Александр Тамоников

Честь в огне не горит

Все, описанное в книге, является плодом авторского воображения. Всякие совпадения непреднамеренны и случайны.

Часть I

Глава первая

Лето выдалось необыкновенно жарким. Впрочем, метеослужбы предрекали такую погоду еще зимой, выдавшей забытые уже русские морозы и снег. Но предположить, что жара установится на столь длительный срок, не могли даже специалисты. Нечто подобное происходило в печально известном 1972 году, но теперь стихия побила все рекорды. Температура, превышающая отметку в тридцать пять градусов в тени, держалась второй месяц при отсутствии спасительных дождей. В результате, как и ожидалось, начали гореть торфяники, а вместе с ними леса, где преимущественно и располагались залежи торфа.

Что такое пожар в лесу, объяснять не надо. Это катастрофа, когда в считаные минуты сгорают гектары зеленых массивов. А в лесах – села, деревни, поселки, санатории, пансионаты, молодежные лагеря отдыха, оказавшиеся в плотном кольце сплошного огня… Вот и теперь: как ни готовились местные жители и службы пожаротушения, неистовой силы огонь пожирал все на своем пути. Горели населенные пункты, погибали люди. Смог от пожаров накрыл практически всю Центральную часть России, северные и юго-восточные регионы. Страна пылала.

Власти, как могли, реагировали на угрозу, возникшую, как и всегда, неожиданно, несмотря на прогнозы. К тушению огня были привлечены силы Министерства по чрезвычайным ситуациям, специальная пожарная авиационная техника, личный состав войсковых частей Министерства обороны и МВД. Но общая обстановка практически не менялась. Локализуют, ликвидируют одни очаги возгорания – тут же возникают новые, более мощные и губительные. И казалось, этому огненному безумию не будет конца. Люди, что оставались в городах, были измучены жарой, отравлены дымом, который, как туман, накрывал целые регионы, проникал в дома, под защитные маски. Нужны были дожди, проливные, длительные, но их не было. А люди продолжали гибнуть, и число погибших росло с каждым днем чуть ли не в геометрической прогрессии. Число уничтоженных этим летом населенных пунктов напоминало военную статистику. Это было настоящее бедствие.

Проснувшись в 6 утра воскресенья, 11 июля, полковник Тимохин, командир боевой группы «Орион», он же по совместительству заместитель начальника отдела специальных мероприятий Главного управления по борьбе с терроризмом, оделся и вышел из охлаждаемой кондиционером спальни на балкон. И тут же закашлялся: секретный военный городок размещения офицеров спецслужб и их семей был затянут плотной дымовой завесой. Настолько плотной, что полковник мог видеть лишь очертания соседнего коттеджа. Все остальное скрылось за дымом. Александр вернулся в спальню. От запаха гари, что проник в спальню вместе с мужем, проснулась супруга Татьяна.

– Что там, Саша? Опять смог? – спросила она мужа.

– Да еще какой! Ветер юго-восточный, вот и принес дым от горящих лесов…

– Господи, – простонала Татьяна, – когда же все это кончится?

– Это у нас коттеджи и квартиры оборудованы системами охлаждения и фильтрации воздуха, а каково сейчас тем, кто живет в обычных квартирах? Обычных домах? С закрытыми окнами не заснешь от духоты, с открытыми – угоришь к чертовой матери… Ты спи, Танюш, я перекурю и тоже прилягу. Сегодня выходной, да и на улицу захочешь – не выйдешь.

– Ты бы позвонил вашим метеорологам; может, ветер переменится?

– Вряд ли они скажут что-то определенное. Но позвоню…

Татьяна отвернулась к стене, подмяв под себя легкое одеяло. Кондиционер кондиционером, но температура в квартире не ниже 28 градусов. Жарковато…

Александр прошел на кухню, прикурил сигарету. Подтянул к себе телефон спецсвязи и набрал короткий номер метеорологов штаба службы. Ему ответил молодой женский голос:

– Лейтенант Левикина. Слушаю вас!

– Полковник Тимохин! Доброе утро, лейтенант!

– Доброе, Александр Александрович. Вот только для кого…

– Как в песне поется, Лена? У природы нет плохой погоды. И все надо принимать как благодать или что-то в этом роде…

– Согласна, у природы нет плохой погоды. Есть ужасная! Вы, наверное, хотели узнать прогноз на сегодняшний день?

– Вы читаете мысли на расстоянии?

– Нет, товарищ полковник, просто нам с утра звонили уже раз десять, не меньше, и всех интересовал один и тот же вопрос: изменится ли направление ветра и когда ожидать ослабления задымленности.

– И что вы им отвечали?

– То же, что отвечу и вам. Уже в ближайшие часы ожидается изменение направления ветра с юго-восточного на юго-западный. Это не очистит город и прилегающие к нему районы от смога, но заметно снизит уровень задымленности. Это все, что я могу вам сказать. Температура останется прежней, до 37 градусов, осадков не ожидается. Пожароопасность повышенная.

– Понятно, – вздохнул Тимохин. – Что ж, спасибо и на этом.

Докурив сигарету, он заварил себе кофе. Да, выходной сегодня просто замечательный – как у простого обывателя, привыкшего валяться на диване: смотреть телевизор и читать газеты, комментируя вслух новостные разделы. В общем, скукота.

Но относительно скуки командир боевой группы ошибся. Стрелки часов не приблизились и к семи, как телефон издал сигнал вызова.

– Да?

– Уже на ногах?

– Привет, Крым!

Звонил начальник отдела специальных мероприятий антитеррористического управления полковник Вадим Крымов.

– Привет! Что, не спится?

– Тебе, смотрю, тоже не до сна… Смог не дает спать?

– Да нет, Саня, в доме дыма нет. Генерал Феофанов разбудил.

– Сам начальник управления? С чего бы это?

– А то ты не знаешь: если Феофанов звонит рано утром, то не для того, чтобы поздороваться. В общем, вызывает он нас в загородную резиденцию…

– В резиденцию? – не без удивления переспросил Тимохин. – Но Феофанов же вроде как сейчас в комиссии по чрезвычайным ситуациям обретается… Или решил проверить, как мы без него справляемся?

– Я не знаю, что решил Феофанов, но в 9.00 мы с тобой должны прибыть в загородную резиденцию, – отрубил Крымов. – Таков приказ!

– И тебе сам Феофанов звонил?

– Лично Сергей Леонидович.

– Что бы это означало? Вчера вечером Потапов говорил, что обстановка спокойная, объявил выходной… А Феофанов вдруг вызывает…

– На то Феофанов и начальник управления, а Потапов – его заместитель.

– Да это понятно… Только как ехать в такой дым? Ты в окно выглядывал?

– Выглядывал. Пытался до метеослужбы дозвониться, у них занято. Попробую еще раз.

– Не стоит. Я разговаривал с метеорологами, обещали рассеивание дыма в ближайшие часы в связи с переменой направления ветра. Но ты же в курсе, насколько сейчас можно доверять каким-либо прогнозам. Телевидение третью неделю обещает снижение температуры и осадки, а в итоге? Жара только усиливается.

– Сань, я, конечно, понимаю, ехать не хочется, но все равно придется, так что готовь свою лайбу. Я через десять минут подойду.

– Почему мою?

– Я свою Вербину отдал, родственников жены проводить.

– Добро! В 7.10 встречаемся.

Александр положил трубку на рычаги телефонного аппарата. На кухню в легком халатике вошла супруга:

– Кто звонил, Саша?

– Крым.

– Крымов? Значит, уезжаешь?

– Да, Феофанов вызывает в резиденцию.

– Опять командировка?

– Возможно. Я звонил метеорологам. Обещают, что дым рассеется.

– Хорошо. Я успею приготовить завтрак?

– Нет, радость моя, завтракай без меня. И позвони в Москву, узнай, как там дела у дочери.

– Я хотела съездить к ней. С тобой…

– Не стоит тебе ехать. Дорога плохая, погода еще хуже. Достаточно будет и звонка.

– Там видно будет.

– Ладно! Надо идти, заводить машину.

Татьяна подошла к мужу, поцеловала его:

– Удачи тебе, Саша!

– Куда ж мы без удачи, Танюш? – улыбнулся в ответ Тимохин.

Он переоделся, спустился в гараж, завел «Тойоту» и выехал на улицу. Через минуту рядом сел полковник Крымов, пробурчав:

– Ну и погодка, мать ее… Дым глаза режет, дышать невозможно. По-моему, в 72-м легче было.

– Оно всегда легче, что уже прошло. Я помню, в 72-м, когда в школу шел, в воздухе пепел летал, такие здоровые ошметки… Кстати, о пепле: ты окно-то прикрой! В пепельницу вон стряхивай.

Александр, выставив температуру внутри салона и включив климат-контроль, поставил в плеер компакт-диск с инструментальной музыкой и повел «Тойоту» к выезду из секретного военного городка.

Пробок на МКАДе почти не было – из-за дыма машин было мало, поэтому Тимохин с Крымовым прибыли в загородную резиденцию практически без опоздания. У особняка «Тойоту» вышел встречать помощник начальника ГУБТ – Главного управления по борьбе с терроризмом – старший прапорщик Ларинов. Офицеры рассмеялись, увидев на его лице большую повязку, скрывающую нос и рот. Выйдя из машины, Крымов не упустил случая подколоть помощника начальника управления:

– Вася, ты ли это?

– Здравия желаю, товарищ полковник, – козырнул старший прапорщик, – генералы ждут вас в кабинете. Замечу, вы опоздали на пять минут.

Крымов повернулся к Тимохину:

– Сань! Кто же это нас встречает?!

– Вроде Ларинов! – улыбнулся Александр.

– Да? – Крымов снова взглянул на прапорщика. – Вась, а чего совсем башку полотенцем не замотал? Надежнее было бы…

– Я исполняю рекомендации медиков.

– За здоровье беспокоишься? И как, помогает?

– Помогает. А вам лучше подняться в кабинет. У Феофанова не лучшее настроение…

– Главное, чтобы ты в порядке был. Что мы без тебя делать будем? – Тимохин бросил ключи Ларинову: – Отгони машину, Гюльчатай! И сообщи начальнику о нашем прибытии.

– Я уже сообщил, а машина и здесь постоит. Так что ключи ваши мне ни к чему.

Старшие офицеры в сопровождении прапорщика поднялись на второй этаж и двинулись к кабинету начальника Главного управления. Внутри особняка дышалось легко, и жара не ощущалась – исправно работали системы вентиляции и кондиционирования.

Войдя в кабинет, где находились генералы Феофанов и Потапов, Крымов на правах старшего из прибывших доложил, обращаясь к начальнику управления:

– Товарищ генерал-лейтенант, полковники Крымов и Тимохин по вашему приказанию прибыли! – Повернулся к Потапову: – Здравия желаю, товарищ генерал-майор.

Феофанов вышел к офицерам, поздоровался с каждым за руку, посмотрел на часы:

– Вы, господа, опоздали!

– Так точно, Сергей Леонидович, – ответил Тимохин, – но ехать в таком дыму можно было лишь на малой скорости. Да и опоздали на каких-то пять минут.

– Ладно, – генерал указал на стол совещаний, – проходите, присаживайтесь, разговор нам серьезный предстоит.

Крымов и Тимохин заняли свои привычные места, Потапов устроился напротив, Феофанов сел в кресло руководителя.

– Какова обстановка в городке? – поинтересовался заместитель начальника ГУБТ. – Как семьи офицеров переносят жару и смог?

– Как все, Владимир Дмитриевич, – ответил Крымов. – Нормально. Детвора больше страдает. Детям гулять, играть хочется, а их закрыли в домах и квартирах…

– Наиграются еще. Большинство граждан страдают гораздо сильнее. Представьте, каково сейчас без кондиционера? Ваши же квартиры обустроены по высшему разряду.

– Ну да, хоть дома от жары и дыма отдохнуть можно.

– Вот и поговорим о пожарах, – поднялся из кресла Феофанов.

– А что о них говорить, Сергей Леонидович? – усмехнулся Тимохин. – Их тушить надо. Тушить же, судя по всему, не особо получается. А вы нас с Крымовым из-за пожаров и вызвали?

– Именно, судари мои.

Крымов с Тимохиным переглянулись.

– Мы-то каким образом можем повлиять на них? – спросил начальник отдела спецмероприятий. – Или нашу боевую группировку решено бросить на усиление подразделений МЧС? Тушить пожары?

– Я ценю твой юмор, Вадим Петрович, – прищурился Феофанов, – но скоро ты поймешь, насколько он неуместен в данной обстановке. Спрашиваешь, каким образом мы можем повлиять на пожары? Отвечаю: самым непосредственным. При этом никто не планирует использовать спецов антитеррористического управления в их тушении. Нам определена другая задача. А так как я вхожу в состав правительственной комиссии по чрезвычайным ситуациям, то нетрудно догадаться, КЕМ поставлена задача. – Начальник управления повернулся к своему заместителю: – Пожалуйста, на стол карту Переславской области, Владимир Дмитриевич, и материалы, полученные из Главного разведывательного управления Генштаба.

Генерал-майор Потапов разложил карту и положил перед Феофановым тонкую папку с грифом «Совершенно секретно». Феофанов присел рядом с Крымовым.

– Итак, общая обстановка в данном регионе. Состояние на среду 7 июля, квадрат… Шесть очагов возгорания, отмечены синим карандашом, так как в тот же день очаги были локализованы. Четверг, 8 июля. Пять очагов возгорания в квадратах…, что восточнее предыдущих очагов. К вечеру локализованы. Пятница, 9 июля, вновь шесть очагов возгорания, в квадратах… На этот раз западнее мест пожаров, что были потушены в среду. И эти очаги локализованы силами МЧС. В ночь с пятницы на субботу, неожиданно и совершенно в других местах, начинаются пожары в непосредственной близости от поселка городского типа Глумино. И только благодаря огромным усилиям пожарных, местного населения, развернутой у поселка трубопроводной роты и экипажей трех специальных самолетов, с рассветом пожары были потушены. Если бы огонь добрался до частных домов, то, думаю, сейчас мы имели бы еще один выгоревший дотла населенный пункт. И что характерно, во всех нижеперечисленных мной случаях очаги возгорания возникали внезапно и недалеко от населенных пунктов, причем таким образом, что огонь несло на деревни, села, пансионаты, лагеря.

– Поджог? – спросил Крымов.

– Да.

– Так уверенно? – подал голос Тимохин. – А если это все же случайность? Кто станет поджигать лес, находясь в нем? А мы видим, что очаги возгорания возникали и там, откуда поджигателям – если рассматривать вариант поджога, – выбраться было бы ой как нелегко, практически невозможно…

Кивнув, Феофанов перешел на свое место во главе стола.

– Вот такие же мысли высказывались и ранее на заседаниях комиссии. И возможно, подобное мнение взяло бы верх и мы продолжали бы упорно локализовывать все новые и новые очаги возгорания… Если бы вчера после очередного совещания меня не оставил в кабинете председатель комиссии и не передал вот эту папку.

– Позвольте узнать, что за папка? – поинтересовался Крымов.

– Как видишь, Вадим Петрович, обычная, канцелярская папка, но… имеющая внутри один очень интересный и важный документ.

– Товарищ генерал, не тяните, давайте по существу вопроса, – попросил Тимохин.

Начальник управления открыл папку, извлек из нее лист бумаги с напечатанным текстом:

– Это, товарищи офицеры, распечатка переговоров по спутниковой связи неких господ Дробуса и Амира Абушера.

Крымов и Тимохин переглянулись.

– Это не тот ли Дробус по кличке Обер, который готовил ряд террористических акций в Махачкале? – спросил Александр.

– Он самый, – ответил Феофанов. – Обер, как сам предпочитает называть себя Ирвин Дробус, вместе с группой таких же отморозков, как и он сам, готовил террористические акты в Махачкале – в больнице, школе и у мечети. Местные спецслужбы и милиция отслеживали действия групп Обера и на всех объектах планируемой террористической атаки выставили засады, дабы разгромить банду опережающим ударом. Но, как это в последнее время нередко случается, кто-то слил Оберу информацию о засадах, и тот ушел в Турцию, под крыло своего босса Абушера. Чтобы вновь объявиться в России, но уже не на Кавказе, а совсем рядом с Москвой, у Переслава. Хотя неизвестно, когда точно он прибыл в центр страны. Думаю – и мое мнение разделяет председатель, – с момента, когда возникновение очагов возгорания в мещерских лесах приняло организованный, а возможно, и плановый, характер.

– Дробус – поджигатель? – уточнил Крымов.

– Это решите сами, ознакомившись с текстом переговоров Дробуса и Абушера.

– Извините, – встрял Тимохин, – у меня вопрос.

– Да? – Феофанов перевел взгляд на командира группы «Орион».

– Каким образом и кому удалось перехватить переговоры по спутниковому, наверняка закрытому, каналу связи?

– Проясним этот вопрос. С момента объявления президентом чрезвычайной ситуации в ряде регионов страны части радиоэлектронной разведки ГРУ, как известно, имеющие на вооружении специальную технику, позволяющую перехватить и пеленговать любые средства связи, получили приказ полностью контролировать эфир в регионах действия чрезвычайной ситуации. У Переслава как раз стоит такая часть. Ее специалисты и перехватили переговоры Дробуса с Абушером, запеленговав место, откуда выходил на связь Обер. Разведка дешифровала, раскодировала сигналы и представила в комиссию распечатку, а также данные пеленгации. Председатель комиссии передал документ мне. И вот сейчас вы услышите, о чем говорили кровавый Дробус и его босс Амир Абушер. Внимание. Сеанс связи состоялся, как я уже говорил, в пятницу 9 июля, в 20.30 по московскому времени. Итак, зачитываю по тексту:

– Амир! Это Обер.

– Приветствую тебя, дорогой! Как твои дела?

– У меня все по плану.

– Я слежу за ситуацией. Результаты твоей работы просто неоценимы!

– Мне все же хотелось, чтобы работа имела определенную цену…

– Конечно, дорогой. К той сумме, что была тебе обещана перед вылетом в Россию, прибавь еще пятьдесят процентов.

– Это хорошая сумма.

– Когда ты намерен завершить акцию «Факел» в Переславской области?

– К концу следующей недели.

– Чем вызван такой большой перерыв?

– Мне необходимо подвести «шизы», изучить обстановку в районе водного потока, посмотреть, откуда дует ветер, – в общем, подготовиться. Людям надо отдохнуть, ведь сразу же после последней акции в Переславе нам предстоит уйти на северо-запад, где продолжить акцию. Пока погода позволяет без особых проблем решать задачи акции «Факел».

– Да, погода на нашей стороне. По данным метеорологических служб, которые я получаю ежедневно, прогноз на август для нас весьма благоприятен. Поэтому мы должны максимально использовать подаренное нам всевышним время, дабы нанести неверным такой урон, который не наносили бы даже широкомасштабные террористические акции. Лишь бы спецслужбы не просчитали тебя и не взяли в оборот!

– У меня все нормально, босс. Мои люди в надежном месте. Документы, что мы получили в Москве, позволяют нам свободно перемещаться по закрытым зонам. Отправленный за «шизами» человек сегодня доложил, что забрал заряды из схрона. Выждав пару суток, он перевезет их на базу. Думаю, уже в воскресенье 18 июля мы будем в районе Нижнего Новгорода.

– Я понял тебя. Следующий сеанс связи, как только начнешь перемещение в новый регион. До этого без экстренной необходимости выходить на связь не имеет смысла.

– Согласен.

– Тебе нужна поддержка? Усиление?

– Нет, справлюсь с теми, кто всегда со мной, кому я доверяю и на кого могу полностью положиться.

– С людьми понятно. Техника для переброски к Новгороду будет ждать тебя в условленном месте. Техника и новые документы. Всё! Да хранит тебя всевышний!

Генерал-лейтенант Феофанов оглядел подчиненных:

– Вот так. Ну, и как вам переговоры?

– Это что же получается, – воскликнул Крымов, – Обер со своей бандой находится в Переславской области?

– Да, и готовится к завершающему этапу проведения террористической акции «Факел», одно название которой говорит само за себя. Дробус занимается поджогами.

– В разговоре упоминается база террористов, но не указывается, где она размещена. Разведка запеленговала место выхода Обера на связь? – спросил Тимохин.

– Запеленговала, – ответил Потапов. – Ирвин Дробус выходил на связь из поселка Глумино, с северной окраины, из рощи за сектором частных домов. Можно предположить, что им на время сняты один или два частных дома.

– Как я понимаю, нам предстоит найти этого Дробуса и уничтожить банду до того, как она проведет завершающий этап своей операции «Факел»? – спросил Крымов.

Феофанов утвердительно кивнул:

– Так точно! Именно такая задача поставлена перед управлением. И не спрашивайте, почему на Обера решено вывести именно нас.

– Ясно! – вздохнул Тимохин. – Значит, предстоит командировка в Переславскую область. Не в первый раз, кстати… Какую группу вы решили использовать?

– Две группы, Сан Саныч, – ответил Феофанов, – твой «Орион» и «Мираж» подполковника Соловьева под общим руководством полковника Крымова.

– Почему две? Насколько мне известно, Обер предпочитает работать с постоянным составом из восьми человек, включая самого Дробуса. А у нас в каждой группе по семь спецов…

– Я думал о том, какими силами нейтрализовать банду. И пришел к выводу, что необходимо использовать две группы, – ответил Феофанов. – Почему? Ответ прост: завершающий этап террористической акции в Переславской области должен быть наиболее мощным и губительным. Мы тут с генералом Потаповым внимательно изучили карту региона… – Начальник управления указал на карту. – Смотрите сами: в разговоре Обера с Абушером первый упомянул реку, водяной поток. Следовательно, завершающий этап должен быть проведен где-то у реки. И боевикам надо не просто поджечь лес, а уничтожить какие-либо объекты, предпочтительно населенные пункты, деревни, откуда по той или иной причине жители не эвакуированы. И мы нашли такие населенные пункты. Это деревни Торфяновка и Плетневка в шестидесяти восьми километрах северо-западнее поселка Глумино, а также деревни Коршуновка, Горовка и Жуковка в пятидесяти километрах от поселка строго на север. К Горовке, кстати, идет прямая, частью асфальтированная, частью грунтовая дорога. Все названные деревни находятся непосредственно у реки Плета и практически являются продолжением одна другой. Это касается Торфяновки, Плетневки и Коршуновки, Горовки и Жуковки. Расстояние от Плетневки до Коршуновки сорок шесть километров. Их соединяет прибрежная грунтовая дорога. У Горовки – старый деревянный мост.

– Вопрос разрешите, товарищ генерал-лейтенант? – поднял руку Тимохин. – Как видно по карте, населенные пункты в квадратах…, которые, по вашему мнению, являются целями завершающей террористической атаки отморозков Дробуса, находятся в центре обширного лесного массива. И вероятность возникновения там очагов возгорания чрезвычайно высока. Почему руководством штаба по ликвидации последствий чрезвычайной ситуации не проведена эвакуации жителей оттуда?

– Не знаю, – пожал плечами Феофанов. – Возможно, потому, что сам народ не захотел покидать своих деревень, таких случаев было много. Возможно, сыграла свою роль близость реки. Плета хоть и небольшая, шириной от двадцати до пятидесяти метров, но глубокая – в некоторых местах глубина превышает десять метров. А у населения имеются пожарные средства, позволяющие сдерживать огненную стихию. Кроме того, там, в местах расположения данных деревень, очагов возгорания до сих пор не наблюдалось… Короче, точного ответа у меня нет, есть только предположения.

– А я думаю, – сказал Крымов, – местные власти просто хлебалом прощелкали эти деревни. Вовремя людей не эвакуировали, а когда хватились, то уже поздно, да и опасно. Безопасней поливать их водой с самолетов и надеяться, что они сами отстоят свои деревни.

– Или банально не хватило техники, хотя эвакуацию можно было бы провести и сейчас, – добавил Тимохин. – В общем, для нас не так важно, есть ли люди в деревнях или нет, ситуации это не меняет. Главное то, что Дробус планирует террористическую акцию в конце недели. А это может быть и пятница, и суббота, и воскресенье, и даже четверг. Судя по переговорам, банда Обера мобильна. То, что ей удается свободно перемещаться по закрытому району, говорит о том, что бандиты имеют хорошее прикрытие. Скорее всего, «косят» под сотрудников МЧС или какой-нибудь столичной спецкомиссии, имея все необходимые документы. Документы изготовлены профессионально, потому как ни у кого из правоохранительных органов и офицеров подразделений, осуществляющих оцепление опасных районов, сомнений в их подлинности до сих пор не возникло. Иначе банду уже давно прищемили бы у Глумино.

– Да, у них есть техника, скорее всего отечественная. «Нивы» или «УАЗы», документы, экипировка, наверняка оружие… и арсенал зажигательных средств.

Крымов постучал карандашом по карте.

– Дробус говорил о «шизах». Известная штучка. Шашка зажигательная бездымная, наиболее распространенная модификация ШЗБ-500, обеспечивающая мгновенное возгорание горючих предметов в радиусе пяти метров. Сейчас «шизы» все больше применяют для выкуривания бандитов из домов, что они занимают для обороны при преследовании милицией или спецами. Говорят, эффект превосходный. Загорается все и сразу. Духи, как пробки из бутылок, вылетают из домов, обработанных зажигательными зарядами. К тому же шашки незаметны при транспортировке. Это вам не огнеметы «Шмель». ШЗБ имеет форму цилиндра толщиной в пять сантиметров и длиной в тридцать. Кольцо активации. Сложил стерженьки стопочкой под сиденьем – и вези куда хочешь…

– Плохо то, – пробурчал Феофанов, – что мы не знаем, где находится этот арсенал, а также кто и когда должен подвести «шизы» Дробусу. И по той информации, что мы имеем из разговора Обера с Абушером, место расположения склада не просчитать.

– Может, еще удастся перехватить переговоры Дробуса с курьером? – предположил Тимохин.

– Может, и удастся, но уже вам, в Глумино. Радиоэлектронная разведка ГРУ в этом нам вряд ли поможет. Дробус если и будет выходить на связь с курьером, то не по спутниковой системе… Однако давайте переходить к конкретным делам. Итак, товарищи офицеры, слушай приказ! По возвращении в городок боевой группировке готовность «повышенная»! Группам «Орион» и «Мираж» до 15.00 подготовка к убытию в район поселка Глумино. Экипировка сотрудников МЧС, спецсредства и снаряжение для длительного нахождения в условиях сильной задымленности и ограниченной видимости. Также два автомобиля «Газель», внешне оформленный под экологические лаборатории, и «УАЗ» с символикой Министерства по чрезвычайным ситуациям будут доставлены на базу к 14.00. Владимир Дмитриевич, – Феофанов взглянул на Потапова, – это на тебе!

– Есть! – отозвался заместитель начальника ГУБТ.

– В 15.30, – продолжил Феофанов, – колонна из указанных машин с личным составом боевых групп должна начать выдвижение по маршруту База – Переслав – Глумино – пансионат «Ласточка» у села Выдово Переславского района. В 20.00 группы «Орион» и «Мираж» должны прибыть в назначенный пункт. Колонну встретит управляющий пансионатом подполковник ВДВ в запасе Гординец Станислав Владимирович. Он в курсе прибытия спецлабораторий МЧС, но, естественно, ничего не знает о том, кто действует под данным прикрытием. После доклада о прибытии до 21.00 размещение групп в пансионате и в 21.30 начало работы разведывательной подгруппы, состав которой определит полковник Крымов. Задача разведки: попытаться с ходу просчитать место базирования банды Дробуса. Предупреждаю: действовать предельно аккуратно. Наверняка бандиты устроились там, откуда имеют возможность либо быстро скрыться, полностью контролируя ситуацию вокруг места временного пристанища, либо захватить заложников из числа местных жителей. Поэтому разведка должна только определить место дислокации банды, а группы установят наблюдение за этим местом. Отрабатывать банду будем после согласования плана нейтрализации террористов, по обстановке – либо в момент доставки курьером зажигательных шашек, либо непосредственно после доставки, перед выходом банды к целям. Но из Глумино вы их выпустить не должны. Доклад по результатам разведки 12-го числа в 10.00. Тогда же представить план дальнейших действий. Вопросы?

Поднялся Тимохин:

– Что собой представляет пансионат «Ласточка», насколько надежен он в части обеспечения секретности нахождения в нем боевых групп управления?

– Ответь на вопрос, Владимир Дмитриевич.

– Пансионат «Ласточка», – начал рассказывать Потапов, – находится в сосновом бору, практически в селе Выдово, которое, в свою очередь, соседствует с деревнями Озерной и Панской. Ранее принадлежал одному из заводов Переслава, затем был приватизирован. Сейчас принадлежит некоему Эдуарду Максимовичу Темеринскому, выехавшему на постоянное место жительства в Израиль. Здесь его интересы представляет, как уже говорил Сергей Леонидович, подполковник ВДВ в запасе Станислав Владимирович Гординец. В свое время Темеринский и Гординец учились в одном классе, дружили. Поэтому Темеринский и оставил присвоенный пансионат, по сути, в полное ведение Гординца. «Ласточка», кстати, приносит неплохой доход. В отдыхающих нет дефицита круглый год, особенно зимой и летом. За исключением, конечно, лета этого года, когда всех отдыхающих эвакуировали в Переслав. Охрану пансионата осуществляет ЧОП «Заслон», которым руководит сын Гординца. Охрана состоит из 12 человек. Это на данный момент, в отсутствие отдыхающих. На территории постоянно находится расчет одной из пожарных частей Переслава. Он же прикрывает и близлежащие населенные пункты. Управляющий пансионатом предупрежден о временном размещении на территории «Ласточки» сотрудников и техники спецлаборатории МЧС. Боевым группам выделят благоустроенные номера. Гординец обещал обеспечить «сотрудников МЧС» трехразовым питанием за счет пансионата. От села Выдово до поселка Глумино 3 километра. Удобнее места временной дислокации боевых групп под прикрытием просто не найти.

– Еще вопросы есть? – спросил Феофанов.

– Есть! – отозвался Крымов. – Даже два вопроса: один по господину Гординцу, второй по спецсредствам и снаряжению.

– Слушаю!

– Гординец – десантник. Я хотел бы знать, участвовал ли он в боевых действиях, на каких должностях и кем закончил службу. Если, конечно, вы владеете данной информацией…

– Мы владеем данной информацией, – ответил Потапов. – Станислав Владимирович Гординец окончил воздушно-десантное училище в 1985 году. С 1986 по 1988 год служил в Афганистане, командиром взвода десантно-штурмовой бригады; следовательно, в боевых действиях принимал самое активное участие. Награжден орденом Красной Звезды, медалью «За боевые заслуги». В 1988 году, за месяц до замены в Союз, получил тяжелое ранение, в результате чего проходить службу в частях ВДВ не смог, но и комиссован не был. С 1989 по 2006 год служил в Переславском областном военкомате, откуда был уволен в запас с должности начальника отдела в звании подполковника. Какое-то время работал преподавателем в одном из лицеев города. Затем встретил друга детства Темеринского, который и устроил Гординца управляющим в свой пансионат. По имеющимся у нас данным, с криминалом не связан, выполняет свою работу добросовестно. Темеринский же помог пристроить и сына Гординца – организовать частное охранное предприятие.

– С этим ясно, – сказал Крымов. – Теперь о спецсредствах, снаряжении и оружии…

На этот вопрос ответил сам начальник управления.

– По оружию: группы вооружаются на твое и Тимохина усмотрение, в этом вопросе я не ввожу каких-либо ограничений. Из специального снаряжения выделяются кислородные аппараты «Кама-3». Из спецсредств: герметичные «сферы», приборы видения в условиях сильной задымленности, «ночники» обычные, очки, а также термические бронированные костюмы ТГБ-1. Боевые аптечки плюс специальные препараты, нейтрализующие действия токсических веществ на организм. В условиях поселка данное снаряжение вам не понадобится; но вот если банда уйдет к целям до вашего прибытия в район применения, то тогда оно будет вам просто необходимо – у населенных пунктов, лежащих в квадратах… вдоль реки Плета. Впрочем, применение спецснаряжения и спецсредств также на усмотрение руководителя операции, которой присваивается кодовое название «Пламя».

– У боевиков – «Факел», у нас – «Пламя»… – усмехнулся Тимохин. – В чем же разница?

– Разница? И там, и тут – огонь. Только террористы разжигают его, а мы будем гасить. И огонь, и самих террористов… Еще вопросы?

– Стоит ли всей группировке объявлять боевую готовность «повышенную», – спросил Крымов, – если на выход пойдут две группы?

– Ты, Вадим Петрович, объяви «повышенную», дабы в случае необходимости мы могли быстро вас усилить. А если усиление не понадобится, ввести режим постоянной готовности никогда не поздно. И я это сделаю!

– Понятно. У меня вопросов больше нет.

Генерал взглянул на командира группы «Орион»:

– У тебя, Тимохин?

– Нет вопросов.

– Ну и добре! Забирай карту, на ней подробно обозначен маршрут выдвижения к месту временной дислокации, а также все, что необходимо для реализации плана боевой операции «Пламя», – и вперед! Удачи!

– Связь держим в обычном режиме, круглосуточно при необходимости, – напомнил Потапов. – Станции возьмете штатные!

– Разрешите идти?

– Идите!

Крымов с Тимохиным вышли в приемную. Из-за стола поднялся старший прапорщик Ларинов.

– Что-то долго вы заседали… Командировка?

– Угадал, – сказал Тимохин.

– А ты, Вася, говоришь, купаться… – подошел к Ларинову Крымов.

– Я? – удивился прапорщик. – Когда я это говорил?

– Так ты ж какое полотенце себе на физию накрутил!.. – усмехнулся начальник отдела спецмероприятий. – Нет, пора тебе на пенсию, Вася! Совсем врубаться в приколы перестал. Да и немудрено. Старость не радость!

– Какая старость? Я ненамного старше вас…

– Ладно, – сказал Тимохин, – как там с погодой, Вася?

– Да немного посвежело. Дыма вроде как меньше. Может, к вечеру снесет на юг?

– Может, и снесет… Ну, мы поехали. Привет супруге, Вася!

– Вашим тоже. Удачи, ребята!

В 11.20 «Тойота», ведомая полковником Тимохиным, вышла с территории загородной резиденции Главного управления по борьбе с терроризмом, а в 12.30 миновала КПП секретного военного городка. Александр оставил машину у штаба. Крымов через дежурного по части обеспечения вызвал в штаб всех командиров боевых групп, кроме подполковника Вербина, отпущенного за пределы городка по семейным обстоятельствам. Вместо него был вызван заместитель командира группы «Град» майор Иванов.

Крымов оперативно доложил офицерам сложившуюся на данный момент обстановку в части, касающейся действий террористической банды Дробуса, и поставил командирам подразделений задачу:

– В район Переслава, а точнее, в пансионат «Ласточка», находящийся в Переславском районе, в 15.30 убыть боевым группам «Орион» и «Мираж». Выдвижение к месту временной дислокации групп осуществить на автомобилях «Газель» и «УАЗ», которые должны подойти в городок к 14.00. В машинах будет находиться все необходимое снаряжение и средства для выполнения задачи. Маршрут движения обозначен на карте, переданной мне в загородной резиденции. Уточнение боевой задачи для групп «Орион» и «Мираж» в пансионате после размещения личного состава. Подразделениям «Алтай» и «Град» находиться в состоянии боевой готовности «повышенная». Я возглавляю группировку нейтрализации банды Дробуса, здесь вместо меня остается командир «Алтая» подполковник Федоров. Отсюда берем штатное оружие, бронезащиту, средства связи, медицинские комплекты – все это из расчета выполнения задачи по нейтрализации мелкой террористической банды в условиях населенного пункта. Полковнику Тимохину в 14.00 встретить технику, вместе с подполковником Соловьевым и специалистами радиоэлектронной борьбы «Ориона» и «Миража» проверить ее. О готовности к выдвижению Тимохину доложить в 15.15. Вопросы?

Вопросов у командиров боевых групп не было, и Крымов приказал приступить к подготовке к выдвижению.

Тимохин, вызвав в штаб своего заместителя по группе «Орион», распорядился поднять по команде «общий сбор» личный состав подразделения и довести до бойцов суть предстоящей командировки. Сам же отправился домой. Поставил «Тойоту» в гараж, прошел в коттедж. В холле его встретила жена:

– Ну, что, Саша? Командировка?

– Да, Танюш.

– Понятно… Куда на этот раз полетите?

– Не полетим, а поедем.

– И, конечно, на прикрытие какого-нибудь второстепенного объекта, до которого не только террористам, но и местным властям никакого дела нет, так? В учебных, так сказать, целях?

– Нет, Танюша, не так… Тебе не надоел смог?

– А при чем здесь смог?

– При том, что силы МЧС на пределе своих возможностей гасят пожары, а кое-кто создает новые очаги возгорания.

– Ты хочешь сказать, что кто-то намеренно поджигает леса?

– Да.

Обычно Тимохин – как, впрочем, и все офицеры боевой группировки ГУБТ, – не посвящал супругу в подробности своей работы, находя для командировки далекие от истинных причины. Супруга прекрасно понимала, что муж обманывает ее, как понимала и то, ради чего он это делает, но сегодня был не тот случай.

– И вы должны выловить поджигателей?

– Точно! Нейтрализовать одну банду ублюдков, которые делают деньги на горе и жизнях других, ни в чем не повинных людей. Задача несложная, Танюш. В следующее воскресенье, максимум в понедельник вернемся.

– Вы что, будете ловить бандитов под Москвой?

– А вот это уже лишний вопрос.

– Понятно… «Тревожный» чемодан на месте. Я положила в него свежее белье, блок сигарет, крем от комаров…

– Какие комары, Танюша? – улыбнулся Тимохин. – В этаком-то дыму?

– И все равно, вдруг пригодится…

– Ну, хорошо, спасибо!

– Ты покушаешь?

– Да! И плотно! Ужинать придется поздно.

– Я накрою стол, пока ты будешь собираться.

Александр принял холодный душ, переоделся в легкую форму. Удостоверение личности офицера Главного управления по борьбе с терроризмом положил в накладной карман брюк – не исключено, что им придется воспользоваться, – и пошел на кухню.

В 13.50, поцеловав супругу, командир «Ориона» вышел из коттеджа и направился к штабу. А через десять минут, ровно в 14.00, у контрольно-пропускного пункта остановилась колонна из «УАЗа» и двух «Газелей». Наряд, предупрежденный заранее, пропустил технику. Она встала на площадке за штабом, куда подошли командир «Миража» и офицеры-радиоэлектронщики старшие лейтенанты Самойлов и Колданов.

Экипировку, спецснаряжения и средства осмотрели командиры групп; специальную аппаратуру, в том числе системы дистанционного прослушивания «Пробой-2» и «Пробой-1» проверили на работоспособность младшие офицеры. Самойлов доложил Тимохину, что в «Газелях» установлены прослушки, а также постановщики радиопомех. Микроавтобусы оборудованы и спутниковой связью. Кроме всего этого, в салонах находится оборудование экологического контроля. Подписав циркуляры приема техники, Тимохин проводил старшего колонны и водителей до КПП, за которым на стоянке в нейтральной зоне их ожидал еще один автомобиль. Отправив служащих подразделения обеспечения боевой группировки на центральную базу в столицу, Александр вернулся в штаб и доложил Крымову о приеме техники. Начальник отдела спецмероприятий отдал приказ на построение личного состава боевых групп «Орион» и «Мираж» у спецавтомобилей. Ровно в 15.30 колонна Главного управления по борьбе с терроризмом вышла за пределы городка и начала марш к Переславу, о чем полковник Крымов доложил генерал-лейтенанту Феофанову. Начался первый этап антитеррористической операции «Пламя».

В 19.10 автомобили ГУБТ, благополучно совершив марш, подъехали к воротам забора, ограждающего пансионат «Ласточка». Из окна будки пропускного пункта выглянул молодой человек, и створки поползли в сторону. Колонна вошла на территорию пансионата и остановилась на площадке. Еще от ворот Крымов увидел коренастого, крепкого внешне мужчину. Полковник вышел из «УАЗа», за ним последовал ехавший в командирской машине Тимохин. Мужчина подошел к старшим офицерам, представился:

– Гординец Станислав Владимирович, управляющий пансионатом.

– Вадим Петрович Крымов, начальник экологической лаборатории МЧС. Со мной мой заместитель, Александр Александрович Тимохин.

– Очень приятно. В пансионате, кроме меня, охраны и пожарного расчета, никого нет.

– По-моему, сейчас здесь и охранять объект не от кого, – проговорил Тимохин, осматривая видимую часть территории пансионата.

– Не скажите, – возразил ему Гординец. – У нас в корпусах и отдельных домиках найдется много чего, что может привлечь мародеров.

– А что, бывали случаи мародерства? – поинтересовался Крымов.

– Бывали. Только за прошлую неделю пятерых любителей легкой наживы задержали.

– Местные?

– Нет, городские… Кому, как говорится, беда, а кому – возможность срубить легкие деньги. Но вы, наверное, устали с дороги? Вас пятнадцать человек?

– Да, – ответил Крымов, – пятнадцать.

– Интересно, чем столько людей могут заниматься в лаборатории?

– Вам это действительно интересно?

– Да нет. Мне все равно. Я получил распоряжение городских властей и господина Темеринского, кому, собственно, и принадлежит пансионат, встретить и разместить людей и технику спецлаборатории, и я его исполню. Где предпочтете остановиться – в корпусах или домиках?

– А на сколько человек рассчитан домик?

– Они разные. Есть на семью из четырех человек, есть на две, три семьи… В общем, дома вмещают от четырех до шестнадцати человек.

Крымов взглянул на Тимохина:

– Ну, что, Сан Саныч, твое мнение?

– Я думаю, – ответил командир «Ориона», – лучший вариант – это разместить людей в двух рядом стоящих домиках, вместительностью по 8 человек. С площадкой для стоянки машин. Найдутся у вас такие дома?

– Конечно. Но стоянок у зданий нет, только небольшие площадки. А общая стоянка находится за административным корпусом.

– Что ж, за корпусом так за корпусом. Нам, в принципе, и стоять здесь придется редко. Мы не отдыхать, к сожалению, приехали, а работать.

– Понимаю. Действительно, к сожалению… Отдых у нас, доложу вам, отменный. И сосновый лес, и озеро, и заливные луга. А воздух! Не сейчас, конечно, а когда ничего не горит. Чистейший воздух. Да… А домики на восемь человек, они в западном секторе. – Гординец указал на аллейку, уходящую в сосновый бор: – Вот по этой дорожке прямо к ним и выйдем. Давайте я провожу вас, все покажу, обсудим порядок и режим питания ваших людей; ну, и затем до ужина у вас будет время на размещение. Поставьте машины на стоянку, как я уже говорил, за административным зданием, что справа от вас, и пойдемте. Машины можете не закрывать – охрана несет службу бдительно, в ней офицеры запаса, а они дело свое знают.

– Ну, если пятерых мародеров поймали, то конечно. Но у нас внутри дорогая аппаратура…

– Как хотите.

– Александр Александрович, – взглянул на Тимохина Крымов, – займись техникой.

Когда Александр отошел, Крымов сказал Гординцу:

– Мы будем то уезжать, то приезжать, надо бы охрану предупредить.

– Я предупрежу.

– Ну и отлично!

Вскоре офицеры и прапорщики боевых групп, переодевшись в салонах в форму сотрудников МЧС, с дорожными сумками и в сопровождении управляющего пансионатом прошли к группе одноэтажных домов. У крайних зданий остановились.

Гординец указал Крымову на дома:

– Выбирайте любые. И давайте определимся с питанием для ваших людей. У нас продолжает работать столовая. Узнав о вашем приезде, я вызвал отпущенного в связи с пожарами второго повара, он будет работать на вас. Когда вы планируете завтрак, обед, ужин?

– Точного графика мы установить не сможем. Пусть повар готовит пищу в обычном режиме, привязываясь к распорядку дня пансионата, а мы со временем разберемся сами. Кстати, где у вас столовая?

– Справа от административного здания. Значит, повар будет готовить пищу к 8.30, 14 и 19 часам.

– Добро. Пусть оставляет бачки на плите, а посуду – на столах. Этого достаточно.

– Я понял. Сегодня ужин назначен на 20.30.

– Сегодня мы поужинаем все вместе, организованно.

– Хорошо. Если что, мой мобильный номер… Впрочем, я практически постоянно нахожусь в административном здании, в кабинете на втором этаже… Ну, не буду вам мешать, располагайтесь.

Гординец ушел, а Крымов подозвал к себе Тимохина и Соловьева:

– Так! Размещаемся в крайних домах. В том, что слева, – группа «Орион», справа – «Мираж». Я буду с Тимохиным. Ты, Саня, – начальник отдела повернулся к командиру «Ориона», – прикажи Самойлову быстро развернуть спутниковую станцию. Мне нужна связь с Феофановым.

– Мне тоже разворачивать станцию? – спросил Соловьев.

– Да. Держать ее в резерве. Итак, на размещение час, до ужина. После него совещание. Надеюсь, мы подберем место для командного пункта. На совещании быть вам обоим.

Тимохин с Соловьевым кивнули.

– Ну, тогда вперед!

Домики, что заняли бойцы боевых групп Главного управления по борьбе с терроризмом, представляли собой просторные здания с холлами, гостиными, игровыми комнатами, кабинетами и четырьмя спальнями в каждом. Они также были оборудованы туалетами и душевыми кабинами, снабжены кондиционерами и системами очистки воздуха, что на данный момент значительно облегчало жизнь в районе практически постоянного и довольно плотного задымления.

Крымов и Тимохин заняли одну из спален дома номер один. Специалист радиоэлектронной разведки группы «Орион» развернул спутниковую станцию в кабинете. Ровно в 20.00 Крымов набрал номер Феофанова. Начальник управления ответил незамедлительно:

– Слушаю тебя, Вадим Петрович!

– Докладываю, Сергей Леонидович: мы на месте в пансионате, устроились замечательно, в двух домах, укомплектованных по разряду «люкс». Через полчаса – ужин, затем совещание с Тимохиным и Соловьевым.

– Понял тебя. Как управляющий?

– Нормально. Служака. За порядком следит, лишних вопросов не задает.

– Хорошо! Работайте. Следующий сеанс связи завтра в 10.00, по результатам действий разведывательной подгруппы. С ее составом ты уже определился?

– Пока нет, но это вопрос нескольких минут. На совещании решим, кто поедет в Глумино.

– Вы проезжали поселок. Что он собой представляет?

– Обычный поселок городского типа, с численностью населения примерно тысяч в пять. В центре пара кварталов пятиэтажных домов, магазины, небольшой парк отдыха с детскими площадками. На окраинах частные дома и Дом культуры. Есть и достаточно большие коттеджи. Поселок вытянут вдоль дороги на Владимир. С юга видны водоемы, справа почти впритык лес. Народа на улице мало, а вот дыма много.

– Посты милиции?

– Вообще-то в районе, где объявлена чрезвычайная ситуация, они, по идее, должны были бы быть чуть ли не на каждом шагу. Но ничего подобного ни в Глумино, ни у Выдово я не заметил. Стационарный пост на выезде из Переслава функционирует, но инспекторов на дороге немного. Жарко и дымно, вот и прячутся в тени. Встретили одну машину ДПС за мостом через Оку, у придорожного кафе. Это, пожалуй, все.

– Значит, местные жители имеют возможность свободно перемещаться по району?

– И не только они. Несмотря на плотную задымленность, у озера довольно много машин Переславского региона. Даже в этих условиях горожане выезжают к водоемам.

– А что пожарные? Трубопроводная рота?

– Пожарные машины стоят в Глумино. Я видел две цистерны; трубопроводников не заметил – возможно, они протянули свои трубы не от Оки.

– Понятно! Еще раз напоминаю, Вадим Петрович: вы должны как можно скорее выйти на банду поджигателей и взять ее под контроль. Иначе произойдет непоправимое.

– В напоминании, Сергей Леонидович, нет никакой необходимости – мы знаем, насколько важно зацепить банду. И сделаем все, что в наших силах, чтобы пресечь ее преступную деятельность.

– Удачи вам, Крым!

Глава вторая

В 20.45 начальник отдела, он же руководитель контртеррористической операции «Пламя», и командиры боевых групп собрались в кабинете первого дома. Крымов предложил всем устроиться у журнального столика.

– Что нам надо сделать еще сегодня: грамотно провести разведку в Глумино с целью обнаружения места временной дислокации банды Дробуса.

– Если эта банда разместилась в поселке, а не где-нибудь по соседству с нами, в близлежащих деревнях, – уточнил Соловьев.

– Это вряд ли, – возразил Тимохин. – В деревне каждый незнакомец на виду. Особенно сейчас. В поселке – другое дело. Коттеджи в Глумино вряд ли возводят местные. Сейчас многие, у кого есть деньги, стремятся обосноваться за городом. Наверняка и в Глумино выкуплено немало участков и домов. К тому же Дробус выходил на связь с северной, лесной окраины поселка. Нет, мужики, если банда не ушла к реке Плета, то она в Глумино.

– Я тоже так думаю, – согласился с Тимохиным Крымов. – А посему вопрос первый: как будем проводить разведку?

– Думаю, следует пойти самым простым путем.

– И что это за путь?

– А где в поселке вечером можно получить информацию по любым вопросам? В кабаке! В нашем случае – в каком-нибудь кафе, закусочной, распивочной. Но сначала аккуратненько посмотреть место, откуда выходил на связь с Абушером господин Дробус.

– Твое конкретное предложение?

– Мое, Крым, предложение таково: я беру с собой Шепеля и Макарова, с ними на «УАЗе» под видом сотрудников МЧС выезжаю в поселок. Ну, а далее по обстановке. Повезет – надыбаем какую-нибудь информацию. Не повезет – будем думать, как работать по другим направлениям.

– Так, вопрос первый, считаю, решен, – подытожил Крымов, – а вместе с ним и решен второй вопрос: кто войдет в состав разведгруппы. У тебя, Самойлов, – начальник отдела посмотрел на командира «Миража», – есть другое предложение?

Самойлов отрицательно покачал головой:

– Нет! Саныч все правильно прикинул. Надо посмотреть место выхода на связь Дробуса – возможно, там проявится что-то интересное – и посидеть в ближайшей к этому месту забегаловке. Где может разместиться банда? В домах частного сектора, арендовав их втемную, безо всякого официального оформления. Местные любители принять на грудь должны знать об этом. Они вообще обычно знают все о своих районах, потому как в поисках пойла или денег шарахаются по нему беспрерывно. У этих ребятишек за пузырь-другой реально получить ценную информацию. Только стоит ли нашим людям появляться в забегаловке в форме МЧС? Кто знает, какое у местных отношение к пожарным?

– Какое бы оно ни было, появление в питейном заведении пожарных ни у кого не вызовет вопросов. А вот появление штатских чужаков может насторожить местных, если не вызвать агрессию. Народ сейчас злой, а пьяный народ злее вдвойне. Спросит какой-нибудь придурок у Шепеля: а не поджигатель ли ты, случаем? И хрен его знает, чем в итоге закончится наша разведка. Последствия просчитать в принципе не сложно, но имеем ли мы право портить отношения с местными правоохранительными органами? Не имеем. Поэтому работаем под пожарных.

– Согласен, – кивнул Крымов. – Ну, тогда, Саня, забирай Шепеля с Макаровым, «УАЗ» – и вперед, на мины!

– Есть на мины, товарищ полковник!

– Как связь держим? По необходимости?

– И через мобильные телефоны. Радиостанции малого радиуса действия на данном этапе применять нецелесообразно.

– И даже опасно. Глядишь, отнимут местные «синяки»…

– Шутку понял… Удачной тебе охоты!

– Спасибо! И деньги приготовь, тысяч пять.

– Не много ли?

– В самый раз! За ними зайдет Михаил.

– Добро!

Тимохин вышел из кабинета. В холле ему встретился Шепель – в шортах, сланцах, с полотенцем на плече.

– Не на озеро ли собрался, Миша?

– Какое, к черту, озеро? В душевую.

– Придется повременить.

– Почему?

– Потому, что в поселок поедем.

– В Глумино? Сейчас?

– Да. Найди Макара, надевайте форму и выходите сюда, в холл. Я подгоню «УАЗ», и поедем.

– Зачем, командир?

– Работать, Миша, работать! Мы в пансионат не отдыхать приехали.

– Да сегодня-то чего в этом Глумино делать?

– Я все популярно объясню по дороге. Еще вопросы есть? Ну, вот и хорошо. Выезд через пятнадцать минут, – Тимохин посмотрел на часы, – в 21.30.

– Бляха-муха, хотел раньше лечь, выспаться… Выспался!

– Не бурчи… Да, ты водочкой, случаем, в Москве не затарился?

– Случаем, затарился, а что?

– Выпейте с Макаром граммов по сто пятьдесят.

На лице майора Шепеля отобразилось крайнее удивление:

– Не понял… Ты сказал, чтобы мы с Димой водкой зарядились?

– Именно.

– Что-то новенькое… Ну, это мы с удовольствием!

– И еще, Миша: перед тем как выйти в холл, найди Крыма и возьми у него пять штук.

– Хм! Еще интереснее… Ты чего задумал, командир?

– Я же сказал, все объяснения и постановка ближайшей задачи по пути в Глумино. Или ты чего-то не понял?

– Честно? Ни хрена не понял!

– Поймешь… Кругом! За Макаровым шагом марш!

Шепель повернулся и пошел к себе в комнату, немало удивленный необычным поведением своего командира.

Александр подогнал «УАЗ» к дому в 21.05. К вечеру усилившийся северный ветер заметно рассеял дым, и теперь вполне можно было находиться на улице. Тимохин вошел в здание. В холле на диване сидели Шепель и Макаров. При появлении командира группы офицеры поднялись.

– Товарищ полковник, ваше приказание выполнено, майоры Шепель и Макаров готовы к выполнению любых задач, – доложил первый.

– Смотрю, вы не сто пятьдесят граммов выпили, а всю бутылку уговорили…

– А что, разве заметно?

– А что, нет?.. Ладно. Деньги у Крымова взял?

– Взял, – ответил Шепель. – Да у нас и свои имеются.

– Свои оставь при себе… Так, а что это из-под курток у вас выпирает?

– Как что? Стволы! Штатные «ПМы».

– Я разве говорил, чтобы вы брали с собой оружие?

Шепель с Макаровым переглянулись.

– А как же без оружия? Не на гулянку же в поселок едем, не в кабак…

– Вот тут ты, Миша, ошибся. Как раз на гулянку и в кабак!

– Нет, в натуре, я отказываюсь что-либо понимать. – Шепель взглянул на Макарова: – Может, ты врубаешься, Диман?

– Командованию видней, что делать.

– Стволы в комнаты и на выход, я жду вас в машине, – приказал Тимохин. – И быстро! Время теряем!

В 21.30 «УАЗ», ведомый Тимохиным, выехал за пределы пансионата «Ласточка». Проехав село, Александр обратился к своим подчиненным, сидевшим на заднем сиденье:

– Значит, так, господа офицеры, мы едем в Глумино. Цель поездки: попытаться с ходу выйти на след банды Дробуса, которая, по всем раскладам, должна находиться где-то в поселке. Сначала смотрим место, откуда Дробус выходил на связь со своим боссом в Турции, затем ищем забегаловку в ближайших к этому месту секторе, квартале, улице. Там я вас сбрасываю и встаю где-нибудь в сторонке. Ну, а вы пойдете в шалман. Банда Дробуса наверняка снимает дом – возможно, два дома – где-то на северной окраине поселка; местные же, постоянные клиенты забегаловок, должны знать все, что происходит в их районе. Войдете с ними в контакт, для этого вам выданы деньги. На угощение не скупитесь. Ваша задача – собрать как можно больше информации от местных насчет приезжих, снимающих дома в Глумино. Дома или квартиры.

– А если «синяки» ничего путного не скажут? – спросил Шепель.

– Не скажут – ничего не поделаешь. Будем искать другие варианты выхода на банду. Но что-то мне подсказывает, что вы вернетесь с информацией.

– Ну, если тебе что-то подсказывает твой внутренний голос, тогда конечно. У тебя нюх на бандюков развит, как у ищейки. В хорошем смысле, командир. Сколько раз…

Тимохин не дал договорить подчиненному:

– Так, задача ясна?

– Ясна, – ответил за друга Макаров.

– Вопросы?

– Информацию добывать, пока не пропьем все пять штук? – задал вопрос Шепель.

– Пока шалман не закроют.

– А если он пашет круглосуточно?

– Тогда по моей команде.

– Зайдешь в чипок?

– Позвоню по телефону. Поэтому держать мобильники включенными и на вибровызове. Отвечать скрытно по возможности. Еще вопросы?

– Нет вопросов.

– И правильно! Выезжаем в поселок… Так, стоп машина, надо сориентироваться! – Тимохин остановил «УАЗ», достал из бардачка карту Переславского района. – Вот Глумино. Вот место, откуда выходил на связь Дробус. Так, так, так… К этому месту можно проехать через поселок. Но нас сразу же срисуют местные, а возможно, и люди Обера. Значит, поедем по дороге на Горовку. Через двести метров подойдем к окраине поселка, а конкретно, к роще. Оттуда выйдем пешком к нужному месту, благо, по данным ГРУ, оно находится в роще. А роща подходит вплотную к домам частного сектора. Так и сделаем.

– А как будем шалман искать? – спросил Шепель. – Заедем в поселок по трассе?

– Посмотрим… Но из рощи въезжать в Глумино нам нельзя точно. На месте решим, как работать дальше.

Тимохин продолжил движение, свернув на дорогу, ведущую к деревне Горовка, одному из потенциальных объектов террористической атаки банды Дробуса. Через двести метров свернул налево, на грунтовку и, проехав еще метров сто пятьдесят, вновь остановил армейский внедорожник, на этот раз заглушив двигатель и приказав:

– Всем на выход и за мной!

Офицеры «Ориона» покинули салон «УАЗа» и вышли на окраину рощи, в каких-то десяти-пятнадцати метрах от участков северной части Глумино.

Тимохин встал у куста акации.

– Откуда-то отсюда Дробус выходил на связь с Абушером. Почему отсюда?

– Да потому, что логово его где-то рядом, – отрубил Шепель. – Уж из другого района, чтобы переговорить с боссом, он сюда не поехал бы. Нашел бы другое, спокойное место.

– Да, другое объяснение найти сложно, – согласился с другом Макаров. – Где-то недалеко засели ребятки Обера. Где-то в ближнем секторе.

– Осматриваем местность, – приказал Тимохин, – не выходя за пределы рощи, чтобы из поселка нас никто не видел.

– А что ищем? – спросил Шепель.

– Ищем то, что найдем! Начали осмотр. Сбор здесь же, через двадцать минут, в 21.50!

Офицеры разошлись. Минут через десять Шепель позвал Тимохина:

– Командир, подойди! Кажется, я нашел, что нам нужно…

Александр подошел к подчиненному:

– Ну, что?

– Вот, смотри, у березы трава примята, три окурка одинаковых, нижняя ветвь дерева сломана. Кто-то стоял здесь, облокотившись о березу, ждал чего-то или кого-то; долго ждал, три сигареты выкурил. Мог, конечно, и недолго, если курильщик заядлый…

– Что за окурки?

Шепель поднял один из них, осмотрел:

– «Мальборо», крепкие, в красной пачке.

– Другие окурки?

– Такие же. Собрать их?

– Не надо, положи на место. Для нас они особой ценности не представляют. Значит, кто-то курил здесь «Мальборо», чего-то или кого ожидая… Определи, когда примерно была сломана ветка.

– Дня три назад, – ответил Шепель.

– А Дробус выходил на связь в пятницу 9-го числа… Хорошо, осматривай рощу дальше.

Дальнейшие поиски не принесли каких-либо результатов.

– Значит, – сделал вывод Тимохин, – Миша нашел точное место выхода Дробуса на связь с Абушером. Узнали мы также и то, что Обер курит крепкие «Мальборо».

– Ну, это еще не факт, – сказал Шепель. – Вот мой тесть, к примеру, то одни сигареты курит, то другие, то трубку, то сигары, то дорогое курево, то дешевое. Ему, видите ли, надоедают одни и те же.

– Таких людей, как твой тесть, мало. Обычно курильщик употребляет одни и те же сигареты или переходит на более слабые, если решается бросить курить… а потом вновь возвращается к прежним. Короче, сейчас Дробус курит «Мальборо».

– А зачем это нам? – спросил Макаров.

