не пришел в сознание. Сейчас находится в лазарете. Доктор говорит, что привести его в себя, скорее всего, можно будет только на Земле.

— А остальные?

— Погибли. Все погибли.

Комендант набрал в грудь побольше воздуха:

— Как это произошло?

— Пираты, — хрипло ответил Нил. Все замолчали, — я должен, — спустя мгновение продолжил он, — доложить о захвате 'М-1' и 'Энтерпрайза'.

* * *

Несколько десятков человек напряженно замерли у него за спиной. Он буквально чувствовал, как они в ожидании затаили дыхание. Чувствовал, но не мог обернуться и посмотреть. Он стоял один, словно отделенный от них невидимой стеной. Прямо перед глазами у него лежал небольшой деревянный молоточек черного цвета. Молоточек был не новый, весь в царапинах и вмятинах. И хоть до возвышения на котором он лежал было шагов семь, Нил видел каждую царапину на нем так ясно, словно держал его в руках.

Внезапно появилась какая-то фигура в черном. Секунда и молоточек поднялся в воздух. Нил не отрываясь следил за ним взглядом.

— Суд принял решение! — пророкотал от куда-то с верху голос.

Молоточек словно в нерешительности завис в самой верхней точке.

— Виновен!

Стремительное падение и резкий звук удара дерева о дерево — молоточек опустился вниз. И в висках троекратным эхом повторился его стук: 'Виновен! Виновен! Виновен!'.

Нил вздрогнул, открыл глаза и… В дверь стучали. А в ушах все еще звучало: 'Виновен! Виновен! Виновен!'.

— Эй, командир! С вами все в порядке?!

Нил огляделся. Он был в комнате, которую ему любезно выделил губернатор, как своему гостю. Похоже, что ему приснился довольно необычный сон. 'Как тогда перед вылетом с Порта Земли', - подумал Нил. В дверь забарабанили еще настойчивей, явно выказывая нетерпение и беспокойство. Нил с трудом поднялся с кровати.

— В чем дело? — спросил он у матроса, оказавшегося за дверью, — Почему вы так шумите?

— Простите, командир, — отдал честь матрос, — но вас вызывают на 'Кентавр'. Началась загрузка трюма, и необходимо ваше присутствие.

— Ах, да. Я сейчас приду. Вы можете быть свободны.

— Есть, сэр!

Матрос быстро удалился, а Нил вернулся в комнату, чтобы переодеться.

Десять минут спустя он вышел из резиденции губернатора и направился к причалу. Предстояла рутинная работа: проследить как загружают задекларированные товары, необходимые запасы и воздух, а затем поставить свою эльроспись на отчетных дисках.

Он не успел сделать и несколько шагов, как кто-то, подкравшись сзади, шутливо закрыл ему глаза руками.

— Угадай кто?! — прозвучал над ухом до боли знакомый женский голос. Нил почувствовал запах сирени и, не веря себе, произнес:

— Анжела!

— Не может быть, — услышал он в ответ, — как ты догадался? Ведь мы сто лет не виделись!

Нил обернулся и увидел перед собой самую красивую девушку в мире. Анжела. Она почти не изменилась, разве что, стала еще прекрасней. Мягкие светлые волосы, нежная улыбка и карие глаза миндалевидной формы за густыми ресницами. Да, она была такой же, когда он увидел ее впервые. Увидел и сразу понял, что мир для него изменился навсегда.

Они познакомились на банкете по случаю дня рождения его подруги детства и соседки Габи. Габриель фон Валленштейн была дочерью господина фон Валленштейна, который так любезно предоставил ему вчера одну из комнат в своей резиденции. Эта милая девчушка с детства была главным компаньоном во всех играх и забавах Нила и его сестры. Ну а кроме того она всегда легко становилась душой любой кампании. Кампании же, учитывая связи и влияние семейства фон Валленштейн, обычно подбирались веселые, шумные и представительные. Когда Габи исполнилось шестнадцать, на день рождения собралось столько друзей, что пришлось дважды заказывать дополнительную выпивку. На этот банкет съехалась чуть ли не вся 'золотая молодежь' не только Земли, но еще Марса и Венеры, где у фон Валленштейнов были влиятельные родственники. Именно на этой 'звездной вечеринке', о которой даже сообщали в новостях, не говоря уже о модных эльжурналах и эльгазетах, среди нескольких тысяч гостей Нил и встретил свою судьбу. Анжелу.

— Я только сегодня узнала, что ты здесь, — продолжила девушка, улыбаясь.

— Э-э, да? — промямлил в ответ Нил.

Так было всегда — стоило ей оказаться рядом, и он абсолютно терялся. Заикался и краснел, боясь произнести хоть слово. Правда, надо сказать, что у Нила не было ни разу настоящей возможности о чем-то с ней поговорить. До сегодняшнего дня она его практически не замечала. Хотя он изо всех сил старался обратить на себя ее внимание.

— Я была так удивлена, — продолжала щебетать Анжела, взяв его под руку, — Ты ведь идешь к пирсу? Я провожу тебя. Мы ведь так давно не виделись!

В ответ Нил смог лишь кивнуть головой. Он совершенно растерялся. Подумать только, Анжела, сама Анжела, предлагает проводить его.

— Я слышала, ты теперь сам управляешь целым кораблем?!

— Гм-м.

— Так ты теперь капитан?

— Нет, — хрипло произнес Нил, — младший лейтенант.

— О-о, значит все-таки не ты командуешь кораблем?

— Командую, но временно.

— Ах, временно, — засмеялась Анжела, — а зачем тебя теперь вызвали на пирс? Что-то случилось?

— Нет, ничего страшного, — Нил буквально задыхался от счастья — она беспокоится о нем! — просто загрузка.

— Загрузка?

— Ну, да. Воздух, вода и все такое.

— О, как интересно! А можно мне посмотреть?

Нил уже хотел сказать: 'Конечно! Никаких проблем!'. Но внезапно его как будто током ударило — параграф три пункт 7.1 устава: 'Посторонним лицам запрещается находиться на военно-космических объектах без разрешения командования'.

— Э-э, — протянул он, — вообще-то это запрещено.

— Но неужели и посмотреть нельзя, вы же не делаете ничего секретного?! Что секретного может быть в емкостях с воздухом?

Конечно, Нил мог ответить на это, что по количеству запасов противник легко может догадаться о численности команды и даже о пункте следования корабля. Но… он и сам не понял, почему не сказал этого, неуверенно произнеся:

— Хм, ну что ж, если только с пирса, не подымаясь на корабль. Тогда, пожалуй, конечно, можно.

Наградой ему послужил благодарный взгляд и радостная улыбка.

На пристани работа кипела во всю. Несколько матросов при помощи электротягочей вкатывали в трюм 'Кентавра' огромные цилиндрические емкости с воздухом, мичман переругивался с кладовщиками, которые клялись и божились, что у них нет 'молока сухого — 700 кг', кок стоял тут же и заламывая руки причитал: 'Как нет? Как же так? Без молока-то?'. И среди всего этого суетился, покрикивая и размахивая руками, довольный собой Льюис. Заметив Нила, он прекратил свою бурную деятельность и, подойдя, отдал честь:

— Доброе утро, командир!

— Доброе утро, Льюис, позволь представить тебе мисс Анжелу Бенет.

Льюис обаятельно улыбнулся девушке, и Нил тут же пожалел, что познакомил их: ведь Анжела легко могла увлечься им. Однако Льюис больше не обращал на нее внимания, сконцентрировавшись на Ниле:

— У нас проблема с кладовщиками, сэр, — доложил он, — И кроме того, одна из выделенных емкостей для воды негерметична, обнаружена утечка. Я приказал произвести замену.

Льюис выжидательно уставился на Нила, но тот лишь рассеяно кивнул в ответ. Сегодня он не мог думать о таких вещах как емкости, трюм и запасы. Все его мысли были только о ней, девушке, стоявшей рядом. Загрузка пролетела словно один миг, Нил даже не успел заметить, как оказалось, что она уже закончилась. Все это время он будто плыл в каком-то золотисто-розовом тумане. Едва взглянув на накладные, Нил автоматически их подписал. После этого они с Анжелой направились в один из ближайших ресторанчиков. Анжела рассказывала о своей работе, а Нил в упоении не мог оторвать от нее глаз.

— И вот представляешь, — печально говорила девушка, — через десять дней у меня самый важный эфир в жизни, а я не могу попасть на Землю, потому что застряла тут из-за этой 'Малышки'.

'Малышка' — это был корабль, на котором Анжела летела домой с Марса. Она работала журналисткой и везла какой-то интересный репортаж об экологии этой планеты. 'Малышка' благополучно доставила ее до М — 2, но тут Анжела задержалась, чтобы навестить господина фон Валленштейна. А корабль не стал ее дожидаться и ушел дальше к М — 1.

— Нет, ну ты представляешь, они даже не удосужились меня известить об этом.

— Н-да, — поддакнул Нил.

— А вы теперь куда полетите? — улыбаясь, спросила Анжела. И Нилу показалось, что для нее очень важен его ответ.

— Хм, не знаю, — протянул он.

— Как это не знаешь? — засмеялась девушка, — Ведь это именно ты определяешь курс корабля!

— Э-э, ну да… то есть… я хотел сказать, что еще не думал об этом.

— Да ведь вы сегодня закончили погрузку и значит скоро улетаете!

Нил покачал головой:

— Вовсе не обязательно. Может Ларбютье скоро очнется…

— Но он же еще не очнулся! Значит, решать, куда лететь, будешь ты.

Нил задумчиво повертел зонтик из своего коктейля. Он вдруг отчетливо понял чего хочет Анжела. Она надеется, что 'Кентавр' полетит к Земле и не один, а с пассажиром. Нил задумался. Конечно, он легко мог повернуть корабль назад. В сложившейся ситуации, это было бы даже вполне разумно. Они не могут лететь на Марс без капитана и нескольких офицеров. К тому же в адмиралтействе наверняка захотят их допросить, что бы точно узнать, что же произошло на 'Магистраль М — 1'. Да, повернуть корабль можно, но вот взять с собой пассажира…

— О, Нил, — продолжала между тем Анжела, — если бы ты только отвез меня на Землю… Ты не представляешь, что это для меня значит!..

А перед глазами Нила, как наяву встали строчки: 'Посторонним лицам запрещается находиться на военно-космических объектах без разрешения командования'. Разрешение командования… Но ведь на М — 2 нет командования для Нила, здесь он самый старший офицер, если не считать коменданта порта, но Арно не считается строевым офицером и не может перечить Нилу. Поэтому получается… получается, что все будет так, как решит Нил. И Анжела права, стоит ему только захотеть… Но… Но ему мешало необъяснимое беспокойство, какая-то внутренняя уверенность — этого лучше не делать. Анжела взяла его за руку:

— Ты ведь мог бы мне помочь? А, Нил?

Он взглянул ей в глаза и понял, что не в силах отказать.

— Конечно, — произнес он, — можешь укладывать вещи, завтра вылетаем.

— О, дорогой! — захлопала она в ладоши, — Спасибо! Ты просто мой спаситель!

Наклонившись через стол Анжела восторженно поцеловала его в щеку:

— Ты такой милый!

Нил не был уверен в этом, но зато точно знал, что ее поцелуй, пусть и такой невинный, стоит риска получить выговор, или даже понижения в звании.

— Нил, — забеспокоилась Анжела, — может нам стоит вылететь уже сегодня? Ведь мы можем не успеть! За десять дней очень трудно долететь до Земли.

— Не беспокойся, — улыбнулся Нил, — 'Кентавр' это не пассажирский лайнер, а военный крейсер.

— Ну и что?

— Он может легко развить скорость, раза в три большую, чем максимальная скорость любого другого корабля.

Нил оказался прав: никто не решился и слова вымолвить против, когда он провел Анжелу на 'Кентавр'. Однако, несмотря на это, все время пока шла отстыковка, на сердце у него было неспокойно. Он уже настолько привык доверять своим предчувствиям, что каждую минуту подсознательно ожидал какой-нибудь неприятности. Но все прошло без сучка, без задоринки. 'Кентавр' легко отстыковался от М — 2 и взял курс на Землю.

— Машинное отделение, — приказал Нил, — скорость на максимум. Полный вперед!

Взревели двигатели, и сразу же этот звук стих, перейдя в легкий спокойный гул. Корабль рванул вперед, набирая скорость. Нил со вздохом откинулся в кресле.

— С вами все в порядке, командир? — спросил спустя мгновение Леви.

— Да, конечно.

— Вы уверены, командир? — присоединился к другу Льюис, — вы очень бледны.

— Да так, — махнул рукой Нил, — нехорошие предчувствия.

Оба кадета мгновенно изменились в лице. После встречи с 'Энтерпрайзом' они доверяли предчувствиям Нила больше чем таблице умножения.

— Э-э, — протянул один из них, — На сколько нехорошие?

В ответ Нил лишь пожал плечами, предпочтя промолчать.

— Так может нам повернуть?! — внезапно предложил Льюис.

— А то, мало ли! — поддакнул ему Леви.

— Нет, пожалуй, не стоит, — улыбнулся Нил.

Как только 'Кентавр' взял курс на Землю, Нил отпустил 'Л в кубе', оставшись на мостике в одиночестве. На корабле было всего три офицера, которые могли нести вахту, и, само собой, Нил не мог заставить Леви и Льюиса дежурить по двенадцать часов в сутки. Поэтому, несмотря на то, что он фактически выполнял обязанности капитана, ему приходилось еще и дежурить на мостике.

Сегодня его вахта начиналась сразу после старта с М — 2, и длилась почти шесть часов. Он едва смог выдержать все это время, хотя раньше вполне спокойно переносил долгие дежурства. Ему безумно хотелось увидеть Анжелу и в тоже время одолевало беспокойство. Что если ей будет скучно с ним?

Наконец, едва на мостике появился Льюис, который должен был его сменить, Нил сорвался и едва не бегом кинулся к каюте Анжелы. Чем ближе он подходил, тем больше волновался. Остановившись перед ее дверью, Нил беспокойно оправил китель и, набрав в грудь воздух, постучал.

— Войдите, — послышался чем-то недовольный голос Анжелы.

Она сидела на кровати, сортируя какие-то диски и эльзаписи.

— Э-э, привет, — неуверенно протянул Нил, сделав несколько шагов и почувствовав, как закрывается за ним дверь.

— Привет, — сморщила в ответ она очаровательный носик.

— Я, это, зашел, узнать, может, может нужна помощь? — он нервничал, всей кожей ощущая интимность окружающей обстановки. Впервые они оказались по-настоящему наедине друг с другом…

— Нет, я уже почти устроилась.

— Тогда может, прогуляемся? — с замиранием сердца предложил он, — я покажу тебе корабль. Ведь ты, наверное, еще не успела его осмотреть?

Это предложение ей явно не понравилось:

— Нет, не хочется что-то. Я слишком устала.

— А-а, понятно. Ну-у, тогда приятного отдыха, — он нехотя повернулся и вышел из каюты.

Дверь за ним плавно опустилась, отгородив его от такого близкого счастья. И он внезапно почувствовал тоже чувство растерянности и огорчения, смешанное с отчаянием, которое всегда приходило к нему, когда он видел, как Анжела идет на вечеринку, или в ресторан с очередным кавалером. Все опять вернулось на круги своя…

* * *

Порт Земли ярко блестел огнями.

— 'Кентавр', - вновь послышался голос радиста, — мы приготовили для вас шлюз номер 407, секция L. Ваш запрос в адмиралтейство отослан. От туда сообщили, что через 20 минут пришлют своего представителя, которому вы сделаете свой доклад.

— Хорошо, — бросил Нил.

— Удачи! — в голосе радиста послышались странные нотки. Еще бы! Срочный доклад адмиралтейству с приоритетом степени А!

Это вам не что-нибудь! Нил волновался, но его беспокойство было связано отнюдь не с этим докладом. Просто, чем дальше, тем отчетливей он чувствовал черную тучу, надвигающуюся на него. Промаявшись около недели, он, наконец, понял, что эти ощущения каким-то не постижимым образом связаны с Анжелой. Конечно, Нил не забыл включить в свой доклад информацию о ней. Он даже 'взял ее на должность', чтобы меньше возникало вопросов о целях ее нахождения на корабле. Другое дело, что на самом деле Анжела, хоть и считалась видео- аудио- и эльбиблиотекарем, но ровным счетом ничего не делала. А хуже всего было то, что она опять абсолютно перестала замечать Нила. И он точно знал, когда это началось. С той минуты, как 'Кентавр' взял курс на Землю.

Нил не был ни дураком, ни слепым. Он ясно понял: все, что делала и говорила Анжела на М — 2, было только хорошо отрепетированным спектаклем, сыгранным чтобы успеть на к эфиру.

— Сближение 0-0-1, - приказал он Клавдии. 'Кентавр' плавно подошел к необходимому шлюзу, замедляя скорость.

— Реверс, угол наклона три градуса, курс 0-1-0, - практически не задумываясь, приказывал Нил. Корабль осторожно соприкоснулся со шлюзами, — Стыковка.

Включились гипермагниты. Спустя мгновение Клавдия сообщила, что герметичность не нарушена, давление в норме, и она ждет дальнейших распоряжений. Приказав открыть шлюзы и выставить вахту, Нил откинулся в кресле командира: ну вот и все, приключение закончилось.

На пирсе его уже ждали. Капитан первого ранга и майор охраны. Получив от него маленькую коробочку с записями Клавдии и самим докладом Нила, они заявили, что он должен отправиться с ними для дачи необходимых объяснений.

Глава VI

Пламенное Сердце

Солнечный луч скользнул по белой стене, вздрогнул, словно испугавшись своей самоуверенной настойчивости, но все же решил не убегать и остался на месте, сияя ярким пятном. Нил проследил его путь, подняв глаза к небольшому окну. На нем не было решеток, и вся комната была больше похожа на номер люкс престижного отеля, но все же это была тюрьма.

Он попал сюда сразу же, как только сделал свой доклад о событиях на М — 1. Это была обычная практика: всех членов экипажа, вернувшегося из 'необычного' рейса, принято было разделить и допрашивать отдельно, во избежание сговора и сокрытия фактов.

Правда, на взгляд Нила, было вполне очевидно, что если бы он и команда захотели что-то утаить, они вполне могли бы договориться заранее. Но правила есть правила. Поэтому Нил вовсе не удивился, когда после долгих расспросов его вежливо, но настойчиво пригласили пройти в эту комнату, предупредив, чтобы он не пытался из нее выйти. Скорее его удивила сама комната. Он был уверен, что такая полагается как минимум адмиралу или хотя бы капитану первого ранга, но уж не как не младшему лейтенанту, меньше двух месяцев назад вышедшему из учебки. Но командованию виднее.

Надо сказать, что вскоре Нил понял, почему ему была оказана такая 'честь'. Просто подробности его 'подвигов' каким-то непостижимым образом просочились в прессу. И по головизору дни на пролет крутили записи прохода 'Кентавра' через строй лумсоровских ракет и битвы с 'Энтерпрайзом'. Вот уже больше недели это было одной из самых главных новостей в Солнечной системе: подвиг и награда за него. Журналисты были вне себя. 'Герой под арестом!', 'Военно-полевой суд над одним из лучших офицеров космического флота!', 'Куда катится ВКС!' и все в таком же духе.

В обще-то Нил, конечно, ожидал, что часть информации попадет к ним: в конце концов, скрыть захват террористами целой космической станции невозможно. Но откуда у них записи Клавдии? Записи, которые до окончания расследования должны быть секретны. До окончания, а может быть и дольше. Впрочем, Нилу не на что было жаловаться, так он хотя бы знал, что происходит, ведь от этой вездесущей братии довольно сложно что-либо утаить. Поначалу, похоже, все было просто прекрасно: комиссия собиралась не только освободить его от ответственности, за самовольное командование, но и наградить за проявленное мужество, но потом…

Потом в эфир вышла передача, на которую так боялась опоздать Анжела. И передача эта оказалась отнюдь не об экологии Марса. Она вся, от и до, была посвящена сверхсекретной разработке ВКС в области кораблестроения.

Оказывается, вот уже больше пяти лет военные силы Земли и Марса совместно работали над проектом создания сверхскоростного тяжеловооруженного корабля дальнего лета. Как известно, современные военные корабли обладают только одной из этих характеристик. Если корабль скоростной, то он либо легко вооружен, либо трюмы его так малы, что запаса воздуха и воды хватает только на две-три недели полета. Если же увеличить объемы трюма, то это неизбежно ведет к увеличению веса корабля, а значит — к потере в скорости и маневренности.

'Аврора' была лишена этих недостатков. По замыслу создателей она без остановок могла лететь несколько месяцев и в тоже время в скорости и маневренности не уступала 'Принцу Уэльскому' и 'Адмиралу Ушакову'. Она должна была стать большим сюрпризом для пиратов, базы которых находились так далеко от станций, что к ним не мог долететь ни один тяжеловооруженный военный корабль.

Естественно, все данные об 'Авроре' были засекречены. Нил не знал каким образом они попали к Анжеле, но теперь он точно знал, что об этом почти сразу же стало известно командованию, и оно запретило ее перелет на Землю, до тех пор пока она не вернет их. Именно поэтому Анжела и застряла на М-2, а вовсе не из-за ухода 'Малышки'. Приказ о запрете вышел через три дня после выхода 'Кентавра' в рейс.

И вот уже несколько дней вся общественность была занята только одним вопросом: знал ли Нил о нем, когда брал Анжелу на корабль, или нет. Если не знал, то самое большое, что ему грозит это выговор, да и то вряд ли. Если же знал… О, в таком случае он грубо нарушил прямой приказ, а за это не то что карьерой, жизнью можно поплатиться. Особенно учитывая последствия такого нарушения.

К сожалению Нил и сам не мог сказать получал ли 'Кентавр' текст этого приказа. С одной стороны, он предназначался для пассажирских судов, а не для военных. С другой — информация о нем была передана при помощи магистральных маяков, то есть ее легко мог получить любой корабль.

И теперь весь вопрос заключался в том, принимал ли капитан Мактаф этот приказ. Если нет, то тогда Нил мог вздохнуть спокойно. А вот если все же принимал, что легко могут подтвердить записи Клавдии, тогда Нилу не позавидуешь! Ведь он просто обязан был ознакомиться со всей информацией, которую получал корабль со дня выхода в рейс. И здесь своей неопытностью и занятостью не отговоришься! А ведь именно поэтому он и не просмотрел все эти документы.

Магистральные маяки передают кучу информации, кто же знал, что там может быть что-то важное! Да Нил просто и не подумал копаться в ней! Если бы там была информация, предназначенная для военных судов, то он бы сразу ее увидел, потому что она проходила для 'Кентавра' под зеленым кодом. Ну он и просмотрел все 'зеленые' приказы. А в остальную кучу и не залазил!

Так что теперь ему оставалось только ждать и надеяться на то, что Мактаф все же не стал проявлять излишнее любопытство и принимать приказы непредназначенные для его корабля.

Часы на столе, выполненные в старинном стиле, мелодично прозвонили одиннадцать утра. В это время по головизору всегда показывали новости. Нил специально его включил, он хотел узнать о результатах вчерашнего допроса Анжелы. Сегодня после обеда ему нужно предстать перед военно-полевым судом, и хотелось бы хоть чуточку подготовиться. В ожидании когда ему придется идти в суд он уже дважды переодевался (в первый раз ему показалось, что ремень и пуговицы на кителе недостаточно блестят, так что пришлось их начистить, а во второй раз помялись брюки — пришлось попросить их заново выгладить). Наконец одевшись в третий раз он оправил китель и чуть-чуть подтянул вперед лазерный пистолет. Поскольку вина Нила еще не была доказана, и к тому же официально он не считался арестованным, его табельное оружие оставалось при нем. Его потребуют сдать только в том случае если признают виновным.

Кружащаяся над полом под ритмичную мелодию заставки модель солнечной системы резко вспыхнула и рассыпалась мелкими блестками. По среди комнаты, искрясь, появилось изображение красивой ведущей в полный рост.

— Доброе утро, — бодро поздоровалась она, — сегодня в выпуске: 'В провале 'Авроры' виновата любовь!' — сенсационное заявление журналистки первого канала Анжелы Бенет; 'Новые претензии обвинения!', 'Незаселенные земли освоены на Марсе! Предполагается строительство около сорока новых заводов!', 'Академия Гусева заявила о своем новом достижении: кислотоустойчивая плесень! Ее можно будет разводить на Венере и Марсе без защитного купола! Более того плесень вырабатывает кислород, что, по мнению ученых дает реальную надежду на изменение экологии этих планет!'.

Продолжение Нил не стал слушать. Сейчас его занимало только одно: что же такого могла наговорить вчера Анжела? И какие еще новые вопросы могли возникнуть у прокурора? Спустя мгновение показалось изображение здания адмиралтейства, на фоне которого официальный представитель заявил: 'Вчера вечером в ходе допроса Анжелы Бенет, было выяснено, что лейтенант фон Вальтер несомненно знал о приказе, запрещающем переправку вышеназванной мисс Бенет на Землю'. 'Как? Что?' — тут же раздались возгласы окружавших представителя журналистов. Наконец один из них сформулировал вопрос:

— Почему же тогда фон Вальтер взял ее на 'Кентавр'?

— По словам мисс Бенет получается, что он сделал это исключительно из… — официальный представитель скорчил кислое лицо, — из любви к ней, в качестве свадебного подарка.

Кто-то громко рассмеялся, снова послышались возбужденные возгласы, но дальнейшего Нил уже не слышал. За исключением неясного обрывка фразы: что-то насчет того, что теперь против него выдвигают еще и обвинение в злоупотреблении служебным положением. Мир вокруг закачался и потемнел. Только голос ведущей настойчиво бил по нервам и барабанным перепонкам: 'Скандал! Позор ВКС! Верховный трибунал! Военно-полевой суд! Максимальное наказание! Высшая мера! Пожизненное заключение!'. Наконец, он почти машинально выключил головизор.

Резко наступившая тишина буквально оглушила, обрушившись на Нила подобно огромному молоту. Автоматически присев на кровать, он закрыл глаза: 'Все кончено!'. Теперь, после слов Анжелы, никто не сможет доказать, что он не знал об этом чертовом приказе, и, конечно, не имел ни малейшего понятия, о чем был ее репортаж. Будь она проклята! Зачем она это сделала?!

* * *

Довольно большой зал адмиралтейства, отведенный для суда над офицерами 'Кентавра', был заполнен до отказа журналистами так, что яблоку негде упасть. Настырные люди с голокамерами и микрофонами жужжали и кружили по залу, точно рой ос.

Стоило Нилу появиться в дверях, как они кинулись в его сторону, наперебой выкрикивая вопросы и щелкая камерами. К счастью офицер охраны, без которой Нилу теперь не разрешалось и шагу ступить, быстро сориентировался, подав знак своим подчиненным. Те лихо, не делая лишних движений, почти мгновенно очистили довольно широкий проход.

Едва сев на свое место, Нил увидел, что совсем рядом, по правую руку от него, около обвинителя, сидит Анжела. Она явно была вполне довольна собой и своей жизнью. Ну еще бы: столько внимания! Так резко подскочившие рейтинги! Она по-прежнему была необыкновенно хороша, вот только в улыбке ее Нил больше не видел ни тепла ни красоты. Более того, теперь она казалась ему хищническим оскалом.

Спустя мгновение распахнулись тяжелые дубовые двери и по залу прокатился голос служащего: 'Всем встать! Суд идет!'. Неторопливо и с достоинством вплыли пятеро членов военно-полевого суда: два контр-адмирала, один генерал в сопровождении полковника и председатель суда — адмирал космического флота Мартин Бенс. Едва все они расселись по местам, как председатель взял слово:

— Дамы и господа, прежде чем мы начнем, — произнес он, — я хотел бы сообщить вам, что командование ВКС приняло важное решение, озвучить которое я попрошу моего коллегу адмирала Лайнела Хоккинса.

Председатель Бенс сел, и тут же всеобщее внимание сосредоточилось на пожилом господине в белой парадной форме, появившемся в зале. Следом за адмиралом Хоккинсом вошел, чеканя шаг, адъютант, который держал на бархатной подушечке небольшую не то коробочку, не то шкатулочку.

— Младший лейтенант Нил Илларион фон Вальтер! — внушительным голосом, несмотря на свои немалые лета, произнес адмирал. Нил встал и, подойдя к нему, согласно уставу отдал честь.

— За проявленное мужество и героизм при спасении экипажа, — разнесся голос адмирала, — а так же за профессионализм и храбрость при встречи с противником, командование Военно-Космических Сил приняло решение наградить младшего лейтенанта Нила Иллариона фон Вальтера орденом Пламенного Сердца!

На несколько секунд в зале повисла напряженно-удивленная тишина. Прошла пара мгновений, или пара веков, и зал словно взорвался. Репортеры буквально сошли с ума: они кричали, размахивали руками, хлопали друг друга по плечам и щелкали голокамерами. У Нила было такое состояние, словно его только что ударили по голове мешком с песком.

ПЛАМЕННОЕ СЕРДЦЕ!!!

Высший знак отличия ВКС! Им награждали так редко, что любой школьник, не задумываясь, мог по пальцам пересчитать всех, кто когда-либо носил его! Да, именно носил. Потому что, как правило, Пламенным Сердцем награждали посмертно. Последний кавалер этого легендарного ордена погиб на задании, когда Нилу не было еще и пяти лет. Но уже тогда Нил знал о нем все! Знал и, замирая, слушал новости и спецвыпуски программ, рассказывающих о жизни героя. Нил помнил, как чуть ли не вся Солнечная система погрузилась в траур, когда его не стало.

Получить орден Пламенного Сердца мечтал каждый!.. Каждый, кто хоть что-то понимал в военном деле. И вот теперь это чудо выпало на долю Нила.

Адмирал Хоккинс повернулся и осторожно достал из открытой шкатулки, лежащей на ладони его адъютанта, прославленный орден. Черно-белая лента с золотой каемкой, завязанная в аккуратный бант, размером не более пяти — шести сантиметров и красивое, выточенное из цельного рубина сердце под ним, на той же ленте. Оно было раза в два меньше чем бант, но тем не менее от него невозможно было оторвать взгляд. Переливаясь в лучах солнца всеми оттенками алого, оно словно пылало негасимым огнем и заворожило всех окружающих на столько, что на зал вновь пала благоговейная тишина. Лайнел Хоккинс сделал шаг к Нилу и аккуратно пристегнул к его кителю бант. Рубиновое сердечко легло ровно с левой стороны груди, прямо над настоящим сердцем и, тут же вздрогнув, отозвалось на стук своего собрата.

— Поздравляю! — слегка улыбнувшись, произнес адмирал.

Все еще не прейдя в себя, Нил с трудом прошептал: 'Спасибо!', и в тот же момент был оглушен восторженным ревом присутствующих. Все, кто был в зале, встали и начали самозабвенно хлопать. Эта стихийная овация длилась почти четверть часа, пока наконец председатель суда не объявил перерыв. Репортеры тут же, схватив свои камеры, кинулись к голофонам, чтобы передать в студию сенсационное известие. А Нил почувствовал, что ему просто необходимо побыть одному и решил ретироваться, пока они не набросились на него.

* * *

В рекреационной комнате никого не было. Мягко журчала вода в небольшом фонтанчике, окруженном цветущими растениями в кадках. Нил, все еще оглушенный случившимся, облегченно повалился в кресло, откинув голову на спинку, и закрыл глаза. Мысли метались, как вспугнутая стайка маленьких птичек: то сядут на один куст, то перелетят на другой, нигде не задерживаясь больше минуты.

Подумать только — Пламенное Сердце! Знал ли он, поступая в академию, что когда-нибудь окажется в числе избранных? Конечно нет! Он и мечтать о таком не смел! А теперь парту, за которой он сидел, несомненно, украсят памятной табличкой с его именем, и лучшие ученики будут сражаться за право учиться за ней. В тренажерном зале для пилотирования появятся новые программы, во всех подробностях повторяющие проход через строй ракет и битву с 'Энтерпрайзом'. А внезапное вставание корабля на нос или ребро при резком отключении двигателей, назовут как-нибудь вроде 'финта, или виража фон Вальтера'. И самоуверенный сержант Гинько, покачиваясь с носков на пятки начищенных ботинок, гнусавым голосом будет описывать все захватывающие моменты, объясняя восторженным курсантам, как именно Нилу удалось без потерь проделать все эти трюки.

Резкий звук распахиваемой двери заставил Нила поспешно открыть глаза. На пороге стояла Анжела, сияя, словно кто-то только что подарил ей чек на пару миллионов УДЕ.

— О, милый! — радостно воскликнула она и, протянув руки, кинулась к Нилу, — Я так счастлива! Это просто чудо! — картинно осыпая его поцелуями, щебетала она.

'Господи! — подумал Нил — Каким я раньше был идиотом!'. Он медленно встал, усадив ее на свое место, и, повернувшись, внимательно заглянул ей в глаза.

НИЧЕГО…

В них не было ничего, кроме жадности и эгоизма. По-видимому, понимание этого отразилось на его лице, потому что Анжела внезапно смолкла, оборвавшись на полу-фразе. В комнате повисло удушливое, напряженное молчание. А в памяти Нила внезапно всплыли стихи кого-то из старых поэтов:

— …И я словно нищий

Расстелил у тебя под ногами мои мечты.

Ступай осторожно:

Ведь у тебя под ногами — мечты мои…

— произнес он по-русски тихим голосом.

— Что? — встрепенулась Анжела, — Ты же знаешь, я не говорю на этом языке.

— Нет, не знаю, — покачал Нил головой, — как ни странно, оказывается, я о тебе совсем ничего не знаю.

— Ты сердишься? — обеспокоено поинтересовалась она, — Это, наверное, из-за моего вчерашнего допроса? Да? Ну, конечно же, ты сердишься! Я бы тоже на твоем месте была бы вне себя! Но, милый, не беспокойся, меня просто заставили сказать, что ты все знал о моем репортаже. Честное слово! Они мучили меня больше шести часов!

— Нет, Анжела, — покачал он головой, — я не сержусь.

— Правда?! — она словно расцвела, — Я так счастлива! Ты не беспокойся, я сегодня же сделаю заявление о том, что отказываюсь от своих вчерашних показаний. Потому что они ложные!

— Тем более, — насмешливо произнес он, — что это так и есть!

— Так и есть?! Ну, конечно, ведь ты ничего не знал о моем репортаже!

— Хм-м, не то что бы совсем ничего не знал, я знал, что он об экологии Марса.

Анжела отрывисто рассмеялась:

— Ну, да, я ведь так тебе и сказала!

— Вот именно, — медленно, растягивая слова произнес Нил, — И я просто в восторге, что ты находишь это забавным.

— Ну, а теперь я расскажу об этом всем остальным и все у нас будет хорошо! Ведь правда?! — она настороженно заглянула ему в глаза, — Правда?!

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, нашу свадьбу, конечно!

Перед глазами Нила словно взорвалась красная ракета, с такой силой он захотел в этот момент придушить сидящую напротив него девушку. Но вместе с тем ни один мускул не дрогнул у него на лице.

— Ах, свадьбу! — протянул он и плавно сел в кресло напротив нее, расслаблено вытянув ноги и скрестив их в лодыжках, — Ну, наконец-то, я понял, зачем ты сюда пришла!

— Итак, — продолжил он мягким голосом, — насколько я тебя знаю, ты собираешься рассказать правду в обмен на мое согласие жениться на тебе? А ведь это — шантаж, дорогая, — промурлыкал он.

— Шантаж! — вновь рассмеялась она, — ну это слишком грубо сказано!

— Знаешь, милая, — продолжил задумчиво Нил, — я думаю, что ради твоей же пользы, кто-то должен сбить с тебя спесь. И еще я думаю, что эта честь выпала мне.

— О чем ты?!

— О том, что несмотря на всю соблазнительность и привлекательность твоего предложения я вынужден отказаться. Я считаю тебя слишком вульгарной, эгоистичной и беспринципной, для того чтобы быть моей женой.

— Ч-что?! — Анжела поперхнулась, буквально задохнувшись от ярости.

— У тебя старческая тугоухость, радость моя? — насмешливо поинтересовался Нил.

— Ах, ты мразь!!! Подлец!!!

— Да-да-да, — пропел он в ответ, — но знаешь, что самое замечательное? Мне это нравиться!

— Ты, пожалеешь об этом, — прищурив глаза предупредила она.

— Может быть, но вряд ли.

Развернувшись на каблуках, она стремительно вылетела из комнаты, хлопнув дверью.

— Нет, дорогая моя, — тихо засмеялся он ей в след, — я уверен, что не пожалею об этом, даже если меня сейчас приговорят к смертной казни.

В ответ раздался только раздраженный цокот удаляющихся каблучков. Когда вокруг вновь воцарилась тишина, Нил медленно встал и подошел к зеркалу, висевшему около какого-то раскидистого растения.

— Н-да, — задумчиво протянул он, рассматривая свое отражение, — похоже вас, лейтенант фон Вальтер, в ближайшее время ожидают серьезные неприятности. Впрочем, — добавил он, отворачиваясь, — за удовольствие надо платить. Тем более за такое удовольствие!

Глава VII

'Ошейник и поводок'

Противной трелью запищали большие часы на стене, сообщая, что время перерыва заканчивается. Нил поправил галстук и отправился в зал суда, точно зная, что сейчас ему зачитают обвинительный приговор.

Народу там было поменьше чем раньше, видимо, большинство журналистов еще не успели вернуться. Усевшись на свое место, он оглянулся: Анжелы нигде не было, зато недалеко от него появились Леви и Льюис тоже под охраной. Они проходили по делу как соучастники и поэтому любой приговор Нилу был приговором и для них. Леви радостно ему улыбнулся и помахал рукой:

— Как настроение, командир? — крикнул он на весь зал.

Журналисты тотчас насторожились, затаив дыхание: до этого Нил еще не давал интервью, а узнать, что он думает о случившемся хотелось всем. В ответ он только покачал головой.

— Ну, неужели все так плохо?! — засмеялся Льюис, явно намекая на Пламенное Сердце.

— У меня плохие предчувствия, — буркнул Нил.

— Ч-что?! — оба кадета изменились в лице.

— Очень плохие? — осторожно поинтересовался Льюис.

— Хуже, кажется, некуда.

— Как с 'Энтерпрайзом'?! — ахнул Леви.

Нил задумался. Вот уже несколько дней подряд чувство опасности предупреждало его о чем-то страшном. Но в то же время ему казалось, что настоящие неприятности, так сказать 'несовместимые с жизнью' еще впереди.

— Нет, — наконец, сказал он, — не так. По крайней мере, убивать на месте нас не будут.

Это заявление явно не успокоило 'Л в кубе'. И они несомненно попытались бы узнать у него еще что-нибудь, но тут в зале появился служащий, объявивший об окончании перерыва.

Первым обвинение вызвало в качестве свидетеля лейтенанта Ларбютье. Пышущий от недовольства и зависти француз около четверти часа костерил Нила на право и налево, пытаясь всех убедить в его ужасных наклонностях. Якобы он неуравновешен, самоуверен, склонен к позерству, хамству и лени. Ко всему прочему хвастлив и буен. Он и его подельники — кадеты Леви Омэлли и Льюис Чанг. Зная Ларбютье, Нил ожидал, что еще чуть-чуть и тот перейдет к настоящим оскорблениям и нецензурным выражениям, но обвинитель, известный Денис Лившиц, судя по всему, так же был неплохо знаком с лейтенантом, и потому усадил его на место раньше, чем тот окончательно распалился. Адвокат Нила взял слово и заявил, что все сказанное Ларбютье не имеет отношения к разбираемому случаю, поскольку тот ничего не мог рассказать о репортаже Анжелы, ведь в это время он находился в лазарете без сознания. Кроме того, лейтенан и сам не знал получал ли капитан Мактаф информацию о приказе, а потому его показания не имеют никакого значения. На что прокурор ответил: лейтенанта де вызвали, дабы уточнить, мог ли Нил в принципе взять на борт Анжелу, зная о чем ее репортаж или нет. По логике обвинения, к которой, судя по всему, склонялся и Ларбютье, вполне мог.

Следующей вызвали Анжелу, и тут Нил понял, что окончательно пропал. Впрочем, он уже давно этого ожидал. Анжела выглядела не столько красивой, сколько стервозной. Дав клятву говорить правду и только правду, она тут же громким четким голосом заявила, что не только рассказала Нилу о своем репортаже, но и показала, предупредив, что 'Малышка' бросила ее на М — 2 именно из-за этого репортажа.

— Не могли бы вы припомнить, что именно ответил вам на это господин фон Вальтер? — вежливо спросил у нее прокурор.

— О-он сказал, что плевать хотел на эти глупые приказы и ничего не боится. И если я только соглашусь, он готов за неделю доставить меня на Землю.

Нил, наблюдая за ней, не сдержавшись, фыркнул.

— Хотите пощекотать ей нервы? — спросил он у адвоката.

Молоденький офицер непонимающе уставился на него.

— Поинтересуйтесь у нее, где и когда она показала мне свой репортаж.

— Н-на 'Кентавре' вечером накануне вылета, — последовал неуверенный ответ Анжелы.

Нил, приподняв бровь, взглянул на адвоката:

— Журнал, — многозначительно прошептал он.

Несколько мгновений тот не мог ничего понять, но потом словно расцвел.

— Будьте добры, поищите пожалуйста в корабельном журнале подтверждение этого, — попросил адвокат, одного из помощников прокурора, отвечающего за вещественные доказательства.

Тотчас посреди зала включилось голографическое изображение журнала охраны. В самом деле, ведь 'Кентавр' был военным кораблем, а это значит, что если на его палубы подымался кто-то из посторонних, это должно было фиксироваться вплоть до секунды. Кто пришел? Зачем? Как долго пробыл на корабле? Чем там занимался? В присутствии кого? И так далее и тому подобное. Анжела взошла на 'Кентавр' за пять минут до вылета. За это время она вряд ли успела бы дойти до мостика, не говоря уже о том, чтобы показать Нилу тридцатиминутный репортаж. Адвокат довольно вздохнул: похоже, ему удастся вытащить фон Вальтера из этой переделки.

Анжела позеленела. Прокурор побледнел, потом покраснел, а потом разразился длинной тирадой, ухватившись за тот факт, что дежурным офицером в день перед вылетом 'Кентавра' с М — 2, был Льюис, который проходит по делу как соучастник Нила. А это значит, что он вполне мог и не сделать отметки о приходе Анжелы на корабль, по просьбе, или по приказу Нила. Анжела, недолго думая, ухватилась за это объяснение, заявив, что действительно не помнит никого на посту, кто бы отметил ее приход. И хотя это было явной ложь все вокруг промолчали, сделав вид, что поверили.

Оживившиеся было репортеры вновь приуныли — надо же такой хороший репортаж потерян: 'Невеста фон Вальтера пыталась засадить его в тюрьму, давая ложные показания!'. Адвокат Нила тоже потерял веру в успех, хотя и заявил, что подозрения прокурора недоказуемы. Дальше все пошло еще хуже. Анжела, покопавшись в своем воображении, рассказала, как Нил помог ей незаметно покинуть 'Кентавр' после прибытия на Землю, и как он нажимал на нее, требуя назвать день свадьбы.

После этого для дачи показаний вызвали Нила.

— Клянетесь ли вы говорить правду и только правду и ничего кроме правды?

— Клянусь! — подняв правую руку ответил Нил на традиционный вопрос.

И сразу же на него буквально набросился прокурор Денис Лившиц:

— Вы — Нил Илларион фон Вальтер?

— Да.

— Ваша семья около десяти лет назад входила в двадцатку самых богатых и влиятельных семей в Солнечной Системе?

— Да, но…

— Вы закончили академию ВКС менее трех месяцев назад?

— Да.

— И сразу же получили назначение на 'Кентавр' — один из лучших кораблей военно-космических сил?

— Да, но…

— И менее чем за три недели на корабле смогли получить повышение, которого обычные кадеты ждут около года?

— Да, — отрывисто произнес Нил. Он, кажется, понял чего добивается обвинитель: ему нужно выставить Нила этаким избалованным богатеньким бездельником, который привык получать все что угодно, не ударив палец о палец.

— А поступить в академию вам помог Альберт Форест, который тогда был ее ректором?

— Нет.

— Нет?! — 'жутко удивился' Денис Лившиц, — Но разве он не является старым другом вашей семьи?

— Да, но…

— Прекрасно. Прекрасно, — довольно улыбнулся обвинитель, — как же вы тогда можете утверждать что он не помог вам?

Нил начал злиться:

— Альберт Форест, — произнес он, повысив голос, — глубоко порядочный человек, который никогда, никогда не проталкивал своих людей в академию!

— Но ведь первоначально для поступления вам не хватало нескольких балов, неправда ли?

— Да, это так, мне не хватило 0,2 бала.

— Как же вам тогда удалось поступить?

Нил пожал плечами:

— Случайно. За неделю до зачисления курсантов в академию при посадке разбился шатл с Порта Земли. На его борту находилось три первокурсника. Они погибли и на их место пришлось взять трех человек из непоступивших. В том числе и меня.

— Можно сказать, вам крупно повезло?! — фальшиво засмеялся прокурор.

— Не уверен, — мягко произнес Нил.

На мгновение события того времени словно встали перед его глазами.

Он бредил космосом с детства, с тех пор как впервые увидел фильм 'Обыкновенный человек' о Рое Макмилоне. Просто запоем читал книги, или смотрел передачи о космосе и пилотах, о кораблях и космических станциях. Поступить в Военно-Космическую Академию Земли стало его заветной мечтой. Однако сделать это, несмотря на хорошие отметки в школе, было ох как непросто! Чтобы сдать все экзамены нужно было столько всего выучить! Алгебра и геометрия, физика и химия, механика и астрономия, а что самое страшное — сдать нормативы по физкультуре. Нилу приходилось тренироваться по пять часов в день!

Но и этого оказалось недостаточно. Нет, экзамены он сдал хорошо, даже почти отлично. Но в том-то и дело, что почти! Он набрал один из самых высоких балов. Но… на 0,2 бала ниже проходного! Когда он узнал об этом, то еле сдержал слезы.

Он заперся в своей комнате и не выходил больше двух суток, отказываясь от еды и сочувствия. А потом сказал себе, если в академии считают, что он им не подходит, то так им и надо! Он ни какой-нибудь деревенский фермер, чтобы заискивать перед надутыми индюками из приемной комиссии. Нил решил плюнуть на все на это и заняться чем-нибудь другим. Да, вот хотя бы семейным бизнесом! В конце концов, свет клином не сошелся на этой академии!

Выйдя из места своего добровольного заточения, он поужинал и включил головизор. Шел вечерний выпуск новостей. Первый же репортаж, который Нил увидел, был посвящен аварии шатла с Порта Земли. Пилот не справился с управлением, и шатл разбился. Все, кто был на борту, погибли.

А через день Нилу пришло эльписьмо. Приемная комиссия Военно-Космической Академии Земли уведомляла некого Нила Иллариона фон Вальтера, что в связи с произошедшими трагическими событиями у них появилось три вакантных места, одно из которых предоставлено ему. Так что если он по-прежнему желает учиться в академии, ему необходимо явиться к первому сентября на сборочный пункт в Лондоне.

— И так, вы утверждаете, что старая связь вашей семьи с Альбертом Форестом никак не повлияла на ваше поступление, — вывел Нила из задумчивости голос прокурора.

— Совершенно верно.

— А как насчет других членов приемной комиссии и высших чинов Военно-Космического Флота? — буквально прошипел обвинитель, явно ведя к тому, что и Пламенное Сердце Нил получил только что благодаря подкупу или связям.

Нил откинулся в кресле и, прищурив глаза, окинул прокурора с головы до ног взглядом, который его подруга Габи иначе как 'королевским' и не называла. Мало кто из знакомых Нила мог спокойно выдержать этот взгляд. Это был семейный прием фон Вальтеров, которым, не отдавая себе в этом отчета, Нил пользовался с детства.

— Если вас так это интересует, — медленно растягивая слова проговорил он с великолепным призрением, — то, да. Любой, я повторяю, любой значительный человек в Солнечной Системе так или иначе связан с семьей фон Вальтеров. От капитана старого торгового транспортника, до президента какой-нибудь из стран и независимых представителей ООН.

Денис Лившиц, явно не ожидавший такого, слегка растерянно захлопал глазами:

— Ка-как? — наконец выдавил он.

В ответ Нил презрительно усмехнулся и одним плавным движением достал свой пистолет. Зал, в ужасе ахнув, отпрянул от него.

— Десять дюймов, — по-прежнему улыбаясь произнес он и взвел курок, в зале многие повскакивали с мест, — автоматическая подзарядка, более тридцати выстрелов в секунду. Отличная вещь. Называется, — он сделал эффектную паузу, а потом со значением произнес, — Вальтер L — 140.

Нил с нежностью провел по стволу пистолета и снова осторожно поставил его на предохранитель:

— Произведен на одном из заводов моего отца около десяти лет назад.

— Значит, ваша семья занимается продажей оружия? — после того как Нил спрятал пистолет, к прокурору, похоже, снова вернулся весь его апломб.

— Нет, — покачал Нил головой, — не продажей и не занимается.

— Что это значит?

Нил снова с неприязнью взглянул на обвинителя: — Мне кажется, что вы и так знаете, что я имею ввиду.

Денис Лившиц словно в недоумении пожал плечами, хотя Нил был уверен: он знает, что его семья давно уже разорилась.

— Ну, хорошо, — отрывисто произнес Нил, — раз вы так хотите это услышать! Моя семья действительно около десяти лет назад входила в двадцатку самых богатых и влиятельных семей Солнечной Системы. Однако это было десять лет назад, и с тех пор многое изменилось! Теперь фон Вальтеры не входят даже в первый миллион!

— Почему же?

— Десять лет назад мои родители отправились в кругосветное путешествие. Они попали в аварию и погибли. В то время мне только-только исполнилось девять лет, а согласно завещанию отца я мог управлять компанией лишь после двадцати одного года. Контроль над всеми делами перешел к совету директоров. Меньше чем за полгода они растащили все, что только можно было, а потом уступили права на крупный заказ от военно-космического флота нашим конкурентам. Еще через год 'Вальтер-корпорейшен' пришлось объявить о своем банкротстве. А моей семье распродавать свое имущество, чтобы покрыть долги. Вас интересуют еще какие-нибудь подробности? — яростно добавил он, — Когда я поступал в академию, никто, никто мне не помогал. У меня было только желание и занятия с персональными учителями в золотом детстве за плечами. Что касается 'Кентавра', я получил назначение на один из лучших кораблей военно-космических сил только потому, что входил в пятерку первых учеников академии. О чем вы прекрасно осведомлены!

За все время он не сводил глаз с прокурора, которому, похоже, действительно стало не по себе.

— Так что не стоит даже и пытаться выставлять меня бестолковым богатеньким прожигателем жизни! — буквально прошипел Нил обвинителю, — Не на того напали!

Все кто был в зале, за все время пока он говорил, боялись даже пошевелиться. На столько это было необычное зрелище: обвиняемый отчитывающий прокурора!

— К-хм, — наконец откашлялся председатель суда, — у вас есть еще вопросы? — спросил он у Дениса Лившица и через секунду добавил, — Честно говоря, я тоже не очень хорошо понимаю, какое отношение имеет семья лейтенанта фон Вальтера к разбираемому делу?

Кто-то из журналистов, сидящих в первом ряду, наклонился к своему соседу и вполне слышно прошептал:

— Черт возьми, впервые вижу, что бы кому-то удалось поставить Лившица на место! Это пойдет ему впрок, а то совсем обнаглел, стервец!

В ответ на это заявление многие закивали. Похоже, обвинителя не любили.

Прокурор, пригладив волосы, взял себя в руки:

— Как давно вы знакомы с мисс Бенет? — спросил он у Нила.

— Мы познакомились три года назад пятого мая.

— Пятого мая? Вы даже точную дату запомнили?

Нил со вздохом откинулся на спинку кресла:

— Это день рождения, моей подруги детства, Габриель фон Валленштейн. Пятого мая мы всегда устраивали грандиозную вечеринку, именно там я и познакомился с Анжелой.

— Значит, — поинтересовался прокурор, — мисс Бенет была знакома с Габриель фон Валленштейн.

— С чего вы взяли? — пожал Нил плечами.

— Ну, разве мисс фон Валленштейн пригласила бы к себе на день рожденье кого-нибудь с кем была бы не знакома?

Нил посмотрел на Дениса Лившица как на полного идиота: он что издевается? Но потом до него дошло, что, похоже, прокурор действительно плохо представляет себе масштабы вечеринки в высшем обществе. Нил на мгновение представил себе Габи в розовом платьице с наклейными из бисера звездочками или цветочками и воздушными шарами, и это Габи, которая не признавала ничего кроме брильянтов! Картина показалась ему на столько комичной, что он не выдержав рассмеялся.

— Что в этом смешного? — насупился прокурор.

— Милейший, — произнес Нил все еще улыбаясь, — На эту вечеринку было приглашено около десяти тысяч гостей со всей Солнечной Системы. И каждый мог привести с собой любое количество друзей. Неужели вы действительно полагаете, что Габи была знакома с ними со всеми?

Прокурор похоже не нашел, что на это ответить.

— После этого вы еще встречались с мисс Бенет? — решил сменить он тему.

— Да.

— Да? И как часто?

— Пару раз я пытался пригласить ее на ужин.

— Только пытались?

— Она отвечала, что занята.

— Когда вы встречались с ней в последний раз до М — 2?

— Почти год назад на каникулах, — пожал плечами Нил.

— И больше вы не видели мисс Бенет до самой М — 2? — продолжал гнуть свою линию Денис Лившиц.

— Нет.

— И вы сразу же вспомнили ее, несмотря на то, что с последней встречи прошло столько времени?!

— Я не жалуюсь на память, — отрезал Нил.

Обвинитель, разозлив обвиняемого, похоже, вновь почувствовал твердую почву у себя под ногами:

— Как именно мисс Бенет объяснила вам свое желание побыстрее попасть на Землю?

— Она сказала, что опаздывает к эфиру.

— Для нее это было так важно?

— Да, она сказала, что везет, — Нил на секунду задумался, вспоминая точные слова Анжелы, — 'настоящую сенсацию'.

Зал единодушно издал возглас удивления. Обвинитель довольно улыбнулся:

— Значит, вы признаете, что знали о том, что мисс Бенет везет на Землю важный репортаж?

— Да, — произнес Нил, — но я не знал о чем он. Точнее, я поверил ей, что этот репортаж об экологии Марса.

— Об экологии Марса? — противненько рассмеялся прокурор, — Какая же на Марсе может быть экология?

— Понятия не имею, — пожал Нил плечами, — я никогда этим не интересовался.

— Ну, что ж, ну, что ж, — Денис Лившиц, заложив руки за спину, прошелся взад вперед перед Нилом, — Были ли вы влюблены в мисс Бенет?

Нил замер. Это был один из самых главных козырей обвинения. Ответить 'нет' — значить нарушить клятву. Обвинению ничего не будет стоить поймать его на лжи: ведь вся команда знала, что их командир сходит с ума по этой красивой стерве. Ответить же правду — это…

— Я повторяю свой вопрос — медленно и внушительно произнес прокурор, — Были ли вы влюблены в мисс Бенет?

Нил на несколько мгновений устало прикрыл глаза: все кончено, он попался. Теперь ничто его уже не спасет. Он буквально чувствовал десятки взглядов, напряженно следящих за ним. Сделав вздох, он громко произнес:

— Да!

По залу разнесся судорожный 'ах'.

— Прекрасно, прекрасно, — Денис Лившиц просто светился от счастья, — Взяли бы вы мисс Бенет с собой на Землю, если бы не ваши чувства к ней?

Ну что ж опасность нужно встречать с гордо поднятой головой. Нил выпрямился и отрывисто бросил:

— Нет!

Реакция была вполне предсказуема: несколько секунд затишья и затем настоящая буря. Каждый что-то говорил соседям, хотя никто при этом никого не слушал, журналисты щелкали камерами, выкрикивали вопросы, а некоторые вскочив с места кинулись к голофонам.

И тут Лившиц решил забить последний гвоздь в крышку гроба Нила. Нежно улыбнувшись обвиняемому он попросил представить суду 'вещественное доказательство? 2'. Адвокат Нила при этом как-то странно дернулся и тут же сник, покорно наблюдая за тем как над полом разворачивается голографическое изображение. Это был банк данных Клавдии обо всей, поступающей на корабль информации.

— Будьте добры взгляните сюда, — с притворной учтивостью попросил прокурор, — вот здесь, — указал он лазерной указкой на графу даты.

Сердце Нила остановилось, он уже знал, что это такое… И точно:

— 28 сентября 2197 года в 13:26, - чистым громким голосом начал читать Лившиц, — дежурным офицером Антоновым, принято сообщение с магистрального маяка М-41 для кораблей, следующим по Марсовой Магистрали. Сообщение включает приказ о запрете перевозки нежелательного лица. Текст приказа прилагается. О сообщении доложено командиру корабля. Подписи: капитан Мактаф и лейтенант Антонов.

— Конечно, — продолжил словно даже с некоторым сочувствием прокурор, — в то время вы были еще кадетом и могли не знать об этом приказе. Но потом, приняв на себя командование кораблем, несомненно ознакомились с ним. Не так ли?

— Нет, — буркнул Нил.

Он уже понял, что проиграл и теперь желал только, чтобы все это побыстрее закончилось.

— Нет? — переспросил Лившиц, — И что же вам помешало?

На этот вопрос ответа у Нила не было. Единственное что ему оставалось сделать это пожать плечами. Ведь не мог же он сказать, что забыл об этом или просто у него не было времени! Такие оправдания подходят для десятилетнего ребенка, а не для офицера космического флота! Впрочем и пожатие плеч тоже вряд ли можно считать достойным ответом… На несколько мгновений в зале вновь воцарилась напряженная тишина.

— Вопросов больше нет! — поняв, что не дождется более внятного ответа, ухмыльнулся светящийся от радости прокурор.

Адвокат, который должен был теперь задавать Нилу вопросы, похоже, как и все остальные считал, что это гиблое дело. Но все-таки он мужественно попытался помочь своему подопечному:

— Может ли кто-нибудь подтвердить, как мисс Бенет говорила вам, что ее репортаж только об экологии Марса.

Нил с сожалением посмотрел на защитника:

— Нет, — покачал он головой.

— Вопросов больше нет, — почти вздохнул адвокат, садясь на свое место.

Председатель суда, ударив маленьким деревянным молоточком, объявил, что члены комиссии отправляются на совещание.

И как раз, когда они встали, что бы покинуть зал, Нилу показалось, что где-то он уже это видел. Маленький деревянный молоточек. Он лежал прямо перед Нилом, под рукой у председателя суда. Молоточек был довольно старый на вид, причем каждая его царапина была до дрожи знакома. Нил был так поглощен им и своими ощущениями, что даже не заметил как ушли на совещание члены военно-полевого суда, а следом за ними потянулись и многие журналисты, чтобы воспользоваться появившимся перерывом. Его не покидало чувство d?j? vu.

Не замечая ничего вокруг, он не отрывал глаз от маленького молоточка. Нил не знал как долго это продолжалось, у него было ощущение, что его словно затягивает туман предопределенного будущего, где каждый его шаг, каждый вздох можно предсказать, предвидеть, еще чуть-чуть и он точно будет знать, что должно произойти. Но… но в этом-то чуть-чуть и была вся загвоздка. мОн пришел в себя внезапно, словно от удара током. Поднял глаза и увидел, что члены суда возвращаются назад: совещание закончилось. 'Им не понадобилось много времени!' — пронеслась в голове обидная мысль.

— Всем встать, суд идет! — прокатился в этот момент по залу громоподобный голос.

Повинуясь ему Нил поднялся. На несколько мгновений он снова увидел все вокруг себя так четко, будто рассматривал предметы под увеличительным стеклом. А потом окружающее вновь заволокло неясной дымкой. Все, кроме маленького деревянного молоточка на возвышении перед председателем. Однако, Нил чувствовал, как несколько десятков человек напряженно замерли у него за спиной. Он ощущал всей своей кожей, как они в ожидании затаили дыхание. Но не мог обернуться и посмотреть на них. Он стоял один, словно отделенный от всех невидимой стеной.

— Суд принял решение! — пророкотал от куда-то сверху голос.

По-прежнему не сводя глаз с молоточка, Нил увидел как председатель суда поднял его и громко отчетливо произнес:

— Виновен! — молоточек с громким глухим стуком опустился вниз.

Люди вокруг Нила издали дружный вздох и вновь затаили дыхание. Никто и не сомневался в том каким будет решение. Но вот какое будет наказание…

— Приговаривается к лишению звания и переводу в штрафную роту 'Дельта' до конца срока службы!

Нил с силой ухватился за край стола так, что побелели костяшки пальцев. О Боже! Да ведь это же смертельный приговор! У него все плыло перед глазами. Словно сквозь вату он услышал рокот взволнованных голосов, похоже, все вокруг так же знали, что означает его приговор. А Нил словно окаменел. Он не понимал, что ему говорят, не видел, куда идет, совершая все машинально, на полном автопилоте.

Очнулся он только в комнате, которая за время суда стала ему как родная. Есть не хотелось, спать тоже. Включить головизор он побоялся: наверняка там только и говорят о его приговоре. Почти пять лет в штрафной роте! Лучше бы они сразу его расстреляли!

Нил сел на кровать, обхватив голову руками. Он слышал о штрафной роте. Да и кто не слышал?! Злостные нарушители устава, осужденные убийцы и просто неудачники составляли ее основу. Попасть в штрафную — все равно что попасть в ад. От туда не возвращались. И солдат этой роты не жалели. Их кидали в самые опасные места, закрывая их телами амбразуры. Никто не выживал в штрафной роте больше двух лет! Это была рота смертников, которым нечего терять. 'Черная Дельта'…

В комнату медленно вползли сумерки и стало совсем темно, а он по-прежнему сидел на кровати и думал… думал… думал… Даже если ему удастся выжить в штрафной роте, проведя в ней пять лет, что в принципе не возможно, он никогда не сможет вернуться в космический флот. Никто не позволит ему вновь ступить на корабль, разве что в качестве пассажира. Управлять огромным линкором, устремляясь сквозь звезды к неведомым далям… Лететь вперед, чувствуя, как огромная машина повинуется каждому твоему желанию… Все это для него теперь невозможно. Его мечты и надежды, семь лет упорных занятий в академии — все псу под хвост!

Больше никогда… никогда он не увидит, как выглядит из космоса рассвет, как окутывает Землю легкая дымка облаков, или искрятся, притягивая взгляд, далекие звезды прямо по курсу корабля. Он никогда не увидит во всей красе Венеру, или Марс так, как их видят только пилоты и офицеры с мостика летящего корабля! А ведь он так мечтал об этом! Теперь для него они будут доступны только как для пассажира. Сквозь пыльное стекло небольшого иллюминатора, при заходе на посадку…

Эти мысли кружили над ним, не давая покоя. Не давая уснуть. Он всю ночь не сомкнул глаз.

Следующее утро пришло хмурой изморосью. Сразу после завтрака, к которому Нил даже не притронулся, в комнату вошел один из его охранников.

— Господин фон Вальтер, — произнес он, — к вам посетители.

— Посетители? — удивился Нил, но тут же вспомнил, что теперь, когда суд закончился, и приговор вынесен, запрет на посещения должен быть отменен.

'Кто бы это мог быть?' — без особого интереса подумал он, направляясь за охранником.

Комната для свиданий была больше похожа на тюремную камеру: стены выкрашены в противный серый цвет, на окнах — решетки и по периметру — скамьи для посетителей. Посреди комнаты его ждали две женщины: молодая красивая девушка и пожилая леди. Сестра и бабушка.

— Нил! — радостно воскликнула Марго, тряхнув длинными рыжими волосами.

— Мальчик мой! — кинулась к нему бабушка, протягивая руки.

Поцеловав обеих, он подвел их к скамье и усадил, не сводя с них глаз. Как же давно они не виделись! Кажется, целую вечность!

— Нас не хотели к тебе пускать! — взволнованно говорила Марго, — А то бы мы уже давно пришли!

— Это запрещено, — улыбнулся Нил, — я и не ждал, что ко мне кого-нибудь пустят.

— Нил, мы видели новости. Неужели это правда! — спросила бабушка Анна.

— То, что меня приговорили к пяти годам в штрафной роте? Боюсь, что это правда.

— Это невозможно! — бабушка взволнованно вскочила на ноги, — Я немедленно иду к адмиралу! Он наш старый знакомый, он должен что-то сделать с этим!

Нил едва успел схватить ее за руку:

— Это бесполезно, Ба! Приговор вынесен и обжалованию не подлежит. Изменить этого не сможет ни главнокомандующий, ни господь бог! Можно, конечно, подать апеляцию, но вряд ли это что-то изменит!

— Но как же так! — старая леди чуть не разрыдалась.

На глазах у Марго тоже появились слезы. Она, всхлипнув, рывком открыла свою сумочку, чтобы найти платок.

— Боюсь, — покачал Нил головой, — что изменить уже ничего нельзя, — Он встал и прошелся по комнате взад вперед, — Единственная возможность — это сократить срок службы, тогда у меня, возможно, появиться шанс выжить.

Обе его собеседницы тотчас успокоились и начали гадать, как будет лучше это устроить, высказывая различные предложения. Нил едва смог сдержать печальную улыбку: никто из фон Вальтеров не сдавался легко. Бороться до победного конца! Только так! Этому негласному девизу следовали все представители семьи. Даже будучи ребенком Нил верил, что если не останавливаться, можно достичь невозможного. Но, похоже, не в этот раз.

— Что с тобой, Нил? — услышал он голос сестры, — Ты нас совсем не слушаешь!

— Я слушаю, — ответил он.

Не мог же он им признаться, что специально вселил в них ложную надежду. Уж кто-кто а он-то знал, что сократить срок службы невозможно. Это был одинаковый для всех, обязательный к исполнению контракт, который подписывал каждый, кто заканчивал академию. Отвертеться от этого было нереально. Но бабушка и Марго… что плохого в том, если они будут считать, что у него есть шанс?

Постепенно, слушая их невыполнимые планы, как ему помочь, он почувствовал, будто железные тиски, что сжали его сердце сразу после вынесения приговора, словно медленно ослабляют свою хватку. Это было как лучик солнца из детства. Нил и сам не заметил в какую минуту разговора к нему вернулась эта детская вера в их принципы. Бороться до конца! Ну и плевать, что никто раньше не выживал в штрафной роте больше двух лет! Все когда-нибудь случается впервые! В конце концов он уже совершал невозможные вещи!

Нил протянул руку и прикоснулся к Пламенному Сердцу, которое так и не снял со вчерашнего дня. Рубиновое сердечко подмигнуло ему одной из своих граней, словно говоря: 'Не бойся! Я с тобой!'. Он оторвал от него взгляд и увидел, что Марго и бабушка с улыбкой наблюдают за ним.

— Что? — спросил Нил.

— Мы так гордимся тобой, дорогой! — ответила ему бабушка.

Марго, по-прежнему улыбаясь, согласно тряхнула головой:

— Что бы не случилось, ты теперь легенда, Нил! — сверкнула она глазами.

Он замялся не зная, что на это ответить.

— Кстати, — слегка нахмурившись, произнесла бабушка, — насчет твоей награды, то ест того, как ты ее получил. Я видела записи бортового компьютера. Я, конечно, мало что понимаю в пилотировании космических кораблей, но даже мне ясно, что ты сделал невозможное. Сомневаюсь, что это сможет кто-нибудь повторить, и поэтому я хочу у тебя спросить… — она на мгновение задумалась, — что ты чувствовал, когда это делал?

— В каком смысле? — не понял Нил.

— Ты действовал наобум, или точно знал, что должен сделать в следующий момент? Боялся ошибиться, или был уверен, что все так и должно быть?

— Я… как будто видел, что произойдет дальше. И совсем не волновался, потому что был уверен, что проскачу, успею увернуться, — почти прошептал он.

— Я так и знала, — вздохнула старая леди, — это может быть опасно, дорогой.

— Опасно?

— Ты помнишь о своей прабабушке?

— Э-э, — задумался Нил, вспоминая обширное родовое древо, которое когда-то в детстве его заставили выучить наизусть, — Ту, которая была цыганкой? Мария, кажется?

— Да. Ты знаешь от чего она умерла?

Нил напрягся, но память абсолютно не хотела реагировать на его потуги.

— Она, умерла от инсульта, — произнесла бабушка, с недовольством глядя на его забывчивость, — Она тоже могла делать невозможное. Скорее всего, как и ты, просто с невероятной скоростью просчитывала в подсознании все варианты развития событий, какие только могут быть. Но однажды… Хм, как бы это сказать, превзошла свои возможности. Организм не выдержал, произошло кровоизлияние в мозг, и она погибла. Ты должен быть очень осторожен со своим даром, дорогой.

Нил задумчиво кивнул. Так вот почему ему было так плохо после этого…

* * *

На следующий день за ним пришли. Три неулыбчивых офицера в черной форме штрафной роты 'Дельта'.

— Господин фон Вальтер, будьте добры следуйте за нами, — произнес один из них официальным тоном.

Нил кивнул и направился за своими молчаливыми провожатыми. Шли довольно долго какими-то длинными мрачными переходами. Наконец, охранники остановились у металлической бронированной двери. Один из них набрал на специальной панели код, и дверь с мягким шорохом поползла вверх.

— Прошу вас, — сопровождающий отступил в сторону, освобождая Нилу проход.

Нил сделал несколько шагов и оказался в довольно большой комнате, сверху донизу забитой системными блоками и огромными мониторами. Оглядевшись, он увидел, что возле одной из стен стоит довольно странное кресло, к которому шло множество проводов. Около кресла стояла молодая девушка в белом халате.

— Садитесь, — указала она ему на кресло.

'Надеюсь, это не электрический стул', - мрачно подумал Нил, выполняя ее приказание.

Девушка со сноровкой, которая свидетельствовала о немалом опыте, одела на его голову блестящий обруч, соединенный с креслом. Потом отошла и набрала на клавиатуре какие-то данные. Когда через обруч прошел легкий ток, от которого кожу на голове начало покалывать, а волосы наэлектризовались, Нил подумал, что его мрачное предположение об электрическом стуле может быть недалеко от истины.

В этот момент девушка наклонилась к нему и быстро застегнула у него на шее какую-то блестящую холодную ленту. Не успел он опомниться, как она одела такую же на его левое запястье.

Нил хотел получше рассмотреть, что это такое, но обруч не давал ему повернуть голову. А когда он поднес было руку к газам, сзади послышалось гневное требование не двигаться. Через минуту шею и руку обожгло словно огнем. Однако Нил не успел даже вздохнуть, как боль отступила.

— Ну, вот и все, — произнесла девушка, подходя к нему и снимая с его головы обруч.

Нил наклонился, чтобы наконец рассмотреть блестящую ленту у себя на запястье. Получше вгляделся в нее… и тут его словно чем-то ударили. Это была не лента! Это был 'ошейник и поводок'! Он прикоснулся к шее, проведя рукой, и задел гладкую поверхность метала. Так и есть! Как он мог забыть об этом! 'Ошейник и поводок' — это была довольно распространенная система, которая позволяла абсолютно контролировать любого человека. Ее применяли в тюрьмах… и штрафных ротах.

'Ошейник', одетый на шею, на самом деле был совершенным мини передатчиком, который посылал сигналы о местонахождении Нила и его самочувствии на монитор в диспетчерской, а браслет на руке выполнял функцию 'поводка'. Он передавал приказы диспетчера Нилу. Стоило человеку, на которого одет 'ошейник и поводок', сделать что-то не так, как браслет начинал пищать, и если на него не обращали внимания, уменьшаться в размере, сжимая руку. А края-то у него были довольно острые. Ходили упорные слухи, что встречались случаи, когда 'поводком' буквально отрезало руку особо непокорным заключенным!

Все еще не прейдя в себя, Нил встал. Тут же к нему подошел один из сопровождавших его офицеров и передал небольшой эльдиск.

— Здесь ваш пропуск, — произнес он, — вы свободны на трое суток. По их истечении, вы обязаны явиться на сборочный пункт в Нью-Йорке, точный адрес указан на диске. Вопросы есть?

Нил покачал головой.

— В таком случаи, всего хорошего. Вас проводят.

Только когда яркое солнце, которое светило на улице, ударило ему в глаза, Нил, наконец, осознал, что произошло. Теперь он заключенный. Пленник военных сил и штрафной роты. Начиная с этой минуты и до дня, когда истечет срок контракта, каждый его шаг будет строго контролироваться. Конечно, он не будет сидеть за решеткой, как настоящие заключенные в тюрьме, но и не сможет сделать ничего, что сию минуту не станет известно диспетчеру. За ним будут наблюдать всегда: и во сне, и в туалете, и на свидании с девушкой! Хотя, конечно после Анжелы, вряд ли он рискнет пойти на свидание. Нил вздохнул: ну, что ж, у него есть три дня, пожалуй, за это время можно съездить домой, навестить Габи, еще раз успокоить бабушку и Марго.

Он повернулся и, подхватив сумку с вещами, которые ему вернули перед тем, как отпустить, зашагал в сторону стоянки такси.

Часть вторая

Крутые парни из 'Дельты

Глава VIII

Штрафная рота

— Молчать! Смирно! — разнесся по казарме голос сержанта.

Нил, нехотя, оторвался от созерцания потолка над своей кроватью и поднялся, что бы встать в строй рядом с Леви и Льюисом. Как и его, 'Л в кубе' приговорили к переводу в штрафную роту до конца контракта. Правда, у них выжить здесь все же было больше шансов чем у Нила, потому что им оставалось отслужить чуть больше трех с половиной лет. Хотя по мнению окружающих, что три с половиной, что пять или десять — все один черт! Сержант Стиг так и заявил им при первой встрече, что он очень удивиться если они продержаться тут больше трех месяцев.

Уже через час, после того как им выдали новую форму, Нил понял, что он имел в виду. Их построили на плацу и, для разогрева, заставили пробежать строем пару кругов. Всех, кто отстал, нарушив строй хоть на полшага, нещадно били по спине резиновыми дубинками. После того, как разминка закончилась, к строю вышел сержант Стиг.

— Значит так, сосунки! — гаркнул он, — Все, кто запыхался, остаются без обеда!

— О-ох, — пронеслось по рядам, потому что ни один человек не мог похвастаться, что выдержал этот бешеный темп.

— Молчать! — проревел сержант, — Кто издаст еще хоть один звук, останется без ужина!

Тотчас воцарилась мертвая тишина.

— Вы — свиньи жирнозадые! Сопляки, которые думают, что им все позволено! — разорялся Стиг, — Придурки из академий и маменькины сыночки! Вы идиоты, которые в данный момент ничего не знают о настоящем бое! И все это дерьмо свалилось на мою голову! — прибавил он чуть тише, — У вас есть всего два месяца, что бы научиться хоть чему-нибудь! Два месяца перед тем, как вас отправят на первое задание! И предупреждаю, с первого задания в лучшем случае возвращается половина! Так что нефиг стонать! Всем немедленно лечь на землю и начать отжиматься! — заорал он.

Весь строй беспрекословно лег на землю. Они отжимались до дрожи в руках. Когда кто-нибудь уже не мог сделать ни одного движения, рядом с ним появлялся один из помощников сержанта и ударял дубинкой по пяткам. Получалось так больно, что штрафник снова начинал судорожно пытаться отжаться. Нилу досталось дважды, правда к его чести надо сказать, что сдался он одним из последних, когда большинство уже валялись обессиленные в пыли.

Однако им не дали отдохнуть и минуты. Сразу после отжимания всех бегом послали в оружейную, в которой каждому выдали по лазерной винтовке. По-прежнему задыхаясь от бега, они направились в тир, где трясущимися руками пытались прицелиться и попасть по мишеням. Большинство, конечно, промахнулись.

Нил же к своему несчастью обратил на себя внимание сержанта. Все-таки его семья более двухсот лет занималась производством оружия. Где ж это видано, что бы один из фон Вальтеров не справился с примитивной лазерной винтовкой 'Вальтер SV — 20'! У них с Марго в детстве это было одним из любимых соревнований, они постоянно спорили, кто из них более меткий стрелок. Чаще, к досаде Нила, выигрывала Марго. Это всегда восхищало их отца, а Нила заставляло проводить в тире все больше и больше времени.

Поэтому, взяв в руки винтовку, он не стал, как остальные торопиться с выстрелом. Сначала нужно было хоть чуть-чуть отдышаться и заставить руки перестать дрожать от напряжения. Нил не боялся закончить задание последним, потому что знал, что сможет гораздо быстрее остальных сделать свои три выстрела. Самое главное — хорошо прицелится! Первый его выстрел не дотянул до 'яблочка' пары сантиметров, зато второй и третий попали точно в центр.

— Стоп! Всем прекратить стрелять и положить оружие! — проорал сержант.

Когда все выполнили его приказ, он нажал пару кнопок на пульте, и мишени придвинулись практически вплотную к стрелявшим по ним штрафникам. Стиг начал прохаживаться вдоль ряда мишеней, время от времени выдавая комментарии типа: 'У тебя, что один глаз, и тот — шоколадный в заднице!'. Дойдя до мишени Нила, он остановился:

— Хм, это уже кое-что. Имя?

— Нил Илларион фон Вальтер!

Сержант, сощурив глаза, окинул его взглядом:

— Фон Вальтер? Слышал, слышал… Ты научился этому в академии?

— Нет, личный тир на полигоне 'Вальтер-корпорейшен'.

Ответ по какой-то причине не только не понравился сержанту, но и привел его в ярость:

— ВСЕ, ЧТО ВЫЛЕТАЕТ ИЗ ВАШИХ ПОГАНЫХ ГЛОТОК, ДОЛЖНО ЗАКАНЧИВАТЬСЯ СЛОВОМ 'СЭР'! — заорал он, — ЯСНО, герой хренов?! — повернулся сержант к Нилу.

— Так точно, сэр!

— Мне плевать, пусть журналисты хоть кипятком писают! Ты у меня будешь на брюхе ползать и в дерьмо нырять! Ясно?!

— Так точно, сэр!

— Ну, чего стоишь, как член возбужденный?! Выполнять приказание!

— Какое, сэр? — не понял Нил.

— Ползать, идиот!

Нил не стал долго думать: мгновенно лег на пол и пополз. Единственное, что его в данный момент беспокоило — это угроза сержанта насчет ныряния в дерьмо. Нил очень надеялся, что это был просто такой оборот речи. Сержант шел рядом с ним, постоянно наступая ногой на спину: 'Ниже, Вальтер, ниже! Распластаться и не высовываться! Я что тебе говорю, РАСПЛАСТАТЬСЯ!'.

Наконец, сержанту это надоело и он приказал ему вернуться в строй. Шатаясь от усталости, Нил поспешил выполнить приказ: ползать под надзором Стига было не только тяжело, но и очень обидно. То еще удовольствие!

После того, как сержант разобрался с остальными, стрелявшими по мишеням, наступило время обеда. Который им согласно его приказанию не выдали. Но никто и не подумал жаловаться. Во-первых — себе дороже, а во-вторых все равно есть не хотелось: все о чем могли думать новобранцы — это хоть несколько минут отдохнуть, не двигаясь! Вернувшись в казарму, все повалились, как подкошенные.

Ровно через час их снова вывели на плац: сержант поел и теперь жаждал крови! К вечеру его ненавидели все! Это ж надо было додуматься приказать им одеть рюкзаки и набрать в них камней! А потом еще и тягать их с места на место по всему полигону!

Во время ужина Нил едва мог поднести ложку ко рту так у него дрожали руки! А ведь он сдавал довольно тяжелые нормативы в академии! Что чувствуют сейчас другие Нил даже думать не хотел!

Утром все началось сначала. Пробежка строем для разминки, потом отжимания и снова — в тир. Картина повторилась в точности, за тем небольшим исключением, что теперь Нилу не пришлось ползать, чему он был несказанно рад, потому что с утра ели мог пошевелиться, так у него все болело! Каждая мышца! Нил и не подозревал, что у него их так много! И все они ныли не переставая! В общем этот день отличался от предыдущего только тем, что на этот раз их накормили обедом, зато лишили ужина, потому что они не смогли уложиться во времени в пятый раз перетаскивая груду камней из одного конца полигона в другой.

После отбоя Нил уснул, кажется, еще раньше, чем лег в кровать.

На следующий день сержант придумал новую забаву: к перетаскиванию камней добавилось рытье окопов. К концу недели Нил понял, что за это время стал настоящим специалистом. По его подсчетам он перетаскал больше десяти тон камней и земли. Теперь мышцы болели не переставая, а на руках появились кровавые мозоли.

Сержант все никак не успокаивался. Примерно через пять дней он вывел всех за приделы военной базы приказав пробежать несколько километров до ближайшего лесочка. Сам он отправился туда на машине и, конечно, опередил их. Когда, они задыхаясь от бега, прибыли на место, он уже, пылая яростью, расхаживал туда-сюда перед огромной кучей бревен.

— Двадцать семь минут! — заорал он на них, когда последний из бойцов, ели передвигая ноги встал в строй, — Вы что в парке на прогулке! За ваше опоздание вам придется отработать! Видите эти бревна?!

У Нила появилось крайне неприятное ощущение, что он знает, что за этим последует. И точно:

— Вы должны их быстро перетащить к нам в лагерь! Ну, живо!

— О-ох, — пронеслось по рядам.

— Что?! — взревел Стиг, — Что я слышу?! Если не уложитесь в полчаса, после обеда потяните их обратно!

Хорошего в этом задании было только то, что оно растянулось до вечера, и им не пришлось копать окопы. Но зато к концу дня они так наловчились таскать эти бревна, что притащив их в лагерь в четвертый раз, очень удивились, что смогли справиться всего за час. Чувствуя себя муравьем-рабочим Нил отправился на ужин.

— Что б я сдох! — проворчал Леви, плюхаясь рядом с ним на стул, — Это ж надо! Клянусь, сегодня ночью, мне присниться то бревно, с которым я сегодня носился весь день, что ежик с геморроем!

Предсказанию Леви не суждено было сбыться. Потому что этой ночью никто из них не спал. Меньше чем через двадцать минут после отбоя, когда все уже уснули, их разбудил оглушительный сигнал тревоги. Вскочив и мгновенно одевшись, они всей гурьбой высыпали на плац, где довольно быстро построились. Быстро по их меркам, но не по меркам сержанта, который был очень не доволен. Прочитав им сорокаминутную лекцию о том, какие они идиоты, перемежающуюся бранью и нецензурными выражениями в их адрес, он приказал всем вернуться в казармы.