– Не знаю, – ответил Тимохин, – но любая информация имеет цену. Не исключено, что данный факт нам как-то поможет… Шепель, ты посмотрел, откуда мог прийти в рощу Дробус и куда пошел после сеанса связи?

– Попробовал просчитать, но могу назвать лишь направление, так как следы сохранились лишь у березы, и то едва. Дробус пришел с северной окраины частного сектора, туда же и ушел. Но это, по-моему, и так ясно. Не в лесу же он с бандой прячется?

– Но приходил пешком – следов от протекторов на грунтовке, ведущей в проулок частного сектора, я не обнаружил.

– А на хрена ему рисоваться на тачке? Пешком прогулялся, и никто внимания не обратил.

– Значит, он и его банда размещены где-то рядом?

– Рядом, но не в ближайших домах. Возле собственного логова Дробус светиться не станет. А рядом – это несколько десятков домов, больших и малых, за штакетниками и кирпичными заборами.

– У банды есть техника, три машины. Вряд ли здесь в какой-нибудь, даже весьма крутой по местным меркам, усадьбе есть гараж на три машины.

Шепель сорвал травинку.

– Это верно, хотя и не исключено, что большие гаражи есть и на мелких участках. Но по-любому, не станем же мы обходить каждый дом? Это если только по наводке, прощупать усадьбу-другую втемную можно без шума. Вопрос: какие усадьбы?

– А вот это, – ответил Тимохин, – вы и будете выяснять в шалмане.

– Ты еще подскажи, где он есть? – усмехнулся Шепель. – И до какого часа может работать в этом богом забытом поселке? Сомневаюсь, что круглосуточно, как в крупном городе; да и «синяки» местные скорее самогон предпочитают или технический спирт типа «Кирюши». Они в шалмане торчать не будут.

– Кто знает… Все, двигаем отсюда, возвращаемся на трассу и въезжаем в поселок по дороге.

В центр Глумино спецы приехали в 22.10. Остановились у магазина, который, к удивлению, работал круглосуточно. Тимохин поставил «УАЗ» за киоск, выключил двигатель, повернулся к товарищам.

– Ну, что, Миша, – обратился он к Шепелю, – твоя задача – узнать у местных, есть ли какое-либо питейное заведение на северной окраине поселка. Если такового нет, то где кучкуются местные мужики.

– И у кого мне это узнать?

– Да хоть у продавцов в магазине.

– А они мне скажут: на хрена вам, офицеру МЧС, какая-то окраинная «рыгаловка», если рядом с магазином вполне приличное кафе? Ответить, что хочу травануться левой водкой?

– Очень много говоришь, Миша, а надо много работать… Давай вперед! Мы с Макаром ждем тебя здесь.

Шепель вздохнул, покачал головой, вышел из «УАЗа» и скрылся за киоском «Роспечать».

– Не представляю, как, не привлекая внимания, Шепель узнает о шалмане, – произнес Макаров.

– На то он, Дима, и майор Шепель. Сто против одного, вернется с нужной нам информацией. Или без таковой, но по причине отсутствия в Глумино каких-либо заведений на окраине поселка. При этом адресов точек, где можно приобрести пойло, доставит немало.

– А они нам нужны?

– Нет, но он доставит.

– Что ж, как говорится, будем посмотреть…

Шепель вышел из-за палатки, которая уже давно закрылась, постоял на небольшой площадке, посмотрел на магазин, на стоявшее рядом и мерцающее названием «Привет» кафе. Пошел туда, откуда доносилась ритмичная музыка. Кафе оказалось вполне приличным. Аккуратные деревянные столики и стулья вдоль стен, чистый пол, полумрак от светильников, вмонтированных в потолок, декоративная отделка, стойка у бара, на подставке современная музыкальная аппаратура, сбоку большой телевизор. Бар заполнен различными напитками; имелся и аппарат для приготовления кофе, а также термошкаф с прохладительными напитками. В общем, все цивильно, на уровне. За стойкой молодой парень в белоснежной рубашке, над карманом бейджик. В кафе расположились человек десять посетителей, в основном молодежь; одна пара танцевала в углу у цветочной тумбы.

Шепель подошел к стойке, присел на стул.

– Здравствуйте, – тут же поздоровался бармен. – Что желаете?

– Сто пятьдесят граммов водки – только хорошей, настоящей – и дольку лимона, – сделал заказ Шепель.

– У нас все хорошее, настоящее, подделок не держим, – с некоторой обидой произнес парень.

Шепель быстро прочитал на бейджике: «Крайнов Анатолий, бармен».

– Все так говорят, Толик, а попробуешь – дерьмо дерьмом… Но если обидел, извини. Устал сегодня.

– Да, у вас сейчас работы много… Вы из пожарных?

– Нет, эколог. Мы из Москвы сюда переброшены, две лаборатории, будем отслеживать экологическую ситуацию.

– Тут, по-моему, и без лаборатории все ясно.

– Ну, не скажи… Дым, конечно, плохо, но есть в продуктах горения вещи и посерьезней, которые впоследствии вызывают очень опасные болезни.

– Да?

– Да, Толя. Но ты не волнуйся: первые пробы воздуха показали, что пока атмосфера в районе поселка нормальная.

– Это хорошо!

Бармен налил сто пятьдесят граммов водки, щипцами положил на блюдечко лимон, пододвинул Шепелю. Михаил выпил, бросил в рот закуску, кивнул:

– Твоя правда, водка нормалек. А скажи мне, Толя, кроме этого кафе, в Глумино другие питейные заведения есть? Типа рюмочных, «рыгаловок» разных?

– Вам плохо у нас? Или дорого?

– Не в этом дело, Толя. Понимаешь, напарник мой в поселок уехал часа два назад. Расслабиться. А тут начальство нагрянуло… В общем, мне надо срочно найти товарища. Здесь его нет – значит, он подался куда-то в другое место. Вопрос: куда?

Бармен, подумав, проговорил:

– Есть в поселке одно заведение. Вот уж точно «рыгаловка». Там не водку наливают, а спирт разбавленный; на закуску – кусок хлеба с солью. А скажите, товарищ майор, – Шепель нацепил на форму МЧС погоны майора, – ваш товарищ любитель выпить, или не только?

– В том-то и дело, Толик, что не только. Ему больше не выпивка нужна, а бабенка смазливая да страстная.

– В «Снежинке» полно шлюх.

– В какой еще «Снежинке»?

– Да так называется рюмочная, о которой я говорил.

– И где она находится?

– Вы на машине? – уточнил бармен.

– Конечно.

– У кафе оставили?

– На дороге, в сторону Переслава, у рынка.

– Понятно. Тогда разворачивайте машину, доезжайте до первого поворота – и налево. В поселок войдет дорога; по ней проедете перекресток, на втором вновь повернете налево, метрах в пятидесяти по улице справа увидите старый двухэтажный дом. С торца вход в подвал. Над входом вывеска «Снежинка», это и есть «рыгаловка», в которой мог зависнуть ваш товарищ.

– И много там шлюх?

– Ну, «бабочек» пять-шесть найдете точно.

– А если моего товарища уже увела какая-нибудь из них?

– Далеко не уведет. Они снимают комнаты в этом же доме.

– И кто же мне скажет, с кем и куда ушел друг? Там наверняка компания еще та…

– Да, – согласился бармен, – народ там собирается разный, сплошь пьянь, можно сказать. Часто драки устраивают. Но за пузырь водки вам не только все расскажут, но и прямо до постели доведут. Вот только задерживаться в этом шалмане не стоит. Хотя вас, офицеров МЧС, вряд ли тронут. Чревато последствиями.

– Это точно! Ну, ладно, сколько с меня?

Бармен назвал сумму, Шепель рассчитался. Приняв деньги, Толик нагнулся через стойку:

– На будущее, майор… Вы здесь наверняка не на два-три дня, так что если надумаете расслабиться, то не надо по притонам шарахаться, приезжайте к нам. У нас девочки тоже найдутся, и не такие, как в «Снежинке», – обслужат в уютных квартирах по высшему разряду за весьма умеренную плату.

– Так ты по совместительству сутенер?

– Ну, о чем вы? Просто в поселке много красивых, молодых женщин, работы же никакой. Да и мужиков стоящих дефицит. Вот и хотят любви… ну, и денег, тоже, конечно. Это их выбор. И разве можно осуждать за это? Жизнь-то какая пошла? Если раньше…

– То, что было раньше, – прервал бармена Шепель, – уже не вернешь, и жить надо не прошлым, а настоящим. Я учту твое предложение. Пузырь водки мне продашь?

– Так в магазине дешевле…

– Знаю. Но ты мне продашь? Или у вас это запрещено?

– Да нет, продам, конечно.

– Давай, не самой дорогой.

Купив бутылку водки и завернув ее в пакет, Шепель вернулся к машине. Тимохин курил у капота.

– Что-то ты задержался, Миша…

– А ты хотел, чтобы тебе все вот так, с ходу и выложили?

– Ладно, докладывай, что узнал.

– То, за чем и посылал. Есть в Глумино еще один шалман, и как раз в северной части поселка. Рюмочная. Там, по словам бармена, шваль всякая отирается – местные «синяки», шлюхи…

– Шлюхи? – переспросил Тимохин. – Интересно…

– Очень. Рюмочная находится в подвале старого двухэтажного дома. Проститутки снимают клиентов в забегаловке и тащат прямо наверх, в комнаты. Публичный дом, в натуре. Впрочем, бармен не советовал мне снимать девочек там; сказал, если надо, в кафе можно шлюшку получше зацепить и развлекаться не в гадюшнике каком-то, а в уютной хате.

– Куда же менты здешние смотрят?

– Какие менты, командир? Тут на всю округу, на тридцать четыре населенных пункта, включая Глумино, один участковый, да и тот наверняка бездельник, потому как в таких условиях и захочешь работать не сможешь.

– Да-а! А мы от Москвы в каких-то двухстах километрах…

– Так и в Москве то же самое, только труба повыше… Здесь проституток в кабаках снимают, а в Москве – в салонах да по Интернету. Суть-то одна.

– Ладно. Адрес шалмана узнал?

– А чего бы я так долго в кафе отирался?

– Что у тебя в пакете?

– Не догадываешься?

– Зачем взял пузырь?

– Как я понимаю, – вздохнул Шепель, – и в «Снежинку» придется идти мне. А там, по словам того же бармена, без пузыря делать нечего. Там своя компания, в нее чужакам путь закрыт. И только водочка может послужить ключом, чтобы открыть этот путь.

– В шалман пойдешь с Макаром.

– А вот это лишнее. Одному сподручнее. Один и внимания меньше привлекает, одному легче к компании пристроиться или к человеку нужному.

– Хорошо, на месте решим. Давай в машину, на место переднего пассажира, дорогу покажешь.

Офицеры заняли места в «УАЗе», и Тимохин вывел армейский внедорожник на шоссе Переслав – Владимир. Вскоре по команде Шепеля свернул налево, проехал первый перекресток. Дорога практически закончилась; ее сменила колея, колдобины, ямы. У второго перекрестка Шепель сказал:

– Тут тормозни, командир! Не надо, чтобы случайный прохожий видел, как я выхожу из машины. Ты давай вперед и встань за перекрестком, а я пешком пройдусь. Шалман в подвале двухэтажного дома, что в пятидесяти метрах справа по улице, уходящей налево. Кстати, у улицы этой есть название – Крапивная, вон на доме справа табличка висит.

– Ну и глазастый ты, Мишка, – воскликнул Макаров. – Я табличку тоже заметил, но, сколько ни вглядывался, названия прочесть не смог.

– Будешь с Тимохиным глазастым… Ладно, мужики, пошел я! Если что, жму тревожную кнопку. Тогда вытаскивайте.

– Посмотрел бы я на того, кто попытается на самого Шепеля по-серьезному наехать, – усмехнулся Тимохин.

– Здесь народ злой, всякое может произойти…

– Хорошо, мы на стреме, прикроем.

– Оружие надо было взять.

– Обойдемся. Да и наши при необходимости в считаные минуты подскочат.

Шепель вышел из машины и двинулся к перекрестку. «УАЗ» проехал дальше, остановившись за пересеченной улицей; мигнул красными фонарями и скрылся в наступившей темноте. Михаил вышел на Крапивную. На всей улице горел один фонарь, и тот – над вывеской рюмочной «Снежинка». Возле дома на корточках сидела компания молодых людей. Или уже выпили хорошо, или, напротив, успели за день протрезветь и теперь ждали того, кто похмелит. Четверо парней, как один, посмотрели на Шепеля, но остались на месте, не проронив ни слова, – видимо форма подействовала.

Михаил спустился в подвал и оказался в настоящей «рыгаловке». Здесь, кроме стойки, столов не было – только вдоль стен прибитые намертво полки. Возле них толпились человек десять мужиков – мрачных, пьяных, хмурых, в облаке дыма от дешевых сигарет. Шепель быстро осмотрелся. Мужики стояли кучками по трое человек, и только один, с виду самый старший, одиноко пил пиво в углу. А вот девиц в заведении не было – либо наврал Толик из «Привета», либо их вызывали по мере надобности. Человек за стойкой, которого трудно было назвать барменом, внимательно смотрел на офицера.

– Привет! – подошел к нему Шепель.

– Здорово! Каким ветром тебя, майор, сюда занесло? Ваши к нам не ходят.

– И сегодня никого не было?

– А чем сегодняшний вечер отличается от вчерашнего? Разве тем, что дыма сегодня меньше…

– Значит, не было… А я думал, мой дружок сюда забрел.

– Что за дружок?

– Да какая тебе разница? Налей стольничек.

Бармен не стал наливать из только что начатой бутылки, достал из-под прилавка другую – видимо, не решился продать офицеру МЧС «паленку». Отвернул пробку, плеснул водки в стакан, на глаз отмеряя сто граммов. Пододвинул граненый стакан Шепелю:

– С тебя полтинник, майор!

– Без проблем. Закусить есть чем?

Бармен кивнул на тарелку, где лежало несколько кусков затвердевшего черного хлеба, посыпанных солью. Тут Толик не обманул.

– Закусь у нас скудная, зато бесплатная, бери сколько хочешь.

– Это все?

– Все. У нас рюмочная, а не кафе. Хочешь цивильно посидеть, пожрать по-людски – ступай в «Привет». Там, как в городе.

– Почему же у вас, извини, так убого?

– А на хрена нам излишества? К нам приходят те, у кого на кафе бабок не хватает. Большинство в долг пьет. Получают зарплату, расплачиваются или натурой чего-нибудь несут. Хозяин берет, но это его дело.

– Да уж…

Шепель выпил водки, закусывать не стал, прикурил сигарету.

– Зачем пойло заказывал, если с пузырем пришел? – удивился бармен.

– А с чего ты взял, что у меня пузырь?

– Заметно, – усмехнулся бармен.

– Да? А ты не смотри куда не надо.

От угла отошел мужик, стоявший в одиночестве, подошел к стойке:

– Фрол! Нальешь в долг?

– Налил бы, да чем расплачиваться будешь, Федор Степанович? Делянка-то твоя, слыхал, сгорела намедни. А на тебе и так семь штук уже висит.

– Расплачусь…

– Когда компенсацию получишь? Извини, не могу больше. Мне не жалко, но ты же знаешь хозяина. А мне работу терять нельзя. Где еще пристроюсь? Вон, – указал он на Шепеля, – в МЧС не возьмут, а после пожаров вообще никакой работы в районе не будет. Только шабашка, да я не строитель.

Шепель повернулся к мужику, которого бармен назвал Федором Степановичем:

– Что, трубы горят?

– Душа горит, майор, трубы – хрень! Столько денег за ночь потерял?! Вся делянка к чертям собачьим выгорела. На что теперь жить? Чем за кредит расплачиваться?

– Не переживай! Компенсацию получишь, а долги банк закроет и отсрочку даст.

– С чего бы?

– С того, что ты потерял способность гасить кредит в результате стихии и во время действия в области режима чрезвычайной ситуации. А насчет водки… Есть у меня пузырь; хотел с товарищем выпить, да тот где-то затерялся в вашем поселке. Пойдем выпьем, поговорим. За мной машина только через час придет, все одно ждать. Кстати, а когда закроется этот шалман?

– У нас, майор, рюмочная, а не шалман, – недовольно произнес бармен. – Закрываемся, как народ разойдется.

– Закроет, когда скажем, – подтвердил мужик. – Никуда, на хрен, не денется. – Взял два стакана, забрал тарелку с хлебом, взглянул на Шепеля: – Идем, майор!

– Ты, я гляжу, пиво пил… Здесь брал? Я бы сейчас с удовольствием холодненького глотнул.

– Не, пиво с собой принес; тут только спирт разбавленный наливают, да еще могут воды из крана.

Они встали в углу у полки, на которую Шепель выставил бутылку, а мужик – закуску со стаканами.

– Говоришь, здесь спирт разбавленный наливают? – спросил Шепель.

– А что?

– Да нет, просто я сто граммов выпил – нормальная водка, точно не спирт.

– Это Фрол тебе из собственных запасов выделил. Очканул офицеру палево наливать. Ну и хрен с ним. Разливай, майор, а то сейчас душа взорвется…

Майор разлил водку: себе сто пятьдесят граммов, знакомцу полный стакан. Выпили. Мужик закусил двумя кусками посоленного хлеба и тут же закурил, выложив на полку пачку «Явы» с одноразовой зажигалкой.

– Бери, если куришь, майор!

– У меня свои, – ответил Шепель, – и я пока повременю. Жарко. Даже к ночи духота не спадает.

– А ты что, недавно здесь?

– Да пару дней, как нас из Москвы сюда перебросили.

– А! Ну, тогда понятно. Хорошо, что эти два вечера дым на север сносит, а то здесь пить невозможно было бы.

– Жаль, что такие красивые места горят, – вздохнул Шепель. – Мы проехали по округе. Места отличные, под Москвой таких нет. Те, что были, теперь под коттеджами. А тут раздолье: и леса, и река, и озера… В нормальные года грибов, поди, у вас много?

– Немерено, – ответил мужик. – В любую рощу заходи, десять минут – и полное ведро. Рыбка тоже водится. Река и пруды, что вдоль дороги, ерунда; в лесах озера – так озера, там карась жирный, красный, большой. Удочкой и на уху, и на жарево за полчаса наловишь. Отборных. Да, места хорошие. Были…

– Природа быстро восстановится.

– Но не сразу… Ладно, майор, хороший ты, вижу, человек, давай добьем пузырь, да пойду я до хаты. Отдохну до утра, пока дым опять поселок не затянул. Затянет – не до сна будет.

– Это точно!

– Да у вас-то, наверное, в машинах и кондиционеры есть, и вентиляция…

– Но не будешь же все время торчать в машине? И потом, мы работать приехали, а не отдыхать. Хотя, как я уже говорил, места здесь для отдыха отменные… До пожаров, в прошлые годы, сюда, наверное, много людей приезжало?

– Много – не то слово. Пансионаты были забиты, хат свободных не оставалось. Где из города местные, что свалили когда-то, в отпуска приезжали, где отдыхающие, рыбаки, грибники… Всяких много было. А пока никого.

– Да-а, сейчас здесь не отдохнешь. Хотя некоторых, наоборот, словно тянет туда, где катаклизмы. Экстремалы…

– Кто?

– Экстремалы. Любители острых ощущений. Таковых в поселке не замечал?

– Нужны они мне! Никого не было, только… Жорик в июне приехал. Но это свой. У него тут хата возле магазина, на Луговой, дом 14. Приехал с корешами. Те все по деревням ездили, узнавали, не продаются ли старые дома. Таких тут каждый год полно. Скупают землю, коттеджи строят или участки перепродают. У меня брат позапрошлой весной двадцать соток в Озерной за пятьдесят штук продал, а прошлым летом эти двадцать соток уже под лимон стали стоить. Прогадал братуха. Цены на землю взлетели. Москвичи в основном скупают. А больше никто не приезжал. Жорик остался, «УАЗ» себе купил, но особо ни с кем не общается. Корешей его не видать – наверное, свалили, как леса заполыхали… В общем, спасибо тебе за угощение, добрый человек. На следующий год надумаешь приехать порыбачить, приезжай! Меня тут каждая собака знает, устрою, на озера свожу. Долг, как говорится, платежом красен.

– Благодарю, Федор Степанович, будет возможность, обязательно приеду. А этот, Георгий, что вернулся, он давно из поселка уехал?

– А тебе на что?

– Да так, интересно…

– Я его пацаном помню. Отца, мать знал, а Жорика встретил бы в городе, не узнал. Мальцом он был. Сейчас мужик, конечно.

– А почему он вернулся?

– Какой ты дотошный! Почем мне знать? Вернулся и вернулся. Может, с женой развелся, может, с зоны откинулся. Жизнь – она такая штука: не знаешь, что будет завтра. Всяко могло случиться. Но это его дела. Захотел, вернулся. Захочет, опять свалит.

– Я почему спрашиваю, если честно… Коль этот Жорик приехал с корешами, что участки себе подбирали в деревнях, то, может, и сам Георгий дом свой продать пожелает? Я бы купил.

– А, вот в чем дело! Может, и так, но пока вроде никто ничего у нас не продает. Да и кто сейчас покупать будет?

– Вот и я о том же. Ты, Федор Степанович, если вдруг Жора или еще кто продавать участок задумает, шепнул бы мне, а?

– И как же я, интересно, шепну? Ты же уедешь!

– Так я тебе адресок оставлю. Сейчас и запишу. Будет участок, черкнешь или позвонишь, телефон тоже запишу.

Шепель полез было за записной книжкой, но мужик остановил его руку:

– Ты вот что, майор, не пиши ничего. Потеряю или засуну куда, где не найду… Ты лучше мой адрес запомни, он простой; а как приедешь в Москву, письмецо мне и сбрось. Уж конверт с письмом не затеряется.

– Давай так! Говори адрес.

– Область ты знаешь, индекс найдешь. Поселок Глумино. Улица Крапивная – как раз эта, где рюмочная; запомни, крапива. А дом 13. Тоже запоминается легко. Фамилия – еще проще, исконно русская – Иванов; ну а имя-отчество тебе известно. Запомнил?

– Запомнил. Но лучше запишу.

– Давай! А я пошел. В сон тянет…

Шепель пожал крепкую руку своему новому знакомцу, достал из кармана записную книжку, черкнул в ней адрес Иванова. Посмотрел на часы. Перекурил, как бы ожидая кого-то. Затем, кивнув мрачному бармену, вышел из шалмана. Знакомца не увидел. На улице было темно, хоть глаз выколи. Обходя канавы, Шепель прошел к «УАЗу». Тимохин и Макаров сидели на бревне у старого забора чьей-то усадьбы, обмахиваясь ветками сирени.

– Ну, наконец-то! – воскликнул Александр. – Ты знаешь, сколько времени, Миша?

– Посмотрел на часы, когда выходил.

– Там что, кондер стоит?

– Ага! В виде бармена-дебила.

– Чего тогда так долго торчал там? Узнал что-либо стоящее?

– Нет. Все впустую…

– Плохо. Ну ладно. Едем на базу, там подробно разберем твои разговоры с местными.

– Что, ночью?

– А уж это как Крым решит.

Офицеры сели в «УАЗ», Тимохин развернул внедорожник и повел его к пансионату «Ласточка». Пропускной пункт базы временной дислокации боевых групп Главного управления по борьбе с терроризмом «УАЗ» проехал в 23.40. Ровно в полночь в кабинете дома дислокации группы «Орион» собрались разведчики и полковник Крымов.

Начальник отдела спецмероприятий, выслушав Шепеля, откинулся в кресле:

– Так! Значит, кроме окурков, оставленных неизвестно кем в роще, вы ничего не нашли. Ничего и никого. Это плохо. И что мне в 10.00 докладывать Феофанову?

– Мы что, бездействовали? Или наша вина в том, что не удалось с ходу зацепиться за банду? Не удалось сегодня, удастся завтра. Все одно прищемим этих ублюдков, – подал голос Шепель.

– Так-то оно так, да времени, Миша, у нас мало…

– Есть еще курьер, который должен доставить «шизы», – сказал Макаров.

– Нам бы еще знать, кто конкретно, когда и на чем подвезет зажигательные шашки. А если их привезут сегодня? Или вот сейчас разгружают в доме, где засела банда? А завтра Дробус со своими уродами с утра по-тихому слиняет из Глумино, воспользовавшись сильным задымлением местности? Ко мне тут Гординец заходил, сообщил, что к утру ожидается перемена направления ветра, а значит, поселок и всю округу затянет дымом.

– Ну, тогда, – произнес Тимохин, – в четверг будем выдвигаться в район, где Дробус планирует завершающий этап своей террористической операции «Факел» в Переславской области, благо хоть об этом мы имеем более-менее достоверную информацию.

– Мы, Саня, имеем только предположение. Бандиты могут и изменить планы – взять да и устроить пожар в самом Глумино. Я вообще не понимаю, почему Дробус не принял подобный вариант.

– В Глумино пожар быстро локализуют. Здесь и машин пожарных много, и трубопроводная рота где-то рядом; в конце концов, по поселку гораздо легче применять пожарную авиацию. Бери воду с Оки и заливай поселок. Людей же оперативно эвакуируют. Так что если и удастся банде что-то сделать, так это сжечь домов десять, не больше, а уничтожить пять деревень – это уже ущерб солидный. Там людей много погибнуть может.

– Ты думаешь, Феофанов даст нам спокойно ждать четверга?

– Не думаю. Он и не даст, заставит искать банду. И мы будем искать. Насчет варианта «Б» я сказал на крайний случай.

Тимохин задумался, словно что-то вспомнил, затем неожиданно повернулся к Шепелю:

– А ну-ка, Миша, повтори, что твой знакомый Федор Степанович Иванов о вернувшемся в поселок мужике рассказывал?

– Ну, что рассказывал… То, что обычно сюда народу летом и осенью много съезжается – и те, кто родом из поселка, живущие в городах, и пришлые, рыбаки, отдыхающие, грибники. А этим летом, понятно, никого. Только в июне Жорик какой-то вернулся. Он родом из поселка, молодым уехал, сейчас вернулся. Где был, что делал, неизвестно…

– Погоди, Миша, – прервал Шепеля Тимохин, – что-то в твоем рассказе еще в первый раз подозрительное прозвучало, а вот что? Он, кажется, не один сюда заявился…

– Да, не один. По словам Федора Степановича, с корешами, которые интересовались участками в округе. Потом вроде слиняли.

– Еще что-то было…

– Адрес этого Жорика Федор Степанович назвал – Луговая, дом 14, рядом с магазином. Кстати, Луговая – это последняя улица сектора, участки к роще выходят.

– Нет, не то… Что-то еще было. Вспоминай, Миша!

– Да черт его знает! По-моему, все.

– Не все. Кажется, ты говорил, что если бы Федор Степанович где-нибудь в городе встретил этого Жору, то не узнал бы. Так?

– Ну, да, не узнал бы. А что?

– Вот это я и хотел услышать, Крым! – Тимохин повернулся к начальнику отдела спецмероприятий. – Надо бы через Москву пробить этого Жорика.

– У нас нет ни его фамилии, ни фото.

– Но он этим летом приехал в Глумино. Наверняка зарегистрировался. За хату должок по оплате ЖКУ образовался. Возможно, он погасил его. Что еще нашим спецам в штабе надо?

– Хорошо, попрошу Феофанова пробить этого Жорика. Но мне кажется, все это пустышка.

– Посмотрим. И еще: за его домом, считаю, необходимо уже сегодня установить наблюдение. Тем более что адрес нам известен, прослушка есть, да и место в роще для наблюдения вполне удобное.

– Уж не меня ли ты хочешь отправить к Жорику? – подозрительно взглянул на Тимохина Шепель.

– Нет, думаю, к дому надо послать кого-нибудь из группы «Мираж».

Крымов прошелся по кабинету:

– А если этот Жорик не имеет отношения к банде?

– Но мы же должны что-то делать?

– Должны. Только не во вред операции. И что сейчас ночью увидит и услышит наш наблюдатель? Как в доме спит его возвратившийся хозяин?

– И все же я настаиваю на том, чтобы к дому Жорика был отправлен наш человек. В рощу можно попасть, не заезжая ни в лесной массив, ни в поселок.

– А менты, что контролируют район?

– У нас же документы офицеров МЧС!

– А не возникнет вопрос у патруля, что это ночью делают эмчеэсники? Я бы на месте старшего патруля проверил, что за ксиву мне предъявляют. Нам же шум не нужен.

– Не нужен. Но наблюдение все равно необходимо.

– Черт упертый, – бросил карандаш на стол Крымов. – Нет, Сань, ну чего ты такой упертый?.. Ладно, ступай, Миша, к соседям, зови сюда подполковника Соловьева.

– Да давайте я поеду. Чего ребят поднимать? Пусть спят, а я и днем высплюсь.

– Как тебе предложение Шепеля, упертый ты наш? – взглянул на Тимохина Крымов.

– Если Миша желает, пусть едет. Он знает, что делать, и с оборудованием работать умеет.

– У нас все умеют… Так, Михаил, – Крымов повернулся к Шепелю, – радиоэлектронщика тебе все же разбудить придется, забрать «Пробой» из «Газели». Подними Самойлова. И аккуратнее в роще!

– Не впервой…

В кабинет вошел дежурный по группам капитан Дрозденко:

– Заседаете, господа хорошие?

– Ты чего явился? – спросил Крымов. – Скучно одному?

– Да тут не до скуки…

– В чем дело?

– Я прогуливался по территории, когда Тимохин с ребятами в поселок выезжали. Присел на лавочку за кустами акации покурить. Слышу, шаги по аллее. Думал, охранник, а оказался наш управляющий. Так-то – бог с ним, но он по мобильнику с кем-то говорил. И говорил о нас. Назвал, сколько людей прибыло, на чем; а главное, Гординец сказал неизвестному собеседнику, что не похожи мы на эмчеэсников. И что слишком много нас для двух лабораторий.

Офицеры переглянулись.

– Вот как? Наблюдательным оказался управляющий, – недовольно проговорил Крымов.

– А что ты хотел? В недавнем прошлом офицер, десантник; в Афгане воевал, имеет награды… – сказал Шепель.

– Тем более, – добавил Тимохин, – что воевал он взводным в десантно-штурмовой бригаде, а их постоянно кидали в самые горячие рейды. Хочешь не хочешь, а наблюдательным станешь… Вопрос: кому это он о нас так подробно докладывал? Не Темеринскому же в Израиль?

– Погодите, – поднял руку Крымов, – дайте Дрозденко договорить. Продолжай, Сережа.

– Ну, я сижу, сигарету затушил. Гординец доложился, затем слушал. Довольно долго. Потом ушел.

– Он тебя не заметил? – спросил Крымов.

– Нет! Точно. Ушел в административное здание. А пять минут назад уехал из пансионата.

– Уехал?

– Так точно!

– На своей машине?

– Нет, за ним «семерка» подъехала. Номеров, извините, не заметил, так как подойти к пропускному пункту близко не смог.

– Интересно, – проговорил Тимохин, – с чего это вдруг так нами заинтересовался господин управляющий? Вот еще работа для наших аналитиков в Москве – узнать, на какой номер звонил Гординец.

– Для этого мало данных.

– Ничего, номер Гординца наши узнают, а остальное – дело техники. Куда же он поехал?

– Может, к бабе какой? – предположил Шепель. – А что, мужик он еще крепкий. Здесь один, без семьи; наверняка бабенку в поселке завел.

– Если бы поехал к женщине, то на своей машине, чего зря светиться? А то ведь за ним кто-то приехал.

– Так баба сама и приехала.

– Ага, ей он о нас и докладывал…

Шепель вздохнул, глядя на начальника отдела спецмероприятий:

– Хрен его знает, кому он докладывал о нас. Но женщина за ним приехать могла.

– Так, нечего гадать! – отрезал Тимохин. – Что мы узнали? То, что нашими группами кто-то очень интересуется. И то, что Гординец понял, что мы не экологи.

– Ну, это еще бабка надвое сказала. Он предположил, что мы не похожи на офицеров МЧС. А предполагать Гординец может что угодно, – проговорил Шепель. – Кстати, он мог и ментам местным звонить, и фээсбэшникам. Такой вот бдительный управляющий.

– Выясним. Но выезжать нашей машине с территории сейчас нельзя. Слишком велика вероятность, что Шепель может встретиться с Гординцом. От пансионата до поворота к роще одна дорога – через деревню, – сказал Крымов.

– Не пешком же мне топать три километра до поворота, да еще километр до рощи?

– Почему нет, Миша? – усмехнулся Тимохин. – Что для тебя какие-то четыре-пять километров! За час спокойно пройдешь, а если двинешь напрямую, то и минут за сорок управишься.

– Вот блин, напросился на свою голову! Сколько раз уже зарекался не проявлять ненужной инициативы… Нет, опять на те же грабли наступил.

Крымов хлопнул ладонью по столу:

– Так, на сегодня все! Шепель, поднимай Самойлова, тихо пройдите к «Газели», возьми прослушку «Пробой-1» и двигай к роще прямиком через лес.

– А если заблужусь?

– Найдем! Я буду ждать твоего доклада о выходе в заданный квадрат. Вопросы? Нет вопросов. Свободны.

Шепель, Дрозденко и Макаров вышли из кабинета. Тимохин остался, пояснив:

– Подожду с тобой доклада Шепеля.

– Кофейку бы… – вздохнул Крымов. – Но столовая уже закрыта, да и вряд ли мы там найдем кофе.

– Я из дома взял, сейчас принесу.

…Шепелю и поднятому с постели Самойлову удалось незаметно пройти к машинам на стоянке. Получив от офицера радиоэлектронной разведки комплект системы дистанционного прослушивания объектов «Пробой-1», майор дошел до забора, не без труда перемахнул через него и, сориентировавшись по карте и навигатору, включив маяк опознания, быстро пошел через лес к роще. В заданный квадрат он вышел ровно через час. Идти ночью по лесу, изобилующему балками и болотистыми участками, сложно. Подготовив позицию наблюдения и настроив систему прослушивания, Шепель достал из кармана облегченной куртки офицера МЧС сотовый телефон и набрал номер полковника Крымова.

– Да, Миша? – отозвался командир.

– Я на месте.

– Обустроился?

– Да. Включил прослушку.

– Что слышишь?

– Ничего. Если не считать храпа из спальни отслеживаемого дома.

– Понятно. Ты догадался кислородный аппарат с собой взять?

– Конечно.

– Правильно. Скоро ветер изменит направление и дыма станет больше.

– Знаю, что правильно. Я и ствол с собой прихватил.

– А это напрасно.

– Теперь уже поздно… У меня вопрос: управляющий в пансионат не вернулся?

– Пока нет.

– Если что будет интересное, не обессудь, Крым, разбужу!

Отключив и спрятав мобильник, Шепель полностью сосредоточился на наблюдении за домом № 14 по улице Луговой – точнее, за его тыловой частью, садом и огородом, огороженными высоким добротным деревянным забором. И не подумать, что усадьба несколько лет после смерти родителей нынешнего хозяина, некоего Жорика, какое-то время пустовала.

Ближе к рассвету с севера на поселок потянулся дым. Густой, ядовитый, белесого цвета, дым от горящих торфяников и леса…

Глава третья

Добравшись до окраины лесного массива и войдя в полосу густого колючего кустарника, Шепель вынужден был остановиться. На обочине дороги, примыкающей к роще, стояла «семерка».

«Оп-па, – удивился майор, – это еще что за тачка? Не та ли, на которой выехал из пансионата управляющий? Но что здесь делает господин Гординец?»

В салоне автомобиля горел свет, и Михаил видел, что в машине находится только водитель, мужчина лет сорока – сорока пяти, жующий бутерброды и запивающий их водой из пластиковой бутылки.

«Интересно! Гординец приехал к месту, откуда выходил на связь Дробус и откуда легко можно пройти к дому, где могла находиться его банда… Значит, Гординец связан с Дробусом? Не факт… Потому как еще неизвестно, имеет ли отношение возвратившийся домой Жорик к террористам. То, что он вернулся и приехал в родные места не один, а с товарищами, еще ни о чем не говорит. Товарищей этих, скорее всего, уже давно нет в Глумино, а Жорик спокойно обживает свое родовое гнездо. То, что его дом стоит рядом с рощей, откуда выходил на связь с Турцией Дробус, может оказаться чистой случайностью. И Гординец может сейчас находиться в любом из ближайших к роще домов у какой-нибудь местной красотки. И даже то, что его ждет водитель на «семерке», тоже можно объяснить. Гординцу надо вернуться в пансионат, скажем, на рассвете; утром здесь тачку не поймать, а на Луговую выходить нельзя, дабы не подставить под злые языки свою подружку. Не всякий станет афишировать связь с женщиной, тем более если эта связь грозит обернуться крупными неприятностями для любовников…»

Как бы то ни было, продолжать стоять в кустах не имело смысла, и Шепель, пройдя вперед метров пятьдесят, за небольшим поворотом перебежал дорогу и скрылся в роще, направившись к южной окраине, отклоняясь немного на запад – к месту, где мог организовать неплохую позицию для наблюдения за домом номер четырнадцать. Но пройдя еще метров семьдесят, Михаил вновь был вынужден остановиться, услышав шаги двух человек, тихо о чем-то переговаривающихся. Шепель залег за березу. Неизвестные приближались, идя вдоль заборов по тропинке со стороны дома Жорика. По мере их приближения майор узнал голос одного из них – управляющего пансионатом, Станислава Владимировича Гординца. Михаил выглянул из-за дерева. Управляющий шел слева, его спутник – справа. Последнего разглядеть было невозможно, так как тот, несмотря на зной, накинул на себя ветровку, укрыв голову капюшоном. Зато майор услышал, о чем они разговаривали.

– Если все пройдет нормально, – произнес неизвестный, – то от тебя потребуется еще одно: выставить технику в оговоренном месте. А потом – отдыхай и радуйся жизни.

– С техникой проблем нет, – ответил Гординец, – я решу этот вопрос. Ты же реши вопрос с оплатой. Деньги должны поступить на известный тебе счет до того, как вы уедете. Предупреждаю: не будет денег…

– Не дергайся, Стас, получишь ты свои деньги!

– Не забудь учесть надбавку за то, что мне предстоит смотреть за прибывшими экологами – а они, как я уже говорил, мне не нравятся.

– Зачем возвращаться к тому, что уже обсудили?

– Затем, чтобы ты ничего не забыл. Я не лох, чтобы пытаться меня развести. Не надо играть с огнем.

– Это ты точно заметил – игры с огнем очень дорого обходятся! – рассмеялся человек в капюшоне.

– Слишком дорого. Я бы на твоем месте…

Далее голоса стали затихать – Гординец со спутником уходили к дороге. Шепель хотел было последовать за ними, но передумал. В редколесье, что находилось ближе к дороге, его могли обнаружить. Рисковать он не имел права, поэтому остался на месте. Незнакомец же через десять минут прошел в обратном направлении. Лицо его по-прежнему скрывал капюшон. Шепель последовал за ним, соблюдая безопасную дистанцию и интервал. Но неизвестный исчез из поля зрения так же внезапно, как и появился прежде с управляющим. Шел вдоль забора – и исчез… Пришлось выходить на тропинку. И только тогда майор понял, куда подевался неизвестный: он нырнул в проулок между магазином и… домом номер четырнадцать по улице Луговой. Это, конечно, не означало того, что человек вошел в дом Жорика, – возможно, он двинулся дальше по улице. В любом случае проследить за ним майор не мог.

Пришлось возвращаться в рощу, благо позицию наблюдения за домом номер четырнадцать Шепель уже приметил, когда преследовал неизвестного. Под нее как нельзя лучше подходила небольшая канава, прикрытая пожелтевшей от жары травой и раздвоенными стволами старого клена. Осмотревшись, Михаил снял ранец, развернул систему дистанционного прослушивания «Пробой-1», направив стержень микрофона на тыловую часть старого дома. Положил рядом кислородный аппарат «Кама-3», надел наушники, включил систему, одновременно включая на запись портативный магнитофон. То, что не услышит наблюдатель, уловит высокочувствительная аппаратура. Устроившись поудобней, Шепель начал слушать дом, но ничего, кроме храпа в левой его части, не услышал. Местность постепенно затягивалась едким дымом. Ветер, в оправдание прогнозов переменившийся, сейчас гнал ядовитый смог в сторону поселка. Пришлось надевать маску кислородного аппарата, а позже и шлем с герметичным стеклом, дабы не разъедало глаза.

Первые звуки из дома наблюдения донеслись в шесть утра. Мужской голос раздраженно и неожиданно громко сказал:

– Чертов дым! Никакого спаса от него нет.

Раздался скрип кровати, покашливание, затем все смолкло.

Шепель взглянул на дисплей управления «Пробоем». Система работала, но индикатор записи мигал, что означало – прослушка не фиксирует каких-либо звуков.

– Черт! – проговорил Михаил. – Что еще за хрень? Сигнал прикрыт экраном? Но что в этом доме может служить экраном? Если только… ну да, конечно, здание представляет собой пятистенку, вот внутренняя несущая стена и является экраном, который «Пробой-1» преодолеть не может. Нужна более мощная система «Пробой-2». Но она установлена на «Газелях». Вот и послушали дом, черт бы его побрал!..

Михаил достал из кармана сотовый телефон, снял защитный шлем и набрал номер начальника отдела спецмероприятий:

– Крым? Это Шепель.

– Слушаю тебя, Миша!

– В общем, я на позиции. При выходе к роще мной была замечена «семерка» с водителем, а позже и господин Гординец.

– Гординец? – переспросил Крымов.

– Он самый.

– Управляющий был в роще?

– И не один! Он шел в сопровождении неизвестного мужчины, несмотря на жару и темень старательно скрывавшего свое лицо капюшоном ветровки. Неизвестный проводил Гординца до дороги и пошел обратно. Я последовал за ним, но тот скрылся в проулке между участком дома номер четырнадцать по улице Луговой и магазином. Дальше я потерял его. Да и не имел возможности преследовать без риска быть обнаруженным.

– Дальше!

– Разговор между ними состоялся странный, Крым! Я слышал лишь часть его, но даже эта часть показывает, что управляющий занимается здесь не только пансионатом. Есть у него и тайные дела в Глумино. Дела, никак не связанные с женщинами. Может, он гей, Крым?

– Ты вот что, давай по существу. Разговор Гординца с неизвестным записал?

– Нет! Они вышли на меня до того, как я занял позицию наблюдения и развернул «Пробой-1», от которого в роще мало толку.

– Что ты имеешь в виду?

– А то и имею, что прослушка не охватывает весь дом. Лишь северную его часть. Но разговор я запомнил и без аппаратуры. Передать?

– Да, Миша, и как можно подробнее.

Майор Шепель передал начальнику отдела спецмероприятий суть разговора между управляющим пансионата «Ласточка» и неизвестным лицом.

Внимательно выслушав офицера боевой группы «Орион», Крымов задумчиво протянул:

– Да, интересный разговор.

– Я думаю, мы узнаем еще больше интересного, если послушаем этот дом днем и через более мощную систему.

– Согласен. Оставайся пока на месте. Уйдешь из рощи в семь часов, когда мы запустим в поселок «Газель», одна из которых, работая в северной части поселка – в частности, на Луговой, – возьмет под контроль дом номер четырнадцать. Не исключено, что и ты еще услышишь что-либо, представляющее для нас интерес.

Но ничего, что могло бы заинтересовать спецслужбы, Шепель до утра так и не услышал. В 7.00 он покинул рощу, тщательно убрав следы своего пребывания на позиции, и в 8.10 вернулся в пансионат не замеченный охраной.

В момент отхода Шепеля из рощи в поселок отправились две «Газели» с нанесенными на кузовах надписями «Экологическая экспертиза». Одна, в которой находились подполковник Соловьев, капитаны Дрозденко, Бурмистров и старший лейтенант Колданов, встала в центре поселка; другая – с Тимохиным, Кимом, Гариным и Самойловым прошла по улице Крапивной и встала на перекрестке с улицей Луговой. Несмотря на задымленность, машины МЧС вызвали у населения интерес. У «Газели» группы «Орион» собралось человек десять местных жителей – в основном женщин. Александр вышел из кабины. К нему тут же подошла пожилая дама:

– Здравствуйте!

– Доброе утро, – ответил Тимохин. – Хотя добрым его вряд ли можно назвать…

– Ну, почему же? Сегодня только дым в поселке, а бывало, огонь подходил прямо к крайним домам. С самолетов сбивали пламя.

– Да, преподнесла погодка сюрпризы…

– Если бы только погодка, – проговорила женщина.

– Как вас зовут? – спросил Тимохин.

– Анна Андреевна Кулешова. Пенсионерка.

– Александр Александрович Тимохин, очень приятно. А что вы имеете в виду?

– То, что народ у нас бесшабашный, бессовестный и безответственный. Как только установилась жара, на всех выездах в лес были поставлены таблички и знаки, запрещающие въезд. Только к озеру Ключевое, да к Оке разрешали проезжать отдыхающим. Но разве это остановило людей? Куда там! Приезжие так и перлись в леса – шашлыки готовить, пикнички устраивать. А костры после себя не тушили.

– От одних костров подобная катастрофа не разразилась бы.

– Верно. А случай у трансформаторной будки в Панской?

Тимохин внимательно посмотрел на Кулешову:

– Что за случай?

– Не в курсе?

– Нет! Мы лишь вчера сюда приехали, так что еще не вникли в обстановку.

– Там, вокруг деревни, поля. Трава, понятно, высохла, а на окраине богатеи из Переслава, а в основном из Москвы коттеджи строят. Места-то здесь заповедные, воздух чистый… в обычное время. Строили коттеджи… как их… байтеры, что ли?

– Гастарбайтеры, – поправил женщину Тимохин, – приезжие рабочие из других стран.

– Вот и я говорю, байтеры. Траву косить надо? Ведь по ней огонь распространяется быстрее, чем по лесу. Надо. Вот и выехали трактористы опахать деревню. Один мимо трансформаторной будки проезжал и увидел трех узкоглазых у будки той. И что они делали, знаешь?

– Откуда?

– Траву поджигали, вот что! Хорошо, тракторист заметил, разогнал их, а потом мужики поймали эту троицу у Оки. А то ведь сгорела бы Панская, а вместе с ней и Озерная. В Выдово хоть пожарные в пансионате есть, а в Панской и Озерной только ведра да лопаты…

– Что же сделали с поджигателями?

– Да чуть было не прибили мужики на берегу. Милиция водная помешала. С катера милиционеры увидели, что черных бьют, разогнали наших. А приезжих увезли в город. Так вот ведь какие дела – в том, что горит почти вся область, не только погода виновата. Все виноваты. И власть виновата. Раньше как было? В каждой деревне пожарный пруд, какая-никакая, но своя пожарная команда – пусть и с помпой на телеге… Но все это было. И пожарная часть крупная в поселке стояла. А ныне что? Пожарку ликвидировали, команды распустили, за прудами смотреть перестали, они и пересохли. В Осиновке вон, что в соседнем районе, огонь от леса подошел, а тушить его нечем. В момент вся деревня сгорела, тридцать человек погибли. Еще пять задохнулись, когда на тракторе с прицепом к соседям пробивались. В этом кто виноват? Разве не власть? Возьми нашего главу поселения. Он что, о народе думает? Как бы не так! Квартиру дочке в Переславе купил, да не какую-нибудь дешевую, а трехкомнатную, в центре; дом себе за школой отгрохал в три этажа. На какие деньги, спрашивается, если сам все время твердит, что бюджета у поселка нет? У поселка, получается, бюджета нет, а у него есть!

– Так вы же сами себе выбираете власть, – напомнил Тимохин.

– Ты что, офицер, вчера родился, что ли? Кто кого выбирает? На выборы со всей округи человек пятьдесят всего пришло. И то те, кого агитаторы Фомина, главы нашего, купили да кто в партии ихней правящей числится. Остальные не пошли. Потому как голосуй не голосуй, а кого в Переславе назначат сюда в начальники, тот и победит на выборах. Да и какие выборы? Смех один. Соседка в счетной комиссии заседала, рассказывала, КАК они бюллетени считали… Так что не выбираем мы никого.

– А напрасно, – сказал Тимохин. – Пришли б все да людей своих в комиссию посадили, контролировать – и не прошла бы фальсификация.

– Нет, Сан Саныч, не понять тебе, москвичу, жизни нашей… Ладно, скажи, что это у вас за машина такая? Что за лаборатория?

– Экологическая.

– Да это мы по надписи видим. Что проверять собрались?

– Концентрацию вредных веществ в воздухе.

– Вот тоже властям деньги не на что больше тратить, – невесело рассмеялась женщина. – Да тут безо всякой лаборатории понятно, что в воздухе одни вредные вещества и есть. Лучше бы пожарных машин прислали. А то – пробы воздуха брать… Сколько, интересно, на вас чиновники денег спишут да по карманам своим бездонным рассуют?

– Напрасно вы так…

– А! Пустое все это. Делать вам больше нечего… Походи с часок по улице без маски – и узнаешь, какая концентрация в воздухе вредных веществ. Когда задыхаться начнешь, узнаешь… – Женщина повернулась к толпе: – Еще одних дармоедов прислали, вещества вредные в воздухе искать. Пошли, бабы, по домам. Ну ее к чертовой матери, МЧС эту!

Люди разбрелись. К Тимохину вышел Гарин:

– Поговорил с народом, командир?

– Поговорил… В следующий раз ты с ним говорить будешь.

– Да, слышал я ваш разговор. Нехило эта Кулешова тебя прочесала.

– Весело, Витя, да?

– Да нет, командир, грустно!

– Самойлов настроил аппаратуру?

– Так точно!

– Четырнадцатый дом в зоне прослушивания?

– Частично. Надо ближе подъехать…

– Нельзя торопиться. Постоим здесь с часок, потом на другой конец улицы проедем, чтобы местные привыкли к нам; за поселок выйдем и только после этого встанем у магазина. Часов в одиннадцать. После того, как Крым переговорит по связи с Феофановым. Давай забирай муляжи приборов, да расходитесь по улице, берите «пробы» воздуха. И подготовьтесь к разговорам с местными. Чтобы врали правдоподобно. Я с Самойловым на прослушке буду.

– Район имитации работы под экологов?

– По улице пятьдесят метров в каждую сторону от перекрестка, от забора до забора каждой из сторон, захватывая все проулки и тупики.

– Ясно. – Гарин развернулся и крикнул в салон: – Ким! С аппаратурой и кислородными системами на выход!

– Вы с баллонами и защитными шлемами поаккуратней, особо не рисуйтесь. Применяйте в проулках, тупиках, где нет людей. Местные жители не имеют никакой защиты, и наша экипировка может вызвать раздражение. Так что защитное снаряжение держите в ранцах.

– Понял… Ким! – вновь крикнул в салон заместитель командира группы. – «Каму» и шлемы в ранцы!

– Понял!

Вскоре Гарин и Ким разошлись в разные стороны, неся перед собой приборы с ручками, индикаторами, кнопками и экранами, на которых прыгали цифры. Эти приборы ничего не контролировали, не проверяли – они применялись в качестве средств имитации, маскировки.

Тимохин взобрался в салон «Газели», присел рядом со старшим лейтенантом Самойловым и спросил у него:

– Установил прослушивание объекта?

– Так точно, – ответил специалист радиоэлектронной разведки.

– Ну, и что?

– Слышу голоса как минимум трех мужчин.

– О чем говорят?

– О том, что погода сегодня хреновая.

– Старший в этой компании проявляется?

– Да, пожалуй, один из присутствующих в доме явно командует остальными. Но в его командах ничего интересного для нас. Приказал некоему Сергею готовить завтрак, Степану набрать из колодца воды в бак. Всем надеть маски.

– По идее, старшим должен быть вернувшийся к родным пенатам Жорик, а его квартирантами – те мужики, что приехали с ним выбирать участки. Но вот что эти скупщики делают в районе сейчас, когда ни о каких сделках не может быть и речи?

– Может, выжидают? – предположил Самойлов.

– Чего?

– Пожары рано или поздно закончатся. Наступит осень, спадет жара, польют дожди, и тогда у погорельцев можно будет скупить землю за гроши.

– Почему не выждать этот период где-нибудь в другом месте? Там, где более комфортно?

– Боятся, наверное, упустить самый выгодный момент. Когда прекратится это огненное безумие, таких скупщиков здесь появится много. Неизвестно, что будет принято на уровне правительства – станут ли людям платить компенсацию за утраченное имущество, давать квартиры в городе или восстанавливать сгоревшие деревни…

– Что ж, Сережа, возможно, ты и прав. Но тогда вся наша нынешняя работа бесполезна. Нам надо найти банду Дробуса, а мы зацепились за обычных спекулянтов…

– Извините, товарищ полковник, – сказал неожиданно Самойлов, – айн момент…

– Что такое?

– Сейчас… – поднял указательный палец Самойлов. Через минуту он взглянул на Тимохина: – Старший разговаривал по телефону с Гординцом.

– Вот как? И о чем же они говорили? Кто кого вызвал на связь?

– Гординец. О чем говорил управляющий, аппаратура не уловила, а вот Жорик – если считать, что это он общается с управляющим пансионатом, – переспросил: «Это точно, что огнетушители поступят в среду?» Управляющий, я так понимаю по реакции Жорика, ответил, что точно и что сбоя не будет. Он еще что-то говорил. Жорик ответил «хорошо» – и выключил телефон.

– Так! Нужна распечатка этих переговоров. – Тимохин достал сотовый телефон, вызвал Крымова.

– Да, Саня?

– Только что старший в доме четырнадцать по Луговой разговаривал по сотовому телефону с Гординцом. В разговоре упоминались огнетушители. Мы засекли только слова человека в доме. Хотелось бы иметь распечатку этого разговора.

– Попытаюсь сделать. Что еще узнали в поселке?

– Да ничего особенного…

– Плохо! Мне через час выходить на связь с Феофановым.

– За час многое может измениться. Что у Соловьева?

– Тоже ничего. Пусто! Может, банда все же ушла из поселка?

– Все возможно, Крым.

– Но кого-то Дробус по-любому должен был здесь оставить – принять зажигательные шашки.

– Должен, только как выйти на этого ублюдка? Не знаю… Стоп, Крым! Из дома вышел мужик… так, прошел к калитке, смотрит на нашу машину…

– Срисуйте его!

– Самойлов уже снимает его камерой. Мужик пошел обратно. Вошел в дом.

– Фото мне на компьютер!

– Высылаем. Конец связи! – Тимохин обратился к офицеру радиоэлектронной разведки: – Кадры съемки, где видна физиономия мужика, немедленно переслать Крымову!

Самойлов отправил снимки на компьютер начальника отдела спецмероприятий. Вновь надел наушники. Вскоре сказал:

– В доме прекратились разговоры.

– Что, вообще тишина?

– Только звуки перемещения.

– А не уйдут они в рощу?

– Мы узнаем об этом.

– Узнать-то узнаем, но утеряем контроль.

– Далеко ли они уйдут пешком, товарищ полковник? В такой-то смог?

– Если это люди Дробуса, у них могут быть кислородные баллоны. Даже наверняка есть – ведь банде приходится работать в условиях задымленности местности… – Тимохин вновь вызвал Крымова: – Крым! Получил снимки?

– Получил, отправил на идентификацию в аналитический отдел управления. Возможно, это что-то даст.

– Интересно, что после того, как мужик, выходивший на улицу, вернулся, в доме прекратились всякие разговоры.

– Считаешь, что он заподозрил что-то неладное?

– Не знаю… Если они попытаются покинуть дом, мы это услышим, а чтобы не утерять контроль, я сейчас отправлю в рощу одного из своих «лаборантов». А ты подгони к ней «УАЗ» с Бирюковым, на всякий случай…

– Хорошо! Как Бирюков выйдет к роще, он свяжется с тобой.

– Добро! – Тимохин переключился на обследовавшего восточную часть улицы капитана Кима: – Леня!

– Да, командир!

– Что у тебя?

– А что может быть у меня? Хожу, как придурок, с «прибором» туда-сюда, делаю вид, что занимаюсь чем-то очень важным.

– Кислород применяешь?

– Приходится… Но, как ты говорил, в проулках, где нет посторонних глаз.

– Ты вот что, пройди-ка улицу и выйди к окраине рощи так, чтобы взять под контроль пути отхода от участков домов вплоть до магазина. Сам же не светись. Как выйдешь, доклад мне! К роще по дороге на Горовку выйдет «УАЗ» с Бирюковым. Он встанет недалеко от тебя. Контакт с ним по моей команде. Как понял?

– Понял! Выдвигаюсь к роще!

Переговорив с Кимом, Тимохин набрал номер своего заместителя по группе майора Гарина:

– Витя, я отправил Кима к роще, так что подойди ближе к магазину и имитируй работу там!

– Принял, выполняю!

Через пятнадцать минут, в 9.20, телефон Тимохина издал приглушенный сигнал вызова.

– Да, Леня!

– Я на позиции.

– Тыловые заборы видишь?

– Так точно.

– Где устроился?

– За приличных размеров кустом шиповника. Здесь подышу вдоволь кислородом.

– Не забывай о том, для чего пришел в рощу.

– Помню, помню… Отбой!

Командир группы «Орион», бросив телефон в карман куртки, дотронулся до плеча сидевшего перед пультом в наушниках старшего лейтенанта Самойлова:

– Что в доме?

– Тихо. В смысле, никто ни о чем не разговаривает, но люди остаются в доме.

Тимохин кивнул. Самойлов продолжил наблюдение.

В 9.40 на связь вышел прапорщик Бирюков и доложил о том, что находится на обочине напротив рощи. Александр передал ему приказ ждать дополнительной команды.

А в 10.00 пришлось менять дислокацию. Долго на одном месте держать «Газель» нельзя, дабы не вызвать подозрения у противника, который мог находиться рядом. Машина отъехала на западную окраину улицы, и контроль за домом перешел к майору Гарину и капитану Киму. Временно спецы лишились возможности слушать дом номер четырнадцать, но и рисковать они не могли. Ветер постепенно усилился и немного изменил направление на запад, что облегчило работу офицерам боевых групп. На улице появились и местные жители. Они уже не обращали внимания ни на «Газель», ни на Гарина, продолжавшего ходить по улице. Казалось, весь день пройдет в этой бесполезной игре. Но, как это нередко бывало на боевых выходах спецов ГУБТ, обстановка изменилась неожиданно. И кардинально.

В 10.00 полковник Крымов вышел на связь с Феофановым. Доложил о результатах ночной разведки, о проводимых с утра мероприятиях, о странном поведении управляющего пансионатом, о его ночной встрече с неизвестным. Попросил пробить владельца дома номер четырнадцать по улице Луговой, сообщив, что отправил в аналитический отдел фотографии, на которых предположительно изображен или сам Жорик, или кто-то из его дружков. Крымов ожидал, что начальник управления проявит недовольство безрезультативной, по большому счету, работой группировки ГУБТ, но генерал-лейтенант Феофанов воспринял доклад спокойно, без эмоций. Сказал:

– Все, о чем ты попросил, сделаем в самые короткие сроки. Идентификация лица, заснятого офицером Тимохина, уже проводится. Начальник аналитического отдела заверил, что нужная информация поступит в резиденцию с минуты на минуту… Ты мне скажи, Вадим Петрович: у вас, кроме мужчин, находящихся в доме четырнадцать, есть еще какие-нибудь зацепки?

– Если не учитывать странности в поведении господина Гординца, то, честно говоря, пока нет.

– Нет… – эхом отозвался генерал. – И шансы выйти на Дробуса будут таять с каждым днем, с каждым часом.

– У нас нет никакой информации и по курьеру, что должен доставить Дробусу «шизы», только сам факт подобной доставки. А кто, когда и на чем привезет «зажигалки», нам неизвестно. В разговоре между человеком из дома номер четырнадцать и Гординцом упоминались огнетушители. А не «шизы» ли подразумевались под средствами пожаротушения?

– Черт его знает, товарищ генерал. В принципе здесь и сейчас огнетушители пользуются большим спросом.

– Это понятно. Но вы с Тимохиным проработайте эту версию. Ну, а если не удастся зацепиться за банду в Глумино, придется выдвигаться к деревням у реки Плета и там, в сложных условиях, нейтрализовывать ее… Думаю, без усиления вас еще одной группой не обойтись.

– Мы готовы ко всему, товарищ генерал, и к действиям в лесу – тоже.

– Не сомневаюсь. Но может, еще зацепите Дробуса или кого-нибудь из его уродов в поселке… Отбой пока, Вадим Петрович! Оставайся на связи!

Крымов отключил радиостанцию. Прикурил сигарету, прошелся по кабинету, подошел к окну. Дым немного рассеялся. Если с утра не было видно ближнего дома, то сейчас можно рассмотреть и очертания стоящего за ним здания пансионата «Ласточка». Докурив, Крымов присел за стол, задумался, прорабатывая мысленно все возможные варианты дальнейших действий боевых групп в районе Глумино по нейтрализации банды Обера-Дробуса. И все чаще он смотрел на карту, на квадраты нахождения деревень Торфяновка, Плетневка и Коршуновка, Горовка, Жуковка. Из раздумий его вывел сигнал специальной радиостанции.

– Крым на связи!

– Это Феофанов. Принимай информацию, Вадим Петрович. Первое. Дом номер четырнадцать по улице Луговой поселка рабочего типа Глумино ранее принадлежал семье Кузьминых: Ивану Владимировичу, его супруге Екатерине Егоровне и их сыну Георгию Ивановичу – тому самому Жорику, о котором узнал Шепель. Георгий Кузьмин в начале восьмидесятых годов – а точнее, в 1981 году – уехал на Север, зарабатывать деньги. Работал водителем. В 1983 году умер его отец Иван Владимирович, спустя десять лет – и мать. Но самое интересное то, что Георгий Кузьмин никак не мог появиться в родном поселке нынешним летом, как и семь лет спустя, так как в феврале 2003 года он погиб.

– Что? – воскликнул Крымов. – Как это погиб?

– Замерз, Вадим Петрович. На Крайнем Севере у нас, как тебе известно, очень холодно… 12 февраля 2003 года в жуткие морозы Георгий Кузьмин выехал в командировку. Ему надо было доставить груз в соседний рабочий поселок, проехать каких-то шестьдесят километров. Выехать он выехал, а в пункт назначения не прибыл. На его поиски была отправлена передвижная мастерская с медиками. Кузьмина нашли в двадцати километрах от поселка, замерзшего в кабине. Согласно полученным мною данным расследования этого инцидента двигатель автомобиля, которым управлял Кузьмин, вышел из строя. Движение по трассе из-за начавшейся метели было приостановлено, и Кузьмин остался один на один со стихией. Ни разжечь костер, ни исправить неполадки двигателя он не смог. В общем, поисковая группа обнаружила его мертвым. Так как родных у него не осталось, то похоронили Кузьмина на местном кладбище. Мне переслали и заключение экспертизы, и справку о смерти Георгия Ивановича Кузьмина. Вот так-то, Крым!

– Но… но кто же тогда объявился здесь под именем погибшего Георгия?

– Вот тут, Вадим Петрович, и начинается самое интересное. Механиком в автоколонне, где работал Кузьмин, был Петр Краев.

– Краев? – изумленно воскликнул Крымов. – Край? Тот самый?

– Да, Вадим, тот самый. Петр Краев, который, вернувшись с Севера в Ростов, вскоре был завербован в банду Дробуса. Уж как Обер это сделал, история умалчивает, но Петр оказался в банде. Край хорошо знал Кузьмина, они жили в одной комнате общежития. Следовательно, Краев был в курсе того, что у Кузьмина умерли родители и что у погибшего в Глумино остался дом. А самое главное, Краев удивительно похож на Кузьмина. Их даже путали. Считали братьями. Поэтому Краев свободно присвоил дом Кузьмина, когда в этом возникла необходимость. Дробус умело использовал сходство Краева и погибшего Кузьмина. Кстати, на снимках, что ты мне переслал, запечатлен как раз Петр Краев. А это значит, Крым, что вам удалось зацепить банду. И это очень хорошо. Теперь необходимо установить полный контроль над ней и нейтрализовать в момент прибытия к Дробусу курьера с зажигательными шашками. План нейтрализации мне на утверждение завтра же. Исходя из перехваченных переговоров, с большой долей уверенности можно предположить, что курьера в банде ждут в среду 14 июля, то есть послезавтра. А значит, операция по нейтрализации банды должна быть проведена в среду!

– Я понял вас, Сергей Леонидович. Будем готовить акцию. Одно непонятно: какая роль в этой дьявольской игре отведена управляющему пансионатом?

– А вот это тебе и надо выяснить. Мы в штабе, в свою очередь, постараемся получить всю возможную информацию по отставному подполковнику, но и ты поработай над этим вопросом. И будьте с ним предельно осторожны. Гординца, как и дом на Луговой, держать под постоянным контролем!

– У него двенадцать охранников в пансионате…

– Я помню. В случае необходимости для нейтрализации Гординца и его охраны мы перебросим в район Глумино группу «Алтай» или «Град». Это дело нескольких часов. Главное, чтобы Гординец не помешал тебе провести основную акцию операции «Пламя». А с управляющим мы разберемся позже и отдельно. Но повторяю, по отношению к нему соблюдать предельную осторожность! Не забывать, что он имеет опыт ведения боевых действий в Афганистане.

– Я все понял, Сергей Леонидович, благодарю за ценную информацию!

– Ты, Вадим Петрович, Тимохина с Шепелем благодари. Особенно майора – ведь это он вышел на дом Кузьмина… Завтра в 10.00 план операции на утверждение! До связи!

Получив сообщение от начальника управления, Крымов тут же по сотовому телефону вызвал Тимохина:

– Саня! Срочно возвращайся на базу.

– Не понял? Что-то случилось?

– Случилось.

– Имитацию тоже сворачивать?

– Нет. «Газель» «экологов» и наблюдателя в роще оставь на месте. Возвращайся на «УАЗе». Постарайся подойти к нему, не привлекая внимания местных.

– Ты заинтриговал меня, Крым!

– Тебя ждет очень интересная информация… Давай, я жду.

Александр провел «Газель» до восточной окраины улицы, вызвал по связи Гарина:

– Витя! Я уезжаю на базу. Тебе – возвращение в машину и продолжение работы. Уточнение задачи дополнительно после моей встречи с Крымом.

– А как же Ким?

– Ему оставаться в роще.

– Принял, выполняю!

Тимохин обернулся к Самойлову, снявшему на время наушники:

– Дом номер четырнадцать отсюда прослушивается?

– Нет. Зато хорошо слышно, что происходит в ближайших домах.

– И что же там происходит?

– Ну, в доме четыре, например, молодая парочка весьма активно, несмотря ни на что – ни на дым, ни на жару, – занимается любовью.

– Ясно… В общем, слушай сюда, Сережа: я с Бирюковым убываю в пансионат, к тебе придет Гарин. До моей дополнительной команды стойте здесь, поддерживайте связь с Кимом.

– Есть, товарищ полковник!

Тимохин вышел из салона, осмотрелся, прошел к повороту ограды крайнего, первого со стороны рощи забора, вышел на тропинку. Вскоре он сел на место переднего пассажира в «УАЗ», поприветствовав подчиненного снайпера:

– Здравствуй, Иван! Ждем?

– Здравия желаю, товарищ полковник! Ждем.

– Слушай новый приказ. Заводи машину, разворачивайся и двигай в пансионат.

В 11.10 «УАЗ» въехал на территорию пансионата.

– Стой здесь. Ни с кем ни о чем не разговаривай, на вопросы охраны отвечай однозначно: работаем, и все!

– Понял!

Тимохин вышел на улицу, и тут же из административного здания показался управляющий. Подошел к командиру «Ориона»:

– День добрый, Александр Александрович!

– Не сказал бы, что он очень уж добрый, Станислав Владимирович… Здравствуйте. Службу несете?

– Приходится… Хотел спросить, что вы обнаружили в воздухе?

– Вас интересует концентрация вредных веществ? Выше нормы.

– И что это означает?

– То, что здоровью людей, и нашему с вами в том числе, наносится ущерб.

– Здесь было и хуже… Эвакуация населения не требуется?

– Между нами, давно надо было вывезти из Глумино людей. Но не мы принимаем подобных решений. Мы только докладываем результаты работы.

В глазах Гординца мелькнула встревоженность.

– Значит, вы не исключаете, что эвакуация возможна?

– Думаю, сейчас на это власти не пойдут, да и куда эвакуировать столько народу? В Переслав? Так и там обстановка не лучше. Дальше на восток? На это потребуется масса денег. Да и гарантии, что и восточные области не полыхнут, нет никакой. Но что решит руководство, сами понимаете, предугадать сложно.

– Понятно. Благодарю!

– За что?

– За то, что обрисовали ситуацию.

– В этом не было никакой необходимости. Вы сами видите, что за обстановка в районе… Ну, я пойду отдохну. Надышался гарью, голова болит!

– Да, да, конечно!

Тимохин прошел по аллее до домика дислокации подчиненной ему группы «Орион». В кабинете Александра ждал Крымов:

– Проходи, Саня, присаживайся!

– Что случилось, Крым?

– Ничего особенного. Просто твой Шепель вывел нас прямиком на банду Дробуса…

– Ты имеешь в виду, что в доме номер четырнадцать находится банда Обера?

– Да, Сань! Феофанов пробил Жорика. Или покойного Кузьмина Георгия Ивановича.

– Покойного? Ничего не понимаю…

Крымов передал Тимохину суть переговоров с начальником управления.

– Вот как? – проговорил Александр. – Значит, Шепель попал точно в «десятку»?

– Получается, так!

– А что насчет распечатки разговора неизвестного из дома с Гординцом?

– Пока еще аналитики ничего не сбрасывали. Но в ближайшее время мы получим распечатку.

– Та-ак! Неужели Петр Краев так похож на Кузьмина, что никто из местных не заметил разницы?

– Ты не забудь, что Кузьмин давно уехал отсюда.

– Ясно… Ну, что ж, это хорошо, что мы зацепились за Дробуса. Теперь ему и его банде от нас не уйти.

– Надо установить постоянную прослушку дома четырнадцать. Из машин это сделать невозможно. Дробус – опытный бандит, может прочухать, что к чему. Эта сука за версту опасность чувствует. Необходимо установить «Пробой-2» в таком месте, чтобы система не была видна с улицы и в то же время обеспечивала бесперебойную работу.

Тимохин задумался. Затем проговорил:

– На въезде в Глумино стоит брошенный, судя по внешнему виду, Дом культуры. Оттуда улица Луговая – я имею в виду с крыши ДК – должна просматриваться полностью. Но это еще необходимо проверить.

– Работа для ребят Соловьева. – Крымов связался с командиром группы «Мираж»: – Алексей! Ты в курсе, где стоит Дом культуры?

– Конечно. На въезде со стороны пансионата. А что?

– Пошли туда одного своего бойца.

– С целью?

– Определить, что представляет собой здание, есть ли кто в нем; возможно, там обитают бомжи, молодежь наркотой балуется… А главное, можно ли с крыши или чердака слушать дом на Луговой.

– А что, «Газель» для этого не подходит?

– Не подходит… Тебе ясна задача?

– Ясна!

– Высылай разведку, но предупреди того, кого пошлешь, чтобы действовал аккуратно.

– Определить, возможно ли применение «Пробоя-2» по объекту, может только специалист. Значит, к ДК пойдет Колданов.

– Согласен. Но аккуратно, Леша, очень аккуратно…

– Нам долго по центру кататься?

– Сбор всем на базе в 14.00. Обед, короткий отдых и продолжение работы, но уже по уточненной задаче. До прибытия на базу в 14.00 Колданов должен полностью пробить Дом культуры. Работай!

Закончив разговор, Крымов откинулся на спинку кресла.

– Хорошо под кондиционером! Я выходил на улицу, но долго вне дома пробыть не смог.

– А как же население, Крым? И твои подчиненные?

– Тяжко…

– Тяжко – не то слово!

Сигналом вызова пропищал сотовый телефон начальника отдела спецмероприятий. Крымов взглянул на дисплей:

– Феофанов… Да, Сергей Леонидович?

– Ты принял распечатку разговоров Дробуса и Гординца?

– Дробуса? Вы сказали, Дробуса?

– Да, это он выходил на связь с управляющим пансионатом!

– Нет, не смотрел почту.

– Почему ты делаешь запросы, а сам выключаешь компьютер?

– Он включен, просто мы тут с Тимохиным начали готовить план нейтрализации банды.

– Переговоры будут вам как раз в тему. Находитесь, пожалуйста, постоянно на связи! Отбой.

Крымов отключил телефон, открыл крышку ноутбука, вошел в Интернет.

– Так! Распечатка переговоров неизвестного, которого Феофанов уверенно назвал господином Дробусом, и нашим Гординцом. Посмотрим. Слушаешь?

– Слушаю!

– Читаю по тексту… Так! Вызов на телефон неизвестного.

– Это я!

– Понял, что ты. Говори!

– Звонил Григорий. Огнетушители в Переслав доставлены. Завтра вечером он заберет их у представителя поставщика, а в среду привезет в поселок.

– Это точно, что огнетушители поступят в среду?

– Точно!

– Сбоя не будет?

– Не будет! Закладин сначала заедет ко мне, я все проверю и отправлю его к вам.

– Учитывая то, что в пансионате обосновались подозрительные экологи, стоит ли рисковать и проводить курьера через пансионат?

– Об этом, Обер, не беспокойся. Мы встретимся не в пансионате, а на въезде в Выдово.

– Хорошо!

Крымов закрыл текст, взглянул на Тимохина:

– Обер! Слышал?

– Слышал… Поэтому Феофанов и сказал, что с Гординцом разговаривал Дробус.

– Да. Вот и какой-то Закладин объявился… Черт, еще почтовое сообщение. – Начальник отдела спецмероприятий вновь открыл почту: – Так! «Крымову для справки. Упоминаемый в переговорах Дробуса и Гординца Григорий Степанович Закладин – в прошлом инспектор ДПС Управления ГИБДД Переславской области. Два года назад в звании сержанта уволен из органов за превышение служебных полномочий. Попался сотрудникам Управления собственной безопасности на вымогательстве. Дело раздувать не стали, уволили взяточника и закрыли тему. В настоящее время работает в такси, в частной фирме. Использует автомобиль «Рено Логан» синего цвета, государственный номер…»

Прочитав сообщение, Крымов поднялся из кресла, прошелся по кабинету, бурча себе под нос:

– Отлично придумано. Использовать курьером таксиста, да еще бывшего сотрудника ГИБДД… Он знает инспекторов ДПС, те знают его. Останавливать для проверки не станут. Вези «шизы» смело, безо всяких проблем…

– Да, насчет таксиста ты прав, – согласился Тимохин. – Одно непонятно, зачем Гординец тащит его в Выдово? Дробус прав: это рискованно при наличии в пансионате подозрительных лиц. Этот Закладин и без Гординца наверняка знает, где обитает банда Обера.

– А хрен его знает, зачем. Хотя я, кажется, догадываюсь, почему управляющий поступает подобным образом.

– И почему?

– Вспомни, что говорил Гординец Дробусу – а теперь мы знаем, что это был именно Дробус, – вчера поздним вечером, когда их Шепель зафиксировал.

– Что?

– Что он решит вопросы с техникой, которая необходима банде для переезда в Нижегородскую область. Так?

– Так!

– А что напомнил Оберу управляющий? Чтобы тот перевел деньги на известный счет до того, как банда слиняет из поселка. И предупредил: не будет денег, не будет и машин.

– Ну, насчет машин Шепель не слышал, а в остальном – да, Гординец предупреждал Дробуса, чтобы тот перегнал на его счет деньги.

– Вот! – воскликнул Крымов. – Вот почему он вытаскивает курьера на себя. Встретив Закладина и имея необходимые Дробусу зажигательные шашки, управляющий сможет заставить главаря банды выполнить обязательства по оплате услуг, если тот не сделает это своевременно и добровольно. Короче, я думаю, Гординец решил подстраховаться и сыграть на опережение. Он потребует срочной проплаты, и не до обеспечения банды транспортом, а до получения Дробусом «шиз». И ведь верно все просчитал, ублюдок! Банде предстоит акция, а во время нее может произойти все, что угодно. И задержание, и уничтожение поджигателей, и отход банды по запасному варианту, при котором услуги управляющего не потребуются. А Гординец не хочет терять свои деньги. Вот и принял решение заставить Дробуса рассчитаться с ним до акции…

– Скорее всего, ты прав, – кивнул Тимохин. – И нам теперь надо установить контроль еще и за управляющим.

– Пассивный контроль, – уточнил Крымов. – Мы знаем, что в среду он должен встретить Закладина. Его движение мы проконтролируем, благо нам известны и марка, и номер его машины. Не думаю, что он на время придержит курьера в пансионате. Скорее у Гординца есть более надежное место. Но это уже неважно. Предлагаю взять и управляющего, и курьера в момент их встречи.

– А если мы ничего не найдем в «Рено» Закладина?

– В смысле?

– Ты не допускаешь, что и Закладин может оказаться человеком, склонным к перестраховке?

– Ему-то чего страховаться?

– Закладин тоже работает не за спасибо. И он, зная, что его могут кинуть, если не убрать вообще как ненужного свидетеля, вполне может принять меры перестраховки. Ему, как и Гординцу, надо получить деньги. Где гарантия, что он тоже не начнет свою игру и не приедет на встречу пустым?

– Любишь ты все усложнять, Саня… – погладил подбородок Крымов.

– Не усложнять, а просчитывать все возможные варианты развития событий. Разве исключено то, о чем я сказал?

– Да нет, не исключено… Но у нас есть запись переговоров Дробуса и Гординца.

– И нет ничего против Закладина.

– Прессанем, и улики появятся. Выбирай, не хочу.

– А тем временем Дробус, просчитав ситуацию, рванет в лес…

– И кто же его пропустит в лес?

– Хорошо, согласен, в лес мы банду не пустим, но тогда может сложиться более хреновая ситуация. Дробус вынужден будет пойти на захват заложников, а чем это грозит, не тебе мне объяснять!

– Черт! И что ты предлагаешь?

– Для начала установить полный и постоянный контроль над домом Кузьмина. Слушать его и днем, и ночью. Если события станут развиваться по рассмотренному нами сценарию, то мы, по крайней мере, узнаем об этом. И тогда, быстро скорректировав планы, отработаем банду, не дав Дробусу захватить заложников.

– Что, вот это мне представлять Феофанову как наш план? – вздохнул Крымов.

– А чем он плох? Генерал прекрасно знает, что штурм при необходимости мы проведем в считаные минуты. С бандой Дробуса разберемся быстро, так почему не попытаться взять с поличным еще и сообщников террористов? Кто знает, какую роль во всей этой бодяге играет Гординец… В любом случае оставлять его на свободе нельзя, и Феофанов прикажет брать и Гординца, и Закладина.

– Ладно… Время – 12.35. Что у нас по ДК?

– Соловьев доложит, как только Колданов осмотрит здание, проверит аппаратуру.

– Хорошо! Свяжись с Гариным и Кимом, узнай, что за обстановка в доме номер четырнадцать.

– Если кто-то вышел из дома, парни доложили бы об этом.

– Ну, тогда давай по плану, все варианты развития ситуации. Итак, вариант первый – начало действий с захвата курьера и Гординца. Что имеем в плюсе, что в минусе…

Глава четвертая

В 13.20 на связь вышел подполковник Соловьев:

– Крым! Колданов осмотрел ДК, только что вернулся.

– Дом культуры пригоден для контроля над объектом?

– Да.

– Хорошо! Двигай на базу. И сразу Колданова ко мне!

Через полчаса в кабинет начальника отдела спецмероприятий, где продолжал находиться Тимохин, вошли подполковник Соловьев и старший лейтенант Колданов. Крымов быстро ввел офицеров в обстановку, после чего обратился к специалисту радиоэлектронной разведки боевой группы «Мираж»:

– Докладывай, Слава, что дал осмотр Дома культуры? Да вы присаживайтесь, – указал он офицерам на стулья у стола.

– Дом культуры, – начал доклад Колданов, – представляет собой заброшенное здание, частью поврежденное, частью разрушенное. В зрительном зале полно всякого хлама – конструкции кресел, порванный экран… Кинобудка больше напоминает сортир. В общем, бросили ДК, загадили. Внутри никого не встретил, но не исключено, что под вечер могут объявиться бомжи – в подвале видел что-то наподобие лежбища. Хотя они могли и уйти из-за дыма. Вход на крышу свободен. Сама крыша плоская, местами повреждена, порван рубероид; парапет по периметру сохранился, достаточно высокий, примерно в полметра. Улица Луговая с крыш просматривается полностью, объект – тоже. Перенеся в ДК систему «Пробой-2», вполне можно контролировать дом номер четырнадцать с прилегающей к нему территорией. Кстати, и пансионат оттуда прослушивать можно.

– Значит, – проговорил Крымов, – с крыши ДК мы можем контролировать объект. Прекрасно. Так, Алексей! – обратился начальник отдела спецмероприятий к командиру группы «Мираж». – После обеда и часового отдыха, но не позднее 16.00, установить на крыше ДК пост постоянного контроля над домом нахождения банды Дробуса. Там наблюдение предстоит вести круглосуточно. На пост, кроме Колданова, определи еще двух бойцов.

– Понял, – кивнул Соловьев. – На пост пойдут капитан Круглов и прапорщик Чернов.

– Размещение поста наблюдения провести скрытно, используя средства маскировки. Ну а сам, Леша, продолжаешь имитацию работы эколога.

– Тоже круглосуточно?

– Если есть такое желание, я не против.

– Такого желания нет, – ответил Соловьев.

– Тогда до 19.00. На имитацию выйдешь с Каменевым и Бурмистровым, Дрозденко оставишь здесь – он будет привлечен к ночным мероприятиям, о которых ты узнаешь дополнительно. Значит, с вами определились? Сейчас обед, отдых – и вперед. Дрозденко ко мне! Если вопросов нет, свободны!

– Один вопрос, – поднялся Соловьев.

– Да, Леша?

– Экипировка, вооружение, средства защиты на посту на мое усмотрение?

– Да, вот только связь Колданов держит непосредственно со мной.

Отпустив командира и офицера «Миража», Крымов повернулся к Тимохину:

– В 15.00, Саня, собери здесь группу «Орион».

– Кима с позиции тоже отозвать?

– Нет, Леня пусть пока побудет в роще. Мы сменим его в 17.00.

– Давай раньше, Крым. В 16.00!

– Хорошо, будь по-твоему. Кого думаешь отправить в рощу?

– Определюсь на совещании.

– Добро. Обедаем?

– Не помешает!

Офицеры прошли в столовую. В 14.50 «Газель» с группой «Мираж» покинула территорию пансионата «Ласточка», а в 15.00 в кабинете Крымова собрался личный состав группы «Орион» и капитан Дрозденко из второй группы, исключая капитана Кима, осуществлявшего наблюдение за домом номер четырнадцать по улице Луговой.

– Так, ребята, – начал совещание Крымов, – в результате проведенных нами мероприятий и работы аналитического отдела управления доподлинно установлено, что в доме номер четырнадцать по улице Луговой находится банда Дробуса.

Офицеры переглянулись. Шепель довольно улыбнулся:

– Значит, не напрасно я по кабакам шарахался!

– Не напрасно, Миша… Далее, установлено также, что послезавтра, в среду, планируется доставка боевикам зажигательных шашек, необходимых тем для проведения завершающего этапа собственной террористической операции «Факел». Доставка планируется на автомобиле «Рено Логан» – такси, водитель которого, Григорий Степанович Закладин, и является курьером. Откуда он повезет «шизы», неизвестно, но это мы узнаем позже, в ходе допроса Закладина. А вот через кого он должен доставить Дробусу заряды, мы знаем. И этот посредник – известный вам управляющий пансионатом господин Гординец Станислав Владимирович, связь которого с бандой Дробуса полностью подтверждена. Задача группе «Мираж» определена. Крылов, Чернов и Колданов выехали для организации поста прослушки и визуального контроля над объектом на крыше поселкового ДК, так как мы не можем постоянно держать «Газель» в непосредственной близости от объекта, что реально спугнет бандитов. Посему нами, – Крымов посмотрел на Тимохина, – и принято решение об организации стационарного поста наблюдения вне автомобиля. Задачу вашей группе озвучит полковник Тимохин.

– Майору Макарову, – начал давать вводную Александр, – в 16.00 сменить в роще капитана Кима. Смену провести скрытно, используя «УАЗ»; водитель – прапорщик Бирюков. Я, Гарин и Самойлов продолжаем имитацию работы экологов, ведя наблюдение за домом нахождения банды Дробуса до начала работы стационарного поста. На сегодня это все. Дальнейшая задача группе будет определена завтра или ранее в случае неожиданного изменения общей обстановки. Вопросы ко мне есть? – Шепель уже было поднялся, но Тимохин остановил его: – Присядь, Миша, с тобой и Дрозденко мы поговорим отдельно… Если вопросов нет, Макаров и Бирюков – вперед в рощу! Киму по прибытии – отдых.

Офицеры поднялись, вышли из кабинета. Остались Крымов, Тимохин, Шепель и Дрозденко. Начальник отдела спецмероприятий подсел поближе к подчиненным.

– Нам известно, что Дробус находится в доме Кузьмина, за которого выдает себя один из подельников Обера, некто Петр Краев. Но чего мы не знаем? А не знаем мы того, что необходимо знать, готовя захват или уничтожение банды, а именно: план дома, число боевиков, кто из них и где обычно находится днем и ночью; выставляет ли Дробус охранение внутри здания, какое вооружение имеют боевики, где находится техника. Поэтому надо сделать – что? – Тимохин взглянул на Шепеля: – Ну, Миша?

– Надо «раскрыть» дом.

– Верно! Просветить его системой Р-004-М.

– И сделать это должен я…

– Ты с Дрозденко.

– А мы взяли с собой «Рентген»? Что-то я не видел систему среди прочего оборудования.

– Р-004-М находится в багажнике «УАЗа», в оружейном ящике.

– Понятно… И когда мы должны «раскрыть» дом?

– Чтобы получить максимально полезную информацию, просветить здание следует и в светлое, и в темное время суток. Поэтому в 21.20 на «УАЗе» убываете в район объекта, я предупрежу Макарова о вашем выходе. Выбирайте в роще удобную позицию, разворачивайте систему и работайте по дому. Дважды. Скажем, в 22.10 и где-то в 0.30. Не забудь, Миша: применение «Рентгена» вызывает сбои мобильной связи, создает сильные помехи в работе теле– и радиоаппаратуры, временно выводит из строя системы электрооборудования автомобилей. Посему работать с Р-004-М следует быстро, на каждый режим не более двух минут.

– Да знаю я, командир, как работать с этим «Рентгеном», – скривился Шепель. – Проще самому проникнуть на объект и узнать все, что нужно, чем возиться с этой хреновиной. Да еще по экстренному варианту. Я уж не говорю, сколько весит Р-004… Но приказ есть приказ. Сделаем, что надо, да, Дрозд? – Шепель подмигнул Дрозденко.

– Конечно, сделаем, какие проблемы?

– О результатах применения «Рентгена» немедленный доклад. Далее действия по команде.

– А потом составление отчета?

– Да, Миша, как всегда.

– А без писанины хоть на этот раз обойтись нельзя?

– Нельзя, Миша!

– Понятно… И писать отчет мне, как старшему, да?

– Точно так! Еще просьбы?

– Нет, ни вопросов, ни просьб, ни пожеланий – есть только стремление как можно лучше выполнить поставленную задачу и прогнуться перед начальством.

– Похвальное желание, – улыбнулся Тимохин. – Никто не мешает тебе прогнуться.

Шепель с Дрозденко вышли.

– Интересно, а где у нас сейчас господин Гординец? – проговорил Крымов. – Его-то мы упустили…

– Никуда не денется. Посадить ему на хвост кого-нибудь из наших ребят, конечно, можно, но, во-первых, только в пределах территории пансионата, что не даст практически ничего; а во-вторых, Гординец в прошлом офицер-десантник, разведчик, и слежку за собой заметит непременно. Тем более в наших условиях крайне ограниченных контрольных возможностей.

– Но знать, где он находится в то или иное время, нам просто необходимо.

– А он, кстати, и не скрывает своих передвижений. По пансионату ходит открыто. Выезжает, тоже не таясь, даже используя другие машины. Телефон же его наверняка поставлен на прослушку по приказу Феофанова.

– Ладно, согласен. Но я посмотрю за ним!

– Посмотри… Сейчас опять в поселок?

– Нет, Крым, в пивной бар Переслава.

Начальник отдела спецмероприятий вздохнул:

– Да, пивко холодное, да с рыбкой, сейчас не помешало бы…

– Так какая проблема? Пошли в город Бирюкова, он привезет и пива, и воблы, и девочек… Впрочем, это сделает и Гординец. Причем, думаю, с большим рвением.

– Почему?

– Потому, что ему очень хочется узнать, те ли мы специалисты, за которых себя выдаем. По-моему, этот вопрос несколько раздражает господина управляющего. Раздражает и тревожит, и он – сто к одному – отдал бы многое, чтобы получить на него правдивый ответ…

До 19.00 «Газели» обследовали поселок. В 16.00, после доклада старшего лейтенанта Колданова о взятии объекта под контроль, «лаборатория» Тимохина ушла на улицу Крапивную. Майор Макаров постоянно докладывал о том, что никто из обитателей дома номер четырнадцать по улице Луговой за пределы не только участка, но и здания с тыловой его части не выходил. К вечеру северный ветер усилился и практически освободил поселок от смога. Чем воспользовались местные жители – наконец-то проветрив квартиры, вышли подышать относительно чистым воздухом. Большинство из них направились к озеру Ключевое. Измученные жарой и дымом, люди получили возможность пусть ненадолго, но отдохнуть.

В 19.00 «Газели» вернулись на базу. Тимохин вышел из своей машины. Увидел, как по аллее прогуливается Крымов, подошел к нему:

– Что, Крым, надоело в кабинете сидеть?

– И это тоже… Как обстановка в поселке?

– Более-менее нормальная.

– То-то, гляжу, у озера не протолкнуться.

– Отдыхают люди… Вот и ты прогуливаешься в тени сосен.

– Я разговаривал с Гординцом.

– Интересно, о чем? Спросил, где точно он встречается в среду с Закладиным? И откуда бандитам везут зажигательные шашки?

– Шутку понял, смешно… Кстати, до нашего разговора Гординец связывался с курьером. Проинструктировал, чтобы тот транзитом прошел Глумино и выехал к Выдово. Место встречи определил у въезда в село, в лесу – точнее, на дороге, проходящей от трассы к Выдово по лесному массиву.

– Аналитики распечатку сбросили? Ясно… Ну, а что слышно от Колданова?

– Да в принципе ничего интересного – кроме того, что Дробус звонил кому-то в Москву и требовал перевести пятьдесят тысяч евро на счет в Венгрии. Наверное, понял, что Гординец может подкинуть свинью в самый неподходящий момент.

– О чем же разговаривал с управляющим?

– Развел его на воспоминания. Поговорили об Афгане, о дальнейшей службе Гординца. Обижен подполковник в отставке на нынешнюю власть. Считает, что в долгу она перед ним, а долг возвращать не желает. Злости в нем много, Саня.

– А с виду и не скажешь…

– Так это с виду… Но я его вывел на нужный разговор.

– Короче, спровоцировал, – улыбнулся Тимохин.

– Можно сказать и так. Затем попросил его в среду, послезавтра, показать нам дорогу на Горовку. И вот тут он напрягся – зачем, мол, нам нужна Горовка. Но сразу взял себя в руки и «вспомнил», что мы работаем не только по поселку. Однако, что интересно, в просьбе моей отказал, сославшись на то, что в среду ему надо выехать в город. Мол, звонил Темеринский, просил кое-какие дела уладить.

– А Темеринский, конечно же, не звонил…

– Естественно! В среду Гординец будет встречать курьера с грузом. А я все думаю: почему нам не взять их у Выдово?

– Рискованно, Крым!

– А чем, собственно, мы рискуем, Саня? В момент встречи Гординца и Закладина наши ребята уже обложат дом Кузьмина. Значит, в любом случае захватить заложников мы им не дадим. Гординца же, думаю, можно склонить к сотрудничеству. Он мужик неглупый, в момент просчитает, что ему грозит за соучастие в террористических акциях и насколько облегчит его судьбу раскаяние и содействие в нейтрализации банды. А вот тогда мы получим возможность прямо на тачке Закладина въехать во двор дома номер четырнадцать. А значит, с ходу провести штурм не подготовленного к обороне объекта. Получим возможность без боя взять банду Дробуса.

Тимохин покачал головой:

– Что ж, в принципе если в такси действительно будут «шизы» и удастся быстро обработать Гординца, то… план неплох. Но без боя мы вряд ли возьмем банду. Дробус и его подельники сориентируются быстро. Впрочем, это уже не спасет их…

– Ну, что, согласен принять мой план?

– Давай, Крым, примем решение после ночных мероприятий, когда ситуация станет более ясной. Тем более что время на это у нас есть.

– Хорошо! Ужинаем?

– Да.

– После ужина отдыхай.

– Позже. Вот отправлю разведку, посмотрю, как отработают задачу постконтроля и Шепель с Дрозденко… Тогда же и определимся с окончательным решением.

– Дело твое, но я бы на твоем месте выспался…

– Дома высплюсь. Пошли в столовую, наши уже минут пять как там.

В 21.20 с территории пансионата выехал «УАЗ», в котором находились Шепель и Дрозденко. Это не осталось без внимания управляющего. Он проводил армейский внедорожник настороженным взглядом, прошел по аллее и присел на скамейку. По этой же аллее возвращался Тимохин, отправивший разведгруппу. Гординец окликнул командира группы «Орион»:

– Александр Александрович!

– Да, Станислав Владимирович?

– Если вы отправили машину за спиртным в поселок, то напрасно – я и здесь нашел бы для вас и водку, и виски.

Тимохин присел рядом с управляющим, прикурил:

– Если бы за спиртным, Станислав Владимирович…

– А что такое? Что-то случилось? – спросил Гординец.

– Наше подразделение работает не только здесь, – лаборатории разбросаны по всей области; в частности, дислоцируются в соседнем районном центре. Так вот, днем машина из Кучинска выехала в лес и до сих пор не вернулась. Связь с ней оборвалась около семи часов. Мы получили приказ оказать помощь коллегам и проверить наш район. Возможно, лаборатория заблудилась.

– А куда конкретно направилась ваша лаборатория из Кучинска?

– Без карты объяснить не могу, но на север.

– Там же болота!

– Но и дорог немало. Среди которых есть и те, что выводят к деревням Коршуновка, Горовка и Жуковка, а это наш район.

– Если лаборатория вышла бы к названным вами населенным пунктам, то она спокойно вернулась бы в Кучинск, а местные жители показали бы дорогу на Глумино.

– Все это верно, но ребята могли не поехать в поселок.

– В смысле?

– Мы такие же люди, как и все, – улыбнулся Тимохин. – На базах начальство расслабиться не дает, а вот в лесных деревнях – другое дело. Там и примут, как дорогих гостей, и самогоночкой угостят… Разве не так?

– Так-то оно так, но лаборатория могла попасть и в болото… Об этом вы не думали?

– Ну, во-первых, сигнал бедствия сотрудники лаборатории не передавали; во-вторых, даже если машина попала в болото, то у ребят есть все необходимое, чтобы остаться на поверхности, а не уйти в топь. Более того, они обозначили бы себя сигнальными ракетами, и этого было бы достаточно, чтобы вытащить их из болота вертолетом, тем более что сейчас уровень задымленности не так высок из-за северного ветра. Вот поэтому у меня есть все основания предполагать, что ребята просто отключили радиостанцию, проделав работу по наряду, и двинулись к какой-нибудь деревне. К утру объявятся, если наши офицеры не найдут их раньше, в Горовке или Жуковке. Так что оснований для беспокойства не вижу. Да и вышестоящее командование тоже не дергается – просто надо найти группу и вернуть ее на базу.

– Значит, ваш «УАЗ» пошел к Горовке?

– Да.

– До деревни плохая дорога, да и мост через Плету ни к черту.

– А вы что, часто бывали там? – взглянул на Гординца Тимохин.

– Не часто, но бывал. На рыбалку ездил. В Плете рыбы – прорва. По крайней мере, до жары было.

– Понятно… Ну, ладно пойду я, отдохну.

– А ваши когда вернутся?

– Черт их знает, Станислав Владимирович! Да и какая вам разница? По мне, пусть хоть до утра катаются. Надоело все до чертиков. И чего тут торчим? Сняли пробы – и домой. Ан нет! Приказ отслеживать экологическую обстановку до получения особого распоряжения. Дурость. Как будто неясно, что экологическая обстановка кардинально изменится лишь после того, как будут локализованы очаги возгорания на торфяниках… А торф горит до дождей, до осени… А вам что не отдыхается, Станислав Владимирович?

– У меня тоже служба. Хотел вот в город мотануться, к семье… Не получилось. Если ничего не произойдет, на выходные уеду.

– И то верно. Непосредственной угрозы для пансионата нет. Чего тут мучиться? Ладно, пошел я. – Тимохин затушил окурок, бросило его в урну. – До свидания, Станислав Владимирович.

– Спокойной ночи, Александр Александрович, – ответил Гординец.

Александр вошел в домик дислокации подчиненной ему группы спецназа. Крымов пил чай.

– Чаевничаешь, Крым?.. В общем, «УАЗ» проводил. На аллее встретился с Гординцом; посидели, поговорили.

– О чем?

Тимохин передал Крымову суть разговора с управляющим. Командир, выслушав друга, произнес:

– Тебе не кажется, Саня, что Гординец начал нас пасти? Все-то ему интересно – кто поехал, куда, зачем, когда вернется…

– Пытается отследить наши действия. Они ему непонятны, вот и вызывают беспокойство, особенно накануне акции Дробуса, в которой и ему отведена определенная роль.

– Как считаешь, не просчитает бывший разведчик, кто мы есть на самом деле?

– Не тот уровень подготовки, Крым. Да и действует он не самостоятельно, а выполняя приказы. А это сильно ограничивает его возможности в реализации собственных желаний…

Выйдя из кабинета, Александр достал сотовый телефон, вызвал Шепеля:

– Миша, вы где?

– Подъезжаем к роще.

– Задача меняется. Проследуйте до деревни Горовка, там обойдите несколько домов, спросите у местных, не появлялась ли в деревне передвижная лаборатория экологического контроля. То же самое быстро проделайте в соседних деревнях и после этого возвращайтесь. «УАЗ» спрятать в роще.

– Один вопрос, командир, – спросил майор. – Что означают данные маневры? О какой лаборатории идет речь?

– Долго объяснять, Миша. В двух словах: Гординец проявил повышенный интерес к вашему отъезду. Пришлось менять легенду. Ваш проезд по деревням подтвердит ее. Не исключено, что в деревнях у Гординца есть свои люди. Ну, а захочешь подробного объяснения, получишь его после проведения спецразведки. Все понял?

– Ни хрена не понял, но выполняю. Идем к Горовке.

– Давай! С нуля часов буду на связи.

…Объехав деревни Коршуновка, Горовка и Жуковка, Шепель повел «УАЗ» в обратном направлении. Лишние сто километров отняли у спецов более часа, поэтому въехали они в лес в 22.40. Шепель завел «УАЗ» в лесную балку. Дальше спецназовцы, захватив ящик с оборудованием, двинулись к позиции Макарова. Последний встретил прибывших вопросом:

– Что-то вы припозднились, ребята, или в поселке задержались?

– А тебя Тимохин о задержке не предупредил?

– Нет. Крымов сообщил, что вы выехали в 21.20. Я приготовился к встрече, а вас все нет и нет.

– А позвонить не догадался?

– Зачем?

– Тоже верно, инициатива – она не всегда идет на пользу. А в Глумино мы не были, до второго квадрата ездили. Не спрашивай, зачем; лучше скажи, что здесь за обстановка.

– Обстановка спокойная, – ответил Макаров, – в рощу никто не входил, соответственно, и не выходил. Клиенты на объекте даже в саду не появлялись. Сидят внутри, как узники, если через центральный вход в поселок не свалили.

– В доме они, – сказал Шепель. – Колданов с крыши ДК слушает объект.

– Ну, тогда бандиты соблюдают повышенные меры предосторожности.

– И правильно делают, хотя и бесполезно… Ладно, давай разворачивать «Рентген». Где установим систему – на позиции наблюдения или пойдем ближе, прямо к забору?

– Да можно и подойти, – ответил Макаров.

– Подойдем, – принял решение Шепель. – Работать предстоит быстро, мгновенно; сделаем что-то не так, Крым с Тимохиным всю плешь потом проедят. Ты, Дима, – обратился Шепель к Макарову, – давай на стрем, а мы с Дроздом протащим дуру до окраины рощи, развернем систему и проведем первый прострел.

– Понял, работайте спокойно, прикрываю, – ответил Макаров, направившись к тропе у забора.

Шепель с Дрозденко притащили ящик еще ближе к ограждению. В кустах развернули систему Р-004-М, внешне напоминающую станковый гранатомет «АГС-17», только с выведенным на удалении пультом управления и дисплеем прибора фиксации снимков. Шепель навел систему на здание. Повернулся к Дрозденко, занявшему место у пульта управления:

– Готов, Андрей?

– Готов!

– Режим первый: люди.

– Есть режим первый!

– Прострел!

– Есть прострел!

– Изображение?

– Зафиксировано.

– Режим второй: оружейный металл.

– Есть режим второй!

– Прострел!

– Есть прострел! Изображение зафиксировано.

– Режим третий: взрывчатые вещества.

– Есть!

– Прострел!

– Есть! Зафиксировано!

– Режим четвертый: крупные металлические конструкции.

– Есть режим четвертый!

– Прострел!

– Готово. Все зафиксировано!

– Время продолжительности применения системы?

– 17 секунд.

– Норма!

Шепель отключил систему, накрыл ее маскировочной сетью, подошел к Дрозденко:

– Ну, и что мы сфотографировали, Андрюха?

– В доме четыре человека, находятся в разных комнатах. Оружие ближнего боя – три пистолета, один автомат с укороченным стволом или «Сайга». Взрывчатых веществ нет. Во дворе, в гараже – две машины; судя по снимкам, либо джипы, либо «УАЗы».

– Не понял… – произнес Шепель.

– Что ты не понял, Миша?

– Ну-ка, покажи снимки!

– Пожалуйста…

Капитан продемонстрировал на дисплее снимки, сделанные системой «Рентген».

– Вот! Первый режим, второй…

– Почему в доме четыре человека? В банде Дробуса восемь рыл. Где еще четверо? И третий «УАЗ»? Или джип, черт бы его побрал?

– Ты у меня спрашиваешь?

– Твою мать… Хреново, Андрюша! Половины банды в хате нет.

– Может, они пошли в поселок?

– В поселок?

– Ну да! Время еще детское…

– И шалман на Крапивной открыт! А там и пойло, и бабы… Но там же и местные мужики, которые чужаков особо не жалуют. Да и не отпустил бы Дробус четверых сразу.

– Откуда ты знаешь, что на уме у Обера?

– Такая осторожная тварь, матерый волчара – и вдруг перед акцией позволяет банде расслабиться?

– Вот именно, что перед акцией. Почему не расслабиться, если завтра подвезут «шизы», а послезавтра банде уходить в лес? Уходить, чтобы здесь больше не появиться…

– Не должен Дробус так поступать, не должен!

– Но факт налицо! С фактами не поспоришь. Глянь еще раз на дисплей. В доме четыре человека. Во дворе, на участке, в сортире никого нет.

– Где же остальные? Надо начальству доложить. Саныч на связи с 0 часов, значит, придется докладывать Крымову!

Шепель достал сотовый телефон, набрал номер начальника отдела спецмероприятий.

– Да, Миша? – прозвучал голос руководителя антитеррористической операции.

– Провели первый сеанс осмотра объекта.

– Ну, и?..

– В доме находятся четыре человека. У них…

– Погоди, погоди, – перебил майора полковник, – как это четыре? В банде Дробуса восемь человек.

– Вот и я удивлен!

– А ты ничего не напутал?

– Я, может, и мог напутать, Крым, но не система. А она зафиксировала четверых.

– Где же остальные?

– Я тоже задавал подобный вопрос. Дрозд предполагает, что четверо могли уйти в поселок, развеяться, с бабами погулять – тем более что до «Привета» рукой подать. А там…

– Это невозможно!

– Я Дрозду то же самое сказал.

– Черт! Сюрпризик ты подкинул, Шепель…

– Не я, а «Рентген».

– Снимки четкие?

– Можем переслать их на твой компьютер, сам посмотришь.

– Пересылай.

– А дальше по плану?

– Да. С 0 часов до 0.30 провести второй прострел.

– Понял! А что Колданов с ДК сообщает?

– Ничего существенного. Бандиты стараются не общаться. Случайность это или перестраховка, неизвестно. Но пока ничего.

– А он сколько рыл в доме слышал?

– Да тоже трех-четырех. Что бы все это значило?

– Ночной сеанс расставит точки над «ё».

– Будем надеяться. Хотя, думаю, особо надеяться нам не на что. Передай трубку Макарову.

– Он прикрывает нас. Позвать?

– Передай ему, чтобы срочно связался со мной. Я жду!

Шепель вышел к позиции Макарова.

– Ну, и как отстрелялись? – спросил тот.

– Хреново…

– Прокол? Система дала сбой?

– Система сработала как надо, а вот результаты хреновые.

– В смысле?

– В хате только половина банды, и нет одной машины.

– Даже так? Действительно, хреново.

Михаил передал Макарову телефон:

– На! Крымов желает поговорить с тобой. Приказал, чтобы ты срочно связался с ним.

Макаров набрал номер руководителя операции:

– Макаров, товарищ полковник!

– Скажи, Дима, за время твоего наблюдения за участком дома номер четырнадцать его точно никто не покидал?

– С тыловой стороны – нет.

– А спереди могли?

– Могли. Но Шепель говорит, что на объекте отсутствует одна машина. Я не могу видеть, что происходит перед домом, но звук выезжающей со двора объекта машины услышал бы точно!

– Это точно… Ладно, продолжайте нести службу… – Крымов отключил сотовый телефон и пробурчал: – Что за черт? Куда могли деться четверо бандитов?

В кабинет вошел Тимохин:

– Что у тебя за переполох?

– Не смог заснуть?

– Заснешь, когда ты в кабинете… Что случилось?

– Да ничего особенного, Саня, не считая того, что Шепель через «Рентген» обнаружил в доме только четверых человек и две машины. Об оружии и боеприпасах я его не спрашивал.

– Четверых?.. Так, не кричи, Крым, успокойся.

– Успокойся? Мы половину банды проворонили, а ты – успокойся?!

– Так! Спокойно, Крым. Половина банды могла уйти из поселка и до нашего прибытия. Да так оно, скорей всего, и произошло. Мы бы ее не выпустили. Вопрос: куда она ушла? Хм… Что мы знаем по тактике действий Дробуса?

– Обычная для террористов тактика. Пришел, нагадил, ушел.

– Нет, Крым. Насколько я помню, Дробус выводил банду на акции не единой группой, а делил ее на две подгруппы. Причем сам всегда оставался в стороне, контролируя работу подчиненных… Так было в Осетии, при подрыве здания РОВД и захвате отделения банка. Две акции, проведенные одновременно. Мгновенные действия и быстрый отход на грузовике, подогнанном к месту эвакуации самим Обером. Позже «Урал» нашли в пропасти; банда же, прихватив круглую сумму, растворилась в горах. И в Дагестане Дробус планировал провести две одновременные акции…

– Ну и что? Что из этого следует в нашем случае? – спросил Крымов. – Дробус разделил банду на две группы, отправил одну к месту диверсии, а вторую оставил в поселке? И остался с ней сам? Так, что ли?

– Почему нет? Где должны бандиты провести заключительный этап операции «Факел» в Переславской области? У реки. А значит, в квадратах нахождения деревень Торфяновка, Плетневка и Коршуновка, Горовка, Жуковка. Два квадрата, расстояние между которыми составляет 46 километров вдоль реки Плета. И здесь – две одновременные акции, с применением двух групп. Следовательно, можно предположить, что Дробус уже отправил к одному из квадратов первую группу.

– Без зажигательных шашек? Ведь «шизы» должны быть переданы Дробусу только в среду, послезавтра. Но даже если и принять твой вариант, весьма вероятный, то к каким объектам Обер отправил половину своей банды?

– А вот это придется выяснять на месте.

– Что ты имеешь в виду?

Разговор старших офицеров прервал сигнал вызова на сотовом телефоне Крымова.

– Да? – ответил полковник.

– Это Колданов.

– Слушаю!

– Только что состоялся разговор Дробуса с неким Дубом.

– О чем они говорили?

– Я слышал только Дробуса.

– Что говорил Дробус?

– Вызвал Дуба, тот ответил. Дробус спросил, как у него дела. Затем, выслушав ответ, приказал быть в готовности к действиям по варианту «Прикрытие».

– И все?

– Все.

– Запеленговать место выхода на связь Дуба удалось?

– Только приблизительно. Дуб в момент разговора находился примерно между населенными пунктами Коршуновка и Плетневка.

– Ясно! Благодарю, продолжай слушать объект.

Во время переговоров с Колдановым Крымов включил громкоговорящую связь, и Тимохин все слышал.

Начальник отдела спецмероприятий бросил сотовый телефон на стол.

– Черт! Дуб, Виктор Дубинин, заместитель Дробуса, находился между квадратами… И неизвестно, на какие объекты он нацелен. И что, черт побери, означает вариант «Прикрытие»?

– Думаю, вариант «Прикрытие» означает захват заложников, – ответил Тимохин.

– Но почему? Почему Дробус, готовясь принять курьера, оставаясь в поселке, отдает приказ своему заместителю на действие по варианту собственного провала?

– Обер – террорист со стажем. Он просчитывает все возможные варианты развития событий во время проведения акции. Дробус, как зверь, чувствует опасность. Но пока не понимает, откуда она исходит. Оттого и страхуется по полной программе.

– И что делать нам?

Тимохин прошелся по кабинету.

– Надо брать Гординца.

– Управляющего? Но мы же решили взять его при встрече с курьером?

– У нас, Крым, нет времени ждать этой встречи.

– У тебя есть план действий?

– Да.

– Какой?

– Нейтрализация банды Дробуса, и это, очевидно, придется проводить и в поселке, и у реки одновременно. С поселком сложности не возникнет, если сделаем все чисто; а вот группу Дубинина надо еще найти и взять под контроль. Учитывая то, что либо Гординец, либо курьер Закладин могут при захвате передать сигнал тревоги Дробусу, а тот – продублировать его Дубинину, что приведет к захвату заложников со всеми вытекающими из этого последствиями, мы должны начать действовать немедленно. Первое: нейтрализовать Гординца и всю его охрану, на время акции накрыв пансионат куполом радиопомех, дабы исключить возможность передачи каких-либо сигналов управляющим или кем-то из охраны. Второе: после нейтрализации Гординца и охранников перебросить во второй квадрат группу «Мираж» с задачей обнаружения и взятия под полный контроль банды Дубинина. И третье: до утра обработать управляющего, принудив его работать на нас. Последнее, думаю, сделать будет несложно.

– Да, Саня, – покачал головой Крымов, – планы у тебя, конечно, наполеоновские. Управляющего взять, охрану – а это двенадцать человек – нейтрализовать, перебросить «Мираж» к Горовке, заставить Гординца работать на нас, выставить помехи… и все немедленно!

– А у нас, Крым, другого выхода нет.

– Как ты себе представляешь поиск группы Дубинина в огромном лесном массиве?

– Соловьев решал и не такие задачи. Но даже если он и не выйдет на банду, то в любом случае прикроет деревни. Заложники Дробусу для чего нужны? Для того, чтобы Дуб обменял их на него. Не будет у Дубинина заложников, не будет и обмена. Да, Дуб наверняка сможет провести направленный поджог леса у одного из объектов. Но пожар можно погасить, применив авиацию или быстро переброшенные к деревням пожарные расчеты, находящиеся в пансионате. Впрочем, думаю, узнав, что мы повязали Дробуса и просчитали его планы, Дуб скорее предпочтет по-тихому свалить от реки, нежели рисковать собой ради спасения Обера. В волчьей стае волчьи законы. В случае опасности каждый за себя. И мы это уже проходили.

– Хорош, Саня! – поднял ладони вверх Крымов. – У меня аж голова разболелась от твоей пламенной речи… Я со всем согласен, но докладывать решение будешь Феофанову сам.

– Нет проблем. Только генерал обязательно спросит, почему решение докладываю я, а не ты, руководитель контртеррористической операции «Пламя»!

– Я не смогу объяснить ему замысел твоего плана. Мне необходимо время понять его, а времени, как ты говоришь, у нас нет. Так что давай ты, а что по этому поводу подумает начальник управления, не важно.

– Поступим так, Крым: ты связываешься с Феофановым, докладываешь ему общую обстановку на данный момент, а затем передаешь трубку мне. Вроде как по моей настоятельной просьбе. Ну, а уж остальное сделаю я. И все будет выглядеть вполне нормально.

– Звоним сейчас?

– Дождемся результатов ночной работы Шепеля и Дрозденко. Ждать осталось недолго, сейчас без двадцати двенадцать.

– Боюсь, ничего нового мы, Саня, не узнаем.

– Кто знает? Хотя, чует мое сердце, придется нам работать по двум направлениям… Ничего, Крым, прорвемся! Чему быть, того не миновать…

А в это время на окраине рощи Шепель, Дрозденко и Макаров заняли позиции для повторной разведки дома методом просвечивания специальной аппаратурой. Макаров вышел к тропе, Шепель подошел к системе Р-004-М, Дрозденко устроился за пультом управления и монитором. Михаил сбросил с установки маскировочную сеть, включил аппаратуру:

– Готов, Андрюха?

– Готов! Работаем в тех же четырех режимах?

– И двух будет достаточно…

– Смотри! Тимохин не похвалит за самодеятельность.

– Ладно, давай в четырех. А то действительно налетим на неприятности… Итак, время 0 часов 6 минут. Режим первый!

– Есть режим первый!

– Прострел!

– Есть прострел!

– Изображение?

– В норме.

– Режим второй!

– Есть!

– Прострел!

– Есть! Изображение зафиксировано…

Закончив работу, Шепель спросил:

– Время применения, Андрей?

– 18 секунд.

– Нормально!

Михаил отключил систему. Подошел к Дрозденко:

– Ну, и что у нас на этот раз?

– Да в принципе то же самое.

– А не в принципе?

– То же самое. В доме четыре человека, в разных комнатах, в лежачем положении, оружия и взрывчатки нет, в гараже две машины. Все.

– Ясно… Сворачиваем систему!

Убрав оборудование в ящик, Шепель набрал номер Крымова:

– Это я! Провели второй сеанс. Результат прежний.

– Сворачивайте систему и оставайтесь на месте, продолжая посменно наблюдение за объектом. Оборудование загрузите в ящик, пусть Бирюков доставит его на базу.

– А чего нам троим тут делать? Макаров и один справится. А я, честно говоря, подустал…

– Так отдохни.

– Где? В лесу?

– Первый раз, что ли, Миша?

– Крым, дай мне Тимохина!

– Считаешь, он что-либо изменит?

– По крайней мере – при желании, конечно, – Саня может защитить подчиненных от произвола и беспредела вышестоящего командования.

– Ладно, получай своего Тимохина! – усмехнулся Крымов.

– Ты чего разошелся, Миша? – спросил Александр.

– Объясни мне, Сань, какого хрена нам троим торчать в этой долбаной роще?

Немного подумав, Тимохин принял решение:

– Возвращайся с Бирюковым. Дрозденко находиться с Макаровым.

– Вот это другое дело! Привет Крыму!

– Сам передашь, когда вернешься.

Полковник Крымов спокойно отнесся к тому, что Тимохин, по сути, отменил его приказ. В управлении официально было заведено, что группой руководит только ее командир, и он вправе принимать любые решения относительно своих подчиненных и приданных служащих, даже идущие вразрез с решениями вышестоящего командования. С одной оговоркой: если решения принимаются до начала ведения активных боевых действий. С началом последних в силу в полной мере вступает армейская субординация.

В 1.05 вторника, 13 июля, Крымов взял сотовый телефон и набрал номер начальника Главного управления по борьбе с терроризмом. На удивление генерал Феофанов ответил сразу, словно и не покидал рабочего кабинета загородной резиденции:

– Да, Вадим Петрович?

– Доброй ночи, Сергей Леонидович! Извините, что так поздно…

– Что у вас произошло?

Крымов в общих чертах обрисовал общую обстановку.

– Так… – произнес Феофанов. – Значит, в Глумино находится только половина банды во главе с Дробусом, а его заместитель Дубинин скрывается у объектов террористической атаки? В принципе этого можно было ожидать. Как я понимаю, раз ты позвонил мне в час ночи, вы с Тимохиным что-то придумали?

– Так точно, товарищ генерал. Разрешите Тимохину доложить план немедленных действий?

– Да, конечно, я готов его выслушать.

Александр взял трубку, поприветствовал генерала и изложил ему суть своего решения.

– Я понял тебя, Сан Саныч, но до того, как утвердить данный план, мне необходимо подумать, – отреагировал генерал. – Через полчаса перезвоню, оставайтесь на связи.

– Есть!

Тимохин отключил телефон.

– Ну, как думаешь, каково будет решение Феофанова? – спросил Крымов.

– Не знаю, Крым. Но генерал прекрасно понимает, чем может обернуться промедление в данной ситуации. В то же время он понимает и то, чем грозит нам малейшая ошибка. Подождем, узнаем мнение начальника.

Генерал Феофанов позвонил в 1.35.

– Да, Сергей Леонидович! – ответил Крымов.

– Значит, так, Крымов. Тимохин прав, действовать надо начинать немедленно. Гординца арестовать, но тихо. Охрану не трогать ни в коем случае. Мы не знаем, имеет ли управляющий в пансионате своего человека среди охранников. До задержания Гординца применить постановщик радиопомех, чтобы ни один сигнал не смог уйти с территории пансионата и ближайших деревень. Помехи убрать после обработки управляющего. Переброску группы «Мираж» провести в 6.00 на автомобиле «Газель», что не должно вызвать подозрения у возможных сообщников Дробуса в районе Глумино. В населенные пункты второго квадрата Соловьеву не въезжать. Начать зачистку территории от восточной границы квадрата…, продвигаясь на запад по коридору шириной не менее пятисот метров. Время обнаружения противника в обозначенных квадратах не позднее утра среды, 14 июля. Обнаружить и взять группу Дубинина под полный контроль. Только в этом случае у нас будут высокие шансы нейтрализовать всю банду без особых проблем и одновременно. Как понял, Вадим Петрович?

– Понял, Сергей Леонидович.

– Хорошо! Я с утра объявлю группе «Алтай» боевую готовность «повышенную». Потапов позаботится о вертолете, дабы третье подразделение боевой группировки управления могло в кратчайшие сроки быть переброшено на усиление группы «Мираж». Это на тот случай, если Соловьев до вечера не выйдет на следы банды Дубинина… При отработке Гординца разрешаю применить специальные препараты – по необходимости, естественно. Если же управляющий согласится на сотрудничество добровольно, он, несомненно, потребует гарантий. Можете обещать ему свободу, если он ранее непосредственно не участвовал в террористических акциях, что мы легко проверим. В этом случае – максимально возможное смягчение приговора суда и безопасность в местах лишения свободы. Сегодня ночью заблокировать дом размещения банды Дробуса, лишив его возможности захватить заложников. У вас пост постоянного наблюдения находится на крыше ДК?

– Так точно, – ответил Крымов, – а также в роще с тыла участка дома номер четырнадцать.

– Организовать на постах снайперские позиции. Продумать, как вывести нашего человека на чердак магазина, дабы окружить объект со всех сторон и подготовить план нейтрализации банд – как в Глумино, так и у реки. Вопросы?

– Пока нет, товарищ генерал.

– Тогда действуйте. Доклад по результатам ночной работы в 7.00! До связи!

Получив приказ на активные действия, полковник Крымов обернулся к Тимохину:

– Слышал, Саня?.. Тогда давай решим, как будем отрабатывать Гординца.

– Это решим, но сначала надо поставить задачу Соловьеву и накрыть район куполом радиопомех. Пойду подниму командира «Миража» и своего электронщика. Самойлову задачу поставлю сам, с Соловьевым обговорим план действий вместе. Надеюсь, ты ничего не имеешь против этого?

– Все правильно.

Тимохин вышел из кабинета и вскоре вернулся вместе с командиром «Миража» подполковником Соловьевым.

– Что с Самойловым? – спросил Крымов.

Александр взглянул на часы:

– Через двадцать минут – а точнее, в 2.00 – связь в районе пансионата и близлежащих деревень будет заблокирована.

– Хорошо! Тогда так, Леша, – Крымов повернулся к Соловьеву: – Пока Самойлов не заблокировал связь, свяжись с Дрозденко, передай приказ к 6.00 выйти на дорогу Глумино – Горовка. Колданову, Круглову и Чернову быть в готовности передать пост.