Едва прикоснувшись головой к подушке Нил тут же заснул. Но спать ему позволили только двадцать минут. Снова прозвучал сигнал тревоги и снова нужно было бежать на плац. Эта беготня длилась всю ночь: двадцать минут сна и — сигнал тревоги.

На следующее утро у всех, включая сержанта, было отвратительное настроение. Впрочем, что касается сержанта, то для него это состояние было обычным делом. Гораздо более странным было то, что привычная утренняя пробежка не показалась такой уж утомительной. Скорей, бодрящей и освежающей. А уж стрельба и вовсе теперь воспринималась всеми, как дополнительная передышка! Большинство, худо-бедно, научились попадать по мишеням, хотя конечно мало кто мог похвастаться меткостью Нила. Никто не мог попасть в 'яблочко' все три раза подряд, и Нил по-прежнему оставался единственным снайпером в их взводе. И единственным, кого Стиг не отправлял ежедневно после ужина в тир для дополнительной тренировки. Вместо этого он заставлял его ползать по полигону. День ото дня меткость бойцов повышалась, а способность Нила передвигаться лежа — увеличивалась. Примерно через три недели тренировок он, наконец, удостоился ворчливого поощрения от Стига:

— Ну, что ж, Вальтер, уже не так плохо. Похоже, из тебя может выйти толк. А теперь, видишь во-он те деревья, — показал он на не большой скверик на территории базы, где бойцам полагалось отдыхать после трудовых будней, — Бегом туда! У тебя есть всего три минуты!

Нил, не раздумывая, кинулся в сторону деревьев. Но пробежать ему удалось всего несколько шагов, потому что сразу после того как он побежал, сержант вытащил свой игловик и начал вести по нему прицельный огонь. Нил, не будь дураком, тотчас плюхнулся на землю и пополз. Полсти было безопасно, но к сожалению, слишком медленно. К тому моменту, когда истекло две из отпущенных ему трех минут он не прополз еще и половины необходимого расстояния. Он катастрофически не успевал! 'А, была не была!', - подумал он и резко вскочил. И тут же подпрыгнул на полметра, а потом, еще в прыжке, изменил направление и кинулся влево. Строй тонких раскаленных игл с легким неприятным свистом вжикнули мимо, не задев его. Недолго думая, он снова подпрыгнул, но на этот раз увернулся, бросившись вправо.

И пошло поехало. Нил петлял, как заяц, кидаясь то вправо, то влево, делая невероятные кульбиты через голову, внезапно подпрыгивая или наоборот падая на землю. Предугадать его следующее движение было невозможно! Потому что он снова, как тогда, во время ухода от лумсоровских ракет, стал спокоен и сосредоточен, заранее чувствуя, куда в следующий момент выстрелит сержант. Но на этот раз, памятуя предостережение бабушки, Нил старался не увлекаться, он не позволял себе полностью погрузиться в это обманчиво четкое и яркое состояние.

Добежав до ближайшего дерева, он остановился, на всякий случай скрывшись за его стволом. Мало ли что придет в голову сержанту! Взглянув на часы, Нил вздохнул: он опоздал на тридцать семь секунд! Подошедший хмурый Стиг не прибавил ему оптимизма.

— Ты когда-нибудь слышал про СС? — спросил его сержант.

— Да, сэр. Я видел их на М — 1, сэр.

— На М — 1? Ах да! Ну так вот, я думаю, что такую пробежку вполне мог бы выполнить кто-нибудь из СС. Но что бы это сделал новобранец! — сержант, прищурив глаза, оглядел Нила с ног до головы, — Хм-м, — добавил он многозначительно.

* * *

Этой ночью Нилу опять приснился необычный сон. Правда не такой яркий и запоминающийся, как два предыдущих. Ему снилось, что он идет по лесу, стараясь держаться параллельно неширокой лесной дороге. Правда, идет он как-то странно: то подпрыгивая, то наклоняясь к самой земле, то выгибаясь дугой. Время от времени он кидает перед собой какой-то серый порошок, и тогда на несколько мгновений становиться видно, что весь лес опутан кроваво красной паутиной. За эти несколько мгновений, что ее видно, он старается запомнить расположение ближайших нитей. И вновь, не останавливаясь, идет вперед.

Утром сержант 'обрадовал' их, заявив, что сразу после завтрака у них будет занятие по борьбе. Карате, ушу, бокс и просто борьба без правил. Большинство практически сразу признали, что лучше было бы копать окопы. Нилу тоже досталось, как и всем остальным: инструктор пару раз довольно чувствительно заехал ему по почкам и поставил здоровенный фонарь под глазом. Правда, Нил еще дешево отделался: Джеку Курту, например, и вовсе сломали руку в двух местах! После борьбы, как обычно, наступило время для пробежки строем и стрельбы по мишеням. В этом уже не было ничего сложного. Все довольно быстро справились с заданием, и сержант Стиг, в кои-то веки остался доволен. По этому случаю обед прошел в приподнятом настроении. За обедом следовало неизменное перетягивание с места на место камней и рытье окопов.

Вечером, когда все обычно шли в тир, тренироваться в стрельбе, а Нил — учиться ползать, их вывели на полигон. Всем выдали по винтовке, заряженной цветными патронами, от которых при попадании вместо раны оставалось только пятно краски. Нилу, почему-то достался пистолет 'Вальтер Т-80', тоже с цветными патронами.

Вооружившись, все выстроились ровными рядами. И тут Нил заметил, что возле Стига стоит незнакомый полковник в черном плаще.

— Рядовой фон Вальтер, — гаркнул Стиг, — выйти из строя!

Нил вздрогнул от неожиданности, но все же довольно четко выполнил команду. Полковник оценивающе окинул его с ног до головы. Взгляд этот очень не понравился Нилу: так смотрят на какого-нибудь таракана или пятно грязи на начищенных ботинках.

— Значит так, Вальтер, — произнес сержант, — видишь вот те мишени?

Нил сощурившись вгляделся вдаль. Там на расстоянии метров трехсот двигались едва заметные фигурки. Если бы не слова сержанта Нил наверняка принял бы их за людей.

— Имей в виду, засчитываются только 'смертельные' попадания, — продолжил Стиг, — то есть в сердце или голову. У тебя есть семь минут, что бы добежать до них и поразить.

— Дайте ему десять, — презрительно протянул полковник, доставая секундомер.

— Хм, хорошо, Вальтер — десять минут.

Нил кивнул.

— Задача всех остальных, — крикнул сержант, — помешать фон Вальтеру приблизиться к мишеням. Стрелять на поражение, то есть, как я уже сказал в сердце или голову! Вопросы есть?

— Никак нет, сэр! — бодро отчеканил Нил вместе со всеми, хотя у него-то как раз и был вопрос: как, собственно говоря, он должен все это проделать. За десять минут, конечно, можно добежать до мишеней, но вот поразить их все — навряд ли! А учитывая, что он все время будет находиться под прицельным огнем целого взвода — и вовсе невыполнимо!

— Так! — проорал Стиг, — Все готовы?

— Сэр! — остановил его Нил, — Мне надо несколько секунд!

Полковник слева от него презрительно фыркнул. Но сержант только согласно кивнул головой. Не долго думая, Нил скинул с себя китель и снял пистолет с предохранителя. На мгновенье он прикрыл глаза, легко и без усилий соскальзывая в знакомое состояние ясности и четкости действий. После чего подал сержанту сигнал, что готов.

— Начали! — проорал Стиг.

И Нил ринулся вперед. Он бежал на максимальной скорости, стараясь преодолеть как можно большее расстояние до того момента, как солдаты за его спиной нажмут на курки своих винтовок.

Но пробежал он, конечно, не много. Едва услышав, щелчок затвора самого быстрого из солдат, Нил кинулся на землю и пополз. Прозвучали первые выстрелы, за ними вторые. Взвод определенно делал успехи по части меткости стрельбы!

Нил продолжал полсти, постепенно отмечая, что патроны ложатся уже не так кучно, видимо сказывалось увеличение расстояния. Наконец, улучив момент, он вскочил и снова побежал.

На этот раз бежать было на много сложнее, чем вчера от сержанта. Нилу даже пришлось несколько раз перевернуться в воздухе через голову, не говоря уже о том, что он постоянно менял направления и подпрыгивал чуть ли не на метр от земли.

Пробежав больше половины дистанции, он почувствовал, что солдаты за его спиной, похоже, окончательно распалились. Они никак не могли в него попасть и от этого начали просто звереть. Нилу приходилось все чаще и чаще падать на живот и полсти. Когда до мишеней оставалось чуть меньше ста метров, встать и вовсе оказалось невозможно: выстрелы накрыли его сплошным ковром. 'Ну, что ж, — подумал Нил, — придется стрелять от сюда. Далековато, конечно, но что поделаешь?'.

Он достал свой пистолет и тщательно прицелился. Ближайшая мишень изображала часового на посту и практически не двигалась, если бы не расстояние, попасть в нее не составило бы труда. Впрочем, дома с Марго они проделывали и не такое. Прицелиться. Задержать дыхание. Выстрел… мишень повалилась, как подкошенная. Со второй целью Нил разделался так же легко. А вот с третьей возникли трудности: попадание получилось 'несмертельное', после чего мишень начала носиться взад вперед, как угорелая! Пришлось потратить на нее еще два выстрела.

Полученный с ней опыт убедил Нила в том, что лучше, пожалуй, попытаться подползти поближе, чем пытаться попасть в мишени с такого расстояния. Потратив еще несколько минут, он продвинулся метров на тридцать. Позиция оказалась достаточна удачной: все остальные мишени Нил уложил с одного выстрела. И едва повалилась последняя из них, как по полигону разнесся голос сержанта:

— Стоп! Прекратить стрельбу!

Довольный Стиг обернулся к полковнику, который выглядел теперь отнюдь не скучающим.

— Шесть минут сорок семь секунд, — произнес он удивленно, взглянув на секундомер, а потом, подумав, добавил, — Жаль, что мы не можем его забрать к себе. Но… я, пожалуй, пришлю вам инструктора. Что-что, а такие навыки, не помешают, учитывая, что, как я слышал, ему придется провести тут около пяти лет.

Сержант в ответ только согласно кивнул головой.

С этого дня для Нила началась новая жизнь. Новый инструктор прибыл к следующему вечеру, и Нилу сообщили, что теперь вместо рытья окопов он будет заниматься с ним. Инструктора звали Артур Волков, но Нила он попросил, обращаясь к нему, называть его 'Учитель'.

Занятия у него никогда не были скучными, хотя Нил так и не смог понять, нравятся они ему или нет.

Для начала учитель на каждом занятии заставлял его медитировать. Это время Нил как правило с чистой совестью использовал для того, чтобы выспаться. Ему не нужны были медитации при соскальзывании в состояние своего дара. Достаточно было только на секунду закрыть глаза и сосредоточиться.

Еще его заставляли выполнять довольно необычные упражнения. Например, сидя на корточках, вытянуть вперед правую ногу, а потом не подымаясь, встать на цыпочки левой, и так простоять несколько минут, не теряя равновесия и не прикасаясь руками к полу. Больше тридцати секунд у Нила никогда не получалось. Хотя учитель был доволен, по-видимому, и этим.

Самой трудной, но при этом и самой интересной частью занятия было то, что учитель называл 'танцевать на цыпочках'. Нил должен был двигаться под ритмичную музыку, уворачиваясь от лазерных бумерангов, которые с невероятной скоростью кружили вокруг него на разной высоте и в разных направлениях. После двух кругов каждый бумеранг автоматически копировался и количество их удваивалось. В первый же день Нил смог довести их количество до десяти, чем сильно поразил своего 'сенсея', который сказал, что большинство новичков с трудом справляются с шестью.

Но удивление его не шло ни в какое сравнение, с тем шоком, который он испытал на следующий день, когда Нил легко дошел до цифры шестнадцать! Вообще-то Нил не собирался так его шокировать, просто сильно увлекся. Со временем 'танцы на цыпочках' стали любимым его занятием. В них было все: скорость, азарт и красота, а еще — риск! Однажды Нил не достаточно быстро увернулся, и один из бумерангов слегка задел его по не защищенному специальной тканью участку щеки. Боль была адская! Пришлось идти в лазарет, где ему зашили рану и даже сделали так, что бы не осталось шрама, хотя белая полоса на месте ожога красовалась еще несколько недель.

Примерно через месяц занятий Нил 'танцевал' уже с двадцатью двумя бумерангами. Но дальше дело не шло. Стоило только одному из них удвоиться, доведя общее количество до двадцати трех, как Нил обязательно пропускал касание. Он не как не мог уследить за всеми бумерангами, не погружаясь при этом еще глубже в состояние холодной расчетливости. А сделать это он боялся. Во-первых его беспокоило предупреждение бабушки, а во-вторых, совсем не хотелось весь следующий день проваляться в лазарете с мучительной головной болью, которая неизменно накатывала на него, стоило только переступить невидимую границу.

В один из дней после завтрака, который был на редкость оживленным, сержант испортил всем настроение, заявив, что к обычным занятиям у них прибавиться еще одно — метание ножей. Кому нужен нож в лазерно-ракетной войне никто не понял, но спорить со Стигом было себе дороже и потому все покорно поплелись (а точнее промаршировали) на специальную площадку.

Как ни странно это испытание оказалось для Нила самым сложным. Он никак не мог попасть в цель. Нож то летел мимо, совсем в другую сторону, то плашмя ударялся о мишень, отскакивая от нее на несколько метров (один раз даже чуть не заехал сержанту прямо в глаз).

Льюис, который обожал дартс и у которого в каюте 'Кентавра' на двери висела круглая, вырезанная из пластика мишень, а под кроватью валялись дротики, освоил метание ножей одним из первых. И теперь только посмеивался над остальными, время от времени отпуская забавные комментарии. Дней через пять уже все, кроме Нила научились худо-бедно метать ножи. Нилу же эта наука никак не давалась, даже несмотря на то, что Стиг ежедневно оставлял его вечером тренироваться.

Наконец, после очередного утреннего занятия он пришел к учителю, надеясь хоть чуть-чуть отвлечься от неприятностей. Но ни тут-то было!

— Я слышал у тебя возникли трудности с метанием ножей? — спросил его учитель, едва Нил успел поздороваться.

— Да, я никак не могу попасть в цель, — нехотя признался ученик.

— Покажи, как ты это делаешь, — тут же подал ему нож Волков, — Видишь, дверь? Целься в правый верхний угол косяка.

Взяв нож в руки, Нил пару раз подбросил его на ладони, пытаясь, как его учили, определить баланс. И, как обычно, безрезультатно. То есть он, конечно, почувствовал, что рукоять несколько тяжелее лезвия, но ведь так и должно быть! И чем, спрашивается, этот факт ему поможет? Наконец, решив рискнуть, Нил тчательно прицелился…

Метнул нож.

Тюк-к. Нож ударившись рукояткой о стену, упал на пол.

— Н-да, — задумчиво произнес учитель.

В ответ Нил лишь смущенно опустил глаза. Ну, не может он никак это сделать! Над ним уже весь взвод смеется!

— Твоя проблема в том, — сказал чуть погодя учитель, — что ты слишком хорошо стреляешь. Ты привык нажимать на курок, после того как прицелишься, и поэтому непроизвольно перед броском задерживаешь дыхание и напрягаешь мышцы, как при стрельбе. Здесь это не нужно. Попробуй еще раз… вот с этим.

Он снял с пояса красивый не то нож, не то кинжал. Блестящее, около пятнадцати сантиметров, лезвие, а на рукоятке выгравирована свернувшаяся кольцами змея с зелеными сделанными из маленьких изумрудов глазами.

— Это кортик, — произнес учитель, заметив заинтересованный взгляд Нила.

Нил слышал о кортиках, лет двести назад они были довольно распространены среди военных, особенно офицеров. Взяв его в руки, он сразу же понял, что это очень старинная и ценная вещь. Нил не был специалистом по антиквариату, но и ошибиться не мог. Эту науку ему вдалбливали с раннего детства. Кортику было по крайней мере лет триста — триста пятьдесят! При этом он был в идеальном состоянии!

— Хм-м, — задумчиво протянул Нил, — по крайней мере тысяч сорок — сорок пять. А на аукционе, пожалуй и на все сто потянет!

Учитель только мягко улыбнулся:

— У тебя наметанный глаз, — усмехнулся он, — в последний раз мне предлагали за него пятьдесят тысяч. Но мы отвлеклись. Ты помнишь куда целиться?

Нил кивнул.

— Не торопись, — произнес тихо учитель, — сначала покачай его на пальцах, почувствуй его балансировку, а уж потом — метай.

Балансировка у кортика была просто идеальна. Даже такой профан, как Нил, едва взяв его в руки, моментально это почувствовал. Казалось, стоит кортик лишь подбросить, и он сам отыщет нужную тебе цель. Его только нужно отпустить!

— Ты должен почувствовать его, — прошептал над ухом у Нила учитель, — стать с ним одним целым. Захотеть полететь вместе с ним в цель! Почувствуй это, а потом, когда будешь готов, слегка отведи руку и просто пусти его. Все остальное он сделает сам!

Нил прикрыв глаза, наслаждался тяжестью кортика на ладони. Как давно он не держал ничего подобного в руках! А потом открыл глаза и сосредоточился на небольшом пятне грязи на косяке двери. Миг… Он сам не поверил, когда увидел, что кортик попал точно в цель! Ровно посередине пятна!

— Молодец, — произнес, улыбнувшись, учитель.

Нил был просто в восторге: он попал! Это ж надо!

— Я думаю, ты заслужил награду, — сказал учитель, подымаясь и с усилием выдергивая кортик из косяка, — Его.

Он протянул Нилу кортик.

— Ч-что?! — Нил не поверил своим ушам, — Н-но, учитель, это очень дорогая вещь! Я не могу его взять!

— Можешь. И не беспокойся о его цене. Поверь, в нем главное не цена, а значение.

— Значение?

— Мне подарил его мой учитель, как я дарю теперь тебе. Это древняя традиция. Но имей в виду, продавать его нельзя, — хмуро прибавил он, — только передать одному из своих учеников.

— Н-но, почему вы дарите его именно мне, — не мог понять Нил, — у вас же наверняка были и другие ученики?!

— Были, но ты — лучший!

Глава IХ

Вечер на свободе

— Молчать! Смирно! — разнесся по казарме голос сержанта.

Нил поднялся со своей кровати и встал в строй рядом с Леви и Льюисом. Была середина дня, они только что пообедали и вернулись в казарму, чтобы хоть чуть-чуть отдохнуть от непростого утра, прежде чем сержант снова придумает для них какое-нибудь занятие.

— Значит так, детки! — прошелся Стиг вдоль вытянувшегося строя, — хочу вас обрадовать: ваше обучение закончилось, этой ночью вы отправляетесь на задание. Поэтому можете радоваться — сегодня вам не придется больше ничего делать. Учитывая сложность стоящей перед вами задачи, командование позволило освободить вас от занятий на остаток этого дня. Все, кто хочет, может пойти прогуляться в город, но чтобы к отбою — были на месте! Понятно? Вопросы есть?!

— Никак нет! — хором ответил строй.

— Р-разойтись!

Все разом поспешили к своим местам, чтобы захватить деньги и бежать в город. Прогулка за стенами базы, казалась несбыточной мечтой, нежданно привалившим счастьем.

— Клева! Правда? — улыбаясь во весь рот, сказал Льюис, — Я уже и забыл когда в последний раз пил пиво!

— Угу, наконец-то повеселимся! — поддакнул ему Леви.

Тут они заметили Нила, который вернувшись к своей кровати снова улегся поверх одеяла.

— А ты что не пойдешь, командир? — удивился Льюис.

— Э-э, нет, наверное, нет.

Нил и сам не знал, хочется ему куда-то идти или нет. Честно говоря, новость о том, что их отправляют на задание, не стала для него неожиданностью. Он узнал об этом еще вчера. Ему рассказал учитель, добавив, что больше он не будет учить Нила.

— Теперь у тебя еле-еле будет находиться время, чтобы поспать, — добавил он, — уж поверь моему опыту. Тебя будут кидать с одного задания на другое с такой скоростью, что ты даже не будешь успевать перевести дух! — вздохнул учитель, — Ну, да это не страшно. Я научил тебя самому важному, теперь, ты в любую минуту сможешь прибегнуть к своим способностям. Ты научился ими управлять, а это главное! Все остальное придет со временем. Поверь, никакие тренировки не смогут заменить для тебя настоящий боевой опыт! Да ты, наверняка и так это понимаешь.

И теперь Нил тоскливо вертел в руках подаренный учителем кортик. Он чувствовал, что сегодня, действительно, один из последних спокойных дней. Начиная с завтрашнего дня он будет рисковать жизнью каждую минуту. И он отнюдь не был уверен, что готов к этому.

— Ты, чего, командир?! — воскликнул Леви, — Пойдем с нами! Расслабимся! Гульнем маленько! Когда еще такая возможность будет?! Может нас всех перестреляют завтра! Надо же хоть отдохнуть напоследок!

'А ведь Леви прав, — подумал Нил, — Надо наслаждаться жизнью пока есть такая возможность! Хватит думать о смерти, так и помереть недолго!'

— Ладно, — произнес он вставая, — Уговорили! Но, чур вы платите за выпивку!

— Ха, ну и умеешь же ты, командир, хорошо устроиться! — усмехнулся Льюис.

Через несколько минут они, получив у дежурного разрешение, всей компанией вышли за ворота. Стоял довольно пасмурный день. Дождя как такового не было, но время от времени с неба начинало моросить, и над улицами подымался не большой туман. Искрящиеся в его пелене золотистые огни большого города, казались драгоценными камнями на сером бархате.

До вечера было еще довольно далеко, поэтому в баре, куда они зашли, почти никого не было. Играла негромкая музыка, робот-бармен хозяйственно копошился среди полок с выпивкой. За столиком у окна кого-то ждала очень красивая эффектная девушка с длинными рыжими волосами. Недалеко от нее парочка влюбленных, держась за руки, целовались над двумя чашками кофе.

— Три астероидных коктейля, — уверенно заказал Льюис.

— Э-э, может, стоит начать с чего-нибудь не такого крепкого? — попытался остановить его Нил. Астероидный коктейль был убойной смесью, которая кого угодна могла уложить в один прем.

— Да, ладно тебе, командир! — поддержал друга Леви, — гулять так гулять!

— Ну, хорошо, — согласился Нил, — только имейте в виду, нам еще нужно вернуться к отбою. И я не собираюсь тащить на себе вас обоих!

— Ха! — воскликнул Льюис переглянувшись с Леви, — это еще не известно, кто кого будет тащить!

Оказалось, что 'Л в кубе' мастера по части выпивки. Даже часа через три, выпив не один 'астероидный', они были трезвы, как стеклышко! Ну, или почти, как стеклышко. Что же касается Нила, то когда это фон Вальтеры пасовали перед выпивкой?! Да он сходу может назвать несколько десятков своих русских предков, а у них способность пить сутками не пьянея, или точнее жить не трезвея, заложена в генах!

Постепенно, градус алкоголя в крови повышался, а в баре становилось все больше и больше народу. На город опускалась ночь. Музыка стала более громкой и зажигательной, многие из посетителей начали танцевать. А на маленькую сцену вышли пять девушек не то певиц, не то стриптизерш. Понять было сложно. Скорее всего и то и другое.

— О, — закричал, увидят их, Льюис, — вот то, чего нам не хватало!

Он уже хотел встать, чтобы позвать их к ним за столик, как в этот момент в бар вошли несколько человек из их взвода. Это были Майкл Голд, с которым они часто обедали за одним столиком, его друг Джек Курт, которому меньше месяца назад на занятии по борьбе сломали руку — она до сих пор была у него на перевези — и еще один парень. Его Нил знал только в лицо.

— Здорово, братва, — крикнул Майкл, заметив их, — вы что тут так весь вечер и сидите?!

— Ну, да, а что тут такого, — спросил его Леви.

— Да, не умеете вы веселиться, — засмеялся Майкл, — Мы вон уже штук пять баров успели обойти, и раза три ввязаться в драку!

— А у вас все тут так…скромненько! — поддержал его парень имени которого Нил не знал.

— Это — Жан-Жак Ривье, — представил его Майкл, заметив взгляд Нила, — Так что? Может, повеселимся, наконец?!

— А с чего ты взял, — обиделся на него Льюис, — Что мы не веселимся? Мы вот, например, с Леви третий час пытаемся перепить командира! Но он не поддается! — прибавил он не то с сожалением, не то восхищенно.

Нил который, это первый раз слышал от удивления даже подавился коктейлем. Так вот почему 'Л в кубе' не захотели идти в другой бар, когда он предложил! Боялись, что за время перехода он протрезвеет и все придется начинать сначала!

— Не поддается?! — захохотали Майкл и Джек, — Так, может, возьмемся за это всей компанией?!

— Эй, гарсон! — гаркнул Жан-Жак, — еще астероидного!

Нил только смеясь вытянул вперед ноги, удобней устраиваясь на стуле. Ничего у них не выйдет! Полчаса назад, почувствовав, что начинает пьянеть, он выпил в туалете пару таблеток 'Энджери-Алкоголь'. Они не давали пьянеть, сколько бы ты не выпил. И теперь Нил чувствовал только приятную расслабленность, да приподнятость настроения!

— О, — воскликнул Джек, взглянув на сцену, — да, у вас тут можно девочек снять! Что ж вы сидите в одиночестве?!

— Да, ты просто, мои мысли читаешь, — засмеялся Льюис, — я как раз хотел их позвать за наш столик, когда вы пришли!

— Но теперь у тебя ничего не получиться, — мрачно произнес Леви, останавливая своего друга.

— Почему это? — не понял Льюис.

— Ты, че? Считать разучился? Девочек то пять, а нас, теперь, шестеро! Так что кто-то может обидеться, если останется в одиночестве!

Проблема и впрямь казалась неразрешимой. С одной стороны всем хотелось повеселиться, а с другой никому не хотелось сориться, что в сложившейся ситуации казалось почти неизбежным. Нил усмехнулся, взглянув на озабоченные лица 'Л в кубе':

— Я думаю, что смогу помочь вам, — произнес он, — потому что лично я прекрасно себя чувствую и без женского общества и поэтому могу обойтись и без девочки. Ну, а уж оставшихся, надеюсь, вы как-нибудь поделите между собой. Так что не стесняйтесь, зовите их сюда.

Жан-Жак радостно хлопнул ладонью по столу, уже собираясь сказать что-то вроде: 'А мы тут голову ломаем!', но в этот момент Леви и Льюис хором, протестуя, воскликнули:

— Нет!

— Так не пойдет, командир!

— Нет, лейтенант, — мотнул головой Леви, — уж кто-кто а ты просто обязан выбрать себе подружку!

— Вот именно, — поддакнул ему Льюис, — причем ты, как самый разборчивый, будешь выбирать первым.

— Точно! — улыбнулся Леви, — Тебе, командир, какие больше нравятся блондинки или брюнетки?

— Не задавай глупых вопросов, Леви, — встрял Льюис, — А то ты не знаешь, что лейтенанту нравятся блондинки.

Он явно намекал на Анжелу, которая была блондинкой. Но Нил вовсе не хотел говорить об Анжеле и поэтому, чтобы они отвязались, не задумываясь, бросил:

— Рыженькие!

Вся компания дружно обернулась к сцене: среди танцовщиц не было ни одной рыжей. Их затруднение выглядело столь забавным, что Нил не удержался и рассмеялся. Но в этот момент Жан-Жак, возбужденно хлопнув в ладони, воскликнул:

— Я знаю, что нужно делать! Гляньте-ка туда!

И он указал на девушку за столиком у окна. Посмотреть, действительно, было на что. Длинные ноги, красивая фигура, запоминающееся лицо, но что самое главное: она была рыжей! Нил вспомнил, что когда они с 'Л в кубе' только заходили в бар, он уже обратил на нее внимание. Тогда он подумал, что девушка кого-то ждет. Теперь, похоже, она дождалась. Напротив нее сидел какой-то неприятный тип маленького роста и о чем-то ожесточенно с ней спорил.

— Ну, как, — обратился к Нилу Майкл, — сможешь сам закадрить такую кралю? Или тебе помочь?! — прибавил он язвительно.

— Эй, — засмеялся Льюис, — Полегче на поворотах! Командир кого хочешь, сможет закадрить!

— Хм-м, — протянул Нил, — Ну, не знаю, у нее, похоже, уже есть спутник.

— Этот сморчок что ли, — возмутился Леви.

— Не смеши людей, командир, — произнес Льюис, — Тебе все равно не отвертеться. Так что давай! — хлопнул он Нила по плечу.

— Да-да, — расплылся в улыбке Джек, — покажи, как это делают профи!

'А собственно, почему бы и нет?' — подумал Нил. Он решительно встал из-за стола и направился… в противоположную от девушки сторону. К бару.

— Э-эй! — послышался у него за спиной дружный возглас недоумения.

Но Нил не обратил на него никакого внимания. Подойдя к бару, он заказал два бокала мартини и, легко подхватив их, направился к рыжеволосой красавице. Она по-прежнему спорила со своим спутником:

— А я тебе говорю, что это он, я здесь с самого его прихода и сделала отличные записи, все, что от тебя требуется — это сделать их хорошо читаемыми.

— Ты не понимаешь, — кипятился ее спутник, — а вдруг, это не он! Нас же за это выгонят из…

В этот момент они заметили Нила.

— Мартини для леди, — произнес он протягивая один из бокалов девушке.

— С-спасибо, — она, волнуясь, после непродолжительного колебания взяла мартини и нерешительно сделала маленький глоток.

Нил не спускал с нее глаз: она, действительно, была очень хороша. В длинных рыжих волосах запутались искорки от цвета-музыки, а карие глаза загадочно блестели в полумраке. В этот момент кто-то из гостей заказал медленный танец и по залу разнеслись нежные звуки романтической песни.

— Вы позволите пригласить вас на танец? — спросил Нил.

Разве могла во всей вселенной найтись хоть одна девушка, которая нашла бы в себе силы отказать ему! Обаянию мужчин из рода фон Вальтеров противиться было невозможно! Поэтому красавица с готовностью встала, протянув Нилу руку.

— С вашего разрешения? — обратился он к ее спутнику с намеком на вопрос.

В ответ тот только покладисто кивнул головой, и Нил повел свою партнершу к площадке для танцев. Когда они проходили мимо столика, за которым сидела веселая компания из штрафной 'Дельты', послышались восхищенный свист и хлопки. Но Нил в ответ на них только покачал головой.

— Как вас зовут, леди? — спросил он девушку.

— Эллис, — улыбнулась она.

— Нил, — представился он, — ну что потанцуем?

Она согласно кивнула и он тут же легко подхватил ее, вливаясь в мелодию танца. О, музыка была у него в крови! Он двигался так непринужденно, будто скользя, полностью отдаваясь нежным переливам мелодии! И с первого же шага она была захвачена его мастерством, следуя за ним в этом необычном полете! Они вместе кружили в танце, словно по воздуху! Почти не касаясь пола!

Раньше Нил очень любил танцы. Они с Габи всегда были лучшей парой! Больше всего Габи нравились медленные танцы, такие как этот. Нил и сам не заметил, что все больше и больше людей вокруг них перестают танцевать и просто любуются им и его партнершей. Впрочем для него это было не ново: такое часто случалось, когда он танцевал с Габи. Хотя, Эллис, конечно, не могла сравниться с ней в умении.

Музыка поднялась ввысь и рассыпалась переливом завершающего аккорда, под который Нил легко крутанул партнершу вокруг своей оси и тут же остановил, едва мелодия стихла. Танец закончился.

— Благодарю, — произнес он слегка охрипшим голосом.

Она ничего не ответила, и в этот момент Нил обратил внимание на необычную тишину в зале. Он поднял голову, оглядываясь, и тут же люди вокруг них начали восторженно аплодировать. 'Браво!' — крикнул кто-то.

Нил только улыбнулся и направился к своему столику, по-прежнему держа Эллис за руку. Спустя мгновение в зале опять зазвучала быстрая зажигательная мелодия. Распавшиеся было пары с удвоенным энтузиазмом пустились в пляс.

— Парни, познакомьтесь, это Эллис, — представил Нил свою новую знакомую подойдя к столику ребят из 'Дельты', - Эллис, это Леви, Льюис, Джек, Майкл и Жан-Жак.

Каждый из солдат кивнул, когда назвали его имя. Нил отодвинул стул, приглашая девушку сесть.

— Так, — подхватился Жан-Жак, — я пошел за подругами для нас!

И он, вскочив из-за стола тут же растворился в неизвестном направлении.

— Где вы научились так танцевать, лейтенант, — спросил Льюис, — я брал несколько уроков когда-то но…

— Меня учили этому с детства, Льюис, — улыбнулся Нил, — моя бабушка очень любит танцы, и заставляла учиться всех, начиная от дедушки и заканчивая соседями, если они приходили к нам в гости.

— Вы очень скучаете по ней и сестре? — спросила Эллис.

Нил задумчиво взглянул на нее: вообще-то у него не было желания говорить о своих родных.

— Ведь у вас есть только бабушка и младшая сестра? Правда? Я слышала, что они очень беспокоятся за вас.

— Да, у нас довольно дружная семья, — наконец, ответил он.

Ее интерес показался Нилу наигранным, тем более, что он ничего не говорил ей о Марго. У него появилось непреодолимое желание отвести Эллис обратно к тому коротышке, с которым она спорила.

— Интересно, куда это Жан-Жак пропал, — пробормотал Майкл, — его за девицами посылали или за смертью!

— А вы, Нил, боитесь смерти? — спросила девушка, ухватившись за последнее слово Майкла.

Нил переглянулся с Леви и Льюисом.

— А почему, он должен бояться смерти? — осторожно поинтересовался Льюис.

— О-о, но ведь в штрафной роте не живут дольше двух лет, а его осудили на пять!

Нил со вздохом откинулся на спинку стула.

— С чего вы взяли, что мы из 'штрафной'? — воскликнул Леви, — И причем тут пять лет?!

— Но это же всем известно, — пожала плечами Эллис, — фон Вальтера приговорили к службе в штрафной роте 'Дельта' до окончания срока контракта, то есть на пять лет.

— Кстати, — произнес Нил, стараясь, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул, — я забыл вас спросить, кто вы по профессии?

— О-о, я журналистка, — отмахнулась Эллис, — работаю на головидении. Но вы так и не ответили на мой вопрос…

Она не успела договорить, потому что в этот момент Нил и 'Л в кубе' одновременно встали.

— Мне очень жаль, Эллис, — произнес Нил, — но думаю, будет лучше, если я провожу вас к вашему спутнику.

— П-почему? — не поняла она.

— Потому, — холодно ответил Нил, — что я не из тех, кто дважды наступает на одни и те же грабли. Прошу вас, — он протянул ей руку, что бы помочь встать.

— Это из-за моей работы?! — воскликнула она.

— Вы очень проницательны, — голос Нила был холодней чем ветра Антарктики.

— Н-но я не…, - попыталась протестовать она.

— Поверьте, — произнес он, подымая ее со стула, — так будет лучше.

Ей ничего не оставалось как последовать за ним. Не успели они отойти и на несколько шагов, как появился Жан-Жак в окружении хихикающих девиц.

— Клянусь всеми святыми, — воскликнул он увидев Нила и его спутницу, — ты подцепил для себя самую красивую девушку во всем заведении!

— Во-от, и-именно! — раздался внезапно за спиной пьяный возглас. Похоже кто-то, точно так же как и Жан-Жак, считал, что Нилу крупно повезло, — И главно-о, ик, по какому праву?!! А?! Я вас спрашиваю?!!

Нил обернулся и увидел вдрызг пьяную компанию за столиком, мимо которого они с Эллис только что прошли. Кое-кто в этой кампании уже спал, уткнувшись лицом в стол или шатающегося соседа, кое-кто продолжал пить, ну а некоторые решили поддержать своего друга, заявившего о несправедливости распределения женского общества.

— Правильно!!! Мочить таких надо!!! — заорало разом голосов десять.

Нилу хватило всего одного взгляда, чтобы оценить обстановку. Способных устроить потасовку в пьяной компании было одиннадцать человек, считая хлипкого парня на которого с обоих сторон навалились, сладко посапывая, два уже спящих соседа. Парень остервенело поглощал один стакан выпивки за другим, время от времени пытаясь стряхнуть с себя обоих дружков, без зазрения совести использующих его в качестве подушки. На взгляд Нила, он вряд ли был способен на такой подвиг, не говоря уже о том, чтобы принять участие в надвигающейся драке.

Итак десять против шестерых. Не такой уж плохой расклад, если только не учитывать того, что примерно через полчаса ему с парнями надо вернуться на базу. Конечно за полчаса можно расколошматить кого угодно, но… Но насколько знал Нил напротив этого бара находился полицейский участок и риск, что кто-то додумается вызвать копов, был уж слишком высок. Если же их заберут в участок…

Нил перевел взгляд на Леви и Льюиса. Оба друга тот час расценили это как приказ и в мгновение ока оказались рядом с ним, за ними подтянулись Джек с Майклом. Пьяный заводила и главный вдохновитель плана 'размазать идиотов и отобрать девочек' к этому моменту уже встал на ноги и пытался пробраться мимо своих дружков, чтобы пойти 'разобраться' с чужаками.

'Клопы в беретах!' — орал он во всю глотку, маша огромными ручищами и указывая на космических десантников 'Дельты', - 'Пришли, навоняли, и чуть что разбегаться!'.

— Колоритно, — пробормотал Нил, усмехнувшись, и тут же обернулся к Леви с Льюисом, — Что будем делать? Какие предложения?

— Оторвать голову и сказать, что так и было! — заявил Леви. Жан-Жак и Майкл дружно его поддержали.

— Размазать по стенке и сказать, что это групповой портрет! — внес предложение Льюис, с которым тут же согласился Джек.

Все, включая Эллис, которая по-прежнему стояла рядом, посмотрели на Нила, ожидая окончательного плана действий.

— Ну, а я, — вздохнул он, — думаю, что надо уходить.

— Что-о?!! — взревели все разом. В том числе и Эллис.

— Ты что, командир! Бежать от этих идиотов?! Да нас вся рота засмеет!

— Да, тем более, что мы легко с ними разделаемся! — воскликнул Майкл.

— С ними, — Нил подчеркнул последнее слово, — не спорю. Но, что вы будете делать с кучей копов, которые набегут сюда через две минуты, после того как начнется драка?

— Копы?! — засмеялся Джек, — да они вряд ли появятся и через час! К тому времени мы сто раз успеем смыться!

— Н-да? — протянул Нил, — Ты считаешь, что им понадобиться целый час, чтобы перейти улицу?

— Что?!

Нил уничтожающе посмотрел на всю кампанию:

— Если бы вы хоть иногда смотрели вокруг, перед тем как заходить в первый попавшийся бар, вы были бы в курсе того, что напротив находиться полицейский участок, кажется, номер 47.

— Откуда ты знаешь! — воскликнул Жан-Жак.

— Это написано над его дверями огромными буквами.

Парни из 'Дельты' явно приуныли.

— Если нас сцапают копы, — решил добить их Нил, — то вряд ли отпустят раньше завтрашнего утра, а я вовсе не горю желанием проверять есть ли в моем поводке предохранитель, — он приподнял вверх руку и, стряхнув рукав, указал им на блестящий браслет.

Его вид явно подействовал отрезвляюще: все дружно кивнули, выражая согласие, и направились к выходу. Но уйти им не дали.

— Куда-а?!! — заорал пьяный голос за спиной. — А ну стой, мразь!

В баре стало необычайно тихо, даже несмотря на продолжавшую играть музыку, и Нил отчетливо услышал, как с громким топотом, набирая скорость, к ним несется один из любителей выпивки.

— Спокойно, — обратился он к остальным, — Я сейчас разберусь. Идите.

Как не странно, они беспрекословно выполнили его приказание. Сам же Нил остановился, ожидая, когда до него доберутся его противники. Несшийся впереди бугай был подобен огромному бегемоту. Он ревел, распихивая всех вокруг, и пыхтя как старинный паровоз. Сзади за ним, словно вагоны, неслись его дружки, человек пять.

— Ра-азмажу-у!!! — ревел, размахивая руками паровоз, — Убью!!!

Он уже практически добрался до Нила, когда тот неожиданно для противника шагнул в сторону и, развернувшись, изящно подставил ему подножку. Разогнавшийся бугай даже не успел сообразить, что же такое произошло, не говоря уже о том, чтобы попытаться затормозить. Он со всего размаху полетел на пол, вспахав его носом. Несущиеся за ним дружки, совсем не ожидавшие такого поворота дела, даже не поняли куда подевался их авангард и уж, конечно, они и не пытались остановиться. Возможно, им и удалось бы проскочить мимо своего предводителя, использовав его как коврик для вытирания ног, если бы ему как раз в этот момент не пришло в голову желание подняться. Через мгновение на полу были уже все! Свалка получилась знатная! Пьяные ругались, пихали друг друга, размахивая конечностями, но не как не могли подняться. Скромно стоящий рядом, Нил с видом невинного агнца поднял глаза к потолку и, обращаясь то ли к богу, то ли к пестрому потолку, выразительно произнес:

— Болваны! — после чего повернулся, направляясь к поджидавшей его компании.

— Неплохо, командир! — хлопнул его по плечу Льюис.

— Класс! — расплылся в улыбке Леви.

Жан-Жак, ухмыляясь, уже открывал дверь, когда по всем десантникам 'Дельты' словно разряд тока прошел: они разом побледнели и схватились за левое запястье. В одно мгновение все ощутили, что их 'поводок' резко сжался — 'хозяева' подали 'собачкам' команду: 'на место!'.

— Уходим! — крикнул Майкл.

— Стой! — схватил его за плечо Льюис.

Майкл повернулся и тут же застыл, как вкопанный, не в силах оторвать взгляд от Нила. Если все остальные почувствовали лишь минутный дискомфорт, когда сжались их 'поводки', то с Нилом все было иначе.

Боль была адская, словно кто-то пытается отпилить ему руку тупой пилой. Она накатила, как ураган, и не прекращалась не на секунду. Перед глазами стояла кровавая пелена, а по телу волна за волной прокатывалась рефлекторная дрожь.

— В чем там у вас дело? — повернулся к приятелям Жан-Жак.

— У командира 'поводок' заклинило! — крикнул Льюис, бросаясь к Нилу.

К этому моменту боль стала совершенно невыносимой. Абсолютно не замечая ничего вокруг, Нил медленно осел на пол, резко задрав вверх рукав. На левом запястье хищно поблескивал серебристый браслет. Он отчетливо сжимался, острыми, как бритва, краями впиваясь в плоть. Весь рукав рубашки насквозь пропитался кровью, которая продолжала течь, заливая все вокруг. Подняв на Льюиса глаза, Нил с трудом прохрипел:

— Лед. Принеси мне лед.

Тот подхватился, но в этом уже не было необходимости, потому что Леви уже летел к ним с ведерком льда от шампанского с ближайшего столика. Недолго думая Нил опустил руку в лед. Боль заметно ослабла, хотя до конца и не прошла.

— Идем, — с трудом произнес он подымаясь, — на базе должны знать, что с этим делать.

Вся компания, окружив его, быстро покинула бар.

Когда за ними захлопнулась дверь, Эллис, обернувшись к своему спутнику, восторженно улыбнулась:

— Ты снял это?!

— Да-да, конечно.

— Да, за такой материал, нас деньгами засыплют с ног до головы!!!

Глава Х

Первое задание

Их подняли, когда небо еще только-только начало светлеть на востоке. Полусонным, подрагивающим от утреннего холодка десантникам приказали грузиться в пилотскары. После чего взревели моторы, и они отправились на свое первое задание.

Нил сидел недалеко от выхода, пытаясь устроить левую руку так, чтобы как можно меньше ее волновать. Вчера на базе дежурный офицер, едва взглянув на него, тут же схватился за голофон, передавая информацию о вышедшем из строя 'поводке'. Не прошло и нескольких секунд, как браслет на руке Нила расслабился. Боль заметно отпустила.

— Слишком повышенная чувствительность передатчика, — с умным видом пояснил ему дежурный офицер, — оператор в контрольном пункте этого не учел и послал обычный сигнал, вместо того чтобы послать в два раза более слабый. Ничего, это бывает.

— Бывает?! — пробормотал Нил, — Да я чуть руки не лишился!

В ответ офицер лишь философски пожал плечами: 'Ну, пришили бы новую! Делов-то!' На этот счет у Нила было несколько иное мнение. Но, памятуя о субординации, он промолчал.

Вертолет летел на восток, прямо навстречу солнцу. Большинство из солдат, волнуясь, сидели настороженные и угрюмые. Нил, прикрыв глаза, пытался отрешиться от постоянной, ноющей боли в левом запястье. Возможно, если бы 'поводок' сняли, она и прошла бы. А так, незажившую еще рану постоянно натирало этим чертовым браслетом! Хорошо еще хоть больше никаких сигналов на него не поступало. Если 'поводок' опять сожмет руку до того, как она заживет, Нил точно кого-нибудь прирежет!

Солнце уже давно взошло и в кабине стало довольно жарко. Ощущение усиливалось из-за духоты и напряжения перед первым заданием.

— Уж скорей бы! — пробормотал сидящий рядом Льюис. — Слышь, командир, может, сходить, узнать, долго еще лететь?

В ответ Нил лишь осторожно пожал плечами:

— Сходи, если хочешь.

Но это не понадобилось, потому что спустя несколько минут скар ощутимо пошел на посадку.

Выбравшись на небольшой поляне, солдаты построились и прослушали от сержанта поставленные задачи. Оказывается, задание было не совсем боевым. Скорее, что-то вроде экзамена на выживаемость. Многие, услышав эту новость, вздохнули с облегчением. Задача была только одна: пройти к базе, которая охраняется силами 'врага', и захватить.

— Все понятно?! — проревел сержант.

— Так точно, сэр! — дружно ответил строй.

— На все про все у вас времени двадцать четыре часа! Выполнять!

Солдаты кинулись врассыпную. Потом довольно быстро сориентировались и побежали к дороге, ведущей на базу. Льюис и Леви устремились вслед за всеми. Они уже преодолели второй поворот, когда внезапно Леви остановился:

— А где командир? — недоуменно воскликнул он.

— Не знаю, — начал оглядываться Льюис, — Вроде бы был с нами…

'Л в кубе' остановились. Среди пробегавших мимо солдат Нила не было. Но и вырваться вперед он не мог. Значит, отстал. Не долго думая, оба бывших кадета повернули назад. Нил нашелся довольно быстро. Не куда не спеша, он шел размеренной походкой по дороге, насвистывая незамысловатую мелодию.

— Э-э, — спросил Леви, — с вами все в порядке, командир?

— Конечно, а что со мной может случиться?

— Ну-у, мы вроде как на задании, а вы не куда не спешите?

— А что должен? — улыбнулся Нил.

— Так ведь время ограничено!

Нил засмеялся:

— Вы собираетесь бегать все двадцать четыре часа?

— Э-э, нет, конечно, но…

— Вы потратите больше времени на то, что бы отдышаться, да еще и устанете, как собаки! Так что не нервничайте! Дышите спокойно, наслаждайтесь природой! А побегать мы всегда успеем!

'Л в кубе' дружно хмыкнули, соглашаясь с этим утверждением, и присоединились к Нилу в его неспешной прогулке. Метров через двести они наткнулись на небольшую группу десантников, среди которых были их вчерашние собутыльники. Все они самозабвенно ползали на карачках, разыскивая что-то в высокой траве.

— Что ищем? — флегматично поинтересовался Леви у Майкла, когда тот чуть не уткнулся носом в его сапоги.

— О, я вас не заметил! — улыбнулся в ответ рядовой Голд, — Тут, понимаешь, Джек 'ухо' потерял. Мы помогаем найти. Да разве ж в таком бурьяне что-то можно отыскать! — он для наглядности провел рукой по траве, — Уже минут пятнадцать тут ползаем и хоть бы что!

Леви, а вместе с ним и Льюис понимающе кивнули. 'Ухом' солдаты называли маленький почти прозрачный передатчик, размером с ноготь мизинца и толщиной как лист бумаги. Он приклеивался к ушной раковине бойца, обеспечивая ему надежную связь с товарищами и командиром.

— Это все из-за руки, — простонал Джек, — после перелома она плохо сгибается, вот видно, поэтому у меня и не получилось, как следует его закрепить.

Сочувствующе поддакнув, оба бывших кадета синхронно опустились на землю и присоединились к поискам пропавшего 'уха'. На ногах остался только Нил. Пожевывая длинную травинку, он задумчиво наблюдал за тем, как семеро солдат ползают вокруг него, внимательно осматривая каждый дюйм под ногами.

Кроме тех троих, с которыми он пил вчера в баре, здесь были еще два десантника, на столько похожих один на другого, что, несомненно, являлись братьями. На сколько он помнил, их звали не то Махмед и Ахмед, не то Махмуд и Мордубьют. Оба они были чернокожие, черноволосые и огромные. Причем отличить, кто из них кто было не возможно.

— Э, командир, — поднял внезапно голову Льюис, — ты чего?

— Да вот думаю, — меланхолично отозвался Нил.

Семь пар глаз недоуменно уставились на него снизу вверх.

— И много надумал? — хмыкнул Жан-Жак.

Нил предпочел не отвечать.

— Чего молчишь? — подал голос один из братьев.

— Боюсь, вы обидитесь.

— А ты не бойся, — поднялся с земли второй брат, — ты так и скажи! Гнида бледнокожая! Что мы недостойны того, что бы ползать перед тобой на карачках! Ты ведь из этих! Которые против негров! Ты, небось, с ходу можешь назвать свого дедушку, который придумал всю эту мутатень с расизмом!

Нил в недоумении приподнял левую бровь. Он, совершенно, не понимал, чем вызвал этот шквал ненависти и диких обвинений. В его роду действительно было несколько темных личностей, которые в начале ХХ века активно поддерживали фашизм и расизм, но причем здесь он?! Тем более, что его-то воспитали в соответствии с совершенно иными принципами.

— Эй-эй-эй! Все! — вмешался в назревающую ссору Леви, — Хватит! Ты, командир, в самом деле, или помогай, или иди дальше. А то стошь тут…

В последних словах явственно послышался упрек. В ответ Нил лишь с сожалением вздохнул:

— И за что мне все это? — произнес он, отстегивая от воротничка маленькую блестящую булавочку. Это была вторая часть 'уха', которая передавала на первую все звуки и разговоры отряда. — Джек, какой у тебя номер 'уха'?

— Тридцать два тринадцать.

Нил при помощи ножа что-то подвинтил и понажимал на своем передатчике, и спустя мгновение справа от солдат раздался противный писк. Направившийся на звук Джек радостным воплем известил всех, что пропажа нашлась. После чего Нил также невозмутимо повторил все проделанное со своим 'ухом' в обратном порядке и писк прекратился.

— Вот ведь блин! — прокомментировал Жан-Жак, — А мы тут ползаем!

— И как это я не подумал?! — поддакнул ему Майкл.

Нил решил, что ему не стоит комментировать эти высказывания, хотя на языке так и вертелось что-то вроде: 'Думать — это не про вас!'.

Вскоре всей группой двинулись дальше. Кое-кто попытался было взять довольно быстрый темп, но, заметив, что ни 'Л в кубе', ни Нил не спешат, остальные десантники также решили не перетруждаться. Примерно через час Джек, шедший впереди всех, настороженно остановился.

— Что случилось? — спросил, подойдя к нему, Нил.

— Не знаю, но, кажется, мы догнали всех остальных. Только вот не понятно, чего они тут застряли.

В самом деле, из-за ближайшего поворота отчетливо были слышны голоса солдат 'Черной дельты'.

— Может, это привал? — высказал предположение, подошедший Леви.

— Или обед? — поддержал его Льюис.

— Вряд ли, — задумчиво протянул Нил, — Скорее, это первый подарочек от нашего противника… А то в самом деле, идем, идем, и нечего не происходит! Даже скучно как-то!

Открывшееся за поворотом зрелище полностью изменило его мнение. Деревья по обе стороны дороги расступились, образовав довольно большую поляну, на которой молча сидели или ожесточенно о чем-то спорили человек тридцать десантников.

Сделав несколько шагов, Нил увидел причину этого спора. Там, где заканчивалась поляна, вся дорога была залита кровью. На сером песке в виде какой-то жуткой баррикады лежали фрагменты тел тех, кто еще так недавно стремительно вырвался вперед. Руки, головы, кишки…

Нилу сразу стало плохо. Начало жутко мутить, и он понял, что его вот-вот вырвет. Что бы не видеть этой картины, он перевел взгляд вправо на деревья. И тут же наткнулся на вывороченные внутренности, висящие на нижних ветвях, безумным подобием рождественской гирлянды. А под деревьями вся трава была бурой от свернувшейся крови. Видимо, часть солдат попыталась обойти ловушку на дороге, но в лесу так же оказалось небезопасно…

— Что-то мне не хорошо, — пробормотал рядом Льюис, цвет лица которого явственно приобрел зеленоватый оттенок.

Оглянувшись на товарищей, Нил увидел, что и остальные тоже выглядят неважно. Впрочем, и его состояние было далеко от идеального. Не сговариваясь, все новоприбывшие осторожно отошли назад, туда, откуда было не видно разорванных тел и вывороченных внутренностей.

Усевшись на траву, все примолкли.

— Вот, ведь… — тихо произнес Леви, — а ведь мы с Льюисом сначала шли почти самые первые. Если бы не командир…

— Страшно подумать, — содрогнулся рядом Льюис.

— А-а, я так и не понял, что с ними произошло… — произнес Джек.

— Ты что совсем уже?! — вызверился Майкл, — Разорвало их! На Ч-А-С-Т-И!!!

— Я не слепой! — вскинулся Джек, — Я имел в виду, что не понял, от чего это произошло!

Все снова замолчали.

— Лазерная завеса, — наконец, произнес Нил.

— Что-о?

— На дороге стоит лазерная завеса, ну, сетка из лазерных лучей. Я точно не знаю, возможно, даже автоматическая.

— А это хорошо или плохо? — поинтересовался Жан-Жак.

— Плохо, — вздохнул Нил, — если бы стояла стационарная завеса, то можно было бы попытаться осторожно пройти сквозь нее. Плетение лучей в стационарке довольно простое и легко предсказуемое. Другое дело автомат…

— А что с автоматом? — спросил Леви.

— Вы что не ходили на занятия по военным технологиям? — рассердился Нил, — Как будто сами не знаете!

Леви, а за ним и Льюис потупился.

— Э-э, вообще-то, — решился заступиться за друга Льюис, — половина академии пропускала эти занятия. Ну, а те, кому не повезло, и пришлось на них ходить, обычно, ничего там не слушали. Лично я чаще всего спал, или играл на минитренажере на последней парте. Мне, например, за все время обучения не встречался ни один человек, которому нравились бы технологии. Даже Крокодил Ги их терпеть не мог!

Нил усмехнулся. Крокодилом Ги в академии называли сержанта Гинько, который помимо всего прочего вел военные технологии. Причем прозвищем этим пользовались не только курсанты, но и все поголовно преподаватели, включая ректора. Единственный, кому оно не нравилось был сам Крокодил. Ну, да разве его кто-нибудь спрашивал!

— Одно дело нравиться и совсем другое — надо, — произнес Нил, вставая с земли, — ладно уж, просвещу вас темных, — усмехнулся он.

Семь пар глаз в ожидании уставились на него. Нил нисколько не сомневался, что и остальные десантники, которые не учились в академии, с трудом представляют себе, что такое автоматическая лазерная завеса. Он в задумчивости сорвал листочек с ближайшей ветки и попытался сосредоточиться, забыть о телах, лежащих в нескольких шагах от него.

— Автоматическая лазерная завеса, — начал он, как на уроке, — представляет из себя сложную самонаводящуюся систему противопехотной защиты. В основе системы лежит лазерная сетка, которая чутко реагирует на малейшее изменение окружающей среды. Переплетение нитей на столько густое, что при любой попытке преодолеть завесу, человек задевает одну из них. Как только система улавливает 'прерывание' хоть одного из своих лучей, тут же включается 'перетасовка'. Все лучи меняют свое направление и угол, а самое главное — интенсивность излучения. В месте предполагаемого вторжения оно достигает такой силы, что легко 'перерезает' любые предметы, находящиеся на пути луча. Любые, — с силой выделил он, — вне зависимости от того лист это бумаги, или живой человек.

Нил смолк, и никто из солдат не решился нарушить воцарившуюся тишину. На столько все были поражены его словами.

— Ничего себе… — протянул, наконец, Льюис, — Так значит стоит задеть маленький лучик, и тебя покромсает на части!

— Да, — отрывисто кивнул Нил, — кроме того, лазерная завеса ставиться обычно по кругу, то есть вокруг охраняемого объекта, так что даже если ее и обойти — на базу все равно не попадешь.

Десантники вокруг задумчиво молчали, по-видимому, переваривая все сказанное.

— А что же теперь делать? — спустя несколько минут в полной тишине задал риторический вопрос Леви.

— Думать! — бросил Нил, отворачиваясь и садясь на землю.

— Ага, ну-ну, — протянул Жан-Жак, — ты, конечно, можешь думать, сколько тебе влезет. Но лично я уже все придумал. Я туда не пойду! — кивнул он в сторону завесы, — Ни за какие коврижки!

— Мы тоже! — поддержали его оба брата, с которыми чуть не поссорился Нил, и которые теперь по какой-то непонятной причине решили присоединиться ко всей остальной кампании.

— Да, разве ж я вас заставляю, — пожал плечами Нил, — Не хотите — не надо. Но у нас есть приказ. Очень простой и четкий. Обезвредить противника и захватить базу, — он сорвал длинную травинку и начал быстро крутить ее в пальцах, — Так что, если вы останетесь здесь, это, скорее всего, посчитают уклонением от выполнения приказа или даже его нарушением, не говоря уже о том, что могут прировнять к дезертирству.

Все вновь замолчали, обдумывая полученную информацию. Ни у кого не было никаких сомнений в том, что Нил прав.

— Что ж делать-то? — озадаченно произнес Льюис.

— Я же говорю, — Нил взял в рот кончик травинки, — Думать! — выделил он последнее слово.

* * *

Вот уже почти час Нил сидел на траве, по-прежнему жуя длинную травинку и пытаясь придумать способ пройти мимо лазерной завесы. Вокруг него точно также сидели, или время от времени вставали и начинали бродить с умным видом семеро десантников. Каждый из них нет-нет да поглядывал в сторону Нила: вдруг он, наконец, что-то придумал.

А Нил между тем размышлял. Он вспомнил уже все, что только знал о лазерных завесах и теперь думал о том стечении событий, что привели его на эту поляну. Думать о завесе он больше не хотел. Да, и какой в этом толк?! Автоматическая лазерная завеса — это современнейшее защитное средство. 'Просочиться' сквозь нее невозможно! Трупы тех, кто пытался, вон, валяются! Так что, как ни крути, а наилучший выход из этой ситуации, похоже, предложил Жан-Жак. Что бы выжить, надо просто никуда не двигаться.

— Ну, как дела, командир? — спросил подошедший Льюис. В правой руке он держал два небольших камушка, время от времени подбрасывая их вверх и ловко ловя, — Есть сдвиги?

— Угу, по фазе, — Нил со злостью выплюнул травинку, — Если бы хотя бы точно знать какая там завеса: стационарная или автомат…

— А проверить никак нельзя?

— Можно, вон, некоторые уже проверили! — мотнул он головой в сторону фрагментов тел бывших товарищей, — Можешь сходить, у них спросить, если уж очень интересно!

Льюис примолк, задумчиво подбросил в воздух один за другим камушки, ловко поймал их одной рукой и снова подбросил. Нил, по-прежнему занятый проблемой завесы, рассеяно проследил за ними взглядом. Льюис, не глядя, еще раз подбросил камушки. И взгляд Нила, как загипнотизированный, снова проследил за их полетом. В голове крутилась какая-то мысль… Эти камушки… И завеса… Глаза Нила вспыхнули.

— А ну, иди-ка сюда! — приказал он Льюису и, вскочив, направился к завесе.

— Эй-е-ей, ты чего, командир?! — Льюис, поспешивший было за ним, остановился как вкопанный, испугавшись, видимо, что Нил может заставить его лезть за черту начала завесы. Ну, проверки ради.

— Не бойся! Не съем! — усмехнулся Нил, — Ты ведь у нас, кажется, один из лучших по метанию ножей? Так?

— Ну, так…

— Ну, тогда, — Нил прошелся вдоль невидимой линии, за которой начиналась запретная зона, — Тогда будешь сейчас метать.

— Ножи?!

— Камни, балда! Сейчас, только, подожди, я подумаю, куда именно.

К ним подошли остальные солдаты из той семерки, с которой они вместе искали потерянное 'ухо' Джека.

— Командир что-то придумал? — спросил кто-то из них.

В ответ Льюис только пожал плечами.

Привлеченные обсуждением насущной проблемы сзади подошли некоторые любопытные.

— Значит так, — начал рассуждать Нил, — если завеса стационарная, то частота лучей должна быть примерно 30–35 сантиметров, угол наклонна 40–45 градусов, направление, чаще всего, зависит от расположения солнца и местности. Учитывая, что никаких пригорков тут нет… — он на несколько минут задумался, высчитывая что-то в уме. Потом повернулся к Льюису, — вон тот сук видишь?

— Ну!

— Возьми на две ладони левее и на полметра ближе к нам. Где-то там должен проходить основной узел. Попасть сможешь?

— Спрашиваешь! Да запросто!

Льюис прицелился и метко послал камушек в нужную точку. Однако меткость его оказалась лишней. Камень не пролетел еще даже и половины расстояния, как вокруг него полыхнуло алым, а затем на несколько мгновений стали отчетливо видны проходящие рядом лазерные лучи. Они с невероятной скоростью поменяли свое направление и угол падения. Несколько из них скрестилось на камне и он в туже секунду разлетелся на мелкие части.

— Черт! — Нил силой пнул песок под ногами, подняв фонтанчик пыли, — Автомат!..

— Гиблое дело, — прокомментировал с умным видом Леви.

Остальные десантники понимающе закивали головами.

Нил опустил голову. И в этот момент… Он осторожно присел на корточки, взгляд его не отрываясь следил за оседающей пылью.

— Леви, — тихо произнес он, — ты ведь уже позавтракал?

— Ну, да. А что?

— А пакет из-под завтрака случайно не выбросил?

— Хотел, но у меня еще остались булочки…

— Тащи сюда!

— Ты чего, командир?! Это ж мои булочки!

— Да, не нужны мне твои булочки! — усмехнулся Нил, — Мне нужен только пакет!

Не прошло и несколько минут, как Леви вернулся с довольно большим пакетом из-под завтрака. Оглядев который и убедившись, что в нем нет дырок, Нил приказал наполнить самым мелким песком, почти пылью. Спустя некоторое время ему принесли то, что он хотел.

— Ну, что ж, — произнес он, встав лицом к завесе, — попробуем.

Взяв немного песка, он раскрыл ладонь и, подняв ее на уровень глаз, осторожно подул. Взметнувшееся с его руки облачко пыли на несколько секунд зависло в воздухе и начало медленно оседать. И тут же прямо перед Нилом на несколько мгновений проявилась алая сетка из лазерных лучей. Он довольно улыбнулся, еле сдерживая себя от желания радостно прыгать и петь. Завеса была довольно густая, но в принципе, зная расположение ее нитей… Нил проверил всю свою экипировку, что бы, не дай бог, ничего не болталось.

— Ладно, я пошел.

— Куда? — воскликнуло несколько голосов вокруг него, — Ты, что, командир, с ума сошел?

В ответ он только хмыкнул и сделал первый шаг, осторожно переступая тонкий лучик на уровне колен и одновременно поворачиваясь, так чтобы не задеть, проходящий у правого плеча. Сзади раздался дружный вздох не то облегчения, не то восторга. После того, как Нил прошел три шага, его окликнул Льюис:

— Командир, подожди, мы с тобой!

Нил обернулся. Лазерные лучи уже не были видны, но он хорошо запомнил их расположение. Теперь главное, чтобы никто не задел завесу даже вскользь. Если это случиться…

— Осторожно! — предостерег Нил друзей, — Идите за мной след в след. Леви, слева у щеки — луч, отклонись в сторону.

Нил подождал немного, пока 'Л в кубе' не подошли почти вплотную к нему. Он уже хотел разворачиваться, чтобы снова сдуть немного пыли и идти дальше, как тут увиденное заставило его буквально замереть.

Его прошиб холодный пот страха, когда он увидел, что вслед за Леви и Льюисом сквозь завесу 'просачиваются' остальные солдаты из их семерки. И это еще ничего! В конце концов, при желании он мог бы уследить за семью. Это конечно не просто, но если двигаться медленно, сильно не растягиваясь, вполне возможно. Однако следом за ними, похоже, собирались идти и остальные. А ведь он — посреди автоматической лазерной завесы!

Если кто-нибудь 'в хвосте' не так повернется и хоть краем рукава заденет маленький лучик… всего один лучик, то погибнут все! И чем больше людей идет сквозь завесу, тем больше вероятность ошибки! У Нила появилось почти непреодолимое желание кинуться со всех ног вперед. Что называется сломя голову, не обращая внимания ни на какие лазеры, лишь бы подальше от этого гиблого места!

Он уже хотел остановить десантников, когда заметил, что, похоже, это не понадобиться. Видимо, остальные решили не рисковать, а подошли поближе только из любопытства.

Ну и слава богу! В конце концов, даже если кто-то из них и решиться повторить это сумасшествие, то к тому моменту Нил с его 'великолепной семеркой' будут в безопасности: на сколько он помнил толщина завесы должна быть не более нескольких метров. Так что, еще шагов десять и все будет в порядке! Он вздохнул и вновь взяв немного пыли сдул ее на завесу.

Лазерные лучи тревожно затрепетали среди пылинок и тут же пропали. Та-ак, ну что ж, здесь — пригнуться, дальше осторожно повернуться и боком переступить смертельную ловушку, потом выгнуться и снова пригнуться! Он осторожно поделал несколько шагов. Следом за ним их точь-в-точь повторил Льюис, а потом и серьезный Леви. Похоже пока все в порядке!

Полчаса спустя Нил уже не был в этом так уверен. За это время они прошли, по его подсчетам, по крайней мере метров двадцать, а завеса все ни как не кончалась! Но это просто не вероятно! Автоматическая завеса не может быть такой толщины, иначе на ее поддержание приходиться тратить уйму энергии, да и какой в этом смысл?!

Нил уже в который раз внимательно отследил в облачке пыли направление алых лучей, молясь про себя, что бы десантники, идущие за ним, ничего не напутали. Если в начале он еще мог следить за ними, потому что помнил, как расположены лучи в том или ином участке, то теперь в голове у него уже все перепуталось. К счастью, почти все набрали с собой песка, пожертвовав своим завтраком, и время от времени, как и он останавливались, чтобы сдуть с ладони пыль.

Наконец, в сотый раз проделав всю операцию с песком, Нил увидел, что они дошли до конца. Прямо перед ним было три последних луча, за которыми начиналось уже свободное пространство. Однако пройти их было практически не возможно. Проблема заключалась в том, что все три проходили параллельно друг другу, но на разном расстоянии от земли. Один — на уровни середины голени, так, что под ним не проползешь — слишком низко. Второй на уровни бедер и третий — по середине груди. Расстояние между лучами было такое, что не за что не протиснешься! И с верху не перепрыгнешь, разве что с разгону. Только где ж тут разгоняться?! Рядом, перепрыгнув через очередное препятствие, остановился, как в копаный, Льюис.

— Ну, как дела, — тяжело дыша, спросил он.

— Сам посмотри, — протягивая ему мешок с песком, отозвался Нил.

— Ни чего себе! — спустя минуту воскликнул Льюис.

— Может они где-нибудь поворачивают, — уныло протянул Нил, повернув налево, — пойду, проверю.

Отобрав у Льюиса мешок, он осторожно направился вдоль этих лучей. Однако ушел не далеко. Помешало дерево. Высоченная сосна, обогнуть которую было, мягко говоря проблематично: с двух сторон от ее ствола, почти вплотную, проходили нити завесы. Нил поднял голову вверх, обдумывая ситуацию. Конечно, можно вернуться и пойти в другую сторону. Но он очень сомневался что там найдется выход: вряд ли эти параллельные лучи куда-нибудь свернут.

Здесь же эта сосна… С другой стороны… А что если этим воспользоваться?! Нил достал подаренный учителем кортик и с силой загнал его в ствол почти по самую рукоятку. Потом ловко подпрыгнул и, воспользовавшись им как ступенькой, залез на дерево. Он сидел на довольно толстой ветке, сантиметров десять, под которой проходил верхний из параллельных лучей. Все что оставалось — это осторожно проползти по ней над завесой, а затем спрыгнуть. Что он и проделал, хотя это оказалось не так ух и просто. Ветка постоянно легонько раскачивалась, и ему казалось, что она вот-вот заденет лазерную нить.

К тому моменту, как он оказался на земле, к спасительному дереву подтянулись и все остальные. Они довольно быстро поняли его замысел, и едва только он спрыгнул, как на дерево взобрался Льюис. Несколько минут спустя все уже были в безопасности, и Майкл, который шел последним, протянул ему кортик. Он специально потратил уйму времени, пытаясь вверх ногами вытащить его из ствола.

— Так, ну что ж, — обратился Нил ко всем, — похоже, дальше путь свободен.

Он оказался прав: больше никаких препятствий, или ловушек им не встретилось, и, пройдя пару сотен метров по лесу, они вышли к базе противника.

Что бы не рисковать, решили сначала оглядеться. Пришлось поползать, прежде чем Нил наткнулся на удобный пригорочек, окруженный соснами. Идеальный пункт наблюдения! Прямо напротив базы, но с нее ни за что не заметить! 'Наблюдать за противником' пришлось довольно долго, потому что вокруг все словно вымерло.

— Может это и не та база вовсе? — наконец предположил Льюис.

— Или все ушли на обед? — под аккомпанемент желудка жалобно простонал Леви.

— А здесь и нету никого, — поддакнул ему Жан-Жак.

— Должна быть та, — покачал головой Нил, — я сверялся с картой. Тут только эти здания, а вокруг — лес. Так что ошибиться невозможно.

Никто не стал ему возражать, тем более, что электронная карта была у всех. Судя по ней, вокруг действительно не было других объектов.

Наконец, справа обозначилось какое-то движение, и из-за угла вышел человек. Он был одет в странную зеленую форму и маску, закрывающую лицо. Бойцы за пригорком настороженно замерли, наблюдая за ним. Человек не успел пройти и несколько метров, как Нил шепотом предложил:

— А что если нам взять пленного?

Сказано — сделано. Тотчас Майкл с Жан-Жаком ползком обогнули пригорок и направились в сторону противника. Несколько минут спустя Нил увидел, как они неожиданно возникли прямо перед ним и ловко скрутили, не забыв заткнуть рот. Вскоре пленный был за пригорком.

— Ну-с, — произнес Нил, приступая к допросу, — Предупреждаю сразу, будешь шуметь — прирежу, — он демонстративно поиграл кортиком перед носом у захваченного, — Я спрашиваю, ты отвечаешь. Все понятно?

Несчастный судорожно кивнул головой. Подав знак, что бы его освободили от кляпа, Нил начал задавать вопросы. Из ответов 'языка' складывалась интересная картина.

База, оказывается, была не просто так, пара зданий в лесу, а научная химическая лаборатория. И захватили ее не просто бойцы, а межпланетная террористическая группировка, к которой и принадлежал захваченный ими пленник. Услышав это, Нил хмыкнул: он еще перед лазерной завесой понял, что задание у них самое что ни на есть боевое, чтобы там ни говорил сержант про последний экзамен.

Исключительно ради интереса Нил полюбопытствовал, зачем пиратам понадобилась лаборатория. Ответ оказался довольно неожиданным. Террористы и не думали долго ее удерживать. Все, что им было нужно, это несколько часов, ну максимум день, на изготовление ядовитого газа, который потом планировалось переправить на М — 1.

То, что М — 1 по-прежнему у них в руках стало для Нила настоящим шоком. Ведь с момента захвата станции прошло уже больше трех месяцев. Почему же ВКС до сих пор ее не вернуло, уничтожив пиратов?

— Не знаю, — ответил на этот вопрос пленник, — может, просто не смогли? После того, как мы захватили 'Анну-Марию' и починили 'Энтерпрайз', к М — 1 просто так не подступиться. Они пытались пару раз, но только потеряли корабли.

— Что? — воскликнул Льюис, — Вы захватили 'Анну-Марию'? Но ведь это военный крейсер? Как вы это сделали?

— Так же как и с 'Энтерпрайзом', - пожал плечами допрашиваемый, — просто притворились своими. Если бы не 'Кентавр', мы бы еще больше кораблей захватили, а так их слишком быстро предупредили о ловушке.

Спрашивать дальше было бесполезно. Итак, понятно, что газ нужен террористам на М — 1 не для того, чтобы воздушные пузыри пускать.

— Что будем делать? — поинтересовался Нил у команды, — Их там, если верить пленному, раз в пять больше чем нас. И они хорошо вооружены, а кроме всего прочего, везде понатыканы детекторы и камеры, так что, подкрасться незаметно не получиться.

— Я знаю, что нужно делать, — улыбнулся Льюис, — думать.

Все, взглянув на Нила, многозначительно ухмыльнулись: Льюис, повторил его слова, которые он говорил, когда они наткнулись на завесу. Ответить Нил не успел, потому, что в этот момент из-за угла появился небольшой отряд противника, человек пять, которые направились к ближайшему от их пригорка зданию.

— Что находиться в этом здании? — спросил Нил у пленника.

— Это смесительная и резервуарная. Там стоят огромные цистерны с газом.

— Кроме тех, что только что вошли, там еще есть кто-нибудь?

— Один дежурный, — пожал плечами 'язык'.

Нил прищурился, быстро обдумывая возникший у него план действий. Да, это может получиться.

— Раздевайся, — отрывисто приказал он пленнику, и тут же сам начал расстегиваться.

— Что ты задумал, командир, — поинтересовался Леви.

— Переоденусь в его форму и легко пройду на территорию базы.

— А потом? — подхватил Джек.

— Суп с котом! — проворчал Нил, натягивая чужую куртку, — Потом увидите.

Он закрыл лицо маской и стал практически не отличим от пленника. Подхватив оружие, Нил уверенным шагом направился к ближайшему зданию. Самое главное — вести себя естественно, так, словно все в порядке. Тогда никто не обратит на него внимания, до того момента, когда будет уже слишком поздно.

Неспешной походкой он подошел к зданию, в котором скрылся виденный ими отряд. Потянул дверь на себя и вошел. Тотчас Нил словно окунулся во мрак. Конечно, в помещении было не так уж и темно, но после яркого солнца глаза не сразу приспособились к довольно скудному освещению. Наконец, когда они начали более или менее различать окружающее, Нил огляделся.

Похоже, это было что-то вроде тамбура, или прихожей, из которой вели несколько дверей. Нил выбрал правую. И не ошибся. Он попал в довольно просторное помещение, хотя судить о его размерах было довольно трудно, поскольку с верху до низу оно было заполнено огромными резервуарами с различными химическими веществами. Где-то в глубине этого склада слышались голоса. Ориентируясь на них, Нил пошел в сторону противника и довольно быстро наткнулся на тех пятерых, за которыми недавно наблюдал с пригорка. Его тоже заметили.

— Это ты, Герман? — спросил один из солдат, — Что-то случилось?

— Пока нет! — усмехнулся Нил, доставая игольник.

Он не хотел слишком долго капаться и потому поставил его на максимальную скорострельность. Впрочем, эта предосторожность оказалась излишней. Первыми же выстрелами он уложил двоих врагов. А к тому моменту, когда остальные сообразили, в чем дело, подстрелил и третьего. Оставшиеся двое оказались не робкого десятка, во всяком случае они не побежали, а слажено и довольно умело напали на него с двух сторон.

Нилу пришлось совсем не сладко, когда оба его противника одновременно выстрелили. В конце концов довольно трудно промахнуться с такого расстояния! Однако, не зря же Стиг гонял его по полигону! Даже, несмотря на близкое расстояние, Нил умудрился увернуться от раскаленных игл на уровне груди, одновременно падая на пол, чтобы спастись от других, проходящих чуть ниже. Все еще находясь под обстрелом, он перекатился за ближайший резервуар и уже от туда прицелился.

Выстрел получился не ахти — слишком низко, и хотя он убил своего противника, тот все же, падая, успел нажать на курок. Тонкая нить игл, выстроившихся в ровную линию, вырвавшись из его игловика, прочертила линию на полу и угодила в один из резервуаров, пробив в нем небольшую дырку.

Тотчас из нее хлынул, медленно оседая на пол, зелено-желтый газ с неприятным характерным запахом. 'Хлор!' — промелькнуло в голове у Нила. Не долго думая, он вскочил и кинулся из помещения. Оставшийся из противников, похоже, либо не изучал в детстве химию, либо не заметил газа, хотя как можно было его не почувствовать было не понятно. В любом случае солдат даже не сделал попытки догнать Нила, и когда тот закрыл за собой дверь, было ясно, что тот уже не жилец. Хлор действует быстро и наверняка.

На счастье Нила конструкторы лаборатории предусмотрели возможность утечки, поэтому едва он оказался в безопасности, сработал один из датчиков, что-то пискнуло и все помещение с хлором автоматически герметизировалось. А спустя мгновение там, несомненно, включилась мощная вентиляционная система, которая целенаправленно начала обезвреживать хлор и обновлять воздух. 'Ну, что ж, — подумал Нил, — от пятерых я избавился, остается один дежурный. Надо бы отыскать его поскорее'.

Дежурный нашелся довольно быстро. Он мирно посапывал в обнимку с бутылкой на втором этаже за пультом наблюдения. Такая идиллия просто умилила Нила, который, не долго думая, ловко тюкнул его в висок и связал, чтобы тот, не дай бог, не 'проснулся' в самый неподходящий момент.

После этого Нил обошел все здание на случай, если здесь окажется кто-то еще. Он не хотел, чтобы все провалилось из-за глупой случайности. Предосторожность оказалась излишней, 'язык' не наврал: больше террористов здесь не было.

Как раз в тот момент, когда он вернулся к пульту управления, на одном из мониторов высветилось сообщение, что газ в помещении склада обезврежен и там снова безопасно. Это была просто отличная новость.

Быстро вернувшись на уже разгерметизированный склад, Нил убедился, что теперь здесь все стало как до рокового выстрела. Единственное, что напоминало о недавней утечки был легкий, но довольно стойкий, запах хлора. Впрочем он был вполне терпимым.

Вздохнув, Нил начал снимать одежду с поверженных противников, чтобы отнести ее своему отряду. Вместе с тем он обдумывал интересную мысль, которая появилась у него, когда случилась эта неприятность с хлором. И мысль эта касалась того, что газы летучи, а вентиляционные системы в таких лабораториях, как правило, очень сложны…

Сделав вылазку к пригорку Нил вместе с остальными вернулся в захваченное здание. Все прошло как по маслу. Единственная проблема заключалась в том, что захваченной одежды на всех не хватило. Поэтому Джеку и Майклу пришлось остаться за пригорком вместе с пленником, а Леви потом сгонял к ним еще раз и принес одежду, которой уже воспользовались другие.

После того, как все вновь собрались вместе, Нил выдвинул на обсуждение отряда предложение о 'расширении зоны влияния'. Именно так он решил окрестить эту операцию.

— Все очень просто, — уверено произнес он, — система вентиляции здесь автоматическая, и если мы узнаем, от куда она управляется, мы легко захватим этот стратегически важный объект. Я практически уверен, что охрана там чисто символическая. После этого нам останется только отключить компьютер и пустить в вентиляцию какой-нибудь газ.

Последние слова были встречены гробовым молчанием.

— Что такое? Я думал, вам понравиться, — сник Нил.

— Знаешь, командир, ты, иногда, меня пугаешь, — наконец произнес Леви, — Ты сам это придумал?

— Ну, не совсем. Вообще-то это старый способ.

— Небось и название у него есть?

— Оружие массового уничтожения, — кивнул Нил, — Но ведь я вовсе не предлагаю пускать смертельно ядовитый газ. Это может быть опасным и для нас самих. Нужно выбрать что-нибудь попроще. От чего все, например, уснут, или утратят быстроту реакции. Вот и все.

Последнее заявление как будто слегка успокоило бойцов.

— А как мы определим, где взять такой газ? — задал, наконец, последний из мучивших их вопросов один из братьев-громил.

— О, ну это-то, как раз не составит труда, — махнул рукой Нил, все резервуары подписаны, я смотрел.

— Ну и что, — пожал плечами Жан-Жак, — там же не написано, как этот газ действует? От куда ты это узнаешь?

Нил непонимающе на него уставился:

— Но я и так это знаю! Этому же учат в школе!

Возражать ему некто не решился. И так для всех было очевидно: то, что Нил изучал в школе, некоторые не изучали и в академии.

Самым сложным, как нестранно, оказалось разобраться в планах базы, особенно в ее вентиляционной системе. На это ушел не один час. Наконец, замучив компьютер до смерти, Нил воскликнул:

— Есть!

— Нашел?! — подпрыгнул, почти задремавший рядом Леви.

— Да, — возбужденно произнес Нил, — вот смотри! Вот это вентиляция ближайших к нам зданий, — он набрал на клавиатуре какую-то команду, и на огромном мониторе пульта управления показались непонятные схемы, часть из которых была отмечена красными линиями, — Вот это их продолжение. Они соединены между собой и с другими зданиями, — красные линии на схемах расползлись в разные стороны, — Вот здесь они сливаются в одну большую вентиляционную шахту, а затем выходят наружу, — линии слились в толстую жирную змею.

— Значит здесь и будем пускать газ?

— Нет, — покачал Нил головой, — здесь система работает на отток, и если мы пустим газ в этом участке, он просто вытолкнется наружу, на улицу.

— Так что же делать? — вокруг собрались уже все остальные бойцы отряда.

— Вот! Посмотрите! — Нил нажал пару кнопок, и все линии поползли в обратном порядке, добравшись до квадратика синего цвета, они оборвались. Но спустя несколько минут снова двинулись в разные стороны, — Ну, дальше уже не интересно, — произнес Нил.

— Ты че-нибудь понял? — толкнул Леви Майкла.

— Нет, — уставившись на схему отозвался тот.

— Червяки какие-то красные ползают и все, — выдал авторитетное заключение Жан-Жак.