Командир «Миража» не стал задавать лишних вопросов. Позвонил Дрозденко и Колданову, доложил:

– Капитан будет у дороги в назначенное время. Пост к смене готов.

– Хорошо! Тогда слушай боевую задачу…

Начальник отдела спецмероприятий в форме приказа довел до подполковника Соловьева то, что должна сделать его группа, уточнив:

– В населенных пунктах не светиться. Зачистку лесного массива начать вот отсюда, – Крымов провел на карте линию, – по восточной границе квадрата…, охватывающего деревни Коршуновка, Горовка и Жуковка. И прочесываешь лес на запад. Коридор зачистки по ширине не менее пятисот метров. Цель зачистки – обнаружение банды Дубинина, состоящей из четырех человек, включая самого заместителя Дробуса, и использующей внедорожник, скорее всего «УАЗ». Обнаружение и установление над бандой полного контроля, с последующей ее нейтрализацией по моей или Тимохина команде.

– С задачей все понятно, – кивнул Соловьев. – Выезжаем с территории открыто?

– Да. В 6.00. До этого подготовить группу для действий в лесу в условиях сильной задымленности.

– Ну, о смоге мог бы и не говорить… Вопрос: что делать с «Газелью»? Если придется зачищать лесной массив до западной границы первого квадрата – а значит, скрытно пройти ни много ни мало, а почти 50 верст, – машина будет просто необходима. Хотя бы для того, чтобы перевозить снаряжение и спецоборудование, так как бойцы пойдут налегке, не считая кислородных аппаратов, оружия и средств связи.

Крымов взглянул на Тимохина:

– Что ты скажешь по этому поводу?

– Не вижу никаких проблем с использованием «Газели». Она следует за группой по лесной дороге, на удалении в километр от личного состава, и встает вместе с остановкой подразделения.

– Понятно, – снова кивнул Соловьев. – Еще вопрос. Обнаруживаем банду, берем под контроль – а Дубинин решает ввести ее в населенный пункт. Наши действия в этом случае?

– Доклад мне, действия по моей команде. В случае необходимости немедленного реагирования – действия по обстановке.

– То есть отстрел боевиков?

– Я сказал, действия по обстановке.

– Да что ты занимаешься формализмом, Крым, – сказал Тимохин и повернулся к Соловьеву: – Конечно, отстрел, Леша, но только рядовых бандитов. Дуба надо брать живым.

– Ясно! И последнее: кто и когда заменит моих людей на посту в ДК?

– Понятно, что сменят их мои ребята, – ответил Тимохин. – В 2.40 на пост пойдут Бирюков и Самойлов. Может, немного позже, так как Самойлову надо здесь с радиопомехами разобраться. В любом случае до 3.30 мои сменят твоих… Вперед, Леша!

И Соловьев покинул кабинет дома размещения группы «Орион».

– Ну, что, Вадим, – Тимохин взглянул на Крымова, – господином Гординцом займемся лично?

– Да, толпа нам не нужна.

– Тогда погоди…

Тимохин вышел и тут же вернулся. Он принес с собой обычный контейнер, в каких обычно содержатся средства для оказания первой медицинской помощи бойцам группы в случае получения ими ранения в ходе ведения боевых действий. Это была групповая аптечка.

– Вот теперь можно и идти.

– А зачем тебе аптечка?

– В ней спецпрепараты. Не думаю, что придется их применять, но черт его знает, как карта ляжет…

– Главное – зайти в его апартаменты не замеченными охраной.

– Зайдем! Я уже продумал, как пройти к дому управляющего…

– Тогда вперед!

Глава пятая

После полуночи местность вновь затянуло дымом, что упростило Крымову и Тимохину задачу обойти посты охраны пансионата и выйти к административному зданию, в одной из комнат которого находилось пристанище Гординца. Но оставался охранник на стоянке, который видел тыловой вход в административный корпус.

У угла здания, остановив друга, Крымов спросил:

– Как будем проникать в дом, Саня, при наличии на стоянке охранника?

– Грохнем его. Я с собой ствол с глушителем взял. Пук – и нет препятствия, – ответил Александр.

– Ты охренел?! Феофанов что приказал? Охрану не трогать!

– Ты совсем утерял чувство юмора, Крым. Неужели на самом деле подумал, что я стал бы стрелять в молодого парня?

– Слушай, Сань, давай вот без этого самого, ладно? Мне не до шуток…

– А чего ты так напрягся, Вадим? Комната Гординца на втором этаже?

– Да.

– А что у нас рядом?

– Окна первого этажа.

– Ну вот, чем не вход?

– Бой стекла услышит охранник, окна наверняка закрыты герметично.

– Кто сказал, что мы будем бить стекло? Нет, Крым, мы его аккуратненько выставим.

– Каким образом?

– Очень простым!

Тимохин достал скотч, проклеил ближнюю к ручкам запоров часть стекла, ударил по ней рукояткой пистолета и снял клейкую ленту вместе с кусками стекла.

– Вот и все!

– И это ты называешь аккуратно выставить стекло?

– А что, разве не аккуратно? Не тихо? – Командир «Ориона» повернул ручки, толкнул раму внутрь: – Вход свободен, Крым!

Старшие офицеры через окна проникли на первый этаж. Вышли к лестнице, поднялись на второй. Апартаменты управляющего находились в конце коридора справа. Окна выходили на центральную площадку. Спецназовцы тихо прошли к двери комнаты Гординца. Александр толкнул дверь, и та бесшумно открылась. Из помещения потянуло прохладой. В большой комнате с туалетом, ванной и кухней работали два кондиционера. Из-за пластиковой перегородки, делившей комнату на отсеки, доносился храп.

– Спит, сучонок! – хмыкнул Тимохин. – Намаялся за день…

– Может, притворяется, а сам ждет за перегородкой с пистолетом в руках?

– И чего ждет? Мы на виду, самое время либо стрелять, либо выходить и разоружать нас. Ты давай к окну, смотри за пропускным пунктом, а я разбужу управляющего. Разговаривать с ним, – Тимохин осмотрелся, – будем в углу. Там два кресла для нас, столик… Недалеко стул, на него посадим клиента.

– Ты осторожней! Гординец хоть и в прошлом, но офицер-десантник, разведчик…

– Я тоже, Крым, не пальцем деланный. Работаем, у нас не так много времени.

– Учти, у него и в постели может быть ствол.

– Как я об этом не подумал? – усмехнулся Тимохин и направился к перегородке.

Вошел в отсек. У окна, зашторенного плотными шторами, стояла полуторная деревянная кровать, на тумбочке напротив телевизор, рядом с постелью столик, на котором лежали сотовый телефон, портативная радиостанция, пачка сигарет «Кент», зажигалка, стояли пепельница и бутылка с минеральной водой. Ничего лишнего, все чуть ли не по-армейски. Тимохин бесшумно подошел к постели, просунул руку под подушку. Оружия там не оказалось. Александр улыбнулся, обошел кровать и вытащил «ПМ» из пространства между стеной и кроватью. Известный трюк, который, впрочем, говорил о том, что спящий знает, где прятать оружие, дабы в случае необходимости быстро применить его. Это только герои киношных боевиков кладут ствол под подушку. Во-первых, неудобно спать, во-вторых, мгновенно не достать. Тимохин пробовал как-то на полигоне – не получилось ни уснуть, ни выхватить мгновенно. Другое дело простенок… Ну что ж, Гординец профессионал. Тем лучше. С профессионалом легче работать. Он адекватно и быстро оценивает реальную обстановку и умеет проигрывать, если… если поймет, что сопротивление бесполезно. Но профессионал опасен в любом положении. Стоит ему почувствовать слабость противника, он тут же воспользуется ею… Впрочем, особо завышать уровень профессионализма Гординца не стоит. Управляющий уже наделал массу ошибок. Непростительных ошибок. Долгая служба в военкомате сыграла свою роль.

Александр аккуратно извлек «ПМ» Гординца, засунул под ремень своих брюк и потрепал за щеки спящего на спине управляющего:

– Подъем, Станислав Владимирович!

Гординец вздрогнул, открыл глаза:

– Что?.. Вы?

– Тихо, Станислав Владимирович, не надо шуметь.

– Но что, черт побери, вам надо?

Его рука потянулась к простенку.

Александр поднял майку. Гординец, увидев свой пистолет под ремнем Тимохина, протянул:

– Та-а-ак… Я догадывался, что вы не сотрудники МЧС. Но не мог понять, что за ведомство представляете. Сейчас, кажется, начинаю понимать…

Внешнее спокойствие Гординца понравилось Тимохину.

– Вставайте, Станислав Владимирович, одевайтесь. Впрочем, шорт будет достаточно. Нам надо поговорить, серьезно и в темпе.

– Вы из ФСБ?

– Без комментариев. Вам помочь подняться?

– Благодарю. Обойдусь без посторонних.

– Хорошо, но прошу, без глупостей – мы уже не в том возрасте, чтобы устраивать бои без правил, да и скакать сайгаками по зданию – тоже.

Гординец встал, натянул шорты, надел майку, тапочки, спросил:

– И куда дальше?

– В соседний, гостевой отсек.

Управляющий вышел в главную комнату и увидел сидевшего в углу в кресле Крымова.

– И вы тут? Значит, произошло что-то действительно серьезное.

Крымов указал на выставленный перед столиком стул:

– Вы проходите, Станислав Владимирович, присаживайтесь, я вот и стул специально приготовил для вас.

– Стул? По-моему, хоть и непрошеные, но гости здесь именно вы, и не вам решать, что мне делать.

– Ошибаетесь, господин управляющий. Теперь все, что касается вас, решать нам. Проходите и садитесь без лишних базаров.

– Грубо, Вадим Петрович!

– А мы не на приеме у Темеринского, так что всякая церемония излишня.

– И все же попрошу вести себя повежливей.

– Нет, Сань, ты посмотри на этого джентльмена! – воскликнул Крымов. – Влез по уши в дерьмо, сучонок, а просит вежливости… А как насчет того, чтобы по печени, козлячья твоя рожа? Садись на стул, пока предлагаю. А то по полу ползать будешь. Ну?

Гординец повернулся к Тимохину:

– Если ваш напарник и дальше будет вести себя подобным образом, никакого разговора не состоится… Впрочем, я и сейчас не вижу, о чем мы можем разговаривать.

– Садитесь на стул, Гординец, – приказал Тимохин, – и вы убедитесь, что нам есть о чем поговорить. И не провоцируйте моего напарника. Кстати, вы напрасно жмете клавишу тревожной кнопки в кармане шорт. Никто вам не поможет.

– В чем дело?

– Вы не поняли, что от вас требуется?

Гординец сел на стул:

– Ну? И что дальше? Может быть, представитесь, в конце концов?

– Обязательно! – Крымов достал служебное удостоверение, раскрыл его перед физиономией Гординца: – Я – полковник Крымов, начальник отдела специальных мероприятий Главного управления по борьбе с терроризмом, которое подчинено лично Верховному главнокомандующему. Мой напарник – полковник Тимохин, командир одной из групп боевой группировки управления. Вы были правы, сомневаясь в том, что мы сотрудники МЧС.

Узнав, кто перед ним, Гординец заметно сник. От его напускного спокойствия не осталось и следа. Ему было известно о существовании Главного управления по борьбе с терроризмом, а также о том, что его сотрудники наделены практически неограниченными полномочиями при исполнении служебных обязанностей. Гординец испугался. Он понял, что делают в районе офицеры ГУБТ. Однако пока еще пытался вести игру.

– Главное управление по борьбе с терроризмом? Это в корне меняет дело. Одно мне непонятно: чем моя скромная фигура вызвала интерес у столь серьезной спецслужбы?

– Не надо скромничать, господин Гординец. Не такая уж вы скромная персона… – сказал Крымов и посмотрел на часы. – У нас мало времени, поэтому перейдем к главной теме. Мы находимся здесь для того, чтобы пресечь террористическую деятельность банды некоего Ирвина Дробуса, или Обера. Мы знаем, что вы связаны с Дробусом и оказываете ему содействие в преступной деятельности, а конкретно в поджогах леса, имеющих цель уничтожение сел и деревень, расположенных в заповеднике.

Гординец хотел возразить, но Крымов не дал ему сделать это:

– Не стоит пытаться выгородить себя, Гординец. Нам известно, что вы постоянно общаетесь с Дробусом – и по связи, и при личном контакте. Это общение зафиксировано специальной аппаратурой. Также нам известно, что Дробус на ближайшие выходные планирует провести завершающий этап террористической операции «Факел» в Переславской области, разработанный боссом Обера, известным террористом Амиром Абушером, скрывающимся в Турции. Завершающий этап планируется в районе населенных пунктов Торфяновка, Плетневка и Коршуновка, Горовка, Жуковка. Для проведения этапа Дробусу необходимы зажигательные шашки. Завтра их вам должен доставить курьер, некий Григорий Закладин. Сказать, где вы запланировали с ним встречу?

– Не надо, – процедил Гординец.

– Теперь понял, мужик, что ты влип по самое не балуйся? – сменил тон Крымов. – Что за участие в террористической организации, деятельность которой привела к многочисленным жертвам, тебе грозит пожизненное заключение?

– Я не участвовал в организации.

– Скажи еще, что не знал, чем занимается Дробус!

– Узнал, когда было уже поздно что-либо менять.

– Как ты познакомился с Дробусом?

– Мне о нем сообщил Темеринский. Сказал, приедет группа людей в Глумино и я должен оказать им всяческое содействие. В чем именно, Темеринский не уточнил. Да мне и не было интересно. За содействие было обещано большое вознаграждение, а мне сейчас очень нужны деньги.

– Наверняка на дорогую операцию близкого человека? – усмехнулся Тимохин.

Гординец отрицательно покачал головой:

– Два года назад я взял кредит на покупку квартиры. Все вложил в строительную компанию. А тут этот чертов кризис… Компания прогорела. Ее руководство исчезло вместе с деньгами вкладчиков, а банк затребовал погашение кредита. Я его на три года оформил. А чем отдавать?

– Ну, нас это не касается, – сказал Крымов. – У семьи хату не отберут, а тебе теперь плевать на все долги. После суда эта тема для тебя станет неактуальной.

– Но я же ничего не делал! Не поджигал, не убивал, лишь выполнял мелкие поручения…

– Типа снабжения банды необходимыми для проведения диверсий средствами… Ты, Гординец, тут жертву из себя не строй!

– Вы мне не верите, это ваше право. Но тогда не вижу никакого смысла в продолжении беседы. Считаете, что я совершил преступление, – арестуйте меня, и дело с концом. Отправьте в СИЗО или еще куда. Чего воздух понапрасну гонять?

Крымов нагнулся к Гординцу:

– Сколько человек в банде Дробуса?

– С ним еще семь человек. Но, повторяю, я не знал, что эта банда. Сначала не знал…

– А сколько человек сейчас в доме четырнадцать по улице Луговой?

– Четверо. Сам Дробус, хозяин дома и еще двое мужчин, одного из которых Дробус называл Ринатом.

– А где остальные?

– Где-то в районе названных населенных пунктов.

– Почему и когда Дробус отправил их к реке Плета?

Гординец опустил голову и пробормотал:

– Я не вижу смысла откровенничать перед вами. Если мне грозит суд, то буду общаться только со следователем, и только в присутствии адвоката.

Крымов с Тимохиным переглянулись. Александр кивнул.

– А смысл есть, Гординец! – сказал Вадим.

– Какой?

– Простой. Ты помогаешь нам, мы помогаем тебе. Все просто!

– Я вам не верю. Лучше чистосердечно признаюсь во всех своих проступках следователю.

– Логично. Да вот мы не можем позволить тебе такую роскошь… – Крымов повернулся к Тимохину: – Давай, Саня, спецпрепараты! У нас осталось не более десяти минут на разговоры.

Во взгляде Гординца мелькнула тревога. Он знал, что спецслужбы имеют на вооружении препараты психического воздействия на человека и располагают правом применять их.

– Что вы хотите сделать?

– Да ничего особенного, – вздохнул Крымов. – Вколем тебе кубик кое-какой гадости, и ты ответишь на все наши вопросы. Вот только после применения препаратов ни о каком добровольном сотрудничестве в нейтрализации банды речи быть не может. Пойдешь к следователям под полную раскрутку, как член террористической организации. И вряд ли тебе поможет даже самый известный адвокат. На хрена ему имидж свой портить? Не та ты фигура… Однако хватит болтать. Готов, Саня?

– Готов!

Тимохин подошел к Гординцу, держа в руке шприц с тонкой короткой иглой, заполненный темно-коричневой жидкостью. Спросил у Крымова:

– Начинаем?

– Давай!

– Подождите!! Не надо никаких препаратов!

– Значит, ты готов помочь обезвредить банду Дробуса? – спросил Крымов.

– Да! – выпалил Гординец. – Но… я хотел бы знать, что получу взамен?

– Гарантии требуешь?

– Не требую – в моем ли положении требовать что-либо? – просто хочу узнать, чем вы поможете мне. Я не могу оставить семью один на один с проблемами…

– Забота о семье – это похвально… Короче, Гординец, если ты действительно непосредственно не замешан в поджогах и убийстве людей и реально поможешь нейтрализовать террористов, мы выведем тебя из игры. Это значит – останешься на свободе, решать свои проблемы. Такой расклад тебя устраивает?

– Но это лишь слова…

– Да, слова. Но слова офицера. Ты же сам в прошлом офицер, воевал в Афганистане, орденом награжден, разведчиком был… Должен знать, что слово офицера надежнее любой письменной гарантии.

– Согласен… Что от меня требуется?

– Ответить на уже заданный вопрос: когда и почему Дробус отправил половину банды к реке Плета.

– В прошлую пятницу. Почему? Могу только догадываться. Думаю, он отправил Дубинина и еще троих человек к реке для того, чтобы они определились с местом проведения диверсии. А возможно, и для ее проведения в подходящий момент, если здесь что-то сложится не по плану Обера.

– Но для поджога требуются «шизы», – ввернул Тимохин, – а их Дробус должен получить лишь завтра…

– У Дубинина есть зажигательные шашки. Он забрал последние, что оставались в Глумино.

– Откуда тебе это известно? – поинтересовался Крымов.

– Случайно. Из разговора Обера с Дубининым. Для проезда к Горовке им нужен был пропуск. Я сделал его и отвез на Луговую. Там и услышал часть их разговора, как раз насчет ШЗБ-500. Дубинин должен был забрать последние пять шашек. Остальные, как знаете, завтра подвезет Закладин. Это уже для самого Дробуса. Дальнейшие планы Обера мне неизвестны.

– Он перечислил деньги на твой счет?

– Вы и об этом знаете?

– Мы знаем больше, чем тебе хотелось бы. Так перечислил или нет?

– Это я узнаю только утром.

– Во сколько назначена встреча с Закладиным?

– Точное время не оговаривалось. Закладин должен позвонить мне сразу, как выйдет из Переслава и пройдет основной пост ДПС за Окой.

– Откуда Закладин должен привезти зажигательные шашки? – спросил Тимохин.

– Со склада какого-то придорожного кафе, что находится на окружной дороге. Этим кафе владеет Тимур. Ничего больше ни о кафе, ни о Тимуре я не знаю.

– А Закладин?

– Тот должен знать… По крайней мере, точное расположение кафе. А возможно, и Тимура.

– Кто-то еще, кроме тебя, Тимура и Закладина, работает на Дробуса в районе?

– По-моему, нет. В Глумино точно никто. В деревнях у реки тоже вряд ли, иначе Дубинин не искал бы место поджога – его ему указали бы.

Крымов поднялся из кресла, прошелся по комнате.

– Ладно! Будем считать, что ты действительно решил помочь нам. Но учти: если задумал вести двойную игру, то лучше откажись от этого прямо сейчас. Иначе…

– Угрозы ни к чему. Я не идиот, чтобы играть с вами.

– Надеюсь! Значит, так… Находишься на территории. Как только отзвонится Закладин, сообщишь об этом мне, и я скажу, что делать. И в дальнейшем все действия только по моей или полковника Тимохина команде.

– Так точно!

– Теперь отдыхай. Мы уходим. Ствол, естественно, забираем. Если есть еще оружие, советую сдать сейчас же!

– Не имеется.

– Это хорошо… И последний вопрос: кто-либо из охраны может быть связан с Дробусом – скажем, для того, чтобы осуществлять контроль над тобой?

– Нет, – уверенно сказал Гординец, – это исключено. Людей в охрану набирал я лично. Никто из охранников в контакт с Дробусом не вступал.

– Уверен?

– Гарантирую!

– Ну, мы все равно присмотрим за твоими ребятишками… – Крымов повернулся к Тимохину: – Пойдем к себе, Саня?

– Не сидеть же здесь до утра. Да, Гординец, я там на торце здания стекло повредил. Ты поутру замени его. Лично замени!

– Заменю.

– Тогда спокойной ночи, Станислав Владимирович.

– Один вопрос разрешите? – Крымов кивнул. – Можно сделать так – естественно, после нейтрализации банды, – чтобы счет, на который мне перечисляли деньги, не был заблокирован? Сами понимаете, мне больше нечем гасить долг…

– Можно! – кратко ответил Крымов. – Только сам не распространяйся о нем кому ни попадя.

– Благодарю! Спасибо вам…

Офицеры вернулись в домик размещения группы «Орион». На крыльце закурили.

– Как думаешь, Саня, не прокололись мы? – задумчиво спросил Крымов.

– Нет. Гординец будет работать на нас. У него просто нет другого выхода.

– Ладно, посмотрим… Снимай «колпак» – и на отдых.

– Какой отдых, Крым? Мне еще Самойлова с Бирюковым отвозить в ДК.

– А, ну да! Тогда пойдем, кофейку, что ли, выпьем?

– Ты иди, я подойду.

В 2.53 старший лейтенант Самойлов отключил генератор постановщика радиопомех. Связь в районе пансионата вновь начала работать. А в 3.20 «УАЗ», ведомый Тимохиным, с Самойловым и Бирюковым на борту выехал с территории пансионата. Охранник на КПП пропустил автомобиль, сделав отметку в журнале дежурства. В 6.00 из пансионата выехала «Газель». Сделав запись в журнале, охранник, подумав, поднял трубку внутренней связи и набрал номер управляющего. Невыспавшийся Гординец недовольно ответил:

– Слушаю!

– Это контрольно-пропускной пункт, Андрей Викторов. Доброе утро, шеф!

– Что надо?

– Разрешите доложить…

– О чем?

– О перемещении экологов. В 3.20 с территории пансионата убыл «УАЗ», а две минуты назад – «Газель».

– Я в курсе. Выход экологов со мной согласован. Продолжай несение службы.

– Есть!

Гординец бросил трубку на рычаги старого телефонного аппарата и отвернулся к стене. Но уснуть больше не смог. В 7.00 поднялся. Прикурил сигарету, взял сотовый телефон. Тот работал. Блокада с пансионата была снята. Нервно затягиваясь, Гординец задумался…

«Газель» же в это время подошла к Дому культуры. Из брошенного здания вышли капитан Круглов, старший лейтенант Колданов и прапорщик Чернов. Самойлов доложил о передаче позиции наблюдения за объектом по улице Луговой специалисту группы «Орион».

– Пару часов-то поспали? – спросил командир «Миража».

– Поспали! – ответил Круглов. – Все нормально.

– Хорошо, давайте в салон.

Приняв на борт троих спецов, «Газель» группы «Мираж», ведомая заместителем Соловьева майором Каменевым, пошла к роще. Дрозденко ждал появления машины и заскочил в кузов на медленном ходу. «Газель» направилась к деревням Горовка, Коршуновка и Жуковка в квадрат, откуда спецназовцам предстояло начать поиски банды Дубинина. На поиск и взятие банды под полный контроль бойцам «Миража» отводились сутки. Задача непростая, особенно в условиях сильной задымленности местности, большого района поиска и жесткого ограничения выполнения задачи по времени…

«Мираж» прибыл в заданный квадрат в 7 часов. Не доезжая деревянного моста через реку Плета около двухсот метров, «Газель» свернула на лесную грунтовку и встала на опушке массива. Бойцы покинули автомобиль, выстроившись в шеренгу. Соловьев приказал достать карты.

– Внимание! Граница квадрата, откуда мы должны начать поиски банды Дубинина, находится в шестистах метрах отсюда на восток. Выход к границе осуществляем в боевом порядке, так как не исключено, что именно в этом районе может находиться банда. Боевой порядок – шеренга. Коридор зачистки – пятьсот метров. Удаление левого, а на обратном пути правого фланга линии устанавливаю на расстоянии видимости реки. С машиной остается прапорщик Чернов, следовательно, интервал между бойцами сто метров. Он может сокращаться или увеличиваться для обеспечения взаимной видимости. Банда состоит из четырех человек, имеющих при себе пять зажигательных шашек и оружие. Сюда бандиты прибыли на внедорожнике «УАЗ». Он и должен стать главным ориентиром в поиске. Задача группы: обнаружить банду и в зависимости от обстановки установить над ней контроль – либо закольцевать район ее нахождения, либо организовать устойчивое наблюдение, если банда будет маневрировать. Проходим до восточной границы квадрата…, разворачиваемся, колонной возвращаемся к «Газели». Далее, вновь развернувшись в шеренгу, следуем на запад вплоть до западной границы квадрата… или до места обнаружения банды. Группе предстоит пройти через лесной массив сорок шесть километров, а с учетом изгиба русла реки – и того больше. Порядок продвижения обычный для лесной местности. Пятьдесят минут прочесывания, десять минут отдыха. Большой привал через двадцать километров у болота, которое в дальнейшем нам предстоит обойти с юга и севера. Таким образом, выдерживая среднюю скорость движения в три километра в час, мы должны провести зачистку до 20.00. Это в том случае, если не встретимся с бандой раньше. Особое внимание уделяю тому, что мы должны лишь зацепиться за боевиков, не обнаруживая себя. Если допустим сбой и бандиты Дубинина заметят нас, это может привести к срыву всей операции. У них шашки, а значит, банда в состоянии поджечь обширную территорию, и тогда над населенными пунктами неминуемо нависнет угроза уничтожения. Тушить пожар нам нечем, а огонь здесь распространяется очень быстро. Кроме этого, Дубинин будет иметь возможность передать сигнал тревоги Дробусу. И тогда «Ориону» придется штурмовать объект в Глумино в самых неблагоприятных условиях, что грозит потерями среди наших ребят. Поэтому прошу и требую: в ходе зачистки действовать предельно внимательно и осторожно. Вопросы ко мне есть?

– А что делать мне? – спросил прапорщик Чернов.

– Взгляни на карту, Юра, – ответил Соловьев. – Дорогу вдоль южного берега реки видишь?

– Так точно!

– Перемещаешься за нами по ней на удалении в километр.

– А как я буду знать, что вы в километре от меня?

– А связь тебе на что? Впрочем, я сам периодически буду вызывать тебя для согласования взаимных действий.

– Понял!

– Насчет связи касается всех! В этом районе сотовые телефоны ненадежны, поэтому применяем импульсные радиостанции малого радиуса действия. Еще вопросы?

Вопросов у спецов не было. Соловьев отдал команду:

– На левый фланг майор Каменев, за ним капитан Бурмистров, следующий капитан Дрозденко, в центре я, правее старший лейтенанта Колданов, и на правый фланг капитан Круглов. На выстраивание шеренги десять минут. Начало движения по моей общей для всех команде! Вперед!

Офицеры боевой группы, вооруженные штатным оружием, имеющие при себе кислородные баллоны системы «Кама-3», обеспечивающие снабжение бойцов кислородом в течение трех суток, скрылись в кустах лесного массива. Выждав десять минут, Соловьев вызвал на связь бойцов группы:

– «Мираж-02», я – Первый, доложить о готовности к зачистке!

В ответ прошли доклады бойцов группы.

Приняв их, Соловьев отдал приказ:

– Группа! Вперед!

И пошел по лесу, держа в поле зрения капитана Дрозденко и старшего лейтенанта Колданова.

Прапорщик Чернов закрыл «Газель», отошел от нее в сторону метров на двадцать, подобрал позицию в виде заросшей пожухлой травой канавы и укрылся в ней. Чернов был опытным бойцом. Для группы ориентиром служил «УАЗ», бандиты же могли выйти к «Газели». Останься Чернов у машины, это грозило бы его пленением и ликвидацией, но самое страшное – обнаружением группы. В отсутствие же водителя бандиты вряд ли связали бы «Газель», обозначенную как экологическая лаборатория МЧС, с боевой группой спецназа антитеррористической службы. А Чернов мог взять под контроль банду. Снайпер группы знал, что делал.

Бойцы «Миража» вернулись на исходный рубеж в 8.00. К ним вышел и Чернов.

– Крым! Я – «Мираж»! – вызвал Соловьев по связи Крымова.

– Да, «Мираж»!

– Восточная от дороги часть второго квадрата осмотрена. Ни боевиков, ни следов их пребывания в квадрате не обнаружено, начинаем выдвижение на запад!

– Принял! Работай!

Соловьев, разрешив отдых пять минут, в 8.07 отдал приказ:

– Внимание! Построение шеренги! По команде начало основного этапа, продвижение на запад. Разошлись!

В 8.15 командир «Миража», приняв доклады бойцов о готовности к продолжению зачистки местности, отдал команду:

– Вперед!

И спецы пошли на запад.

Продвижение давалось трудно – лесной массив изобиловал оврагами, болотистыми участками, кустарниковыми зарослями. А главное, бойцы находились в напряжении, при каждом подозрительном шорохе падая на землю, укрываясь за стволами деревьев, останавливая движение всей группы. Но они шли вперед. После большого привала идти стало немного легче, и овраги попадались все реже. К болоту группа вышла в 17.50. Соловьев объявил подразделению сбор. Офицеры подошли к своему командиру. Было заметно, что они устали, но держались достойно. Соловьев приказал развернуть карты.

– Обходим болото, как и говорилось, с севера и юга. С юга пойду я, со мной старший лейтенант Колданов и капитан Круглов. Ты, Игорь, – обратился Соловьев к заместителю, – поведешь остальных по берегу реки. На обход полчаса, затем вновь сбор в секторе 6 первого квадрата. Будь максимально осторожен, пропускай людей по одному. Берег открыт и виден издали, практически от деревни Плетневка. При необходимости применяй маскировочные средства. Выводи подгруппу к реке.

Майор Каменев, капитаны Бурмистров и Дрозденко двинулись к Плете.

Соловьев вызвал на связь прапорщика Чернова:

– Шестой! Ответь Первому!

– Шестой!

– Где находишься?

– По карте метрах в восьмистах от болота.

– Как дорога?

– Пока шел по лесу, но метров через триста она уходит к реке.

– Значит, так, Шестой: выходи к болоту, заводи «Газель» в лес и стой! До получения дополнительной команды.

– Один вопрос, командир: что делать, если банда выйдет на «Газель»?

– Откуда?

– Если бы знать… Но духи могли остаться вне коридора зачистки.

– Да, могли… Значит, оставляешь «Газель», а сам отходишь в укрытие. Появляются бандиты – немедленный доклад мне! И далее контролируешь банду, не обнаруживая себя.

– Понял!

Переговорив со снайпером, подполковник Соловьев приказал Круглову и Колданову следовать в обход болота.

Группа обошла непроходимые места за сорок минут. Бойцы встретились у высокой березы, определенной Соловьевым в качестве ориентира, в 18.45.

– Мы находимся в десяти километрах от деревень Торфяновка и Плетневка, которые разделяет поле длиною в триста метров, – объявил командир группы. – Учитывая то, что в ходе зачистки нами не обнаружено следов стоянки бандитов, а Дубинин выходил на связь из района, который мы прошли, то можно с большой долей вероятности предположить, что банда находится где-то в этой десятикилометровой зоне. Она может быть и в нескольких километрах от нас, если встала с востока от обозначенных населенных пунктов, и километрах в десяти, если рассредоточилась с запада. Но она должна быть где-то у названных деревень. Посему дальнейшее продвижение всей группой единой шеренгой считаю рискованным. Следовательно, дальше действуем штурмовыми подгруппами в режиме проведения разведки, сжимая коридор зачистки до двухсот метров. Разведку проводим от реки. Проходим до рубежа удаления населенных пунктов в три-пять километров, разворачиваемся и проходим усеченный коридор в обратном направлении. Далее выходим к южной границе первого квадрата и движемся до окраины лесного массива. Если все наши действия окажутся безрезультатными, обходим населенные пункты и зачищаем участок западного направления. Если и там не находим бандитов, тогда действуем по команде Крымова. Прикрываем Торфяновку и Плетневку от вторжения в деревни банды с целью захвата заложников. В общем, потом будет ясно, что делать. Задача ясна?

– Так точно! – ответили офицеры.

– Состав разведывательно-штурмовых подгрупп: первая подгруппа – майор Каменев и капитан Бурмистров, вторая подгруппа – я и капитан Дрозденко, третья – капитан Круглов и старший лейтенант Колданов. Первой подгруппе – вперед!

Каменев и Бурмистров направились к реке. Вывели в лес свои подгруппы и подполковник Соловьев, и капитан Круглов. Командир «Миража» в ходе перемещения начал обдумывать маршрут обхода населенных пунктов, но проводить обход не пришлось.

В 19.20 радиостанция Соловьева издала слабый сигнал вызова.

– Первый на связи! – ответил командир «Миража».

– Я – Пятый! Нахожусь в двухстах метрах южнее проселочной дороги, что ведет от Плетневки к трассе Переслав – Владимир, по карте квадрат… по улитке девять. Вижу замаскированный лапами сосен «УАЗ» и рядом армейскую палатку. У палатки – мужчина славянской внешности, в камуфлированной форме с автоматом «АК-74».

– Так, – с облегчением проговорил Соловьев, – нашли, значит, лагерь духов! Хорошо. Погоди, Пятый…

Командир «Миража» вызвал на связь остальных бойцов:

– Внимание, «Мираж-02», всем стой. Занять ближайшие естественные укрытия, применив средства маскировки! Объект обнаружен. Дальнейшие действия по моей команде. Как поняли?

– Понял! Принял! – ответили командиры боевых двоек.

Соловьев вернулся к переговорам с Кругловым:

– Теперь слушай ты, Пятый…

Проинструктировав капитана, Соловьев переключился на полковника Крымова:

– Крым! Я – «Мираж»! Время – 19.28. Стоянка банды Дубинина обнаружена.

– Ну, слава богу, – вырвалось у Крымова. – Назови координаты стоянки!

– Первый квадрат, по улитке девять, в шести километрах юго-восточнее населенных пунктов Торфяновка и Плетневка. В лагере боевиков «УАЗ» и палатка. Охраняется одним из бандитов, славянской внешности, вооруженным автоматом «АК-74». Обнаружил лагерь капитан Круглов. Он и Колданов наблюдают за ним. Планирую подвести к лагерю боевиков подгруппу Каменева с севера, а самому с Дрозденко выйти к нему с юга.

– Нет! – запретил Крымов. – Не сейчас. Круглов наблюдает лагерь, и этого пока достаточно. Закольцуешь банду, когда все четверо окажутся в лагере. А до этого всем укрыться, да так, чтобы бандюки, проходя в метре от вас, ничего не заметили бы. Ты понял меня?

– Так точно!

– Выполняй! И смотри, Леша: главное ты сделал – зацепился за банду; теперь не упусти ее. Держи крепко, понял?

– Так точно!

– И постоянно докладывай мне обо всех изменениях в обстановке.

Соловьев переключил радиостанцию на Каменева, приказав подгруппе, отойдя назад, выйти к позиции командира группы. Первая разведывательная штурмовая подгруппа подошла через пять минут.

– Где лежбище бандитов? – спросил Соловьева Каменев.

– Левее от нас. Сейчас в лагере находится один боевик. Остальные, видимо, проводят разведку местности у деревень Торфяновка и Плетневка. Именно на эти две деревни нацелил банду Дубинина Дробус. За лагерем наблюдают Круглов и Колданов. Надо доставить Колданову аппаратуру прослушки, нам очень важно знать, о чем будут беседовать бандиты. Поэтому передай Бурмистрову, чтобы вернулся к «Газели», предварительно связавшись с Черновым, и вместе с прапорщиком перенес сюда аппаратуру. Дальше прикинем, как доставить ее Колданову.

В 20.30 спецаппаратура была доставлена на позицию командира группы. Соловьев вызвал Колданова:

– Седьмой! Я – Первый.

– На связи!

– Необходимо установить прослушивание лагеря. Система «Пробой-1» находится у меня. Что для нас безопасней – чтобы ты пришел за ней или чтобы я отправил тебе человека?

– Безопасней, чтобы я, – ответил специалист радиоэлектронной разведки.

– Тогда я жду тебя!

Старший лейтенант Колданов появился через десять минут. И тут же на связь вышел оставшийся на позиции наблюдения капитан Круглов.

– Первый! Это Пятый! В лагере четверо боевиков. Трое подошли со стороны населенных пунктов. Тот, кто охранял лагерь, начал готовить ужин, используя специальный примус.

– Ясно! Как ведут себя бандиты?

– Спокойно. Оружие сложили в палатке, сами присели на бревно у «УАЗа», о чем-то переговариваются, изучают карту.

– Вот бы сейчас послушать их… Ладно, наблюдай за ними. Скоро подойдет Колданов, тогда и послушаем разговоры этих ублюдков.

– Принял!

– С наступлением темноты моя подгруппа займет позицию в седьмом секторе квадрата, подгруппа Каменева – во втором. Шестой займет позицию на границе первого и восьмого сектора. Вы остаетесь на месте. Задача: слежение за действиями бандитов, Колданову – постоянное прослушивание лагеря. Как только подгруппы займут позиции, проведем контрольный сеанс связи, ориентировочно в 23.00.

Колданов вернулся на прежнюю позицию и в 20.55 доложил о том, что слушает боевиков.

– О чем они говорят? – спросил Соловьев.

– Делят шкуру неубитого медведя.

– А если понятней?

– Обсуждают, на что потратят деньги за операции по поджогам лесов и населенных пунктов…

В 23.00 ушедшие на указанные позиции командиры подгрупп и снайпер «Миража» доложили об окружении лагеря боевиков. Соловьев вновь вызвал полковника Крымова:

– Крым! Это «Мираж»! Банда Дуба взята под полный контроль. При необходимости можем либо захватить, либо уничтожить банду.

– Рано! Операцию «Пламя» будем проводить одновременно, в лесу и в Глумино, ориентировочно завтра, как только курьер доставит в поселок зажигательные шашки.

– Но тогда наших боевиков может не оказаться на месте. Как сегодня, когда в лагере был лишь один человек охранения!

– Ты прав… Мы обдумаем этот вопрос. В любом случае без моей команды штурм не проводить!

Переговорив с подполковником Соловьевым, начальник отдела спецмероприятий взглянул на Тимохина:

– Похоже, Саня, одновременную акцию по двум направлениям нам провести не удастся.

– Я слышал доклад Алексея…

– Хотя, – продолжил Крымов, – возможно, завтра бандюки Дубинина к деревням не пойдут. Они уже сегодня могли узнать все, что им надо.

– Возможно, и не пойдут, но мы не можем принимать план на основании предположений.

– Черт! А когда подъедет курьер Закладин, мы узнаем завтра, но неизвестно, когда по времени…

– Знаешь, Крым, я думаю, по банде в лесу надо решить вопрос этой ночью. Точнее, ранним утром. Но с обязательным пленением Дубинина. Дробус наверняка будет вызывать его с утра, тот должен ответить. Под контролем Соловьева.

– Логично! У нас, как у хреновой футбольной команды, тактика предстоящих действий постоянно меняется.

– Это плохо в спорте, а в нашей работе – обычное явление.

– Знаю… Тогда надо докладывать Феофанову сейчас, а не завтра.

Крымов включил спутниковую станцию. Генерал Феофанов ответил немедленно:

– Слушаю тебя, Вадим Петрович!

– Первое, товарищ генерал: силами боевой группы «Мираж» банда Дубинина обнаружена и взята под контроль.

– Молодцы! Что с управляющим?

– Он согласен работать на нас в обмен на свободу и… при условии, что мы не заблокируем его счета.

– А не много ли хочет Гординец?

– У него куча долгов перед банками.

– Сам-то как думаешь, следует сделать это?

– Да можно, Сергей Леонидович. В конце концов, на руках Гординца крови ни в чем не повинных людей нет, его втянули в преступную организацию хитростью.

– Хорошо, я обдумаю этот вопрос. Что еще?

– А еще, товарищ генерал, неугомонный Тимохин вновь проявляет инициативу.

– В чем она заключается? – спросил начальник Главного управления по борьбе с терроризмом.

– Он сам объяснит, передаю связь ему…

– Здравия желаю, Сергей Леонидович, – поприветствовал генерала Тимохин.

– Здравствуй, Саша! Что у тебя за новые идеи?

Командир группы «Орион» доложил суть замысла по ликвидации банды Дубинина.

– Значит, предлагаешь отработать банду Дуба на рассвете? – уточнил Феофанов.

– Так точно! Иначе…

– Да понял я тебя, понял, – прервал подчиненного начальник управления. – Что ж, ты прав: одновременный удар по двум целям в той обстановке, что сложилась в районе Глумино, вряд ли получится. А рисковать мы не можем. Но где гарантии, что Дуб согласится на сотрудничество с нами? Он не Гординец, ему никакие гарантии не помогут. Дубинину терять нечего.

– Если не считать жизни.

– Жизни, говоришь? Считаешь, будет цепляться за жизнь в камере смертников? Ну, не знаю, не знаю…

– Соловьев может заставить Дуба работать на нас и без согласия бандита.

– Психотропные препараты? А ты уверен, что его организм перенесет действие этих препаратов?

– Товарищ генерал, если заботиться еще и о здоровье бандитов, которые сотнями жгут людей, мы ничего не добьемся. В крайнем случае роль Дубинина может сыграть любой из бойцов «Миража».

– Дробус не узнает голос своего заместителя?

– Долго ли настроить под него спецаппаратуру?

– Хорошо, – согласился Феофанов, – передай трубку Крымову.

– Я все понял, Сергей Леонидович! – ответил, выслушав генерала, руководитель антитеррористической операции. Отключив связь, он повернулся к Тимохину: – Опять твоя взяла. Феофанов утвердил твой вариант.

– Потому что он единственно верный в данной ситуации.

– Ого! Ты «звездную» болезнь таким макаром не поймаешь?.. Ладно, надо поставить задачу Соловьеву.

Крымов по обычной связи вызвал командира группы «Мираж».

– Я – «Мираж»! – ответил Соловьев.

– Я – Крым! Слушай боевой приказ. В 4.30 среды 14 июля провести штурм логова бандитов Дубинина. При оказании сопротивления боевиков уничтожить. Самого Дубинина взять живым! В дальнейшем любыми способами склонить его к сотрудничеству с нами. В случае отказа пригрозить расстрелом на месте без суда и следствия. Разрешаю также применить к Дубинину спецпрепараты в обычной дозировке. Дуб при необходимости должен докладывать Дробусу о том, что его банда готова к проведению диверсии. Поддерживать общение с главарем. Недолгое общение… Как понял меня, «Мираж»?

– Понял тебя, Крым, – ответил Соловьев, – приступаю к подготовке акции.

– Приступай. Уточнение задачи, если таковое потребуется, в 4.00. Штурм по моей команде после доклада о готовности группы. Вопросы?.. Удачи тебе, «Мираж»!

Отключив станцию, Крымов протянул Тимохину пачку сигарет:

– Покурим, и на боковую, часика на три?

– Не торчать же в этом кабинете всю ночь. Да и завтра работы много будет.

В это время в дверь кабинета постучали.

– Открыто! – сказал Крымов.

Вошел капитан Ким – дежурный по группам.

– Прошу прощения, господа полковники, но к вам просится на прием управляющий пансионатом.

– Вот как? Где он?

– У дома.

Крымов, прикурив сигарету, сказал:

– Ну, раз просится, пропусти! Да, Леня, Гординец без охраны?

– Один и без оружия, я сканером проверил.

– Зови! И чего ему надо? – взглянул на Тимохина Крымов.

– Ну, просто пожелать нам спокойной ночи господин управляющий точно не пришел бы.

У входа в кабинет появился Гординец, по-военному спросил:

– Разрешите?

– Проходи, Станислав Владимирович, – кивнул Крымов. – Присаживайся, в ногах правды нет.

– Это когда как…

Но присел на стул.

– Я, собственно, ненадолго. Первое: я получил подтверждение перевода денег.

– Каким образом? Мы слушаем твой телефон.

– Телефон ни при чем. Недавно приезжал мой знакомый на «семерке»; я, как вам известно, использую его втемную. Ему-то в Переславе и передали документы, подтверждающие оплату.

– Так радуйся! Что еще?

– Второе: на городской телефон в 22.30 позвонил Григорий Закладин.

– Это уже интересней!

– Утром в 8.00 он получит «шизы» и сразу поедет сюда. Место встречи прежнее: дорога в лесу у Выдово.

– Так! – проговорил Крым. – Особо спешить господин Закладин не будет, наверняка заедет на пост ДПС к своим бывшим коллегам. От города до поселка восемьдесят четыре километра. От Глумино до Выдово три километра; значит, Закладин подъедет ориентировочно в 9.20–9.40.

– Ровно в 10.00, – сказал Гординец. – Именно на это время мы договорились о встрече.

– Закладин может в обход тебя связаться напрямую с Дробусом?

– Нет!

– А Дробус знает Закладина?

– Он знает, что существует курьер под такой фамилией. Но лично они не знакомы.

– Что представляет собой Закладин?

– В смысле? – На физиономии Гординца отобразилось недоумение.

– Во время задержания он может оказать сопротивление?

– Не думаю. Нет, вряд ли. Скорей поднимет лапы в гору. Он не из тех, кто бьется до конца. Да и какой ему резон сопротивляться? Ему проще на меня все свалить – мол, попросил привезти какие-то петарды, он и привез. Таксист же, это его работа. А то, что петарды – зажигательные шашки, об этом он ничего не знает.

– Это не важно, что он знает, а что нет, – сказал Тимохин. – Главное мы узнали. Еще что передать есть?

– Я бы хотел узнать решение насчет счетов…

– Твоя просьба, – ответил Крым, – передана руководителю управления, только он может решить подобный вопрос.

– Он же может отказать?

– Может, но обещал подумать. А когда генерал обещает подумать, то, как правило, вопрос решается положительно. Но пока ничего конкретно я тебе сказать не могу. Это насчет денег. Остальное остается в силе.

– Я понял! Разрешите идти?

– Ступай! Завтра в 8.30 встречаемся у административного здания, уточняем порядок приема Закладина с грузом и дальнейшие совместные действия.

– Я понял, – повторил Гординец и вышел из кабинета, а затем и из домика размещения боевой группы «Орион».

Крым, проводив Гординца, недовольно проговорил:

– Вот и поспали, черт бы побрал всех этих козлов!

– Выспимся еще. Сейчас надо отработать план нейтрализации банды Дробуса.

– Вот именно! Ну, с захватом Закладина проблем не возникнет. А вот что дальше делать будем?

– Курьера изолируем, Гординец сообщит Дробусу о прибытии товара, о готовности передать его по назначению.

– И Дробус наверняка примет меры повышенной безопасности. У него Краев, Бардин и Грибко. Этих отморозков он выставит на позиции круговой обороны здания. Допустим, до утра мы сумеем посадить в магазин своего человека, у нас снайпер на крыше ДК и Макаров в роще. В резерве два человека, ну и мы с тобой. Откуда поведем штурм? И когда?

Тимохин подошел к окну и произнес:

– Предлагаю следующий вариант. Изолируем Закладина, вместо него сажаем Шепеля… хотя нет, Миша засветился в шалмане, и неизвестно, не было ли там в это время кого-то из банды Дробуса. Сажаем курьером Гарина, Шепеля – на заднее сиденье. В рощу перебрасываем Бирюкова и Кима. Я выдвигаюсь к магазину. При подъезде такси к усадьбе Кузьминых к тыловой части дома выходят Макаров и Ким. Я прикрываю левую сторону участка, Бирюков – правую. Штурм с ходу начинают Гарин и Шепель. К ним наверняка выйдет Дробус, вот его наши ребята и отработают первым… в щадящем режиме, а затем пойдут в дом с фронта и тыла. Дом небольшой, уж троих наши четверо отработают без проблем. Тем более что задача у них будет на ликвидацию противника.

– В том-то и дело, что дом небольшой, – проговорил Крымов.

– Что имеешь в виду?

– Наши окажутся на одной линии огня, если штурм проводить одновременно с юга и севера. И возможности маневрирования у них практически не будет. И боевики, ошарашенные внезапностью нападения, могут начать палить во все стороны. Куча-мала, а не штурм получится.

Погладив подбородок, Тимохин согласился:

– Да! Риск потерь велик. Значит, применяем другой вариант. С Гариным и Шепелем к дому номер четырнадцать по улице Луговой еду я. Макаров и Ким занимают позицию у забора тыловой части участка, Бирюков смещается к соседям и блокирует восточную сторону дома. Тебе же придется прикрывать действия группы от магазина. Впрочем, для этого я могу использовать Самойлова.

– Не надо Самойлова, пусть в ДК с аппаратурой сидит – а то как бы ее не растащили, пока офицер радиоэлектронной разведки будет исполнять обязанности штурмовика. Я выйду к магазину.

– Ну, а мы с Гариным и Шепелем подъедем к дому. Гарин пакует Дробуса, Шепель бьет по дому из «Мухи», я обстреливаю террасу, после чего мы втроем врываемся в дом. У бандюков, если они сохранят способность к действиям, остается два варианта отхода – либо в сад, либо к соседям или к магазину. Ну, а там…

– Можешь не продолжать, – кивнул Крымов. – Вот этот вариант – совсем другое дело.

– Ты утверждаешь его?

– Все планы утверждает Феофанов или Потапов, сам знаешь…

– Ну и ладно! С утра у нас еще будет время подкорректировать план. А сейчас, Крым, спать.

– Подъем в 3.50. С 4.00 и до завершения акции в лесу работаем с Соловьевым, плавно переключаясь на нашу собственную акцию.

Глава шестая

Получив приказ на подготовку штурма логова Дубинина, Соловьев по связи объявил подчиненным общий сбор, оставив на посту наблюдения старшего лейтенанта Колданова. По прибытии офицеров разложил на траве карту. Бойцы «Миража» склонились над ней.

– Задача изменилась, – сказал командир группы. – Нам приказано провести нейтрализацию банды Дубинина в 4 часа 30 минут. Обязательным условием предстоящей акции является пленение Дубинина.

– Это чтобы он поддерживал связь с Дробусом? – уточнил Чернов.

– Да. Какие будут предложения по нейтрализации банды?

– В 4.30, – сказал Каменев, – снимаем часового и врываемся в палатку. Расстреливаем к чертям собачьим двух духов, Дуба берем живьем.

– Было бы неплохо, – усмехнулся Дрозденко, – если Дубинин еще как-то обозначит себя. А то ворвемся в палатку, а там в ряд или по углам трое лежат, мордами к стенкам. И где будет Дуб, неизвестно.

– Что ты предлагаешь?

– Пока думаю…

– Ну, думай, думай… – Соловьев повернулся к Бурмистрову: – Что скажешь, Володя?

– Можно выманить Дубинина из палатки.

– Каким образом?

– Через часового.

– Но тогда и его надо брать живым?

– А что, в этом есть какая-то проблема? Я сам этим займусь…

– Слишком сложно. Не в части, касающейся пленения бандитов – с этим как раз вопрос решаем, – а с их отработкой. Берем часового, которого потом вешать на себя, затем Дуба, который неизвестно как себя поведет… Как, впрочем, и часовой.

– Разрешите, товарищ подполковник? – поднял руку Дрозденко.

– Давай, Андрюша, говори!

– На хрена нам на часового время тратить? Предлагаю снять его выстрелом из бесшумки. Чернов у нас мастер втихую валить духов из своего «винтореза». Подойти штурмовой подгруппой из трех человек к палатке и применить ослепляюще-шумовой заряд. От вспышки и грохота боевики минут на десять будут выведены из строя. Вот тогда зайти в палатку, и сразу станет ясно, кто есть кто и где находится. Дуба взять, остальных завалить. Это в случае, если духи и на ночь выставят охранение, в чем лично я не вижу никакой необходимости. Если же бандиты всей компанией устроятся в палатке, то задача облегчится. Надо будет только бесшумно выйти к цели, далее – дело техники. Вот такое у меня предложение.

– Нормальное предложение, – проговорил Чернов. – Бандиты не знают, что их обложили, они даже не догадываются, что их банда раскрыта. Следовательно, к серьезному отпору они не готовы. Больше, суки, думают о том, на что потратят деньги, полученные за смерть невинных людей…

Предложение Дрозденко поддержал и заместитель командира группы майор Каменев:

– Я согласен с планом Андрея. Применение спецсредств реально позволит выполнить основную задачу.

– Бурмистров, что скажешь? – сказал Соловьев. – Останешься при своем мнении, или…

– Или, – не дал договорить командиру капитан. – Андрюха предложил более эффективный вариант.

– Хорошо. Значит, действуем по варианту Дрозденко. Исходя из принятого решения, нам надо определиться со снятием часового и с составом подгруппы, что пойдет непосредственно на нейтрализацию банды.

– С часовым я разберусь, – сказал Чернов. – Андрей прав, его надо снимать с дистанции из «винтореза». Это моя работа.

– Хорошо! – согласился Соловьев. – Состав штурмовой подгруппы?

– Я пойду, – сказал Дрозденко, – и вон пусть Вова Бурмистров. Мы вдвоем справимся. Володя бросит гранату и возьмет Дуба, я ликвидирую его подельников. Игорь Каменев и Слава Колданов останутся на прикрытии, чтобы полностью законсервировать лагерь.

– Добро! – Соловьев сложил карту. – Сейчас 1.25. Что у нас с охранением банды? – Он вызвал Колданова: – Седьмой! Ответь Первому!

– Седьмой на связи!

– Доложи обстановку!

– Обстановка спокойная. Часовой сидит у машины.

– Дуб выставил его на всю ночь?

– Нет, в 3.00 должна произойти смена. Вместо Бардина на пост заступит Грибко.

– Ты до 4.30 просидишь на позиции или тебе тоже нужна смена?

– Не надо смены. Да и не напрягаюсь я особо.

– Главное, не усни!

– Исключено. Принял препарат из боевой аптечки против сна.

– К тебе выйдет Чернов. Проконтролирует смену, дальше прапорщик будет работать по своему плану.

Соловьев отключил станцию и взглянул на снайпера:

– Пойдешь, Юра, к Колданову, посмотришь, где займет позицию часовой, который должен сменить подельника в 3.00. Исходя из этого, определишься с огневой позицией. Снятие часового по моей команде.

– Есть!

– Дрозденко и Бурмистров выдвигаются на рубеж атаки. Его определите сами.

– Ясно, – ответил Дрозденко.

– Мы с Каменевым перекроем пути возможного отхода боевиков и при необходимости поддержим действия основной штурмовой двойки. В 4.00 всем быть в готовности к нейтрализации банды. Вопросы есть? Вопросов нет. Вперед! Да поаккуратней в лесу. Сейчас слышно далеко, треск любой случайно сломанной ветки может сорвать всю операцию. Находиться на связи!

Офицеры разошлись. На позиции командира группы остался только его заместитель майор Каменев.

– Где займем позицию прикрытия? – спросил у него Соловьев.

– Думаю, не позицию, а позиции. И не прикрытия, а подстраховки. Дрозденко с Бурмистровым не выпустят бандитов из палатки.

– А если это все же произойдет?

– Тогда те, кто вырвется из капкана, рванут к реке.

– Почему к реке?

– Инстинкт самосохранения сработает, а не расчет. Хотя могут побежать и в лес, куда глаза глядят. Поэтому надо выставить позиции с запада и востока от палатки. Тогда бандиты далеко не убегут.

– И где предлагаешь организовать эти позиции?

– Надо посмотреть. После смены часового я двину на запад, ты же определишься отсюда. Потом свяжемся, обговорим взаимодействие.

– Лады. А сейчас час на отдых!

В 3.10 Соловьева, который так и не смог уснуть в духоте, вызвал на связь старший лейтенант Колданов:

– Первый! Я – Седьмой!

– Да, Седьмой!

– Бандиты провели смену часовых. На пост заступил Грибко. Устроился там же, где и его предшественник Бардин, – у машины, присев на бревно и облокотившись на заднее колесо «УАЗа». Автомат держит между ног. Бардин ушел в палатку.

– Шестой с тобой?

– Так точно!

– Передай ему связь!

– Шестой! – ответил прапорщик Чернов.

– Что по огневой позиции?

– Прекрасно вижу боевика. Если он решит сменить позицию, выберу другую огневую точку. Здесь места для маневрирования много. Так что насчет часового не беспокойтесь.

– Хорошо! Оставайся на связи!

Из кустов вышел Каменев. Потянулся.

– Не успел уснуть, уже вставать пора…

– Ты еще смог уснуть… А у меня вот не получилось.

– Да, жарко, и гарь в нос лезет. Сейчас подышу кислородом и пойду на запад.

– Поаккуратней, Игорь. Лучше возьми подальше.

– Все будет о'кей, командир… Вот думаю, стоит ли «Каму» с собой тащить? Дыма вроде не так много.

– Ветер может измениться в любую минуту, так что кислородный аппарат должен быть при тебе. Как и при всех остальных бойцах группы.

Водрузив на спину ранец кислородного аппарата и повесив на грудь автомат «АК-74», майор Каменев пошел к реке, чтобы, не доходя водоема, обойти место расположения банды Дубинина, зайдя ей во фланг с запада. Медленно потянулось время. Подул слабый северный ветерок, словно природа решила помочь спецназовцам, вышедшим на ее защиту. Концентрация дыма в воздухе значительно снизилась, увеличилась дальность видимости.

В 3.40 Каменев доложил, что вышел на позицию страховки с западного направления и занял позицию в ста метрах от лагеря боевиков. Соловьев переместился вперед и укрылся в неглубокой балке, откуда видел и палатку, и машину, покрытую маскировочной сетью, и часового, который спокойно дремал, облокотившись о колесо «УАЗа». Не стал менять место и Чернов, остался рядом с Колдановым.

В 3.55 все офицеры доложили о готовности к штурму. А в 4.00 сигналом вызова сработала радиостанция Соловьева.

– «Мираж» на связи!

– Это Крым. Задача остается прежней, никаких изменений, доложи обстановку в районе применения.

– Группа к работе готова.

– План штурма разработал?

– Само собой! Снайпер бесшумно снимет часового; Дрозденко и Бурмистров, применив спецсредства, отработают бандитов в палатке.

– Напоминаю: Дубинин должен быть взят живым. Надеюсь, тебе удастся склонить Дубинина к сотрудничеству…

– Я уверен в этом.

– Это хорошо, что уверен. Слушай приказ! В 4.30 приступить к нейтрализации банды. Никакой дополнительной команды не будет. Доклад мне после отработки Дубинина. Все! Успеха!

– До связи!

Соловьев отключил станцию.

Ровно в 4 часа 30 минут среды 14 июля командир боевой группы отдал приказ всем офицерам подразделения:

– Внимание, «Мираж-02»! Приступаем к нейтрализации банды! Шестой, начал!

Прапорщик Чернов, державший на прицеле бесшумной снайперской винтовки «винторез» голову дремавшего часового, нажал на спусковой крючок. Раздался легкий хлопок, и девятимиллиметровая пуля пробила череп Грибко. Бандит завалился на бок.

– Я – Шестой! Путь к объекту свободен! – бросил в эфир Чернов.

Дрозденко и Бурмистров, выбежав из кустов, быстро сблизились с палаткой. Андрей распахнул полог, его напарник бросил внутрь овальный предмет. Офицеры отвернулись. Внутри палатки прогремел оглушительный взрыв, покатившийся эхом по лесу, следом последовала яркая вспышка. Спецназовцы ворвались в палатку. Бандиты, схватившись за уши и зажмурившись, ничего не соображая, сидели на своих спальных мешках. Рядом лежало оружие. Бурмистров схватил за шиворот Дубинина, оказавшегося ближе всех к выходу, и вытащил на улицу. Капитан Дрозденко двумя короткими очередями расстрелял Прохорова и Бардина. Вышел из палатки, вызвал Соловьева:

– Командир! Задача выполнена! Дубинин взят живым, остальные бандиты уничтожены.

Соловьев объявил всем сбор у палатки. Сам первым вышел к лагерю банды. Дубинин, по-прежнему зажав уши и качаясь, как кобра, из стороны в сторону, сидел на бревне. Рядом стоял Бурмистров. Соловьев указал на заместителя Дробуса:

– Уверен, что он сможет общаться с Обером? Не переборщили ли мы с применением оглушающего заряда?

– Обычную гранату применили. Контузию Дуб, конечно, получил, но скоро оклемается. И слух восстановится. Со зрением, правда, могут возникнуть проблемы, если в момент разрыва гранаты глаза были открыты… Но Дубинин, как и его подельники, спал – значит, и с этим со временем все будет в порядке.

– Мне надо поговорить с ним.

– Так он оглушен. Надо дать оклематься!

– Ну, так помоги ему в этом!

Бурмистров достал специальную аптечку, извлек из нее шприц-тюбик. Ввел в руку, прямо через одежду, препарат, облегчающий состояние человека при легкой контузии. Препарат подействовал мгновенно. Дубинин опустил руки, тряхнул головой, откашлялся, сплюнув на землю тягучий сгусток желтоватой слюны, поднял глаза на Соловьева, спросил:

– Кто вы?

– Слух вернулся?

– Он и не пропадал, просто голова раскалывалась от боли.

– Зрение?

– Вижу! Но вы не ответили…

– По-твоему, я обязан отвечать на вопросы захваченного в плен террориста?

– Какого террориста? Мы с друзьями подыскиваем участки земли для покупки. Сейчас, когда все горит, их можно купить за копейки. На следующий год…

Соловьев прервал Дубинина:

– На следующий год, Дуб, в лучшем для тебя случае ты будешь мотать срок на зоне. И не надо вешать мне лапшу на уши. Я командир боевой группы специального назначения Главного управления по борьбе с терроризмом. Мы отслеживаем действия банды господина Ирвина Дробуса, заместителем которого ты являешься. Не надо изображать удивление, тем паче возмущение. Ты, сука, вместе с подельниками поджигал лес, палил деревни, губил людей! Все ваши «подвиги» зафиксированы, улик против вас полно. Хотя бы те же «шизы», что находятся в лагере. Ты забрал последние пять штук, выезжая сюда. А сегодня Дробус должен получить еще одну партию зажигательных шашек для проведения завершающего этапа террористической операции «Факел» в Переславской области. Операции, разработанной известным террористом Амиром Абушером. Да нам в принципе и не нужны никакие улики. Посмотри налево!

Дубинин повернул голову и увидел, как у «УАЗа» спецы складывают трупы его подельников.

– Видишь? Это твои уже бывшие и, как говорится, немножко мертвые дружки. Они хотели сжечь деревни, а получили пули в свои тупые головы. Та же участь ждет и тебя!

Дубинин понял, что попался. И попался людям, которым закон в борьбе против террористов давал неограниченные полномочия.

– Подожди, офицер. Ты сказал, что в лучшем для меня случае на следующий год я буду мотать срок на зоне, ведь так?

– Мало ли я что сказал в горячке…

– Нет! Ты не из тех, кто горячится. Я нужен вам, да? Нужен живым. Иначе вы просто убили бы меня, как… – он кивнул на трупы, – как их.

– Мыслишь верно. Ты нужен нам живым. Точнее сказать, нужен постольку-поскольку. Я лично считаю, что и тебя следует пристрелить, как бешеную собаку. А вот начальство решило по-другому… Но особо не обольщайся: начальство далеко, а я рядом.

– Скажи, что я должен сделать, чтобы вы не убили меня?

– Жить хочешь?

– Да!

– А когда жег людей, об их жизнях ты не думал? Или жители сожженных вами сел, деревень, поселков – не люди? Женщины, дети, старики беспомощные – не люди? Хворост, да?

Подошел Дрозденко:

– Командир, отдай этого ублюдка мне! Уж я заставлю его испытать все то, что испытывали несчастные, объятые огнем… Он у меня долго подыхать будет. Долго и мучительно, завидуя подельникам. А начальству доложим, что сбежал Дубинин, да неудачно. В болото угодил, вот трясина и засосала его… И все дела.

– А куда денешь изуродованный труп?

– Как куда? Говорю же, в болото. Оно недалеко.

– Не надо! – закричал Дубинин. – Прошу, не надо! Я сделаю все, что скажете! Я согласен в тюрьму, только не убивайте… Не надо… Это все Дробус, он заставил нас поджигать лес!

– Да еще и платил за это, да?

– Я все скажу! Все… Где надо, там и расскажу. На следствии, на суде…

Соловьев повернулся к Дрозденко:

– Не могу я отдать тебе этого ублюдка, Андрюша. Видишь, как запел?

– Да вижу… Ладно! Пусть поживет пока. Но если, командир, эта тварь сделает что-нибудь не так, обещай: тут же отдашь его мне!

– Слово офицера!

Дрозденко нагнулся над Дубининым:

– Ты слышал, ублюдок, что сказал командир? Одно неверное движение, неосторожное слово, и ты попадешь ко мне! Понял, тварина? – резко повысил голос капитан.

– Да, да, господин офицер, я все понял, я все хорошо понял!

– А жаль! Если бы ты знал, с каким наслаждением я порвал бы тебя на куски… Живи, сука. Считай, что повезло тебе.

Дрозденко отошел от Соловьева и Дубинина, подошел к курящему у ведра с песком Каменеву. Заместитель командира группы улыбнулся:

– В тебе, Андрюша, хороший артист пропал.

– Ну надо же было помочь командиру? – усмехнулся Андрей. – А то сидел, понимаешь, нахмурившись… Теперь он не только плясать, он и петь под нашу дудку будет.

– Да, шуганул ты его не слабо… А главное, так правдоподобно, что я сначала даже испугался, а не снесло ли у тебя крышу. Потом въехал, что разводишь ты его… Курить будешь?

– Давай!

Соловьев вызвал на связь полковника Крымова.

– Время 4.50. Штурм логова банды Дубинина успешно проведен. Дубинин взят живым. Остальных его подельников пришлось уничтожить. Дуб согласен на сотрудничество.

– Он требовал гарантий?

– Нет! Просил только не убивать.

– Хорошо! Держи его при себе. Группе отдых. Благодарю за службу!

– Служу Отечеству!

Командир «Миража», отключив станцию, приказал заместителю убрать трупы за пределы лагеря и организовать отдых личному составу с выставлением боевого охранения. Сам провел Дубинина в «УАЗ», где сковал наручниками.

Крымов, приняв сообщение Соловьева, повернулся к Тимохину:

– В лесу порядок, Саня!

– Теперь наша очередь?

– Да! Но сначала отдых.

В 8 утра Крымов, Тимохин и личный состав группы «Орион» были уже на ногах. На 8.10 руководитель операции объявил спецам сбор. В кабинет прибыли майоры Гарин, Шепель, капитан Ким и прапорщик Бирюков, отозванный со снайперской позиции на крыше Дома культуры. Тимохин вкратце доложил общую обстановку, сообщив об успешной акции группы «Мираж» в районе деревень Торфяновка и Плетневка, и довел план действий по нейтрализации банды Дробуса.

– В доме номер четырнадцать по улице Луговой находятся четверо боевиков: Обер, Краев, Вахиев и Тучин. Один из последних трех постоянно сидит на террасе, Дробус – в небольшой комнате за русской печью, остальные – в главной комнате и спальне. Впрочем, бандиты часто перемещаются. Иногда появляются в тамбуре выхода в сад. План штурма объекта таков: Ким и Бирюков пешком убывают к Макарову, предварительно связавшись с ним. Далее, капитан остается с майором, а снайпер проникает в дом номер двенадцать, где проживает молодая семья: Евгений Потапенко, год назад уволившийся в запас из Вооруженных сил, отслужив срочную службу, и его супруга Светлана. Молодая женщина беременна, на третьем месяце. После беседы с семьей Бирюков занимает позицию в саду усадьбы Потапенко, откуда ведет наблюдение за домом номер четырнадцать и подходами к нему. Задача снайпера: не допустить прорыва боевиков из дома к соседям. При этом Дробуса брать живым, остальных валить. Выход к дому по моей команде.

– Разрешите вопрос, командир! – поднял руку снайпер группы.

– Давай, Иван.

– Понимаю, беременная женщина может быть дома, но что в рабочий день дома делать главе семейства? Евгению? Или он нигде не работает?

– Работает, – ответил Тимохин, – только работа у него надомная. Для кого-то может показаться странным, но Евгений прекрасно вяжет. Носки, свитера, джемперы… Летом вяжет, осенью продает на Переславском рынке. Да и в Глумино у него достаточно заказчиков. Кстати, выгодное дело. Зарабатывает неплохо, что позволяет супруге заниматься хозяйством.

– Интересно, в каких войсках служил этот Евгений? – спросил Шепель.

– В пехоте.

– И там научился вязать?

– Вязать его научила покойная бабушка, это у них семейное дело.

– Но он может выйти из дома…

– Потапенко сегодня будут дома, по меньшей мере, до обеда, – ответил Крымов. – Я звонил Евгению, попросил встречу – якобы сделать крупный заказ на его товар. Он будет ждать меня.

– А дождется Ваню со снайперской винтовкой, – усмехнулся Шепель. – То-то обрадуется наш рукодельник…

– Помолчи, Миша! – оборвал штатного зубоскала Тимохин. – Бирюков по моей команде выходит в усадьбу дома номер двенадцать и отрезает путь возможного бегства боевиков к соседям справа. Ким вместе с Макаровым блокируют отход противника в рощу. Левый фланг от логова бандитов прикрывает полковник Крымов.

– У нас что, людей не хватает, чтобы сам начальник отдела спецмероприятий непосредственно участвовал в акции? – воскликнул Шепель.

– Это мое решение, так что без обсуждения, – отреагировал Крымов.

– По блокированию дома нахождения боевиков – все, – продолжил Тимохин. – Теперь по самой акции. В 8.00 курьер террористов, Григорий Закладин, должен получить в Переславе зажигательные шашки и выехать сюда. На 10.00 назначена встреча Гординца и Закладина недалеко отсюда, на дороге в лесном массиве, ведущей в Выдово. В 9.30 к месту встречи выдвигаются майор Гарин, майор Шепель и ваш покорный слуга. Шепелю иметь при себе гранатомет «Муха». Во время встречи мы нейтрализуем Закладина, его место за рулем занимает Гарин. Мы с тобой, Миша, – Тимохин взглянул на Шепеля, – устраиваемся на заднем сиденье, в положении лежа. До этого Гординец выходит на связь с Дробусом и сообщает о прибытии курьера. Закладина в лицо бандиты не знают, так что Гарин вполне может сыграть его роль. Как только Дробус ответит, что готов принять груз, мы выезжаем к дому и с ходу проводим штурм объекта с фасада здания. – Тимохин вновь взглянул на Шепеля. – Вот тогда, Миша, ты и применишь «Муху» по дому. Куда конкретно стрелять, подскажу на месте. Одновременно я простреливаю из автомата террасу, после чего врываемся в дом и решаем вопрос по банде Дробуса. К моменту выезда такси к улице Луговой все офицеры должны находиться на местах в готовности к выполнению поставленных задач. Вопросы?

– А если Дробус потребует, чтобы с грузом и курьером приехал и Гординец? – спросил Гарин.

– У нас свободное место переднего пассажира. Возьмем управляющего с собой. Перед штурмом он спрячется у забора или еще где, на его усмотрение.

– Куда денем Закладина?

– Оставим в лесу. Усыпим и оставим на время. Это если Гординцу придется ехать с нами к дому Дробуса. А не придется, управляющий доставит курьера в пансионат и закроет в подвале.

– Ты так доверяешь Гординцу?

– Мы не доверяем господину Гординцу, – ответил Крымов, – но у него нет другого выхода, кроме как стараться быть максимально полезным. Еще вопросы?.. Вот и хорошо. Тогда Киму связаться с Макаровым, обговорить выход в рощу, и с Бирюковым вперед к объекту! Остальным готовиться к выходу в 9.00.

…В 8.30 Крымов и Тимохин подошли к административному зданию. На площадке их ожидал Гординец.

– Как спалось, Станислав Владимирович?

– Я не спал.

– Что так?

– Как будто это трудно понять…

– Ты волнуешься?

– Нет, я спокоен. Но на душе пакостно.

– О душе вспомнил? О ней раньше надо было думать – до того, как идти в услужение бандитам… Ну да ладно, что случилось, того не изменить. Да и не о прошлом, а о настоящем и будущем надо думать.

– Я готов выполнить взятые на себя обязательства.

– Еще бы! – усмехнулся Крымов. Повернулся к Тимохину: – Занимайся с управляющим, Саня, а я в поселок.

Тимохин выложил Гординцу план захвата Закладина.

– Нейтрализация курьера не составит проблемы. Мы завладеем и машиной, и грузом. Закладина заменит мой человек. Вопрос: может ли Дробус потребовать твоего присутствия при передаче груза?

– Потребовать он может все что угодно, но это не означает, что я обязан выполнять его требования.

– Но он же перечислил деньги?

– И что из того?

– Нет, Гординец, если Дробус потребует, чтобы ты приехал к нему, то ты поедешь.

– Но тогда, поняв, что я подставил его, Дробус просто пристрелит меня! И вы ничего не успеете сделать…

– Это Дробус не успеет ничего сделать, а мы успеем. К тому же тебе не надо будет входить на территорию усадьбы. Мы высадим твою персону до того, как начнем акцию. Тебе же останется только на время укрыться где-нибудь. Место ты найдешь.

– Ну, что ж…

– Значит, договорились. На встречу выезжаем на твоей машине, подашь свою «Ауди» в 9.20 к нашим домикам. Оттуда и поедем работать. Предупреждаю, Гординец, не вздумай выкинуть какой-нибудь фортель. Погибнешь.

– Я не идиот.

– Очень на это надеюсь!

Из-за административного здания вышел полковник Крымов:

– Саня, ты мне нужен!

Тимохин, повторив Гординцу время выезда, подошел к Крымову:

– Что, Вадим?

– Только что выходил на связь Соловьев.

– Что у него?

– С Дубининым связывался Дробус. Это зафиксировал и твой Самойлов.

– О чем они говорили?

– Дробус спросил у Дубинина, как дела в лесу. Дуб ответил, что нормально, что готов к акции. Дробус передал ему сводку погоды на субботу, особо уделив внимание тому, что 16 и 17 июля ожидается сильный северо-восточный ветер. Дубинин ответил, что понял, и попросил подтвердить приказ на отработку населенных пунктов Торфяновка и Плетневка. Дробус подтвердил приказ, отметив, что акции должны быть проведены одновременно по его личной команде с немедленным отходом в районный центр Кучинск. Далее Дробус приказал постоянно отслеживать направления и силу ветра, подготовив несколько мест применения ШЗБ-500. Вот так, Саня!

– Как вел себя при разговоре Дубинин? – поинтересовался Тимохин.

– Нормально вел. Соловьев неплохо отработал Дубинина.

– А прогноз погоды Дробус выдал точный?

– Ну, точный не точный, это и метеослужба не скажет; но сбросил ту информацию, которая была распространена в СМИ.

– Тоже, сучок, отслеживает обстановку…

– А им, Саня, иначе нельзя. Ошибутся с местом поджога, и акция потерпит крах. Бандитам надо поджигать лес там, откуда огонь быстро охватит ближайшие дома, а ветер перебросит пожар на все село. И в этом люди Дробуса подготовлены.

– Ну, на этот раз, скажем, навыки управляемого поджога им не понадобятся.

– Если мы отработаем банду Дробуса.

– А что может помешать нам в этом? В худшем случае, мы не возьмем Обера живым. Это, конечно, будет прокол, но не более того. Главную задачу по нейтрализации банды террористов группировка выполнит, и деревни у реки не пострадают от рук ублюдков Дробуса.

– Кто знает, Саня, кто знает… Что-то тревожно мне.

– Тревожно? – с удивлением взглянул на Крымова Тимохин. – Почему? Или тебе известно то, что неизвестно мне?

– Нет, что ты! Тебе известно все. А почему тревожно… Черт его знает! Такое ощущение, что не все мы предусмотрели. И где-то допустили если не ошибку, то оплошность.

– По-моему, ты перегрелся, Крым. Акция продумана до мелочей, объект под контролем, банда в лесу уничтожена… Все идет по плану.

– Так-то оно так, но… Ладно, – Крымов посмотрел на часы, – поеду я в поселок. Ты на Луговой и Крапивной не рисуйся. Оставь «УАЗ» в центре у кафе, к магазину пройди пешочком, не привлекая внимания местных жителей… Удачи тебе, Саня! Будь осторожен!

– Ты, – рассмеялся Тимохин, – как моя жена: каждый раз, провожая в очередную командировку, просит одно и то же – быть осторожным. Да у нас у всех в крови сидит эта осторожность, аккуратность, предельная концентрация. Сколько уже акций провели… Будь спок, командир!

Крымов пожал руку Тимохину, и вскоре «УАЗ» боевой группировки Главного управления по борьбе с терроризмом выехал за пределы территории пансионата «Ласточка».

Ровно в 9.20 у домиков временного размещения боевых групп «Орион» и «Мираж» встала «Ауди» Гординца. Тимохин, Шепель в боевой экипировке и с гранатометом «Муха» и Гарин в штатской одежде заняли места в салоне иномарки, и «Ауди» пошла на выход из пансионата.

На выезде из села сотовый телефон Гординца промурлыкал мелодией вызова.

– Закладин!.. – взглянул на дисплей управляющий и по сигналу Тимохина включил громкую связь. – Да, Гриша?

– Я в трех километрах от поселка.

– Прекрасно! Проблем с постом ДПС не возникло?

– Смеешься? Там же все свои.

– Я буду ждать тебя в условленном месте.

– Надеюсь, деньги взять с собой ты не забыл? Иначе увезу товар обратно в Переслав.

– Деньги со мной, а вот тебе разговаривать подобным тоном не следовало бы.

– Да я пошутил, Станислав Владимирович…

– Не надо больше шутить, не люблю. До встречи! – Отключив телефон, Гординец пробурчал: – Пошутил он! Тоже мне шутник нашелся…

– Скоро ему будет не до шуток, – сказал Шепель.

«Ауди» остановилась в условленном месте в 9.55. Тимохин, Гарин и Шепель скрылись в лесу. Отошли недалеко, за ближайшие кусты, откуда могли видеть дорогу и иномарку и где их не могли видеть с дороги. Разошлись по обе стороны.

В 9.57 к «Ауди» подъехал «Рено» с желтой коробкой «такси» на крыше. Гординец вышел из машины. То же самое сделал и курьер.

Тимохин вызвал находившегося на противоположной стороне Шепеля:

– Внимание, Миша! Захват! – И рванул к дороге.

Из леса напротив выскочил и Шепель.

– Закладин! На землю! Спецназ! – крикнул Тимохин.

Но курьер словно остолбенел, растерянно вращая головой. Подбежавший Шепель ударом ноги в живот заставил Закладина упасть на асфальт и приставил ему к затылку ствол автомата:

– Сказано же было, на землю?! Лапы вперед, урод! Ноги в шпагат! Быстро!

Закладина под прицел взял Тимохин. Шепель обыскал курьера, выбросил на асфальт нож.

– Больше ничего, командир!

– Браслеты!

Майор свел руки курьера назад, защелкнув на запястьях наручники. Рывком поднял Закладина. Тот, придя в себя, крикнул Гординцу:

– Сдал ментам, сука?!

– Тихо, Гриша! – улыбнулся Шепель. – Ты же сам в прошлом мент. Зачем ругаешься? Не надо… А то сделаю так, что пасть свою вонючую захлопнешь надолго.

– Докладывай Дробусу, что груз пошел к нему, – скомандовал Гординцу Тимохин.

Управляющий подчинился.

– А теперь, – распорядился Александр, когда доклад был закончен, – везешь этого урода в пансионат, в подвал, и лично охраняешь до нашего прибытия. Сможешь?

– Ругаться будет Григорий… Если можно, лишите его сознания.

– Отчего нет, – воскликнул Шепель. – Как, командир?

– Препарат!

– Понаделали препаратов… – разочарованно проговорил майор. – Я бы его и без химии на полчаса успокоил.

– Препарат! – повторил Тимохин. – Минимальная доза.

– Есть!

Шепель достал из специальной аптечки шприц-тюбик, вогнал короткую иглу в плечо курьера и выдавил жидкость. Закладин потерял сознание. Офицеры загрузили тело спящего курьера в «Ауди».

– В пансионат! – приказал Гординцу Тимохин. – И учти, пансионат под контролем. Не играй с судьбой.

– Мы же обо всем договорились, зачем лишние слова?

– Ну, смотри… – Александр повернулся к подчиненным: – Гарин, за руль! Шепель, назад на пол.

– Чего это на пол?

– Вдвоем мы на заднем сиденье не поместимся.

Как только офицеры разместились в «Рено», Тимохин по связи вызвал Крымова:

– Крым! Как ты?

– На месте.

– Обстановка?

– Спокойная!

– Добро, мы выезжаем!

– Принял!

Александр переключился на Макарова:

– Третий! Первый!

– На связи!

– Обстановка?

– В норме!

– Шестому выйти на свою позицию, тебе и четвертому контролировать тыл объекта! Начало акции без команды, ориентировочно в 10.30. Мы идем на Луговую.

Отключив станцию, Тимохин приказал заместителю:

– Вперед, не спеша, Витя! Конечная остановка за воротами дома номер четырнадцать по улице Луговой поселка Глумино!

– Есть, командир!

«Рено» развернулся и пошел в сторону поселка…

Но иногда судьба подбрасывает такие сюрпризы, просчитать которые просто невозможно – ни человеку, ни машине. Не напрасно тревога завладела Крымовым. Он предчувствовал неладное, и оно произошло. В действия спецназовцев вмешался случай, мгновенно изменивший общую обстановку. И произошло это, когда «Рено», ведомый майором Гариным, въехал в Глумино. В 10.20 сигналом вызова неожиданно сработала портативная станция Тимохина.

– На связи! – ответил командир «Ориона».

– Это Шестой…

…Получив приказ на занятие позиций штурма, снайпер группы «Орион» прапорщик Бирюков садом приблизился к дому номер двенадцать, через террасу подошел к входной двери. Та оказалась открытой. Зашел в прихожую. Ему навстречу вышел молодой парень:

– Мы ждали вас…

Голос парня осекся, когда он увидел человека в боевой форме с не виданной ранее винтовкой в руках.

– …извините, кто вы? – испуганно спросил хозяин дома.

– Спокойно, Евгений, это мы вам звонили насчет заказа. Простите, но пришлось прибегнуть к обману. Позвольте пройти в дом? Я все быстро вам объясню.

– Да, да, конечно, но…

– Что «но»?

– Хотелось бы посмотреть ваши документы.

– Пожалуйста! – улыбнулся прапорщик.

Он достал из кармана удостоверение, протянул Потапенко. Парень, раскрыв документ, еще более удивленно произнес:

– Главное управление по борьбе с терроризмом? Но при чем здесь мы?

– Вы позволите пройти?

– Проходите…

Прапорщик и Потапенко вошли в большую комнату. На диване сидела красивая молодая женщина.

– Приехал заказчик? – спросила она мужа и тут же открыла рот от изумления, увидев Бирюкова. – Кто это, Женя?

– Спокойно, милая дама, – сказал Бирюков, – я все сейчас объясню. Я – прапорщик группы спецназа антитеррористической службы. Почему зашел к вам? Это объясняется просто. По соседству, в доме номер четырнадцать, на данный момент находится банда террористов, поджигавших лес и уничтожавших деревни. Мы вышли на их след и в настоящий момент проводим операцию по ликвидации банды. Оставайтесь в комнате и ничего не бойтесь, я выйду в сад. Услышите выстрелы, взрывы – не пугайтесь. Поверьте, для вас никакой опасности наша работа не представляет…

Бирюков прервал речь, увидев через окно, как по улице мимо прошла пожилая женщина с бидоном и зашла во двор дома номер четырнадцать.

– Что за черт? Евгений, глянь, что за женщина пошла к соседям.

– Так это тетя Тоня, Антонина Сергеевна. Живет за проулком. У нее две козы, вот и продает молоко.

– Мы наблюдаем за соседним домом, и никакой Антонины Сергеевны не видели. Откуда она сейчас появилась?

– Не знаю… Ее не было недели две. Говорили, что уезжала к дочери в Переслав. Наверное, вернулась.

– А козы?

– Что козы?

– Коз Антонина Сергеевна что, в город с собой брала?

– Нет. Их она двоюродной сестре отдавала. Та на другом конце поселка живет.

– Твою мать!.. Извините, Света.

Бирюков извлек из кармана портативную радиостанцию малого радиуса действия и вызвал Тимохина. Командир группы ответил:

– На связи!

– Это Шестой! На объект вошла женщина – продавщица молока.

– Что?.. Откуда она взялась?

– Долго объяснять. Но сейчас в доме номер четырнадцать, кроме боевиков, находится местная жительница.

– Понял! Если Дробус ничего не подозревает, то она скоро должна выйти из дома, а если подозревает, то возьмет ее в заложники. И тогда будет весело… Так! – Тимохин переключил станцию на одновременную связь с бойцами группы: – Внимание, «Орион-01»! На объекте посторонний человек. Акцию приостанавливаем до особой команды. Шестому вести наблюдение за объектом из соседнего дома, в сад не выходить!

Офицеры доложили, что приняли приказ.

Тимохин приказал Гарину остановить автомобиль. «Рено» встал недалеко от поворота, между улицами Крапивной и Луговой.

– Черт бы побрал эту молочницу! – сплюнул в окно Александр. – И откуда она нарисовалась?

– Может, тетенька пашет на Дробуса? – предположил с пола Шепель. – Мы следили за его домом, она следила за нами…

– И что она могла увидеть?

– Не знаю, может, и ничего… Ты бы подвинулся, Саня; неудобно внизу, тело затекает, а мне еще с «Мухи» стрелять.

– Садись рядом.

– Вот это другое дело!

Прошло три минуты, как молочница зашла к бандитам; пять минут, семь…

Тимохин вызвал Крымова:

– По-моему, Дробус взял женщину в заложницы.

– Не факт…

– А что ей делать в доме семь минут?

– Ждем.

– Это понятно; вопрос: сколько?

– Если у Дробуса заложница, то он сам свяжется с нами.

– Как?

– Через местных ментов. Для этого необходима самая малость – набрать по телефону «02».

– Да-а… – протянул Тимохин. – И тогда придется менять план.

– Ждем, Саша!

Минуло десять минут, а молочница так и не вышла из дома. Тимохин снова связался с Крымовым:

– Ждем еще пять минут. Затем, выйдет ли Дробус на связь или нет, отправляем на базу Кима за газовым зарядом. Будем применять… погоди, Крым, Шестой на связи. – Александр переключился на Бирюкова: – Да, Шестой?

– Женщина с бидоном вышла из дома номер четырнадцать и направилась в сторону магазина.

– Понял! Крым, слышал?

– Слышал! Я уже у входа в магазин, встречаю нашу молочницу.

– Жду сигнала!

Начальник отдела спецмероприятий вышел на связь через три минуты:

– «Орион»! Все нормально. Женщина – действительно Соболева Антонина Сергеевна, продала молоко Петру Краеву, который выдает себя за Георгия Кузьмина.

– Она тоже не заметила, что Краев не Кузьмин?

– Нет.

– Почему задержалась?

– Краев мелочь на сдачу собирал.

– Ясно… Куда дел молочницу?

– В магазин. Приказал продавщице закрыть ее. Сам выхожу на прежнюю позицию.

Тимохин вновь переключился на одновременный вызов всех офицеров группы:

– «Орион-01»! Я – Первый! Продолжаем! – Взглянул на Шепеля: – Вниз, Миша!.. Витя, вперед к объекту!

– Есть, командир, – ответил майор Гарин.

Офицеры заняли боевые позиции. Бирюков вышел в сад дома семьи Потапенко, Крымов встал на углу магазина. «Рено» подъехал к воротам дома номер четырнадцать. Гарин посигналил. Калитку открыл Краев, кивнул. Ворота распахнулись. Бандит, выдававший себя за Кузьмина, прошел на террасу. Такси въехало во двор.

– Витя, прикрываешь от машины! – скомандовал Тимохин. – Миша, вперед!

Задние дверки «Рено» раскрылись, и на двор выскочили Тимохин и Шепель. Майор быстро привел в готовность гранатомет и выстрелил в правую часть здания. Краев, не ожидавший ничего подобного, бросился к развороченной взрывом двери. Тимохин дал очередь по террасе. Раздался вскрик – это командир группы поразил бандита. Офицеры бросились внутрь дома. В прихожей заметили изуродованный труп – кто-то из банды попал под разрыв выстрела «Мухи». В дальнем конце большой комнаты Тимохин уловил какое-то движение и тут же дал туда очередь. Раздался звук падающего тела – и тут же звон разбитого стекла в комнате слева.

– Туда, Миша! – крикнул Шепелю Александр. – Четвертого брать!

– Понял!

Шепель бросился в комнату, выпрыгнув в разбитое окно, и тут услышал очередь и взрыв. Где-то рядом взвизгнул осколок. «Что еще за кренделя?» – подумал он, перепрыгнув через забор…

Дробус курил в своей комнате, когда Вахиев доложил о том, что прибыл курьер.

– Он один в машине? – спросил главарь.

– Краев сказал, что один…

– Давайте сюда курьера.

– Будешь валить?

– А зачем он нам нужен? Закладин сыграл свою роль, пора ему уходить… со сцены. Свидетели нам не нужны.

– А Гординец?

– Его «рассчитаем» при передаче машин. Ступай!

Ринат Вахиев вышел из дома, и тут прогремел взрыв. Бандит попал в эпицентр разрыва и умер мгновенно. Дробус, подскочив от разрыва, сотрясшего весь дом, и услышав автоматную очередь, действовал автоматически. Схватив автомат, он прыгнул в окно, выбивая телом раму. Вскочил, слегка пораненный стеклом, бросился к забору, нырком перепрыгнул через него. Перевернувшись через голову, вскочил на ноги. Он понимал, что дом окружен, но рядом магазин, в нем могли находиться люди. Спецы вряд ли стали бы эвакуировать население непосредственно у цели – это могло быть замечено из дома. А люди в магазине, даже один продавец, – это заложники, а стало быть, шанс к спасению. Поэтому, вскочив на ноги, главарь банды хотел бежать к входу в магазин. Но тут из-за угла появился спецназовец. Дробус вскинул автомат. Крымов опередил его, дважды выстрелив в грудь бандита. Одна из пуль попала в предохранительную чеку наступательной гранаты, которую Дробус всегда держал при себе, на крайний случай. Срыв чеки вызвал взрыв. От неожиданности Крымов присел. Тело Дробуса подбросило от взрыва, и на землю упала изуродованная окровавленная туша. Единственное, что не пострадало от разрыва «РГД-5», так это физиономия бандита. Его стекленеющие глаза недоуменно и с какой-то обидой смотрели на задымленное небо. К трупу подскочил Шепель.

– Из чего ты его разделал, Крым? – спросил майор. – Подствольников вроде ни у кого из нас не было… Чем ты рванул этого урода?

Крымов снял защитный шлем:

– Хрен его, Миша, знает… Он выпрыгнул из-за забора, поднялся, хотел бежать к входу в магазин. Я вышел, он увидел меня и хотел стрелять. Ну, я и всадил ему в грудь… А тут взрыв.

– В гранату попал, не иначе. Дух носил при себе гранату, вот она и рванула… Да, Крым, лихо ты завалил Дробуса!

– Дробуса? Это он?

– Да ты сам подойди, глянь! Морда от взрыва не пострадала.

– Ну, что тут у вас? – подошел к офицерам Тимохин. – Не захотел сдаваться Обер? Подорвал себя?

– Не успел, – ответил Шепель, – Крым помог. Всадил очередь в «РГД». Результат, как говорится, налицо…

– Поторопился я! – с досадой проговорил Крымов. – Надо было стрелять по ногам… Но эта сука, – он указал на Дробуса, – шустрым оказался, в мгновение перевел на меня ствол. Тут уж не до выбора. А он нужен живым… был нужен…

– Да и хрен с ним, не переживай, Крым, – сказал Шепель. – У тебя не было вариантов. Ведь так, Сань? – Майор повернулся к Тимохину.

– Так-то так… В общем, для доклада, Крым: мы с Шепелем выдавили Дробуса из дома на тебя, ты взял его на прицел. Но Обер неожиданно рванул за кольцо спрятанной в кармане гранаты.

– А пули, что я всадил в его тело?

– Черт, пули… Их никуда не деть. Меняем версию. Ты предложил Дробусу сдаться, тот бросил ствол и потянулся к карману. Ты понял, что задумал Обер, и дважды выстрелил в руку. Времени для прицельной стрельбы у тебя не было, вот пули и прошли немного выше. А потом взрыв…

– Нормальная версия! – кивнул Шепель. – Да и невелика потеря. Ну, не удалось взять Дробуса; главное, что банду нейтрализовали, боевую задачу выполнили!

Тимохин похлопал Крымова по плечу:

– Все нормально, Вадим! Шепель прав. Задача выполнена.

К дому номер четырнадцать стала подтягиваться толпа обывателей. Крымов вызвал с позиций бойцов «Ориона», приказал:

– Трупы в мешки, и в дом. Вывезем на «Газели». Шлемы снять, надеть маски. Нас не должны видеть в лицо.

– Меня уже видели Потапенко, – усмехнулся Бирюков.

– Плохо!

– Ну, не в маске же было заходить к ним… Они и так-то испугались. А если бы я был в маске?

– Все, прекратить разговоры! Всем в усадьбу Кузьмина. Макаров, забирай «УАЗ» – он в соседнем проулке – и двигай к Самойлову. Грузите аппаратуру, отвозите на базу, подгоняйте сюда «Газель». Саня! – обратился Крымов к Тимохину. – Свяжись с местной милицией, пусть пришлют людей и выставят здесь оцепление.

– А что с ними связываться? Вон, уже летит сюда патруль на «семерке»!

К дому подъехала машина поселкового отделения милиции. Из нее вышли четверо сотрудников, вооруженных автоматами. Пока Тимохин объяснялся с милиционерами, Крымов прошел в дом, вызвал по радиостанции старшего лейтенанта Самойлова. Говорил он открытым текстом:

– Готовь, Сергей, аппаратуру. Подъедет на «УАЗе» Макаров, отвезите ее в пансионат. Заберете «Газель» и подгоните к нам!

– Я все понял!

Крымов отключил станцию, достал сотовый телефон. Набрал номер начальника управления:

– Здравия желаю, товарищ генерал.

– Здравствуй, Вадим Петрович, слушаю тебя!

– Докладываю: операция «Пламя» успешно завершена. Банда Дробуса ликвидирована. Нами взят Дубинин. Среди личного состава боевых групп «Орион» и «Мираж» потерь нет!

– Дубинина вы взяли; а Дробуса?

– Его, к сожалению, не удалось.

– Почему?

– Подорвал себя гранатой.

– Так! Подробности в отчете. Собирай группы в пансионате, автомобили – без спецаппаратуры, естественно, – передать сотрудникам УФСБ по области, они подъедут в пансионат к 19.00. Они же перегонят их в Москву. В 20.00 ждать прибытия вертолета. На нем эвакуация на полигон антитеррористического центра. Там передача Дубинина и трупов боевиков Потапову. И – возвращение домой. Подробный доклад и письменный отчет представишь завтра, 15-го числа в 10.00 в загородной резиденции. В компании с Тимохиным. До встречи!

Передав обязанности оцепления милиционерам, спецназовцы укрылись в полуразрушенном от поражения гранатометом доме покойного Кузьмина. Настроение у всех было хорошее. Крымов и Тимохин вышли в сад.

– Значит, поддерживаем версию подрыва Обера? – спросил Крымов.

– Точно.

– Отчет писать вместе будем…

– Напишем. В первый раз, что ли?.. А все же хорошие здесь места, да, Крым?

– Ага! Особенно в жару и когда полыхают торфяники. Прелесть, а не места…

– Тяжелым ты стал, Крым! Нудным… Пора тебе на повышение!

– Избавиться от меня хочешь? Не дождешься.

– Это и удручает… Шучу, Вадим, шучу!

Сигналом вызова сработала станция Крымова.

– Первый!

– Это Пятый!

– Что у тебя, где «Газель»?

– «Газель»-то подгоним, но у нас в пансионате проблемы.

– Что за проблемы?

– Гординец скрылся…

– Что? Как это скрылся?! Когда, куда?

– Как только доставил курьера и посадил его в подвал, так и выехал на своей «Ауди» в неизвестном направлении.

– Сбежал-таки, сучонок! Но ничего, далеко не уйдет.

– У него было достаточно времени выехать за пределы области.

– Это, конечно, плохо, но куда ему бежать? Свои хуже чужих.

– Это еще не все…

– Что еще?

– Курьер найден нами в подвале мертвым.

– Как мертвым?!

– Задушенным удавкой. И задушил Гординец, больше некому!

– Ах, твою мать!.. Вот это уже очень серьезно.

– Что делать?

– Как что делать? Гнать «Газель» сюда!.. Хотя нет, погоди… Узнай, начальник ЧОПа, что охраняет пансионат, на месте?

– Это сын Гординца?

– Да.

– На месте. Недавно приехал.

– Даже так? И что же привело его в Выдово?

– Не знаю.

– Так, Макаров, слушай приказ! Срочно задержать сына Гординца, посадить в «Газель» и доставить в поселок. Понял?

– Понял! А если охрана окрысится? Она тоже вооружена. Не валить же двенадцать человек?

– Тоже верно… Значит, так, отправляй Самойлова в поселок, а сам отвлеки Гординца-младшего. До нашего прибытия. И учти, ты за него головой отвечаешь!

– Так мне проще снять его голову, чем потерять свою…

– Ты не рассуждай, ты выполняй приказ! И быстрее «Газель» к нам!

– Есть!

Крымов в сердцах отключил радиостанцию.

– Гординец сбежал? – спросил Тимохин.

– Хочешь сказать, ты предвидел это?

– Нет. Если бы предвидел, забрал бы с собой… Надо вновь связываться с Феофановым. Только он может поднять ГИБДД и подразделения МВД на перехват господина управляющего.

– Представляю реакцию шефа…

– А ты не представляй, ты работай, Вадим!

Крымов вызвал Феофанова.

– Что-то произошло? – спросил генерал.

– Так точно, – выдохнул Крымов, – Гординец скрылся. Далеко уйти не мог, но покинуть область – вполне. Надо бы…

– Я понял, полковник! – прервал Крымова Феофанов. – Действуйте по определенному ранее плану. Завтра в 10.00 обсудим ситуацию. У меня все! – И генерал отключил телефон.

– Ну вот! – проговорил Крымов. – Получим мы с тобой, Саня, завтра по полной программе…

– Прорвемся, Крым!

– Да, уж что-что, а прорываться нам не привыкать… Ладно, отзываю на базу «Мираж». В 20.00 прибудет «вертушка», полетим в центр…

Часть II

Глава первая

Отъехав от места задержания Закладина, Гординец остановил «Ауди» у поворота к деревне. Задумался. В ближайшее время спецназ ликвидирует банду Дробуса, и в этом бойцам ГУБТ помог он, Станислав Владимирович Гординец. Ночью, когда его самого прижали спецназовцы, управляющий не сказал их командованию всей правды. Да, он имел долги, да, ему нужны были деньги, все это легко проверяется. И проверка подтвердит его слова. Но все кредиты, долги – это лишь прикрытие. И Гординец знал лично Амира Абушера. Еще с Афганистана, когда его и еще четверых разведчиков духи зажали в Панджшерском ущелье. Тогда Абушер командовал крупным отрядом душманов. Десантники дрались до конца, но не Гординец. Он предпочел сдаться. Трусливо укрылся за валуном в то время, когда его подчиненные, отстреляв патроны, пошли на бандитов врукопашную и были расстреляны на месте. Только после этого вышел из-за укрытия, подняв руки.

Он, как сейчас, помнит, что произошло дальше. Его сбили с ног, поставили на колени. К нему подошел полевой командир, которого духи звали саибом Амиром. Главарь банды приставил к затылку Гординца ствол пистолета. Казалось, жизнь кончилась. Но Абушер не стал стрелять. Он приказал связать Гординца и объявил отход банде. Они шли долго, до наступления темноты, перешли через перевал. В соседнем ущелье Гординцу надели на голову черный колпак – и сняли лишь тогда, когда сбросили его в вонючую яму. Там он просидел сутки, без воды и пищи. Потом ему спустили веревочную лестницу, заставили подняться, раздеться догола, вымыться в холодных водах горной речушки. Гординец увидел, что находится в хорошо замаскированном лагере, который ни с воздуха, ни с близлежащих вершин невозможно было заметить. Ему дали штаны и рубаху, провели в палатку, где на кошме, за кальяном, поджав под себя ноги, сидел крепкий мужчина, полевой командир Амир Абушер.

В палатке Гординец поел и с жадностью выпил кувшин холодной чистой воды. Дождавшись, пока пленный утолит голод и жажду, Абушер начал задавать ему вопросы: где родился, жил, учился, служил до Афганистана, имеет ли семью, почему решил сдаться в плен. Что мог ответить Гординец на последний вопрос? То, что струсил? То, что хотел жить? Но сказал, что не видел смысла в продолжении боя, когда бо́льшая часть разведывательной группы была уничтожена. Абушер поставил в пример подчиненных Гординца – мол, твои-то солдаты дрались до конца; почему ты, офицер, командир, предал их? Впрочем, полевой командир и не ждал ответа. Он просто спросил, будет ли Гординец работать на него. И Станислав согласился, поинтересовавшись, в чем заключается эта работа. Амир объяснил, что работа заключается в передаче разведданных по планам полка, взводом разведроты которого он командовал. Передаче через надежного человека, уже внедренного в часть. Отказаться Гординец не мог.

Тогда Абушер вывел его на улицу и приказал привести двух пленных солдат. Душманы подвели двоих молодых избитых парней в рваной форме. Амир достал из кобуры пистолет, передал его Гординцу и приказал: убей их. Пришлось стрелять. Расстрел душманы записали на видеокамеру. А ночью Гординца вывели в Панджшер и отпустили, вернув форму и оружие. К утру он вышел к своим, ко второй разведгруппе роты. Взводного переправили в полк, где за него взялись особисты. Но на войне часто бывает, что командир остается жив, потеряв всех своих подчиненных. Может быть, комитетчикам со временем и удалось бы вывести Гординца на чистую воду, но в одном из ближайших рейдов предатель получил ранение и контузию. Его отправили в Союз. Война Гординца закончилась, а с ней, как ему казалось, закончилось и все остальное, что было связано с предательством…

Действительно, долгое время его не трогали. Войска вывели из Афганистана, затем там вспыхнула гражданская война, потом объявились талибы. Гординец уверовал, что о нем забыли. Скорей всего, Абушер со своим отрядом был разгромлен. Выйдя в запас, Гординец принял предложение Темеринского стать управляющим пансионатом. И жизнь, как говорится, стала налаживаться. И казалось, что Афган остался лишь в памяти…

Но однажды во время летнего сезона 2006 года к нему подошел мужчина средних лет, восточной внешности. Один из отдыхающих. И… передал привет от Амира Абушера. Незнакомец назвался Сафаром Алимовым, представителем бывшего афганского полевого командира, ныне весьма влиятельного бизнесмена и общественного деятеля, проживавшего в Турции. У Гординца словно что-то оборвалось внутри, когда он услышал имя Абушера. Сразу вспомнил холод приставленного к его затылку ствола пистолета и расстрелянных мальчишек, пленных солдат… Алимов успокоил Гординца. Сказал, что долг платежом красен, а бывший подполковник обязан Амиру жизнью. Напомнил о том, что пленка с расстрелом пленных солдат прекрасно сохранилась и лежит по сей день в сейфе глубокоуважаемого Амира Абушера. Гординец спросил, что хочет от него Абушер. Алимов ответил, улыбаясь: ничего, пока ничего. Всего лишь выполнение отдельных мелких поручений, за которые Амир готов хорошо платить. Что за поручения, выяснилось позже. В пансионат завозились небольшие партии наркотиков, Гординец осуществлял безопасность их хранения и передачи определенным лицам. Наркотики поступали в пансионат беспрерывно, и так же беспрерывно завозилось оружие – в основном переносные зенитно-ракетные комплексы «Игла». Были и автоматы с боеприпасами. Оружие также долго не лежало в домике управляющего – до пожаров он проживал в отдельном доме. Алимов не солгал, Абушер платил хорошо.

Осенью Сафар снова приехал, привез с собой спутниковую станцию. Абушер желал лично разговаривать со своим старым агентом. Поговорили. В разговоре Амир посоветовал взять кредиты в банке, занять деньги у знакомых и вложить в строительство новой большой квартиры. Откуда Амир знал, что строительная компания вскоре быстро разорится и исчезнет, для Гординца так и осталось тайной. А когда наступила жара, объявился Дробус со своей бандой. Гординец, естественно, знал, чем занимается человек Абушера, но никак не реагировал. Его это, по большому счету, не касалось. Абушер приказал управляющему пансионатом оказывать всю возможную помощь Ирвину Дробусу, что Гординец и делал, не посвящая в свои темные дела единственного сына. Виталий ничего не знал о жизни отца. Для сына Станислав Владимирович оставался героем афганской войны, которого государство бросило на произвол судьбы, да еще и подставив под строителей-мошенников и банкиров-удавов.

Между тем на счетах Гординца скопилась приличная сумма. И спецназ допустил ошибку, выполнив его просьбу не блокировать счета, чтобы семья могла рассчитаться по долгам. Оставалось только воспользоваться ситуацией… Но теперь он, Гординец, оказался в сложном положении. Абушер будет искать виновника гибели группы Дробуса. И, рано или поздно, узнает о том, что именно он, Гординец, подставил Обера под смертельный удар. Тогда Амир достанет его и в тюрьме. Он не прощает предательства. Значит, надо что-то придумать, дабы постараться обезопасить себя… Понятно, что в первую очередь необходимо убрать Закладина. А затем сыграть на опережение – бежать из пансионата, благо время и возможности для этого еще есть. А потом выйти на Алимова, номер его мобильника забит в память сотового телефона. Да, выйти на Сафара и первым сообщить тому печальную весть! И вот тогда появится реальный шанс не только выжить, но и скрыться от правосудия. Разве стал бы он выходить на человека Абушера, если был замешан в предательстве? Не стал бы! И Амир поймет это. Он-то знает, что спецслужбы прикрывают тех, кто работает на них. Надо запутать ситуацию, а вину за провал свалить на Закладина. Тот был в курсе того, что за груз везет в Глумино, и мог сдаться – или его смогли как-то просчитать спецы, задержав вместе с Гординцом на месте встречи. Слабое место в том, как ему удалось уйти от спецов… Хотя почему слабое? Спецназ изолировал задержанных в пансионате, так как спешил выполнить главную задачу. А пансионат Гординец знает как свои пять пальцев. Сумел выбраться, уничтожив при этом Закладина. Это Амир, имея обширные связи, тоже в состоянии проверить и получить подтверждение словам Гординца. Да, надо бежать и выходить на Алимова, пока еще не поздно переиграть ситуацию в свою пользу. Вряд ли Абушер ему поверит, даже получив подтверждение, но и предъявить по-серьезному Гординцу ничего не сможет. А дальше будет видно. Главное – уйти от спецов, а там как карта ляжет. Но шансы он получит неплохие. Да и выбора особого у него нет…

Увеличив скорость, управляющий подъехал к пансионату. Ворота открылись, и он въехал на территорию. Обогнул административное здание и встал у тылового входа. Втащил в корпус бесчувственное тело Закладина, спустился с ним в подвал, бросил на бетонный пол. Накинул на шею прихваченную из машины тонкую проволоку, стянул ее. Курьер, на мгновение придя в себя, захрипел, тело его задергалось в судорогах. Убедившись, что Закладин мертв, Гординец сфотографировал труп на сотовый телефон, вбежал в свой кабинет, открыл сейф, достал оттуда пятьдесят тысяч рублей – запас на черный день – и вернулся к машине. У «Ауди» столкнулся с сыном:

– Виталий, ты?

– Здравствуй, папа! Ты объяснишь, что здесь происходит? Охрана доложила о каких-то непонятных экологах…

– Все нормально, сын. Извини, у меня сейчас нет времени с тобой говорить, срочно надо в Переслав. Ты лучше езжай отсюда. Завтра подъедешь, поговорим.

– Я дождусь тебя!

– Как хочешь… Но лучше езжай домой.

Гординец сел в машину и под удивленный взгляд сына выехал за пределы пансионата. Поведя «Ауди» через Озерную и Панскую, ушел на грунтовку, что шла к райцентру параллельно шоссе. Он спешил. Спецназ скоро хватится его. Охранник на КПП видел, что «Ауди» пошла не к Переславу, а к Кучинску; там паром через Оку. Этот-то путь спецы и перекроют. Поэтому надо уходить на Владимир, а оттуда к Москве. Лишь бы и эту дорогу не заблокировали…

К счастью для Гординца, ветер изменил направление на южное, и местность все сильнее начало затягивать дымом. Это играло на руку управляющему. Он успел проскочить районный центр, проехал с десяток километров по трассе на Владимир, затем вновь свернул на лесную дорогу. Не доезжая Владимира, поняв, что оторвался от спецов – если те, конечно, начали его преследование, – остановил машину. Достал сотовый телефон, нашел номер Алимова, нажал на клавишу вызова. Человек Абушера ответил не сразу. Гординец хотел уже выключить телефон, как наконец услышал раздраженное и немного удивленное:

– Ты?

– Я, Сафар. Не ждал звонка?

На том конце воцарилась тишина.

– Ну, что замолк? – прокричал в трубку Гординец. – Я это, я, и у меня чертовски мало времени!

– Откуда звонишь? – наконец спросил Алимов.

– Из леса. Группу Дробуса, судя по всему, повязали.

– Я в курсе.

– Оперативно… Интересно, от кого ты узнал об этом?

– Не от тебя.

– Мне было не до того, чтобы звонить! Надо было срочно убирать Закладина и сваливать… С божьей помощью и благодаря спешке спецназовцев мне это удалось. И сейчас я у Московской трассы. Еле ноги унес из пансионата!

– Много говоришь…

– Да? Ты не хочешь слушать? Значит, как работал на вас, был нужен, а как попал в переплет, то пошел на хер? Но со мной такие штучки не проходят! Мне нужно надежное укрытие…

– Ты мой адрес знаешь, приезжай.

– А ты не подумал, что после убийства курьера на меня начнется охота? Возможно, пару постов ДПС я еще успею пройти, но до Москвы, даже сменив тачку, мне не доехать.

– И что предлагаешь?

– Я не предлагаю! – вновь повысил голос Гординец. – Я требую, чтобы ты вытащил меня из опасного района.

– Я не могу покинуть столицу.

– Так, да? Ну, тогда придется выбираться самому. Но будь любезен, свяжись с Абушером и скажи ему: если меня возьмут, я молчать не буду.

– Ты угрожаешь?

– Вы не оставляете мне выбора.

– Хоп! Не горячись! Тебе известны подробности действий спецназа в лесу?

– Нет.

– Так! Тогда на трассу не выезжай. Есть место, где укрыться часа на три-четыре?

– Есть.

– Я пошлю за тобой машину.

– И что это даст? Меня вычислят на посту, как только спецы разошлют ментам ориентировку.

– Я пошлю машину, которую на постах ДПС останавливать не будут. При подъезде к повороту на Переслав водитель свяжется с тобой. «Ауди» уничтожите и приедете в Москву. Ко мне!

– Хорошо! Но учти, Сафар, я в Глумино, у хорошего товарища, оставил одну вещичку, которую тот передаст в ФСБ, если я не буду звонить ему.

– Опять угрожаешь?

– Страхуюсь.

– От всего не застрахуешься, Гординец!

– Как сказать… Работа с вами научила меня многому.

– Хоп! Жди вызова водителя или моего звонка. Я свяжусь с Амиром. Не исключено, он переиграет ситуацию.

– Только не забудь сказать ему о страховке и передать, что в провале Дробуса моей вины нет, что подтвердится при любой проверке.

– Я все скажу и все передам…

Отключив телефон, Гординец откинулся на спинку сиденья. Ну, вот и началось мутилово… Сафар, по крайней мере, точно растерялся. Но откуда ему известно о судьбе группы Дробуса? Впрочем, это не важно.

Он пожалел, что не успел захватить с собой что-нибудь из еды. Хорошо хоть бутылка воды в бардачке завалялась.

…Переговорив с управляющим, Алимов набрал длинный международный номер. Ему тут же ответил немного хрипловатый властный голос:

– Да, Сафар?

– Вы не поверите, босс, только что мне позвонил Гординец!

– Вот как? Значит, он и тебя сдал?

– Не похоже… Нет. Вряд ли…

– Что он говорил? Только кратко.

Алимов передал Абушеру суть разговора с Гординцом.

Выслушав своего эмиссара в России, главарь террористической организации проговорил:

– Ну, что ж, если Гординец врет, то складно.

– Мне ликвидировать его?

– Убрать Гординца мы всегда успеем. Обеспечь его вывоз в Москву на конспиративную квартиру. Впрочем, нет, оставлять управляющего одного не следует. Пусть Гординца доставят к тебе, а завтра под охраной отправить его на дачу. Как только обстановка прояснится окончательно – а на это не уйдет много времени, – я решу, что с ним делать.

– А как насчет страховки Гординца?

– Какая страховка, Сафар? Ты еще не понял, что он блефует?

– Вам видней…

– Вот именно. Тебе все ясно?

– Да, босс!

– Вытаскивай его, да побыстрее!

– Через полчаса максимум отправлю за ним Грома.

– Верное решение! Да хранит тебя всевышний!

Абушер отключил телефон. Алимов же набрал другой номер:

– Полковник?

– Да!

– Есть срочная работа…

В 12.40 из Москвы в сторону Нижнего Новгорода и Владимира вышла серебристая «Тойота». Вел иномарку мужчина средних лет в форме полковника милиции.

…Амир Абушер откинулся на спинку полукруглого кожаного кресла в собственном кабинете шикарного особняка в Стамбуле, с открытой террасы которого открывался прекрасный вид на море. Кабинет, в отличие от остальных комнат этого дворца, был обставлен дорогой мебелью, но в европейском стиле, способствующем долгой работе. Амир проводил в кабинете большую часть своего времени. Напротив, в таком же кресле у резного низкого круглого стола, сидел помощник руководителя крупной международной террористической организации Азиз Баджар.

– Ты получил неприятные известия из России, Амир?

– Да, Азиз, известия приятными не назовешь. Русские спецслужбы уничтожили отряд Ирвина Дробуса.

– Как они вышли на него?

– Ты знаешь, банально просто. И одновременно, думаю, случайно. Разведке русских удалось перехватить мои переговоры с Обером.

– Ты говоришь об этом так уверенно?

– Этому есть объяснение. Информация получена мною от Бригадира. А он, как известно, имеет доступ к секретным разработкам и документам Службы внешней разведки.

Баджар погладил аккуратно подстриженную бородку, побитую сединой:

– Но ты говорил с Дробусом по спутниковому телефону…

– Прогресс, Азиз, и высокие технологии… Ты помнишь, прошлой осенью русские запустили в космос целую серию спутников связи? Так вот, они снабжены оборудованием для перехвата переговоров по спутниковым каналам.

– Допустим, спецслужбы русских перехватили твой разговор с Обером, запеленговали станции; но разве Дробуса не мог сдать тот же Гординец?

– Он не сдавал Дробуса, и это тоже следует из информации Бригадира. Позже, возможно, он помог спецназу, который уже на месте отрабатывал отряд. Но это не важно. Впрочем, мы должны проверить Гординца. И проверит его Сафар. Кстати, я только что разговаривал с ним. Гординец, по его словам, вышел на связь и сообщил о судьбе Дробуса. Точнее, о том, что его отряд обнаружен и спецназ готовит штурм. Также управляющий передал, что русские, захватив курьера с зажигательными шашками, приказали Гординцу доставить его в пансионат, где держать до окончания антитеррористической операции под кодовым названием «Пламя»…

Баджар не без удивления посмотрел на босса:

– Гординец хочет убедить нас, что спецы ему доверяли?

– Да, но он не доверился спецам. Убил курьера и сумел выехать из пансионата. Более того, управляющему удалось проехать почти сто двадцать километров до выезда на трассу Москва – Владимир – Нижний Новгород. И уже оттуда запросил помощи.

– И ты склонен верить в эту чушь? Разве спецназ дал бы ему уйти из района?

– Я, Азиз, склонен оперировать фактами. Сафар доложил, что Гординец очень нервничает и боится. Затребовал, чтобы его вывезли в безопасное место. Грозил в случае отказа передать в ФСБ какие-то компрометирующие материалы на Дробуса.

– Какой у него может быть компромат?

– Компромат – блеф. Главное – в поведении Гординца. Он на грани срыва, чуть ли не в истерике. Если бы управляющий активно работал на спецслужбы, то не стал бы вести себя подобным образом. Он вообще не стал бы ничего предпринимать. Тем более убивать курьера и пытаться скрыться от спецов. Русские прикрыли бы его взамен за содействие, и для нас Гординец просто пропал бы. Исчез. Или в СМИ была бы сброшена информация о его смерти в результате несчастного случая, внезапной остановки сердца или еще чего-то. Спецы чисто вывели бы его из игры. И это Гординцу объяснили бы при вербовке. Но он бежит, понимая, что я проведу собственное расследование. Ты бы побежал к тому, кого предал и от которого за предательство ничего, кроме смерти, ожидать не приходится?

– Нет…

– А что бы ты сделал, Азиз?

– Я бы покончил с собой.

– Бегство Гординца равносильно самоубийству. И все же он пошел на это.

Баджар отпил из пиалы зеленого чая.

– А зачем он нам, Амир? Зачем тебе тратить деньги на спасение этого шакала? Содержание в тайном месте?

– В ходе разговора с Сафаром я хотел отдать приказ на ликвидацию Гординца, но затем запретил трогать бывшего подполковника. Он нам еще пригодится.

– У тебя родился план очередной операции в России? Или ты решил продолжать прежнюю акцию «Факел» составом резервной группы Вели Талаева?

– Нет, Азиз. Дробус, в принципе, отработал свое, и продолжать поджоги не имеет смысла. Русские привлекли огромные силы для борьбы с огнем и скоро справятся с чрезвычайной ситуацией. В этих условиях применение резервной группы никакого эффекта не даст.

– Но зачем тогда тебе Гординец? Или я задаю лишние вопросы?

– Ну что ты, от тебя, дорогой Азиз, у меня секретов нет. Мы не будем продолжать операцию «Факел», а подготовим и осуществим другую акцию, цель которой – уничтожение боевых групп или хотя бы одной группы российского Главного управления по борьбе с терроризмом.

От изумления помощник главаря террористической организации открыл рот:

– Что? Ты хочешь вступить в прямое противоборство с ГУБТ?!

– Да, Азиз!

– Но это безумие! Извини, конечно, но…

– Не спеши с выводами. Сейчас пойди свяжись по обычной мобильной связи с Сафаром, проконтролируй доставку Гординца в безопасное место, а завтра с утра, в 9.30, я жду тебя здесь же. И ты, надеюсь, поймешь, что мой план не так уж и безумен. А я расслаблюсь, отдохну с молодой наложницей… Девочка еще не привыкла к мужским ласкам. Они доставляют ей боль, и это сильно возбуждает меня. Ты нашел мне прекрасный, едва распустившийся цветок. Я благодарен тебе. Встретимся завтра. Работай, Азиз.

Помощник главаря террористической организации поднялся, по обычаю поклонился хозяину и, пятясь, покинул кабинет. Абушер же вызвал прислугу, приказал подготовить для него ванну и привести в комнату любви молодую девушку, выкупленную за бесценок у работорговца из Ирака.

В 14.40 сотовый телефон Гординца издал сигнал вызова. Бывший управляющий пансионатом схватил трубку:

– Да!

– Господин Гординец?

– Да, Гординец! Ты кто?

– Прошу повежливей, и на «вы», мы с вами вместе коров не пасли.

– Кто вы?

– Тот, кого наш общий знакомый послал забрать вас из леса и вывести в безопасное место. Скажите, где вы находитесь?

– А где находитесь вы?

– В трех километрах от поворота на Кучинск.

– Поворачивайте на эту дорогу и, пройдя триста метров, остановите машину. Какой у вас автомобиль?

– Серебристая «Тойта», государственный номер…

– Вы один?