— Какие червяки?! — возмутился Нил, — Это основные вентиляционные каналы!

— Ну, это-то мы поняли, — усмехнулся Льюис, — Не понятным осталось только, где именно ты собираешься пускать газ?

— Да, что же здесь непонятно! — воскликнул Нил, — Вот, здесь, сразу за очистительным фильтром! — он указал на синий квадратик, к которому стекались все линии, — Это идеальное место! Во-первых, именно здесь находится управляющий терминал, который мы легко отключим. Во-вторых, сразу после фильтрации и увлажнения воздух поступает в помещения лаборатории без дополнительных проверок. И, в-третьих, даже если система безопасности обнаружит газ, ей все равно придется прогнать воздух через большинство помещений, потому что следующие фильтры находятся только на выходе, а повернуть поток воздуха в обратную сторону невозможно!

Вокруг все довольно улыбнулись.

— Я всегда подозревал, что вы гений, лейтенант! — восхищенно посмотрев на Нила, сказал Леви.

— Я — рядовой, — буркнул в ответ Нил.

— Когда-нибудь они пожалеют об этом, — хлопнул его по плечу Льюис.

— Да, на моих похоронах! — он со злостью запустил лазерной указкой в экран наблюдения.

Бойцы вокруг него замерли — это был первый случай на их памяти, когда Нил вышел из себя, и что-то сказал по поводу своей ссылки в 'Черную Дельту'. До этого они даже не представляли, что он способен на такую злость. В их представлении Нил был чем-то средним между божеством и компьютером. Их восхищала его стойкость и уверенность в своей правоте, тем более, что он не разу еще не ошибся. Даже самим себе ни Льюис ни Леви не могли признаться на сколько его отношение к этому наказанию повлияло на их поведение. Он был на столько уверен в своих возможностях, что они как-то незаметно сами уверились в том, что их нахождение в штрафной роте — это лишь временное неудобство, которое скоро будет устранено ко всеобщему удовольствию.

Заметив выражения их лиц, Нил на мгновение прикрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Он сорвался и знал об этом. Единственное, что его как-то извиняло в этой ситуации, было жуткое напряжение, которое не отпускало Нила с самого утра.

— Прошу прощения, — устало провел он рукой по лбу, — я слишком… э-э…

— Перенервничал, — подсказал ему Льюис.

— И устал, — поддакнул Леви, — Разрази меня гром, — воскликнул он, развивая свою мысль, — Ты ведь сегодня ни минуты не отдыхал! Сначала — завеса, потом эти червяки! А ведь ты еще даже не завтракал!

— Это не червяки! — снова возмутился Нил.

— Ну, надо же — усмехнулся Жан-Жак, — а я еще в детстве не верил маман, когда она говорила, что голодные люди — это злые люди! Да нам теперь никакой газ не нужен! Достаточно показать твою рожу на большом экране и все пираты разбегутся со страху!

— А, что — подхватил Льюис, — назовем эту психологическую атаку 'Голодный фон Вальтер'! Да за такое ноу-хау с министерства обороны еще и приличные деньги можно стрясти!

Выбор газа не занял много времени. Нил просто задал системе требование перечислить все имеющееся, и не прошло и десяти минут, как он воскликнул:

— Вот!!!

— Что?!

— Газ. N2O.

— Что за газ, хоть? — поинтересовался Майкл.

— Его еще называют веселящим газом — как раз то, что нам нужно!

— Ох, чувствую я, и повеселимся же, — потирая руки, ухмыльнулся Льюис.

— Так, — приказал Нил, — он находится в секции 5 группа В. Леви, возьми пару человек, и сходите туда. Нам придется действовать быстро. Газ неустойчивый и может разлагаться на воздухе. Поэтому все остальные давайте, одевайтесь. Когда Леви притащит баллоны, мы должны уже быть готовы.

Не прошло и несколько минут, как небольшая группа людей, одетых в пиратскую форму, направилась в сторону неприметной будочки на территории базы. С собой они тащили пять довольно объемных баллонов.

— Похоже, это здесь, — Нил остановил свой отряд около высовывающихся из-под земли вентилей, — вы перекрывайте воздух и подсоединяйте баллоны с газом, а я пока пойду, займусь компьютером. Надо его отключить, чтобы не сработал сигнал тревоги.

Несмотря на опасения Нила, все прошло, как по маслу. Он не был таким уж большим специалистом по компьютерам, поэтому поступил просто: отключил подачу электроэнергии, в том числе и с резервных источников. Система еще минут пять посопротивлялась этому варварству, но когда Нил нагло перерезал провода, заглохла. Примерно в это же время парни справились с подсоединением баллонов, и он подал им команду начинать.

Газ пошел с тихим зловещим шипением. И спустя полчаса они воочию увидели первые результаты своей коварной деятельности. Дверь ближайшего здания с шумом распахнулась, и оттуда вылетел один из бандитов. Он явно был не в себе: оглушительно смеялся, размахивал руками и прыгал на одной ножке! После чего, оглашая окрестности фальшивым исполнением попсы, устроил по среди улицы стриптиз.

— Я же говорил, что будет весело! — усмехнулся Льюис.

— Да уж! Такого боевого задания у меня еще не было! — поддержал его Джек.

Нудиста быстренько скрутили, и под его переливчатые трели отправились в здание. Здесь картина оказалась еще более забавная.

— Психбольница, палата номер шесть! А не штаб террористов! — воскликнул Леви.

— Старайтесь не делать глубоких вдохов! — предупредил остальных Нил, — А то скоро будете такими же!

Предупреждение оказалось не лишним, хотя, по-видимому, запоздало. Несмотря на то, что они воспользовались противогазами, когда зачищали последнее здание, случился конфуз. Жан-Жак, которому было приказано связать пленника, внезапно подпрыгнув, заорал на всю базу:

— Асса-А-А! — и, обмотавшись с ног до головы веревками, начал отплясывать лезгинку, смешно задирая ноги.

В этот момент пленник, которого он должен был связать, резко встал на четвереньки и не с того не с сего цапнул его зубами за задницу.

— Ё КОРНЫ БАБАЙ! — взвился Жан-Жак.

Находящиеся тут же бойцы, схватившись за животы, буквально покатывались от смеха. Наконец, все еще смеющийся Леви попытался связать строптивого пленника. Да, не тут-то было! 'Собачка' вырвалась и на четвереньках принялась носиться по всей комнате, а за ней — вся команда бойцов. За исключением Жан-Жака, который, взгромоздившись на стол, сопровождал 'охоту' оглушительными криками:

— За хвост его! За хвост держите! Упопище горбатое! Асса-А-А-а-а! — на последнем выкрике он с грохотом свалился со стола прямо на удирающего пленника.

Час спустя, после того, как Нил сообщил о захвате базы, в небе появились пилотскары роты. Высадившееся командование было просто шокировано увиденной картиной. Рассевшиеся на траве бойцы весело смеялись, шутили и пили… апельсиновый сок!

— Стиг! Они что, все пьяны?! — заорал на их сержанта кто-то из офицеров.

— Это невозможно, сэр! — воскликнул в ответ сержант, — Ошейник сразу же сообщил бы!

— Кто из вас тут главный?! — обратился офицер к бойцам, — Что за безобразие?! Доложить обстановку!

Все тут же с надеждой посмотрели на Нила. Тот с трудом поднялся, стараясь не шататься и довольно четко отдал честь:

— Рядовой фон Вальтер, сэр! Поставленная задача выполнена! Противник обезврежен! В ходе операции захвачено сорок семь пленных и пять транспортных средств!

— Сорок семь пленных! — поразился начальник, — Сколько же вы потеряли бойцов, рядовой?

— Из тех, что перешли через завесу, никого, сэр!

— Как?!

— В ходе операции был применен газ наркотического действия! Противник не смог оказать сопротивления! — звонко доложил Нил, — Ну, и мы слегка наглотались, поэтому в данный момент часть бойцов неадекватна, — чуть спокойней добавил он.

Как раз в этот момент Жан-Жак снова попытался выкрикнуть свое: 'Аса!', но ему не дали Леви с Джеком, которые, лихо навалившись, зажали ему рот. Поэтому у него вышло только гневное и к сожалению очень громкое требование:

— Кваса-а-а!!!

— Хм, — пробурчал офицер, — Дайте ему кваса, что ли.

Глава ХI

Нежно-серое утро

Серый влажный туман поднимался над утренним городом. В его прохладных объятьях тонули люди, дома и машины. Солнце уже встало над улицами, но из-за тумана его не было видно. Только иногда один из его упрямых лучей пробивался, наконец, через дымчатые хлопья и, скользнув по асфальту, зажигал на нем мириады маленьких брильянтов-капелек влаги. Холодок бодрил, и после короткого отдыха, это было даже приятно.

Семеро десантников радостно вывалились из ворот 'Черной Дельты', смеясь, вытаскивая за собой восьмого, который отличался от остальных разве что наличием новеньких капральских погон.

— Да, ладно тебе, командир, — уговаривал его один из десантников, — Как же можно не отметить твое повышение?! Тем более, что только нам дали увольнительные!

— Точно! — зашумели остальные, — Пойдем, посидим где-нибудь, выпьем, отдохнем!

— Ладно-ладно! — засмеялся новоиспеченный капрал, поднимая руки, — Уговорили!

Солдаты радостно загомонили, направляясь к ближайшему перекрестку, и тут со стороны ворот штрафной роты раздался девичий возглас:

— Нил!

Капрал тотчас остановился, а за ним притормозили и остальные. У ворот окутанная сизым утренним туманом, стояла, маша ему рукой, симпатичная девушка. Она была маленького роста, почти миниатюрная, но очень стройная, с густыми каштановыми волосами, уложенными в модную прическу, и довольно милым, подвижным лицом. Увидев ее, Нил на мгновенье замешкался:

— Да, ведь это же, — он, словно сам себе не веря, остановился, а потом кинулся к ней, радостно воскликнув, — Габи!

Бойцы за его спиной недоуменно нахмурились, наблюдая за тем как он спешит к ней.

— Как ты думаешь, — внезапно спросил Леви, — эта — тоже журналистка?

— Не знаю, — отозвался Льюис, — Но, похоже, они знакомы.

— С Анжелой Бенет они тоже были знакомы, а посмотри, что из этого вышло, — хмуро буркнул Леви, — А эта, судя по всему, тоже не просто знакомая. Ты посмотри на них!

Все, как по команде, уставились на Нила и Габи. С первого взгляда было видно, что они не просто знакомые. То как Нил обнял ее и поцеловал в щечку, предполагало как минимум тесную дружбу, а как максимум — любовную связь.

— Что ты здесь делаешь, дорогая? — улыбнулся Нил Габи.

Бойцы за его спиной навострили уши, став похожими на английских сеттеров, почуявших след.

— Тебя приехала повидать, — ответила, чуть смутившись девушка.

— Так ведь это прекрасно! Пойдем, я тебя со всеми познакомлю! Мы как раз собирались зайти куда-нибудь!

Он подвел ее к своим бойцам, абсолютно не замечая, что она не сводит с него обожающего взгляда.

— Парни, — произнес Нил. — Это — Габи! Мой верный друг и товарищ с самого детства!

— Очень приятно познакомиться, — маленькая ручка Габи попеременно исчезла в огромных ладонях Леви, потом Льюиса, Майкла, Джека с Жан-Жаком и, наконец обоих чернокожих братьев-гигантов, которые представились ей своими настоящими именами. Оказалась, что их зовут Ахмед и Мухаммед, но кто из них кто, Нил так и не смог запомнить.

— Пойдемте, — кивнул Нил всем, когда со знакомством было покончено, — тут недалеко есть вполне приличный бар. Там довольно спокойно, потому что напротив находится полицейский участок.

Бойцы за его спиной скорчили тоскливые рожи, но заметив направленный на них смеющийся взгляд Габи, тот час сделали вид, что все в порядке.

Нил протянул Габи левую руку, чтобы помочь ей, и на его запястье хищно блеснул стальной браслет. Заметив его, Габи резко отдернула, протянутую было руку.

— Я-я, видела последний репортаж о тебе, — неуверенно произнесла она.

— Какой репортаж?

— Эллис Саттон.

— Кого? — не понял Нил.

— Ну, — слегка нахмурилась Габи. — той журналистки. Такой, с рыжими волосами.

Нил на секунду задумался, припоминая, кого она имеет в виду.

— Та, которая была в баре, где твой…, - Габи замялась, как бы подбирая слова, — сломался твой браслет.

Нил бросил взгляд на свой 'поводок'. Рана под ним еще не зажила. Хотя, конечно, по сравнению со вчерашним днем, было намного лучше.

— Тебе все еще больно? — неуверенно прикоснулась к его руке девушка.

— Нет, — покачал головой Нил, — только иногда, если случайно задеть…

— Мне так жаль, — прошептала она.

— Не расстраивайся! — усмехнулся он, — Все это ерунда. Пойдем.

Он решительно взял ее под руку, закрывая тем самым дискуссию о своем 'поводке', и направился в сторону бара. Следом нерешительно поплелись и остальные. Однако вскоре их нерешительность будто ветром сдуло. Всю дорогу они разговаривали, обсуждая общих знакомых, новые фильмы и чемпионат по пилотскартированию.

К восторгу бойцов оказалось, что Габи прекрасно разбирается в этой популярной игре. Она наперечет знала все команды и имена самых сильных пилотов. Бойцы были от нее просто в восторге: мало кто из их знакомых девушек так хорошо разбиралось в скартировании. Но Габи не просто в этом разбиралась. Будучи единственной дочерью всесильного господина фон Валленштейна, она еще и лично была знакома со многими пилотами и могла развлечь всех рассказами об их кумирах.

Очень скоро парни были просто очарованы ею. Они даже представить себе не могли, что на свете существуют такие девушки: красивые, мягкие и веселые. Девушки, которые легко могут поддержать любой разговор, с которыми вам интересно и приятно.

В баре, как и предсказывал Нил, было тихо и спокойно. Только теперь никого это не расстроило. Заказав по легкому коктейлю, бойцы с воодушевлением продолжали засыпать Габи вопросами о подробностях последней игры, которую они пропустили.

— А потом, — рассказывала девушка, — Веровски свернул под мост и так, знаете, боком, на одном крыле, прошел по каньону! Он срезал путь почти вчетверо! и обогнал всех остальных! А пилот из 'Чикаго-Бул' хотел повторить его трюк и врезался в мост!

— Круто! Вот это да! Жаль, что мы пропустили!

В чемпионат по пилотскартированию мог попасть любой. Для этого вовсе необязательно было быть профессионалом. Достаточно иметь пилотскар и разрешение на его вождение. Именно поэтому игра была такой популярной. Конечно, трассы в финальной гонке были невероятно сложными, с многочисленными резкими поворотами, сужающимися туннелями и препятствиями, но дело того стоило. Приз был просто умопомрачителен! Да и к тому же известность! Ведь скартированием увлекались буквально все поголовно!

Совсем незаметно прошли отпущенные им три часа увольнительной и нужно было идти назад на базу.

— Пожалуй, — произнес Нил, обращаясь к Габи, — тебе лучше остаться здесь. Будет удобней попрощаться тут, а не перед воротами.

Габи согласно кивнула, не решаясь возразить.

— Ну, что ж, — произнес он, наклоняясь и целуя ее в щечку, — до встречи.

Она на мгновение замерла, когда его губы коснулись ее кожи.

— До свиданья, — ее большие нежно-серые глаза наполнились слезами сожаления. Но он ничего не заметил.

— Всего хорошего! — попрощались с ней остальные, — Заходите еще! Удачи!

— Спасибо! — улыбнулась она, — вам тоже, ребята!

Бойцы во главе с командиром направились к выходу. 'Удивительная девушка!' — вертелось у них в голове. У всех, кроме Нила, который в это время обдумывал новый финт скартирования. Наверное, именно поэтому, выходя из бара все кроме него и обернулись, чтобы еще раз взглянуть на нее. Заметив это, она снова улыбнулась и помахала им рукой, но глаза ее при этом были печальны, и смотрела она только на одного из них.

И любому, кто увидел бы ее в этот момент сразу стало бы ясно то, что уже давно было известно всем ее родным и знакомым: Габриель фон Валленштейн, самая удивительная девушка Земли, с детства безнадежно влюблена в Нила Иллариона фон Вальтера, который этого даже не замечает…

Он не замечает, как она трепещет, находясь рядом с ним, как сильно начинает биться ее сердце, стоит ему только взглянуть на нее, и как замирает от одного его присутствия. Он не знает, как много она готова для него сделать, стоит ему только попросить! А, в прочем, ему и просить не надо! Она сделает все сама! Все! Все!..

* * *

Едва вернувшись на базу, Нил получил приказ явиться к командиру роты. Впрочем, это ничуть не удивило его. Сегодня с самого утра он уже видел командира. Тот поднял его ни свет ни заря, только для того, чтобы передать благодарность от командования за успешное выполнение вчерашнего задания и сообщить, что его повысили в звании до капрала.

Услышав эту новость, Нил чуть не рассмеялся. Он уже получал это звание, на третьем курсе академии, когда стал лучшим по отметкам. Боже, как он тогда радовался! Каким был счастливым и гордым! Теперешнее же звание казалось больше похожим на насмешку.

Оказалось, что как он и думал, командир снова вызвал его к себе из-за этого повышения. Однако на этот раз обошлось без 'прочувствованных' речей и поздравлений. Все ограничилось лишь сообщением о том, что под его начало переходит десяток солдат, которые отныне должны будут ему подчиняться.

— Кстати, — произнес командир, — кого именно вы хотели бы к себе забрать?

— Тех с кем выполнил последнее задание, — не задумываясь ответил Нил, — особенно, Леви Омэлли и Льюиса Чанга.

— Ну, я так и думал, — отозвался начальник, что-то помечая в своем компьютере, — Вы можете идти.

Сходив в столовую пообедать, Нил вернулся в казарму, которая в это время была практически пуста. За исключением 'его' бойцов здесь никого не было. Все остальные отправились на очередное задание, а им, как 'героям', было позволено сегодня передохнуть.

Подойдя ближе, Нил увидел, что ошибся: тут были не только его бойцы. Рядом с ними, но в тоже время чуть в стороне находились еще трое солдат. Здоровые, накаченные и наглые. Они явно хорошо знали друг друга, и явно не за кражу попали в штрафную. Судя по их рожам, скорее за убийство особо жестоким способом. Один из них, похоже, главарь, в сапогах развалился прямо на кровати Нила, пачкая грязью его одеяло. Причем, он несомненно знал, чья это кровать.

Окинув всю картину общим взглядом, Нил только сейчас заметил, что у Льюиса подбит глаз, а у Леви кровоточит губа. Похоже, они пытались объяснить чужакам, где их место, да только получили по морде. Все остальные бойцы, также были какие-то растрепанные и всклокоченные: наверное разнимали драку.

Еще одного взгляда хватило, что бы понять, что разборка закончилась если и не победой чужаков, то по крайней мере вничью. Бойцы отступили, предоставив право решения проблемы командиру.

Нил усмехнулся, вспомнив подобный момент в академии. Правда, тогда он проиграл. Господи, как же его тогда избили! Но тогда против него было чуть ли не полкурса, а сейчас только каких-то три урода! И тогда на его стороне не было ни одного друга, его просто ненавидели за то, что он 'из этих чистоплюев', 'богатеньких молокососов'! А сегодня у него за спиной стояли Леви и Льюис!

С тех пор он ненавидел, ненавидел, ненавидел… просто да красной пелены перед глазами, до зубного скрежета, таких как эти трое! Именно благодаря этой ненависти и гордости, он не побежал на следующий день жаловаться офицерам, чего ожидала вся академия. И даже упросил врача медпункта никому об этом не говорить. И наверное именно поэтому его многие зауважали, а может и потому, что едва сошли синяки, он подстерег в туалете главного вдохновителя той разборки.

Следующую неделю он и его противник провели в лежачем положении в медблоке. И за это время решили, что почетная ничья — это тоже не плохо. Особенно, когда силы действительно равны. После того случая никто в академии больше не решался противостоять Нилу. Тем более, что его бывший враг, занял по отношению к нему подчеркнуто нейтральную позицию. Вот только ничьей дружбы это Нилу не принесло. Его опасались, даже уважали, но не любили.

Бугай на его кровати лениво потянулся и заложил руки за голову, с презрительным выражением глянув на Нила. Собственно, Нил его понимал — по сравнению с ним, он казался маленьким и слабым. Ну, что ж, сегодня этот детина поймет, что сила — это еще не все! Нил, заложив руки за спину, спокойным взглядом окинул своих противников, особое внимание уделив главарю на своей кровати. Тот в ответ на его взгляд нагло усмехнулся. Глаза Нила сузились, по-прежнему насторожено прикованные к нему. Капрал молчал, не спуская с него взгляда, всем своим видом показывая, кто здесь главный.

Он точно знал, что истинный командир никогда не шумит, не кричит и не делает лишних движений. Для того, чтобы его слушались, достаточно одного его присутствия. Этому искусству он обучался с детства, и именно за это его не любили в академии, все его сокурсники, даже те, кто был выше его по званию, терялись на его фоне, хотя он как будто никогда ничего не делал для этого, просто находился рядом.

Главарь на его постели пошевелился, на лице его на мгновение промелькнула неуверенность, но тут же скрылась за наглостью. Поведение Нила, который по-прежнему молча не спускал с него глаз, нервировало, выводя из себя. А вот дружки его оказались, похоже, поумней, потому что, увидев, что пауза затягивается, настороженно переглянулись и сделали несколько шагов назад. Тем самым, они как бы отмежевывались от будущей разборки.

Нил молчал. В глазах его, неотрывно наблюдающих за врагом, горела ненависть и жажда крови, но он молчал. Потому что знал: тот кто скажет первое слово — проиграл.

— Ну, чего вылупился? — не выдержал наконец главарь.

В глазах Нила вспыхнуло торжество. Этим восклицанием противник показал свою неуверенность, дав Нилу в руки оружие против себя. Но Нил по-прежнему молчал, еще больше выводя его из себя.

— Немой что ли? Или глухой? — фальшиво засмеялся тот.

— Кто такие? — наконец медленно и спокойно произнес Нил.

Ответом ему было молчание. Видимо, его солдаты этого не знали, а чужаки не привыкли отвечать на такие вопросы.

— Я задал вопрос, — прошипел Нил. И такое в его словах было обещание боли, что один из новоприбывших не выдержал:

— Р-рядовой Эрвин Крамм, — представился он, — переведен в ваше отделение.

Нил перевел леденящий взгляд на его дружка.

— Рядовой Петр Комаров, — тут же услышал он в ответ.

Их главарь, однако, не стал называть своего имени, нагло набычившись под взглядом капрала. То ли он такой тупой, то ли не желает уступать место 'большой шишки'? Не сводя с него глаз, Нил резко произнес:

— Рядовой Крамм, как зовут вашего, — он на секунду замедлился и ядовито закончил, — таинственного спутника?

За спиной послышалось довольное фырканье бойцов.

— Г-гроб, — тихо и неуверенно отозвался Крамм.

Нил позволил себе оторвать взгляд от бугая напротив и недоуменно приподнять брови.

— Я-а по-другому не знаю, — проблеял Эрвин.

— Ну, что ж, — мягко произнес Нил, — каждому свое, — он снова замолчал, а потом, окинув всех троих взглядом, отрывисто и жестко сказал, — объясняю персонально для вас, новички, у меня есть только одно правило: ВСЕ делают то, что Я приказал! ПОНЯТНО?!

— Так точно, сэр! — лихо отозвались Крамм и Комаров.

Гроб промолчал. Ожидавший этого Нил нежно ему улыбнулся:

— Пойдемте-ка со мной, рядовой, — поманил он его пальцем и, развернувшись, сделал несколько шагов.

— Вот еще! — услышал он за спиной, — делать мне, что ли больше нечего?

— Так, вы отказываетесь, — мягко спросил, повернувшись, капрал.

— Вот именно, тупица! — заржал Гроб, приподнимаясь и садясь на кровати.

— Ну, что ж, — промурлыкал Нил, направляясь к нему, — тебе же хуже!

На одно мгновение Гроб увидел как в суженных глазах этого гада мелькнуло что-то…

И тут же Нил молниеносно, с резкого разворота, заехал носком ноги ему прямо в кадык. У Гроба перехватило дыхание, он захрипел, задыхаясь, но капрал не дал ему и секунды, мгновенно ударив другой ногой в грудь. Гроб покачнулся и, не удержавшись, рухнул на пол.

Перед глазами его плыли красные круги, а каждый судорожный вздох отдавался болью. В ушах шумело… А Нил продолжал методично обрабатывать его ногами, в каждый удар вкладывая всю свою ненависть и ярость. Бил и бил по почкам, по спине, по лицу…

Он даже не обратил ни малейшего внимания на то, как притихли вокруг него бойцы, которых поразила не столько эта внезапная атака, сколько ее жестокость. Но никто не решился вмешаться, что бы остановить его. Нил со всей силы пинал врага в лицо, которое уже превратилось в кровавое месиво: все залито кровью, челюсть и нос сломаны, глаза затекли. И тут его 'поводок' резко сжался, полоснув по незажившей еще ране. Он, однако, даже не сразу это заметил, продолжая экзекуцию, но потом, что-то тихо прошипев, остановился.

Несколько мгновений — и ярость его схлынула. Он снова стал спокоен и невозмутим, как танк. Этот резкий переход, напугал окружающих до жути, особенно, когда они увидели, как Нил, заметив кровь на сапогах, брезгливо поморщился и направился к умывальнику. Когда спустя несколько мгновений он вернулся, все по-прежнему стояли, точно громом пораженные.

Окинув холодным взглядом стонущего на полу Гроба, капрал приказал:

— Майкл и…, - легкая заминка на имени, — Эрвин, отведите его в медпункт.

Бойцы в мгновение ока подхватили раненого и направились к выходу. Они уже почти вышли, когда в казарму ворвался сержант Стиг и несколько его подручных.

— Что здесь происходит?!! — заревел сержант.

— Ничего, сэр, отдыхаем! — четко доложит ему Нил.

— ОТДЫХАЕТЕ?!! А с ним ЧТО? — увидел Стиг залитого кровью Гроба.

— Он упал, сэр, — невозмутимо пожал плечами Нил.

— УПАЛ?!!! — Стиг перевел взгляд на остальных бойцов.

— Так точно сэр! — хором отозвались те.

— Это правда? — склонился сержант к весящему на Майкле Гробу.

Тот перевел расширенные от ужаса глаза на спокойно стоящего Нила.

— Д-да, — наконец выдавил он.

— Ну, что ж, — подошел Стиг к Нилу, — похоже, я вас недооценил, капрал. Не знал, что в космической академии учат такому!

— В академии учат всему, сэр! — отозвался Нил.

— Ну-ну, — усмехнулся сержант и направился к выходу.

Когда он скрылся за дверью, Нил повернулся и, осторожно обойдя кровавую лужу, на том месте, где недавно валялся Гроб, устроился на кровати. Бойцы вокруг него с некоторым облегчением занялись своими делами. Хотя нет-нет, да и поглядывали на командира, настороженно пытаясь понять его настроение. Наконец, Леви на правах старого друга решился осторожно поинтересоваться:

— Командир?

— Ну, — лениво отозвался тот.

— С вами все в порядке?

Нил поднял на него глаза, пытаясь понять, что тот имеет в виду. И тут же сообразил, о чем волнуются десантники: никто из них никогда не видел его в состоянии гнева. Чистой, ничем незамутненной ненависти. Даже по отношению к Анжеле, которую большинство терпеть не могло, Нил никогда так себя не вел.

— Не беспокойся, со мной все нормально.

— Вы уверены?

— Да, — улыбнулся Нил.

Эта улыбка, по-видимому, обнадежила Леви:

— А что это собственно было? — спросил он, — Я никогда не думал, что вы можете так… так…, - он никак не мог подобрать подходящего слова, — Нет, я конечно, понимаю, что ему нужно было хорошенько вмазать, что б мозги вправить, но… бить лежачего…, - Леви неуверенно смолк.

— А что в этом такого?

— Ну, это как-то… не по правилам.

— Не по правилам? — грустно усмехнулся Нил. Потом он все же решил кое-что объяснить Леви и подошедшему Льюису, — Сколько вам было лет, когда вы поступили в академию? — тихо спросил он.

— Четырнадцать, — отозвался Льюис. Леви только кивнул головой, подтверждая, что и ему было столько же.

— А мне едва исполнилось тринадцать, — произнес Нил, — И я был самым младшим на курсе.

— Ну, и что? — не понял Леви.

— А то, что до академии я тоже верил во всю эту ерунду! То, что нельзя бить лежачего, нельзя бить со спины, ставить подножки и наваливаться на одного вдвоем и больше! Все это ерунда! И мне хватило двух недель в академии, что бы распрощаться с этими заблуждениями!

— Что же случилось через две недели? — тихо спросил Льюис. И Нил заметил, что и другие десантники напряженно прислушиваются, стараясь не пропустить ни одного слова.

— Да ничего не случилось, — криво усмехнулся он, — просто с десяток пацанов решили проучить одного 'маленького умника'!

— Они напали на вас?! — ахнул Льюис.

— А ты, что думал?!!

— Сильно досталось? — посочувствовал Леви.

— Почти три месяца провалялся в госпитале, — прошипел сквозь зубы Нил.

— А потом? — встрял в разговор любопытный Жан-Жак.

— А потом, — мрачно усмехнулся Нил, — подстерег в туалете их заводилу и опробовал на нем парочку приемов из китайских единоборств.

— Ну, и как помогло?

— Помогло, — согласился Нил, — Особенно подножка и удар со спины.

Бойцы в ответ усмехнулись и согласно кивнули. Он был прав: если с тобой поступают нечестно — на кой черт церемонится?!!

Глава ХII

И снова М -1

Несколько недель спустя…

В Порте Земли как обычно было не протолкнуться от пассажиров, провожающих и туристов, они сновали туда-сюда, казалось абсолютно бесцельно, хотя, конечно, это было не так. Вот, например, толстый господин в мокрой от пота рубашке: явно спешит за билетами, или старушка с лохматым песиком, точно — туристка: идет не торопясь, стараясь не пропустить что-нибудь интересное. А вот не большое семейство типичных служащих среднего класса, аккуратненькие и самодовольные сидят в ресторане со своими детьми. Дети, правда, слегка выбиваются из этой картины: близнецы-подростки, мальчик и девочка, оба веселые, довольные и любопытные, все им интересно, на все хочется поглазеть, потрогать руками, попробовать на вкус.

— Ты смотри, Грета! — восхищенно воскликнул мальчик, указывая на огромный золотистый корабль прямо напротив ресторана.

Его сестра с меньшим интересом осмотрела крейсер, не проявив особого энтузиазма.

— Ну, и что? — спросила она, — Подумаешь, большой корабль. Я их столько уже на этой недели видела!

— Не чего ты не понимаешь! — обиделся мальчик, — 'Большой корабль!'. Да ведь это же 'Принц Уэльский'! Самый главный военный крейсер — флагман!

Но девочка в ответ лишь пожала плечами, не обратив внимание на его слова, привлеченная шумом справа. С той стороны мимо расступающейся толпы шли десантники во главе с молодым лейтенантом. Они, не обращая ни на кого внимания, двигались прямо посередине улицы, заставляя прохожих уступать им дорогу. На солдатах была хорошо всем известная черная форма штрафных рот.

— Ух, ты! — прошептал мальчик, — Они из штрафной роты! Может быть даже из 'Дельты'!

— Как ты думаешь, — наклонилась к нему девочка, — ОН здесь есть?

— Вряд ли, — уныло протянул ее брат, — это было бы настоящее везение…

— А что, представляешь, если бы мы его увидели? Нам бы потом все-все в школе завидовали! Увидеть самого фон Вальтера!

Мальчик согласно кивнул, по-прежнему не спуская глаз с проходящих мимо десантников. Вдруг один из них, повернувшись, заметил за стеклом огромный корабль. Он тут же остановился, как вкопанный, абсолютно не замечая, того, что мешает своим товарищам. А те по какой-то причине даже и не пытались его поторопить, просто обходя по довольно широкой дуге. Десантник не сводил завороженных глаз с корабля. Девочка, которая первая его заметила, внезапно охнула:

— Дэвид, — обернулась она к брату, — это — ОН!

Глаза мальчика, смотревшего на остановившегося космического десантника, неестественно расширились:

— Невероятно! — прошептал он.

— Но — факт! — возразила его сестра, — Я абсолютно уверенна! Смотри у него черные волосы и голубые глаза! Это такая редкость! — мечтательно закончила она. Не сводя глаз со своего кумира, девочка принялась прихорашиваться: вдруг этот красавец ее заметит, а она плохо выглядит — кошмар! Как и все ее подружки Грета просто сходила с ума от одного упоминания имени фон Вальтера. Впрочем, то же самое можно было сказать и о ее брате. Правда если девчонки млели от одного вида Нила, потому что считали его просто 'душкой', то мальчишки искренне восхищались его смелостью и отвагой.

К Нилу, который, действительно, стоял напротив и не мог оторваться от корабля подошли 'Л в кубе'.

— 'Принц Уэльский', - задумчиво протянул Льюис, глянув на крейсер.

— Моя хрустальная мечта, — скривил губы в грустной улыбке Леви.

— И моя, — отозвался Льюис, положив руку на плечо Нила.

— И моя…, - тоскливо признался тот, — причем почти сбывшаяся.

— Как это?

— Да, вот так, — усмехнулся он, — Я ведь был лучшим в академии. А ведь именно лучшего курсанта отправляют на флагман для прохождения практики.

— И почему же не отправили? — заинтересовался Льюис.

— Минус полбала на выпускном экзамене.

— Полбала! — поразился Леви, для которого минусы на экзаменах всегда исчислялись десятками.

— Да, — кивнул Нил, — каких-то полбала и я никогда бы не попал на 'Кентавр'. И никогда не оказался бы в этой чертовой штрафной роте!

— Эй, расслабься, — приободрил его Льюис, — Если бы ты не попал на 'Кентавр', то никогда не получил бы 'сердце'!

— И не встретился бы с нами! — поддержал его Леви.

Нил усмехнулся. Он, конечно, гордился тем, что стал первым за последний десяток лет, кому присвоили 'Пламенное Сердце', но уже давно перестал придавать этому большое значение. А вот встреча с 'Л в кубе', которые стали его настоящими друзьями, действительно стоила всех неприятностей.

— Фон Вальтер!!! — разнесся вдруг на всю улицу голос офицера, — Вы задерживаете остальных!

Прохожие вокруг замерли, во все глаза уставившись на Нила, на которого до этого почти никто не обращал внимание.

— Вы действительно, лейтенант фон Вальтер, — проскрипела рядом какая-то старушенция с собачкой.

— Нет, — попытался отделаться от нее Нил.

Да не тут-то было.

— Это он! Точно! — заверещал какой-то потный толстяк.

— Можно взять у вас автограф?! — спросили, появившиеся словно из-под земли двое близнецов-тинэйджеров.

— Ой, и мне можно! — попыталась их перекричать какая-то солидная дама.

— А куда вы сейчас направляетесь? — появились неизвестно от куда журналисты.

— А как ваша рука?

— Почему вы здесь?

— Что вы думаете о последнем заявлении главнокомандующего ВКС?

— Вы с ним согласны, или считаете такой подход преждевременным?

И над всем этим гвалтом рык лейтенанта:

— ФОН ВАЛЬТЕР!!! ЕСЛИ СЕЙЧАС ЖЕ ТВОЯ ЗАДНИЦА НЕ ОКАЖЕТСЯ ЗДЕСЬ — ВКЛЮЧУ 'ПОВОДОК'!!!

Если бы не Леви с Льюисом Нилу наверняка пришлось бы плохо, а так друзья очень профессионально отодвинули от него самых настырных, хоть в какой-то мере расчистив дорогу. Лейтенант к тому моменту, когда они наконец добрались до него, был на последней стадии ярости. Но он все же догадался, что не стоит устраивать выволочку Нилу на глазах у журналистов, которых за считанные секунды набежало просто невероятное количество, и ограничился лишь гневным взглядом да командой грузиться на транспортник.

Солдаты вокруг увлеченно резались в виртуальные карты. То и дело слышались восклицания типа: 'А вот это как тебе понравиться?!', 'Бей, да это же просто валет!', 'Ну ничего себе заявленьеце!', 'А если мы вот так?!'. Нил, который не принимал участие в забаве, только время от времени морщился на особо громких выкриках, но не останавливал бойцов. Даже несмотря на то, что они явно мешали ему читать.

Старинный томик 'Анатомии жизни' в его руках, привлекал к себе внимание, поблескивая позолоченным корешком и шелестя бумажными страницами. Подумать только настоящая книга, напечатанная на бумаге! Непозволительная роскошь и расточительство! И это в то время, когда 'Анатомию жизни', да и любую другую книгу, легко можно достать в электронном варианте на эльдиске, который и удобней и практичней!

'…Стремление к жизни — есть неотъемлемая характеристика всего живого, — прочитал Нил, — Но, что такое жизнь, как не противоположность смерти? И если бы не было смерти, как смогли бы познать мы жизнь? И что такое страх перед смертью, как не желание сохранить свою жизнь? Но в то же время разве тот, кто не боится смерти, обязательно стремиться к ней? Я думаю иначе. Скорее всего, страх смерти — лишь защитный механизм, который выработался веками. Механизм самосохранения. Точнее один из его аспектов, причем один из важнейших…'.

— Ты, что издеваешься, блин! — вскричал Леви.

— Что за хренотень?! — поддержал его Жан-Жак.

Нил кинул на них недовольный взгляд и снова углубился в философию Пита О'Локки. '…Думаю, так же, что страх смерти объясняется еще и обычной боязнью неизвестного. Ведь несмотря на наличие многочисленных верований и учений никому досконально не известно, что там, после смерти. Так почему же мы ожидаем от смерти самого худшего? Только потому, что точно не знаем, есть ли в ней что-то хорошее?..'.

— Не, ну сколько можно?! — возмутился кто-то из солдат.

— Где конец этой тягомотине?!

Нил вновь оторвался от книги известного философа, но на этот раз его недовольство было замечено:

— Эй, командир, — спросил Жан-Жак, — может, перекинешься с нами в картишки, — указал он на приборчик, контролирующий появление голографического изображения игральных карт прямо в воздухе посреди комнаты.

— Нет, — покачал Нил головой, — я в такие карты не играю.

— Чего?

Нил взглянул на Леви с Льюисом и получил в ответ понимающий взгляд. Уж они-то помнили, что он предпочитает пользоваться своими картами. Правда, он давно уже этого не делал.

— А может, все-таки присоединишься, командир? — предложил Льюис, — Со своей колодой, конечно? Заодно проверим, нравлюсь ли я еще пиковой даме?!

Нил на секунду задумался, а потом согласно кивнул:

— Ладно, так и быть.

Он достал карты.

— Ух, ты! Супер! Обалдеть! — послышалось со всех сторон. Старинные пластиковые карты произвели впечатление.

— Это ж, сколько такие стоят? — воскликнул Майкл, восторженно разглядывая короля червей. Король сосредоточенно хмурил брови и поигрывал скипетром. В ответ Нил лишь пожал плечами:

— Это фамильная реликвия. Я все равно не продам их ни за какие деньги.

Чтобы утолить неподдельный интерес солдат к таким необычным картам потребовалось довольно много времени. Каждый хотел подержать их в руках, полюбоваться движущимися картинками и понаблюдать за тем, как при изменении освещения арабские цифры переходят в римские, а значки масти передвигаются по плоскости карты от центра к краям и обратно.

Даже Гроб не смог остаться к ним равнодушным. Он долго не хотел расставаться с бубновой дамой, с интересом всматриваясь в ее лицо. Дама ослепительно улыбалась и подымала бокал с вином, как бы давая понять, что пьет за него. Наконец, Жан-Жак смеясь буквально вырвал карту у него из рук.

— Понравилась? — хмыкнул он, кинув взгляд на кукольное личико, — Хороша!

— Угу, — кивнул Гроб, — похожа на Мати…

— На кого-кого? — не расслышал Жан-Жак

— Да, так, — смутился Гроб, — на одну мою знакомую, — и тут же к восторгу бойцов внезапно густо покраснел.

Нил, первым заметивший необычное поведение Гроба, хмыкнул и в веселом недоумении поднял брови:

— Душа моя, да ты влюблен! — воскликнул он тоном заправской гадалки.

Бойцы вокруг покатились со смеху. А Гроб еще больше смутился, попытался что-то объяснить, но тут же запнулся, запутался и умолк.

— Mon ami, — просюсюкал Жан-Жак, — Поделись с нами, кто она?!

— Да ну вас, — не выдержал Гроб, поднимаясь, чтобы уйти.

— Стой-стой! — остановил его Нил, — Мы же собирались поиграть!

— Я не буду, — набычился влюбленный.

— Ладно-ладно, — попытался успокоить его Нил, — Обещаем, мы больше не будем ничего у тебя спрашивать. Идет? — он, стараясь не рассмеяться, в поисках поддержки обернулся к остальным.

Те, в принципе, не возражали, понимая, что чем больше игроков, тем интересней. Но от очередных подколок удерживались с большим трудом. Это было заметно по их глазам и еле сдерживаемым ухмылкам. Нил не сомневался, что как только представиться подходящая возможность, они обязательно замучают Гроба насмешками вперемешку с градом вопросов: любопытство солдат, особенно 'Л в кубе' и Жан-Жака, было беспредельно. Вряд ли несчастный Гроб сможет отделаться от этой сладкой троицы раньше, чем те узнают о его девушки все, что только возможно. Тем более, что за прошедшие пару недель он подрастерял свое нахальство.

Теперь Гроб старался нечем не выделяться. И это ему не плохо удавалось. Как оказалось, при желании, он может вести себя вполне нормально и даже вежливо, ничем не отличаясь от остальных солдат десятка. Поначалу, правда, он уж слишком опасался Нила, стараясь стать как можно незаметней в присутствии капрала. Учитывая его габариты, выглядело это довольно забавно. Однако Нил на его попытки приобщиться к миру невидимок практически не обращал внимания, относясь ко всем своим солдатам одинаково: если заслужил похвалу — молодец, ну, а если где-то напортачил — то не обессудь.

Когда он впервые похвалил Гроба за то, что тот вовремя заметил и снял снайпера, солдат сначала не поверил своим ушам, тем более, что случилось это знаменательное событие на следующий же день, после его выхода из лазарета. Однако, скоро он понял то, что давно уже почувствовали остальные бойцы: Нил не подлизывается и не заискивает, он просто отдает должное каждому из своей команды. Гроб и сам не заметил, как стал чувствовать себя ее частью. Вместе со всеми радуясь увольнительным и досадуя на тяжелые задания.

Вскоре к своему удивлению он начал замечать, что наблюдая за солдатами других десятков, ощущает что-то подозрительно похожее на жалость к ним и, как это не странно, чувство превосходства. Потому что ни один десяток не мог сравниться с отделением Нила! Они были лучшие. Почти элита. Они всегда словно играючи справлялись со своими заданиями и чаще всех остальных вместе взятых получали премиальные и увольнительные.

Это безумно нравилось Гробу, и несмотря на первоначальную злость, он не смог не понять, что все это благодаря фон Вальтеру. Поэтому очень скоро Гробу пришлось самому себе признаться, что он уважает капрала и что тот лучший из его командиров. Благодаря этому десантник смог успокоиться и даже почти перестал бояться Нила.

Но иногда… когда в глазах капрала вспыхивало что-то… злое… кровавое… Гроб и сам не замечал, как от страха холодеет все внутри, а спина покрывается испариной. Да, Нил был лучшим, но… лучше было его не злить.

Перелет оказался тихим и спокойным, как на курорте. А еще очень скучным и от того, как будто в два раза длиннее, чем был на самом деле. Возникшее в начале путешествия любопытство бойцов относительно конечной цели очень быстро уступило расслабленности и апатии. Особенно после того, как Нил и 'Л в кубе' довели до сведения остальных, что движутся они по Марсовой Магистрали, и поскольку ближайшая ее станция — это М — 1, то очевидно, что именно в ее освобождении и будет заключаться их следующее задание.

Правда, когда прошло почти две недели, а путешествие так и не закончилось у Нила появилось некоторое беспокойство: они опаздывали, а это значит, что у них скоро мог закончиться запас воздуха и воды. Однако, не успел он еще поделиться своими подозрениями с Леви и Льюисом, как корабль прибыл на место.

М — 1 практически не изменилась с тех пор, когда они видели ее в последний раз. Все так же призывно распахнуты шлюзы, все так же самоуверенно переливается лазерный защитный экран и хищно насторожены батарейные орудия. Даже 'Энтерпрайз' и тот крутиться неподалеку в ожидании, когда понадобиться его помощь.

Как и предвидел Нил, приказ был прост: высадиться на станцию и обезвредить противника. Вместе с бойцами 'Дельты' в этой операции участвовали космические десантники 'Гаммы' и 'Омеги'. Все они должны были десантироваться на станцию с небольших абордажных судов, под прикрытием истребителей и двух военных крейсеров.

Передохнуть после перелета им не дали: менее чем через час Нил с парнями уже грузились на десантный бот. Командование надеялось взять станцию с нахрапа, хотя на взгляд Нила, это было полной галиматьей: противник уже давно приготовился к встрече и будет отчаянно защищаться, тем более, что отступать ему некуда.

Бот бойцам не понравился: тесный, пузатый и неповоротливый. Набилось в него несколько отделений, человек тридцать. Все сидели, прижавшись друг к другу, нервные и потные — в боте ко всему прочему не работал кондиционер. Когда началось десантирование, 'Л в кубе' многозначительно переглянулись, указав Нилу глазами на иллюминатор. В ответ он согласно кивнул.

Да, организация операции была не к черту! Юркие истребители, которые по плану должны были прикрывать десант, крутились где-то около 'Энтерпрайза', и помощи от них ждать не приходилось. А оба военных крейсера сосредоточились на батареи станции, стараясь ее заблокировать. Абордажные же боты были предоставлены сами себе, точнее — 'Анне-Марии', которая уже в первые минуты начала их обстрел. Защититься от ее ракет не было не малейшей возможности: хлипкие щиты ботов разлетались вдребезги после первого же попадания! А затем уж 'Анна-Мария' методично разбиралась с кучей железа, за которой прятались команды.

— Ё маё! Что ж они делают-то! — внезапно воскликнул Льюис.

Нил взглянул в иллюминатор и у него захватило дух: их кораблик летел прямо на ракеты, только что выпущенные 'Анной-Марией'. Прямо на глазах бойцов три из них в одно мгновение взорвали летящий вырвавшийся чуть вперед бот. Тут же на его месте прямо по их курсу распустился красно-желтый цветок яркой вспышки

— Почему он не поворачивает?! — возмутился Леви.

Он вскочил и, отстегнув страховочные ремни, направился к кабине пилотов, чтобы очевидно 'прочистить' им мозги. Однако сделать это поистине благое деяние Леви не успел. Бот внезапно резко сбросил скорость, его тряхануло и отбросило куда-то в сторону. Если бы не предохранительные крепления, то все бойцы повалились бы в кучу, один на другого. Нил еще успел заметить, что Леви все же не удержался на ногах, и в туже секунду погас свет.

— Блин!!! Вот гадство!!! Что б тебе!!! — раздалось со всех сторон.

Светильник над головой Нила слабо заморгал, переходя на запасной источник питания, и резко загорелся. В ту же секунду вспышка ярко-синего света мгновенно ослепила всех вокруг. Нил зажмурился, пытаясь привыкнуть к новому освещению. Рядом с ним послышалась какая-то возня и тяжелое дыхание:

— Проклятье! — раздался голос Льюиса, — У вас случайно нет плохих предчувствий, командир?

В голове словно что-то щелкнуло, и проснувшаяся память подсказала: где-то с ним это уже было! Тот же свет и вопрос Льюиса!

— Нет, — неуверенно ответил Нил, потому что именно так он должен был ответить. Так было в его… в его сне! Старом сне, который он видел так давно! Еще перед вылетом 'Кентавра' на Марс!

— Это хорошо, — раздалось справа ворчание Леви, — а то меня так и распирает от плохих предчувствий.

— Черт возьми, Леви! — воскликнул внезапно Льюис, — Если тебе надо облегчиться, не вздумай сделать это сейчас! Здесь и без тебя не продохнуть!

— Ты чего! — возмутился Леви, — Совсем уже офонарел! С чего ты взял, что я хочу в гальюн?!!

— Предчувствие у меня! — сварливым тоном отозвался Льюис.

— Да, я тебя сейчас вместе с твоими предчувствиями на ленточки расколошмачу!

— Ой-ей-ей! Напугал! Дрожу и падаю!

— Тихо! — вмешался в назревающую ссору Нил.

В этот момент светильник опять начал отчаянно моргать на пределе своих возможностей. Еще одна вспышка света, вслед за которой послышался громкий скрежет. Что-то вновь ощутимо тряхануло бот. Однако на этот раз никто не произнес ни слова. В полной тишине Льюис отчаянно прошептал на ухо Нилу, но услышали его абсолютно все:

— Лазерный экран накрылся!

Нил вскочил:

— Леви, Льюис, за мной! — кинулся он к кабине пилотов.

Дверь в нее к счастью оказалась не заблокирована. Даже не заметив этой хлипкой преграды Нил ворвался на пункт управления. За ним — 'Л в кубе'. Представшая перед ними картина просто ошеломляла.

В КАБИНЕ НИКОГО НЕ БЫЛО!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Абсолютно никого!!! Бот управлялся компьютером!!!

— Вот…………… дерьмового! Х…., что б………!!!…. задницу! А потом….. и…..!!! Упопища волосатые…………..!!! Повыкручивать……..!!! — почти синхронно выразились Леви с Льюисом.

— Присоединяюсь, — согласился с ними Нил.

Он быстро подошел к пульту управления и отключил автопилот.

— Займите места первого и второго помощника! — кинул он друзьям, садясь в кресло капитана и уже почти привычно переходя в 'боевой режим' своего сознания.

Как всегда реальность на несколько мгновений замедлила свой бег, становясь более отчетливой и яркой. Он словно видел пути, которыми полетят ракеты 'Анны-Марии', и в то же время знал, что он легко сможет увернуться, для этого надо всего лишь резко повернуть направо, в сторону противника, и, прибавив скорости, несколько раз перевернуться в невесомости.

Он еще только подумал об этом, а руки уже бегали по пульту управления, отдавая команды. Миг — и резкий поворот, а затем верх и низ на главном экране перед глазами резко поменялись местами. В животе что-то перевернулось от ощущения, какое испытываешь иногда на карусели. Едва завершив этот маневр Нил снова прибавил скорости, а потом резко затормозил и, уходя от очередного выстрела, поставил корабль на нос.

— Бот 66–09! — возмущенно затрещало внезапно переговорное устройство, — Какого черта ты вытворяешь?! Немедленно двигайся к станции! Твоя задача — высадить десант, а не устраивать спектакль!

— Спектакль! — проворчал Нил, — Да это скорее цирк на дроте! — резко увернулся он от очередной ракеты справа.

— Ч-что?! — взревела 'брехаловка ', - Кто это говорит?! Компьютер, бота 66–09, что происходит?!

В этот момент Нил вновь повторил свой коронный номер резко сбросив скорость и, встав на нос, поднырнув под строй несущихся прямо на него ракет.

— Ё! — раздалось в переговорном устройстве, — Адмирал, на этом боте кто-то только что проделал 'петлю фон Вальтера'! Клянусь!

Спустя мгновение из устройства послышался рокот начальства:

— Бот 66–09, кто бы ни был вашим пилотом, передайте, что его ждет повышение!

— Спасибо, сэр! — с иронией отозвался Нил.

— Это вы только что выполнили 'петлю'? — спросил адмирал, — Ее еще никому не удавалось повторить. Как ваше имя?

— Нил Илларион фон Вальтер!

В командном пункте, похоже, все обомлели. Нил только хмыкнул на это красноречивое молчание и пожалел, что не видит их рожи в этот момент: забавное, наверное, зрелище. Он прибавил скорости и юркнул под брюхо 'Анны-Марии'. В данный момент это было самое безлопастное место на несколько дней лета вокруг. Как раз то, что нужно, что бы отдышаться и перевести дух перед новым броском к М — 1.

— Ну, как, — обернулся он к Леви с Льюисом, — все в норме?

— Все ОК, командир, — отозвался Леви.

— Компьютер, какие у нас повреждения?

— Лазерный щит — поврежден на 98 %, перегрев носовых двигателей на 35 %, энергия в норме, герметичность в норме, — отозвался механический голос.

— Сколько времени потребуется на восстановление щита и охлаждение двигателей?

— Полное восстановление щита в данных условия невозможно. Частичное займет пятнадцать минут. На охлаждение двигателей необходимо десять минут.

— Ну, что ж, — пробормотал Нил, — подождем.

Мартин как раз набирал код, блокирующий выход из шлюза G — 19, когда что-то огромное со всего маху врезалось в станцию со стороны 'Анны-Марии'. Вокруг заплясали искры и взвились фонтанчики газа и пыли от пробитой обшивки и корпуса. 'Неужели, по нам стреляют с 'Анны-Марии', - пронеслось в голове наемника, перед тем как стена шлюза рухнула, и в него буквально влетел, тормозя брюхом, десантный бот. Больше Мартин ничего не успел ни подумать ни сделать, потому что бот нарушил герметичность станции и напором воздуха бедолагу вынесло в открытый космос.

Пилот бота несомненно был асом. Он лихо воспользовался напором воздуха, повернув свой кораблик боком и перегородив им большую часть развороченной стены. Теперь можно было не опасаться того, что бот следом за Мартином вынесет в открытый космос: он намертво застрял в проделанной дыре.

— Добро пожаловать на М — 1! — усмехнулся Нил, включая громкую связь, — Благодарим вас за то, что выбрали наш рейс! Экипаж прощается с вами и желает удачного дня! — закончил он тоном заправской стюардессы, опуская на лицо темно-синее стекло своего шлема.

В наушниках послышался хохот его команды:

— Неплохо, командир!

Один за одним бойцы начали осторожно покидать бот. Не смотря на мастерство Нила, дыру в корпусе перекрыть полностью, конечно же, не удалось, поэтому риск быть снесенным в космос по-прежнему оставался. Хотя для бойцов это было не столь фатально, как для покойного Мартина: все они заранее надели скафандры.

— Отделение, — приказал Нил, — всем быстро перейти в смежное помещение. Нам необходимо заблокировать этот отсек.

Солдаты беспрекословно повиновались, причем не только его отделения, но и все остальные.

— Как ты собираешься ее блокировать? — сквозь завывание ветра, сносящего все вокруг, спросил его Льюис, указывая на огромную дверь, — У нас же нет кодов!

— Ты меня иногда просто поражаешь! — отозвался Нил, со всего размаху засветив прикладом винтовки по блок-замку. Что-то жалобно пискнуло и в ту же секунду дверь с грохотом опустилась, закрывая собой выход к шлюзу. Тотчас воцарилась почти торжественная тишина. — Своей бестолковостью, — закончил он.

В ответ Нил был только награжден раздраженным взглядом.

Пройдя несколько пустых отсеков, они, наконец, наткнулись на первые признаки боевых действий, а именно, на незнакомый труп. Труп, как и ожидалось, признаков жизни не подавал, хотя Жан-Жак с Джеком и очень их добивались. В конце концов решено было, что 'раз труп не двигается, то он умер' и 'нечего здесь больше делать', после чего бойцы двинулись дальше. И почти сразу, через несколько поворотов, на первой палубе, услышали звуки битвы.

Как оказалось, прибыли они вовремя, а что самое главное: их появление стало абсолютной неожиданностью для террористов. Особенно еще и потому, что появилась команда Нила точно за их спиной. Подгадав подходящий момент, Нил скомандовал атаку и кинулся на противника. Бой, который до этого шел с переменным успехом, почти сразу же и закончился. Настолько стремительна и неожиданна оказалась помощь.

Как-то так само собой получилось, что после этого Нил неожиданно стал лидером всех отделений, десантировавшихся на М — 1, даже не смотря на то, что у них были свои командиры. Едва последний пират на палубе был уничтожен, Нил предложил, как можно быстрее двигаться к командному центру, не отвлекаясь на мелкие стычки.

— Если мы захватим центр управления, — произнес он, обращаясь к другим капралам — то от туда легко сможем управлять всей станцией. И тогда М — 1, считай, у нас в кармане!

Разделившись, они направились к командному центру. Правда, здесь их уже ждали. Еще на подходе к переходу, ведущему на мостик, на один из отрядов напали. К счастью, пиратов было не больше десятка и с ними легко удалось справиться, но время они потеряли. И поэтому, прибыв на место, уткнулись в наглухо заблокированную дверь. Несомненно, все кто только был за ней, давно уже вооружились до зубов. Таких с налету не возьмешь!

— Н-да, — пробормотал один из капралов 'Гаммы', постучав костяшками пальцев по двери, — здесь нужна долгая осада.

— У нас нет на это времени, — покачал головой Нил, — придется что-нибудь придумать.

— Что? Что тут можно придумать?!

Но Нил не ответил, уже полностью погрузившись в свои мысли. В самом деле, что здесь можно придумать? Дверь заблокирована наглухо, и даже если ее обесточить, она все равно не откроется. Можно, конечно, воспользоваться тактикой самих пиратов, которые открыли вход на 'Кентавре' с помощью домкрата. Но, во-первых, у них нет под рукой домкрата, а, во-вторых, это — риск. И большой! Ведь у террористов на 'Кентавре' было несколько минут на то, что бы закрепиться на палубе корабля, а у его бойцов не будет и секунды. Первого же, кто сунется на мостик, расстреляют в упор.

— Проклятье! — пробормотал Нил, — Что же делать?!

— Слышь, командир, — спросил Льюис, — А может, откроим ее домкратом? Как они на 'Кентавре'?

— Ничего не выйдет.

— Почему это?

— У нас нет домкрата! — отрезал Нил, — Да и потом, — начал он.

Но в этот момент Льюис с ухмылкой доброго дядюшки вытащил из-за спины Леви самый настоящий домкрат:

— А это что? — невинно поинтересовался он.

— Где вы его взяли? — изумился Нил. Ведь 'Л в кубе' постоянно находились рядом с ним и никуда не отлучались. Где, а главное, когда они смогли 'раскопать' его, он даже не представлял.

— Места знать надо! — разом ухмыльнулись оба бывших кадета.

— Да, — закивал Леви, переходя на выражение с которым обычно рассказывают детям на ночь сказку, — вот идем мы с Льюисом, идем, глядь — домкрат! Ну, я и думаю: 'Надо бы взять, в ХОЗЯЙСТВЕ усе пригодится'…

— Ладно-ладно, — тут же остановил его Нил, поняв, что этот рассказ может затянуться на полчаса и судя по нему покажется, что 'Л в кубе' отбивали домкрат у злобного дракона, в союзниках у которого было племя великанов, — Давайте лучше его установите.

— А! Да это мы запросто! — ухмыльнулся Льюис.

Он подхватил домкрат и опустившись на пол, начал прорезать ножом дырку в герметизирующей резинке, которая шла по краю двери, защищая от утечки кислорода.

Теперь Нилу оставалось только ошарашено наблюдать за тем, как споро его бойцы приладили домкрат и, обесточив дверь, начали ее открывать. Не успела она приподняться и на десять сантиметров, как противник начал стрелять по ней из лазера. Видимо, на командном пункте сообразили, чем им грозят действия солдат, и решили не дожидаться, когда дверь откроется полностью, а сразу же принять меры.

— Осторожно! — только и успел крикнуть Нил, бросившись в сторону.

Но его предупреждение не понадобилось: дверь оказалась бронированная и пока ни Леви ни Льюису ничего не угрожало. Разве что обжечься, если они вздумают к ней прислониться. Вновь раздались выстрелы, и прямо по середине двери вздулся огромный металлический пузырь, который буквально начал стекать вниз от жара.

— Ну, ничего себе пьюрец! — воскликнул, обливаясь потом Леви.

Продолжая работать домкратом, космические десантники слегка посторонились. Так на всякий случай. Чем черт не шутит, а вдруг лазеры и впрямь прожгут броню! Вскоре дверь приподнялась сантиметров на сорок, и под ней вполне можно было пролезть на мостик. Поднимать ее выше становилось все рискованней, потому что пираты начали стрелять именно в эту лазейку. Еще чуть-чуть и они вполне могут попасть по ногам 'Л в кубе'. Однако и лезть туда сейчас — все равно, что подписать себе смертный приговор. Все с надеждой посмотрели на Нила.

— Парни, вы чего? — отступил он назад, — это же гиблый номер!

— Кроме тебя, командир, туда никто не пролезет, — серьезно сказал Жан-Жак, — Тебя же обучали всем этим штучкам, как СС.

— Вы что издеваетесь?! — возмутился Нил.

— Но, ведь только ты можешь уворачиваться от выстрелов! — поддержал Жан-Жака Майкл, — Мы видели!

— Да, куда тут уворачиваться! — воскликнул он, — Здесь еле протиснуться можно!

Все замолчали, соглашаясь с его словами. Наконец, Леви, вздохнув, тихо произнес:

— Ладно, я пойду первым.

— Нет! — тут же остановил его Нил, — У тебя ничего не получиться! Тебя тут же пристрелят!

— Но…, - начал Леви.

— Я пойду, — перебил его Нил, — Вы правы, кроме меня этого никто не сможет.

Он вздохнул и присел на пол напротив щели. Да, сделать это будет не просто. Нил вспомнил СС, которые словно призраки проникли на 'Кентавр'. Как ловко они спасались от выстрелов! Правда, у них были эти зеркальные веера, которыми они 'ловили' лучи. У Нила такого не было. Все, на что он мог надеяться это — внезапность и скорость реакции.

— Пойдешь сразу за мной, — обернулся он к Леви, — Через три секунды. Запомнил? Ровно Три Секунды! Я постараюсь отвлечь их на это время, чтобы тебе было легче.

В ответ Леви только судорожно кивнул.

— За Леви идет Льюис, — приказал Нил, — потом — Жан-Жак и Майкл, следом — Джек.

В этот момент выстрелы прекратились. Противник, похоже, затаился. 'Надо бы их как-нибудь отвлечь', - подумал Нил. Взгляд его зацепился за какой-то пластиковый обломок не то обшивки, не то еще чего-то. То что надо! Нил лег на пол, прижав к животу винтовку одной рукой, а в другую взял обломок. Пара мгновений на уже привычное соскальзывание в замедленную реальность, а затем…

Он резко выбросил руку, послав обломок по полу на мостик. И тут же, перевернувшись через левое плечо, 'вкатился' в щель. Краем глаза Нил успел заметить, как около четырех лазерных лучей скрестились на пластиковом обломке, позволив ему выиграть несколько драгоценных секунд. Значит, его уловка сработала! Он еще раз перевернулся и немедленно вскочил на ноги, кинувшись вправо и нажав на курок.

Следом за ним уже просачивался Леви. Нилу надо было прикрыть его. К счастью, он быстро сумел сориентироваться: на мостике находилось всего восемь человек. Трое — слева и пятеро — справа. Стреляя со скоростью автомата, Нил заставил их пригнуться за мебелью. Вскоре рядом раздались выстрелы Леви, а потом и Льюиса. К тому моменту, как на мостик вкатился Джек и все остальные из его отряда, враг был сломлен.

— Мы сделали это! — закричал Льюис, когда последний из противников упал с простреленной головой, — Центр управления наш!

Дальше все пошло как по маслу. Покопавшись немного в головном компьютере, Нил лихо обесточил все ракетные установки М — 1, лишив тем самым противника возможности вести огонь по их кораблям. Благодаря этому уже очень скоро на станцию высадилось подкрепление, которое и захватило все оставшиеся помещения.

Команда Нила в этом уже не участвовала. Захватив центр управления, они отвечали за его безопасность и охрану, поэтому им пришлось оставаться на месте и наблюдать за происходящим по огромным мониторам. Впрочем, солдаты и не думали жаловаться: мостик оказался чуть ли не самым безопасным местом на всей М — 1 на несколько часов, пока шел бой.

Глава ХIII

Журналистские игры

Знойная красавица-блондинка и звезда первого канала Анжела Бенет в раздражении отбросила очередной эльдиск. Опять не то! Почему ее помощники вечно присылают ей какой-то тухлый материал. Сплошные сопли про детей-сирот и глупых животных. И это ей! Журналистке известной своими скандальными репортажами на всю Солнечную Систему! Как они не понимают, что про детей и зверушек может рассказывать неопытная смазливая стажерка! А не она! Анжела Бенет! Звезда мирового уровня!

В раздражении красавица нажала кнопку вызова секретарши и встала из-за стола.

— Да, мисс Бенет? — раздался голос исполнительной служащей, когда Анжела уже подошла к огромному окну во всю стену.

— Валерия, принесите мне еще диски с наработанным материалом.

— Сейчас, мисс.

Секретарша, судя по всему, кинулась выполнять распоряжение своей неуравновешенной начальницы, которой так легко можно было попасть под горячую руку. Спеша, Валерия не заметила, что связь с Анжелой осталась включенной.

Анжеле же было лень возвращаться к столу, чтобы отключить ее со своего конца, тем более, что она в этот момент была занята гораздо более важным делом: обновлением цвета ногтей. Она осторожно провела концом маникюр-прибора по ногтю указательного пальца. Лак на длинном, красиво выровненном ногте начал переливаться и менять свой цвет. Через секунду он из розового превратился в золотистый. 'То, что нужно!' — подумала Анжела, бросив взгляд в огромное зеркало слева. Там отражалась стройная женская фигурка в белом костюме с золотой вышивкой на лацканах, подоле юбки и золотистых босоножках. Рядом с зеркалом, на маленьком диванчике лежала золотистая дамская сумочка. 'Определено, — улыбнулась Анжела сама себе, — розовый здесь совсем не к месту!'.

За этими размышлениями она абсолютно не обращала внимание на прибор связи с секретаршей, который довольно громко что-то говорил голосом ведущего светской хроники. Похоже в приемной опять смотрят головизор! Нет бы заняться своей работой! Эти ленивые секретарши только и делают, что целыми днями смотрят сериалы по GV!

Анжела опять занялась ногтями, всего за несколько секунд поменяв их цвет на левой руке и перейдя к правой. И тут собственное имя, произнесенное ведущим головиденья, отвлекло ее от столь важного занятия.

— … Анжелы Бенет. Показания, сыгравшие роковую роль в его судьбе, — говорил ведущий.

Похоже, это очередная передача, посвященная фон Вальтеру. Проклятье! Как ей все это надоело! Куда бы она не пошла, с кем бы не встречалась, все постоянно только о нем и спрашивают! Как будто в ней самой нет ничего более интересного, чем личное знакомство с фон Вальтером! С этим неудачником! Анжела скривила кислое лицо.

Она ненавидела Нила. За то что он не стал играть по ее правилам, за то что он отверг ее, да еще с таким презрением! А весь мир точно сошел с ума, помешавшись на Ниле Илларионе фон Вальтере! Все, все вокруг считали его героем! И, как не странно, мучеником! Чуть ли не Иисусом Христом, пострадавшим от предательства любимого ученика! Анжеле же отводилась роль Иуды. Большинство считали: если бы не она — его никогда не осудили бы. А некоторые так и заявляли прямо ей в лицо: раз он помог ей переправить тот репортаж, она должна была солгать на суде. Или по крайней мере не говорить о нем всякие гадости!

Дверь распахнулась, и в кабинет почти вбежала запыхавшаяся Валерия с коробкой эльдисков.

— Вот, мисс, то, что вы просили.

Анжела обернулась и, не обращая внимания на диски, направилась в приемную, что бы выключить головизор и устроить скандал. Ворвавшись в приемную, она была поражена: головизор смотрели не пара ленивых секретарш, а толпа почти в двадцать человек! И это была не просто очередная передача 'о жизни героя', а выпуск новостей! Этот гад опять умудрился поставить всех на уши!

В этот момент картинка сменилась и перед зрителями возникла межпланетная станция.

— Благодаря находчивости и умелым действиям Нила фон Вальтера ракетные установки М — 1 были обесточены! — взахлеб рассказывал кто-то из репортеров, — После чего наши войска получили шанс высадиться на станцию! Если бы не его команда, потери были бы несравнимо более высокие. Но самое главное: М — 1 снова в наших руках! Несмотря на сопротивление террористов, которые отбивали все предыдущие штурмы!

Перед глазами зрителей появился огромный центр управления М — 1, где находилось человек десять десантников в форме штрафных рот. Большинство из них бесцельно слонялись в ожидании приказа об отправке назад на транспортник, трое сидели около главного терминала, повернувшись к нему спиной. Двое из сидящих что-то оживленно обсуждали, один — просто отдыхал, лениво вытянув скрещенные в лодыжках ноги и время от времени вставляя в разговор пару слов.

Поймав его в объектив, камера заворожено остановилась, а затем начала медленно приближаться, скрупулезно следя за каждым движением. Зрители, находившиеся вокруг Анжелы, особенно их женская часть, замерли: это был фон Вальтер! Камера взяла его крупным планом, заметив легкую усмешку на красиво изогнутых губах — какой кадр! И в этот момент один из сидящих рядом солдат заметил, что их снимают.

— Командир, у нас гости!

Нил обернулся и окинул приближающегося журналиста ленивым взглядом голубых глаз. Женская аудитория зрителей с силой выдохнула: что за мужчина! Он высокомерно приподнял левую бровь.

— Как вы сюда попали? — прозвучал его отрывистый вопрос.

— Рей Пирс — 'BBС News', - отрекомендовался журналист.

— Я не спрашивал, кто вы, — по-прежнему не меняя позы, окинул его презрительным взглядом Нил, — Я спросил, как вы сюда попали.

— Через дверь, — решил пошутить папарацы.

— Прекрасно, — с издевкой улыбнулся в ответ Нил, — значит выход найдете сами.

— Но, я хотел бы задать вам парочку вопросов…

— А я хотел бы выпить виски 'Джек Дэниэлс' и выкурить гаванскую сигару, — лениво протянул Нил, — но…, - развел он, усмехаясь, руками.

— Вы любите виски? — тут же завелся журналист, — Это ваш любимый напиток?

— Нет.

— А какой тогда любимый? — не отставал журналист.

— Коньяк, — откинулся на спинку кресла Нил, — 'Наполеон' 2001 года.

— О, но ведь это очень дорогой напиток! А почему именно 2001 года?

— По-моему, это уже четвертый ваш вопрос, — остановил его Нил, — а в начале речь шла о двух.

— И все-таки почему? — не сдавался Рей Пирс.

— В самом деле, — задумчиво сощурив глаза, протянул Нил, — почему я вас до сих пор не вышвырнул от сюда?

— Потому что я вам нравлюсь! — тут же весело отшутился журналист.

В ответ Нил только скептически фыркнул. Зная его 'любовь' к журналистам, 'Л в кубе' заговорщицки переглянулись. Похоже, ща-ас что-то будет! Почувствовав это, подтянулись и все остальные бойцы.

— Дверь, — медленно и четко проговорил Нил, — позади вас.

Стоящий рядом Гроб услышав это вздрогнул, тот час узнав выражение, с которым капрал разговаривал с ним при первой их встрече. Да, пожалуй, он не завидовал этому Рею Как-его-там! За последние несколько недель Гроб уже уяснил, что командир сердиться редко, но если уж с ним это случается, то тут уж как говориться, ховайся у бульбу!

В прищуренных глазах Нила появился опасный огонек, вестник приближающейся бури, от которой не скрыться и не спрятаться. Это почувствовали все: не только дсатники, уже достаточно хорошо изучившие своего командира, но даже зрители, наблюдавшие эту сцену по головиденью, ведь камера до сих пор показывала его крупным планом. Почувствовал это и стоящий напротив него журналист.

— Ну, что ж, — решил не лезть он на рожон, — Я уже ухожу! Однако, быть может еще один вопрос…

— Я не привык повторять дважды! — точно взорвался Нил.

— Хорошо-хорошо, — тут же засуетился Рей Пирс, делая вид, что выключает камеру.

Гнев Нила в туже секунду схлынул, точно кто-то загасил, взметнувшееся было пламя.

— Однако все же, — мило улыбнулся журналист, — Чисто любопытства ради, почему именно 2001 год?

— Это год рождения моей прапрабабушки, — в надежде, что он, наконец, отстанет, отозвался Нил, — И по этому случаю ее отец закупил более ста тысяч бутылок любимого коньяка. С тех пор все в нашей семье пытаются по мере сил избавиться от этих запасов. Выкинуть их жалко, продавать, гордость не позволяет — вот и травимся потихоньку! — хмыкнул он.

Журналист засмеялся и, верный своему обещанию, направился к выходу.

— Это правда? — раздался за его спиной голос смеющегося Льюиса, — на счет кучи дорогого коньяка?

— Да, — улыбнулся Нил, — за исключением того, что я его терпеть не могу, как и все остальные фон Вальтеры! Шутка ли, почти за два века мы не осилили и половины запаса! Каждый раз, открывая бутылку, все дружно проклинают прадедушку Макса!

В ответ раздался дружный смех всех без исключения солдат. А еще зрителей, которые благодаря Рею Пирсу прекрасно слышали эти слова. Правда Нил об этом, конечно, не знал.

Картинка снова сменилась: вновь появился ведущий новостей, который поблагодарил Рея Пирса за прекрасный репортаж и начал рассказывать о последствиях вчерашнего урагана в Америке. Большинство зрителей тут же потеряли интерес к передаче и начали расходиться. Один из них повернулся, и Анжела неожиданно узнала в нем своего начальника, Тома Ванга.

— А, Анжела, — заметил он ее, — мне надо с тобой поговорить. Пойдем ко мне в кабинет.

Не успела мисс Бенет спросить его в чем дело, как он, круто развернувшись, быстрым шагом направился к себе. И Анжеле ничего не оставалось, как последовать за ним.

Оказавшись в святая святых Большого Тома, как его все называли, она скромненько устроилась на диванчике. С первого же взгляда Анжела поняла, что мистер Ванг чем-то очень расстроен и обеспокоен: он в раздражении прошелся по кабинету взад-вперед, лохматя редкие волосы на макушке. Это несомненно говорило о серьезности и важности предстоящего разговора.

— Вот что, — наконец, произнес он, — ты видела последние данные рейтинговых опросов?

— Ну, да. А, что такое?

— Ты спрашиваешь меня, что такое?! Ты видела пункт семнадцать?!

— Э-э-э, — протянула она неуверенно.

Честно говоря, Анжела смотрела в рейтингах всегда только один раздел — тот который показывал ее личный вклад в имидж канала. Поэтому она понятия не имела, что там есть еще какой-то семнадцатый пункт, не говоря уж о том, чтобы читать его.

— Понятно, — взглянув на нее, произнес Большой Том, — Ну, что ж, сейчас я тебе его покажу.

Он нажал несколько кнопок на GVP и вывел голографическое изображение объемного документа так, чтобы его строчки находились прямо перед носом Анжелы.

— Полюбуйся! — почти прорычал над ее ухом начальник.

Мисс Бенет недоумевающее уставилась на строчки семнадцатого пункта. Вчиталась повнимательнее, стараясь вникнуть в чем же дело, и чем же не доволен Большой Том.

И тут… сердце ее упало. Там было описано отношение зрителей к ней, Анжеле Бенет, а также рейтинг ее доверия среди них. Это было, как гром среди ясного неба!

ОНИ ВСЕ ЕЕ НЕНАВИДЕЛИ!!! ПРЕЗИРАЛИ!!! И ТЕРПЕТЬ НЕ МОГЛИ!!!

— Ну, что?! Полюбовалась?! — прошипел рядом Том Ванг, — Надеюсь, ты собираешься с этим что-то делать?!

— Я-а, а, да, конечно, — пролепетала, заикаясь она.

— И что конкретно, позволь поинтересоваться?

— Я-а еще не знаю…

— Ну, да, конечно, так я и думал! — недовольно произнес он, — А вот я, кажется, знаю, что тебе надо делать.

Анжела с надеждой уставилась на него.

— Я заказал более детальный анализ ситуации, и полученный результат… — мистер Ванг перевернул несколько эльдисков у себя на столе, — Где же он? Ладно — это не важно. В общем, аналитики считают, что все дело в фон Вальтере…

— Что?! — буквально подскочила Анжела.

— Что слышала! — пробурчал начальник, — Зрители тебя ненавидят, потому что считают, что он тебя терпеть не может. Тем более, что сколько бы его не спрашивали, фон Вальтер не желает говорить о своем отношении к тебе. А учитывая эту историю с Эллис Саттон… когда он чуть не выкинул ее, едва услышав, что она журналистка… короче, тут все одно к одному! Фон Вальтер тебя ненавидит — это очевидно! И до тех пор пока это так — зрители на его стороне!

— Что же делать?

— Ну-у, ты ведь, кажется, когда-то ему нравилась? — осторожно произнес Том Ванг, — Даже была его невестой! Кстати, по-моему никто до сих пор не утверждал обратного! Так что, чисто теоретически, ты до сих пор можешь ею считаться!

Анжела не решилась сказать Большому Тому правду и лишь потрясенно уставилась на него. В самом деле не говорить же ему, что Нил даже ни разу не заикнулся о свадьбе, а когда она решила взять дело в свои руки с насмешкой отверг ее предложение.

Ну, и черт с ним!

— Так что, у нас есть только один выход, — со значением произнес мистер Ванг, — нам нужно убедить всех в том, что фон Вальтер не в чем тебя не винит, а может быть даже до сих пор любит. Конечно, идеально было бы, если б вы в конце концов поженились, — мечтательно закончил он.

Анжела лишь с сомнением покачала в ответ головой. Она слишком хорошо помнила, чем закончилась ее предыдущая попытка.

— Ну, ладно, — махнул рукой Большой Том, — но ты по крайней мере, должна с ним помериться!

— Хорошо, — неуверенно протянула она, — я попробую.

— Прекрасно, я прикажу, что бы тебе подобрали наиболее подходящее для этого место и время. Когда он будет отдыхать или развлекаться. В общем, когда у него будет хорошее настроение. И запомни: от этого зависит твое будущее!

* * *

Один из самых влиятельных и богатых людей на земле, господин фон Валленштейн, устало откинулся на спинку кожаного кресла и потер глаза. Опять упал марсианский доллар, потащив за собой акции 'Mars Industrial' и 'Mars Incorporated'. Если бы не его связи на бирже, сегодня он мог потерять довольно приличную сумму. Впрочем это не так важно, главное, что все хорошо закончилось и ему удалось даже, сыграв на опережение, увеличить свой, и без того не малый, капитал. А если теперь еще и удастся провернуть эту сделку с 'Lancaster Сompany', то месяц можно считать особенно удачным.

Правда, это сотрудничество с 'Ланкастер' — дело практически решенное. Хотя, господина фон Валленштейна несколько беспокоила склонность его нового партнера к краткосрочным контрактам. Ведь, чем дольше продлиться их сотрудничество, тем большую они извлекут из него выгоду. Причем, оба. Но старик Ланкастер почему-то не хотел подписывать контракты длительностью более двух лет, а это плохо.

В дверь кабинета кто-то негромко постучался, и на пороге возникла Габи. Она явно только что вернулась с какой-то модной вечеринки. Красивое платье и новая прическа делали ее необычайно привлекательной молодой леди.

— Вы хотели меня видеть, отец? — спросила она.

Господин фон Валленштейн окинул ее одобрительным взглядом, задержавшись на новой прическе, которая явно ему понравилась.

— Да, Габриель, мне надо с тобой поговорить.

— Я слушаю.

— Я хотел тебя спросить, что ты думаешь о Джордже Ланкастере?

— О Джордже? — удивилась Габи.

— Да.

— Ну-у, он довольно милый.

— Значит, он тебе нравиться?

Габи с подозрением посмотрела на отца. Она чувствовала в этих вопросах какой-то подвох, хотя не могла понять какой.

— А, почему ты это спрашиваешь? — осторожно поинтересовалась она.

— Видишь ли в чем дело, дочка, — решил все выложить на чистоту господин фон Валленштейн, — я собираюсь заключить с его отцом довольно крупную сделку. Но я чувствую, что он мне недостаточно доверяет, чтобы можно было рассчитывать на действительно значительные прибыли. Однако не так давно мы с ним разговаривали на одном из благотворительных вечеров, и при этом речь зашла о наших детях. Ланкастер мне прямо так и сказал, что рискнуть он может только ради родственников. Причем, близких родственников, — Валленштейн многозначительно посмотрел на Габи и продолжил, — У Ланкастеров довольно серьезные связи и значительный капитал. Который достанется их старшему сыну Джорджу. Он до сих пор не женат, впрочем как и ты до сих пор не замужем… ты понимаешь о чем я говорю?

Сердце Габи упало.

— Ты хочешь, что бы я вышла за него замуж? — не веря, спросила она.

— А что в этом такого? — почувствовав ее протест, удивился ее отец, — ты же сама только что сказала, что он довольно милый. Он не урод, не больной, и не полный идиот. Вполне подходящая партия. А если еще учитывать и экономическую сторону…

— Но нельзя же выходить замуж только потому, что парень не полный идиот! — вскричала Габи, — я уж не говорю о том, что 'экономическая сторона' здесь вообще не причем!

Господин фон Валленштейн в раздражении откинулся на спинку кресла и забарабанил пальцами по подлокотнику: разговор явно зашел не в ту сторону.

— Никто и не говорит о том, что ты обязана думать о его деньгах, — стараясь ее успокоить, произнес он, — просто если он тебе действительно нравиться, это можно считать дополнительным плюсом. Так он тебе нравиться или нет?

Габи сделала несколько шагов и присела в кресло напротив отца.

— Он мне нравиться, — тихо произнесла она, — он веселый и добрый, но замуж за него я не выйду.

Ее ответ был категоричен, и господин фон Валленштейн сразу это почувствовал. Он знал свою дочь. Если она что-то решила, переубедить ее практически невозможно.

— Почему? — вздохнул он.

— Потому что я не люблю его, — глядя отцу в глаза ответила она, — а выходить замуж просто из-за симпатии — глупо. Я уж не говорю об 'экономической стороне дела'.

— Любовь! — фыркнул Валленштейн, — Да где в наше время найти настоящую любовь! Только в кино да книгах! Так можно загубить всю жизнь, дожидаясь неизвестно чего! А что еще хуже — в конце концов ошибиться с выбором! Ты пойми, дорогая, вечной любви не существует. Это все выдумки!

— Не правда, — покачала головой Габи, беспомощно опустив глаза и уткнувшись взглядом в переплетение своих рук, — существует. Я точно знаю, — чуть не плача, прошептала она.