– Да. И пусть вас не пугает моя милицейская форма.

– Вооружены?

– Естественно.

– К вашему сведению, я тоже вооружен.

– И очень опасны?

– Что?

– Ничего, это я так… Подождите… вижу поворот.

– Жду вас!

Отключив телефон, Гординец отошел за высокую сосну, перепрыгнув через кювет – береженого бог бережет. Спустя несколько минут напротив него остановилась новая серебристая «Тойота». За рулем сидел мужчина в форме полковника милиции.

Гординец включил телефон и вызвал прибывшего мужчину по сохранившемуся в памяти телефона номеру:

– Вы на месте. Так и будете сидеть в салоне?

– У меня нет никакого желания выходить на улицу. Подходите, поедем в Москву.

– Нам надо уничтожить мой автомобиль.

– Так в чем проблема?

– А в том, – вскричал Гординец, – что одному мне это не сделать!

– Хорошо. Обозначьте себя. Я должен знать, куда идти.

– Слева от дороги, метрах в десяти, высокая старая сосна, недалеко от полосы кустарника. Идите к ней.

– Вам не надоели детские игры?

– Нет! И предупреждаю: не пытайтесь убить меня. Если вам не сказали, кем я служил в армии, то скажу я: в десантуре, в Афгане, командовал разведвзводом. Так что боевые навыки имею.

– Вы перенапряжены. Успокойтесь. Я приехал не для того, чтобы убивать вас.

Мужчина в форме милицейского полковника вышел из салона, прошел через кювет к сосне, из-за которой вышел Гординец.

– Оружие, полковник?

– Оно в машине. Пистолет «ПМ». Другого оружия у меня нет. Будете проверять?

– Следуйте за мной!

– Подставлять спину не боитесь? – усмехнулся прибывший мужчина.

Гординец резко сблизился с ним:

– Я давно ничего и никого не боюсь, усвоил, полковник?

– Усвоил.

– Тогда идем, не хрен время терять. Но учти…

Мужчина вздохнул, перебивая бывшего управляющего:

– Да учел я все, учел. Не суетись.

– Идем, учтивый!

Гординец с неизвестным прошли на поляну, где бывший управляющий оставил «Ауди».

– А4? – воскликнул мужчина. – В новом кузове? Дорогая машина… Вам не жалко ее уничтожать?

– Жалко у пчелки. Я открою замок багажника, доставайте оттуда две канистры с бензином и обливайте машину. Побольше топлива в салон!

– Почему грязную работу должен делать я?

– Да потому, что вы правы: мне жаль эту тачку.

– Понятно. А говорили, жалко у пчелки… Так вы сентиментальный человек!

– Какой есть… Кстати, как вас звать-величать или обращаться по званию – полковник?

– Меня зовут Владимир Павлович, – ответил мужчина. – Фамилия… впрочем, фамилию вам знать не обязательно, Станислав Владимирович.

– Еще вопрос: вы действительно полковник милиции или форма – это камуфляж?

– Я действительно полковник. Еще вопросы будут?

– Нет.

Гординец из салона открыл багажник, полковник достал две канистры, заполненные бензином. Спросил бывшего управляющего:

– Ничего в машине не забыли?

– Нет, – ответил Гординец и отошел к березе.

Полковник облил «Ауди» бензином, чиркнул зажигалкой «Зиппо», бросил ее в салон. Автомобиль тут же объяло пламя.

– Уходим, – сказал Гординец, – скоро пожарные примчатся.

Бандиты прошли к «Тойоте». Полковник указал Гординцу на заднее сиденье:

– Садитесь там! В пакете бутерброды, пиво.

– Это как раз то, что нужно. Вы уверены, что нас не остановят на дороге?

– Уверен.

– Даже сотрудники ФСБ?

– Больше им делать нечего, как проверять машины… Это, Станислав Владимирович, обязанность ГИБДД. Захотите спать, спите. Если Москва не встретит нас пробками, часа через три будем в гостях у Сафара.

Гординец промолчал. Полковник развернул «Тойоту» и направил ее к трассе. В 19.35 иномарка остановилась у подъезда нового высотного дома. Полковник достал телефон:

– Сафар? Это Львов. Клиент у подъезда, пока еще в машине. Хорошо. Завтра? Договорились. Только тебе придется заплатить двойную таксу… Ну и что из того, что я в отпуске? В отпуске, друг, время и стоит дороже… Да, я все понял. До связи!

Отключив телефон, полковник обернулся к Гординцу:

– Где живет Сафар, знаете?

– Как я понимаю, в этом доме-башне.

– Десятый этаж, семьдесят девятая квартира. Консьерж предупрежден, вас пропустят. И все же постарайтесь, чтобы он не разглядел ваше лицо. На всякий случай.

– До свидания, Владимир Павлович. Наверное, я должен вас поблагодарить?

– Обойдемся. Отблагодарите завтра.

– Завтра? – удивился Гординец. – Почему завтра?

– Это вы узнаете от Сафара. Всего хорошего!

– Бывайте!

Гординец вышел из машины. В 19.50 он вошел в холл трехкомнатной квартиры. Сафар встретил Гординца радушно, по-восточному притворно-вежливо:

– Здравствуй, уважаемый Станислав Владимирович! Как видишь, все прошло удачно, твою просьбу я выполнил… Да ты проходи! Прими душ, чистая одежда там, на полке, а я пока приготовлю ужин. Что будешь пить?

– Водку.

– Я недавно передачу по телевидению смотрел, как раз о водке. Оказывается, в России продается одна гадость. Может, лучше коньячку или виски?

– Водку!

– Хорошо, хорошо!

– Грязную одежду оставить в ванной?

– Да. Упакуй ее в мешок на выброс.

– А что взамен?

– Прилавки супермаркетов, специализированных магазинов… Там ты сможешь купить все, что душе угодно!

– Я это знаю! Вопрос: где взять деньги на покупки?

– Неужели ничего из пансионата не взял?

– Так, мелочь… Торопился! Надо было ноги быстрей уносить.

– Конечно! С деньгами вопрос решим.

– Тебя наверняка интересует, действительно ли я придушил курьера?

– Желательно получить подтверждение его смерти.

– На, гляди! – Гординец передал Алимову сотовый телефон. – Заодно можешь проверить, с кем я последнее время разговаривал.

– Это лишнее…

– Как хочешь.

Гординец усмехнулся – он еще в дороге стер контакты, которые могли вызвать подозрение. Это понимал и Алимов.

– Ладно, Сафар, я в ванную!

Алимов, посмотрев снимок, вернул сотовый телефон Гординцу:

– Давай! Я на кухню!

Через полчаса Гординец с Алимовым сидели за столом. Опрокинув без перерыва два стакана по двести граммов водки, Гординец принялся за плов, мастерски приготовленный Сафаром. Поев и захмелев, прикурил сигарету. Алимов убрал посуду, выставил на стол пепельницу. Затянувшись, щурясь от дыма, бывший управляющий пансионатом упер тяжелый взгляд в хозяина квартиры:

– Перед тем как выйти из «Тойоты», полковник звонил тебе, а потом сказал, что завтра мы встретимся вновь. Что это значит?

– Это значит, уважаемый Станислав Владимирович, что Амир Абушер распорядился укрыть тебя в более надежном убежище, нежели эта квартира.

– Что за убежище?

– О! Это большой, хороший дом. Коттедж на берегу реки Руда, в шестидесяти километрах от Москвы. Вот там ты будешь в полной безопасности.

– Там же и убрать меня гораздо легче, так, Сафар?

– Ну что ты все время говоришь одно и то же? – вздохнул Алимов. – Если бы поступил приказ Амира убрать тебя, ты бы здесь не сидел. Сгорел бы вместе с машиной. Абушер – не знаю уж почему – все еще заинтересован в тебе.

– Ладно… Я буду в загородном доме один?

– Придется какое-то время обходиться без женских ласк.

– Я не о том. Меня будут охранять?

– А как же…

– Кто?

– Какая разница?

– Когда мы купим мне одежду?

– У нас с тобой примерно один и тот же размер. Скажи, что бы ты хотел приобрести, и полковник завтра все привезет.

– Я под домашним арестом?

– Нет, дорогой, но выходить из дома нельзя. И это тоже приказ Абушера.

– Черт бы побрал вашу перестраховку!.. Водка еще есть?

– А не хватит ли, Станислав Владимирович?

– А вот это буду решать я. Так есть или нет?

– Есть. В холодильнике.

– Давай ее сюда!

Выпив еще сто граммов и не докурив сигарету, Гординец ушел в спальню и завалился на кровать. В спальне было прохладно от бесшумно работающего кондиционера. Бывший офицер и бывший управляющий пансионатом мгновенно уснул под действием алкоголя. И сны ему не снились.

Закрыв дверь спальни и вернувшись на кухню, Алимов взял со стойки сотовый телефон. Набрал длинный номер:

– Босс? Это Сафар!

– Да, Сафар?

– Гординец у меня. Сейчас спит.

– Как он вел себя?

– Агрессивно, но держался. Правда, твердил, что его хотят убрать. Потом успокоился – водка помогла.

– Как на твой взгляд, может Гординец вести двойную игру?

– Не думаю. И Львов спокойно вывез его из леса. Он страховался. Слежки за его машиной ни по трассе, ни в Москве не было. Завтра полковник отвезет управляющего в загородный дом.

– Кого отправишь охранять его? – спросил Абушер.

– Того, кого выделит мне Талаев. Я еще с ним не связывался.

– Позвони ему. Он в курсе того, чтобы дать тебе человека. Согласуй время выезда. Как только Гординец будет в загородном доме, позвони. И передай с полковником побольше водки. Пусть пьет.

– Еще ему нужна одежда…

– Обеспечь.

Абушер отключил телефон. Алимов же набрал номер Львова:

– Полковник? Можешь говорить?

– Могу.

– Ты уже поставил машину?

– Нет. Заехал в супермаркет, сигареты кончились.

– Это хорошо!

– Что хорошо, Сафар? Что сигареты кончились?

– Нет, то, что ты заехал в супермаркет.

– Надо что-то взять?

– Да, слушай и запоминай. Возьми водки, ящика три…

– Неплохо!

– Ты слушай, слушай. Поднимись к бутикам с одеждой, купи хорошие джинсы, пару футболок и рубашек, ветровку, туфли, кроссовки, неброский спортивный костюм. Носки, трусы, что там еще… Бейсболку!

– Это кому?

– Нашему гостю. Денег на покупки хватит?

– У меня на банковской карте достаточно средств.

– Я все завтра верну, вместе с оплатой твоей работы.

– Хорошо, но мне нужен размер гостя.

– Пятидесятый, как у меня.

– Ну, если что не подойдет, не обессудь.

– Конечно, дорогой! Значит, выполнишь мою просьбу?

– А это была просьба?

– Ты все верно понимаешь… Приятно иметь дело с умными людьми. Все, что купишь, привезешь завтра к дому.

– Договорились. До встречи, Сафар!

Алимов переключился на Вели Талаева, главаря резервной банды Абушера, осевшей в Москве на съемных квартирах с целью усиления или замены группы Дробуса. Он был сравнительно молод, но уже зарекомендовал себя жестоким и непримиримым воином против неверных.

– Салам, Сафар! – ответил Талаев. – Я ждал твоего звонка.

– Амир предупредил?

– Да.

– Салам, Вели. Как дела?

– Нормально. Давай не будем переливать из пустого в порожнее, ко мне сейчас должны из салона привезти негритянку. Тебе нужен человек?

– Да.

– Даю тебе Александра Глухова.

– Подходящая кандидатура.

– Где и когда ему завтра быть и что иметь с собой – кроме оружия, естественно?

– Глухов должен подъехать на общественном транспорте к моему дому в 8.30, отзвониться и ждать команды. С собой пусть возьмет смену нижнего белья, денег тысяч двадцать, прибор ночного видения; пару «маяков», навигатор, портативное прослушивающее устройство. Ну, и на всякий случай – аптечку со снотворным. Сильнодействующим и долгоиграющим.

– Я все понял! В 8.30 Глухов будет у тебя. А сейчас извини, звонят в дверь… Просьба до шести утра не беспокоить.

– Когда человека своего предупредишь?

Но в ответ Алимов услышал короткие гудки. Отключил телефон. Шайтан бы побрал этих молодых выскочек! Им о деле думать надо, а они шлюх домой вызывают… Да еще негритянок. Вот подловит Вели какую-нибудь африканскую неизлечимую болезнь, тогда посмотрим, как запоет… А вообще, пусть развратничает, лишь бы дело сделал. А дело Вели сделает. И это главное. Вздохнув, Алимов устроился в гостиной и включил телевизор. Сейчас можно было и отдохнуть.

Стамбул, 15 июля

Амир Абушер, проведя бессонную развратную ночь, выглядел устало. Это сразу же отметил помощник руководителя международной террористической организации Баджар, в 9.30 внесший поднос с чаем в кабинет босса:

– Молодая наложница, похоже, выпила из тебя все соки, Амир!

– Кто, Азиз? – хмыкнул Абушер. – Двенадцатилетняя девчонка? У меня, имевшего сотни женщин?

– Но тогда почему ты выглядишь неважно?

– Намучился я с ней, Азиз. Своими воплями боли она вывела меня из себя. Я потерял контроль и стал рвать ее тело. Мы были в крови – ее, само собой, – и кровь еще более раззадоривала меня. Я удовлетворялся, а желание вспыхивало вновь… В общем, получив свое, я покалечил ее. Ты узнай, что с ней. Если нужна помощь, пусть окажут. И найди работорговцев. Больная наложница мне не нужна. Купи новую, такую же молодую девственницу, а эту… отдай. Не торгуйся. Сколько запросят, за столько и отдай. А не продашь, убей! Только постарайся, чтобы ее труп не нашла полиция.

– Амир, отдай ее мне! – попросил Баджар.

– Зачем она тебе? – удивился Абушер. – Изуродованная, разорванная?

– Время все лечит, вылечит и ее раны.

– Забирай, раз хочется…

– Благодарю!

– Нашел за что благодарить!.. Женщины созданы всевышним только для того, чтобы ублажать мужчину, ухаживать за ним, исполнять все его желания, рожать детей и быть покорной во всем. А наложницы – особая порода женщин, они нужны для наслаждения. Это скот, потому и цена им меньше, чем коню…

– Новую девочку я тебе куплю сегодня же.

– И обязательно девственницу. За ценой не стой!

– Конечно!

Раздался звонок сотового телефона. Абушер поднял трубку.

– Ассалам алейкум, босс, – услышал он приветствие Алимова, – мир дому твоему!

– Ваалейкум ассалам, Сафар! Говори, я слушаю тебя.

– Гординец доставлен в загородный дом. Все сделано, как вы приказывали.

– Хорошо! Держать его в доме, выпуская только в сад под присмотром охранника. – Абушер отключил телефон, взглянул на помощника: – Ждешь, когда я раскрою свой план удара по боевой группировке российской антитеррористической службы?

– Жду…

– Ну, что ж, можно и к делу перейти. Только прикажи слуге принести еще чаю. Голова болит…

После чаепития Абушер открыл потайной, скрытый за выдвижным шкафом сейф, набрав сложный код. Бросил на столик красную папку, в углу которой стояли четыре буквы – ГУБТ. Буквы русского алфавита. И Абушер, и его помощник прекрасно говорили по-русски. Абушер в свое время закончил в Ленинграде Военную академию тыла и транспорта, Азиз – Московский политехнический институт.

– Что в этой папке? – спросил Баджар.

– А ты открой и посмотри. Информация, что находится в ней, стоила мне очень дорого, Бригадир сумел сбросить ее только позавчера по закрытому каналу правительственной связи. Но она стоит тех денег, что он запросил.

Баджар открыл папку, извлек из нее список, несколько досье и фотографии, в том числе женские и детские.

– Кто это, Амир?

– Ты список посмотри…

– О! Так это штат боевой группировки Российского главного управления по борьбе с терроризмом? Сверхсекретная информация! И даже фотографии офицеров…

– Я же сказал, этой папке цены нет!

– Согласен. И что ты задумал?

– Дай папку, – приказал Абушер. Заполучив обратно документы, он вытащил из досье фотографию женщины средних лет и бросил снимок на стол перед Баджаром: – Госпожа Шепель Валентина Борисовна, в девичестве Туркина Валентина Борисовна.

– Что… дочь того самого Туркина?

– Да, Азиз, того самого, нефтяного магната, миллиардера.

– Она-то каким образом попала в папку?

– А ты взгляни на список боевой группы «Орион». Ничего интересного не видишь?

– Номер третий, майор Шепель Михаил Иванович… погоди, так это что получается – дочь нефтяного магната является женой офицера спецназа?

– Да, Азиз! Именно так.

– Она что, пару подостойней не могла найти? Кто она – и кто этот, как его… Шепель, майор, пусть даже и самой лучшей спецслужбы страны?

– Любовь, Азиз, способна разрушить любые барьеры, в том числе и социальные, – усмехнулся Абушер.

– Но как майор мог жениться на дочери миллиардера? Они что, были знакомы с детства?

– Однажды госпожа Туркина, будучи журналистом, поехала в Афганистан, в служебную командировку, втайне от отца. Ну, и попала в руки наших коллег. И тогда для освобождения Туркиной и всей съемочной группы одного из российских телеканалов русские послали в Афганистан боевую группу «Орион». Журналистов освободили, а Шепель познакомился с Валентиной. Вскоре они поженились, а через какое-то время у них родился сын, Иван. – Абушер бросил помощнику фотографию мальчика. – Ему сейчас пять лет.

– И ты отводишь этому пацану какую-то роль в своих замыслах?

– Главную роль, Азиз. Самую главную. По данным Бригадира, госпожа Шепель часто выезжает в Москву из секретного городка размещения офицеров спецслужб. Туркин души не чает во внуке, это и объяснимо – кроме дочери и внука, у него никого не осталось. Молодую жену я не считаю: такие появляются ниоткуда и уходят в никуда. И ездит Валентина с сыном свободно, без охраны, на личном «Порше», подаренном ей отцом.

– Почему майор отпускает ее без охраны?

– Это надо у него спросить. Возможно, и спросим…

– Ты задумал похищение ребенка?

– Да, Азиз! Представь, наши люди похищают внука миллиардера – в этом в современной России ничего сверхъестественного нет – и выставляют магнату условия выкупа ребенка. Запрашивают, скажем, пять миллионов долларов. Наличными.

– Ну что ж, магнат выкупит внука. Что для него какие-то пять миллионов?

– Верно! – согласился с помощником главарь террористической организации. – Так бы, скорее всего, и поступил бы нефтяной магнат. Если бы его зятем не был офицер ГУБТ. Шепель, я уверен, не пойдет на сделку, а попытается освободить ребенка сам, с помощью своих товарищей.

– Но зачем? Если дед и так выкупит внука?

– Ты задаешь странный вопрос, как будто в первый раз сталкиваешься с российским спецназом. Для Шепеля деньги – пыль; для него дело чести спасти сына и наказать похитителей. Лично наказать, без всякого суда и следствия. И мы воспользуемся этим. Подготовим капкан для Шепеля и его дружков, из которого им вырваться не удастся.

Баджар погладил бородку:

– Извини, но твой план я считаю сомнительной и опасной затеей. Русские способны переиграть нас.

– Ну что ж, переиграют – честь им и хвала. Но если мне удастся уничтожить хотя бы одну группу этого проклятого антитеррористического управления, представляешь, насколько поднимется мой авторитет в «Аль-Каиде»?

– Да, – согласился Баджар, – авторитет твой поднимется. Но сначала надо выиграть игру…

– Правильно, Азиз. А для того чтобы выиграть, необходимо участвовать в этой самой игре. В нашем случае – начать ее и уже в этом иметь преимущество перед русскими.

– Ты решил привлечь к акции по похищению ребенка людей Талаева?

Абушер поднялся из кресла, прошелся по кабинету. Помолчав, ответил:

– У него всего два человека, учитывая то, что Глухов отправлен охранять Гординца. Но они профи.

– Бывший управляющий тоже будет задействован в предстоящей акции?

– Конечно! Иначе зачем бы я оставил его в живых после провала Дробуса?

– Группы Вели Талаева будет мало для такой акции, несмотря на весь профессионализм его бойцов.

– Возможно, по ходу игры я усилю его группу. Люди для этого есть.

– А ты не думал захватить вместе с ребенком и его мать? Она, по крайней мере, обеспечила бы надлежащий уход за сыном.

– Я думал и об этом. Да, ребенок может доставить массу хлопот – на то он и ребенок, – и мать могла бы успокоить его. Но… брать будем только сынка. Состояние матери, у которой похищен сын, повлияет и на мужа. Она будет метаться, впадать в истерику, сменяющуюся депрессией, а это заставит Шепеля действовать как на пожаре. Ты прекрасно знаешь: чтобы переиграть противника, надо вывести его из состояния душевного покоя, заставить нервничать. И в этом плане госпожа Шепель-Туркина окажет нам неоценимую услугу.

Подумав, Баджар согласился:

– Ты, как всегда, прав. С чего начнем?

– С установления наблюдения за нефтяным магнатом. Место расположения секретного городка нам неизвестно, на то он и секретный, поэтому взять под контроль жену Шепеля с этого направления мы не сможем. А Туркин – совсем другое дело. Госпожа Шепель сама проявит себя, приехав к отцу. И вот тогда мы возьмем ее под контроль. А дальше будем непосредственно готовить акцию.

– Талаева надо еще вывести на Валентину…

– И вновь ты говоришь разумные вещи. Конечно, надо. И это сделает Бригадир – полковник разведуправления Сергей Федорович Кубанов. Ну, что, Азиз, сыграем с русскими в рулетку?

– Ты забыл добавить – в русскую рулетку. А это очень опасная игра.

– Игра для настоящих мужчин… Ладно. Обеспечь мне на 20.00 связь сначала с Талаевым, затем с Глуховым и Гординцом. Да, Гординцом. Надо подбодрить его, успокоить… А я пойду отдохну. Бессонная ночь дает о себе знать. Не забудь и о новой наложнице!

– Будет исполнено!

– Работай, Азиз, и я вознагражу тебя за труды так, что и ты, и твоя семья до конца дней своих не будете нуждаться ни в чем.

Абушер удалился в покои. Баджар задержался в кабинете, вызвал слугу. Тот вошел, поклонился:

– Слушаю, господин Баджар.

– Скажи мне, Али, где сейчас Гела?

– Вы спрашиваете о наложнице, с которой провел ночь хозяин? Она в своей комнате. Больна.

– Знаю, что больна… Помощь ей оказывали?

– Приходил врач. Что-то делал, а что, не знаю…

– Гелу надо перевести в мой дом.

– В ваш? Но хозяин…

– С хозяином я обо всем договорился. Ступай, и чтобы через час девочка была в моих покоях.

– Слушаюсь! Что-то еще угодно?

– Забери чайник, пиалы, приберись здесь!

Баджар прошел на веранду, откуда открывался прекрасный вид на Черное море. Достал сотовый телефон, набрал по памяти номер:

– Рахим? Салам алейкум! Это Азиз!

– Ваалейкум ассалам, уважаемый господин Баджар!

– Моему боссу срочно требуется новая наложница. Вкус его ты знаешь. Есть что-нибудь подходящее?

– Есть одна славянка, одиннадцать лет, блондинка.

– Чистая?

– У меня весь товар чистый, девочек проверяют врачи.

– Я не о том. Искать ее не будут?

– Нет.

– Откуда она у тебя?

– Надежный человек из Украины привез.

– Родители?

– Она воспитывалась в детском доме.

– Значит, сирота?

– Да!

– Мне надо взглянуть на нее.

– Приезжайте, я всегда рад услужить господину Абушеру.

– А кроме этой украинки, у тебя еще что-нибудь есть?

– Пока нет. Будет партия через неделю. Вот тогда привезут целый букет девственниц: и африканок, и европеек, и азиаток…

– Ладно, посмотрю твою украинку. Подготовь ее к смотринам.

– Когда подъедете, господин Баджар?

– Где-то через час.

– Жду вас!

Отключив телефон, Азиз спустился во двор особняка и приказал охраннику на входе:

– Машину мне! Срочно! Без сопровождения.

В тот же четверг за тысячу километров от Стамбула.

Полковники Крымов и Тимохин подъехали к загородной резиденции Главного управления по борьбе с терроризмом в 9.50. Как всегда встретил их помощник начальника управления старший прапорщик Ларинов.

– Приветствую вас, товарищи полковники!

– Привет! – буркнул Крымов. – Ты еще живой?

– А что мне будет? – ответил Ларинов.

– Как жару, дым переносишь, Вася? – поинтересовался Тимохин.

– Нормально…

– Ты береги себя, на улицу выходи как можно реже. А то как мы без тебя потом будем?

– Не дождетесь!.. А чего это вы, ребята, смурные? Или что-то не срослось у Переслава?

– Много будешь знать, быстрее в ящик сыграешь, – отрезал Крымов. – Феофанов на месте?

– Где ж ему быть? Он и ночевал здесь…

– А Потапов?

– Владимир Дмитриевич в центральном офисе.

– Понятно. Как настроение у генерала?

– Да вроде нормальное. Хотя по нему не угадаешь, он всегда внешне в одном настроении. Рабочем.

– Ну, что, Вадим, – повернулся к Крымову Тимохин, – пошли на разбор полетов?

– Пошли!

Старшие офицеры поднялись на второй этаж, прошли в приемную, вошли в кабинет начальника управления.

– Товарищ генерал-лейтенант, полковники Крымов и Тимохин по вашему приказанию прибыли, – доложил Вадим.

– Вижу, что прибыли. Проходите, присаживайтесь, – указал на кресла у стола совещаний генерал Феофанов. – Да, извините… Здравствуйте, товарищи офицеры!

– Здравия желаем!

Офицеры пожали друг другу руки, заняли свои места за столом совещаний. Феофанов отложил в сторону лист бумаги, снял очки, спросил у Крымова:

– Отчет, Вадим Петрович, по операции «Пламя» составил?

– Так точно!

Начальник отдела спецмероприятий положил перед генералом папку. Тот отодвинул ее в сторону:

– Потом посмотрю! Вы с сыном Гординца разговаривали?

– Так точно! Протокол приложен к отчету.

– И что он вам сказал?

– Да ничего, что представляло бы интерес. Только то, что Гординец очень спешил, доставив в пансионат курьера. Уезжая, он сказал сыну, что ему срочно требуется уехать в город, а сам поехал в сторону районного центра. Организовать преследование мы не смогли.

– Понятно… – Генерал пододвинул лист бумаги. – Вот сводка о происшествиях в Кучинском районе за вчерашние сутки. На какой машине уехал из пансионата Гординец?

– На «Ауди А4», – ответил Тимохин.

Генерал кивнул:

– Вот здесь сказано, что в лесу на поляне недалеко от выезда на Московскую трассу сотрудниками МЧС в 19.30 были обнаружены останки сгоревшей «Ауди А4».

Крымов с Тимохиным переглянулись.

– Значит, управляющий рванул к Московской трассе? – понимающе хмыкнул Тимохин. – Но как он оказался в лесу? Не иначе успел связаться с кем-нибудь из Москвы и ждал незасвеченную машину, чтобы добраться до столицы. Но вряд ли его вывезли из района.

– Почему?

– Попросить о помощи он мог лишь у людей Абушера, чтобы те выслали надежную тачку – в смысле, ту, которую не останавливали бы на постах ДПС. Хотя мог просто позвонить какому-нибудь знакомому… Ведь Гординца в розыск не объявляли, а значит, и проверок на постах ему нечего было опасаться.

– Не скажи, – вступил в разговор Крымов. – План-перехват милиция могла объявить в любой момент. И это Гординец понимал. Так что, скорее всего, он запросил помощи у подельников. Но думаю, люди Абушера не стали вывозить проколовшегося Гординца. Они просто убрали его и бросили труп в болото.

Феофанов перевел взгляд на Крымова:

– Значит, ты, Вадим, считаешь, что Гординца убрали?

– А зачем он нужен Абушеру? Отыграл свою роль – и на списание. Тем более что у Амира есть веские основания подозревать управляющего в измене.

– Ты ошибаешься, Вадим, – вздохнул генерал. – Уж не знаю почему, но Абушер решил сохранить жизнь Гординцу.

– Что? Так у вас есть информация по нему?

– Конечно, есть, – улыбнулся Феофанов.

– Но откуда?

– Кое-что рассказал захваченный вами заместитель Дробуса – мы с ним ночью долго беседовали; кое-что дали мероприятия, предпринятые по информации Дубинина. Гординец жив. Он был доставлен в Москву вчера вечером, а сегодня утром перевезен в загородную усадьбу, что находится в шестидесяти километрах от Москвы, в весьма живописном месте на берегу реки Руда.

– Так надо брать его! – воскликнул Крымов.

– Э, нет, Вадим! Брать Гординца нельзя. По всем раскладам, Абушер должен был отдать приказ на ликвидацию управляющего пансионатом. Но не сделал этого, а напротив, обеспечил ему неплохое укрытие. Почему? Потому, что Гординец ему еще нужен. В каких целях? Вот это мы и должны узнать.

– А как насчет того, чтобы рассказать, кто помогает Гординцу? Или нам это знать не обязательно?

– Не переживай, Саша. Все вы узнаете.

Резкой трелью прозвучал сигнал вызова телефона правительственной связи. Феофанов жестом показал офицерам на выход:

– Подождите в приемной, это звонят из Администрации. Я вас позову.

Крымов с Тимохиным вышли в приемную. Ларинов находился уже на своем рабочем месте:

– Отстрелялись уже? Что-то быстро сегодня…

– Нет, Вася, только пару пристрелочных выстрелов провели, стрельба начнется позже. Ты нам с Саней кофейку покрепче сделай, а?

– Да без проблем. Присаживайтесь. Кто хочет курить, к окну. Я быстро заварю кофе.

Глава вторая

Начальник Главного управления по борьбе с терроризмом вызвал руководителей отдела спецмероприятий через десять минут, так что Крымов с Тимохиным успели и кофе выпить, и по сигарете выкурить.

– Ну, а теперь подробнее по Гординцу, – продолжил прерванный разговор генерал-лейтенант Феофанов. – О том, что Абушер не убрал его, стало известно из проверки показаний заместителя Дробуса, Дубинина. Дуб, как его еще называли в банде, сообщил, что Дробус общался со Стамбулом не только напрямую через спутниковый канал связи, но и через некоего господина Сафара Алимова. Однажды Обер позвонил ему с телефона Дубинина, так как на тот момент его телефон вышел из строя. И представьте себе, номер сохранился в памяти мобильника Дуба. Специалисты аналитического отдела пробили этот номер и установили, что Алимов большую часть переговоров вел из одного и того же места. Так мы вышли на его адрес. Естественно, за домом и квартирой уже в 17.00 вчерашнего дня было установлено наблюдение, которое зафиксировало доставку Гординца по адресу Алимова. Более того, стало известно, кто вывез его из Кучинского района.

– И кто же? – поинтересовался Крымов.

– Полковник центрального аппарата МВД Владимир Павлович Львов.

– Львов? – удивился Тимохин. – Это тот, кто входит в комиссию по расследованию причин возникновения массовых очагов возгорания в стране?

– Да, Сан Саныч, тот самый.

– Он-то как оказался в этой компании?

– Деньги, Саша! Львов банально продался Абушеру. Кстати, Амир неплохо платит полковнику. За последний год супруга Львова приобрела виллу в Испании стоимостью в пятьсот семьдесят тысяч евро, на нее же оформлена новая квартира в Москве, оцениваемая в полтора миллиона долларов, а также автомобиль «Лексус».

– И конечно, супруга Львова является владелицей какого-нибудь салона или магазина, – усмехнулся Тимохин.

– Нет, – ответил Феофанов, – Надежда Сергеевна Львова – домохозяйка, но папенька ее, в прошлом один из секретарей Московского горкома партии, оставил дочери приличное наследство. По крайней мере, так объясняет происхождение денег полковник Львов.

– А наследство было? – спросил Крымов.

– Было: дача под Москвой и «сталинка» в городе.

– Хорошая дача?

– Деревянный дом с верандой. Если тебя, Вадим, интересует, сколько стоит такая дача, спроси у наших финансистов. Но точно не миллион долларов. Даже вместе с квартирой. Последняя, кстати, – отнюдь не апартаменты в высотке, а обычная клетуха в доме на окраине города. На настоящий момент дом снесен, жильцам выплачена компенсация. Но это не наши дела. Для управления важно то, что полковник МВД сотрудничает с террористом Абушером.

– Руководству МВД сообщили об оборотне? – спросил Тимохин.

– Нет, конечно! Сообщить в МВД о тайных делах Львова – значит упустить его. Дружки предупредят об опасности, и Львов тут же спрячется за бугром.

– Верно, – проговорил Крым.

– Группа наблюдения за квартирой Алимова, – продолжил Феофанов, – зафиксировала телефонный разговор Сафара с Абушером. Амир приказал доставить Гординца в загородный дом, что находится в шестидесяти километрах от Москвы на берегу реки Руда, и держать там бывшего управляющего под охраной. Гординец нужен Абушеру. Вопрос: для чего?

– Этот Алимов выходил на связь с Абушером по спутниковому каналу?

– Нет, Амир запретил пользоваться спутниковыми системами. Они разговаривали по сотовым телефонам. Видимо, Абушер получил из Москвы информацию о разведывательных спутниках.

– Но вот об этом Львов никак не мог знать, – проговорил Тимохин.

– Да, – согласился генерал. – Значит, у главаря террористической организации в осведомителях обретается не только полковник Львов.

– Задача боевой группировки в данной обстановке? – спросил Крымов.

– Задача боевой группировки – заниматься по планам учебно-боевой подготовки, – улыбнулся генерал. – Слежение за Львовым, Гординцом и Алимовым будет осуществлять подразделение «Гид». Абушер, оставляя в живых Гординца, задумал еще какую-то кровавую пакость. Как только мы узнаем, что именно, тогда в работу вступит боевая группировка Главного управления. А пока, можно сказать, отдыхайте – ведь учебные занятия для вас как отпуск, так?

– Так точно, – машинально ответил Крымов, но тут же поправился: – В смысле того, что вечером офицеры находятся в семьях.

– Это я и имел в виду. Отчет ваш посмотрю. Возникнут вопросы, позвоню. Группировке боевая готовность – постоянная. Если вопросов нет, можете идти!

Попрощавшись с начальником Главного управления по борьбе с терроризмом, Крымов и Тимохин покинули кабинет генерала. Спустя десять минут они выехали с территории секретной резиденции ГУБТ и направились к особому военному городку, не менее секретному, чем резиденция.

15 июля. Стамбул

Хорошо отдохнув, Амир Абушер в 19.30 принял душ и вышел в кабинет. Вызвал помощника. Явившись, Баджар присел в кресло напротив босса.

– Что у нас с наложницами, Азиз?

– Гелу с твоего разрешения я забрал к себе.

– Что взамен?

– Я ездил к Рахиму. Он показал мне одиннадцатилетнюю девочку из Украины. Сирота, воспитывалась в детском доме. Имя Елена. Лена… Посмотрел, ничего девочка – миниатюрная, но для своих лет фигуристая, блондинка. Думаю, тебе она понравится.

– Ты привез эту Елену сюда?

– Да, с ней сейчас работает надсмотрщица, Лайма. Не желаешь взглянуть на товар?

– А что, кроме этой хохлушки, Рахим ничего больше не предложил?

– У него сейчас не осталось девочек. Через неделю ждет партию, тогда будет выбор.

– Хорошо, я посмотрю эту малолетнюю сучку. Сколько за нее запросил Рахим?

– Обычную таксу, Амир, пятьдесят тысяч… Поужинать не желаешь? Я приказал сделать люля-кебаб.

– Позже, после переговоров с Россией. Время?

– 19.47.

– Еще тринадцать минут… Как чувствует себя Гела? Ты видел ее?

– Видел. Порвал ты ее сильно. Врачам придется недели две возиться, пока она сможет вновь принять мужчину.

– И зачем она тебе нужна, Азиз? Дождался бы партии, что поступит Рахиму, да и купил бы себе девственницу по вкусу…

– Мне понравилась Гела.

– А, ну если понравилась, тогда конечно. Это твои личные дела… – Абушер посмотрел на свои часы. – Давай, Азиз, набирай номер Талаева.

Помощник, набрав по сотовому телефону номер главаря резервной группы террористов в России, передал трубку боссу.

– Вели? Это Амир.

– Ассалам алейкум, господин!

– Салам, Вели! Как твои дела, дорогой?

– Все хорошо, с помощью Аллаха. Я и мои люди готовы выполнить любой ваш приказ.

– Достойный ответ! Слушай, что тебе надо сделать, Вели. После нашего разговора ты должен пойти в ближайшее интернет-кафе, оттуда связаться с Баджаром. Он перешлет тебе три фотографии – мужчины, женщины и ребенка – с пояснительной запиской и инструкцией действий по лицам на снимках. Далее, распечатав фото и убрав информацию из компьютера, определить каждому из своих людей персональную задачу. Если для выполнения задания потребуется усиление, сообщи, я переброшу тебе людей с Кавказа. Запомни, ты должен в точности исполнять инструкции, без проявления какой-либо инициативы! Предстоящая акция опасна, но очень важна. К тому же в случае успеха – а я в нем не сомневаюсь – лично ты, Вели, станешь богаче еще на миллион долларов. Ты понял меня?

– Да, босс! Я понял вас! Одеваюсь и иду в интернет-салон, он рядом с моей съемной квартирой. Где-то максимум через полчаса буду готов войти в контакт с Баджаром.

– Хоп, Вели! Удачи тебе!

Потом Абушер набрал номер, продиктованный ему Баджаром:

– Глухов? Это Амир!

– А?.. А!.. Здравствуйте, господин Амир, добрый вечер!

– Ты чего засуетился, Александр?

– Не каждый день приходится общаться с таким человеком, как вы, господин Абушер!

– Прекрати!.. Как ведет себя господин Гординец?

– Успокоился. Подавлен, хотя внешне старается не показывать этого.

– Не попытается сбежать?

– Я предупредил его, что любая попытка побега будет означать для него смертный приговор.

– Ты постоянно следишь за ним?

– Конечно!

– Где он сейчас?

– У себя в комнате.

– Что делает?

– Смотрит телевизор. В 23.00 я провожу Гординца в его спальню.

– Понятно! Вижу, ты хорошо исполняешь свои обязанности.

– Благодарю вас, господин!

– Передай трубку Гординцу.

Спустя несколько минут Абушер услышал изумленный голос бывшего управляющего пансионатом:

– Да. Вечер добрый, господин Амир!

– Здравствуй, Станислав Владимирович! Как здоровье, настроение?

– Господин Абушер, клянусь, я не виноват в провале Дробуса. Как на него вышли спецы, мне неведомо. Что было в моих силах – в частности, убрать курьера, – я сделал. Бежал, хотя шансов оторваться от спецов было очень мало. Да, признаю, мне предлагали сотрудничество; я согласился, но обманул спецслужбу. А меня заточили под охраной в какой-то дом-тюрьму и следят за каждым шагом…

– Успокойся, Станислав Владимирович. Если бы я хоть на йоту сомневался в твоей честности, то ты сгорел бы в своей машине. Я не прощаю предательства. Верю в то, что ты сделал все, что мог. А то, что тебя поместили – заметь, поместили, а не заточили, как ты выражаешься, – в тюрьму, то, во-первых, загородный дом не тюрьма, а шикарное жилище. Не всякий богач в России может позволить себе жить в подобном особняке. Во-вторых, твое нахождение в усадьбе – дело времени, и оно связано с тем, что спецы активно тебя ищут. Пройдет время, поиски прекратятся, и в этом помогут верные мне люди, занимающие достаточно высокие посты в российских властных и силовых структурах. В-третьих, охрана приставлена к тебе по моему приказу, и только ради твоей же безопасности. Повторяю, пройдет время, и ты вновь встанешь в строй. Твои счета заблокированы – я помогу тебе вернуть деньги. Ты мне нужен, подполковник. У нас с тобой еще есть работа в России.

Немного успокоившись, Гординец вновь напрягся:

– О какой работе вы говорите?

– Об этом позже. Скажу только, что это будет разовая и пустяковая акция, после которой тебя перебросят в Турцию. А уже отсюда, получив деньги, ты сможешь уехать куда угодно, хоть на Фарерские острова – если, конечно, тебя устроят постоянно идущие там дожди. Выбрось дурные мысли из головы. Никто тебя не тронет. Мы знакомы давно, и ты должен знать, что я умею быть и беспощадным к врагам, и благодарным друзьям. Ты мне друг, и это главное. Отдыхай, Станислав. На охранника не обращай внимания, но и не провоцируй его. В случае если ты решишь бежать и из особняка, тебя убьют, и я ничего не смогу сделать. Просто не успею!

– Ясно, – проговорил Гординец. – Значит, мне следует во всем слушаться этого накачанного идиота-охранника?

– Он далеко не идиот. Скажу больше, твой охранник – профессионал высокого уровня. Я имею в виду, как воин. Слушаться его только в части, касающейся обеспечения твоей же безопасности. Он не надзиратель, он охранник. Надеюсь, ты правильно понял меня?

– Да, господин Абушер, я правильно вас понял. Скажите, что с моей семьей?

– Ничего. Сына спецы не тронули, частное охранное предприятие после формальной проверки продолжает работать. Так что с семьей все в порядке. Конечно, за твоим сыном следят, но он чист перед законом, а значит, ему ничего не грозит.

– Благодарю за информацию. Я могу позвонить вам сам, если в этом возникнет необходимость? – спросил Гординец.

– Нет! – кратко и категорично ответил Абушер. И добавил: – Я свяжусь с тобой, когда придет время. Перед проведением последней акции.

– Крайней акции, так правильнее.

– Как угодно… У меня все. До свидания, господин Гординец! Будь спокоен, тебя ждет прекрасное, обеспеченное будущее.

Абушер выключил телефон, передал трубку помощнику, выдохнул:

– Ф-ф-фуу! Давно я так долго не говорил… И было бы с кем! С марионеткой, с мясом… Но так надо, Азиз!

– А надо ли? – усмехнулся Баджар. – Ему жить осталось только до акции. Или я ошибаюсь, и ты действительно обеспечишь ему эвакуацию и достойную жизнь за рубежом?

– Ты не ошибаешься. После акции Гординец умрет. Но до этого он должен быть уверен в том, что его ждет прекрасная жизнь. А может, и ждет, Азиз? На небесах… Хотя вряд ли. Слишком много на нем крови.

– На нас не меньше, – проговорил Баджар.

– На нас, Азиз, кровь врага, а это не грех, это доблесть, святое дело. Гординец же убивал таких, как и он сам. Он мерзкий предатель, и его ждет ад. На этом или на том свете… Но достаточно о нем. Пойдем взглянем на блондинку. Сколько, говоришь, ей лет?

– Одиннадцать, босс!

– Не маловата?

– Нет! Фигурка – пальчики оближешь. Цветок!

– Посмотрим на этот цветок, цветение которого может прекратиться уже этой ночью…

15 июля, четверг. Секретный военный городок размещения офицеров спецслужб и членов их семей. Ближнее Подмосковье. 13.20

Получив после приезда из загородной резиденции Крымова и Тимохина выходной, Шепель пришел домой. У подъезда увидел «Порше» жены. Зашел в подъезд. Как только Валентина открыла дверь, майор спросил:

– И далеко ли ты собралась, дорогая?

– Папа звонил, у него выпало свободное время, хотел повидаться с внуком. Вот покормлю тебя и отвезу Ваню к деду. У тебя сколько времени?

– Вечность! До завтра выходной.

– Тогда, может, поедем вместе? – обрадовалась Валентина.

– Нет уж, – отмахнулся Шепель, – езжай ты к папеньке с Ваней, а я высплюсь.

– Миш, ну почему ты не любишь моего отца? Он уважает тебя, хочет наладить родственные отношения – а ты как ежик, иголки выставишь и не подпускаешь к себе…

– Ты меня еще морской свинкой назови.

– У тебя плохое настроение?

– У меня прекрасное настроение. Да и каким еще ему быть? Тут в кои веки раз выходной выпал, а семья сваливает из дома…

– Но ты же сам сказал – хочу выспаться…

Шепель прошел на кухню, присел на стул у окна, закурил. Валентина подошла к нему:

– Ну, что злишься? Я же к отцу еду, а не куда-нибудь.

– А с моим мнением в этом доме уже не считаются?

– Миш, прекрати капризничать!

– А ты, дорогая, прекрати раздражать! Какого хрена разъезжаешь на дорогущей иномарке?

– Но это подарок отца!..

– Могла бы и отказаться. У нас «Форд» есть, чем он тебе плох? Или дочери нефтяного магната подавай крутую тачку? По статусу положено?

– Не кричи, Ваня еще спит, разбудишь до времени…

Шепель, затушив окурок в пепельнице, пробурчал:

– Без папеньки никуда.

– Так! – Валентина сбросила фартук. – Хватит! Надоело слушать всякую чушь.

– Ну, конечно, я только и могу, что пороть чушь. Это у папеньки его лощеные холуи умные речи толкают… Короче, Валентина, «Порше» отгони в парк, и пусть стоит там. Нечего людей дразнить.

– Машина его раздражает… А коттедж за городом, который нам тоже отец подарил, тебя не раздражает? Почему-то к нему ты относишься спокойно… Планируешь переселиться туда, как выйдешь на пенсию… Может, и от него мне отказаться? Или попросить отца выделить людей, разобрать по кирпичику и сложить кирпич в вашем парке, рядом с «Порше»?

Шепель сощурил глаза, и это был недобрый знак.

– Плевать я хотел и на коттедж, и на «Порше», и на все подарки твоего папеньки!

– Может, ты и на меня плевать хотел?

– Не зли, Валентина…

– Ладно, – пошла на попятную Валя, – достаточно. Прекратим этот ненужный разговор.

– Но ты все равно сделаешь по-своему, так?

– Я обещала отцу, что привезу сына. Ты свое слово держишь, почему я не должна держать свое?

– Как же надоело все! Пойду-ка я к Сане Тимохину или Дрозду, водки выпью… А ты делай что хочешь.

Валентина присела рядом с мужем:

– Скажи, Миша, ты меня любишь?

– Ну, началось, в натуре!.. И что вы за народ, женщины? Изворотливые, как ужи… Люблю, не люблю, сейчас-то чего об этом говорить?

– Понятно…

– Что тебе понятно? – повысил голос Шепель.

– Все, кроме одного. Ведь ты знал, когда предлагал выйти замуж, что я дочь богатого человека. И тогда тебя это не смутило. А сейчас…

Шепель прервал жену:

– Я, Валентина, женился на журналистке Туркиной, а не на дочери нефтяного магната Туркина. И давай завязывай с базаром. Поговорили. Собирай манатки и езжай к папеньке. Поплачься ему, какой у тебя хреновый муж…

– Да иди ты… к своим друзьям! Пей, гуляй, никуда я не поеду.

И, заплакав, Валентина ушла в гостиную.

Шепель прикурил вторую подряд сигарету. Пару раз затянулся, бросил в пепельницу, процедил:

– Ну все, подтянула тяжелую артиллерию… Знает чем брать.

Майор последовал за женой. Валя сидела на диване, поджав под себя ноги. При виде мужа вытерла платком глаза. Шепель присел рядом, обнял жену:

– Ну, ладно, Валюш, извини! Я был не прав. Собирайся и езжай к отцу.

– Вот и сын в тебя растет, такой же колючий…

– А в кого ему еще расти? Он же мой сын, а не чей-то. Хотя похож на тебя.

– Одни пистолеты да автоматы на уме. Как будто других игрушек нет…

– Так все пацаны в детстве к солдатикам да стволам тянутся. Или ты предпочла бы, чтобы Ванька кукол пеленал?

– Знаешь, как я хотела бы хоть одним глазком посмотреть на то, что ты делаешь в командировках!.. Может быть, тогда смогла бы до конца понять тебя?

– Не надо тебе этого видеть, Валя. Мы на выходах не в игрушки Ванины играем, мы воюем. А война – это не то, что в фильме по телевизору показывают да в книжках описывают. Война гораздо страшней.

– Тогда почему тебе не уйти в запас? Ведь у нас все есть.

– Уйти, Валя, можно. Я уйду, Тимохин, Крымов, Дрозденко, Ким, все остальные… Рапорта на стол – и до свидания. Только кто, Валюша, вместо нас нашу работу делать будет? Мразь бандитскую, у которой руки по локти в крови, давить? Заложников вытаскивать? Диверсии предотвращать? Обычных людей защищать? Американские рейнджеры? Они защитят…

Валентина прижалась к мужу:

– Прости, Миш, это я была не права. Но ты тоже должен понять меня…

– Да понимаю я все, Валь, понимаю. Вам, женам, тяжелее приходится, чем нам. Ждать – это не каждому дано.

– Я никуда не поеду, Миш. Сейчас пообедаем, ты отдохнешь, а вечером, если дыма не будет, на пруд сходим, в лесу погуляем…

– Нет, Валюш, раз обещала, езжай. И тесть по внуку скучает, да и Ваньке разнообразие. Дед новые игрушки подарит, а ребенку это главная радость. Езжай.

– Без обиды?

– Какая может быть обида?

– А тебе без нас не скучно будет?

– Скучно. Но вы ведь не на месяц уезжаете?

– Мы хотели до утра остаться.

– И правильно. На ночь глядя ехать не стоит.

– Значит, мир, Миша?

– Значит, мир!

– И ты меня любишь?

– Ну, конечно, сама ведь знаешь.

– Но хочется иногда и слышать…

– Иногда и слышишь… Ты мужа кормить думаешь?

– Да, конечно, пойдем! У меня все готово, вот только теперь немного подогреть придется.

– А водка у нас есть?

– Коньяк!

– Выпью немного, с устатку…

– Тяжело в лесах пришлось?

– Нормально! – улыбнулся Шепель. – Хотя, если честно, хреново. Дыма много было.

– А бандитов?

– А бандитов мало. Непонятно, зачем две группы в Переслав бросали. Там и одна за глаза справилась бы.

– Опять обманываешь?

– Когда я тебя обманывал, Валя?

– Да всегда или почти всегда! Вы там хотя бы между собой договорились бы, что женам врать. А то один одну сказку рассказывает, другой – другую… В итоге не знаем, о чем и думать. И накручиваем сами себя.

– Хорошая идея, кстати. Это ты верно заметила. Надо Крыму передать, чтобы перед выходом всем одну легенду придумывал.

– Смеешься?

– А я плакать не умею, Валь. Меня вместо слез злость заполняет.

– Садись! Накладываю…

– Первое не буду, – запротестовал Шепель.

– Будешь, майор! И первое, и второе, и третье! Здесь и сейчас командую я.

– Ну, командуй… Мне к тому, что кругом одни начальники, не привыкать.

После обеда Шепель проводил жену с сыном, вернулся домой, отключил все телефоны, хотя это в принципе ничего не давало – при необходимости поднимет посыльный, – и лег спать под освежающие воздушные струи кондиционера.

Четверг 15 июля, Москва

В 20.20 Вели Талаев зашел в интернет-кафе, оплатил час работы с компьютером и отправил на адрес Абушера короткое письмо. Вскоре из Стамбула пришел ответ – три фотографии, к ним пояснительная записка и инструкция. Талаев скачал информацию на флешку, стер адреса и вышел из кафе. Дома распечатал информацию. Посмотрел фотографии. На одной – властного вида мужчина. Талаев без объяснительной записки узнал Туркина, нефтяного магната, часто мелькавшего на экране телевизора. На второй – женщина. Красивая… Из пояснительной записки следовало, что она является дочерью Туркина, но носит фамилию Шепель. На третьем фото был изображен сын женщины, внук Туркина. Отложив эти распечатки в сторону, Талаев взял в руки инструкцию. В ней его группе, по сути, ставилась задача обнаружения дочери Туркина и установление за ней наблюдения. Отмечалось, что женщина с сыном и мужем, майором ГУБТ, проживает в секретном военном городке, но часто выезжает в Москву, в основном к отцу – иногда в офис, иногда на квартиру, реже в его загородный коттедж. Адреса всех объектов были указаны отдельно – как и марка автомобиля с государственным номером, на котором ездит Шепель-Туркина. Прочитав название автомобиля, Талаев присвистнул:

– Неплохо устроилась барышня! «Порше» не каждый может себе позволить. Хотя о чем говорить, если пахан – миллиардер… – Взял в руки фотографию жены Шепеля. – И где же мне тебя искать, Валентина Борисовна? В офисе отца? На его квартире в центре Москвы или в коттедже? И откуда, по какой трассе ты приезжаешь в Москву?

В инструкции говорилось, что при необходимости он, командир резервной группы Абушера в России, может обратиться за помощью к Бригадиру. Может, сразу связаться с ним, чтобы тот тоже начал ломать макушку? Нет, не стоит. Успеем еще нагрузить господина Кубанова. А для начала надо посмотреть, что представляет собой дом, где находится квартира нефтяного магната, его коттедж. С офисом все понятно, к нему вплотную не подобраться. Посмотрим на него позже с удаления.

Талаев включил сотовый телефон, набрал номер:

– Шакур?

– Да, шеф!

– Чем занимаешься?

– В кафе зашел, поужинать, посидеть.

– Ты на машине?

– Нет, кафе рядом с домом…

– Спиртное пил?

– Пока только чашку кофе.

– Отлично! Перекуси по-быстрому, затем ступай на стоянку, бери свой «Опель» и езжай по адресу…

– И что мне там делать? – удивился Шакур Рахимов, один из членов банды Талаева.

– Встать недалеко от дома, посмотреть, нет ли на стоянке «Порше», государственный номер… Пройтись по округе, выбрать место, откуда можно вести постоянное наблюдение за этим домом.

– Ты сказал, постоянное?

– Именно.

– А кого пасти-то?

– Даму с ребенком на «Порше», о котором я уже упоминал. Их фото я перешлю на твой компьютер. Также захвати из дома и ноутбук!

– Один вопрос, шеф: это начало акции?

– Да!

– Понял. Выезжаю к объекту. Но круглосуточное наблюдение за домом, сам понимаешь, я физически вести не смогу.

– Я подъеду к тебе.

Талаев переключился на еще одного члена своей банды, Назара Бакия. Тот находился дома. Ему, как и Рахимову, Талаев определил задачу по контролю над вторым объектом – загородным коттеджем нефтяного магната. Предупредил:

– Будь осторожен, коттеджный поселок хорошо охраняется, да и в усадьбе Туркина наверняка полно охранников – да не тех, что в ЧОПах работают, а профи.

– Как же мне подобраться к особняку магната?

– Думай, Назар! Голова на то и дана человеку, чтобы думать. О результатах выезда сообщай мне в любое время!

– Даже если не удастся получить результат?

– Отсутствие результата – тоже результат. Только не оплачиваемый… Поэтому – думай. На месте сориентируешься. Все!

«Да, задачу ты, Амир, подбросил непростую, – подумал главарь банды, отключив телефон. – Нефтяной магнат – это не торговец с рынка, и даже не депутат, к нему подобраться сложно… Впрочем, и президентов валят при всей их, казалось бы, стопроцентной защищенности. Главное – начали работу. А дальше посмотрим, как карта ляжет».

Талаев и предположить не мог, насколько быстро ему повезет. Уже в 21.50 на связь вышел Рахимов:

– Шеф! У меня хорошие новости. Обнаружил я нужный «Порше»!

– Ты это серьезно?

– Вполне.

– Как, где, точно ли она?

– Государственный номер…?

– Да!

– Черного цвета, тонированные стекла…

– Да, да! Дальше…

– В общем, так: подъехать к объекту на машине нет никакой возможности. Высотка огорожена высоким забором. Стоянка возле ограждения запрещена, и за этим домом следят гаишники. Возле дома аж три мобильных патруля дежурят. Да и проезд возможен только со стороны набережной, откуда стоянку возле здания вообще не видно. Пришлось встать у супермаркета, что в двух кварталах от «высотки», и возвращаться к ней пешком. Вернулся. Прошелся по набережной; за забором машин немного, нашей нет. Свернул в переулок. Хотел зайти с тыла и тут увидел «Порше». Стоит наша тачка прямо у бокового подъезда. Неподалеку бар. Оттуда стоянка хорошо видна. Но я «Опель» на ночь у супермаркета не могу оставить. Там наряды ментов тоже часто обход делают. И в баре сидеть стремно.

– Ты сейчас откуда звонишь? – спросил Талаев.

– С улицы.

– Что находится поблизости, в переулке?

– Дома, магазины, дом старый, «зеленкой» накрыт – либо под снос готовят, либо под ремонт.

– Дом, говоришь?

– Больше на общагу похож.

– Оттуда стоянка будет видна?

– Не знаю… Надо проверить.

– Так проверь! Хотя… нет, нельзя выпускать из вида машину. Возвращайся в бар и дождись меня. Я где-то через час буду, подскочу на такси. На месте решим, кому что делать.

Талаев отключил телефон, задумался. Что это – случайность или подстава? Но какая может быть подстава, если с момента разговора с Абушером прошло всего несколько часов? Амир решил установить наблюдение за дочерью нефтяного магната неспроста. Что ему надо? Оприходовать Туркину с сыном или выйти на секретный городок размещения офицеров спецслужб? Захват бабы с ребенком ничего не даст. Ну, не выкуп же, в конце концов, задумал получить с магната Амир? У него денег и без этого хватает. Его финансируют так, что правительство иной страны позавидует… И потом, даже если Амир решил выбить деньги с какого-то толстосума, то почему выбрал целью жену майора Главного управления по борьбе с терроризмом? С этими ребятами шутки плохи. Они в состоянии достать и самого Абушера, и не только в Турции. Значит, Амиру нужен секретный городок? Опять-таки, зачем? Ну, узнает Абушер местонахождение этого городка, а дальше что? Решит провести его штурм? Глупо. Этот объект никакими силами «Аль-Каиды» не взять. А вот массу проблем в ответ получить очень даже легко. Что же делать? Действовать по инструкции или уточнить задачу? Лучше уточнить. Иначе сделаешь что-нибудь не так, придется отвечать…

Талаев набрал номер Абушера. Тот ответил не сразу, занявшись доставленной ему наложницей, и в голосе его звучало раздражение:

– Что тебе, Вели?

– Я нашел машину Туркиной.

– Что?! Повтори!

– Я нашел машину дочери нефтемагната.

– Так, подожди! Я сам тебе перезвоню.

Минут через десять раздался звонок.

– На связи, босс!

– Каким образом тебе удалось найти «Порше»? – спросил с ходу Амир.

– Видимо, сегодня мой день…

– Я не настроен шутить!

Талаев доложил о получении информации; о том, что тут же направил к двум объектам своих людей и что Рахимов обнаружил «Порше» у дома, где целый этаж занимал Туркин.

– Ты уверен, что Шакур обнаружил автомобиль Валентины Шепель?

– Рахимов назвал номер и цвет; они совпадают с ориентировкой в инструкции.

– Дочка приехала навестить отца?

– Это мне неизвестно.

– Какое принял решение?

– Пока за тачкой следит Шакур. Для того же чтобы принять какое-либо решение, я должен знать цель акции, а она в инструкции не указана. Там сказано – обнаружить машину и установить за ней наблюдение, о чем немедленно доложить вам. Что я и делаю…

– Во-первых, отзови Назара. Во-вторых, лично проверь информацию Шакура. В-третьих, продолжай наблюдение за машиной. Цель акции – захват сына майора Шепеля.

– Захват? – удивился Талаев.

– Да! Именно захват, и именно сына.

– Что делать с матерью?

– Ничего. Отпустить. Выезжай к Рахимову, туда же вызывай Бакия. Найди место безопасного наблюдения за объектом. Увидишь, что Шепель-Туркина с сыном отправились домой, в секретный городок, – организуй преследование и тут же свяжись с Полковником. От моего имени передашь приказ отвезти пацана за город. Далее выбирай момент: блокируй «Порше», вырубай бабу, бери пацана. Его передашь Львову. И работайте так, чтобы жена майора не могла вас описать. Работайте в масках. После передачи пацана Полковнику ложитесь на дно до моей особой команды! Как понял, Вели?

– Вот теперь, босс, я все прекрасно понял. Только…

– Что еще?

– В инструкции сказано, что вне секретного городка Шепель-Туркина передвигается без охраны.

– Да. И что?

– А если в нынешней ситуации у нее появится охрана?

– Ты не знаешь, что делать в данном случае?

– Мне хотелось бы не проявлять инициативу, а выполнять ваши приказы.

– Охрану уничтожить! Еще вопросы есть?

– Нет, господин, больше вопросов нет! Приступаю к работе.

– Связь со мной держать по необходимости. Докладывай постоянно с момента отъезда Шепель-Туркиной от дома отца. Да поможет тебе всевышний!

– Благодарю! До связи, босс, и приятного вам сна.

Талаев переключился на Бакия:

– Где находишься?

– Подъезжаю к повороту дороги, ведущей к элитному коттеджному поселку. Если там будут менты, проеду…

– Слушай сюда, Назар: к поселку ехать не надо. Разворачивай машину и возвращайся в город. Тебе надо выехать к старому стадиону «Торпедо» и там где-нибудь встать.

– Планы изменились? Понял… Возвращаюсь в Москву.

– Встанешь у стадиона, отзвонись!

Отключив телефон, Талаев нашел в одном из многочисленных шкафов атлас города, открыл страницы карт центра Москвы. Минут десять изучал их, потом захлопнул атлас, бросил его в кейс. По городскому телефону вызвал такси.

В бар он вошел в 23.20. Увидел сидевшего за столиком у окна Рахимова, присел рядом. Тут же рядом вырос официант:

– Добрый вечер! Что желаете?

– Кофе, – ответил Талаев, – покрепче, без сахара.

– Одну минуту.

Официант удалился. Талаев закурил сигарету, взглянул на Рахимова:

– Я посижу здесь, а ты пойди проверь старый дом. Нам нужно помещение, откуда была бы видна стоянка.

– Ты сам «Порше» видел?

– Видел, когда подходил к бару. Значит, нам нужно найти помещение, откуда будет виден автомобиль. Затем едешь к супермаркету, забираешь «Опель» и перегоняешь его во двор соседнего дома.

– Если там будет где припарковаться и если из старого дома видна стоянка «высотки»…

– Я прикидывал, с ближнего торца должна быть видна. Но все равно посмотри. Машину же в любом случае перегоняй во двор и ставь, где хочешь, но без шума. Не найдешь место там – ищи в других дворах.

– Ты не хочешь сказать, для чего мы пасем этот «Порше»?

– Скажу, но позже.

Рахимов ушел. Официант принес чашку кофе. Талаев прикурил еще одну сигарету, осмотрел зал. Обычный бар с обычными посетителями – в основном молодежью, литрами поглощающей пиво. Отпив глоток кофе, Талаев достал из кейса атлас, положил на стул, стоявший ближе к окну, раскрыл его на нужной странице. На него никто не обращал внимания. Только подошел официант – поинтересоваться, надолго ли отлучился человек, сидевший здесь до прихода Талаева.

– Сколько он должен был заплатить? – спросил Вели.

– Семьсот семьдесят рублей.

Талаев выложил на стол тысячную купюру:

– Это за него. Сдачи не надо. И принеси, пожалуйста, еще чашку кофе.

– Конечно.

Забрав деньги и заметив атлас, бармен спросил:

– Вы не местный? Ищете какой-то адрес? Если что, я могу помочь.

– Я – местный. Что, не похож? А между тем коренной москвич, как это ни странно. Город знаю. Атлас нужен мне не для того, чтобы найти адрес. Так что помощь не потребуется, но за предложение спасибо.

– Не за что. Сейчас принесу ваш кофе!

Талаев прикрыл атлас. Надо выждать, пока не отстанет официант. А для этого заказать что-нибудь посущественней кофе. Главарь банды посмотрел на стоянку «высотки», что хорошо просматривалась отсюда. Нужный «Порше» стоял недалеко от входа. А вдоль ограды прогуливались молодые крепкие парни в черной униформе, поигрывая дубинами. Охрана… Богачи не могут спать спокойно без охраны. Впрочем, это объяснимо.

Официант принес кофе, и Талаев заказал горячий ужин. Теперь как минимум минут сорок он может спокойно изучать по атласу местность, прилегающую к элитной сталинской «высотке».

Шакур позвонил через полчаса:

– Дом плохонький, общага, на всех этажах полно бомжей; в одной из двухкомнатных секций – наркопритон. В нем человек десять – торгаш и нарики. Последние под кайфом, валяются на матрацах.

– Меня интересует ближний торец. Что там?

– Да то же самое, что и везде; правда, есть одна пригодная для нас комнатка, на третьем этаже. Рядом пожарная лестница и участок монтажных лесов. Удобно для быстрого отхода.

– Оттуда видна стоянка с машиной?

– Хорошо видна. Но дом стремный, Вели. Менты в любой момент могут шмон устроить…

– Оцеплять все здание они не будут, пойдут по этажам. Да и бомжатник этот, особенно притон, наверняка кто-то из ментов и крышует. Комната, значит, подходящая?

– Да!

– Иди за тачкой. Быстро пристрой ее, и в бар.

В 0.40 Вели Талаеву пришлось уйти из бара – тот закрывался в час ночи. Рахимова главарь банды дождался на улице. Шакур появился ровно в час, выругался:

– Шайтан бы побрал эти московские дворы! Машины так напиханы, что между ними не пройти. Удивляюсь, как жильцы умудряются подобным образом ставить свои тачки? И ведь не задевают друг друга…

– Ты где оставил «Опель»?

– В третьем дворе отсюда. Мне повезло. Прямо у арки стоял «мерин»; я подъехал, а он, смотрю, отъезжает. Ну, и встал на его место…

– Выехать на дорогу быстро сможешь?

– В шесть секунд!

– Это хорошо. Веди в клоповник!

Раздался сигнал вызова на телефоне Талаева. Звонил Бакия:

– Я на месте, у стадиона.

– Долго же ты добирался до него!

– Добрался быстро, а вот место долго искать пришлось. На стоянке пришлось тройной тариф выложить, охрана разрешила возле своей будки поставить.

– Но ты в этом случае не можешь находиться в автомобиле?

– Верно. Я нахожусь в гостях у одной милой дамы. Мы знакомы давно, а вот встретились только сегодня… Я о ней случайно вспомнил. Зашел, позвонил – впустила. Так что я в порядке.

– Не забудь о работе. Я могу сбросить тебя с телки в любую минуту. Дело серьезное, Назар…

– Не беспокойся – сказал, что в порядке, значит, в порядке и готов ко всему.

– Давай, Казанова!

Талаев бросил телефон в накладной карман рубашки.

– Что, Назар бабенку снял? – ухмыльнулся Рахимов.

– Иногда мне кажется, что у него эти бабы во всех округах Москвы живут. Любитель костра и солнца!..

– Да, любит наш гуцул девочек, – согласно кивнул Рахимов. – Ни одной юбки не пропустит. Но и дело свое знает отменно… А главное, Бакия без комплексов. Ему что мужика завалить, что бабу, что ребенка, что крысу – все едино.

– Поэтому он и работает с нами… Ладно, идем в бомжатник.

– Со двора лучше зайти…

– Так веди со двора!

Пройдя коридорами, заваленными всякой рухлядью, среди которой сидели, лежали, о чем-то разговаривали и пили ханку бродяги, не обращающие ни малейшего внимания на новых пришельцев, Талаев и Рахимов оказались в комнате третьего этажа, выбранной Рахимовым. Талаев прошел к окну. Из него хорошо была видна стоянка и «Порше» дочери нефтяного магната.

– Отлично, – проговорил Талаев, – сетка загораживает окна, извне нас не видать; нам же видно все, что нужно. Где пожарная лестница?

– За дверью в торце коридора.

– Дверь открыта?.. Ну что ж, отсюда и будем наблюдать за объектом.

– А если завтра Туркин вывезет дочь с внуком на своей машине и со двора?

– Ну и что? В секретный городок он ее не повезет. Тот для магната закрыт – так же, как и для остальных. В любом случае госпожа Шепель-Туркина будет возвращаться домой на «Порше».

– А мы – сидеть и ждать?

– Да, Шакур, сидеть… если ты найдешь хотя бы пару стульев.

– Этого добра в соседних комнатах хватает.

– Так принеси. И какой-нибудь топчан. Шайтан его знает, сколько нам здесь предстоит торчать. Наблюдение будем вести по очереди. До утра – я, с 6.00 – ты.

– Завидую я Назару! – вздохнул Рахимов. – Трахает сейчас аппетитную шлюшку в уютной постели под кондиционером и горя не знает…

– Зависть – плохое качество. Давай топай за стульями и топчаном! Как будто сам вчера не спал с бабой…

– Так то вчера было…

Рахимов вышел. Вскоре вернулся, принеся стул и табурет. За второй заход притащил матрац двуспальной кровати.

– Матрац грязный… Я занавеску снял, вместо простыни.

– Ничего, потом отмоемся. Отдыхай. Хочешь – сиди рядом на табурете, хочешь – спи на матраце. Ровно в 6.00 я подниму тебя.

Рахимов завалился на матрац, проклиная бомжатник в центре Москвы. В 6.00 он сменил Талаева. Тот предпочел вздремнуть, облокотившись о стену комнаты. Но ненадолго. От дремы в 8.30 его оторвал подельник:

– Шеф! Подъем!

– Что такое? – встрепенулся главарь банды.

– Похоже, объект собирается покинуть охраняемую территорию!

Талаев взглянул в окно.

Возле машины стояли трое: пожилой мужчина, моложавая женщина и ребенок лет пяти-шести.

– Это Туркины, – возбужденно проговорил Талаев.

Как только мужчина положил в багажник объемную сумку, Вели приказал Рахимову:

– Бегом к нашей машине. Заводи и жди.

– Чего ждать-то?

– Команды, идиот! Бегом!

Рахимов скрылся. Талаев продолжал следить за Туркиными. Расставание явно затягивалось. Мужчина что-то говорил дочери; та слушала, отвернув лицо в сторону. Видимо, ей были неприятны слова отца. Затяжка времени играла на руку бандитам.

Талаев набрал номер Бакия:

– Назар?

– Доброе утро, шеф!

– Все еще нежишься в постели?

– Нет, уже в машине.

– Молодец.

– Началось, шеф?

– Начинается.

– Что делать?

– Выдвигайся к «высотке» на набережной. Не доезжая, припаркуйся где-нибудь рядом. Сейчас это еще возможно.

– Понял, выезжаю!

Бакия вывел «Ниссан» со стоянки и, влившись в поток машин, повел свою неприметную иномарку к указанному объекту. А Талаев, бросив телефон в карман, сосредоточился на Туркиных. Разговор с отцом, судя по всему, изрядно надоел женщине. Наконец она поцеловала его в щеку, усадила ребенка на стульчик заднего сиденья, села за руль, развернула «Порше» и повела его к выезду с охраняемой территории.

Талаев, достав атлас, проговорил:

– Так! Интересно, в какую сторону ты поедешь, девочка…

«Порше» свернул направо. Талаев посмотрел на атлас.

– Понятно. Ты свернула, куда надо. – Вызвал по телефону Бакия: – Назар, ты где?

– Подъезжаю к «высотке». Припарковаться не могу, все кругом забито. Если только въехать на тротуар…

– Не надо парковаться. Ускорься по возможности. Только что из «высотки» отъехал «Порше», государственный номер… Машина приметная, постарайся сесть ей на хвост.

– «Порше»? Да я его, по-моему, вижу. Черный?

– Да!

– Номера проверю, доложу.

– Давай, мы пойдем за тобой.

Талаев переключился на Рахимова:

– Шакур, выезжай со двора и двигай к «высотке». Я выйду на тротуар. Подберешь меня.

– Хоп, шеф, выезжаю!

Главарь банды вышел из дома, на ходу набрал номер Абушера.

– Да, Вели… – не сразу ответил тот. – Ты откуда говоришь?

– Из Москвы…

– Это мне понятно. Из квартиры?

– Нет. Иду по улице. Никто не может слышать нашего разговора?

– Говори, – разрешил Абушер.

– Объект выехал от места ночевки.

– Так! – В голосе руководителя террористической организации появилась заинтересованность.

– Едет к центру. За ним отправлен Назар. Мы с Шакуром выезжаем следом!

– Отлично. Ведите объект до места, удобного для захвата. Сейчас же свяжись с Полковником. Пусть будет в готовности присоединиться к вам. И говори с ним аккуратно – все же он достаточно высокое должностное лицо, и его телефон может прослушиваться. Намеками определи задачу.

– Раньше мы этого не делали…

– Теперь будете делать, – повысил голос Абушер. – Тебе все понятно?

– Да, босс.

– Да поможет тебе всевышний! Остаюсь на связи!

Талаев вышел на тротуар и увидел идущий по правой полосе «Опель». Рахимов мигнул фарами. Главарь банды на ходу запрыгнул в машину.

Тут же телефон сработал сигналом вызова.

– Это Назар! Я иду за «Порше».

– Где именно?

– Включаю «маяк», смотрите на дисплее, объяснять по мобиле неудобно.

Талаев достал из кейса навигатор. Высветилась карта района, по дороге которого перемещался «Опель». Вскоре появилась зеленая точка, она двигалась правее набережной.

– Ориентируйся, Шакур, по сигналу, – проговорил Талаев, прикрепив навигатор к наружной панели. – Постарайся сблизиться с машиной Бакия.

– Понял, шеф!

Вели вызвал Львова:

– Доброе утро, Владимир Павлович.

– Доброе. Кто вы?

– Не узнали? Но это неважно. Вам необходимо выйти на стоянку и быть в готовности выехать к месту, которое я укажу вам позднее. Это касается продолжения начатого дела.

– Но кто вы, черт бы вас побрал?

– Делайте, что сказано, иначе наш общий заморский друг будет недоволен.

– Понятно… Хорошо, я буду ждать вашего звонка в машине.

Талаев отключил телефон. Усмехнулся. Львов, конечно же, узнал его, но повел себя правильно.

– Ну, что у вас? – спросил Вели, повернувшись назад.

– Посмотри на дисплей навигатора, шеф!

Талаев взглянул на дисплей. Зеленая точка «маячка» совсем рядом.

– Скоро мы догоним Бакия!

– Молодец, давай! Поворачиваем на Волгоградский проспект…

Валентина спокойно вела автомобиль. Невыспавшийся Иван – дедушка играл с ним до позднего вечера – спал в детском кресле. Валя улыбнулась, достала из сумочки сотовый телефон, набрала номер мужа:

– Доброе утро. Не разбудила?

– Нет, дорогая, в 9.20 я уже на службе.

– Мы едем домой.

– Все нормально? Где сейчас находитесь?

– На Волгоградке.

– Пробки?

– Проспект забит, конечно, но двигаться можно. А вот что ждет на МКАДе, неизвестно.

– Проедешь. Там ехать всего несколько километров. А на нашем шоссе будет проще.

– До встречи, любимый!

– До встречи.

Положив телефон на переднее сиденье, Валентина включила радио. Салон заполнила музыка, прерываемая рекламой и скороговоркой дикторов. И Валя не заметила, что за ней от Таганской площади едет «Ниссан»…

На МКАДе, как ни странно, пробок не было. Машины шли на приличной скорости, и Валентина проехала эти несколько километров быстро. Миновав эстакаду, вышла на шоссе. Теперь осталось проехать километров пятнадцать до новой дороги к военному городку, еще десять верст до закрытой зоны – и она дома. И на шоссе Валя не обратила внимания на усердно шедший следом «Ниссан», а за «Ниссаном» пристроившийся еще в городе «Опель»…

Рахимов, следуя за машиной Бакия, проговорил:

– Что-то все слишком легко получается, шеф, а?

– Ты хотел бы, чтобы у нас возникли проблемы? – усмехнулся Талаев.

– Нет, конечно, но как-то не по себе…

– Это оттого, что ты мало спал.

– Надо бы отрабатывать бабенку, а то свернет с шоссе, и упремся в шлагбаум блокпоста. Ведь мы же не знаем, где находится секретный военный городок…

– Это ты верно заметил. Но надо получить разрешение на акцию. – Талаев набрал номер Абушера: – Босс, это Вели. Мы уже за городом, можем начать акцию.

– Если можете, начинайте!

– Слушаюсь!

Талаев выдохнул воздух, переключился на Бакия:

– Назар! Надевай противодымную маску, подбирай момент и подрезай «Порше»!

– Понял!

Главарь банды повернулся к Рахимову:

– Маски на лицо!

Бандиты надели марлевые повязки, которые этим летом носила почти вся Москва. Такая повязка служила неплохой маской. Узнать в ней человека было сложно.

«Ниссан» пошел на обгон и резко подрезал «Порше». Валентина от неожиданности вскрикнула и нажала на педаль тормоза. «Порше» остановился. «Ниссан» как ни в чем не бывало пошел дальше, набирая скорость.

– Идиот! – выругалась Валя.

Обернулась посмотреть, не проснулся ли от резкого торможения сын. Но мальчик спал, свесив головку набок. И тут Валентина увидела, как сзади остановился «Опель». Из него вышли двое мужчин в противодымных масках, обошли машину. Валентина опустила стекло со своей стороны. Подошедший слева мужчина спросил:

– У вас все в порядке? А то, смотрю, придурок на «Ниссане» вас подрезал… Он и нас чуть не сбросил в кювет!

– Да нет, – ответила женщина, – все в порядке, спасибо!

– Не за что!

Валентина хотела нажать на клавишу закрытия окна, но в лицо ей вдруг ударила струя газа. Женщина повалилась на правое переднее сиденье, мгновенно потеряв сознание.

Убедившись, что Валентина уснула, Вели подал сигнал Рахимову. Тот аккуратно вытащил ребенка из кресла. Мальчик продолжал спать. Шакур перенес его на заднее сиденье «Опеля». Там Талаев вколол ему специальный препарат. Теперь сон сына майора Шепеля был продлен как минимум на шесть часов.

Бандиты отъехали от «Порше». У кафе Рахимов развернул «Опель» и повел обратно к МКАДу. Талаев вызвал Львова:

– Полковник, это я. Подъезжай к известному тебе гипермаркету на юго-востоке города. Мы будем стоять недалеко от цветочного павильона, держа место и для тебя.

– Что дальше?

– Отвезешь груз к речке, передашь моему человеку.

– Это точно просьба нашего общего заморского друга?

– Можешь позвонить ему. Или Сафару. И лично все проверить.

– Ладно, буду!

– До встречи, Полковник!

Глава третья

С 9.00 пятницы 16 июля личный состав боевой группы «Орион» занимался в спортзале. Бойцы подразделения отрабатывали приемы рукопашного боя. Шепель работал с Кимом. Уложив подсечкой капитана на ковер, Михаил сказал:

– Перерыв, Леня, мне позвонить надо.

– Супруга?

– Да. Они должны вернуться сегодня из города. Узнаю, выехали ли…

– Давай.

Забросив полотенце на плечо, Шепель прошел в раздевалку, где в ящике висела его повседневная форма. Достал из кармана сотовый телефон. Посмотрел на дисплей – пропущенных вызовов не было. Набрал номер Валентины. В ответ услышал неживой женский голос. Таким однотонно-равнодушным голосом в метро обычно объявляют о закрытии дверей и следующей станции маршрута поезда.

– Телефон абонента выключен…

– Черт, – произнес Шепель, – это еще что за новость?

Валентина никогда не отключала телефон.

К майору подошел командир группы полковник Тимохин:

– А ты чего здесь, а не в зале?

– Да вот, жене позвонить хотел… Она, ты же знаешь, к папеньке с сыном поехала.

– Дозвонился?

– В том-то и дело, что нет. И это, Саня, более чем странно.

– Ну, может, Валя находится вне зоны действия сети? В тоннеле каком-нибудь…

– Нет! У нее отключен телефон. Такого еще никогда не бывало.

– Возможно, случайно выключила.

– Предчувствие у меня хреновое, командир. Вчера не хотел отпускать жену с сыном, до скандала дело дошло… Потом договорились. А как уехали, у меня на душе неспокойно стало…

– Если что-нибудь произошло – скажем, авария, – то менты номера наших машин знают, сообщили бы.

– Да знаю… Но чую, что-то не так!

– Продолжать занятия можешь?

– Если позволишь, в раздевалке побуду. Попробую дозвониться до тестя.

– Хорошо! Я в зале.

– Спасибо.

До Бориса Анатольевича Туркина майор Шепель дозвонился быстро, используя специальный номер, известный только близким. Нефтяной магнат удивился, что Валя не отвечает, и сказал, что выехала она с сыном около 9 часов. Все было нормально, как всегда. Правда, разговор перед отъездом у отца с дочерью не из лицеприятных вышел, так это пустяки. Поговорили, попрощались, и Валентина уехала.

Отключив телефон, Шепель явно ощутил холодок надвигающейся опасности, но не мог понять, откуда она надвигается.

В раздевалку вошли офицеры. К Михаилу вновь подошел Тимохин:

– Ну что, Миша?

– Голяк! Ничего. Тесть сказал, что мои выехали утром, как обычно. Где же они есть?

– И телефон по-прежнему молчит?

– На, попробуй сам вызвать Валентину.

– Значит, молчит… Связаться с аналитическим отделом, чтобы пробили номер?

– Как они его пробьют, если мобильник выключен?

– По секретному коду. По нему же спецы принудительно включат телефон.

– А что это даст?.. Не надо ничего. Пока. Подожду!

– Если что, я сейчас в штаб, а в 12.00 выход в тир.

– Помню…

Шепель вышел из спорткомплекса, вновь прикурил сигарету, двинулся по аллее к дому. И тут его телефон издал сигнал вызова. Он посмотрел на дисплей – на нем высвечивалось имя «Валя». Ну, наконец-то!

– Да, Валюш, привет! Почему…

Валентина не дала договорить Шепелю, слабым голосом проговорив:

– Миша… У нас беда…

Внутри майора словно что-то оборвалось. Предчувствие сбывалось. Впрочем, интуиция никогда не подводила боевого офицера.

– Что случилось, Валя?

– Ваню… Ваню похитили…

– Как похитили? – оторопел Шепель. – Кто? Где?

– Понимаешь…

Валентина закашлялась.

– Что с тобой, Валя? – крикнул в трубку Шепель.

– Сейчас объясню…

Она срывающимся голосом рассказала мужу, как ее машину подрезала иномарка. Вторая встала сзади. К «Порше» подошли двое мужчин, спросили что-то, а потом вдруг струя газа из баллончика в лицо – и темнота. Очнулась – Вани нет…

– Ты где находишься, Валя?

– Недалеко от поворота на городок.

– На шоссе?

– Да…

– В бардачке лежит боевая аптечка; открой ее, увидишь желтую капсулу. Проглоти. Препарат нейтрализует действие любого газа. И находись в машине, я скоро подъеду!

– Приезжай, Миша, мне плохо… И… Ваня… о господи, сыночек! Миша…

– Успокойся, дорогая, все будет нормально. Найдем Ванечку, обещаю! Прими препарат.

Шепель отключил телефон и бросился к штабу. Тимохин только зашел к Крымову, как он ворвался к ним в кабинет:

– Мужики! Ваню похитили! – рухнул в кресло у стола совещаний. – Вот такие дела…

– Что? – проговорил Крымов. – Как это похитили?

Шепель передал друзьям рассказ жены.

– Так чего мы ждем?! – заревел Тимохин. – Быстро к Валентине!! Она сказала, где находится?

– Да! – кивнул Шепель. – Это недалеко отсюда.

Крымов взялся за трубку телефона секретной связи:

– Надо Феофанову доложить…

– Потом доложишь! – отрубил Тимохин. – Сначала надо выяснить по максимуму, что к чему. Вызывай, Крым, машину!

– Так «Ниссан» у штаба стоит…

– Тогда погнали!

– Никого больше не возьмем с собой? Может, медиков из санчасти?

– Не надо, – ответил Шепель. – В машине аптечка; я сказал Вале, чтобы приняла препарат, нейтрализующий действие газа. Там и успокоительное есть…

– Тогда вперед!

– Только, Саня, – обратился Крымов к Тимохину, – ты заму командование группой передай!

– Передам…

Вскоре «Ниссан» вышел с территории закрытого военного городка и через двадцать минут уже стоял напротив «Порше». Из внедорожника выскочил Шепель, бросился к машине жены. Валентина, приняв препарат, сидела на месте водителя, открыв дверку.

– Ну, как ты?

– Да что я, Миша… Где Ваня? Ты понимаешь, что у нас похитили сына? Сына, Миша?!

Шепель присел перед женой на корточки:

– Я все понимаю. И повторяю: мы найдем Ваню, даже если для этого придется перевернуть всю Москву, всю страну…

– Ты правда найдешь Ванюшу?

– Клянусь! За своего сына я любого порву…

Крымов с Тимохиным, осмотрев следы машин, оставшиеся на обочине перед «Порше» и за ним, тоже подошли к машине супруги Шепеля.

– Привет, Валя! – сказал Александр. – Я понимаю твое состояние, но скажи, пожалуйста, что за люди атаковали вас? Ты хоть одного в лицо запомнила?

– Нет, Саша, они были в масках. В противодымных повязках… Господи, сыночек мой!..

Крымов отвел Тимохина в сторону:

– Сейчас с ней говорить бесполезно. Она в шоке. Едем в городок, там передадим Валю медикам и сообщим о произошедшем генералу. Ну, а дальше будем действовать по обстановке.

– Ты прав, здесь торчать без толку… Миша! – окликнул Тимохин Шепеля. – Садись за руль «Порше» и двигай в городок, прямо к санчасти. Мы поедем за тобой.

– Понял!

Пересадив супругу на сиденье переднего пассажира, майор повел автомобиль к городку. Крымов связался с начальником медицинской службы части обеспечения секретного объекта, объяснил ситуацию. Тот ответил, что готов принять супругу офицера и оказать ей всяческую помощь. Переговорив с начмедом, Крымов, вздохнув, набрал номер начальника Главного управления по борьбе с терроризмом генерал-лейтенанта Феофанова:

– Здравия желаю, Сергей Леонидович!

– Добрый день, Вадим!

– Да не добрый он, товарищ генерал… У майора Шепеля похитили сына.

Голос генерала резко изменился, стал строже, сосредоточенней:

– Каким образом это произошло?

– Вам Тимохин лучше объяснит…

– Здравия желаю, товарищ генерал! – взял телефон Александр. – Вчера после обеда супруга Шепеля с сыном Иваном выехала к отцу в Москву. Сегодня утром господин Туркин проводил дочь, и она направилась в городок. На шоссе за МКАДом, в шести километрах от поворота к секретному объекту, автомобиль Валентины Шепель подвергся нападению неизвестных лиц, по предварительным данным, двух мужчин в противодымных масках. Усыпив Валентину газом из баллончика, неизвестные похитили сына Шепеля. Согласно словам Валентины бандиты ехали на автомобиле «Опель» – он стоял какое-то время непосредственно за «Порше». Скорее всего, у похитителей была вторая машина, предположительно «Ниссан» или «Форд». Первый автомобиль подрезал «Порше», заставив Валентину резко затормозить и остановиться; остальное сделали те, кто находился в «Опеле».

– Странное похищение, не находишь? Внука нефтяного магната похищают, а дочь оставляют в дорогом престижном автомобиле…

– Да, – согласился Тимохин, – похищение действительно странное. Ведь за внука и дочь похитители могли бы потребовать гораздо больший выкуп, нежели за одного мальчика. И потом, «Порше» можно было бы легко сдать «черным» перекупщикам за весьма высокую цену…

– Вот именно. Но это в том случае, если цель похитителей – получение денег.

– А что еще может стоять за похищением?

– Вот это нам и предстоит выяснить. В общем, так: подразделению заниматься по распорядку дня – естественно, освободив от занятий Шепеля. С Валентиной пусть работают медики. Я постараюсь прояснить ситуацию с похищением ребенка – и ориентировочно в 15.00 подъеду к вам. В штабе городка поговорим более предметно. И никакого шума! Передай приказ Крымову, и ожидайте меня. Самим ничего не предпринимать, городок не покидать. Все! Отбой!

Тимохин передал телефон Крымову:

– Ну, что, слышал?

– Да слышал… А действительно, Сань, почему неизвестные похитили только мальчика? Они спокойно могли увезти с собой и потерявшую сознание Валентину, а затем затребовать выкуп и за внука нефтемагната, и за дочь… Большие деньги могли затребовать. Да и получить их – Туркин не стал бы скупиться.

– Помнишь, что сказал Феофанов по данному поводу?

– Нет! Вот этого как раз и не расслышал…

– Он сказал, что похищение странное, но только в том случае, если целью похитителей является выкуп…

– А что же еще? – воскликнул Крымов. – Не обмен же на «Порше», который они и так могли спокойно угнать?

– И это отметил Феофанов, сказав, что мы будем выяснять причины похищения.

– Да, дела… Этим придуркам, что захватили Ивана, надо было бы пробить, КТО является его отцом.

– А ты уверен, что они не пробивали это?

– Ты хочешь сказать, что кто-то решился выступить против нас?

– Я, Крым, ничего не хочу сказать… Подъезжаем. Заедем в санчасть, устроим Валю, заберем Шепеля – и в штаб. Может, до приезда Феофанова тоже что-нибудь через Мишу выясним. Тесть наверняка будет ему звонить.

– Хорошо! Передай приказ в группы о продолжении занятий по распорядку дня.

В 12.25 полковники Крымов, Тимохин и майор Шепель находились в своем отсеке штаба военного городка. На Михаила было страшно смотреть. Не потому, что он поник, растерялся, выглядел угнетенным. Нет, напротив, сейчас майор представлял собой боевую машину, страшную и мощную, способную на любые действия, не знающую, что такое жалость. Это читалось в его ставших злыми глазах, хотя внешне майор держал себя спокойно. Даже слишком… Но Тимохин хорошо знал своего подчиненного и друга, поэтому постарался подействовать на него, снять внутреннее напряжение:

– Миша, разгрузись! Иначе ярость просто разорвет тебя.

– Я спокоен, командир, – проговорил Шепель.

– Это ты кому другому расскажи… Знаешь, в свое время я пережил похищение жены; более того, мне в одиночку пришлось снимать проблемы. Сейчас же с тобой вся антитеррористическая служба. Успокойся. Мы вытащим Ваню!

Шепель посмотрел на Тимохина и неожиданно спросил:

– У вас тут водка или спирт есть?

Крымов с Тимохиным переглянулись.

– А что, легче станет? – уточнил Александр.

– Ты же сам говорил, чтобы я разгрузился.

– Водка есть, но стоит ли пить?

– Стоит, командир!

– Ладно…

Тимохин достал из шкафа бутылку водки, фужер, тарелку с ломтиками лимона, выставил все перед Шепелем:

– Не больше ста пятидесяти граммов, Миша! Генералу не понравится, если он увидит тебя подшофе. И прикажет закрыть к чертовой матери.

– Он ничего не заметит.

Шепель открыл бутылку, налил половину фужера. Выпил. К лимону не притронулся. Закурил.

Александр убрал спиртное:

– Ну, и как?

– Нормально, – ответил Шепель.

В это время его телефон издал сигнал вызова.

– Да, Борис Анатольевич? – ответил майор, включив громкую связь.

Туркин закричал так, что Шепель отставил телефон от уха:

– Миша! Мне только что звонил неизвестный! Он сказал, что Ваня у него. Ты понимаешь, Ваню похитили!!!

– Я знаю об этом.

– Знаешь?! И не сообщил мне?!

– Не успел. И перестаньте орать белугой, Борис Анатольевич.

– Ты… ты не разговаривай со мной подобным тоном! Откуда ты узнал о похищении и когда?

– Незадолго до вашего звонка позвонила Валя…

– Валя? – перебил Шепеля Туркин. – Как она? С ней ничего не сделали?

– Ее траванули газом. Как пришла в себя, позвонила мне. Я забрал ее с трассы, где на «Порше» было совершено нападение и где похитили Ваню. Сейчас Валя в санчасти.

– А Ваня?

– А Ваня у бандитов! – повысил голос Шепель. – Вам же звонил один из похитителей…

– Да… Но почему внука похитили?

– Вы это у меня спрашиваете?

– А у кого мне еще спросить?

– Возьмите себя в руки, Борис Анатольевич! Ответьте: неизвестный звонил вам на сотовый телефон?

– Нет, на номер в приемной. Я только зашел в офис.

– Что еще он говорил?

– Ничего… Только о том, что Ваня похищен… Сказал, что позже позвонит. Запросил номер сотового телефона, по которому я отвечу. Назвал ему номер, и он сразу отключился.

– Ваша служба безопасности среагировала на звонок?

– Нет! Никто не ожидал подобного…

– Плохо.

– Я знаю, что плохо. Делать-то мне что?

– Ничего. Ждите повторного звонка и предупредите службу безопасности, чтобы находилась в готовности запеленговать место выхода похитителей на связь.

– А если они сегодня не позвонят?

– Ждите до завтра.

– У меня складывается такое впечатление, что тебе все равно, похитили твоего сына или нет…

– Послушай ты, миллиардер хренов, – зарычал Шепель, – за базаром следи!

– Что?! – изумленно проговорил Туркин.

– А то! Не хотел я вчера отпускать их, но Валя настояла… Как же, папенька соскучился по Ванечке! А папенька, мать твою, не мог машину сопровождения дочери выделить!..

– Не смей говорить со мной таким тоном, Миша, не смей!

– Скажи еще – знай свое место, майор! Только я свое место знаю, а вот ты…

Тимохин отрицательно покачал головой.

– Ладно, Борис Анатольевич, извините… Нервы… – давясь словами, выдал после долгой паузы Шепель.

Туркин неожиданно сдал:

– Да, Миша… не будем грубить друг другу. Беда-то у нас общая…

– Все будет хорошо, Борис Анатольевич.

– Эх, Миша, мне бы твою уверенность…

– Так заставьте себя верить!.. Все, простите, говорить больше не могу. Как только бандиты позвонят, не сочтите за труд сообщить об этом мне.

– Обязательно.

Выключив телефон, Шепель положил его перед собой:

– И водку не надо было пить, а просто дождаться звонка тестюшки… Нагрузил по полной!

– Да, ласково ты с ним, – проговорил Крымов. – И почему у тебя к тестю такое отношение? Нормальный мужик. Дом вам подарил, тачку крутую… На всю жизнь обеспечил…

– Знаешь, Крым, мне до фени его подарки. Он внуку их дарит. А свою семью я и сам в состоянии прокормить. Так что шел бы он со своими миллиардами к… своей молодой жене.

Шепель вновь прикурил сигарету.

Крымов посмотрел на него, но ничего не сказал. Воцарилось тягостное молчание. Крымов и Тимохин искренне переживали за своего боевого товарища, но на данный момент ничем не могли помочь ему. И это угнетало всех в штабном отсеке.

Прошел час. Сигнал вызова на сотовом телефоне Шепеля прозвучал как всегда неожиданно – автоматной очередью. Михаил взглянул на дисплей:

– Тесть! – Включил телефон, который так и остался в режиме громкой связи: – Да, Борис Анатольевич!

– Мне вновь звонил неизвестный. Буквально минуту назад.

– Что он говорил?

– Он сказал, что вернет Ивана за пять миллионов долларов наличными. Спросил, готов ли я заплатить такую сумму. Я ответил, что готов, и задал встречный вопрос: когда и где мы можем провести обмен? Неизвестный сказал, что место и порядок сделки он сообщит дополнительно. И предупредил, чтобы я не вздумал обращаться в правоохранительные органы, о чем ему тут же станет известно. Иначе – господи, страшно даже говорить об этом, – иначе мальчика уже никто и ничто не спасет, и я получу Ваню по кускам прямо в офис!

– Ну, бандиты всегда так говорят, захватывая заложников…

– Миша! Прошу тебя, не вмешивайся в это дело. Я отдам деньги – черт с ними! – и заберу Ваню. Если же ты со своими товарищами хоть как-то проявите себя, то сделаете только хуже. Ты же не хочешь, чтобы твой сын погиб?

– Вы, Борис Анатольевич, подумали, о чем спросили?

– Извини…

Шепель скосил глаза на Тимохина. Тот прошептал:

– Обещай, что не будешь вмешиваться.

– Хорошо! – сказал Михаил. – Я не буду вмешиваться. При одном условии…

– Каком?

– Вы будете информировать меня о ходе переговоров с похитителями. В полном объеме. В противном случае мне придется включиться в работу. Я не могу сидеть в неведении и ждать, когда освободят моего сына.

– Хорошо! Обещаю информировать тебя.

– Что ваша служба безопасности?

– Моим людям удалось определить место, откуда звонил неизвестный, но это ничего не дает. Он звонил из телефона-автомата на Тверской.

– Понятно… Я постоянно на связи.

– Побеспокойся о Валюше, пожалуйста!

– Непременно, Борис Анатольевич. Могли бы не напоминать…

– Извини еще раз… Я впервые в подобном положении. Голова идет кругом…

– Мой вам совет: остановите кружение головы и сконцентрируйтесь. Сейчас от ваших действий зависит жизнь Вани.

– Если бы это было легко…

– Ну, тогда отойдите в сторону, и проблемой займусь я.

– Нет, нет, Миша! Только не это! Я сумею взять себя в руки!

– Надеюсь…

Шепель отключил телефон.

– Сильно нервничает господин Туркин! – произнес Крымов. – Представляю, как ликуют похитители, общаясь с ним…

– Это то, что надо! – сказал Тимохин. – Поведение Туркина расслабляет похитителей. Если, конечно, они не ведут двойную игру…

– О чем ты, Саня? – удивленно взглянул на Тимохина Шепель.

– Да так, мысли разные в голове, не обращай внимания… До приезда Феофанова еще два часа, так что сходил бы ты лучше, Миша, в санчасть. Валентине сейчас твоя поддержка очень нужна.

– Валя станет проситься домой. А одну на хате я оставить ее не могу.

– Так отведи ко мне. Татьяна знает, что говорить в подобных случаях. Она успокоит Валю.

– Думаешь?

– Уверен! Как я раньше об этом не подумал?..

– Ну, тогда позвони жене, а то явимся как снег на голову.

– Как пепел, Миш. На улице хлопья пепла летают…

– Мне не до шуток, Крым!

– Да мне тоже…

Тимохин похлопал Шепеля по плечу:

– Ступай, Миша. Как передашь Валю Татьяне, возвращайся. Впрочем, до 15.00 здесь делать нечего, а если позвонит тесть, сотовый у тебя с собой. Только приказ: водку не пить, ни с кем из наших о похищении не разговаривать и к 15.00 быть в кабинете.

– Я сразу вернусь. С вами легче!

Пришел Шепель через сорок минут.

– Ну, как Валентина? – спросил Крымов.

– Хреново… И старается держаться, да не получается, плачет. С Татьяной встретилась – прекратила слезы лить. Надолго ли?

– Тесть больше не звонил?

– Нет.

– А ты ему?

– Попробовал, попросил не забивать линию. Да шел бы он, этот тесть… Когда же Феофанов приедет? Он должен новости привезти. Не напрасно взял тайм-аут – наверняка кого нужно на уши поставил…

– Это он может!

Ровно в 15.00 дежурный по части доложил Крымову о прибытии в городок начальника Главного управления по борьбе с терроризмом, а в 15.07 генерал вошел в штабной отсек спецслужбы. Офицеры поднялись. Феофанов поздоровался с каждым, присел на место руководителя, положив перед собой кейс. Обвел глазами офицеров:

– Да, видок у вас не ахти… Это, конечно, понятно. Но вот Шепелю пить не следовало.

Офицеры обескураженно переглянулись.

– Ну и нюх у вас, Сергей Леонидович, – выдохнул Михаил.

– А я не по запаху. Просто давно знаю тебя. Впрочем, в твоем положении и я бы, наверное, приложился к бутылке… Однако перейдем к делу. Как вы уже, надеюсь, догадались, я приехал не с пустыми руками. И первое, что хочу сказать, чтобы разрядить обстановку: мне известно, где находится твой сын, – взглянул на Шепеля генерал.

– Известно? – изумленно воскликнул Михаил.

– Откуда? – вскинулся Крымов.

– Работаем, Вадим Петрович, работаем! – Генерал повернулся к Шепелю: – С Иваном все нормально, бандиты доставили его в особняк, где содержится Гординец. Информация подтверждена ребятами из группы «Гид», ведущими наблюдение за объектом у реки Руда.

Шепель вскочил с кресла:

– Товарищ генерал, разрешите сообщить жене о том, что Ваня найден! А то мается сильно…

– Подожди, Миша! Я, конечно, понимаю, в каком состоянии находится Валентина, но сейчас ей сообщать ничего не надо. Она наверняка тут же позвонит отцу, а тому еще с бандитами переговоры вести… Представляешь, что он выскажет похитителям? А нам надо не только сына твоего вытащить – и мы его вытащим, – но и уничтожить банду, похитившую его и связанную с Абушером.

– Банда связана с Абушером? – спросил Тимохин.

– Так, ребятки, давайте по порядку, а то вы и меня запутаете, и сами запутаетесь. А картина с похищением вырисовывается очень интересная, так что помолчите и послушайте. Присядь, Шепель! Значит, как только вы сообщили мне о похищении, у меня тут же возник вопрос: почему только сына, а не мать с сыном? И я это в разговоре с Тимохиным озвучил. Если бандиты имели намерение получить выкуп, то взяли бы и внука, и дочь нефтяного магната. За дочь и внука они могли запросить гораздо большую, нежели пять миллионов долларов, сумму. Однако женщину оставляют в машине, зная, кто она… И тогда я подумал: а если целью похищения является не выкуп? А сумма, обозначенная Туркину, – лишь ширма, ход в затеянной кем-то двойной игре?

– Но что это за игра? – спросил Крымов. – Кто и против кого может ее вести?

– Не перебивай, Вадим, – кинул Феофанов Крымову, – без тебя собьюсь. Если бы ты знал, в какой спешке и по скольким направлениям пришлось работать…

– Извините, товарищ генерал.

– Итак, если покушение не имеет целью выкуп, тогда зачем похищали сына Шепеля? Ведь какую-то цель похитители преследовали? И тогда мне вспомнился Гординец. Да, да, наш управляющий, вывезенный из Кучинского района. Его тоже почему-то не убрали, хотя он вроде бы отыграл свое и являлся ненужным свидетелем. Первоначально Гординца доставили в Москву, на квартиру Сафара Алимова, а затем в загородный дом у Руды. Доставку осуществлял полковник Львов. Я связался с командиром отделения группы «Гид», контролирующей этот дом – и тут, признаюсь, совершенно неожиданно узнал, что в загородный особняк около 12 часов вновь приезжала серебристая «Тойота». Ребята «Гида» прослушивают дом; они слышали, как оборотень передал Глухову, охраннику Гординца, мальчика, предупредив, чтобы тот закрыл его в отдельной комнате, так как мальчонка является очень важным для Абушера «клиентом».

– Чем же так важен для Абушера мой сын? – спросил Шепель.

– Вот и я задался этим вопросом. Поднял аналитический отдел, затребовал данные о всех переговорах Абушера с абонентами России – конкретно в Москве – за прошедшие сутки. Аналитики сработали быстро, и вот что выяснилось… – Феофанов достал из кейса стопку бумаг, надел очки: – Так! 19.30, 15 июля. Амир звонит на мобильный телефон неизвестного нам абонента. Неизвестного до того момента, как аналитики пробили номер. Абушер звонил некоему Вели Талаеву. То, что говорил главарь террористической организации, удалось восстановить частично, но и этого оказалось достаточно. Амир приказал Талаеву пойти в интернет-кафе и передать… далее непонятно, что он должен был передать. Талаев ответил, что будет в кафе через полчаса и войдет в контакт. Аналитики запеленговали места выхода на связь Талаева, и вычислить интернет-кафе, откуда тот должен был войти в контакт с Абушером или с кем-то из его людей, не составило труда. В этом кафе сейчас работают специалисты отдела «К». Скоро мы узнаем, с кем и с какой целью контактировал Талаев. Далее. Сразу же после переговоров с Вели Абушер позвонил Глухову. Да, да, охраннику Гординца… Тот передал связь бывшему управляющему.

– Ни хрена себе карусель! – воскликнул Тимохин.

– То ли еще будет… С Гординцом Абушер говорил довольно долго. Что отвечал бывший управляющий… Так, где это у меня… а, вот! Гординец спросил: «О какой работе вы говорите?» Что отвечал Абушер, аппаратура прослушки не уловила. Затем наш десантник задал второй вопрос: что с его семьей? Ответ, видимо, удовлетворил Гординца, он сказал: «Благодарю за информацию». И спросил: «Сам могу позвонить вам?» Ответ неизвестен. И последнее, что сказал Гординец: «Крайней акции, так будет правильней»… Это у нас по переговорам. Думаю, ни у кого не осталось сомнений, что Абушер задумал какую-то акцию, в которой Гординец будет участвовать последний раз. Или крайний раз, как поправил Амира управляющий.

– И эта акция – похищение сына Шепеля? – вклинился Крымов.

– Да нет, Вадим Петрович, – хотя, возможно, похищение является этапом этой акции. Посуди сам: если Абушер задумал похищение внука нефтяного магната с целью получения выкупа – а Амир вполне мог пойти на это, он не раз захватывал заложников, делая на этом неплохие деньги, – он не оставил бы на свободе Валентину. Значит, ему нужен Ваня и нужен… Гординец. Ответ на вопрос, для чего ему нужны ребенок и бывший подельник, мы узнаем совсем скоро. И последнее на данный момент: утром Талаев выходил на связь со Львовым и, судя по ответам предателя, передал ему приказ доставить в загородный дом похищенного Ивана.

– Может, он участвовал в похищении?

– Нет. Его машину знают на постах ДПС – все же чин в МВД немалый, генеральская должность… Так вот, по информации ГИБДД, «Тойота» Львова сегодня выехала из Москвы около 11.30 по шоссе, ведущему к району нахождения загородного особняка. Следовательно, непосредственного участия в похищении полковник не принимал. Он, видно, принял ребенка в столице и вывез за город.

– Тогда кто же похитил Ваню? – спросил Шепель.

– Я думаю, тот самый Талаев, который имел разговор с Абушером.

– И как мы выясним, что это за чмо и кто его подельники? По словам Валентины, в нападении на нее участвовали двое мужчин в масках. Плюс еще как минимум один, что подрезал «Порше», заставив остановиться.

– Во время контртеррористической операции «Пламя» группой «Мираж» в лесу у деревень, что бандиты Дробуса намеревались поджечь, живым был взят заместитель Обера, Виктор Дубинин. Он вполне может знать, кто такой Талаев и что за людишки кружат возле него.

– Так надо допросить этого Дубинина, – воскликнул Шепель.

– С ним уже занимается Потапов. Все, что возможно, Владимир Дмитриевич из него вытащит. Тем более что средств для этого у нас достаточно.

Сигналом вызова сработал сотовый телефон Феофанова.

– Да, Константин? – ответил генерал. Закрыв микрофон, сказал офицерам отдела мероприятий: – Майор Сибрук, отдел «К»! – Включил на телефоне громкоговорящую связь: – Слушаю тебя!

– Мы закончили работу в интернет-кафе.

– Результаты?

– С одного из компьютеров в 20.22 15 июля электронной почтой на адрес в Турции было отправлено несколько сообщений. Неизвестный убрал информацию, но нам удалось ее восстановить. Думаю, вы немало удивитесь, товарищ генерал-лейтенант, узнав, что за информация была отправлена в Стамбул.

– Константин, прошу короче!

– Неизвестный получил из Стамбула фотографии господина Туркина, Валентины Шепель и ее сына. Вместе с фото – пояснительная записка о том, что женщина и ребенок – семья майора Шепеля, офицера ГУБТ! Кроме этого, третье сообщение содержит инструкцию по обнаружению дочери Туркина и установлению за ней наблюдения.

– Даже так? Да, Костя, удивил так удивил… Вы изъяли компьютер?

– Так точно.

– Благодарю за работу! Возвращайтесь в офис и оставайтесь на связи!

Отключив телефон, Феофанов посмотрел поверх очков на Крымова, Тимохина и Шепеля:

– Слышали?

– Но откуда у Абушера секретная информация по Шепелю и его семье? Ну, семья ладно, Валя – дочь известного человека. Но Шепель? – воскликнул Крымов.

– Хороший вопрос, Вадим Петрович… – Феофанов взял трубку, набрал номер: – Костя? Феофанов! По возвращении в офис срочно проверить наш главный компьютер на предмет санкционированного и несанкционированного проникновения в базу данных по личному составу! И тут же доклад мне по результатам проверки. Как понял?

– Я все понял, товарищ генерал-лейтенант, и уже отдал команду подчиненным в офисе начать проверку основного компьютера.

– Жду доклада! – Генерал бросил трубку. – Черт-те что происходит! Ну и денек…

Телефон Феофанова вновь издал сигнал вызова.

– Да, Владимир Дмитриевич!

Звонил заместитель начальника Главного управления по борьбе с терроризмом:

– Побеседовал я, Сергей Леонидович, с Дубининым. Он хорошо знает Талаева. Вели – командир резервной группы по террористической операции «Факел». В случае необходимости группа Талаева должна была усилить банду Дробуса.

– А в случае провала Обера?

– Этого Дубинину неизвестно. Скорее всего, действовать по указанию Абушера.

– Сколько человек в группе Талаева?

– Четверо: сам Вели, Александр Глухов, Шакур Рахимов, Назар Бакия. Главарь банды поддерживал связь с Сафаром Алимовым, в исключительных случаях – непосредственно с Амиром Абушером или его заместителем, Азизом Баджаром.

– Четверо, говоришь? Понял. У меня для тебя сюрприз имеется, Владимир Дмитриевич…

– Что за сюрприз? Не многовато ли в один день?

– Что поделаешь… А сюрприз состоит в том, что Амир Абушер каким-то непонятным образом завладел информацией по личному составу нашей боевой группировки.

– Не может быть!..

– Может, Владимир Дмитриевич. Кто-то слил ему секретную информацию. Вопрос: кто?

– Мне заняться этим?

– Я приказал майору Сибруку проверить главный компьютер. Проконтролируй работу спецов отдела «К»!

Дав отбой, Феофанов вздохнул:

– Дела… Какая же мразь слила нас террористам?

– За это по головке не погладят, – проговорил Крымов.

– За это, Крым, с меня голову снимут, – невесело усмехнулся генерал. – А ты говоришь, не погладят…

– Что будем делать? – спросил Тимохин.

– Ждать, Саша… Ждать результатов проверки компьютера и выхода на связь с Туркиным представителей Абушера. Потом будем разрабатывать план контрдействий, до этого просчитав замысел противника. С последним справимся, а вот как вернуть или уничтожить досье в Турции – тут крепко подумать надо. Да, попали мы, ребята, на этот раз неслабо… Рассекречивание боевой группировки управления, конечно, далеко не катастрофа – как рассекретили, так засекретим вновь. Но объяснений с начальством предстоит много… Ладно, по досье что-нибудь придумаем. Сейчас главное – просчитать замысел Абушера.

– Я думаю, – проговорил Тимохин, – замысел станет ясен из того, где боевики назначат встречу Туркину.

– Возможно, – согласился Феофанов, – но не обязательно. А нам необходимо точно знать, что задумал Абушер. И в этом нам может помочь… так, минуту… – Феофанов вновь взял со стола телефон, набрал номер: – Генерал-лейтенант Никонов?

– Сергей, ты?

– Узнал, дружище…

– А как же! Только обращаешься неверно: не генерал-лейтенант, а генерал-полковник.

– Да ты что? Когда получил звание?

– Да уж с неделю по три звезды на погонах… Догоняй!

– Тебя догонишь! Так скоро и ведомство возглавишь…

– Мне и в первых замах неплохо. Как сам, Сергей Леонидович?

– Разговор у меня к тебе есть, Евгений Павлович.

– И, конечно, не по телефону, даже если сигнал и закодирован?

– Точно!

– Буду рад с тобой встретиться. Но только после 19.00.

– Нормально. Где встретимся?

– А давай в ресторане дочери?

– Что ж, хорошее место, хорошая кухня, прекрасное обслуживание, коньячок приличный…

– Приличный?! Отменный, настоящий, не палево какое-нибудь магазинное… Значит, так, в 19.00 я освобожусь… пока доеду… давай в 20.00. Елена встретит тебя, если задержусь, и проводит в кабинет.

– Договорились!

– Тогда до встречи!

Феофанов поднялся из кресла, прошелся по кабинету:

– Кофе заварили бы, что ли…

– Сделай, Сань, – кивнул Тимохину Крымов.

– Без проблем!

– Хорошо, что хоть это без проблем, – вздохнул Феофанов. – А дым на улице становится гуще. Когда же закончится это природное безумие? А еще поют, что у природы нет плохой погоды…

Тимохин заварил кофе, разлил ароматный напиток по чашкам. Шепель помог ему накрыть на стол.

– Разрешите закурить, товарищ генерал? – спросил Александр.

– Курите.

Но задымить офицеры не успели. В который раз прошел сигнал вызова на телефон Феофанова. Начальник Главного управления по борьбе с терроризмом ответил:

– Слушаю тебя, Костя!

– Докладываю результаты проверки. Наша база данных по личному составу была вскрыта в 13.00 понедельника 12 июля.

– Код взломан?

– Никак нет. Тот, кто интересовался базой, знал и основной, и контрольный коды, и пароль.

– Это что же получается? Коды и пароль известны мне, генерал-майору Потапову, полковнику Агеенко и тебе… Значит, базу данных вскрывал кто-то из нас четверых?

– Не только. Доступ к нашему компьютеру имеет Управление специальной разведки. А точнее, начальник управления, его заместитель и помощник.

– Где Потапов?

– В соседней комнате, подписывает циркуляр проверки.

– Позови его к телефону.

– Да, Сергей Леонидович! – ответил через минуту заместитель Феофанова.

– Срочно свяжись с начальником Управления разведки, объясни ситуацию по базе и передай мою просьбу проверить, кто из его людей, имеющих доступ к нашему компьютеру, мог скачать с него секретную информацию.

– Ты думаешь, это возможно?

– Не знаю, я в компьютерах не разбираюсь. На это есть специалисты.

– Я понял.

Феофанов, бросив трубку на стол, допил кофе. Взглянул на Шепеля:

– Тесть не звонил?

– Так я же никуда не выходил. Вы бы слышали звонок…

– Да, конечно, мозги клинит… Что-то я еще хотел сделать… А! – Генерал набрал номер начальника аналитического отдела: – Феофанов на связи! С этой минуты мне необходимо знать подробности всех переговоров между Абушером и любым абонентом в России. Как с той, так и с этой стороны. Связывайтесь с кем угодно, делайте что угодно; надо будет – любое разрешение получите в течение получаса, но я должен знать, с кем, а главное, о чем будет говорить Абушер. Вопросы ко мне есть?.. Вот и хорошо! Работайте.

Феофанов присел в кресло.

Прошел сигнал вызова на телефон Шепеля. Михаил, включив громкую связь, ответил:

– Да, Борис Анатольевич!

– Миша! Бандит вновь звонил мне.

– Тот же голос?

– Да.

– И опять с телефона-автомата?

– Да, но уже из района Белорусского вокзала.

– Что сказал похититель?

– Он назначил встречу на завтра, 17 июля, в 16.00.

– Где?

– На брошенном военном аэродроме у поселка Дробный.

– А если точнее?

– На взлетно-посадочной полосе, напротив вышки управления полетами. Предупредил, чтобы приехал один, без охраны, с деньгами, упакованными в спортивные сумки. Спросил номер машины, я назвал.

– Там же он обещал передать вам Ваню?

– Да, если я выполню его условия, то есть если приеду один.

– Вы потребовали, чтобы вам дали поговорить с Ваней?

– Да, но бандит ответил, что в данной ситуации это невозможно.

– Понятно, он же с автомата звонил…

– Но с Ваней все в порядке, заверил он.

– Он так и не представился?

– Нет. Всегда говорил просто – я… Не по себе мне, Миша.

– Так давайте вместо вас на встречу поеду я! Уж мне бандиты Ваню отдадут точно…

– Нет, нет! Похититель предупредил, чтобы приехал я. – Туркин вздохнул: – И я поеду. Сегодня и завтра до обеда подготовим деньги – и поеду. Скажи, как Валя?

– Терпимо. Я скажу ей о завтрашней вашей встрече с похитителями. Позвоните еще завтра перед выездом в Дробный.

– Если не забуду. Сам понимаешь, состояние…

– Обязательно позвоните, Борис Анатольевич, иначе вашу машину не выпустят из Москвы.

– Что? Ты все же решил вмешаться?

– Если бы я решил вмешаться, то вас бы, Борис Анатольевич, ваша же охрана держала бы под домашним арестом!.. Нет, я не вмешиваюсь, как и обещал. Просто отслеживаю ситуацию. Согласитесь, в данной обстановке мой совет может помочь.

– С этим не поспоришь… Я обязательно позвоню перед выездом.

– Хорошо, буду ждать звонка. До связи!

– До свидания!

Шепель отключил телефон. Тимохин, убрав чашки из-под выпитого наспех кофе, разложил на столе карту Московской области. Начальник управления и старшие офицеры отдела специальных мероприятий склонились над картой.

Тимохин обвел участок нахождения аэродрома.

– Вот он, брошенный аэродром. Когда-то здесь стоял полк «МиГов-23» дивизии ПВО. От МКАДа сорок километров – и, заметьте, по шоссе, ведущему к загородному дому у поселка Золино и реки Руда. Это не может быть совпадением. Но почему именно здесь бандиты назначили встречу Туркину? Местность открытая, в банде Талаева вместе с ним три боевика. Четвертый, Глухов, в доме. Ну, еще может присоединиться к ним Сафар Алимов, что вряд ли. Вокруг аэродрома – холмы, где стояла техника радиотехнического батальона, ангары разные, в конце концов, дома офицерского состава. Снайперов можно разместить чуть ли не по периметру аэродрома. И они влегкую перещелкают бандитов в считаные секунды, используя новейшую оптику и винтовки. Проще было назначить встречу на вокзале у камер хранения, еще лучше – на крупной стоянке у гипермаркета. И заложников захватить в случае чего можно, и в толпе раствориться. И спецназ в людном месте не применишь, и снайперов. Почему Талаев или Абушер выбрали аэродром?

– Ну, вы думайте, прикидывайте, анализируйте ситуацию, а я поехал, – поднялся Феофанов. – Заеду в резиденцию, оттуда домой – и на встречу с давнишним другом.

Начальник ГУБТ уехал. Офицеры отдела спецмероприятий до ужина сидели над картой, но просчитать замысел Абушера так и не смогли – не хватало информации.

Генерал вернулся в городок в 22.10. И по его виду было заметно, что он вновь приехал не с пустыми руками. Присел в кресло и положил на стол лист, заполненный печатным текстом.

– Ну что, ребята, у меня для вас еще куча сюрпризов. А главное – теперь мы знаем, что задумал Амир Абушер. Передо мной лист бумаги. Это распечатка последних переговоров главаря террористической организации с Алимовым. Аналитики сумели перехватить и расшифровать его. Слушайте. Амир звонит Алимову в 17.10.

– Сафар! Как дела?

– По плану, босс!

– Ты разговаривал с магнатом?

– Да. Он принял наши условия.

– Хорошо, очень хорошо… Значит, можно переходить к подготовке основной акции. Слушай и запоминай, как следует действовать. Сразу же после этого разговора связываешься с Талаевым. Передаешь ему приказ собрать группу на выезде из города. Едешь к ним. Акцией будешь руководить ты. Вместе с Талаевым и его людьми вы выезжаете в район аэродрома, конкретней – в поселок Дробный. Оттуда отправляешь разведку из двух человек непосредственно на аэродром. Задача разведки – осмотреть местность, уделив особое внимание следующим объектам: вышке, или пункту управления полетами, зданию штаба авиаполка, столовой и западной возвышенности, где ранее стоял высотомер радиотехнического батальона. Эта возвышенность находится недалеко от западной границы аэродрома, где ранее несло службу дежурное звено. Ты узнаешь это место. Там рядом начало взлетно-посадочной полосы. Если разведка не заметит ничего подозрительного, выдвигайтесь на аэродром всей группой. В подвале столовой найдете снайперские винтовки, магазины с патронами к ним и гранатомет «РПГ-7» с двумя выстрелами в сумке. Оружие уже доставлено туда человеком Бригадира. Вооружившись, рассредоточиваетесь по следующей схеме: ты занимаешь позицию на вышке, напротив которой назначена сделка, Талаев уходит в штаб, Рахимов – на крышу столовой летного состава, Бакия – на возвышенность. Укрываетесь на позициях, применяя средства маскировки, которые также завезены на аэродром вместе с оружием. Ночью отслеживаете обстановку. Помните, именно ночью; думаю, ближе к утру на аэродром подтянется спецназ ГУБТ. Много человек их начальник использовать не сможет, ограничится одной боевой группой «Орион», в состав которой входит отец мальчишки, майор Шепель. Учтите, спецы будут подходить на объект аккуратно, скрытно. Вы должны засечь позиции спецназа и контролировать их. С этим все понятно?