— Габриель! — фон Валленштейн тут же вскочил и кинулся к ней. Несмотря на свои довольно прагматичные взгляды и рассуждения, он все же любил свою единственную дочь, — О, Габи, дорогая! — успокаивающе погладил он ее по волосам, — не надо!

— Я-а, точно знаю, — глотая слезы произнесла она, — потому что люблю.

Господин фон Валленштейн опустился на корточки возле ее кресла.

— Ты говоришь о Ниле фон Вальтере? — тихо спросил он, взяв ее за руку.

— От куда ты знаешь? — тут же подняла она не него полные слез глаза.

— О, Габи, этого только слепой не заметит!

— Так все об этом знают?! И Нил?!

— Хм, — отозвался он, — насчет него я не уверен. А вот все остальные точно знают. Причем, с тех пор, как тебе исполнилось лет восемь!

— А я и люблю его с восьми лет, — прошептала Габи, — и я не смогу выйти замуж не за кого кроме него, — добавила она, — ты прости меня, папа. Я не хотела тебя расстраивать, или мешать твоим планам. Но я не могу иначе.

— Ну, что ж, — кивнул он, — нет значит — нет. Однако я должен тебя предупредить — я далеко не в восторге от твоего выбора. Конечно, раньше, когда фон Вальтеры были на высоте, о лучшей партии и мечтать было нельзя! Но сейчас, Габриель!.. Сейчас я даже не уверен, что согласился бы на такой брак, случись чудо и попроси он твоей руки! Ведь он нищий! Более того, он осужден на пять лет! Которые вряд ли переживет! Ты видела эти последние новости о захвате М — 1! Ведь его могут банально убить в любой момент!

— Я знаю, отец, — вздохнула Габи, — и я занимаюсь этим.

— Что это значит?

— Я наняла людей… детективов и адвокатов, чтобы они разобрались в этом деле, — глаза ее возбужденно заблестели, — Я уверена — эта Анжела Бенет соврала, о том, что Нил нарушил приказ! Он никогда не сделал бы такого! Он же всегда просто бредил космосом! И ни за что не стал бы рисковать возможностью летать!

— Ладно, — фон Валленштейн вовсе не был так уж уверен в невиновности Нила, но решил не спорить с дочерью, — Что ж надеюсь, что у тебя все получиться.

— Спасибо, отец! — улыбнулась она. Стоило ей заговорить о предмете своих мечтаний, как слезы тут же исчезли, а на лице появилось влюбленное выражение.

— Иди, — махнул он ей рукой, усаживаясь в свое кресло, — Спокойной ночи. Мне еще надо связаться со стариком Ланкастером, вдруг получиться убедить его продлить соглашение хотя бы на полгода.

Габи кивнула и направилась в свою комнату. Дверь за ней еще не успела закрыться, как Валленштейн начал разговор со своим партнером. 'Ланкастер! — услышала она его голос, — Мне тут пришло в голову, что если…'.

* * *

Нил легкой походкой вошел в казарму и сразу же направился к своему десятку. Вокруг него суетились солдаты других отделений, собираясь на очередное задание. Кажется, их должны были отправить в Африку на тушение сильнейшего пожара в джунглях. Задание на первый взгляд не такое уж и сложное, однако, если задуматься, то вряд ли найдешь что-либо настолько изнурительное и опасное одновременно. Его бойцы тоже собирались: проверяли снаряжение, соответствие размеров и исправность противогазов и защитных костюмов, ведь на пожаре легче простого наглотаться дыма.

— Думаю, тебе это не понадобиться, — постучал Нил по макушке Жан-Жака, который как раз перед его приходом напялил 'для примерки' свой противогаз.

— Угу-гугу-гу-м? — отозвался Жан-Жак.

— У меня хорошие новости, — ответил Нил на непонятное мычание.

— Угу-агу-гур?

— Сними ты эту дрянь — тебя абсолютно не возможно понять!

— Угу-пугу…Ять! — промычал Жан-Жак, снимая свой противогаз.

Не обращая на него больше внимания, Нил сел на кровать и продолжил:

— За проявленную храбрость и сообразительность при захвате М — 1, а в большей степени, как я полагаю, за мое терпение после этого при разговоре с журналистом, командование решило нас наградить.

Бойцы напряглись, надеясь услышать, что им снизили сроки службы в 'Черной Дельте'.

— Нам дали десять дней отдыха! — улыбаясь продолжил Нил.

— Класс! Супер! Вот это я понимаю! — раздались радостные восклицания в ответ.

— Везет же, блин, некоторым! — послышалось завистливое ворчание кого-то из солдат соседних отделений.

— Я думаю, — продолжил Нил, — что никто из вас не захочет провести весь свой 'отпуск' здесь, поэтому я заранее заказал для вас пропуска, — вытащил он из нагрудного кармана пачку элькарт, — вам остается только сделать отметку у дежурного офицера при выходе.

Бойцы радостно загомонили, и Нил начал раздавать пропуска. Десантники соседних отделений с завистью поглядывали на счастливчиков. Им-то в отличие от них предстоял не легкий труд минимум на неделю, если не больше.

Меньше чем за час все вещи были упакованы, противогазы и защитные костюмы сданы назад на склад, и десяток направился в город.

— Командир, — позвал Нила Леви, — идемте с нами в бар! Сейчас, конечно, еще рановато, но ближе к вечеру, пожалуй, будет весело!

— Нет спасибо, — покачал головой Нил, — мне надо на вокзал. Я собираюсь домой.

На том они и расстались, Нил поспешил поймать такси, а остальные направились к бару. Только Гроб решил навестить свою подружку: с того дня, как отделение играло в карты, он постоянно вспоминал о ней.

Матильда жила довольно далеко от места расположения базы штрафной 'Дельты', но Гроб не пожалел денег на такси. Хотя он и знал, что сейчас она, скорее всего на работе — девушка пела в одном из престижных баров. На взгляд Гроба, она была просто потрясающей певицей! Вот только у нее не было денег, что бы пробиться наверх: записать свой сольный эльдиск, выступить на головидении. В глубине души Гроб и хотел этого и очень боялся. Он вместе с ней радовался всем ее успехам и удачам, но в тоже время страшился потерять ее, если к ней придет известность. Ну, зачем он ей тогда будет нужен?! А между тем Гроб в тайне надеялся, что она согласиться выйти за него замуж.

Размышляя обо всем этом, десантник сам не заметил, как оказался у дома своей подружки. Встал напротив подъезда Матильды, вглядываясь в окна и гадая, дома ли она. Наконец, решил подняться к ней. Он сделал всего несколько шагов в сторону подъезда, когда его дверь открылась и на улицу вышла красивая девушка в красном коротком платье. Да ведь это она! Матильда! Она стала еще лучше с тех пор, как он видел ее в последний раз!

Гроб уже хотел громко позвать ее и даже поднял руку для приветствия, но в этот момент из подъезда вышел незнакомый ему мужчина и сразу же обнял Матильду. Десантник стоял на другой стороне улицы, как громом пораженный! Мужчина, обнимавший его девушку был худ и довольно высок, но что особенно бросилось в глаза Гробу — это то, что у него были довольно длинные светлые волосы. Не в силах произнести и слова, Гроб наблюдал за тем, как парочка начала самозабвенно целоваться.

Потрясенный, сбитый с толку он так и не приблизился к ним, даже тогда, когда разжав объятья они направились к дорогому спортивному пилотскару и лихо сорвались в сторону центра города. Даже после того, как они скрылись из виду, он еще долго не мог прийти в себя. Наконец, очнувшись, повернулся и направился в сторону ближайшего бара с твердым намереньем напиться.

Идти пришлось несколько кварталов. Наконец, найдя то, что ему было нужно, Гроб забился в самый дальний угол и заказал сразу несколько астероидных коктейлей.

Через пару часов он уже с трудом мог воспринимать происходящее вокруг. Но забыть увиденное не получалось. Он как раз заказал еще выпивки, когда в бар ввалились другие бойцы из их отделения. Все они были навеселе, но, судя по всему, подраться еще негде не успели.

— Эй, да это же Гроб! — заметил его кто-то из сослуживцев. И компания направилась к его столику.

— Что это ты такой кислый? — спросил его Жан-Жак, — Случилось что?

Глотнув еще астероидного, Гроб принялся рассказывать им про Матильду.

— Вот ведь гадство! — посочувствовал ему Майкл.

Все остальные согласно кивнули.

— И что самое противное, — продолжал Гроб, — она даже и не подумала сообщить мне, что между нами все кончено! Просто нашла себе какого-то хлыща и все! Как будто меня вовсе не существует!

— Что правда?! Вот ведь! Стерва! — посыпалось тут же со всех сторон.

Кажется только 'Л в кубе' ничуть не удивились.

— А что тут такого, — пожал плечами Леви, когда Майкл спросил его о причине их спокойствия, — Все женщины одинаковые! Вспомните хоть командира! Как он носился с этой Анжелой Бенет! Тьфу! Противно вспомнить! Глаз с нее не сводил! Анжела то, Анжела се! А что за это получил!

Десантники согласно промолчали в ответ.

— 'Черную Дельту'! — в сердцах кинул Леви, — И за что?! Даю голову на отсечение — он ничего не знал про ее репортаж!

— Угу, точно! — поддакнул ему Льюис, — Лично я думаю, что Анжела Бенет — тварь каких еще поискать! Если бы не она…

Леви согласно кивнул.

— Так что если хочешь знать мое мнение — ты дешево отделался! — абсолютно серьезно сказал он Гробу.

— Ну, не знаю, — протянул Жан-Жак, — А вот я, например, в своей девушке уверен. Я даже познакомил ее с отцом.

— Да ты что! Серьезно!

— Угу, — неуверенно кивнул Жан-Жак, — служить мне осталось уже недолго, а потом…

Но бросив взгляд на Гроба, и увидев, что того ни капельки не интересуют его планы на жизнь, Жан-Жак принялся уверять его, что Матильда и впрямь из той же породы, что и Анжела, и ему действительно повезло. Сослуживцы дружно поддержали его.

И вскоре Гроб как будто слегка приободрился. Разговор незаметно перешел к Нилу и его отношениям с Анжелой. Солдаты оказались в этом вопросе любопытней деревенских кумушек. Ведь Нил не любил говорить об этом, а треп журналистов — всего лишь их догадки, фантазия и ничем не подтвержденные слухи. Другое дело — рассказ двух свидетелей, так сказать непосредственных очевидцев и участников тех событий.

Бойцов интересовали малейшие подробности, и Леви с Льюисом добросовестно пытались их вспомнить. Этой темой заинтересовался даже Гроб, который выглядел уже не так удрученно, как в начале вечера. Все-таки приятно осознавать, что кому-то не повезло больше чем тебе. И кто-то мучается еще сильнее. Ну, а уж если этот кто-то еще и твой начальник — тем более! В такой ситуации трудно удержаться от злорадства. Пусть и легкого, несерьезного…

* * *

Анжела с восторгом разглядывала красивый величественный особняк в псевдоготическом стиле: четыре этажа и стрельчатые окна-эркеры, а под самой крышей, у водостоков — задумчивые горгульи, как у Noterdam de Paris.

Просто удивительно! От всего здания и окружавшего его сада веяло завораживающей стариной, нерушимыми традициями и едва уловимым налетом богатства.

Хотя, если присмотреться, можно было заметить и почти невидимые на первый взгляд признаки упадка: облупившуюся кое-где на горгульях краску, необходимость давно подстричь кусты и деревья в саду, отсутствие штор на окнах верхнего этажа. Но признаки эти были столь искусно замаскированы, что заметить их мог только искушенный взгляд хозяина или его соседей-богачей. Что же касается Анжелы, то она была просто восхищена всем, находящемся вокруг. Слегка запушенный сад? Ну, так это — новое веянье моды. Сейчас дизайнеры тратят уйму времени, что бы добиться именно такого эффекта. Облупившиеся горгульи? Значит очень старинные! Страшно подумать, может, и впрямь с Собора Парижской Богоматери!

Она нерешительно сделала несколько шагов по широкой дорожке, выложенной разноцветными мраморными плитками так, что от их сочетания ясно был виден узор в виде витиеватых латинских букв: маленькой 'f' и большой 'V'. Буквы переплетались, образуя тонкий орнамент, бегущий к красивому крыльцу.

Сделав еще несколько шагов, Анжела остановилась. Она сама не могла понять свою нерешительность, ведь давно уже не девочка! Однако у нее было точно такое же ощущение, как перед ее первым интервью, или, что еще хуже, как перед очередной выволочкой отца-святоши.

Так, надо взять себя в руки и начать работать! Ну и что с того, что она не видела фон Вальтера с того заседания! Подумаешь! Главное, сейчас не напортачить! Никаких выступлений и сор! Если вести себя спокойно, все будет в порядке.

Подойдя к большим дверям, девушка нажала на старомодный звонок.

'Дон-бом-дон-дон! Дон-бом-дон-дон!' — пронесся мелодичный звон по дому. Через минуту дверь распахнулась и перед Анжелой возник немолодой уже дворецкий. Подтянутый и худощавый человек с сединою на висках и блестящей лысиной, одетый в черно-красный форменный костюм, на отворотах и манжетах которого был вышит все тот же орнамент из латинских 'f' и 'V'. Сума сойти! Живой человек-слуга! И это в то время, когда уже везде используют только роботов!

— Что вам угодно, мисс? — вежливо поинтересовался он.

— Я к Нилу фон Вальтеру, — ответила Анжела.

— Вам назначено?

— Да! — решительно солгала она, поскольку не сомневалась — в противном случае ее тут же выкинут вон.

— Прошу вас, — дворецкий пошире распахнул дверь, пропуская девушку в огромный прохладный холл.

Анжела поспешила войти, пока ее обман не открылся. Следом за ней с легким жужанием вплыла голографическая камера, скрупулезно фиксируя все происходящее вокруг. Дворецкий недовольно покосился на камеру.

— Сэр Нил не любит, когда его снимают без разрешения, — предупредил он Анжелу, но та решила не обращать на это внимание.

Она очень надеялась, что ей удастся заснять материал, который после небольшого монтажа будет отвечать требованиям Большого Тома. Для этого ей нужно ничего не упустить, а что самое главное, как можно дольше говорить с Нилом, черт бы его побрал!

Они прошли через череду роскошных комнат и, наконец, дворецкий распахнул последние двери.

— К вам мисс Бенет, сэр! — доложил он.

На небольшом диванчике с гнутыми ножками, откинувшись на спинку, сидел темноволосый молодой человек и… курил сигарету!!! Такую длинную и тонкую, зеленоватого цвета. И это в то время, когда всем давно известно насколько это опасно!

— Кто-кто? — приподнял он красиво очерченные брови.

— Мисс Бенет, — невозмутимо повторил дворецкий.

Нил сделал знак, который можно было принять за милостивое разрешение впустить гостью. И посторонившийся слуга пропустил Анжелу вперед, закрыв за ней дверь.

— Какой сюрприз! — промурлыкал Нил, оглядывая ее с макушки до носков туфель, — Чем обязан?

И Анжела неожиданно для себя почувствовала, как все внутри у нее перевернулось от звука его голоса и блеска голубых глаз. Первый раз в жизни она взглянула на него не как на влюбленного мальчишку или средство достижения цели, а как на привлекательного мужчину. Взглянула и тут же поняла, почему все ее приятельницы сходят по нему с ума. Кажется, только теперь она по-настоящему разглядела его волевое лицо, пронзительно голубые глаза и натренированную фигуру. И впервые почувствовала ту непередаваемую силу притяжения, которой славились все фон Вальтеры. Это настолько оглушило ее, что она встала как вкопанная, не находя в себе сил пошевелиться.

Что-то не так… что-то в нем изменилось. Это был уже не тот Нил фон Вальтер с которым она познакомилась почти три года назад. Тот Нил был симпатичным, но в общем-то простым парнем, восторженно ловившем каждое ее слово, каждый ее взгляд. Парнем, неуклюже делавшим ей глупые комплименты и дарившим цветы. А потом, с замиранием сердца выслушивавшим ее небрежный отказ прокатиться, сходить на вечеринку, или зайти в кафе.

Этот же Нил фон Вальтер был совсем другим… незнакомцем, уставшим от тысяч поклонниц и восторженных почитателей. Знаменитым на всю Солнечную Систему офицером, и человеком ежеминутно ходящим по лезвию бритвы. Мужчиной, способным соблазнить женщину одним своим взглядом, одним изгибом бровей, и что самое главное, прекрасно об этом знающим и привыкшим воспринимать такое положение дел, как нечто само собой разумеющееся.

— Ты уснула? — спросил он, медленно выпуская струйку табачного дыма изо рта, — Может тогда тебе лучше прилечь? — указал он на диванчик напротив, — Поверь, так намного удобнее.

Анжела покачала головой, но сделав несколько шагов все же присела на край диванчика напротив. Нил молча сделал еще одну затяжку и перевел взгляд на камеру позади ее правого плеча. В ту же секунду в глазах его вспыхнуло недовольство.

— Так зачем же ты пришла? — повторил он свой вопрос уже более нетерпеливым тоном.

— Я-я, — сглотнула едва пришедшая в себя после недавнего открытия Анжела.

— Ну, не я же, — фыркнул, он.

— Мне надо с тобой поговорить, — произнесла она давно заготовленную фразу.

— Это о чем же?

— Я-а хотела попросить у тебя прощение, — неуверенно выдавила она.

— За что? — мягко улыбнулся Нил, словно она извинялась за случайно пролитый чай.

Будь на месте Анжелы Габи с бабушкой и Марго, или 'Л в кубе', они несомненно поняли бы, что это его спокойствие — всего лишь затишье перед бурей. Уж они-то наверняка услышали бы отдаленные раскаты грома в этом мягком голосе и ничего незначащих словах. И конечно же попытались бы как можно быстрее успокоить Нила или, что еще лучше, держаться от него подальше. Но Анжела ничего этого не заметила, хотя ее и очень удивил его вопрос.

— Так за что ты хотела попросить прощения?

— За все, — отозвалась она.

— Ах, значит все и оптом! — усмехнулся он, — Но мне, все-таки, хотелось бы уточнить, золотце, — в голосе его появилось ехидство, он крепчал, перейдя наконец едва ли не в крик, — за что именно ты просишь прощения! За то, что ворвалась сюда без приглашения! За то, что опять хочешь воспользоваться мной для повышения своего рейтинга! Или за что-то еще?!

Анжела, не ожидавшая такого, обомлев, боялась сказать и слова. Это было похоже на обрушившийся ураган, или цунами. Причем не только по своей силе, но и по неожиданности и разрушительности.

— Дай-ка подумать, — с сарказмом продолжал Нил, — за что же еще ты могла бы попросить у меня прощение? — в глазах его вспыхнул бешенный синий огонь.

Он вскочил, нависнув над ней и не спуская с нее яростного взгляда. Анжела, боясь пошевелиться, сжалась на диване, ожидая, что он вот-вот ее ударит.

— За загубленную жизнь, — почти прошипел ей в лицо Нил, — разбитые мечты…

Он внезапно замолчал и, резко сев на свое место, медленно, так чтобы она не заметила трясущихся рук, сделал еще одну затяжку. Наступившая так неожиданно, звенящая от напряжения тишина была еще страшней его крика. Лучше бы он ее ударил, или что-нибудь разбил, подумала Анжела. На ум пришли полузабытые строчки из какого-то школьного произведения: 'Когда человек, которому есть, что сказать, молчит, его молчание может быть оглушающим'.

— Уходи, — тихо произнес он, прикрыв глаза, — уверен, того, что ты успела заснять вполне хватит для нужного тебе материала. В крайнем случае, что-нибудь придумаешь и сделаешь монтаж — презрительно скривился он, — Тебе не впервой.

Возразить на это что-либо было сложно, и Анжела, пораженная тем, что только что произошло: его яростью и едва прикрытым презрением, а главное, теми непонятными чувствами, что всколыхнулись в ней, когда она его увидела, послушно поднялась, направляясь к двери. Подойдя к ней, она остановилась и, обернувшись, кинула на него последний взгляд. Нил по-прежнему невозмутимо продолжал курить, даже поза его не изменилась, оставшись такой же расслабленной, как в начале их разговора.

Конечно, Анжела не могла знать, каких это стоило ему усилий. Она почувствовала лишь его уверенность в себе и несгибаемость характера. А еще восхищение и почти непреодолимое желание остаться рядом с ним. Ну, и пусть он кричит на нее, или даже не замечает, потому что другого такого нет! и если бы он только позволил ей… Анжела нерешительно взглянула в его лицо. И пораженная отступила: Нил уже словно забыл о ней! Он смотрел прямо на нее и не видел! Она для него была даже меньше, чем пятно на стене! Она уже не существовала! Поэтому не стоила даже его пренебрежения! Резко развернувшись Анжела поспешно выбежала из комнаты, чуть не хлопнув тяжелой дверью.

Едва она вышла, как он обмяк, отбросив в раздражении окурок сигареты. Боже, зачем она пришла?! Неужели, что бы снова его мучить?! Как же ему это все надоело!

'Дзинь-дон-дондзинь!' — мягко пропели в углу огромные дедушкины напольные часы. Полдень. Нил сидел, отрешившись от всего вокруг и, пытаясь не думать об Анжеле, просто слушал окружавшую его тишину. Вот — что-то проскрипело где-то в глубине дома, вот — подала голос птичка за окном и тут же, внезапно оборвавшись на высокой ноте, внезапно смолкла. А вот послышался дробный стук маленьких каблучков, похоже, это Марго. Она явно спешит к нему, вот она уже совсем близко. Двери с шумом распахнулись и в комнату влетела рыжеволосая сестра Нила, явно чем-то расстроенная.

— Нил! — воскликнула она, — Мне только что сказали, что к тебе приходила Анжела Бенет!

— Ну, приходила.

— Нил, зачем, ты ее принял?! Нужно было сразу ее выгнать!

— Хотел узнать зачем она пожаловала, — пожал он плечами, — Оказалось, что за повышением рейтинга! Как мне это все надоело!

— Ненавижу ее! — топнула ножкой Марго, сжав кулачки, — Мерзкая, самовлюбленная, стерва! Вот кто она!

В ответ на ее негодование он только понимающе улыбнулся:

— Поверь, я чувствую почти то же самое, за тем исключением, что…

— Нил! — внезапно воскликнула Марго, — Ты опять курил эту гадость!!! Зачем ты это делаешь?!!

— Это расслабляет.

— От этого умирают!

— Поверь, дорогая, — горько рассмеялся он, — я умру раньше, чем это станет для меня актуальным! Возможно, даже на следующем задании. Или через одно. Или через десять. Но случиться это может в любой момент…

— О, Нил…

А в этот момент Анжела, вышедшая на улицу, с удивлением глядела на кусты и деревья вокруг. Как странно, все они были словно размыты, как будто она смотрела на них сквозь слезы. Она сама не помнила, как прошла через анфиладу комнат и огромный холл, выбирая дорогу абсолютно машинально, после того, как за ней закрылась дверь. Потому что в душе ее разворачивался ад. Огромная яма из противоречивых мыслей и ощущений, за которыми, увы, ясно видна была правда. Такая глупая, и неожиданная…

Поднеся руку к лицу, она обнаружила, что сама не замечает льющихся по щекам соленых капель. В душе осталось только сожаление…. сожаление и грусть, а еще, пожалуй досада, не на него… нет, на саму себя.

За то что была такой дурой. За то что упустила свой, возможно, единственный, шанс в жизни. Не разглядела в погоне за карьерой и признанием зрителей, того единственного…

Нил был прав, она разрушила жизнь и разбила мечты, причем, не только его но и свои собственные. Она сама себя убедила в том, что ненавидит его, но это было не так. И поняла она это только сегодня, когда вошла в комнату, где он курил сигареты. На самом деле, это была не ненависть, а всего лишь глупая гордость и уязвленное самолюбие оттого, что он посмел встать у нее на пути, посмел противоречить ей и нарушить ее планы. Но на самом деле, она уже тогда восхищалась им за его смелость и твердость.

Анжела вспомнила, как Нил на весь мир признался, что любил ее… наверное, именно в ту минуту и зародилось у нее то чувство, в котором она так долго не хотела признаться даже самой себе. То чувство, которое заставляло сейчас ее плакать. Потому что теперь было уже слишком поздно…

Глава ХIV

Реквием по…

Штрафная рота отправлялась на очередное задание. Какое уже по счету? Двадцатое, или сотое? Никто их уже не считал. Нил, так вообще, кинул это дело после десятого, когда их тут же отправили в очередной рейд. Не дали даже полчаса передышки! Так что, какое по счету это задание, никто из них не знал, да и, если честно, не желал знать. Оно ничем не отличалось от предыдущих, разве что…

— Что это с командиром? — наклонившись к уху Леви, тихонько шепнул Майкл, — какой-то он странный. Дерганый весь, что слон с мозолью между пальцев.

Нил и впрямь вел себя необычно: нервно расхаживал взад-вперед, теребил волосы и покусывал губы. Он не сделал ни одной попытки приготовиться к отправке, хотя все вокруг возбужденно собирали свои вещи, проверяли оружие и экипировку.

Леви осторожно пожал плечами:

— Не знаю, — прошептал он, — может он что-то чувствует?

— Чувствует?

— Ну-у, опасность. У него очень сильная интуиция…

— Опасность! — рассмеялся Майкл, — а до этого мы что — на пикник ходили?! В соседнюю рощу?!

— Да, нет, ты не понял, — Леви смолк, пытаясь подобрать слова, — я не могу это объяснить. Только имей в виду — на этот раз, если хочешь выжить, нужно держать ухо востро! Командир никогда не ошибается! Если он что-то чувствует, значит придется побегать!

Необычное поведение Нила заметили и другие бойцы, и всем им Леви с Льюисом ответили примерно тоже самое: ожидавшее их задание будет не из простых. В результате, их десяток собирался дольше обычного: солдаты, решив, что лишняя проверка не повредит, по несколько раз перепроверяли экипировку.

Нил нечего не стал говорить бойцам о своих предчувствиях, поняв по их виду, что они и так обо всем догадались. Когда пришло время отправки, он просто молча кивнул десятку и взял свое оружие.

Он увидел в их глазах, что они тоже почувствовали: впереди опасность! Его же самого это ощущение преследовало с самого утра, и с каждой минутой оно только нарастало, становясь сильней и отчетливей.

На первый взгляд в задании не было ничего сложного. Захватить занятый противником дом. Они проделывали это уже с десяток раз. Небольшое двухэтажное здание было окружено солдатами. Все подступы к нему перекрыли 'леопарды'. Однако право войти в дом предоставлялось 'смертникам', то есть бойцам 'Черной Дельты'.

Они быстро и грамотно рассредоточились, прикрывая друг друга. Короткими перебежками, прячась за кустами и деревьями не большого садика, приблизились к дверям. Ворвались внутрь…

Здесь было темно, как в могиле. Но это было им только на руку. Одно мгновение — и сенсоры их шлемов перешли в ночной режим. Как ни странно, но изнутри дом казался намного больше, чем снаружи. Длинный темный коридор, по обеим сторонам которого — двери комнат.

— Леви, ты загораживаешь мне линию огня, — пробурчал Жан-Жак, — сдвинься левее!

— Хорошо. Так нормально?

— Сойдет.

— Майкл и Джек, в комнату справа! — подал команду Нил, — Остальные продолжаем движение. Будьте внимательны: они, наверняка, уже засекли нас.

Двое солдат, повинуясь приказу, отделились от остальных и бесшумно скользнули в указанном направлении. Через минуту от них поступило сообщение, что вокруг 'все чисто'. Группа, не задерживаясь, переходила от комнаты к комнате. Наконец, на втором этаже они наткнулись на пятерых вооруженных до зубов громил, для которых появление десантников 'Штрафной Дельты' стало полной неожиданностью.

Ну, еще бы, ведь они все были под кайфом! Только один из них сориентировался достаточно быстро, оттолкнув плечом Жан-Жака и кинувшись вниз по лестнице. Пока остальные разбирались с его дружками, Жан-Жак бросился за шустрым врагом. Заметив это, Нил приказал Крамму помочь ему.

Вскоре с громилами в комнате было покончено и бойцы направились вниз, где еще были слышны звуки перестрелки: противник Жан-Жака и Крамма, как видно, оказался достаточно опытным, раз так долго сопротивлялся. Он засел под лестницей, около двери на улицу и яростно отстреливался из игольника. Впрочем с появлением остальных бойцов десятка у него не осталось ни одного шанса. Сразу же сообразив это, он сделав обманное движение, кинулся на улицу.

— Куда?! — возмутился Жан-Жак, — А ну, стой!

Беглец вильнул, уклоняясь от выстрела, но уйти от рассвирепевшего Жан-Жака было невозможно. Моментально вскочив на ноги, тот кинулся за врагом.

— Жан! Стой! — что есть сил крикнул ему Нил.

Но безрезультатно. Тот его не услышал, или просто не обратил внимания. Убегавший террорист резко обернулся и выстрелил.

— Ах, ты гад! Еще и огрызаться! — взревел Жан-Жак, увернувшись от смертоносных игл, — Ну, подожди у меня!

Он припал на колено и тщательно прицелился. Выстрел…

— Ха! Получил?!

Беглец, как подкошенный ухнул на землю, взметнув фонтанчик пыли.

— Так и надо! — весело воскликнул Жан-Жак и, возбужденно подхватив винтовку, направился к врагу, взглянуть на дело рук своих.

— Жан! — вновь попытался его остановить Нил, — Немедленно вернись!

— Да все в порядке, командир, — отозвался тот, — Я уверен, что пристрелил его!

— Возвращайся…

Но было уже поздно. Раздался свистящий звук внезапного выстрела. И красный рой раскаленных игл метнулся в сторону Жан-Жака.

— ЖАН!!! — Нил обо всем позабыв кинулся к бойцу.

Он сам не заметил, как перешел в боевой режим, машинально уворачиваясь от выстрелов. Где-то на краю сознания промелькнула мысль, что Жан-Жак был прав. Он действительно убил своего врага, потому что тело беглеца оставался по-прежнему неподвижным, а стреляли от куда-то спереди. Причем довольно метко. Только сноровка и скорость Нила спасали его от скользящих совсем близко красных игл.

Никто из других бойцов не решился последовать за командиром. Да это было и к лучшему: уж их-то, наверняка, свалили бы в одну минуту. Подлетев к Жан-Жаку, Нил распластался на земле рядом с ним. Тот еще был жив, с натугой дыша — похоже, у него были задеты легкие.

— Жан, — прошептал Нил, наклоняясь над ним, — Ты как?

— Хренова, командир, — на губах Жан-Жака пузырилась розовая пена.

— Все будет в порядке, — Нил зубами поспешно разрывал пакетик первой помощи, — не волнуйся, сейчас ребята вызовут помощь. А я пока вколю тебе…

Очередной выстрел не дал ему закончить, заставив резко припасть к земле.

— Ко…командир, — в горле у Жан-Жака начало что-то булькать и изо рта хлынула алая кровь.

— Я здесь, — Нил сжал его руку, — все в порядке, сейчас…

— Командир, помните, я рассказывал вам… — еле слышно прошептал боец.

— О чем?

— О моей девушке… и об отце…

— Конечно, помню, — руки Нила тряслись от напряжения, и он ни как не мог совладать с этим чертовым пакетом первой помощи! — Но тебе нельзя сейчас разговаривать…

— Обещайте… ко… командир, — Жан-Жак задыхался. Кровь и пена не давали ему говорить.

— Жан!

Нил знал о чем его хочет попросить друг. Знал и не мог этого вынести. Ему казалось, что до тех пор пока Жан-Жак этого не скажет, все еще можно исправить. И самого страшного не случиться. Но для бойца эти последние слова были важнее всего. Он даже приподнялся, чтобы легче было произнести их:

— Позаботьтесь о них, — прошептал он.

Видно было, что на эту просьбу уходят его последние силы:

— Обещайте… мне…

— Да, — Нил с силой сжал его руку, понимания, что должен это сказать, — Я обещаю! — Он не отрываясь смотрел в глаза другу, — Я клянусь тебе, — прохрипел Нил.

Жан-Жак улыбнулся, откидываясь на спину. И тут же из его горла вырвался фонтанчик крови.

— Три недели, — прошептал он, — мне оставалось служить только три недели…

— Не надо! Молчи! — попытался остановить его Нил, — Тебе вредно! — он снова принялся за неподдающийся пакетик помощи, безотчетно надеясь, что все же… все же…

Жан-Жак вновь зашелся булькающим кашлем, скрючившись на земле.

— Ноги немеют, — прошептал он, — И в глазах темно…

— ЖАН!!! — Нил с силой тряханул друга, пытаясь привести того в чувство. И это ему удалось… на одно мгновение, приоткрыв глаза, тот прохрипел:

— Вы были… лучшим… ко… командир…

Голова его безжизненно откинулась на руки Нила.

— ЖАН!!! — он снова начал его трясти, — ОЧНИСЬ! ДА ОЧНИСЬ ЖЕ! — Нил ударил его по щеке, за тем по другой.

Он не хотел в это верить! Никак не хотел… Ему казалось, что если он как следует его встряхнет или ударит, то Жан-Жак вновь очнется. И тогда появиться надежда. Тогда все будет хорошо… Но в тоже время он знал, он чувствовал, что уже слишком поздно… и что уже ничего не исправить… не изменить…

На мир вокруг опустилась тишина. Словно кот-то в одну секунду выключил все звуки. Нил сам не замечал, как громко и отчаянно зовет друга. Первого, кого он потерял… Друга в глазах которого отражается голубое небо с плывущими по нему пушистыми облаками…

Выстрел игольника вжикнул рядом с головой, так близко, что раскаленная игла чуть не опалила волосы на висках…

Нил все еще в невменяемом состоянии обернулся. И тут же вынужден был припасть к земле: снайпер, минуту назад убивший Жан-Жака, теперь стрелял по Нилу. Причем стрелял уже не в первый раз, только Нил, потрясенный происходящим, даже не замечал этого. Так же как он не замечал взволнованного гомона своих бойцов, которые буквально кричали ему в переговорные устройства своих шлемов, чтобы он немедленно уходил. Немедленно возвращался назад. Только теперь он уже никуда не спешил. Куда теперь спешить? Да и зачем? Жан-Жак мертв…

А значит и времени теперь предостаточно… Времени, чтобы разобраться с этим гадом-снайпером, что б ему по уши обделаться!

Почти не отдавая себе отчета в том, что он делает, Нил припал к земле и пополз. Он полз быстро, почти скользил, но так низко, что даже Стигу не к чему было бы придраться! Он был подобен яростной пантере, выслеживающей свою жертву. Но он не собирался долго ждать!

Бойцы за спиной панически пытались докричаться до него. Буквально требуя, чтобы он возвращался назад. Только ему было уже все равно… десять метров до врага… девять… восемь… вжикнувшие над головой иглы заставили припасть к земле, еще сильней вдавливаясь в нее, но не остановиться. Он даже не заметил, что пара из них задели его за плечо. И что сквозь черную форму хлещет алая кровь, стекая по руке и груди. Пять метров… четыре… три… два…

Нил со всей своей скоростью и злость обрушился на стреляющего снайпера. Тот от волнения слишком резко задрал дуло вверх, в который раз промазав. Нил налетел на него точно ураган, словно торнадо, все сметающий на своем пути. Безжалостный и неукротимый. Демон, вырвавшийся из бездны…

В одно мгновение он повалил своего врага и принялся его избивать. Ни спецзанятия, ни долгие часы в спортзале, ни новенькие нашивки лейтенанта 'Лунных Леопардов' тому не помогли. Настолько яростной и отчаянной была атака Нила, который бил врага и не мог остановиться. Потому что перед глазами стояла кровавая пелена, а в ушах нарастал алый звон. И только белые пушистые облака в глазах друга… в глазах Жан-Жака… и голубое, такое пронзительно голубое небо…

Шум в ушах все нарастал, превратившись, наконец, в знакомые крики бойцов. Его бойцов. Чьи-то руки с силой обхватили его за плечи, пытаясь оторвать от жертвы. Но он не дал, увернувшись и еще раз с силой заехав 'леопарду' по почкам. Что б этот гад до конца жизни кровью писался! Ах он еще стонет?! Ну, так вот ему! Еще! И еще! И на последок! В этом безумии Нил внезапно почувствовал, что с трудом может шевелиться, такая на него навалилась тяжесть. Он попытался что-то сделать, как-то стряхнуть ее. Но у него ничего не получилось… повернулся, чтобы рассмотреть, в чем же дело и только тут заметил, что на нем буквально лежат три человека. Леви, Льюис и кто-то еще, может, Жан-Жак? Нет… это Майкл… а Жан-Жак… он… уже никогда… никогда…

Осознание этого факта вновь, как обухом по голове ударило Нила. Он лежал на земле, почти не ощущая на себе веса троих человек, и словно в какой-то прострации наблюдал за тем как медленно кружатся пушистые парашютики семян одуванчиков, оседая в пыль. Как красиво скользят они в солнечных лучах! Как ветер шевелит довольно густую траву! Как она колышется и переливается, словно зеленое море! Уже никогда, никогда Жан-Жак этого не увидит… Не вдохнет полной грудью пьянящий, ароматный воздух…

Друзья, заметив, что Нил наконец стих осторожно освободили его и помогли подняться, но бдительности не утратили, поэтому Льюис продолжал придерживать его за локоть: а то вдруг командир опять озвереет! Но Нил как будто совсем успокоился. Стоял безучастный ко всему, смотрел то на небо, то на шелестящую траву, то на солнце пробивающееся сквозь нежно-зеленые листья деревьев… И Льюис решил, что командир успокоился. Зря…

Стоило бойцу его отпустить, как взгляд Нила словно магнитом притянуло туда, где несколько человек хлопотали над избитым 'леопардом'. И в глазах его вновь вспыхнула жажда крови. Никто и слова сказать не успел, как он молниеносно, одним движением, выхватил свой игловик. Одно мгновение — и вот уже красная точка прицела вспыхнула как раз посередине лба стонущего лейтенанта 'леопардов'. Тот, словно что-то почувствовав, громко охнул и уставился на Нила. Медленно с грацией хищника, не спуская с врага прицела, Нил подошел к нему и снял оружие с предохранителя. Раздавшийся едва слышный щелчок затвора прозвучал для окружающих подобно грому.

— Командир! Нет! — закричали разом 'Л в кубе'.

Хотели кинуться к нему, но не смогли. Потому что не успевали и потому что время вокруг стало каким-то вязким и расплывчатым. Для всех оно словно застыло. Одно мгновение. Один удар сердца. Одно неосторожное движение Нила. Один выстрел.

И человека нет! Это знали все, но особенно это понимали двое: Нил и находящийся у него под прицелом лейтенант 'леопардов'. Для этих двоих время вообще не существовало.

'Леопард' с ужасом глядел в глаза своего убийцы, понимая, что это последнее, что он видит в своей жизни. Понимая, что из них на него глядит сама смерть. И нет у нее ни жалости, ни прошения, ни пощады. И каждый его вдох может оказаться последним. Каждое движение — роковым. Сердце его билось со скоростью двести ударов в секунду. А время вокруг неслось вскачь.

Нилу же казалось, что он уже целю вечность стоит тут, решая, нажать ли ему на курок. Он и раньше убивал. Хладнокровно, не задумываясь, не размышляя. Но никогда до этого он не видел глаз того, кого собирался убить. Раньше враги были где-то там: за углом, в десяти метрах, или даже на другом корабле. Сейчас все было иначе… Он хотел, и в то же время не хотел убивать сидящего напротив него человека. Он знал, что при желании сможет. И его даже совесть будет мучить не долго. Потому что этот гад только что хладнокровно застрелил Жан-Жака. Но все же, все же… было еще что-то, что не давало ему просто так нажать на курок. Какое-то подсознательное понимание того, что поступив так, он станет таким же как этот лейтенант. Хладнокровным убийцей без души и совести…

Прошла секунда… Другая…

И, наконец, он принял решение.

Так же медленно и осторожно, как вначале, выверенным движением, он вновь поставил пистолет на предохранитель и вложил его в кобуру. После чего презрительно повернулся к врагу спиной и с полным пренебрежением к его дальнейшим действиям направился к своим бойцам.

У всех окружающих вырвался дружный вздох облегчения.

Белые вымытые до блеска стены. Зеркальная чистота вокруг. И едва уловимый, но тем не менее неотступный запах лекарств. Нил ненавидел больницы. В них он себя чувствовал как в гробнице. В них на него всегда накатывала какая-то необъяснимая душевная беспомощность и, что самое страшное, именно в госпиталях он всегда ощущал какую-то ауру отчаянья и безысходности. Нигде, даже на поле боя, он не чувствовал ничего подобного. Наверное, это потому, что именно здесь люди впервые сталкиваются с пониманием того, что они как и все остальные смертны.

Это просто удивительно, до чего безответственное существо человек! Каждый, абсолютно каждый, в глубине души уверен, что он если и не бессмертен, то по крайней мере у него в запасе еще много времени. Ну, лет тридцать-сорок, так точно! И осознание того факта, что из всех этих лет тебе осталось несколько дней, или часов, а быть может минут… мгновений.

Это ужасает. Это шокирует и пугает. И хотя большинство людей охотно соглашаются с тем, что им 'завтра может кирпич на голову упасть', тем не менее вполне осознано строят планы на послезавтра, или на следующую неделю, или на будущее лето, а есть и такие у кого все давно распланировано на десятилетия!

В этом вопросе больше всех остальных Нила всегда поражали врачи. Люди, которые по своей профессии ежедневно сталкиваются со смертью, ежедневно борются с ней и рано или поздно проигрывают, люди которые как никто знают о скоротечности и бесценности времени, в большинстве своем были самые жизнерадостные и на первый взгляд безалаберные.

Никто так легко не смеялся и не знал так много шуток. Причем шутки эти были довольно специфические. В первый же день своего поступления (его привезли, чтобы зашить простреленное 'леопардом' плечо) Нил был просто поражен, когда, осмотрев рану, один из стажеров заявил, что не понимает, как это пациент еще жив, и вообще, чем мучиться и зашивать такую рану, легче 'все отрезать и дело с концом'. Другой, проявив любопытство, заявил, что его интересует 'ход раневого канала', особенно его угол и изгибы. На что присутствующий здесь же профессор флегматично заметил, что все это 'вскрытие покажет'. От продолжения, которое несомненно включало в себя его преждевременные похороны, Нила спасло только то, что за дверью своей очереди ожидали еще несколько пациентов.

Несмотря на то, что ему пришлось провести в госпитале меньше суток, пока специальный раствор 'склеивал' рану, эти несколько часов показались ему целой вечностью. Он просто не представлял, что было бы если бы ему пришлось пролежать тут неделю или даже несколько…

Да он бы просто сошел с ума! Тем более, что персонал отнюдь не пытался облегчить ему жизнь. Едва прозвучало его имя, как вокруг начала крутиться целая стайка хорошеньких медсестер и пациенток, которые 'стреляли в него глазками' в надежде сразить наповал и абсолютно не страшась косоглазия. Тут же, откуда не возьмись, материализовалась парочка здоровенных санитаров, пожелавших получить автограф знаменитости для себя, для своих родственников и знакомых. Этих самых знакомых родственников оказалось такое множество, что если бы не сердобольный врач, проходивший мимо и разогнавший это безобразие, у Нила точно отнялась бы рука от усталости, так ему осточертело выводить свою эльроспись на GVP!

А между тем, ему отчаянно хотелось побыть одному. Подумать обо всем, что сегодня произошло. Подумать о Жан-Жаке. Он хотел этого и в тоже время страшился. Потому что пока вокруг него находились люди, ему волей-неволей приходилось держать себя в руках. Даже не смотря на то, что это были всего лишь наглые охотники за автографами. Да, они не давали ему ни минуты покоя, не сводили с него глаз, когда он медленно спускаясь по лестнице, покидал госпиталь, перешептывались у него за спиной. И все же, несмотря на все это Нил с радостью остался бы здесь, лишь бы не делать того, что ему предстояло и в чем был его долг… Потому что теперь он должен был сходить к девушке и отцу Жан-Жака, чтобы рассказать им обо всем, случившимся. Он обещал это другу…

Помещение, где на этот раз проходило заседание военно-полевого суда, было на много меньше прежнего и не такое внушительное. Оно и понятно, в отличие от прошлого суда на этот журналистов не приглашали. Хотя несомненно, они ни за что не отказались бы от такого лакомого кусочка информации: фон Вальтер опять попал в переделку! Да, это так и было. Нила судили за избиение офицера. Того самого лейтенанта 'леопардов'. Но на этот раз он и не думал оправдываться… будь его воля он бы еще не такое устроил этому гаду.

— Обвиняется в нанесение тяжких телесных повреждений с особой жестокостью, — на одном дыхании вещал Денис Лившиц, даже не глядя на Нила, — лейтенанту Эдварду Адамсу пришлось сделать три операции! У него было сломано семь ребер, нос, нижняя челюсть и два пальца правой руки! Отбиты многие внутренние органы! Врачи до сих пор опасаются, что придется делать операцию на почках! — прокурор патетически повел рукой в сторону находящегося здесь же пострадавшего, как бы приглашая всех полюбоваться на него.

Зрелище и в самом деле было не для слабонервных. Весь в бинтах, вместо лица сплошной синяк, нижняя челюсть и нос распухшие перекособоченные, рот едва открывается… В общем, лейтенант 'леопардов' производил самое плачевное впечатление. Члены судебной комиссии по достоинству оценили жест прокурора и неприязненно покосились на Нила.

Ну, и зверь же этот фон Вальтер! Так изуродовать человека! А сам и ухом не ведет! Хоть бы глазом моргнул что ли! А то сидит тут, как истукан! Будто и не о нем говорят!

Нил и в самом деле никак не отреагировал на слова прокурора. Подумаешь, сломанные ребра и пальцы! Вот Жан-Жак, например, наверняка был бы рад если бы для него все этим и ограничилось. Да и Нил тоже.

Прокурор продолжал свое выступление. Напомнил о том, как Нил оказался в 'Штрафной Дельте' (как будто кто-то этого не знает!), о том, что он уже давно выказывал признаки неуравновешенности и плевать хотел на субординацию… и еще много-много чего. Вся речь его заняла больше часа, и когда закончилась, Нилу показалось, что его оплевали всего с ног до головы, а потом еще заставили в таком виде пройтись по улице. Да, Денис Лившиц и впрямь был первоклассным обвинителем! После такого выступления любого подсудимого прямо бери и сажай за решетку!

Наконец настала очередь защиты. На этот раз Нил решил, что обойдется без адвокатов. Сам будет себя защищать. Во-первых меньше мороки, потому что не придется по десять раз объяснять какому-то идиоту, почему ты сделал то, а не сделал этого. Во-вторых Нилу по-настоящему было все равно, чем закончиться этот суд. В последнее время ему вообще стало казаться, что он не живет, а как будто плывет по течению. В ожидании чего-то, неведомого… В нем появился, какой-то странный фатализм.

Иногда это облегчало жизнь. Но вместе с тем из нее пропали краски и яркость цветов. И особенно сильно это стало заметно после смерти Жан-Жака.

Нил поднялся и занял место на трибуне. Несмотря на некоторое, почти преступное, безразличие к этому процессу он все же постарался как можно тщательнее подготовиться к своему выступлению. Черная парадная форма штрафной роты. Начищенные до блеска ботинки. Черные, кожаные, как положено по уставу, перчатки. И никаких украшений. Ни аксельбантов, ни запонок, ни наград.

Кроме одной… Маленького сердечка на левой стороне груди. Бело-черная лента и рубин. 'Пламенное Сердце'. И больше ничего.

Заняв свое место на трибуне, он, устало прикрыв глаза, задумался, собираясь с мыслями. В зале повисла гробовая тишина. Все ждали, что же Нил скажет в свое оправдание.

— Жан-Жак Ривье, — начал он медленно, — был моим другом. И хорошим десантником. Он был первым…, - голос Нила на мгновение дрогнул, но потом постепенно начал набирать силу — кого потеряло наше отделение… И очень горько осознавать, что погиб он не защищая невинных людей, не ради какой-то великой цели и даже не от руки врага… Его УБИЛ Эдвард Адамс!.. — почти выкрикнул он, — Эдвард Адамс, который должен был прикрывать спину Жан-Жака в том бою… И знаете, как наказали лейтенанта Адамса за то, что он навсегда оборвал жизнь своего товарища?! Его понизили в звании до сержанта! — отвращение Нила, казалось, можно было пощупать руками, — А знаете почему? — произнес он тише, — Потому что его родной дядя — генерал Адамс. Я вчера был на другом заседании, где рассматривалось дело об этом убийстве. Я узнал много нового. Например, я узнал, что Эдвард Адамс испугался, когда увидел, как Жан-Жак бежит в его сторону, преследуя врага. Эдвард Адамс не думал, не рассуждал, он даже 'не заметил' форму Жан-Жака. Он просто нажал на курок… Потому что ему 'показалось', что Жан-Жак опасен. А знаете почему? Потому что это был его первый бой… И лично я теперь нисколько не сомневаюсь, что сержантом Эдвард Адамс пробудет не долго. Если уж он смог стать лейтенантом 'Лунных Леопардов' ни разу не побывав на боевом задании, то уж такую мелочь, как дальнейшее продвижение по службе ему обеспечат. Несколько месяцев, год от силы — и все будет как раньше. Вот только Жан-Жака уже не вернуть… И скорее всего Эдвард Адамс так никогда и не поймет, почему же я его едва не убил. Конечно, ведь это не ему пришлось сообщать невесте Жан-Жака, что ее жених больше никогда не вернется, никогда не заговорит с ней, и что их ребенок родиться сиротой… Это не ему пришлось разговаривать с отцом Жан-Жака… Он не видел глаза больного старика, когда я сказал ему, что его единственный сын погиб… — голос Нила, дрожа, упал почти до шепота, — У меня даже не хватило сил рассказать о том, как именно погиб Жан-Жак… И как именно наказали его убийцу… А ведь Жан-Жаку оставалось служить в 'штрафной' всего три недели… И сегодня у него должна была быть свадьба…

Нил замолчал, пытаясь подавить чувства, сделать так, что бы голос не срывался от нервной дрожи. Наконец, ему это удалось.

— Конечно, — продолжил он, — после моей речи прокурор, как хороший обвинитель, наверняка должен будет сказать вам, что я специально пытаюсь выставить Жан-Жака невинной овечкой, чтобы хоть как-то оправдаться. Поэтому я хочу рассказать вам о том, как Жан-Жак попал в 'Черную Дельту'. Он опоздал… Когда возвращался с увольнительной. Опоздал на десять минут, потому что шел от девушки с которой они собирались пожениться… За это его отправили в штрафную роту. Скажу честно, — грустно улыбнулся Нил, — я очень надеялся, что с Эдвардом Адамсом поступят также. Увы… Теперь меня судят за то, что я, как это там говорил господин Лившиц, 'нанес офицеру тяжкие телесные повреждения'. Даже не буду оправдываться. Я в самом деле сделал это. И единственное о чем жалею, так это о том, что меня слишком быстро оттащили от него. Семь сломанных ребер! — фыркнул он, — челюсть и нос! Да, если бы я был таким, как Эдвард Адамс, он бы сейчас не стоял тут! Ведь я действительно мог его застрелить. Хладнокровно. В упор. А не через прицел игольчатой винтовки как он застрелил Жан-Жака. Но я не сделал этого… Может быть, если бы у меня был адвокат, он сказал бы, что я не сделал этого, потому что избивая Адамса находился 'в состоянии аффекта', а когда чуть успокоился, тут же остановился. Но на самом деле, — Нил с презрением взглянул на бывшего лейтенанта 'леопардов', - я просто не хотел мараться о такую…

Он резко встал и спустился с трибуны, так и не произнеся последнего слова. Впрочем в этом не было никакой необходимости: все и так поняли, что он хотел сказать. Это легко было заметно по его лицу и глазам.

— Вы конечно можете меня судить, — взглянул он на членов суда, — можете опять понизить меня в звании до рядового, или продлить мне срок в 'штрафной'. Да, только вряд ли мне от этого будет холодно, или жарко, — пожал он плечами, — Завтра я опять иду на задание, с которого вполне могу и не вернуться. Так что ваше решение уже ничего не изменит. Разве что, совесть успокоиться.

Он повернулся и, не произнеся больше ни слова, вышел из зала. Тут же следом за ним в молчаливом согласии вышли и все остальные бойцы его десятка. Председателю суда ничего другого не оставалось, как объявить о том, что суд удаляется для совещания и вынесения решения по данному вопросу.

Нил стоял у окна в коридоре и нервно курил. Он даже не заметил, как открылись за его спиной огромные двери, ведущие в зал заседания, и как от туда почти сразу же после него вышли бойцы штрафной 'Дельты'. Подумать только, он опять в суде! И опять в качестве подсудимого! Похоже, что жизнь его совсем ничему не научила! Снова наступить на те же грабли! Или, как любил говорить Жан-Жак, умудриться дважды вляпаться в одну и ту же кучу дерьма! Самое забавное и одновременно печальное в этом то, что ни тогда, ни сейчас он не чувствовал себя виноватым. Тогда его осудили… сейчас, похоже, его ожидает тоже самое.

— Ты как, командир? — легла ему на плечо дружеская рука Леви.

Нил резко обернулся и обомлел: весь его десяток был тут. И все как один были готовы 'подставить свое плечо', или 'одолжить носовой платок'. Смотря, что ему понадобится. На лицах каждого из солдат читалось практически одинаковое выражение солидарности и восхищения с небольшой долей сочувствия, ведь почти никто и не сомневался, что Нилу очень скоро влетит за то, что он сделал. Даже Гроб и тот смотрел на Нила, как на мессию, что с ним отродясь не бывало.

— Да, вроде, нормально, — наконец вымолвил Нил.

— Ты, это, не расстраивайся, — пробурчал Леви, взявший, похоже, на себя функцию спикера, — даже если они продлят тебе срок службы… Мы все равно…

Что именно 'они все равно' он сказать так и не смог. Да это было и не нужно.

— А у них ничего и не получиться, — ухмыльнулся Нил, чтобы развеять это сентиментально-похоронное настроение десантников.

— Что не получиться? — спросил Льюис.

— Не получиться продлить мне срок службы в штрафной, — пояснил Нил, — Я ведь и так должен отслужить до конца контракта. Ну, а уж заставить кого-то служить дольше этого срока не может ни суд, ни командование, ни Папа Римский. Для того, что бы человек продолжал служить, ему нужно либо подписать новый контракт, либо попасть под всеобщую мобилизацию. Подписывать контракт я не собираюсь, ну, а мобилизация… Кажется ее не проводили уже лет двести, а то и триста, так что сомневаюсь, что ее объявят персонально ради меня!

Бойцы явно приободрились.

— Так это что получается? — улыбнулся Льюис, — Они могут только понизить тебя в звании до рядового?!

— Угу, — кивнул Нил.

— Ха! — хлопнул в ладоши Майкл, — да зная тебя, командир, готов поспорить, что ты вернешь себе это звание уже через несколько операций! Я в жизни не видал человека, которому настолько бы везло!

У самого Нила на этот счет было несколько иное мнение, но сказать об этом он не успел. Потому что как раз в этот момент вновь открылись двери зала заседаний и металлический голос сообщил всем, что перерыв закончен: судьи вынесли свое решение.

— Не долго же они совещались, — пробурчал Леви и первый направился в зал.

За ним потянулись и все остальные, в том числе и Нил: надо же узнать чем все это закончиться.

Приговор суда его просто поразил. Все судьи единогласно приняли решение, что капрал фон Вальтер действовал в состоянии аффекта, вызванного смертью Жан-Жака Ривье, а значит не мог в тот момент отвечать за свои поступки. Следовательно он освобождается от ответственности и считается полностью оправдан.

Все.

Решение суда, конечно, может оспариваться, но на сегодня оно окончательное.

— Хо-хо! — засмеялся Льюис, — Ура, мы победили! — он со всего размаху хлопнул Нила по плечу, но посчитав, что этого мало кинулся на него с медвежьими объятьями.

Нил улыбнулся, тоже невероятно обрадованный этим решением. Но когда его почти тут же кинулся обнимать Леви, а затем и другие бойцы, испугался как бы его на радостях не задушили.

Выходящие из зала люди, ухмыляясь, старались обойти эту многорукую радостно визжащую и гоготавшую кучу. Ни у кого не было и тени сомнения, что десяток Нила, горой стоит за своего командира. И готов делить с ним и все трудности и все испытания, ну, и конечно, все радостные моменты. Такой, как этот, например. Так же никто не сомневался, что сейчас отделение направиться в один из небольших баров, чтобы отметить это событие, и, конечно, стоя, не чокаясь, в полном молчании выпить за своего друга, Жан-Жака…

Часть третья

Если рядом любовь…

Глава ХV

'Золотая Леди'

Два года спустя…

— Безобразие! Бардак! — надрывался перед строем сержант, — Всех! Всех отправлю на гауптвахту! Где это видано!.. — строй ощутимо покачнулся, накренившись вправо, — Капрал! — остановился внезапно Стиг перед Нилом, — Почему все ваше отделение — в пьяном состоянии?!

Нил, с трудом подавив рвотный позыв, попытался сфокусировать взгляд на сержанте. Получалось не очень. Главным образом потому что их было трое… сержантов. Так и не придя к выводу кто же из них настоящий, дрожащей рукой отдал честь:

— Н-не м-могу-у знать, — заплетающимся языком отозвался он, — и многозначительно добавил — Ик!

Оценив его состояние, Стиг решил отложить разборку на потом. Тем более, что ответ на свой вопрос он и так знал: отделение только что вернулось с увольнительной, полученной за блестящее выполнение очередного задания. Конечно, будь это какие-нибудь другие солдаты, он непременно выполнил бы свою угрозу насчет гауптвахты, но… но не это отделение. Плюнув с досады, сержант покинул казарму.

Едва за ним закрылась дверь, раздался болезненный стон, выпущенный сразу из десяти глоток. Бойцы, которые до этого подпирали друг друга плечами попытались разойтись и тут же повалились на пол, от куда уже ползком направились к ближайшим кроватям. Кое-кто, правда, решил, что ему и так неплохо, явственно захрапев.

Нил не упал только благодаря находившейся поблизости кровати. Черт! Это ж надо! Ну, кто мог знать, что если смешать 'астероидный' с водкой получится такая убойная смесь! Еле до базы доползли!..

До чего ж трудно, иногда, быть лучшим отделением штрафных рот!..

* * *

Это был самый удивительный корабль в мире!

'ЗОЛОТАЯ ЛЕДИ'.

Лучший пассажирский лайнер! Казалось, что он весь создан из стекла и золота. Даже пол 'под черный мрамор' имел золотые прожилки! Гости, собравшиеся на его спуск, попав на главную первую палубу корабля далеко не сразу могли прийти в себя. Пораженно оглядывались вокруг, с восторгом замечая все новые и новые свидетельства небывалой роскоши и богатства, сквозившем в каждом болтике, каждой гайке лайнера. Это поистине был корабль, путешествие на котором могли позволить себе только сливки общества.

Десятки журналистов нетерпеливо прохаживались по палубам, в ожидании когда же начнется торжественное открытие. Ходили упорные слухи, что на это мероприятие прибудет даже генеральный секретарь ООН. Наверное, именно поэтому охрана на 'Золотой Леди' была просто невероятная. Телохранителей даже больше чем журналистов! И это не считая целой кучи военных, большинство из которых имели звания не ниже капитанов и полковников. Несомненно, здесь были лучшие из лучших!

Наконец, прибыли почетные гости: губернатор Порта Земли и генеральный секретарь ООН. Едва они вошли, журналисты поспешно настроили свои голокамеры: не дай бог упустить хоть одно движение! Но подходить и задавать вопросы никто не решился: это было основным условием — никаких интервью до конца мероприятия. Иначе, лишишься аккредитации, и тебя тут же вышвырнут с корабля: будешь потом оправдываться перед начальством!

Ну, а задать вопросы можно будет и на пресс-конференции, сразу после окончания всего мероприятия. Хотя, поговаривали, что займет оно почти весь день: командование ВКС запланировало пробный полет 'Золотой Леди'. Корабль должен был удалиться от Порта Земли, а затем, проделав несколько изящных поворотов, показать свою маневренность и на максимальной скорости вернуться назад.

— Ну, что ж, начнем, пожалуй, — произнес генеральный секретарь и направился к мостику, вход на который был перекрыт традиционной красной ленточкой.

Вообще, мостик 'Золотой Леди', как и она сама, был довольно необычным. Главная же его особенность заключалась в том, что все окружавшие его стены были прозрачными и сам он находился на возвышении, прямо над первой палубой корабля. Благодаря этому пассажиры, прогуливающиеся по ней, могли легко наблюдать за всеми действиями команды. А чтобы они еще и слышали приказы офицеров, мостик был оснащен дополнительной акустической системой, передающей каждое слово, даже сказанное полушепотом. Первая же палуба, в отличии ото всех остальных, представляла собой один огромный зал, или точнее, учитывая ее размеры, площадь. По ней очень удобно было прогуливаться и любоваться звездами, блестевшими за высокими, в три человеческих роста, экранами, на которые в режиме реального времени проецировалось все происходящее за бортом.

Несколько тысяч человек в данный момент прохаживались по ней, разговаривая с друзьями, смеясь и лениво потягивая дорогое французское шампанское из высоких бокалов.

Одетые в идеально белые костюмы и перчатки, с круглыми блестящими подносами в руках, стюарты не успевали подносить все новые и новые бокалы с божественным напитком, пробираясь между красавицами в вечерних туалетах, их кавалерами, политиками, знаменитыми актерами, певцами и толпами журналистов, лихорадочно пытающихся заснять и тех, и других, и третьих. А надо всем этим великолепием парил в ожидании командира капитанский мостик.

— И так, — торжественно произнес генеральный секретарь, взяв из рук своего помощника золоченые ножнички, — с этого момента, — он отработанным движением перерезал красную ленточку, — объявляю 'Золотую Леди' открытой!

Все вокруг бурно зааплодировали в такт бравурной мелодии, которую заиграл оркестр.

— Прошу вас, — генеральный секретарь пожал руку капитану Куперу и указал на лестницу, ведущую на мостик.

По давней традиции именно капитан должен был подняться туда первым. Немолодой уже капитан с сединою на висках, в пушистых усах и бороде, одетый в белую парадную форму, от души пожал руку генеральному секретарю, стоявшему рядом губернатору Порта Земли и еще нескольким видным людям, после чего лихо взлетел по прозрачным ступеням в святая святых 'Золотой Леди'. Следом за ним туда же поднялись и его офицеры.

— Дамы и господа, — внушительным голосом произнес Купер, взявшись двумя руками за поручень, ограждавший мостик, — прошу всех занять свои места. 'Золотая Леди' выходит на старт! Начать процедуру отстыковки от станции! — повернулся он к одному из своих помощников.

— Есть! — отозвался тот.

Все гости внизу на первой палубе притихли, затаив дыхание. В этот момент со стороны главного входа послышался шум. И в готовые вот-вот закрыться двери лихо, чеканя шаг, вошли человек десять в черной военной форме. Гости, особенно журналисты, увидевшие их, заволновались. Причин этому было несколько: во-первых достаточно шумное прибытие опоздавших, во-вторых тот факт, что все они были вооружены до зубов, ну, и в-третьих возглавлял их…

— Капрал фон Вальтер! — раздраженно произнес капитан Купер, в мгновение ока увидев со своего возвышения причину всеобщего беспокойства, — известно ли вам, что невежливо появляться на официальных мероприятиях после прибытия почетных гостей?!

— О, конечно! — ухмыльнулся Нил, голос которого благодаря находившемуся рядом микрофону кого-то из журналистов разнесся на всю палубу, — Но, разве после нас кто-то сюда вошел?! — с 'изумлением' оглянулся он на уже закрытые двери.

Находящиеся вокруг люди только, захихикав, беззлобно хмыкнули. Практически открытое заявление фон Вальтера, что именно он и является почетным гостем этого блестящего вечера, было по достоинству оценено публикой. Капитан же побагровел, но не нашел, что ответить на эту шпильку, тем более, что начался процесс отстыковки от Порта Земли, который требовал его неослабевающего контроля. Поэтому, ограничившись гневным взглядом, он отдал приказ о включении двигателей.

Корабль едва заметно качнулся и тотчас послышался нарастающий шум мотора, который, однако, почти сразу же стих, перейдя в еле слышный, но постоянный и довольно успокаивающий гул. 'Золотая Леди' еще раз плавно качнулась, и те из гостей, кто находился рядом с огромными экранами, увидели, как расстояние между кораблем и станцией начало увеличиваться. Спустя мгновение в теле начала ощущаться легкость, которая характерна для полета в невесомости, и тут же послышалась команда капитана Купера:

— Включить гравитроны!

В легкий гул двигателей добавилась дополнительная нота работающих гравитронов. Большинство людей ее, конечно же, даже не заметило, поняв о том, что все в порядке, только по прекращению действия невесомости.

Но не Нил с 'Л в кубе'. Уж они-то сразу же уловили этот почти незаметный звук. И сразу же восхитились: такой чистоты звон означал, что на 'Золотой Леди' стоят гравитоны А-7 класса! Устойчивость и сохранение равновесия по первому разряду! С такими гравитонами не то, что домики из карт можно спокойно складывать, но даже если вы нальете в чашку чай 'с горочкой' и поставите на стол, то, какие бы повороты не делал корабль, из нее не прольется ни капли!

— Голова болит, — с тоской в голосе пожаловался Гроб, оглядывая собравшееся сборище, — Как думаешь, командир, ничего если я глотну чуток, — кивнул он на бокалы шампанского на подносе в руках одного из официантов.

— И я! — тут же присоединился к нему Льюис.

— Эй! — возмутился Нил, — тут не только у вас похмелье! У меня тоже голова раскалывается! Но мы на задании!.. С другой стороны, — он кинул мучительный взгляд в сторону бара, — Как мы можем охранять всех этих 'шишек' в таком состоянии! — хмыкнул он, и все остальные бойцы тотчас с этим согласились, — Так что разрешаю, — хлопнул Нил Гроба по плечу. м- Ура! — обрадовался тот, — Эй! Шизик двинутый! — во все горло крикнул он официанту, — Шевели клешнями в нашу сторону и тарелку свою тащи!

Люди вокруг подпрыгнули от неожиданности, когда в их благопристойный разговор ворвался этот возглас. Кое-кто пролил на себя шампанское, а официант, к которому обращался Гроб, от неожиданности чуть не выронил поднос.

— Ну, чего стоишь, моргалы вытупил, — вновь гаркнул ему Гроб, — Давай подкатывай! Долго нам еще ждать?!

Нил изо всех сил пытался не засмеяться, наблюдая за тем, с каким выражением официант идет в их сторону.

— Вот учишь вас, учишь, — посетовал он, подхватывая свой бокал.

— А чё такого? — не понял Гроб, сделав могучий глоток, — Я ж всего только придал ему ускорения! Так бы он к нам еще часа два добирался сквозь эту толпу!

В ответ Нил только фыркнул.

— Кстати, командир, — обратился к нему Леви, — А что, собственно говоря, мы тут делаем? Я думал, что у нас будет еще день отдыха, и тут — на тебе! Какое-то дуратское задание, на каком-то дуратском корабле!

— В каком-то дуратском обществе! — подхватил Льюис.

Журналисты, которые с самого начала не спускали с отряда глаз и объективов, настороженно замерли, стараясь не упустить ни одного слова из этого скандального разговора.

— Ну-ну, парни, — засмеялся Нил, — вы не должны так говорить. Потому что наше появление здесь это — 'невероятная удача' для нас!

— Что?! — не то возмутились, не то удивились хором бойцы.

— Что слышали! — отозвался Нил, — именно так мне и отве6лили, когда я задал этот вопрос начальству. Мол вам несказанно повезло, так что радуйтесь и прыгайте от счастья, потому что вам вряд ли еще когда удастся попасть на 'такой шикарный' прием. В общем, мрак, — буркнул он, — мы должны проторчать здесь почти весь день, охраняя не известно кого от черт знает чего! И еще радоваться этому!

— Лучше бы они нас отправили на тушение джунглей или осушение болот, — буркнул Леви.

— Вот и я сказал примерно то же, — кивнул Нил, — но мне было приказано 'закрыть рот и не вякать'.

— Э-э, да ты, похоже, опять со Стигом общался, — улыбнулся Льюис, — Если это все, что он тебе ответил, — то тебе действительно несказанно повезло! Лично я после каждого разговора с сержантом узнаю целую кучу новых слов, которые даже мысленно произносить неприлично, не то что уж…

— Ну, а если серьезно, какого дьявола мы здесь делаем? — спросил один из новых бойцов, которые появились в отряде после того как почти год назад закончился срок службы у Майкла, Джека и чернокожих братьев-громил.

— Ну, я же и говорю, — отозвался Нил, — Мы считаемся лучшим отделением, и когда понадобилось послать на эту каторгу представителей штрафных рот, выбрали нас!

— Вот ведь! Полный пьюрец! — буркнул кто-то.

— Так, ладно, — перешел Нил на командный тон, сделав последний глоток и едва заметным жестом подозвав к себе официанта.

Бойцы тут же подтянулись, всем своим видом выражая готовность к действию. Нил поставил бокал на поднос в руках официанта и приказал:

— Двое — налево, двое — направо, остальные — по другим палубам. Все осмотреть, определить места потенциальной опасности и доложить мне. На все про все у вас пятнадцать минут. Выполнять!

Бойцы моментально растворились в толпе, будто их и не было. А Нил между тем направился в сторону огромных экранов, заменяющих иллюминаторы.

Со времени полета на 'Кентавре' он ни разу не видел звезды так близко… Кажется, руку протяни — и можно до них дотронуться! Так хорошо звезды видны обычно только с капитанского мостика. Когда смотришь прямо по курсу корабля…

Ему так хотелось хоть на несколько минут остаться одному, вновь представить, что он на 'Кентавре'. Что он еще кадет… И нет у него за плечами ни М — 1, ни суда, ни штрафной роты, ни смерти друга… Вот только разве можно придаваться мечтам, когда вокруг тебя целая толпа народу, а с десяток камер настороженно ловят каждое твое движение?! Появился Леви:

— Чем любуешься? — поинтересовался он.

Нил неопределенно махнул рукой куда-то в правую половину экрана.

— Это что? Пояс Ориона? — начал присматриваться к звездам Леви, — Ты же знаешь, у меня по навигации всегда еле-еле выходил проходной бал.

— Нет, — Нил слегка наклонил голову, чтобы легче было определить наиболее видимые ориентиры. И хотя он сам не считал себя таким уж специалистом в навигации спустя мгновение уверенно ответил, — Это созвездие Рака.

— А-а, ну, да, конечно, — кивнул Леви, также всматриваясь в звезды, — похоже, ты прав. Знаешь, а ведь там есть несколько планет, очень похожих на Землю, — протянул он задумчиво, — По крайней мере так говорят. Может быть, там даже есть жизнь.

— Угу, — буркнул Нил, — в сорока световых лет от нас.

— Подумаешь! — пожал плечами Льюис, — Я вот, например, когда учился в академии только и мечтал, что когда-нибудь туда полечу.

— Хм, — Нил, прищурив глаза, окинул Леви оценивающим взглядом, — 'Лунный' факультет? — ни то вопросительно, ни то утвердительно произнес он.

— Ну, и что? — почти вызывающе откликнулся Леви, — Терпеть не могу, когда кто-нибудь так на меня смотрит! Вот в академии тоже всегда так было! Теперь еще, небось, и 'лунатиком' меня называть станешь?!

— Нет, конечно, — примирительно хлопнул Нил его по плечу, — не обращай внимания. Это я так. Вспомнил старое.

Леви лишь согласно кивнул головой, принимая извинения.

— Ладно, докладывай, — вернулся Нил к своим обязанностям капрала.

— Вокруг все чисто, — тут же отозвался Леви, — видимых повреждений и потенциальных опасностей не обнаружено.

— Хорошо, — кивнул Нил.

Однако сам при этом внезапно почувствовал, что не все так уж и хорошо. Это необъяснимое беспокойство, и ощущение, будто бы весь мир вокруг тебя замер, настороженно ожидая чего-то… неведомого. Эти ощущения были очень похоже на предчувствия неприятностей, только… только намного слабее и какие-то… другие, что ли. Не такие, как это бывает обычно. Настроение стремительно портилось… Похоже, опять не обойтись без неприятностей… Или это просто голова болит после вчерашнего?..

Через минуту начали возвращаться остальные бойцы отряда. Они так же не заметили ничего подозрительного. Последним пришел Льюис, который осматривал служебные помещения и даже умудрился попасть в машинное отделение.

— Все ОК! — радостно улыбнулся он Нилу в ответ на его вопросительный взгляд, — Машинное отделение — СУПЕР! Куда угодно довезет!

— Не говори 'Гоп!', пока не увидел во что впрыгнул, — мрачно отозвался Нил, чем сразу же остудил радость друга.

— А что так? — поинтересовался тот.

Но никто ему не ответил. Кинув взгляд на Леви, Льюис увидел, что и тот какой-то подавленный, но если все в порядке, тогда такое мрачное состояние отряда может объясняться только одним. Настроением командира… но, когда пятнадцать минут назад он уходил, Нил был вполне доволен жизнью, разве что немного жаловался на головную боль. Так быстро и так основательно испортить настроение Нилу могло только одно… Льюис встретился взглядом с Леви, и прочел в его глазах тоже беспокойство. У Нила опять плохое предчувствие… А это значит…

— Пойду проверю запасы воздуха и заряжу баллоны в скафандрах, — вызвался Леви.

Нил только согласно кивнул. И это оказалось последним подтверждение будущих неприятностей для всех солдат отряда. Если командир не исключает того, что им придется оказаться в открытом космосе, где единственная твоя надежда на спасение — это скафандр, то дело действительно плохо…

Прошло довольно много времени. Больше двух часов.

Десантники штрафной уже несколько раз обошли все доступные места, настороженно приглядываясь и гадая, где на этом корабле скорее всего могут начаться неприятности. Каждый из них несколько раз перепроверил свой баллон с воздухом, осмотрел выбранный скафандр, кое-кто даже на всякий случай наполнили по запасному баллону кислородом, но ничего так и не произошло.

Нил уже и сам начал сомневаться: может ему все это с бодуна померещилось?! Или просто он сегодня 'встал не стой ноги'! Вот и кажется невесть что! Опасения его по этому поводу выглядели довольно обоснованными еще и потому, что чувство опасности, которое неизменно кричало о беде в таких случаях, на этот раз молчало, точно воды в рот набравши. Ну, не завалилось же оно спать, в конце то концов! Нет, определенно, тут что-то не так!

— Хм, — неуверенно протянул Льюис, подойдя к Нилу, — Становиться скучновато…

Нил, который по-прежнему стоял около огромного экрана бросил на него раздраженный взгляд, но сказать ничего не успел, потому что в этот момент заметил краем глаза…

— Группа не опознанных объектов справа по курсу! — взвыл компьютер на мостике.

— О! — прокомментировал тут же Льюис.

А Нил снова повернулся, всматриваясь в те несколько движущихся звездочек, что мгновенье назад привлекли его внимание. Понять, что это, на таком расстояние без хорошего телескопа было довольно-таки проблематично. Может космический мусор, или астероиды, а может и инопланетные корабли!

— Как думаешь, что это за дрянь? — спросил Льюиса подошедший Леви.

— Понятия не имею! — отозвался тот, — Вон, командира спроси! Он у нас глазастый, раньше компьютера углядел…

— Цель групповая, движется по касательной к нашему курсу! — звонким музыкальным голосом начал забрасывать команду новыми данными компьютер, — До завершения спектрального анализа осталось три минуты! До столкновения с первым объектом — пять минут!

— Ну, что ж, — произнес Нил, — похоже, что это все-таки корабли.

— С чего ты взял? — поинтересовался Леви.

— Дубина! — отозвался Льюис, — Если бы это были астероиды или мусор, компьютер уже завершил бы анализ! В астероидах элементов на много меньше, чем в корабле, так что на спектральный анализ уходит максимум минуты две!

— От дубины и слышу! — не остался в долгу Леви.

— Предлагаю двигаться к мостику, — прервал намечающуюся перебранку Нил.

И поудобней подхватив оружие, он направился в сторону прозрачной лесенки. Однако не успел пройти и трех шагов, как женский голос компьютера вновь заверещал на панической ноте:

— Группа не опознанных объектов слева по борту! Движутся перпендикулярно нашему курсу! Для спектрального анализа потребуется шесть минут! До контакта с первым из объектов осталось четыре минуты!

— Похоже, нас взяли в клещи! — догадался Нил.

— Какие же это клещи! — не согласился с ним Льюис, — Мы же легко можем уйти вверх, или вниз!

— Это пока! — махнул рукой Нил, — Но ты забываешь, что их штуки по три с каждой стороны, так что они легко могут перегруппироваться, когда подойдут поближе!

Он оказался прав. Едва они приблизились к мостику, с огромным трудом протолкнувшись сквозь толпу перепуганных гостей, которые в панике то пытались покинуть первую палубу, то наоборот вернуться на нее, то найти всех своих родных и друзей, как корабельный компьютер доложил, что спектральный анализ первой из групп неопознанных объектов завершен.

Это действительно оказались космические корабли. А если точнее, это были легкие перехватчики 'ОS — 5'! И оказалось их вовсе не три, а семь! Именно то, что надо, для того, чтобы напасть на беззащитный пассажирский лайнер!

'Осы' были непревзойденными захватчиками! Легкие и юркие, они подолгу могли скрываться на границе действия сенсоров корабля-жертвы, или среди астероидов, а потом в несколько мгновений появиться словно из ниоткуда. Ошеломив противника внезапностью и возникнув прямо у него перед носом. Если их было больше пяти то они без особых проблем могли взять свою жертву в 'двойные клещи' и легко отконвоировать на свою базу.

При этом удрать от таких сопровождающих не было практически ни какой возможности, потому что вооружение 'ос' не уступало вооружению лучших истребителей! И если им начинали сопротивляться они тут же принимали меры.

И, что не менее важно, на борту каждого из этих 'насекомых' могло находиться до двадцати человек абордажной команды, а если очень захотеть то и до тридцати. Так что пятеро таких перехватчиков вполне могли пойти на абордаж, высадив на корабль противника около сотни вооруженных до зубов бойцов. Пожалуй единственным минусом 'ос' была их дальность лета, точнее ее практически полное отсутствие.

Находясь в боевом режиме, эти корабли потребляли слишком большое количество топлива. Поэтому они были идеальны для быстрых внезапных нападений, но к сожалению не годились для длительного преследования на максимальной скорости. Их можно было применять только для незаметного выслеживания противника. Если, конечно где-то рядом не было 'улья', или, как еще любили ее называть в академии 'матки'. То есть базы-станции, или на худой конец авианосца, куда 'осы' могли быстренько вернуться для дозаправки.

Наверное, именно поэтому эти корабли не так уж часто применялись в настоящих военных операциях, зато были просто не заменимы при выполнении полицейских функций.

— Ха, то-то умники из штаба гадали, куда это подевались все 'осы' с захваченной М-1, - пробурчал Леви, едва услышав, какие именно корабли на всех парах несутся в их сторону, — А они вот, родимые! Тут как тут!

— Как всегда, — начал Гроб, — на нашу голову побольше этого…

— Дерьма! — усмехнувшись хором закончили его мысль остальные бойцы.

Все кроме Нила, который в этот момент был занят тем, что пытался успокоить какую-то журналистку, перекрывшую вход на мостик. Уже не молодая, но подтянутая женщина с лицом, явно перенесшим не одну пластическую операцию, в панике схватившись за свою голокамеру одной рукой и за Нила другой, сидя на нижних ступеньках лестницы, оглушительно верещала на одной ноте:

— Спаси-и-и-те!!! Помоги-и-и-те!!!

Разжать ее цепкие пальцы не было ни какой возможности, а на уговоры она не поддавалась, обливаясь слезами и всхлипывая что-то вроде того, что 'только, ты!', 'только фон Вальтер!', 'можешь всех спасти'.

— Да, что же это такое! — не стерпев, воскликнул Нил, в десятый раз пытаясь отцепиться от нее, — Успокойтесь, бога ради, мадам! Если вы хотите, чтобы я помог, то дайте мне пройти на мостик!

— Спаси-и-и-те!!! Спасите нас всех!!! — не обращая внимания на слова Нила, вопила женщина, мертвой хваткой вцепившись в его форму.

В панике она выпустила свою голокамеру и вцепилась обеими руками в край его кителя:

— Вы должны-ы-ы!!! Нам помочь!!! Спаси-и-и-те!!! — она начала с неожиданной силой дергать его китель так, что Нил даже испугался, как бы ткань выдержала этот напор!

— Леви! Льюис! — позвал он 'Л в кубе', - Помогите же мне, наконец!..

— Помоги-и-и-те!!! — прямо ему в ухо заверещала журналистка.

— От нее отделаться! — чуть не оглохнув, закончил Нил.

Он и сам уже не знал то ли смеяться ему, то ли злиться. Хорошее еще, что она вцепилась в китель, а не в брюки! 'Л в кубе' же, похоже, сразу нашли, что подобное положение командира иначе, как забавным расценивать нельзя.

— И до чего ж тебя женщины любят, командир! — засмеялся Льюис, обхватив журналистку сзади за талию и пытаясь оттащить ее от него.

— Так и кидаются! — подхватил Леви, в свою очередь вступая в схватку с поклонницей Нила.

— А-а-а-а!!! — завизжала та, когда оба бойца приподняв ее, потащили в сторону от капрала. Да не тут-то было, повиснув на руках десантников, она по-прежнему не желала отпустить подол кителя Нила, и оглушительно орала, — Помоги-и-и-те!!! Спаси-и-и-те!!!

Благо еще, что во всеобщей кутерьме, воцарившейся на первой палубе, на нее никто не обращал внимания.

Наконец, общими силами удалось разжать ее пальцы. Едва вырвавшись на свободу, Нил побыстрее ретировался. Следом за ним, смеясь начали подниматься на мостик и остальные бойцы. Оставшаяся у подножия лестницы журналистка вновь вцепилась в свою голокамеру, продолжая завывать на одной ноте.

К счастью, не смотря на опасения Нила, на мостик их впустили беспрепятственно. Возможно это произошло потому, что как раз в это время появившиеся первыми семь 'ос' разделились и три из них начали заходить 'под брюхо' лайнеру. Одновременно с этим компьютер доложил, что неопознанные объекты слева по борту также оказались 'осами', только там их было не семь, а десять, и они уже успели разделиться на три группы, одна из которых направилась в сторону, чтобы перекрыть 'Золотой Леди' путь назад, а другая явно собиралась зайти сверху. Таким образом, через несколько минут корабль должен был оказаться в крепких 'двойных клещах' вырваться из которых он навряд ли сможет.

Ситуация на мостике была близка к критической. Начать с того, что капитану Куперу при виде вражеских кораблей стало плохо. Он был хорошим, опытным капитаном, но он никогда не участвовал в космических сражениях и кроме того, возраст… капитану было уже за шестьдесят. И его сердце просто не выдержало. Один из офицеров пытался оказать ему первую помощь, другие в нерешительности толпились тут же, поглядывая на стремительно приближавшиеся корабли врага и не зная как поступить. Никто из них никогда не был в подобном положении… Корабельному врачу уже сообщили о сердечном приступе капитана, и все ожидали, когда же он появиться. Однако, учитывая столпотворение на первой палубе, это вряд ли произойдет в ближайшие минут пять-десять. Заместителем же капитана оказался Джейсон Кортни…

Да-да именно тот самый Джейсон Кортни, который считался одним из самых безнадежных учеников на всем курсе! Он так часто пропускал лекции и практические занятия, что каждое его появление на них считалось среди преподавателей чем-то почти сверхъестественным. При этом, как ни странно, он каждый раз ухитрялся сдать сессию, хотя спрашивали его со всей строгостью и тщательностью, на какую только были способны экзаменаторы. Кажется, все семь лет обучения в академии Джейсон Кортни возглавлял список лиц 'готовящихся к отчислению', вывешенный в деканате. И каждую сессию он ухитрялся избежать практически неизбежного. Пожалуй, самые большие проблемы были у него с 'практическими' уроками такими, как, например, пилотирование, или 'СУК '.

— Привет, Джесс! — кивнул ему Нил, едва вступив на мостик.

— Привет, Нил! — протянул тот для пожатия руку, — Рад тебя видеть! Ты как раз вовремя!

— Позволишь тряхнуть стариной? — указал Нил на кресло пилота.

— Да, бога ради! — с явным облегчением отозвался тот, — Ты же всегда был одним из лучших на нашем куре! Я там по крайней мере и рядом не стоял…

— Вы, что знакомы? — шепотом поинтересовался у Нила Льюис.

— Вместе учились, — отозвался Нил, — только я был в первой пятерке, а он — в последней, — еще тише пояснил он. Ума не приложу, как он ухитрился попасть на 'Золотую Леди'?! Да еще, — он пригляделся к погонам Джейсона, — и в звании старшего лейтенанта?!

— Неисповедимы пути твои, Господи! — тоном заправского кюре пропел Леви.

— Аминь! — закончил Нил, усаживаясь в кресло ведущего пилота.

— Марианна, — обратился Джейсон к корабельному компьютеру, — это Нил фон Вальтер, я передаю ему права командования.

— Новая вводная принята, лейтенант Кортни, — музыкальным голосом отозвался компьютер.

Нил бросил взгляд на 'Л в кубе' и удовлетворенно кивнул головой: они уже заняли места помощников пилота, зная, что могут понадобиться ему в любой момент. Джейсон также сел в свое кресло.

— Пристегнитесь, — предупредил всех Нил, напряженно вглядываясь в длинные столбцы данных 'Золотой Леди', которые выдавала на монитор Марианна.

В этот момент запищал сигнал вызова связи на переговорном устройстве.

— Один из кораблей запрашивает разговор, — оповестила всех Марианна, — Мне выходить на связь?

— Узнай, кто они такие и что они от нас хотят, — тут же встрепенулся Джейсон.

— Пф-ф, — фыркнул сидящий около него Леви, — Я и так тебе это могу сказать!

— Мое имя адмирал Стоунс, — прозвучал из 'брехаловки' напыщенный, самоуверенный голос, — Сдавайтесь! Вы окружены! Чем быстрее вы сдадитесь, тем меньше будет жертв!

— И когда это, интересно, он успел стать адмиралом, — пробормотал Льюис, — слышали, говорят, что это его ребята захватили тогда М — 1?

— Думаю, что теперь, в этом не приходиться сомневаться, — заметил Нил, — иначе от куда у него взялись бы 'осы'?

— Даю вам десять минут на размышление, — продолжал упиваться самодовольством Стоунс, — По истечении этого времени, я открою огонь на поражение!

— Ишь ты, как по писаному говорит, — восхитился Леви.

— Практика! — пожал плечами Льюис, — за столько лет уже, небось, наизусть эту свою речь выучил! Шутка ли, этого гада больше десяти лет поймать не могут! Хотя ловят всем миром!

— Марианна, — обратился Нил к компьютеру, — у нас есть какое-нибудь вооружение?

— Только ракетная установка на носу, — отозвался компьютер, — для нее предусмотрен запас, включающий три лумсоровские ракеты класса А — 5.

Нил скривился: да таким вооружением можно только воробьев пугать! Его и установили то, наверняка, только чтобы уничтожать небольшие препятствия на пути следования корабля. Например космический мусор.

— А как с защитой?

— Тройной лазерный щит системы PROTEC — 3000.

Нил улыбнулся: это было уже кое-что…

— При необходимости, — продолжал компьютер, — можно добавить дополнительный, четвертый, слой лазерного щита. А если позволяет мощность, то и пятый.

Нил присвистнул: ни чего себе! Пожалуй, такого щита нет даже на флагмане ВКС! Впрочем, оно и понятно: такой щит потребляет слишком большое количество энергии, и так что на все остальное уже ничего не остается. Поэтому, такой щит, вряд ли когда-нибудь установят на военный корабль. А вот на пассажирский лайнер, пожалуйста!

— Хм, — произнес он, — этим надо воспользоваться!

— Я жду вашего ответа, — закончил свою речь Стоунс и отключился.

— Сейчас я тебе отвечу, дорогуша! — злобно пробормотал Нил, ощущая как мир вокруг замедляет свой бег.

Три слоя лазерной защиты… это много, очень много. И такая защита, ну никак, не может располагаться вплотную к кораблю. А что такое лазерный щит? Правильно, это очень густая, практически сплошная лазерная завеса, которая перемещается вместе с кораблем. Конечно, это стационарная завеса. Лучи ее не могут изменять своего направления, да этого и не надо, для того чтобы защищать корабль от мелких осколков метеоритов или лихой абордажной команды, вполне достаточно и 'стационарки'. Преодолеть один такой слой почти невозможно из-за движения корабля, ну а уж три…

— Энергетический отсек, — произнес Нил по циркулярной связи со всем экипажем, — через две минуты мне понадобиться максимум энергии. Машинное отделение приготовьтесь, сейчас придется попрыгать!

— Хо, — хихикнул Льюис, — да ты собираешься танцевать! Кого возьмешь в партнерши?

— 'Золотую Леди', - серьезно отозвался Нил, — надеюсь, у нее получатся некоторые новые па.

— Ага, я так и думал, что сегодня не нужно было завтракать, — промямлил Леви.

Нил кинул на друга смеющийся взгляд, но оставил его реплику без внимания. Потому что в этот момент он весь был сосредоточен на корабле. От этого зависело все…

Сможет ли лайнер выполнять все те трюки, которые не по зубам и некоторым крейсерам? Он провел ладонью по приборной панели и ему показалось, что корабль напрягся в ожидании его слов, как еще необъезженная строптивая лошадка в ожидании хозяина.

— Ну, что, Леди, потанцуем? — тихонько шепнул он ей.

И она, отзываясь на его приглашение, нервно вздрогнула. Конечно на самом деле, это просто энергетики вышли на максимум, и накопители корабля доверху заполнились энергией, но для Нила это не имело значения. Сейчас для него как никогда было важно чтобы 'Золотая Леди' точно и быстро выполняла все его команды, потому что отклонение в десять сантиметров могло стоить им всем жизни…

— Марианна, — приказал он компьютеру, — максимум энергии на верхний щит, постарайтесь установить там пятое кольцо защиты.

В ответ тут же послышался согласный писк компьютера и басовитое гудение перегруженных сетей.

— Думаешь, они нападут сверху, — спросил Льюис.

— Нет, — беспечно, отозвался Нил, — думаю, устроить им сюрприз, и напасть первым.

— Без оружия?! — воскликнул Джейсон.

— Это сумасшествие! — поддержал его один из офицеров.

— Пятый слой защиты установлен, — ворвался в намечающийся спор голос Марианны.

— Отлично, — пробормотал Нил, и на мгновение замер, положив руки на огромную клавиатуру приборной панели, словно пианист перед исполнением труднейшей партии, — Начали!

Он тут же ввел какие-то данные и приказал:

— Машинное отделение, полный вперед! Ракетная установка, приготовиться к открытию огня!

Корабль почти незаметно качнуло, когда он перешел на максимальную скорость и тут же Нил приказал:

— Подняться вверх на 0,8 градуса! Кормавые двигатели, стоп машина!

Корабль словно могучей рукой подбросило вверх и тут же он вздыбился, задрав нос, и в крутом пике начал подыматься, стремясь куда-то, к известной только одному Нилу точке. Три 'осы', которые зависли прямо над 'Золотой Леди', конечно не успели не то что среагировать на этот дерзкий маневр, но даже понять, что происходит.

И в этот момент, самый дальний, пятый щит лайнера, точно нож сквозь масло прошел через них. Сначала, сквозь 'ведущую', а затем и двух ее сопровождающих. Одну чиркнул по носу, другую чуть не разрезал пополам, а третей вообще едва полбрюха не содрал. В мгновение ока космос окрасился яркими вспышками взрыва.

Конечно, не будь у 'Золотой Леди' такого количества энергии, подаваемой на щиты, ничего из этого бы не вышло. Ведь для того чтобы прожечь броню корабля, лазер должен быть такой мощности, что никакие системы, пусть даже и самого новейшего лайнера, никогда бы не выдержали. Просто расплавились бы. Но в этот раз им повезло. Ос не стоило даже сравнивать с обычными кораблями. У них не было настоящей брони, способной остановить лазер. Тем боле, что Нил специально ухитрился уровнять скорости 'Золотой Леди' и нависших над ней перехватчиков таким образом, что корабли словно застыли в пространстве. Этот маневр давал лазерной защите дополнительное время, которого оказалось достаточно для того чтобы повредить корпуса захватчиков.

— Падение энергии! — сообщила Марианна, — Нарушение структуры пятого кольца защиты! Из-за невозможности поддержания, пятый щит снят!

— Три — один в нашу пользу! — заорал Леви, — Так их, командир!

Нил в ответ только улыбнулся, и тут же приказал отключить гравитроны, для того, чтобы хоть чуть-чуть восстановить энергетические резервы корабля. На первой палубе среди пассажиров воцарился хаос. 'Не дай бог кому-нибудь из них в этой толчее свернут шею, или переломают руки-ноги! — с каким-то тоскливым безразличием подумал Нил, — Хлопот потом не оберешься!..'.

А корабль меж тем по-прежнему находясь в пике стремительно несся вверх. Однако, продолжаться так долго не могло, поскольку пираты, до этого прибывавшие в шоке должны были вот-вот очнуться. К тому же 'Леди' начала заметно заваливаться на спину. На всех экранах мостика стремительно менялись сетки координат. Слишком быстро и слишком непредсказуемо…

Но Нил предусмотрел и это. Заметив, что корабль вот-вот потеряет стабильность и начнет вращаться, он не только не стал этому препятствовать, а наоборот, даже поспособствовал, приказав вновь включить все двигатели на максимум. Такого лайнер выдержать, конечно же, не смог, и уже через несколько секунд завис вверх ногами в невесомости, причем прямо над той тройкой 'ос', что до этого находилась позади него.

Однако Нил на этом не успокоился. Тут же, приказав перенести максимум энергии на четвертое кольцо защиты корабля, он со всего размаху ухнул на этих несчастных 'ос', буквально придавив их своим весом. И заметив, как соприкоснулись лазерные лучи щита с обшивкой кораблей противника, снизил скорость, стараясь уровнять ее с их скоростью, чтобы дать своим лазерам дополнительное время. А затем почти сразу же немедленно приказал подняться вверх на несколько градусов. Ему совсем не хотелось, чтобы осколки от взрывающихся кораблей повредили третий и второй слои защиты.

— Уф, — потрясенно выдохнул Леви, — ты, хоть предупреждай в следующий раз…

— Интересно знать, как ты теперь будешь выкручиваться, — пробурчал Льюис, махнув рукой в сторону, основных мониторов.

Там ясно, так, что и не посвященному человеку было понятно, показывалось положение 'Золотой Леди' в пространстве. И положение это было незавидным. От всех кульбитов и прыжков, которыми так любил баловаться Нил, лайнер получил слишком большой инерционный импульс, и теперь, не смотря на то, что они по-прежнему продолжали нестись вперед на максимальной скорости, корабль стал почти неуправляем, потому что крутился в невесомости вокруг своей оси.

Теперь, чтобы повернуть, Нилу сначала придется остановить это опасное вращение. Вращение, которого так бояться капитаны и команды всех кораблей, потому что продолжаться оно может и день, и два, и несколько месяцев. И даже если корабль резко затормозит, это еще не значит, что он перестанет вращаться. Это значит только, что вместо того чтобы лететь в определенном направлении с определенной скоростью, которую хоть от части может контролировать экипаж, он просто-напросто начнет дрейфовать в абсолютно непредсказуемом ритме. И куда его занесет, предугадать не возможно. Хорошо, если это будет одна из планет Солнечной системы, или если на него подействует гравитация ближайшей из межпланетных станций, а если это будет гравитация Солнца…

— Марианна, — спросил Нил, — какова скорость и угол нашего вращения?

— Скорость вращения: три целых шестьдесят семь сотых метра в секунду, угол: одиннадцать и девять десятых градуса, спин положительный, — спустя минуту отозвался компьютер.

— Ну, что ж, — пробормотал Нил, прикрыв глаза и что-то напряженно прикидывая в уме, — значит, теоретически, нам надо резко повернут в противоположную сторону именно под таким углом и с такой скоростью…

— Нил, да ты что, обалдел!!! — не выдержал Джейсон, — Это не возможно! Во-первых ты не сможешь повернуть, а во-вторых если ты ошибешься на одну сотую, то мы или начнем вращаться в другую сторону, или поменяем уже имеющийся угол и скорость вращения на более опасный!

— Я знаю, — пожал плечами Нил, — но если у нас не получиться с первого раза, то кто мешает нам сделать это со второй, третьей, четвертой попытки?

— Как это кто? — возмутился Льюис, — А про 'ос' ты уже забыл?! Они меду прочем, как раз перед нами, выгляни в иллюминатор и увидишь!

— Ах, да, — скривился Нил, — Спасибо, что напомнил! — махнул он рукой, — Кстати, а почему это они оказались прямо по курсу, когда должны были быть под нами?

— Да, потому, — встрял Леви, — Что пока ты отключал гравитроны, и подымал корабль на несколько градусов вверх, мы ухитрились сделать огромную 'мертвую петлю'! причем вверх тормашками! И теперь обошли их и пристроились к ним в хвост!

— Так ведь это просто супер! — засмеялся Нил, — Я надеялся, что это у нас получиться. Только думал, что на этот трюк понадобиться гораздо больше времени! Ну, а раз так все удачно вышло, — он зло ухмыльнулся и наклонившись к переговорному устройству на весь корабль восторженно прокричал, — Носовая батарея! Цель: 1–0 — 7! Огонь!

Никто и охнуть не успел, как маленькая пусковая установка, повинуясь его приказу, выпустила одну из имеющихся у них в запасе трех ракет. В мгновение ока сорвавшись вперед, она практически тут же достигла своей цели, самой правой из трех ос, распустившись на чужой обшивке смертоносными огненными цветами.

— Yes! — почему-то по-английски заревел Льюис, — Попали!

Не теряя время, Нил приказал выпустить вторую ракету. В этот раз уже по левой осе. И почти сразу же ту можно было сбрасывать со счетов.

Однако находящийся в середине строя 'ведущий' оказался порасторопней. Он резко вздрогнул и поддав скорости попытался уйти от преследующей его третьей ракеты. Вздыбился, как со смехом заметил Леви 'точно ему кто пинка под задницу дал!'. Но все же смог увернуться, резко уйдя вниз.

Командир оставшейся 'осы' решил не испытывать судьбу и терпение Нила, как можно быстрее свернув в сторону от несущегося на него лайнера. К сожалению, сделал он это недостаточно быстро, а точнее не учел того, что 'Золотая Леди' не просто несется вперед, но еще и вращается вокруг своей оси. Ну, а лазерная защита распределена по всему кораблю равномерно! Поэтому, когда рядом с ним пронесся огромный корпус лайнера едва не задев обшивку, он дернулся в сторону, но уйти от лазерного щита не смог. Возможно, еще и потому, что оказался как раз между вторым и третьим кольцом.

Этот было страшно и красиво одновременно! Сетка лазерных лучей на мгновение вспыхнула на его обшивке ярко-красным узором! И тут же корабль прямо на глазах у людей, наблюдающих всю эту картину на огромных экранах первой палубы начал разваливаться на несколько ровно нарезанных кусков! Точно огромный свадебный торт!

— Ого, — выкрикнул кто-то.

Но Нилу было не до того. Потому что именно это мгновение оказалось самым опасным из всех. И все из-за того, что попав между двумя слоями защиты, 'оса' взорвалась не сразу. Именно этим и объяснялось столь захватывающее зрелище. Но, это означало только одно: взрыв может произойти в любой момент! И что самое страшное, произойдет это внутри защиты! То есть лайнер окажется практически беззащитен перед тучей обломков! Если бы 'Золотая Леди' не шла на максимальной скорости, то можно было бы попытаться 'оторваться', отлетев от опасного места как можно дальше, но к сожалению, на увеличение скорости уже не было энергии. Оставалось только одно: сделать невозможное и за отведенные им несколько мгновений выровнять корабль.

— Машинное отделение! — гаркнул Нил, — сброс мощности левых двигателей на 54,7 %! Марианна, откорректируй семь десятых!

Двигатели по левому борту словно наткнувшись на что-то резко смолкли, сбросив свою скорость почти в два раза. Однако, двигатели правого борта продолжали работать на полную. И благодаря этому корабль резко замедлил свое вращение. Но не на долго. Остановившись на мгновение, он начал поворачиваться в другую сторону.

— Сброс мощности двигателей правого борта на 4 %! — тут же последовал приказ Нила, который с беспокойством считал мгновения до взрыва находящейся так близко 'осы'.

Он даже не стал ждать поможет ли это, практически тут же приказав:

— Машинное отделение! Стоп всем машинам!

И похоже, это подействовало! Лайнер завис в пространстве, хоть и несколько криво но зато, не вращаясь!

— Марианна! — проорал Нил, — право руля! Курс 17-32-46! Машинное отделение, кормавые двигатели на полную!

К этому моменту опасность их положения дошла и до всех остальных, кто находился на капитанском мостике. Но едва они успели это осознать, как корабль что есть сил рванул в сторону от гибнущего врага! Метр! Два! Три! Еще мгновенье и 'оса' оказалась за пределами третьего щита. Нил тут же приказал подать дополнительную энергию на него и восстановить четвертый. Но сделать этого Марианна к сожалению не успела. Потому что едва третий щит заискрился от притока свежей энергии, как раздался взрыв!

— Проклятье! — выругался Нил, когда от резкого скачка энергии 'Золотую Леди' подбросило вверх тормашками, да еще с такой силой, точно кто-то со всего размаху пнул ее в бок!

В сторону лайнера уже летели осколки от обшивки и части разрушенного корабля. К счастью, благодаря предусмотрительности Нила ни один из них не достиг не только корабля но даже не задел первого кольца лазерной защиты!

Гораздо хуже было то, что от проделанных 'кульбитов' лайнер вновь получил мощный инерционный импульс. И поэтому, когда сетки координат на экранах 'Золотой Леди' стали поворачиваться вправо, за-за того, что корабль вновь собирался начать вращение вокруг своей оси, Нил дожидаться этого не стал. Он тут же приказал отключить все двигатели справа по борту, и едва корабль выровнялся резко его затормозил.

Как и в первый раз это принесло ощутимые результаты. Хотя порадоваться им времени уже не было. Пираты, наконец, вышли из ступора и теперь на всех парах неслись к 'Золотой Леди'. Вообще-то, очнулись-то они уже довольно давно, но из-за стремительности движений лайнера и главное из-за его непреодолимой защиты сделать ничего не могли. А тут еще и такая внезапная потеря сразу девяти кораблей! И это тогда, когда жертва практически безоружна!

— Как думаешь, успеем оторваться?! — возбужденно спросил Леви, поглядывая на кинувшиеся к ним перехватчики противника.

— Должны, — отозвался Нил, — нам бы поворот завершить и тогда можно на всех парах рвануть домой! Если получится, то эти быстро отстанут! Во-первых им энергии не хватит, а во-вторых вряд ли они рискнут приближаться к Порту Земли!

Внезапно вновь зазвучал сигнал вызова связи, и едва Нил разрешил Марианне ее включить, как на весь мостик разнеслось:

— Вы — сукины дети! — ревел Стоунс, — Если немедленно не остановитесь и не сдадитесь — размажу по стенке! А потом распылю на атомы!

— Сначала догони! — смеясь отозвался Нил.

Уж он-то знал, что 'осы' вряд ли смогут что-то сделать лайнеру. Ведь у 'золотой Леди' сохранилось еще целых два щита! Никакие ракеты не смогут смести их сразу! Ну а пока пираты будут терять время на защиту, корабль успеет от них оторваться!

— Кто это тут вякает?! — захлебываясь слюной и злостью гаркнул Стоунс.

— Как, адмирал, вы не узнали старых знакомых? — с издевкой поинтересовался Нил, — Вообще-то надо было уже догадаться!

— Ты кто такой?! Черт побери!

— Нил Илларион фон Вальтер, — скромно ответил Нил. м- Ах ты, поганец! Да я сейчас…. буду…. тебе надрать………, дерьмовый! Х…., что б………!!! — словно взорвался Стоунс.

— Ну, до чего же грязный у тебя язык! — ухмыльнулся в ответ на все это Нил даже не дослушав до конца, — Обещаю, в следующий раз я специально потрачу время, чтобы научить тебя приличным манерам! А теперь извини, но нам пора! Марианна,

— обратился он к компьютеру, — отключи этого варвара, а то у меня сейчас уши в трубочку свернуться!

— Да, я туп…, - внезапно оборвался голос террориста.

— Во-во, — засмеялись 'Л в кубе', - никто и не сомневался в твоих умственных способностях!

Однако пираты, как и следовало ожидать, так просто не сдались! Они сели 'Золотой Леди' на хвост и открыли прицельный огонь. Что уж говорить, снайперы у них были что надо! И к тому же оставалось их все же довольно много! Целых восемь перехватчиков! И в этой гонке у лайнера было только одно преимущество: большая скорость. Правда, преимущество это было решающим. Потому что благодаря ему 'осы' уже не могли обойти корабль с бортов и взять его в клещи!

— Вот ведь шакалы! — выругался Леви, когда 'золотую Леди' сотряс один из залпов от попадания легких ракет, — И как метко стреляют! Специально небось программируют все ракеты в одну точку!

Действительно, командир 'ос' оказался настоящим профи. Поняв, что 'сбить' защиту лайнера одним-двумя разрозненными залпами не получиться, он приказал стрелять по одному, наиболее уязвимому сектору, а именно, по тому, который прикрывал сопла лайнера. Здесь лазерная сеть была намного реже чем по бокам, или 'брюхе' корабля. Это было сделано умышленно, чтобы пропускать выхлопы и реактивный хвост корабля. И это была обычная практика, о чем пираты, несомненно, знали. Поэтому-то они и сосредоточились именно на этом небольшом участке.

— Ядрёна кочерыжка! — выругался Льюис, когда после одного из метких выстрелов второй слой щита резко схлопнулся по всей карме.

— Нарушение структуры второго щита! — тут же разнесся голос Марианны, — второй слой защиты снят, — спустя мгновение добавила она.

— Ну, все они нас достали! — простонал Джейсон.

— Спокойно, — отозвался Нил, — у нас есть еще один слой!

— Да, он им на один зуб! Они сейчас и его разнесут к едрёне фене!

— Не разнесут! Марианна, перенеси максимум энергии на щит!

— Защита уже на максимуме, командир, — произнес в ответ компьютер.

'Осы' с новой силой начали обстреливать дюзы лайнера. Они, конечно же, заметили свой успех, и теперь стремились его закрепить. Именно в этот момент на мостик наконец-то поднялся корабельный врач, которого вызывали для капитана Купера.

— Что вы тут вытворяете? — накинулся он на Нила, — Ко мне уже обратились десятки пассажиров! И все с травмами! Это — лайнер люкс класса, а не пилотскар!

Нил, который в этот момент был занят тем, что контролировал данные Марианны, стараясь выжать из 'Золотой Леди' максимум скорости, даже не обратил на него внимания. Зато один из офицеров корабля тут же согласился с критикой врача, с ехидцей поинтересовавшись, собирается ли Нил взять на себя ответственность за жизнь пассажиров, ведь противник вот-вот разнесет их на атомы!

— Уверяю вас, — с нетерпением отозвался тот, — если это произойдет, то первое, что я сделаю, попав на тот свет: признаюсь, что все эти синяки и ссадины получены исключительно по моей вине!

Его ответ явно не понравился офицеру, однако, сказать что-либо по этому поводу он не успел, хотя, похоже, и очень стремился. Потому что как раз в этот момент Леви воскликнул:

— Смотрите! — указал он на одну из самых дальних 'ос', - У нее закончилась энергия!

В самом деле перехватчик как-то странно заморгал лазерной защитой и явно сбросил скорость, начав отставать от гонки.

— Ха! — засмеялся Льюис, — Я знал это!

— Вдарить бы сейчас по нему лумсоровской ракетой, — мечтательно протянул Нил, — И почему их у нас нет?!

— Да, лишние ракеты нам бы не помешали, — согласился с ним Льюис.

— Жаль, что они, похоже, опять уйдут от полиции, — вздохнул Леви, — Мне так, уже до чертиков надоел этот 'адмирал' Стоунс! Помните ту химическую лабораторию? Или М — 1?

— Даже и не сомневайся, — согласился с ним Нил, — к тому моменту, как сюда приползут копы, здесь в лучшем случае можно будет найти только болтики от взорвавшихся 'ос'! Хорошо хоть, что все это записывалось на голокамеры 'Золотой Леди'! А то кто-нибудь непременно попытался бы заявить, что у нас снова разыгралось воображение! А все то, что видели остальные — просто массовая галлюцинации или бред сумасшедших!

В этот момент еще один из перехватчиков начал резко тормозить и снимать лазерную защиту. У него тоже закончилась энергия. Один из его товарищей так же остановился, похоже для того чтобы ему помочь. Шестеро оставшихся 'ос' еще какое-то время продолжали преследование ускользающей добыче но потом, наконец, сдались. Они четко, как на учениях, выполнили синхронный разворот и на всех парах понеслись куда-то в сторону отставших, чтобы узнать, как у них дела и подобрать столь ценные обломки от уже погибших кораблей.

Уже после того как все 'осы' развернулись и направились назад, один из кораблей на несколько минут задержался. Судя по всему это и был флагман пиратской эскадры. Он был слегка больше всех остальных из-за того, что на него установили дополнительные баки горючего и дополнительные ракетные установки. Но в целом не так уж сильно отличался от своих собратьев. Спустя мгновение с него пришел запрос связи.

— Вызов к голографической передаче, — прозвенел голос Марианны.

— Ответь, — кивнул ей Нил.

Через секунду на специальном экране показалось голографическое изображение чужого капитанского мостика. Намного меньших размеров, чем на 'Золотой Леди' и уж конечно не такого шикарного. За мониторами и пультом управления сидело всего три человека. И одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять: один из них пилот, другой отвечает за лазерную защиту и наводку ракет, ну а третий — капитан.

Нилу и раньше приходилось видеть голографическое изображение 'самого разыскиваемого террориста Вселенной'. И конечно же он знал, как должен выглядеть Стоунс. Но увиденное его удивило. Где всклокоченные волосы и длинная неряшливая борода, которые являлись одними из его главных примет? Где сумасшедшие глаза фанатика? Небрежно накинутая помятая одежда? Где все это? Перед ними был совсем другой Стоунс!

Суровый капитан, руководящий людьми в опасном предприятии. Умный, умеющий ценить противника командир. Человек способный принять свое поражение. Но не для того чтобы уныло опустить голову и на все махнуть рукой. А для того чтобы в мгновение собраться с силами и нанести ответный удар! Пусть не сейчас, пусть через день, два, неделю, месяц, или год! Но так, чтобы отклонить этот удар возможности не было!

От всего его облика веяло властностью и уверенностью в себе. Никогда, ни один из каналов новостей не показывал его таким! Подтянутым и аккуратным, слегка усталым, но тем не менее не сломленным. Чисто выбритое не молодое уже лицо с тонкой змейкой шрама через всю правую щеку. Довольно длинные для мужчины, но хорошо уложенные слегка тронутые сединой волосы. И бесконечная мудрость в живых эмоциональных глазах…

И едва взглянув на него, Нил понял, что именно так и должен был выглядеть Стоунс на самом деле. Именно поэтому за ним шли тысячи! Тысячи несогласных! Тысячи обиженных! Те кто хотел встряхнуть привычный разжиревший мир, те, кто хотел отомстить, и даже те, кто просто хотел заработать.

И на мгновение в голове Нила пронеслась мысль… опасная и притягательная одновременно: что если и он вступит на эту дорогу. Что если и ему, Нилу Иллариону фон Вальтеру, однажды плюнуть на это на все, и попытаться доказать… доказать всем этим идиотам в командовании, как сильно они ошиблись, посчитав его безобидной болонкой! Милым умным мальчишкой-лейтенантом, на которого так легко можно свалить вину за все свои просчеты и недоработки! Что если ему, прекратить, наконец, эту безумную гонку, эту игру в салочки со смертью? И просто уйти, хлопнув на прощанье дверью?

Вот уже больше двух лет прошло с тех пор, как его сослали в штрафную… Два года три месяца и пять дней… Это чуть меньше половины его срока… Но, уже намного больше того, сколько удавалось продержаться в штрафной большинству… За это время он видел столько всего… столько…

Теперь его вряд ли сможет что-то удивить, или испугать. Смерть друзей, опасность твоей гибели, удушливый запах пожаров, и крики раненых, разорванные тела и окровавленный асфальт, пробирающий до костей холод, который, кажется, способен превратить в лед даже людские души и страшный, сводящий с ума зной тропических болот, где за каждым поворотом тебя поджидает опасность.

Опасность… Он привык к ней… он привык к тому, что каждый его вздох мог оказаться последним. Он привык каждую свободную минуту проживать так, как будто она единственная из оставшихся ему. И следующей уже никогда не будет…

— Фон Вальтер, — негромко произнес Стоунс, — думаю, что мы еще с тобой встретимся.

— Я тоже так думаю, — кивнул Нил в ответ.

— Когда это произойдет, ты уже так просто не отделаешься от меня, походя разрушив все мои планы! — со злостью прошипел террорист.

— Я буду иметь это в виду, — совершенно серьезно произнес Нил.

Стоунс, похоже, не ожидал этого. Скорее всего, он думал, что Нил снова просто отмахнется от его слов, сказав что-нибудь легкомысленное и насмешливое одновременно. На какой-то миг взгляды их встретились…

Это было что-то невероятное! Каждый из них как будто заглянул в душу друг друга и внезапно ужаснулся, поняв до чего же они похожи! И каждый из них понадеялся, что встреча эта все же не состоится… потому что, скорее всего, ни один из них не сможет победить другого…

Они еще некоторое время смотрели в глаза друг другу словно читая, что-то там в глубине. А потом Стоунс протянул руку и, нажав пару кнопок, отключился. На мостике 'Золотой Леди' повисла странная непонятная тишина, словно все вокруг внезапно поняли, что только что присутствовали именно при тех удивительных секундах, которые переворачивают жизни и судьбы. Таких моментов вообще-то довольно много, но редко когда люди по-настоящему могут понять и уловить их, почувствовать, как внезапно дрогнула та неведомая и подвижная ткань, которую называют будущим…

Нил был уверен, что точно такая же тишина сейчас воцарилась и на капитанском мостике того, другого корабля, который на несколько минут завис, а потом начал медленно удаляться от величественного лайнера.

— Я что-то не понял, — протянул медленно Леви, взглянув на Нила, — Это что еще один твой знакомый? — кивнул он в ту сторону, где совсем недавно было изображение Стоунса.

— Теперь, пожалуй, можно сказать и так, — задумчиво отозвался Нил.

— Вы как-то странно смотрели друг на друга…,- поддержал друга Льюис.

— Да просто я подумал…, - неуверенно отозвался Нил, — что мог бы…, - он замолчал, махнув рукой.

Но друзья на то и есть друзья, чтобы понимать тебя с полуслова. Глаза Леви в мгновение ока вспыхнули:

— Ты думаешь, что мы могли бы…, - начал он, и восторженно взглянул на Льюиса.

Тот тоже сразу же понял о чем речь:

— Это было бы не трудно, — кивнул он, — есть только одно небольшое препятствие, — указал он на браслет 'ошейника' на своем запястье.

— Да, но я уверен, что для них это не препятствие, — перебил его Леви кивнув головой в сторону одного из экранов, на котором еще легко можно было рассмотреть ровным строем удаляющихся 'ос', - Мы легко можем с ними связаться, за 'Золотую Леди', они наверняка согласятся избавить нас от этих украшений, — тряхнул он рукой на которой хищно блеснул его браслет.

— Э-э, парни, вы о чем?! — почувствовав неладное, встрял в их оживленную беседу Джейсон.

— Не лезь! — довольно грубо перебил его Леви, — Это не твоего ума дело!

— Как это не моего ума! Это же мой корабль! А вы собираетесь сдать его пиратам!

— Заткнись, а то придушу, — прошипел на него Льюис.

— Да вы что совсем с ума тут посходили! — поддержал Джейсона один из офицеров.

— Парни! — кивнул Льюис остальным бойцам их десятка.

Тут же, слившись в один зловещий звук, раздались щелчки снимаемых предохранителей на игольных винтовках. Все солдаты 'Черной Дельты', готовы были убить любого, кто станет на их пути к такой близкой свободе. Эту готовность диких зверей тут же почувствовали все на мостике. Офицеры 'Золотой Леди' притихли, ощутив, что их жизни находятся на волоске. В мгновение ока вооруженные десантники заняли позиции таким образом, чтобы контролировать весь мостик. Они были готовы… они не задумываясь убили бы сейчас любого и остановить их мог только один человек…

— Командир, — обратился к Нилу Леви, — тебе надо только приказать… Не сомневайся, мы все пойдем за тобой!

— Да, — поддержал его Льюис, — ты столько раз спасал наши задницы, что любой из нас…

Он не договорил, да это было и не нужно, всем и так было понятно, что любой приказ Нила, будет выполнен незамедлительно. И если Нил решит перевернуть свою судьбу… Они пойдут за ним. Они станут его опорой и поддержкой. И в нужный момент всегда подставят свое плече.

И ему в глубине души очень, очень хотелось нажать на маленькую кнопочку вызова связи… Что бы отомстить… командованию, надутым дуракам, которые сослали его в штрафную, и даже всем тем идиотам-поклонникам, которые все как один уверяли, что считают его невиновным, но при этом ничего не делали.

И он даже наклонился, потянувшись к ней. В полной тишине, царившей на мостике, раздался судорожный вздох Джейсона, когда он понял к какому выбору склоняется Нил.

Но в этот момент на груди у того что-то звякнуло. Нил отвлекся взглянуть, что это, и тут же застыл. На левой стороне груди его победно блеснул красной капелькой крови легендарный орден.

Пламенное Сердце…

Будто что-то вспомнив, Нил медленно откинулся на спинку кресла и прикрыв на мгновение глаза тихо, но твердо произнес:

— Нет.

Леви опустил взгляд, понимая, что спорить с ним бесполезно, но Льюис, все же попытался:

— А, может все-таки, — негромко спросил он, — в конце концов, что мы теряем? А? Ведь жизнь там, наверняка, ничуть не хуже чем в 'Черной Дельте'!

— Не сомневаюсь, — кивнул Нил.

— Ну, тогда! — воскликнул Льюис.

— Нет, — снова произнес Нил.

— Ну, почему?! — не выдержал Леви.

— Я не могу, — взглянув ему в глаза произнес Нил.

— Почему?

— Я — Нил Илларион фон Вальтер, — тихо ответил он.

Но, Льюис не понял:

— Да, я знаю, — нетерпеливо произнес он, — и все-таки…

— Нет, ты не понимаешь, — разозлившись, поднялся Нил с кресла, — Нил Илларион фон Вальтер! — звенящим голосом произнес он, — мои предки командовали армиями, и управляли землями размером с небольшую страну! Они были изобретателями и хитрыми политиками! И я последний из фон Вальтеров не могу стать бандитом с большой дороги!

— Да, это просто глупость какая-то! — возмутился Льюис.

— Это не глупость, — покачал головой Нил, — это всего лишь, честь, — почти шепотом закончил он.

Резко повернувшись к Джейсону, он отрывисто произнес:

— Марианна, я возвращаю право командования лейтенанту Кортни.

— Новая вводная принята, — отозвался компьютер.

— Дальше, думаю, ты справишься и сам, — взглянув в глаза однокурснику, сказал Нил. Он понимал, на что только что пошел: до тех пор, пока право командования принадлежала ему, никто из офицеров 'Золотой Леди' не мог управлять кораблем без его согласия. Теперь же он добровольно отказывался от возможности влиять на события, происходящие на лайнере. — Тебе только и осталось, что слегка прибраться здесь, — указал он на бардак на первой палубе за огромными прозрачными стенами капитанского мостика.

— Конечно, — кивнул Джейсон, — И, Нил, — неуверенно добавил он, протягивая руку, — спасибо тебе…

— Не бери в голову, Джесс, — улыбнулся Нил, пожав ему руку.

Он направился к выходу, и когда огромная дверь уже поползла вверх, кто-то из его бойцов не выдержал и спросил:

— Вы куда, командир?

— В лазарет, — буркнул Нил, — голова раскалывается…

'Л в кубе', услышав это, понимающе переглянулись. Уж они-то помнили, как ему было плохо после таких 'выкрутасов' на 'Кентавре'! Они, конечно, с трудом понимали почему он решил вернуть корабль командованию, которое терпеть не мог, но, как всегда готовы были следовать за ним. Ну, и кроме того в глубине души верили, что он все же принял правильное решение…

Голова Нила и в самом деле болела просто невыносимо. Иногда так сильно, что в глазах темнело от боли, а в ушах стоял звон.

— Это повышенное давление, — уверенно заявил врач, который к приходу Нила уже успел устроить в лазарете капитана Купера, подключив к нему невероятное количество каких-то проводов и попискивающих аппаратов.

— Все может быть, — отозвался Нил, с трудом борясь с резко накатившей тошнотой.

В глазах потемнело и он почувствовал, что сейчас не выдержит и упадет, чтобы этого не случилось, Нил осторожно прислонился к стене.

— Сейчас я найду для вас, — начал врач, но не договорил, потому что обернувшись заметил состояние Нила, — Что с вами такое? Немедленно ложитесь!

Он моментально подскочил к Нилу и быстрым движением руки со всей силой хлопнул по блестящей пластинке на стене позади него. Тут же из стены начала выезжать кровать, на которую, как подкошенный повалился Нил.

— У вас уже были подобные приступы?

— Да, на 'Кентавре', - произнес Нил, — Не беспокойтесь, это не давление…

— Не давление! — возмутился врач, — Уж позвольте я сам в этом разберусь! Я же не вмешиваюсь в то как вы управляете кораблем! Вот и вы не вмешивайтесь в мою работу! — продолжал негодовать он, подключая к Нилу какие-то провода.

— Как хотите, — не стал с ним спорить Нил, с облегчением закрывая глаза и погружаясь в туман забытья.

— Пи, пи, пи, пи-ип, — противно, с прямо-таки издевательской настойчивостью пищал над головой какой-то датчик. Внезапно он на секунду смолк, но затем вновь с энтузиазмом начал, — Пи, пи, пи, пи-ип… пи, пи, пи-ип… Этот писк был хуже средневековой пытки. Будто в голове несколько молотобойцев исправно отбивали азбукой Морзе: 'Пи — бум, пи, пи — бум, бум. Пи — бум'.

Нил с трудом разлепил неподъемные веки, каждое из которых весило, казалось, не меньше тонны. И тут же в глаза ударил яркий белый свет. Такой слепящий, что выступили слезы.

— Пи, пи, пи, пи-ип. Пи, пи, пи, пи-ип, — продолжал неугомонный датчик.

И в этом писке и в самом ощущении окружающего было что-то невероятно знакомое. Только вот, что именно, Нил никак не мог вспомнить, а напрягать и без того больную голову не было не каких сил.

— Пи, пи, пи-ип.

И внезапно точно озарение свыше пришло: ну, конечно же! Все это с ним уже было! Вот почему все кажется таким знакомым! Со стоном прикрыв глаза, он попытался не зацикливаться на этом противном писке. Но как раз в этот момент послышался звук открывающейся двери. Нил открыл глаза и тут же в его поле зрения попал Льюис.

— О, — воскликнул тот, — оклемался уже! Быстро же ты!

— Угу, — поддакнул рядом голос Леви, — в пошлый раз несколько дней провалялся. А теперь ничего! Уже глаза открыл! Сейчас еще ругаться начнет! Вот посмотришь!

— Ох, да заткнитесь хоть не надолго! — выдавил Нил.

— Ну, что я говорил! — обрадовался Леви, — Видишь, уже ругается!

К счастью, друзья все же последовали просьбе Нила и притихли. Если бы не пищавший над головой датчик было бы совсем хорошо. Однако даже несмотря на него он чувствовал, что с каждой минутой ему становиться все легче. Голова уже перестала кружиться и не так болела.

— Как там дела на мостике? — поинтересовался Нил у друзей.

— Дела? — пожал плечами Льюис, — Да, как тебе сказать… в общем…

— Полное дерьмо! — перебил его Леви, — нас чуть под стражу не заключили!

— За что?

— За то, что мы хотели сдать 'Золотую Леди' пиратам.

— Но ведь не сдали же, — пожал плечами Нил.

— Да, и очень даже зря! — буркнул Леви.

Друзья замолчали.

— А почему все же вас отпустили? — решил прервать это молчание Нил.

— Да, твой однокурсник заступился, — махнул рукой Льюис.

— Джес?

— Угу.

Нил скосил глаза и увидел на соседней кровати капитана Купера. Значит Джес все еще считается командиром корабля. Ну, тогда, пожалуй, за парней можно не беспокоиться. Джес вряд ли решиться, с ними сориться. В крайнем случае немного попугает…

Хотя, с другой стороны, ведь парни этого не знают и могут чего доброго в самый неподходящий момент схватиться за оружие. Была у них такая привычка. Которая, кстати сказать, как-то незаметно прицепилась и к самому Нилу. Только если все остальные бойцы хватались в возбуждении за винтовки, или игловики, он опускал руку на кортик.

Эта привычка вообще была отличительной чертой десантников всех штрафных рот. Когда каждую минуту рискуешь своей жизнью, то рано или поздно привыкаешь к тому, что твое оружие является, той соломинкой, которая держит тебя на плаву в этом бушующем водовороте безумных атак, скрытых отступлений, секретных операций и даже пирушек в пьяных барах.

'Пожалуй, придется встать и проконтролировать их, — подумал Нил, — А то, не дай бог, еще передерутся!'.

С помощью Леви и Льюиса он поднялся и начал приводить себя в порядок. Когда Нил уже почти закончил, на пороге внезапно появился врач.

— Что вы делаете? — воскликнул он, увидев одетого и готового удрать Нила, — Немедленно прекратите и ложитесь в кровать! Вам нельзя никуда ходить!

— Перестаньте, док, — поморщился Нил, — Не кричите так громко. Мне надо посмотреть, как там мои парни. Обещаю, что если все будет в порядке, я где-нибудь пристроюсь и отдохну.

— Да, не волнуйтесь вы так, — поддержал его Леви, — он уже в полнее нормально себя чувствует…

— Нормально?! — взорвался врач, — да этот человек чуть не умер двадцать минут назад!

— Но, ведь не умер же! — примирительно пожал плечами Нил.

— Вы с ума сошли! — продолжал волноваться доктор, — Меня же потом разорвут на кусочки, если у меня на руках умрет фон Вальтер!

В ответ Нил только сочувственно улыбнулся и покачал головой, уверенно покидая лазарет. Он никогда не был послушным пациентом. Даже ребенком умудрялся довести своих врачей до нервного срыва. Что уж говорить теперь! Тем более, что в данном случае он был уверен, что ничего страшного с ним не случиться. С каждой минутой он чувствовал себя все лучше и лучше, и не сомневался, что легкая слабость, которая единственная напоминала о недавнем приступе, скоро пройдет. Ну, а если нет, то он всегда успеет вернуться в лазарет, к радости доктора.

Увиденное на первой палубе однако поколебало эту его уверенность. Потому что ему резко поплохело, стоило ему увидеть семерых своих солдат с игольчатыми винтовками наперевес в окружении нескольких десятков матросов и вездесущих журналистов. Все они были ужасно возбуждены и судя по блеску глаз готовы вот-вот броситься в драку.

— Да, тут весело! — хмыкнул Льюис, — Эй, парни, чего не поделили?! Может и нам встать в очередь на танцы!

— Тьфу, стоило на несколько минут их оставить одних, — плюнул Нил, — и на тебе! Что здесь происходит?! — повысив голос рявкнул он.

— Похоже, командир, — отозвался Гроб, который единственный не схватился за оружие, — нас хотят посадить по арест!

— Ну, и в чем проблема? — продолжая пробираться к десантникам, хмыкнул Нил, — Выставите условие, чтобы вам дали с собой побольше 'астероидного' и соглашайтесь!

Его предложение вызвало взрыв смеха.

— Да нам одного 'астероидного' мало, — засмеялся, опуская винтовку, один из солдат, — вот если бы еще и по бабе на каждого!

— Ну, вот чего нет, — улыбнулся Нил, — того нет!

— Как это нет? — поддел его стоящий рядом щупленький китаец, попавший в отделение меньше месяца назад, — А вон! — указал он на леди в окружении представительных кавалеров, которые после того, как была отбита атака пиратов решили не уходить с первой палубы, — Глянь, какие красотки!

Десантник уже было даже сделал шаг в сторону гостей, как внезапно резко остановился, наткнувшись на руку Нила.

— Только посмей! — гневно прошипел ему в лицо командир. Вокруг все словно замерли. Те кто хорошо знали Нила поняли, что еще мгновение и этот новичок очень пожалеет, если немедленно не починиться. Особенно отчетливо это понял Гроб, который до сих пор терпеть не мог, когда в голосе капрала проскальзывали такие нотки. Поэтому мгновенно оказавшись позади солдата, он положил ему на плечо руку и примирительно пробурчал:

— Не сходи с ума, парень. Пошутили и хватит.

— Да я чё! — пошел тот на попятный, — Я ж только так…

— Вот и прекрасно, — по-прежнему гипнотизируя бедолагу взглядом, холодно произнес Нил, — А теперь опусти винтовку и следуй за мной!

Последние слова были сказаны тоном приказа, не оставляющим места на сопротивление. И новичок тут же ему починился.

— Вы тоже! — кинул Нил взгляд на остальных бойцов.

После чего не обращая внимания на оружие у них в руках с абсолютным пренебрежением к опасности, повернулся к ним спиной и направился к выходу с первой палубы. И хотя он с трудом мог ориентировать на 'Золотой Леди', он уверенно свернул направо, едва покинув палубу. Нил знал, что там есть не большой тренажерный зал, он наткнулся на него, когда искал лазарет. Последовавшие было за бойцами журналисты, были безжалостно отрезаны от них опустившейся дверью.

В настороженной тишине он подошел к одному из тренажеров и слегка опираясь на него спиной, сложив на груди руки, поднял тяжелый взгляд на стоящих напротив солдат. В наступившей тишине отрывисто и властно прозвучал его голос:

— Ну?! И что это было? Позвольте вас спросить.

Солдаты в молчании потупились.

— Я надеюсь, вы понимаете, во что чуть было не ввязались? — Нил в раздражении прошелся взад-вперед перед стоящими десантниками, — Или вы забыли о том, что находитесь на задании?! А быть может, — тише с каким-то злым шипением в голосе добавил он, — вы сделали это специально! А? Не слышу ответа!

Бойцы, до которых начало доходить, что они были на гране бунта и что их за это по головке не погладят, молчали, точно в рот воды набравши. Увидев по их лицам, что они, наконец, осознали все нюансы происходящего вокруг, Нил все же решил, что лишняя 'профилактическая' беседа не помешает и продолжил свой монолог.

Он так увлекся, что не заметил, как этот монолог перешел в весомую речь, достойную выступления с трибуны. Достойную, если не по поднятому вопросу, то уж по длительности точно. Однако никто из солдат не возражал, понимая, очевидно, что уж лучше им вытерпеть нотации от Нила, чем опять оказаться под трибуналом. Как бы там ни было, его усилия не пропали втуне, и когда через некоторое время он разрешил им вернуться на первую палубу, чтобы продолжить следить за безопасностью гостей бойцы были ниже травы, тише воды.

Сам же Нил, выложив все, что он о них думает, почувствовал себя на много лучше и спокойнее. А главное на душе как-то сразу полегчало. Бойцы предоставили ему отличную возможность сорвать на ком-нибудь злость. Причем до того момента, когда он успокоился, Нил и сам не понимал, что злиться.

А все потому, сто злился он сам на себя. Только теперь, оставшись в одиночестве и попытавшись разобраться в своих ощущениях, он понял, что связаны они в первую очередь с тем, что произошло на капитанском мостике. Причем он до сих пор не мог понять, злиться он из-за того, что чуть не стал пиратом, или из-за того, что все же не стал им, послав всех куда подальше.

Потратив на копание в себе довольно много времени, он наконец понял, что злиться не на свое решение, а потому что боится. Нил злился сам на себя за то, что боялся и переживал о том, правильное ли это было решение!

Он уже настолько привык полагаться на свою интуицию, что теперь, когда она внезапно смолкла, и он оказался наедине с непростым решением, чувствовал себя, как ребенок во время перовой контрольной работы, который решив задачу сомневается верный ли дал ответ. И все же в глубине души он был уверен: если перед ним опять встанет такой выбор, то что бы ни случилось, решение его останется тем же.

Глава ХVI

Три адмирала и контр-адмирал на побегушках

Молодой лейтенантик в идеальной форме ВКС в волнении переступал с ноги на ногу и отчаянно вздыхал, поглядывая на часы. Он явно кого-то поджидал, очевидно, для того, чтобы сопроводить к своему начальству. Такие лейтенантики-адъютанты были не редкостью в Порте Земли, хотя чаще они все же встречались в той части пирса, где размещались военные суда. Этот же дожидался пассажирского лайнера, причем экстра-класса. Полет на таком может себе позволить разве что адмирал, или по крайней мере контр-адмирал.

— Простите, вы уверены, что 'Золотая Леди' пришвартуется именно здесь? — в который раз поинтересовался адъютантик у одного из работников пирса, которые должны были встречать все корабли.

— Да, не сомневайтесь, — кивнул тот головой, — все запланировано еще несколько дней назад. Она будет пришвартовываться здесь.

— Но мне кажется корабль опаздывает.

— Да, нет, разве что чуть-чуть. Мне пять минут назад сообщили, что маяк магистрали уже передал ее позывные. Так что она скоро появиться.

Встречающий важную шишку лейтенантик, как будто немного успокоившись, кивнул головой и, повернувшись к огромным экранам, заменяющим иллюминаторы, начал вглядываться в космос. 'Никак надеется углядеть 'Леди' раньше сенсоров!' — хмыкнул Том на ухо Али, незаметно указывая на нервного юнца.

А адъютант и в самом деле очень нервничал из-за этого опоздания 'Золотой Леди'. Его начальник, контр-адмирал Гувер, был человеком очень неуравновешенным и очень нетерпеливым. По слухам он менял адъютантов, как перчатки! И Максим был у него уже пятым за последние полгода! Конечно, быть мальчиком на побегушках — это отнюдь не то о чем мечтает каждый выпускник академии. Но зато адъютантам в отличие от всех остальных кадетов сразу же автоматически присваивалось звание лейтенанта, да и дорога вверх по служебной лестнице открыта. Знай только поспевай перебирать 'бумажки'! И всегда на глазах у начальства и значительных людей! Пара достаточно заметных дел и вот на тебя уже обратили внимание! А там и до звания капитана не долго!

Единственный минус в этой радужной картине — непосредственный начальник — Гордон Гувер, контр-адмирал Военно-Космического Флота. Напыщенный, самодовольный болван, который только и знал, что гонять своего адъютанта с идиотскими поручениями.

Злые языки поговаривали, что свое звание контр-адмирал получил отнюдь не за ум и храбрость, а за то что в бытность свою адъютантом у кого-то из незначительных чинов генерального штаба как никто умел доставать координаты девушек 'легонького поведения'. Эта его способность настолько приглянулась начальству, что его моментально повысили, дав тем самым возможность 'услужить' более значимым людям.

Правда это было или нет, Максим не знал. Но в любом случае надеялся, что он своим продвижением будет обязан не 'девочкам', а чему-нибудь более важному.

И вот теперь, после двух недель службы у контр-адмирала, он оказался здесь. На пирсе Порта Земли. В волнении ожидая прибытие чудо-лайнера 'Золотой Леди'. Именно на нем должен был находиться человек, которого Гувер приказал во чтобы то ни стало найти и доставить к нему. И как можно быстрее!

— Внимание! — разнесся по пирсу приятный женский голос, — В сектор 'М' прибывает пассажирский лайнер 'Золотая Леди'! Встречающих просим пройти к шлюзу номер пять! Максим встрепенулся, в мгновение ока став похожим на охотничью собаку, почуявшую добычу. Наконец-то! Взглянув в очередной раз на экран он тут же увидел ее. Огромный прекрасный корабль, блестя лазерными экранами защиты приближался к станции. Вдруг на конце одной из его антенн мигнул ярко-красный сигнал требования немедленного вызова.

— Ого! — произнес стоящий неподалеку от адъютанта работник пирса, — Ты видел это, Том?

— Ага! Срочный вызов! Да еще по засекреченному каналу!

— В последний раз я такой сигнал видел года два назад! С 'Кентавра'!

— Интересно знать, что у них случилось!

— Да… Может, стоит сообщить об этом кому-нибудь из журналистов? Вдруг еще и подзаработать удастся!

— Вообще-то не плохая идея, Али!

Максим, скривившись отвернулся от них. Вот ведь… именно из-за таких, как эти двое, тайны ВКС практически моментально разглашались на всю Солнечную Систему. Может, стоит донести о них начальству? Хотя с другой стороны, его это не касается. Он здесь для того чтобы кое-кого встретить и проводить к контр-адмиралу. И только!

Еще раз взглянув на 'Золотую Леди', он с удивлением заметил, что корабль и в самом деле похоже побывал в какой-то переделке. Двигался он как-то неуверенно и скособочено. А кроме того у него явно были 'сбиты' несколько слоев лазерной защиты. А когда 'Леди' практически вплотную приблизилась к шлюзу, Максим даже увидел несколько небольших вмятин на одном из ее бортов. Как будто она попала под метеоритный дождь.

— Нет, ты только посмотри на это, Али! — снова взволновано произнес стоявший рядом работник пирса, — Они явно во что-то ввязались! И это в первый же вылет!

— Да, — согласился с ним его друг, — плохая примета! Леди-то оказывается с характером! Слышал, как ее называют ребята из ремонтных мастерских: 'Строптивая Леди'! Говорят, этот корабль если кого невзлюбит, то пиши пропало! Обязательно что-нибудь этакое выкинет! Вон Ли до сих пор из госпиталя никак выйти не может, а он и сделал только то что однажды по пьяни назвал ее 'идиотским кораблем'. Так она его за это балкой по голове!

Максим в раздражении фыркнул. Темные верования простой матросни были поистине необъяснимы! Ну, как, скажите, можно всерьез верить в то, что обычная груда метала способна обладать своим характером, любить кого-то или наоборот ненавидеть, не говоря уже о том, чтобы кому-то пакостить! Но тем не менее верования эти были неискоренимы и очень распространены. Насколько ему было известно, даже значительная часть офицеров, людей, казалось бы образованных, со временем начинали относиться к своим кораблям, как к живым существам, обращаясь к ним по именам и часто разговаривая о них так, как будто они могут их услышать. Назвать же корабль каким-нибудь обидным прозвищем в непосредственной близости от него вообще считалось верхом беспечности. Особенно если ты собираешься когда-нибудь на него подняться, чтобы отправиться в полет!

Тем временем 'Золотая Леди' с некоторым трудом, но все же начала стыковку со станцией. Максим в нетерпении наблюдал за тем, как огромные магниты присосались к стене шлюзовой камеры и как тут же на одном из датчиков начали мигать, быстро сменяясь цифры, указывающие величину давления в камере и на корабле. И хотя этого не было видно, но он знал, что в этот момент в камеру нагнетается воздух, который должен выровнять давление. Наконец датчик, мигнув в последний раз, выдал данные о том, что давление на 'Золотой Леди' и на Порте Земли сравнялось, а между кораблем и шлюзом нет никаких зазоров, через которые может произойти утечка кислорода. Стыковка была завершена.

Почти сразу после этого начал опускаться автоматический трап. Он был намного шире и удобней чем на других кораблях, но Максиму казалось что он постареет на десять лет пока этот трап наконец будет закреплен, настолько медленно и величественно выплывали одна за другой его ступеньки.

Как раз, когда трап уже почти был закреплен, на пирсе появились два полковника в форме ВКС. Судя по виду они были из разведки, и прибыли сюда из-за того срочного вызова, что пришел с 'Золотой Леди' перед стыковкой.

Неприятно взглянув на Максима и просканировав все помещение на наличие подозрительных лиц, оба стали чуть в сторонке и терпеливо принялись дожидаться окончания всей процедуры прибытия корабля. А у адъютанта контр-адмирала Гувера появилось нехорошее ощущение, что им хватило всего одного взгляда, чтобы навсегда запомнить его лицо и узнать его мысли.

Наконец трап был закреплен, и огромные шлюзовые двери поползли вверх. По трапу неуверенно начал спускаться молодой человек в форме старшего лейтенанта. Очевидно с капитаном Купером что-то случилось и его место занял этот лейтенант. Увидев его, оба полковника разведывательного управления подобрались и, в одно мгновение оказавшись рядом, попросили лейтенанта следовать за ними для дачи необходимых объяснений.

— Бедолага, — едва они скрылись за поворотом, сочувственно покачал головой рабочий, которого, кажется, звали Томом, — Теперь его 'возьмут в оборот' не хуже чем фон Вальтера…

Рабочий внезапно осекся, подавившись словами, потому что в этот момент легкой походкой пантеры по трапу сошел именно тот о ком он только что говорил. Уверенные быстрые движения, известное всему миру лицо и голубые глаза.

Нил Илларион фон Вальтер был именно таким как и представлял себе Максим, с волнением следя за его судьбой по головиденью. Но никакое головиденье не могло передать ту необъяснимую ауру, которая исходила от этого человека. Ауру уверенности в себе, смелости и, как нестранно, больших денег и власти которая им сопутствует.

Всему миру было известно, что у Нила фон Вальтера за душой нет ни гроша, и тем не менее, глядя на него любой сразу же понимал, что перед ним человек, предки которого при желании могли бы купить несколько стран, а на сдачу 'прихватить' по рождественским скидкам островок на Багамах.

Максим уже достаточно провел времени в 'высшем обществе' чтобы определять эти нюансы моментально. Как это говорится в одном старинном английском изречение: 'Мошенник может обмануть лорда, убедив его в том, что он — джентльмен, но ему ни в коем случае не стоит появляться в доме лорда, потому что дворецкий тут же распознает в нем мошенника!'. Похожую способность довольно быстро приобретали и адъютанты высших чинов, если конечно по-настоящему хотели сделать карьеру. В противном случае им грозили серьезные неприятности.

Максим еще не был достаточно опытным адъютантом, но тем не менее он уже довольно быстро мог распознать ни только принадлежность человека к высшему обществу или к штабному начальству, но еще и довольно точно начал угадывать род занятий посетителей своего шефа.

Для него, например, не составило труда несколько минут назад определить представителей разведывательного управления в двух офицерах явившихся на пирс за тем старшим лейтенантом. Даже несмотря на то, что форма на них была самая обычная. Но вот уверенно-пронзительный взгляд и это оценивающее спокойствие спутать было не возможно. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что за их спинами стоит влиятельная и опасная организация, которая своим людям дает почти неограниченную власть.

А вот аура власти, которая исходила от фон Вальтера была совсем другой. Пожалуй очень похожей, но все же другой…

На пирс начали спускаться другие пассажиры 'Золотой Леди'. Богатенькие дамочки в меховых накидках и сопровождавшие их кавалеры, свысока поглядывающие на весь мир. Да, несомненно, они были из тех, кого называли 'сливками общества', и от них всех так и исходила власть денег и безнаказанности за свои грехи. И это было очень похоже на то ощущение, которое Максим почувствовал едва взглянув на Нила. Но только похоже…

Фон Вальтер несомненно был другим… Возможно по рождению он действительно принадлежал к их обществу, но теперь все же в нем появилось нечто другое. Какая-то более могущественная сила чем деньги или полезные связи и знакомства. И уж конечно это была и не вездесущая РУ ВКС.

Все эти мысли пронеслись в голове у Максима меньше чем за секунду, ведь он был здесь вовсе не для того чтобы глазеть на фон Вальтера. У него было поручение от шефа, которое он обязан был выполнить, как бы сильно он при этом не волновался.

Переступив с ноги на ногу и вздохнув, адъютант, наконец набрался храбрости и подошел к своему кумиру.

— Нил Илларион фон Вальтер? — не то утвердительно, не то вопросительно произнес он.

— Ну, — лениво отозвался тот и тут же, поморщившись, добавил, — автографов я не раздаю.

— Э-э, — на секунду растерялся лейтенантик, — Я не затем… Меня зовут Максим Волков, я адъютант контр-адмирала Гувера.

У Нила появилось такое выражение лица точно он готов возвести глаза к небу и поинтересоваться у Господа Бога за какие прегрешения тот постоянно его сталкивает с напыщенными болванами. Но сделать он этого не успел, даже если и собирался. Потому что в этот момент Максим добавил:

— Мне приказано проводить вас к контр-адмиралу.

— Ого, — присвистнул появившийся рядом один из солдат штрафной роты. По его черным блестящим глазам и заразительной улыбке Максим моментально узнал в нем Льюиса Чанга, одного из друзей Нила, — Быстро же они работают! Не успели мы напакостить, а начальство уже в курсе!

— Джес послал с 'Леди' запрос на секретную передачу и наверняка обо всем им сообщил, — пожал Нил в ответ плечами, — Ладно, вы возвращайтесь на базу, а я узнаю, что понадобилось от меня командованию. Гроб! — внезапно повернулся он к одному из солдат.

— Да! — отозвался тот.

— Присмотри за этим любителем женщин, — кивнул Нил на другого из бойцов, который тут же сжался под его взглядом.

— Есть, командир! — улыбнувшись, отдал честь тот кого назвали Гробом. Задание судя по всему пришлось ему по вкусу.

Максим мало что понял из их разговора, но все же попытался не упустить ни слова. Он так увлекся, что даже вздрогнул от неожиданности, когда Нил, повернувшись к нему произнес:

— Лейтенант, я в вашем распоряжении!

Адъютант кивнул и направился к выходу, где находился бронированный электромобиль, который должен был доставить их к готовому стартовать шатлу.

К огромному сожалению Нила молоденький лейтенант, которому было приказано сопровождать его в адмиралтейство, оказался одним из его поклонников. И за недолгую дорогу к шатлу и витку вокруг Земли успел надоесть до ужаса своими постоянными заверениями в преданности и обожанием. Поэтому, когда он начал рассказывать Нилу о своих чувствах, которые он, Максим Волков, испытал узнав о том, что ему поручено встречать своего кумира, Нил не выдержал:

— Послушай, Максим! — довольно резко произнес он, — я чертовски устал! И был бы тебе очень благодарен, если бы ты немного помолчал! Тем более, что я и так знаю все что ты собираешься мне рассказать! Поверь, я и сам все это уже испытывал!

— Правда! — Волков был просто поражен. Глаза его заблестели, почти точно так же, как у какого-нибудь журналиста, почуявшего сенсацию. Нил не сомневался, что на языке у лейтенанта так и крутится очередной вопрос о том, кто же был кумиром Нила. Но все же он пересилил себя и смолк. За что Нил был ему искренне признателен. Потому что эти вырвавшиеся у него слова напомнили ему кое о чем…

Огромный, блестящий огнями холл академии, и выстроившиеся в ровные ряды курсанты в белой парадной форме, с замиранием сердца ждущие прибытие высокого гостя. И он, Нил, стоявший в самой середине второго ряда… Как он сокрушался из-за того, что не попал в первый ряд! Хотя, конечно, и второй тоже не плохо! Уж по крайней мере лучше чем пятый! С какой неистовостью он натирал ботинки чтобы они блестели, как боялся, чтобы на форме не появилось ни одной складочки, ни одного грязного пятна! И вот, момент настал! Резко и с шумом распахнулись входные двери, и сердце Нила сделало бешеное сальто-мортале… 'НА-А КАРАУ-УЛ!!!!' — разнесся голос Крокодила Ги…

— Прибыли! — произнес рядом с ним молоденький лейтенант, — Адмиралтейство!

Как будто это и так было не понятно! Нил с сожалением отвлекся от своих воспоминаний. До чего же проще и легче была тогда жизнь! И заботили его только такие мелочи, как мятая форма и баллы за успеваемость.

Они поднялись на верхний этаж и направились в одну из пышно убранных приемных. Дверь в нее была распахнута настежь и от туда отчетливо доносился голос известного ведущего головидения: 'Реакции от командования Военно-Космических Сил на это сенсационное известие пока до сих пор не поступило, однако…'.

Смотрящий GV, похоже, услышав шаги, быстро выключил головизор. И как раз вовремя, потому что в ту же секунду они оказались в приемной. Любителем, а точнее любительницей GV оказалась симпатичная брюнетка в форме лейтенанта ВКС. Очевидно, она была одним из адъютантов кого-то из начальства, и ей явно запрещалось развлекаться в отсутствие шефа. Нил скользнул по ней взглядом и остолбенел — это была Кенди Стюарт!

— Да сегодня просто день встреч какой-то! — не удержавшись воскликнул он, — Кенди это ты?!

— Нил! — восторженно воскликнула она, широко улыбнувшись.

— Кенди, ты выглядишь просто чудесно! — вернув ей улыбку, сделал Нил комплемент, — представляешь, я сегодня весь день встречаю своих однокурсников! С утра видел Джесса, а теперь — ты!

— Джесса? Ты имеешь в виду Джеймса Кортни?

— Ну, да! Не поверишь, он теперь старший лейтенант!

— Правда! — обрадовалась Кенди, и Нил тут же вспомнил, что в академии она, как и большинство девочек, была не равнодушна к Джессу.

— Ну, да! На 'Золотой Леди'! Слышала о такой? — Нил уверенно примостился на угол стола, за которым сидела Кенди, — Сегодня был ее первый полет. Ну и повеселились мы с парнями!

— Ты там был?! — восторженно распахнула глаза Кенди, и Нил чуть не засмеялся, вспомнив как в академии стеснялся с ней заговорить, ведь она считалась первой красавицей курса.

— Кх-м! — громко откашлялся, привлекая к себе внимание, Максим Волков, стоящий около Нила, — прошу прощения, но нас ждут.

Это вмешательство показалось Нилу настолько несвоевременным, что он метнув предостерегающий взгляд на Волкова, обольстительно улыбнулся и, наклонившись к Кенди, уверенно заявил:

— Даже если там за дверью меня ждут три адмирала и контр-адмирал у них на побегушках, я все равно не сдвинусь с места до тех пор, пока ты не согласишься со мной поужинать!

Ему показалась, что она еле сдержала готовый вырваться смешок. Но все же почти тут же кивнула в знак согласия.

— Отлично! — улыбнулся он, легко спрыгивая со стола, — Лейтенант, — повернулся Нил к Волкову, — после вас, сэр! — с иронией кивнул он на дверь, вложив в последнее слово такую издевку, что бедный Максим не знал куда деться.

И дернул же черт его вмешаться! Ну подумаешь, решил фон Вальтер немного пофлиртовать со знакомой девушкой, что с того? Несколько минут ведь все равно ничего не изменят! Или изменят?

Дверь открылась и, войдя в комнату, Нил тут же замер от неожиданности. В просторном кабинете за красивым круглым столом сидели три адмирала Военно-Космического Флота.

Нил сделал вздох, пытаясь прейти в себя, но тут какой-то неясный звук заставил его кинуть взгляд направо, и ступор его стал еще более полным и непробиваемым. В глубине кабинета стоял контр-адмирал и держал в руках маленький серебристый поднос, на котором дымились три чашки кофе.

Теперь-то уж Нил понял, почему Кенди чуть не засмеялась, когда он сказал, что его не сдвинуть с места даже если его ждут три адмирала и контр-адмирал у них на побегушках! Иначе эту картину и назвать было нельзя! Подумать только контр-адмирал в роли официанта!

Первым, как ни странно, пришел в себя Максим, видимо сказалась практика: за свою недолгую карьеру в качестве адъютанта, он, небось, видел и не такое!

— Ваше распоряжение выполнено! — обратился он к контр-адмиралу, словно не замечая у него в руках подноса с кофе.

— Хорошо, — важно кивнул тот, — Вы можете идти.

Адъютант лихо отдал честь и тут же испарился, не забыв плотно закрыть за собой дверь.

Этот обмен репликами позволил Нилу, наконец, очнуться. Он окинул всех собравшихся более внимательным взглядом и понял, что по крайней мере с двумя из них встречался лично. Это были адмиралы Мартин Бенс, который был председателем суда, когда Нила осудили за то что он помог Анжеле, и Лайнел Хоккинс, который лично награждал его 'Пламенным Сердцем'.

Оставшийся третий адмирал, сидящий посередине между двумя своими коллегами, так же был знаком Нилу. Но вовсе не потому что они встречались. Просто Нил еще с академии мечтал служить под его началом. Ведь это именно он, адмирал Грант, командовал легендарным 'Принцем Уэльским', флагманом космической эскадры, то есть тем кораблем, куда попадал лучший выпускник академии на стажировку. Вспомнив о том, как Максим говорил ему, что является адъютантом контр-адмирала Гувера, Нил тут же понял, что это именно он и выполняет функции официанта, разнося кофе.

— Присаживайтесь, лейтенант, — обратился к Нилу на правах старшего Лайнел Хоккинс.

— Благодарю, — отозвался Нил, подходя к столу и выдвигая стул. К этому моменту он уже достаточно пришел в себя, чтобы рискнуть поправить его высокопревосходительство, — Только я не лейтенант, а всего лишь капрал, — указал он на свои нашивки.

— Именно чтобы исправить это, мы и собрались здесь, — улыбнулся в ответ адмирал Хоккинс, — лейтенант, — со значением добавил он.

— Хотите кофе? — внезапно предложил ему Мартин Бенс.

— Нет, благодарю вас, — вежливо отказался Нил.

Но адмирала было не так-то легко сбить с установлено курса.

— Тогда чаю? Или апельсинового сока? А может чего-нибудь покрепче?

Нил понял, что ему лучше все же выбрать что-то из предложенного, иначе разговор может затянуться. Начальство, похоже собиралось сначала подготовить почву, а уж потом ошарашить его каким-то известием, или, что вероятней, озадачить невыполнимым поручением.

— Э-э, черного крепкого чаю без сахара, если можно, — попросил он.

— Конечно, можно, — с улыбкой отозвался Бенс и тут же обернулся к Гуверу, — Гордон, чаю!

Это было уже слишком! Чтобы сам контр-адмирал подносил какому-то капралу чай! Похоже дело было не чисто! 'Ох, не спроста все это!' — молнией пронеслась в голове Нила мысль: 'Видно, все — конец! Такое внимание от этих старых хрычей может ожидать только приговоренный к смерти, из которого собираются сделать легенду!'.

Чай оказался обжигающе горяч, но это не имело никакого значения, потому что было очевидно: Нила позвали сюда не чаи распивать! Поэтому сделав маленький глоток, он осторожно поставил чашку на стол и выжидательно взглянул на адмиральское трио напротив.

— Кх-м, — прочистив горло, начал Мартин Бенс, когда стало понятно, что пора переходить к причине собрания, — Хочу поздравить вас, лейтенант, — он на мгновение смолк очевидно ожидая от Нила вопроса: 'С чем?', но так и не дождавшись, продолжил, — Полчаса назад специальной комиссией, в состав которой вошли все присутствующие в этой комнате офицеры, было принято решение о пересмотре приговора, вынесенного вам военно-полевым судом.

Нил настороженно замер, боясь упустить хоть слово, а самое главное, спугнуть появившуюся было призрачную надежду.

— Единогласным решением, — продолжил адмирал Бенс, — было принято постановление об отмене вынесенного тогда приговора.

— Что! — не поверил своим ушам Нил, — то есть как это 'об отмене'? Этот приговор был вынесен мне военно-полевым судом! Чтобы отменить его, надо…

— Надо, — перебил его Бенс, — чтобы комиссией в составе не менее трех человек было вынесено предложение о пересмотре дела. А затем военно-полевой суд, куда входит не менее четырех человек, должен вынести новое решение и приговор. Что уже сделано.

— Когда? — поразился Нил. Сегодня утром он даже не знал о том, что пересмотр его приговора возможен. А тут получается, что успело состояться даже повторное слушанье, а он ни сном ни духом!

— Я же вам сказал, — начал раздражаться бестолковостью Нила адмирал, — сегодня, полчаса назад!

— Э-э, прошу прощения, — все еще не мог понять Нил, — но мне показалось, вы сказали, что полчаса назад было принято решение о пересмотре дела. Когда же успело произойти заседание суда!

— Тогда же и успело! — отрезал Бенс, — Сразу после принятия решения мы пригласили адмирала Хоккинса, который стал четвертым членом судебной комиссии, и тут же провели заседание. Вот, — он через стол передал Нилу эльдиск, — здесь официальное решение, ознакомьтесь и поставьте свою роспись, после чего оно вступит в силу.

Нил почти машинально вставил диск в проектор и начал просматривать собранные в нем материалы. Собственно было их не много. За исключением того, что уже сообщил ему Бенс о решении комиссии, здесь была ссылка на какую-то голографическую запись и неизвестное Нилу признание Анжелы Бенет. Но самое главное как всегда оказалось в конце. Небольшая невзрачная страничка, на которой черным по белому было написано:

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

военно-полевого суда? 34–78/456

от 11 июня 2199 года

судебная комиссия в составе: 1)

действующего адмирала Военно-Космического Флота Лайнела Льюиса Хоккинса (председатель суда) 2)

действующего адмирала Военно-Космического Флота Мартина Ирвина Бенса (секретарь суда) 3)

действующего адмирала Военно-Космического Флота Дениэла Гранта (1-й член суда) 4)

действующего контр-адмирала Военно-Космического Флота Гордона Гувера (2-й член суда)

рассмотрев представленные материалы и свидетельские показания (чистосердечное признание г-жи Анжелы Бенет), постановила: признать младшего лейтенанта Военно-Космического Флота Нила Иллариона фон Вальтера невиновным в шпионской деятельности, пособничестве раскрытия секретной информации, представляющий правительственный интерес, и злоупотреблении служебным положением.

На основании вышеизложенного младший лейтенант Военно-Космического Флота Нил Илларион фон Вальтер освобождается от уголовной ответственности с возвращением ему всех званий и наград.

Ниже стояли эльросписи всех членов суда и пустая графа для росписи Нила, которой он должен был подтвердить факт ознакомления с сим документом, а главное 'принятие его к исполнению', что в обще-то было чистой воды формальностью.

Нил, не веря своим глазам, смотрел на документ. Он прочитал его один раз, затем второй, поймав себя на том, что читает его в третий раз, попытался взять себя в руки. Это оказалось не так-то просто сделать. Чувства рвались наружу. У него было такое ощущение, будто у него внутри надувается воздушный шарик, который с каждым мгновением становиться все больше и больше, подымается вверх, перехватывает горло, а затем начинает щипать глаза.

Нил понял, что еще чуть-чуть и он разрыдается прямо здесь перед тремя адмиралами! 'Этого еще не хватало!' — попытался он себя урезонить. Но только это внушение не помогло. Незаметно прикрыв глаза, чтобы не выдать своих чувств, он глубоко вздохнул. В кабинете по-прежнему стояла почти звенящая тишина, словно он находился здесь совсем один. Ему понадобилось целых две минут, чтобы прийти в себя и открыть глаза.

И тут же взгляд его упал на парящий прямо перед ним документ: ПОСТАНОВЛЕНИЕ. Он уже более спокойно и вдумчиво прочел его в третий раз и сразу же пожалел об этом.

Лучше бы он по-прежнему прибывал в эйфории! Потому что теперь более осознано просмотрев эту, с позволения сказать, 'бумажку', почувствовал, как в нем неукротимо подымается злость.

Нет, не просто злость, а ЗЛОСТЬ! Нил и раньше замечал за собой эту неприятную черту характера, а в последнее время она особенно развилась и расширилась: если раньше он еще мог как-то себя сдерживать, то теперь начинал впадать в сумасшедшую неукротимую ярость просто моментально.

Единственное, что хоть немного компенсировало эту черту его характера, так то, что он почти также быстро успокаивался. А успокоившись поворачивал всю силу, всю энергию своей злости в позитивное русло. В таком состоянии он мог свернуть горы, сразиться с драконом или великаном, не говоря уж о трех адмиралах! Поэтому, почувствовав, что готов к схватке, Нил осторожно свернул информацию и молча достал эльдиск из проектора.

— Ну, — не выдержал затянувшейся паузы Бенс, — что скажите?

— Мило! — невозмутимо прокомментировал Нил.

— Мило?! — поразился адмирал, — И это все, что вы можете сказать?!

— О, нет, — с издевкой прошипел Нил в ответ, — я еще много чего могу сказать! Но будет лучше если промолчу!

— Э-э, лейтенант, лейтенант, — почувствовав неладное, поспешил вмешаться Лайнел Хоккинс, — Мы, конечно, все прекрасно понимаем ваши чувства, но…

— Понимаете? В самом деле? Ну, что ж прекрасно! — Нил резко встал, — В таком случае, мне нечего больше вам объяснять и с вашего разрешения я вас покину!

— Э, лейтенант, — внезапно встрял Гордон Гувер, — вы забыли поставить свою роспись.

— О, нет, — усмехнулся Нил, — Я не забыл! У меня вообще очень, — он подчеркнул последнее слово, — очень хорошая память. И я никогда, ничего не забываю!

Адмиралы неуверенно переглянулись. И это стало последней каплей. Нил понял, что именно такого его поведения они и опасались. А это значит, что сейчас он имеет несравненную, неповторимую возможность, диктовать свои требования начальству. И следующие слова подтвердили его догадку.

— Чего вы хотите? — резко переходя к делу, спросил адмирал Грант.

— Ну, начать с того, — Нил снова удобно устроился на стуле, — что я до сих пор не слышал официальных извинений…

— Ну, это само собой разумелось! — вклинился в разговор Лайнел Хоккинс.

— Само собой? — мило улыбнулся Нил, — в таком случае не забудьте пожалуйста, что извинения должны быть принесены мне в присутствии не менее десяти журналистов различных каналов.

— Я лично это сделаю, — пообещал Нилу Хоккинс.

— Прекрасно, но это еще не все.

— Что же еще? — вздохнул Бенс, который, похоже, почувствовал, что Нил начинает входить в раж.

— О, еще я хочу получить компенсацию. За моральный, так сказать, ущерб, — жестокий блеск голубых глаз, стал походить на сверкание антарктических льдов, а голос Нила, казалось, способен заморозить целую планету.

— О чем конкретно идет речь, — снова взял инициативу в свои руки адмирал Грант.

— Ну, — Нил расслабленно откинулся на спинку стула, — начать с того, что меня абсолютно не удовлетворяет звание младшего лейтенанта…

— Ч-что?! — чуть не захлебнулся негодованием от такой наглости контр-адмирал Гувер, по-прежнему стоящий возле столика, на котором заваривал кофе для начальства, — Да, как ты смеешь! Ты…

— Гордон! — резко перебил его Бенс, — Замолчи!

— Нет, ну как он только…

— Гордон! — чуть не хором вскричали адмирал Грант и адмирал Хоккинс, — Заткнись!

— Оригинально, — растягивая слова прокомментировал с улыбкой Нил, — так на чем мы остановились? — начальство замерло, словно перед взрывом, — Ах, да, я сказал, что меня не устраивает звание младшего лейтенанта. И чтобы контр-адмирал не считал меня нахалом, попробую объяснить почему. Начать с того, что я потерял больше двух лет, пока прибывал в штрафной роте. А за это время, я уже давно мог получить по крайней мере капитана. Ну и кроме того, даже будучи рядовым, я ухитрился стать капралом и поверьте мне, заслужить это звание было намного сложнее, чем звание лейтенанта. Но капрал значительно ниже младшего лейтенанта! И что же это получается? Я зря старался?

— Хм, — протянул Хоккинс, — пожалуй в этом есть смысл… Как вы думаете? — взглянул он на своих коллег.

— Согласен! — отрывисто кивнул Грант.

Бенс только утвердительно наклонил голову, давая понять, что тоже не возражает.

— Думаю, это можно устроить, — произнес он, — Как вы сказали? За это время вы вполне могли уже стать капитаном? Возразить на это что-либо сложно… Звание капитана третьего ранга вас устроит?

— Второго! — отрывисто потребовал Нил, сам удивляясь своей наглости.

Гувер у кофейного столика чуть не задохнулся. Но Бенс только усмехнулся.

— Бог мой, — произнес он, — оказывается ВКС чертовски повезло, что кампания вашего отца разорилась! Если бы пришлось покупать у вас оружие, мы бы уже давно по миру пошли!

— Только не вы! — сделал Нил комплемент деловой хватке адмиралов. 'Дерьмо не тонет!' — подумал он про себя.

— Ну, что ж, — облегченно вздохнул Хоккинс, понимая что они договорились, — могло быть и хуже!

Но Нил не собирался на этом останавливаться.

— Это еще не все, — 'обнадежил' он начальство, еще я хочу отпуск! Тот, который накопился у меня за эти два года.

— Но это около полугода! — вскричал Грант.

— Ну, и что? — пожал плечами Нил, — я что не имею право отдохнуть?

— Имеете, конечно, — попытался утихомирить его Бенс, — но…

— И не забудьте про отпускные! И возмещение морального ущерба — вклинился Нил, — Мне надо не менее десяти тысяч…

— Сколько???

— ДЕ-СЯ-ТЬ! — по слогам произнес Нил, — Впрочем, если хотите, можете и добавить немного.

— Нет уж! — тут же перебил его Бенс, сам не замечая, что только что согласился с этим требованием, — Десять! Не больше!

— Ну, как будет угодно, — словно делая ему одолжение пожал плечами Нил.

Бенс тут же смолк, выпучив глаза. У него было такое выражение лица, точно он сам не верит, что попался на такой простой трюк. Но тут Нил нанес последний, завершающий удар.

— И после этого отпуска, я собираюсь уйти в отставку, — совершенно серьезно произнес он.

В комнате повисла звенящая тишена.

— К-как? — взволновано переспросил его Хоккинс.

— В отставку!

— Исключено! — отрезал Грант.

— Невозможно! — поддержал его Бенс.

— Ну, почему же, — наклонив голову на бок, поинтересовался у них Нил, — это когда я был в штрафной роте, я не имел права досрочно прервать свой контракт. А теперь… получив новое звание я вполне могу это сделать. Ведь по уставу с капитанами должны заключать новый договор, который автоматически отменяет действие старого. Все очень просто. Я согласен подписать такой договор, но только на полгода. Которые собираюсь, как вы уже поняли, провести в отпуске.

Грант только покачал головой, поняв, очевидно, по лицу Нила, что решение свое он менять не намерен. Но двое его коллег не собирались сдаваться так просто.

— Вы представляете, как ваш уход отразить на репутации ВКС? — воскликнул Хоккинс, — Мы и так в полном дерьме! А после такого! — адмирал похоже уже еле сдерживался.

— Это — ваши проблемы, — пожал плечами Нил, — меня все эти подробности не интересуют.

— Что?! — Хоккинс, похоже, достиг предела терпения. Чтобы окончательно не потерять контроль над собой, или просто от негодования, он смолк и не произнес больше ни слова.

— Вот что, — побарабанил пальцами по столу адмирал Бенс, — давайте сделаем так: подпишем контракт на полгода, но знать об этом никто не будет. Если вы все-таки не передумаете у нас по крайней мере будут эти шесть месяцев, чтобы поправить свое положение. Если же вы все же решите остаться, то мы просто продлим действие контракта. Вас это устроит?

Нил оценивающе окинул взглядом сидящее напротив него трио. Похоже он выжал из этой ситуации все, что только можно.

— Вполне, — кивнул он головой, понимая, что большего получить от них не смог бы никто.

— Прекрасно, — вздохнул, подымаясь Бенс, — в таком случае я вас покидаю. Мне еще необходимо подписать приказ о присвоении вам, — он кинул взгляд на Нила, — звания капитана второго ранга.

— А мне составить речь, для журналистов, — вздохнул Хоккинс, также вставая из-за стола.

— Что ж, — побарабанил в задумчивости по столу пальцами адмирал Грант, — мне похоже досталась самая трудная задача: вытрясти из казначейства десять тысяч.

В ответ он получил только сочувствующие взгляды от коллег. Но никто даже не стал предлагать ему свою помощь в решении этой непростой задачи.

— Прежде чем вы уйдете, — подымаясь с места, произнес Нил, — я хотел бы также уточнить еще кое-что.

— Бог мой! — воскликнул Бенс, — Неужели это еще не все?! Вы начинаете уже переходить всякие границы!

— О, я вовсе не собирался этого делать, — примирительно покачал головой Нил, — тем более, что вопрос мой касается не меня, а двух моих друзей. Льюиса Чанга и Леви Омэлли.

Он просто не мог не задать этот вопрос, ведь и Льюис и Леви попали в штрафную именно по его вине. Все эти два года он делал все, чтобы уберечь их, понимая, что если с ними что-то случиться он никогда себя не простит.

— Можете не беспокоиться, — сухо отозвался адмирал Грант, — Ваше оправдание, автоматически становиться оправданием и для них. Хотя конечно они не получат званий капитанов, и уж тем более, вряд ли мне удастся вытрясти с казначейства еще по десять тысяч для них.

— В любом случае, — перебил его Бенс, — без компенсации они не останутся. Ну, а ее размеры обсуждать мы будем с ними.

Нил согласно кивнул головой. Он чувствовал, что и так уже довел эту троицу до предела и не хотел нарываться. Кроме того Бенс прав. Вряд ли Леви и Льюис захотят уйти в отставку. А ведь это стало одним из главных его условий. И именно поэтому он, не боясь, требовал так много. Хотя конечно, первое его требование о присвоении звания капитана второго ранга было чистой воды проверкой, насколько далеко готово пойти начальство на этих 'переговорах'. Ведь на самом деле ему абсолютно все равно в каком звании уходить в отставку.

Первым кабинет покинул адмирал Грант, за ним Хоккинс и Бенс и только потом, кинув неприятный взгляд на Нила, удалился контр-адмирал Гувер. Оставшись один в этом великолепном кабинете, Нил с сомнением покачал головой. Кто бы мог подумать, что такое может случиться?

Он осторожно взял чашку чая, которая по-прежнему осталась стоять на столе, возле того места где он сидел, и сделал глоток. Как и следовало ожидать, чай к этому времени уже давно остыл. Но так было даже лучше. Легче почувствовать его терпкий вкус на языке и сладкую горечь.

Сделав еще несколько глотков, Нил поставил чашку назад и тут вспомнил кое о чем. На том эльдиске, который давал ему Бенс, было упоминание о какой-то голозаписи и о признании Анжелы. Очевидно, что именно это и стало причиной, по которой командование пошло на такие уступки. А он даже не знает, что это за записи.

Конечно, журналисты наверняка уже что-то разнюхали, но то что показывают по головизору слишком часто оказывается вымыслом и слухами. А ему нужна объективная, правдивая информация.

Подумав еще немного, но решил, что есть только один человек, у которого он сможет ее получить. Не то чтобы он доверял Анжеле, но в конце концов ведь это она сделала какое-то там признание, из-за чего все и началось. Так что вряд ли она станет ему врать.

Выйдя в приемную, он увидел, что здесь уже никого нет. Очевидно красавице Кенди пришлось уйти вместе со своим шефом. А Нил так и не узнал чьим же адъютантом она была. Ну, да ладно, сейчас ему не до этого. Пожалуй не стоит зря тратить время и лучше всего прямо сейчас поехать к Анжеле.

Интересно, а кто-нибудь собирается снимать с него 'ошейник'? Или ему так и придется ходить с ним до самой смерти. В принципе он к нему уже привык и если не считать морального и психологического дискомфорта, браслет в неактивированном состоянии ему ничем не мешал. Его даже не было видно за манжетами форменной рубашки. Но вот сам факт его существования…

Глава ХVI

Признание Анжелы

В огромном рабочем зале с утра до ночи всегда стоял непрерывный гул. Он складывался из едва заметного шума работающих проекторов, копировальных устройств, мелодичного звона при вставлении эльдиска в GVP и, конечно, нескончаемых людских голосов.

Сотрудники то и дело переходили с места на место обмениваясь сплетнями, шутками, семейными проблемами и иногда (довольно редко) информацией необходимой для работы. Хотя из этого правила было и несколько исключений. Несколько островков напряженной работы, которые никто без серьезной надобности старался не посещать. А то еще завалят работой по уши и будешь весь день пахать, не поднимая головы!

Один из таких островков, обитатель которого никогда не отвлекался от своей работы, находился прямо посередине зала, отгороженный от остального мира матовым стеклом в два метра высотой. Здесь непрерывно гудел проектор, просматривалась масса информации и сортировались по темам и актуальности репортажи, готовились статьи и делалось еще много чего, что простому человеку не только понять, но и заметить сложно. Обитателем этого 'почти кабинета' была Анжела Бенет.

Надо сказать, что крушение карьеры, которое произошло почти два года назад из-за неустанно падающего рейтинга, определенно пошло ей на пользу. Например, в ее характере появились стороны, которых там отродясь не бывало. Такие как упорство (раньше оно очевидно маскировалось непробиваемым упрямством), усидчивость, невероятная трудоспособность и что самое главное, здоровая самокритика.

Конечно, все то, что было в Анжеле раньше никуда не делось. Оно просто, как бы ушло вглубь, хотя от этого не перестало влиять на нее. Она по-прежнему мечтала стать звездой головиденья (собственно ради этого она и сидела за работой с утра до ночи), по-прежнему в большей степени интересовалась собой, чем окружающими людьми (поэтому-то ее и не привлекали носящиеся вокруг сплетни и разговоры) и была все также обворожительно хороша (еще бы почти вся зарплата уходила на наряды и косметику!).

Это утро ничем не отличалось от других. Как всегда после своего понижения Анжела встала в шесть утра (первый из кошмаров с которым ей пришлось примериться в этой новой жизни!), выпила две чашки противного суррогатного кофе (где оно, то время, когда она могла себе позволить выбирать только лучшие сорта бразильского молотого кофе?!), тщательно оделась и отправилась на работу.

Там, как обычно ее уже дожидалась гора эльдисков, которые нужно было пересмотреть и рассортировать, несколько сообщений от начальства, с требованиями немедленно выполнить очередное 'архиважное' поручение (которое на деле всегда почему-то оказывалось полной ерундой, вроде требования принести из булочной любимое пироженное, или подыскать хорошую сиделку, для любимой собачки, или кошечки) и очередное послание из банка с напоминанием о том, что ей необходимо выплатить проценты по очередному кредиту (и от куда, спрашивается, она должна взять на это деньги?).

К десяти утра, когда большинство сотрудников только-только начали входить в рабочий ритм, Анжела уже успела переделать кучу дел. И с остервенением штурмовала очередной материал какого-то писаки пытаясь вычленить из него хоть что-то полезное, что могло бы пригодиться в эфире.

Она настолько ушла в работу, что даже не заметила, как в одно мгновение стих привычный в рабочем зале гул голосов и вокруг словно по волшебству наступила почти идеальная тишина, нарушаемая разве что жужжанием неутомимых машин. Впрочем тишина эта длилась не долго, почти сразу же прервавшись взволнованными шепотками и сдерживаемыми восклицаниями. Не прошло и мгновения, как в 'кабинете' Анжелы материализовалась болтушка и неисправимая сплетница Лерочка, обитающая в соседнем закуточке-кабинете.

— Анжела, — театрально всплеснув руками, воскликнула она, и тут же, понизив голос быстро зашептала, стараясь выдать максимум информации, затратив на это минимум времени, — ты не поверишь, кто там пришел!

— И кто же, — не очень интересуясь сообщением Лерочки, пожала плечами Анжела.

— Фон Вальтер! — возбужденно блеснула глазами та, — Посмотри сама, если хочешь!

Анжела на мгновение замерла, не в силах поверить в такое, а потом со скоростью молнии метнулась к двери и осторожно выглянула из-за нее. В ту же секунду она поняла, что болтушка Лерочка не соврала.

Медленно и неторопливо по проходу шел Нил. Вот он остановился около кого-то из сотрудников и о чем-то спросил его. Тот в ответ махнул рукой в сторону кабинета Анжелы. Нил поднял глаза и их взгляды встретились. Анжела увидела, как он мимоходом кивнул головой, поблагодарив своего собеседника за помощь, и уверенно направился к ней. Сама не понимая зачем, она тут же скрылась в своем кабинете. Наверное, ей просто надо было немного времени, чтобы перевести дух, но не успела она вздохнуть, как за ее спиной раздался знакомый мягкий голос:

— Доброе утро, Анжела, — Нил, не дожидаясь приглашения, вошел в ее закуток.

— Э-э, привет, — неуверенным, слабым голосом, поворачиваясь, отозвалась она.

— Мне надо с тобой поговорить, — Нил метнул взгляд на ловящую каждое слово Лерочку и весомо добавил, — Наедине, если не возражаешь.

— А? Да-да, конечно, — Анжела также выразительно взглянула на Лерочку.

Та, поняв, наконец, что ей пора уходить, торопливо кивнула и покинула кабинет.

— Сейчас, одну минутку, — произнесла Анжела, обращаясь к Нилу.

Она отработанным движением набрала какую-то команду на панели, встроенной в одну из стен, и они тут же начали менять свой цвет. Если раньше стены в закутке Анжелы были белыми и почти прозрачными, то теперь с каждой секундой они начали наливаться синим цветом, который постепенно переходил в зеленоватый.

Не прошло и минуты, как они приобрели странный но в общем-то красивый оттенок, а что самое главное стали абсолютно непроницаемыми. С тихим шорохом опустилась дверь, полностью изолировав кабинет от окружающего мира. Ни подсмотреть, ни подслушать, что в нем происходит, стало невозможно. Пока происходили все эти превращения с кабинетом, Нил осторожно убрал с единственного кресла стопку эльдисков и удобно устроился напротив Анжелы, которая также успела к этому моменту присесть около стола. Окинув ее взглядом, он мягко произнес:

— Прекрасно выглядишь.

— Правда?

— Да, — безразлично пожал он плечами, — впрочем, как и всегда.

Анжела замерла, не донеся до волос уже поднятую было руку, которой хотела поправить прическу. Ей тут же стало ясно, что ему на самом деле все равно, как она выглядит. А сделанный комплемент был всего лишь дежурной фразой вежливости.

— Сегодня у меня была интересная встреча, — начал Нил, — сразу с тремя адмиралами. И вот что странно, в ходе беседы, я понял, что этой встречи скорее всего и не было бы если б не одна голозапись и твое признание, — он выжидающе посмотрел на Анжелу, надеясь, что она сама все ему объяснит, но она по-прежнему молчала, — Хм, — продолжил Нил спустя мгновение, — Нет, интуитивно-то я догадываюсь, что это за признание, но хотелось бы все таки получить по-настоящему достоверную информацию. Хотя, похоже, — усмехнулся он, — что во всем мире только я один и не видел этой записи. По дороге сюда мне пришлось выслушать как минимум сотню поздравлений и заверений в том, что все вокруг считали меня невинно пострадавшим.

Анжела по-прежнему молчала, в волнении сжав руки.

— Так, ты покажешь мне эту запись? — мягко спросил Нил.

— Д-да, конечно, — отозвалась она, — сейчас, — встав, Анжела начала перебирать стопки эльдисков на одной из полок, — вот они, — протянула она ему два из них спустя мгновение.

Нил, взяв диски, покрутил их в руках:

— Ты позволишь? — спросил он, кивнув в сторону проектора.

— Конечно.

— Честно говоря мне казалось, что должен был быть один диск, — произнес он, активируя GVP.

— На одном мое 'чистосердечное' признание, — пояснила Анжела, — а на другом запись, которую нашла твоя подружка.

— Кто? — переспросил удивленно Нил, вставляя один из дисков.

— Габриель фон Валленштейн, — кисло пояснила она.

— Что? Габи? — Нил был просто поражен, он даже и не подозревал, что в этом как-то замешена Габи, но получив еще один утвердительный кивок от Анжелы, решил что переспрашивать в третий раз слишком глупо и постарался скрыть свое удивление.

GVP мелодично тренькнул, и над столом развернулась небольшая картинка. Судя по всему это была комната отдыха. Только было не понятно, где она находится, хотя Нилу на мгновение показалось, что он уже когда-то видел ее. Не прошло и минуты, как он понял, что не ошибся. Запись была не очень хорошая, кажется, с одной из камер наблюдения, но на ней отчетливо было видно, как открылась дверь и в комнату вошел молодой человек в форме лейтенанта ВКС. Он пересек комнату и устало повалился в одно из кресел, откинувшись на спинку и в изнеможении прикрыв глаза. Нилу понадобилось всего несколько мгновений, чтобы понять, что это — он. Но в таком случае получается… С шумом открылась дверь, и в комнату, где он отдыхал, ворвалась сияющая Анжела.

Ну, конечно же! Эта запись была сделана за несколько минут до вынесения ему приговора. Нил понял, что это тот их разговор, когда Анжела чуть ли не в открытую потребовала жениться на ней, а он отказался. Не понятно только, зачем подробности этого разговора понадобились командованию ВКС. Нил все также недоуменно следил за развитием событий на голопленке, когда его чуть током не ударило. Он отчетливо услышал слова Анжелы:

— Ты не беспокойся, я сегодня же сделаю заявление о том, что отказываюсь от своих вчерашних показаний. Потому что они ложные!

И свой насмешливый комментарий:

— Тем более, что это так и есть!

— Так и есть?! — улыбнулась на мгновение его несостоявшаяся невеста, — Ну, конечно, ведь ты ничего не знал о моем репортаже!

— Хм-м, не то что бы совсем ничего не знал, я знал, что он об экологии Марса.

— Ну, да, я ведь так тебе и сказала! — засмеялась голографическая Анжела, словно не понимая во что втравила его своей ложью. Нил вспомнил, какую почувствовал в этот момент злость. И тут же услышал свой язвительный ответ

— Я просто в восторге, что ты находишь это забавным.

Дальше он не слушал. Да в этом и не было необходимости. Все и так было понятно. Габи, не известно какими путями, достала эту запись и предъявила ее Анжеле, после чего той пришлось во всем признаться.

К этому моменту разозленная Анжела на записи хлопнула дверью, в раздражении покидая комнату отдыха, а оставшийся Нил, улыбнувшись покачал головой.

— Нет, дорогая моя, — тихо засмеялся он ей в след, — я уверен, что не пожалею об этом, даже если меня сейчас приговорят к смертной казни.

'Пожалуй, подумал Нил, наблюдая сам за собой, — я действительно не жалею об этом. Тем более теперь! Что такое два года в штрафной по сравнению с той пыткой, которую мне пришлось бы выносить, если бы я женился на Анжеле?!'

Голографический Нил медленно встал и подошел к камере, которая моментально взяла 'крупный план'. 'Зеркало! — догадался Нил, сидящий в кабинете притихшей Анжелы, — там было огромное зеркало! Именно за ним и была установлена голокамера, которая все это записала!'.

— Н-да, — задумчиво протянул молодой офицер на голозаписи, рассматривая свое отражение, — похоже вас, лейтенант фон Вальтер, в ближайшее время ожидают серьезные неприятности. Впрочем, — добавил он, отворачиваясь, — за удовольствие надо платить. Тем более за такое удовольствие!

GVP тихонько пискнул, сообщая о том, что запись закончилась, и в кабинете повисла гнетущая тишина.

— Ну, что ж, — произнес через минуту Нил, — отличный кадр! — усмехнулся он, — Тот, что в самом конце. Ты не находишь? — обратился он к Анжеле.

— Д-да, наверное, — неуверенно произнесла она.

— Думаю, — произнес он вставая с кресла, — нет надобности смотреть вторую запись. И так все понятно.

— Нет! — внезапно подхватилась Анжела, — Ты должен ее посмотреть! Пожалуйста! Я и призналась-то во всем только потому, что надеялась, что ты ее увидишь!

— В самом деле? — усомнился он.

— Да! Пожалуйста, раз уж ты заставил меня снова смотреть первую запись, то посмотри уж и вторую!

— Ну, что ж, — пожал он безразлично плечами, опять садясь в кресло, — Раз ты так сильно этого хочешь.

Он вставил в GVP второй диск.

Через мгновение на столе появилось изображение Анжелы. Правда на этот раз она сама на себя не была похожа. Вся какая-то растрепанная и взволнованная. Послышался голос за кадром, в котором Нил с удивлением узнал звонкий голосок Габи.

— Все, что было записано на той голопленке, — спросила она, — это правда?

— Д-да, — заикаясь тихо отозвалась Анжела.

— Значит, Нил действительно ничего не знал о вашем репортаже?

— Н-нет, он не знал, я не говорила ему.

— А почему вы солгали на суде?

Лицо Анжелы покрылось пятнами. Она всхлипнула, явно стараясь удержать слезы.

— Я, я разозлилась на него, — едва слышно прошептала она.

— Разозлилась?! — возмутилась невидимая Габи, — И чтобы отомстить сделала все, чтобы его отправили в штрафную роту?! Где он может погибнуть в любой момент!

— Нет! — воскликнула внезапно Анжела, — Я не знала! Клянусь! Я не думала, что его отправят в штрафную! Я думала, что его понизят в звании, или отстранят от полетов! Я не хотела, чтобы с ним что-то случилось!

— Да неужели! — прервала ее Габи, — но ведь на записи прекрасно видно, как ты пообещала, что он пожалеет о своем отказе!

мАнжела притихла, прикусив губу, и Нил отчетливо увидел, как из ее широко открытых глаз начали литься слезы. Это было… 'Не плохо, — отстраненно подумал он, — если бы я не знал так хорошо Анжелу, то наверняка поверил бы в этот спектакль! Она отличная актриса!'.

— Я, я просто влюбилась в него, — тихо произнесла Анжела, сквозь слезы. А Нил отчетливо услышал потрясенный вздох невидимой Габи за кадром, — Понимаете, — продолжила Анжела, — я никогда раньше никого не любила так, как Нила. И когда это произошло просто не поняла сразу, что это любовь. Мне одновременно хотелось быть рядом с ним и убежать куда-нибудь далеко-далеко, чтобы никогда его не видеть и не слышать. Но это было невозможно. К нему не пускали, и я не могла с ним поговорить. А на всех каналах, во всех выпусках новостей только и говорили, что о Ниле. Я не знала куда мне деться. А потом, когда я его увидела в суде, я вдруг вспомнила, что он тоже меня любит, и я решила, что он не будет против нашей свадьбы. Поэтому я и сказала все это. Ну то есть спросила его про свадьбу. А, а он…, - она внезапно всхлипнула и снова зарыдала, — Он назвал меня вульгарной и эгоистичной!..

— А разве это не так? — не удержавшись с сарказмом поинтересовалась Габи.

Но Анжела, погрузившись в себя, даже не заметила этого выпада.

— Я просто хотела выйти за него замуж! — всхлипнула она, — Что в этом плохого?! Мне казалось, что он тоже будет счастлив! И не будет обращать внимание на то, что я его обманула, тогда на 'Кентавре'. А, а он… он, наверное, решил, что я его предала! Но я ведь только хотела сделать сенсацию!.. Я не думала, что потеряю из-за этого его…

Анжела снова разрыдалась и на этот раз, похоже, надолго. По крайней мере спустя несколько минут проектор, остановил запись ее стенаний, подав сигнал о том, что на диске больше ничего нет, и отключившись.

— Впечатляет, — медленно протянул Нил, доставая из GVP диск, и легко откидывая его прочь, — позволь поздравить тебя, дорогая, — усмехнулся он, — замечательный спектакль…

— Спектакль! — воскликнула резко Анжела, которая до этого тихонько сидела напротив, со страхом ожидая его вердикта, — Ты не веришь мне?!

— Нет, — равнодушно пожал он плечами, — видишь ли я слишком хорошо тебя знаю.

— Но ты ошибаешься! Нил, я люблю тебя! — словно не в силах удержать в себе чувств воскликнула она, схватив его за руку.

— Ой, ну не надо, прошу тебя, — поморщился Нил, освобождаясь от ее рук, — только не устраивай тут мелодрамы! И не надо говорить мне о любви! Это слишком скучно и пошло! — откинулся он на спинку кресла.

— Пошло?! — словно не веря повторила шепотом Анжела, — Что т-ты имеешь в виду?

— Ну, неужели мне придется объяснять тебе такие очевидные вещи? — усмехнулся Нил, — Ведь ты сама когда-то мне все это очень хорошо объяснила! Я бы даже сказал, наглядно продемонстрировала!

— Я-я не понимаю, — всхлипнула она, — Я знаю только, что люблю тебя!

— Вот в этом то и состоит твое главное заблуждение, — менторским тоном скучающе пояснил Нил, — Ты вовсе не любишь меня.

— Неправда!

— Правда, — отрезал он, — потому что даже если допустить, что ты способна в кого-нибудь влюбиться, все равно, меня ты любить не можешь. Ты даже меня не знаешь!

— Нет, знаю! — воскликнула она.

— В самом деле? — усмехнулся Нил, — Ты знаешь, какой я люблю кофе? Какой у меня любимый фильм? Какая мне нравиться музыка? Чего я боялся в детстве? Какой пастой чищу зубы? Когда последний раз был у психолога?

Анжела примолкнув сидела напротив.

— Ты ничего обо мне не знаешь! — весомо произнес Нил, — Ты просто…, - он печально улыбнулся, — совершила ту же ошибку, что и я когда-то. Ты придумала себе картинку, представила образ, в который и влюбилась! Поверь мне, я знаю, что это такое. Со мной было то же самое, когда я думал, что влюблен в тебя. На самом деле я был влюблен в девушку, которую сам себе придумал! Ее даже и не существовало вовсе. А ты… Ну, ты просто внешне была на нее похожа, по крайней мере мне так показалось тогда! Вот я и решил, что влюбился в тебя! А на самом деле…, - он на мгновение замолчал, как бы задумавшись, — Честно говоря, — тихо произнес он спустя несколько секунд, — я вообще думаю, что никакой любви нет.

— То есть как это нет? — растеряно переспросила Анжела. Она вовсе не ожидала услышать от Нила такую отповедь и теперь совершенно не представляла, что же ей делать.

— Да, вот так, — пожал Нил плечами, — нет и все. Под любовью чаше всего подразумевают либо сильное влечение, либо элементарную привычку. Или и то и другое сразу.

На это она просто не нашла, что сказать, абсолютно выбитая из колеи его рассуждениями и тем, что он не поверил в ее чувства.

— Ну, что ж, — произнес Нил, подымаясь с кресла, — думаю мы обсудили все. И на этом позволь откланяться. Он взял форменную фуражку, которая до этого лежала на подлокотнике его кресла и направился к выходу. Дверь тут же плавно поползла вверх, и, уже переступив порог, он внезапно остановился и, обернувшись, взглянул на Анжелу.

Раздавленная и уничтоженная она сжалась в кресле напротив, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Когда-то ему казалось, что он ее любит… А потом он думал, что ненавидит ее… Ну, а теперь… Теперь ему было абсолютно все равно… В его глазах она не чем не отличалась от тысяч таких же девушек, которые толпами бродили за ним в каждой из забегаловок Солнечной Системы, на перебой признаваясь ему в вечной преданности и любви. Пожалуй единственное, что отличало Анжелу от них всех, это то, что она была его ошибкой, глупой юношеской ошибкой. Одной из тех ошибок, которые так легко совершить и так трудно исправить, и о которых так долго приходится потом жалеть.

— Всего хорошего, Анжела, — мягко, даже с какой-то грустью попрощался он, — Надеюсь, что все у тебя когда-нибудь сложиться. Прощай, — он резко повернулся и ушел, оставив ее одну.

Глава ХVII

Кое-что о Габи

Выйдя из здания, в котором располагалась редакция канала, Нил тут же словно окунулся в знойную жару окружающего мегаполиса. И хотя было еще утро, но воздух уже раскалился до такой степени, что даже дрожал над мостовой от исходящего от нее жара.

Абсолютно не обращая внимания на палящие солнечные лучи, Нил задумчиво направился к стоянке такси. Из всего, что он узнал от Анжелы особенно сильно его поразила связь с этой историей Габи. Уж она-то каким боком здесь замешана? Не понятно. Вот Нил и думал о том куда ему теперь ехать: то ли домой, то ли все же сначала навестить фон Валленштейнов.

В конце концов, он решил, что и так непозволительно много потратил времени, заезжая к Анжеле, бабушка с Марго могут обидится. Ведь они наверняка ожидают, что он сразу же поедет к ним. Так что лучше все же ехать домой. А Габи, ну, про Габи наверняка все давным-давно известно Марго. Так что если порасспросить сестрицу, он и так узнает все из первых, ну, или почти из первых рук.

Он едва успел подойти к парадному крыльцу дома, как прямо перед его носом распахнулась дверь и ему на шею кинулась Марго.

— Нил! — смеясь закричала она, обнимая его, — А мы все ждем и ждем! А ты все никак не едешь! Ба! — позвала она, чуть обернувшись, но по-прежнему не выпуская брата из объятий, — Ба! Он приехал!

В этот момент раздался какой-то шум и Нил моментально был ослеплен осветительными вспышками голокамер. Оказывается, ждали его не только бабушка с сестрой, но и целый рой журналистов, которые обустроились неподалеку от дома и едва завидев Нила, тут же ринулись к нему в надежде сделать 'классный' кадр, или взять интервью. К счастью, Марго, быстро сориентировалась и утащила его в дом, куда журналистам вход был заказан.

— Стервятники! — пробурчала Марго, с силой захлопнув ногой тяжелую дверь.

Но ее возмущение тут же было заглушено радостным возгласом бабушки Анны, спустившейся в холл и увидевшей на пороге Нила. Со счастливым криком — 'Мальчик мой!', - она кинулась к нему, едва не споткнувшись о свою маленькую собачку, Тасика.

Тасик обиженно взвизгнул, но все же попытался выжать из своих коротких лапок все возможное, для того чтобы опередить хозяйку и первым попасть в объятья Нила. Однако, это ему не удалось, несмотря на то что его кривые лапки заработали из всех своих сил. Бабушка все же опередила его и обняла Нила за шею.

— О, Нил, — сквозь слезы улыбнулась она.

— Ну, вот, — пробормотал он, — вы тут с Марго, еще потоп чего доброго сейчас устроите! Я же вернулся! И все со мной в порядке! А вы плачете! — строгим голосом добавил он, кинув взгляд на сестру и заметив, что у той тоже мокрые глаза.

— Тяф-тяф! — вмешался в разговор Тасик, прыгая вокруг Нила и бабушки.

Но на него решительно не обращали внимания. И тогда песик подпрыгнул вверх, причем на высоту почти в два раза большую своего роста, то есть сантиметров на тридцать, и, ухватившись зубами за штанину Нила, изо всех своих скромных сил потянул его к себе. Оставить без внимания такой маневр было просто невозможно:

— Тасик! — по-прежнему улыбаясь, возмутилась бабушка.

— Вот хитрюга! — восхитилась, фыркнув, Марго.

Нил же, рассмеявшись, сделал то, что Тасик так самозабвенно от него добивался: наклонился и подхватил песика на руки.

— Ну, что безобразник! — усмехнулся он.

И тут же стремительно отодвинул собачку от себя на вытянутых руках, но все же опоздал. Тасик, переполненный счастьем, все же умудрился облизать ему лицо, особенно норовя достать уши.

— Ой, все! Все! Перестань! — со смехом увернулся от его шершавого языка Нил.

И почему-то именно в этот момент он по-настоящему понял, что все наконец закончилось. Что ему больше не придется завтра, или послезавтра нестись в казарму для получения очередного задания. И можно не опасаться 'повышенной чувствительности' своего поводка: он уже никогда не будет болью напоминать Нилу о приказах начальства. И больше никаких рейдов и опасных операций! Никаких рискованных заданий! Теперь самым опасным в его жизни будет спуск на лыжах в Альпах, или вождение пилотскара.

Нил опустил неугомонного Тасика на пол и, подняв глаза увидел, что в холл входит еще кое-кто. Их было не много, всего человек десять, но их преданность никогда не ставилась под сомнение.

Слуги дома фон Вальтеров.

Старый дворецкий Бертнер, который когда-то чуть не отшлепал маленького Нила, за то, что тот стащил у отца сигары. Сереброволосая домоправительница, сколько Нил ее знал, она всегда напоминала ему чью-то незамужнюю престарелую тетушку, милую и добродушную, со смешными кудряшками, делающими ее похожей на куклу. Необхватных размеров шеф-повар, в царстве которого Нил с детства любил прятаться ото всех своих неприятностей. Ах какие он делал булочки с кремом! А как вкусно пахло на его кухне и от него самого! Пьер всегда был внимателен к мелким бедам Нила, и всегда у него был подходящий рецепт, как поправить дело! Поссорился с Марго? — вот съешь печенье с шоколадной глазурью и возьми с собой пару штук, Марго его просто обожает, предложишь ей такое печенье и она тут же забудет, что вы из-за чего-то поссорились! Боишься учиться кататься верхом? — возьми с собой в конюшню несколько яблок, Дмитрий, наш конюх, как-то говорил мне, что любую лошадь можно приручить с помощью сладкого яблока! А вот и сам Дмитрий! Неуклюжий слегка прихрамывающий парень. Когда-то он был жокеем. Но потом ему не повезло и он получил страшную травму, после которой пришлось забыть про конный спорт. Но лошади были его страстью, его жизнью! Он мог часами рассказывать забавные истории про Красавца Блю и Кружащую Бабочку, неукротимого Мустанга и вредного Дьявола. И какие замечательные это были истории!

Здесь были и другие, такие же знакомые и милые сердцу лица людей, которые за столько лет стали Нилу совсем, как родные. Он улыбнулся им всем разом, а потом подошел и пожал морщинистую руку ворчуну дворецкому, дородному Пьеру, от которого, как всегда пахло сладкими булочками, ванилином и пряностями, невысокому Дмитрию… Всех их он спрашивал о самочувствии, друзьях, детях, неизменных привычках… И он вновь словно вернулся в солнечное детство, окруженный друзьями и искреннее любящими людьми.

А потом они все вместе перешли в гостиную и домоправительница Марта практически моментально организовала дружеское чаепитие, а ее племянница Мария принесла огромные блюда с очередным шедевром Пьера — песочными трубочками с воздушным кремом внутри. От этих трубочек не смог отказаться даже Тасик. Хотя он вообще всегда был сладкоежкой.

Песик уверенно оккупировал колени Нила, от куда мог самозабвенно поглядывать на обожаемого друга и время от времени незаметно, пока никто не обращает на него внимания, таскать лакомство прямо из тарелки, стоящей на небольшом столике. Главное вовремя сделать вид, что ты тут совсем не причем! А то еще возьмет Нил и скинет с колен на пол! А с пола-то на его коротких лапках попробуй-ка допрыгнуть до стола! Запыхаешься! Но бедняге Тасику не повезло — едва он нацелился на четвертую трубочку, как Нил спросил:

— Марго, а ты не знаешь случайно, как во всей этой истории с моим оправданием замешана Габи?

В комнате мгновенно повисло удивленное молчание. И в этой абсолютной тишине отчетливо послышался хруст трубочки, которую причмокивая от удовольствия, как раз разгрызал Тасик, сидящий на коленях Нила.

— Тасик! — разом воскликнуло несколько голосов, — Бандит!

Бедный песик от такой неожиданности даже подавился и чуть не захлебнулся сладким кремом, из трубочки. Морда его моментально стала похожа на иллюстрацию к картине 'Удивление': вся в белом креме, сквозь который в немом изумлении взирают плутоватые глазки-бусинки, а над всем этим задорно торчат лохматые ушки. Весь вид его был настолько забавен, что в комнате тут же раздался дружный смех. После чего к большому сожалению Тасика его все же опустили на пол. И к тому же трубочек больше не дали!

Собственно говоря, про Тасика больше никто и не вспомнил. Потому что Нил настойчиво повторил свой вопрос насчет Габи. И Марго волей не волей пришлось отвечать.

— Ну, думаю, это не секрет, — пожала она плечами, — просто Габи сделала то, что не смогли сделать мы с Ба, как ни старались. Она не только наняла лучших детективов, которые проследили каждый твой шаг, сделанный за несколько месяцев, до приговора, но еще, что самое главное, смогла сделать так, что от доказательств, которые они нашли, начальство не смогло просто так отмахнуться. Уж не знаю, на какие она нажала кнопки, но если бы эту запись не показали на всех каналах разом, то на нее скорее всего никто и внимания не обратил бы. А Габи все рассчитала так, что бы запись сыграла роль настоящей бомбы.

— Понятно, — задумчиво протянул Нил, — Честно говоря, даже не ожидал от Габи такого! Мы конечно с ней всегда были друзьями, но что бы так…

— Пф, брось, Нил, — фыркнула Марго, — Да она чуть ли не с пяти лет в тебя влюблена!

— Кто?

— Габи! Кто же еще!

— Ты, хочешь сказать, что она все это сделала…

— В надежде, что ты ее наконец заметишь и оценишь, — усмехнулась Марго.

— И с твоей стороны, было бы верхом неблагодарности не заметить этого, — согласилась с ней бабушка.

— В каком это смысле, — не понял Нил, смутно подозревая, что сейчас услышит что-то малоприятное.

— В том смысле, что тебе давно пора остепениться, — отрезала бабушка, — А Габриель фон Валленштейн стала бы идеальной для тебя…

— Стоп! — резко отрезал Нил, — Достаточно! Я понял, что ты имеешь в виду! Но поверь мне я не собираюсь крутить с Габи роман только для того, чтобы отблагодарить ее за все, что она для меня сделала!

— Я и не говорю про банальный роман! — бабушка даже обиделась на его непонятливость, — девушки фон Валленштейн не созданы для того, чтобы быть любовницами! Такая, как Габи достойна стать женой! И поверь мне ты вряд ли когда-нибудь об этом пожалеешь! Тем более если учесть семейное древо Валленштейнов!

Нил просто не верил своим ушам. Черт возьми, ведь сейчас — XXII век! А не глубокое средневековье! Сейчас вообще редко женятся! А уж делать это из-за каких-то дурацких убеждений, касающихся семьи невесты, или благодарности к ней! Полный абсурд! В конце концов отблагодарить Габи за помощь можно и как-нибудь по-другому! И для этого вовсе не обязательно идти на такие жертвы! Как вообще они могут ожидать от него такого!

— Вы, что с ума что ли сошли? — возмутился он, — Ба, ты серьезно предлагаешь мне жениться на Габи, только потому что она меня выручила?

— Ну-у, — нехотя, пошла та напопятный, — Я, конечно, не настаиваю. И вообще это было всего лишь вроде размышлений вслух! Или точнее даже мечтаний! Просто я подумала, что это было бы совсем не плохо!

— Угу, — выразительно приподняв брови кивнул Нил, — Ну, я так и понял. Только знаешь что, ты в следующий раз, когда решишь помечтать, делай это про себя и не с таким уверенным видом! А то у меня было такое ощущение, — усмехнулся он, — что ты выгонишь меня из дома если я немедленно не соглашусь жениться!

— Ну, ты же знаешь, что я никогда этого не сделаю, — бабушка потрепала его по руке, — просто я действительно думаю, что тебе давно пора жениться. А Габи — это лучшая кандидатура на роль твоей будущей жены.

— П-ф, ну, хватит, — фыркнул Нил, — хватит говорить глупости!

— И почему это ты считаешь мои слова глупостью! — проворчала бабушка, но больше вопрос о женитьбе не подымала.

А Марго, заметив, куда зашел разговор, решила, что лучше всего сейчас отвлечь Нила. И поскольку он проявил такой интерес к участию в этой истории Габи, начала рассказывать о том, как много всего та сделала, чтобы помочь Нилу.

— Представляешь, она наняла жутко дорогих детективов. Ну, этих известных Гувер и Роч, и они отследили каждый твой шаг! Они даже ухитрились каким-то образом получить данные с бортового компьютера 'Кентавра'!

— С Клавдии что ли? — удивился Нил, — Но ведь это закрытая информация!

— Угу, — поддакнула Марго, откусив кусочек воздушной трубочки, — абсолютно секретная! Мы вот, например, с Ба так и не смогли ее получить, сколько ни пытались! А кто такая Клавдия? Еще одна твоя подружка?

— Да нет, — отмахнулся Нил, — Так зовут бортовой компьютер 'Кентавра'.

— Правда? И что он отзывается?

— Кто?

— Компьютер.

— А, ну да, — засмеялся Нил, — только не стоит обращаться к Клавдии в мужском роде. Она считает себя девушкой и может обидеться.

— Кто? — засмеялась Марго, — Компьютер? Это же всего лишь груда железа!

— Ну, не стоит так говорить, — серьезно покачал головой Нил, — особенно если ты на корабле.

— Почему?

— А я никогда не рассказывал вам про 'Санта Марию'?

— Нет.

— Никогда, — подтвердила бабушка.

— Это ведь название корабля? Ведь так? — догадалась Марго.

— Да, — кивнул, соглашаясь с ней брат, — Так назывался пассажирский лайнер.

Нил задумчиво покрутил в руках чашку чая.

— Лет сорок назад он вышел с Порта Земли, направляясь на Марс. И пропал. На его борту было почти полсотни человек. Все они погибли.

— Какой ужас!

— И это произошло из-за того, что кто-то обидел компьютер?!

— Примерно через десять лет, после того как 'Санта Мария' исчезла, — продолжил Нил, — ее совершенно случайно нашли. Причем, как оказалась она практически все время была недалеко от одной из станций Магистрали. Едва стало известно о том, что корабль нашелся, была создана специальная комиссия, которая должна была установить причину гибели лайнера.

Нил смолк, задумчиво отпив глоток чая из чашки.

— Им понадобился почти год чтобы разобраться в том, что же случилось на 'Санта Марии', - продолжил он.

— И что же?

— Нил, не томи, — просительно улыбнулась Марго.

— Оказалось, что компьютер получил несколько приказов от разных человек практически одновременно. Противоречивых приказов. Причем все они пришли от пассажиров. Команда просто не успела вмешаться. Ну, а у компьютера наступил сбой программ. А потом началась цепная реакция и полетели все основные функции. А поскольку корабль управлялся компьютером, он почти тут же отклонился от курса. И хоть улетел не далеко, но этого ему хватило чтобы потеряться на десять лет. Довольно быстро отключились системы обеспечения и люди погибли.

— Они умерли от голода? — спросила Марго.

— Нет, — покачал головой Нил, — они замерзли.

— Замерзли?

— Угу, ведь в космосе холодно, и когда отключилась система обогрева, все замерзли. Уж не знаю даже что лучше, ведь если бы не это, то они бы задохнулись.

— Ничего себе, — вздохнула Марго.

— С тех пор на всех бортовых компьютерах установлена специальная программа, которая запрещает им слушаться пассажиров, а если приходят противоречивые приказы от членов команды, подчиняться старшему по званию. Но несмотря на все эти предосторожности, в космическом флоте все равно относятся к компьютерам с подозрением. Особенно это заметно среди простых матросов. Например, есть несколько кораблей, команда которых задабривает свой бортовой компьютер.

— Это как же?

— Ну, по несколько раз на день говорит ему о том, какой он, или она, в зависимости от имени, умный, красивый, какой приятный у него голос и так далее.

— Полный бред! — прокомментировала Марго, — Неужели они действительно верят, что это что-то меняет?

— Ну, честно говоря, — повертел Нил в руках чашку, — Я тоже верю. Не так что бы до фанатизма, но когда ты находишься на корабле несколько недель, или даже месяцев безвылазно, то начинаешь воспринимать компьютер, как живое существо. Я например вполне мило беседовал с Клавдией во время дежурств, а еще разговаривал с Марианной на 'Золотой Леди'.

— Нил! — засмеялась Марго, — Что я слышу?! Да тебе лечиться надо!

— Ну, если лечиться надо мне, — усмехнулся он в ответ, — то только вместе со всем космическим флотом! Ведь в это верят абсолютно все — от адмиралов до матросов!

— Вот-вот, — поддакнула бабушка, — туда и надо упечь весь твой флот! В психушку!

Ее заявление прозвучало с такой обидой, что тут же рассеяло непринужденную обстановку, царившую до этого в комнате.

— Я надеюсь, — пробурчала бабушка, — они хоть додумались дать тебе отпуск?! И не погонят завтра в очередной рейс?!

— Не беспокойся, — протянув руку, успокоительно похлопал он ее по маленькой ладошке, — я об этом подумал. Я объявил им, что собираюсь уйти со службы.

— Что?! Как?! — раздалось сразу несколько голосов.

— Да, вот так, — пожал Нил в ответ плечами, — Взять и уйти! Надоело все это!

В наступившей после его слов тишине, отчетливо послышался просительный скулеж Тасика. Песик не понял, что произошло, но он отчаянно хотел получить еще одну трубочку с кремом, а достать до стола никак не мог.

— Нил, ты это серьезно? — осторожно спросила Марго.

— Да! — словно отрезал он.

— Ну, не то чтобы я была против, — пожала плечами бабушка, — но, ты хорошо подумал?

— Как никогда.

— Ладно, — кивнула она, — только чем же ты теперь будешь заниматься? Ведь ты отдал флоту почти десять лет жизни!

— Не беспокойся, — отозвался Нил, — что-нибудь придумаю. Точнее уже придумал. Я собираюсь возродить компанию отца.

Бабушка с Марго удивленно переглянулись и посмотрели на Нила в ожидании дальнейших объяснений.

— Ну, да, — пожал он плечами, — а что тут такого! Ведь после краха компании у нас кое-что осталось! Я с детства видел как работает отец, и не сомневаюсь, что у меня все получиться!

— Хм, — откашлялась бабушка, — так-то оно так. Да, только кто тебе это позволит?

— Что?

— Бизнес твоего отца уже давно растащили на части! И чтобы возродить его, тебе понадобятся большие связи и, что не менее важно, большие деньги! А вот с этим у нас как раз серьезные проблемы! Или ты забыл?

— Нет, — покачал он головой, — я ничего не забыл. Но я что-нибудь придумаю.

— Ну-ну, — скептически протянула бабушка, — посмотрим.

Целый день по головиденью практически на всех каналах показывали передачи посвященные Нилу. Все выпуски новостей начинались со сногсшибательной новости о том, что он теперь свободен, он оправдан, и командование ВКС приносит ему официальные извинения и присваивает новые звания. И целый день Габи не отрываясь смотрела GV. Она словно завороженная не могла оторваться от проектора, снова и снова наблюдая за тем, как журналисты, высшие чины и кинозвезды поют Нилу дифирамбы. Снова и снова вглядываясь в любимое лицо. Во всей этой кутерьме ее разочаровывало только одно: журналисты не знали, где сейчас находится Нил, а ей так хотелось увидеть, что он рад и счастлив. Ведь она столько трудов потратила нато, чтобы помочь ему!

— Габриель!!! — как гром среди ясного неба разнесся голос отца, — Немедленно зайди ко мне в кабинет!

Похоже, отец был чем-то невероятно расстроен. Причем на столько, что кричит на весь дом, хотя в каждой комнате есть внутренний телефон и достаточно только поднять трубку.

— Габриель! Ты что оглохла!

— Уже иду!

Она как можно быстрее спустилась на первый этаж и осторожно приоткрыв дверь, шагнула в кабинет.

— Зачем ты это сделала?! — почти тут же обрушился на нее отец, — Ты с ума сошла!

Не зная, что же его так рассердило, Габи в недоумении распахнула глаза:

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Зачем ты ввязалась в дела фон Вальтера?!

— Н-но, — неуверенно произнесла Габи, — ведь я говорила тебе, что наняла детективов…

— Одно дело нанять детективов, и совсем другое — использовать наши связи для того, чтобы сделать из найденной записи сенсацию! — продолжал возмущаться господин фон Валленштейн, — Я уж не говорю о том, что ты заставила эту журналистку сделать признание! Да ты понимаешь, что выставила себя на посмешище перед всем миром!

— Я-я…

— Теперь все, абсолютно все, знают об этой твоей патологической привязанности к фон Вальтеру!

— Как все? — испугалась она.

— Да теперь только слепо-глухо-немой не знает об этом!

— И Нил?! — испуганно воскликнула Габи.

— Ну, он ведь не слепо-глухо-немой! Конечно же он знает!

Габи от смущения закусила нижнюю губу. В голове ее билась одна паническая мысль: если Нил узнает, он наверняка придет, чтобы поговорить с ней, и тогда он скажет ей, что не любит ее. Ведь он никогда даже внимания на нее не обращал! О, Господи, она не вынесет этого!

— Габриель, — четко и по слогам произнес отец, заметив выражение ее лица, — ОН ТЕБЕ НЕ ПАРА! Он нищий!

Глаза Габи наполнились слезами и стали похожи на прозрачные озера.

— Мне все равно, — всхлипнула она, — я люблю его!

И почувствовав, что больше не выдержит и вот-вот разрыдается, она резко вскочила и выбежала из кабинета.

Оставшись неожиданно в одиночестве, господин фон Валленштейн задумчиво прошелся взад-вперед по кабинету. Габриель — его единственная дочь и наследница. И видит бог, он всей душой желает ей счастья. Лет двадцать назад, когда фон Вальтеры были на высоте, он не только не был бы против ее союза с Нилом, но даже с радостью способствовал бы этому. Теперь же…

А что собственно говоря теперь? Господин фон Валленштейн умел учитывать меняющиеся обстоятельства. А они между тем действительно изменились. Три года назад Нил был безызвестным лейтенантом ВКС, таким же как и сотни других, два года назад он стал осужденным преступником. Патологическая любовь Габи в таких условиях не сулила ничего хорошего. Но теперь…

Теперь Нил оправдан. Он стал героем. Ему уже сегодня присвоили звание капитана. А зная характер Нила, можно не сомневаться, что он на этом не остановиться. Мальчик наверняка захочет пойти дальше! И если ему чуть-чуть помочь, вполне сможет стать адмиралом, а затем сенатором, или, чем черт не шутит кандидатом в президенты! Ну, а учитывая его популярность, добиться кресла в белом доме ему не составит труда. Стоп!

Во-первых, господин фон Валленштейн не был уверен в том, что Нил, собирается становиться президентом, а во-вторых сейчас не время для мечтаний! Сейчас надо решить, что же ему делать с Габи! Однако и все эти рассуждения, тоже не лишни. Ведь то, что Нил легко сможет добиться звания адмирала при небольшой поддержке влиятельных лиц более чем очевидно.

А кто как не будущий тесть может оказать ему такую поддержку? Ведь у господина фон Валленштейна есть все, чего не хватает Нилу: деньги и связи. Выдать же дочь замуж за всемирно известного капитана и будущего адмирала, это совсем не то, что выдать ее замуж за простого младшего лейтенанта! Да, в этом есть смысл! К тому же это принесет счастье Габи! А счастье Габи для ее отца играло в этом раскладе далеко не последнюю роль!

Итак, все что осталось — это уговорить Нила. Да, это запросто… Или не запросто? Ведь Нил-то никогда не проявлял к Габи ничего кроме дружеских чувств! А если еще учесть историю с этой журналисткой! Нет, вообще-то господин фон Валленштейн восхищался тем, что Нил смог отказать девушке в которую искренне выл влюблен. Но с другой стороны, учитывая, что к Габи он не испытывает и десятой части тех чувств, что испытывал когда-то к Анжеле… Да, уговорить его, пожалуй, будет не так уж и просто… здесь нужен особый… особый подход…

Не смотря на то, что глаза были полны слез, и почти ничего не видели вокруг, Габи почти моментально добралась до своей комнаты. 'Не буду плакать! Ни за что не буду!' — твердо сказала она себе, взлетая по лестнице. Едва перед ней открылась дверь ее комнаты, как она тут же увидела голографическое изображение улыбающегося ведущего светской хроники, который с воодушевлением что-то рассказывал. Лишь спустя несколько долгих секунд Габи поняла, что рассказывает он о том, как журналистам, наконец, стало доподлинно известно, куда же в первую очередь направился Нил, сразу после того, как узнал о своем оправдании и получении извинений от ВКС.

— Как это не странно, дорогие зрители, — с воодушевлением говорил ведущий, — но едва покинув адмиралтейство, капитан фон Вальтер направился прямо к Анжеле Бенет! Вот уж действительно — колдовство! Миллионы девушек мечтают о том, чтобы Нил бросил на них хоть один взгляд, а он словно завороженный не может оторваться от Анжелы! Что же есть такого в этой знойной красавице? Как она так легко приковывает к себе мужчин, я бы даже добавил, приковывает буквально железными кандалами?!

Словно приливная волна в груди Габи в мгновение ока поднялась обида. Соленая, нестерпимая. Как он мог? После всего, что она для него сделала?! Он первым делом помчался к Анжеле! А ей, Габи, даже не позвонил! Хотя это заняло бы у него минут пять от силы! Он даже не поблагодарил ее, тут же полетев к этой стерве! Мымре крашенной! Почему? За что?

Пробуждение Нила на следующее утро было, прямо скажем, не из приятных. За окном еще только-только начинался рассвет, когда его, словно ножом, полоснул браслет поводка. Взвыв от нестерпимой боли, Нил моментально выпрыгнул из кровати и кинулся к голофону. Он не успел сделать еще и несколько шагов, как боль также резко, как появилась, отпустила его руку. Но Нила было уже не остановить. Не задумываясь о том, сколько сейчас время, он набрал номер своего бывшего начальника, полковника 'Черной Дельты'.

— Это фон Вальтер! — рявкнул он, едва в поле его зрения появился сонный офицер, — вы, что там с ума посходили! Хотите, чтобы я позвонил адмиралу Хоккинсу?! Или того лучше, сразу журналистам?!

— Что случилось? — растерялся спросонок бывший начальник.

— Что случилось! — чуть не перешел на крик Нил, — Вот что случилось! — подняв руку, тряхнул он вымазанным в крови браслетом перед носом полковника.

До того, кажется только теперь начала доходить серьезность ситуации. Ведь это вчера у Нила еще мог сработать 'поводок'. А сегодня он вот уже несколько часов считается свободным человеком! И непросто свободным. Командование ВКС чуть ли не в полном составе готово пылинки с него сдувать и лебезить, лишь бы он не устраивал открытой травли космического флота. И тут такое!

Меньше чем через десять минут у дома фон Вальтеров резко затормозил пилотскар, из которого вышли два человека в форме ВКС. Не успел Нил перевести дыхание, как его уже со всем почтением усадили в машину и повезли к базе 'Черной Дельты'. Там их ждала сонная девушка-оператор и знакомое кресло, как две капли воды, похожее на то, которое стояло в комнате, где Нилу более двух лет назад прикрепили 'ошейник и поводок'.

Девушка-диспетчер попросила Нила сесть в кресло и не успел он выполнить ее просьбу, как она тут же одела ему на голову соединенный с креслом обруч. Меньше чем через секунду через обруч прошел несильный разряд тока.

— Ну вот и все, — улыбнулась оператор, — можно снимать! — она наклонилась и осторожно, чтобы не потревожить свежей раны, сняла с руки Нила хищно блеснувший браслет.

После 'поводка' последовала очередь и 'ошейника'. Когда оба они были сняты, и Нил смог подняться из кресла, его вдруг охватило странное чувство: радость, счастье и, как не странно, сожаление…

— Хм, простите, — произнес он, — могу я оставить его на память? — кивнул Нил в сторону браслета.

— О, думаю, что да, — улыбнулась в ответ девушка, — ведь он настроен теперь только на вас и не подойдет никому другому.

Нил протянул руку и подхватил 'следящее устройство', которое в прямом смысле слова попортило ему не мало крови.

— Спасибо, — поблагодарил он оператора, — Мы можем идти? — поинтересовался он у сопровождавших его офицеров.

— Да, конечно, — тут же отозвался один из них, — мы отвезем вас домой.

Нил кивнул и направился к выходу. Вот и все… Два года… два года он ходил по струнке, из-за 'ошейника и поводка', в ужасе вздрагивая, стоило его браслету тихонько пискнуть… А чтобы избавиться от него понадобилось всего лишь несколько минут. Несколько минут и помощь Габи, которая не пожалела ни времени, ни сил чтобы доказать его невиновность.

И только сидя в пилотскаре он, наконец, осмотрел свое правое запястье, на котором больше двух лет красовался 'поводок'. Кожа здесь была более бледная и вся в многочисленных мелких шрамах, как будто кто-то пытался скальпелем нарисовать на ней какую-то абстрактную картину. Но особенно четко выделялись два шрама те, которые приходились как раз на края браслета. Едва взглянув на них, Нил понял, что они останутся у него навсегда. Если, конечно, он не сделает пластическую операцию. Хотя какой в этом смысл? От всей этой истории у него остались шрамы, которые не сможет излечить ни один хирург. Шрамы в душе…

Именно с такими грустными мыслями он и зашел в дом. Зашел и тут же удивленно остановился. Несмотря на ранний час здесь, похоже, никто уже не спал. Из гостиной доносился шум взволнованных голосов и тревожных возгласов.

— Что случилось? — поинтересовался он, входя туда.

— Нил! Вот же он! Вернулся! — сразу же обрушился на него шквал восторгов.

— А мы тебя потеряли! — воскликнула Марго, — Дмитрий видел, как тебя увезли и разбудил всех остальных. Мы подумали, что…

— Что меня вызвали на срочное задание? — улыбнулся Нил.

— Ну, в общем, да, — кивнула Марго, — Мы просто испугались, что тебя опять…

Она не стала заканчивать, да в этом и не было надобности, Нил и так понял, что должны были почувствовать его родные, когда его на следующий же день после оправдания куда-то тайно увезли ни свет ни заря.

— А где ты был? — решила сменить тему бабушка.

— Снимал вот эти украшения, — показал он им 'ошейник и поводок'.

— Ой! И правда! — засмеялась Марго, — А мы об этом даже не подумали! — она взяла у него блестящий браслет, чтобы рассмотреть поближе, — А тебе их оставили насовсем? Или потом придется отдать?

— Насовсем, — улыбнулся Нил, — Я решил взять их на память.

— Хочешь положить под стекло и выставить в музее? — засмеялась сестра, крутя в руках 'поводок'.

— А что не плохая идея! — хмыкнул он, — А если выставить его на аукцион, то и вообще можно обогатиться!

— Точно! — поддакнула она, — Главное — это сделать правильную рекламу, а там их запросто можно будет продать! — глаза ее загорелись огнем азарта, — Я уже даже вижу, как это будет выглядеть! Нужно одеть их на Тасика и вывести его прогуляться перед покупателями! А что, ведь это 'ошейник и поводок', как раз то что нужно для любой собаки! А пока они будут на Тасике, любой из покупателей сможет посмотреть их поближе!

— Ладно, Марго, хватит! — засмеялся Нил, отбирая у нее 'лот номер какой-то', - Я не собираюсь их продавать!

— Почему? — удивилась та, — Ведь тебе понадобятся деньги, для того чтобы возродить компанию отца.

— Понадобятся, — согласился он, — но значительно больше, чем я смогу получить, даже если продам все, что у меня есть вплоть до нижнего белья.

— Вот-вот, — вновь засмеялась Марго, — Если выставить твое нижнее белье, женщины за него передерутся!

— Марго, прекрати! — улыбнулся Нил.

— Ладно-ладно. Ну, а если серьезно, то где же ты собираешься взять деньги. Попросишь кредит?

— Нет, — покачал он головой, — Вряд ли мне его кто-то даст. А если и дадут, то потребуют такие проценты, что я потом до конца жизни не расплачусь! Я думаю сделать по-другому.

— Как?

— Думаю надо попросить денег у отца Габи…

— У Валленштейна! — воскликнула бабушка, — он тебе не за что не даст!

— Ну, если не даст он, то тогда уж точно никто не даст! — отрезал Нил.

— Хм, — задумчиво согласилась с ним бабушка, — Это правда, если, кто и сможет нам помочь, то только Валленштейн.

Нил с ностальгией осмотрелся вокруг. 'Нет, — подумал он, — здесь совсем ничего не изменилось! Все осталось так же, как и два года назад'. Хотя правильнее было бы сказать, что дом фон Валленштейнов не менялся вот уже несколько десятилетий. Он был точно таким и в детстве Нила, когда он приходил сюда в гости к Габи. Тогда, как впрочем и сейчас, этот дом казался Нилу чересчур мрачным и угрюмым. Но вообще-то в нем было кое-что, настолько притягательное, что тянуло сюда маленького Нила снова и снова. Это была тайна.

Тайна знаменитого подземного хода фон Валленштейнов-Вальтеров. В детстве это старое подземелье, которое на самом деле было вовсе не ходом, а бомбоубежищем, стало одним из излюбленных мест игр Нила и Габи. Они просто не могли успокоиться до тех пор, пока не изучили его вдоль и поперек.

А сделать это, надо сказать, оказалось нелегко, потому что это бомбоубежище было не только набором нескольких отдельных комнат, а целой системой, которая тянулась почти на два километра.

Именно из-за ее протяженности многие и считали это подземелье тайным запасным переходом между двумя соседями, между домами фон Валленштейнов и фон Вальтеров. И вообще-то надо сказать, что в этом была доля истины. Примерно через год поисков Габи и Нилу удалось наткнуться на запасной выход из бомбоубежища, который находился как раз на земле фон Вальтеров, так что переход действительно существовал, пусть даже и не совсем в привычном для обычных людей виде. Но он все-таки был! И после этой находки Нил и Габи могли незаметно от взрослых наведываться друг к другу в гости!

Хотя теперь, когда детство осталось позади, Нил подозревал, что ни для кого из взрослых их 'тайные' прогулки не были секретом.

— Прошу вас, — с улыбкой произнесла маленькая горничная, провожая Нила в гостиную фон Валленштейнов.

— Благодарю.

— Мисс Габриель сейчас спустится, — снова улыбнулась горничная и с видимым сожалением оставила Нила одного, прикрыв дверь.

Не прошло и минуты, как дверь вновь отворилась и в комнату вошла Габи. Этим солнечным утром она выглядела просто изумительно. Красивое, но неброское платье в зелено-салатовых тонах, подчеркивало блеск каштановых волос, уложенных в модную прическу и светло-серых, почти серебристых глаз. Единственное, что выбивалось из этой гармонии, было выражение лица, уж слишком серьезное и печальное.

— Привет, — улыбнулся ей Нил.

— Здравствуй, — сдержано отозвалась она, — что-то случилось?

— Хм, как тебе сказать, — в недоумении нахмурился он, — в общем да, хотя тебе-то об этом должно быть известно побольше меня.

Она промолчала, лишь безразлично пожав плечами, и это на столько не было похоже на прежнюю Габи, что Нил в нерешительности остановился. Он пришел сюда, чтобы поблагодарить ее за помощь. За все то, что она для него сделала. Но ее непонятное настроение так сильно его удивило, что слова благодарности завязли на языке, показавшись ему ненужными и абсолютно фальшивыми.

В голове внезапно вспыхнуло воспоминание о Марго, которая говорила, что Габи уже давно безнадежно в него влюблена, и уверенность бабушки в том, что ждет от него сейчас Габи совсем не благодарности…

Не благодарности, а признания, того, которое говорить он не собирается. Габи — его лучший друг, но говорить ей о любви, было бы глупо и нечестно. В то же время, и сказать ей о том, что он ее не любит было бы жестоко.

Поэтом… поэтому лучше всего было бы промолчать. Просто сделать вид, что все в порядке и ничего не изменилось.

— Хм, — произнес он, вновь улыбнувшись и присев на диван, — вообще-то по правилам, положено предложить гостю что-нибудь выпить…

— О, прости, что ты будешь?

— А что у тебя есть?

— Ну, чай, кофе, сок, э-э виски, коньяк…

— А воды из соседнего болотца у тебя нету?

— Что? — удивленно распахнула она глаза, — какого еще болотца? Здесь же нет нигде болот? И зачем тебе вода из него?

— Да вот, — со смехом в глазах вздохнул он, — хочу выпить и отравиться…

— Что?

— Да, быть может тогда, на моей могилке, ты меня простишь… Ведь так принято, на покойников нельзя дуться.

— А я и не дуюсь! — улыбнулась она.

— Нет, дуешься!

— Неправда!

— Правда-правда! — подразнил он ее, — совсем как жабка из того болотца, про которое я говорил. Ну просто вылитая, вся такая зелененькая и симпатичная!

— Нил, перестань! — резко воскликнула она и к своему ужасу почувствовала, что вот-вот снова расплачется. Нет, это просто невероятно, вместо слов благодарности он сказал ей, что она похожа на жабу!

Нил, который сразу же почувствовал, что сказал, что-то не то, моментально подсел к ней и осторожно приподняв ее лицо, заглянул в переполненные слезами глаза.

— Эй, малышка, — тихонько шепнул он, — я же просто пошутил! На самом деле я думаю, что ты просто замечательно выглядишь и этот цвет тебе очень идет. Просто ты была чем-то расстроена, и я решил тебя отвлечь. Ну-ка, скажи мне, кто тебя обидел?

Для Габи его слова были, как бальзам на душу, и поэтому она даже и не подумала его обманывать, а честно призналась:

— Ты.

— Я? — Нил, на самом деле был удивлен, — Да когда ж я успел-то тебя обидеть? Я ведь только что пришел?

'Вот в этом-то все и дело!' — чуть не выкрикнула она, но это и не понадобилось, потому что на Нила в одну секунду словно озарение сошло:

— Ну, конечно, — хлопнул он себя по лбу, — я полный болван! Ты обиделась из-за того, что я пришел только сегодня, а вчера даже не позвонил тебе?! Ведь правда? Да?

В ответ она лишь обижено кивнула головой.

— Габи! — засмеялся он, — Не сердись на меня, я ведь до вчерашнего вечера не знал, что это ты все устроила!

— Правда? — нерешительно спросила она.

— Ну, конечно, от куда мне было это знать! Если бы мне не рассказала о тебе Анжела, я бы до сих пор не знал!

— Анжела! — опять разозлилась она, — А что тебе вообще от нее понадобилось?

Нил тут же смолк, но через мгновение улыбнулся, с проказливой улыбкой погрозив ей пальцем:

— Га-аби, такие вопросы может задавать ревнивая жена, или в крайнем случае невеста…

— Э, прости, — смутилась она, тут же поняв, что он прав, и она злится на него, потому что ревнует.

— Но, тебе, так и быть, я скажу, — с улыбкой продолжил он.

Эти слова в мгновение ока обрадовали ее и успокоили. Ведь этими словами он неосознанно как бы приравнивал ее к своей невесте, или жене.

— Так вот, — продолжил Нил, — вчера не успел я вернуться с задания, как меня вызвали в адмиралтейство, где продержали больше часа, рассыпаясь в извинениях на счет 'допущенной ошибки'. Из всех этих, с позволения сказать 'извинений', - скривился он, — я понял только одно: у Анжелы по непонятной причине проснулась совесть и она во всем призналась.

— Ну-ну, — фыркнула Габи.

— Вот и я примерно это же и подумал, — улыбнулся ей Нил, — и тут же решил выяснить, эту самую причину, которая смогла разбудить совесть Анжелы! Я-то думал, что она уже давно в зимней спячке!

Его слова оказались на столько забавными, что Габи не удержавшись рассмеялась.

— Ну и как, она призналась, что же ее разбудило?

— А куда ей было деваться? Конечно она во всем призналась! Ну, а потом я поехал домой. И честное слово, собирался зайти к тебе! Но вчера меня из дома уже не выпустили! У меня, правда, была мысль воспользоваться нашим тайным ходом, но я решил, что слишком растолстел и не пролезу туда! — заметив, что Габи уже снова вот-вот рассмеется он решил подлить масла в огонь, — представь, как бы я выглядел: знаменитый фон Вальтер, застрявший в старой дыре в подвале!

— Ну, тогда, наверное, мне пришлось бы прийти и спасти тебя!

— Ты что! Представляешь, как бы от этого пострадала моя репутация! — засмеялся он.

— А гордость? — лукаво улыбнулась Габи, — Твоя гордость тоже пострадала бы?

— А то как же! — засмеялся он, — Моя гордость бы вообще этого не выдержала! Мне бы тут же пришлось собрать пресс-конференцию, чтобы потом по несколько раз перечитывать статьи о себе! Ведь только так можно вылечить раненую гордость!

— Собрав пресс-конференцию?

— Да нет же, глупышка, — фыркнул он, — перечитывая статьи о своих подвигах!

Габи снова засмеялась, и Нил понял, что все опять стало как прежде. Время будто повернулось вспять, и они снова были детьми, которые с удовольствием делятся друг с другом своими тайнами, желаниями и мечтами. Они вновь были лучшими друзьями. Не прошло и минуты, как они уже весело болтали обо всем на свете.

Нил даже сам не заметил, как поделился с ней желанием уйти из флота, а она рассказала о том, что надеется уговорить отца позволить ей участвовать в чемпионате по скартированию. Они как раз обсуждали, как это можно устроить, когда дверь осторожно приоткрылась и в гостиную нерешительно вошла хорошенькая горничная.

— Простите, мисс Габи, — смущаясь произнесла она, кинув на Нила любопытный взгляд, — но ваш отец просил передать, что хотел бы поговорить с господином фон Вальтером.

— Он хочет поговорить со мной? — удивленно переспросил Нил.

— Да. Он сказал, что ему нужно поговорить о важных вещах.

— Э-э, сейчас?

— Да, сэр, — кивнула горничная.

— Хм, — в растерянности нахмурился Нил, — ну, хорошо, я сейчас зайду к нему.

Нил в недоумении шел вслед за маленькой горничной, размышляя о том, зачем он понадобился господину фон Валленштейну. Надо сказать, что они с отцом Габи никогда небыли в близких отношениях, но в тоже время после разорения его семьи Валленштейны остались одними из немногих, кто не отвернулся от фон Вальтеров. А если учесть, что Нил надеялся попросить у отца Габи денег и помощи для начала своего дела, то это неожиданное желание 'поговорить о важных вещах' и вовсе казалось чересчур странным совпадением.

— Прошу вас, — распахнула перед Нилом внушительную дверь горничная.

Кивнув ей в ответ, он переступил порог и оказался в кабинете отца Габи. Тот как раз говорил с кем-то по голофону, но едва увидев посетителя, тут же прервал разговор.

— Нил, мой мальчик, — улыбнулся он, — не представляешь, как я рад тебя видеть!

— Э, взаимно, сэр, — слегка растеряно пожал Нил протянутую ему руку.

— Тебя, как я слышал, можно поздравить с повышением, — радостно продолжил господин Валленштейн, — такой молодой и уже — капитан! Через пару лет, глядишь, и адмиралом станешь?!

— Э-э, хм, — неуверенно протянул Нил, сомневаясь, стоит ли сейчас заводить разговор о том, что он собирается покинуть флот.

— Ну, так как? — со странным блеском в глазах продолжил отец Габи, — собираешься и дальше покорять космос?

Все еще не зная, что ответить, Нил отвел взгляд, предпочитая замять эту тему. Но его собеседника было не так-то просто сбить с толку:

— Что-то не слышу уверенности в твоем ответе? — серьезным голосом произнес он.

— Хм, — отозвался Нил, решившись открыть правду, — честно говоря, я решил уйти из флота.

— Что?! — господин фон Валленштейн, казалось, был не столько удивлен, сколько возмущен подобным заявление, — То есть как это уйти?!

— Ну, просто. Думаю заняться своим делом. Точнее реанимировать дело отца.

— Хм, — раздалось неуверенно в ответ.

Имея небольшой опыт общения с людьми подобно господину фон Валленштейну, Нил тем не менее не мог не заметить, что его слова сначала не понравились собеседнику, а потом заставили задуматься. Эта задумчивость была настолько глубокой, что Нилу пришлось даже обратить на себя внимание, притворно кашлянув. Потому что но решил не откладывая в долгий ящик, попросить помощи прямо сейчас.

— Честно говоря, — начал он, — когда мне передали, что вы хотите поговорить, я очень удивился этому совпадению.

— Совпадению?

— Да, потому что я и сам, собирался…

— Поговорить?

— Хм, да…

Нил в нерешительности остановился, не зная, как продолжить. Он не умел просить… В детстве необходимости в этом не возникало, потому что каждое его желание предугадывалось и тут же исполнялось армией слуг. Позже, когда семья разорилась, маленький Нил просто замкнулся в себе. В себе и в своей гордости. Ему казалось, что легче всего добиться самому, чем опуститься до просьб… Пожалуй, формированию такого взгляда способствовали бесконечные попытки бабушки найти помощь у многочисленных друзей и знакомых. Бабушка ходила и просила, нет не просто просила, а пожалуй, даже умоляла, помочь. Но почти никто не откликнулся… А в душе Нила появилась уверенность: просить бесполезно, надо требовать и приказывать! Попав в академию, он еще раз убедился в этом. Да, там учили ориентироваться по звездным картам и управлять космическими кораблями, но еще, там учили управлять людьми. Точнее подчинять и подчиняться. Приказам. В академии не было отдельного предмета для обучения будущих офицеров тому, как отдавать приказы и зарабатывать авторитет среди подчиненных. Но вся система обучения, явственно отражала основные принципы. И Нилу не понадобилось много времени, чтобы их уяснить. Он с самого рождения обучался подчинять себе людей. Он не сомневался в том, что его приказы должны быть исполнены, и был заранее уверен в своем превосходстве. Ну, а подчиняться его научила жизнь. Подчиняться, но не просить…

— Видите ли, — продолжил он, — для того, что бы восстановить дело отца мне понадобиться… помощь.

— Ах, ну, да, ну, да, — кивнул головой Валленштейн. И Нил внезапно увидел в обращенных не него, слегка прищуренных глазах какой-то странный блеск. Так охотник смотрит на будущую добычу, оценивая, куда лучше выстрелить: в голову, или в сердце. Если в сердце, то испортишь ценную шкурку, а если в лоб, не сможешь потом повесить голову трофея над камином…

— А твое решение, уйти из флота, оно окончательное, — внезапно спросил отец Габи, — То есть, я хочу сказать, что по-моему, официально об этом ничего не сообщалось.

— Так решило командование, — отозвался Нил, — престиж флота и так пострадал, из-за этой истории с судом, а если бы я сразу же ушел, хлопнув дверью…

— Понимаю, ну надеюсь, ты не очень расстроился из-за этой задержки?

— Нет, конечно! — усмехнулся Нил, — ведь она обошлась флоту в кругленькую сумму!

— Ах вот оно что! — улыбнулся в ответ его собеседник. И Нил внезапно понял, что это его замечание почему-то очень обрадовало господина Валленштейна.

А отец Габи и в самом деле обрадовался. Ведь все, что сказал ему Нил не только не мешало его планам, но еще и подтверждало правильность сделанного выбора. 'Итак, — размышлял господин фон Валленштейн, — что мы имеем? Мальчик умело может использовать неожиданные обстоятельства с выгодой для себя. Насколько мне известно, мало кто уходил из флота прихватив с собой 'кругленькую сумму'. Ко всему прочему, он умудрился не просто уйти, а уйти так, что бы иметь возможность в любой момент вернуться! Да, с такими задатками, у него пожалуй получиться 'реанимировать дело отца', особенно если ему чуть-чуть помочь! Черт возьми! Габи должна быть счастлива! Какого мужа я для нее нашел! Или она нашла? Но в любом случае если я сейчас не поставлю Нилу это маленькое условие… Ведь он, кажется, просил о помощи? Что ж поможем! Но и себя не забудем!'

— Вот что, — господин фон Валленштейн, — решительно встал и прошелся по комнате, — позволь говорить с тобой откровенно! Ты собираешься уйти из флота и заняться семейным бизнесом. Я правильно тебя понял?

— Да, сэр.

— Но ты прекрасно понимаешь, что тебе понадобиться помощь.

— Да.

— Ты уже просил об этом кого-нибудь?

— Э-э, нет, — на мгновение запнулся Нил, — вообще-то я не уверен, что кто-нибудь согласиться помочь…

— И ты прав, — кивнул ему Валленштейн, — этот бизнес уже давно поделен и все роли распределены. Никто не захочет рисковать своим состоянием и своими связями ради чужого человека, — господин Валленштейн на мгновение остановился, сделав не большую, но многозначительную паузу, а затем, подчеркнуто медленно произнес, — На такой риск можно пойти только ради родственника. Например зятя…

Нил от неожиданности распахнул глаза, в недоумении уставившись на своего собеседника. Ему показалось, что он ослышался, или что-то не так понял. Но его сомнения тут же были развеяны.

— Ты ведь еще не женат? — спросил господин фон Валленштейн, — И кроме того чуть ли не с пеленок знаешь Габи.

— Э-э, подождите, — пораженно мотнул головой Нил, пытаясь хоть на минуту привести в порядок мысли, — Я правильно вас понял? Вы хотите, чтобы я женился на Габи?

— Именно! — улыбнулся ему в ответ Валленштейн, — Думаю, для тебя не секрет, что она уже давно в тебя влюблена. Ну, а я готов пойти на все ради счастья своей дочери! Подумай! — начал он уговаривать Нила, — Она — моя единственная наследница, и кроме того, если вы поженитесь, я смогу легко помочь тебе! Ведь тогда все вложенные деньги останутся в семье!

— А если я не соглашусь? — резко перебил его Нил, — Вы не станете мне помогать?

— Нет! — также решительно ответил фон Валленштейн, — Чего ради?!

— Ну, что ж, — кивнул Нил, — я могу подумать? В конце концов такие решения нельзя принимать в течение нескольких минут.

— Конечно-конечно, — вновь улыбнувшись и каким-то чудом став похожим на доброго дядюшку, отозвался господин фон Валленштейн, — ты абсолютно прав! — протянул он для пожатия руку, — но в любом случае, что бы ты не решил, надеюсь, это не помешает нашим отношениям?

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил на рукопожатие Нил, после чего как можно быстрее покинул кабинет.

Даже толком не заметив со вкусом подобранной элегантной мебели, Нил задумчиво окинул взглядом комнату и сел в удобное глубокое кресло с высокой спинкой, стоящее напротив открытого окна. Он размышлял о том, что ему теперь делать после предложения, если не сказать, ультиматума, господина фон Валленштейна. Самым странным во всем этом было то, что в глубине души Нил чувствовал, что готов принять его. И только одна мысль не давала ему покоя: правильно ли он поступает?

И зачем ему это нужно? Зачем вообще ему что-то делать? Всю свою сознательную жизнь он пытался подняться как можно выше. Он, возможно, сам не отдавал себе отчета в том, как жаждал славы и денег. Нет не просто денег — богатства. Всего того, что было у семьи раньше и что она потеряла со смертью его отца. Хотя надо взглянуть правде в глаза: если бы семейный бизнес по-настоящему крепко стоял на ногах, никакие ворюги-опекуны не смогли бы ему повредить так сильно, так фатально. Он просто был тогда ребенком и не видел очевидного: семейное дело начало разваливаться еще задолго до гибели отца.

И вот теперь у него есть шанс все исправить, изменить. Вернуть фамилии фон Вальтер прежний блеск и величие… Вот только он не уверен, надо ли это делать. Неужели весь смысл его жизни состоит только в том, чтобы как можно выше взобраться в человеческом обществе? Занять место под солнцем поудобнее и потеплее…

Нет. Этого просто не может быть. Не может быть чтобы вся его жизнь была просто карабканьем на общественную гору. В жизни должно быть что-то еще… Еще какой-то смысл… глобальный план что ли…

План. Какая глупость! Нет в жизни никакого плана и никакого смысла! Смысл! Весь смысл жизни в том, что его нет. Есть только жизнь, а не ее смысл. 'Хм, — усмехнулся Нил, — каламбур какой-то получился… или крылатая фраза. Философское изречение, так сказать'. Но с другой стороны, ели подумать, ведь жизнь не замыкается на одном человечестве. На одной только Земле есть множество форм жизни: от крошечных бактерий, до гигантских эвкалиптов. И что, у каждого из них, тоже есть смысл жизни? Ну, скажите на милость, в чем смысл жизни крошечной бактерии? А эвкалипта? Появиться на свет, вырасти, оставить после себя потомство и погибнуть? И в чем же тогда их смысл жизни отличается от смысла жизни человека? Да, ни в чем! Что человек, что бактерия!.. Или, правильнее было бы сказать, муравей, а может, термит, который разрушает все на своем пути? Не важно. Как бы там ни было, человеческое общество действительно похоже на огромный муравейник, где каждый куда-то спешит, каждый чем-то занят. Кто-то плачет, кто-то смеется… но так или иначе никто не видит дальше своих усиков, или во-он той сосновой иголки.

Так зачем же мы живем? Зачем я живу? О чем-то беспокоюсь, куда-то карабкаюсь? А если перестать это делать? В смысле карабкаться. Зажить простой, обычной жизнью. Как живут миллионы. Вставать в семь утра и, зевая, плестись на работу, проклиная ее и надеясь на выходные, или скорый отпуск. А когда придут эти самые выходные, проводить их уткнувшись в головизор, или газету. Может быть съездить несколько раз за жизнь в другой город, или на другой континент, да хоть на другую планету! Разница то только в расстоянии! Раз в год менять машину, а в два — делать ремонт в квартире. Беспокоиться о детях, когда у тех начнут резаться зубы, будет ветрянка, или первая любовь… И так изо дня в день… 'И завтра тоже, что вчера'… Серость! Это не жизнь. Это какой-то 'фруктовый кефир'! Вроде и вкусно, вроде и сладко, и даже кусочки фруктов есть, а все равно, только кефир! Не то не се, в общем.

Ну, хорошо, а взять жизнь так называемой верхушки? Блеск и слава и богатство… И вечная беготня, беспокойство о том, что кот-то тебя обойдет, заработает больше денег, купит более шикарную виллу, или станет более популярным. А после твоей смерти соберется уйма народу, поклонницы будут рыдать, знакомые со скорбной миной злорадствовать, и никому, абсолютно никому, кроме разве что близких родственников, до тебя не будет никакого дела. Да и то необязательно. Пожалуй, по-настоящему близкие родственники, которые искренне любят друг друга, чаще бывают среди простых 'серых' людей, чем среди 'сливок общества'. 'Да и какая в принципе разница! — передернул Нил плечами, — Вот если бы я сегодня умер, разве изменилось ли от этого что-то в мире?' Ну, да сообщили бы 'скорбную' весть по всем каналам, устроили пышную панихиду…

И что? И все…

Все осталось бы по-прежнему… Ничего, абсолютно ничего не изменилось бы. Ничего после меня не осталось бы… Ничего значительного. Разве что 'Пламенное Сердце', да какое оно имеет значение? Ну, будет себе лежать в коробочке за стеклом. Красивый кусочек камня. И все. Может… может тогда смысл жизни в том, что бы оставить после себя что-то. Что-то важное и значимое. Что-то благодаря чему твое имя будут помнить в веках миллионы людей. Ну, скажем, например, как имя Альберта Нобеля, который изобрел нитроглицерин. Нет, не только взрывчатку, а тот нитроглицерин, которым лечат сердце. Ведь благодаря этому открытию смогли выжить миллиарды… Н-да, и еще больше погибло… Нет, пожалуй, пример с нитроглицерином не самый удачный. Лучше уж взять открытие пенициллина или аспирина… Стоп! А кто открыл пенициллин? А аспирин? Ха, вот тебе и след в истории!.. Да и потом, неужели это значит, что я должен стать ученым, капаться в пробирках и вздыхать от счастья, если удастся развести новый вид плесени? Бр-р! Нет, это точно не для меня! А собственно к чему мне пробирки? И чего я прицепился к Нобелю и Флемингу? Точно! Того чудака, который изобрел пенициллин, звали Флемингом. Там еще была такая забавная история о том, что в пробирке просто выросла плесень, когда лаборантка плохо ее вымыла, или что-то в этом роде… Не важно… В любом случае это мне не подходит. Если уж оставлять после себя что-то, то лучше как Колумб, который открыл Америку. Стать путешественником… Открыть новую планету, или даже целую галактику. Хотя для этого проще купить телескоп! Да и потом в чем разница-то, опять как муравей, который думает о благе только своего муравейника. Ну и что с того если бы я открыл новую галактику?.. ни жарко, ни холодно! Нет никакой разницы притащишь ты в муравейник маленькую иголочку, или целое бревно! В лучшем случае это позволит твоему муравейнику стать выше и красивее. А для самой жизни в целом значения иметь не будет…

Тупик! Я опять вернулся к тому с чего начал. У меня опять получилось, что смысл жизни в том, что его нет! Просто жизнь… Набор случайностей… Или закономерностей? Ведь не зря же все это!

Нил вздохнул, переведя взгляд за окно. Оно как раз выходило в сад. Раньше под этим окном проходила дорожка, ведущая к маленькой беседке. Теперь она вся заросла травой. А беседка была заколочена, потому что от старости в ней начал осыпаться потолок, и пошли трещины по стенам.

Тот же налет запустения ощущался и в доме. Взять, например, гостиную, где сейчас находился Нил. На первый взгляд это была элегантная и дорогая комната. У стен стояли маленькие уютные диванчики и кресла, обитые голубой парчой. Посередине — небольшой журнальный столик из зеленоватого стекла. В толще этого стекла плавали маленькие морские раковины и разноцветные камушки. На стенах друг напротив друга висели две картины, изображавшие красивые морские пейзажи. На одной — солнечный штиль, на другой — яростный шторм.

Злые волны накатывали друг на друга, блестя на гребнях шапками пены. А посреди них обреченно качался маленький белый парус. Волны шумели, ревели, наваливаясь на него в бесконечных яростных попытках унести с собой. Навалиться, растоптать, разорвать…

И словно для того чтобы подчеркнуть эту ярость и злость, на противоположной стене висел совсем другой пейзаж. Тоже море и, кажется, тот же парус. Но на этой картине волны были уже совсем другими. Ласковые, словно котята. Нежные и немного сонные. Солнечные лучи пробиваясь сквозь зеленоватую толщу воды чуть ли не до самого дна, искрились и играли в волнах. А пенные барашки крутились и ластились к бортам корабля…

И в то же время внимательный взгляд легко мог увидеть в этой комнате приметы запустения: стертую парчу на спинках кресел и обтрепанную кайму на диванных подушках, облупившуюся позолоту на рамах картин и большую трещину на ножке журнального столика… Все эти признаки старательно были замаскированы, и тем не менее они были. И настойчиво бросались в глаза тому, кто о них знал. А Нил знал… И прекрасно понимал, что только он, и никто другой, сможет помочь дому избавиться от них. Только он может вернуть в дом деньги.

Но для этого ему необходимо жениться на Габи… Что ж, пожалуй, он все же сделает это… В конце концов, Габи — его друг, и Нил просто обязан сделать все для того чтобы она была счастлива. А если для этого ей необходимо кольцо на безымянном пальце, то так тому и быть!

С шумом распахнувшаяся дверь резко прервала его размышления.

— Hello, командир, — вскинул руку в шуточном приветствии Льюис, врываясь в комнату подобно вихрю.

— Привет, Нил! — тут же последовал за ним и Леви.

— Как дела? — едва ли не хором поинтересовались оба.

Эта способность 'Л в кубе' говорить одновременно всегда поражала Нила. Иногда казалось, что им для общения друг с другом совсем не нужны слова, они будто читали мысли друг друга, настолько схожи и предсказуемы были их действия во всем, вплоть до произнесенных фраз.

— Хм, вроде нормально, — отозвался он.

— А почему ж ты сидишь тут такой пасмурный? — спросил Льюис, с лету плюхнувшись в ближайшее кресло, — А ты слышал последние новости? — даже не дав Нилу ответить, затараторил он, развалившись точно на пляже.

— Да, слышал новости про нас? — тут же подхватил Леви.

— О каких новостях вы говорите?

— Что? Так ты ничего не знаешь! — удивленно, и даже несколько обижено воскликнули друзья.

— Нет, а разве я должен был знать?

— Ну, мог бы и сам догадаться, — насупился Леви.

— Да, ты только посмотри повнимательнее, — подсказал Льюис, выпячивая грудь и поправляя рукав новенькой черной формы.

Благодаря этому почти показному движению Льюиса Нил наконец обратил внимание во что были одеты 'Л в кубе'. Черт возьми! И как он сразу этого не заметил? Ведь оба друга были одеты в новенькую с иголочки форму ВКС. Причем у обоих на черном фоне погон блестели 'серебряные крылышки'.

— Так вас сделали лейтенантами! — засмеялся Нил, едва заметив их погоны, — Вот здорово! Поздравляю!

— Ну, не так здорово, как у тебя командир, — протянул, усмехаясь Леви, явно намекая на то, что Нил стал уже капитаном.

— Но по крайней мере теперь не придется сдавать пилотирование! — тут же радостно вклинился Льюис.

— Точно, — не смог удержаться от глупой улыбки Леви, — Ох уж мне это пилотирование.

— Астрономия и 'ориентирование на местности' в открытом космосе! — подхватил Льюис.

— Или маневрирование и стыковки!

— А еще…

— Ладно-ладно! — замахал руками на друзей Нил, что бы хоть как-то остановить этот поток 'тяжких' воспоминаний, который явно только набирал обороты, — Вы лучше расскажите, чем теперь собираетесь заниматься. Уже известно на какие корабли вас могут направить?

— Не-а, — отозвался Льюис, — но мы попросились туда же, куда отправят и тебя!

— А раз у тебя сейчас отпуск, — подхватил Леви, — то и мы абсолютно свободны на ближайшие шесть месяцев!

— Да, и мы тут подумали, — продолжил Льюис, не дав Нилу даже возможности заговорить о том, что он не собирается возвращаться в космический флот.

— Да, мы подумали и я решил, — подхватил Леви.

— Почему это ты решил? Это я решил!

— Неправда это была моя идея!

— Как это твоя, да ты в жизни ничего умного не придумывал, потому что у тебя в голове всего две извилины, да и те на шапке!

— А у тебя не только извилин, у тебя и шапки то отродясь не было!

— Эй! Эй, парни! — вклинился в их извилистый спор Нил, — быть может вы все же сначала посветите меня в свои планы, а уж потом будете спорить о том, кто их автор?

— А ну да, — тут же улыбнулся Льюис, — ну так вот, мы с Леви решили организовать команду по скартированию!

— Ага! Свою собственную! — кивнул его дружок, — Самую лучшую в мире!

— Правда? — поразился Нил, тут же вспомнив о том, как меньше часа назад Габи жаловалась ему, что отец не позволяет ей зарегистрировать новую команду.

— Ага, только мы еще название не придумали.

— И игроков не нашли.

— Ну, думаю, что с этим у вас проблем не будет, — улыбнулся Нил, поражаясь про себя удивительному совпадению, — думаю, что одного игрока, я уже знаю.

— Точно! — радостно завопил Льюис, — Мы были уверены, что ты тоже захочешь в этом участвовать!

— Да, — поддержал его Леви, — и даже заранее решили, что ты будешь капитаном команды.

— Э-э, — протянул Нил, — вообще-то я имел ввиду не себя.

— Не понял, — захлопал глазами Леви.

— А кого же тогда?

— Габи.

— Габи?! — хором воскликнули 'Л в кубе'.

— Ну, да, она как раз совсем недавно говорила мне, что хотела бы организовать команду по скартированию. Только ей отец не позволял. А так я думаю, он ничего не сможет сделать. Команда-то будет ваша!

— Э-э, ну, да, — почесал затылок Льюис, — знаешь, а вообще-то это не плохая идея.

— Ага, пожалуй, Габи могла бы играть. Она ведь классно в этом разбирается!

— Ну, да она могла бы стать 'охотником'…, наверное, как думаешь? — спросил у Нила Льюис, — У нее получится?

— Я в этом уверен.

— Отлично! Значит у нас теперь не хватает пары 'защитников', и, пожалуй, нам не помещал бы еще один 'охотник'… Мы ведь с Леви решили, что будем 'бойцами', - Льюис многозначительно посмотрел на Нила.

Тот сразу понял, чего хотят от него 'Л в кубе'. Что бы он занял место второго 'охотника'. Ну, и как теперь быть? Рассказать им о том, что он собирается возродить дело отца? Тогда уж придется рассказывать и о том, что хочет уйти из флота… А к этому он еще не готов. Нет, они, конечно поймут… наверняка. И простят, на словах. А на самом деле? В глубине души? Могут и обидится.

— Я не уверен, парни, — осторожно ответил Нил, — честно говоря тут у меня наклевывается небольшое дельце.

— Что за дело? — тут же переспросил Льюис.

'Ну, вот! — подумал Нил, — Так и знал! И до чего ж любопытные! Ну, какая им разница!'

— Да, так, — отозвался он, — наследство от отца. Ну, это не важно. Я просто не уверен, что хочу заниматься скартированием. В общем давайте так, я подумаю немного…

— Короче договорились, — вклинился Леви, которого абсолютно не обманули слова Нила о том, что ему де это неинтересно, — Ты будешь вторым охотником. По крайне мере пока, а там посмотрим.

И Нилу ничего не оставалось, как согласиться хотя бы попробовать. В конце концов идея с командой и впрямь пыла довольно интересной. И если честно, он обожал скартирование с академии.

А уже к следующему утру дом фон Вальтеров превратился в настоящий штаб. Габи, которой Нил рассказал про команду 'Л в кубе', пришла в неописуемый восторг и конечно сразу согласилась стать 'охотником'. На место 'защитников' же решено было позвать Майкла и Джека. Но тут про затею с набором команды узнали и другие бывшие бойцы из их десятка. В принципе у остальных не очень то получалось претендовать на участие в соревнованиях. Чернокожие братья-гиганты, Ахмед и Мухаммед, их отпустили из 'Черной Дельты' почти год назад, уже успели обзавестись собственным ресторанчиком, который пользовался бешеной популярностью. Другие бойцы продолжали служить… И только Гроб по-настоящему обиделся. Ему оставалось протянуть в штрафной роте всего три недели, а потом… хоть в монастырь уйди! 'Ну, совсем не хрен делать!' — жаловался он. В конце концов решили взять и его. Правда состав команды из-за этого приходилось увеличивать, а значит и стоимость ее регистрации возрастала. Но с этим очень легко разобралась Габи. У нее было достаточно денег, чтобы выручить друзей.

Настоящий спор разгорелся из-за названия. Леви предлагал назвать команду 'Red Bulls', и изобразить на всех пилотскарах красную морду с рогами. На что Льюис заявил, что 'уж лучше задницу!', 'с рогами', - добавила присутствующая здесь же Марго. А Майкл вспомнил, что уже есть команда чикагских быков, так что 'если мы пойдем по такому принципу, то скоро, того и гляди, появятся 'Зеленые быки', а потом и 'Голубые быки'. 'У этих уж точно будут на пилотскарах задницы!' — вставила Марго.

После чего Льюис предложил назвать команду 'Бедные Овечки'. Несмотря на полную глупость такого предложения оно было всерьез рассмотрено и отклонено. Главным образом из-за Габи, которая наотрез отказалась именоваться 'овечкой'. После этого посыпались предложения от 'Зеленых Лягушек' (как будто они бывают в крапинку!) до '….. Козлов' (последнее было отклонено по моральным принципам). Перебрав таким образом чуть ли не весь животный мир, перешли на географию (хотя Гроб настойчиво предлагал вспомнить про анатомию) и историю. Здесь дело обстояло еще хуже. Поскольку каждый из членов команды хотел увековечить в ее названии свой родной город, или хотя бы, на худой конец, континент.

В конце концов Нил предложил выбрать название команды 'ненаучным методом тыка'. Для чего было решено включить головизор на первой попавшейся программе. 'Слово или фраза, которую мы услышим первой и станет названием команды,' — предложил Леви. За неимение лучшего решили попробовать. Нил, подчеркнуто не глядя, даже специально закрыв глаза, включил головизор.

Тут же посреди комнаты появилась громоздкая трибуна почему-то в черно-белом цвете. Стоящий за ней толстенький мужик надрывно орал, стуча по дереву левым ботинком: 'Я ВАМ ПОКАЖУ КУЗЬКИНУ МАТЬ!'. Майкл, находящийся ближе всех к нему, от неожиданности чуть не подавился печеньем, а 'Л в кубе' пораженно застыли словно групповая скульптура под названием 'Креветки лупоглазые'.

— Кхм, — неуверенно внес предложение Нил, — пожалуй, пусть уж лучше это будет наш девиз.

— Знать бы еще что это такое, — очнулся Льюис.

— Канал истории, — тут же вклинилась неунывающая Марго, которая уже успела свериться с программой, — 'Хроника ХХ века'.

— Я смотрю они в ХХ веке не скучали, — протянул Леви.

После этого решено было испробовать другой способ. Каждый из будущих игроков внес в компьютер 'свое' название после чего Нил должен был задать функцию 'случайного выбора'. Но из этой затеи ничего не получилось, потому что к компьютеру успела незаметно прокрасться Марго и внести свои коррективы.

— Черт, это что такое? — возмутился Нил, когда выпал вариант под номером восемь.

— Что там?

— Какое название?

— 'Полные придурки' — с пафосом провозгласила Марго.

— Это не честно! Что это за название! Давайте что-нибудь другое попробуем! — раздались со всех сторон недовольные возгласы.

Помирила всех бабушка Анна, которая предложила назвать команду 'Золотые крылышки'.

— Вы ведь все из космического флота, так что вам это название вполне подойдет, — сказала она.

Новое название понравилось всем кроме Нила.

— Глупость какая, — пробурчал он, — при чем здесь крылышки на погонах?

— При том, что все мы стремимся к ним! — отозвался Льюис.

— Да, особенно к золотым, — кивнул Леви, стряхивая невидимые пылинки со своих 'серебряных крыльев', - не все же еще среди нас стали капитанами.

— А мне что делать по-вашему? У меня и так есть 'золотые крылышки', - вновь попытался возразить Нил.

Но его никто не стал слушать, и оставшись в меньшинстве, ему пришлось смириться.

Через два дня Нил специально пришел к Габи домой. Якобы для того, чтобы сообщить о получении официального документа, подтверждающего регистрацию команды 'Золотые крылышки' и внесение ее в список участников на ближайшие отборочные игры. А на самом деле Нилу необходимо было поговорить с господином фон Валленштейном. Он собирался сказать ему, что принимает его предложение. Честно говоря, Нил колебался до самого последнего момента. Но стоило ему увидеть радость Габи, которой он рассказал последние новости о команде, как на душе у него сразу же потеплело и стало так легко, что он понял, что не может поступить иначе. Собственно говоря, фон Валленштейн обрадовался этой новости ничуть не меньше, чем если бы свадьба уже состоялась.

— Ты говорил уже Габи? — довольно улыбаясь спросил он Нила.

— Нет, — покачал тот в ответ головой, — Для этого нужно выбрать подходящий момент…

— Смотри не тяни, — усмехнулся фон Валленштейн, — а то я сам ей все расскажу!

От такого заявления Нил просто обомлел. Но к счастью будущий тесть тут же развеял его опасения, заразительно рассмеявшись:

— Шучу! — фыркнул он, — Не беспокойся, я слишком сильно люблю свою дочь, чтобы рассказывать ей о нашей сделке. Она наверняка не сможет этого понять, напридумывает себе невесть что…

С этим Нил был абсолютно согласен. Он довольно смутно представлял себе свою будущую семейную жизнь, но при этом был уверен в том, что подобные недоразумения не приведут ни к чему хорошему.

После этого господин фон Валленштейн пообещал сегодня же заняться делами Нила: поговорить с нужными людьми, подготовить бумаги о передачи ему довольно приличной суммы на развитие фирмы отца и даже, подыскать хорошего управляющего. Как ни странно, у будущего тестя оказался даже уже практически готовый план действий. Фон Валленштейн ничего не хотел оставлять на волю случая и собирался заранее позаботиться о благополучии Габи, которое отныне неразрывно было связано с благополучием Нила.

Правда наличие уже готового плана действий, надо сказать, заставило Нила задуматься о том, а был ли у него собственно выбор? У него сложилось твердое убеждение, что отец Габи заранее был уверен в его согласии. Это несколько нервировало, поскольку заставляло вновь почувствовать себя ребенком, все важные вопросы за которого решают взрослые.

Глава ХVIII

Пилотскартирование

— Вот смотрите, — произнес Льюис, проводя пальцем по тонкой линии на голографической карте, — Это граница нашей территории.

Карта, которая была установлена на небольшом журнальном столике, мгновенно отозвалась на его прикосновение, мигнув и окрасив очерченную Льюисом зону в более насыщенные цвета. GVP пискнул, показывая свою готовность увеличить для более детального просмотра выбранный участок.

— Надо будет ее как следует изучить, — заметил Леви.

— Особенно нам с Габи, — согласился с ним Нил, с интересом всматриваясь в карту.

Это было через несколько дней после официальной регистрации их команды. 'Золотые крылышки' были зачислены в пятую самую младшую лигу и теперь им предстояли первые отборочные игры, которые планировалось провести в джунглях Амазонки. Игры эти решали многое. Ведь если команда завоюет призовые очки, то она сможет претендовать на четвертую, третью, а может даже и вторую лигу. О первой лиге, как и о лиге чемпионов, речи, конечно, не шло. 'Хоть бы не опозориться на полмира!' — вздохнув, заметил Майкл.

— Вот, чем больше на вас смотрю, — взглянув на карту, сказала бабушка Анна, — тем больше путаюсь в этой игре. Мне-то казалось, что в ней самое главное — это собрать побольше 'меток'. А тут еще какие-то территории, 'защитники', 'охотники', черт ногу сломит!

— Ой, ба, не парься! — проныла Марго, — я тебе уже десять раз объясняла правила, но ты все время забываешь!

— Ну, и что, просто раньше я этим мало интересовалась! Подумаешь, пилотскартирование! Просто еще одна игра!

— Я тебе сейчас все объясню, — предложил Нил, — правила в игре не сложные, просто слегка запутанные и самому в них не разобраться, — вот смотри, — начал он слегка развернув карту, — это — вся территория турнира. Как видишь, здесь не просто ровная пустыня, или поле. Есть и овраги и чащобы и даже река с несколькими водопадами. Я думаю, что они искусственные, но это не важно. Вся территория поделена между командами на отдельные зоны. У каждой команды есть своя территория, которую надо защищать от 'чужаков', то есть от игроков других команд и еще от 'вольных охотников'.

— И кто это такие?

— Ну, 'вольные охотники' — это игроки, у которых нет своей команды, и своей территории, которую нужно защищать, они просто рыщут по чужым зонам, собирая 'метки'. Вот, скажем, если бы никто из нас не согласился войти в команду Леви и Льюиса, им пришлось бы стать 'вольными охотниками', то есть играть самим на себя. Ну так вот, как я уже сказал, каждая команда имеет свою территорию, для ее охраны в команде должно быть не меньше двух человек, которые называются 'защитниками'. У нас это Джек и Майкл. Кем будет Гроб мы еще не решили, может тоже защитником, а может и 'бойцом'.

— Ага, а что делают 'бойцы'?

— Бойцы, ясное дело, нападают на чужие территории, пытаясь их захватить. Дело в том, что в середине каждой зоны есть место, которое называется 'столицей'. Команда сама определяет, где должно быть это место и помечает его своим флажком. Для того чтобы захватить чужую территорию одному из 'бойцов' необходимо 'высадиться в центре столицы', то есть посадить свой пилотскар в точке, отмеченной флажком. И не просто посадить, а продержаться там не менее тридцати минут. И все это под напором 'защитников', которые, ясное дело, изо всех сил будут противиться захвату. Тридцать минут равняются всей территории противника. Но даже если кому-то из бойцов удастся продержаться десять минут это уже хорошо, потому что за каждую минуту его команда получит от проигравших по одной тридцатой территории. Причем сама сможет выбрать с какой стороны лучше оттяпать кусок у соседа. Но случается это нечасто, благодаря работе 'защитников'. Дело в том, что пилотскары всех 'защитников' снабжены специальными 'пушками', которые заправляются краской с официальным цветом команды. Обстреливая 'бойцов' 'защитники' как бы перекрашивают их пилотскары в свои цвета. Если им удастся покрасить чужой пилотскар на девяносто процентов, то он выбывает из игры. И считается 'пленным'. Если 'пленник' из достаточно богатой команды, то товарищи могут потом его выкупить, променяв на метки, но об этом я расскажу потом. Дело в том, что на пилотскарах 'бойцов' нет красящих пушек, но зато в отличие от 'защитников' у них есть 'распылители'. Распылители устанавливаются со всех сторон пилотскара и поливают его специальным раствором, который смывает краску противников, причем очень быстро. Поэтому захватить 'пленника' не так уж и просто, здесь надо постараться. И меньше чем вдвоем-втроем сделать это невозможно. Поэтому в каждой команде и должно быть как минимум двое 'защитников'. Кстати парни, — отвлекся Нил, — я вот тут подумал, а какой у нас будет официальный цвет и флаг?

— Золотистый, конечно, — фыркнул Льюис, — ведь мы — 'Золотые крылышки'!

— Хм, так-то оно так, — скривился Нил, но не кажется ли вам это слишком вульгарным? Вы только представьте как это будет выглядеть.

Сидящая рядом с ним Габи тут же согласилась:

— Да, чересчур вызывающе.

— Угу, и вы еще подумайте как тогда будут выглядеть пилотскары команды, если выкрасить их все в золотистый цвет на фоне которого будет наша эмблема, — поддержал ее Джек, — ведь, я так понимаю, что наша эмблема — это золотые орлиные крылья. Их же просто не будет видно!

— Ну, я тогда даже не знаю, — протянул Льюис, — может быть тогда черный? Как на настоящих погонах?

— Нет, — возразил ему тут же Леви, — черный — это официальный цвет 'Кубанских Казаков'. Нам придется менять свои цвета когда мы будем с ними играть.

— Ну, ты загнул, — усмехнулась Марго, — да раньше рак на горе свиснет!

Ее скептицизм в общем-то был понятен. Ведь 'Кубанские Казаки' вот уже третий сезон подряд становились чемпионами, уже более пяти лет они считались лучшей командой в мире.

— Может тогда ярко красный, или бордовый? — предложил Льюис.

— Фу, — сморщила в ответ носик Габи, — красный с золотом, как в борделе!

— Ну, так предложи сама, — разозлился Леви, — а то, лишь бы критиковать!

— Ну, и предложу, — пожала плечами Габи, — что вы думаете о белом?

— Хм, белый? — переглянулись 'Л в кубе'.

— Белого, кажется еще ни у кого нет, — неуверенно протянул Майкл.

— И выглядеть это должно неплохо, — поддержал его Джек, — Золотистые крылышки на чисто белом фоне…

— Да, — согласился Нил, — белый — это неплохо. Только у нас тогда будет белый флаг, а это как-то настораживает. Будто мы заранее сдаемся.

— Но он же будет не абсолютно белым, — не согласилась с ним Габи, — на нем будут золотые крылышки.

— Ну, тогда, пожалуй…

— Ладно, — перебила их бабушка, — Ты обещал рассказать мне про метки, и кстати, в команде кроме 'бойцов' и 'защитников', насколько я понимаю, есть еще и 'охотники'. С 'бойцами' и 'защитниками' все более менее понятно, а что делают 'охотники'.

— О, — улыбнулся Нил, — 'охотники' это особенные игроки. Как я уже рассказывал на пилотскарах других участников могут быть либо пушки, либо распылители, в зависимости от того 'боец' это, или 'защитник'. На пилотскаре же охотника находится и то и другое, то есть 'охотник' в любой момент игры может выступать и в качестве 'защитника' и в качестве 'бойца'. Но это не самое важное. Дело в том, что борьба за зоны придумана не просто так. На всей территории турнира рассыпаны 'метки', которые играют функцию денег, причем не только во время игры, но и после ее окончания. Это как в казино, где наигравшись вы легко можете обменять выигранные фишки на вполне настоящие деньги, разница только в том, что в казино прекратить игру можно в любой момент просто встав из-за стола и забрав выигрыш, в скартировании же ты обязан дойти до конца. Так вот, на пилотскарах 'охотников' установлены еще и 'приемники', с помощью которых можно найти 'метки'. Каждая из меток снабжена маленьким маяком, который время от времени посылает короткие сигналы. Приемники же 'охотников' представляют из себя электронную карту, примерно как эта, — указал Нил на карту, переливающуюся над журнальным столиком, — вся проблема заключается в том, что охотник не может все время следить за картой, ему ведь еще надо управлять пилотскаром! А сигналы маячков длятся недолго, максимум несколько секунд, и за это время надо не просто его заметить, но и определить его местонахождение, причем как можно более точно. Хорошо если 'метка' находится на территории твоей команды. А если на чужой? Здесь одно из двух, либо отказаться от ее поисков, либо рискнуть и попытаться пошуровать в чужой зоне. А там между прочим 'защитники', которые время зря тратить не будут! Глазом не успеешь моргнуть, как захватят в плен. Есть еще один нюанс, 'метки' — это не просто маленькие фишечки. Это вполне реальные чугунные тарелки размером не менее десяти сантиметров в диаметре. Каждый такой блинчик весит с килограмм, а грузовая подьемность у пилотскаров 'охотников' не велика, максимум меток на сорок-пятьдесят хватит. Поэтому рядом с охотником всегда должен находится хотя бы один из 'бойцов', которые запросто могут утянуть несколько сотен меток. Да и кроме того просто стянуть 'метки' с чужой территории это еще полдела, их еще нужно успеть дотащить к себе домой и как следует припрятать, потому что возмущенные 'защитники' легко могут не только отбить пропажу по дороге, но и наведаться потом в 'казну' чужой команды, за возмещением морального ущерба, так сказать. Ну и наконец, мне осталось рассказать еще про то, какие бывают 'метки' и для чего они нужны. Самые простые и чаще всего встречающиеся 'железные метки', я про них уже говорил. Иногда между собой игроки называют их еще 'железяками'. Они обычно бывают черного, или темно-серого цвета, и больше всего похожи на тарелки, или блины размером десять на десять сантиметров. Найти такие 'метки' легче всего, потому что их маяки подают сигналы достаточно часто. Кроме железных, бывают еще 'серебряные метки', размером они чуть поменьше, и найти их намного сложнее. Это и понятно, ведь каждая серебряная метка равняется ста железным. Еще на игровой территории бывают спрятаны 'золотые метки', каждая из которых равна тысячи железных, найти 'золотую метку' довольно сложно, но это — ничто, по сравнению с 'брильянтовой меткой', которая равняется десяти тысячам 'железных'. По правилам игры на территории может быть всего одна брильянтовая метка и наткнуться на нее можно, пожалуй, только случайно, потому что за весь турнир ее маяк подает сигнал только один раз, и засечь его, а тем более отличить от других практически не возможно. Кажется за всю историю скартирования брильянтовую метку находили всего два раза и оба раза это было настоящим шоком для отыскавшего ее 'охотника'. Ведь чем больше меток соберет команда, тем больше у нее шансов выиграть. Потому что по окончании турнира метки не только можно поменять на деньги, но и перевести в очки, благодаря которым команда подымается вверх по турнирной таблице. Ну и кроме того метки можно использовать в качестве денег во время самой игры. Как я уже говорил, за них можно выкупить своего пленного товарища, но это еще не все, за метки можно 'прикупить' территорию у соседа, если конечно другая команда на это согласиться, и нанять дополнительных игроков из числа 'свободных охотников', сделав из них своих 'защитников', или 'бойцов'. А ведь чем больше в команде игроков, тем легче ей контролировать свою территорию и делать вылазки в чужие зоны! Ну, вот, кажется, и все.

— Хм, — кивнула понимающе бабушка, — А вы с Габи, значит, решили стать 'охотниками'?

— Правильно.

— Ну что ж теперь я по крайней мере буду знать почему для вас так важно изучить эту карту, — указала она на переливающуюся на журнальном столике голографию, — кстати, а как определяется победитель игры?

— О, это одна из особенностей скартирования, — улыбнулся Нил, — дело в том, что в игре нет одного однозначного победителя. Команда, собравшая большое количество меток к концу игры, как я уже говорил, может все их поменять на деньги, а может и на очки. Так вот, победитель определяется по количеству очков. Бывали такие курьезные случаи, когда победителем становился 'свободный охотник', решивший обменять на очки штук десять меток. А сильные команды выбывали из турнирной таблицы, предпочтя деньги, либо за несколько минут до конца игры отдав всю свою 'казну' в обмен на пленника, или кусок чужой территории. Ведь предсказать точный момент окончания игры довольно сложно.

— Сложно? Почему это? Разве игра всегда длиться не одинаковое количество времени?

— Хм, я забыл об этом рассказать, — кивнул Нил, — нет, турнир может длиться и меньше часа и почти сутки. Его продолжительность зависит от количества оставшихся в игре 'железных меток'. Чем меньше остается никем ненайденных 'железяк', тем ближе конец игры. Их общее количество оговаривается заранее и зависит от того к какой лиге принадлежит турнир. Например, в нашем случае на территории будет спрятано всего двадцать тысяч железных меток. И это почти на тридцать команд, не считая 'свободных охотников'! А вот если бы мы играли в первой лиге, или в лиге чемпионов, то там счет шел бы уже на сотни тысяч меток. Так что, я думаю, наша игра не продлиться дольше одного-двух часов. Дело в том, что когда пилотскар кого-нибудь из участников берет метку на борт, ее маячок подает последний сигнал специально для центрального компьютера, который наблюдает за ходом игры. И найденная метка тут же вычитается из общего числа. Как только кто-то найдет последнюю 'железяку' подается команда о прекращении игры. И начиная с этого момента участники могут подсчитывать свою добычу не беспокоясь, что их обчистят соседи. Кажется, самая длинная игра была лет сорок назад в лиге чемпионов. Она длилась больше тридцати часов из-за того, что игроки никак не могли найти одну последнюю 'железяку'. Именно в этой игре впервые нашли 'брильянтовую метку', как оказалось отыскать ее было легче чем одну железную.

Бабушка благодарно кивнула и тут же задумалась, очевидно, представляя себе Нила дни напролет разыскивающего последнюю 'железяку'. В то время, как все остальные пытаются 'обчистить' соседскую 'казну'. Удовлетворив ее любопытство Нил предложил команде заняться более насущным делом, а именно, изучение карты.

— Пусть каждый как можно лучше изучит всю территорию, — сказал он, — особенно нашу и соседние зоны. Нам надо будет определиться с месторасположением 'столицы'. Причем это должно быть такое место куда врагу будет сложно пробраться и, которое, кроме того, легко сможем защитить мы. Пусть каждый посмотрит и предложит свои варианты, а потом мы выберем лучший.

Изучение карты затянулось. Нилу пришлось даже ее копировать, для того чтобы каждый смог просмотреть ее еще и дома. Правда место для столицы нашлось довольно быстро. Первым на него наткнулся Леви. Он обратил внимание на небольшой удлиненный выступ прямо над водопадом, находящимся на территории команды. Взобраться туда можно было только по узкой каменистой полосе, которую легко сможет контролировать всего один из защитников. Как следует изучив предложенную Леви точку Нил заметил еще одно ее достоинство. Она находилась почти по середине территории команды, так что любому из потенциальных захватчиков придется потратить довольно много времени прежде чем он к ней хотя бы подберется.

День, когда должен был состояться один из отборочных турниров в пятой лиге по скартированию, выдался на диво тихим и солнечным. С самого утра над водою реки подымался легкий туман, но позже, испугавшись пронзительных солнечных лучей он растаял, оставив в воздухе свежесть и легкость. Солнце еще не успело подняться достаточно высоко, чтобы по-настоящему припекать. Хотя ближе к полудню от его жара наверняка негде будет спрятаться. Сейчас же площадка для скартирования радовала всех болельщиков, особенно довольны были операторы голографических камер, которые благодаря необычной прозрачности воздуха могли позволить себе не беспокоиться о качестве полученных кадров.

Наконец, надо всей территорией турнира разнесся бодрый сигнал к началу парада. И мимо собравшихся зрителей друг за другом начали проплывать пилотскары участников. По традиции первыми шли команды. Их было ровно двадцать семь. Желтые, голубые, оранжевые, в шахматную клетку и переплетающиеся кольца — каких только здесь не было расцветок. В этом буйстве красок, небольшая команда идущая почти в самом конце и выбравшая своим основным цветом белый, окончательно затерялась. На команду под странным непривычным названием 'Золотые крылышки' обратили внимания разве что организаторы турнира, которые знали, кто назначен ее капитаном, и некоторые из журналистов, пронюхавшие о ней заранее.

Каждая из команд, покрасовавшись перед зрителями, отправлялись к своей зоне, для того чтобы успеть занять предписанное место. Территория, которая досталась 'Золотым Крылышкам' была почти на самом краю турнирной площадки. Поэтому к тому моменту как команда успела до нее добраться, парад 'вольных охотников' почти закончился.

К счастью Нил не зря потратил несколько дней, объясняя парням где они должны находиться в момент начала игры, для того чтобы потом не пришлось зря терять время. Габи выдвинулась как можно ближе к большой гряде валунов, проходящей сразу через три зоны в том числе и их. Нил считал эту гряду наиболее перспективным местом на карте, он был абсолютно уверен в том, что тут спрятано несколько сотен меток. Гроб, которого после бурного обсуждения решено было все же назначить третьим 'бойцом' держался неподалеку от Габи. По плану Нила он должен был неотступно следовать за ней и в случае, если она найдет 'железяки', как можно быстрее грузить их на свой пилотскар и тащить к 'столице'. Охранять подступы к 'столице' и будущей 'казне' было поручено Джеку. А Майкл тем временем должен будет совершать патрулирование по всей территории команды. Льюис же с Леви должны были помочь Нилу в одной дерзкой комбинации…

Едва последний из 'вольных охотников' проплыл мимо зрителей, как над полем разнесся протяжный звук, похожий на гудок пилотскара. Это был сигнал начала игры.

Не успел он еще стихнуть, как Нил что есть силы вдавил педаль газа своего скара. Несясь к границе командной территории на всех парах, он едва успел убедиться в том, что 'Л в кубе', как и было договорено послушно следуют за ним по пятам. И тут же переключился на 'приемник'. Да! Так и есть! Он был прав, предположив, что на территории соседей, по которой проходил небольшой, но очень подозрительный ров, будет запрятано довольно много меток.

— Вот вы где, красавицы! — довольно усмехнулся он, краем глаза заметив, что чуть ли не весь ров окрасился звездочками сигналов маячков, — Ну, подождите меня немножко. Мы к вам скоро вернемся.

Нил не собирался ограничиваться единичными налетами на этот ров. Для того чтобы как следует 'разработать' перспективное место его надо посетить не менее дюжины раз. А сделать это в спокойной обстановке можно только если это место находится на твоей территории. Поэтому-то Нил и решил воспользоваться эффектом внезапности и в первые же минуты 'оттяпать' у соседей часть приглянувшейся территории. Ведь в начале игры обычно все такие расслабленные и беспечные!

'Л в кубе' хвост в хвост следовали за ним, целенаправленно пробиваясь сквозь джунгли прямо к 'столице' врагов. Когда до нее оставалось не более двух минут лету, Нил слегка притормозил, позволяя Леви и Льюису вырваться вперед. По плану они должны были отвлечь 'защитников' противника на себя, пока Нил будет сажать пилотскар возле чужого флага. Он рассчитал, что для того чтобы полностью получить приглянувшийся ему ров, удерживать 'столицу' придется не менее семи минут. Это было довольно рискованно. Ведь даже при наличии распылителей на его пилотскаре, для того чтобы попасть в плен, находясь на одном месте достаточно минуты три-четыре, ну максимум пять. Поэтому-то он и взял с собой Леви с Льюисом. Они возьмут на себя защитников, и в крайнем случае смогут сменить его, если уж совсем станет опасно. Как и было задумано 'Л в кубе' стремительно, будто две пробки из бутылок шампанского, вылетели к самому важному объекту противника.

— Вот ведь идиоты! — тут же раздался восторженный рев Льюиса, — Ты только глянь, командир, здесь совсем никого нет!

— Ну, что ж, — засмеялся Нил, плавно приземляя свой пилотскар в месте отмеченном полосатым флажком, — Нам осталось только воспользоваться этим!

Едва его скар коснулся земли, как вокруг него вспыхнуло ярко-красное кольцо, а на огромном мониторе для зрителей включился секундомер, отчитывающий время захвата. Точно такой таймер включился и на приборной панели в кабине Нила.

— Вы только посмотрите! — раздался в шлеме Нила голос комментатора игры, — Уже на первой же минуте одна из команд предприняла попытку захвата чужой территории!

— И довольно успешную, — хмыкнул Нил себе под нос, нетерпеливо поглядывая на часы.

Каждая секунда, казалось, длиться целую вечность, миг за мигом отсчитывая драгоценное время. Противники, которые уже знали о дерзкой операции 'Золотых Крылышек', между тем на всех парах неслись к захваченной 'столице'. К их огорчению захват этот оказался таким внезапным и молниеносным, а главное на столько подгаданным по времени, что никого из их команды рядом со стратегическим местом не было.

— Слышь, командир, — фыркнул Леви, зависая недалеко от Нила, — как думаешь кто-нибудь из этих шизиков все-таки нас посетит? Или они дадут нам тихо, мирно захватить всю их территорию.

— Даже если кто-то и появиться, — отозвался тот, наблюдая за тем, как на таймере пошла вторая минута, — То все равно ничего сделать уже не успеет. Кстати, — заметил он, — могу тебя обрадовать, один из них уже довольно близко. Он только что перекрыл сигнал одного из маячков в квадрате А3.

— А он там точно один, — вклинился в разговор Льюис.

— Скорей всего, хотя и не обязательно.

— Командир, а сколько нам еще здесь торчать?

— Минимум пять минут, а там посмотрим.

— Убиться веником, — проворчал Леви, — вся наша операция напоминает присказку про партизан.

— Это какую? — поинтересовался Льюис.

— Тихо и незаметно взорвав склад боеприпасов, партизаны двинулись дальше! — просветил его друг.

— Эге, а мы, значит, здесь в роли партизан!

— Ну, а ты как думаешь! Пакостим вот помаленьку!

В этот момент к ним выскочил один из 'защитников', которого недавно засек на своем 'приемнике' Нил. Льюис, находящийся к нему ближе всех немедленно пошел наперехват. Пролетев прямо перед носом его пилотскара, он заставил 'защитника' сбросить скорость и принять бой. Тот, недолго думая, в ответ начал поливать Льюиса краской из своей пушки. Краска текла двумя струями, зеленой и белой, салатовыми кляксами расползаясь по скару Льюиса. 'Эх, — с сожалением подумал Нил, наблюдая эту картину, — жаль, что я не могу подкрасться сзади. Можно было бы захватить пленника!'. Но это и не понадобилось, не прошло и двух минут, как на поляну выскочило еще два пилотскара противников. Причем оба они были 'бойцами', то есть имели на своем борту только распылители и поэтому не могли никак помешать операции 'Золотых Крылышек'.

— И чего они сюда перлись, спрашивается?! — пробурчал Леви, заметив новых участников 'блицкрига'.

Участники в волнении пытались вмешаться в разборку Льюиса и неизвестного 'защитника', сдвинуть Нила с места и заманить Леви в ближайшие кусты. Что его там ожидает он выяснять не стал, демонстративно повернувшись к ним задом и обдав мощной струей из распылителя.

— Эх, жаль не попал! — усмехнулся Нил, заметив этот маневр.

— Лучше надо целиться! — поддержал его Льюис, демонстрируя на своем противнике, как это правильно делается.

Обиженный 'защитник' от расстройства аж взвизгнул мотором. А оба вражеских 'бойца' беспокойно начали нарезать вокруг поляны круги. Как раз когда они пошли на третий круг Нил обрадовано сообщил друзьям, что необходимые для захвата намеченной территории семь минут почти истекли.

— Парни, осталось десять секунд! — кинув взгляд на секундомер передал он, а потом не выдержав, приказал, — Леви, иди садись сюда, в центр круга, будешь дальше сторожить 'столицу'. А я пока погоняю этих шизиков!

Леви, который сразу сообразил, что задумал Нил, не заставил себя долго ждать. Пара мгновений, и его пилотскар мягко приземлился рядом с машиной Нила. Убедившись, что таймер не остановиться, когда он взлетит, Нил тут же ринулся в бой. В качестве основной жертвы он избрал 'защитника', которого мучил Льюис. Подлетев к нему сбоку, Нил на полную мощность врубил свою пушку и начал методично окрашивать врага краской.

— Ну, вот, — довольно пробормотал он, — скоро ты у нас будешь белым и пушистым! Настоящим пай мальчиком!

Почувствовав неладное 'защитник' попытался вывернуться из-под белой струи. Но не тут-то было. На его пути немедленно встал Льюис, который завис прямо у него перед носом, не давая удрать. 'Защитник' крутился и так и эдак, но сделать ничего не мог, ведь у него не было распылителей. А пушка на борту Нила, хоть и была в несколько раз слабее тех, что лучше всего подходят для захвата пленников, прекрасно справлялась со своей задачей. На приборной панели в кабине Нила высвечивалась прямо перед глазами небольшая картинка, изображавшая вражеский пилотскар. Как только Нил начал поливать его краской, рядом с этой картинкой появились цифры, фиксирующие процент окрашивания. В принципе получалось неплохо. На вскидку процентов тридцать в минуту. Так что минуты за три Нил вполне мог бы захватить первого пленника. Мог бы, если б ему не помешали. Когда оставалось совсем немного, на поляну выскочили, наконец, основные силы противника: два 'охотника' и еще два 'защитника'. И того с учетом уже находящихся тут 'бойцов', которые по-прежнему не могли оказать существенной помощи своим, получалось семеро. Против троих.

— Похоже, пора линять от сюда! — прокомментировал появление подкрепления противника Леви.

— Да, — согласился с ним Нил, — хотя и очень не хочется. Льюис, — предложил он, — ты подстрахуй Леви, чтобы он как можно дольше продержался в 'столице', а я попробую все же захватить этого шизика!

— О чем речь, командир, сейчас все будет в ажуре!

Льюис на столько резко развернул свой пилотскар, что чуть не сбил многострадального 'защитника'. Тот с испугу шарахнулся в сторону и вновь попал под струю краски. Только с более плачевным результатом. Белая краска в мгновение ока закрасила все его лобовое стекло, так что пилот полностью ослеп, потеряв возможность что-либо разглядеть снаружи. Ему оставалось только ориентироваться на показание приборов. Нил, понимая, что теперь каждая секунда на счету, усилил натиск, кружа вокруг и стараясь выкрасить как можно большую площадь поверхности врага. Но закончить начатое ему помешали чужие 'охотники'. Если прибывшие 'защитники' сконцентрировались на 'Л в кубе', пытаясь согнать Леви с захваченной 'столице', то оба 'охотника' единодушно избрали своей жертвой Нила.

— И за что мне такая любовь? — подивился он, когда оба врага напали на него одновременно с двух сторон, пытаясь зажать в клещи.

Пилотскар 'защитника', которого Нил пытался захватить в плен был выкрашен уже процентов на восемьдесят, когда один из датчиков, подал Нилу сигнал, что его самого вот-вот перекрасят. У Леви с Льюисом, тоже дела были не ахти. Льюиса, несмотря на работавшие на полную мощь распылители выкрасили на две трети, а Леви и того хуже.

— Все, парни, — скомандовал Нил, — больше тянуть нет смысла, еще чуть-чуть и Габи придется платить за нас выкуп. Уходим от сюда.

'Л в кубе' не заставили себя упрашивать. Леви так тот вообще взвился ввысь с такой скоростью, будто за ним черти гнались. А впрочем, на самом деле гнались. Только не за одним Леви, а за всеми тремя пилотскарами сразу. Противник решил не упускать своего шанса и задать нахалам перцу! В роли нахалов выступали Нил, Леви и Льюис.

— Проклятье! — выругался Нил, — вот ведь прицепились!

— В самом деле, — засмеялся в ответ Льюис, ловко огибая широченную пальму, — И чего это они в самом деле? Ну подумаешь, оттяпали у них приличный кусок территории! Зачем же так волноваться?! От этого, между прочем, давление может подняться!

Он лихо подпрыгнул и перемахнул через поваленный ствол. А вот настырный 'защитник', который преследовал его прямо по пятам, время от времени обстреливая из пушки, так не смог, и со всего размаху вмазался в дерево. Летящий следом за ним 'охотник' круто нырнул вниз, надеясь проскочить под стволом, но не рассчитал высоту и со всего размаху вспахал брюхом приличную борону.

— Два — ноль в нашу пользу! — закричал радостно Леви, — Так их!

Нил же в это время пытался связать с остальными игроками команды. Он вовсе не горел желанием притащить на хвосте разъяренных захватчиков на свою территорию. Ребята, к счастью, не подкачали. Точно уяснив маршрут удиравших друзей, они моментально сориентировались и устроили преследователям засаду. Стоило только Нилу и 'Л в кубе' со всего размаху протаранить довольно высокие кусты, как за ними их прикрыли Габи и Джек с Майклом. Гроб крутился неподалеку и почти сразу же накинулся на одного из 'защитников', перекрывая ему угол обстрела. 'Полосатые', как их из-за зелено-белой раскраски, окрестила едва увидев, Габи, неуверенно начали пятиться назад. Они и так уже потеряли двоих, и совсем не были готовы вступать в схватку с превосходящими силами противника. Правда и уходить ни с чем их пришлось уговаривать. Самым веским аргументом в переговорах оказались пушки Майкла и Джека. Хотя и здесь понадобилось несколько килограмм краски, чтобы убедить наиболее упрямых. В конце концов недовольно фыркнув моторами, враги синхронно развернули свои пилотскары и убрались домой зализывать раны. Едва они скрылись из виду, как Нил связался с главным арбитром, предъявляя права 'золотых Крылышек' на часть территории полосатых соседей. Соседи, как оказалось, назывались 'Кленовыми Листьями', и Леви не зря столько времени удерживал их 'столицу'. Теперь команда Нила могла присоединить к себе территорию равную более чем одной трети зоны 'Кленовых Листьев'.

— А не фиг ушами хлопать! — довольно заявил Леви, едва на всех картах выбранный Нилом участок перекрасился в цвета их команды.

— Я вам покажу кузькину мать! — хором отозвалась команда, впервые обнародовав свой необычный лозунг.

Само собой захваченная территория включала в себя и столь приглянувшийся сердцу Нила ровчик. Таким образом, благодаря своему дерзкому налету 'Золотые Крылышки' в одно мгновение вырвались в лидеры турнира. Теперь им оставалось только потихоньку разрабатывать отвоеванный участок и уже имевшуюся территорию. Ну и конечно не забывать охранять добытое. Кстати, пока Нил с 'Л в кубе' проводили операцию под кодовым названием 'Обчисть соседа', Габи и Гроб тоже не теряли время зря, под шумок успев побывать в зоне северных соседей. Правда очень осторожно и скромненько. Тихонечко зашли, собрали метки и быстренько смылись.

— Ну, ничего себе скромненько, — засмеялся Нил, увидев сколько им удалось натащить меток за этот рейд, — Почти двести 'железяк'!

Скромность редко является ценным качеством для лидеров. Особенно для лидеров турнира по пилотскартированию. Как очень скоро убедились зрители, 'Золотые Крылышки' и скромность были понятиями несовместимыми! Нет, команда по собственному почину до самого конца игры уже почти и не лезла на чужую территорию. Но вот для того чтобы влезть в хорошую драку 'Золотым Крылышкам' хватало даже мелкого повода.

Все началось с того, что территория 'Золотых Крылышек' в одно мгновение оказалась самой выгодной по количеству находящихся здесь меток. И конечно пройти мимо такого клада другим участникам турнира было не так-то просто. Сначала один, потом второй, третий, четвертый, раз за разом они пытались незаметно 'помочь' команде собирать метки. Конечно же 'Золотые Крылышки' были от этого не в восторге. Но зачем же так жестоко преследовать нарушителей?! Казалось команду вовсе не интересует, успел ли нарушитель что-либо утащить. Если это был 'свободный охотник' 'защитники' 'Крылышек' не успокаивались пока не брали его в плен, если один из игроков соседних команд, то его преследование моментально перерастало в полноценный грабительский рейд. При этом тактика у 'золотых Крылышек' была довольно своеобразная. 'Защитники', преследовавшие нарушителя, едва попав на чужую территорию тут же теряли к нему интерес и целенаправленно устремлялись к вражеской 'столице'. Наученные горьким опытом 'Кленовых Листьев' команды, рискнувшие связаться с 'Золотыми Крылышками' тут же бросались к своим 'столицам', оставляя всю остальную территорию на растерзание противника. 'Бойцы' и 'охотники' 'Золотых Крылышек' не тратили время зря они моментально направлялись к наиболее перспективным местам на чужой территории. Что оставалось после их посещения от 'перспективного' места лучше и не вспоминать. Тройка 'бойцов' с невероятной скоростью перетаскивала 'железяки' к себе домой даже не пытаясь их замаскировать, а просто сбрасывая на границе и тут же возвращаясь за новой партией, а 'охотники' очень профессионально находили настоящие богатства там, где их, казалось отродясь не бывало! Причем все это происходило с такой скоростью, что 'защитники' 'Крылышек' только-только успевали добраться до вражеской 'столице', как их капитан подавал команду отбоя. При этом вся команда синхронно разворачивалась и неслась к тому месту, куда 'бойцы' сгружали наворованные метки. Их противники еще не успевали понять, что происходит, как пилотскары команды грузились под завязку и направлялись в глубь своей территории. Причем в перетаскивании добычи участвовали абсолютно все, даже подоспевшие 'защитники'. Хотя утащить они могли от силы метки по две. Ну, а уж преследовать команду на их территории никто не решался. Правда, когда другие команды разобрались в этой тактике, одна из них решила схитрить. И вместо того чтобы нестись к своей столице, едва к ней устремились 'защитники' 'Золотых Крылышек', игроки 'Крутых Парней' понеслись в сторону временного склада, куда 'бойцы' команды-лидера складывали награбленные 'железяки'. Ну, что тут сказать, 'Крутые Парни' действительно оказались крутыми.

— Крутыми идиотами! — заметил Леви.

Потому что стоило им оставить свою столицу, как Майкл с Джеком моментально этим воспользовались. В результате 'Золотые Крылышки' еще больше расширили свою территорию, присоединив к ней почти половину от территории 'Крутых Парней'. После такой демонстрации силы и смекалки никто не рисковал больше связываться с безусловным лидером турнира.

Казна 'Золотых Крылышек' часа через два игры насчитывала почти десять тысяч меток, что равнялось половине от общего числа. Правда значительная часть из них была не банальные 'железяки' а серебренные и даже две 'золотые метки'. Судя по ажиотажу среди менее удачливых участников турнира, игра уже скоро должна была закончиться. По крайней мере, количество ненайденных меток значительно сократилось и чтобы 'засечь' каждую из них 'охотникам' приходилось затрачивать все свое внимание и силы.

— Внимание, парни! — подал, наконец, команду Нил, — главный компьютер передал, что в игре осталось всего две 'железяки'.

— Нил, — тут же отозвалась Габи, — я их вижу! Может, потянем время? И поищем 'серебро' с 'золотом'?

— Давай попробуем!

— Командир, — тут же перебил их Льюис, — зачем что-то искать?! Давай обчистим чью-нибудь казну!

Предложение это было соблазнительным, очень соблазнительным. Остановило Нила только то, что для такого рейда придется задействовать все силы команды. А это значит, что казна и столица самих 'Золотых Крылышек' останутся беззащитными. Поэтому от этой идеи пришлось все же отказаться. Но и найти еще 'серебренных' и 'золотых' меток не удалось. Даже несмотря на то, что команда умышленно затянула игру, чтобы было время на поиски.

Просто озверевшие 'свободные охотники' и игроки других команд, поняв, что своими силами уже вряд ли удастся что-то найти, точно так же как и Льюис, посчитали, что проще обчистить чужую казну. А какая казна самая привлекательная в этом плане? Правильно! Та, где больше всего денег! То есть казна 'Золотых Крылышек'! Когда к 'столице' команды устремилось больше десятка чужих пилотскаров, Нил понял, что долго им не продержаться.

— Габи! — закричал он, — Хватай 'железяки'! Нам надо, что бы игра остановилась! Иначе нас тонким слоем размажут по джунглям!

Едва он успел это передать, как на него навалилось аж три противника разом! Два с боку и еще один сверху, причем этот последний несся на такой скорости будто он заходит на посадку, и его при этом абсолютно не волновало, что под ним мечется между двумя врагами пилотскар Нила. Остальным игрокам команды было не слаще. Леви к счастью успел сесть в центре 'столицы' и сейчас был похож на мамашу-курицу, которая распушив крылья пытается спрятать под собой сотню цыплят. А вокруг него кружили вражеские пилотскары, то и дело стараясь согнать с насиженного места.

У Нила было такое впечатление, что его не захватили в плен только потому, что противники никак не могут договориться кому же он достанется. Они друг за другом поливали краской его пилотскар. Так что не успевал высохнуть один слой, как на то же место попадало уже два новых. Не прошло и несколько минут, как все его обзорные иллюминаторы были намертво закрашены как минимум тройным слоем краски. В кабине сразу же стало темно, как в пещере под одеялом, только приборная панель суматошно мигала красными и ярко голубыми огнями, да настойчиво пищали передатчики, а в 'брехаловке' отчаянно ругались Леви и Льюис. И вдруг сквозь эту кутерьму и шум пробился долгожданный сигнал с центрального компьютера: 'Игра окончена!'.

— Да-а! — тут же обрушился на Нила рев его команды.

— Yes! — не отдавая себе в том отчета закричал он, — Мы сделали их! Нил тут же резко посадил пилотскар и вслепую ткнул пальцами в приборную панель, где располагалась кнопка открытия кабины. Не успела крыша его скара отъехать вверх, как его тут же с нескольких сторон обдало мощной струей краски. Прощальный подарок от озверевших соперников, которые, толи не слышали, толи проигнорировали сигнал о прекращении турнира.

Но для Нила это уже не имело значения. В одно мгновение выскочив из пилотскара, он кинулся в стороны Леви и Льюиса. Счастливые 'Л в кубе' уже успели вылезти из своих кабин и сейчас, как сумасшедшие, прыгали и обнимались, абсолютно не замечая, что один из них с ног до головы вымазан зеленой краской, а другой даже не может открыть глаз, потому что, когда он выпрыгивал из своего скара, один из наиболее метких врагов со злостью пустил ему в лицо желто-оранжевую струю. Со всех сторон к ним неслись остальные члены команды: счастливый Джек, что-то кричащий Майкл и размахивающий своей курткой Гроб. Но едва все они заметили Нила, как круто изменили траекторию своего движения и кинулись его обнимать. Не успел он опомниться как его подняли и начали качать на руках, при этом от избытка чувств, приложив довольно чувствительно о крыло собственного пилотскара.

— Мы размазали их, командир! — кричал как ненормальный прямо на ухо Нилу Льюис.

— Я вам покажу кузькину мать! — хором скандировали Гроб и Майкл.

— Круто! Круто-о-о! — орал Леви.

Внезапно к этой счастливой куче присоединилась Габи. Ее тоже тут же схватили и начали качать на руках. Правда Нил, памятуя о своем неудачном опыте, попытался все же оттащить радостно ревущую команду от своего пилотскара. К счастью Габи не досталось по голове, но зато она тут же с ног до головы была перемазана краской. Смеющийся Нил в какой-то эйфории, подхватив ее под мышки, закружил, радостно расцеловав. На что команда немедленно решила, что они тоже непременно должны поцеловать единственную девушку-охотника среди них. Да еще какого охотника!

— Как вовремя ты подобрала последние 'железяки'! — смеялся обнимающий ее Леви.

— Я уж думал, мне конец! И тут, ты их сцапала! — вторил ему Льюис.

— Молодчина! — не отставали от него Майкл и Джек.

Не успела команда хоть чуточку прейти в себя от радости, как начался подсчет баллов и объявление победителей. И конечно тут же над полем разнеслось:

— На трибуну приглашаются лидеры турнира — 'Золотые Крылышки'!

По старинной традиции на трибуне полагалось пить и обливаться шампанским. И тут 'Золотые Крылышки' не подкачали! Оказалось, что несмотря на то, что к турниру полагалась обычно одна бутылка шампанского, у команды было припасено как минимум по две на человека. По крайней мере болельщики, стоящие ближе всех к команде искупались в настоящем душе! Больше всех при этом выделились 'Л в кубе' которые даже спрыгнули с помоста и тряся огромными бутылками начали гоняться за хохочущими зрителями с ног до головы обливая их шампанским.

А потом дома у Нила был настоящий банкет по случаю первой победы команды. Пьер превзошел сам себя, приготовив гору еды: от сладких бисквитов с воздушным кремом, до омаров в тесте и креветок под чесночным соусом. И конечно, шампанское! Не самое дорогое, но довольно хорошее. Его было столько, что к вечеру Нилу начало казаться, будто его добавляли в каждое блюдо! Даже шампиньоны и салат с черносливом были с пьянящим привкусом шампанского!

Глава IХХ

Летний бал

Голова просто раскалывалась от дикой, давящей боли. С трудом разлепив глаза, Нил тут же зажмурился от яркого солнечного света, бьющего через незашторенные огромные окна.

— О-ох! — мучительно простонал он, с трудом отрывая голову от подушки и переворачиваясь к ним спиной.

На несколько мгновений ему стало легче. Мгновений? Или часов? Когда он вновь приоткрыл глаза солнце по-прежнему ярко светило в окна. Но у Нила было такое ощущение, что уже как минимум вторая половина дня. Прямо перед ним на небольшом прикроватном столике стоял высокий стакан, наполненный темной малопривлекательной жидкостью.

Но едва взгляд Нила остановился на ней, как в глазах появилось облегчение и безграничная радость. Он узнал жидкий 'Энджери-Алкоголь'! Именно то, что надо для того чтобы справиться с диким похмельем! Дрожащей рукой протянувшись к стакану, Нил с трудом завладел вожделенным напитком, едва не застонав от боли, пронзившей его голову, стоило только слегка приподняться с кровати.

Едва 'Энджери-Алкаголь' коснулся его неба, как Нила со страшной силой замутило. И не вырвало только потому, что разработчики этого напитка, благослови их Бог, предусмотрительно позаботились о том, чтобы их продукт не имел ни вкуса ни запаха. Сделав над собой неимоверное усилие он с трудом проглотил лечебную жидкость.

Первый глоток как всегда оказался самым трудным, второй было сделать намного легче… Выпив все до последней капли, Нил со стоном поставил стакан назад и осторожно примостил свою многострадальную голову на подушку.

Он знал, что сейчас лучше не двигаться и позволить лекарству сделать свое дело. И точно, не прошло и нескольких минут, как он почувствовал, что ему стало на много легче. Но все же не решился вставать, вместо этого попытавшись вспомнить, что же это было вчера, из-за чего ему сегодня так плохо.

Мысли медленно перекатывались в голове, точно огромные булыжники. То и дело возникали какие-то бессвязные воспоминания, пока он наконец не наткнулся на одно из них, довольно яркое…

Да! Точно! Вчера они выиграли первый свой матч по пилотскартированию. Воспоминания выстроились в ровную цепочку одно за другим. И эту победу, конечно же, надо было отметить. Для веселой вечеринки почему-то был выбран именно дом Нила.

Впрочем, поначалу все кажется было совсем не плохо… Даже кода парни уже довольно-таки напились, они вроде бы ничего такого не натворили. Нил помнил, что где-то часа в два ночи, бабушка и Марго решили идти спать, а Габи поняла, что ей пора отправляться домой. Тогда он, кажется, решил проводить ее. И конечно же вся команда потянулась за ними, не забыв прихватить с собой парочку бутылок.

Все бы ничего, если бы он просто проводил Габи, идя по удобной прямой дорожке между их домами. Но его потянуло на приключения. Захотелось показать парням старый туннель-бомбоубежище между двумя участками. Вход в него они нашли не сразу, несколько раз пройдя мимо нужного места, при этом выпив пару бутылок не то пива, не то еще какой-то пакости.

А потом вход совсем случайно нашел Леви, просто буквально повалившись в него. Если бы на месте Леви был более худой и подвижный Льюис, то он благополучно приземлился бы в нескольких метрах под землей, и все бы на этом закончилось. Но вместо Льюиса в туннель провалился Леви, который был намного более массивней своего друга, и что важнее — более толще.

Леви застрял.

Причем застрял в таком положении, что не мог даже пошевелиться. Нет, он вполне легко мог размахивать руками, и по-видимому дрыгать под землей ногами. Но вот сил на то чтобы сдвинуться с места у него не было. А его пьяная ругань могла и мертвого поднять из могилы.

Собравшаяся вокруг команда сначала попробовала вытащить его наружу, потянув за руки. Но когда к ругани прибавились подозрительные завывания, решили, поступить иначе и попытаться протолкнуть его вниз. Через полчаса этой процедуры Леви уже не ругался, не выл и даже не стонал. Тем более что бойцы под конец все же решили, что первоначальный план по вытягиванию наверх был лучше, чем план по пропихиванию вниз, и снова начали тянуть Леви за руки.

Наконец кому-то, кажется Габи, пришла в голову светлая мысль вызвать спасателей. Бойцы, которые уже порядком подустали, положив все свои силы на алтарь процедуры по пропихиванию-вытягиванию своего собрата, решили передохнуть и подкрепиться. Тотчас нашлись еще не початые бутылки и все, рассевшись вокруг застрявшего Леви, начали восполнять утраченные силы.

Не вовремя пришедший в себя 'страдалец' утробным, можно даже сказать, подземным стоном возвестил о том, что он тоже не прочь подкрепиться. Ну, в общем зря он это сделал. Потому что уставшая, но не сломленная команда вновь попыталась его не то вытянуть, не то пропихнуть вниз. Причем одна половина яростно и упорно его пропихивала вниз, а другая с не меньшим упорством тянула наверх.

Спасли Леви только вовремя подоспевшие спасатели, которые за несколько минут очень сноровисто вскрыли специальной машиной фундамент люка и перепилили железные обручи, сжимавшие грудь пострадавшего. После этого, не вдаваясь в долгие объяснения, всех погрузили в машину и доставили в ближайший полицейский участок.

Пришедший в себя пострадавший, едва открыв глаза, начал ругаться, при чем главным образом проклиная доблестную команду. Команда, немного послушав, всерьез обиделась, особенно потому что все без исключения искренне пытались помочь другу, даже не обращая внимание на то, что от друга подозрительно попахивает.

Как оказалось, Леви провалился вовсе не в туннель, а в канализационный колодец. Так что находиться рядом с ним уже было подвигом, не то что пытаться помочь. А он неблагодарный!.. Впрочем, кажется именно благодаря этому 'амбре' полицейские, в участок которых спасатели доставили всю компанию, не спешили к ним приближаться, просто засунув в одну из дальних камер.

Камера, как позже выяснилось, была уже заселена. Жилец, маленький мужичек с ничем не примечательной внешностью, быстрым взглядом и руками, восторга по случаю их прибытия не высказал. Впрочем, будучи человеком умным, он быстренько заныкался в дальний угол камеры стараясь не дышать. Во-первых, что бы не задохнуться от запаха, который источал Леви, а во-вторых, что бы не привлекать к себе излишнего внимания.

К несказанной радости команды, камера оказалась с удобствами, то есть в ней имелся душ, куда немедленно и был водворен пострадавший товарищ, несмотря даже на его яростное сопротивление. К тому моменту, когда купание было закончено большая часть бойцов были мокрые с ног до головы, потому что Леви от чего-то отчаянно не хотел мыться и его пришлось 'уговаривать'.

Так что когда в камеру вошел адвокат фон Валленштейнов, направленный сюда отцом Габи, картина открывшаяся перед ним достойна была первой колонки новостей. Злая и мокрая команда, расхристанный, но не побежденный Леви и спокойно спящая посреди этого бедлама Габи, которая абсолютно не замечала шустрого типа, уже успевшего обчистить ее карманы и сейчас самозабвенно роющегося в ее дамской сумочке. Увидев эту картину, адвокат сначала издал приглушенный не то писк, не то визг, а потом разразился длинным спичем. По ощущениям Нила на несколько часов. По крайней мере, он почти уверен, что где-то в самом начале этой восторженной речи его мозг не выдержал такого потока информации, или, что вернее, имеющегося избытка алкоголя, и благополучно вырубился.

Очнулся Нил уже только на улице. Он точно помнил, как повиснув на мокром Леви, пытался у него выяснить, куда же делся адвокат. Кажется, ему сказали, что заплатив залог тот добился их освобождения и повез Габи домой. Хотя помнилось это с трудом. В отличие от бара, в который они забрели едва покинув гостеприимный полицейский участок. Помнится, бар был большой, шумный и дымный. Хотя почему дымный? Не понятно. Может там был пожар? Хотя нет, вряд ли. Скорее там была специальная система цветомузыки, ага точно! и еще голографические стриптизерши! Только вот Нил никогда не увлекался голографией. Помнится, он начал требовать настоящих. Или это начал требовать Льюис, а он его поддержал? Потом они вроде бы выпили, или перед этим?..потом кажется была какая-то драка, а может это были танцы? Не вспомнить. Короче где-то по среди всего этого он отрубился и проснулся уже только сегодня в своей постели. Кстати, а в своей ли?

Нил с трудом приподнял голову и оглядел комнату. Нет, определенно, это его спальня! Ну, хоть это радует! Обводя комнату взглядом, Нил почувствовал, что похмелье практически прошло. Голова больше не болела, мышцы не ломило и, что самое главное, его перестало мутить. Сделав глубокий вдох, он понял, что для полного счастья осталось только принять душ. И тогда вообще будет хорошо!

Пятнадцать минут спустя, выйдя из душа и энергично вытирая мокрые волосы, Нил обратил внимание, что в комнате за это время кто-то уже успел прибраться. Кровать была аккуратно застелена, раскиданная одежда убрана, а с прикроватного столика исчез стакан из-под 'Энджери-Алкоголь'.

Зато вместо стакана на столике появился красивый конверт кремового цвета. Продолжая вытирать голову, Нил плюхнулся на кровать и подхватил загадочный конверт. Первое, что бросилось ему в глаза — штамп отправителя. Секретариат Военно-Космической Академии Земли.

Любопытно.

Нил быстро вскрыл конверт и вытряхнул на кровать его содержимое. Это была длинная складывающаяся пополам пластинка темно синего цвета, по середине которой красивыми золочеными буквами с легким наклоном влево было вытеснено: 'Приглашение'.

Сердце Нила на мгновенье екнуло. Кажется, он знал, что это такое.

И точно.

Развернув пластинку, он прочел, что

господин Альберт Форест,

ректор Военно-Космической Академии Земли

имеет честь пригласить

господина Нила Иллариона фон Вальтера,

капитана второго ранга

и

кавалера ордена Пламенного Сердца

на традиционный ежегодный

'Летний бал'

по случаю основания академии

и присвоения офицерского звания курсантам-выпускникам 2199 года

(торжественная церемония состоится в

Летнем зале Военно-Космической Академии Земли

22.07.2199 года в 22.07).

Нил, прикрыв глаза, вздохнул и откинулся на кровать. Подумать только! Летний бал! Почти три года назад он уже был на Летнем балу. Тогда ему присвоили его первое звание. Он стал кадетом, и поскольку входил в пятерку лучших был одним из тех, кому крылышки на погоны прикололи уже непосредственно на балу.

Это была традиция. Все курсанты получали звание кадетов именно двадцать второго июля и приходили на бал уже в новенькой форме с крылышками на погонах. Все кроме пятерых лучших. Эти пятеро приходили в форме с еще курсантскими погонами. Снимали их и прикалывали новые уже непосредственно на балу. Обычно четверым из пяти курсантов присваивали новое звание деканы их факультетов или ректор академии. Но одному, самому лучшему, присваивал звание кто-то из почетных гостей.

В год выпуска Нила таким почетным гостем был Дмитрий Попов, ученый-астрофизик получивший нобелевскую премию за изучение скоростей перемещения квантов света в космическом пространстве. Нил отчетливо помнил свое сожаление, когда нобелевский лаурят с улыбкой приколол 'медные крылышки' на погоны Ли Вонга, ставшего благодаря оплошности Нила на экзамене лучшим выпускником 2197 года. На его месте должен был быть Нил! Ах, если бы не эти поправки курса! Тогда бы направление на 'Принца Уэльского' получил бы он а не Ли. Хотя, конечно, Ли тоже не плохо учился. Но на взгляд Нила, все-таки хуже, чем он!

Все еще вспоминая о своем первом Летнем бале, Нил случайно кинул взгляд на конверт в котором пришло приглашение и заметил, что из него высовывается кончик еще одной пластинки. Взяв ее в руки он понял, что это программа запланированного мероприятия. В ней было указано, что несмотря на то, что официальная часть бала должна начаться ровно в 22.07, тем не менее желающие могут прибыть заранее, поскольку перед этим ровно в восемь должен начаться ужин. После присвоения званий ровно в 22.15 был запланирован концерт.

В программке также указывалось, что все приглашенные могут прибыть со 'спутницами, или спутниками', поскольку концерт традиционно начинался с вальса исполнение которого было обязательным.

И напоследок Нил узнал, что ему предложена честь стать почетным гостем этого бала, то есть принять участие в награждение лучшего выпускника года. Эта 'мелочь' собственно говоря и не особенно-то его удивила. Едва взяв в руки приглашение, он в глубине души уже ожидал чего-то в этом роде.

Гораздо больше его заинтересовала фраза насчет 'спутницы'. Он вспомнил, как три года назад мечтал повести на этот бал Анжелу. Но она не отвечала на его звонки, должно быть в это время она как раз собирала информацию о строительстве 'Авроры'. И ей, конечно, было не до какого-то никому не известного кадета, тем более всего лишь третьего в выпуске! Ладно бы там первого, а так…

'Ну, что ж, — подумал Нил, — теперь она наверняка с радостью приняла бы мое приглашение, только я не собираюсь ее приглашать! вместо Анжелы я приглашу… Кого же пригласить?'

В прошлый раз он еще подумывал о том, чтобы пригласить Кенди, самую красивую девушку их курса. Но вовремя узнал, что она согласилась пойти на бал с Джейсоном Кортни. Поэтому Нил даже не стал к ней подходить со своим предложением, а приглашать кого-то еще ему не хотелось. Так что он уже был готов к тому, что придется идти одному, когда внезапно вспомнил про Габи.

Н-да, Габи! Она была просто счастлива пойти с ним! И теперь, наверняка, не откажется! И кроме того… Нил задумчиво помахал перед собой приглашением, точно веером. И кроме того, он уже давно обещал ее отцу, сделать Габи официальное предложение. Только никак не мог найти подходящего момента. Ну, что ж похоже, момент нашелся!

Приняв решение, Нил быстро встал с кровати и начал одеваться. Ему обязательно нужно зайти к фон Валленштейнам, во-первых, чтобы пригласить на бал Габи, а во-вторых, чтобы повидаться с ее отцом. Хотя последнее было не так уж и важно.

С тех пор как будущий тесть занялся делами Нила, тот только диву давался, насколько все легко и быстро получается. Уже несколько банков с радостью предложили ему довольно приличные кредиты с минимальными процентными ставками.

Управляющий, мистер Гарисон, которого порекомендовал отец Габи, оказался немолодым видным человеком с темными, слегка тронутыми сединой волосами, довольно объемистым брюшком и сверхбыстрым компьютером вместо головного мозга. Он с такой скоростью просчитывал выгоды, шансы на успех и вероятность негативных последствий того или иного решения, что Нилу оставалось только восторженно наблюдать за его работой. При этом Артур Гарисон еще и кровно был заинтересован в процветании фирмы Нила, поскольку, чем больше зарабатывала фирма, тем больше получал сам Гарисон.

Такое положение дел вполне устраивало и Нила, потому что едва попытавшись разобраться во всех этих потоках денег, товаров и 'услуг старым приятелям', из которых состоял успешный бизнес, он понял, что на самом деле мало что в этом понимает, не смотря на всю свою самоуверенность.

Для того, что бы разобраться во всем этом мало было иметь диплом по экономике одного из ведущих университетов Земли (которого, кстати, у Нила никогда не было). Нужно было еще и заниматься этим как минимум лет десять, и только тогда, и то при условии, что у вас будут такие 'штурманы', как господин Валленштейн, или Артур Гарисон, можно было рискнуть самостоятельно отправиться в плаванье по экономическому океану. И сейчас Нил был не уверен, совсем не уверен, в том, что готов снова рискнуть благосостояние семьи, зная, о бизнесе так мало.

Двадцать второе июля — это был особенный день для каждого, кто имел хоть какое-то отношение к Военно-Космической Академии Земли. Это был день Летнего бала. Уже более ста лет выпускной бал и присвоение первых офицерских званий проходило именно в этот день. В не зависимости от того был ли это понедельник, пятница, суббота, или воскресенье. Потому что именно в этот день человек впервые ступил на поверхность Венеры и именно в этот день была основана Военно-Космическая Академия. Собственно для того, что бы подчеркнуть, что они помнят об этих двух значимых событиях, организаторы Летнего бала и назначали такую важную и торжественную часть, как присвоение званий, на такое странное время: 22.07. Да-да, именно, 22.07. и ни минутой раньше, ни минутой позже. Потому что тогда будет испорчена эта переходящая из года в год магия цифр 22.07. в 22.07. И 2199 год не стал исключением.

Приглашенные начали съезжаться на бал еще за несколько часов. Дамы в красивых вечерних нарядах и кавалеры, большинство из которых предпочли в этот день парадную форму. Молоденькие теперь уже бывшие курсанты со своими подружками. И несколько журналистов: бал традиционно становился главным событием дня в небольшом городке под Парижем, где располагались основные корпуса академии. Правда на этот раз журналистов было больше чем обычно, хотя внимания на них никто не обращал. Все понимали, что такой интерес, очевидно, связан с личностью почетного гостя бала.

Капитан фон Вальтер, кавалер ордена Пламенного Сердца и кумир без сомнения каждого из юных кадетов, должен был сегодня приколоть 'медные крылышки' на погоны Романа Сотникова, лучшего выпускника этого года. Правда, кое-кто из гостей и организаторов потихоньку ворчал, что дескать с фон Вальтером и так последнее время слишком носятся, но господин Альберт Форест, ректор академии, был непреклонен в своем решении. Фон Вальтер — сам недавний выпускник академии и учитывая его достижения, подойдет на роль почетного гостя как никто. А то, что это вызовет наплыв журналистов, так это еще и к лучшему. Академия сейчас переживает нелегкие времена и лишняя реклама ей не помешает. Тем более бесплатная реклама.

Гости, переходя от столика к столику, смеялись, болтали пили вино и улыбались глядя на юных офицеров, которым сегодня было присвоено звание кадетов. Те же в свою очередь весь вечер были как на иголках, особенно Роман Сотников, которому предстояла не просто встреча с его кумиром, а получение из рук прославленного капитана своих первых 'крылышек'.

К сожалению собравшихся, особенно кадетов и журналистов, фон Вальтер не появился ни в восемь, ни в девять. Когда часы показывали уже полдесятого беспокойство начали проявлять и организаторы праздника. Будь это какое-нибудь другое мероприятие, то можно было бы легко перенести основную его часть на несколько минут, или даже на полчаса. Но присвоение званий должно состояться именно в десять ноль семь, а если фон Вальтер опоздает, то кто же будет награждать лучшего курсанта?

Вообще-то Нил вовсе не собирался опаздывать. И уж конечно он не намеревался обставлять свое появление так, словно на бал явилась принцесса в золоченой карете. Просто Габи в последний момент захотелось непременно исправить что-то в своей прическе. Что уж там было не так Нил не понял, но прождал ее в гостиной фон Валленштейнов минимум полчаса, если не больше. Причем когда она наконец спустилась, он не заметил ни каких изменений по сравнению с тем, что было до этого.

Зная, что из себя представляет Летний бал, Габи выбрала красивое бледно-сиреневое платье без рукавов, но с длинной, разлетающейся при ходьбе юбкой. Прическа, из-за которой Нилу грозило стать первым почетным гостем нарушившим почти вековую традицию, представляла из себя высокую корону темно-каштановых волос. Несколько их прядей с продуманной небрежностью спадали на плечи девушки, подчеркивая гармонию между цветом платья и серебром ее глаз.

В общем выглядела она просто захватывающе. И Нил, едва увидев ее полчаса назад, так ей и сказал, о чем теперь сожалел, потому что подозревал, что если бы не этот его комплемент Габи не начала бы от смущения накручивать на палец один из своих локонов. И с ее прической все бы было в порядке!

Пока они добирались на место, Нил то и дело поглядывал на свою спутницу, с беспокойством теребя в кармане коробочку с обручальным кольцом. Сегодня он собирался сделать ей предложение. И эта задержка в ее гостиной только выбила его из колеи, заставив переволноваться сверх меры. В конце концов не каждый день делаешь девушке предложение руки и сердца!

Было уже почти без пяти десять, когда они наконец подъехали к административному зданию академии. Именно здесь на втором этаже и находился хорошо известный Летний зал. Он занимал почти весь этаж здания, но при этом в зале были предусмотрены и уютные, отгороженные от лишних глаз уголки, а огромные стеклянные двери вели на довольно широкий балкон-террасу, который растянулся почти на всю южную стену корпуса.

Едва войдя в зал, держа под руку Габи, Нил почувствовал, что его здесь ждали с большим нетерпением. Журналисты с поспешностью нацелили на него свои голокамеры, новоиспеченные кадеты потянулись за автографами, а остальные гости навострили уши в боязни пропустить хоть одно слово.

— Капитан фон Вальтер! — подошел к нему господин Форест, — Ну, наконец-то, а мы уже начали беспокоиться!

— Добрый день, — пожал Нил протянутую ему для приветствия руку ректора, — позвольте представить, — обернулся он к Габи, — Габриель фон Валленштейн. Габи, это Альберт Форест, ректор академии.

— О, не беспокойся, Нил, — улыбнулась в ответ его спутница, — мы уже давно знакомы с господином Форестом.

— Да-да, конечно, — отозвался ректор, — я очень рад вас видеть, мисс Габриель, — и тут же перейдя к беспокоившему его вопросу, повернувшись к Нилу, добавил, — У нас уже все готово, если хотите перевести дух, то у вас осталось всего минут пять не больше! Не забывайте ровно в семь минут одиннадцатого должно начаться присвоение званий.

— Да-да, я помню, — кивнул Нил, усмехнувшись про себя воспоминанию о том, что на свое награждение три года назад он тоже чуть было не опоздал. Видно, судьба такая!

Впрочем господин Форест оказался не прав, у Нила не было и пяти минут, чтобы перевести дух, потому что едва ректор академии покинул почетного гостя, как на него набросились кадеты с просьбами об автографах. К их огромному сожалению, Нил не пожелал осчастливить никого из своих поклонников, заявив, что он не рок-звезда, чтобы раздавать автографы. И тут же, подхватив свою спутницу под локоток, кумир на крейсерской скорости удалился. Правда расстроиться из-за его ухода никто не успел, потому что почти сразу же было объявлено, что вот-вот должна начаться торжественная часть.

Постепенно в зале потемнело и вскоре освещенным ярким светом осталось только небольшое возвышение возле оркестра. На это возвышение начали подыматься пятеро взволнованных мальчишек, которым вот-вот предстояло получить 'медные крылышки'. Было хорошо видно, что из всех пятерых больше всех волнуется Роман Сотников, 'крылышки' которому должен был пристегнуть почетный гость.

Над головой лучших курсантов внезапно резко высветился циферблат голографических часов, где золотистыми цифрами была выведена дата — 22.07. и время — 22.06., рядом маленькая стрелочка отсчитывала убегающие секунды последней минуты. Сорок секунд, сорок пять, пятьдесят, пятьдесят пять… шесть, семь, восемь, девять…

Едва стрелка качнулась в последний раз, раздался волнующий звук фанфар, и на возвышение поднялся Нил. Следом за ним поднялся один из преподавателей академии, держащий на подносе пять маленьких коробочек с лежащими в них кадетскими погонами.

— Честь присвоить первое офицерское звание Роману Сотникову — лучшему курсанту 2199 года предоставляется кавалеру ордена Пламенного Сердца, капитану второго ранга Нилу Иллариону фон Вальтеру! — разнесся внушительный голос ректора академии.

Собравшиеся гости восторженно зааплодировали и Нил с легкой улыбкой под торжественную мелодию отстегнул курсантские погоны с плеч взволнованного мальчишки. Нет, теперь уже не мальчишки, а строевого офицера. Находящийся позади Нила преподаватель подал ему один из наборов 'бронзовых крылышек', и он осторожно начал прикалывать первое из них на левое плечё кадета.

Роман Сотников замер, затаив дыхание. Нил с уверенностью мог сказать, что сердце кадета сейчас делает не меньше ста двадцати ударов в минуту. После левого погона настала очередь правого, с которым Нил справился еще быстрее. Практика как ни как! Едва второй погон с легким щелчком занял полагающееся ему место, Нил отошел и протянул взволнованному кадету руку.

— Поздравляю, — с улыбкой произнес он.

— Спасибо, сэр! — восторженно пискнул пацан пожимая протянутую руку своего кумира.

— Надеюсь, — хмыкнул кумир, — что эти 'крылышки' не сделают из тебя ангела. По себе знаю, космос предпочитает чертей! — засмеялся он.

Приболдевший кадет не нашелся, что ответить, заворожено наблюдая за тем, как Нил, по-прежнему улыбаясь, спускается с возвышения, уступая место декану 'лунного' факультета, который должен был присваивать звание второму курсанту курса.

Спустившись по лесенке, Нил подошел к радостно улыбающейся Габи.

— Ты прекрасно справился, — похвалила его девушка, — как будто всю жизнь этим занимался.

В ответ Нил лишь пожал плечами, наблюдая за тем, как проходит награждение уже третьего курсанта. Через пару минут официальная часть Летнего бала закончилась. Впереди был концерт с обязательным вальсом.

— Пойдем, — протянул Нил руку своей спутнице, — сейчас начнутся танцы.

— Это такой новый способ приглашать девушек на танец? — усмехнулась ему Габи, подав руку.

— Да, что-то в этом роде, — улыбнулся он в ответ, — Ты же все равно только этого и ждала! Уж я-то тебя знаю!

На это заявление Габи лишь тряхнула головой, признавая его правоту. Да, она действительно обожала танцевать. Еще с детства. Хотя честно говоря, подозревала, что это связано с тем, что у нее и Нила был один учитель танцев. Детей вместе учили танцевать, и при этом они обычно всегда становились в пару. Уже тогда для Габи это были самые прекрасные мгновения в жизни. Мгновения, когда она была вместе с Нилом, могла прикасаться к нему, а он уверенно и легко вел ее в танце! И даже если кто-то из них наступал другому на ноги, или сбивался с такта это только, как казалось Габи, сближало их еще больше. Она могла часами ждать, когда же наступит вечер вторника, среды, или пятницы, потому что именно в эти дни проходили уроки танцев.

Очень скоро центральная часть Летнего зала освободилась от гостей. И Нил провел Габи именно туда. Кроме них пар было не так уж и много. Мало кто из современных людей мог похвастаться знанием такого древнего танца как вальс. Хотя конечно в академии будущих кадетов и обучали ему, для того чтобы они не ударили в грязь лицом, но на самом деле каждый из них в тайне надеялся избежать этой 'страшной участи' — танцевать первый вальс. И только пятеро лучших были обязаны это делать. Хотя и они, как могли старались увернуться от этой чести, например приходили на бал без спутницы. Какой же вальс без партнерши? Впрочем ни Нилу ни Габи не было дела до переживаний юных кадетов. Потому что оба они внезапно окунулись в прошлое. В тот Летний бал, на котором были три года назад.

— Не забыла еще шаги? — улыбнувшись спросил Нил.

И Габи в ответ счастливо засмеялась, потому что именно об этом он спросил у нее три года назад, когда вот-вот должны были раздаться первые аккорды.

— Не дождешься! — хмыкнула она как и в тот раз.

— Ну, что ж, — произнес он, — тогда: и раз, два, три. Раз, два, три…

Красивая мелодия полилась, как только он начал отсчет. Габи, подхваченная Нилом, унеслась в страну грез, где каждое движение, каждый поворот был прекрасен, и подчинен только неспешной мелодии и его тихому мягкому голосу отсчитывающему такты, чтобы она не сбилась.

Раз, два, три. Раз, два, три. Раз — скользящий медленный шаг, два — подъем на цыпочки, и три — шаг назад. Через некоторое время, он убедился, что она не собьется и перестал считать.

Они плыли по залу словно одурманенные чудесной мелодией. Разговаривать не хотелось, только легко скользить, слегка прикрыв глаза, подчиняясь сладости момента. Самого прекрасного момента в жизни Габи. Она на столько была им поглощена, что не замечала ничего вокруг. Ни того, как притихли завороженные зрители в зале, ни того, что другие танцующие то и дело замедляются и оборачиваются к ним, чтобы полюбоваться их парой.

Ведь любому достаточно было одного взгляда, чтобы понять — они восхитительная пара. И они явно не новички в этом трудном танце. Каждый шаг, словно отмерен под линеечку, и при этом на столько легок и прост, как вздох, как летний теплый ветерок, что играет локонами Габи. Каждый поворот, будто специально рассчитан на то чтобы подол ее платья в продуманном беспорядке закрутился вокруг стройных ножек, но при этом ни в коем случае не запутался и не притормозил их скольжение…

Раз, два, три. Раз, два, три. Раз, два, три. Мелодия стала постепенно стихать. Еще пара аккордов… ну, вот и все, танец закончился. Нил с Габи замерли, остановившись, едва отзвучала последняя нота. И через секунду он сделал шаг назад и поклонился ей, по старинному обычаю благодаря за этот вальс. Она в ответ, как и положено, слегка присела, наклонив голову.

И тут внезапно Нил сделал то, чего никогда раньше не делал. Легко поймав ее ручку, он поднес ее к своим губам. От удивления Габи ахнула. Но ее возглас был тут же заглушен бурей аплодисментов. Зрители, которые наблюдали танец и эту сцену, были просто покорены, бурно выражая свой восторг.

— Мне надо с тобой поговорить, — серьезно произнес Нил, глядя ей в глаза.

— Поговорить?

— Да, — кивнул он, — и желательно tet-e-tet.

В ответ Габи лишь кивнула, и он уверенно повел ее на балкон, поскольку было очевидно, что в зале поговорить им не дадут. Впрочем и тут было несколько гостей, поэтому Нил повернул направо и дойдя до самой стены, у которой оканчивался балкон, резко остановился.

Габи настороженно застыла напротив, с волнением ожидая, что же он скажет. А Нил в этот момент, глядя на нее, чувствовал себя совершенно по-идиотски. Ну, скажите на милость, как сделать предложение девушке, если ты собираешься жениться на ней из чистого расчета? Ладно бы она была ему абсолютно безразлична. Тогда можно было бы спокойно нести всякую чушь о вечной любви и неземных чувствах. Но Габи — его старый друг, она по-своему ему дорога, и он совсем не хочет ей врать!

— Ты хотел о чем-то поговорить? — напомнила она ему.

— Да, — кивнул он и снова замолчал.

— О чем?

— Я хотел, — неуверенно начал он а потом, словно решившись, взял ее за руки и, заглянув в глаза, на одном дыхании произнес, — я хотел попросить тебя стать моей женой.

В первый момент Габи показалось, что она ослышалась, или, что Нил просто пошутил. Но он был абсолютно серьезен. И когда она ничего не ответила, вновь настойчиво повторил:

— Ты выйдешь за меня замуж?

Бедной Габи казалось, что она спит и видит прекрасный сон, или что она сошла с ума. Ну, тогда пусть она навсегда останется сумасшедшей! Потому что это самое восхитительное помешательство в мире!

— Габи? — обеспокоенно произнес Нил, так и не дождавшись ее ответа.

Начиная этот разговор, он был совершенно уверен в ее согласии. А теперь с каждой секундой ему казалось, что она все же собирается ему отказать и просто не знает, как помягче это сделать.

— Габи! — наконец не выдержал он, — Если ты не согласна, то так и скажи!

— Не согласна?! — тут же возмутилась она, — Да я всю свою жизнь ждала, когда ты попросишь меня об этом!

— Ну, понятно, — протянул он слегка улыбнувшись, — значит теперь ты просто наслаждаешься моментом, заодно заставляя меня помучиться?

— Но я вовсе не собиралась тебя мучить, — прошептала она, поднимая на него счастливые глаза.

— И все же мне хотелось бы услышать простой ответ, — тоже шепотом спросил он, — Ты согласна?

— Да! — тихонько отозвалась Габи.

— Да? — переспросил Нил, наклоняясь к ее губам.

— Да! — громко подтвердила она, и тут же еще громче, смеясь, добавила, — Да! Да! ДА!!!

И тут Нил, сам не понимая, что делает, припал к ее губам в жарком поцелуе. Она была такой сладкой! Такой мягкой и податливой! Вообще-то он сперва собирался лишь слегка прикоснуться к ее губам, но стоило ему почувствовать с какой страстью она откликнулась на его прикосновение, как он словно потерял голову.

Ее губы затягивали его в восхитительный водоворот. Все глубже и глубже. Ему казалось, что он летит сквозь звезды, а они мелькают мимо праздничным фейерверком. Это было настолько удивительно, что Нил даже не сразу понял: лучи, которые он видит — это не звезды и не огни фейерверка, это вспышки голокамеры! Какой-то пронырливый журналист снимает их из сада, куда выходит балкон! Нил резко повернулся и наклонился вниз через перила.

— Что случилось? — спросила его очнувшаяся Габи.

— Боюсь, — хмуро произнес он, — что нас кто-то снимал. Так что теперь не придется беспокоиться об официальном заявлении: через пару часов новость будет известна во всей Солнечной Системе!

— Ну и хорошо! — засмеялась она, — Значит ты не сможешь завтра утром передумать!

— Не волнуйся, — улыбнулся он ей, поворачиваясь и вновь заключая в свои объятья, — я не собираюсь менять свое решение.

Когда через несколько минул они вернулись в зал, Нилу показалось, что все вокруг как-то странно изменилось. Фанаты перестали раздражать и казались искренне переживающими за него людьми, вино стало слаще, а музыка зажигательнее. Хотелось танцевать, пить и смеяться. Габи тоже была как во сне, потому что Нил ни на шаг не отпускал ее от себя. Они пили шампанское, смеялись и танцевали, танцевали… быстрые танцы и медленные, зажигательные и романтичные. Где-то уже ближе к концу бала Нил внезапно вспомнил, что забыл подарить ей кольцо.

— Болван! — хлопнул он себя по лбу, резко остановившись по среди ритмичного плея, — я совсем забыл про обручальное кольцо!

— Что? — спросила Габи, которой из-за громкой музыки почти ничего не было слышно.

— Кольцо! — крикнул ей в ухо Нил, за руку вытягивая ее из толпы танцующих, — Я забыл подарить тебе кольцо!

— Какое кольцо?

— Вот это, — отозвался он, достав из внутреннего кармана маленькое золотое колечко в виде накрепко скованных, переплетенных между собой двух цепей.

— Ох, — с восторгом вздохнула Габи, едва ее взгляд упал на кольцо.

— Надеюсь, — улыбнулся Нил, одевая ей его на палец, — что эти цепи прикуют тебя ко мне надолго.

— Ты можешь в этом и не сомневаться, — отозвалась Габи, — я сделаю все для того, что бы ты от меня не сбежал!

В ответ он засмеялся и наклонился к ней, вновь с упоением ее целуя. Вокруг них грохотала музыка и в каком-то безумии дергались фигуры танцующих. Но они, глядя в глаза друг другу, не замечали ничего. Потому что эта чудесная ночь принадлежала им!

После того, как бал закончился, Нил отвез Габи домой. И даже сам поразился, насколько ему не хочется расставаться с ней! Когда электромобиль остановился у ее дома, Нил выбрался из машины, чтобы проводить девушку до дверей. Все, что произошло этой ночью, казалось ему нереальным, просто невероятным.

Неужели он действительно меньше получаса назад с таким упоением целовался с Габи, что не мог оторваться от нее ни на мгновение? Но ведь это же Габи! Габи, которая вместе с ним лазала по деревьям, обдирая коленки!

Девушка остановилась у закрытой двери подняв на Нила счастливый взгляд.

— До завтра, — прошептала она.

— До завтра, — отозвался он, вновь склонившись к ее губам.

И опять был поражен. Стоило ему к ней прикоснуться в поцелуе, как время остановилось. На земле перестало существовать что-либо кроме нее! Он не знал сколько прошло: один солнечный день, одна секунда или целые столетия… Наконец, она, тихонько вздохнув, выскользнула из его объятий и быстро скрылась за дверью, послав ему на прощанье лишь затуманенный негой взгляд…

Дверь ее дома уже давно закрылась, а Нил, как болван, продолжал стоять перед ней, недоуменно глядя туда, где только что была Габи.

— Проклятье! — прошипел он, — Хотел бы я понять, что со мной, черт возьми, происходит?!

Он резко развернулся и, не оборачиваясь, направился к своему электромобилю.

Глава ХХ

После бала

Едва успев открыть глаза, следующим утром Нил был 'осчастливлен' созерцанием заставки начинающихся по головизору новостей. Еще не успев понять в чем дело, он сонно наблюдал за тем как посреди его комнаты под ритмичную мелодию в вихре золотистых звездочек кружится модель солнечной системы. Звездочки в последний раз взметнулись вверх, скрыв солнце с десятью планетами, и тут же опали, а на их месте оказалась красивая ведущая.

— Доброе утро! — улыбнулась она, тряхнув волнистыми волосами.

— Это спорное утверждение, — пробурчал в ответ Нил.

— Главной новостью этого дня, — продолжила ведущая, — стало известие о скорой свадьбе Нила фон Вальтера и наследницы миллиардного состояния Габриель фон Валленштейн! Как нам стало известно, вчера во время традиционного выпускного бала в Космической Академии, куда они оба были приглашены в качестве гостей, Нил сделал официальное предложение своей очаровательной спутнице. И конечно же Габриель фон Валленштейн не смогла отказать прославленному капитану! Так что можно сказать, что вчера Нил одержал еще одну из своих побед!

— Ну, и что ты по этому поводу думаешь? — раздался внезапно над головой Нила голос Марго.

Моментально сообразив, что это сестра, прокравшись в его комнату, включила головизор, Нил уставился на дерзкую нарушительницу его покоя.

— А я должен что-то по этому поводу думать? — уточнил он.

— Ну, я надеюсь, ты не хочешь сказать, что это — правда? — фыркнула она в ответ, — Ведь ты давным-давно говорил нам с Ба, что не собираешься делать Габи предложение!

— Ну-у, — неуверенно протянул Нил, размышляя о том, стоит ли говорить сестре о подоплеке своего решения, — Я ведь мог и передумать. Ведь так?

— То есть? — подозрительно уставилась на него Марго.

— Ну, а почему собственно я не могу передумать? — попробовал увернуться Нил.

— Ты хочешь сказать, что действительно сделал предложение Габи?

— Ну, да, что тут такого? Люди знаешь ли женятся время от времени! И не надо так на меня смотреть! Это со всяким может случиться!

— Ага, вот вы где оба! — услышали они голос бабушки, стоящей в дверях комнаты.

Бросив мимолетный взгляд на ведущую новостей, которая с упоением продолжала вещать о скорой свадьбе, бабушка строго посмотрев на внука и внушительно произнесла:

— Я надеюсь, ты все же собираешься объяснить нам с Марго, — пренебрежительный взмах рукой в сторону головизора, — что все это значит?

— Э-э-э…

— И только попробуй отпираться!

— Ну, хорошо, хорошо, — сдаваясь вздохнул Нил, — Давайте я сейчас оденусь и спущусь вниз, за завтраком все вам и расскажу.

— Прекрасно, — царственно кивнула бабушка, — Марго, ты идешь?

— Еще бы! — тут же отозвалась сестрица, — неужели ты думаешь, что я смогу пропустить такое?!

Пять минут спустя, Нил нашел обеих на большой веранде, выходящей в сад. И бабушка и Марго делали вид, что спокойно завтракают, наслаждаясь приятной беседой и свежими булочками. Да только Нил слишком хорошо их знал, чтобы поверить этому.

Ему хватило одного взгляда, что бы понять: обе они находятся в самом воинственном настроении и готовы перейти в наступление. В таком состоянии интуиция женщин семейства фон Вальтер была особенно обострена, так что они моментально распознавали ложь и недомолвки. Сколько Нил себя помнил, ему никогда не удавалось провести кого-то из них, когда они в таком настроении. А уж обеих!..

Судя по всему, придется выкладывать всю правду…

— Приятного аппетита, — сделал попытку смягчить своих церберов Нил.

— И не надейся! — тут же заявила сестрица, дав понять что попытка явно не удалась и вообще была слишком жалкой и не стоящей внимания.

— Ну, — поторопила его бабушка, едва он уселся за стол, — долго нам еще ждать твоих объяснений?

— Хм, а что именно мне надо объяснять?

— Марго только что сказала мне, что ты действительно сделал предложение Габриель. Я так понимаю, это — правда?

— Да это — правда.

— Прекрасно, — кивнула бабушка, — однако, еще совсем недавно ты с пеной у рта доказывал, что вообще не собираешься жениться, в том числе и на Габриель фон Валленштейн. Что же изменилось?

Нилу оставалось только признать свое поражение, они настолько быстро приперли его к стенке, что можно было только диву даваться. Пожалуй, теперь он даже не сомневался в том, что Марго заранее договорилась с Ба, что нагрянет к нему в комнату пока он спит и застав его полусонным вытянет из него по максимуму. Просто для того, что бы Нил не смог теперь сопротивляться. И, что самое обидное, он не может наплести им всякой дребедени о внезапно вспыхнувших чувствах к Габи! Они просто не поверят!

— Ну, хорошо, — вздохнул он, — это просто часть сделки, которую мы заключили с господином фон Валленштейном: он помогает мне восстановить компанию отца, а я женюсь на Габи, что бы деньги, которые он в меня вложит не были потеряны для его семьи. По-моему вполне честная сделка…

— Честная! — воскликнула Марго, — Как вообще такая сделка может быть честной?!

— Ну, — попытался успокоить ее Нил, — мне же совсем не безразлична Габи…

— В самом деле? — подозрительно глядя на него поинтересовалась сестрица, — а если судить по твоим словам, получается как раз таки наоборот!

— Черт! Марго, ну ты-то уж меня хорошо знаешь! — разозлился внезапно Нил, — Габи с детства была моим другом, и я искренне хочу чтобы она была счастлива! Неужели в это так сложно поверить?!

— Хм, — отозвалась бабушка. Но сказать что-то еще не успела потому что внезапно рядом послышалось:

— Доброе утро! — и из-за деревьев показалась Габи, машущая им рукой.

— Я надеюсь, вы не собираетесь рассказывать ей о моей сделке, — едва заметив Габи, прошипел Нил, кинув предостерегающий взгляд на сестру с бабкой.

— Я не слишком рано? — улыбнулась подходя к ним Габи.

— Конечно, нет, — отозвалась бабушка Анна, — Мы всегда рады тебе, дорогая. Тем более сегодня!

Габи, тут же сообразив, что она имеет в виду помолвку, кинула на Нила взгляд исподтишка (не передумал ли?!), и удостоверившись в том, что все в порядке, радостно улыбаясь села рядом с ним.

— Я как раз говорил о том, что мы еще не назначили точной даты свадьбы, — как ни в чем не бывало начал Нил, — Но что касается меня, то я бы предпочел, что бы она состоялась недели через две.

— Так скоро?! — тут же возмутилась бабушка, — Это не возможно!

— Ну, почему же, — пожал плечами Нил, — по-моему как раз то что надо. Как ты думаешь? — спросил он у Габи.

— В самый раз! — сияя от счастья, согласилась та.

Придя сюда так рано, Габи до смерти боялась, что все, произошедшее вчера окажется только сказочным сном, который не выдержит испытания сегодняшним утром. Ей казалось, стоит только показаться на глаза Нилу, как он тут же попросит у нее прощение и скажет, что передумал, или что он ей не подходит, или (еще ужасней), что был вчера пьян и сам не помнит, что говорил и делал. Но страхи ее оказались напрасными: Нил не передумал! И даже больше того, он хочет, чтобы их свадьба состоялась как можно быстрее! Это просто чудо!

— Так ты согласна? — наклонился к ней Нил.

— Конечно! — заглянув ему в глаза, кивнула Габи, и тут же поняла, что он сейчас ее поцелует.

И оказалась права!

Не вставая из-за стола, Нил прикоснулся к ее губам, уверяя себя, что его поступок абсолютно естественен, и даже необходим, чтобы не вызвать у нее никаких подозрений. Вот только мысли эти моментально исчезли из его головы, стоило ей ответить на его поцелуй. Он настолько увлекся, что даже не услышал скептического хмыканья бабушки, и не заметил, как они с Марго, переглянувшись, встали и осторожно ушли в дом оставив его с Габи наедине.

— Ну, и что ты по этому поводу думаешь? — глядя на бабку, кивнула Марго в сторону целующегося брата.

— Похоже Нил сам себе устроил ловушку, — отозвалась та, — он может сколько угодно уверять себя и всех окружающих, что собирается жениться на Габи исключительно из-за договора с ее отцом…

— Да, — подхватила Марго, — потому что ему все равно никто не поверит. И не вооруженным глазом видно, что он по уши втрескался в нее!

— Марго! — нахмурилась бабушка, — Что за выражения!

— Главное суть! — нравоучительно подняв палец нахально заявила та, — Ты же понимаешь, что я права!

— Да это и так ясно! — фыркнула бабка, — Осталось только дождаться того момента, когда это станет понятно и Нилу. Впрочем думаю, что даже его упрямства не хватит больше чем на несколько недель!

Но она ошиблась. По крайней мере через две недели, в день свадьбы, Нил все так же был уверен в том, что женится на Габи отнюдь не по любви. Стоя в своей комнате перед огромным зеркалом, он хмурясь разглядывал свое отражение, облаченное в шикарный строгий костюм.

— Я в нем похож на идиота, — пробурчал он.

— Почему только похож? — с ехидцей поинтересовалась бабка, стоящая за спиной упрямого внука.

— Ба, ну прекрати! — возмутился Нил, — Сколько можно говорить об одном и том же?

— Рано, или поздно, — покачала головой бабушка, — тебе все же придется признаться, хотя бы самому себе, что ты влюблен в Габи.

— Ты ошибаешься, Ба, — пожал плечами Нил, не поворачиваясь, поймав в зеркале ее взгляд, — Я не влюблен в нее. По крайней мере, то, что я к ней чувствую, не имеет ни какого отношения к влюбленности, которую имеешь в виду ты.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что я действительно люблю Габи, но не так, как тебе кажется. Она никогда не была мне безразлична. Мы дружили с ней с детства. Я знаю все ее желания, страхи и мечты. Она для меня, как открытая книга. И это хорошо. Потому что я в ней уверен. Я ей доверяю. Она никогда не предаст меня. И поэтому я, в свою очередь, постараюсь сделать все, чтобы она была счастлива.

— Вплоть до женитьбы? — фыркнула бабушка.

— Ну, а что тут такого? — пожал он плечами, — Выйдя за меня замуж, Габи будет счастлива…

— Ну и самоуверенность, — перебила его бабушка, — Думаешь, ты такой подарок, что любая девушка едва заметив тебя должна прыгать от радости?!

— Нет, не думаю, — нахально усмехнулся Нил, — но они почему-то прыгают!

— А ты подумал, о том, что будет с Габи если она узнает о твоей договоренности с ее отцом?!

— Она не узнает, — отрезал Нил.

— Но…

— Она не узнает, если только вы с Марго будете держать язык за зубами! Потому что ни я ни Валленштейн не собираемся ей ничего рассказывать! Надеюсь, что и вы тоже будете молчать!

— Мы-то будем, — вздохнула бабушка, — но ведь и Габи тоже не дура. Ты не сможешь долго скрывать от нее правду.

— Да, ты права, — кивнул Нил, Габи не дурочка, и ее влюбленность когда-нибудь пройдет…

— И что ты тогда будешь делать?

— Ничего не буду делать, — пожал он плечами, — думаю, что к тому времени она поймет и все остальное.

— Это что же интересно знать?

— Да, то, что на самом деле, любовь — это всего лишь сказка, придуманная людьми! Человек по своей природе эгоист, и самая глубокая, самая чистая любовь может быть только по отношению к собственному Я! Даже когда люди влюбляются, они сами себе не отдают отчета в том, что влюбляются не в другого человека, а всего лишь в тот образ, в то представление о нем, которое они сами себе придумали! То есть, даже любя другого, мы продолжаем в нем любить самих себя! А когда эта иллюзия сталкивается с реальностью, вот тогда и проходит влюбленность! Тогда и начинаются плачущие дети, грязные носки, неприготовленный ужен, проблемы на работе и так далее и тому подобное! И вдруг, о чудо! У нас видите ли открываются глаза и мы понимаем, что наш избранник, или избранница, и отдаленно не напоминает тот идеал, каким представлялись еще совсем не давно в медовый месяц! Так значит нас дурачили! Обманывали! Все, подаю на развод!

— Ну, а как же Ромео и Джульетта? — привела бабушка первый пришедший в голову пример.

— Ромео и Джульетта, — фыркнул Нил, — это всего лишь пара глупых подростков! И к тому не реальные люди, а вымышленные персонажи!

— Ну, а мы с твоим дедушкой? — возмутилась бабушка, — Тоже выдуманные персонажи? Мы прожили вместе тридцать лет! Ты что хочешь сказать, что мы не любили друг друга?!

— Конечно любили, — вздохнул Нил, — Но ведь я говорю не о любви к близким родственникам! Ведь я тоже люблю и тебя и Марго! Но ведь это совсем другое! Эта любовь складывается из множества составляющих: доверие, уважение, теплота, дружба. Когда приходишь домой и знаешь, что за тебя кто-то переживает, заботится! Причем именно за тебя! А не за придуманного героя! И это между прочим, — добавил вдруг Нил, — не значит, что близкие люди не могут ссориться! Ведь и вы с дедушкой тоже сорились. Просто вы оба достаточно были умны, чтобы потом помириться!

— И ты действительно так думаешь?! — не веря охнула бабушка, — Что никакой любви не бывает!

— Ты опять ничего не поняла! — кинул возмущенный взгляд на бабушку Нил.

— Нет, кое-что я все же поняла, — отозвалась она, — Вот только скажи мне, что будет с Габи, когда она поймет, как ты относишься к любви?

— Она поумнеет, — пожал он плечами, вновь поворачиваясь к зеркалу.

— Знаешь, — тихонько сказала у него за спиной бабка, — иногда я не верю тому, что такой сукин сын как ты может быть моим внуком! — и круто развернувшись она в раздражении выскочила из комнаты.

После ее ухода, Нил вздохнул. Конечно она была права. Он настоящий сукин сын! Но что же делать, если он действительно все это думает?! Если он уверен, что прав!

— Проклятье! — пробормотал Нил, — сегодня, наверное, самый паршивый день в моей жизни! — дернув за один конец галстука, он в который уже раз убедился в том, что узел Шеффилда не получился, — Опять придется переделывать! — разозлился Нил, — Да ну его к черту! — сорвав галстук, он зашвырнул ненавистный предмет туалета в угол кровати.

Без галстука и в самом деле оказалось лучше. Не так официально, слегка растрепано, с какой-то продуманной небрежностью. В общем то, что надо! Габи должно понравиться!

Три часа спустя настроение его не улучшилось. Даже наоборот. Подъезжая к дому Габи, он с трудом сдерживался. Его раздражало абсолютно все! Запах кожи в салоне взятого напрокат лимузина (на кой черт нужна эта машина, если от его дома до дома Габи десять минут ходьбы?!), непрерывные подначки 'Л в кубе' (Леви с Льюисом так и не смогли определиться кто же из них будет шафером, поэтому решили исполнять эту почетную роль по очереди, что удавалось им с большим трудом, хотя и с неизменным энтузиазмом, при этом они умудрялись постоянно путаться, кто же из них главный в данный момент, переругиваться и жаловаться друг на друга) и самое главное — толпа журналистов, которые словно голодная стая стервятников уже с вечера крутились вокруг дома, а теперь все ринулись вслед за электромобилем.

Ко всему прочему ему чертовски не нравился букет, который он должен был подарить своей невесте. Кучка белых роз в обрамлении каких-то лопухов и желтых колючек. Одна особенно безобразная и здоровая колючка была втыркнута в центр букета и имела не желтый цвет как все остальные, а оранжевый. Когда несколько минут назад Нил увидел этот кошмарный букет, он думал, что убьет его составителя.

— Что это? — ужаснулся он, глядя на сестру, протягивающую ему подозрительные растения.

— Букет для Габи, — невозмутимо заявила Марго.

— Это не букет! — возмутился Нил — А какое-то собрание колючек! Вы бы еще кактус в горшочке притащили!

— Это не колючки, — тут же заступилась за свой шедевр Марго, — Это искусственно выведенный вид цветов, которые называются Кальмении, между прочим писк моды в этом сезоне! И к тому же жутко дорогой! — насупилась сестрица, всучив Нилу жуткий веник.

И поскольку времени что-то менять уже не было, пришлось смериться и взять эти 'Кальмении'. Правда настроение от этого у Нила явно не улучшилось. Он подозревал, что кактусы понравились бы Габи больше.

Когда лимузин плавно подкатил к дому невесты, папарацы, которые до этого следовали за ним по пятам и вовсе, как с цепи сорвались. Ко всему прочему их стало в два раза больше, так как вокруг дома Габи тоже дежурили репортеры в надежде 'поймать первоклассный кадр'. Едва заметив Нила, все они тут же кинулись к нему, размахивая микрофонами и выкрикивая вопросы. Выбравшийся из машины Нил чуть было не был сбит с ног ревущей толпой. Его тотчас ослепили вспышками голокамер, оглушили градом вопросов и попытались поставить фингал под глазом при помощи мощного микрофона.

— Вы счастливы?! — кричали ему прямо в ухо.

— Где вы собираетесь провести медовый месяц?!

— А чем вызвана такая спешка со свадьбой?!

— Быть может ваша невеста уже в положении?!

Если бы не 'Л в кубе' Нил наверняка попал бы сегодня не на свадьбу, а на собственные похороны. Но Леви с Льюисом, слава Богу, догадались встать от него по бокам, обезопасив таким образом тылы, после чего им всем втроем удалось проломиться сквозь бурлящую толпу. К счастью, дом Габи был обнесен высокой оградой, за которую не мог ступить ни один журналист: это было бы нарушением частной собственности. Поэтому едва Нил с 'Л в кубе' проскользнули в чуть приоткрытую для них калитку, как сразу же стало намного легче.

Правда охотники за новостями облепили всю ограду, повиснув на ней, как обезьяны, но их громкие крики уже можно было не принимать в расчет. Поправив костюм, который в толпе чуть не разорвали на лоскутки, Нил обреченно взглянул на букет, попутно отметив, что журналисты к сожалению не смогли нанести ему видимого ущерба, и направился к дому своей невесты.

Там их уже ждали.

— Видели, что твориться? — возбужденно воскликнул господин фон Валленштейн пожимая руку Нила, — дурдом да и только! Хорошо, что мы решили проводить церемонию прямо здесь!

В ответ Нил только согласно кивнул, действительно радуясь тому, что не придется ехать еще куда-то. Окинув взглядом собравшихся в холле, он понял, что Валленштейны пригласили на свадьбу не меньше сотни человек. И это несмотря на то, что он настаивал на скромной церемонии! По минимуму!

— Гости уже все собрались? — спросил он, чтобы поддержать разговор.

— А да, уже все здесь, — отозвался будущий тесть, — Ждем только Габриель. Она мне сегодня чуть истерику не закатила! То у нее что-то с платьем, то с прической! Вот что пойдем, я тебя познакомлю с сенатором Девисом.

И Нилу ничего не оставалось, как только покорно вздохнуть и пристроится в фарватер господину Валленштейну, который словно ледокол направился к одному ему ведомой цели. Время от времени он останавливался, здоровался, пожимал протянутые руки и непременно представлял жениха своей дочери 'важным людям'.

Меньше чем за десять минут у Нила голова пошла кругом от 'приветливых' улыбок, и повторяющихся постоянно поздравлений. Особенно же его раздражало то, что таскаться за будущим тестем пришлось, держа в руках злополучный букет. И при этом чуть ли ни каждый второй гость сделал ему 'комплемент', отметив 'красоту' подобранных цветов! Честное слово, убил бы Марго! До сенатора Девиса они так и не добрались. Потому что в гостиную спустилась бабушка Анна объявившая, что Габи готова, и можно начинать церемонию.

Гости тут же начали выходить из дома и направились в сад. Потому что именно там в специально выстроенной беседке и должно было состояться бракосочетание. Кажется именно поэтому журналисты и не стремились перелезть через ограждение участка дома Валленштейнов: ограждение было ажурным и через него прекрасно просматривалась беседка, в которой будет проводится церемония. Так что все всё увидят и заснимут!

Гости продолжали выходить на крыльцо, а Нил между тем нетерпеливо слонялся по холлу, время от времени поглядывая на верхнюю площадку лестницы, где вот-вот должна была появиться Габи. Кое-кто из знакомых иногда останавливался около него, чтобы хлопнуть жениха по плечу и подбодрить перед нелегким испытанием. Но в целом все понимали, что к Нилу сейчас лучше не цепляться. Человек и так как на иголках! Пусть хоть несколько минут побудет один, чтобы успокоиться!

А волнение Нила и в самом деле было заметно невооруженным взглядом. И это было настолько необычно и забавно, что вызывало улыбку: еще бы! легендарный капитан мечется, как тигр в клетке, в ожидании своей невесты. Которая, надо сказать, совсем не торопиться! Впрочем, женщины всегда опаздывают, чтобы заставить своих поклонников поволноваться! Но то, что на эту удочку попался всегда невозмутимый фон Вальтер, просто восхитительно!

Наконец, она появилась!

Едва заметив Габи на верхней площадке лестницы Нил застыл как вкопанный. Она была прекрасна! В белом облегающем платье, которое подчеркивало ее идеальную фигуру! Платье и в самом деле было очень красивое, расшитое блестящим узором, оно расширялось книзу, открывая стройные ножки.

Но что больше всего поразило Нила так это фата. Точнее не сама фата, которой практически-то и не было (вместо нее к волосам Габи была проколота прозрачная короткая вуаль, едва доходящая до губ), а сама заколка, крепившая фату к прическе. Эта заколка была в виде белых роз и… (бог мой!) желтых кальмений!

Неужели Габи нравятся эти колючки?! Нил бросил взгляд на свой букет, который по-прежнему держал в руках. И снова пришел к выводу, что кальмении просто ужасны! Впрочем, конечно, смотря для чего! Вот например, мордовать противницу по лицу таким букетом, самое то, что надо! Изукрасишь так, как и не снилось! Продолжить эти размышления ему не удалось, поскольку в этот момент Габи наконец достигла последней ступеньки лестницы, и Нил с огромным облегчением 'вручил' ей злосчастный букет! В ответ она лишь благодарно улыбнулась и подала ему руку.

Именно так, вместе, они и вышли из дома, тут же попав под обстрел голокамер. Но поскольку позирование репортерам не входило в планы Нила, он немедленно повел свою спутницу к беседке, вокруг которой уже собрались гости.

Как и положено по старинному обычаю, едва жених и невеста ступили на застланную ковром дорожку, ведущую к беседке, зазвучали первые аккорды марша Мельденсона. Гости поспешно расступились, открывая им проход, и Нил чуть не хмыкнул, обратив внимание но то, что после гостей на ковровой дорожке осталось множество отпечатков ног. Словно стадо бизонов пробежалось! А ведь он говорил, что не надо приглашать столько народу! Вполне хватило бы близких родственников и пары друзей!

Продвигаясь по проходу он продолжал размышлять о том, зачем понадобились Габи все эти сенаторы, губернаторы и еже с ними. Или быть может их пригласил ее отец?

Но продолжить эти размышления не удалось, потому что в этот момент дорожка кончилась и будущие супруги оказались перед улыбающимся мировым судьей. Музыка смолкла и воцарилась такая тишина, что на мгновенье стало даже слышно, как ветер шелестит листвой над головами собравшихся.

— Мы собрались здесь, — начал судья с ритуальной фразы, — чтобы стать свидетелями при заключении союза между двумя людьми.

После этих слов обычно судьи начинали рассказывать будущим супругам о нелегкой доли всех вступивших в брак. Длительность и содержание этой части церемонии, как правило, были разными и зависели от настроения и ораторских способностей судьи заключающего 'союз двух людей'. Но, что всегда поражало Нила, так это то, что данный монолог похоже был направлен в первую очередь на то, чтобы запугать жениха и заставить его сбежать пока не было произнесено сакраментальное 'Согласен!' (по крайней мере невесты обычно в этот момент вцеплялись в своих избранников мертвой хваткой).

Но к счастью для Нила (а может и для Габи) никто не стал рассказывать о тяжести будущей супружеской жизни. А судья практически сразу же перешел к основному. То есть, установлению согласия главных действующих лиц на заключения барака. Первый вопрос, как и полагается, был задан жениху. Нилу почудилось, что даже голокамеры журналистов, стоящих за оградой затаили дыхание, когда судья спросил его согласен ли он взять в жены Габи. Ему даже показалось, что все страстно ждут, что сейчас он с криком 'Нет! Это ошибка!' кинется прочь!

На мгновение воцарилась полная тишина.

Вот он! Переломный момент в жизни! Все, что было до него, уже никогда не вернется! А что будет после? Никому не известно. Уверен ли он в своем решении?

Звенящая напряженная тишина вокруг была подобна огромному пушистому пледу накрывшему весь сад. Даже ветер стих в кронах деревьев, ожидая ответа Нила.

И вот маятник невидимых часов дрогнул и качнулся…

— Согласен! — произнес Нил. Произнес уверенным голосом, хотя в глубине души до сих пор не был до конца уверен, правильно ли он поступает. Все-таки бабушке сегодня с утра удалось посеять в его душе эту неуверенность. Ее было достаточно для сомнения, но недостаточно, для того, чтобы пойти на попятную.

'Возможно, — подумал Нил, — если бы судья, как и положено потратил несколько минут, рассказывая нам с Габи об ответственности и трудностях, которые ложатся на плечи супругов, то ему и удалось бы заставить меня дрогнуть и сбежать! Вот была бы сенсация! Журналисты бы небось слюной изошли бы там за забором!'.

— Да! — прозвучал в этот момент ответ Габи, на традиционный вопрос.

— В таком случае, — кивнул судья, протягивая Нилу стилус, — распишитесь.

Тут же в воздухе прямо перед Нилом возникла страничка электронного документа. Страничка из книги регистрации браков. На то чтобы поставить свою закорючку напротив фамилии не ушло много времени. Рядом с ним должна была расписаться Габи. И поэтому он сразу же передал перо ей. Подхватив стилос невеста счастливо улыбнулась Нилу. И у него в который раз екнуло сердце.

Нет! Все-таки он все сделал правильно! Габи старательно вывела свою роспись, пестревшую многочисленными завитушками и передала электронное перо четвертому участнику церемонии. Нотариусу. Который опытной рукой заверил документ, не забыв шлепнуть свою печать. Едва он закончил, как довольный судья произнес обращаясь к стоящей перед ним паре:

— Данной мне властью я объявляю вас мужем и женой!

И тут же вся толпа собравшихся облегченно выдохнула. Как будто и в самом деле верили, что эта свадьба может сорваться!

— Можете поцеловать невесту! — улыбнулся судья Нилу.

— Непременно! — отозвался тот, уже склоняясь к губам Габи.

И опять они оба словно выпали в другое измерение. Где нет ничего. Ни времени, ни пространства. Только они, вдвоем!

— Эй подождите до вечера! — крикнул прямо в ухо Нилу вбежавший в беседку Льюис. Да так громко, что тот на мгновение оторвался от своей невесты и только тогда заметил, что толпа гостей восторженно аплодирует им. Причем, кажется, уже довольно давно. Ну несколько минут так точно. А они настолько были поглощены друг другом, что даже ничего не заметили!

Льюис с Леви были первыми, кто поздравил их. Льюис чмокнул в щечку Габи, рассмеявшись при этом недовольному взгляду, который бросил на друга Нил.

— Ты смотри, он ревнует! — хмыкнул Льюис, кивнув в сторону Нила.

— Ревность — признак любви, — авторитетно заявил стоящий рядом Леви, — Так что…

— Дай поцелую еще раз! — хором сказали 'Л в кубе'. И тут же не откладывая в долгий ящик приложились с двух сторон к щечкам невесты.

Габи в ответ лишь счастливо засмеялась, дружески обняв сначала одного, а затем второго. Нил же только выразительно посмотрел на обоих, с трудом сдерживая желание толи засмеяться, толи надавать этим нахалам подзатыльников.

Следом молодоженов поздравили родственники: Марго, бабушка Анна и господин фон Валленштейн. Все они явно были на седьмом небе от счастья. Бабушка так вовсе не скрывая слез радости, взволнованно комкая в руках маленький белый платочек. А господин фон Валленштейн хлопнул Нила по плечу, предложив называть его отцом.

— Ведь ты теперь для меня как сын! — заявил он, — Так что не сомневайся, я за тебя и Габриель кому хочешь глотку перегрызу!

После родственников молодоженов начали поздравлять собравшиеся гости, каждый из которых к неудовольствию Нила так и норовил приложиться к щечке невесты. А Леви с Льюисом так и вовсе подходили трижды пользуясь тем, что Нил не может сейчас надавать им тумаков.

Пришлось ограничиться гневными взглядами, которые к сожалению не только не возымели действия, а напротив, привили к обратному эффекту. 'Л в кубе' принялись изводить его своими шуточками на потеху всем собравшимся. Еще бы! То что жених не в восторге от мужской части гостей, которые оказывают повышенное внимание его невесте, было так мило и забавно, что вызывало невольную улыбку у всех. И у тех, кто присутствовал на церемонии и у тех, кто благодаря многочисленным журналистам наблюдал за ней по головизору.

К несказанному удовольствию Нила очень скоро он был отомщен. Причем самым непредсказуемым способом… с помощью кальмений. И произошло это тогда, когда по старинному обычаю Габи должна была кинуть свадебный букет собравшимся на церемонию девушкам. Считалось, что та, кому он упадет в руки, следующей выйдет замуж.

И что вы думаете? Габи, как и положено, повернулась к собравшимся дамам спиной и бросила через голову цветы. Девушки тут же вытянули руки вверх, а кое-кто даже подпрыгнул, чтобы поймать букет невесты. Но цветы по непредсказуемой траектории перелетели мимо жадных рук и… врезались прямо в лицо Льюиса!

— Мать!..…!..! — рявкнул он.

И бедным журналистам, передающим репортаж со свадьбы в прямом эфире пришлось тут же заглушать звук.

— Что это за хрень?! — вопил Льюис.

— Это кальмении, — поддел Нил с удовольствием любуясь расцарапанной физиономией друга. Да, так бы и у стаи диких котов не получилось бы его изукрасить! — Между прочим, — добавил, подливая масло в огонь, жених, — Это искусственно выведенный вид цветов! И к тому же они жутко дорогие!

Это сообщение Льюиса не впечатлило. Как же он ругался! Недолго думая, Льюис выдал такую подробную родословную несчастных 'искусственно выведенных' кальмений, что многие из гостей не только заинтересовались, но кое-кто и полез за записной книжкой (такое наверняка пригодится!). Особенно же много внимания Льюис уделил тем 'шизикам двинутым', которые додумались вывести эти 'гребаные' кальмении! Впрочем, со временем он успокоился. Особенно после того, как кое-кто из дам решили пожалеть страдальца, обработать его 'боевые раны' и заодно приласкать.

Где-то ближе к концу вечера распорядителями был объявлен свадебный вальс. Красивая мягкая мелодия, именно та, под которую они танцевали на Летнем балу, когда Нил сделал предложение Габи. Она не забыла этого и теперь выбрала именно эту музыку в качестве 'их танца'. Ведь у каждой пары должна быть своя мелодия! И эта как ни какая другая подходила им обоим. Она словно обволакивала их, поднимала и кружила.

Нил за руку вывел Габи на середину танцевальной площадки и заключил в объятья. В этот раз ему даже не пришлось отсчитывать такты, так легко и просто они попали в ритм, заскользили по полу. И тут же забыли обо всем на свете. В один миг пропали все гости, родственники и друзья. Нилу показалось, что они с Габи абсолютно одни, танцуют в огромном красивом зале с высокими потолками и старинными люстрами, которые изливают на них мягкий теплый свет. А под ногами стелется дорогой паркет.

Раз-два-три! Раз-два-три! Поворот! Раз-два-три! И снова музыка подхватывает и несет их куда-то…

Габи в волнении разглядывала свое отражение в большом в полный рост человека зеркале. В нем отражалась красивая, облаченная в белое воздушное платье невеста… Нет, теперь уже не невеста. Теперь уже жена.

Жена Нила!

Сегодня она вышла замуж за Нила! И сейчас она здесь, в его доме, в его комнате! Ждет, когда он придет. Всего несколько минут назад они, сбежав от гостей, пробрались в его дом.

Позади нее послышалось легкое движение. Мгновенно обернувшись, Габи увидела Нила. За те несколько минут, пока она оставалась одна, он успел умыться. Его довольно коротко подстриженные волосы были слегка влажными на висках, а воротник рубашки свободно распахнут.

— Волнуешься? — спросил он, слегка улыбнувшись. Все-таки это была их первая брачная ночь!

— Немного, — поежилась Габи. Подумав о том, что сейчас он подойдет и поцелует ее.

Но она ошиблась, в место этого Нил протянул своей невесте руку, предложив:

— Пойдем, я хочу тебе кое-что показать.

Не секунды не колеблясь она вложила свою ручку в его ладонь. Сделав всего несколько шагов, он подвел ее к крайнему окну. Быстро распахнул его настежь и, недолго думая, легко вскочил на подоконник.

— Пойдем, — повторил Нил, протянув Габи руку, и явно предлагая ей выбраться на улицу через окно.

— Ты решил полетать?! — улыбнулась Габи, с беспокойством поглядывая на окно.

— Да, нет! — засмеялся он, — тут сбоку лестница на крышу. Идем!

Больше не о чем не беспокоясь Габи уверенно забралась на подоконник и вслед за Нилом выглянула в окно. Рядом действительно была лестница, по которой уже сноровисто поднимался ее муж.

Муж…

Как это непривычно, думать так о Ниле!

— Ну, что, ты идешь?! — обернувшись крикнул он ей сверху.

— Да, сейчас, — отозвалась она, решительно берясь за первую перекладину.

Подыматься пришлось не долго. Всего около десятка ступенек. И вот она уже на крыше. Нил осторожно помог ей сойти с лестницы. Сделав всего несколько шагов, она увидела большой резиновый матрас, расстеленный прямо на одном из скатов крыши.

— Что это? — спросила она.

— Это, — улыбнулся Нил, — моя личная обсерватория!

Не долго думая, он привычно улегся на матрасе и посмотрел в небо. Из солидарности Габи осторожно пристроилась рядом.

Подняла вверх взгляд… и обомлела. Она никогда не думала, что в небе может быть столько звезд. От крошечных, едва различимых пылинок, до довольно больших и ярких огней!

— Нравиться?! — повернув к ней голову, тихонько шепнул Нил.

— Очень!

— Вон, смотри, — поднял он руку, указывая на скопление звезд, — видишь, это созвездие в виде ковша с изогнутой ручкой? Это Малая Медведица, самая последняя звезда в ее 'Ручке' — Полярная. Одна из наиболее постоянных звезд на небе. Символ верности. В древности путешественники по ней находили дорогу домой.

— Правда?

— Угу.

— А вот эта? — указала Габи на довольно яркий огонек.

— Денеб — не секунды не задумываясь отозвался Нил, — Она входит в созвездие Лебедя. Видишь? — очертил он в небе фигуру в виде креста, так что выбранная Габи звезда оказалась на его вершине. Греки считали, что это Лебедь, летящий вдоль Млечного Пути. Согласно мифу, верховный бог Зевс обернулся лебедем, чтобы соблазнить жену спартанского царя Леду. Так что это он летит на встречу к своей любимой…

— Ой, — воскликнула вдруг Габи, показав Нилу на одну из звездочек, быстро катящуюся вниз, — Звезда упала! Надо загадать желание!

— Это не звезда! — засмеялся Нил, — Это шатл заходит на посадку!

— Ну, вот, — расстроилась девушка, — А я уже успела загадать желание!

— Какое? — спросил Нил.

— Что бы мы всегда были вместе!

— Тогда считай, что желания можно загадывать не только на падающую звезду, но и на садящиеся шатлы. Желание исполнится!

— Ты думаешь?

— Не сомневаюсь.

— А вот я не уверена, — пожала плечами Габи, — Ведь скоро твой отпуск закончится и ты наверняка уйдешь в космос.

— Вряд ли, — буркнул Нил, и сам внезапно поразился той печали и безысходности, которые прозвучали в этом ответе.

Неужели он сожалеет о решении бросить космический флот? За те несколько месяцев, что прошли после его оправдания, он успел так много сделать! Практически каждый его день был расписан по минутам! Встречи с друзьями, беготня с бумагами, работа в возрожденной фирме отца, организация команды по пилотскартированию и еще тысячи и тысячи дел! Но вместе с тем в глубине души он все чаще и чаще почти боясь задавал себе вопрос: 'Неужели это все?!'.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно поинтересовалась Габи.

— Вообще-то, — почти нехотя отозвался Нил, — Я собирался подать в отставку. Только…

— Только что?

— Не знаю. Пару месяцев назад я только и мечтал о том, чтобы отдохнуть от ВКС! А теперь не уверен. Все время прожить на Земле… это как-то… даже не знаю…

— Скучно? — подсказала Габи.

И у Нила словно пелена с глаз упала. Та неудовлетворенность и затаенное беспокойство дни напролет — это действительно скука! Он настолько привык за два года в штрафной роте к адреналину, что теперь скучал без настоящего дела, без настоящего риска. Когда любой твой шаг может стать последним! А от твоего решения зависят жизни твоих парней! Этот риск не могло заменить ничто! Ни игра на биржи на миллионы, ни сумасшедшие гонки в скартировании, ни наркотики, ни алкоголь! Ничто!

— Да, — неуверенно произнес Нил, — наверное, ты права. Вряд ли я выдержу такую жизнь больше чем несколько месяцев!

Габи примолкла, тихонько вглядываясь в звезды. И гадая, какая из них следующей поманит ее любимого? Может та, маленькая и почти незаметная? А может быть та стыдливо прячущаяся в легкое облачко? Или вон эта?

— Эй, — осторожно повернувшись к ней, шепнул Нил, — Ты что расстроилась?

— Не знаю? — пожала она плечами, пряча глаза.

Но ему хватило и этого.

— Не грусти, — улыбнулся он, склоняясь к ее губам, — Я ведь еще никуда не улетел!

Он нежно поцеловал ее. И не прошло и секунды, как она забыла обо всем на свете!..

Глава ХХI

Эпилог

Несколько недель спустя…

Адмирал Военно-Космического флота Дениэл Грант, все больше и больше хмурясь, просматривал электронный документ. Это был комплексный отчет о состоянии Военно-Космического Флота за девять месяцев текущего года. Отчет этот, как подозревал адмирал, был уже довольно-таки 'причесан' и 'приукрашен', со 'сглаженными углами' и почти незаметным, как говориться 'вскользь' упоминанием настоящих проблем.

Но натренированный адмиральский глаз легко вылавливал из лавины заумных фраз именно те, которые все же сумели проскользнуть мимо чуткого 'просмотра подготовленного материала' многочисленными заместителями и ответственными лицами.

Вот, например, состояние финансов. Да, конечно, за прошедшие девять месяцев, флот сумел заработать на несколько процентов больше чем в прошлом году, но при этом, почему нет упоминания о том, сколько за это время было потрачено? Да потому, что потрачено гораздо больше, чем заработано! А ставить эти две цифры рядом не рекомендуется! Начальство ведь тоже умеет считать!

Или вот, например, обеспеченность флота кадрами. В отчете приведена довольно красивая и радующая сердце цифра 98,8 %. И тут же пояснение, что эта цифра 'общая', то есть показывает обеспеченность, как простыми матросами, так и офицерским составом. А между тем, любому, кто хоть раз командовал собственным кораблем прекрасно известно, что большая часть офицерского состава укомплектована молодыми лейтенантами, которые всего несколько лет, как закончили академию и по контракту обязаны отслужить в ВКС пять лет.

Да и то на большей половине кораблей все равно не хватает одного-двух офицеров, пусть даже еще и совсем не опытных! Но, что уж тут поделать? Что бы 'вырастить' настоящего офицера ВКС надо потратить не менее восьми лет! А если учесть, что после обязательной службы по контракту половина из них старается сбежать в гражданский транспорт, то где уж тут будет обеспеченность кадрами в 98,8 %! Другое дело простые матросы: знаний особых для этого не надо, ответственность, также минимальная, зато платят — супер! Так что желающих стать простыми матросами всегда была целая очередь, а офицеров вечно не хватает!

Конечно, Космический Флот давно уже научился зарабатывать на том, что 'сдавал в аренду' не только свои суда, но и целые команды. И деньги от таких контрактов поступали не маленькие! Вот только распределялись они не только на заработную плату работавшей команде и налоги, но еще и на содержание адмиралтейства, академии, ремонт судов, закупку нового оборудования и так далее и тому подобное.

Вот и получается, что капитанам намного выгоднее самим набирать команду и устраиваться перевозчиками в крупные транспортные компании! Которые легко потом становятся жертвами пиратов. Ведь Космический Флот вместо того, чтобы ловить нарушителей, только и думает о том как бы 'поймать клиента' повыгоднее. И единственная причина, по которой Флоту все же удается это сделать заключается в том, что все его корабли, в отличие от гражданских несут, какое-никакое, а вооружение, хоть как-то отгоняющее любителей легких денег.

— Простите, сэр, — раздался внезапно над ухом адмирала голос его адъютанта, говорящего по селекторной связи, — к вам пришел капитан фон Вальтер. Вы сможете его принять? Или мне назначить ему более удобное время?

— Фон Вальтер? — переспросил удивленно адмирал Грант.

Он не ждал ничего подобного. 'Неужели казначейство ему до сих пор не перевело деньги? — задумался Грант, — Или может у него еще какие-то появились претензии?'.

От первой и пока единственной встречи с Нилом у адмирала остались самые неприятные воспоминания. Будучи человеком достаточно осторожным он вовсе не горел желанием вновь улаживать дела этой строптивой 'звезды' от ВКС. Ему вполне хватило и одного раза!

Сколько пришлось возиться с казначейством, чтобы там выделили необходимую сумму. И к тому же, однажды уже пообщавшись с Нилом, Грант сделал для себя вывод, что этот молодой человек обладает природной способностью не только чувствовать неприятности из далека, но еще и создавать их другим, и (что самое обидное) использовать их к своей выгоде, наслаждаясь при этом ситуацией. В общем, мальчишка не промах! Такой может в два счета не только на шею влезть, но при этом еще и нагло ноги свесить!

— Сэр? — напомнил о себе адъютант.

— Ну, ладно, — вздохнул в ответ адмирал, понимая, что лучше все же сейчас узнать, что понадобилось фон Вальтеру, чем из выпусков вечерних новостей, — Пусть заходит.

Адъютант отключился, и практически сразу же отъехала в сторону дверь, ведущая в приемную. В кабинет легкой походкой зашел мало желанный гость. В этот раз, в отличие от первого, на нем была форма не штрафной роты, а, как и полагается капитанская, правда не парадная, в которой, как правило, стараются приходить в адмиралтейство простые капитаны второго ранга, а обычная, повседневная. Ни аксельбантов, ни наград. Кроме одной. Маленького алого сердечка с левой стороны груди. Ну, уж конечно, куда же без него!

Тем не менее честь фон Вальтер отдал как и положено четко без единой запинки, едва переступив порог. Все-таки не зря его семь лет муштровали в академии! Адмирал, благосклонно кивнув в ответ, решил, что не стоит тянуть резину и размениваться на бесполезный политес, и вместо этого тут же поинтересовался причиной столь неожиданного визита. В ответ Нил подал ему небольшой эльдиск.

— Что это? — поинтересовался Грант.

— Мое заявление.

'Проклятье!' — подумал про себя адмирал, — 'Неужели он решил не ждать, когда закончатся шесть месяцев и уйти в отставку уже сейчас?! Вот ведь, хмырь!'.

Но первые же строки документа круто изменили мнение адмирала не только о Ниле, но и о сегодняшнем дне вообще. Это было прошение о досрочном выходе из отпуска! Чуть ниже к нему прилагалась стандартная форма продления контракта.

Фон Вальтер не только решил не подавать в отставку, согласившись продлить свой контракт на полтора года, но еще и желал приступить к работе чуть ли не с завтрашнего дня! Да за такого капитана транспортные компании передерутся! Ведь, что не говори, но фон Вальтер — это не только довольно надежный капитан, но еще и имя, репутация, престиж в конце концов!

Воодушевленный открывшимися перспективами, адмирал поднял на Нила довольные сияющие глаза. И тут же наткнулся на все понимающий и вместе с тем слегка ироничный взгляд. Конечно фон Вальтер и не сомневался, что его возвращение будет воспринято чуть ли не как дар божий! Наверняка сейчас начнет качать права! Поэтому Грант как можно быстрее спрятал свою радость и с почти натуральной озабоченностью в голосе произнес:

— Это очень неожиданное заявление. Честно говоря, мы даже не надеялись на такое, и поэтому к сожалению боюсь, что у нас нет свободных кораблей. Все вакансии капитанов на данный момент заняты!

— Ну, что ж, — лукаво наклонив голову, отозвался Нил, — в таком случае, думаю, мне придется немного подождать. Пока вы не подберете что-нибудь подходящее.

— Не беспокойтесь, — тут же заверил его адмирал, — Мы обязательно найдем для вас корабль, а пока, вы можете подобрать себе команду и послужить на корабле одной из транспортных компаний, с которыми у нас заключены контракты. Хотя бы для того, чтобы освежить память, ведь вы не управляли кораблем почти два года!

Левая бровь фон Вальтера еле заметно приподнялась вверх, а в глазах появилась ироничная усмешка. Грант был абсолютно уверен в том, что эта фраза не в малейшей степени не обманула его собеседника. Фон Вальтер видел его насквозь. Но возражать Нил не стал.

— Благодарю! — произнес он в ответ, отдавая честь, и тут же добавил, — Если позволите, я хотел бы, чтобы моими помощниками были лейтенанты Омэлли и Чанг. Это можно устроить?

— О, конечно, конечно! — обрадовался адмирал такой уступчивости, — Насколько я знаю, они еще не определились с местом службы. Так что думаю с их назначением не будет проблем.

На этом они и расстались. Нил отправился домой, чтобы сказать Габи, что она была права и он, не выдержав 'земной' жизни, сегодня наконец сдался, решив вернуться в Космический Флот.

А Дениэл Грант, немедленно приказал адъютанту передать адмиралу Бенсу и Хоккинсу просьбу о встречи. Он хотел лично сообщить им эту новость. Еще бы, ведь теперь только от них будет зависеть, какая именно компания получит столь лакомый кусочек, как капитан фон Вальтер!

* * *

Ласковое вечернее солнце золотило зеленые листья, которые уже предчувствуя подступающую осень трепетали от страха, повинуясь воле легкого теплого ветерка. Солнечные лучи пробивались сквозь негустую листву деревьев, яркими пятнами ложась на вымощенную плиткой дорожку, которая извивающейся змейкой вилась мимо просторного сада.

Нил шел по дорожке, наслаждаясь тихим вечером. Он не спешил. Куда ему теперь спешить? Он сделал свой выбор. Причем сделал его уже давно. Еще в детстве, когда всей душой рвался в космос, когда никто и не что не смогло его остановить: ни возражения бабушки, заявившей, что фон Вальтеры никогда не опускались до того чтобы стать 'салдафонами', ни сумасшедший конкурс при поступлении в академию, ни ненависть однокурсников.

Он всегда мечтал о космосе. И даже когда попал в штрафную роту жалел о том, что никогда не сможет летать почти также сильно, как о том, что постоянно рискует своей жизнью и повинуется унизительным сигналам 'поводка'.

И его попытка отказаться от космоса привила к обратному эффекту. Он пытался, он честно пытался вникнуть в дела 'Вальтер-корпорейшен', и даже довольно легко схватывал основные принципы и чувствовал подводные течения. Но все это было так скучно! Он не чувствовал почти ничего, наблюдая за тем, как заказчики переводят на его счета шестизначные числа. И с трудом понимал своих служащих, которые при этом хлопали в ладоши, обнимались, пожимали руки и поздравляли друг друга с 'хорошей сделкой'.

Пожалуй, он только один раз испытал радость и гордость увидев, как это происходит. Когда это произошло впервые, почти перед самой свадьбой. А во второй раз почувствовал только удовлетворение и спокойствие от того, что он сделал все правильно, и что ни бабушке, ни Марго теперь никогда не придется беспокоиться о деньгах. В третий раз он не почувствовал ничего. Только желание оказаться где-нибудь, где сейчас не так скучно, не так спокойно, как в болоте!

Это было уже после его свадьбы. После того, как Габи подтолкнула его к пониманию того, что он давно и безнадежно влюблен.

Не в Габи, нет, и уж конечно не в Анжелу, или какую-то другую женщину… он с детства влюблен в звезды! В движение, в борьбу! Он с удивлением понял, что был более счастлив, находясь в штрафной роте! Потому что несмотря на постоянный риск, там была и постоянная борьба! Там была жизнь! Жизнь, которую он жадно глотал, боясь упустить хоть мгновение!

А теперь он застрял в настоящем болоте! И как бы хорошо он не относился к Габи, бабушке и Марго, как бы он не хотел возрождения фирмы отца, правда состояла в том, что больше всего на свете Нилу был нужен космос! И адреналин в крови, который он мог получить, только почувствовав, как огромный корабль, повинуясь его воле, вздрагивает и, набирая разгон, устремляется в даль, к звездам!

Дорожка, обежав деревья, закончилась. И Нил увидел уже ставшую привычной за эти несколько недель картину. Три нарядные леди по нерушимой традиции собрались на открытой веранде, чтобы отдохнуть от переполненного эмоциями дня, немного поболтать и выпить вечерний чай.

Они весело смеялись рассказывая друг другу о том, как прошел день, хвастались покупками и тихонько сплетничали, прихлебывая цветочный чай и лакомясь воздушными творениями Пьера. Вездесущий Тасик крутился у них под ногами жалобно заглядывал в глаза, выпрашивая очередное лакомство. Они были прекрасны! Как с картинки! Женщины фон Вальтер. Габи, Марго и бабушка Анна. Воплощенная мечта репортеров модных журналов.

Каждый день возвращаясь вечером домой Нил видел эту картину. И, как не странно, с каждым днем она нравилась ему все больше и больше! Он не переставал ими любоваться. Пожалуй, это были самые приятные мгновения в эти дни. Нил, по уже сложившейся привычке, замер под ближайшим деревом, тихонько наблюдая за ними и не спеша к ним присоединяться. Ему больше нравилось вот так за ними наблюдать, чем участвовать в их разговорах, рассказывать о том, как прошел его день, пытаясь не показать до чего же он разочарован этим днем. И только совсем не давно Нил понял, почему не спешит к ним. Ему больше нравилось возвращаться! Не спеша идти по вьющейся через сад солнечной дорожке, зная, что в конце ее, кто-то его ждет. Он наслаждался самим возвращение, а не его результатом!

— Нил! — внезапно повернув голову, заметила его Габи, — Что ты там стоишь один, иди к нам! — помахала она ему рукой.

В ответ он улыбнулся и направился к ним. На мгновение время словно остановилось, застыв в этом чуде тихого солнечного вечера, и перед его глазами промелькнули сотни таких же вечеров. Когда он будет возвращаться к ним! Будет возвращаться домой после недель в космосе, бессонных, тяжелых изматывающих, но таких живых! Таких не похожих на мышиную возню на Земле! Он медленно будет идти по выложенной плиткой дорожке, подходить к последнему дереву и любоваться своими женщинами! И будет счастлив! Это было такое яркое ведение, почти, как те странные сны, которые он видел время от времени. И Нил сразу же понял, что так оно и будет! И он никогда не пожалеет о том, что предпочел звезды Земле, потому что ему нравиться не жить здесь, а возвращаться сюда!

Сообщение из адмиралтейства пришло меньше чем через неделю. В нем говорилось, что капитан второго ранга Нил Илларион фон Вальтер назначается командиром пассажирского лайнера, принадлежащего корпорации 'Глобал-Индастрит'. И должен прибыть на корабль не позднее чем через десять дней от получения назначения. Код его корабля: 896-45-14-8, зарегистрированное название 'Золотая Леди', порт приписки — Порт Земли.

'Хм, — улыбнулся про себя Нил, сразу же вспомнив этот шикарный корабль, на котором ему пришлось взять командование в последний свой день перед оправданием, — 'Золотая Леди'.

Перед его глазами встал роскошный капитанский мостик, с прозрачной лесенкой ведущей к нему, и большой зал внизу, где неспешно прогуливаются богатые, высокомерные пассажиры, время от времени поглядывая в огромный, во всю стену, экран. 'Строптивая Леди' — так прозвали этот корабль матросы после его первого полета, вспомнил Нил. Большинство из них считали, что этот полет не удался, и что это сулит большие неприятности кораблю в будущем. А Нил считал иначе. Для него это было знаком свыше, что корабль еще тогда выбрал его своим капитаном, и что скучать им вместе не придется.

'Ну, что ж, — подумал он, — 'Строптивая Леди' не такой уж плохой выбор!'. Но это было слишком скромное определение, и даже сам Нил тут же признался себе в этом. Пожалуй, он мечтал об этом назначении. И только одному кораблю обрадовался бы так же сильно, как 'Леди' — 'Кентавру'! Но 'Кентавр' был не достижим! У него был уже свой капитан. Впрочем военный крейсер, превосходил 'Леди' разве что своим вооружением.

Предписанные десять дней, в течении которых Нил должен был явиться на свой корабль, показались ему одновременно и слишком долгими, потому что ему не терпелось поскорее попасть в космос, и слишком быстрыми. За эти десять дней ему пришлось уладить тысячу неотложных дел и выдержать целую бурю эмоций, которую обрушили на него бабушка и Марго. Они никак не хотели смириться с тем, что он вернулся в Космический Флот.

Как ни странно, спокойнее всех эту новость встретила Габи. Нилу даже показалось, что она ждала чего-то подобного. И почему-то ему именно с ней было расстаться тяжелее всего, хотя она в отличии от остальных не только не спорила с ним по поводу его назначения, а напротив всячески поддерживала.

И вот, ровно через десять дней Нил стоял у огромного экрана, заменяющего иллюминатор и задумчиво смотрел на звезды, в который уже раз отмечая про себя, что от сюда, с Порта Земли, они кажутся намного ближе и ярче. Он стоял на том же месте, что и почти три года назад, когда закончил академию и должен был начать стажировку на 'Кентавре'.

На секунду ему даже показалось, что этих трех лет и не было вовсе. И что сейчас из-за спины раздастся голос одного из матросов, — 'Кадет Нил Илларион фон Вальтер? Мне приказано проводить вас на 'Кентавр', следуйте за мной!'.

Но как же много изменилось за эти три года! Теперь он уже не кадет. Он — 'всемирно известный капитан'! И его ждет, трепеща от нетерпения, роскошный лайнер!

'Строптивая Леди!' — тихонько шепнул Нил, внезапно радостно улыбнувшись.

Ему почему-то вдруг стало так легко, словно он внезапно оказался в невесомости. Он даже чуть не засмеялся, но сдержался, заметив, что люди вокруг с любопытством на него поглядывают. Того и гляди вот-вот соберется толпа поклонников! Нил резко от них отвернулся, уверенным, быстрым шагом направляясь в сторону пирсов пассажирских кораблей.

Где-то там, среди других лайнеров, его ждала ОНА. Его 'Леди'!

12.12.2008 года.

Ссылки и вставки к роману "Золотые крылышки для Нила фон вальтера"

По непонятной мне причине в текст представленный выше (или ниже, у кого как и смотря с какой стороны читать) не вошла ни одна из авторских вставок, которые могли бы помочь и, льщу себя надеждой, немного развеселить читателя. Поэтому я решила вставить их здесь просто потому, что это надо было куда-то вставить. Если будет время возможно разберу их по алфавиту. А пока они идут по мере выскальзывания в тексте.

ВКС (Военно-Космические Силы) — не смотря на то, что на Земле в настоящее время сохранилось более сотни различных государств, содержать свои 'личные' военно-космические силы в одиночку под силу только четырем-пяти из них, и то это слишком дорого и невыгодно, поскольку возможности такой воору-женной группировки крайне ограничены. Поэтому все космические силы имеют статус международных и управляются только по согласованию с ООН. Тем не менее наземные войска по-прежнему имеет большин-ство государств Земли.

Гравитрон — прибор обеспечивающий наличие гравитации на космических кораблях и станциях. Изобретен Чарльзом Ирвином в 2107 году.

Стэры — разговорное сокращение от 'стерео радио' — небольшое устройство чаще всего в виде затемненных очков со встроенными наушниками, передающее картинку и звук для одного пользователя на расстояние до 100 метров. Несмотря на то, что первоначально использовалось только для передачи звука (так называемые 'беспроводные', или 'радио' 'наушники') в дальнейшем после присоединения видео сигнала разговорное название не изменилось.

Поправки курса — не смотря на то, что человечество до сих пор еще не организовало ни одной экспедиции за пределы Солнечной Системы, тем не менее в будущем такая возможность не исключается, именно для этого в космической академии изучаются поправки курса, которые 'теоретически' могут помочь сориентироваться в другой системе.

Кадет — выпускник академии, еще не прошедший стажировки, самое низшее офицерское звание в современном космическом флоте.

'Серебряные крылышки' — на погонах всех офицеров ВКС выгравлены орлиные крылья на черном фоне. У кадетов цвета меди, у лейтенантов — серебряные, у капитанов — золотые. У адмиралов — блестяще черные с золотистыми краями.

Головизор (GV — английская аббревиатура) — прибор принимающий и воспроизводящий голографические изображения. Изобретен китайскими военными учеными в конце ХХI века, но наибольшее распространение получил в мирной жизни, заменив старинный телевизор.

УДЕ — аббревиатура — универсальная денежная единица — денежная величина равная одному грамму золота 999 пробы. Используется как абстрактная величина, для оценки разницы валют и ведения безналичных расчетов между разными странами. Считается, что за счет незначительного колебания стоимости золота на мировой бирже, УДЕ практически не подвержена инфляции.

Пилотскар (чаще используется сокращенное название: скар) — легкий подвижный летательный аппарат, движущийся на воздушной подушке. Используется как одно из самых быстрых личных транспортных средств, а так же как гоночный аппарат в популярной игре 'Супер Скартирование' (чаще для сокращения называется просто скартированием, или пилотскартированием). Игра получила большое распространение, так как в ней не ограничивается возраст и количество участников. Основным условием победы является как можно быстрейшее обнаружение и 'захват' 'золотых меток'. 'Метки' располагаются в самых неожиданных местах на территории скартирования, в качестве которой может использоваться лес, пустыня, или какой-нибудь район густонаселенного города. Участник, или команда, которые 'захватят' наибольшее количество 'меток' за наименьший отрезок времени становятся победителями.

Лаки — наиболее распространенное сокращение-транскрипция (от староанглийского luck — удача), возможно так же происходит от имени скандинавского бога хитрости 'Локки'. (Не путать с 'лохи'! — это совсем другое!).

Эльжурналы и эльдиски — наиболее распространенное сокращение названий электронных носителей информации. Представляют из себя твердые кристаллы различной конфигурации (чаще всего в виде куба и выпуклого диска, иногда — сферы, пирамиды, или призмы). Цвет кристаллов зависит от плотности записи и количества информации: от красного (переполненные), до фиолетового (пустые), изменение цвета при запи-си происходит в последовательности согласно обратному спектру радуги.

GVP — (английская аббревиатура) — головизорный проектор. Небольшой приборчик в виде продолговатой коробочки (размер зависит от назначения, цвет от пожеланий пользователя), обеспечивающий голографиче-ское изображение предмета, в данном случае игральных карт. Для использования установите GVP на ровной поверхности (столе или полу). После голосового включения над проектором вспыхнут сине-голубые лучи, при рассеивании которых, появиться изображение необходимого вам предмета (данные из инструкции по пользованию к GVP 'Magic Master').

ММС — миллион метров в секунду

Корсар — старинное название террориста, иногда заменяется более распространенным 'пират' или 'экс-тремист', возможно 'флибустьер'. По данным разведок на сегодняшний день сообщество террористов со-стоит из нескольких банд (их количество варьируется от 3 до 10), находящихся в непрерывном противо-стоянии друг с другом и с правительствами большинства стран, базы пиратов расположены в космосе (точ-ное местонахождение не известно), так же как и их цели, хотя похоже, что в их основе лежит приобретение капитала, то есть обыкновенный разбой и грабеж.

Гальюн (морской либо космический термин) — тоже что 'сортир', 'туалет', или 'отхожее место', в общем место куда ходят в одиночку и по большой, или маленькой нужде.

Упопища — не переводимое сочетание букв, служащее для обозначения негативного отношения к кому-либо. Чаще всего используется с прилагательными 'волосатый', 'вонючий', 'горбатый', 'шизовый', 'шайзовый' и 'драный' (иногда, с другими).

Рой Эрвин Макмилон (род. 2109 г) — выдающийся политический деятель, добившийся провозглашения независимости Марса и ставший первым его президентом. До прихода в политику служил в космическом флоте, начав свою карьеру с юнги. В настоящее время — выживший из ума маразматик помешанный на раз-ведении хомячков.

Лумсоровские ракеты класса К-К — ракеты класса космос-космос созданные на основе технологии, предложенной Д.К. Лумсора. Наиболее эффективный и распространенный вид вооружения. Ракеты обладают системой наведения на цель и корректировки своего курса. При этом, учитывая отсутствие атмосферного сопротивления, выпущенный во врага заряд неоснащенный автоматической программой самоуничтожения продолжает свой путь в бесконечность, пока не столкнется с препятствием. Лумсоровская ракета движется за счет ударной волны легкого газа (как правило, гелия). Благодаря чему легко достигает скорости в 6 км/с (0,006 ММС), что существенно больше по сравнению с другими ракетами. Кроме того, ракета состоит из двух частей. Первая — лазерно-бронебойная: несет на себе лазерную установку для накачки которой используется ядерный взрыв небольшой мощности при этом мощность полученного лазерного луча оказывается достаточной для того чтобы разрушить броню вражеского корабля, однако так как излишняя энергия выделяется в стреляющем устройстве в виде тепла в большом количестве, после испускания луча, происходит расплавление лазерной установки. Поэтому за некоторое время до этого от ракеты отделяется вторая — осколочно-фугасная боевая часть, предназначенная для поражения целей высокоскоростным потоком осколков, которое как правило происходит уже внутри вражеского корабля. В зависимости от виде ракеты осколки могут быть естественного и заданного дробления, а также состоять из готовых поражающих элементов (ГПЭ). Основным недостатком Лумсоровских ракет является их масса и объем (тяжеловооруженный военный корабль может нести не более полусотни таких ракет).

Ё маё — абсолютно бестолковое сочетание, возможно, тоже самое, что 'Ю твою!', 'Ой мой!' и 'У за ногу!'

Ё корны бабай — непереводимо и необъяснимо, ни вместе ни по отдельности. Кто такой загадочный бабай установить пытались давно, но безрезультатно.

Бардак — то, что рано или поздно бывает в любом помещении и в любых отношениях. Если у вас дома и в отношениях с другими людьми никогда не случается бардака, то вы либо умерли, либо невероятный зануда и педант.

Командование ВКС по большей части старается так подобрать состав команды кораблей, чтобы на нем присутствовали в основном представители одной из конфессий. В том же случае, если это не удается, то во время полета строжайше запрещено мешать кому бы то ни было совершать религиозные деяния, такие как молитвы и соблюдение постов, а также отмечать праздники. Однако несмотря на все это существует не-гласное правило, согласно которому командир корабля чаще всего является атеистом. При таком подходе командир легко может присоединиться к молитве или празднику каждой из религиозных групп, представленных на его корабле.

'Дерьмо свалилось на мою голову' — по-видимому образное выражение, если конечно говориться в помещении, или в отсутствии птиц.

Нефиг — сокращение от не фига, то есть нечего, хотя причем тут фиги абсолютно не понятно.

Хренов — производное от русского названия одного из растений, а именно, хрена — очень горький и невкусный корешок (хуже чеснока и лука), непонятно зачем поедаемый русскими в больших количествах 'под водочку', когда нет ничего другого, а также использующийся в качестве не то приправы, не то отравы, короче пакость страшная.

Ёжик с геморроем — трудно себе такое представить, но по заявлению ученых это вполне возможно!

Игловик — пистолет стреляющие раскаленными тонкими иглами. Кроме пистолетов на вооружении современных армий имеются также игольчатые винтовки, работающие по тому же принципу.

Мутатень — значение слова неясно, скрыто в веках и их темни (ведь не случайно в нем просматривается слово 'тень', хотя что такое 'мута' до сих пор не выяснено).

'Сдвинуться по фазе' — разговорное, означает сойти с ума, хотя о какой фазе идет речь не известно, не говоря уже о том, куда по ней можно двинуться, или сдвинуться.

Хренотень — (разговорное) значение слова не известно и непонятно, поскольку тень от хрена использовать крайне затруднительно.

Пит О'Локки — известный философ-мыслитель конца ХХI века. Наибольшей известностью пользуются его трактаты 'Анатомия жизни', 'Философия любви' и 'Наука о Боге', в которых автор раскрывает свой взгляд на вопросы морали, жизни и смерти, любви и религии.

Тягомотина — (разговорное), похоже, тоже, что и хренотень.

'Гамма' и 'Омега' — разговорное сокращение — штрафные роты Марса и Венеры.

Галиматья — тоже что 'белиберда', 'лабуда', 'убиться веником и шваброй', 'головотяпство', или 'непе-редаваемый поц', 'логалимать' и 'лохнэсский синдром', а также 'фигня' и др. — непереводимое сочета-ние звуков и слов, заменяющее существительное 'глупость', или 'ерунда', в разговорной речи чаще всего используется с уточнением 'полная', для усиления значения 'фиговая', 'лабудова', 'лапшовая' и 'абсо-лютная' (иногда, как нестранно — 'относительная', в общем — полная галиматья).

Леопарды — разговорное название бойцов элитной стрелковой дивизии 'Лунные Леопарды', мобильного подразделения быстрого реагирования. В боевых условиях способны к выполнению различных задач, но первоначальное предназначение этих солдат — ведение снайперского огня.

Все чисто — разговорное выражение, означающее отсутствие противника, даже если произноситься на помойке по уши в грязи.

Шизик двинутый (разговорное, ненормативное) — кто-то маленький и очень подвижный, несет в себе намек на психическое расстройство этого 'кого-то'.

Моргалы вытупил — тоже самое, что 'окуляры выпучил', 'глазы вылупил', или 'зенки вывалил', то есть широко раскрыл глаза от удивления.

'Лунный' факультет — неофициальное название факультета имени Нила Армстронга, первого человека, высадившегося на Луну в 1969 году. Кроме базовой программы на факультете большое внимание уделяется открытию и исследованию новых планет и звезд, а также возможности и способу 'общения' с инопланетянами. Несмотря на то, что многие выпускники факультета впоследствии становились известными учеными, отношение к нему довольно пренебрежительное и покровительственное, особен6но со стороны студентов других факультетов.

'Лунатик' — довольно обидное и пренебрежительное название студента факультета имени Нила Армстронга.

С бодуна (разговорное, ненормативное) — с большого перепою, то есть с похмелья, что в общем то одно и то же.

Осы — разговорное название легких перехватчиков класса 'ОS'. Происхождение этого названия связывают с основными цветами использованными при покраске первой серии этих машин 'ОS — 01' (черными и желтыми), а также со схожестью в звучании транскрипции 'ОS' с русским словом 'оса'.

СУК — официальная, хотя и несколько двусмысленная аббревиатура — название одной из дисциплин в Космической Академии Земли, а именно 'самостоятельное управление кораблем'.

Спин — направление вращения: по часовой стрелки положительный, против — отрицательный (так называемый, антиспин) — учебник 'Теория движения космических объектов' I курс Космической Академии Земли.

Ядрёна кочерыжка — дословное значение: крепкий, здоровый стебель капустного кочана с полным, крупным ядром. При чем здесь капустный кочан и уж тем более его кочерыжка абсолютно не понятно.

К едрёне фене — адрес идентификации не подлежит, так же как слова-составляющие этого выражения, за исключением предлога 'к'.

РУ ВКС — аббревиатура: 'Разведывательное Управление Военно-Космических Сил' — практически полностью секретная организация, являющаяся одним из подразделений УПБЗ (Управления Планетарной Безопасности Земли).

История 'Санта Марии' не является засекреченной, хотя сейчас мало кому из обычных людей известна. Однако это происшествие произвело неизгладимое впечатление на всех, кто связан с космическим флотом. Так, например, не смотря на то, что прошло уже почти полвека с гибели лайнера, ни один из кораблей не был назван 'Санта Марией', это считается плохой приметой, хотя до того, как произошла трагедия, такое название было довольно распространенным.

Мымра — непереводимое именительное, обозначающее, со слов опрошенных: 'страшненькая тетенька', 'вылитая моя теща', 'опасное млекопитающее' и 'расстроенная клиентка, у которой: а) растрепана прическа, б) порваны колготки (реже платье, костюм, брюки и в 1 из 1000 случаев бюзгалтер), в) смазана косметика (чаще тушь, или помада), г) очень, очень, очень неприятный голос и под стать ему выражение лица'.

Red Bulls (англ.) — красные быки.

Пёрлись (нецензурное) — то же самое, что тащились, тянулись, или ползли, то есть медленно и с большим трудом двигались к намеченной цели, затрачивая при этом много сил душевных и физических.

Тet-e-tet (фр.) — с глазу на глаз, то есть наедине.

Плей (от англ. play — игра) — быстрый подвижный молодежный танец с частой сменой ритмов и шагов. Основное правило плея заключается в том, что одинаковые шаги должны повторяться как можно реже.

Согласно постановлению министерства юстиции, одобренном ООН, кроме заключения брака по любой из религиозных традиций (католической, православной, мусульманской, буддистской и др.) должна быть проведена гражданская церемония, которая проводится мировым судьей, либо другим уполномоченным лицом в присутствии нотариуса, подтверждающего факт заключения брака.

Стилус — приспособление в виде карандаша используемое для письма в электронных документах

Хмырь — здесь и далее — мелкий пакостник, хотя вообще-то истинное значение этого слова гораздо более разнообразное.

Content

Самсонова Анастасия Александровна Золотые крылышки для Нила фон Вальтера[СИ, с словарем]

Самсонова Анастасия Александровна Золотые крылышки для Нила фон Вальтера

Часть первая Резкий старт

Глава I 'Л в кубе'

Глава II Класс пилотирования

Глава III М — 1

Глава IV Три тяжелых дня

Глава V Анжела Бенет

Глава VI Пламенное Сердце

Глава VII 'Ошейник и поводок'

Часть вторая Крутые парни из 'Дельты

Глава VIII Штрафная рота

Глава IХ Вечер на свободе

Глава Х Первое задание

Глава ХI Нежно-серое утро

Глава ХII И снова М -1

Глава ХIII Журналистские игры

Глава ХIV Реквием по…

Часть третья Если рядом любовь…

Глава ХV 'Золотая Леди'

Глава ХVI Три адмирала и контр-адмирал на побегушках

Глава ХVI Признание Анжелы

Глава ХVII Кое-что о Габи

Глава ХVIII Пилотскартирование

Глава IХХ Летний бал

Глава ХХ После бала

Глава ХХI Эпилог

Ссылки и вставки к роману "Золотые крылышки для Нила фон вальтера"