– Да!

– До рассредоточения Талаев должен позвонить с резервного сотового телефона Туркину и сообщить о переносе времени встречи на 12.00. Завтра, в субботу, в 11.00 Глухову с Гординцом и захваченным пацаном покинуть усадьбу и выехать в Дробный. Оттуда, объехав аэродром, выйти к месту встречи с восточной стороны. Их действия: подъехав к месту встречи, Глухов выходит из машины, принимает от Туркина деньги, пересчитывает часть банкнот, при этом убеждается, что магнат действительно приехал один. Если же вопреки инструкциям с ним будет охранник или еще кто-то, Глухов сначала должен потребовать, чтобы посторонний также вышел из машины и находился рядом с боссом. Пересчитав часть денег, он подает сигнал Гординцу. Тот выводит из машины пацаненка. И в это время Глухов валит Туркина и его сопровождение, если таковое будет. Предупреди Александра, чтобы стрелял быстро и в головы. После отстрела Глухов хватает сумки и тащит их в машину. Гординец также возвращается с пацаном во внедорожник и имитирует готовность скрыться. Спецназ при таком раскладе будет вынужден пойти на штурм машины Глухова. Скорей всего, дабы не навредить пацану, спецы применят ослепляющие гранаты и заряды с усыпляющим газом. Как только бойцы спецназа выйдут к машине на взлетку, вы, четверо снайперов, открываете по ним прицельный огонь. В боевой группе ГУБТ семь человек. Возможно, она будет усилена до десяти бойцов. Вам надо будет сделать всего по два-три выстрела; если же спецы подойдут к машине толпой, накройте их из гранатомета. «РПГ-7» будет у тебя! Как понял меня, Сафар?

– Понял хорошо.

– После уничтожения боевой группы антитеррористического управления ты, Сафар, должен зачистить местность.

– Что вы имеете в виду?

– А тебе непонятно? Убрать Вели Талаева, его людей, Гординца и пацаненка. Ну, с Глуховым, Гординцом и ребенком проблем не возникнет – сожжешь их вторым выстрелом из гранатомета вместе с «Фордом». А вот с остальными придется постараться. Я специально определил твою позицию на вышке – оттуда ты будешь иметь возможность контролировать и Талаева, и Рахимова, и Бакия. Проведя зачистку, уходишь в Москву. Но не к себе домой. Свяжешься со мной, и я скажу, куда тебе следует прибыть.

– Мне будет необходимо покинуть страну, босс. Спецслужбы взбесятся, узнав об уничтожении коллег. И будут рыть землю, чтобы найти чистильщика, то есть меня.

– Верно! Ты и покинешь страну с помощью Бригадира, но не сразу и не по своим документам. Обещаю, ждать тебе долго не придется.

– Хоп, босс! Я все понял!

– Ты должен сделать, что я сказал. Обязан выполнить приказ. И тогда ты узнаешь, что такое моя щедрость.

– Я выполню приказ!

– До твоего возвращения в Москву на связь больше не выходим. Только когда будешь отходить. Ясно?

– Да, босс!

– Удачи тебе, Сафар! Да хранит тебя всевышний!

– Аллах акбар!

– …Вот так, Аллах акбар! – проговорил Феофанов, откладывая распечатку переговоров Абушера и Алимова. – Теперь ясно, почему бандиты захватили только сына Шепеля, не тронув Валентину, почему оставили в живых Гординца. Все сложилось.

– А что это за сука – Бригадир? – спросил Крымов.

– Полковник разведуправления Сергей Федорович Кубанов. Это он вскрыл базу данных по личному составу нашего компьютера. Но он допустил ошибку. Скачав информацию на свой компьютер и подчистив его после отправки данных по боевой группировке ГУБТ, Бригадир до этого сделал копию полученных данных. На этой копии он и прогорел.

– Это не ошибка, это расчет! – проговорил Тимохин. – Кубанов прекрасно понимал, сколь ценным товаром он овладел. За данную информацию ему заплатил бы не только Абушер.

– Ну, могло быть и так. Вот только ничего оборотень не получит. Он арестован.

– Значит, Абушер решил нанести удар по боевой группировке? Рисковый парень…

– Рисковый, – согласился Феофанов. – Хотя, надо признать, я был более высокого мнения о его умственных способностях. Мог бы просчитать, что его замысел будет раскрыт. Ему надо было похитить и Валентину. Но, впрочем, теперь это совершенно не важно.

– Хорошо, этих уродов во главе с Сафаром мы обезвредим. А Абушер, пес шелудивый, останется безнаказанным?

– Нет, Вадим! Амир Абушер ответит за свои дела.

– Каким образом?

– Это уже не ваша забота. Даже вам я не могу всего сказать. Но, уверяю, Абушер понесет заслуженное наказание.

– А что с нашими досье? Как ни крути, а боевая группировка рассекречена…

– И эта проблема будет снята. И не спрашивай, Саша, как, не скажу. – Генерал взглянул на Шепеля: – А ты чего мрачный, Миша?

– По-вашему, мне надо веселиться? Абушер, сука, приговорил моего сына к смерти, а его ублюдки выразили готовность привести приговор в исполнение…

– Я же сказал, Абушер ответит за свои дела. Не уйдут от возмездия и бандиты Сафара.

– Разрешите мне лично освободить сына! Ведь мы же не допустим, чтобы его вывезли из дома?

– Ну, это решайте сами. – Генерал посмотрел на часы. – На принятие решения по нейтрализации банды Талаева у вас не более двух часов. Ровно в 1.30 группа «Орион» должна убыть в район поселка Дробный. План контртеррористической акции мне на утверждение в 1.00.

– Вы останетесь здесь? – спросил Крымов.

– Да. В Москву возвращаться поздно, да и завтра день предстоит тяжелый. Перекантуюсь в городке.

– Вы можете остановиться у меня, – предложил Крымов.

– Нет, – отказался Феофанов, – не люблю стеснять людей. Мне и в гостинице будет неплохо.

– Отработка особняка пойдет отдельной акцией? – спросил Тимохин.

– Я же сказал, план разрабатываете вы. Но парнишку из особняка выпускать нельзя.

– А если потребуется усиление? Все же территория аэродрома огромна. И не факт, что Абушер обозначил Сафару зеркальные позиции. А нам необходимо выявить точные места размещения огневых точек противника…

– Крымов решит этот вопрос. Группировка подчинена отделу, который он возглавляет. Еще вопросы есть?.. Работайте! Я решу вопрос со своим ночлегом. В 1.00 встречаемся.

И Феофанов вышел.

– Не волнуйся, Миша, – Крымов пихнул Шепеля в плечо, – ничего с твоим сыном не случится.

– Надеюсь… Давайте готовить план. Прошу учесть мою просьбу…

– Учтем, все учтем!

Тимохин тем временем позвонил на квартиру своего заместителя майора Гарина.

– Да, командир?

– «Ориону» – боевая готовность «повышенная», – приказал Александр. – Сбор офицеров в казарме – кроме Шепеля. Получить экипировку для решения задачи в условиях брошенного военного аэродрома. Всем бойцам иметь при себе приборы ночного видения, вместо штатного вооружения – снайперские винтовки «СВД». Уточнение задачи в 1.20. Убытие в район применения в 1.30.

Отдав приказ на приведение подразделения в готовность к выполнению боевой задачи, Тимохин посмотрел на Крымова и Шепеля:

– Ну, что, давайте разрабатывать план.

– Итак! Вариант первый… – начал Крымов.

И старшие офицеры отдела специальных мероприятий приступили к подготовке очередной антитеррористической акции.

Четырьмя часами раньше в Стамбуле телефон помощника Абушера издал сигнал вызова. Баджар, находившийся в это время во дворе особняка босса, взглянув на дисплей телефона, ответил:

– Слушаю вас!

– Необходима встреча.

– Где и когда?

– Место и время определи сам.

– Встретиться можем через час; я, в принципе, свободен. Место обычное.

– Значит, в 19.45, у кофейни?

– Да.

– До встречи!

Баджар подал рукой сигнал водителю «Мерседеса». Упав на заднее сиденье, приказал:

– Домой!

У себя в особняке Баджар не задержался. Поужинал, принял душ, навестил наложницу Гелу и в сопровождении телохранителя, верного человека, через заднюю калитку сада вышел на улицу. В 19.40 он подошел к кофейне. Повернулся к телохранителю:

– Ступай, освежись кофе!

– А как же вы?

– Ступай! Здесь я в безопасности. Выйдешь, как позову.

Телохранитель ушел в кофейню. Баджар прошелся по небольшой площади, примыкающей к мечети. Практически тут же возле него остановился «Крайслер». Баджар без приглашения сел на заднее сиденье черного представительского автомобиля рядом с мужчиной средних лет.

– Что-нибудь случилось? – спросил он.

– Ничего особенного, – ответил мужчина, – просто настало время поработать.

– Что конкретно я должен сделать?

– Слушай внимательно, Баджар, и хорошенько запоминай!

– Я само внимание…

Глава четвертая

Разрабатывая план предстоящей операции, Крымов, Тимохин и Шепель рассматривали различные варианты действий группы «Орион» – и каждый из этих вариантов имел один существенный недостаток. В условиях военного аэродрома сблизиться незаметно с огневыми позициями боевиков не представлялось возможным. Точнее, слишком был велик риск обнаружения спецназовцев, чего нельзя допустить ни в коем случае. Отложив очередной вариант, полковник Крымов бросил карандаш на карту:

– Все не то!

– Да, Крым, ты прав, – согласился Тимохин. – Сближение с позициями стрелков Абушера грозит срывом операции, а снять снайперов с дальних позиций мы не сможем, потому как нет никакой гарантии, что удастся поразить цели гарантированно и быстро. Даже разведку запускать рискованно.

– А если нам только издали определить позиции? – предложил Шепель. – Ну, скажем, из леса, что в километре-полтора от аэродрома…

– И что это даст? Ну, засечем мы огневые точки, а как отрабатывать их будем? Ни к одной из них скрытно не подобраться.

– А зачем нам вообще выводить группу на территорию аэродрома?

– Не понял, – вздыбил брови Крым. – Предлагаешь бить по вражеским стрелкам с максимально дальних позиций? Но увидят ли наши ребята удаленные цели? Как ты слышал, Абушер приказал стрелкам применить маскировку…

– Я предлагаю провести атаку на позиции снайперов со взлетно-посадочной полосы.

– В смысле?

– В прямом, Крым! Из машин.

– Ну-ка, ну-ка, продолжай, Миша, – заинтересованно попросил Тимохин.

– Смотрите! Первое: мы проводим захват особняка, нейтрализуем Глухова и Гординца, освобождаем Ваню. Но бандитов не валим, а берем в плен. Гординца можно в расчет не брать. За руль сажаем Глухова; сзади, скажем, размещусь я и кто-нибудь из парней. Даже если у машины стекла не тонированы, мы приляжем. Глухов въезжает на полосу с восточной стороны. Внимание самого опасного снайпера – Сафара Алимова, вооруженного еще и гранатометом, – переключится на машину с «заложником». Он будет отслеживать ее. Обычный внедорожник тестя меняем на бронированный, той же марки, ставим на него номера нефтяной компании и сажаем в него, кроме водителя, еще двух наших ребят. Броневик заходит на полосу с запада. Если разведка путем наблюдения через спецаппаратуру подтвердит наличие огневых точек на указанных Абушером позициях, то при выезде машин на полосу Алимов и Талаев попадают в сектор обстрела из машины Глухова, а Рахимов и Бакия – в сектор обстрела из броневика.

– Погоди, – проговорил Тимохин, – ты предлагаешь ударить по снайперским позициям из машин с ходу?

– Да!

– А если разведка не подтвердит наличие позиций в указанных Абушером местах и они будут расположены в других объектах?

– Значит, будем валить снайперов на других позициях. В любом случае люди Абушера должны просматривать взлетно-посадочную полосу и ближайшие подходы к ней, то есть все летное поле. А значит, находиться там, где контроль будет обеспечен. А откуда он может быть обеспечен? Из ближайших к полю зданий. Рахимов засядет на чердаке клуба, а Бакия уйдет с одного холма на другой. Все одно, стрелки по-любому будут находиться в зоне обстрела из машин.

Тимохин взглянул на Крымова:

– А ведь Миша прав, Вадим.

– Идея неплохая, слов нет. Но тогда операцию придется делить на три этапа: первый – разведка и выявление позиций, второй – отработка особняка с принуждением Глухова играть на нашей стороне…

– Это несложно! Вколем препарат, парализующий волю, и он будет делать то, что скажем ему мы.

– Согласен… И третий этап – основной, выход двух машин, в которых будут находиться наши люди, и обстрел вражеских снайперов с взлетно-посадочной полосы.

– Ну, все это вполне реально. Плюс в данной ситуации, если не удастся поразить все цели, мы уже без особых проблем можем ввести людей на объект. И тогда ликвидация оставшихся бандитов станет не проблемой, а вопросом времени.

– Молодец, Миша! – похвалил Шепеля Крымов. – Хороший вариант предложил.

– Предложишь, Крым, когда сын в заложниках…

– Так! – остановил друзей Тимохин. – Мы не взяли в расчет твоего тестя. Ведь, как ни крути, а ему лично предстоит доставить наших ребят на аэродром. А он не догадывается, что мы готовим силовую акцию, и надеется разрешить ситуацию мирным путем…

– Тесть – моя проблема. Он у меня сделает все, что нужно, и без психотропных препаратов.

– Но его надо обрабатывать сейчас…

– Сейчас и поеду, дайте только мне распечатку приказа Абушера. Лучше, конечно, если была бы копия записи разговора, но и распечатки достаточно. Тем более он ничем не рискует, выводя на полосу бронированную машину.

– Хорошо! Позвони Туркину, договорись о встрече после двух часов. Нам надо еще утвердить план и выслать в район Дробного группу «Орион». После звонка определимся, потребуется ли нам усиление.

Шепель вышел из кабинета. Вернулся через пять минут:

– Договорился с тестем. Пока о встрече. Мне надо доехать до Кузьминок, там у метро меня подберет его тачка. Она же доставит обратно.

– Скорее всего, тебе предстоит поехать к тестю не одному…

– Я это понял. Но, Саня, прошу, к тестю на время операции – если генерал утвердит план – пошли кого угодно, только не меня! Я должен освободить сына, отработать Глухова. Так что меня можешь определить в машину бандитов. И я вернусь сюда или поеду сразу в Дробный.

– Согласен! Так, решаем вопрос усиления. Разведку проводят Гарин и Самойлов. На захват особняка достаточно двоих – Шепеля и Кима. Они же, передав Ваню и Гординца ребятам группы «Гид», выезжают с Глуховым к аэродрому и решают вопрос по Рахимову и Бакия. Двоих, Макарова и Бирюкова, отправим к Туркину. Он доставит их к аэродрому, и они снимают Алимова и Талаева. В резерве остаются майор Гарин, старший лейтенант Самойлов, ну и мы с тобой, Крым! Этого, думаю, будет достаточно. Даже если двое из банды Алимова избегут поражения и попытаются уйти, то мы перехватим их двумя двойками, не выпуская с территории аэродрома.

– А больше людей незаметно и не перебросишь в Дробный без риска быть обнаруженными.

– Значит, никакого усиления не требуется.

В кабинет вошел Феофанов:

– Я свои проблемы решил. Что у вас?

– План, в общем-то, уже готов, – ответил Крымов.

– Да? Докладывайте.

Крымов изложил суть варианта нейтрализации банды на аэродроме, предложенного Шепелем. Генерал, внимательно выслушав, взглянул на Михаила:

– Молодец, Миша! Признаюсь, у меня тоже была мысль атаковать боевиков с полосы; хотел обсудить ее с вами, но Шепель опередил. План утверждаю. Кто будет работать из машины Туркина?

– Майор Макаров и прапорщик Бирюков. От вас, товарищ генерал, требуется отдать команду подразделению обеспечения о выделении бронированного «Лексуса».

– Это мы решим, но за офисом Туркина могут вести наблюдение неизвестные нам пока подельники Львова или Кубанова. Перегон к офису нефтяной компании броневика может встревожить бандитов.

– Тогда надо сменить автомобили непосредственно при выдвижении к Дробному. И лучше на каком-нибудь посту ДПС. Там и отсечь возможное слежение за машиной Туркина будет проще.

– Согласен!

Феофанов позвонил в штаб управления, а затем начальнику Московского областного управления ГИБДД. Выключив телефон, сказал:

– Ну, вот и решены вопросы! Бронированный «Лексус» в 8.00 подгонят к первому по шоссе на Дробный посту ДПС и поставят за зданием поста. Наряд будет предупрежден о замене автомобилей. От офиса Туркина его внедорожник проводят ребята «Гида». Они же при необходимости произведут отсечку вероятного сопровождения. – Генерал повернулся к Шепелю: – Когда ты договорился с тестем о встрече?

– После двух часов.

– Можешь переносить встречу и выезжать с Макаровым и Бирюковым немедленно. Оружие и экипировку пусть оставят здесь, в броневике будет находиться все необходимое для решения задачи по снайперам. По оружию: в наш автомобиль положат и «СВД», и «винторезы». Думаю, и остальным бойцам надо взять с собой бесшумные снайперские винтовки. Они хоть и бьют на триста-четыреста метров, но более компактны, а секторы обстрела, судя по позициям боевиков, составляют дальность не более двухсот пятидесяти метров.

– Возьмем, товарищ генерал! – кивнул Крымов.

– Значит, так! Шепель, созванивайся с тестем. Тимохин, вызывай в кабинет весь личный состав группы. Уточнение задачи проведу лично!

– Есть!

– Я возьму с собой распечатку последних переговоров Абушера с Алимовым? – спросил у Феофанова Шепель.

– Возьми. Думаю, она не помешает тебе и в общении с Глуховым. Хотя препарат надежней…

– На месте определимся.

После совещания Шепель, Макаров и Бирюков на «Тойоте» Тимохина выехали в Москву. В 1.30 на двух автомобилях к Дробному двинулся остальной личный состав «Ориона» по главе с Крымовым. В поселке спецназ ждал офицер группы слежения «Гид». Местом временной дислокации боевого подразделения было определено здание местного отделения ФСБ.

Пересев в Кузьминках в лимузин нефтяной компании, в 2.10 офицеры прибыли в офис Бориса Анатольевича Туркина. Тесть вышел сам встречать зятя в закрытый двор. Увидев прибывших с Шепелем еще двух офицеров, воскликнул:

– Что все это значит, Михаил?

– Что вы имеете в виду, Борис Анатольевич?

– Присутствие этих, – он кивком головы указал на Макарова и Бирюкова, – людей? Вы своей спецслужбой все же решили вмешаться в мои дела?!

– Не в ваши, а в наши, Борис Анатольевич. И не надо заводить меня! Вы знаете, я нервный, а скандал сейчас никому не нужен. И будьте уверены: уже через несколько минут нашего разговора вы убедитесь, что у меня не было другого выхода, кроме как привлечь к освобождению Вани своих коллег.

– Ты слишком самоуверен! Впрочем, как всегда… Хорошо, поговорим. Прошу за мной.

Туркин и офицеры спецназа поднялись в шикарный кабинет главы крупной нефтяной компании, присели за старинной работы стол в мягкие кресла.

– Ну что у тебя? – раздраженно спросил Туркин.

– Послушайте меня, Борис Анатольевич. Абушеру не нужны ваши деньги…

– Постой, постой, – прервал зятя Туркин, – кто такой Абушер?

– Амир Абушер, Борис Анатольевич, – объяснил Шепель, – руководитель крупной террористической организации, обосновавшийся в Турции, заказчик похищения Вани.

– А… какая связь между Ваней и международным терроризмом? – немало удивился Туркин.

– Хороший вопрос. Долго объяснять… Нами доподлинно выяснено, какую истинную цель преследует Абушер, захватив моего сына. Это не выкуп. Это выманивание нашего секретного подразделения на договоренную встречу между вами и неким человеком, имя которого Вели Талаев. Выманивание и уничтожение. Кстати, вместе с вами, Ваней и даже подельниками.

– Что ты такое говоришь? Я разговаривал с неизвестным…

Шепель поправил тестя:

– С Вели Талаевым, на совести которого сотни загубленных жизней ни в чем не повинных людей.

– Пусть с Талаевым. И он четко оговорил все условия сделки.

– Талаев выполнял инструкции Амира Абушера. И сам не знает, какую участь приготовил для него босс. Вот, возьмите, почитайте! – Шепель протянул лист с текстом переговоров Абушера и Алимова. – Это распечатка одного очень интересного телефонного разговора…

Прочитав документ, Туркин выглядел растерянно:

– Но как же так?..

– А вот так, Борис Анатольевич. Бандиты использовали вас в своей игре, приговорив к смерти – так же, как и меня, и Ваню, и моих сослуживцев.

– А все ты виноват! – неожиданно взорвался Туркин. – Ты, зятюшка! Со своей долбаной службой… Из-за тебя похитили Ваню и чуть было не убили Валентину!

– Успокойтесь! – повысил голос и Шепель. – Сейчас не время перебрасываться упреками и выяснять, кто в чем виноват. Сейчас время действовать!

– Что ты предлагаешь? Но учти, встречу отменять нельзя!

– Вот только не надо учить меня, как противостоять террористам. Не забывайте, это моя работа. Встреча, естественно, должна состояться, и она состоится. И вы, Борис Анатольевич, поедете на нее, только не один и не в своем внедорожнике.

– Как это понимать?

– План операции таков…

Шепель довел до тестя замысел антитеррористической службы.

– Так что в бронированной машине лично вам, Борис Анатольевич, ничего не грозит. Всю работу сделаем мы – в частности, люди, сидящие рядом с вами. Уничтожим главные цели. Вы можете закрыть глаза, чтобы не видеть, как это делается в реальной жизни, а не в кино…

– А ты, значит, освободишь Ваню? – спросил Туркин.

– Да, я освобожу сына и передам его в надежные руки, чтобы потом забрать и доставить домой. Ну, и выскочу на аэродром на автомобиле террористов. Думаю, вся операция займет несколько минут, на подготовку уйдет гораздо больше. Я обязан спросить у вас: вы, Борис Анатольевич, готовы принять участие в антитеррористической операции?

Туркин взглянул на Макарова и Бирюкова:

– Нет, вы посмотрите на него! Он еще спрашивает, готов ли я участвовать в освобождении своего внука…

– Ну, вот и хорошо, – подвел черту беседе майор Шепель. – Вы готовьтесь тут. Ты, Дима, – обратился он к Макарову, – до конца согласуй со штабом порядок замены автомобиля – и завтра с утра в путь. А я поехал в городок, меня ждет своя работа.

Майор встал. Поднялся и Туркин:

– Я провожу тебя.

– Как хотите…

Тесть и зять вышли в коридор. Туркин остановил Шепеля:

– Знаешь, Миш, я вел себя неправильно. Ты людей спасаешь, жизнью рискуешь, а я… Я был несправедлив.

– Да полно вам, Борис Анатольевич. Свои люди, не чужие… А среди своих всякое бывает. Вот снимем проблему с Ваней, соберемся вместе, поговорим… нам есть о чем поговорить.

– Конечно! Но ты уверен, что ваше… что операция закончится успешно?

– Эх, Борис Анатольевич, знали бы вы, сколько таких операций у меня на счету! Правда, первый раз в ней участвуют и сын в качестве заложника, и тесть как полноценный боец… Но все будет хорошо, это я вам гарантирую.

– Удачи тебе, сынок!

– Кто? Сынок?.. Вот Валя удивится, узнав, что вы меня сыном назвали… Действительно, сумасшедший день. Но очень приятно, отец! До встречи на аэродроме!

Представительный лимузин нефтяной компании доставил майора обратно в Кузьминки, где он пересел в служебный автомобиль. Посмотрел на часы: 3.07. Вызвал Тимохина:

– Саня? С тестем порядок, завтра он отработает с нашими ребятами все что надо.

– Понял тебя. Не брыкался?

– Да нет, все нормально. Я сейчас поеду к МКАДу. Дальше куда следовать – на базу или в район применения?

– Следуй к особняку у Руды, – приказал командир боевой группы «Орион». – В Золино тебя встретит офицер группы «Гид» майор Оренков.

– Виктор?

– Да! Встретит на внедорожнике «Рекстон», номера… Запомнил? Машина будет стоять за постом ДПС, но ты на всякий случай подстрахуйся и свяжись с Оренковым. Его мобильный номер…

– Записано! Свяжусь. Ким тоже туда сразу подъедет?

– Он будет у усадьбы террористов раньше тебя. У Кима и оружие, и экипировка для отработки дома и выполнения дальнейшей задачи… А мы уже подъезжаем к Дробному.

– Я все понял! Следую в Золино!

Шепель вывел «Тойоту» на проспект и повел ее к МКАДу. В 3.20 иномарка Михаила свернула на шоссе, ведущее к поселку Золино, до которого надо было проехать около шестидесяти километров. Михаил, пользуясь пустынностью трассы, резко увеличил скорость. И уже через сорок минут, в 4.00, по сотовому телефону набрал номер, названный ему Тимохиным.

– Оренков? Это Шепель. Я подъезжаю к поселку, осталось километра два. Ты где точно стоишь?

– Сразу за постом ДПС, – ответил офицер группы «Гид», – увидишь. На площадке магазина я один. Площадка хорошо освещена.

– Не лучше ли уйти в тень?

– Ты заметил что-нибудь подозрительное по дороге?

– Нет! Я шел чисто, «хвоста» за мной точно нет.

– Тогда от кого прятаться?

– Тебя пасти не могут?

– Могут. Свои же ребята – что они, впрочем, и делают.

– Понял! Кто у особняка?

– Двое наших с прослушкой, да часа два назад прибыл капитан Ким из вашего подразделения.

– Ладно, поговорим при встрече. Подъезжаю к посту!

– Давай! Встречаю!

Отключив телефон, Шепель проехал мимо поста ДПС, увидел освещенную площадку у большого, закрытого на ночь магазина, свернул к стоявшему посредине площадки «Рекстону». Из короткого внедорожника вышел молодой мужчина в легкой гражданской одежде. Михаил узнал майора Оренкова. Остановился, также вышел на улицу. Офицеры пожали друг другу руки.

– Как и куда поедем? – спросил Шепель.

– Мы ведем наблюдение за объектом с двух точек – из сарая лодочной станции, что на берегу Руды, и из балки, которая подходит к забору особняка. Группа же дислоцируется в школе, сейчас пустующей. Думаю, проедем к школе; оттуда сможешь выйти к усадьбе, хотя до утра там делать нечего. И Глухов, и Гординец, и твой сын – все спят.

– Глухов готовил машину к выезду?

– Смотрел.

– Ясно! Ну, что ж, в школу так в школу. Давай вперед, я за тобой!

В 4.15 автомобили Главного управления по борьбе с терроризмом встали во дворе поселковой школы, на окраине Золино.

Шепель встретился с Кимом. Коротко спросил:

– Готов?

– Всегда готов, Миша. Когда план отработки объекта составим?

– Перед штурмом.

– Ребят «Гида» привлекать будем?

– Только для того, чтобы передать им сына. С Глуховым и Гординцом разберемся сами.

– Как скажешь.

– Отдыхай пока, Леня, а я свяжусь с Тимохиным и тоже часа три посплю… В 8.00 подъем!

Зайдя в помещение, определенное для него, майор по телефону набрал номер командира «Ориона» полковника Тимохина:

– Я на месте, в Золино. Что у вас?

– Все нормально. Гарин и Самойлов провели разведку, места нахождения огневых точек банды подтвердились. Самойлов «засветился» перед бандитами, и теперь Сафар уверен, что игра идет по их правилам.

– Штурм особняка по твоей команде или я могу действовать самостоятельно?

– Действуй самостоятельно, – разрешил Тимохин, – тебе на месте видней, когда начать. Одно ты должен помнить: «Форд» Глухова должен выйти на аэродром ровно в 12.00!

– Если Абушер ничего не изменит.

– Естественно… Так что лучше отработку бандитов провести пораньше, часов в девять. Чтобы потом не дергаться.

– Я понял тебя. Начну в 9.00!

– Давай, Миш, удачи. Как возьмешь Глухова, поговоришь с ним, сообщи, чем закончится беседа.

– А чем она, Саня, может закончиться? Глухов по-любому сделает то, что надо. Жаль, Сафар и Талаев не попадут к нам… Я бы с ними так поговорил…

– Они получат свое, Миша… Все, отбой!

Суббота, 17 июля

Приведя себя в порядок после подъема в 8.00, облачившись в боевую экипировку и проверив оружие, Шепель и Ким прошли в комнату майора Оренкова. Тот удивленно оглядел бойцов «Ориона»:

– Я что-то не понял! До встречи еще пять часов, а вы приготовились к штурму…

– Мы и проведем его в 9 часов. Таково решение нашего руководства. Тебе, Витя, надо скрытно доставить нас к особняку. Туда, откуда мы сможем быстро и без шума отработать объект.

– Хорошо, поехали.

– Где это место? – спросил Ким.

– Увидишь, капитан!

Автомобиль группы слежения «Гид» доставил бойцов «Ориона» к роще, от которой до забора одиноко стоящего на берегу реки особняка тянулась балка. Оренков вызвал по станции малого радиуса действия одного из наблюдателей:

– Второй! Это Первый!

– На связи!

– К тебе по оврагу пойдут ребята «Ориона». Встреть, объясни обстановку, проведи и прикрой в случае необходимости.

– Есть, Первый!

Майор выключил станцию, повернулся к Шепелю:

– Дом метрах в двухстах у реки видишь?

– Вижу.

– Там Глухов, Гординец и твой сын. Ступайте оврагом из рощи. Овраг приведет вас сначала к посту наблюдения, где несет службу старший лейтенант Анатолий Сорокин. Он введет вас в курс того, что происходит на объекте, подскажет, где удобней проникнуть на территорию и в дом, объяснит схему здания. Ну, а дальше сами…

– Хорошо! Ты, Витя, по моему звонку свою тачку к воротам особняка подкати, сына забрать. Ну, а остальное – действительно наша работа. – Шепель повернулся к Киму: – Время, Леня?

– 8.27.

– Выдвигаемся к объекту по оврагу, я впереди, ты за мной, дистанция пять метров. Вперед! – отдал команду Шепель, и боевая двойка «Ориона» спустилась в неглубокий овраг, направившись к забору особняка.

Пройдя две трети пути, Шепель и Ким добрались до позиции наблюдателя. Офицер «Гида» вышел им навстречу, козырнул:

– Здравия желаю! Старший лейтенант Сорокин.

– Майор Шепель, со мной капитан Ким! Ну, что там, в доме?

– Глухов проснулся рано. Долго плескался в душевой кабине. Сейчас, судя по всему, готовит завтрак. Гординец у себя в комнате, тоже бодрствует. Мальчик еще спит.

– А ну, быстро набросай схему дома, с указанием, кто и где может находиться, – приказал Шепель.

– Так у меня все готово. Вот схема, – старший лейтенант передал майору лист бумаги. – Глухов на первом этаже, перемещается по всему этажу. Гординец в первой справа от лестницы холла второго этажа комнате, ваш сын – в левой. До завтрака – а он обычно проходит в 9.20, – комнаты закрыты.

– Парня кормят отдельно?

– Да. Гординец ему еду носит. Но мальчик ест плохо, часто плачет…

– Ничего, – сквозь зубы процедил Шепель, – недолго ему осталось сидеть в клетке… Что сообщает второй наблюдатель? У вас с ним налажена связь?

– Так точно! Сообщает то же самое, что слышу я.

– Камеры наблюдения на доме установлены?

– Да, но отключены.

– Почему?

Старший лейтенант пожал плечами:

– Неизвестно, товарищ майор.

– А двери и окна открыты или нет?

– Входная дверь открыта. И еще открыты окна второго этажа, кроме комнат содержания Гординца и вашего сына. Но на окнах решетки.

– Откуда известно, что входная дверь открыта?

– Я даже сейчас слушаю объект, – указал на наушник Сорокин. – Утром Глухов выходил из дома, обошел двор, зеленую зону, глянул в сторону поселка, на дорогу. Вернувшись, дверь на замок не закрыл, лишь прихлопнув ее. Сейчас дверь на защелке.

– Да чего ты, Миш, насчет двери загоняешься? – подал голос Ким. – Надо будет, вынесем ее к чертям собачьим! Заряд у меня наготове…

– Что известно об оружии бандитов?

– У Глухова два пистолета, он их вечером чистил, проверял. Возможно, есть и другое вооружение, но мы его не зафиксировали.

– Понятно! Постановщик радиопомех у тебя? – спросил Шепель.

– Нет, – ответил Сорокин, – у старшего лейтенанта Леняева.

– Передай ему, пусть поставит помехи, как только мы проникнем на территорию усадьбы. Нельзя допустить, чтобы Глухов смог передать сигнал тревоги главарю банды. Снятие помех по моей команде!

– Есть!

– Ну, что, Леня, – Шепель повернулся к Киму, – теперь быстро обговорим план действий?

– Давай!

– Пойдем прямо через забор?

– Почему нет? Пойдем напрямую!

– Далее к двери. Ты нейтрализуешь Глухова, я работаю на втором этаже.

– Это понятно. Сына должен отец освободить…

– Другие предложения будут?

– Нет.

– Поаккуратней с Глуховым. Он не лох, боевой опыт имеет, к тому же вооружен и стволы наверняка держит при себе в готовности к бою!

– Не в первый раз, Миш. И не таких «профи» обламывали…

– Тогда пошли! Забор преодолеваем одновременно. А ты, – Шепель повернулся к старшему лейтенанту, – по прослушке отслеживай ситуацию, да не забудь предупредить напарника о помехах.

– Сделаю, товарищ майор!

– Ну, пошли, Леня!

Шепель и Ким дошли до подъема из оврага. Оставшиеся до ограждения усадьбы десять метров преодолели броском. У каменной стены замерли, прислушались. Тихо. Шепель взглянул на вершину забора, выставил ладонь и начал загибать пальцы, ведя обратный отсчет. Как только ладонь сжалась в кулак, офицеры перемахнули через забор. Перекатились по газону до стены дома. Вновь замерли. И вновь не услышали никакого постороннего шума. Шепель указал на угол здания. Офицеры сместились к углу.

– К двери! – шепотом приказал Михаил.

Через пару секунд они оказались у двери. Михаил взглядом указал на ручку замка. Ким осторожно и медленно опустил ее вниз, потянул дверь на себя. Та приоткрылась. Ким утвердительно кивнул. Шепель показал на пальцах – вперед, влево, вправо, – опустил большой палец вниз. Затем указал на себя, на второй этаж. Ким вновь кивнул. Майор указал на дверь. Офицеры сняли автоматы с предохранителей, выставив переводчик на стрельбу очередью. Шепель рванул дверь, и Ким ворвался в холл.

Находившийся на кухне Глухов за шипением масла на сковородке не услышал шума. Отойдя от плиты, он начал тесаком нарезать ломти сала. В это время в проеме показался капитан Ким. Надо отдать должное Глухову, тот не растерялся. Доставать стволы времени не было, поэтому бандит метнул нож. И попал бы в Кима, если бы капитан не уклонился. Но Леонид был опытным бойцом. Избежав поражения холодным оружием, он вскинул автомат, направив ствол в физиономию бандита, и проговорил:

– Не дергайся, сука, или разнесу череп на куски. И стволы сбрось на пол. По одному, держа за скобы. Ну?

Глухову пришлось подчиниться. Он видел перед собой офицера спецназа ГУБТ и прекрасно понимал, что тот выполнит угрозу без всяких раздумий и эмоций. Пистолеты брякнули об пол, ногой Глухов пододвинул их к Киму.

– Плита!

– Что плита? – удивленно вздернул брови бандит.

– Огонь выключи, придурок! Или хочешь устроить пожар?

– Не помешало бы…

– Да? Ну, давай! Только учти, в огне сгоришь ты один. Сел на табурет, лапы на стол.

Глухов опустился на табурет, положил ладони на столешницу и зло сплюнул на пол:

– Знать бы, какая тварь сдала нас…

– Абушер.

– Что? – повернулся Глухов к Киму. – Какой Абушер?

– Заткнись! Мне ли объяснять тебе, кто твой хозяин? Сиди молча! Игра закончилась. И вы вместе с Абушером проиграли вчистую!

Шепель, пока Ким занимался Глуховым, поднялся на второй этаж. Подумал о том, что не взял ключи от комнат, но те находились в замочных скважинах. Глухов не считал нужным вытаскивать их.

Михаил открыл дверь комнаты Гординца. Бывший управляющий, не видя майора, воскликнул:

– Ну что, все? Сегодня уже не вернемся в эту конуру?

– Это точно! – ответил Шепель.

Гординец обернулся, его физиономия перекосилась гримасой изумления.

– Вы?

– Мы! – ответил Шепель. – А ты что думал, господин управляющий, тебе удастся уйти от нас? Напрасно! От нас еще ни одна мразь не уходила… Упал на пол!

Гординец подчинился, до конца так и не осознав, каким образом в тайном особняке появился российский спецназ. Шепель застегнул на запястьях Гординца наручники, вторыми через цепь пристегнул пособника террористов к стойке массивного шкафа. Приказал:

– Сиди спокойно! Дом окружен. Только высунешь морду наружу, тут же словишь пулю снайпера в лобешник.

– Зачем же тогда вы приковали меня к шкафу?

– Для того и приковал, чтобы по глупости своей не подставился под стрелка. Быстрой смертью я сдохнуть тебе, Гординец, не дам! Будешь в камере пожизненного заключения подыхать. А ведь имел шанс выжить… Не дотумкал, что такой шанс дается только раз в жизни. Сидеть и ждать, тебя заберут!

Шепель поспешил к комнате, где находился его сын. Открыл дверь. Мальчик не спал. Сжавшись в комок, он сидел в углу кровати, закрыв глаза. У боевого майора дрогнуло сердце.

– Ваня! Сынок!

Он бросился к кровати, обхватив хрупкое тельце сына, прижав к себе:

– Ванечка! Это я!

– Папа! Где ты был?

– Я здесь, сына, здесь, рядом с тобой!

– А мама?

– Мама дома.

– Я хочу к маме!

– Конечно, Ваня, мы поедем вместе к маме. Вот только немного попозже.

– Но почему? Мне так страшно в этом доме… Я боюсь.

– Не бойся. Я съезжу за дедушкой, он тоже тебя искал, и мы все вместе поедем к маме.

– Но я не хочу быть здесь.

– Ты не останешься здесь. Сейчас, сынок, сейчас…

Рукой, которую неожиданно пробила дрожь, Шепель вызвал по телефону Оренкова:

– Витя? Это Шепель! Подъезжай, забирай сына.

– Понял! Через пять минут буду.

– Я не хочу к чужому дяде, я с тобой хочу! – заплакал мальчик.

– Ваня, ты уже большой мальчик, тебе целых пять лет – почти мужчина. А мужчине плакать негоже.

– Я не буду!

– Правильно. А с дядей, моим сослуживцем, ты побудешь недолго. Пока я за дедушкой съезжу. Договорились?

– А потом к маме?

– Да, Ваня, потом сразу же поедем к маме!

Ребенок вздохнул, протерев глаза:

– Договорились.

– Вот и хорошо! Пойдем на улицу.

Передав сына майору, Шепель спросил Оренкова:

– Гординца вы заберете?

– Если он вам не нужен, возьмем мы.

– И что вам приказано делать далее?

– Выдвигаться в поселок Дробный, где ждать завершения операции.

– Значит, будете в Дробном?.. Ты, Витя, Гординца пакуй как хочешь, а с сыном, прошу, поласковей. И ни о какой операции ему не говори.

– Так он малец, ничего не поймет…

– Витя, ты понял, о чем я прошу?

– Да, да, понял.

– Если Ваня будет спрашивать, где папа, отвечай одно: поехал за дедушкой.

– А если он будет спрашивать, где дедушка?

– Папу ждет.

Отойдя от Оренкова, Михаил вызвал Тимохина:

– Саня? Все нормально, Глухова взяли.

– Сын?

– У Оренкова.

– Напугался сильно?

– Да не сказать, чтобы сильно, но это с первого взгляда.

– Гординец?

– Тоже передал Оренкову.

– Помехи?

– В наличии. После разговора с Глуховым уберем.

– Долго держать «колпак» нежелательно!

– Знаю! Снимем, как только сможем.

– Ну, хорошо, что хоть с Ваней дело разрешилось спокойно.

– Это кому как…

– Все, работай с Глуховым!

Разговор с бандитом не получился: Глухов наотрез отказался сотрудничать со спецслужбой. Уговаривать его не стали. После согласования действий с Крымовым и Тимохиным было принято окончательное решение о применении в отношении Глухова специального препарата, парализующего волю. После инъекции бандит превратился в послушное орудие в руках спецназа. На время, конечно, но большего и не требовалось. К 10.40 Шепель с Кимом были готовы к основному этапу операции, о чем Михаил доложил Тимохину.

В это же время из офиса нефтяной компании выехал тонированный «Лексус», за рулем которого находился сам Борис Анатольевич Туркин. За внедорожником пошла машина сопровождения со специалистами, которые имели задачу определить возможное слежение противника за автомобилем Туркина. Но ни в Москве, ни на МКАДе, ни у поста ДПС, где была проведена смена автомобилей, постороннего слежения специалисты антитеррористического управления не зафиксировали. Пройдя сорок километров за пятнадцать минут, у поселка Дробный Туркин свернул направо. Слева были видны здания военного аэродрома. Его следовало объехать. И здесь дорога показала себя. Даже внедорожник продвигался медленно – до того была разбита грунтовка. На объезд у Туркина ушло еще около сорока минут. К взлетно-посадочной полосе он выехал в 11.43 и встал, не выезжая на бетонку.

К месту встречи напротив вышки пункта управления полетами Туркин должен был подъехать ровно в 12.00. Значит, следовало подождать, дабы выполнить условия бандитов. Алимов в бинокль осмотрел «Лексус». Увидел только одного Туркина. Усмехнулся. Придурок. Кто же так дела делает? А еще крупнейшей нефтяной компанией руководит, миллиардами ворочает… Осмотрев «Лексус», Алимов перевел бинокль на подъездные к ВПП пути, исследовал городок, лесополосы. Подумал, где же спрятались спецназовцы? Нигде не видно. Но они рядом и, может даже, недалеко от вышки. Надо быть осторожнее. Алимов убрал бинокль. Самойлов, следивший за позицией Алимова с тыла, доложил об этом находившемуся рядом Тимохину. Александр лишь кивнул.

«Форд» с Глуховым за рулем, который беспрепятственно выполнял все команды Шепеля, что укрылись с Кимом на заднем сиденье, выехал на взлетно-посадочную полосу ровно в 12.00. Алимов отметил это. Глухов был пунктуален. Он выполнил задание. Жаль терять таких людей, но что делать, если они стали ненужным балластом для Абушера? А балласт выбрасывают за борт, чтобы все судно не ушло на дно.

Алимов зарядил гранатомет и привел в готовность к стрельбе снайперскую винтовку «СВД». С востока навстречу «Форду» медленно пошел «Лексус». Над аэродромом повисла звонкая тишина, не прерываемая даже пением птиц. Те покинули насиженные места из-за дыма непрекращающихся, в том числе и по вине таких ублюдков, как Сафар Алимов, пожаров.

Как только броневик оказался напротив пункта управления полетами и штабом авиационного полка, Макаров и Бирюков поднялись; майор облокотился на заднее сиденье, прапорщик отодвинулся в дальний угол.

– Цель на вышке видишь? – крикнул напарнику Макаров.

– Вижу!

– Я свою тоже. Работаем… Туркин, стой!

Туркин нажал на педаль тормоза, и «Лексус» встал. С правой стороны из внедорожника выкатился Макаров. Бирюков открыл дверку, крикнув Туркину:

– Живо упал на сиденья!

Ни Сафар Алимов, ни Вели Талаев не успели понять, что произошло, как из внедорожника и с бетонки раздались два хлестких выстрела. Пули попали бандитам в головы, что гарантировало их уничтожение. Одновременно и в том же порядке по Рахимову и Бакия выстрелили Шепель с Кимом. Но Бакия в последнюю секунду дернул головой, и пуля Кима лишь задела щеку. Поняв, что бандиты сами угодили в капкан, он прыгнул с позиции вниз к основанию холма. Перекатился с траншеи, бросив ненужную теперь снайперскую винтовку и вытащив пистолеты. Увидел два ряда колючей проволоки, местами порванной, и рванул к зданию бывшего помещения дежурного звена войсковой части.

Шепель, увидев этот маневр, крикнул Киму:

– Лень, давай к холму, оттуда прикрой меня, я зайду слева от площадки!

Михаил пробежал по бетонке метров пятьдесят, как по нему выстрелил уцелевший Бакия. Но стрелял он из пистолета и с дальнего расстояния, попасть в спецназовца ему было сложно. Перепрыгнув через ограждения, Шепель ушел из сектора обстрела, укрывшись за валом, окружавшим место дежурства боевого звена бывшего полка.

Следивший за действиями подчиненных Тимохин вызвал Шепеля по станции малого радиуса действия:

– Третий! Это Первый!

– На связи, командир!

– Что намерен делать?

– Завалить урода.

– Он укрылся в здании, атаковать его напрямую не имеет смысла. Хочешь пулю словить после того, как освободил сына?

– Так что же, осадой его брать будем? Газ не поможет, здание проветривается насквозь.

– Велика честь для него, чтобы осаду держать! Перекрой возможный отход Бакия на юг и восток. С севера и запада его держит Ким, ну а мы используем «РПГ-7», что притащили сюда бандиты. Как трофеи, они нам не нужны.

– Кто будет стрелять из гранатомета?

– Макаров. Он уже забрал трубу, скоро увидишь на взлетке.

– Как он выйдет на открытую позицию?

– Никто на открытую позицию выходить не будет. Ты отслеживай свою зону ответственности.

Макаров, вооружившись гранатометом и запасным выстрелом, подтвердив заодно уничтожение Сафара Алимова, вернулся к внедорожнику. Обратился к Туркину, поднявшемуся с сиденья:

– Вам, Борис Анатольевич, придется прогуляться.

– Что-то не так?

– Все нормально. Душок один остался в укрытии, надо выкурить.

– Кто остался? – переспросил Туркин.

– Душок… ну, дух… бандит, короче.

– Понятно… – Нефтяной магнат вышел из машины. – А с Шепелем вы меня связать можете?

– Связать? – улыбнулся Макаров. – Да запросто, найдем веревку для такого дела… Шучу, простите. С Мишей поговорите, как закончим операцию.

– Мне бы о внуке узнать…

– Если Шепель здесь, то и Ваня на свободе.

– Вы уверены?

– На все сто! Отойдите, пожалуйста, от машины.

– А вы что, по этому бандиту из гранатомета стрелять будете?

– Вас что-то смущает? Было бы лучше, если бандиты нас расстреляли из этого «РПГ»?

– Да нет… Но, может, как-то по-другому?

– Нельзя! – повысил голос Макаров. – С теми, для кого жизнь человека – пыль, иначе нельзя. Все, не мешайте работать.

Туркин отошел от внедорожника. За руль «Лексуса» сел прапорщик Бирюков. Макаров устроился на заднем сиденье, приказав снайперу:

– Вперед, Ваня, двигай прямо к зданию!

«Лексус» подъехал к дорожке, по которой когда-то выруливали на взлетно-посадочную полосу штурмовики дежурного звена. Бакия отстреливался. По кузову ударили пули, но они не могли нанести какого-либо вреда бронированному внедорожнику.

– Стреляет, сука, – констатировал Бирюков.

– Откуда бьет, видишь?

– С правой части здания, из окна.

– Смотри за ним, будешь корректировать огонь легкой артиллерии.

– Отсюда ты и без меня не промахнешься.

Макаров вызвал Тимохина и доложил о готовности к гранатометному обстрелу здания.

– Огонь! – отдал короткий приказ Тимохин.

Макаров вышел из салона, положил гранатомет на плечо, сделал два шага влево и пустил кумулятивный заряд в здание дежурного звена, в правую ее часть. Попал точно в оконный проем. Раздался взрыв. Как только пыль немного развеялась, Макаров вышел на открытое пространство. Бакия не стрелял.

– Шепель, Ким, Макаров – в здание, подтвердить ликвидацию боевика! – приказал Тимохин.

Офицеры с трех сторон вышли к караульному помещению. Вскоре Макаров доложил:

– Бакия успел отскочить в соседнюю комнату, и прямого поражения от выстрела «РПГ» ему избежать удалось. Но вот дальше продвинуться он не смог – обвалилась стена, и Бакия раздавило к чертовой матери.

– Мертв? – уточнил Тимохин.

– Мертвее не бывает, командир! Из-под плиты голова торчит, изо рта кровь хлещет, глаза навыкате. Пульса нет, проверял.

– Ясно! Выходите к машинам.

Группа «Орион» собралась на взлетно-посадочной полосе. Полковник Крымов доложил Феофанову об успешном проведении антитеррористической операции. Шепель подошел к тестю, стоявшему особняком:

– Вот и все, Борис Анатольевич!

– А Ваня?

– Его скоро приведут сюда.

– Да, – осмотрелся Туркин, – работа у тебя, Миша, – врагу не пожелаешь… Но впечатляет. Давненько я подобного состояния не испытывал. А тебе, смотрю, все это обыденно…

– Уже давно привык.

– Господи, за кого вышла замуж моя единственная дочь?..

– Предложите Валентине вернуться домой, – недобро прищурился Шепель. – Там ее ждут хоромы, обслуга, а не военный городок и постоянное ожидание мужа, болтающегося в поисках духов по всей стране и за ее пределами…

– Ты, Миша, совсем шуток не понимаешь, – улыбнулся Туркин. – Надеюсь, после произошедшего тебе разрешат провести хотя бы день с семьей?

– Должны, а там черт его знает…

– Нам действительно надо поговорить. Всем вместе. И знаешь, Миша… давай в конце концов установим нормальные, родственные отношения? Вы же у меня одни.

– А как же супруга молодая, Кристина Арнольдовна… черт, ну и имечко, язык сломаешь!

– Она чужая.

– У-у… Кажется, магнат решил поменять женщину? А что? Это сейчас в моде.

– Не понял ты меня, Миша…

– Ладно, Борис Анатольевич, дело семейное, дома поговорим… А вон и Ваню везут.

На бетонке показались машины группы слежения ГУБТ «Гид». Как только колонна встала, из передней машины выскочил мальчик и побежал к стоявшим в стороне Шепелю и Туркину. Прыгнул на руки отца, потом перебросился к деду. К ним подошел Тимохин:

– Бери, Миша, «броневик», и езжайте в Москву. До утра тебе выходной. Вале позвони, а то она места себе не находит. Но с утра быть в городке, понял?

– Так точно, командир!

– Давай! Мы тут подчистим территорию и тоже на базу.

Тимохин отошел. Туркин опустил внука на бетонку, сказал зятю:

– Надо Вале сообщить, что все закончилось. Ты позвонишь?

– Звоните вы.

Туркин кивнул головой, достал сотовый телефон:

– Валюша? Это папа… Не волнуйся, все в порядке, Ванечка у нас!.. У нас – это у меня и у Миши… Так он и освободил Ваню… Да, если бы не он и его друзья… но подробности при встрече. Что? Передаю. – Туркин передал телефон Шепелю: – С тобой Валя хочет поговорить.

– Да, родная? – ответил Михаил.

– Отец сказал, что это ты освободил Ваню?

– Какая разница, кто освободил, Валюш, главное – все закончилось.

– Но как ты…

Майор не дал договорить супруге:

– Как и что, объяснять долго, да и не телефонный это разговор. Вот, поговори лучше с Ваней, трубку вырывает…

– Мама!.. – закричал мальчик в сотовый телефон.

– Мне к вам в городок ехать нельзя, – сказал Туркин. – Приезжайте с Валей в загородный дом. У меня хороший коньяк найдется…

– Что ж, идея неплохая. Только вы сами ей об этом скажите, а я пойду проверю «Лексус». Он хоть и бронированный, но все же обойму по нему бандит выпустил… Вы с Ваней подходите, и поедем. До утра у меня, а значит, и у Вали с Ваней – выходной!

Спустя десять минут «Лексус» вышел на трассу, ведущую к Москве.

Проводив друга и подчиненного, Тимохин подошел к Крымову:

– Куда девать трупы будем? Бакия еще из-под плиты доставать…

– Феофанов приказал оставить трупы в здании штаба, – ответил Крымов. – Если будет оружие, средства связи, документы – забрать, а трупы оставить. Их ребята из местного ОФСБ оприходуют. Мы же выдвигаемся в городок. Там – доклад генералу. Ну, а дальше… Дальше, наверное, Сергей Леонидович предоставит нам отдых.

– Если не подкинет новой вводной…

– До завтра, думаю, все же отпустит.

– Посмотрим… Значит, складываем трупы и уходим?

– Задачу по трупам отработает «Гид». Мы же уходим немедленно. Сейчас озадачу Оренкова, подойду – и двинем на базу!

Получив доклад полковника Крымова, начальник Главного управления по борьбе с терроризмом набрал номер на аппарате секретной связи, защищенной от прослушивания:

– Евгений Павлович? Это Феофанов.

– Добрый день, Сергей Леонидович!

– Мы здесь закончили.

– Понял! Передаю почту в Стамбул. Жди новостей.

– Благодарю!

– Благодарить будешь, как почту доставят по адресату. И одной благодарностью не отделаешься…

– Для тебя все, что угодно!

– Ловлю на слове!

В 12.10 телефон Баджара, помощника Абушера, издал сигнал вызова. Азиз в это время находился в кабинете босса. Рядом с креслом помощника стоял привычный кейс. Главарь террористической группировки ждал доклада Сафара Алимова. Досье на офицеров боевой группировки Главного управления по борьбе с терроризмом лежало у угла рабочего стола.

– Да! – ответил Баджар. И тут же воскликнул: – Что?! Но… этого не может быть! Алло?.. Шайтан!

– Что случилось, Азиз? – напрягся Абушер.

– Позвонил мужчина, представившийся человеком Бригадира, и сообщил, что спецназ уничтожил группу Талаева.

– Так и должно быть. Только не спецназ, а Алимов ликвидировал всех в Дробном.

– Человек сказал, что заложник освобожден, а вся группа Талаева вместе с Сафаром уничтожена.

– Что?! Сафар убит?

– Надо уточнить. Связь была плохая. Я пойду к операторам?

– И поторопись! Мне надо точно знать, что произошло на аэродроме!

– Вы будете здесь?

– Да! Возможно, Бригадир сам позвонит.

Абушер откинулся на спинку мягкого кресла. От хорошего настроения после сладостной ночи с новой наложницей не осталось и следа. Амир не обратил никакого внимания, что Азиз не взял с собой кейс, который постоянно держал при себе.

Баджар вышел во двор усадьбы, по сотовому телефону набрал номер:

– Это Азиз! Я сделал то, что вы приказывали.

– «Дипломат» в кабинете?

– Да, рядом с рабочим столом босса.

– Где находятся интересующие нас документы?

– В папке на столе.

– Но он может положить их в сейф!

– Вряд ли, до сих пор папка находилась на столе.

– И все же рисковать мы не можем. Где вы сейчас находитесь?

– Вне особняка, во дворе.

– Отойдите к воротам. Далее следовать по второй инструкции.

– Но я тогда не успею на трехчасовой рейс…

– А вам и не надо никуда улетать. Руководством принято решение оставить вас в Стамбуле.

– Но полиция?..

– Не беспокойтесь, мы уладим все проблемы. Вы должны занять место босса.

– Я?!

– А что? Разве это не льстит вашему самолюбию?

– Льстит, но…

– Давайте прекратим ненужный разговор. Подумайте лучше о счетах, на которых Абушер хранит деньги, скрытые даже от Эмира… Деньги на этих счетах – немалые, как вы знаете, деньги станут вашими. Соглашайтесь, вы получите поистине царский подарок. Но документы должны быть либо уничтожены, либо переданы нам. Если они где-нибудь всплывут, вы ответите за это головой. Наши возможности вам известны.

Баджар погладил бородку:

– Я понял вас.

– Тогда сверим часы. На моих 12.37.

– На моих тоже.

– Ровно в 13.00 проводим акцию. По результатам доклад мне. После того, как вы лично разберетесь с документами!

– Один вопрос: вы гарантируете мне прикрытие в дальнейшей работе? Мне и моей семье?

– Не только прикрытие, но и полный контроль… Все, Азиз. Приступаем к реализации плана операции «Двойной капкан». До связи!

– До связи!

Баджар отключил телефон, дошел до здания охраны и вызвал к себе начальника караула.

В это же время с верхней палубы яхты, находившейся в бухте, за особняком через бинокль внимательно наблюдал молодой человек. Он был в легком летнем костюме. Рядом на столике лежали сотовый телефон и небольшой пульт. Молодой человек посмотрел на часы. 12.37. Он закурил сигарету. В 12.39 телефон издал сигнал вызова.

– Слушаю!

– В 13.00 две двойки три, – произнес мужской голос. – Как понял меня?

– Понял. Две двойки три в 13.00!

Абонент отключился.

Молодой человек вышел к рубке:

– Руслан! В 12.50 поднимаешь якорь, в 12.55 начинаешь разворот и движение в сторону пляжа.

– Ты получил сигнал?

– Да!

В определенное время яхта подняла якорь, капитан запустил дизель, судно медленно развернулось и направилось в сторону пляжа, забитого туристами, лавируя между другими яхтами, которых в это время у бухты было много. Молодой человек на палубе не сводил взгляда с часов. Стрелки указали на 13.00. Он взял в руку пульт, вытянул антенну и нажал на единственную клавишу. Практически тут же огненный смерч выбил окна этажа особняка Абушера, где и находился руководитель одной из международных террористических организаций. Чуть позже прогремел оглушительный взрыв. Молодой человек выбросил пульт за борт и включил сотовый телефон:

– Это я! Объект отработан.

– Следуйте к причалу, там вас встретят.

– Есть!

В воду полетел и сотовый телефон. Яхта продолжала двигаться. А на верхнем этаже особняка Абушера разгорелся сильный пожар…

Группа «Орион» прибыла в секретный военный городок в 13.10. У штаба машину руководителя отдела специальных мероприятий остановил генерал-лейтенант Феофанов. Пожал руки офицерам:

– Благодарю за успешно реализованную акцию!

– Людей Амира мы ликвидировали, – проговорил Тимохин, – но он же, сука, наберет еще не одну банду…

– Не наберет, – улыбнулся Феофанов. – Амир Абушер погиб сегодня в 13.00 в результате взрыва в собственном особняке в Стамбуле. Подробности в выпусках новостей. Его гибель вызовет много шума… Впрочем, сами все увидите, послушаете.

– А наше досье?

– Взрыв уничтожил все, что находилось в кабинете Абушера, в том числе и секретные документы.

– И этому есть подтверждение?

– Да… Но мне надо спешить, вызывают в Администрацию. Недавно Потапов звонил. Так что я поехал, а вы отдыхайте. Шепель с семьей отправился к тестю, утром будет. Всем отдыхать, но особо не расслабляться. Неизвестно, что стоит за вызовом к представителям Самого…

Генерал сел в «Мерседес», и его лимузин выехал с территории закрытого военного городка.

– Как ты думаешь, Саня, – взглянул на Тимохина Крымов, – имеет наш генерал отношение к взрыву в Стамбуле?

– Наивный вопрос, Крым! Конечно, имеет. Только на его уровне можно решать подобные задачи… Ну, поехали, что ли? Переоденемся, распустим ребят по домам – и ко мне! Отметим освобождение сына Шепеля. Надеюсь, ты ничего не имеешь против? Или тебе надо с женой посоветоваться?

– В своей семье все решаю я!

– Молодец! Тогда поспешим, а то действительно неизвестно, чем закончится вызов Феофанова в Администрацию.

– Это точно! Могут с ходу перебросить куда-нибудь к черту на кулички… А у тебя дома водка есть? Или все больше коньяком балуешься?

– У меня есть все, даже спирт.

– Тогда чего мы ждем? Вперед, Саня!

– Вперед, Крым!

Колонна машин боевой группы «Орион» направилась к казарме. А северо-западный ветер, словно давая офицерам спецподразделения отдохнуть, рассеял смог. И даже жара немного спала. Не хватало лишь дождя. Но еще вся осень впереди…

Content

Александр Тамоников
Честь в огне не горит

Часть I

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Часть II

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая