Андрей Денисенко

Ненавижу колдунов!

Ты мечтал о родине?

Ты вернулся. Счастлив ли ты?

Грязные улицы, дохлые крысы.

Лучше б ты умер на чужбине…

Из баллады о Железном Наемнике, маркизе Висконе ре Дюке IV

Пролог

Легкий утренний туман сползал с холмов влажной дымкой. И хотя первые солнечные лучи еще приносили неясное осеннее тепло, внизу, у подножий, в небольших овражках уже давно поселилась осень. Воздух был прозрачен и звонок, как бывает только в эту короткую пору. Чувствовалось в нем неспешное, неотвратимое приближение зимы. И небо было тяжелым. Вроде и облаков особо не видать, а вот лезли в голову грустные мысли о скором снеге.

– Не нравится мне это затишье, – рослый плечистый воин со звероподобным лицом хмуро окинул взглядом подернутые утренней дымкой холмы. – Неспокойно на душе. Опять же, закат вчера нехороший был. Все небо алым изошло. Дурная примета.

– Перестань, приятель. На, взбодрись, – длинноволосый детина в дорогих вороненых доспехах, снятых когда-то с самого Разбойного Рыцаря, протянул Твердолобому объемистую фляжку. – Вечно ты дергаешься без толку. Увидишь, бароны еще очухаются. Прикинут нос к перцу, да и разойдутся по домам. Никому не удавалось совладать с нашим герцогом.

Твердолобый посмотрел с сомнением, но флягу взял. Глотнул, поморщился. Крепкое эллийское обожгло глотку, разлилось по телу приятным теплом. Фляга пошла дальше, по своим, что замерли рядом на склоне в тревожном ожидании.

– Слишком тихо. Роса подсыхает, а от баронов ни слуху ни духу. Вот я бы точно пораньше ударил, пока солнце нам в рожи.

Длинноволосый усмехнулся.

– Так говорю ж, страшно им. Ты глянь, какую силу герцог собрал. А бароны что – сотни две латной конницы да голодранцы, что по дороге пристали. Ну, может, лучники еще.

– То-то и оно. Козе ясно, что быть им битыми, а все равно прут. Не совсем же полоумные, видать, рассчитывают как-то выкрутиться.

Закрываясь от солнца, Твердолобый приложил ладонь к глазам, покрутил головой. Отсюда, почти с самой вершины холма, все сборное войско было как на ладони. Уж в чем, в чем, а в искусстве стратегии герцог Барн ре Лайнсент, сиятельный владетель Северной Долины и законный властитель всех Северных Предгорий, поднаторел порядком. Года не проходило, чтобы не высадились с моря наемные армии, нанятые алчными купцами Заморья, или не надвинулись из глубин лесистых холмов злобные северные варвары. Или вот, как теперь, свои бунтовали, местные бароны, заносчиво считавшие себя свободными, когда втихаря, а когда и вот так, с гиком и лязгом оружия. На все случаи единственно верным и действенным герцог считал одно средство – острые клинки закованных в броню легионов. Конницу герцог не жаловал: хлопотно, да и фуража не напасешься, а вот пехоту холил и лелеял. Три квадрата латников и еще отборная наемная дружина. Может быть, не маневренные, тяжелые на подъем, зато среди холмов, да хорошенько укрепившись, – непобедимые.

В это утро старый герцог не счел необходимым выдумывать что-нибудь особенное и войско свое расставил излюбленным порядком – вытянутым, стелющимся с высокого холма клином. Впереди, суетясь и переругиваясь, топтались пращники, лучники, меченосцы из простых. Эти хоть и понимали, что они – легкая добыча для баронской конницы, мелочь, которая может лишь ненадолго задержать кавалерию, сбить с ритма и геройски погибнуть под копытами, а только выжившим герцог всегда раздавал по полсотне монет, и желающие раз от разу находились. Дальше по холму стройными рядами стояли легионы. Стояли крепко, вгрызшись копьями в остывшую землю, закрывшись стенами квадратных щитов и ощетинившись. Фланги герцог не укреплял, ловко прикрывшись топкими оврагами по одну руку и утесами по другую. Только редкие цепочки арбалетчиков, чтобы досаждать прицельными осиными уколами, да две неповоротливые баллисты – по одной с каждой стороны. Эти стояли больше для страху, пользы от них в ближнем бою не было. Сам герцог с двумя дюжинами знатных рыцарей обосновался у шатра на вершине холма. Тут же при знаменах и личном штандарте стояла дружина – пять десятков отборных наемников, лихих головорезов, проверенных во многих кровавых передрягах.

– Слышь, Твердолобый, ты что за баронов-то переживаешь? Как к обеду с ними покончим, так небось на баб ихних рассчитываешь опосля залезть? – Громадный воин, тот, что стоял слева, у знамени, громко заржал, еще двое-трое подхватили. – Нам, считай, нынче и заняться нечем будет. Перед нами три заслона да еще голодрань, а мы знай себе грейся на солнышке, от сиятельного нашего мух отгоняй!

– Брось, Герг! Ему ж все едино: что в дружине, что в первом заслоне. Набегут бароны, так об него только шишек насобирают. Он же одно слово – Твердолобый!

Теперь уже ржали все, кто слышал. Твердолобый насупился, нервно упер в землю тяжелые ножны. Вроде и верно говорят, и гогочут не со злобы, а все одно: дерьмово на душе!

В стороне, у реки, хрипло взревели боевые горны. Вторя им, сипло завыло с соседних холмов. Несколько всадников, подгоняя лихих быстроногих коней, с гиканьем вырвались из-за гребня и стремглав промчались меж лучников. Один, подгоняя коня плетью, поворотил к штандарту герцога, в мгновенье ока взлетел вверх по склону.

– Теперь недолго ждать осталось, – Герг кивнул в сторону конного. – Если заслоны снялись, значит – поперли бароны.

До герцога и его свиты было все же далековато, не слыхать, о чем гонец докладывал, но по тому, как нахмурился сиятельный, как зашевелились славные рыцари, стало ясно: начинается. Твердолобый облизнул пересохшие губы, перехватил из чьих-то рук давешнюю фляжку. От вина стало малость веселее. Зазвучали горны, теперь уже во всю мощь. Длинноволосый подмигнул.

– Позабавимся? Эх, давно руки не разминали…

Кто-то хлопнул по плечу, Твердолобый оглянулся. Рист Глайм, старый приятель, с которым еще на лесных варваров ходили. Может, и впрямь дергаться не стоит. Вон какие парни вокруг. Каждый и в воде бывал, и в огне не сгорел. Ударил барабан, дружина отлаженно, без суеты сдвинулась в каре, надежно укрыв знамена за мощью начищенной брони.

Хоть и ждали баронской атаки, хоть и следили во все глаза за мятежным сбродом лучшие разведчики герцога еще с минувшей ночи, а только это всегда неожиданно бывает. Не было на холмах никого, ветер да сухую траву гонял, а вот уже высыпали на склоны яростно орущие, подбадривающие себя воплями орды. Хоть и далеко, а все же видать, что у каждого меч или секира. Кое-кто из простолюдинов даже в броне с чужого плеча. Отдельным аккуратным квадратом – малочисленная, но быстроногая в бою баронская конница.

– Многовато их чего-то… – Претт теперь тоже смотрел озабоченно. – Ишь, сколько народу бароны понагнали.

– Сами пришли. Лесные атаманы добычу учуяли, да и варвары свое урвать не прочь.

– Урвут сейчас… – На Твердолобого уже накатила пьяная винная удаль. – Будет им сейчас добыча…

Ему никто не ответил, только Претт смачно сплюнул и не спеша обнажил меч.

Над холмами вдруг стало тихо. Так тихо, что слышно, как кружит в вышине припоздавшая с летом птаха, как шумит холодный утренний ветер. Сотни глоток по склонам со свистом втянули воздух, замерли на мгновение, дожидаясь, пока взревут боевые рога, и разом сотрясли холмы единым дружным ревом. И неважно было, кто громче орет, свои или чужие, главное – чтобы все вместе, чтобы выплеснулась наружу боевая ярость, исторглись с кличем последние страхи и сомнения.

Нестройно колышась, орда нападающих стекла вниз по склону, преодолела низину и взметнулась вверх, навстречу схватке и яростному звону клинков. Редкие стрелы арбалетчиков не заметили вовсе. Десяток-другой упавших, хрипящих, захлебывающихся собственной кровью только заставляли поспешать.

Первые ряды сшиблись. Сзади тут же наперли, кто-то падал, кто-то бешено махал мечом, не глядя уже, куда попадает клинок. Место убитых занимали новые воины, бешенство схватки нарастало. Под трубный рев рогов с холма скатилась новая волна баронского разношерстного войска, шаг за шагом тесня меченосцев. Герцогский строй начал прогибаться, острие клина скруглилось, забурлило кровью. Из первых рядов примчался гонец в разодранной кольчуге с мольбой о помощи, но боевые барабаны молчали. Твердолобый ненароком оглянулся. Герцог Барн стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Лица за забралом было не разобрать, но Твердолобый и так знал, куда он смотрит, – на склон холма напротив, где все неподвижным сверкающим квадратом стояла баронская конница. Один из рыцарей, владетель Сонных Оврагов, склонился к герцогу, что-то негромко сказал, но герцог отрицательно покачал головой. Понятно. Пращники и меченосцы, что сейчас десятками гибнут у подножия, в основном со стороны озер пришли, от Сонных Оврагов, и неохота владетелю своих людей терять. А только и легионы бросать в бой рано. Неизвестно, что задумали бароны, свежие силы пригодятся.

Видно, не одному Твердолобому такие мысли в голову пришли. Стройные ряды легионов стояли спокойно. Хоть и жалко тех, кто рубился внизу, а рано еще. Не время.

Подножие холма огласилось торжествующими воплями атакующих, потом сразу – предсмертными криками и стонами. Сметая остатки ополчения, возбужденная легкой победой баронская орава рванулась дальше и тут же напоролась на непробиваемый строй легионеров. Ударил барабан, разом взметнулись копья, заблестели клинки. Атака захлебнулась. Войско мятежных баронов откатилось назад. У подножия холма остались только горы изрубленных тел, вперемежку мертвецы и те, кто еще заходился в дурном крике от боли.

На баронской стороне тоже забили барабаны. Твердолобый ахнул и выругался. Из-за гребня выкатилась новая орда, еще больше прежней. Эти вооружены были куда лучше. На солнце сверкали лезвия боевых секир и широких мечей. Броня воинов была украшена шкурами, кожаные наручи обшиты медными бляхами, хотя шлемов на многих не было вовсе. Изрисованные зеленым лица делали их похожими на демонов.

– Ты, что ли, про варваров говорил? – Длинноволосый, что стоял рядом, тоже приложил руку ко лбу. – Вот и они. Уж эти точно не первый день кровь нюхают. Дети лесов, мать их…

– Варвары – они лихо мечами машут. Хоть и рожи зачем-то красят, и в побрякушках ходят, как бабы, – Рист Глайм перехватил меч, прикинул поудобнее в руке. Далеко еще до драки, а ждать, так и вовсе тяжело.

– Многовато их, и вправду. Эх, веселый будет полдень, чует сердце…

Твердолобый промолчал. Нехорошо как-то все. И дело не в варварах, хоть и орава собралась серьезная. А вот почему они замешкались? Почему стоят, чего-то ждут, хоть атаковать надо, не давать легионам опомниться? Сердце сжалось в дурных предчувствиях и вдруг екнуло, накачивая кровь с утроенной энергией. Вот оно. Вот.

Над холмами родился странный звук. Тонкий, едва слышный шелест, поначалу почти неразличимый за криками и лязгом железа. Но звук усилился, вынырнул из-за холма пронзительным, резким свистом. Что-то мелькнуло в утреннем небе – и обрушилось на землю, накрывая легионы. Полыхнула вспышка, и склон утонул в адском испепеляющем пламени. Кто-то истошно заорал, катаясь по земле, безуспешно пытаясь сбить пожирающий, плескающийся в стороны огонь. Кто-то заметался в надежде укрыться от падающей с неба смерти. Кто-то, бросив оружие, молил наславших ужасную кару богов о пощаде. А стремительные заряды катапульт вновь и вновь падали в самую гущу герцогских легионов, неся мучительную смерть.

Твердолобый похолодел. Только те немногие, кому довелось схватиться с лесными варварами у Черной реки, знали, что такое Пламя Богов, – страшное оружие варваров, полностью уничтожившее тогда боевые галеры вассалов Веселого Князя. Пустотелые комья обожженной глины, наполненные хитрой темной водой, что загорается сама и горит так, что затушить невозможно. Как же проглядели разведчики герцога массивные катапульты? Или… не придали значения, решили, что катапульты так, для солидности и устрашения, вроде баллист, что у герцога на флангах?

До вершины холма, где замерла дружина Твердолобого, смертоносные комья не долетали, да и третий легион, стоявший дальше других, почти не пострадал, зато первую и вторую линию сплошь заволокло дымом. Слышно было только вопли раненых, да ветер доносил запах горелой плоти. И даже не это страшно было, в конце концов, два пеших легиона – это не деревянные галеры, никакого Пламени Богов не хватит. Страшно, что строй развалился, бронированная стена распалась на кучки щитов и растерянные лица. Теперь не успеть собрать строй воедино в сплошном дыму. Последний раз жутко пропело в воздухе, и квадрат баронской конницы заколыхался стальными бликами. Твердолобый мотнул головой. Конных хоть и немного, да каждый пятерых пеших стоит. Таким никогда не пробиться сквозь броню построенного легиона, но им же ничего не стоит растоптать этот легион, прорвавшись за ряды копий и щитов.

За конницей рванули и варвары, и голодранцы. Первую линию бароны рассекли, даже не заметив, и вот уже сцепились легионеры с лесными в жестокой ближней схватке, когда царит хаос, когда каждый сам за себя и не успеваешь даже взглянуть, чья кровь осталась на клинке, не успеваешь смахнуть с лица свою собственную.

Второй легион кое-где сомкнул щиты, и удержались бы, но конные оказались быстрее. Просочились, врубились в щели, пошли топтать боевыми конями, перемешивая, ломая строй.

Рога сигнальщиков герцога ревели непрерывно, заставляя уцелевший легион перестраиваться. Дружина, последняя надежда Барна ре Лайнсета, ощетинилась мечами, прикрывая знамена и правителя. Каждый отчаянной решимостью ждал схватки, не легкой победной, а последней, на смерть. Склон – не подножие. Здесь широко, нет по флангам топей, нет скал. Никакой легион не устоит, если взять его в клещи. А после раздавить крохотную дружину, у которой и копий-то от конных нет, – дело времени.

Арбалетчики на флангах бились недолго, но отчаянно. Да только что может сделать пеший в легкой кольчуге, когда все его оружие – арбалет да короткий меч? Кто-то из наступавших в азарте запалил деревянные баллисты, и горький дым сырого дерева смешался с вонью горелой плоти. С гиканьем и яростью баронская конница вонзила острые клинья в бока обреченного легиона, не пробившись, завязла, но и откатиться уже не смогла, сзади напирали пешие… Рев пламени, крики, звон металла, хруст ломающихся костей, треск рассекаемых кольчуг.

Построившись вокруг знамен, дружина герцога Барна ре Лайнсета в молчании ждала смерти. Они еще могли попытаться бежать, прорваться к горам или отступить к замку, куда, бросив и обреченное войско, и знамена, уже умчались на породистых конях герцог и его закованная в латы свита. Но последний приказ герцога был стоять до последнего, удерживая натиск баронов. Бежать значило предать вождя. Не имело никакого значения, что вождь сам их предал, что они всего лишь обыкновенные наемники, что исход битвы уже решен. Только воин, сражавшийся до конца, попадет на благостные небеса. Только того, кто честно умер с оружием в руках, вспомнят за погребальным столом.

…Когда солнце было на полпути к зениту, а последние легионеры умерли под клинками варваров, бароны, смеясь, с великодушием победителей предложили наемникам жизнь и пощаду в обмен на герцогские знамена. Ответом было молчание. И тогда на дружину налетела конница. Звон клинков не смолкал почти до полудня. Лишь когда прославленные знамена герцогства Северных Предгорий рухнули под ноги победителей, несколько уцелевших воинов отступили к горам. Последний приказ герцога Барна ре Лайнсента был исполнен.

1

Я шел по улицам просто так, без цели, не замечая лиц шарахающихся от меня прохожих. Стало холодно, вдоль кривых улочек дул промозглый ветер, напитывающий влагой грязные стены домов. На душе было тускло и скверно. Я выжил. Вырвался из лап войны и теперь могу делать все, что угодно! Слышишь, город, вот идет счастливчик! Живой, радующийся жизни и людям!

Чертов город! Рука сама собой дернулась к мечу. Клинок, шурша, скользнул из ножен, со свистом рассек воздух. Я обрушил страшный удар на невесть откуда взявшуюся у забора старую бочку. Брызнули щепки, бочка развалилась пополам. В окне дома напротив мелькнуло чье-то испуганное лицо и тут же исчезло. Я опустил меч. Крушить бочки глупо. Глупее не придумаешь.

Во фляге на поясе еще осталось немного крепкого эллийского вина. Я торопливо глотал обжигающе огненную жидкость и не замечал, что по моим щекам катятся слезы.

2

Девушка была прекрасна. Взмахнув гибкими руками, она закружилась в легком кружеве мелодии. Десятки отражений в гранях хрусталя вторили ей, перемежаясь с отсветами горячих свечей. Полупрозрачное платье из тончайшего бледно-голубого шелка подчеркивало стройную фигурку. В вихре танца лица девушки рассмотреть было невозможно, но каждое ее движение, каждый поворот головы лишь усиливали впечатление от танца. Вот музыка зазвучала энергичнее и тревожнее, юная танцовщица закружилась быстрее, едва касаясь точеными ножками ровной винной глади.

Повелитель Берегов откинулся в кресле и поднес хрустальный кубок ближе к глазам. Крохотная танцовщица, двигающаяся в его кубке, была совершенством. Ни одна настоящая девушка, даже самая юная и гибкая, не могла бы танцевать так изящно и легко, как это нереальное видение, созданное силой хитроумного, мастерски выполненного заклинания. И в движениях танцовщицы, и в едва слышной хрустальной мелодии была настоящая жизнь и страсть. Музыка все ускорялась, переливаясь порывами любви и горя, в руке девушки блеснул кинжал. Вскинув руки, девушка вдруг замерла, рассыпав по плечам белокурые локоны. Зазвучали финальные аккорды феерии звука, с последней нотой девушка вонзила кинжал себе в грудь. Кровь окрасила вино в багряный цвет, видение растаяло.

Повелитель Берегов восхищенно поднес кубок к губам. Несмотря на то что чары рассеялись, вместо легкого белого вина южных виноградников в кубке было карносское красное, терпкое, с легким запахом острых специй.

– Браво, миледи! Мои искренние поздравления! Признаюсь, давно мне не приходилось видеть подобного мастерства! Ваше искусство в магии иллюзий достигло совершенства!

Царица Ветров улыбнулась польщенно, но в то же время натянуто, воспринимая похвалу как должное. Лицо ее, еще не старое, но уже несущее печать времени, выражало безразличие и вежливую скуку.

– Старое карносское! – Повелитель Берегов сделал еще один глоток. – И неплохого урожая! Воистину, солнечный дар богов!

Слова повисли в воздухе холодным эхом. Ни Царица Ветров, ни Ширрак ре Вайн, генерал Алой Гвардии и бессменный начальник охраны Дворца, беседу поддерживать не собирались. Более того, Ширрак ре Вайн скрестил руки на груди и откинулся в кресле, всем своим видом давая понять, насколько нежелательно присутствие Ааритайна ре Сайнселла во дворце Царицы. Повелителя Берегов это не обескураживало. Чего-то подобного он и ожидал. Впрочем, Повелитель Берегов Калунты имел право находиться во Дворце столько, сколько заблагорассудится, не обращая внимания на недовольство кого бы то ни было. Поставив бокал, Ааритайн преувеличенно громко вздохнул.

– Что и говорить, приятно иногда немного посидеть в уютном кресле, потягивая благородное вино и философствуя на вечные темы! Так жаль, что скоро об этом придется забыть! Калунту ждут тяжелые времена.

– Милорд Ааритайн имеет в виду беспорядки на севере? – отстраненно поинтересовалась Царица.

– Увы, миледи! – Повелитель Берегов грустно кивнул. – Беспорядки на севере представляют угрозу куда более серьезную, чем кажется на первый взгляд, и опасность движется к границам Калунты. Десять дней назад мятежные бароны взяли приступом Скалистое Гнездо, а ведь этот замок считался неприступным вот уже четыреста лет!

– Странно, – генерал неопределенно покачал головой. – До сих пор вести из Скалистого Гнезда приходили обнадеживающие. Было бы любопытно узнать, откуда у милорда Ааритайна столь грустные сведения. Не затруднит ли…

– О, нет, нисколько! – Повелитель Берегов обезоруживающе улыбнулся. – Эти сведения сообщил мне один из капитанов вольного морского народа. Вы же знаете, корабли морских братьев по праву считаются самыми быстроходными в прибрежных водах.

– И самыми опасными, – Царица Ветров поджала губы.

– Только для жадных торговцев, не желающих расстаться с несколькими монетами ради собственного же спокойствия. – Ааритайн ре Сайнселл продолжал улыбаться, но улыбка его вдруг стала хищной. – Так было всегда, и не стоит нарушать древних обычаев теперь. Что же касается честных купцов, они всегда могут найти у морских братьев помощь и защиту. Морские братья для Калунты скорее полезны, чем опасны. Вот и сейчас, в это смутное время, перед лицом угрозы с севера, вожди морского народа предлагают Калунте свою бескорыстную поддержку.

Царица Ветров недовольно нахмурилась.

– Мне кажется, повелитель Ааритайн, мы уже обсуждали этот вопрос некоторое время назад. И я достаточно ясно дала понять, что морские братья никогда не ступят на улицы Калунты. Толпы до зубов вооруженных головорезов в городе означают грабежи, беспорядки и панику среди горожан. Помнится, милорд, вы с этим согласились.

Старая фурия! Повелитель Берегов едва заметно скривился. Спокойно. Чертова карга истерически подозрительна, а подозрения сейчас ни к чему.

– Миледи, со времени нашего последнего разговора ситуация на севере резко ухудшилась. Мятежные бароны породили большую войну, города и замки северных предгорий в огне. И что самое ужасное, война приближается к нашим благословенным землям. Уже сейчас через Калунту движутся потоки беженцев, а передовые отряды баронов идут по их следам. Война неизбежна, миледи.

– Полагаю, мы достаточно сильны, чтобы не бояться жалкого сборища мятежников!

Ааритайн стиснул зубы. В словах Царицы Ветров послышалась явная издевка. С легкой улыбкой она повернулась к седовласому воину.

– Генерал Ширрак, несомненно, возьмет на себя командование нашими войсками. Обязанности начальника охраны Дворца могут подождать несколько дней.

Услышав свое имя, генерал выпятил грудь. До блеска начищенная броня сверкнула.

– Можете положиться на меня, властительница! Стены города высоки, а наши воины рвутся в бой! Нам не потребуется много времени, чтобы разметать несколько сотен конницы баронов!

Царица Ветров снова улыбнулась.

– Вы слышали, повелитель Ааритайн? Генерал уверен в победе, а в вопросах военной стратегии я ему полностью доверяю. Нет причин для волнения. Или отважный Повелитель Берегов опасается толпы голодранцев, что присоединилась к баронам?

– Армия, которую вы называете толпой голодранцев, прокатилась по северным землям, сметая все на своем пути. – Ааритайн угрюмо посмотрел на Царицу Ветров. – Эту толпу голодранцев не смогли остановить ни пограничные князья, ни объединенная армия герцога, тоже, видимо, рассчитывавшего на легкую победу. А между прочим, герцог располагал несколькими легионами прекрасно обученных солдат.

– В таком случае, – тон Царицы Ветров стал ледяным, – мы воспользуемся Книгой Ветров, как много раз делали наши предки. Жалкие бароны узнают, что такое Ветер Смерти и Черная Мгла!

Повелитель Берегов не спеша глотнул вина. Он предполагал, что разговор примет такой оборот, но ссориться с Царицей в открытую не следовало… пока.

– Миледи, я понимаю ваши сомнения по поводу договора с морскими братьями и даже в чем-то разделяю их, хотя именно благодаря морским братьям веками росло благополучие Калунты. И все же… – Повелитель Берегов помолчал, взвешивая каждое слово. – И все же я не уверен, что при необходимости мы сможем защитить себя, воспользовавшись древними боевыми заклинаниями из Книги Ветров.

Глаза Царицы Ветров сузились. Одним движением она взметнула вверх правую руку. Раздался сухой треск, воздух озарился вспышкой, и над столом повис яркий клубок магического заряда.

– Кажется, милорд Ааритайн сомневается в моей способности к боевой магии? Уж не он ли распускает по городу слухи о том, что Царица Ветров не в силах прочитать руны Книги, а секреты настоящих боевых заклинаний утрачены? Что все, на что она способна, – мелкие магические фокусы вроде тех, какие показывают на ярмарках деревенские колдуны?

Стиснув подлокотники кресла, Ааритайн не отрываясь смотрел на подрагивающий шаровой заряд.

– Великая Инмесфея неправильно меня поняла. Я лишь хотел сказать, что боевые заклинания такой силы не использовались вот уже несколько веков и неизвестно, насколько возможно будет управлять ими. У меня есть несколько магов, которые могли бы помочь разобраться в рунах Книги…

Царица Ветров отрывисто засмеялась.

– Однако ты ловок, милорд Ааритайн! Колдуны и чернокнижники всего побережья многое дали бы за то, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на заклинания Книги Ветров! Ключ к могуществу – вот что такое знания Книги!

Царица Ветров щелкнула пальцами, и огненный шар с хлопком лопнул.

– Только магические формулы, заключенные в Книге, сдерживают и степных варваров, и морских братьев от соблазна разорения Калунты. И те и другие слишком хорошо знают, что может случиться, если Царица Ветров использует заклинания Книги. А ты предлагаешь мне доверить великое знание твоим прихвостням? Так знай же, Ааритайн, я не верю в твои добрые намерения аб-со-лют-но!

Старая ведьма! Повелитель Берегов сжал кулаки и нехорошо ухмыльнулся.

– Ты ошибаешься, Инмесфея. Мне незачем строить козни против тебя. Мы с тобой слишком похожи. Ты правишь в Калунте властью магии, я – властью мечей. Ты – повелительница стихий, я – повелитель пространств. Это наш город и наша власть!

– Именно поэтому я не доверяю тебе, Ааритайн. Зачем ты попросил принять тебя именно здесь, в библиотеке? Чтобы лишний раз взглянуть на Книгу? Еще раз убедиться, что она надежно охраняется и по-прежнему недоступна для тебя? Вот она, смотри! Видишь сияние? Это защитные чары, и достаточно мощные, чтобы ни ты, ни твои прихвостни-колдуны не смогли дотронуться до нее даже пальцем! Только мне, мне одной Книга подвластна!

Царица Ветров поднялась из кресла и не спеша подошла к высокому пюпитру, на котором в призрачном голубом свечении лежала Книга Ветров.

– Я знаю, чего ты хочешь. Твоя цель – единоличная власть в Калунте, а захватишь ли ты ее с помощью морских братьев или воспользуешься войной на севере – тебе безразлично. Единственное, что тебе мешает, – моя сила!

Повелитель Берегов молчал, наблюдая за ней с выражением легкого сожаления.

– И даже если ты убьешь меня, это ничего не изменит. Мое место займет другая, и новая Царица Ветров будет стоять на твоем пути. Так было всегда, и так будет впредь. Тебе не помогут ни клинки морских братьев, ни нанятые чернокнижники! Смирись, Ааритайн, и твой сон станет спокойнее!

Ааритайн тоже встал, пожал плечами.

– Я всего лишь передал тебе слова морских братьев, Инмесфея. Все намного проще: братство предлагает помощь и ничего не просит взамен. Если в ней нет необходимости – что ж, так тому и быть. Я не стану настаивать.

– Ты не можешь настаивать. – Протянув руки сквозь свечение, Царица Ветров взяла Книгу и насмешливо посмотрела на него. – Не стоит играть, Ааритайн. Я знаю, что недавно ты заплатил огромную сумму, заручаясь поддержкой чернокнижника Маглоса из варварских степей. Говорят, он очень сильный колдун, но и ему не совладать со мной. По крайней мере до тех пор, пока не получит Книги, а уж о защитных заклинаниях и охране Дворца я позаботилась. Иди с миром, Повелитель Берегов, и пусть все будет как прежде.

Инмесфея небрежно взмахнула рукой, и тяжелые створки дверей распахнулись. В проем звучно шагнули гвардейцы караула. Не говоря ни слова, Повелитель Берегов резко развернулся и вышел, на прощание обменявшись с генералом Вайном мимолетными взглядами.

На протяжении всего времени, пока он в окружении телохранителей шел по переходам и галереям Дворца, пока салютовал, исполняя обязательный церемониал отбытия, почетный эскорт гвардейцев, пока подавали к парадной лестнице роскошные носилки с балдахином, Повелитель Берегов сохранял на лице мрачноватое и несколько озабоченное выражение ровно в тех пропорциях, какие предписывал дворцовый этикет. И только оказавшись за темными занавесями носилок, Ааритайн ре Сайнселл позволил себе торжествующе улыбнуться.

– Этого достаточно? Ты доволен? – негромко спросил он в пространство.

– Я узнал даже больше, чем надеялся, мой повелитель, – немедленно прозвучал ответ. Казалось, слова исходят ниоткуда, сразу со всех сторон. – Я увидел и услышал все, что требовалось. И я преклоняюсь перед вашей мудростью, милорд.

Повелитель Берегов рассмеялся.

– Да, не могу сказать, что это было просто. Я уж думал, никогда не сумею заставить старую дуру взять Книгу в руки.

– Но вам это удалось, милорд. И теперь я знаю, как срабатывают защитные заклинания. Я почувствовал их, милорд. А остальное… она проболталась сама.

– Ты сумеешь справиться ее чарами?

– Да, милорд. Потребуется некоторое время, чтобы изготовить талисманы… но это не слишком долго.

– Я возлагаю на тебя большие надежды, Маглос. И знай: награда тоже будет велика.

– Да, мой повелитель…

Ощущение близости собеседника стало таять, затем исчезло. Колдовство рассеялось.

Ааритайн ре Сайнселл глубоко вздохнул и мечтательно прикрыл глаза, погружаясь в собственные мысли. Еще совсем недавно он и подумать не смел тягаться в могуществе с самой Инмесфеей, Царицей Ветров, но теперь все стало иначе. Старая ведьма еще будет молить его, истинного властителя Калунты, о пощаде… если доживет. Конечно, способность Маглоса на протяжении получаса видеть и слышать глазами и ушами Повелителя Берегов стоила жизней трем туземным рабам, да и тот грудной ребенок, которого слуги Ааритайна купили вчера у портовой шлюхи по указанию колдуна, вряд ли дожил до рассвета, однако таковы издержки большой политики. Прибегать к помощи некроманта – занятие грязное, но для непривередливых возможности воистину беспредельны… Повелителя Берегов Ааритайна ре Сайнселла совесть не мучила никогда.

3

Весело звякнув, две золотые монеты легли на чисто выскобленный стол. Что еще я мог для нее сделать? Только добавить к ним последнюю, третью, но тогда уже завтра вечером мне будет нечем заплатить за ужин. Я подавил благородный порыв мыслями о горячей похлебке. Все, что было в моих силах, я для этой женщины сделал.

Вдова Твердолобого стояла неподвижно. За подол простого застиранного платья цеплялись двое ребятишек, мальчик и девочка. Детям было лет по пять, не больше. Глазенки обоих смотрели на меня удивленно и доверчиво. Вряд ли дети понимали, кто я и зачем пришел. Девочка, белокурый ангелок с розовыми щечками, озорно улыбнулась и спряталась за материн подол. Коренастый парень, весь в отца, напротив, ничуть не стесняясь, вышел вперед. Я едва заметно усмехнулся. Сам до стола едва достает, а храбрости на десятерых хватит. Если выживет, будет славным воином.

Я вообще до последнего не знал, что у Твердолобого есть семья. И жена, молодая, красивая. Чего только в Твердолобом нашла. Небось могла за торгаша выйти, жила бы припеваючи. А теперь поздно плакать, с детьми-то кто подберет?

– Как он погиб? – несмотря на боль и скорбь, голос ее звучал мягко и почти нежно. Почти.

– Он умер героем. Сражался с дюжиной врагов, многих убил и победил бы, если бы не предательский удар в спину. Его похоронили на высокой скале, и тридцать лучших воинов пели погребальную песню.

На моем лице застыла торжественная скорбь. Ответ я придумал и выучил заранее, знал, что она наверняка спросит. Зачем ей правда? Я не собирался рассказывать, что та схватка в далеких северных предгорьях была настоящей мясорубкой, что недоумок герцог позволил коннице баронов обойти нас с флангов, что почти вся дружина погибла под копытами горячих баронских коней в первые же минуты схватки. И я, и Твердолобый, и другие, сумевшие вырваться из окружения, пытались бежать к горам, но до спасительных лесистых склонов добрались единицы. Я не стал говорить, что был рядом с Твердолобым, когда он упал на камни и стал молить баронских прихвостней о пощаде. Кому теперь нужна правда? На его месте мог оказаться любой. Твердолобый не был трусом, как не был трусом никто из нас. И, как остальные, он не был виноват в том, что мы проиграли ту битву.

Я вздохнул. Когда-то в драке на Черной реке Твердолобый спас мне жизнь. Две монеты и несколько слов о великом воинском подвиге были не слишком большой платой за это.

– Ты должна гордиться своим мужчиной. Он умер как настоящий воин, – сказал я. – Память о нем останется в легендах.

Она молча кивнула. На лице, еще не тронутом морщинами старости, не отразилось ничего. Говорить было не о чем, все, что я мог предложить, – пара золотых. По правде сказать, ночью после той злополучной битвы я спустился к холмам, забрал меч Твердолобого, его перевязь, кошелек и кое-что еще у тех парней, что лежали поблизости. Часть добра я продал в уцелевших замках, кое-что менял на еду и ночлег. К тому времени, когда на горизонте показались шпили Калунты, я окончательно оказался на мели. Последние пять монет удалось выручить вчера за венчальный перстень Твердолобого. И мне, и вдове сейчас требовались деньги, а не воспоминания.

Дело было сделано. Молча повернувшись, я пошел к двери.

– Подожди, воин… – странно изменившиеся интонации ее голоса заставили меня обернуться. Вытолкнув детей в соседнюю комнату, она нерешительно шагнула ко мне.

– Наверное, ты устал с дороги… отважный солдат. Я могла бы помочь тебе… расслабиться.

Она и впрямь была очень ничего. Мягкие светлые волосы, падающие на высокую грудь, чистая кожа, ласковый голос. Я облизнул пересохшие губы и кивнул. В этом нет ничего такого. Твердолобый мертв, ему теперь все равно, а детей придется кормить этой женщине. Это не я придумал. Она сама выбрала самый быстрый и надежный способ.

– Хочешь, я сделаю так, чтобы тебе было хорошо? – Она приблизилась вплотную и положила руки мне на грудь. – С такого храбреца я не возьму много… Хочешь?

Я даже не знал ее имени. Было в этом что-то дерьмовое… и все-таки я сбросил плащ и отстегнул перевязь.

Было неплохо. Когда я положил на стол последний золотой, она расстаралась вовсю, я же утешал себя мыслью, что это все равно ее деньги.

Когда я вышел на улицу, уже вечерело. Я так и не спросил, как ее зовут. В окне мелькнуло лицо белокурой девочки, дочери Твердолобого. Прижавшись к мутному стеклу, она смотрела, как я ухожу. Почему-то вспомнилось, как пару лет назад в разгромленном урочище лесных варваров Твердолобый несколько часов подряд насиловал такую же светловолосую крошку на глазах ее отца-вождя, добиваясь, чтобы тот рассказал о тайном схроне с золотом. Ничего тогда у нас не вышло. Вождь молчал наглухо, только подвывал по-звериному, когда Твердолобый особенно старался. А может, и впрямь не было никаких сокровищ, одни сказки. Девчонка к утру померла, а упрямого вождя посадили на кол. Пустое было дело.

Я пошел прочь от дома с голубой крышей. На прощанье вдова Твердолобого, искательно заглядывая в глаза, предложила заходить еще, и я обещал. Я солгал ей. Возвращаться я не собирался. Вряд ли у меня скоро появятся лишние монеты, да и нет в ней ничего особенного, чтобы платить золотом. Хотя монету я, наверное, все равно отдал бы. Совесть бы заела.

Дождь начался совсем некстати. Хоть я и старался выбирать дорогу посуше, в дырявых сапогах тут же захлюпало. До убогого постоялого двора, где я остановился, было еще далеко, под плащ забирался холодный сырой ветер, стыли пальцы. В который раз я спросил себя, какого дьявола меня понесло проведать вдову Твердолобого. Чтобы отдать ей последние деньги? Чертовски захотелось выпить, я потянулся к фляге на поясе, но тут же вспомнил, что она пуста еще с утра. Чего ради я вообще так стремился в Калунту? Ради мерзкой осенней погоды побережья? Кому здесь нужен потрепанный наемник неопределенного возраста? Улицы Калунты, города, воспетого в легендах, оказались чужими и неприветливыми. Впрочем, мне было плевать и на Калунту, и на легенды, и на хреновую погоду. Единственное, чего я сейчас хотел, – забыть наивный взгляд девчонки, оставшейся там, в доме с голубой крышей.

4

В свете последних тающих лучей солнца вид на море и береговые скалы был удивительно хорош. Пейзаж не портил даже вид неряшливо сползающего к берегу порта. Отсюда, с высоты смотровой башни замка, паруса кораблей казались легкими белыми перышками, а пирсы и пакгаузы – хрупкими игрушками. Позади порта, в глубине бухты, раскинулся город. Его город. Город, которым он владел, – не по праву рождения, а по праву куда более солидному – праву сильного. Он усмехнулся. Весь этот город с грязными улицами, вонючими трактирами и обветшавшими домами был ему противен. Где-то там, далеко внизу, копошились людишки, мелкие, глупые, со своими смехотворными проблемками и заботами. Они рождались, жрали, спали, совокуплялись и плодили такое же тупое потомство, годное лишь на то, чтобы прислуживать сильнейшим. И лишь в часы заката, с высоты птичьего полета он удосуживал город взглядом, предпочитая, впрочем, смотреть на море. На паруса кораблей, казавшиеся отсюда лишь перышками.

Ааритайн взял с парапета изящный хрустальный кубок и поднес к губам. Недурно. Бесценное карносское вино столетней выдержки заиграло во рту терпким ароматом. Он прикрыл глаза, наслаждаясь букетом. Да, весьма недурно. Пожалуй, следует заказать кочевникам еще бочонок, про запас. Везде война. На севере, на востоке. Из степей давно доходили тревожные слухи о том, что творится за Пограничными Землями. И вот теперь чудесное вино Карносса привезли не сами карносские купцы, а кочевники. И хотя вождь племени на вопросы только туманно пожимал плечами и отмалчивался, выводы напрашивались сами собой. Ах, благодатные земли Карносса, тучные стада и роскошные виноградники! Огонь, смерть, запустение и пепел, только пепел до самого горизонта…

Повелитель Берегов покачал головой. Багрянец заката и багрянец вина навевали грустные мысли. Видимо, это стучится приближающаяся старость. Он уже не тот, что раньше…

Позади, в сумраке портика, негромко кашлянули. Ааритайн ре Сайнселл не спеша обернулся. Согнувшись в почтительном поклоне, на балкон шагнул низкорослый старик в бесформенном плаще до пят. Наброшенный капюшон почти полностью скрывал лицо, и только острый подбородок и тонкие старческие губы выступали из тени.

– А, это ты… – Повелитель Берегов поморщился. Он терпеть не мог, когда чернокнижник надвигал капюшон. Это все из-за глаз. С колдунами надо быть осторожным, очень осторожным, смотреть в глаза, чтобы вовремя заметить малейшую тень предательства. То, что проклятый чернокнижник сейчас низко кланяется и раболепствует, ничего не значит. Он и сам сейчас благосклонно кивнет. Что делать, они нужны друг другу… пока.

– Милорд, гости прибыли. Они ожидают в нижней зале.

Повелитель Берегов помедлил, долгим взглядом окинул бухту. Не следует торопиться. Колдун забывается. Следует напомнить ему, кто здесь главный.

– Сними капюшон, уважаемый Маглос. Я не вижу твоего лица… а это нехорошо.

Губы колдуна чуть дрогнули, но капюшон послушно скользнул на плечи, обнажая лысый череп с уродливыми вздутиями на макушке.

– Простите, милорд.

В голосе колдуна прозвучала скорее скрытая издевка, чем покорность. Маглос начинает показывать зубки. Что ж… скоро его миссия будет закончена. Ааритайн ре Сайнселл оперся о парапет, маленькими глотками, смакуя, допил вино. Потом, с удовольствием наблюдая, как вздрогнул колдун, легким движением отправил хрустальный кубок вниз, на камни. До слуха донесся еле слышный стеклянный звон.

– Ветер, шум прибоя и разбивающийся хрусталь… красиво! Романтично, не так ли, мой добрый Маглос?

– Конечно, милорд. – Выражение лица чародея не изменилось, но Ааритайн по голосу понял, что жест произвел должное впечатление.

– Есть в этом что-то завораживающее! Мы, простые смертные, сродни этому хрусталю. Вот так живешь, тешишь себя надеждами, строишь планы, а они внезапно разбиваются об острые камни бытия… Ты бывал когда-нибудь в Карноссе, колдун?

– Очень давно, милорд. Красивый край, но таких, как я, там не слишком любят.

– Как же, наслышан! – Повелитель Берегов рассмеялся. – Кажется, тамошний наместник имел привычку без лишних разговоров сажать чародеев на кол? Теперь можешь ехать туда совершенно спокойно. Сдается мне, ныне в Карноссе заправляют меднолицые дети степей. Дикари любят всякие колдовские штучки и чудеса.

– Я не хочу уезжать, милорд. Мне нравится Калунта и свежий морской ветер. И не нравятся степные дикари. Они грубы, невежественны, от них воняет.

– Вот как? Не ожидал от тебя такое услышать. Я полагал, колдуны не брезгливы. Вскрытие трупов, гробокопательство, порошки из лягушачьих лапок и помета летучих мышей… Кажется, тебе доводилось заниматься некромантией?

Колдун не ответил, и Ааритайн понял, что перегнул палку. Натянув на лицо улыбку, он картинно махнул рукой.

– Как бы там ни было, все в прошлом. Теперь у нас с тобой есть дела поважнее, верно?

– Да, милорд. – Колдун снова был само смирение и почтительность.

– Так что ты говорил насчет гостей?

– Они прибыли около часа назад, милорд. Ожидают вас внизу. На всякий случай я распорядился выставить снаружи охрану… если вдруг за ними следили.

– Люди проверенные?

– Не сомневайтесь, милорд. Вооружены и готовы к… различным ситуациям.

– Я надеюсь на тебя. Проводи гостей в каминный зал… впрочем, нет, лучше – в мои покои. Так будет спокойнее. И спрячь за ширмами несколько арбалетчиков, мало ли что. Я спущусь через несколько минут.

Поклонившись, колдун удалился. Повелитель Берегов задумчиво смотрел ему вслед. Чертов чародей! Еще не поздно все изменить. Магия Маглоса сильна, но, возможно, будет достаточно обычной острой стали? Морские братья обещают помощь… Впрочем, не стоит спешить. Посланники морских братьев ждут внизу, это хороший знак. Но и колдун способен на многое. Чародеев такой силы в городе больше нет… кроме Инмесфеи, Царицы Ветров. Рано решать. Пока – рано…

5

Все. Нечего тянуть. Сдернув перчатку, я с умным видом порылся в кошельке, будто выбирая что-нибудь подходящее, потом невзначай выловил одинокий серебряный кружок и аккуратно подвинул его по грубо обструганным доскам на другой край стойки. Моя последняя монета. Святые небеса, кого я хотел обмануть своей дешевой игрой? Трактирщик, грязный жирный детина в засаленном фартуке, тяжело глянул на меня из-под насупленных бровей. В хитрых маленьких глазках откровенно читалось презрительное недоверие к никчемному наемнику, крепко сидящему на мели. Я терпеливо ждал. Пауза затягивалась. Наконец, дыхнув перегаром и луком, трактирщик снизошел до беседы со мной.

– Этого мало, воин. Ты задолжал мне за два дня ночлега и вчерашний ужин.

– Деньги будут. – Я постарался, чтобы мой голос звучал убедительно. – Скоро. Завтра утром.

– Не завтра. Сегодня. Сегодня вечером, или тебе придется ночевать на улице.

Я промолчал. На серебряную монету, что грустно лежала на стойке, я возлагал большие надежды, рассчитывая усыпить бдительность хозяина. Конечно, ни на какие деньги ни сегодня, ни завтра, ни даже через неделю мне рассчитывать не приходилось. Вот только оттянуть расплату означало провести еще одну ночь под крышей и на нормальной кровати.

– И вот еще что, – опершись о прилавок, трактирщик придвинулся ко мне почти вплотную. – Не думай, что если денег не будет, я отпущу тебя просто так. Отдашь мне свой плащ, я постелю его собакам. И еще отработаешь.

Великие небеса, как же мне хотелось размазать эту жирную рожу по прилавку! Рука сама собой потянулась к рукояти меча, но я вовремя сдержался. Городская стража не станет церемонится с бродягой, напавшим на честного трактирщика средь бела дня.

– Как скажешь, хозяин. – Пытаясь сохранить остатки достоинства, я двинулся к свободному столу у стены. Несмотря на то что в таверне было людно и почти на всех скамьях сидели люди, там никого не было. Еще бы! Кому охота обедать возле чана с вонючими объедками и нюхать копоть чадящего очага? Но мне выбирать не приходилось. Если я буду торчать посреди зала, трактирщик может и передумать.

Подошедшая служанка тоже не скрывала своего пренебрежения. Ни о чем меня не спрашивая, она грохнула на кривой стол блюдо с пережаренным мясом, несколько засохших кусков хлеба и миску с овощами. Я угрюмо потребовал пива. Служанка поджала губы, явно готовясь сказать что-то нелестное, но передумала и ушла на кухню. Через несколько минут я уже был счастливым обладателем кувшина прогорклого пива и глиняной кружки с отколотым краем. То, что моя кружка была, наверное, самой грязной в таверне, а пиво собирались вылить в помои еще вчера, меня почти не волновало. Я и так получил больше, чем мог ожидать. Сделав несколько больших глотков и придвинув мясо поближе, я задумался.

Дела обстояли из рук вон плохо. Еще полгода назад я и подумать не мог, что вскоре окажусь в грязном портовом городишке, затерянном среди бухт восточного побережья, без денег, крыши над головой и хоть каких-нибудь планов на будущее. Я усмехнулся, припомнив, как еще недавно, сидя в казарме у теплого очага за кружечкой доброго эля среди таких же крепких парней, рассуждал о преимуществах острой наирской стали и достоинствах пышнотелых смешливых служанок герцога. Жизнь казалась прекрасной, власть герцога незыблемой, а мощь его закованных в броню легионов – несокрушимой. Святые боги, какой же я был дурак! Впрочем, мне еще повезло. Все, с кем я коротал те спокойные вечера, сейчас лежали где-то в стылых землях Северных Предгорий. Хваленые легионы и ополчение герцога армия баронов стерла в порошок за одно утро, от неприступного замка остались обгорелые руины, сам герцог с воплями о пощаде и обещаниями целовать сапоги победителей окончил свои дни на дыбе. Прячась по окрестным лесам и только по ночам выходя к жилью, я издалека наблюдал, как веселятся и празднуют победу мятежные бароны. Шум погромов, предсмертные крики и вопли насилуемых женщин разносились далеко по округе. Сначала, стуча зубами от холода среди промозглого леса, подвывая от голода, я хотел умереть. Оказаться среди тех, кто лежал в низине у замка и уже не чувствовал ни боли, ни тоски. А потом во мне родилась ненависть. Я ненавидел подлых баронов, заправлявших теперь в испепеленном герцогстве, и всех тех, из-за кого я, простой никчемный наемник, вынужден был прятаться по лесам как дикий зверь. С ненавистью пришла жажда жизни и осознание того, что в Предгорьях мне больше нет места. Я еще не знал, что буду делать, но путь мой лежал на юг, к морю. В конце концов, думал я, крепкие руки и честный клинок сгодятся везде… Я ошибался.

Война на севере многих подняла с насиженных мест. По широким торговым трактам на юг тянулись толпы уцелевших крестьян, повозки купцов, решивших поискать для торговли более спокойные места, ватаги покидавших родные края ремесленников. Отдельными группами, прячась за придорожными кустами, вдоль дорог передвигались солдаты разбитых армий, озлобленные и почти одичавшие. Их было много, очень много. Отчаявшиеся и озверевшие, они сбивались в банды, и тогда на трактах начиналась кровавая резня. До самых границ южных королевств по обочинам дорог валялись смердящие трупы, а над оврагами и лощинами вились стаи воронья.

Я на мгновение прикрыл глаза, пытаясь стряхнуть страшный груз воспоминаний. Мне доводилось участвовать в трех жестоких междоусобных войнах, и я насмотрелся всякого. Видел смерть, кровь, вываливающиеся из распоротых животов кишки и перекошенные от дикой боли лица. Но картины, встреченные по дороге на юг, до сих пор снились по ночам, заставляя просыпаться в холодном поту. Хватит. Я прошел через это и выжил, хотя и самому тошно вспоминать, что мне приходилось для этого делать. Я выжил. Только… зачем?

Залпом осушив кружку, я снова наполнил ее и уставился в слабо пенящуюся, пахнущую кислятиной бурду, словно пытаясь разглядеть на дне выход из всех своих проблем. Сегодня я должен принять какое-то решение. В городе наняться телохранителем к кому-нибудь из торговцев или вельмож не удастся, улицы и так наводнены оставшимися не у дел наемниками, куда более крепкими и опытными, чем я. Надеяться на счастливый случай глупо. Не с моей рожей. Можно отправиться дальше, на восток, уходить в степи и наниматься к кочевникам, с твердой перспективой сгинуть в одной из не прекращающихся в пограничье стычек. Другой вариант – морем. Денег нет, но можно пытаться проникнуть на купеческий корабль и попытать счастья в чужих краях… Я отбросил эту мысль как совершенно бредовую. Таких умников на причалах небось целая толпа болтается. Купцы – они тоже не дураки. Корабли день и ночь охраняют усиленные патрули городской стражи, и приказ у стражников беспорядки пресекать беспощадно, а трупы смутьянов выставлять на всеобщее обозрение. На корабли не то что без денег – с деньгами не всякий попадет…

– Эй, хозяин! Встречай героев войны! Тащи на стол жратву и самое лучшее вино, да побольше!

Дверь трактира распахнулась, едва не слетев с петель. В зал, бряцая оружием, ввалились трое. Я поднял глаза. Заросшие лица, разодранные кольчуги, грязные плащи, на которых с трудом просматриваются бело-зеленые гербы. На лицах угрюмая ненависть к самим себе и готовность в любой момент схватиться за оружие. Крепкие ребята. Неприкаянные солдаты одной из разбитых баронами армий.

Грохоча подкованными сапогами, они прошли в центр зала. Двое, не церемонясь, вышвырнули из-за стола какого-то ремесленника и, усевшись, смахнули остатки еды на пол. Третий шагнул к стойке и схватил трактирщика за шиворот.

– Поторопись, приятель! Вина, мяса и девок, да побыстрее, а то мы возьмем все сами!

Он отшвырнул трактирщика и хрипло расхохотался собственной шутке.

– Герои вернулись с войны! А вы, кто здесь есть, жрите и пейте побольше! Я обещаю, сегодня все бесплатно, хозяин угощает!

Трактирщик побагровел и сжал кулаки, но тут же замер. Выщербленное, покрытое темными пятнами лезвие секиры солдата со свистом рассекло воздух и вонзилось в дерево столешницы. Солдат нехорошо ощерился беззубым ртом.

– Не суетись, хозяин, и я не буду тебя убивать. Герои устали и хотят отдохнуть. Нам нужна выпивка и бабы. Нет смазливых служанок – тащи свою жену!

Трактирщик не отрываясь смотрел на секиру. Пятна на лезвии подозрительно походили на засохшую кровь.

Я вздохнул и глотнул пива. Весь город был полон такими героями, пьяными и озверевшими. Погромы случались постоянно, и городская стража сбилась с ног, пытаясь навести порядок на улицах. Владельцы трактиров, лавок и других заведений нанимали охрану, пытаясь обезопасить себя, но кровавые стычки продолжались.

Наблюдая, как развеселая троица, вышвырнув хозяина на кухню, принимается за бочонок с вином, я занялся ужином. Нельзя сказать, чтобы происходящее мне нравилось, но следующего ужина не предвидится, я немало задолжал трактирщику… война научила меня быть циничным. Да и кто обратит внимание на нищего наемника, поедающего в самом дрянном углу зала несъедобную пакость? Те, кто был в зале, о себе думали по-другому. Один за другим посетители пробирались к двери и старались выскользнуть за дверь как можно незаметнее. Вскоре в зале остались только молчаливые парни за дальним столом, с виду достаточно крепкие и угрюмые, чтобы желание затевать спор отпало у кого угодно, я и старик в длинном черном плаще. Он сидел в тени, за угловым столом, не снимая широкого тяжелого капюшона, и не спеша пил вино. Наши взгляды на мгновение встретились, и я вздрогнул, с трудом преодолев желание отпрянуть. Чернокнижник или алхимик. Или даже колдун. Я уже встречал такой взгляд – холодный, пристальный и пугающий, как взгляд змеи. Так смотрел загадочный старик, обитавший в подвалах герцогского замка. Обитатели замка опасались его и старались обходить стороной. Считалось, что герцог дает ему кров из милости и покровительствуя высоким наукам, а тот с помощью науки пытается получить золото из свинца для пополнения герцогской казны, но мне всегда казалось, что загадочного старика боится не только дворня, но и сам герцог. По слухам, там, в тайной лаборатории, он занимался зловещими экспериментами, пытаясь воскрешать мертвых. Правда ли это, я так и не узнал. Старик остался в горящем замке, и больше его я никогда не видел.

– Эй, ты! Хозяин! Принеси хорошего вина, а не эти помои! – Один из солдат с размаху ударил по бочонку пустой кружкой. Бочонок треснул, вино, булькая, растеклось по грязному полу. – Еще раз посмеешь притащить такую кислятину – будешь до утра слизывать ее с пола!

Трактирщик попятился, но солдат, уже слегка покачиваясь, поднялся и поймал его за рукав.

– Куда собрался? Что-то ты заспешил!

– Вино… оно внизу… В погреб надо сходить, – язык у еле живого от страха трактирщика заплетался. – Я быстренько сбегаю…

– Постой-ка! – ухмыляясь, солдат обернулся к приятелю. – Марлин, помнится, он обещал нам девок!

Марлин рыгнул и тоже встал.

– Точно, друг! Сладких пухленьких девчонок с круглыми попками! Гляну-ка, не прячутся ли они на кухне!

Отшвырнув взвизгнувшего трактирщика к стене, он под громкий гогот приятелей двинулся на кухню. Вскоре раздался женский визг и его довольный рев. Марлин появился, таща за руку упирающуюся молоденькую служанку.

– Смотрите, ребята! Сладенькая, хоть и скромница. Хотела за бочками спрятаться, да я поймал! Там еще толстая была, страшная такая, так я ей пинка дал. – Марли плюхнул девчонку себе на колени и сунул в лицо кружку с вином. – Пей, красавица! Сейчас пойдем наверх, и трое отличных парней отучат тебя от глупой скромности!

Все трое заржали и, отпуская грубые шутки, продолжили веселье. Я особо не вслушивался. Воспользовавшись суматохой, мне удалось стянуть с соседнего опустевшего стола еще один кувшин и блюдо с куропатками. Теперь у меня было свое маленькое веселье… слегка подпорченное грустными размышлениями о завтрашнем дне. Выбор представлялся небогатым: к кочевникам или на корабль. Еще можно разбойничать на трактах – до первого путника, который окажется проворнее меня. Грустная история.

– Эй, ты, недоумок! Ты слишком громко чавкаешь! Тебя что, поучить хорошим манерам?

Задумавшись, я даже не сразу понял, что обращаются ко мне. Потом, не поднимая головы и не переставая жевать, осторожно глянул исподлобья. Предвкушая новое развлечение, вся троица смотрела на меня. Я тихонько вздохнул. Этого следовало ожидать. Крепкие парни в дальнем конце зала им не по зубам, с колдуном тем более никто связываться не станет, забаву с трактирщиком и девчонкой они оставили на потом. Оставался только я.

– А я-то думаю, что же здесь так воняет дерьмом? Дерьмо надо убрать!

Оставив в покое служанку, они медленно поднялись и двинулись в мой угол. Проклиная все на свете, я быстрее заработал челюстями. Если начнется потасовка, закончить ужин вряд ли удастся, да и трактирщик наверняка свалит на меня все убытки.

Тот, которого звали Марлином, подошел вплотную и навис над столом.

– Э, ребята, да он не просто лопает, как свинья, он и есть свинья! Видите, не хочет с нами разговаривать! Не хочет поднять свои косые глаза на трех доблестных воинов!

– Не беда, ща поправим! – беззубый с секирой отодвинул Марлина и гнусно ухмыльнулся. Краем глаза я наблюдал за ним. – Я научу его приличным манерам. А в благодарность заставлю лизать мои сапоги!

Все случилось так, как я и предполагал. Надеясь меня испугать, он взмахнул секирой. Тяжелое лезвие со стоном вошло в доски, разметав стол в щепки. Кувшины и куропатки посыпались на пол. И в то же мгновение я прыгнул вперед, выхватывая из спинных ножен меч. Церемониться я не собирался – противников было слишком много. Хороший, надежный боевой клинок из наирской стали, столько раз выручавший меня в драках, легко пробил тонкую кольчугу и вошел ему в грудь. Беззубый всхлипнул, неверяще глядя на быстро расползающееся по груди красное пятно, и стал заваливаться назад. Его приятели на мгновение остолбенели, я рванул меч на себя и прыгнул за соседний стол. Из освобожденной раны беззубого, заливая пол, широко хлестнула кровь. Служанка завизжала, парни за дальним столом вскочили, но не сделали ни шага.

Опомнившись, двое оставшихся с ревом бросились на меня. Сталь ударила о сталь. Они были крепкими и закаленными в боях воинами. Хотя оба орудовали мечами не слишком ловко, явно больше привыкли сражаться в фаланге, но сил у них было хоть отбавляй, а хмель придавал ярости. Я старался отбивать удары вскользь, но кисть уже ныла. Едва сдерживая бешеный напор, я отступил на несколько шагов и едва не упал, споткнувшись о перевернутую скамью. Удары сыпались один за другим. Перебросив меч в левую руку, я снова отступил. Солдаты переглянулись. Я недобро усмехнулся. В казармах герцога нас учили и не таким фокусам. Когда Марлин, грязно выругавшись, снова попер вперед, я поднырнул под свистнувший клинок, распрямился в развороте и нанес ему страшный удар рукоятью в лицо. С противным хрустом сломалась челюсть, солдат выронил меч, отлетел в сторону и с грохотом рухнул среди столов. Я увернулся от запоздалой атаки последнего противника и, перекатившись, подхватил второй меч.

Мы стояли напротив друг друга. Солдат, лишившись поддержки приятелей, растерял всю свою уверенность. Тяжело дыша, он ненавидяще смотрел на меня. По лицу его стекали крупные капли пота, руки мелко дрожали от напряжения. После моего эффектного удара он боялся опустить меч и уставал еще больше.

– Уходи. Или я тебя убью. – Я сам едва узнал свой голос, настолько глухо и отчужденно он звучал.

В ответ он только выругался и медленно пошел вперед. Я его понимал. Я бы тоже не отступил. Даже ценой собственной жизни. Но щадить его я не собирался.

В этой атаке он выложил все, на что был способен. Неумело перенеся вес на одну ногу, он крутанулся на месте и ударил снизу. «Удар змеи». Очень эффективный прием… если отточить владение им до совершенства. Этот парень совершенством не был. Он все делал слишком медленно. Я уклонился и ударил его правым мечом в голову. Плашмя. Не издав ни звука, он упал.

Я не знал, убил ли я его, проломив череп, или только оглушил. Да меня это не особо и интересовало. Я дал ему возможность выжить, а дальше все было в руках богов.

Отбросив в сторону чужой меч, я смахнул со лба мокрую прядь волос. На ладони остались капли пота. Надо же, оказывается, и я немного утомился.

В таверне царила абсолютная тишина. Я вытер клинок о чужой плащ и, сунув меч в ножны, не спеша обернулся. Парни за дальним столом смотрели на меня без испуга, но с легкой завистью. Лишь колдун в углу как ни в чем не бывало продолжал потягивать вино.

– Ты послан богами мне в наказание, – прохрипел наконец трактирщик. – Сломанные столы, посуды сколько перебили… А эти – за ужин не успели заплатить! И все из-за тебя! Считай, твой долг вырос на три монеты… золотом!

Я откровенно рассмеялся. Просто удивительная жадность! Человек, которого только что чуть не прирезали, способен думать о деньгах, да еще и требовать с меня долги. Я подошел к трактирщику и похлопал его по плечу.

– Знаешь, хозяин, по-моему, одному из этой троицы кошелек уж точно не понадобится. Можешь забрать его себе в качестве уплаты долга. – Трактирщик открыл рот, набравшись наглости возразить, но я сдавил плечо посильнее. – Знаю-знаю, что ты хочешь сказать. Если деньжат не хватит, сними с него сапоги. Или еще что-нибудь, что понравится. И считай, что мы в расчете, а я, пожалуй, пойду. Переночую где-нибудь в другом месте.

Трактирщик открыл и закрыл рот, судорожно закивал головой. Я тоже удовлетворенно кивнул. Дошло наконец. Потом повернулся и не спеша пошел к выходу. Никто не пытался меня остановить.

Я был уже у самой двери, когда какой-то звук заставил меня насторожиться. Звук шел снаружи, очень тихий, почти не слышный сквозь дверь, и оборвался на высокой ноте. Вздрогнув, я остановился. Я слишком хорошо знал этот звук – тихий звон взводимого арбалета. Опустив голову, я помедлил, достал из ножен меч. Ловушка захлопнулась, как и должно было случиться. Разбежавшиеся посетители сообщили о заварухе патрулям, и теперь снаружи терпеливо поджидали стражники. Они не станут лезть внутрь, зачем рисковать? Проще перебить всех, кроме, может, трактирщика и девчонки, а после спокойно разбираться. Обычное дело. Кто-то из горе-вояк позади меня завозился и протяжно застонал. Я усмехнулся. В любом случае я – безродный бродяга, участвовал в погроме и совершил убийство. Выход теперь только один – бежать. Резким движением я распахнул дверь, одновременно прижавшись к стене. Сразу несколько стрел с жужжанием вспороли воздух. Вот так. Перезарядить они не успеют. Пригнувшись, я нырнул в проем.

Их было пятеро или шестеро, точнее в сумерках надвигающегося вечера я не разобрал. За спинами стражников, на другой стороне улицы, толпились зеваки. Кто-то истерично взвизгнул. Я молча рванулся вперед, ударил ближайшего рукоятью меча, отшвырнул еще одного, бросившегося наперерез. Стражники не ожидали такого напора, и на какое-то мгновение мне показалось, что я почти прорвался, но тут затылок взорвался тупой болью. В глазах потемнело, я пошатнулся, все же устояв на ногах, но сзади меня уже схватили за плечи. Меч в потасовке стал бесполезен, я бросил его и наугад ударил кулаком, угодив в мягкое. Я еще успел осознать, как заныли содранные в кровь костяшки пальцев, и тут же мощный удар в живот заставил меня согнуться пополам. Еще удар, затем еще и еще. Упав, я попытался прикрыть голову и потерял сознание.

6

Грейан Марс широко и уверенно шел по самой середине улицы. Удрол Метатель и Гай Ви вышагивали рядом с ним, плечами расталкивая редких прохожих. Какой-то зеленщик, замешкавшись, не успел свернуть в сторону, и Гай Ви как бы невзначай ловким движением опрокинул его тележку. Пучки зелени, редька и всякая мелочь с шумом рассыпались по мостовой.

– Ах, приятель, какое несчастье! Надо быть расторопнее, а то твою редьку откажутся жрать даже свиньи!

Гай Ви подбоченился и с притворной жалостью покачал головой. Грейан и Метатель заржали. Тощий зеленщик затравленно опустился на колени и принялся поднимать тележку, так и не посмев даже пикнуть. Проходившие мимо тоже старательно отводили глаза и прибавляли шаг.

Грейан усмехнулся. Еще бы! Кому придет в голову связываться с гвардейцами самой Царицы Ветров, верными и беспощадными псами Инмесфеи? Алые плащи с широкими бархатными нашивками были заметны издалека, а начищенные до блеска лезвия боевых топоров у пояса символизировали мощь и силу. Нелегко было попасть в ряды гвардии, только самые достойные воины, пройдя девять смертельно опасных испытаний, могли заслужить право носить алый плащ. Правда, такого же права удостаивались и юноши из благородных родов, но только самых древних и знатных, таких, как род самого Грейана. Впрочем, он искренне считал себя способным пройти любые испытания, чтобы попасть в Алую Гвардию, не достанься ему такая возможность по праву рождения. И Удрол, и Гай, наследники двух обширных баронатов на юге, думали о себе точно так же. Уже много раз им доводилось дежурить в бесконечных галереях ночного Дворца, и они не испытывали страха перед темнотой и разгуливающими по коридорам призраками, считая подобное недостойным настоящего воина. Каждый из них мечтал, стоя в карауле, столкнуться с настоящим шпионом, злодеем-лазутчиком, и не отступить перед опасностью, а мужественно прогудеть в серебряный рожок тревогу и дождаться подкрепления, чтобы наброситься на врага всем скопом. Тогда, возможно, сама Царица Ветров, Имнесфея, захочет лицезреть отважного героя, узнать его имя и щедро наградить… Что и говорить, многие с завистью и опасением поглядывали на бравых гвардейцев Царицы. Уважение, достойная служба и хорошее жалованье звонкими монетами – что еще может желать человек?

– Смотрите-ка, ребята, какая-то зеленая плесень! – Грейан носком сапога растер пучек петрушки. – На улицах стало слишком грязно. Надо бы пожаловаться наместнику.

– Это все из-за разных оборванцев, – серьезно кивнул Удрол-Метатель, методично растаптывая редьку. – Развелось их… шныряют по улицам, дрянь растаскивают. Во, и тут гниль всякая валяется.

– Вообще-то таких оборванцев учить надо. – Гай Ви задумчиво посмотрел на зеленщика. – Отрезать, к примеру, уши – враз по щелям попрячутся…

Зеленщик задрожал.

– Прошу вас, милорды, пощадите! Я умоляю простить меня за то, что задержал вас…

– …но настоящие гвардейцы не тратят время на вонючих оборванцев. Гвардейцы устали после службы и собираются отдохнуть за кружечкой доброго пива, верно? – Подмигнув приятелям, Гай Ви со смаком раздавил еще несколько пучков. – А те, кто болтается на их пути, получают хороших плетей!

Гай Ви резко поднял руку и почесался. Бедный зеленщик, ожидая удара, сжался и задрожал под дружный хохот троицы. Посмеиваясь, гвардейцы двинулись к трактиру «Дохлая курица» – заведению с неоднозначной репутацией, дешевым пивом и самыми бойкими служанками в округе. Из-за близости к казармам Алой Гвардии «Дохлая курица» считалась излюбленным и традиционным местом отдыха гвардейцев.

Уже темнело, но они не слишком торопились, надеясь еще немного повеселиться по дороге. В этот вечер, впрочем, особого веселья не предвиделось: погода портилась, прохожих было мало, да и те при виде алых плащей старались прижаться к заборам и стать как можно более незаметными. Нищий, которому Удрол мимоходом дал пинка, и старуха-гадалка, до полусмерти испугавшаяся топора Грейана, были не в счет. Разочарованные, они уже было повернули к трактиру, когда Гай Ви жестом остановил приятелей. Чуть в стороне, у поворота в узкий кривой переулок, жалась к стене женская фигурка. Они переглянулись, Удрол плотоядно облизнулся. Пиво и трактирные девки вполне могли подождать. Не сговариваясь, они повернули к переулку.

– Эй, красавица, одна скучаешь? Это не дело! – Гай Ви поправил плащ. – Хочешь, трое смелых гвардейцев развеселят тебя?

Женщина испуганно дернулась в сторону, но Гай Ви ловко схватил ее за плечо. От рывка капюшон ее плаща сполз, из-под ткани выбились белокурые локоны.

– Куда же ты, дорогуша? Э, да ты хорошенькая! – Гай Ви рывком сорвал с нее капюшон, силой повернул к себе миловидное личико. – Почему же пренебрегаешь гвардией?

В глазах девушки отразился испуг. Дернувшись, она вырвалась и бросилась в переулок. Грохоча подкованными сапогами, гвардейцы со смехом побежали за ней.

В переулке, больше похожем на узкую нору, было темно и грязно. Редкие фонари не горели, у глухих, заляпанных грязью стен домов валялся мусор и дохлые крысы. Длинный плащ путался в ногах девушки, не давая бежать быстро, они догоняли ее, сыпля пошлыми шуточками. Гай Ви поскользнулся на вонючей луже и с проклятьями растянулся в грязи, вызвав у приятелей новый приступ смеха. Погоня близилась к концу. Грейан и Удрол притормозили. Переулок закончился тупиком, спешить было некуда. Прижавшись к грубо сколоченным доскам забора, девушка затравленно смотрела на них.

– Зря ты бежала, красавица. В трактире знакомиться было б сподручнее. Но мы ребята не гордые, можем с тобой и здесь… познакомиться!

Хрипло рассмеявшись, широко разведя руки, Удрол пошел на нее. Грейан хотел было отпустить очередную скользкую шуточку по поводу женских прелестей, но осекся. Его вдруг кольнуло нехорошее предчувствие. Сам не зная почему, он тревожно обернулся. Гая Ви позади не было. Рука против воли потянулась к оружию.

– Грейан, иди сюда! Крошка такая сладкая, что и тебе хватит!

Грейан не ответил. Он вдруг понял, что не слышал голоса Гая с того момента, когда тот упал. И не видел, чтобы он пытался подняться. По спине пробежали мурашки.

– Удро, здесь что-то нечисто!

Удрол захохотал.

– Конечно грязновато, приятель! Но с каких это пор ты стал чистоплюем? Главное, чтобы девочка была хороша!

Шагнув вперед, Удрол попытался обнять девушку и едва не упал.

– Дьяволы и небеса, что такое?! – в полном недоумении он посмотрел сначала на девушку, потом на Грейана. – Проклятие, что происходит?

Холодея внутри, Грейан трясущимися руками рванул из-за пояса топор. Он первым понял, что произошло. Руки Удрола прошли сквозь девушку. Призрак. Дьявольский фантом. Ловушка!

– Бежим! Бежим, Удро!

В воздухе свистнуло. С легким смешком фантом начал таять. Удрол, так и не успевший сообразить, что случилось, удивленно посмотрел на ставшую прозрачной фигуру, потом, охнув, перевел взгляд себе на грудь. Слева, чуть выше сердца, торчало оперение арбалетной стрелы. Снова пропело в воздухе, затем еще и еще. Грейан, пригнувшись, бросился прочь. Он уже не видел, как вторая арбалетная стрела пробила Удролу горло и отшвырнула к стене. Не видел, как Гай Ви, тоже со стрелой под ребрами, судорожно пытался выползти из лужи, но навсегда замер, добитый мечом молчаливого убийцы. Он только тихонько завыл от страха, когда дорогу ему преградил похожий на монаха человек в черном плаще, и даже не почувствовал короткого удара клинка в позвоночник.

Махнув подручным рукой, человек в плаще одним движением развеял в воздухе остатки призрака, потом не спеша подошел к трупам и сорвал с шеи каждого мешочки, в которых хранились верительные патенты воинов Алой Гвардии. Постоял немного, словно размышляя, затем прошептал заклинание и исчез без следа.

Часом позже, когда над городом сгустилась ночь, угрюмые существа с пустыми взглядами оттащили бездыханные тела к сточной канаве и утопили в грязной вонючей воде.

7

Неожиданно и резко повеяло могильным холодом. Повелитель Берегов вздрогнул. Пламя свечей, такое спокойное и яркое мгновение назад, задрожало и рванулось огненными обрывками. Один из подсвечников погас, приторно запахло горячим воском. Оставшиеся свечи не в силах были разогнать подкрадывающуюся темноту, углы кабинета погрузились в полумрак. Там, среди неровных теней, разгоралось зарево магического портала. Повелитель Берегов нервно встал из-за стола. Несколько пергаментов упало на пол, но Ааритайн даже не взглянул на них. Раздражению его не было предела. Весь замок, и уж тем более личные покои Повелителя, тщательно защищались от магического проникновения древними заклятиями, и нарушить запрет мог только один человек – чернокнижник Маглос Лысый. И только у него могло хватить на это не только сил, но и нахальства.

Призрачное свечение портала усилилось, контуры обрели четкость, и в кабинет шагнула знакомая фигура в черном балахоне. Портал потускнел, но не исчез окончательно.

– Приветствую тебя, о могущественный Повелитель Берегов! Прости за поздний визит, но…

– Ты не только поздно, уважаемый Маглос. Да будет тебе известно, я предпочитаю, чтобы в мои покои заходили через дверь! – Ааритайн почувствовал, что голос дрожит от ярости, и постарался взять себя в руки. Недостойно так нервничать в присутствии вонючего колдунишки. Подойдя к маленькому стеклянному столику, он плеснул в кубок вина и залпом выпил.

– Сожалею, мой повелитель, – колдун склонился в низком поклоне. – Но мой наглый шаг вызван необходимостью. Дело тайное, крайне важно было миновать охрану, не вызывая лишних вопросов. Поверьте, милорд.

Не предлагая чернокнижнику сесть, Ааритайн опустился в кресло. Что-то нехорошее проскользнуло в словах колдуна. Миновать вооруженную до зубов охрану, незаметно пробраться в покои… конечно, сейчас последует исчерпывающее объяснение, колдун наверняка об этом позаботился, и все же… неизвестно, что чернокнижнику взбредет в голову в следующий раз. Может, просто заглянуть на огонек, а может… В любом случае он, всесильный Повелитель Берегов, больше ни ночи не сможет спать спокойно, и тень подкрадывающегося колдуна будет мерещиться за каждой портьерой. Выход из сложившейся ситуации существовал только один… Но сначала колдун должен закончить свою миссию. Ааритайн откинулся в кресле. Следует взять себя в руки и спрятать мысли, колдун слишком проницателен…

– Полагаю, мне повезло, дорогой Маглос, что ты застал меня в кабинете, а не в спальне?

– В этом случае я не осмелился бы разбудить вас, милорд, – колдун снова поклонился.

«Может, и не осмелился бы, – зло подумал Ааритайн, – сразу кинжал под ребра, и все».

Далеко в порту послышался гулкий раскат колокола. Вечерняя смена караула. Самое время поболтать. Колдун снова поклонился.

– Я хотел сообщить, милорд, что все готово. Мы можем начинать.

Повелитель Берегов потер виски, пытаясь сосредоточиться.

– Я должен быть уверен в успехе, Маглос. И… даже в случае провала ни один человек в этом городе не должен посмотреть в сторону моего замка.

– Все будет проделано идеально, милорд.

– Ты подобрал людей? Они достаточно надежны?

Колдун тонко улыбнулся.

– Более чем, милорд. Сейчас вы увидите сами.

Прежде чем Повелитель Берегов успел ответить, магический портал снова озарился сиянием. Один за другим в кабинет вошли два рослых воина. Ааритайн отшатнулся. Рука невольно дернулась к спрятанному за спинкой кресла стилету, но воины неподвижно замерли в шаге от портала. Лица их были неподвижны, ничего не выражающие глаза смотрели в пустоту.

– Не беспокойтесь, милорд, они заколдованы. – Маглос похлопал одного из воинов по плечу, но тот даже не пошевелился. – Я наложил на них заклятия, и сейчас они ничего не видят и не слышат. Этот – Беберан по прозвищу Степной Волк. Из кочевников, но последние несколько лет ходил в наемниках у баронов Прибрежья. Искусный воин, большой мастер кинжала. А этот, по прозвищу Снег, пришел с севера. Никто не знает, кто он и почему оказался в наших краях, он слишком молчалив. Владеет и мечом, и топором, но предпочитает убивать голыми руками.

Ааритайн только кивнул, не в силах произнести ни слова. Снова в голосе колдуна ему послышалась скрытая угроза. Воины заколдованы… но ведь в силах Маглоса снять заклятие в любой момент.

– Крепкие воины, – выдавил он наконец. – Сколько ты заплатил им?

– Совсем немного, мой повелитель. По десять золотых каждому. Я нанял их в качестве телохранителей, а затем произвел необходимые… действия.

Нехорошо усмехнувшись, Маглос не спеша снял с пояса кочевника потертый кожаный кошель, аккуратно положил на стол.

– Впрочем, деньги им больше не понадобятся. Завтра они войдут во Дворец, выполнят свою миссию и исчезнут навсегда.

– Ты хочешь их отпустить?

– Нет, милорд. Нельзя оставлять свидетелей. Точнее сказать, свидетелей уже не осталось.

Дернув шнуровку, колдун распахнул куртку на груди кочевника, и Ааритайн увидел отвратительную глубокую рану. Кровь уже успела засохнуть, в развороченной плоти были видны обломки ребер.

– Викинг тоже мертв. Отравленное вино. Конечно, зомби примитивны по сути, но зато никому ничего не расскажут в любом случае.

Повелитель Берегов судорожно сглотнул, пытаясь справиться с подкатившей к горлу тошнотой. Стараясь не смотреть на зомби, вновь наполнил кубок. Выпил, даже не почувствовав вкуса.

– Будет еще третий, милорд, – тихо произнес колдун. – Живой. Ему предназначена особая роль.

Постепенно приходя в себя, Ааритайн выслушал план колдуна. План был безупречен. Следовало отдать чернокнижнику должное, лучше бы не придумал и сам Ааритайн. Впервые за весь вечер Повелитель Берегов улыбнулся.

– Ты весьма хитроумен, колдун. Если все пройдет как надо, я щедро вознагражу тебя.

Маглос ухмыльнулся. Маленькие, глубоко посаженные глаза прожгли Ааритайна насквозь.

– Любое серьезное дело, милорд, требует внимания к деталям. А убийство Царицы Ветров – это очень серьезно.

8

Меня куда-то тащили. Я чувствовал это, не открывая глаз. И еще я чувствовал, что руки и ноги у меня связаны, да так крепко, что бесполезно даже думать о том, чтобы пошевелиться. В висках пульсировала жгучая боль, голова гудела.

Р-р-р-раз! Меня швырнули на землю так неожиданно, что я даже не успел сгруппироваться. Кости хрустнули, от нового приступа нестерпимой боли я распахнул глаза.

– Очнулся, ребята! Говорю же, как ежели хорошо об землю кого припечатать, как враз в себя придет! Ну-ка, тащи сюда ведро!

Сверху обрушился поток ледяной воды. Пыль и земляная крошка подо мной тут же превратились в грязь. Во рту было солоно и противно скрипело на зубах. Приподняв голову, я попытался сплюнуть. Грязь мерзко чавкнула.

– Ишь, башкой задвигал! Давай еще маленько!

Новый шквал воды. Я дернулся, и тут же получил ногой под ребра.

– А ну, не шебаршись! Ща капитан выйдет, тогда и подергаешься! Он тебя, недоумок, быстро обломает!

Надо мной загоготали в несколько голосов, и я снова получил сапогом в живот.

Прикрыв глаза, я постарался забыть о боли и перестать дрожать от холода. И то и другое получалось плохо. Промокшая насквозь одежда прилипла к телу, голова и ребра нестерпимо болели. Грязь у лица пахла мочой и коровьим дерьмом, но шевелиться зазря я больше не собирался. Зачем мне лишние синяки? Да и воняет везде одинаково. Весь этот проклятый город воняет.

Я не знаю, сколько пролежал, уткнувшись носом в грязь. Стражники, видя, что я утихомирился, отошли в сторону и весело переговаривались. Кого-то, скинувшись, отправили в ближайший трактир за вином «для согреву». И только когда уже и гонец вернулся и принесенный бочонок, судя по заплетающимся языкам, опустел, где-то неподалеку скрипнула дверь.

– Эй вы, свиньи! Чего расселись! Почему здесь, а не в порту?

Я злорадно усмехнулся разбитыми губами. Если это их капитан, городской страже живется несладко. Не похоже, что он с ними церемонится!

– Так мы того, милорд, охраняем тут… – один из стражников шмыгнул носом. – Вон того, буйного. Парни, а ну, покажь его!

Меня перевернули и рывком поставили на ноги. Блеснул кинжал, веревки, стягивающие ноги, змеями упали вниз. Затекшие ноги не держали, я криво завалился вбок и рухнул на колени. Поднимать меня или развязывать руки никто не собирался.

– Этого стережете? Спутали по рукам и ногам, да еще и следите, чтоб не удрал?

– Там еще трое, милорд. Только они в телеге лежат. Этот вот попортил их сильно. Один помер, а двое других… тоже, кажись, не жильцы. Пока везли, стонали, а сейчас вовсе молчат. Точно, не жильцы…

Воспользовавшись передышкой, я огляделся. Вокруг раскинулся небольшой грязный дворик, с трех сторон окруженный стенами, скорее всего, зады казарм городской стражи. Было темновато, но у приоткрытой двери горел факел, отбрасывающий вокруг неверные тени. Человек, стоявший на крыльце, здоровенный красномордый детина с капитанскими нашивками на плаще, не спеша спустился по ступеням, принюхался, окинул стражников мрачным взглядом. Те попятились, один споткнулся о пустой бочонок.

– Так. Значит, вместо порта сидите здесь и вино жрете! Да еще приволокли какого-то недоумка и калек, что словили по дороге!

Даже в темноте было видно, что рожа капитана из красной становится багровой. Я криво ухмыльнулся. Ой, ребятки, отольются вам мои слезки!

– Милорд, это бандюга, разбойник! – один из стражей, видать старший, выскочил вперед и замахал руками. – И те, в телеге, тоже лихие… были. В трактире, что у портовой улицы, такой погром устроили – аж жуть! И свидетель есть, сам трактирщик! Тоже с нами пришел, у телеги ждет! А винцо – это ж мы так, по чуть-чуть, чтобы не замерзнуть, вас ожидаючи. Да и один маленький бочонок на такую ораву – что псу чихнуть!

Капитан притормозил, а стражник, окрыленный успехом, замахал руками сильнее.

– Сам-то трактирщик говорит, что бандюги этого, связанного, первым заранее заслали и он три дня на халяву столовался, а после платить не захотел. Ну, хозяин, конечно, сказал ему, что, мол, негоже без денег жрать, так он весь свой сброд притащил – и давай они столы крушить да посетителей пугать. В отместку, значит. А девка-служанка шепнула, что слышала, как грозились весь трактир запалить и саму ее… того, значит… отлюбить по-всякому.

Последние слова стражник договорил с особым смаком. Видать, приглянулась ему трактирная девчонка, не иначе.

Капитан перевел взгляд на меня, всмотрелся налитыми кровью глазами. Сходство его с дурным быком было таким сильным, что я не выдержал и хмыкнул. Разбитые губы отозвались болью.

– Так. Ну, если все было, как рассказываете, да еще и свидетели есть, то дело славно сработано. Еще и наместник отблагодарит. Но если врете…

– Вот святой знак, милорд! Так все и было, ща трактирщик подтвердит. Ребята, тащи трактирщика! А этот, в путах, и есть самый лихой. Вор, поджигатель, убивец, да еще и баб неправильно вылюбить норовит. Говорю ж, девка трактирная сама шепнула. Да что там, вы, милорд, на рожу его гляньте, там же как по писаному видать!

– Рожа и впрямь… – капитан склонил голову набок, кашлянул. – Рожа разбойничья. Грязный весь, такой точно с девками по-хорошему не станет. Сразу видать.

Предчувствуя дурное, я попытался отодвинуться, но не успел. Капитанский кулак мощно врезался мне в челюсть. Из глаз брызнули искры, не в силах опереться связанными руками, я кувырком полетел в грязь.

– Так ему, милорд, наподдайте хорошенько, ворюге! Говорю ему, плати, мол, я ж тебя и кормил, и поил, и на ночлег пускал. А он в ответ ухмылялся только да одну серебряную монету сунул. Издевался, гад!

Этот голос я узнал сразу. Трактирщик. Легок на помине. Извернувшись, я все-таки поднялся. Перед глазами плавали круги, в голове шумело. Ноги не держали напрочь, меня качнуло, но грубые руки стражников удержали. Трактирщик подскочил, радостно щерясь и тыкая в меня жирным пальцем.

– По тебе виселица плачет, урод! И будь спокоен, веревка уже на твоей шее! Думаешь, не заплатил старому Дюку, и все? Посидишь в подвале и выйдешь? Нет, ублюдок! Тебя повесят, потому что ты мне всех клиентов распугал. Я не прощаю разбой в моем заведении! Мало для виселицы? Так девка моя подтвердит, что ты ее супротив воли вылюбил да еще гадостями всякими заняться предлагал!

Пока он шипел и плевался, я прикинул и так и эдак. Выходило, что получится. Потом будут большие неприятности, но я и так влип по уши. Собрав остатки сил, неожиданным рывком я освободился от державших меня стражников и со всего размаху ударил трактирщика головой в лицо. Тот тихонько всхлипнул, мы оба упали. Я удовлетворенно улыбнулся, чувствуя на лице его кровь.

Стражники взревели, кто-то рванул меч. Слыша, как со свистом приближается лезвие, я успел откатиться, но клинок ударил совсем рядом. Стражник с руганью шагнул ко мне, я брыкнул обеими ногами. Стражник с воплями и шумом рухнул, увлекая за собой остальных, выпавший из рук меч жалобно звякнул. Началась потасовка. Кто-то навалился сверху, меня обдало тяжелым смрадным дыханием. Я пустил в ход зубы и, не обращая внимания на визги укушенного, стал извиваться, словно червяк. Только бы добраться до меча. Только бы успеть!

Капитан оказался умнее остальных. В общую свалку не лез, наблюдая со стороны, потому и маневр мой разгадал мгновенно. Только я оказался быстрее. Ремни чиркнули по острому как бритва лезвию. Не обращая внимания на боль в ладонях, я схватил меч прямо за лезвие и дернулся в сторону с отчаянной надеждой увернуться. Мне это почти удалось. Острие клинка с треском рассекло куртку, пройдя в волоске от тела. Рывком я вскочил, подброшенный в воздух меч привычно упал в руку, а на кровь из порезанных ладоней мне было плевать. Я взмахнул мечом, тяжелые капли, стекавшие по рукояти, веером разлетелись в стороны. Внутри родилось какое-то отчаянное, последнее веселье, я хрипло и страшно рассмеялся. Так бывает, когда уже нечего терять. Когда смерть уже дышит в лицо, жадно щерится, но еще боится подступиться. Когда знаешь, что теперь уже точно – конец, что небеса близки и ангелы поют прощальную песню.

От усмешки моей капитан попятился. Я ждал. Ждал, пока все они поднимутся и, рассыпавшись полукругом, двинутся на меня. Неторопливо, осторожно, словно хорошо натасканная собачья свора. Сталь тускло поблескивала в свете факелов, по хмурым злым лицам скользили красные всполохи. Я подобрался для прыжка. Вот он, мой последний бой…

– Остановитесь! Именем богов… и демонов!

Я увидел его первым. Он возник словно из ниоткуда… а может, так оно и было. Не знаю. Или дело в плохом освещении и общей суматохе. Как бы там ни было, он стоял посреди двора, там, где еще мгновение назад было пусто, за спинами моих врагов, собиравшихся меня убить.

– Остановитесь, ибо и боги, и демоны желают этого!

Стражники замерли. Я успел заметить, как вздрогнул капитан, обернувшись.

– Проклятие небес! Кто ты и какого дьявола тебе надо?

Человек в длинном черном плаще с капюшоном шевельнулся. Тень от капюшона полностью скрывала лицо, но я готов был поклясться, что он усмехнулся.

– Ты и вправду желаешь знать, кто я? Или достаточно будет сказать, зачем я пришел?

Капитан поперхнулся ответом. Человек расцепил руки. Скрытый прежде широкими рукавами талисман на тонкой золотой цепочке качнулся, по золоту пробежали молнии.

– Можешь обращаться ко мне «Прорицатель», воин. Ибо во многом это правда. Я вижу желания богов, светлых и темных, и мне ведомы их обращенные к людям мысли. Поэтому я здесь.

Стражники попятились. На лицах их читалось одно: никакого желания связываться с колдуном они не испытывали.

– Мы простые воины, и слова мудрецов нам неведомы. Наше дело добрая сталь и воля наместника, – хрипло пробормотал капитан.

На этот раз из-под капюшона прозвучал явственный смешок.

– Ты прав, воин. Тот, кто выполняет чужие глупые прихоти, никогда не станет мудрецом. Впрочем, я поясню, почему я здесь. Вы задумали убить этого человека, – рука с талисманом указала на меня, и я почувствовал, что по спине пробежали мурашки. – Боги, и светлые, и темные, не желают его смерти. Я знаю.

– Этот человек преступник, уважаемый… прохожий. – Явно чувствуя себя не в своей тарелке, капитан кашлянул. Его солдаты предпочли предоставить право решения командиру. – Он чинил беспорядки и блуд и убил несколько человек. Мы, слуги наместника, всего лишь вершим правосудие.

– Убийство – не всегда вред. И смерть – это не всегда плохо. Поверь, я знаю. Кто его обвиняет?

Словно холодный ветер прошелся по двору от негромких слов. Талисман в руках незнакомца засиял сильнее, воздух вокруг еле слышно потрескивал от разрядов Силы. А только мне все было до чертиков. Человеку, который минуту назад был готов умереть, почему-то становится плевать на магию, колдунов и богов, темных и светлых, вместе взятых. Устало вздохнув, я сел прямо на землю и положил рядом меч. Что мне оставалось делать? Обмотанная полосками кожи рукоять набухла от крови. Пальцы постепенно немели. Это плохо. Скоро я не смогу удержать меч. Я попытался согреть руки дыханием, без всякого интереса продолжая наблюдать за происходящим. Пытаться бежать не имело смысла. Меня, ослабевшего, еле волочащего ноги, догонят в два счета. Значит, надо просто ждать, чем все закончится, и копить силы для последней схватки.

Капитан нехотя махнул двум стражникам, и те, радуясь, что для колдуна нашелся ответчик, сноровисто приволокли от забора упирающегося трактирщика. Разом утратив спесь, тот мелко стучал зубами и всхлипывал. Некоторое время человек в плаще неподвижно рассматривал его. Талисман на золотой цепочке то вспыхивал ярче, то медленно гас, рассыпая вереницу призрачных искр.

– Ты обвинитель? Говори.

– Милорд… Видите ли… он деньги должен, харчился у меня. И за ночлег… А девчонку-служку наверняка отлюбить хотел… точно, не без этого. Ее все хотят… Может даже, и было у них что… И приятели его… ну, вроде как приятели, такие же голодранцы, безобразие устроили, посетителей распугали… – от страха и волнения у трактирщика заплетался язык.

Незнакомец жестом остановил его.

– Это все?

– Так разве мало, милорд? Деньги же задолжал, и приличные… два золотых… нет, три. И за погром с приятелями своими еще… не меньше четырех монет. А если девку нашу к себе водил, так и ей наверняка не платил тоже…

В неистовстве трактирщик бухнулся на колени, заелозил.

– Милорд, сразу видно, человек мудрый, богатый, все, что ни решит, – по справедливости выйдет. А я что, я ничего! Мне б только трактир восстановить да поруганной девахе на приданное, а то не возьмут замуж-то… Да еще мертвяков похоронить. А так – пусть идет на все четыре стороны… если заплатит.

– Хватит. – Незнакомец брезгливо оттолкнул ползающего на животе трактирщика. – Возьми это и убирайся. Я сегодня щедр, ибо так хотят боги.

Трактирщик плотоядно заурчал, хватая плюхнувшийся в грязь кошелек, трясущимися руками высыпал монеты.

– Щедрость милорда не знает границ! Пять… о, шесть монет! Девке, конечно, не хватит, но уж как-нибудь…

– Ты жаден и глуп, трактирщик. Надейся, что золото сделает тебя счастливее.

Трактирщик, что-то бормоча, поспешил к воротам, обеими руками прижимая к груди драгоценную ношу. Солдаты неподвижно смотрели ему вслед.

– Обвинение снято, капитан. А что касается хлопот и прочего… – человек в плаще вынул еще один увесистый кошелек, – потратьте эти деньги на благо городской стражи… по собственному усмотрению.

Стражники расступились, когда он подошел ко мне.

– Поднимись, воин. Мы уходим.

Молча рванув зубами надорванный край плаща, я оторвал лоскут и кое-как обмотал им руки, не спеша встал. Замечательно. Трактирщик доволен, городская стража претензий ко мне не имеет. Правда, теперь я задолжал человеку, подозрительно похожему на колдуна, но это мелочи. Все изменяется к лучшему, потому что хуже уже не бывает. Отчего-то хотелось удавиться.

Когда я проходил мимо, стражники и капитан, сжимавший кошель, проводили меня тяжелыми взглядами, но до самых ворот я не обернулся.

По улице со свистом гулял ветер, становилось холоднее. На землю упали первые капли дождя. Тот, с кем я шел, помедлил, словно бы решая что-то про себя, потом повернул направо, туда, где вдалеке над островерхими крышами возвышались шпили Дворца. Не оглядываясь, замедлил шаг, чтобы я смог нагнать его. Мы шли к центру, мимо роскошных особняков городской знати. В окнах утопающих среди густых парков домов горели яркие огни, вдоль оград, несмотря на близящуюся непогоду, прохаживались упитанные привратники, одетые в плащи родовых цветов своих хозяев. Здесь не было ни попрошаек, пристающих к прохожим даже поздним вечером, ни темных личностей, крадущихся в тени заборов. Вооруженная до зубов частная охрана надежно оберегала покой сильных мира сего. Сама улица освещалась не чадящими смоляными факелами, а масляными фонарями в солидных, украшенных медью колпаках. У поворота улицы расположилась опрятная чистенькая таверна, разительно отличавшаяся от того заведения, в котором я так неудачно начал вечер. Аккуратная вывеска, выкрашенные в зеленый цвет ставни. Из приоткрытой двери вместо сивушной вони доносился аромат жареного мяса, слышались веселые голоса и женский смех. Зажиточные лавочники и дворяне из тех, что не обзавелись родовыми поместьями, прожигали жизнь. Я вздохнул. Хорошо быть богатым и здоровым. Можно веселиться, пить хорошее вино и не думать, что где-то у границ мятежные бароны вырезают целые деревни, а завтра пьяные солдаты ворвутся и в твой дом, потому что только тугой кошель с золотом способен обеспечить спасительное местечко на одном из стоящих в гавани кораблей…

Мы уже подходили к площади, когда впереди, на перекрестке, послышался шум и возбужденные голоса. Толпа зевак, высыпавших из соседней таверны, окружала опрокинувшуюся набок телегу припозднившегося торговца. При свете факелов люди что-то разглядывали. Сам торговец, размахивая руками, что-то взволнованно объяснял хмурым стражникам. Мы были довольно далеко, и ветер доносил только обрывки фраз.

– …темно, видно-то плохо… он из-за поворота… не смотрит, все пересчитывает что-то… посреди дороги. Кобыла шарахнулась, телега на него… в лепешку, только золотые и покатились. Вот, собрал. Ровно полдюжины золотых. Мне чужого не надо…

Не останавливаясь, колдун прошел мимо. Я тоже старался не смотреть. Хватит. Пусть хоть весь мир попадет под телегу. Сегодня с меня было достаточно.

Погруженный в мрачные мысли, я шел молча. Впрочем, мой спаситель и не оборачивался. Мы миновали особняки сенаторов, здание городского совета и самые роскошные питейные заведения, слава о которых ходила по всем Срединным землям, затем прошли мимо казарм гвардейцев, выйдя на Дворцовую площадь.

Дворец Царицы Ветров поражал размерами. За все время пребывания в Калунте мне как-то не довелось побывать так близко от Дворца, и теперь я замер с открытым ртом. В общем-то, я знал, что сам Дворец огромен, а шпили его башен задевают крыльями чайки, – так говорили заезжие купцы и случайные путники, – но к такому зрелищу я готов не был. Стены Дворца, такие близкие и оттого еще более величественные, уходили ввысь. Где-то там, высоко-высоко, они исчезали в тяжелых сизых облаках, озаренных ярким светом, щедро льющимся из узких стрельчатых окон. Еще выше, за облаками, едва угадывались силуэты башен, пронзающих небо.

– Тебе стоило побывать на дворцовой площади раньше, воин. Купцы и путники не всегда преувеличивают. – Негромкий насмешливый голос вывел меня из оцепенения. Я понял, что стою посреди площади задрав голову, а на лицо мне падают холодные капли дождя. – И знай, что Главная башня Дворца еще выше, чем Западный и Южный шпили. Намного выше.

Мой спутник стоял неподалеку. Даже из-под тени капюшона я почувствовал насмешливо-снисходительный взгляд. Я вдруг разозлился. Снизошел до разговоров, видите ли, добрый какой. Плевать я хотел и на него, и на его золото. И…

– Кто ты такой? Почему спас меня?

– Ты же знаешь ответ. Можешь считать меня колдуном, хотя я предпочитаю слово «чародей». А чародеи тоже иногда нуждаются в услугах крепких воинов. Я хочу предложить тебе сделку. Выгодную сделку, наемник. Думаю, тебе понравится.

– Я могу сейчас развернуться и уйти.

– Конечно. – Слабое движение плечами. – Я тебя не держу. Только не забудь свой меч.

Я немного ошалело смотрел на аккуратный сверток. Из белесой холстины, небрежно перехваченной кожаным шнуром, выглядывала рукоять меча. Моего меча.

– Я купил его у стражников за один золотой. Видят небеса, за такое дрянное оружие это баснословные деньги, но… без оружия ты мне не нужен.

Мой клинок! Мой верный меч! Оружие, выручавшее меня в походах и схватках, клинок из прочнейших сплавов наирских мастеров, рассекающий любую кольчугу как бумагу, он осмелился обозвать дрянным! Пока я молча переваривал оскорбление, он подошел ближе. Лицо его по-прежнему оставалось скрыто капюшоном.

– Конечно, ты получишь настоящее оружие вместо этого… если мы договоримся. А пока – пойдем. У нас немного времени, и нужно залечить твои раны.

Одним движением он вдруг скинул капюшон, я непроизвольно отшатнулся. Абсолютно лысый череп, белесая, покрытая странными пятнами кожа и узкие, похожие на вертикальные щелочки, зрачки. Я слышал о таких. Разное болтали. Крестьяне говорили, что Измененные балуются некромантией, остальные считали, что они просто слуги демонов ада… Все сходились в одном: Измененных темные маги делают из тех детей, которых похищают в пригородах или выкупают у бродяг за гроши, а затем поят особыми ядовитыми настоями. Измененные становились лучшими лекарями и знахарями, вот только к их помощи прибегали лишь в крайних случаях. Потому что плата за услуги всегда была одинакова: новорожденный ребенок.

– Ты – некромант! Я убил двух некромантов. Первый пытался околдовать меня, чтобы превратить в живой труп. Второй как-то попался мне на старом кладбище, где осквернял могилы. Он молил о пощаде, но я все равно убил его.

– Некромантия – это сказка для глупых крестьян. На самом деле все сложнее… но сейчас это не главное. Я уже сказал, что я чародей. Но не некромант. И не ворую младенцев.

Он повернулся и пошел прочь. А я стоял под усиливающимся дождем, сжимая и разжимая кулаки, от бешенства не чувствуя никакой боли. Я ненавидел его, готов был убить, но… просто глазел на удаляющуюся фигуру в черном плаще. Мой верный меч валялся у моих ног. Я слабо махнул рукой, потом наклонился и торопливо подобрал оружие. Чувствуя себя идиотом, суетливо побежал следом, стараясь нагнать. Святые небеса, как же я проклинал себя в тот миг! И… прибавлял шаг. Ужин, тепло, ночлег. Или ночь, холод, промозглый дождь. А совесть наемнику не нужна, потому что он наемник. Будем считать, что меня наняли. С натяжкой, но пусть так.

– Подожди… подожди, колдун. Я пойду с тобой. Поговорим.

Он усмехнулся сквозь пелену дождя.

– Конечно, воин. И ты всегда можешь уйти. Только не уйдешь.

Я промолчал, шлепая по лужам следом за ним. Он был прав.

– Последний вопрос, колдун. Это ведь ты выслеживал меня еще в таверне, верно?

Снова смешок.

– Верно, воин. И та троица не случайна. Я должен был убедиться, что ты подходишь мне. Перестань думать о плохом, воин. Скоро мы придем, тебя ждет жаркое, теплая кровать и грог. И золото.

Вместо ответа я сплюнул. Не думаю, чтобы он заметил, но мне стало немного легче на душе. Совсем немного, но легче.

9

Миновав дворцовую площадь, мы обогнули аллею Героев, уставленную древними статуями. Здесь были и великие короли, и прославленные полководцы, и знаменитые мудрецы, когда-то известные всему миру. Традицию выставлять в городах на всеобщее обозрение статуи выдающихся героев ввел высочайшим указом кто-то из прибрежных властителей пару веков назад. Ему не было дела, кто станет гонять от статуй рыгающих нищих и убирать голубиный помет. Видимо, этот мудрый властитель считал, что решение таких мелких вопросов – задача городских советов. Может быть, так и было… но городской совет Калунты аллея со статуями нисколько не интересовала. Горожане поговаривали, что по большим церковным праздникам сюда пытались сгонять на уборку нищих, но после того как перепившиеся беспризорники оторвали и пропили бронзовую голову великого короля Гийома IV Прозорливого, церковники предпочли отмечать святые праздники обычными песнопениями и молитвами.

Сейчас, в темноте, в свете молний статуи выглядели жутковато. Не слишком приятно идти через корявый лес воздетых рук и потрескавшихся постаментов в компании колдуна… Я отогнал от себя эту мысль и постарался думать о хорошем. Впереди ждет ужин у горячего камина. Может быть, и бокал крепкого вина. Тоже не помешало бы. А там видно будет. Послушаю, что скажет колдун, глядишь, и впрямь дело стоящее.

Дальше улица повернула вверх по холму. Пройдя несколько кварталов, мы оказались на Широком Холме – в самом старом районе Калунты. Здесь было значительно темнее, фонари попадались редко. Колдун уверенно вел меня на улицу Королей.

Улица эта, когда-то самая престижная в городе, теперь переживала не лучшие времена. Аристократы и толстосумы предпочитали селиться в окрестностях Дворца, а не взбираться каждый день на холм. Дома приходили в упадок, роскошные некогда цветники заростали травой, чаши фонтанов ветшали и наполнялись грязью. В огромных особняках оставались лишь доживающие свой век, безразличные ко всему старики да еще обнищавшие аристократы из тех, что имели неосторожность промотать родительские деньги в многочисленных веселых заведениях Калунты.

Особняк, около которого мы остановились, мало чем отличался от других. Старинный дом, украшенный по углам небольшими башенками, располагался в глубине запущенного парка. Масляные фонари, стоявшие вдоль ведущей к дому дорожки, не горели, колпаки из цветного стекла были разбиты.

– Мы пришли, воин. Это мой дом.

Я с сомнением посмотрел на темные окна особняка, но колдун уже шел по мощенной камнем дорожке.

Дом встретил нас мертвой тишиной. Было темно, в воздухе пахло пылью и затхлостью. В голову мне снова полезли дурные мысли, но колдун вдруг взмахнул рукой, и светильники на стенах разом вспыхнули. От неожиданности я вздрогнул.

– Тебе придется привыкнуть к мелким чудесам, воин. – Обернувшись, колдун посмотрел на меня в упор. – Как тебя зовут?

– Ристенсин Глайм, – буркнул я. – Можно просто Рист. Я думал, ты знаешь.

– В первую очередь меня интересовали твои способности, а не твое имя. – Колдун усмехнулся. – Но я вижу, ты не слишком любопытен. Не хочешь узнать мое имя?

– Любопытные в земле лежат. А кто к колдунам с вопросами пристает, и вовсе плохо кончают.

Колдун захихикал.

– Ты прав, Ристенсин Глайм. Проходи, садись. Для начала выпьем немного. Вечер холодный, стоит согреться.

Кресло было старинным, с высокой спинкой, с обитыми бархатом подушками. И жутко неудобным. Колдун открыл стенной шкаф, достал пузатый граненый сосуд, наполнил пару серебряных кубков.

– Эллийское белое. В самый раз для такого случая. За твое здоровье, Рист… и за наши планы!

Кубок был тяжелый. Изрезанные ладони отказывались сжиматься, раны снова начало саднить. Сжав зубы, я обхватил кубок двумя руками и судорожно глотнул. Крепкое вино обожгло глотку, но я допил до конца. Хорошо! Эллийское белое – это действительно то, что сейчас мне надо. Поставил кубок, откинулся в кресле. На серебряных гранях остались кровавые следы. Колдун, потягивая вино мелкими глотками, наблюдал за мной.

– Похоже, я не ошибся в выборе, воин. В тебе есть упорство. Ладони болят, верно?

– Просто выпить очень хочется, – пробормотал я. Боль действительно доставала, но вино уже делало свое дело. В голове приятно зашумело.

– Выпей еще, Рист. Это хорошее вино. Вряд ли такое наливают в тавернах. – Колдун снова наполнил кубки. – А раны… сейчас мы ими займемся.

– Ты очень добр ко мне, колдун. – Я быстренько повторил фокус с кубком. – Честно говоря, это подозрительно.

Колдун поморщился.

– Перестань называть меня этим словом. Мое имя Маглос по прозвищу Лысый. Можешь обращаться ко мне так. Сними тряпки с ладоней и положи руки на стол. Так. Теперь расслабься. Лучше закрой глаза.

Я честно поерзал в кресле, но глаза на всякий случай закрывать не стал. Колдун выудил откуда-то крохотный хрустальный пузырек и, бормоча заклинания, брызнул на мои раны несколько капель. В воздухе запахло мятой, но ничего особенного я не почувствовал.

– Теперь не шевелись.

Колдун поднялся, достал уже виденный мной амулет и стал постепенно раскачивать его над столом. Воздух, напитанный магической энергией, задрожал знойным маревом, я вдруг ощутил жжение и страшный зуд в ладонях, а потом тряхнул головой, не веря своим глазам. Глубокие порезы на ладонях затягивались!

Не знаю, сколько прошло времени. Я даже не заметил, в какой момент колдун перестал читать заклинания и опустил талисман. По рукам волнами прокатывался жар, пальцы онемели, но раны заживали! Я закусил губу, борясь с желанием избавиться от зуда.

Все кончилось в одно мгновение. Зуд и жар пропали без следа. Ран на ладонях больше не было. Как будто и не хватал я клинок голыми руками и вся свалка у казарм только приснилась. Колдун как ни в чем не бывало наполнил кубки в третий раз.

– Видишь, воин, желания сбываются. Не зря мы пили за твое здоровье.

– Спасибо за исцеление, Маглос.

– Спасибо в карман не положишь, Рист. Ты тоже поможешь мне. За взаимную выгоду, воин!

Я поднял кубок – теперь уже легко, одной рукой, – и стукнул им о кубок колдуна. На самом деле все не так плохо, как казалось. Проблема ночлега решена, колдун обещает кое-какие деньги. Выкручусь.

– Идем. Ты, верно, голоден, нас ждет ужин.

Тяжело вздохнув, колдун поднялся и пошел к широкой деревянной лестнице наверх. Ступени заскрипели, вторя его неторопливым шагам. Я тоже встал, еще раз посмотрел на ладони. Ни одной царапины. Только быстро исчезающие едва заметные розовые рубцы. Здорово. Раньше мне доводилось слышать и о чудодейственных исцелениях в храмах, и о волшебных эликсирах, возвращающих жизнь и силу, но чтобы вот так, запросто, испытать такое самому – это было нечто.

– Поспеши, воин. Ужин может остыть, а холодная баранина вредна для желудка.

Я удивился, но решил не задавать вопросов. По моему твердому убеждению, для того, кто умеет мгновенно заживлять раны, подогреть кусок баранины при помощи какого-нибудь заклинания не составляло особого труда, но не спорить же с колдуном! Следом за хозяином я поднялся наверх.

Столовая впечатляла одновременно роскошью и запущенностью. Здесь царил такой же полумрак, что и внизу, из нескольких светильников, установленных в стенных нишах, только в двух дрожали чадящие огоньки масляных фитилей. При этом я готов был поклясться, что когда мы подходили к особняку, в окнах не горело ни одного огонька. Магия, однако… С золотой лепнины под потолком свисали хлопья запыленной паутины, в углах у стен виднелись кучи мусора. Дорогие гобелены на стенах кое-где висели лохмотьями. Впрочем, широкий обеденный стол посреди зала был уставлен хрустальными блюдами, а когда-то белая скатерть все еще выглядела достаточно чистой, чтобы не отбить у меня аппетит. На самом большом блюде действительно дымились куски хорошо прожаренной баранины.

– Проходи, воин, садись к столу. Можешь выбирать любое место. Когда-то давно этот дом видел и более пышные застолья, но сейчас все по-простому. У меня живет всего лишь один слуга, да и тот стар и тяжел на ноги. Его зовут Пуро.

– Когда мы подходили к дому, я не видел в окнах света. Твой слуга накрывал стол в темноте?

Губы колдуна скривились в неприятной усмешке.

– Ты задаешь неожиданные вопросы, Рист. Некто, расхаживающий по старому дому в темноте… звучит жутковато, верно? Впрочем, ты прав. Мой слуга слеп. Вернее, видит только в полумраке. Таким уж я его сделал.

Мне стало не по себе. Вопрос о том, занимается ли славный лысый чернокнижник некромантией, оставался открытым.

– Ты… сделал своего слугу при помощи некромантии, да?

– Есть множество других способов. Искусство некромантии лишь самое известное благодаря глупым крестьянам, которые любят рассказывать друг другу страшные сказки. Когда-то я занимался не только магией, но и многими другими науками: метафизикой, астрологией, алхимией. Пуро – первое удачное существо, которое я создал при помощи своих знаний. После были и другие, но Пуро я оставил у себя как воспоминание о давних временах, когда я был молод и лишен предрассудков.

– Странная у тебя ностальгия, чародей.

– Ну почему же? Художник хранит первый набросок, сделанный еще неуверенной рукой, сапожник иногда достает и рассматривает сапоги, сшитые им еще в подмастерьях, оружейник прячет в дальнем углу мастерской сделанный в юности арбалет. А я привык к Пуро. Он немного туповат и неповоротлив, к тому же уже стар, но все еще способен выполнять простейшие поручения. Хотя… – колдун вздохнул. – Время идет. Когда-нибудь мне придется расстаться с Пуро. Когда я создавал его, я был еще молод и неопытен, не знал многих таинств. Использованные заклинания оказались слабоваты и сейчас постепенно рассеиваются. Чем меньше остается в нем человеческого, тем больше проявляются врожденные инстинкты. Временами им овладевает жажда, тогда приходится быть осторожным или выпускать его погулять. Но это быстро проходит.

– Ты выпускаешь его погулять в город?

Колдун посмотрел на меня долгим странным взглядом.

– Ты не понял, Рист. Только в полнолуние и на пустынное побережье. Видишь ли, по природе своей Пуро любит кровь… человеческую кровь. Он не демон, но некоторые дурные привычки мне так и не удалось в нем подавить.

Я поперхнулся.

– Ты что, держишь в доме вампира?!

– Нет, конечно. Вампиры слишком опасные существа, ими трудно управлять. Но видишь ли, любое существо во плоти, чтобы жить, должно чем-то питаться. Магической энергией, аурой стихий, силой живущих. Проще всего искусственных существ питать человеческой кровью. Она обладает особой аурой… впрочем, ты не поймешь. Но именно таких примитивных существ поначалу делают ученики чародеев. В них закладываются примитивные реакции, желания, а уже потом – что-нибудь полезное. Так вот это самое «полезное» из Пуро постепенно выветривается. До полного распада еще далеко, однако он наступит неизбежно. Пока же достаточно лишь небольшой дополнительной подпитки. Иногда, время от времени.

Задавать вопросы мне почему-то расхотелось. Я ел молча, мысленно поклявшись себе, покуда я нахожусь в этом доме, даже во сне не расставаться с кинжалом. Изредка колдун бросал на меня короткие оценивающие взгляды, я делал вид, будто ничего не замечаю. Чего дергаться понапрасну? Баранина была отменная, в голове приятно шумело от вина, а влезть в очередную переделку я прекрасно успею и после ужина. Поэтому я прогнал все тревоги и отдался чревоугодию. За бараниной последовал гусиный паштет, окорок с тушеными овощами, затем последовали сырные пироги. На пирогах колдун не выдержал.

– Ты не спрашиваешь меня, воин, какая работа тебе предстоит.

Я не торопясь прожевал кусок, запил прохладным пивом.

– Я уже спрашивал, мастер Маглос. Ты сказал, что расскажешь, когда придет время. Не люблю бежать впереди лошади.

– Хороший ответ, Рист. Так вот, самое время поговорить.

Я кивнул, продолжая прихлебывать пиво. Неизвестно, когда еще придется. Колдун отодвинул блюдо и откинулся на спинку кресла. Пронзительные черные щелки зрачков прожигали меня насквозь.

– Догадываюсь, о чем ты думаешь, воин. Ты полагаешь, что хитроумный чернокнижник собирается втянуть тебя в грязную историю, не заплатив ни гроша.

Я хмыкнул.

– Ты не совсем угадал, мастер Маглос. На самом деле мне плевать, грязная будет история или какая другая, лишь бы деньги платили. Я всего лишь обыкновенный наемник, не более того. Я продаю свой меч и верность за звонкую монету.

– Еще один хороший ответ! Вижу, ты мне подходишь. Ты говоришь, главное для тебя – золото? Ну что ж, с него и начнем. Если ты выполнишь то, что я тебе поручу, получишь сто золотых.

Я посмотрел на него задумчиво. Мне доводилось слышать о сумасшедших королях, безумных богачах и ненормальных принцессах. Но вот о чокнутых колдунах слышать как-то не доводилось. Чернокнижник поймал мой взгляд.

– Я не шучу. Если ты согласишься, двадцать монет сразу, остальные потом.

Одним движением руки он извлек из складок балахона кошелек и вытряхнул содержимое на стол. Золотые монеты заиграли желтым масленым блеском. Да, на чокнутого колдун не походил. Даже если дело ограничится только авансом, я смогу довольно долго обедать в очень приличных тавернах. Если же получу все, то смогу купить место на купеческом корабле и убраться наконец из этих краев.

– Это еще кое-что, Рист. Когда я сочту твою работу законченной, в дополнение ты получишь камень.

Колдун сдвинул монеты в сторону и выложил на стол ограненный изумруд. Огромный камень, чистый и прозрачный. На рынках Калунты такой изумруд сам по себе стоил не меньше ста золотых, а уж если отвезти его дальше, в Пограничные земли… триста золотых, никак не меньше. Не то чтобы я слишком разбирался в драгоценных камнях, но приблизительную стоимость представлял вполне.

– Сдается мне, работа предстоит нелегкая… – Я закашлялся, чуть не добавив: «…но за такие деньги я готов на все!»

Колдун медлил, молчал.

– Ристенсин Глайм, что ты знаешь о Царице Ветров?

– Царица? Ну, слыхал, что Царица Ветров вроде как правит Калунтой и ее окрестностями. Калунта хотя и не королевство, но на деле получается, что вместо королевы здесь Царица Ветров верховодит. Нынешнюю зовут Имнесфея. Вот вроде и все. Да, и Дворец, конечно, видел. Тот, что в центре города. Мы же мимо проходили. Говорят, что внутри он просто огромен, потому что больше половины залов и галерей простираются в искусственных измерениях, созданных при помощи магии.

– Вижу, тебе известно немного, – колдун в задумчивости прикрыл глаза. – Впрочем, для чужеземного наемника достаточно. А теперь послушай, что расскажу тебе я.

– Даже за морем знают, что в Калунте и нескольких городах поблизости от нее устраивают крупнейшие торговые ярмарки на всем побережье. Через Калунту проходит большинство дорог на восток, в Пограничные королевства. Купцы, прибывающие из-за моря на кораблях, формируют здесь свои караваны, закупают провизию и снаряжение. Здесь торговцы платят пошлину за половину пути, пополняя и без того богатую городскую казну. С севера к портам Калунты везут лес, меха, руду, с юга – кожу и драгоценные камни. Считается, что Калунта и появилась на старых картах сначала как небольшое селение, где иноземные торговцы оптом сбывали заморский товар, и что все богатство горожан нажито благодаря честной и выгодной торговле. Это неправда. Сейчас, возможно, так оно и есть, но прежде… Горожане не любят говорить об этом вслух, но все знатнейшие люди Калунты, все эти аристократы и богатеи ведут свои родословные от жестоких и кровавых пиратов.

Почти пять веков через эти земли пролегали удобнейшие торговые пути. И пять веков в укромных прибрежных бухтах, скрытые скалами и лесистыми берегами, прятались пиратские корабли. Как коршуны налетали они на торговые эскадры, не брезговали и сухопутными вылазками. Купцы нанимали многочисленную охрану, пираты сбивались в хищные стаи. Эти берега залиты кровью, Рист. До сих пор у обрывов можно найти груды человеческих костей. В неуемной жажде наживы пираты уничтожали целые караваны, разъяренные купцы выискивали пиратские логова и не брали пленных…

Так продолжалось долго, но два века назад среди пиратов появился кровавый и безжалостный вождь, настолько жестокий, что его боялись даже самые отчаянные головорезы. Никто уже не помнит, как звали его на самом деле, осталось лишь прозвище: Повелитель Берегов. Дурная слава о нем распространилась от морского побережья до восточных степей, от алмазных копей Южных гор до холмов севера. Постепенно избавившись от соперников, он провозгласил себя властителем прибрежных земель и сумел сплотить пиратские шайки в одну варварскую армию, покорную своей воле. Даже самые большие караваны, хорошо вооруженные и охраняемые, не могли противостоять ей. Торговый путь на материк был закрыт. Тот, кто хотел провезти товары, должен был отдать Повелителю Берегов половину. Тех, кто сопротивлялся или хотя бы высказывал недовольство, без лишних разговоров вешали на ближайших деревьях. Купцы пытались договориться с Повелителем Берегов, дважды посылали к нему послов с золотом и дарами. И дважды вдоль берега выставлялись колья с насаженными головами послов, а золото бесследно исчезало в пиратских сундуках.

Короли и купеческие гильдии Заморья не могли терпеть подобного. И тогда богатейшие торговцы, вытряхнув кошельки, собрали огромную морскую флотилию. Десятки кораблей, сотни опытных и закаленных наемников. Ничто не могло противостоять такой силе. Ее назвали «Армада Возмездия». Судьба пиратов была предрешена.

Колдун помолчал, глотнул из кубка. Я не очень понимал, куда он клонит, и просто ждал продолжения.

– Никто не сомневался в разгроме пиратской армии. Подготовка к походу велась не спеша, в открытую. Слухи об Армаде Возмездия дошли до пиратов задолго до отплытия флотилии. Многие ждали, что кровавый Повелитель Берегов, узнав о готовящемся разгроме, попытается откупиться, пришлет послов с мольбой о пощаде. Несколько самых отчаянных торговцев даже отправились на зловещие берега в твердой уверенности, что уж теперь-то пираты не посмеют напасть на караваны. Они ошибались. Караваны были разграблены, а самим торговцам Повелитель Берегов приказал живьем вспороть животы и вывесить на прибрежных скалах умирать от палящего солнца. Мучительная смерть. Казалось, приближение Армады Возмездия совершенно не заботит его.

Командовал флотилией Хеликс Дармиатский, принц Дармиатских Отрогов и близкий родственник нескольких королевских домов Заморья. Отважный и опытный воин, прославленный мореход. Девизом его было «Вперед, не сворачивая!», и многие верили, что Хеликс любимчик богов. Может быть, окажись во главе армады иной адмирал, все сложилось бы по-другому. Привычка Хеликса идти напролом оказалась губительной.

Когда на сороковой день плавания с кораблей заметили далекий берег, адмирал приказал готовиться к бою. Все были уверены, что Повелитель Берегов встретит Армаду в открытом море, попытается потопить корабли, чтобы не дать многочисленной армии высадиться. Но время шло. Берег приближался, а ни одной галеры пиратов замечено не было. Это обстоятельство не смутило Хеликса Дармиатского, как не смутила и странная мгла у береговой кромки. Он продолжал следовать своему девизу. Лишь несколько капитанов, самых осторожных и опытных, приказали приспустить паруса и настороженно вглядывались в дрожащую мглу. Тогда-то все и началось. Мгла стала разрастаться, со стороны моря подул ураганный ветер, среди ясного дня начался шторм. Корабли Армады Возмездия не могли бороться со стихией. Один за другим их несло на рифы и разбивало в щепы. Вопли тонущих и треск ломающихся шпангоутов заглушал вой ветра. Тяжелые панцири влекли солдат на дно, мало кому удавалось добраться до спасительного берега.

Шторм продолжался несколько часов, а затем прекратился, будто его и не было. От Армады Возмездия остались лишь воспоминания да несколько сотен несчастных, цеплявшихся за обломки досок. Уцелело только два корабля, команды которых в последний момент успели убрать паруса. Но и они были настолько потрепаны бурей, что едва держались на плаву. Люди, находившиеся на них, могли только в бессильном отчаянии наблюдать, как все меньше и меньше среди волн становится молящих о помощи, как все тише и тише становятся их крики.

Судьба тех, кто выбрался на берег, оказалась еще ужасней. На закате колдовская мгла рассеялась, и с прибрежных скал спустились безжалостные воины Повелителя Берегов. Из выбравшихся на берег не выжил никто.

Крики несчастных, которых пытали, а потом сажали на кол прямо на берегу, были слышны даже на уцелевших кораблях Армады. До самого наступления ночи морская вода была красной от крови. Сами небеса содрогнулись от ужаса.

Колдун на некоторое время задумался.

– А потом, месяц или два спустя, в Заморье прибыло посольство Повелителя Берегов, которое возглавляла женщина неописуемой красоты. Черты лица выдавали в ней родство с восточными кочевниками, но в то же время светлые волосы достались ей от северных племен. Это была легендарная Ис-Гитайя, Царица Ветров – великая волшебница, союз с которой сделал Повелителя Берегов непобедимым. Мир был заключен очень скоро – достаточно было Ис-Гитайе легким движением руки обратить в пыль древний заброшенный замок, что стоял рядом с городом. Все купеческие гильдии Заморья согласились платить Повелителю Берегов торговую пошлину золотом, к ним присоединились и вольные караванщики. Противостояние закончилось, и на восточном побережье появился новый город-государство, где власть из века в век делили воин, которому подчинялась армия, и волшебница, владевшая боевой магией ИсГитайи.

Конечно, никто из них не мог сравниться с первыми Повелителем и Царицей, но они всегда опирались на силу клинков многочисленной и яростной морской армии, а самое главное – на силу магической книги, хранящей в себе самые страшные боевые заклинания древности.

Закончив рассказ, колдун вздохнул и наполнил кубки. Я проследил за кувшином и мужественно решил, что на сегодня это будет последний. Некоторое время мы молчали.

– Очень интересная история, чародей. Сказать по правде, люблю я слушать всякие легенды, в трактирах всегда поближе к менестрелям сажусь. – Я глотнул из кубка. – Глядишь, и вечер за быстрее пролетает. Вот только ты ведь не просто так меня развлекал, верно?

Колдун кивнул.

– Ты быстро соображаешь, воин. Я рассказал тебе все это для того, чтобы ты понял одно: оборона Калунты держится не столько на легионах Повелителя Берегов, сколько на магической мощи Царицы Ветров и ее Книге, названной Книгой Ветров. И не так уж важно, кто из городских волшебниц является сейчас Царицей Ветров, – в случае смерти Царицы ее место легко займет одна из семи подготовленных Советом Калунты преемниц. Главное – хранящиеся в Книге Ветров древние боевые заклинания. Книга была составлена самой Ис-Гитайей, возлюбленной легендарного первого Повелителя Берегов, ставшей первой Царицей Ветров. До тех пор, пока Царица Ветров Калунты владеет Книгой Ветров, ни морские братья, ни наши добрые соседи не смеют даже подумать о золоте Калунты.

– Наверное, жизнь Царицы не сахар, – я усмехнулся, начиная понимать, к чему ведет колдун. – Не иначе как добрые соседи спят и видят, как украсть Книгу. Или хотя бы прикончить саму Царицу. Просто из вредности.

– Шпионы рыскают вокруг Дворца постоянно. А убийцы… Если ты бывал на портовой площади, то наверняка заметил, что виселицы никогда не пустуют. Во Дворце надежная охрана, покой Царицы хранит Алая Гвардия.

Мне показалась, что в голосе колдуна прозвучала ирония, но я промолчал.

– Кроме того, Книгу Ветров пытались похитить еще во времена Ис-Гитайи. Именно поэтому первая Царица Ветров и защитила ее особыми заклинаниями. Книга Ветров как бы размазана по измерениям, и никто, кроме самой Царицы, не может прикоснуться к ней. Очень остроумно придумано. Книга Ветров вроде бы лежит у всех на виду, но украсть ее до сих пор никому не удавалось.

– В таком случае жителям Калунты нечего опасаться.

– Видишь ли, в паутине защитных заклинаний Книги Ветров есть одна тонкость… о которой я и сам узнал случайно. А узнав, долго размышлял и пришел к неутешительному выводу. Хорошо представляя, как действуют эти заклинания, украсть Книгу Ветров все-таки возможно. И тогда враги разорвут Калунту, как хищные звери.

Я откинулся в кресле и зевнул. Разговоры вокруг да около мне уже надоели.

– Хватит тянуть, чародей. Что я должен сделать?

Колдун посмотрел на меня долгим взглядом.

– Я хочу, чтобы ты охранял Книгу Ветров. А в случае опасности – вынес ее из Дворца.

10

Честно говоря, я ожидал большего. Рискованней, что ли… Например, предложения украсть эту самую Книгу. Или устроить во Дворце небольшой погром, чтобы ее спер кто-то другой. Или показать язык самой Царице. Не кривя душой, я признался самому себе, что за такие деньги не стал бы сразу отказываться. Но лицо постарался сделать серьезное и недоверчивое.

– Я так понял, уважаемый Маглос, что ты не только знаешь, как взять Книгу, но и ожидаешь скорого нападения на Дворец?

– Так сказали мне звезды, – нехотя проронил колдун. – Это не главное. Важно, чтобы ты сумел спасти Книгу Ветров и доставить ее в мой дом. Я смогу надежно ее спрятать.

– Удивительное доверие, уважаемый Маглос. Почему ты уверен, что, взяв Книгу Ветров, я принесу ее именно тебе?

Губы колдуна тронула нехорошая улыбка, и я вдруг почувствовал дыхание смерти.

– Будем считать, что это интуиция. Ты разумный человек, Ристенсин Глайм. Я ведь владею самыми разнообразными заклинаниями. Зачем тебе неприятности в виде мучительных незаживающих язв или, к примеру, внезапной неизлечимой слепоты?

Я кивнул. Очень убедительно. Будем считать, уговорил.

– По рукам, чародей. Моя забота – старательно стеречь книженцию за очень приличные деньги и в случае чего доставить ее сюда. Твоя забота – все остальное. И имей в виду, я не собираюсь забивать себе голову ерундой вроде того, как попасть во Дворец и торчать возле Книги Ветров, не вызывая раздражения окружающих.

Колдун снова улыбнулся, но на этот раз совершенно искренне. Кажется, я его позабавил.

– Можешь мне поверить, Рис, это как раз самая простая часть миссии. Выйти из Дворца будет значительно труднее, чем войти. Но прежде чем мы продолжим беседу, я хочу, чтобы ты понял: это твой последний шанс отказаться. Когда ты узнаешь все, у тебя будет лишь два пути: или во Дворец, или в могилу.

– В могилу не хочу, – твердо сказал я. – Хочу кучу золота и чтоб еще успеть ее потратить. Стало быть, лучше во Дворец.

– Похвальная целеустремленность. Что ж, считай, что ты нанят. За работу я буду платить тебе двадцать золотых каждое новолуние в течение трех лун. После этого ты получишь оставшееся золото. В случае если во Дворце начнутся неприятности и тебе придется спасать Книгу Ветров, в обмен ты получишь не только золото, но и изумруд. Вот твои первые двадцать монет.

Не спеша, смакуя удовольствие, я придвинул к себе монеты и ссыпал их в кошель. Одну за другой, все двадцать. Таким богатеньким я не чувствовал себя уже давно. Если быть точным, то никогда. Мой потрепанный тощий кошель и прежде не знал о богатстве большем, чем дюжина золотых, которые тут же уходили на раздачу долгов. Теперь же я едва смог завязать шнурок. Потом, не обращая внимания на откровенно насмешливый взгляд колдуна, взвесил кошель в ладони. Очень приятная тяжесть. Такое сокровище на поясе не потаскаешь, ремень оттянет… Ничего, позже перепрячу. От сладких мыслей я аж зажмурился. А еще говорят, что золото не греет душу. Когда много – еще как греет.

Чтобы успокоиться, я залпом осушил кубок. Колдун хихикнул, но сделал то же самое и поднялся из-за стола.

– Что ж, думаю формальности закончены. Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Взяв со стола свечу, он провел меня в глубь комнаты, где за тяжелой драпировкой оказалась еще одна дверь. Короткий коридор закончился лестницей наверх. Пока мы поднимались по скрипучим ступеням, я удивленно молчал. Снаружи особняк показался мне двухэтажным. Или нет?

Поднявшись, колдун зажег несколько ламп. Мы стояли в небольшом зале, еще более грязном и запущенном, чем комнаты внизу. Развешанные на стенах гобелены, когда-то очень дорогие и нарядные, сейчас больше походили на выцветшие тряпки. Напротив лестницы висела картина в массивной позолоченной раме. В полумраке покрытый паутиной холст казался почти черным. Я подошел поближе, пытаясь рассмотреть, что же там изображено, но паутина оказалась слишком густой.

– Слушай, чародей, а твой слуга часом крысами не увлекается? – Носком сапога я отбросил в угол сморщенный, словно высосанный изнутри крысиный трупик. – Ты ему скажи, пусть хоть шкурки за собой убирает. Вонять ведь будет.

Колдун промолчал, жестом указав на единственную дверь, ведущую из зала, и хлопнул в ладоши.

Широкие створки беззвучно открылись. Я тут же забыл и о золоте, и о дохлой крысе, и вообще обо всем на свете.

Дверь вела в чудесный, наполненный птичьим пением весенний сад. Я обалдело застыл у входа и стоял бы, наверное, еще долго, если бы не получил от колдуна ощутимый тычок в спину. Щурясь от яркого солнечного света, я двинулся по аккуратной, посыпанной гравием дорожке. По обеим сторонам склонялись усыпанные белыми цветами яблони. Воздух казался густым и тягучим от нежного сладкого аромата.

Вытаращив глаза, я дико озирался вокруг.

– Пресвятые небеса, светлые и темные! Где мы, чародей?

– Это мир, в котором царит вечная весна. – Колдун загадочно улыбался, довольный произведенным эффектом. – Мир прекрасный и бескрайний. И повсюду в нем просыпаются деревья, цветут цветы и поют птицы. Это мой мир, Рист. Мир, где я отдыхаю.

– Ты хочешь сказать…

– Именно, воин. Ты видишь созданное мной искусственное измерение. Оно простирается на много дней пути вокруг и в то же время находится внутри моего дома. Кстати, весь третий этаж – лестница, ветхие гобелены и даже дохлая крыса – тоже не существуют в обычном мире. Я создал их у входа в весенний сад для контраста.

– Вроде рамы для портрета?

– Гм… сравнение неожиданное, но достаточно верное. Я – творец этого мира. Художник, явивший его в нашей Реальности.

– Великие боги! Разве можно создать целый мир?

– Создать – нет. Но вот разыскать среди бесконечного множества миров одновременных реальностей подходящий и сплести вокруг него кружево искусственного измерения возможно. Впрочем… моих объяснений ты не поймешь, это слишком сложно. Я привел тебя сюда, чтобы ты был готов к тому, что увидишь во Дворце Царицы Ветров. Искусственные измерения составляют основную часть внутреннего пространства Дворца. А сейчас я покажу тебе, что с ними может случиться, если кто-нибудь захочет уничтожить Книгу Ветров.

С этими словами колдун выудил из складок одежды несколько цветных хрустальных палочек. Солнечные блики красиво заиграли на полированных гранях.

– Что это, Маглос?

– Это Талисманы Единственной Магии, или такхоалы, как их называют далекие кочевые племена. Умение создавать их – редкое искусство, и уцелело оно только среди магов востока. Скажу не без гордости, что в Калунте я единственный, кто владеет им в совершенстве.

Он протянул руку. Ложась в мою ладонь, палочки тихонько звякнули друг об друга. Я поднес их ближе к глазам. Ничего особенного. Обычные палочки из цветного полупрозрачного стекла. Правда, неожиданно тяжелые и холодные, но и только. Я вопросительно посмотрел на колдуна.

– В каждом талисмане содержится заклинание Высшей магии. Одно-единственное, но очень сильное. И для того чтобы воспользоваться им, не требуется ни долгих обрядов, ни магического мастерства. Такхоал достаточно просто переломить пополам, и заключенная в нем сила вырвется на волю. Смотри.

Сжав дымчато-серую палочку в руках, колдун сделал резкое движение. Послышался хруст стекла, и Маглос исчез! Я растерянно посмотрел по сторонам.

– Этот такхоал содержал заклинание невидимости. Чтобы стать прозрачным, мне не пришлось ни читать заклинания, ни творить тайные знаки, ни прибегать к помощи магического жезла. Невидимость действует недолго, но иногда очень полезна.

Голос исходил словно бы из ниоткуда. И только спустя какое-то время колдун начал обретать очертания. Я настороженно посмотрел на такхоалы, оставшиеся в моей ладони. Колдун засмеялся.

– Не бойся, Рис. Они не так хрупки, как кажутся. Такхоал не просто стеклянная палочка, его можно сломать, только мысленно пожелав этого. Иначе мир недосчитался бы многих великих восточных магов. Ученые люди бывают очень рассеянны, и случайно расколоть хрупкое стекло для них ничего не стоит.

– Почему они разного цвета?

– Цвет такхоала зависит от вида и силы заключенного в нем заклинания. Вот этот, темно-синий, хранит в себе боевое заклинание магии воды и очень сильное заклинание. Воспользовавшись им, можно устроить небольшой потоп. Синие такхоалы светлого оттенка – это заклинания дождя. Красные – магия огня или крови, самые опасные боевые заклинания. А этот серебристо-серый на короткое время дает человеку возможность летать, подобно птице. Впрочем, такие заклинания редко кто применяет. Забывшись, можно задержаться под облаками слишком надолго, и тогда плавный спуск превратится в падение.

Колдун обошел розовый куст и осторожно взял такхоалы из моих рук.

– Ты должен не только уяснить, что означают цвета и оттенки такхоалов, но и знать, как они действуют. Когда ты пойдешь во Дворец, у тебя будут вот эти три: фиолетовый, алый и изумрудный. Ты не должен расставаться с ними ни на минуту, ибо это будет единственная возможность спасти Книгу Ветров и выбраться в нормальную реальность, если искусственные измерения Дворца рухнут. Всегда держи их под рукой и не бойся, что такхоалы кто-нибудь увидит. Магов, способных опознать их, во Дворце нет, а прочим можешь сказать, что это украшения или талисманы мужской силы.

Отделив нужные палочки, Маглос спрятал остальные в складках плаща.

– Слушай внимательно и запоминай. Фиолетовый такхоал создает магический портал, через который ты сможешь вернуться в мой дом прямо из Дворца. Портал родится мгновенно в том месте, куда ты бросишь обломки талисмана. Постарайся не разбрасывать обломки далеко друг от друга: чем меньше будет размер портала, тем дольше он будет действовать и тем больше у тебя шансов вернуться сюда… целиком.

Алый такхоал хранит заклинание Всепожирающего круга огня. Если ты его разрушишь, все, что будет вокруг тебя на десять шагов, вспыхнет пламенем, которое нельзя будет погасить. Тебе самому пламя вреда не причинит, ты сможешь смело идти прямо через огонь. Этот такхоал я дам тебе на крайний случай. Используй его только тогда, когда не останется других возможностей спастись. Высвобожденный демон огня может породить большой пожар, и успокоится он не скоро.

И, наконец, зеленый. Если придется спасать Книгу Ветров, этот такхоал пригодится тебе обязательно. Он способен на сто вздохов нейтрализовать защитную магию, окутывающую Книгу Ветров. Это позволит тебе приблизиться к Книге и взять ее, если такая необходимость возникнет. Я создал этот такхоал специально против защитной магии Книги, вложив в него лучшее заклинание Великого Оглушения, которое только знаю.

– Ты сказал, что твоя магия поможет мне взять Книгу? Кажется, ты утверждал, что на такое не способен ни один чародей.

– Именно так, воин. Магия зеленого такхоала позволит тебе лишь приблизиться к Книге Ветров. Взять ее ты сможешь и без моей помощи.

Наверное, выражение моего лица стало слишком глупым, потому что колдун ухмыльнулся.

– Помнишь, я сказал тебе, что знаю одну особенность защитной магии Книги? Никто из похитителей Книги не добился успеха, потому что не понял главного принципа, которым когда-то воспользовалась первая Царица Ветров. Там, где чародеи искали неимоверную сложность, следовало искать гениальную простоту.

Я откровенно зевнул. Колдун зыркнул на меня осуждающе, но понял правильно.

– Говоря коротко, все оказалось слишком просто, чтобы нынешние мудрецы сумели додуматься. Древние маги были люди умные, понапрасну времени не тратили. Принцип действия защиты самой Книги Ветров прост: ее может взять только тот, кто не собирается делать это тайно или со злым умыслом. И кто, естественно, сумеет преодолеть обычную оболочку защитной магии. Поскольку ты собираешься спасти Книгу, а не украсть, взять ее будет несложно.

– Ты хорошо осведомлен, чародей. – Я позволил себе легкую иронию. – И заметь, я не спрашиваю, как ты узнал секрет Книги. Главное – похвальная забота о будущем Калунты.

– Правильный подход, Рист. – Колдун ухмыльнулся. – Всегда говорил, что нелюбопытные живут дольше.

– А как я узнаю, что на Дворец напали? И что нападение серьезно, а Книге Ветров угрожает опасность?

Глаза колдуна стали холодными.

– Ты поймешь. Сейчас я покажу тебе, что будет, когда начнут рушиться измерения.

В руках Маглоса появился черный такхоал. В отличие от других он был непрозрачным. Казалось, что колдун держит в руках кусочек тьмы. Мне стало не по себе.

– Смотри по сторонам, воин, и постарайся увидеть опасность прежде, чем она тебя убьет!

Черный такхоал с хрустом лопнул. Прежде чем я успел что-нибудь сказать, где-то за горизонтом родился неясный гул. С веток яблонь вспорхнули потревоженные птицы. Земля вдруг задрожала, во все стороны пробежали частые извилистые трещины. Я покачнулся, с трудом удержавшись на ногах. Воздух будто загустел, превращаясь в тягучий густой кисель. Я судорожно вдохнул, грудь отозвалась надсадным хрипом.

Колдун бесстрастно тронул меня за плечо.

– Пойдем, Рис. Нам пора. За гибелью этого мира нам лучше наблюдать из более безопасного места!

Влекомый колдуном, я торопливо побежал по дорожке. Дверь в дом Маглоса висела прямо в воздухе, не касаясь земли. В раскрытых створках виднелись блеклые гобелены.

Со всех сторон искусственного измерения на нас надвигалась темная клубящаяся стена. В глубине туманного месива вспыхивали частые молнии, гром теперь гремел непрерывно. В воздух взметнулись вырванные с корнем деревья. Вращаясь, они разваливались на куски и растворялись в дымке Небытия.

Схватив меня за руку, колдун шагнул через порог и бесцеремонно втащил следом. И тут же остатки сада накрыла стремительная волна разрушения. В размазанной призрачной круговерти мелькнула мертвая птица, ударил мощный порыв ветра, и дверь в гибнущий рай захлопнулась.

Некоторое время я стоял, полностью оглушенный случившимся, потом повернулся к колдуну.

– Ты уничтожил мир, что был там, за дверью! Уничтожил целый прекрасный мир из-за собственной прихоти! – от волнения я не замечал, что сорвался на крик.

– Не преувеличивай мое могущество, воин. Никто не в силах уничтожить столь огромное пространство, – колдун безразлично пожал плечами. – Я всего лишь разрушил искусственное измерение, которое вело туда из нашей реальности.

– Какая разница… Для нашего мира весенний край исчез навсегда, и именно ты сделал это!

– Не забывай, что я же и нашел его. Возможно, спустя какое-то время другой чародей вновь проложит туда путь.

– Целый мир… целый мир… – я прислонился к стене. Перед глазами до сих пор стояла картина цветущего яблоневого сада, который я видел всего несколько минут… и больше не увижу никогда.

– Не слишком переживай, воин. Зато теперь ты знаешь, что такое Абсолютное Ничто. Ты должен быть готов к этому, чтобы не потерять голову и спасать Книгу, если вдруг начнут рушиться измерения Дворца. – Манерным жестом колдун спрятал оставшиеся палочки в рукаве. – Мир вечной весны был не так уж и хорош. Я давно собирался разрушить это измерение. Если б ты погулял там подольше, то убедился бы, что бесконечный цветущий сад довольно скучен. Одни и те же запахи, одни и те же краски, пусть роскошные, но однообразные. Есть куда более интересные места. Число их неизмеримо, и нет смысла жалеть об одном-единственном, когда рядом неисчерпаемое множество других. Если хочешь, можешь убедиться в этом прямо сейчас. Открой дверь, Рис.

Я медленно потянул дверь на себя и едва не упал, отброшенный порывом ледяного ветра. В лицо ударил снег, я тряхнул головой.

За дверью простиралось заснеженное горное плато. Колючие снежинки, кружащиеся в бешеном танце, иглами кололи кожу и превращались в холодные капельки.

– Войди, Рис. Этот мир несравненно лучше того, о котором ты сожалеешь.

Утопая по колено в снегу, я шагнул в новый мир. С плато открывалась грандиозная картина дикого горного края, мрачная и в то же время сурово-величавая. Колоссальные горные вершины то исчезали в снежной пелене, то возникали снова, прорезаясь сквозь белую круговерть острыми, рассекающими небо клинками.

– Это Белый Ад, Рис, один из моих любимых миров. Он полон величия! Он никогда не бывает одинаков; застывшая в вечной мерзлоте красота льдов сменяется кружением вьюги, на смену вьюге и метелям приходит спокойный снегопад. А когда в этот мир приходит солнце, ледяные вершины вспыхивают тысячами радужных искр, подобно дорогим бриллиантам!

Маглос стоял позади меня раскинув руки, его балахон трепыхался в порывах ветра, словно крылья гигантской птицы. Казалось, он вовсе не замечает трескучего мороза и наслаждается непогодой.

– Посмотри вокруг внимательно, Рис, и скажи: разве этот мертвый мир не прекрасен? Разве может сравниться с ним бесконечно долгая весна?

Ежась от холода, я угрюмо оглянулся.

– Никто и никогда не убедит меня, что зима лучше весны, чародей. Я не поэт, а всего лишь солдат и предпочитаю любоваться природой, греясь под теплым солнышком. Весенний сад ты уничтожил, а в этом замерзшем краю веет смертью.

Колдун пытливо заглянул мне в глаза.

– В смерти тоже есть красота, воин. Ничто не может быть величавее и неотвратимее смерти, ибо путь к смерти – неизбывное стремление всего сущего во всех мирах.

На этот раз я был слишком зол на него и твердо выдержал пронзающий насквозь взгляд. Некоторое время мы буравили друг друга.

– Плевать я хотел на это, уважаемый Маглос.

Колдун вздрогнул, словно очнувшись, отвел глаза.

– Иди за мной воин. Тебе пора познакомиться с теми, кто пойдет во Дворец вместе с тобой.

Увязая в сугробах, колдун двинулся к краю плато. Я поплотнее закутался в плащ и вздохнул, но все же пошел следом. Единственным моим желанием сейчас было оказаться в жарко натопленной комнате у пылающего камина, но ради ста монет приходилось терпеть.

Долго идти не пришлось. Край плато оказался неожиданно близко. Сквозь густой снегопад проступили очертания двух полузанесенных снегом человеческих фигур. Я подошел ближе. Это были воины, степной кочевник и северный варвар. Они стояли неподвижно, глядя сквозь метель немигающими глазами.

– Что с ними, чародей? Кто эти воины? Ты заколдовал их?

– Слишком много вопросов сразу, Рис. – Маглос, которого мороз этого распрекраснейшего мира тоже пробрал до костей, накинул капюшон.

– Не бойся. С ними все в порядке. Эти воины проделали очень долгий путь, и чтобы быстро восстановить утраченные силы, я погрузил их в магический сон. Здесь они отдыхают в полной безопасности. Просто спят.

Я не поверил ни единому его слову. Прожив в сумбурном и жестоком мире два десятка лет и оставшись в живых, я, может, и не поймал звезд с неба, но кое-что усвоил четко. Первое: никогда не ищи сложных объяснений, если есть простые. Второе: если человек не дышит, значит, он мертв.

Я посмотрел на кочевника. На бледных приоткрытых губах лежали аккуратные кристаллики снежинок. Что и требовалось доказать.

Что я, в сущности, знаю об этом колдуне? Ему ничего не стоит прошептать сейчас несколько заклинаний, и очень скоро я буду вот так же стоять посреди его любимого снежного плато очередной статуей… Мне стало жутковато, но я постарался взбодриться мыслями о золоте. В конце концов, до сих пор колдун меня не убил, и нет никаких причин думать, что он сделает это теперь. Подождем до похода во Дворец. Может, с этими ребятами и вправду все в порядке. Подумаешь, остановились отдохнуть на бодрящем морозце. Ну, дышать перестали, что с того? Значит, спят крепко… Мысли окончательно запутались.

– Ты сбит с толку, Рис? Просто прими все как есть и запомни их лица. Ты должен узнать своих приятелей, если у начальника стражи возникнут вопросы.

– Уже запомнил. – Я кивнул, откровенно стуча зубами. – Если что еще запоминать, так не тяни, говори быстрей. Я ж не любопытный, сам не спрошу. Так спокойней.

Колдун ничего и не стал объяснять, только похлопал меня по плечу.

Мы померзли еще немного, прежде чем он счел процедуру любования природой законченной и повернул обратно. Стряхнув с себя кучу снега, я с несказанным облегчением спустился вниз и вытянулся у камина. Колдун расхаживал по комнате. Снег, смахнуть который он даже не подумал, таял на его плечах темными влажными пятнами.

– Ваше дежурство начнется завтра и будет продолжаться три дня. По галереям Дворца передвигаться можно, только предъявляя жетоны, которые вам выдаст начальник караула в обмен на верительные грамоты солдат Алой Гвардии. После караульной башни вы расстанетесь.

– Желательно, чтобы до появления во Дворце эти ребята оттаяли. – Я кисло улыбнулся собственной неуклюжей шутке. – А то подозрительные они какие-то.

– Вот план Дворца. До утра есть время, внимательно изучи его. – Игнорируя мои умные речи, колдун расстелил на столе мелко исчерченный пергамент. – Здесь отмечена библиотека, тронный зал и остальное. Все эти залы находятся в искусственных измерениях, реально существуют только самая старая часть Дворца и боковые галереи. Запомни: такхоалом магического портала можно воспользоваться только из обычной, реальной части Дворца. Тот, кто войдет в портал среди искусственных измерений, останется в них навсегда. Вот эта линия – кратчайший путь от библиотеки до боковых галерей. Если возникнет опасность, постарайся воспользоваться именно им.

– Все это очень здорово, уважаемый Маглос, – я задумчиво посмотрел на хитросплетения линий плана. (Жуть какая. И ведь чертил же кто-то…) – Но я до сих пор не понял, как мы попадем во Дворец.

– Как и все остальные. Воспользовавшись верительными грамотами.

Колдун взял с камина небольшую каменную шкатулку и достал из нее сложенный вчетверо пергамент.

– Тебе нравится имя Гай Ви?

Я пожал плечами.

– Странное какое-то. Слишком короткое.

– Нет? Тогда будешь Грейаном Марсом. Поздравляю, Грейан. Верительные грамоты, кстати, настоящие.

– Да хоть зеленой обезьяной назови, лишь бы знакомых поменьше. – Я с тоской припомнил портовые виселицы. – Кажется, за самозванство в Алой Гвардии принято четвертование?

– За кражу верительных грамот тоже, – успокоил колдун. – И за прочие нарушения Алого Кодекса тоже.

– Хоть виселица не грозит. – Я плюнул на соглашение с самим собой и потянулся к кувшину. Ничего, завтра выпью поменьше. Ну разве что сниму похмелье.

– Знакомых не будет, это не ваш караул. О подмене знает только один человек и сами гвардейцы. Но они… никому не скажут. – Колдун отвернулся, доставая еще одну грамоту. Имя северного варвара будет Гай Ви, степняк назовется Удрол. Вы должны будете написать имена друг друга в поручительном листе, такова древняя традиция стражи. После этого вам и дадут охранные жетоны. Когда выйдете из караульной башни…

Я слушал колдуна вполуха. Чего там, на месте разберемся. Врубиться бы в план, остальное мелочи. И новое имя не забыть бы, а то вот смеху будет! Под монотонный голос колдуна я незаметно для себя задремал и едва не выронил кубок. Маглос, стоя лицом к огню, продолжал витиевато излагать какие-то тонкости дворцового этикета. Я взял план и тяжело поднялся.

– На сегодня хватит, колдун. Утро вечера мудренее.

11

Красный плащ с чужого плеча оказался не слишком удобным, к тому же малость поношенным и пропахшим тяжелым мужским потом. Успокаивало лишь то, что модные замшевые сапоги, за которые я переживал больше всего, пришлись мне впору. Дорогие добротные штаны из красной кожи и толстая куртка, обшитая позолоченными пластинами брони, тоже были вполне ничего. Миленькие безделушки вроде серебряных застежек, цепочек и расшитой бисером перевязи окончательно укрепляли в мысли, что жизнь солдата Алой Гвардии даже лучше, чем я предполагал. Хотелось расправить плечи, сделать морду кирпичом и вот так надменно пройтись по улицам, сшибая с ног зазевавшихся прохожих да заглядывая в дорогие таверны… Я выбросил подлую мыслишку из головы. Когда я получу сто золотых, успеется и это. А пока… я поправил ножны, непривычно болтающиеся у бедра. Меч я оставил свой, несмотря на громкие протесты чародея. Если все будет спокойно, его и доставать не придется. Если же случится потасовка, так и подавно никто разглядывать не станет.

Я покосился на молчаливых спутников, мерно вышагивающих по обе руки от меня. Ничего не скажешь, веселая компания. Но колдун слово сдержал, ни льдинок тебе, ни инея. Обычные воины. Правда, вид для изнеженных гвардейцев слишком матерый и смотрят тяжело, исподлобья. Зато форменные мундиры сидят как влитые, алые плащи эффектно развеваются на ветру…

Мы прошли мимо дворцовой площади и свернули в короткий переулок, ведущий к южному входу. Над дубовыми воротами, украшенными гербом Калунты, возвышалась квадратная караульная башня. Она казалась чрезмерно угловатой на фоне изящных линий угловых башен, к тому же слишком массивной, но я уже знал почему. В караульной башне искусственных измерений не было, чтобы не делать ее уязвимой для магических атак. Все помещения строились и существовали в настоящей реальности. Это не добавляло внешней элегантности, зато здорово укрепляло обороноспособность.

Солдаты у входа пропустили нас без лишних слов, лишь бросив мимолетные взгляды на алые плащи. Я хотел было удивиться, да не успел. По короткой лестнице мы попали в сумрачный зал, выход из которого вел на верхние этажи башни. Вот теперь за нас взялись по-настоящему. Здесь стражники были не в легких кольчугах и щегольских плащах, а в полных боевых доспехах. Пока широкомордый капрал с повадками медведя проверял верительные грамоты, плечистые ребята, с ног до головы закованные в латы, и не думали опускать мечи. Забрала шлемов были опущены.

Проникшись невольным уважением, следом за капралом я последовал наверх. На душе было неспокойно. Колдун не рассказывал о процедуре получения пропускного знака подробно, наверное, и сам не все знал. Приходилось подстраиваться на месте. Один неверный шаг – и все. Это моим морозостойким приятелям, похоже, на все наплевать…

Мы прошли через оружейные комнаты и оказались у тусклой темно-красной драпировки. По краю ее бежал узор гербовых вензелей Царицы. В зале было неимоверно шумно, из-за драпировки доносились гулкие удары и протяжный заунывный звук, похожий на шум ветра. Однако там, где мы стояли, было тихо, никакого намека на раскатистый грохот, и этот странный переход от тишины к ритмичному буханью действовал на нервы. Я ухмыльнулся. Чтобы избавиться от шума, в караульной башне все-таки использовали магию. Традиции традициями, а оглохнуть никому не охота. Капрал что-то спросил, я только неопределенно пожал плечами. Мои приятели не шелохнулись. Протягивая руку, капрал настойчиво повторил вопрос. Скорее догадавшись, чем услышав, мы протянули ему грамоты. Удовлетворенно кивнув, капрал отодвинул драпировку и посторонился.

О Молитве Ветрам Маглос предупреждал. Вернее, кратко сказал о нехитром молельном обряде, придуманном специально для солдат Алой Гвардии. А о внушительной часовне со всем антуражем, ураганном ветре явно магического происхождения, что завывал под высокими сводами, и о здоровяках, со всей дури дубасящих мечами по ритуальным щитам, совершенно не упоминал. Мелочь, конечно, но мне лично спокойствия это не добавило.

– Добро пожаловать в святой храм, дети истинной веры!

Седой жрец в серо-голубом наряде радостно улыбался. После долгого пребывания в храме старикан стал явно туговат на ухо, но глотка у него была луженая. Я бы, например, переорать размеренное «бух-бух» даже пробовать бы не стал.

– Идите за мной, благочестивые воины, и да помолимся Ветрам у священного алтаря!

За долгим стоянием на коленях последовало Созерцание Ветров, выражавшееся в неподвижном стоянии посреди гулкого пустого зала, затем Вкушение Благодати, где к нам присоединилось десятка два солдат из смены караула. Я выдержал эти процедуры только благодаря варвару и степняку. Злость меня взяла. Что же выходит, эти зимолюбивые уроды терпят себе и даже лица невозмутимые делают, а я не смогу? Когда начался Завершающий молебен, я специально сел в первый ряд и честно старался не заснуть. Пусть знают. Глупо, конечно, но, входя наконец в комнату начальника караула, я чувствовал себя отомщенным. То, что братья-снеговики так ничего и не сказали и даже вроде не обратили на мой подвиг никакого внимания, меня нисколько не смущало.

Помещение было невелико, к тому же набито всякой всячиной. По стенам на торопливо вбитых гвоздях висело оружие и снаряжение, в углу ярко пылал закопченный камин. Тут же, у стены, хранили и запас мыльного порошка, поэтому в комнате висел густой пряный аромат.

Человек, что сидел за простым дубовым столом, не слишком походил на начальника караула. По моим прикидкам, командовать тремя сменами дворцовой стражи должен был как минимум лейтенант, но у начальника караула на плаще красовались все те же капральские нашивки.

Варвар и степняк остановились позади меня и здесь, не собираясь утруждать себя пустыми разговорами, лишь молча протянули верительные грамоты. Я добавил свою и браво положил перед носом капрала. Главное – начать. Там разберемся.

– Защита и покой Величайшей! От имени себя и товарищей своих, что будут поручителями, вверяю в руки лейтенанта Раша Ветана, командира своего…

Что-то было не так. Повинуясь неосознанному чувству, я замолчал. Человек за столом болезненно закашлялся и укоризненно поднял на меня слезящиеся красноватые глаза.

– Перестань язвить, гвардеец. Твои приятели повторили эту шутку раз десять еще до вашего прихода. Ты прекрасно знаешь, что командир караула, лейтенант Раш Ветан, внезапно заболел и я лишь временно его замещаю. Могу добавить, что я, как и вы, от этого не в восторге и жду не дождусь, когда снова смогу занять свой пост интенданта.

Я чуть не плюнул с досады. Вот оно что! Кабинет начальника караула так похож на гарнизонную кладовую, потому что это кладовая и есть! Обычная досадная случайность. Или… Я задумчиво поправил перевязь меча. Очень уж удачно получилось. Маглос почему-то совсем не беспокоился, что командир караула может не признать своих солдат и поднять тревогу. И вот лейтенант чудесным образом заболел, а на его месте сидит недоумок, единственная мечта которого – побыстрее отделаться от чужих забот и смыться в свою тихую спокойную нору.

– Прошу прощения, капрал. Я всего лишь глупо пошутил и не хотел вас обидеть. – Я постарался говорить почтительно, чтобы интендант не заподозрил новую издевку. – Прошу принять верительные грамоты.

– Давайте. Так… Второй караул, покои Величайшей и Центральная башня. Вы едва не опоздали, в боковых галереях уже начался развод.

Разглядывая грамоты, интендант достал из ящика три серебряных жетона на длинных цепочках. Я облизнул пересохшие губы. Кажись, подгадали точно. Развод начался, солдаты разошлись кто куда. До нас никому нет дела. Что и было задумано.

– Имя – Гай Ви, урожденный наследник рода Ви с Южного Холма и баронского титула властителя Западного Склона, явился лично…

– Свидетельствую! – гаркнул я.

– Свидетельствую.

Капрал протянул воображаемому Гаю Ви серебряный жетон. Я искоса глянул на степняка. Это было первое слово за полдня. И кажется, последнее… Хотя нет, ему придется еще про меня говорить…

– Грейан Марс, урожденный наследник фамильного герба Марсов Приморских, чьи знамена вьются над замком Ир-Шелон…

– Свидетельствую.

– Свидетельствую.

Голос варвара был похож на скрип несмазанной телеги. «Уж в запевалы бы точно не взяли бы», – с неожиданным злорадством подумал я, цепляя серебряную пластинку на шею.

– Удрол Без Рода по прозвищу Метатель…

Дверь скрипнула. Капрал оборвал перечисление на полуслове и вытянулся, вскинув кулак в салюте. Я обернулся и последовал его примеру. Вот так номер!

В дверях стоял пожилой, но еще крепкий седовласый воин. Лицо его, изборожденное морщинами, выдавало следы былых тревог, но глаза излучали только твердость и спокойную уверенность. Я привычно бросил взгляд на перевязь с оружием – меч не парадный, настоящий боевой – и только потом поднял глаза на генеральскую нашивку поперек правого плеча. Сомнений не было. Захудалую кладовку посетил сам Ширрак ре Вайн, генерал Алой Гвардии, начальник дворцовой охраны и лицо, приближенное к самой Царице Ветров. Словно солнышко взошло.

Пока бедный капрал путался в докладе, я потихоньку рассматривал генерала. Командиров на своем веку довелось видеть всяких, и на хороших насмотрелся, и на плохих. Бывали злобные и беспощадные, как Ралл, вождь лесных варваров, мечтавший поработить мир. Были и такие, как герцог Лайнсент, небеса будут ему пухом. Ну, тот просто по глупости баронов прошляпил. Ширрак ре Вайн не походил ни на психа, ни на дурака, но и особой доброты я в его глазах не заметил. Это был настоящий воин. Из тех, что пользуются случаем, если можно предаться радостям жизни, но и клинок обнажат, не дрогнув, если к стенке припрет.

Поморщившись, ре Вайн махнул рукой. Я очень его понимал: в сумбурном докладе капрала все равно ничего не поймешь, а слушать его испуганное блеяние и генералу неохота.

– Где твой командир, капрал? Почему до сих пор идет смена караула?

– Уже заканчиваем, милорд. Эти воины – одни из последних…

– Что ты сказал, приятель?! Кого ты назвал последним? – зарычав, я сгреб интенданта за грудки и через стол подтащил к себе. Жизнь наемного солдата научила меня нескольким простым фокусам на предмет того, чтобы пореже оказываться в яме для наказаний. Я четко знал, что фразы вроде «один из последних» начальство всегда запоминает надолго и, если ситуацию не переломить, неприятности станут регулярными. И начнутся прямо сейчас, знакомством с карцером.

– Ты вроде решил, что вправе назвать нас, троих храбрых воинов, чем-то вроде земляных червяков?!

В конце концов, я ничем не рисковал. Велик ли подвиг – справиться с интендантом, который на деле и солдат-то не совсем настоящий? Интендант попытался вырваться, Только этого я и ждал.

– Мало оскорбить, так еще и нападение на настоящего дворянина?!

Не спеша размахнувшись, я картинно отвел руку и смачно врезал интенданту в челюсть. Разбрызгивая кровавые слюни, тот перелетел через стол и звучно ударился о стену. Изображая яростное негодование, я наблюдал, как капрал беззвучно сползает на пол. В комнате стало настолько тихо, что жужжание одинокой осенней мухи под потолком казалось громче рева рогов на поле боя.

– Браво, воин. – Ширрак ре Вайн несколько раз хлопнул в ладоши. – Превосходный удар! Тебя следовало бы отдать под суд за нападение на капрала, но твой удар слишком хорош. Я прощаю тебя. В конце концов, наш бравый капрал, как истинный гвардеец, должен уметь за себя постоять.

Капрал на полу слабо зашевелился, пытаясь подняться на ноги. Генерал перевел взгляд сначала на него, потом на меня.

– Как тебя зовут, воин?

– Грейан Марс, милорд. – Я браво выпятил грудь и искренне понадеялся, что не переврал собственное имя. – Правом платного патента гвардеец Величайшей с привилегией охранять ее обитель!

– Настоящий воин! – генерал бодро улыбнулся. – Твои приятели столь же хороши?

– Даже лучше, милорд! Они допущены к охране покоев Царицы!

Я ненароком покосился на своих «приятелей». Степняк и варвар молча склонили головы. Вроде как их и не спрашивали. Этакое благородное достоинство.

– Такие, как вы, нужны Алой Гвардии.

Ширрак ре Вайн повернулся к позеленевшему капралу и пробуравил его взглядом.

– Не засиделся ли ты в интендантах, дружок?

– Милорд, я…

Генерал побагровел. Роскошные усы негодующе зашевелились и стали похожи на жесткие щетки.

– Молчать! Эти воины должны нести службу, а не выслушивать твои канцелярские измышления! Выдай им жетоны, а уж дорогу к покоям Величайшей они сами найдут. Этого бравого, – генерал ткнул пальцем в меня, – охранять что-нибудь посерьезнее, чем танцевальные залы или кухня. Книгу Ветров, например.

Во как. Всегда знал, что случайности лучше любого хитроумного плана. Я с удовольствием посмотрел, как открыл и снова захлопнул рот капрал.

Ширрак ре Вайн тяжело прошелся по комнате, своротив ножнами ворох пергаментов, что лежали на столе.

– Мне следовало давно проверить, как идут дела. Лейтенанты слишком много думают о кабаках и мало о службе! И это в то время, когда к воротам Калунты подступают бароны!

Круто развернувшись, он оперся руками о стол.

– Какой караул сейчас отдыхает в городе, капрал?

– Третий, милорд, и первый несет стражу на площадях!

– Третий караул из города вернуть и выставить на посты. До выздоровления лейтенанта Ветана второй караул с постов отозвать и ежедневно выводить на плац для маневров. Впрочем… этих троих оставить… с увеличением жалованья в два раза!

А вот это уже правильно. Золото – это всегда хорошо. Я широко и искренне улыбнулся. Генерал истолковал мою улыбку по-своему.

– Уверен, ты рад послужить Царице, вместо того чтобы вышагивать на плацу! Это радость настоящего воина. Старайся, парень, и когда-нибудь ты получишь такую же нашивку, как у меня!

Я выпятил грудь и рявкнул что-то подобающее случаю. Боги с ними, с нашивками. Лишь бы про двойное жалованье не забыл.

Недобро зыркнув на капрала, Ширрак ре Вайн стремительно развернулся и вышел. Дышать как будто стало легче.

На капрала жалко было смотреть. Рожа его сравнялась цветом с алым бархатом плаща. Я тяжело вздохнул.

– Не грусти, капрал. Ни я, ни мои молчуны этого не хотели.

В ответ тот только скривился. Степняк не спеша подхватил со стола жетон и вместе с варваром пошел к выходу. Я пожал плечами и двинулся следом.

У двери я обернулся и бросил интенданту золотой. Какого черта, я же благородных кровей!

– Спасибо за теплый прием. Дорогу во Дворце сами найдем, оправдаем доверие. И не обижайся, обстоятельства.

– Перед генералом требовалось выпендриться? – Капрал хмуро посмотрел на меня, но монету все же взял.

– Точно. А то когда еще встретимся. Или генералы сюда часто заглядывают?

– Редко. Только если с ревизией или по жалобам на недостачу. А просто так редко. – Лицо капрала стало задумчивым. Наверное, перебирал возможные прегрешения, что могли попасться генералу на глаза. – Очень редко. Первый раз.

– Все когда-нибудь случается, – философски заметил я, закрывая дверь. Удивительно удачно все сложилось. Даже подозрительно удачно… да и ладно. Варвар и степняк, не дожидаясь меня, уже спустились вниз и сейчас пересекали крохотный внутренний дворик. Я обиженно фыркнул. Значит, сделали дело – и разбежались. Ну и ладно.

Спускаться вниз я не стал, воспользовавшись верхним переходом. Миновав несколько сторожевых постов, я оказался в дальних коридорах левого крыла. Отсюда, насколько я помнил план, до главной библиотеки было довольно далеко, но и мне требовалось собраться мыслями. Караул долгий, успею на месте натоптаться. Я не спеша двинулся по гулким мрачноватым коридорам в поисках разводящего.

12

Ледяные порывы срывали гребни волн и швыряли к берегу. Сырой ветер с моря пробирал до костей. Толстый шерстяной плащ уже не грел, напитавшись влагой, стал холодным и тяжелым.

Чтобы хоть немного согреться, он прошелся по пирсу, потом оглянулся, высматривая среди камней темный силуэт шлюпки.

Человек, что стоял неподалеку, казалось, вовсе не замечал непогоды. Длинная матросская куртка была распахнута на груди, под ней виднелась только тонкая холщовая блуза.

Моряк перехватил взгляд и ухмыльнулся, блеснув золотыми зубами.

– Напрасно мерзнешь, Ааритайн. В шлюпке еще осталась бутылка-другая. Пара глотков – и согреешься без всякого плаща!

Повелитель Берегов поморщился. Капитан был уже изрядно навеселе, но выбирать не приходилось. К тому же Рыжий Гаш был одним из самых влиятельных вожаков морских братьев, а это многое значило. Как бы ни был Гаш сейчас пьян, завтра он протрезвеет и расскажет остальным, что все идет по плану, а это самое главное.

– Не хмурься, Повелитель. Если твой приятель поторопится, долго мерзнуть не придется.

Ааритайн промолчал. Тот, кого он ждал, опаздывал уже на четверть часа. Если что-то не сложилось и встреча не состоится, морские братья потребуют увеличить их долю. И намного. Никому не хочется проверять, владеет ли Царица Ветров древними заклинаниями.

Со стороны пакгаузов послышался негромкий свист, Гаш сделал условный знак рукой.

– Вот и наш долгожданный гость! Может быть, он окажется сговорчивей и не откажется от первосортного южного рома?

Повелитель Берегов удивленно прислушался и только тогда разобрал сквозь шум ветра приближающийся стук копыт. Когда же Гаш успел расставить своих людей? С виду капитан совершенно беззаботен. Не зря враги называют его Лисом…

В темноте мелькнул размытый силуэт. У самого пирса всадник осадил коня и торопливо спешился.

– Добрый вечер, милорды. Надеюсь, не заставил вас ждать слишком долго?

Вместо ответа Рыжий Гаш выудил из-за пазухи объемистую фляжку.

– Это ром. Хороший.

Человек без колебаний взял фляжку и сделал несколько больших глотков.

– Очень приличный. С юга?

– Точно, сто морских чертей! Один парень на днях сказывал мне, что собирался продать этот ром за большие деньги аж в самом Заморье… мягкие ему небеса.

Человек кивнул, снова запрокинул фляжку. Под красным плащом блеснули золоченые пластины дорогого панциря.

Рыжий Лис хмыкнул. Генерал Алой Гвардии? У этого Ааритайна и впрямь все схвачено! Капитан с пьяным одобрением подмигнул властителю.

Повелитель Берегов не смог сдержать неодобрительной гримасы. Если бы не морские братья, он предпочел бы назначить встречу у себя в замке. Но в прошлый раз у посланников возникли проблемы с его же собственной охраной, и совет морских братьев настоял на встрече в порту.

– Вам следовало переодеться, генерал. Рискованно появляться здесь в таком виде.

Воин легко рассмеялся.

– Вам тоже, милорд. Впрочем, не думаю, чтобы меня кто-то узнал. В такую непогоду даже бродяги попрятались в свои норы. А вот если бы я выезжал из Дворца переодевшись, у стражи наверняка возникли бы вопросы.

Рыжий Гаш громко заржал.

– Молодец, воитель! С тобой мы договоримся! Эй, вы там, тащите еще рома! Как тебя зовут?

Не отвечая, воин только загадочно улыбнулся в усы. Рыжий Гаш энергично хлопнул его по плечу.

– И правда, чего это я? Как говорится, много знаешь – коротко живешь, верно? И так вижу – не последний человек во Дворце. Что скажешь, воитель?

Воин бросил на Повелителя Берегов короткий взгляд. Тот едва заметно кивнул.

– Это капитан Гаш, наш друг. Он уполномочен осведомиться о ходе дел во Дворце, чтобы совет морских братьев смог лучше подготовиться к… гм, нужному моменту.

– Что ж, – воин повернулся, закрываясь от ветра, – колдун постарался на славу. Все идет как задумано. Второй караул остался без командира и перетасован, солдаты друг друга почти не знают. Если до смены караула во Дворце что-нибудь случится, у Царицы Ветров могут быть большие неприятности.

Капитан Гаш поднял бровь.

– Доблестная Алая Гвардия недовольна своей Царицей?

– Алая Гвардия куплена, – пробормотал Ааритайн, глядя на воина. – За очень большие деньги.

Они поговорили еще некоторое время, в течение которого капитан Гаш прикончил еще одну бутылку. Шум ветра и прибой заглушали их слова, да и желающих побродить по берегу в такую ночь не нашлось. Лишь один бродяга, с перепою решивший поискать себе убежище среди сваленных у пакгаузов ящиков, забрел слишком близко к пирсу. Был ли это чей-то шпион или просто случайный пьяница, люди Рыжего Гаша разбираться не стали. Бродяга умер, не успев даже вскрикнуть. Его тело нашли утром портовые грузчики, но, посоветовавшись, сообщать городской страже не стали, а просто выбросили на окраину Упыриного Пустыря. Свежие трупы и объедки на пустыре не залеживались никогда.

Проводив карету Повелителя Берегов тяжелым взглядом, Рыжий Гаш неторопливо пошел к шлюпке. Теперь он уже не пошатывался, да и пьяная блуждающая ухмылка с его лица исчезла. В разговорах с теми, кому не доверял, Рыжий Гаш любил прикинуться перебравшим. Позволять другим снисходительные взгляды, презрительные гримасы, а самому при этом подмечать выгоду да поджидать нужного момента. И наносить смертельный удар.

Всю дорогу до «Зубастой рыбы», укрытой в соседней бухте, он молчал. Море было неспокойное, высокие волны норовили перевернуть шлюпку, но лучших гребцов Гаш выбирал сам, и небольшая лодка уверенно двигалась к кораблю.

Капитану было о чем поразмыслить. Захватив власть в Калунте, Ааритайн не остановится. Имея поддержку Алой Гвардии и серьезного колдуна, точно не остановится. Вопрос был только в том, как быстро и под каким предлогом он решит покончить с главарями морских братьев. И с кого начнет.

Гаш приложился к фляжке. На берегу он почти не пил, только делая вид, но теперь мог позволить себе расслабиться. Лодку подбросило на волне, горлышко стукнуло о зубы. Гаш выругался.

То, что Повелитель Берегов, новоявленный спаситель Калунты, возьмется вешать главарей морских братьев, его не пугало. Гаш и сам был не прочь свести счеты с некоторыми капитанами, а уж чужими руками – тем более. Следовало только подгребать под себя оставшееся без хозяев добро да самому не попадать в драку. А для этого существовала одна замечательная возможность.

Один из гребцов посветил фонарем, с «Зубастой рыбы» ответили. С негромким стуком полетел вниз веревочный трап.

На палубе Рыжего Гаша поджидал первый помощник, корявый детина по прозвищу Длиннорукий Стод.

– На «Непотопляемом» собрался совет братьев. Хотят знать результаты переговоров.

– Подождут. – Рыжий Гаш допил из фляги остатки. – Ты дело говори. Мясник где?

– В каюте. Ждет.

Гаш нетерпеливо взмахнул рукой и направился в капитанскую каюту. Помощник прошел следом, плотно прикрыл дверь.

Мясник неподвижно сидел в кресле, не соизволив шевельнуться даже при виде Гаша. Он даже не удосужился снять плаща и был похож на укутанную в темную ткань статую. Гаш недовольно скривился.

– При виде капитана на моем корабле все встают.

– При виде меня в порту все прячутся. – Пронзительный взгляд льдисто-светлых глаз заставил Гаша напрячься. – Ты ведь не за этим меня позвал?

– Есть работа. Серьезная. – «И ох какая опасная», – добавил он про себя. – Золотом не обижу. Только чтоб язык за зубами.

Человек в плаще ухмыльнулся, словно прочитав мысли Гаша. Хотя, возможно, так оно и было. О проницательности Мясника разговоров ходило не меньше, чем о его кровожадности.

– Доверяешь мне секреты, капитан?

– Доверчивые давно на дне, – Гаш пожал плечами. С Мясником он имел дело не первый год, но никак не мог привыкнуть к его манере разговаривать. – В Калунте начинается большая грызня, приятель, и это уже не секрет. Просто хочу держать пару козырей в рукаве.

– Узнаю старого лиса. Хочешь и остаться в живых, и стать богаче?

– Нормальное желание. – Гаш тяжело опустился в кресло и придвинул к себе блюдо с остывшим мясом. – Знаешь, Мясник, у меня не самый мощный корабль, зато есть голова на плечах. Обычно это помогает.

– Сколько?

Гаш помолчал, пожевал губами.

– Десять тысяч. Золотом.

Мясник поднял бровь, но сильно удивленным не выглядел.

– Большие деньги даже для тебя. Уж не Книга Ветров ли тебе приглянулась, капитан?

Гаш широко улыбнулся.

– Точно. И в отличие от других я знаю, как ее достать.

13

В отчаянии Наруолрен прислонился лбом к прутьям. Прутья клетки были холодными и гладкими. Он отполировал их за много лет собственными ладонями. Когда-то давно он еще надеялся, что любимый ученик, которого он предал, смилостивится и выпустит его. Когда они первый раз покидали Карносс, Наруолрен даже рискнул мечтать о том, что на новом месте его ученик, а ныне хозяин, позволит ему жить в настоящей комнате, а не в этой унизительной клетке. Но тот только недобро ухмыльнулся и поклялся, что из клетки Наруолрен сможет отправиться только на жертвенный алтарь.

Тогда последние надежды оставили его, и он выл дни и ночи на пролет от тоски и безысходности. А после, осознав, что его мучения только служат лишним поводом для радости, замолчал и смирился. В конце концов, он был пока жив, получал достаточно пищи и спал на мягкой соломенной подстилке. Это было даже больше, чем стоило рассчитывать в его положении.

Долгое время его страшила мысль о жертвенном алтаре и мучениях, связанных с обрядом. Но миг расплаты все не наступал, и постепенно он стал верить в то, что будет жить в своей клетке еще долго.

И поэтому теперь, когда ученик молча улыбнулся и заставил цепи защелкнуться на его запястьях, Наруолрену стало страшно до дурноты.

– Подожди… подожди минуту! Что ты хочешь делать? – он поразился тому, как дрожит его голос.

– Тебе пора, Наруолрен. Ты живешь слишком долго. Сегодня сбудется твоя мечта – ты выйдешь из клетки.

– Нет!

Наруолрен отпрянул от решетки в ужасной догадке. Его ученик хрипло рассмеялся.

– Вижу, ты помнишь мою клятву? Алтарь ждет тебя!

Повинуясь хозяину, цепи натянулись и поволокли Наруолрена к распахнувшейся дверце. Он упирался что было сил, но только разодрал в кровь запястья. Наруолрена потащило по полу лаборатории к дальней стене, где возвышался алтарь. Его ученик шел следом и усмехался.

– Ты удостоишься великой чести, мой дорогой учитель. Ты будешь первым, кто узрит мое восшествие на престол Калунты! А затем умрешь. В страдании и ужасных муках – как я и обещал!

Наруолрена проволокло по ступеням и взметнуло вверх. Клацнуло железо – и он понял, что распят на алтаре.

Его мучитель ухмыльнулся.

– Ты увидишь все, Наруолрен. Тебе понравится.

Встав в центр пентаграммы, ученик поднял магический шар и начал творить Понимание Силы. Вторя негромким отрывистым словам, произнесенным на мертвом языке, линии пентаграммы полыхнули призрачным светом.

По обрывкам фраз Наруолрен узнал заклинание Зеленого Ужаса.

– Ты… ты хочешь напасть на Дворец Царицы Ветров?!

– И разрушить его. И убить саму Царицу. И завладеть Книгой Ветров. А заодно отомстить тебе за предательство. Как видишь, у меня много желаний!

– Не убивай меня! Молю, пощади…

– Когда-то юный горбун по имени Магле верил тебе, Наруолрен. Безоговорочно верил и почитал за бога. Ты был для него и отцом и матерью! Но ты предпочел предать его и принести в жертву собственным желаниям. А теперь великий колдун Маглос Лысый воздаст тебе то, что ты заслужил!

Наруолрен продолжал что-то говорить, но Маглос уже не слушал, сосредоточившись на заклинании. Ночь обещала быть очень долгой. И вскоре он почувствовал. Далеко во Дворце родились первые крохотные зерна Зеленого Ужаса…

14

Массивные напольные часы ударили полночь. Гулкий торжественный звон эхом прокатился по каминному залу и растаял в глубине коридоров. Я зевнул и переступил с ноги на ногу. Спать хотелось отчаянно. На мягкую кушетку, что стояла в дальнем углу, я старался не смотреть. Интересно, как все эти придворные ухитряются веселиться до рассвета?

Светловолосый парень, томившийся у двери напротив, похоже, испытывал те же чувства. Он грустно посмотрел на меня и вздохнул. Разговаривать на посту запрещалось, но переглядываться – сколько угодно.

Первый день я опасался, что встречу в карауле кого-нибудь из тех, кто знает Грейана Марса в лицо, но сейчас совершенно успокоился. По странному стечению обстоятельств состав караулов перемешался, и я сильно сомневался, что это произошло случайно. Никто, впрочем, моего имени и не спрашивал, жетона на груди было вполне достаточно.

Я снова шевельнулся. В конце концов, все не так уж плохо. Я во Дворце, и каждый час приближает меня к очередным двадцати монетам. Охранять эту самую Книгу Ветров даже проще, чем я предполагал. Лежит она себе спокойненько в библиотеке и лежит. Здесь, совсем близко, достаточно пройти сотню шагов и подняться по лестнице в Янтарный зал. И, скорее всего, будет лежать там еще долго.

Я ободряюще улыбнулся напарнику, тот кивнул в ответ. Имени его я не знал, да и видел впервые, но, может быть, нам еще придется встречаться…

В глубине коридора послышался шум и отборная брань. Мы разом положили руки на мечи.

– Демоны всех побери! Могу я выпить за любимую Царицу или нет?

Из распахнутой двери, ведущей в анфиладу гостевых комнат, появился раскрасневшийся толстяк в расстегнутом до живота кафтане. Его дорогая, расшитая золотом накидка была заляпана жирными пятнами, редкие волосы на голове всклокочены.

– Нет, ответьте мне, могу или не могу?

Толстяк широко взмахнул зажатым в кулаке окороком. Ароматный жир брызнул во все стороны, забрызгав старинные гобелены.

– Вы, уроды, пошли вон! Пить за здоровье Царицы – священный долг каждого дворянина!

Сначала я решил, что толстяк обращается к нам, и уже стал прикидывать, не дать ли ублюдку по жирной роже, но тут послышался торопливый топот. Следом за толстяком в коридор выскочили двое слуг и повисли на разбушевавшемся госте.

– Свободу Каффу ре Сазу, подлые твари! Да здравствует великая Имнесфея! – С неожиданным проворством толстяк вырвался из рук слуг и, пошатываясь, двинулся к нам. – Доблестные гвардейцы! Именем Царицы, я требую… требую… еще вина я требую!

Запыхавшиеся слуги снова набросились на толстяка, завязалась новая потасовка.

– Ради небес… помогите его усмирить! Он разбил уже три бесценные вазы и… разодрал портьеру! – один из слуг, пыхтя от натуги, поднял на нас умоляющий взгляд.

– Милорд Кафф, здесь нет вина… а вам следует отдохнуть, – поколебавшись, мой напарник шагнул толстяку навстречу. Вообще-то по уставу мы не должны были ввязываться в это дело, но перебравший дворянин разошелся не на шутку. В конце концов, вазы во Дворце и впрямь дорогие.

Толстяк остановился и набычился, размышляя. Слуги сочли момент подходящим и вцепились в него с удвоенной энтузиазмом. Доблестный Кафф ре Саз решил отступать дальше по коридору, но на пути его оказался гвардеец. Схватка была неравной. Против трех противников толстяк устоять не мог. Упав на четвереньки, он еще пытался ползти, но в конце концов распластался под тяжестью тел и теперь только яростно сопел.

Из-за потасовки первое мгновение атаки я пропустил. Когда толстяк был повержен и я поднял глаза, стены под потолком уже светились изумрудным. Очертания потолочных фресок смазались и потеряли резкость. Я моргнул, пытаясь стряхнуть наваждение, но ничего не изменилось. А потом в воздухе вдруг похолодало, и по полу, сочась из всех щелей, пополз зеленый туман.

Откуда-то из глубины комнат донесся пронзительный женский визг. Мое сердце тоскливо сжалось. Еще не успев осознать, что происходит, я бросился к библиотеке. У самой лестницы я на мгновение обернулся. Изумрудные, будто подсвеченные изнутри хлопья тумана были даже красивы. Почти скрытые ими слуги и толстяк лежали на полу неподвижно. Мой напарник стоял на коленях и судорожно пытался удержать свою расползающуюся плоть. Когда у него отвалилась часть лица, я перестал смотреть и побежал по ступеням.

15

В лаборатории было сумрачно. Масляный фонарь без дела стоял в углу, горело только несколько свечей. Дрожащее пламя отражалось на поверхности магического шара, пока еще мутного, подернутого молочно-белой пеленой. Из темноты выступали очертания массивных столов, заваленных сосудами и древними фолиантами, и залитый кровью алтарь с распятым на цепях телом. Цепи и узкие каменные ступени покрывал иней. Здесь, в подземельях, было холодно. Так же как и в любой лаборатории, где творил Маглос. Холод придавал некромантическим заклинаниям дополнительную силу.

Маглос вгляделся в светящиеся мертвенно-призрачным светом руны, тщательно выписанные вокруг начертанной на полу пентаграммы, в последний раз окинул лабораторию взглядом, оттягивая сладкий момент, с которого начнется его восхождение на вершину власти. Все было готово. Он улыбнулся, представляя, как вытянется лицо Ааритайна ре Сайнселла, когда через портал на город обрушатся кошмарные существа Нереальности. И никто не сможет остановить хаос разрушения! Царица Ветров вот-вот умрет, а те мелкие колдуны, что еще остались в городе, без Книги Ветров – ничто. Только он, Маглос, Великий Колдун, сможет управлять Нереальностью, а Книга Ветров, что окажется в его руках очень скоро, даст ему полную власть над Калунтой. Повелителю Берегов не следовало вести себя так заносчиво. Как пренебрежительно он разговаривал! И как испугался, когда Маглос явился в его покои через магический портал! Этот жадный недоумок в парчовой мантии зря надеется дожить до рассвета. Хотя… пожалуй, убивать его не следует. Можно придумать что-нибудь поинтереснее. Маглос хихикнул. Например, отправить в измерения Нереальности. Живым. Или бросить в яму с пауками-кровососами. Или просто, ослепив и отрезав язык, вышвырнуть где-нибудь в зловонных портовых закоулках. Над этим стоит позже подумать. Всегда найдется подходящий вариант.

Человек в цепях шевельнулся. Отложив магический шар, Маглос подошел к алтарю. Человек поднял на него налитые кровью глаза, попытался что-то сказать. Из горла, проткнутого украшенным рунами жертвенным кольцом, вырвался только хриплый стон.

– Молчи, уважаемый учитель! Я знаю, как больно тебе говорить. Когда-то я сам был на твоем месте. Сколько времени прошло с тех пор, как я побывал на алтаре в твоей лаборатории? Наверное, уже добрая сотня лет, не меньше, а? А может быть, и двести. Но я все помню, Наруолрен.

– Ты… Жаль, что я не успел. – Человек на алтаре сумел наконец выдавить членораздельные звуки. – Жаль… что мне помешали тогда…

– Да, Наруолрен, тебе есть о чем жалеть. Ты предал меня, своего лучшего ученика, ради возможности сотворить Высшее Заклинание, ради золота, которое обещали заплатить тебе кочевники. Ты решился и проиграл. А теперь я сделаю с тобой то, что собирался сделать со мной ты. – Маглос не спеша взял со стола острую ритуальную иглу. – Много лет назад тебя остановили солдаты властителя Карносса, который, как известно, недолюбливал колдунов. Меня не остановит никто. Готовься, учитель. Сейчас ты испытаешь все, что испытал тогда я… и немного больше. Я принесу тебя в жертву и получу власть, о которой много лет мог только мечтать! Я воплощу те заклинания, которые не были бы доступны мне, убей я хоть дюжину обычных слизняков, именующих себя людьми! Тебе ли объяснять, какие возможности даст мне умерщвление некроманта!

Ритуальная игла пронзила жертве предплечье.

– Проклинаю тебя…

– Неужели? – Маглос позволил себе усмехнуться. – И это после того, что я для тебя сделал? Ты, видимо, забыл, учитель. Ведь это я, едва зажили мои раны, вытащил тебя из застенков властителя Карносса.

– Для того, чтобы отомстить…

– Это не столь важно, мудрейший Наруолрен. Если бы не я, в темнице карносского замка давно бы уже гнили твои кости. Я же холил тебя и лелеял почти пять лет. Ты сытно ел и сладко спал… в своей клетке. Я даже поил тебя элексирами, чтобы продлить твою никчемную жизнь… чтобы ты не умер раньше времени. Я знал, что ты пригодишься мне, и этот час настал!

Новая игла вонзилась в распятого. Наруолрен слабо задергался в тщетной попытке освободиться, но только усилил свои страдания.

– Ты сгоришь в аду…

– Все мы окажемся там, – Маглос равнодушно пожал плечами. – Ничего не поделаешь, такова плата за дарованное искусство мертвых. Но ты, учитель, увидишь адское пламя намного раньше меня. Впрочем, если хочешь, можешь поговорить пока. Язык я вырву тебе чуть позже.

Наруолрен тихонько завыл. Раскрыв одну из книг и нараспев читая заклинания, Маглос продолжал втыкать иглы, и когда он закончил, у жертвы уже не было сил даже пошевелиться. Окровавленное тело лишь слегка подрагивало.

Свечи уже догорали. Пора было начинать главное. Взяв в руки магический шар и талисман Силы, он встал в центре пентаграммы. Едва отзвучали первые слова Высшего Заклинания, по телу ритуальной жертвы и контурам пентаграммы пробежали всполохи молний. Наруолрен пришел в себя и дико закричал. Прервавшись на мгновение, Маглос удовлетворенно кивнул. Все шло как задумано. Повинуясь его воле, где-то далеко во Дворце бездушные тела тех, кто были когда-то Снегом и Степным Волком, равнодушно вонзили клинки в тело спящей Царицы Ветров.

С каждым новым словом магический шар становился все более прозрачным, а полумрак в углах лаборатории становился все гуще и осязаемее. За алтарем в темной пелене угадывались движения странных теней, вспыхивали и гасли призрачные огни. Почуяв кровь жертвы, демоны всплывали из мира Нереальности, чтобы поглотить очередную порцию человеческой боли и смертельного ужаса.

Приходящая из ниоткуда энергия нарастала, переполняя все его существо. Уже не вглядываясь в шар, Маглос мог видеть галереи и переходы Дворца, золотую роскошь бесконечных залов, высоту стрельчатых сводов. Небывалая, неведомая ему прежде сила была подвластна только его прихотям и желаниям! Он почувствовал близость Книги Ветров, колючие оболочки защитных заклинаний, хрупкое равновесие искусственных измерений. И тогда, содрогаясь от собственного могущества, он обрушил на ажурные построения искусственных измерений Дворца всю доступную ему мощь.

Дверь в лабораторию тихонько скрипнула и приоткрылась. В широко раскрытых глазах человека на алтаре мелькнуло странное выражение, но Маглос, творящий заклинания, ничего не заметил. Треск магических разрядов заглушил негромкие шаги. Воздев над головой магический шар, он выкрикнул Слово Разрушения. Магический шар наполнился мерцающим светом, затем ярко озарился изумрудным сиянием, и где-то далеко в коридорах Дворца Царицы Ветров зародился зеленый туман смерти. Едкая мутная пелена, растекшаяся по переходам, сжигала людей и уродовала предметы, а порожденные ею призрачные существа жаждали крови. Маглос чувствовал и отчаяние умирающих, и панику тех, кто был еще жив, и жалкие попытки придворных чародеев остановить надвигающееся безумие. Яркими искрами полыхнула и погасла в волне боли мощная, насыщенная магией аура Царицы Ветров. Повелительница Калунты была мертва. Маглос захохотал.

– Я всесилен! Я ужас и судьба Калунты! – торжествующий вопль колдуна раскатистым эхом прокатился по лаборатории. – Я повелитель мира, великий и ужасный!

Существо за спиной Маглоса ощерило длинные клыки и беззвучно впилось ему в шею, одним движением перекусив позвоночник. Колдун хрипло вскрикнул и обмяк. Прерванное на полуслове заклинание полыхнуло и рассыпалось тысячами искр. В наступающей тишине послышалось отчетливое чавканье.

Магический шар упал и с мелодичным звоном раскололся, брызнув переливчатыми осколками. Свечи вдруг разом потухли, и только одна, стоящая у самого алтаря, заметалась рвущимся пламенем.

Наруолрен тряхнул головой, смахнув со лба липкие капли крови. Ему было совершенно безразлично, что будет с ним самим. Главное, его лучший ученик и заклятый враг Маглос ошибся. Первым в ад попал все-таки он!

Ужасное существо, еле видимое в гаснущем мерцании пентаграммы, оторвалось наконец от трупа колдуна и замерло. Наруолрен не мог разобрать наверняка, но знал точно: оно смотрит на него. Смотрит и решает его судьбу.

Так длилось несколько долгих минут. Потом существо, издав то ли протяжный вздох, то ли стон, двинулось прочь из лаборатории. Труп Маглоса оно волокло прямо по полу, и голова мертвого некроманта с глухим стуком ударялась о плиты. Темной тенью существо пробралось в проем и плотно прикрыло за собой дверь. Некоторое время еще было слышно, как волочится по ступеням мертвое тело, затем наступила тишина.

Человек в цепях, молчаливо взиравший на происходящее, вдруг громко, безудержно захохотал. Из ран в шее и запястьях потекла кровь, а он все смеялся и смеялся, не в силах остановиться.

16

Вокруг происходило что-то страшное. Все, кто встретился мне в галерее, были либо мертвы, либо умирали. Что их убило и какое отношение имеет к этому зеленый туман, я старался не думать. Маглос нанял меня, чтобы спасти Книгу Ветров в случае опасности, а я всегда соблюдал слово договора, хорошо или плохо.

Дворец тряхнуло. Я споткнулся и кубарем покатился по скользкому полу. Мощные тяжелые толчки следовали снова и снова. Неподалеку с грохотом обрушились перекрытия. Вверх взметнулись облака каменной пыли.

С трудом поднявшись на ноги, я двинулся вдоль стены к дворцовой библиотеке. Ядовито-зеленый туман клубился над полом непроницаемой, густой пеленой. Еще десяток шагов. От нового толчка по стенам пробежали извилистые трещины. У самого входа в библиотеку массивная золоченая лепнина обвалилась, перекосив резные створки дверей. Я кое-как протиснулся между ними, оказавшись в пространстве искусственного измерения. Здесь было еще хуже. Линии предметов потеряли четкость, поверхности казались размытыми и полупрозрачными. Я тряхнул головой, стараясь разогнать наваждение, но лучше не стало. Сапог уперся во что-то мягкое и неприятно податливое. В бурлящих хлопьях зелени на мгновение мелькнул алый плащ. Перешагнув через труп гвардейца, я двинулся в глубь зала, пристально всматриваясь в искаженные очертания предметов. Сквозь дрожащее марево с трудом угадывались шкафы с книгами и выпавшие из ниш статуи.

По спине пробежал неприятный холодок. Я торопливо метался по залу. Пюпитра с Книгой нигде не было. Нет, ошибиться невозможно. На плане Дворца точно указано: налево по переходу от тронного зала, восточная галерея среднего яруса, вход в янтарный зал библиотеки… Для очистки совести я подошел к смазанному провалу, означавшему следующую дверь, и осторожно заглянул. Сомнений быть не могло. Вдоль стен продолжались ряды книжных шкафов, в центре возвышалась странного вида оплывшая розовая громадина. Розовый зал библиотеки, а эта штука – наверняка остатки мраморного фонтана. Значит, все правильно, как на плане. Я в дворцовой библиотеке, и Книга Ветров должна находиться здесь, в самом первом зале, в нескольких шагах от меня. Тогда… где же она, раздери ее черти?!

Где-то в глубине Дворца снова тяжело громыхнуло, стены и пол содрогнулись. Не удержавшись на ногах, я упал на четвереньки и на мгновение с головой погрузился в мерзкий зеленый туман. Даже несмотря на магическую защиту, созданную для меня Маглосом, лицо неприятно защипало, на глазах выступили слезы. Чертыхаясь, я кое-как поднялся, пытаясь стряхнуть с одежды липкие капли зеленой дряни. В коридоре кто-то пронзительно закричал, крик оборвался резко и оттого еще более жутко. Стараясь не поддаваться панике, я всматривался в очертания окружающих предметов. Время стремительно уходило. Действие атакующих заклинаний усиливалось, все больше искажая линии искусственного измерения. Стены зала словно подернулись рябью и стали оплывать. Стало заметно жарче. Наполненный едким смрадом воздух с трудом затекал в грудь, спину щекотали струйки пота. Кажется, колдун говорил, что у меня будет всего несколько минут, не больше, а потом искусственное измерение захлопнется навсегда. Колдун даже не смог ответить, что в этом случае произойдет со мной, но с усмешкой добавил, что понятие «умер» тут не подходит. С трудом отогнав эту мысль, я двинулся наугад. Времени совсем мало. Еще чуть-чуть, и я убираюсь отсюда, найдется ли Книга или нет. Хоть бы и без Книги, но… и я споткнулся о лежащий на боку массивный бронзовый пюпитр. Вернее сказать, я не сразу понял, что это именно пюпитр, настолько смазаны были его линии. Зато Книгу я узнал тут же, хотя в искривленном пространстве она больше походила на шар. Не знаю почему. Может быть, по едва заметному свечению защитного заклинания, а может, просто внутренний голос. Так или иначе, Книга Ветров лежала передо мной. Одним движением я выхватил из-за пазухи хрустальные палочки такхоалов. Так. Изумрудно-зеленая, самая красивая. Шутник мой приятель колдун, догадывался небось, что туман-убийца зеленым будет. Палочка с хрустом лопнула, обжигая пальцы выплеснувшейся магией. Свечение вокруг Книги потускнело, я торопливо схватился за твердый, неожиданно холодный переплет.

У самых дверей я обернулся. Прохода в следующий зал уже не было, только размытое пестрое марево. Реальность словно бы стекала вниз, оставляя за собой неясные штрихи искаженных линий и плоскостей. Пространство рушилось, и граница Нереальности стремительно приближалась. Не помня себя, я рванулся в проем, с ужасом слыша позади негромкий шелест небытия. Искусственное измерение захлопнулось. Роскошной дворцовой библиотеки Калунты, трех дюжин залов, набитых древними бесценными фолиантами, больше не существовало.

Вокруг царил ад. Туманная зелень, прежде выступавшая лишь кое-где на плитах рваными клочьями, теперь заполняла весь коридор и начала взбираться по стенам. С той стороны коридора, что вела к покоям Царицы, доносились истошные предсмертные вопли и странные звуки, вслушиваться в которые совершенно не хотелось. Я метнулся в противоположную сторону, к тронному залу. Бежать было неудобно, тяжелый фолиант оттягивал руки, плащ сковывал движения, а высокие каблуки сапог норовили угодить в щели между плитами. Не останавливаясь, я рванул серебряную застежку плаща. Вот так-то лучше. Впрочем, с сапогами приходилось мириться.

С разгона я выскочил на перекресток, запоздало соображая, что здесь может оказаться охрана, но боковая галерея тоже была безлюдна. Из темной глубины перехода исходило странное пульсирующее свечение. Чуть поодаль, у стены, лежал обезображенный труп в разодранной одежде гвардейца.

Дальше коридор расширялся, заканчиваясь мраморным портиком и сводчатой дверью в глубине. За ней простирался тронный зал Дворца.

– Эй, ты! Стой! Именем Царицы Ветров, остановись!

Я был уже у самого портика, когда из-за колонн навстречу вынырнуло несколько фигур в красных плащах. Мгновение гвардейцы изумленно смотрели на Книгу Ветров в моих руках, потом не сговариваясь выхватили мечи.

– Чужак, осмелившийся прикоснуться к Великой Книге, ты умрешь! – прорычал один из них.

Я попятился, прижимая к груди фолиант. Проклятие! Дьявол меня дернул выбираться через тронный зал! Гвардейцы с обнаженными мечами надвигались. Я отступил еще на несколько шагов, лихорадочно соображая, что делать. Чтобы вытащить меч, мне придется бросить Книгу, а делать этого до тех пор, пока я не вышел из Дворца, никак нельзя. Дотронуться до нее второй раз я уже не смогу, магия такхоала рассеялась. Колдун специально предупреждал об этом. Я бросил короткий взгляд на Книгу. Так и есть. Вокруг нее мерцал еле заметный ореол вновь набравшего силу защитного заклинания.

– Именем Царицы Ветров…

Внезапно что-то изменилось вокруг. Сначала я услышал шорох, негромкий и безобидный. Потом вздох или стон. По коридору прокатилась волна могильного холода, подул ледяной ветер. Лица солдат перекосились от ужаса. Они смотрели мимо меня, в глубину коридора. Я не видел, что там, за моей спиной, но точно знал, что ничего хорошего там быть не может. Один из стражников заорал. Позади снова послышался протяжный вздох, но вслушиваться я не стал. Я всегда точно знал, когда надо уносить ноги, и сейчас настал именно такой момент.

Совершенно не ко времени вспомнив труп на перекрестке, я бросился прямо на солдат. Они были настолько парализованы ужасом, что даже не пытались меня остановить. Лишь в последнее мгновение, перед тем как захлопнуть за собой дверь тронного зала, я оглянулся. По коридору двигалось нечто. Оно не имело четкого силуэта и постоянно меняло форму. Нельзя было даже сказать, существо это или просто игра всполохов света. Ясно я разобрал только одно: нечто, проникнувшее в Реальность из других измерений, было воплощением самого Ужаса. У него не было ни полной зубов пасти, не острых когтей, но стражник, оказавшийся к этому ближе других, вдруг завопил и стал расползаться на части, как гнилая тряпичная кукла. Брызнула кровь, куски плоти с мерзким звуком упали на плиты.

Чувствуя, как от увиденного зашевелились волосы на голове, я побежал вдоль рядов величественных колонн к лестнице второго яруса. Тронный зал был великолепен. Сквозь высокие стрельчатые окна, украшенные витражами, лился неяркий свет иного мира, ровными бликами играющий на позолоченной лепнине, в изобилии рассыпанной вокруг. Количество золота и драгоценных камней поражало воображение. Далеко, на возвышении в глубине зала, сверкающей громадой возвышался хрустальный трон Царицы Ветров.

Все здесь дышало величавым спокойствием и властной уверенностью. Вот только я знал, что спокойствие это кажущееся, а совсем рядом, за дверью, бушует высвобожденная чьей-то рукой магическая энергия ужасной силы, способная порождать демонов Нереальности и крушить измерения. В другое время я бы задержался, чтобы поглазеть на окружающую роскошь, а то и прихватить чего-нибудь с собой, но сейчас было не до того.

Благодаря небеса, что в тронном зале не оказалось стражников, а сам я ухитрился не растянуться на зеркально отшлифованном мраморном полу, я пробежал между колонн и оказался у лестницы. Где-то там, на верхнем кольцевом ярусе, опоясывающем весь зал круговым балконом, начиналась галерея, ведущая в боковое крыло Дворца. Если сильно повезет, я успею. Всего и делов-то: выбраться из искусственных измерений да сломать голубую стеклянную палочку такхоала.

Я почти одолел лестницу, когда витражи с пронзительным звоном лопнули, осыпаясь дождем неисчислимых разноцветных осколков. Все одновременно. Сквозь ослепшие глазницы окон струями переливчатого тумана, миражами искажений, смутными тенями в зал ворвалась Нереальность. Стены, лестница, громадные колонны – все вокруг задрожало в агонии разрушения. Неведомая сила оторвала меня от ступеней и подняла в воздух. От неожиданности я едва успел уцепиться свободной рукой за ставшие вдруг такими ненадежными перила. Меня развернуло, и в одно мгновение я оказался висящим над пропастью. Внизу царил хаос.

Стиснув зубы, я держался, тщетно стараясь подтянуться на одной руке. Левая часть зала, поглощаемая Нереальностью, искривилась, стены и потолок слились воедино. Искаженная кольцевая галерея разделилась на полдюжины отдельных частей, словно отражаясь в разбитом зеркале. В следующую секунду я почувствовал, что меня вместе с частью лестницы влечет наверх. Неожиданно лестница оказалась подо мной, и я окончательно потерял ориентацию, рухнув на подрагивающий камень ступеней и хорошенько приложившись головой о балюстраду. Наклон ступеней изменился, я покатился в сторону. Уши заложило от невообразимого рева ветра. Где-то сбоку мелькнул портик, ведущий в боковую галерею. В остатках сознания всплыла мысль о спасении. На четвереньках, тыкаясь как слепой в стены, я пополз к портику, всеми силами стараясь не терять его из виду. Пространство бесновалось. Последние несколько шагов я пролетел по воздуху, умудрившись не выпустить из рук Книгу Ветров, и с размаху ударился о каменный пол. Чувствуя, что теряю сознание, я нащупал под курткой стеклянную палочку такхоала и переломил ее одним движением. Скорее всего, граница искусственного измерения проходит по этой самой галерее. Вот только с какой стороны? Слабым движением я наугад бросил стеклянные обломки, и в том месте, где они упали, возник алый лепесток магического портала. Где я окажусь, когда пройду сквозь портал, я не знал. Все так же на четвереньках я подполз к порталу, помедлил. Что меня ждет? Спасение или нереальное безвременье? Я так и не успел ничего решить, когда в тронном зале загрохотало и волна ледяного воздуха швырнула меня вперед. Вспышка. Темнота.

17

Я повернул голову и уткнулся носом в холодную мерзкую жижу. Впрочем, так все же было лучше. Уж больно пакостно воняла мохнатая мерзость, что лежала в соседней луже. Та лужа, в которой лежал я сам, давно уже пропитала и куртку, и шерстяную рубаху под кольчугой. С трудом опершись на непослушные руки, я приподнялся, сфокусировал взгляд. Так и есть. Смрад исходил от здоровенной дохлой крысы. Я сел, одной рукой ощупывая голову, а другой нащупывая рукоять меча.

Светало. С едва начавшего сереть, затянутого хмурыми облаками неба моросил редкий дождь. Я сидел на грязной земле среди куч мусора, в двух шагах от меня лежала Книга Ветров. Теперь фолиант казался самым обыкновенным, и магического в нем было не больше, чем в валявшейся рядом груде тряпья. Я усмехнулся. Так, это уже что-то. Если защитные заклинания Книги перестали действовать, значит, из Дворца я все-таки выбрался, причем даже живым и относительно здоровым. Вот только куда меня при этом занесло? На зловещий призрачный мир Нереальности не похоже – хорошо… Скорее какая-то свалка или пустошь. Колдун обещал, что я выйду из портала чуть ли не у крыльца его дома, но в это мне и раньше не очень верилось. Ладно, если я все еще в Калунте, доберусь как-нибудь.

Я собирался было встать, но вдруг замер, осознав, что меня все это время беспокоило. Звук. Странный звук, доносившийся из-за нагромождения гнилых досок и щебня. Очень уж он походил на громкое, перемежаемое хрустом и сопением чавканье.

Медленно, стараясь не шуметь, я вытащил из ножен меч и покосился на Книгу. Поколебавшись, укрыл ее курткой и присыпал гнилью. Пусть пока полежит здесь. Руки лучше иметь свободными, а вернуться никогда не поздно. На четвереньках я стал осторожно взбираться на кучу мусора.

В целом я угадал. Это действительно была свалка. Вернее, не просто свалка, а знаменитый Упыриный Пустырь, начинавшийся сразу за серыми громадами портовых складов и тянущийся до Птичьих Чесалок – самого нищего и убогого района Калунты. Более зловещего и недоброго места было еще поискать. Дурная слава его быстро доходила до ушей всякого, кто приезжал в Калунту. В любой городской таверне постоянно гуляли слухи о жутких делах, творящихся на Упырином Пустыре. Кто-то говорил о шайках бродяг-людоедов, поклоняющихся Тьме, кто-то с ужасом рассказывал о кровожадных тварях, народившихся в кучах отходов и нечистот, а кто-то и вовсе утверждал, что на Упырином Пустыре обитают души утопленников, жаждущих отмщения. Все сходились на том, что Упыриный Пустырь – место опасное, да к тому же у самых городских кварталов, и давно надо бы навести там порядок, вот только желающих все не находилось. Огромное пространство, заваленное горами мусора, тухлой рыбой и гниющими водорослями, кое-где перемежалось извилистыми каналами, по которым в море стекали городские нечистоты. В сумраке мрачного дождливого рассвета пустырь выглядел даже хуже, чем рассказывали в байках.

Подтянувшись на руках, я выглянул из-за гребня. У противоположного склона кучи, скрючившись над распростертым в грязи телом, сидел демон. Камень под моей рукой закачался и с шумом покатился вниз. Взрыкнув, тварь подняла узкую, утыканную костяными шипами голову и уставилась прямо на меня.

Мне никогда не приходилось видеть настоящих демонов. Слышать, конечно, слышал всякого, знал даже, что демоны бывают разные и убивать их по-разному надо. Но времени на раздумья не было. Главное, что я помнил точно, – демоны смертны и холодной стали боятся не меньше, чем люди. Я перевалился через гребень и покрепче перехватил меч двумя руками.

Тварь снова зарычала и прямо с места прыгнула вверх, одним прыжком преодолев разделяющее нас расстояние. В предрассветном небе мелькнули перепончатые крылья с острыми когтями на концах. Такого я не ожидал. Уворачиваясь от неожиданного удара лап, я потерял равновесие и кувырком покатился вниз. Видимо, это меня и спасло. Было еще слишком темно, и тварь на мгновение потеряла меня из виду. Разъяренно завыв, демон захлопал крыльями и снова взлетел. Я бросился в узкий проход между шаткими нагромождениями каменных глыб. Послышался хлопот крыльев и свист воздуха – демон стремительно приближался. Я отступил еще глубже. Демон, лишившись возможности атаковать сверху, мерзко зашипел и попытался просунуть между камней уродливую голову. Красные, налитые злобой глаза и оскаленная пасть оказались так близко, что меня обдало тяжелым смрадным дыханием. Я попытался ударить мечом и тут же разочарованно скривился: в узкой каменной норе места для хорошего замаха не было, удар получился слабеньким. Клинок, жалобно звякнув, скользнул по костяной броне твари, оставив только несколько безобидных царапин. Истошно воя, демон заскреб когтями, пытаясь расширить проход. Камни неустойчиво закачались. Действуя скорее по наитию, чем осознанно, я торопливо толкнул плечом ближайшую плиту и едва не угодил демону в пасть. Но риск того стоил. Массивная каменная глыба, нависшая над тварью, заскрежетала и, потеряв опору, рухнула вниз. Земля содрогнулась. Из-под камня брызнули осколки костей и липкой зеленой слизи, пронзительный вой демона оборвался.

Перебросив меч в левую руку, я брезгливо вытер лицо. Вот так. Если суешь голову в дырку – убедись, что это не задница. Твердолобый любил эту поговорку. Грубовато, конечно, зато верно по жизни. Даже для демонов.

Несколько раз поскользнувшись, я все же выбрался наружу. Стало светлее, но дождь усилился. Тяжелые капли бухали по распластанным перепончатым крыльям мертвого демона. Длинный чешуйчатый хвост чуть заметно подергивался. Еще раз приглядевшись к размерам твари, я внутренне содрогнулся. Не дракон, конечно, но уже близко. Если на Упырином Пустыре обосновался весь выводок, убирать меч не следует. А болтуны в трактирах тоже хороши. Говорили бы уж сразу, мол, серьезных тварей на Упырином Пустыре тоже хватает. А то мелкие демоны, мелкие демоны! На всякий случай внимательно поглядывая по сторонам, я двинулся туда, где тварь завтракала.

Человек, вернее, то, что от него осталось, лежал лицом вниз. Присмотревшись, я в удивлении подошел ближе. Жертвой оказался вовсе не бродяга, обитавший в здешних трущобах, а женщина, к тому же не из бедных. Платье из синего бархата, сейчас изодранное и окровавленное, стоило никак не меньше десяти монет, на ногах женщины были добротные, украшенные бисером башмачки. Стараясь не смотреть на рваные раны, я аккуратно снял с ее запястья шнурок кошелька. Полдюжины золотых монет. Что ж, ей они уже не пригодятся. Не слишком-то это красиво, но мне выбирать не приходится.

Исподволь посматривая на мертвого демона, я решал, как быть дальше. Забрать Книгу и двинуться в сторону порта? Еще один демон, и я даже меч достать не успею. Книга уж точно пусть пока подождет. Место приметное, найду. Главное, самому живым выбраться. А дальше пусть колдун думает, как ее отсюда забрать. И идти надо через Птичьи Чесалки. А то вид у меня тот еще – грязный, оборванный тип с мечом и блуждающим взглядом. Аккурат до первого патруля городской стражи и дойду. Еще неизвестно, чем там во Дворце дело закончилось. Небось Книгу эту свою ищут, с ног сбились. Наверняка всех подозрительных на улицах высматривают.

Поразмыслив таким образом, я смачно плюнул и решительно повернул в сторону нищей окраины. А к противному холодному дождю Калунты я уже начал привыкать.

18

Очень скоро я понял, что погорячился. До порта было все-таки раза в два ближе, да и идти полегче. Можно было попробовать пробраться к заброшенным складам и отсидеться там до темноты, укрывшись от непогоды и случайных глаз. Теперь же мне приходилось пробираться между куч мусора и нагромождений неизвестно чего, постоянно петлять, пытаясь найти лазейку в непроходимых завалах всевозможных отходов и при этом еще стараться быть совершенно незаметным. Очень скоро я промок до нитки, дрожал от холода и к тому же ужасно устал. В довершение ко всему из головы не выходила загрызенная демоном женщина. Была в этом какая-то нехорошая загадка. Прежде мне не доводилось слыхать историй о том, что чудовища с городской свалки выбираются в богатые кварталы и воруют людей. Короткие вылазки к пакгаузам порта или в близлежащие подворотни Птичьих Чесалок – да, рассказывали такое. И то, помнится, речь шла только про самые темные и ненастные ночи. Хотя… одинокая женщина с кошельком, полным золота, и без всяких демонов не прошла бы по трущобам Чесалок и двух шагов. Впрочем, и по прилегающим к свалке глухим районам порта тоже.

Выставив меч, я замер. Справа из-за кучи отбросов высунулась жутковатая зеленая рожа с щегольским сафьяновым сапогом в зубах. В сапоге еще оставался кусок ноги, заканчивающийся острым белым обломком кости. Тварь задумчиво посмотрела на меня выпученными мутными глазищами и исчезла. Преследовать ее желания у меня как-то не возникало.

Второй сапог и все остальное я нашел чуть дальше. Там же лежали трупы еще двух мужчин. На одном из мертвецов был дорогой, расшитый золотом камзол, на другом – разодранный плащ рядового Алой Гвардии. Какая-то тревожная мысль шевельнулась во мне. Я попытался ее поймать, но отвлекся, вслушиваясь в тоскливый протяжный вой невдалеке. Вздрогнув, я прибавил шаг.

Мысль вернулась, когда я увидел стол. Вернее сказать, это была уже не случайная мыслишка, а страшноватая догадка, до нехорошего похожая на правду.

Стол стоял ровно, как и положено любому столу, опираясь литыми бронзовыми ножками на мусорные кучи. По массивной узорчатой столешнице из дорогого полированного дерева равнодушно барабанил дождь. Здесь присутствовало также резное кресло, явно из того же набора. В отличие от стола кресло валялось на боку и было порядком выпачкано гнилыми водорослями, но в остальном выглядело совершенно неповрежденным. Но добил меня серебряный кубок, на который я чуть не наступил. На гладком блестящем боку разборчиво просматривался герб Царицы Ветров.

Я мотнул головой, пытаясь убедить себя, что все это не галлюцинация. Если про каждую вещь в отдельности я еще мог предположить, что она оказалась на Упырином Пустыре случайно, то про все сразу – никогда. И кажется, я начинал догадываться, откуда взялись на зловонной свалке и серебряные кубки, и трупы в дорогих одеждах, – примерно из того же места, откуда на этой чертовой помойке оказался я сам. Я попытался припомнить, что говорил о магическом портале колдун. Значит, так. Требовалось сломать стеклянную палочку, чтобы заклинание сработало. С этим я справился нормально, раз портал все-таки открылся. Другой вопрос: почему я оказался не там, где хотел? Хотя могло быть хуже, вывались я, скажем, где-нибудь в море. Ладно, оставим пока. В любом случае, по словам Маглоса, переход через пространство должен был исчезнуть сразу после того, как я им воспользуюсь. Что случилось? Что-то не сработало или колдун перемудрил с заклинаниями? Странно. Уж чего-чего, а впечатления недоучки Маглос Лысый не производил. Предположим, магический портал остался открытым. Когда я прыгал в портал, во Дворце царил хаос. Люди могли бежать следом за мной, ища спасения, но вряд ли прихватили бы с собой этот стол, например. Или же… сила рушащихся измерений могла зашвырнуть в переход все сразу: и живых людей, и трупы, и предметы… Уже ближе.

Оставался открытым вопрос по поводу демонов. Я искренне надеялся, что жуткие существа Нереальности остались где-то во Дворце, а мне попадаются обыкновенные, добропорядочные обитатели Упыриного Пустыря.

Через несколько минут я уже не был так в этом уверен. Дрожание воздуха, зыбкое прозрачное марево впереди сквозь пелену дождя я заметил не сразу. Моя проблема была куда нагляднее: чешуйчатая многоголовая зверюга, мелькавшая то тут, то там среди нагромождений всякой дряни. Тварь неприязненно шипела и посматривала с видимым неодобрением, но нападать пока не решалась, все больше меня раздражая. Покончить с ее застенчивостью и атаковать первому, продираясь по узким щелям завалов, мне тоже не улыбалось. Подобрав подходящий булыжник, я запустил им в неудачно высунувшееся чудище. И попал. Правда, не в свое любимое, многоголовое. Пролетев в двух шагах от чешуйчатой зверюги, камень повис в воздухе и отскочил, словно от невидимой стены. Марево стало сильнее. По едва заметной мутной пленке пробежала рябь, и вдруг прямо в воздухе, совсем близко от меня появилась огромная зубастая пасть! Пока я ошалело набирал воздуха, чтобы заорать от ужаса, пасть недобро улыбнулась и одним движением схавала многоголовую зверюгу, к которой я уже успел привыкнуть!

Раздумывать я не стал. Очень уж это кошмарное существо напоминало монстров Нереальности, которых я видел во Дворце. Рефлексы сработали быстрее головы: сначала я бросился наутек, а уж потом с облегчением сообразил, что в нужном направлении. Вслед мне донеслось сытое рыгание.

Я бежал не оглядываясь. Чего зря башкой крутить? Если погонится, так все равно догонит, а если посчитает недостаточно сочным, и вовсе нечего шею выворачивать. Меня больше интересовало, как бы с разбегу не натолкнуться на кого-нибудь еще. В стороне, за хилым кустарником, вроде бы мелькнули распростертые тела, где-то мерзко захрюкало, но я только прибавил ходу. В груди противно хрипело, в висках стучала кровь. Некоторое время я пробирался вдоль грязного ручья, в котором дождевая вода смешивалась с вонючими нечистотами, потом ручей повернул в глубь свалки. С сожалением оставив относительно удобный, проложенный руслом путь, я двинулся через мусорные кучи. Тут же под ногами что-то зашевелилось, длинные белые щупальца попытались уцепить за сапоги. Я не глядя ткнул в мусор мечом и торопливо сбежал по склону.

Это было уже слишком. Создавалось впечатление, что на Упырином Пустыре демонам теснее, чем торговцам на городской ярмарке. На глаза снова попались человеческие останки – на этот раз давние, истлевшие до костей. Я упорно продолжал карабкаться через кучи отбросов. Вверх по склону, вниз… обойти, проскользнуть в щель, снова наверх и вниз…

Очертания домов показались неожиданно, словно вынырнули из-за нудной дождливой пелены. Мрачные, покосившиеся хибары, смотрящие на мир пустыми глазницами выбитых окон. Здесь давно уже никто не жил, строения были ветхими и жутковатыми в своей заброшенности, но у меня запело сердце. Я выбрался. Здесь, у этих развалюх, Упыриный Пустырь заканчивался и плавно переходил в самую глухую часть самого нищего района Калунты – Птичьих Чесалок. Здесь скрывались черные маги, объявленные вне закона, беглые преступники и маньяки, здесь держали до отправки на пиратские корабли похищенных женщин и прятали трупы. По слухам, в эти места даже гвардейцы Царицы Ветров не решались ходить иначе как по трое, но у меня на душе стало легко и радостно. Я готов был сражаться хоть с дюжиной маньяков и колдунов, лишь бы больше не видеть кошмарные рожи обитателей пустыря.

Через несколько кварталов появились первые жилые дома. Внешне они оставались все такие же, как и те, у границы Пустыря, но из темных провалов тянуло кислятиной и нечистотами. Запахи эти были так сильны, что пробивались даже через общий фон вони, густой и плотной, хоть кусками режь. Иногда за хилыми стенами слышалась возня и приглушенный кашель, чье-то несвязное бормотание. Появилось и больше не пропадало ощущение пристальных взглядов, чужих глаз, изучающих меня из укромных щелей.

Я миновал несколько перекрестков. С каждым кварталом застройка уплотнялась, становилась запутаннее, но я старался держаться одного направления – подальше от пустыря. Пока все было спокойно, если не считать неопределенной тревоги, щекотавшей грудь. Пару раз в подворотнях мелькали какие-то тени. Я на всякий случай приветливо махал мечом, и незнакомцы, помявшись в нерешительности, исчезали.

По-настоящему поджидали меня дальше, в узком переулке, наполовину заставленном дырявыми бочками. Их было около дюжины или больше, всех я не разглядел. Может быть, те самые, что мелькали в подворотнях, может быть, другие. Они не особо и прятались, знали, что бежать мне некуда. Здоровенный детина с обезображенным оспой лицом ухмыльнулся. Он молчал, да я и так все понял. Им было даже не слишком интересно, есть ли у меня монеты. Удастся поживиться – хорошо, нет – можно просто развеять скуку, прикончив чужака. Лучше, если не сразу, веселее будет. Еще раз пожалев, что не пошел через порт, я поднял меч.

Из мрачной подворотни неподалеку послышался шорох. На мгновение показалась чья-то лохматая голова и тут же исчезла. Обитатели Птичьих Чесалок вовсе не собирались пропускать неожиданное развлечение. Из окон покосившейся халупы, возле которой я стоял, тоже явно подсматривали. Я ощерился и показал зрителям неприличный жест. Уверенности в том, что удастся выкрутиться и на этот раз, не было никакой.

Устрашающе заревев, предводитель приблизился. Он и вправду был силен. Палица в здоровенных, похожих на лопаты лапах больше напоминала вырванное с корнем дерево, и помахивал детина этой штуковиной до безобразия легко. Остальная орава двигалась следом, и по радостным рожам было понятно, что и мои монеты, и мою одежду они уже поделили.

Детина невежливо рыгнул, выпустив пропитанное чесноком и перегаром облачко, и бросился на меня. Я безмятежно улыбнулся в ответ и, молниеносно перебросив меч в левую руку, ударил его рукоятью в лицо. Громко хрустнуло, в стороны брызнули тяжелые капли крови. Детина утробно завыл, но тут же заткнулся, получив второй удар в кадык.

Любой на его месте уже упал бы замертво. По крайней мере, я бы уж точно умер, не дождавшись второго удара. Но детина, заливая все вокруг кровью, стремительно обрушил на меня дубину!

Только светлым богам известно, как мне удалось увернуться. Может быть, помогли годы тренировок, а может быть, детина сам малость промазал. Я не стал разбираться. Удар пришелся в плечо, но чуть раньше, уже не глядя, я рубанул с разворота, изо всех сил, с придыханием.

Мой противник был обыкновенным человеком. Может быть, вором и убийцей, но уж никак не воином. Защититься он даже и не пытался, только удивленно выдохнул, когда клинок со скрежетом рассек его кольчугу и разворотил грудь. Пинком отправив оседающее тело навстречу замешкавшимся от неожиданности головорезам, я прыгнул следом.

Я еще успел, пользуясь коротким замешательством, воткнуть клинок во что-то мягкое и почувствовать, как руку окатило чужой кровью. А потом началось.

Они навалились на меня все сразу, разъяренные, не слишком умелые в драке, зато полные желания побыстрее меня прикончить. И их было слишком много. Я понял это сразу, с каким-то странным спокойствием. Я смогу продержаться некоторое время, при большом везении – даже довольно долго. Может быть, прикончу пару-тройку злодеев. А потом, когда я устану или совершу какую-нибудь глупость, они прикончат меня самого. Все очень просто и уже предопределено.

Я зарычал и крутанул меч с удвоенной энергией. Сдаваться я не собирался. Какой-то беззубый уродец попытался обойти меня со спины, я качнулся в сторону и одним движением снес ему голову. Быстрый разворот, выпрямиться, прикрываясь мечом… чувствительный тычок кинжалом в бок. Кожаная куртка лопнула, но тонкие пластины подреберной брони все же выдержали. Кинжал горбуна застрял между пластин, без замаха, коротким движением я рубанул по обнаженной кисти. Вопль горбуна, нити сухожилий, снова кровь… Приняв на меч удар тяжелого мясницкого топора, я отшатнулся и невольно сделал несколько шагов назад. Перед глазами мелькнуло ржавое зазубренное лезвие с прилипшими человеческими волосами. Еще шаг назад. Обыватели в подворотне радостно заулюлюкали, готовясь воткнуть мне в спину нож. Нельзя отступать. Внаглую напасть не решатся, а вот прикончить в тесноте подворотни – всегда пожалуйста.

Закрываясь от ударов, я попытался вильнуть к стене, но двое оборванцев, отшвырнув воющего горбуна, проскользнули мимо меня. Все. Я был окружен. Не к месту вспомнилась последняя битва с баронами. Под ногами скользила раскисшая, смешавшаяся с кровью грязь, сверху холодные струи дождя. Мордоворот с топором наседал, я с трудом отбивался от свистящего лезвия. Топор – штука серьезная. Оружие не слишком ловкое, но если силы полно и машешь со всей дури, никакого умения не требуется. Хоть пешего завалишь, хоть конного. Мордоворот яростно зарычал и широко замахнулся, намереваясь покончить со мной одним ударом, но не рассчитал. Такие фокусы проходят с боевыми секирами, а не с мясницкими топорами. Я подставил меч, словно пытаясь закрыться, и только в самый последний момент чуть повернул клинок. Закаленная сталь без усилий рассекла деревянное топорище. Топор с обрубком отлетел вбок, вонзившись кому-то в голову, а сам бывший обладатель топора не удержался и по инерции завалился вперед. Увлекшись, я с удовольствием двинул его в лицо коленом… и тут же пропустил несколько ударов подряд. Пластины брони жалобно затрещали, тело взорвалось болью. Уцелевшие головорезы приободрились. Краем глаза я заметил, что к ним присоединились еще несколько приятелей. Под драным плащом одного мелькнул арбалет.

На атаки уже не осталось сил. Только глухая защита и яростное стремление захватить с собой на тот свет еще несколько ублюдков. Или… все-таки попробовать прорваться в подворотню?

Пока я раздумывал, в подворотне истошно заорали. Вопль оборвался на высокой ноте, булькнуло, захрипело. Бандиты замерли. Я тоже не слишком понимал, что произошло, но теперь знал четко: в подворотню не полезу ни за что в жизни. Пусть лучше тут убивают.

Второй вопль, заглушаемый плотоядным рычанием, заставил нападавших забыть про меня и попятиться. Не переставая орать, из подворотни выполз тощий оборванец. В правой руке он все еще продолжал сжимать нож, которым готовился меня прирезать. Левой руки, как, впрочем, и обеих ног до колена, у него не было. Жалобно завывая, несчастный пытался приподняться, но снова падал, оставляя в грязи широкий алый след. Увидев приятелей, он попытался что-то выкрикнуть, но не успел. Из подворотни высунулась длинная когтистая лапа, сомкнулась на теле несчастного и, ломая кости, поволокла его обратно. Отчетливо чавкнуло, крик оборвался. Не дожидаясь, что будет дальше, мои противники бросились бежать, а я, опустив ставший вдруг неимоверно тяжелым меч, сел прямо в грязь. Меня пробил истерический смех. Я хохотал, не обращая внимания ни на высунувшуюся из подворотни тварь, ни на дождь, ни на вопли ужаса, наплевав на опасность и скорую смерть. Отличная шутка. Боги смеялись вовсю. Наверное, они очень веселились, наблюдая с теплых и уютных небес, как человеческая букашка тщится бежать из Дворца от буйства демонов Нереальности, пробирается через жуткий, наполненный нечистью Упыриный Пустырь, тратит последние силы на драку с шайкой головорезов – и все это только для того, чтобы в результате быть съеденной случайным демоном.

Наверное, мой смех меня и спас. Тварь пристально посмотрела на меня круглыми как блюдца глазами, подумала и бросилась вдогонку за убегающими грабителями. Ей совсем не хотелось упускать целую толпу ради сомнительного удовольствия полакомиться одним чокнутым наемником. Я ошалело смотрел, как чудовище, высоко взмахивая голенастыми ногами, исчезло за углом, потом поднялся. Идти следом за тварью не хотелось, зато путь через подворотню теперь наверняка был свободен. Я обтер меч об один из трупов и двинулся к подворотне.

Происходящее нравилось мне все меньше и меньше. Конечно, жуткая тварь появилась очень вовремя, и очень мило с ее стороны, что она пренебрегла невкусным мной. Вот только совершенно непонятно: как этот монстр оказался на городской улице, да еще днем? В задумчивости я окинул взглядом мертвые тела, лежащие в подворотне. Пять изуродованных трупов. Нищие голодранцы, типичные обитатели бедных кварталов любого города. Все, кроме одного. Я подошел к телу у стены поближе, не спеша снял с залитого кровью камзола бриллиантовую брошь. Пригодится. Колеблясь, покосился на перстень с крупным изумрудом, махнул рукой. На сегодня с меня хватит. Методично отрезать ради перстня скрюченный предсмертной судорогой палец не было никакого желания. Почему-то я даже и не особо сомневался, что парень прибыл следом за мной из Дворца. Как и пучеглазая зверюга, доедающая сейчас моих невезучих грабителей. Я подкинул на ладони брошь, повертел и спрятал за пояс. Чем быстрее я доберусь до колдуна, тем лучше. Пусть сам разбирается и с Книгой, и с магическими порталами, и с распоясавшейся нечистью. А я на Упыриный Пустырь возвращаться не собираюсь. Ни за какие коврижки.

19

Тяжелые дождевые тучи затянули небо еще до рассвета. Дождь, вначале ленивый и редкий, разошелся не на шутку, застучал нудно и часто. Зорш раздраженно принюхался. Холодный ветер донес только гнилой запах водорослей и нечистот от ручья. Ничего не изменилось. Зорш фыркнул и стал наугад пробираться среди мусорных куч, нетерпеливо всматриваясь в узкие темные щели.

Зоршу хотелось есть. Чувство голода мучило его с самого вечера, выгнав из норы и заставляя снова и снова рыскать по пустырю в поисках добычи. Плохая ночь. Редкие обитатели Упыриного Пустыря попрятались от непогоды, и ни один пьяница не забрел за портовые склады. Зорш только зря потратил время, до самого дождя просидев в засаде за старым пакгаузом. Ему повезло лишь однажды, когда в полночь он набрел на старый полуразложившийся труп. Мясо было тухлым и слишком мягким, но выбирать не приходилось.

Звук человеческих шагов Зорш услышал издалека. Уши напряглись, сами собой повернулись в нужную сторону. Добыча! Сглотнув набежавшую слюну, Зорш метнулся к человеку.

Человеческое существо было вооружено мечом. С узкого лезвия падали капли тяжелой черной крови. Человек уже кого-то убил и теперь, заметив Зорша, угрожающе поднял меч. Зорш взвыл и отступил, спрятавшись за мусорной кучей. Слишком опасно, чтобы нападать. Человек не был пьян или испуган. Такие забредали на пустырь редко, и Зорш старался с ними не связываться. Он облизнулся, провожая человека разочарованным взглядом. Вообще-то Зорш не боялся никого из обычных обитателей Упыриного Пустыря. Напротив, все боялись его и, завидев скрюченную фигуру с висящими до земли уродливыми лапами, пускались наутек. Зорш был самый сильный. И еще он все время хотел есть. Но несколько лет назад такое же человеческое существо отсекло Зоршу лапу. Было очень больно и страшно, пришлось долго скрываться в помойных ямах и голодать, дожидаясь, пока лапа отрастет снова. Человека Зорш тогда все же съел, но та давняя история послужила хорошим уроком. В отличие от вампиров и упырей Зорш был умным. Он умел думать даже тогда, когда очень хотел есть.

Сейчас Зорш тоже решил подумать. Смутно помнилось, что с человеческого меча капала кровь. Значит, где-то там, откуда пришел человек, осталась неподвижная плоть, которую можно съесть. Молодец, умный Зорш! Радостно взревев, Зорш бросился по не успевшим выветриться человеческим следам.

Ему повезло даже больше, чем он мог предполагать. Почти сразу он наткнулся на другого человека. Мертвого, но еще свежего, и так было даже лучше. Торопливо проглотив самые лакомые кусочки, Зорш двинулся дальше. За остатками можно вернуться после. Еще одно тело, за ручьем, привело Зорша в восторг, но дальше следы человека с мечом были совсем давними, запутанными. Зорш суетливо побегал среди грязных луж, тревожно замер.

Зорш давно жил на пустыре. Даже редкие волоски на брюхе из рыжих превратились в белые. Тех, кто прожил на Пустыре так долго, было совсем немного, всего несколько. Секрет долголетия был прост. Нужно быть умным, чтобы усвоить одну простую истину: осторожность превыше голода. Тот, кто осторожен, рано или поздно утолит голод. Неосторожный может умереть голодным.

Сейчас Зорша кольнуло недоброе предчувствие. Что-то смущало и тревожило. Оставив труп, Зорш обежал мусорную кучу.

На первый взгляд все было в порядке. В стороне, за каменными глыбами, Зорш обнаружил мертвого демона, потрогал когтями перепончатые крылья. Поеданием демона можно будет заняться позже. Зорш считал летучих демонов собратьями, хотя сам крыльев не имел и есть их не любил. Но не потому, что это были собратья, а потому, что мясо крылатых демонов горчило.

Шерсть на спине Зорша вдруг встала дыбом. Колебание воздуха. Не ветер, совсем в другую сторону. И холод. Слишком холодно даже для осени.

Чувствуя, что стремительно слабеет, Зорш все же попытался бежать, но лапы уже не слушались. Со стоном повалившись набок, Зорш наконец увидел ЭТО. Существо выдавали только капли дождя, стекавшие по полупрозрачному телу. Алые злобные глаза было трудно заметить, но сейчас они пристально смотрели на Зорша. Неотрывно!

Зорша объял смертельный ужас. Он не хотел умирать, но немигающий взгляд против воли зачаровывал, хотя Зорш с ужасом чувствовал, что с каждым мгновением существо высасывает из него жизненную энергию!

Когда силы окончательно оставили Зорша, существо наконец отвело взгляд и бесшумно приблизилось. Зорш заверещал, глядя, как распахнулась широкая, усеянная зубами пасть. На фоне полупрозрачного монстра пасть казалась висящей в воздухе.

Существо растянуло губы в ужасной улыбке. Острые зубы сомкнулись.

В самое последнее мгновение умный Зорш понял, кто его съел, и даже успел удивиться. Прежде он никогда не видел на пустыре Высших Демонов Нереальности.

20

Внимательно глядя по сторонам, чтобы снова не нарваться на неприятности, я торопливо выбирался к подножию холма, где начинались нормальные городские кварталы. Улица стала почище, дома вокруг – покрепче. Появились торопливо шагающие сквозь дождь редкие прохожие, среди которых попадались не только откровенно темные личности, но и более приличные люди – скупщики краденого, проститутки, профессиональные шулеры. Некоторые косились на мою залитую кровью одежду, но вопросов не задавали, только прибавляли шаг. Меня это устраивало, но все же я остановился под остатками водосточной трубы и попытался хоть немного привести себя в порядок. Вода была ледяной, у меня моментально застучали зубы, но смыть кровь с лица и рук мне все-таки удалось.

В кошеле на поясе звякнули монеты. Я аж вздрогнул, настолько отвык от этого звука. Мотнул головой, отбрасывая со лба мокрые волосы. Холодно.

Подходящее заведение оказалось совсем рядом, через дом. Старая кривая вывеска была настолько облезлой, что разобрать на ней что-нибудь я не смог, но кованые оконные решетки и толстые железные полосы на двери в отличие от вывески выглядели очень солидно. Я решительно толкнул дверь и вошел.

В лавке было душно и тесновато. Под потолком чадила масляная лампа, но даже сейчас, днем, комната была погружена в полумрак. Место на узких деревянных полках большей частью пустовало, возвышались только стопки глиняной посуды и еще какая-то ерунда. Впрочем, в торговых лавках Птичьих Чесалок было принято зарабатывать на других товарах.

Из-за прилавка торопливо выскочил тщедушный человечек в засаленной рубахе, достаточно просторной, чтобы спрятать небольшой арбалет. Человечек неопределенно улыбался, явно решая, что выгоднее: продать мне что-нибудь или просто убить и обобрать. Я вздохнул и не спеша потянулся за мечом. Улыбка сообразительного хозяина тут же стала широкой и гостеприимной.

– Приветствую тебя, отважный воин! Желаешь ли что-нибудь купить или просто переждать дождь… со сладкой девочкой? А может быть, напротив, у доблестного воина найдется что предложить мне… за разумную цену? Случайно найденное снаряжение… или женские украшения?

Я удовлетворенно кивнул. Хозяин лавки выглядел достаточно подозрительным, чтобы не связываться с городской стражей и вообще не задавать лишних вопросов. Я демонстративно окинул взглядом свою заляпанную кровью одежду. Торгаш тотчас же перехватил мой взгляд, торопливо и сочувствующе закивал.

– О, благородный воин желает переодеться! Понимаю, понимаю! В лавке старого Мерта всегда найдется что-нибудь подходящее! – Неуловимыми движениями он выхватил откуда-то из-под прилавка пару курток и поношенные сапоги. – Вот, посмотри, воин! Одежда почти новая, а сапоги, эти замечательные замшевые сапоги носил камердинер самого Повелителя Берегов!

Я фыркнул. Торгаш посмотрел на меня с видом оскорбленной невинности.

– Напрасно ты не веришь мне, воин. Это чистая правда, они принадлежали самому камердинеру! Так рассказывал мне… один человек, что принес их сюда.

– Слушай, уважаемый Мерт… – я поймал торговца за руку и повернул к себе. – Тебя ведь Мерт зовут? Мне нужен плащ. Плащ этого самого камердинера у тебя случайно не завалялся?

– Увы, воин, – торгаш отвел глаза. – Плащ, конечно, тоже был, но… там дыра была большая… на спине, пришлось выкинуть. Но для славного воина у меня есть другой, не хуже! Не просто недорого – задаром отдаю!

Не знаю, каков уж был плащ, что сняли с камердинера, но этот все-таки явно был похуже. На прилавке появилось нечто бесформенно-серое. Меховая оторочка местами была побита молью, сбоку виднелись застиранные следы крови. Я брезгливо поморщился, но все же накинул дрань на себя. Торгаш тут же расцвел новой лучезарной улыбкой.

– Замечательно, просто замечательно! Я знал, что такому плечистому бойцу столь шикарный плащ придется впору! Конечно, что греха таить, вещь дорогая, мех ценный, но ты мне нравишься, воин. Для тебя… эх, за бесценок отдам!

– Сколько? – От плаща воняло грязью и чужим потом, я снова невольно поморщился.

– Пять золотых… – по моему лицу лавочник понял, что перегнул палку, – … и сапоги камердинера в придачу. Это щедрое предложение!

– Сапоги засунь себе… – я не стал продолжать, торгаш и сам догадался. – Один золотой за этот драный плащ и метательный нож, что у тебя в рукаве. Не хочу, чтобы ты ткнул мне в спину, когда я буду выходить.

– Но будет ли угодно славному воину выслушать… – торговец замялся. – Если я правильно понял, плащ требуется неприметный и достаточно длинный, чтобы скрыть и оружие, и… э-э-э…

Мы вместе посмотрели на мои заляпанные кровью штаны.

– Возможно, если хорошенько поискать, я смогу найти несколько завалявшихся у меня плащей из шелка и бархата. Но нужно ли воину излишнее внимание прохожих, дурной интерес к золотым пряжкам… Я давно живу в этом районе и давно убедился, что самая подходящая здесь одежда – вовсе не самая яркая. К тому же, – торговец доверительно склонился ко мне, – мой метательный кинжал сделан из настоящей наирской стали, а принадлежал…

– Знаю, знаю. Камердинеру Повелителя Берегов. – Я вздохнул и сделал доброе лицо. – Мы ведь уже все решили. Один золотой за нож и дрань, которую ты почему-то упорно называешь плащом, – и тогда я оставляю твою лавчонку в целости и сохранности. Если пять золотых, то я забираю плащ и слегка повеселюсь здесь, а тебе придется начинать торговлю с нуля.

Помедлив, торговец осторожно вытянул из рукава нож.

Выходя, я прихватил для ножа подходящие наручные ножны. Они как раз свисали с нижней полки прилавка. Торговец от всего сердца улыбался мне вслед.

Теперь я мог надеялся, что если буду осторожен и стану пробираться глухими переулками, то смогу добраться до улицы Королей без происшествий, а там уж точно стребую с колдуна не только деньги, но и стакан горячего вина.

С такими радужными надеждами я одолел еще несколько кварталов, прежде чем услышал людской гомон и рев трубы глашатая. На маленькой площади, которой официально заканчивались Птичьи Чесалки и начинался приличный район ремесленников, собралась изрядная толпа. Несмотря на дождь, люди толкались вокруг хлипкого деревянного помоста, по которому расхаживал насквозь промокший глашатай и, видно, уже не в первый раз зачитывал широкий пергаментный свиток.

Со всех сторон стекались люди. Меня толкнули в спину, кто-то, пробираясь, задел плечом. Против своей воли я подошел ближе.

– …следуя древнему праву и скорбя по мудрой Имнесфее, Царице Ветров, могущественный Повелитель Берегов Ааритайн ре Сайнселл принимает на себя верховную власть над славным городом Калунтой и окрестными владениями, а также повелевает… – успевший порядком охрипнуть глашатай закашлялся, – …повелевает отложить коронование претендентки Родегиры как новой Царицы Ветров до тех пор, пока городу угрожает опасность с севера. Бывшим воинам Алой Гвардии приказывается присягнуть на верность Повелителю Берегов и вступить в Береговые Легионы.

Толпа забурлила. Люди переговаривались. Какой-то тип в рванье повернул ко мне растерянное лицо.

– Это что же? Не будет теперь Царицы Ветров? И новую эту, Родегиру, не коронуют?

Я молча отодвинулся. В конце концов, я в этом городе случайно. Пусть сами решают, кого короновать. Чья-то ловкая рука осторожно нашарила на моем поясе кошель. Не поворачиваясь, я схватил вора за кисть и коротко ударил локтем. Послышался стон и хруст костей. Проклятие, перестарался. Я втянул голову в плечи. Только всеобщего внимания мне сейчас и не хватало.

Ничего не произошло. В Птичьих Чесалках привыкли и не к такому. Только грязный старик, что стоял правее, глянул неодобрительно и пробормотал что-то о том, что воры нынче пошли нерасторопные. Успокоившись, я снова уставился на помост.

– …и помочь честным горожанам. Властью Повелителя Берегов солдатам Береговых Легионов дается временное право вершить суд над возмутителями спокойствия. Младшим городским магам, ясновидящим и всем честным чародеям Калунты предписывается ходить по улицам в сопровождении солдат и заклинаниями выявлять злодеев и шпионов. За вышесказанным и в довершение Повелитель Берегов обещает горожанам безжалостно осудить виновных в разрушении Дворца и смерти Царицы Ветров Имнесфеи. Злодеи будут схвачены, подвергнуты пыткам и казнены на главной площади Калунты путем…

Дальше я не слушал. Я всматривался в три неподвижные фигуры позади глашатая. Неприметные, в серых намокших плащах. Великие небеса, святые и грешные! Ясновидящие! Присланные новым повелителем Калунты, чтобы нашарить в толпе недовольных, шпионов, убийц… и похитителя Книги Ветров!

Меня прошиб холодный пот. Первым порывом было развернуться и бежать с площади куда подальше, но усилием воли я сдержался. Нет. Это самое глупое, что я могу сделать. Как раз таких и высматривает троица в капюшонах. И наверняка где-то неподалеку затаилась дюжина арбалетчиков. Пикнуть не успеешь, как станешь похожим на дохлого ежа.

С трудом дождавшись, пока глашатай дочитает до конца, я медленно повернулся и пробрался сквозь успевшую основательно разбухнуть толпу. Прежде чем обосноваться в Северных Предгорьях, я успел помотаться по свету и видел всякое. Доводилось видеть и как славные короли, герцоги да наследнички рвут друг другу глотки в борьбе за власть. Каждый раз все кончалось одинаково: на улицы выходили солдаты и резали недовольных. Под разными предлогами.

До того как чародеи начнут обшаривать улицы, немного времени у меня есть. Надо пробираться к Маглосу. Колдун мне не родной, но будет защищать, чтобы добраться до Книги. Проблема заключалась в том, что я плохо знал город. И еще этот проклятый дождь… и плащ воняет. Вздохнув, я преодолел брезгливость и закутался поплотнее.

21

Услышав тяжелые шаги и лязг доспехов, я вжался в холодную стену и постарался слиться с сумрачной тенью. Хвала богам, фонарь надо мной был давно разбит. Шаги приблизились, сквозь шум дождя я услышал, как патрульные негромко переговариваются, ругая погоду, капитана и всех уродов, что мешают им спокойно спать. Я замер и постарался не дышать. До солдат было не больше десятка шагов. Стоит хотя бы одному качнуть факелом, и меня не спасут ни ночь, ни мутная завеса дождя. А уж патруль церемониться не станет. Приказом Повелителя Берегов Калунты всех подозрительных типов, оказавших сопротивление, разрешено убивать на месте. А я сдаваться патрульным не собирался.

Мелькнули шипящие под каплями дождя факелы, фигуры в тяжелых доспехах удалялись. Я облегченно выдохнул, подождал еще немного и выбрался из укрывавшей меня ниши. Едва не попался. Солдаты вывернули из-за угла неожиданно, я почти столкнулся с ними нос к носу. То, что дом, у которого я оказался, построили по давней моде, с балкончиками и цветочными нишами, было просто счастливой случайностью. Торопливо осмотревшись, я двинулся дальше.

Утром, выбираясь с Упыриного Пустыря, я и предположить не мог, что дорога до дома колдуна займет у меня весь день. Солдаты стояли на каждом большом перекрестке, и среди них то и дело мелькали молчаливые фигуры ясновидцев. Один раз, затаившись за забором, я видел, как чародей, не говоря ни слова, указал рукой на невзрачного человека, торопливо семенящего через перекресток. Солдаты схватили его, а когда тот попытался вырваться и выхватил нож, без колебаний прикончили. Уже после один из солдат, распахнув плащ на груди мертвеца, обнаружил тайный знак гильдии наемных убийц. А чародей уже пристально всматривался в то место, где я прятался. Пронзительный взгляд из-под капюшона заставил меня отпрянуть и побыстрее убраться.

Дрожа от холода и усталости, я остановился напротив особняка Маглоса и перевел дух. От воды, кажется, разбухла не только моя одежда, но и я сам. К тому же жрать хотелось неимоверно – зайти по дороге в харчевню я не решился. Пожалуй, одним стаканом глинтвейна колдун не отделается. Бочонок, не меньше. Или два. И чтобы горячее жаркое и утка с хрустящей корочкой. Облизнувшись, я двинулся к дому, но тут же, коротко выругавшись, в нерешительности остановился. Как и в прошлый раз, окна особняка оставались темными. Ни одного огонька. Ни следа присутствия Маглоса.

Только сейчас мне пришло в голову, что колдуна я могу и не застать. О случившемся во Дворце он наверняка уже слышал и вряд ли станет ждать меня целый день. Откуда ему знать, что заклинание магического портала сработало неправильно? В Калунте, считай, переворот. Наверняка Маглос в город помчался, свои дела устраивать. Это только считается, что чародеи и колдуны с политикой не связываются, а на деле каждый с руки какого-нибудь герцога или барона кормится. Только некоторые это специально выпячивают, а некоторые втихаря свой кусок жуют. Понадобилось же Маглосу зачем-то Царицу Ветров защищать. Не слишком удачно, правда, но это уже другой вопрос.

Стараясь отогнать дурацкие мысли, я торопливо пошел к дому. От дождя дорожка совсем раскисла, в темноте я несколько раз поскользнулся, едва не упав. Оставляя на ступенях грязные следы, я поднялся на крыльцо и похолодел.

Входная дверь была приоткрыта. Не сильно, всего на палец, не больше. Может быть, в обычное время я бы даже не заметил. Но сейчас я вздрагивал от любого шороха и любую опасность предчувствовал задницей.

Легко дотронувшись до двери кончиками пальцев, я слегка надавил. Дверь приоткрылась еще немного. Все верно. Засов откинут, щеколда тоже. И за приоткрытой дверью – темнота.

Я мигом забыл и про дождь, и про голод, и про навалившуюся горой усталость. Случайность или новые неприятности? Хорошему колдуну и двери запирать не требуется – такую защиту наколдует, что ни один вор не сунется. Кому охота в жабу превращаться? Или просто старый дурак забыл задвинуть щеколду?

Вообще-то думать долго – не моя стихия. Всегда предпочитал действовать руками, а не головой. Поэтому проблему я решил своим излюбленным способом: просто вынул меч, открыл дверь и вошел.

В холле было темно и тихо. Слышалось лишь, как частыми каплями стекает вода с моего плаща. Я пошарил у стены. Помнится, где-то тут была лампа. А то не хватало в темноте на этого напороться, как бишь его… кровососущего слугу.

Неяркий свет масляного фитиля с трудом осветил просторный холл. Вроде все в порядке. Значит, Маглоса все-таки нет дома. Ладно, можно и подождать. И немного обсохнуть. Дернув застежку, я сбросил плащ. Грубая, напитавшаяся водой ткань тяжело плюхнулась на пол. Даже поднимать не буду. Стребую у колдуна что-нибудь получше. Убрав меч, я прошел в гостиную и зажег свечи. Проклятие, почему же дверь была открыта? Или Маглос все-таки ждал меня?

Негромкий звук заставил меня аж подскочить от неожиданности. Рука сама собой дернулась к мечу. Что-то упало. Здесь, на этом же этаже. И совсем недалеко. Крадучись, я двинулся в глубину холла. На густом ворсе дорогого ковра сапоги оставляли грязные следы, но я не обращал внимания. Миновав несколько комнат, я остановился у плотно закрытой двери. Из замочной скважины пробивался мягкий свет масляной лампы.

Испугавший меня звук повторился, за дверью послышалось что-то вроде негромких шагов.

Ну вот, зря я так дергался. Оказывается, колдун просто немного заработался. А с улицы не видно, потому что ставни закрыты. Вот как все просто! Облегченно хмыкнув, я не таясь вошел.

В кабинете было светло, лампы по углам горели ярко и ровно. Их свет отражался на полированных боках серебряного кубка, лежащего на полу. Сам Маглос сидел за массивным столом и, глядя на меня, улыбался. Вернее, в первое мгновение мне показалось, что он улыбается.

Я аккуратно прикрыл за собой дверь и повернул ключ. Темный коридор за спиной меня раздражал. Потом достал меч, снова покосился на продолжавшего бессмысленно скалиться колдуна. Ишь, смешливый какой. В глубине души я ожидал чего-то подобного. Неприятности продолжались.

Маглос был мертв, и уже давно. Широкая улыбка на самом деле была гримасой агонии. Кровь, набежавшая на стол из рваной раны на горле, успела засохнуть, повисла бурыми бесформенными сгустками. Я подошел ближе, нехотя опустил мертвецу веки.

Массивный с виду книжный шкаф позади стола был отодвинут, за ним виднелся провал потайного хода. Именно туда, в темноту лаза, от стола вел широкий кровавый след. Совсем здорово… Непохоже, что колдун сам приполз в кабинет, уселся в кресло и на радостях помер. Кто-то его притащил сюда и аккуратно пристроил. Непонятно только зачем. И кстати, этот тип до сих пор разгуливает поблизости, топает и роняет кубки. По спине пробежал холодок. Интересно, куда вообще ведет потайная дверь?

Мрачно окидывая взглядом полки с фолиантами, я размышлял о превратностях судьбы. Плакали мои монеты. Все плохо. Можно, правда, попытаться найти золото самому. Говорят, в логове каждого колдуна есть тайник, где спрятаны сокровища. Скорее всего, вот она, эта самая потайная дверь, ведущая в сокровищницу. Нужно только пойти и взять. И не обращать внимания, что туда же тянется славный кровавый след. Я поморщился. Соваться в темный потайной коридор совершенно не хотелось. Глупостей я сегодня и так натворил достаточно. С другой стороны, если я раздобуду достаточно золота и доберусь до порта, то смогу навсегда забыть и о войне, и о демонах. И никакие патрули меня не остановят.

Стараясь думать только о куче золота, я снял с подставки один из светильников. Поддельный книжный шкаф подался на удивление легко. Вздохнув, я шагнул вперед и тут же отпрянул.

Я почти натолкнулся на него. Свет лампы выхватил из темноты уродливую фигуру. Он был так близко, что я почувствовал смрадное дыхание. Пламя отразилось в круглых глазах. Он ждал, затаившись в полумраке, подобравшись к самой границе света и тьмы.

Я дернулся, но места было мало, клинок бесполезно уперся в стену. Чудовище шагнуло ко мне, но я, уже очухавшись, моментально оказался посреди комнаты. Вот теперь места было достаточно. Я угрожающе крутанул мечом. Тварь остановилась около трупа, таращась на меня своими глазищами. Бледно-землистая рожа была густо измазана кровью, кровь виднелась и на лапах, и на впалой груди.

– Привет, пакость! – на всякий случай я отступил еще на шаг. С виду чудовище не казалось слишком могучим, но кто его разберет на самом деле. – Не знаю, что вы с Маглосом не поделили, но по-любому надо было подождать меня!

Чудовище оскалилось, потом вдруг повернулось к мертвому колдуну и нежно погладило его по голове.

– Мой… Он – мой. Он сделал Пуро. Пуро – его!

От удивления я чуть не выронил меч. А потом все понял и горько рассмеялся. Ох, зря Маглос не боялся темных коридоров! Смех получился каким-то плохим, скрипучим.

– А знаешь, тварюга, твой хозяин говорил, что ты на свет не выходишь.

– Люблю темно. Светло не люблю. Люблю хозяина. Он… вкусный. А ты… тоже вкусный?

Вместо ответа я повел мечом и оскалился. Монстр понял по-своему и снова погладил труп, затем окунул в рану когтистый палец и с наслаждением облизал.

– Хозяин вкуснее. Скоро запахнет. Тогда съем.

Меня замутило.

– Зачем ты убил его?

– Давно хотел попробовать. Сначала съем здесь, потом съем другого, в подвале. Потом остальных, снаружи. У Пуро будет много еды. Хозяина съем здесь. Он любит сидеть в кабинете.

Я вздрогнул.

– Что ты сказал про подвал?

Пуро немного подумал, ощерился в жутковатой улыбке. Стали видны вросшие в плоть грубые нитки, на которых держалась нижняя челюсть.

– Тоже еда. Пока живой, но я убью заранее, чтобы вкусно пах. Сначала сидел в клетке, теперь прикован, не убежит. Учитель хозяина. Может быть, тоже вкусный.

Больше вопросов я задавать не стал. Когда Пуро снова потянулся к трупу, я быстро шагнул вперед и одним ударом разрубил его пополам. Маглос оказался прав. Чудовище было слишком медлительным, чтобы увернуться. Морщась от отвращения, я рубанул еще раз, отделяя голову. Части твари с глухим стуком раскатились по полу. В Пуро не было ни капли крови, только сухая, живущая заклинаниями плоть и обрывки ниток. Мерзкая штуковина!

Проход в подвал был узким, снизу тянуло холодом. Я посветил на выщербленные ступени и начал осторожно спускаться. Меч пришлось убрать в ножны – никакой пользы от него в такой тесноте не предвиделось.

Внизу оказался такой же узкий коридор, больше похожий на грубо обтесанную штольню. К обычному подвалу это место явно не имело никакого отношения. По бокам начиналось несколько темных проходов одинаково подозрительного вида. Я в нерешительности остановился. Слишком уж много доводилось слышать историй о коварных магических ловушках и темных проклятиях, готовых обрушиться на голову любого, кто вторгнется в логово колдуна.

Впрочем, гадать долго не пришлось. Кровавый след был и здесь. Не такой заметный, как наверху, но вполне различимый. Он тянулся вдоль всего коридора и упирался в массивную дверь, обшитую позеленевшей от времени медью. Я с усилием потянул за скобу, в лицо дохнуло ледяным воздухом.

Зал был неожиданно просторным, с высоким куполообразным потолком. Холодина здесь стояла такая, что с губ срывались облачка пара. Но человек, прикованный к алтарю, кажется, уже не замечал этого. Обнаженное тело неподвижно висело в паутине цепей.

Мерцающую холодным светом пентаграмму на полу я старательно обошел. Может быть, у меня просто разыгралось воображение, но от ее таинственных рун исходило нечто, поневоле заставлявшее держаться подальше. Я поежился. Именно такой я и представлял себе тайную лабораторию колдуна. Кабинет наверху – это так, для солидности. Книги листать и философствовать. А главное – здесь, в тайном подземелье. Разношерстные колбы, баночки с заспиртованной дрянью… щипцы для пыток. Жаровня и вбитые в стену крючья тоже наводили тоску. В сторону просторного железного стола с кровостоками я вообще старался не смотреть. Наверное, примерно на таком и делали Пуро. Сначала слили кровь, потом тщательно выбрали подходящие куски… бррр, не хочу быть колдуном. Вот, к примеру, Маглос. Проторчал полжизни в мрачном подвале, золотишко копил и прятал где-то здесь, в подземелье, а в результате был убит собственным творением. Никакой радости. То ли дело быть наемником. Что ни день – романтика. Дальние походы, жестокие битвы, новые страны… Грязь, кровь и постоянные мысли о куске хлеба на завтра.

Я вздохнул. Нет в жизни счастья. Разве что у королей и герцогов… если бунта не случится и на дыбу не потащат.

Человек на алтаре, которого я принял за мертвого, неожиданно шевельнулся и застонал. Первым моим порывом было помочь несчастному пленнику освободиться. Я торопливо подошел ближе… и остановился, борясь с противоречивыми чувствами. На обнаженной груди пленника алым пятном горела красная татуировка. Когда-то давно, когда я сопровождал караваны карносских купцов, мне доводилось видеть такие, и я запомнил их на всю жизнь. Каждый житель Карносса знал, что они означают. Такие татуировки делались по приказу наместника Карносса тому, кто обвинялся в занятиях некромантией и человеческих жертвоприношениях. Кажется, Пуро что-то говорил об учителе Маглоса, которого тот держал в клетке… Забавно…

Человек вдруг захрипел, поднял голову и впился в меня горящим взглядом.

– Освободи… освободи меня, добрый незнакомец!

Опершись на меч, я только покачал головой. Человеку в цепях было очень больно. При каждом его движении пронзавшие тело иглы причиняли неимоверные мучения, истертые цепями запястья сочились кровью.

– Кто ты, несчастный?

Человек со стоном втянул воздух.

– Я Акс Наруолрен, простой ремесленник из Карносса. Волею судеб я оказался в руках злобного колдуна и просидел в этом подвале много лет! Молю, освободи меня…

Я не шелохнулся, но не выдержал, отвел взгляд. Карносс, татуировка. Слова Пуро об учителе Маглоса.

– Ты некромант, верно?

– Я ремесленник, обычный ремесленник…

Неудачно дернувшись, человек зашелся криком от боли. Я вздохнул.

– У тебя на груди знак. Я не люблю некромантов, но если ты скажешь правду, обещаю, что оборву твои страдания. Тебе ведь очень больно.

Наруолрен замер, потом вдруг завыл и истерично задергался, словно обезумев. Он рвался и извивался, пытаясь избавиться от державших его цепей, но только причинял себе новые страдания.

– Боль? Что ты знаешь о боли, глупец! Только тот, кто окажется на этом алтаре, может понять, что такое настоящая боль!

Я не двинулся с места.

– Знаешь, колдун, я обыкновенный солдат. Мне плевать на всю эту поганую историю. Я могу сейчас просто повернуться и уйти. Никто, даже славный малый по имени Пуро, не придет сюда, чтобы посмотреть на твою долгую мучительную смерть. Но видят боги, я не жесток и предлагаю тебе выбор. Ты упорствуешь, и я ухожу, или ты отвечаешь на вопросы, и тогда я возьму грех на душу, умертвив твою плоть. Душа твоя мертва уже давно.

– Жить! Я хочу жить! – в припадке Наруолрен зашелся воплями, потом, исхитрившись, вырвал зубами одну из игл. Игла застряла в губе. Продолжая выть, Наруолрен замотал головой.

– За все надо платить. Твоя кара настигла тебя. – Я повернулся и пошел к двери.

– Стой! Остановись, не бросай меня! – его голос сорвался на визг. – Я не хочу гнить здесь!

Я остановился.

– Кто ты, Наруолрен из Карносса?

– Я… я чародей. Самый обычный чародей, каких много. Я оказывал магические услуги обитателям Карносса, пока не попался в руки наместника…

– Это ложь. Тебе не повезло, Акс Наруолрен. Я бывал в Карноссе и знаю, что означает татуировка Проклятия Богов. Ты не просто чародей. Ты некромант, убивавший детей и девственниц, похититель трупов и осквернитель могил. Тебе нет места на этой земле. Я спрошу еще раз, но знай, это последний шанс. Кто ты и почему оказался здесь?

Колдун перестал дергаться, пристально посмотрел на меня и вдруг плюнул, стараясь попасть мне в лицо. Кровавый сгусток не долетел всего пару шагов. Я ждал. Колдун гнусно скривился.

– Тебя трудно разозлить, воин! Ладно, ты победил. Хочешь все знать? Что ж, я отвечу на твои вопросы и даже добавлю кое-что от себя. Только не рассчитывай после спать спокойно и не забудь о своем обещании.

– Не пугай меня. Пустые угрозы только продлевают твои мучения. Говори.

– Что ж, ты прав, воин! Я – Акс Наруолрен, самый могучий колдун Карносса, учитель и наставник Маглоса по прозвищу Лысый. Да, я некромант, и мне подвластны силы смерти и умерщвленных душ! Волей случая ученик мой предал меня и заточил в этом подземелье, чтобы принести в жертву демонам тьмы!

Все это я выслушал вполне спокойно. Могущественный некромант? Пожалуй, не слишком, иначе бы не сидел в подвале. А что мой дорогой спаситель Маглос тоже занимался этой дрянью, я догадывался. Вот только одно дело – мои догадки и совсем другое – татуировка Проклятия Богов.

Преодолевая боль, колдун растянул губы в гадкой улыбке.

– Вижу, ты не удивлен? Кое-что ты знал, об остальном догадывался. Твоя беда в том, что ты слишком глуп, Ристенсин Глайм.

Я изумленно уставился на некроманта. Тот продолжал улыбаться и слизывать бегущую к подбородку кровь.

– Я знаю не только твое имя, но и многое другое! Видишь ли, Маглос часто приходил к моей клетке и делился своими планами. Ему доставляло удовольствие видеть, как я страдаю, ожидая мучительной смерти. Он был жесток и хитер, мой лучший ученик! Он хотел достичь высшего могущества, так же как и я. И только я могу оценить грандиозность его замыслов!

Наконец овладев собой, я демонстративно зевнул.

– Это теперь неважно, колдун. Маглос мертв и все хитроумные секреты прихватил с собою в ад.

– Ошибаешься, воин! Зло, которое Маглос впустил в этот мир, не ушло вместе с ним! Оно ширится и растет, и очень скоро вся Калунта превратится в великую обитель тьмы. Этот город станет городом смерти!

Все опасения, все нехорошие предчувствия, преследовавшие меня с самого утра, вдруг вспыхнули с новой силой.

– Перестань говорить загадками, колдун. Что происходит в городе? – Я уже не был уверен, что хочу знать ответ. Лучше спокойное неведение. Честные драки, звон мечей и обыкновенная насильственная смерть – достойный удел наемника. Не надо мне сложностей и мрачных тайн…

– А ты еще не понял? Что тебе говорил Маглос, что обещал, когда нанимал тебя? Что-нибудь о врагах Калунты, готовящих покушение? Открой глаза, оглянись вокруг! Не было никаких врагов, был только Маглос! Он мечтал о власти и почти добился своего. Царица Ветров, хранящая покой Калунты и единственная, кто был в силах противостоять колдовству Маглоса, мертва. Граница измерений размыта, в человеческий мир вторглась Нереальность. А ты… ты собственными руками похитил Книгу Ветров, в которой собраны древние боевые заклинания, способные восстановить равновесие! Получив Книгу и подчинив демонов Нереальности, Маглос был бы непобедим! Мой ученик продумал все! Все, кроме того, что в самый ответственный момент его сожрет собственная игрушка! Вызвать-то демонов он успел, а вот вышвырнуть их обратно теперь некому!

Я похолодел. Так вот зачем Маглосу понадобилась Книга! Управлять демонами Нереальности – вот что было истинной целью колдуна! Выругавшись, я сжал рукоять меча. Великие небеса, какой же я был дурак!

– А с помощью… имея Книгу Ветров, Нереальность можно остановить?

– Можно. Даже довольно быстро. На это способен любой достаточно искусный чародей. Жаль, что таких в окрестностях Калунты не осталось. Имнесфея, Царица Ветров… хе-хе… не любила соперников.

Я на мгновение прикрыл глаза. Собственно, выход был только один. Но он меня пугал. Я задумчиво посмотрел на алтарь.

– Не забудь о своем обещании, доблестный воин. Я рассказал все, что знал! – Короткое мстительное веселье схлынуло, Наруолрен захрипел, захлебываясь болью. – Теперь убей меня. Убей. И отправляйся смотреть, как Калунта превращается в кладбище!

Я подошел ближе, взвесил меч в руке, прикидывая, куда лучше ударить.

– А ты хитрый, некромант. Все-таки вывернулся.

Превознемогая боль, Наруолрен победно улыбнулся.

– Давай, воин! Не тяни время.

Острая наирская сталь безжалостно свистнула в воздухе… и легко рассекла державшие некроманта цепи. Одну за другой. Освобожденный колдун без сил рухнул к подножию алтаря. Я поднял его свободной рукой.

– Сейчас ты вывернулся. Я сдержу обещание и убью тебя, но позже, когда ты остановишь Нереальность… если, конечно, ты не лжешь. Молись о том, чтобы сказанное тобой оказалось правдой. Иначе, клянусь богами, я сделаю так, что этот подвал покажется тебе раем!

Колдун приоткрыл глаза и ощерился.

– Лучше молись о том, чтобы я солгал, воин!

22

Породистые лошади легко одолели крутой подъем и вихрем пронеслись по узкому разводному мосту. Стражи у ворот торопливо распахнули решетки, всадники, не останавливаясь, ворвались во внутренний двор и только тут осадили разгоряченных коней. Оба телохранителя остались в седлах, их хозяин одним прыжком спешился и взбежал по ступеням главного входа. Солдаты вскинули оружие, салютуя генералу, но он, не обращая внимания, прошел мимо.

Повелитель Берегов был в библиотеке. Среди огромных книжных шкафов, что поднимались до самых сводов, и бесчисленного множества древних фолиантов тщедушный темноволосый человечек с болезненным лицом был почти незаметен. Ширрак ре Вайн мысленно скривился. И это хилое существо собирается править Калунтой? Впрочем, Ааритайн ре Сайнселл хитер и изворотлив, уже немало его врагов гниет в земле. А платит Повелитель Берегов золотом, и намного больше, чем покойная Царица Ветров… это – главное. Остальное не имеет значения. Генерал вполне отдавал себе отчет, что если бы мятежные бароны, идущие с севера, предложили бы хорошую цену, он помог бы и им. Но пока лучшее предложение оставалось за Повелителем Берегов, доблестный генерал Ширрак ре Вайн честно выполнял свою часть сделки.

Услышав шаги, Повелитель Берегов оторвался от чтения и поднял голову.

– Мой повелитель, у нас неприятности. Очень серьезные неприятности.

Лицо Повелителя Берегов стало жестким, черты обострились. Ре Вайн хорошо знал, что не следует появляться столь неожиданно, но времени на церемонии не было.

– Тебе не следовало приезжать сюда, генерал. Нас не должны видеть вместе. Почему ты нарушаешь договоренности и являешься в мой замок лично?

– Милорд, дело не терпит отлагательств. Кроме того… после смерти Величайшей обстоятельства изменились. Думаю, нет ничего странного в том, что командующий Алой Гвардии посетил нового властителя города… – еще не закончив фразы, генерал уже пожалел о своих словах. Глаза Ааритайна ре Сайнселла сузились и прожигали насквозь.

– Думать здесь буду я! Может быть, генерал Ширрак забыл, что Алой Гвардии с сегодняшнего утра не существует?

– Простите, милорд. Но дело срочное. В городе вторжение демонов.

Захлопнув пожелтевший фолиант, ре Сайнселл тяжело оперся о стол и кивком приказал говорить.

– Сегодня на рассвете мне доложили о нескольких тварях, появившихся в окрестностях Упыриного Пустыря. Я не придал этому большого значения. Иногда такое случается, от голода нечисть выбирается в нищие кварталы или бродит возле портовых складов. Но потом вернувшийся патруль сообщил мне о демоне, убившем в Птичьих Чесалках три десятка человек, и нескольких кровососах, напавших на портовый трактир.

– И это все?

– Нет, милорд. Я выслал солдат, и твари были уничтожены. Но к полудню сообщения о чудовищах, появляющихся со стороны Упыриного Пустыря, стали поступать все чаще и чаще. Пока мы справляемся, но по городу уже поползли слухи.

– И что, все сообщения о демонах соответствуют действительности?

– Более чем, милорд. Судя по всему, с каждым часом тварей становится все больше, и скоро мы не сможем их сдерживать. Люди гибнут, милорд, кроме того, солдаты городской стражи тоже несут серьезные потери. Если так пойдет и дальше… к утру в городе начнется паника.

Повелитель Берегов задумчиво прошелся вдоль зала и встал у высокого стрельчатого окна. Молчание затягивалось.

– Милорд… – теперь Ширрак ре Вайн подбирал слова как можно тщательнее. – Я выполнил все, что вы приказали… что следовало сделать после нападения на Дворец Царицы… Искусственные измерения Дворца исчезли вместе с теми, кто там находился, реальная часть здания охраняется преданными мне солдатами. Те уцелевшие, кого вы внесли в списки, уже арестованы по обвинению в заговоре и казнены. Но чтобы справиться с демонами, требуется помощь… магического свойства.

Повелитель Берегов оторвался от созерцания вида за окном.

– Говори прямо, генерал. Ты полагаешь, что появление демонов связано с атакой на Дворец?

– Я уверен в этом, милорд. Тварей из Нереальности надо остановить, и как можно быстрее. Никто не справится с этим лучше, чем тот, кто знает о разрушении искусственных измерений Дворца… очень много. К тому же, обладая Книгой Ветров… я слышал, она содержит утерянные заклинания боевой магии…

Имя колдуна Ширрак ре Вайн произнести не решился, и Повелитель Берегов ухмыльнулся.

– Должен тебя разочаровать, воитель. Я не знаю, где сейчас колдун. Я ждал его еще утром, но он не пришел. Возможно, он заполучил Книгу Ветров и бежал из Калунты. Возможно, сидит в своей норе и с удовольствием смотрит, как демоны разгуливают по городу. Знаешь, он вообще-то черный маг и предпочитает творить зло.

– Но милорд…

– …да и нам беспорядки в городе только на руку. – Ааритайн подошел к генералу и пристально заглянул ему в лицо. – Очень скоро здесь высадятся морские братья, генерал. Они уже знают о случившемся и будут у берегов Калунты завтра к вечеру. Их армия легко очистит город даже от сотни тварей, по праву заслужив благодарность горожан. Ну а я, соответственно, стану Повелителем Берегов, спасшим Калунту от нашествия демонов.

Ширрак ре Вайн растерянно слушал. Хиленький человечек и впрямь оказался намного хитрее, чем он мог предположить. И ведь как ловко все повернул, превратив вторжение морских братьев в миссию спасения города!

Повелитель Берегов вернулся к столу, налил в высокие хрустальные бокалы вина.

– Выпьем за удачное стечение обстоятельств, генерал. Ты верно служил мне и поэтому заслужил награду. Распуская Алую Гвардию, я не хочу лишаться такого талантливого полководца. Отныне можешь считать себя командующим всех Береговых Легионов, что находятся в городе. Ну и, само собой, пришли верного человека к казначею. Твое золото тебя ждет.

Опомнившись, генерал вскинул руку в салюте. Интуиция не подвела его! Будь благословен тот час, когда он решился поставить на Повелителя Берегов! Предательство Имнесфеи генерала совершенно не тревожило. Что он имел, командуя Алой Гвардией? Вечные проблемы с капризными сынками аристократов и всего лишь пятьдесят золотых в месяц. Служа Повелителю Берегов, он получил все.

– Да здравствует истинный властелин Калунты!

Ре Сайнселл милостиво улыбнулся. Новое обращение приятно ласкало слух.

– Приступай к новым обязанностям, генерал. Необходимые распоряжения я уже отдал. А насчет колдуна… ты прав. Его следует навестить. Но не для того, чтобы попросить о помощи, совсем нет… Народ надо ободрить. Например, тем, что пойман главный виновник нашествия демонов и покушения на Царицу Ветров. Казнь колдуна на главной площади – хороший урок всем врагам Калунты, не так ли?

– Я немедленно отправлю лучших воинов. Если колдун еще в городе, он будет схвачен.

Повелитель Берегов кивнул. Лицо его стало спокойным и безмятежным.

– Перед казнью на площади не забудь вырвать ему язык, генерал. На всякий случай.

23

Некромант оказался тяжелый. То ли кормил его Маглос хорошо, то ли подвижности в клетке не хватало. Очень скоро я пожалел, что поторопился с цепями. Попытка разбогатеть за счет покойного Маглоса откладывалась на неопределенный срок. Искать сокровищницу с такой тяжестью на плече было неразумно, а оставлять ношу без присмотра я опасался. Некромант – он и есть некромант, ничего хорошего от него не жди. Грустно вздохнув, я потащился к лестнице наверх. Сколько там ступенек? Дюжины три? Ладно, в конце концов, надоест тащить – брошу и прикончу на месте. Передумать – оно никогда не поздно.

Я его не бросил. Обидно стало, ведь сколько уже с ним возился! Обливаясь потом и тяжело дыша, я выбрался из потайного хода, едва не споткнувшись об останки Пуро.

Увидев Маглоса, некромант радостно захихикал. Я разозлился. Идти у него сил, значит, нет, а поржать вволю – пожалуйста! С мстительным удовольствием я шмякнул колдуна на пол и потащил волоком. Помогло. Смеяться он перестал сразу.

Размышляя над тем, где бы раздобыть для некроманта надежные кандалы, я добрался до холла и замер на пороге. Свечи не горели. Я точно помнил, что оставлял их зажженными. Прошло не так уж много времени, и сгореть полностью они не могли. Сквозняки? Нет тут никаких сквозняков. Вскинув меч, я прижался к стене. Так. Значит, еще не все. Поколебавшись, я бросил поскуливающего некроманта и отпихнул ногой обратно в глубь прохода. Ладно, за пару минут далеко не уползет. Что-то еще изменилось… что? Портьеры? Тяжелые бархатные портьеры были задернуты, не пропуская в холл даже слабые ночные отсветы.

Сделав осторожный шаг вдоль стены, я замер, пытаясь уловить малейшие шорохи. Шум дождя за окнами. Печальные поскрипывания старого дома. Кряхтение разнесчастного некроманта. На какое-то мгновение мне показалось, что рядом кто-то есть, что я услышал приглушенное редкое дыхание, тихое и экономное, но это ощущение тут же исчезло. Значит, все-таки сквозняки. Я чиркнул огнивом, собираясь зажечь свечи. И получил тяжелый удар рукоятью меча.

Мне повезло, что я не захватил с собой лампу. Иначе бы меня убили сразу. Но тот, кто поджидал меня, тоже не шибко видел в темноте и малость промахнулся. Удар, нацеленный в затылок, пришелся по шее и плечу. Наткнувшись на мебель, я кубарем полетел на пол, аж хрюкнув от жесткого приземления. Левая рука мгновенно онемела, меч, жалобно звякнув, отлетел в сторону.

Уже не таясь, мой противник с грохотом расшвыривал стулья. Перекатившись на спину, я несколько раз ткнул наугад кинжалом и с третьего раза попал. Клинок вонзился в мягкое, послышался стон и глухой стук упавшего тела.

С другой стороны донеслась матерная ругань, на меня градом посыпались удары. Стараясь закрыться руками, я с запоздалым сожалением сообразил, что нападающих было несколько. Кто-то зажег свечи, но это я понял уже как-то отстраненно, остатками гаснущего сознания.

Как меня били, я не помнил. Но били, видимо, сильно, потому что когда я пришел в себя, на каждое движение тело отзывалось нудной глухой болью. Руки были немилосердно стянуты ремнем за спиной, ноги… ноги вроде тоже. Я открыл глаза и уставился в заросший паутиной потолок. По-глупому вышло. Надо же было так вляпаться!

– Эй, Мон, вроде он очухался. Посмотри.

– Все равно толку от него не будет.

– Погодь… Не стоило его… так сильно. Не ровен час, помрет еще раньше времени.

Потолок заслонила здоровенная красная рожа, поросшая давнишней щетиной.

– Не, живой! Вот, уже таращится! Мало я ему врезал, он же, сволочь, Ларда завалил!

Я дернулся от чувствительного пинка в живот.

– Хватит, Мон! – в голосе второго зазвучал металл. – Ты что, собираешься сидеть здесь до рассвета? Лард сам на кинжал нарвался, нечего было лезть на рожон!

Мощные волосатые руки вцепились мне в куртку и, легко подняв, швырнули в кресло. Красномордый придвинулся близко-близко, изо рта тяжело пахнуло перегаром и жареным луком.

– Зря ты прикончил Ларда, урод. Рассвета ты не увидишь, обещаю!

– Сам ты урод… – я хотел еще кое-что добавить, но не успел. Красномордый двинул меня кулаком в зубы. Видимо, задел я его за живое.

Я замер, дожидаясь, пока с глаз схлынет красная пелена. От удара голова гудела как монастырский колокол, во рту стало солоно.

– Мой друг шутит. Довольно грубостей. Мы только немного побеседуем и, если ты честно ответишь на все вопросы, спокойно расстанемся.

В поле зрения наконец появился приятель красномордого громилы. По сравнению с грязным жирным боровом этот выглядел худощавым, даже немного изможденным. Изящные повадки и дорогая щеголеватая одежда, отделанная жемчугом и серебряной нитью, делали его похожим на завсегдатая аристократических приемов. Впечатление портил широкий боевой меч в простых кожаных ножнах и пронзительный холодный взгляд льдисто-голубых глаз. Я внутренне подобрался. Из этой парочки красавчик был наиболее опасен, с ним следовало держать ухо востро.

– Видишь, как мы тебя уважаем? Сами стоим, а тебя, гостя дорогого, в кресло усадили! Может быть, не слишком удобно, но могло быть и хуже, верно? – Красавчик улыбнулся, с виду вполне дружески. Да и говорил он не повышая голоса, даже вроде сочувственно.

– Лучше руки развяжите, – нахально попросил я.

Красномордый побагровел еще больше, но сдержался. Красавчика же моя наглость совершенно не тронула. Он только грустно покачал головой.

– Нет, приятель, ты же понимаешь. После того как ты убил нашего товарища, к тому же лучшего друга Мона, мы тебе не доверяем.

Красавчик с легкой улыбкой посторонился, и Мон, ощерясь, снова влепил мне кулаком между глаз. В этот раз было совсем плохо. От удара меня вместе с креслом развернуло, я врезался затылком в высокую резную спинку и почувствовал, как по шее скользнул тонкий ручеек крови. Зато теперь мне было очень удобно наблюдать за комнатой. Особенно я порадовался при виде невезучего Ларса, лежащего на ковре неподвижной окровавленной грудой. И огорчился отсутствию некроманта, которого оставил в коридоре. Так я и думал. Удрал, гад. Дьявол меня дернул разрубить цепи…

– Первый вопрос очень легкий, для разминки. Как тебя зовут?

– Не зовут меня. Обычно сам прихожу. – Я увидел, что красавчик с выражением сожаления уступает место добряку Мону, и тут же передумал шутить. – Глайм. Ристенсин Глайм.

– Отлично. Рист, значит. А это – Мон. Ты его уже знаешь. Да и обо мне, думаю, слышал. – Красавчик блеснул ровными белыми зубами. – Мое имя Альт Нор по прозвищу Морской Мясник. Слухи не доходили?

От неожиданности я кивнул и заработал новый приступ головной боли. О Морском Мяснике, наемном убийце и палаче, в трактирах Калунты болтали достаточно, и все истории были одна хуже другой. Прозвище свое Мясник заработал на службе у морских братьев, неимоверной жестокостью поразив даже их. Позже, появившись в Калунте, Мясник брался за всякие скользкие поручения аристократов, предпочитавших загребать жар чужими руками, и выполнял их, оставляя за собой кровавый след. Не брезговал Мясник и казнями, а когда временно оставался без работы, в городе начинали происходить загадочные изуверские убийства. Мировой судья, взявший было Мясника в оборот, как-то темной ночью забрел на окраину Упыриного Пустыря и был разорван демонами; жену и дочь одного из капитанов городской стражи, громче всех кричавшего о причастности к этому Морского Мясника, неизвестные бандиты зверски изнасиловали и убили прямо в их собственном доме. С тех пор Мясника стали сторониться, предпочитая шепотом рассказывать о нем страшные истории.

Все это вихрем пронеслось у меня в голове, пока я таращился на знаменитого убийцу. Мясник ухмыльнулся, довольный произведенным эффектом.

– Кстати, мой друг Мон тоже человек известный, но в особых кругах. Он первоклассный, талантливый, непревзойденный мастер пыток. Ты сможешь убедиться в этом, Рист… если не ответишь на мои вопросы. Итак, чем же ты занимаешься, Рист?

– Как все. Монеты зарабатываю. – Потрогав десны языком, я плюнул на пол. Хоть зубы целы… пока. – А как заработаю, трачу. Наемник я.

Мясник задумчиво кивнул, вроде и не слушая.

– Наемник, значит. Что ж, ремесло не хуже других. Я уважаю честных наемников, сам когда-то был таким. Правда, сейчас наемнику тяжело найти работу… поэтому, Рис, ты и нанялся к колдуну?

– Колдун хорошо платил. – Я неопределенно повел плечами… и осторожно попытался дотянуться до метательного ножа. Проклятые веревки! Пальцы доставали только до середины ножен, и мне не удавалось продвинуться дальше ни на волос.

– Так много, что ты рискнул тайно проникнуть во Дворец Царицы Ветров?

– Ты много знаешь, Мясник, – я сделал еще одну попытку достать нож. Без особого успеха.

– Мой хозяин рассказывал мне о наемнике, который выполнит для колдуна кое-какую работенку. Думаю, ты и есть тот наемник. Поэтому, Рист, я задам тебе еще один вопрос, – голос Мясника стал добрым и проникновенным. – Где Книга Ветров, Рист?

Вот оно что! Так бы сразу и сказали. Кажется, хозяева Мясника решили прибрать Книгу к рукам. Что ж, смерть Маглоса многим спутала карты. Ни Книги, ни колдуна, ни свидетелей. Только какой-то придурок-наемник, непонятно зачем явившийся в дом! Не сдержавшись, я ухмыльнулся. И тут же получил по зубам.

– Не зли меня, парень. – Красавчик стряхнул с кулака мою кровь и аккуратно вытер руку белоснежным шелковым платком.

– Ты принес колдуну Книгу Ветров, верно?

Как хорошо, когда не приходится врать! Я совершенно искренне улыбнулся разбитыми губами и честно посмотрел ему в глаза.

– Нет. Не верно.

Лицо Мясника стало озабоченным.

– Я предупреждал тебя, что лучше говорить только правду. Это последняя попытка. Где Книга Ветров?

С ножом ничего не выйдет. Пока я не выберусь из этого проклятого кресла, до ножа не дотянуться, значит…

– Она где-то здесь, в доме, или ты спрятал ее в укромном месте?

…придется их разозлить. Неприятно, конечно, но другого выхода нет. Лучше вытерпеть пару оплеух сейчас, чем что-нибудь посерьезнее потом. Просто так не отстанут, Книга-то и впрямь им шибко нужна…

Недолго думая, я плюнул Мяснику в лицо.

Первый же удар вышиб меня из кресла. Кувыркнувшись через голову, я отлетел к стене и пребольно ударился лицом. Потом Мон от души меня попинал и едва не сломал ребра. Закрыв глаза, я терпел. Главное – результат. Может быть, с плевком я переборщил, но нужный эффект достигнут. А жирный боров свое получит. Его-то я уж точно прикончу.

На этот раз поднимать меня не стали. Застонав, я повернулся на бок и прижался спиной к стене. Все получилось даже лучше, чем я рассчитывал. Нож скользнул мне в ладонь холодной змеей.

– Разведи огонь, Мон! Этого недоумка следует поучить хорошим манерам! – вытерев лицо, Мясник отшвырнул окончательно испорченный платок. – Кодекс молчания для наемника, конечно, вещь серьезная, и соблюдать его надо. Другое дело, если тайну выдать под пытками. И благородно, и быстро. Для начала выжги ему правый глаз. Просто так.

– Эй, ты, может, тебе левый глаз больше нравится? Так я могу начать с левого! – толстяк заржал.

– Ты мне не нравишься. Я убью тебя первым, – твердо пообещал я. Толстяк принял это за шутку и заржал еще громче.

– Нет, ты слышал, Мясник? Ублюдок еще мне и угрожает! Клянусь богами, старина Гаш говорил, что это будет забавно, но я не думал, что настолько!

– Заткнись, жирный дурак! А то Гаш из тебя самого шутку сотворит! Придержи язык и делай, что приказано!

– Мясник, я…

– Быстро, я сказал!

Мясник повернулся ко мне. Теперь он уже не развлекался, черты его лица стали жесткими, взгляд – ледяным.

– Хочу, чтобы ты понял, приятель. Мой хозяин – очень серьезный человек и всегда добивается того, чего хочет. Он приказал мне найти колдуна Маглоса и получить Книгу Ветров, которую должен принести ему глупый наемник. И очень хорошо заплатил за работу. Первую половину задания я выполнил. Когда я принесу хозяину голову Маглоса, он будет доволен. Но еще больше он обрадуется, когда я положу перед ним Книгу Ветров. А вот будет ли жив и здоров к этому радостному моменту наемник по имени Рист, зависит только от тебя.

Есть! Обрезки веревки соскользнули с моих рук. Еще немного подождать, чтобы разгулялась кровь…

– Вы не убьете меня! – Я постарался выглядеть жизнерадостным придурком. – Потому что я знаю, где Книга! А еще я знаю, что многие желающие ее получить готовы заплатить за нее золотом!

В прозрачных глазах Мясника мелькнуло облегчение. Он решил, что и в самом деле наткнулся на непроходимого идиота.

– Знаешь, ты попал в большие неприятности, наемник Рист. И не тебе говорить сейчас о золоте. Но все знают, что Морской Мясник никогда не был жаден. Отдай мне Книгу Ветров, и ты получишь половину того, что я заработаю на этом деле!

– Сколько?

Мясник помедлил. Удивительно. Даже несуществующим золотом ему делиться не хотелось!

– Ты получишь… двести золотых. Это большие деньги. Очень большие!

Я кивнул и покосился на Мона, продолжавшего раздувать в очаге огонь. Цирк, да и только. М…м…м… поломаться еще, что ли? Нет, долго тянуть нельзя. Я сжался, постаравшись напрягать мышцы незаметно. Так. Рывок, удар по веревкам на ногах и прыжок к толстяку. Он склонился над камином, не успеет… а потом Мясник…

– Книга Ветров спрятана на Упырином Пустыре. Маглос сказал, что портал из Дворца откроется прямо в этот зал, но что-то не сработало. Наверное, помешала смерть колдуна, – я замолчал. Мясник подался вперед, даже дыхание затаил.

– Упыриный Пустырь велик, Рист…

Я ухмыльнулся.

– Точно, большой. И если я не скажу, где спрятана Книга, вы будете искать ее до следующей зимы.

– Я обещал заплатить – и заплачу. – Сдернув с пояса кошель, Мясник потряс им в воздухе. – И здесь только часть твоей доли! Это честная сделка, приятель.

Как же, честная. Толстяк вон какое пламя раздувает… Я рывком вскочил, опрокинув Мясника ударом плеча. Короткий взмах ножа, рассеченные веревки на ногах…

Затекшие ноги почти не слушались. Пошатнувшись, я на мгновение оперся о стену, и это решило все. Толстяк успел обернуться. Несмотря на заплывшее жиром тело, реакция у него была отменная. И что самое плохое, он уже выхватывал из-под куртки карманный арбалет. Времени на прыжок не оставалось.

Мой нож свистнул в воздухе. Бросок вышел хороший, меткий и сильный. Клинок вошел в глаз толстяка по самую рукоять. Мон вскрикнул, в горле его забулькало, дряблая туша стала медленно заваливаться в пылающий очаг.

Меня это не радовало. Потому что напротив меня в каких-то нескольких шагах стоял Морской Мясник с обнаженным мечом в руке и недобро ухмылялся.

– Хорошая попытка, Рист! Вижу, ты парень не промах. Жаль будет убить тебя. Но такова жизнь.

Клинок мелькнул в воздухе так стремительно, что я едва успел его заметить.

Мечом Мясник и впрямь орудовал ловко. Смертоносная сталь в его руках описала полукруг и сверкающей молнией устремилась ко мне. Чтобы уйти от удара, мне пришлось торопливо отшатнуться. Не удержав равновесия, я упал на спину, с грохотом роняя мебель. Клинок Мясника следовал за мной по пятам. Отшвырнув стол, я прямо на четвереньках рванулся прочь.

Мясник засмеялся. Наверное, это в вправду выглядело смешно. Только в этом смехе я услышал смертный приговор.

– Не стоит убегать, Рист! Клянусь, это была хорошая попытка, но никто еще не уходил от Морского Мясника!

Короткими ударами меча он расшвырял попадавшие кресла. Удары были тяжелые, стремительные и обстоятельные. Мясник не торопился. Оба выхода из зала оказались у него за спиной, деваться мне было некуда.

Воспользовавшись передышкой, я встал и прижался к стене. Рискнуть и попытаться дотянуться до меча? Мое оружие все еще валялось на ковре, но до него было шагов пять-шесть. Или попробовать просто удрать через окно? Вышибить раму и… Тут я ухмыльнулся. Мясник слишком увлекся моей скромной персоной. Нельзя так безответственно отворачиваться от темных коридоров, особенно когда там болтается некромант.

Что-то почувствовав, Мясник резко обернулся и вскрикнул. Благодаря небеса за неожиданную помощь, я бросился к мечу.

Реакция у Мясника была хорошая. От внезапного удара, направленного в сердце, он успел закрыться рукой. И все же похожий на серп нож рассек его лицо до кости. Заливаясь кровью, Мясник закричал и упал на колени. Неторопливая фигура с ножом в руке замерла, затем повернулась ко мне.

– Привет, Маглос. Вторая жизнь, да? – сжав в ладони надежную, ставшую такой родной рукоять меча, я почувствовал себя спокойнее. Раздражали только вопли умирающего Мясника.

Зомби молча пошел на меня. Зрелище было еще то: мертвая голова с выпученными глазами болталась на перегрызенной шее, окровавленный плащ свисал лохмотьями, вытянутые вперед руки конвульсивно подергивались. Картину довершал кривой зазубренный нож для разделки скота. Откуда такая штука взялась в доме колдуна, я задумываться не стал.

Этот мертвец был ненамного быстрее, чем бедный Пуро. И ненамного симпатичней. Я критически посмотрел на его ржавый ножик. С такой штукой против моего меча – верное самоубийство. Хотя… ему без разницы.

Так мне представлялось до тех пор, пока не ожили толстяк и тот парень, которого я завалил первым. Негромко рыча, вся веселая компания поперла на меня. В комнате повеяло колдовством, пронзительно-ледяной волной пронеслась черная магия. Я попятился. Ох, не зря этого некроманта Наруолрена в клетке держали. Вот ведь сволочь какая!

Толстяк немного задержался, чтобы прикончить продолжавшего вопить Мясника. Он вообще шевелился ловчее остальных. То ли помер позже, то ли еще чего… но только ко мне он прыгнул очень шустро. Я отмахнулся мечом, сталь зазвенела о сталь. Крутанув меч, я дернулся навстречу и едва не получил по носу ножом от Маглоса. Компания действовала не спеша, но на удивление слаженно.

В этой неспешности было что-то завораживающее и жуткое. Толстяк с приятелем прижали меня к стене и время от времени помахивали мечами, не давая вырваться. Маглос со своей кривулиной был у них на подхвате. А через пару минут к ним присоединился и Мясник. Одна щека у него свисала рваным куском, обнажая челюсть, и создавалось впечатление дьявольской усмешки. Вместе с развороченной грудью и залитой кровью мордой выглядело неприятно.

Но совсем горько мне стало, когда я понял, чего они добиваются. Зомби не устают. Никогда. А вот я выдохся уже давно.

Усталость наваливалась невыносимым грузом, просто валя с ног. Мышцы ныли, все тело болело от побоев, в висках гулко стучало. Меч стал тяжелым и неповоротливым, а рукоять – скользкой от пота.

Собрав последние силы, я поднырнул под удар толстяка, полоснул его по животу, разрубая кольчугу и медные бляхи пояса. Плоть расползлась, наружу полезли сизые внутренности.

Удар был смертельным. Я знал это точно. Но зомби даже не дрогнул. Наступая на собственные кишки, он шагнул вперед и едва не достал меня острием клинка. Пластины брони выдержали и тут же жалобно звякнули под мечом Мясника. Удар был скользящим, клинок сорвался и с хрустом вошел в деревянную панель.

Не давая ему замахнуться снова, я швырнул свой меч в ножны и бросился под ноги Маглосу. Не устояв, колдун упал, и я с содроганием почувствовал, как его жуткий нож рассек воздух в волоске от моей шеи.

Не оборачиваясь, то ли вскочив, то ли все еще на четвереньках, я рванулся к лестнице на второй этаж. Ступеней в темноте я совершенно не видел, на какие-то попадал ногами, на какие-то – лбом, но разбираться было некогда. Зомби гнались за мной молча, и от этого делалось еще страшнее.

Лестница кончилась. Здесь, у двери в столовую, мрак чуть расступался. Хвала светлым богам, память не подвела. В небольшой нише, отделявшей лестничную площадку от столовой, было узкое стрельчатое окно. Разбираться, открывается ли рама, я не стал и просто долбанул в пыльный витраж ногой. В лицо повеяло холодом и ночной сыростью. Высоковато, но это мелочи по сравнению с добряками-зомби. Те были уже близко, лестница ходила ходуном под их тяжелыми шагами. Я нехорошо выругался и достал из-за пояса красный такхоал – последний оставшийся у меня. Тот самый, который Маглос дал мне «на всякий случай». Боевая магия. Стена Всепожирающего Огня. Стеклянная палочка с хрустом сломалась. Я аккуратно отправил колючие осколки вниз по лестнице.

Пламя взметнулось мгновенно, ревущее, злое. Лицо обожгло нестерпимым жаром, на лестнице послышался хриплый рев. Замечательно! Смутно надеясь не переломать ноги, я прыгнул в ночь.

24

Приземлился я удачно – насколько может быть удачным прыжок с такой высоты. Даже очень удачно, если учесть, что затаившийся в тех же кустах тип с арбалетом оказался ко мне спиной. Стоя под разбитым окном, он старательно всматривался в темноту парка. Старательность его и погубила. Когда он обернулся, я уже встретил его крепким ударом в челюсть. В дождливой пелене мелькнули крошки выбитых зубов. Жалобно звякнув, арбалет отлетел в сторону. Пока я терял драгоценные мгновения, продираясь сквозь мешанину мокрых веток, его владелец судорожно пытался выхватить меч, но я успел первым. Второй удар сбил его с ног, прыгнув сверху, я придавил коленом и уже не спеша достал его же кинжал. Хорошо, когда за тобой охотятся такие недоумки! Я чуть шевельнул кинжалом. На горле невезучего арбалетчика выступила аккуратная капелька крови.

– Своих поджидаешь, приятель? Или меня ищешь?

В ответ он прохрипел что-то нечленораздельное и мелко задрожал.

– Ну-ну, не стесняйся! – я подбодрил его кулаком под ребра и выразительно посмотрел на кинжал.

– Я… не виноват… Просто решил посмотреть, что за шум… на всякий случай…

– И всадить стрелу, если кого увидишь. Верно?

Он задрожал еще сильнее. Я вздохнул. Хлипкий какой-то. Того и гляди в обморок упадет.

– Тебе лучше быть очень честным, приятель. Когда мне врут, я нервничаю и начинаю подергиваться. Ты понимаешь, что это значит здесь и сейчас?

Тут уж он кивнул энергичнее. Жить ему хотелось.

– Я буду задавать вопросы, а ты отвечать. Может быть, когда мне надоест, я тебя отпущу. Первый вопрос…

Из-под крыши особняка с ревом вырвались первые языки пламени. Мне показалось, что в окнах второго этажа мелькнула объятая пламенем фигура. Славно занялось. Я от души понадеялся, что Наруолрен остался там вместе с зомби.

Арбалетчик с ужасом смотрел то на пожар, то на меня, красивого. Если до этого у него и были какие-то сомнения в моей крутизне, то горящий особняк их рассеял.

– Первый вопрос: кто вас нанял? Имей в виду, не ответишь на этот, остальные и задавать не стану, – для пущего эффекта я многообещающе ухмыльнулся.

– Договаривался Мясник, ничего не знаю… – Я надавил на кинжал. – Подожди… Слышал краем уха, как он разговаривал с одним человеком о деле.

– С кем? Что говорил?

– Сегодня днем, с хозяином таверны «Золотой Двор». Он через хозяина таверны подходящих людей на дело искал. Говорил, что денег ему обещали за то, что он колдуна малость прищемит.

– Что, прям любого колдуна?

– Не за любого. За этого… ну, который живет здесь. Обещали золотом заплатить, а сколько – не знаю. Когда меня увидели, замолчали. А потом Мясник угостил меня пивом и сказал, что берет меня на дело. Посулил два золотых, если все получится.

– Получится прикончить колдуна?

– Без разницы, живьем притащить или прикончить. И если что интересное в доме попадется, прихватить. – Арбалетчик поперхнулся словами, но все-таки закончил: – Одним словом, главное – расспросить хорошенько, а потом неважно уже. Только какой же сумасшедший колдуна сначала разозлит, а потом в живых оставит?

– Молодец, люблю честных! Что вы должны были узнать? Спрашивать-то чего?

– Не знаю… Мясник сказал, что мое дело снаружи присматривать, и все.

– Значит, не знаешь… ладно, верю. – Я не стал настаивать. В конце концов, я уже знал, чем так сильно интересовался Мясник. – Еще пара вопросов, приятель. Где найти эту самую таверну и как зовут ее славного хозяина?

– Амер Росст зовут, но портовые его больше Кривоногим Амером кличут. Лет пять назад он чуть вовсе без ноги не остался, по пьяни, с тех пор и пошло. Таверна его почти у самых причалов, на площади. Ее все знают.

– Замечательно. Найду, стало быть. – Я чуть ослабил хватку.

– Ребята Амера тебя с потрохами сожрут, – арбалетчик ощерился.

– Подавятся. Я ж крутой. Я тебя даже в живых оставлю. Хочешь, беги скажи Кривоногому, что я Мясника прикончил. А хочешь, тут сиди, тогда сюрприз ему будет.

Арбалетчик молчал, ненавидяще буравя меня взглядом. Я вздохнул. Что ж за народ такой в Калунте? Злые все, вредные…

– Много вас тут по кустам прячется?

– Боишься? Тебе не жить, крутой…

– Понятно. Стало быть, больше никого нет. Ну и хорошо. Кстати говоря… – я припомнил болтовню толстого Мона и неожиданное раздражение Мясника. – Есть на свете человек по имени Гаш. Старина Гаш. Кто он такой?

Эффект был потрясающим. Арбалетчик побледнел и выпучил глаза, мигом растеряв остатки храбрости.

– Откуда… откуда ты о нем знаешь?

– Ни хрена я не знаю, – честно признался я. – Но буду узнавать. Уж больно охота познакомиться. Забавный, поговаривают, человек, большой затейник. В «Золотой Двор» тоже небось захаживает?

Арбалетчик помолчал, а потом облегченно захихикал, и я с сожалением понял, что теперь-то он точно ничего про Гаша мне не расскажет. Придется расспросить самого Кривоногого Амера.

Коротким движением я долбанул весельчака рукоятью кинжала. Пусть полежит, пока я выбираюсь. Не возиться же с веревками.

Отпихнув обмякшее тело, я поднялся и двинулся в глубину парка. Выйду в переулки, а там с рассветом и до порта доберусь. Кривоногий Амер возвращения Мясника с добычей ждет, так вместо него я приду. Поболтаем немного, пива выпьем…

Я успел отойти от горящего особняка на полсотни шагов и укрыться в глубине запущенного парка, когда на пожар начали сбегаться люди. Я прибавил ходу. Не хватало еще столкнуться нос к носу с городской стражей. Недоумок, что в кустах остался, быстро меня злодейским злодеем выставит.

По улице прогрохотала пожарная повозка. Обернувшись, в отсветах зарева я видел, как несколько дюжих молодцов торопливо мастерят водяной желоб, как суетятся вокруг дети и зеваки… как внезапно появились из темноты и метнулись к толпе несколько прыгучих жабообразных тварей.

Кто-то закричал в предсмертной тоске. Сталкиваясь, падая и давя друг друга, люди бросились врассыпную от ужасных монстров, но чудовища, передвигаясь короткими прыжками, настигали новых и новых жертв, разрывая на части и подбрасывая в воздух окровавленные тела.

Какой-то офицер городской стражи успел опомниться и начал собирать солдат, кто-то из стражников сам бросился навстречу тварям, около горящего особняка закипела кровопролитная схватка.

Не разбирая дороги, скользя по мокрой грязи, я бросился прочь. Ненавижу этот город! Ненавижу колдунов и собственную глупость! Я бежал, не обращая внимания на хлещущие по лицу ветки, на цепляющиеся за одежду кусты и стекающие за ворот капли дождя. Чего себе врать, что вроде ни в чем не виноват, вон ведь что вокруг творится!

Остановился я, только увидев впереди каменную кладку забора. Парк кончился. Прислонившись спиной к дереву, я закрыл глаза и попытался отдышаться. Ребра ныли, легкие горели огнем.

Я чувствовал себя полным идиотом. Вернее, слепым кротом, вынутым из уютной норы на белый свет. Жил себе, не тужил, жирок нагуливал, а потом раз – и все кончилось. Норы нет, кругом враги, и все им видно, и все они знают, а ты тыкаешься носом вслепую да норовишь под башмак не попасть. И вроде запахи чуешь, и откуда жареным веет, а все равно остаешься слепым кротом, которого так и норовят раздавить.

Маглос меня обвел вокруг пальца. Ладно, я сам напросился. Догадывался ведь, что колдун пакость задумал. А насчет нашествия демонов Наруолрен, кажется, не соврал…

Из Калунты надо убираться, и как можно скорее. Если раньше у меня был повод в виде надвигающейся армии баронов, то теперь прибавился еще один – демоны Нереальности, которые уже здесь и теперь слоняются по городу, закусывая сочной человечинкой.

Хотя кое-какие козыри у меня все-таки имелись. Я вдруг совершенно четко осознал, что волей судьбы оказался счастливым обладателем легендарной Книги Ветров, за которую куча народу готова заплатить бешеные деньги. Раз уж Маглосу не сгодилась, пусть будет моей. Правда, та же куча народу норовит эту самую Книгу заграбастать бесплатно, а самый простой способ это сделать – посадить на дыбу одного глупого наемника и вежливо так его расспросить. Что и собирался проделать Мясник. Сам он о Книге, конечно, не знал, но ведь сказал же ему кто-то! И вряд ли это собственная идея хозяина «Золотого Двора». Тут люди посерьезнее.

Меня пробил легкий озноб. Как ни крути, все нехорошо. Даже просто избавиться от Книги Ветров я не могу. Все равно никто не поверит, что от такого богатства отказался. Поймают и выспрашивать начнут, с помощью каленого железа и щипцов. Отдать Книгу добровольно? Прикончат за то, что много знаю. Продать на сторону? Один черт прирежут, чтобы не платить. Проклятая Книга! Вот ведь напасть какая!

Я мотнул головой. Нечего загадывать. Поболтаю с Кривоногим Амером, выясню, что за тип этот старина Гаш, а там видно будет. Может, удастся и Книгу ему загнать по сходной цене, и в живых остаться. В любом случае кое-какие монеты у меня теперь водятся, еще поживем. Ободренный собственным дурацким оптимизмом, я приблизился к полуразрушенному забору. За ним наверняка или свалка, или заросли всякой дряни. По ним и проберусь, если не сожрет никто. Может, так оно и лучше будет. Сплюнув кровь, я выдрал из кладки несколько крошащихся кирпичей и полез в образовавшуюся дыру.

25

В переулке было темно, хоть глаз выколи. Единственный фонарь, болтавшийся над входом сапожной мастерской, издевательски подмигивал догорающим фитилем. Локс поплотнее закутался в поношенный форменный плащ, только ради смеха считающийся непромокаемым. Начавшийся еще засветло дождь лил не переставая, а ближе к ночи к нему прибавился холодный пронизывающий ветер. Погода окончательно испортилась. Хлюпая по лужам тяжелыми от налипшей грязи сапогами, Локс проклинал и погоду, и службу, и собственное упрямство. В самом деле, какого дьявола он не послушался матери, так настойчиво советовавшей пойти учиться на писца? Был бы сейчас уважаемым человеком, всегда бы верный кусок хлеба имел. Ведь и деньги на учение имелись, отец после смерти оставил, и Вертон Чернильник, что жил по соседству, был согласен. Так нет, романтики захотелось, самостоятельности. Деньги ушли на форменный плащ, кольчугу и дешевый меч местной работы, мать устало махнула рукой, а сосед взял в ученики сына булочника.

Гордым пузырем Локс ходил ровно неделю, пока не получил первый синяк под глазом. А после развеялись трактирным дымом выданные капитаном пять монет – скромные подъемные солдата городской стражи, – и романтика кончилась. Начались пьяные потасовки, в которых того и гляди по башке получишь, вечное ворчание капитана и такие вот тоскливые ночи, когда не то что люди – бродячие собаки носа на улицу не кажут. Локс вспомнил напутственную речь капитана, выслушанную в казарме, и на душе стало совсем худо. «Очистить город от кровожадной нечисти». Только распоясавшихся демонов для полного счастья и не хватало.

– Промозгло-то как! Слышь, Локс, у тебя вроде во фляжке оставалось. – Торин, прозванный среди стражников Лохмачом, с надеждой обернулся на Локса. – Дал бы, что ли, хлебнуть.

Локс без слов протянул напарнику фляжку. В гарнизоне Торина не слишком любили за нахальство и страсть к халяве, но в дозоры с ним Локсу ходить было проще, чем, к примеру с Вышибалой Марком или Диким Джуши. Те вечно насмехались над «зеленью» и подначивали Локса, а Лохмач хоть и выпивал каждый раз почти всю его фляжку, но и относился по-отечески, даже прикрывал в потасовках, что случались на улицах каждый вечер.

Торин сделал изрядный глоток и с удовольствием рыгнул.

– Хороший ты человек, Локс. Вот, к примеру, возьмем хотя бы…

Договорить он не успел. В глубине переулка что-то несколько раз глухо стукнуло. Не сговариваясь, стражники схватились за оружие, но не тронулись с места. Несмотря на холод, на лбу у Локса выступил пот. Никакого желания выяснять, что там, в темноте, он не чувствовал. Локс торопливо глянул на Торина. Тот в темный переулок тоже лезть не спешил.

Стук прекратился, зато в темноте часто и пакостно захлюпало.

– Надо бы проверить, что там, парни. Ишь, как хлюпает.

Капрал и вовсе остановился поодаль и теперь задумчиво посматривал на тусклый фонарь.

– Чего зря ходить. Бочку небось ветер уронил, вот и течет теперь. – Торин всмотрелся в темноту с плохо скрываемой надеждой. – Нет тут демонов и быть не может. Отсюда до Упыриного Пустыря, почитай, пару миль будет.

– А чего же ты тогда трясешься? – Локс сдул со лба прилипшие волосы. – Сходи да посмотри.

В красноречивом взгляде Торина ясно читалось, что он думает и по поводу «сходить – посмотреть», и про Локса вообще.

– Пошли, ребята. Все равно придется, – со вздохом решил капрал. Локсу капрал Серш нравился. Когда можно, и схалтурить даст, а когда надо, и прикрикнет. Сейчас вот ничего не попишешь – надо идти.

Выставив оружие, они осторожно двинулись в переулок. Окутанные темнотой дождливой ночи, дома наплывали мрачными глыбами, наглухо закрытые ставни казались мертвыми глазницами. Они миновали подворотню, лавка сапожника осталась позади. По обе стороны потянулся высокий деревянный забор.

– Кажись, там, – Торин указал на чернеющую в заборе дыру. Капрал поднял повыше факел, но в дыре по-прежнему было темно. Хлюпающий звук шел оттуда.

– Локс, с той стороны заходи, Торин – давай вперед. Только осторожно, дурью не лезь. Если что, свистнешь и пригнешься, у меня арбалет наготове будет. – Капрал воткнул факел в грязь и взвел оружие. Стальной арбалетный болт тускло блеснул в пламени факела.

Торин кивнул и покосился на замершего у провала Локса. Тот чуть заметно пожал плечами. Приказы капрала не обсуждаются, да и так ясно, что идти Торину. У него и плечи пошире, и сноровки побольше.

Торин настороженно шагнул в темноту. Секунду было тихо, только все так же размеренно хлюпало, потом раздался возглас и облегченный смех Торина.

Капрал вскинул было арбалет к плечу, но тут же расслабился. Локс тоже опустил меч и перевел дух. Жизнь, может, и тоскливая штука, но помирать никому не охота.

– Парни, идите сюда! Боги и дьяволы, на это стоит посмотреть!

Подхватив факел, капрал, а следом и Локс нырнули в дыру.

За забором оказался небольшой задний двор одной из торговых лавок. Слева был небольшой загон для скота и свинарник. Дверь в свинарник была приоткрыта, возле нее расхаживал Торин и показывал на несколько пузатых бочек, стоящих рядом.

– Вы только посмотрите на это!

Капрал и Локс остолбенело уставились на торчащую из ближайшей бочки свинью. Снаружи виднелся только свиной зад и две подергивающиеся ноги.

– Вот ведь как жрет-то!

– А ты как думал? – Торин самодовольно ткнул свинью сапогом. – Небось как жратву почуяла, враз засов на свинарнике и своротила. Хозяин, видать, совсем голодом заморил. Слышь, как чавкает?

– Как же она туда залезла? – Капрал подошел ближе. – Гляньте, ведь и бочку не уронила! И висит вниз башкой.

– Говорю же, жрать хотела! – Торин громко хохотнул. – Ловкая свинятина! Надо хозяину сказать, пусть циркачам ее продаст! Пару монет точно выручит. Верно, Локс?

Локс не ответил, мучительно пытаясь разобраться, что же его так тревожит в этот веселой истории со свиньей. Не предчувствие опасности даже, а неуловимое, смутное подозрение на грани сознания. Что-то было не так. Сжав рукоять меча, он вернулся к дыре в заборе и, прикрывая огниво от дождя и ветра, запалил еще один факел.

Пламя выхватило из сырого сумрака их собственные следы и часть досок забора, заканчивающихся неровными изломанными краями. Локс осмотрелся вокруг. Разломы были свежими, не успевшими даже намокнуть, но ни обломков, ни щепок видно не было. Локс повел факелом вдоль покореженного забора. Добротное сооружение. Доски прочные, сбиты настоящими железными гвоздями. Такой забор не то что свинье – быку не проломить. Откуда же тогда дыра?..

– Локс, что ты там возишься? Не жги зря факел и тащи свою задницу сюда! – Капрал ослабил тетиву арбалета и закинул его за спину. – Сходи хозяина разбуди. Пусть засов на хлев прилаживает!

– Да она теперь и так не убежит. Глядите, как нажралась! – Торин ткнул свинью обухом боевого топора. – Давай вылазь, животина! Слопаешь весь харч – неделю голодной сидеть будешь!

Чавканье прекратилось. Свиной зад как-то странно дернулся, бочка упала набок и откатилась к стене дома. Торчащая вверх ногами свинья зашевелилась, пытаясь выбраться. Капрал и Торин захохотали. И в это мгновение Локс понял, почему края пролома кажутся ему такими странными. Следы зубов. Крепких и острых, размоловших прочные доски, будто труху. Похолодев, он обернулся к спутникам, но слова предупреждения застряли в глотке.

Свиной зад наконец выпал из бочки. Ни головы, ни передней части у свиньи не было. Окровавленный кусок туши шмякнулся в грязь под ноги Торину.

Торин был опытный солдат. Он даже успел вскинуть топор, когда выбравшаяся из бочки зубастая тварь прыгнула на него, но чудовище оказалось быстрее. Лязгнули зубы, кровь смешалась с каплями дождя. Локс с ужасом смотрел, как покатилась по лужам откушенная голова. Тварь отшвырнула прочь мертвое тело и сыто рыгнула, шевеля чешуйчатыми щупальцами. Два круглых желтых глаза неярко светились в темноте, посматривая то на капрала, то на Локса.

Капрал медленно попятился. Разряженный арбалет бесполезно болтался у него за спиной, меч был в ножнах. Тварь перестала вращать глазами и теперь неотрывно смотрела на безоружного человека.

– Тише, зверюшка, спокойнее… Мы уходим. Захотела мяса – доедай свинью, ей теперь все равно… – Медленным движением капрал потянулся к мечу. – Локс, когда я выхвачу меч, ты…

Локс так и не узнал, что он должен был сделать. Тварь прыгнула, вцепившись капралу в горло. Струей ударила кровь. Уронив меч, Локс бросился бежать. Он не оборачивался, и так точно зная, что хищная тварь настигает, гигантскими прыжками сокращая разделяющее их расстояние.

Поскользнувшись на жирной грязи, Локс упал, выронив факел. Торопливо вскочил, снова едва не упал, побежал, не разбирая в темноте дороги, но не желая сдаваться… и уперся в глухую стену. Переулок закончился тупиком. Последнее, что он увидел, были желтые глазищи твари и горящая в них жажда убивать.

26

Дождь лил не переставая. Я прижался к стене и остановился, пытаясь справиться с последними колебаниями. По жизни мне доводилось совершать много всяких нехороших поступков, но вот откровенно грабить торговые лавки как-то не приходилось. Я попробовал придумать подходящую отговорку и успокоить совесть, но ничего подходящего на ум не приходило. Безлюдный глухой переулок, темная ночь, проливной дождь, скрадывающий звуки и смывающий все следы, – лучше не придумаешь. Да и лавчонка то, что надо. Товар, судя по вывеске, разношерстный, и одежда найдется, и кольчуги, и остальное. Хозяин, если что, к стражникам не побежит, наверняка краденым подторговывает…

Я постоял еще немного. Надо решаться. До рассвета ждать недолго, а уж днем-то меня хоть голыми руками бери. Стражники да чародеи всех подозрительных отлавливают, а что может подозрительнее хмурого плечистого типа в драной окровавленной форме Алой Гвардии?

Одним духом, чтобы не передумать, я достал меч и вставил его в дужку замка на ставнях. Сухо щелкнуло. Ну вот. Главное – начать. Вскоре я был уже внутри.

В лавке было темно и тихо. Двухэтажный дом я выбрал не случайно, так меньше шансов наступить на какого-нибудь придурка, устроившегося спать прямо на полу среди товаров. А если два этажа – значит, хозяин и подмастерья дрыхнут наверху, понадеявшись на крепкие ставни.

Окончательно обнаглев, я нашарил лампу и чиркнул огнивом. Недурно. Два ряда полок, за прилавком тоже кое-что. Тусклый огонек лампы выхватывал то одну стену лавки, то другую. Я торопливо сдернул окровавленную куртку.

Неожиданный шум на улице заставил меня задуть лампу и вжаться в проем между окнами. Топот приближался, по мостовой гулко стучали подкованные сапоги бегущего человека. Я осторожно выглянул. Взломанные ставни я прикрыл неплотно, чтобы на всякий случай видеть, что происходит на улице, и сейчас это мне пригодилось.

Появившийся из-за угла человек спасал свою жизнь. Это было ясно сразу. Он озирался, падал в раскисшую грязь, торопливо вскакивал и бежал дальше. На его плечах мокрой тряпкой болтался форменный плащ городской стражи, но меча или боевого топора я не заметил. Пробегая мимо лавки, он обернулся, и в неверном свете я увидел перекошенное от ужаса лицо.

Он успел одолеть шагов двадцать, когда я увидел то, что за ним гналось.

Вынырнувший из темноты демон был ужасен. Описать его было невозможно, одно я мог сказать наверняка: эта тварь являлась воплощением самых жутких ночных кошмаров. Двигался демон стремительными рывками, словно перекатывался на гибких чешуйчатых щупальцах. Поведя окровавленной мордой, тварь зашипела.

Через десяток шагов стражника ждал тупик. Это я знал точно, потому что час назад сам старательно выбирал именно такой переулок. Затаив дыхание, я переместился к другому окну. Здесь ставни были закрыты плотно, но через узкую щель я все же смог разглядеть часть переулка.

Развязка была короткой. Стражник закричал, пытаясь заслониться руками, демон стремительно прыгнул. Брызнувшая кровь смешалась с каплями дождя. Демон громко зачавкал, потом рыгнул и скрылся в темноте.

Все произошло неправдоподобно быстро. Мертвого тела или того, что от него осталось, я не видел, в поле зрения осталась только откушенная по локоть рука и обрывок кольчуги в красноватой луже. Впрочем, особого желания видеть остальное у меня не было. Демоны в городе. Если они идут с Упыриного Пустыря, то к утру они уже будут по всему городу, а следующего рассвета большинство жителей Калунты могут и не увидеть. И городская стража, судя по всему, нашествие тварей долго сдерживать не сможет.

Я отступил от окна и с остервенением стал рыться на полках. В лавке царила почти непроницаемая темнота, призрачный свет падал только через узкую щель в разбитой ставне. Лампу зажигать я боялся. Хозяин лавки храпел наверху, но свет был заметен с улицы.

В ушах все еще стоял предсмертный крик несчастного стражника. Я напрягся, стараясь думать только о собственной шкуре. Все равно бы он погиб. Я бы не успел, даже если бы попытался. Этой ночью таких смертей будет сотни, всем не поможешь… но я даже не попробовал. Просто стоял и сквозь щель смотрел, как мерзкая тварь перегрызает ему глотку. Ставни не заперты, можно было быстро распахнуть окно и напасть на демона сзади. Или отвлечь его на себя. Или… Хватит. Быстро сдохнуть с чистой совестью – это самый простой выход. И уж точно – не для меня.

Наконец мне повезло. На очередной полке я нашарил шерстяную рубаху и что-то похожее на плащ. Тонкую кольчугу из серебряной стали я присмотрел еще раньше. Сапоги… ладно, и эти сойдут.

Я торопливо переоделся. Воровать, конечно, нехорошо, а что делать? Скоро утро, долго прятаться не удастся. А если по-нормальному в лавку прийти, ободранному и окровавленному, так враз куда надо донесут или вовсе по башке обухом дадут. Тут не Птичьи Чесалки, да и времена нынче сложные.

Старую одежду я прихватил с собой. Выкину по дороге. На стене блеснули аккуратно развешанные метательные ножи. Прихватить пару, что ли? Пожалуй, не стоит. И так хозяину убыток. Или оставить пару монет в качестве платы? Ага, сейчас. Не для того грабили. Все равно или приказчик монеты присвоит, или лишние разговоры о сумасшедшем воре пойдут.

Я в задумчивости остановился. Выбираться лучше было бы через окно, как залезал. Чего проще, толкнул ставни – и готово. Но столкнуться нос к носу с демоном, только что запросто сожравшим дюжего стражника, мне не улыбалось. Впрочем, идти наугад через весь дом тоже было опасно. Шума стражник наделал много, вдруг кто проснулся? Вздохнув, выбрал более длинный путь – и не прогадал.

То ли хозяин лавки был туговат на ухо, то ли все обитатели дома, услышав леденящие душу вопли, тихонько дрожали в своих кроватях, но до задней двери я добрался без проблем. Повозившись некоторое время с засовом, я выскользнул во двор. Фонарей здесь не было, да и запах стоял мерзкий. То, что надо. Тихо и грязно, случайный человек не сунется. Подтянувшись на руках, я взобрался на покатую крышу деревянного пристроя, оттуда – на обшарпанный высокий дом. Вот и все, легче легкого.

Перевалив конек, я осторожно спустился по скользкой от дождя черепице и оказался на другой стороне, выходящий в соседний переулок. Осталось спуститься по водосточной трубе, и… в груди похолодело. Я медленно поднял глаза. Вдалеке, там, где раскинулся Упыриный Пустырь, тускло мерцало призрачное голубоватое зарево. Снизу, с улицы, ничего и не разглядишь, слишком далеко, но с крыши все было видно прекрасно. Неяркое зловещее мерцание переливалось в каплях дождя, тающие во тьме отсветы уходили в небо.

Вот они, Врата Нереальности. Я мог себя смело поздравить с очередным дурным поступком. Это я открыл магический портал. Я сделал это, и теперь портал превратился в щель, через которую в мир людей просачиваются демоны зла. Можно сколько угодно утешать себя тем, что действовал по приказу колдуна, что был обманут. Дело сделано, Врата открываются. А Книга Ветров, с помощью которой тварей тьмы можно остановить, мной успешно оставлена на хранение, считай, этим самым демонам.

Город погибнет. Превратится в одно большое кладбище. Я вдруг понял это с такой кристальной ясностью, что по телу пробежала дрожь. Надо закрыть Врата. Спасти Калунту. Или хотя бы просто смыться за море. Я пошел к водосточной трубе.

27

Утро было мерзкое. К рассвету так резко похолодало, что не спасали ни фанерные стенки укрытия, построенные Эриксом еще прошлой осенью, ни старое шерстяное одеяло – предмет особой гордости Эрикса. Одеяло было не слишком поношенное и почти без дыр, из настоящей овечьей шерсти. Эриксу, нашедшему его пару лет назад на помойке у моста, завидовали все обитатели самодельных хибар, укрывшихся под мостом. Сам же Эрикс до сих пор не мог понять, о чем думал бывший владелец одеяла, выкидывая такую замечательную и добротную вещь. Подарок судьбы – иначе про такое и не скажешь.

Погода совсем испортилась, дождь лил не переставая всю ночь. И одежда Эрикса, и одеяло, даже фанерные стены пропитались влагой, совершенно не спасая от холода. Когда дождь наконец прекратился и небо на востоке посветлело, Эрикс оставил последние попытки согреться и спокойно уснуть и только безнадежно стучал зубами, скорчившись в дальнем углу фанерной конуры.

Промозглый утренний ветер, как назло, дул вдоль ручья, задувая со стороны самой хилой стены. Помучившись еще некоторое время, Эрикс громко выругался и решил подниматься. Продрог он так, что зуб на зуб не попадал, каждая жилка ходила ходуном, а пальцев и вовсе не чувствовал.

Кряхтя и бормоча проклятия сквозь дробно стучащие зубы, он выбрался наружу. Утро было даже поганей, чем он предполагал. Небо вовсе не собиралось проясняться, огромные свинцово-синие тучи тяжело ползли с севера.

Эрикс уныло подумал о снеге. Еще неделя или две, и пойдет снег. Белый снег покроет все вокруг холодным ковром, берега ручья замерзнут, и целых пять долгих месяцев придется ждать следующей весны. Жизнь превратится в борьбу за выживание, постоянную, беспросветную, изматывающую борьбу. За крупицы тепла, за жалкие объедки, оставленные собаками, за подобранные возле зерновых складов грязные пшеничные зерна, которые придется прятать в ладони, потому что и на них могут позариться изголодавшиеся приятели… Пытаясь согреться, Эрикс торопливо зашагал по берегу ручья к мосту. О зиме лучше не думать. Она еще впереди, и если поддаться мрачным мыслям, за пять зимних месяцев можно сойти с ума. Это Эрикс знал точно. Так случилось с Худышкой Редди и с Кайлом Плавуном. Они убедили себя, что не переживут прошлую зиму, и когда сошел снег, выжившим осталось только закопать так и не оттаявшие тела.

До носа Эрикса долетел сладковато-пряный запах. Рыбная похлебка! Несмотря на отвратительное самочувствие и мерзкую погоду, он улыбнулся и глубоко вдохнул аромат ухи вперемешку с дымом костра. Все-таки в каждом новом дне есть что-то хорошее! Эрикс с удовольствием вспомнил, как ловко выиграл вчера в кости у Пятнистого Петта и Айры Умника. Играли на завтрак, каким бы он ни был. Теперь понятно, почему Магда, которой выпало дежурить у костра, так загадочно усмехалась, пока шла игра. Уж она-то точно знала, на завтрак будут не вареные собачьи кости и не каша из гнилого пшена, а настоящая рыбная похлебка!

Интересно, промолчала бы Магда, если бы он сам стал проигрывать? Наверное, нет. Уж как-нибудь намекнула бы, что не стоит играть по-крупному. Эрикс давно подозревал, что рыжеволосая красотка с выбитыми передними зубами к нему неравнодушна, да и сам порой со значением поглядывал в ее сторону. Среди тех, кто обитал под мостом, Эрикс считался человеком весьма зажиточным, имеющим не только роскошное теплое одеяло, но также и несколько оловянных тарелок, запасные сапоги и заморский кинжал, потерянный в драке кем-то из матросов. Кроме того, у него был свой собственный фанерный дом, переделанный из старой собачьей конуры. Почему бы и не познакомиться с Магдой поближе, чтобы коротать холодные зимние вечера вдвоем? Магда слыла незлобливой и покладистой, к тому же была достаточно молода. Поговаривали даже, что прежде, в той, другой жизни, она была содержанкой нескольких очень богатых торговцев, пока один из них в приступе пьяного веселья не продал ее на год заезжим варварам. В Калунту Магда вернулась заикой, без передних зубов и одного уха. Впрочем, отсутствие уха она старательно скрывала под длинными волосами, говорила мало, а что до зубов… Эрикс еще помнил времена, когда и сам разгуливал вдоль пирсов в щегольском черном кафтане, а женщины бросали на жгучего южного красавца недвусмысленные взгляды…

Впереди, за ветвями разросшегося у ручья кустарника, мелькнуло веселое пламя. Костер был тщательно спрятан между опорами моста, и разглядеть его можно было, только подойдя совсем близко.

Эрикс еще прибавил шагу, чтобы побыстрее оказаться у пышущего жаром огня и высушить наконец влажную одежду.

У костра уже сидели четверо, в том числе Айра Умник и Пятнистый Петт. Оба уныло взирали на закоптившийся котелок, в котором булькала дозревающая похлебка. Когда Эрикс представил, что мог бы оказаться на их месте, ему стало нехорошо. Но игра есть игра, делиться с ними Эрикс не собирался.

Магда поприветствовала его легкой улыбкой, остальные только кивнули. Вид у всех был помятый и невыспавшийся.

– Хреновое утро, – после затянувшегося молчания заявил Пятнистый то, что крутилось у каждого на языке. – Еще одна такая ночь, и я точно околею от холода. Пора подыскивать теплое местечко, Паркс.

Паркс, считавшийся в общине вожаком, беспокойно шевельнулся, но ответил не сразу.

– Слишком рано, Петт. Зима еще не пришла.

– Мы неплохо заработали этим летом, верно? – Пятнисный не унимался. – Побольше небось, чем в том году? Айра вон письма писал за матросов, мы с Эриксом рыбу чистили. Остальные товары у купцов разгружали. Опять же, кое-что и стянуть удалось. Даже Магда… пару раз заработала.

В голосе Пятнистого прозвучала неприкрытая ирония.

– Заткнись, Пятнистик! Уж с таким уродом, как ты, ни за какие деньги не согласилась бы! – тут же огрызнулась Магда.

Петт, для которого тема уродливых оспин на лице была самой больной, тут же разразился грубой бранью, но быстро замолчал, повинуясь тяжелому взгляду вожака.

– Тихо! Хватит болтать! Значит, так, – Паркс поочередно оглядел сидящих у костра. – Первое. Обсуждать вопрос зимовки, когда трое наших ушли в город, мы не будем. Второе. Денег, как ты правильно заметил, Петт, на зиму у нас хватит. Вот только до тех пор, пока не закончится война с баронами, тратить их нельзя.

– Почему? Холодно уже. И Айра говорит, что приглядел подходящий склад. Пустой, стены крепкие. От причала далеко, да нам какая разница? Договоримся с хозяином, натащим соломы, всю зиму будем жить, как короли!

– Все очень просто, Петт, – Паркс умел быть терпеливым. – Сегодня ты заплатишь деньги хозяину, договоришься, – замечательно. А завтра придут новые хозяева, из баронов, и вышвырнут нас на улицу. Не возвращая, конечно, монеты.

Оспины Петта стали пунцовыми, Магда хихикнула. Паркс неодобрительно посмотрел на нее.

– Есть и еще новости. Плохие новости.

Эрикс вздохнул. Для тех, кто однажды спустился под мост, новости почти всегда были плохими. К этому он давно привык.

– В городе появились жуткие демоны! Злобные и кровожадные! Не одно-два случайно забредших в город чудовища, а сразу много. И их все больше.

– А что за демоны? – Оторвавшись от помешивания углей, Айра повернулся к Парксу. – Может, обычная нечисть с Упыриного Пустыря повылазила? Ну, вурдалаки всякие, вампиры… Говорят, раньше по осени такое случалось, когда дожди старые могилы размывали.

– Откуда мне знать, обыкновенные они или необыкновенные? Главное, что твари бродят по городу и пожирают всех, кто попадется! – Паркс помолчал. – Я виделся с Енком, что живет у Нового причала, он рассказал много всякого. Никто не знает толком, откуда демоны взялись, но поговаривают, что это все из-за убийства Царицы Ветров. В богатых кварталах – крики да вопли, суетятся купцы.

– Богатеньким и толстеньким жить охота? – Петт скривился. – По мне, так пусть их хоть всех демоны слопают.

– Их слопают, а после за нас возьмутся, – ни к кому не обращаясь, сказал Айра. – Наверное, это точно настоящие демоны. У богачей наемников полно, обычных вампиров да упырей мигом в порошок бы стерли.

– Такие, как вон тот, – Петт кивнул на крепкого воина, по верхней тропе приближающегося к мосту, – с кем хочешь справятся. Только плати.

– Когда-то и я был таким, – с неожиданной грустью негромко сказал Эрикс. – И деньжата водились, и все остальное. Эх, если бы не тот бой…

Ему никто не ответил. Все знали, что Эрикс был не наемником, а гладиатором и вроде как состоял на содержании у Морских Братьев. Удача благоволила ему долго, осыпая победами и золотом, и он даже уверовал в собственную исключительность. И долго верил. До тех пор, пока в одном из поединков не потерял левую руку.

– Нечего тут рассуждать, – Петт сплюнул. – Чудища там, а мы здесь. Не о демонах надо думать, а о том, что того и гляди снова дождь пойдет. Небось нынче ночью все до нитки вымокли. Ну, кроме Эрикса, конечно. У него же будка… и одеяло.

Только сейчас Эрикс обратил внимание, что среди сидящих у костра его одежда самая сухая. А у Магды сырая вовсе. И сама она замерзла до синевы на губах, но находит силы ему улыбаться.

– Ты на мою будку не зарься. – В горле Эрикса вдруг пересохло. – Тебя-то я уж точно к себе не пущу. Вот Магду могу. Она – другое дело.

Пятнистый изумленно вытаращился, но Эрикс не обращал на Петта никакого внимания, потому что смотрел только на рыжую. А та сначала опустила глаза, потом как-то разом просияла и посмотрела благодарно. Что-то еще было в ее взгляде, отчего Эриксу стало неловко и сладко одновременно.

– А мо-мо-мо… можно? – когда рыжая волновалась, слова давались ей еще хуже, чем обычно.

– Я ж говорю! Ты, Магда, того… сама подумай. Чего зря мокнуть? Перебирайся ко мне, места хватит. – Эрикс почувствовал, что краснеет. – И вообще… вроде как теплее будет.

На лице Магды была написана такая радость, что и ответа не требовалось. Эрикс приободрился.

– А чего? После завтрака и перебирайся. Вещи собирай и приходи. Я дотащить помогу, если надо.

– Ты воды лучше притащи, – угрюмо буркнул Пятнистый. – Твоя очередь сегодня. И не забудь, как в прошлый раз, бочку налить.

Эрикс не стал спорить. Это Пятнистый с голодухи злится, да и завидно небось, что Магда к нему переберется. Взяв глиняный кувшин с отколотым краем и жестяную черпалку, Эрикс пошел к ручью.

Раньше, когда он только спустился жить под мост из Птичьих Чесалок, набирать воду было намного проще. Скотобойню за Старыми причалами еще только начинали строить, и вода в ручье была чистая, почти прозрачная.

А прошлогодней весной скотобойня заработала. Теперь вместо воды под мостом текла мутно-бурая жижа, в которой попадались полуразложившиеся сгустки крови, кишки и толстые белые личинки. Ручей не замерзал даже зимой, и круглый год вонь на берегу стояла такая, что начинало выворачивать от одной мысли утолить из ручья жажду.

Первое время община даже собиралась перебраться в яму за пакгаузами, подальше от вони и скотобоен, но потом все утряслось и жить стало даже проще. Городская стража, прежде то и дело устраивающая облавы, «вонючим ручьем» теперь брезговала, предпочитая тревожить несчастных, ютившихся у Пустыря и возле Новых причалов. А вонь… ко всему можно привыкнуть.

Подойдя к берегу, Эрикс покосился наверх. Воин на мосту оперся на меч и с интересом наблюдал за Эриксом. Неужели этот умник надеется посмотреть, как он будет пить из ручья? Злорадно усмехаясь, у самого берега Эрикс вдруг свернул к поваленному старому дереву и отвел в сторону раскиданные по земле корявые ветки, под которыми он еще вчера вечером вырыл несколько глубоких круглых лунок.

Эрикс склонился к ближайшей и, орудуя жестянкой, стал набирать в кувшин нацедившуюся за ночь прозрачную ледяную воду. Этот способ придумал Айра, заявивший, что читал о чем-то таком в старых книгах. Айру не зря прозвали Умником. Тогда-то он ухитрился прочитать кучу книг, знал многое и о многом. В любом деле к его советам старались прислушиваться, хотя вслух и подначивали иногда. Правда, у следующей лунки Эрикс только горестно поцокал языком и двинулся дальше. «Луночный» способ воды имел один недостаток: каждые несколько дней лунки приходилось закапывать и рыть новые, потому что земля вокруг старых загрязнялась и переставала очищать воду. Ленивый наутро всегда оказывался наказан вроде бы и прозрачной, но уже вонючей водой. Эту вторую лунку Эрикс вырыл неделю назад и до сегодняшнего утра пользовался, надеясь на промывающие землю дожди. Зря, выходит, надеялся.

Воин наверху разочарованно отвел взгляд и пошел своей дорогой.

Ветер, гулявший вдоль ручья, шевелил мертвые ветви. За их шуршанием и плеском воды Эрикс ничего не замечал до самого последнего момента, когда Магда вскочила и закричала, размахивая руками. От костра до ручья была добрая сотня шагов, но Эрикс сразу понял, что Магда показывает не на него, а куда-то дальше, на ручей. Отложив жестянку, он обернулся и онемел от ужаса. Из мутной жижи ручья неспешно выползало нечто кошмарное.

Больше всего тварь напоминала колоссальных размеров медузу. Гнилая жижа скатывалась с нее крупными каплями и оставляла на камнях грязные следы. Аморфное, перетекающее тело было почти прозрачным, внутри виднелось темное пятно желудка. Передвигалось чудовище плавными волнами, цепляясь и подтягиваясь по берегу колыхающимися отростками.

– Б-б-беги, Эр-р-р… – не в силах справиться с собой, Магда завизжала.

Наверное, именно неспешные, даже медлительные движения твари и сбили Эрикса с толку. Вместо того чтобы со всех ног броситься бежать, он зачарованно стоял и смотрел, как медузоподобное чудовище приближается, размеренно выбрасывая вперед гибкие отростки. И думал о том, что не стоит бросать набранную с таким трудом воду, а то придется после топать за водой к скотобойням…

Опомнился Эрикс, только когда полупрозрачное, похожее на гигантскую водяную каплю тело твари пошло зыбкими волнами и раздалось в стороны, превращаясь в один огромный, полный острых зубов, разверзнутый рот. Все еще не выпуская кувшин, Эрикс дернулся, но левая нога угодила в водяную ямку, и он с размаху рухнул лицом в грязь. Чудовище утробно хрюкнуло, протягивая к нему щупальца. Не помня себя от страха, Эрикс завопил, но нога застряла крепко, каждое движение причиняло боль.

Звучно глотнув, медузообразная тварь нависла над Эриксом и плотоядно забулькала. Боковые отростки стремительно удлинились, скользнули между камней и взяли Эрикса в кольцо. Вырвав наконец ногу, Эрикс швырнул в тварь кувшин и попытался перебраться через сомкнувшиеся щупальца. Кожу опалило будто огнем, тело начало быстро неметь. Почти не ощущая ног, Эрикс перевернулся на спину. Тварь равнодушно смотрела на него качающимися на тонких стебельках бусинками глаз. Пасть разверзлась еще шире, Эрикс в ужасе заметил застрявшие между зубов остатки кувшина…

Негромко свистнуло, тварь завизжала, сотрясая в воздухе обрубком щупальца, и, оставив Эрикса, дернулась куда-то в сторону. Эрикс обернулся. Воин, которого он видел на мосту, стоял напротив твари, пружинисто пригнувшись. В руке его был обнаженный меч. Разъяренный монстр попытался дотянуться до назойливой человеческой букашки сразу несколькими щупальцами, но воин ловко уклонился, отсек твари еще один отросток, рубанул по студенистой туше и отскочил.

От воя раненой твари заложило уши. Разбрызгивая сочащуюся слизь, тварь заметалась по берегу ручья, а потом, выбрав более легкую добычу, вдруг резко развернулась и снова устремилась к беспомощно лежащему Эриксу. Наперерез ей бросилась женская фигура в бесформенном выцветшем платье. Эрикс с удивлением узнал Магду. Размахивая горящей веткой, она преградила твари дорогу.

Медузообразное чудовище задергалось, пытаясь увернуться от жалящего пламени, Магда хлестнула тварь по глазам.

Ослепшее чудовище закрутилась на месте, щупальца то свивались в шевелящийся клубок, то вытягивались на всю длину, норовя достать ненавистных людишек.

Воспользовавшись моментом, воин несколько раз наотмашь рубанул монстра мечом. Студенистое тело твари развалилось на куски, но она все еще была жива. Куски туши суетливо дергались, стараясь собраться в одно целое, вибрировали и срастались. Воин с остервенением продолжал рубить, Магда тыкала в остатки чудовища горящей веткой. Выкрикивая что-то нечленораздельное, подбежали остальные. Паркс был вооружен топором, другие, по примеру Магды, горящими сучьями и ветками из костра.

Вскоре все было кончено. Последний уцелевший кусок твари, торопливо превращаясь в крохотное подобие медузоподобного чудовища, отполз к ручью и плюхнулся в жижу. На мгновение на поверхности мелькнули белесые щупальца, и ручей успокоился.

Сжав зубы, чтобы не застонать от сводящей ноги болезненной судороги, Эрикс откинул голову и посмотрел в хмурое небо. Не задался день. Как утро встретишь, так день и проведешь. Для него все шло хуже некуда.

– Живой, что ли?

Опираясь единственной рукой о камни, Эрикс приподнялся. Незнакомец брезгливо вытирал от слизи меч пучком жухлой травы. Остальные стояли поодаль, опасаясь приблизиться к странному воину, не погнушавшемуся прийти на помощь презренным нищим.

– Чего молчишь? Зверюга язык откусила?

– Живой. – Эрикс помедлил. – Спасибо тебе.

Воин только хмыкнул.

– Спасибо в карман не положишь. Обычно я предпочитаю звонкую монету, да что с тебя взять… ладно, будем считать, утренняя разминка.

Не обращая ни на кого внимания, Магда решительно обошла воина и склонилась над Эриксом.

– В-в-встанешь?

На мгновение прикрыв глаза, Эрикс кивнул. Можно потерпеть. Только бы не лишиться ног. Опираясь на плечо Магды, он попытался подняться и едва не упал. Если бы не подоспевший Айра, Магда не смогла бы его удержать. Воин только покачал головой.

– Ядовитая была, зараза. Как ты себя чувствуешь?

– Погано. – Ноги совсем не слушались, Эрикс вцепился в Айру изо всех сил. – Поначалу онемело все, а теперь жжет и ноги не слушаются.

– Это ничего. Поболит и пройдет. – Воин удовлетворенно кивнул. – Если бы яд был сильный, ты бы просто онемел… да так бы и помер. В следующий раз не стой пнем. Увидел зверюгу – драпай. А уж после разбирайся.

Эрикс сглотнул, покосился на воина. Ничего себе, утешил. Паркс мотнул головой, отчего немытые косматые волосы упали ему на лицо.

– Мы благодарны тебе, приятель. Золота у нас нет, но ты можешь отдохнуть с нами у огня, если не брезгуешь. В котле поспевает завтрак.

Воин задумчиво посмотрел в сторону костра, и Паркс торопливо добавил:

– Это не отбросы. Настоящий рыбный суп с овощами.

Воин неожиданно улыбнулся.

– Сказать по правде, я и впрямь голоден. Рыбный суп, говоришь? Годится.

Воин с наслаждением вытянул к костру промокшие сапоги. Сквозь медленно затихающую боль Эрикс попытался разглядеть своего спасителя. Странное он производил впечатление. Одежда его, явно с чужого плеча, выглядела почти новой, хотя и не слишком-то добротной, зато пластины наплечной брони были кое-где исцарапаны и даже помяты. Броня серьезная, боевая. Не медные игрушки городской стражи, и не позолоченное олово заносчивых аристократов – настоящая броня из наборных стальных пластин, тяжелая, зато прочная. Уж в чем в чем, а в этом Эрикс разбирался. И меч из наирской стали – тяжелый, хищный. С таким попусту разгуливать не станешь, такой для дела берут. Эрикс сказал бы, что воин из тех наемников, что бродят по городу в ожидании караванов на восток, но уж больно лицо усталое. Вроде и улыбается, а в глазах тоска. И собран все время, начеку. Чуть хрустнет ветка или птица прокричит – разом подхватывается, точно пружина. Эрикс поймал вопросительный взгляд вожака, чуть заметно кивнул. Точно. С севера парень, из герцогств. Не живет, а ждет будто, когда война и здесь нагонит.

Воин сидел как ни в чем не бывало. Магда дала ему свою парадную глиняную тарелку и лучшую оловянную ложку. Паркс степенно разлил суп по тарелкам, но воин жестом остановил его. Окинув всех прищуренным взглядом, он достал вместительную фляжку и со значением кивнул. В этой компании два раза повторять не требовалось. Тут же на свет были извлечены оба кубка – посеребренный и медный, – а также треснутая кружка Паркса. Крепкое вино обожгло горло, жизнь стала не такой уж и мрачной, а хищная медуза – рассеявшимся ночным кошмаром.

– Будем знакомы. Ристенсин Глайм. Можете звать меня просто Рист… или еще как. Мне вообще-то все равно, – осушив кубок, воин придвинул тарелку.

– Я Паркс. Это Магда, Айра Умник и Пятнистый Петт. – Пакрс поочередно ткнул в каждого пальцем. – А этот красавчик – Эрикс.

– Теперь мы будем звать его Эрикс Медуза, – язвительно вставил Петт.

– В нашей скромной общине есть еще несколько человек, – продолжил Паркс, – но они сейчас в городе… по делам. Должны бы уже вернуться к утру, да, видимо, задержались.

Воин глянул на него как-то странно.

– Знаю я эти дела. Сам воровал, когда туго становилось. Только ты не очень рассчитывай на их возвращение. В городе неприятности. Примерно такие же, как здесь, у ручья.

Вопросов никто не задавал. Воин поднял глаза на Айру и Пятнистого Петта, с грустью наблюдавших, как завтракают остальные.

– А вы что не едите? С вечера налопались?

Айра только молча сглотнул, Пятнистый скривился.

– Они п-п-проиграли св-свой завтрак, – пояснила Магда. – Эриксу. В-в-вчера вечером.

– Давай им тоже, Магда, – Эрикс ухмыльнулся. – Сегодня у меня, считай, день рождения. Угощаю!

Пятнистый и Айра с жадностью набросились на еду.

– Мне повезло, что ты оказался на мосту, мастер Рист, – сказал Эрикс.

– Тебе повезло, что это был именно я. Прыжки с моста в объятия людоедской нечисти – удовольствие сомнительное.

– Зачем же ты прыгнул?

– Считай, что учуял вашу похлебку, – воин хотел добавить что-то еще, но только криво усмехнулся.

– Раньше в ручье таких тварей не водилось, – пробормотал Айра. – Да и вообще, не слыхал я, что в окрестностях Калунты встречаются подобные. Вот в ученых книгах южных магов говорится о сухопутных медузах, пожирающих человеческую плоть. Их называли бладулами, или Кровавыми Студнями, и водились они на болотах и в развалинах заброшенных скотобоен. Но появление их замечали очень далеко на юге.

Воин изумленно поднял брови.

– Не удивляйся, мастер Рист. – Паркс кивнул. – Айру не зря прозвали Умником. Он прочитал немало книг и много знает.

– Я был библиотекарем великого мага Кронбелиуса, – гордо сообщил Айра. – Он научил меня читать на трех языках и разбирать руны!

– Как же ты оказался… здесь?

Айра поморщился. Остальные причину знали давно, но вспоминать лишний раз ему не хотелось.

– У Кронбелиуса было много врагов и склочный характер. Пару раз из вредности он устраивал мелкие гадости другим магам. То розы в их садах уморит, то призраков напустит. В конце концов Великий Совет чародеев приговорил его к двухсотлетнему заточению в скале, а всех его слуг к добровольному десятилетнему изгнанию. И вот я здесь. Прошло уже шесть лет, скоро мне будет разрешено вернуться. Тогда на накопленное за время службы золото я куплю лавку и буду торговать древними рукописями и травами.

– То есть ты можешь встать и уйти? И у тебя полно денег? А вместо этого живешь под мостом в добровольном изгнании?

– Меня приговорили к добровольному изгнанию, а это не одно и то же, – безмятежно уточнил Айра. – Ты пробовал ослушаться великих магов? И не пробуй. Они запросто добавят еще лет пятьдесят… только уже какой-нибудь жабой на дальнем болоте. Будешь сидеть и квакать.

– Уж лучше так, – ошалело согласился воин.

– Вот и я думаю. Но изгнание при этом действительно добровольное. Я мог бы отказаться и провести некоторое время в шкуре могильного червя, как садовник Кронбелиуса. Или побыть грифом, пожирающим падаль, как его кухарка. Но я предпочел сюда. На самом деле здесь вовсе не так плохо, мастер Рис. Начинаешь любить жизнь… простые удовольствия… и рыбную похлебку. – Айра мечтательно закрыл глаза и прислонился к камню.

– Простые удовольствия, тоже мне, – Пятнистый скривился. – Здесь и было-то хреново, а теперь еще и нечисть завелась. Сдается мне, неприятности только начинаются. Не зря Царицу Ветров укокошили, а Книгу ее сперли. Говоришь, в городе тоже появились чудовища?

Воин кивнул.

– И в городе, и здесь, в порту. Демоны нападают на людей. Считайте, я вас предупредил. Увидите чего необычное, лучше сразу бегите.

Паркс усмехнулся.

– Кому мы нужны? Здесь уже не город, но еще не порт.

– Дело ваше, – воин пожал плечами. – Только демонам все равно, кого жрать.

– А ты сам не боишься? Если на улицах так опасно, чего сам не прячешься?

Воин нахмурился.

– У меня в порту одно дело. Хочу наведаться в «Золотой Двор».

Сидящие у костра разом замолчали. Слышно было только, как потрескивают угли костра.

– Я сболтнул что-то не то?

– Не хочу тебе давать советы, мастер Рист, – осторожно проговорил Пакрс, – но все-таки… тебе стоит подумать. «Золотой Двор» – плохое место. Плохое и опасное. Не ходи туда.

– Плохое место? Я так и думал. – Воин сплюнул. – В хорошие места я последнее время как-то не попадаю. Привычка, что ли?

– Я не шучу. В этой уютной таверне хорошо кормят и сладко поят, там всегда горит жаркий очаг и веселые девочки. Но в «Золотом Дворе» творятся темные дела. Не ходи туда, мастер Рист.

– Только не говори мне про обитель зла и пристанище демонов, приятель. От смрада здешних таверн все демоны уже передохли бы.

– Будь проще, – Паркс доел похлебку, аккуратно вылизал тарелку и стал загибать пальцы. – Смотри: морским братьям надо сбывать награбленное – раз. Добывать провизию, тросы и брезент для ремонта парусов – два. Ремонтировать орудия – три. А ты думал, их прикармливают в Заморье?

– Один человек недавно рассказывал мне, что торговцы Калунты давно уже занимаются только честными делами. Хотя… тот человек мог и соврать.

– Ха! Да наш городишко, считай, построен на крови! Каждая монетка, что ходит по здешним лавкам, – чьи-то слезы! Калунта появилась как пиратское гнездо – им и останется, пока какие-нибудь бароны не выжгут. А таверна, в которую ты так рвешься, – просто одно из дерьмовых местечек, где крутятся самые длинные денежки торгашей Калунты: делишки с морскими братьями. Это все знают… да ты, по всему видать, нездешний.

Воин задумался.

– Замечательно. Стало быть, хозяин таверны – большой человек.

– И очень уважаемый, м-да… Ох, крутой мужик! Умеет настоять на своем. Сначала разговаривает… а потом посылает своих ребят, вроде Альта Мясника. Слышал о таком?

– Даже видел. – Воин усмехнулся. – За Мясника не переживай, я его прикончил. На словах не договорились. А теперь хочу повидаться с типом, что денежки ему платил.

– Когда ты придешь в «Золотой Двор» и начнешь задавать ненужные вопросы, я не поставлю за твою жизнь и ломаного гроша, приятель!

– Не сможем нормально поговорить, и им головы поотрываю, – ровно сообщил воин. – Я человек незлобливый, но последние пару дней все идет наперекосяк. Надо ж зло на ком-то сорвать. Мне бы только саму таверну найти, а там разберемся.

– Прямо по дороге иди, что за мостом начинается. Как пакгаузы пройдешь и повернешь к верфи, так и таверну увидишь. – Петт громко шмыгнул носом. – Ее никто и не прячет. Рядом на столбе вывеска висит, с петухом. Не промахнешься. И Кривоногий Амер, хозяин, тоже там.

– Во как запросто. Аж оторопь берет. – Воин покачал головой. – Сказать по правде, думал, долго рыскать придется.

– Чего ему прятаться? У него все по закону, – Эрикс хихикнул. – А остальное он не выпячивает.

– Может, вы еще и старину Гаша знаете?

Ему никто не ответил, но Эриксу показалось, что их вожак вздрогнул. Воин, сидевший к нему боком, ничего не заметил, только развел руками.

– Нет? И на том спасибо. А варево подходящее получилось. После небольшой драки нет ничего лучше теплой компании и плотного завтрака. – Воин встал, поправил перевязь меча. – Ну, прощайте. И не связывайтесь с медузами.

– И тебе удачи, мастер Рист. – Паркс как-то неловко махнул рукой, то ли прощаясь, то ли показывая в сторону таверны. – Постарайся дожить до вечера.

Усмехнувшись, воин подхватил плащ и пошел прочь.

– Он неплохой мужик, Паркс, – сказал Эрикс, глядя в спину удаляющемуся воину. – Спас мне жизнь.

– Он чего-то недоговаривает. Про Рыжего Гаша спросил, – вожак смотрел угрюмо, исподлобья. – С морскими братьями шутки плохи. Нам не стоит ввязываться в чужие дела.

– А в-во-в-вот он в наши – ввяз-зался, – с трудом проговорила Магда. – Р-рас-скажи ему о т-т-тав-верне.

– Чего уж теперь. Он все равно ушел. – Паркс махнул рукой. – Авось и так выживет.

– Да окликни его, чего там. Он услышит.

Вожак удивленно покосился на Пятнистого. От вредного Петта он такого не ожидал.

– Ладно… Черт побери, он выглядит достаточно крепким, чтобы устроить в «Золотом Дворе» небольшой погром. Эй, мастер Рист! Погодь-ка!

– Подожди… никуда твой… Амер… не денется… – Уйти воин успел все же далеко, догоняя его, Паркс аж запыхался. – Я тебе еще кое-что скажу. Глядишь, пригодится.

Он помолчал, на всякий случай осмотрелся. Вокруг никого не было. Воин терпеливо ждал.

– Опасное ты дело затеял. С Кривоногим Амером лучше только о жареной телятине разговаривать да о вине к ужину. Целее будешь. Впрочем… у тебя своя голова на плечах.

Воин только хмыкнул.

– Ты не смейся, дело говорю. Как в таверну явишься, сразу к Амеру не лезь. Посиди, осмотрись. Пива выпей кружку-другую. Заодно и парней Кривоногого приметишь. Они обычно в зале сидят, приметные такие. И всех чужаков, кто хозяина спрашивает, в оборот берут. Кто, мол, да как, да чего надо. Амер в обеденном зале бывает редко, у него наверху дела, посерьезней.

Так вот, ты через общий зал его не ищи, только осмотрись. А после расплатись спокойненько и уходи. Слева от входа, шагах в двадцати, переулочек будет. Незаметный такой, узкий и грязный. Тебе туда. Только постарайся подгадать, чтобы никого поблизости не было.

– А если сразу в переулочек-то? Знаешь, с ходу мне разговаривать как-то привычнее. И чего спрашивал – не забудешь, и управишься… шустрее.

– Не дойдешь. – Паркс снова окинул берег взглядом. – А в трактире тебя рассмотрят, Кривоногому доложат, если надо. Иначе и не заметишь, как стрелу в спину получишь.

Вожак замялся, тоскливо оглянулся на костер.

– Эх, рискую я. Если Амер узнает, кто к нему дорожку подсказал, он из нашего ручья море сделает. Крови.

Воин хмыкнул, не спеша достал из-за пояса золотой.

– Ловкий ты парень, Паркс. Ладно, хоть похлебкой на халяву покормил.

– Ты не обижайся, мастер Рист. – Вожак торопливо спрятал монету в карман. – Шкура твоя небось дороже стоит, а нам тоже зиму пережить надо. Вот, возьми.

Воин с интересом уставился на небольшой плоский медальон.

– Это тебе. Считай, купил за один золотой. Покажешь у черного хода – до Кривоногого доберешься живым. А дальше сам думай.

– Парус и мечи… слыхал я, такие у морских братьев в ходу. Одолжил у кого?

– Достался по случаю… а случаи разные бывают. А вообще, шел бы ты… подальше от порта.

На губах воина вновь заиграла неопределенная усмешка. Он надел медальон, аккуратно спрятал за пазуху.

– Спасибо, приятель. Останусь в живых – медальон верну. За один золотой.

– Надеюсь, мне он больше не пригодится. – Паркс посмотрел в хмурое дождливое небо. – Знаешь, здесь, под мостом, у каждого есть своя собственная история. И своя причина, чтобы оказаться под мостом. Кстати, мое прозвище – Весельчак. Будешь снова в наших местах – заходи. Поболтаем. Или помогу чем… по сходной цене…

Коротко кивнув, воин стал подниматься к мосту.

28

Я глубоко вдохнул полной грудью и сглотнул набежавшую слюну. Жареная баранина с чесноком. И, возможно, тушеные овощи. Или нет, пожалуй, это овощная похлебка. В любом случае запах был умопомрачительный. Пахнущий водорослями ветер с моря смешивался с ароматом жаркого и маняще щекотал ноздри.

Таверну «Золотой Двор» отыскать оказалось несложно. На небольшой портовой площади, за которой начинались причалы, было еще несколько таверн и постоялых дворов для приезжих, но многолюдно было только возле одной. Подойдя ближе, я разглядел потускневшую от времени, но оттого еще более солидную вывеску «Золотой Двор». Ниже на лазоревом фоне был пририсован желтый петух и корабль. Ломать голову, что это значит, я не стал, но с интересом глянул на саму таверну.

Неброское на вид заведение, судя по всему, процветало. Стены были добротные, из прочного серого камня, перед крыльцом и у коновязи чисто выметено. Я подошел ближе и тут же поймал на себе долгий оценивающий взгляд рослого детины в кожаной куртке с крупными серебряными бляхами. На поясе у него недвусмысленно висела короткая дубинка, усеянная стальными шипами. Я широко улыбнулся, охранник скривился и отвернулся. Зато неприметный малый, затесавшийся среди громко переругивающихся караванщиков, уставился на меня еще пристальнее.

Если бы не туманное предостережение вожака бродяг, я бы его не заметил. Тощий, без слез не взглянешь, вялый, как снулая рыба, он копошился у коновязи, изредка зыркая по сторонам из-под насупленных бровей. На мгновение наши глаза встретились, меня словно обожгло. В висках гулко застучало. Святые боги, ясновидящий, что ли? Это они здорово придумали. Дюжий детина с дубинкой разгуливает на виду, для устрашения, а чародей в это время издали следит, присматривается. Мысли, конечно, так запросто ни один чародей не прочитает, но если потасовка начнется, пара-тройка парализующих заклинаний кого хочешь остановит.

Продолжая глупо улыбаться, я прошел мимо охранника и поднялся по ступеням. Аромат жаркого стал явственнее.

Барана жарили целиком. Вертел с тушей занимал половину дальней стены, от углей шел нестерпимый жар. Потная служанка в заляпанном жиром переднике поливала тушу чесночным соусом, собравшиеся развлекались, выкрикивая в ее адрес пошлые остроты.

Я выбрал свободное местечко и уселся за стол, махнув высокому старику за стойкой. В зале было душно и людно. Обычная таверна, на первом этаже общий обеденный зал и кухня, наверху – комнаты постояльцев. Правда, среди посетителей попадаются и серьезные люди. К примеру, вон пара коренастых бородачей в центре зала. Не моряки, это уж точно. Больше похожи на купцов-пилигримов, что со степняками дружат. Такие и дальше, до самых Серебряных Гор доберутся, сторгуются с горным народом, а после в Калунте бешеный куш сорвут. Дело прибыльное… только опасное уж слишком. Уйдет пилигримов из Калунты сотня, а вернется, дай бог, половина.

В углу, за сдвинутыми столами, тоже обосновалась интересная компания. Морды широкие, плечи еще больше, железом бряцают и кулаками стучат. А уж черепков от пивных кувшинов вокруг и не сосчитать… Эти, скорее, со степняками не торгуют, за так все берут. Купцам Заморья все равно, откуда товар, лишь бы подешевле да шуму поменьше. Как раз подходяще. Вот и процветают в карносских пограничных землях разбойники…

– Что изволит храбрый воин? Пива, вина, подругу?

Я поднял голову. Старик-прислужник щерился в беззубой улыбке и откровенно изучал меня буравящим взглядом.

– Бабу не надо. Может быть, позже. Сейчас давай пива и… – я на мгновение задумался. Есть после завтрака у бродяг совершенно не хотелось, а вот дури в башке следовало добавить. Для храбрости. – И малость эллийского белого, покрепче!

Старик понимающе ухмыльнулся и отошел. Посетителей, с утра догоняющих эллийское белое пивом, в портовых тавернах хватало всегда.

Я вытянул ноги и откинулся на спинку стула. Полная неожиданностей жизнь наемника приучила меня наслаждаться любыми передышками. Короткий отдых в уютной таверне после сумасшедшей ночи казался высшим наслаждением. А дружеская беседа с хитромудрым Амером – она еще не скоро. Может быть, через целый час.

«Малость эллийского» оказалось очень даже большой кружкой. Пивная тоже неслабой. Но я не стал возмущаться. Большая так большая. Лишь бы пиво – холодное да обстановка подходящая. Под испытующим взглядом старика я кивнул и приложился к эллийскому, крякнул и отерся рукавом. Не обманули. Уж крепкое так крепкое.

Старикан кивнул так, словно я выдержал серьезное испытание, и махнул рукой служке. Тот торопливо подтащил к сталу глиняное блюдо с крохотными пирожками.

– Позволю себе предложить храброму воину закуску к эллийскому, – хитро зыркнув, старик склонился в поклоне. – Это бесплатно, за счет трактира.

Взгляд этот мне совсем не понравился, но, помедлив, я все же кивнул. Вроде бы все в порядке… и судя по крепости эллийского, закуска вовсе не помешает… Старик не уходил, лишь почтительно отступил на шаг, а на губах его мелькнула тень издевки.

Мысленно спрашивая себя, где я ошибся, и откровенно разглядывая старикана, я один за другим сжевал несколько пирожков. Закуска оказалась очень даже ничего. Горячие, хорошо проперченные… бесплатные опять же. Старик молча наблюдал, и это действовало на нервы.

– Очень съедобно. Передай мои поздравления кухарке. Лучше – прям сейчас, пока не позабыл, – я глотнул поочередно из обеих кружек, искренне надеясь, что старикан уйдет и наконец оставит меня в покое.

– У нас серьезное заведение, воин, – вопреки моим ожиданиям, морда старикана стала еще хитрее. – В отличие от грязных притонов мы достойно угощаем достойных людей. Наши постоянные посетители это ценят. Кстати… с тебя пять монет золотом.

– Сколько? – я чуть не поперхнулся пирожком.

– Пять золотых, – смиренно повторил старик. – Разве ничтожное золото не стоит возможности спокойно посидеть в уютном месте, в компании достойнейших людей, без опасности отравиться гнилым мясом и скисшим вином?

Он будто невзначай взмахнул тощей рукой. Коротко стриженные головы охранников тут же как по команде повернулись в мою сторону. Я напрягся. Вот оно, значит, как. В «Золотом Дворе» все было отработано до мелочей. Достойные люди с достойными деньгами, с остальными разговор короткий – нож под ребра и в море. И ведь не придерешься, все по закону. Нажрался, отказался платить, сопротивлялся охране, случайно убит в драке. Шито-крыто.

– За пять монет я мог бы напоить всех здесь сидящих, – я медленно подбирал слова, прикидывая, как поступить, – или купить этого барана на вертеле.

– Расплатись за свой заказ, воин, – голос старика стал приторно-проникновенным, – и мы поговорим о восхитительной баранине с чесноком, которая вот-вот будет готова.

Это прозвучало как последнее предупреждение. Вздохнув, я полез в кошель. Чего там, как пришло, так и уходит.

– Ты ловок, хозяин, – я с грустью проследил, как золото исчезает в объемистом кошеле. – Смотри не разорись.

– Я не хозяин, – старик снова показал свою беззубую улыбку. – Но заведение процветает. В Калунту приезжает много достойных людей, желающих проводить время в безопасной и приятной обстановке.

Унося мои монеты, он направился в другой конец зала, но скучать мне не пришлось.

Скрипнула входная дверь, по залу словно пробежал холодок. Без видимой причины сидящие за столами на мгновение примолкли, удивленно поглядывая то друг на друга, то на вошедшего. Окинув пронзительным взглядом сидящих, чародей прикрыл дверь и направился прямо ко мне.

Это был тот самый малый, что болтался во дворе. Теперь я мог разглядеть его подробнее.

Чародей был явно не из самых сильных. Так, вшивый провидец. Обычный выскочка из тех, что, обвешавшись амулетами и накрывшись балахоном, ухитряются выучить несколько не самых сложных заклинаний и пудрят мозги типам, готовым заплатить деньги за помощь «настоящего колдуна». Хотя иногда и среди них попадаются парни с врожденными талантами, но таких – по пальцам пересчитать.

Как и старик-вымогатель, чародей замер у стола, буравя меня глазами. Я пожал плечами. Обычай у них, что ли, такой – жрать мешать людям?

Впрочем, я тоже не терял времени даром. Кружка с эллийским белым была почти пуста, и теперь плевать я хотел на всю магическую братию Калунты.

– Привет. Сижу, выпиваю с утра. Пять монет золотом отвалил, между прочим, – я широко улыбнулся чародею. – Ты не завидуй, тоже садись. Только, чур, плати сам!

Чародей скривился, но сел.

– Не боишься меня, воин? Или хмеля перебрал?

– А чего вас бояться, – я постарался, чтобы голос мой звучал как можно жизнерадостнее. – Ты ж не некромант. Вот некромантов я не люблю, это – да. Если что – стараюсь сразу башку с плеч, так спокойнее. А ты – чего там, сиди, не жалко.

По выражению его лица я понял, что хватил через край, но он все же сдержался, и я тоже немного расслабился.

– Твоя наглость – от страха. Я – чародей и охраняю эту таверну.

– Думай что хочешь, колдун. Мне плевать. Я сижу, выпиваю, никого не трогаю.

– В твоих мыслях – больше, чем ты пытаешься показать.

Проклятье, все-таки настоящий ясновидящий! Хотя и не слишком сильный, чувствует что-то, а разобрать не может. Я ухмыльнулся. Так вот чего он пришел, на расстоянии прочитать не сумел, так решил поближе подобраться. Ну, тут мне кружка эллийского на руку. Теперь уж мысли так в узел завяжутся, что вообще ничего не разберешь.

Мы помолчали. Я добил эллийское и не спеша смаковал пиво, надеясь, что у чародея текут слюнки. Он, в свою очередь, старательно пялился на меня и шевелил губами, пытаясь сделать вид, что колдует. Когда мне надоело, я выложил на стол медальон морских братьев.

Чародей вздрогнул. Я крутнул медальон по столешнице и снова спрятал за пазуху.

– Я тут вообще-то по делу. Вот пиво допью и займусь… делами.

Чародей не ответил. Я залпом опрокинул кружку и смачно рыгнул ему в лицо, с удовлетворением чувствуя, как приятно шумит в голове. Тело наполнилось легкостью, склонность к долгим размышлениям растаяла без следа. Вот теперь можно и с настоящим хозяином «Золотого Двора» поболтать, благо меч у меня всегда под рукой.

Аккуратно отодвинув стул, я поднялся и пошел к выходу. Гнилое местечко и пойло дорогое. Спина аж чесалась от тяжелого долгого взгляда колдуна.

Промозглый дождь и не собирался кончаться, но две славные кружки сделали свое дело, и я даже улыбался. Просто так, назло всему. В конце концов, золотые потрачены не зря: и настроение бодрое, и подозрения мои подтвердились. Нечисто в этой таверне. Вон как чародей на медальон морских братьев зыркнул. И промолчал, подлец. Уж точно не в первый раз видит. Значит, есть повод поговорить с хозяином заведения.

Я повел плечами, поправляя перевязь с ножнами. Какое ж все-таки гнусное утро. Серо, мокро и холодно. Самое то, чтобы помахать мечом. А что до этого дойдет – я даже и не сомневался.

Переулок, о котором говорил Паркс, больше напоминал заваленную отбросами щель. У загаженной стены валялся грязный пьянчуга, то ли собиравшийся отлить, то ли устроившийся вздремнуть. Жив ли он, я проверять не стал и не спеша двинулся в переулок… через пару шагов наткнувшись на парня со взведенным арбалетом. На роже его было написано явное желание спустить курок, поэтому я торопливо сунул ему под нос медальон. Кровожадное выражение сменилось разочарованием, но он все же отодвинулся, пропуская меня в глубь переулка. Воняло, как в выгребной яме, под ногами хлюпало. Помои явно выплескивали сюда прямо из окон верхнего этажа, поэтому я прибавил шаг.

Небольшая дверь черного хода была настолько низкой, что казалась вросшей в землю, но хлипкой вовсе не выглядела. Не предаваясь раздумьям, я врезал по ней сапогом. Дверь отозвалась солидным «бух», и я посмотрел на нее с нескрываемым уважением. Дуб, окованный железом. Неслабо.

– Что надо? – скрипнуло, в смотровой щели показалась грязная физиономия.

– С хозяином поболтать. Открывай.

За дверью ехидно хмыкнули.

– Покажи!

Я без слов сунул к щели медальон. Ведь знает, гад, кто пришел, наверняка чародей уже нашептал кому надо. Ладно, авось сочтемся.

Лязгнул засов, дверь наполовину приоткрылась.

– Заходь!

Я протиснулся внутрь, оказавшись в темном коридоре, освещенном только едва тлеющей на стене лампой. На второй этаж вела грубо сколоченная лестница. Тощий парень, открывший мне, тут же захлопнул дверь и задвинул засов, потом сплюнул на земляной пол и почесался. Вонял он так, словно просидел в этой помойке всю жизнь, и внимания на меня обращать явно не торопился. Придется помочь.

Коротким расчетливым движением левой я врезал ему в зубы и, после того, как он хорошенько приложился затылком в стене, подтащил к себе.

– Всего лишь немного внимания, ладно? Проводи меня к Амеру, а потом плюйся и чешись тут сколько влезет!

Грязномордый попытался рыпнуться, нашаривая на поясе кинжал, поэтому я тихо предупредил:

– Хочешь, добавлю? И ножик отберу, и дверь твою любимую вышибу. А старине Амеру скажу, что так и было. Ведь он меня уже ждет, верно?

Уж не знаю, что больше подействовало – угроза отобрать ножик или упоминание Амера, но только грязномордый засуетился.

– Наверх… иди. Там ждут… – прохрипел он.

Без церемоний прихватив единственную лампу, я стал взбираться по лестнице. Сопящий у двери незадачливый привратник, кажется, какое-то время раздумывал, не метнуть ли мне в спину кинжал, потом здравый смысл взял верх, и он только тихонько ругался, посылая в мой адрес проклятия. Но это, с учетом отобранной лампы, я ему простил.

Наверху была еще одна дверь, на этот раз незапертая, за ней – коридор, так разительно отличавшийся от нижнего, что я на мгновение задержался.

Пол был набран полированным паркетом, на стенах горели масляные светильники на изящных медных держателях. Между ними висело несколько картин, но их я рассматривать не стал, уставившись на типа, поджидавшего меня у дальней двери.

Выше меня на голову, в мощной броне и инкрустированных серебром наплечниках, он небрежно поигрывал увесистым боевым топором.

– Хозяин ждет, – пробасил громила. – Меч и кинжал оставь тут, потом заберешь… может быть.

Спорить с этой ходячей скалой не хотелось. Я покорно повесил ножны на крюк у двери и вошел к комнату. За спиной тяжело дышал громила.

– А вот и наш таинственный незнакомец! Милости прошу! Ты, кажется, интересовался моими делами, не так ли? Медальоном размахивал направо-налево? Ох, нехорошо!

В просторной комнате, обставленной с кричащей роскошью, среди гобеленов и пестрых шелковых драпировок располагались трое. Двое, плечистые, в обычных для удачливых моряков бархатных куртках и кожаных штанах, располагались у винного столика. Впрочем, одеждой сходство этой парочки с обычными моряками заканчивалось. Обветренные до красноты лица, собранные в хвосты волосы и боевые кожаные перевязи не требовали дополнительных пояснений. Физиономию одного к тому же пересекал уродливый шрам от сабельного удара, заканчивающийся черной повязкой на левом глазу.

Еще один тип, с жидкими, свисающими патлами волосами и невыразительными рыбьими глазами, вальяжно развалился за массивным резным столом. По сравнению с морскими братьями этот был одет кричаще дорого. На его бархатном камзоле поверх расшитой кружевной рубашки сияла крупным рубином золотая брошь, пальцы были унизаны перстнями. Именно патлатому и принадлежал пронзительный насмешливый голос.

– Меня зовут Амер. Впрочем, ты наверняка знаешь, – хозяин «Золотого Двора» неопределенно взмахнул рукой. – И скажу сразу, встречаться с тобой, приятель, я не собирался. Я не могу тратить время на каждого шпиона, вынюхивающего дерьмо в моих делах. Этим занимается Гримо.

У стены, кроме «моего» громилы, маячил еще один, такой же огромный, с тупым выражением на роже. Заслышав свое имя, он гнусно ощерился и смерил меня нехорошим взглядом, в котором явственно читалось нетерпеливое ожидание.

Я прикинул расклад. Гримо, как и сидящие у столика головорезы, был вооружен коротким абордажным мечом, отлично подходящим для схватки в помещениях, и небольшим арбалетом на поясе. Еще охранник у меня за спиной. Целая армия. А мой меч и кинжал остались за дверью. Правда, есть еще метательные ножи под курткой… но это несерьезно.

– Гримо большой мастер задавать вопросы… и быстро получать ответы. Он очень хотел поболтать с тобой, но мои деловые партнеры, – Амер ухмыльнулся, – захотели посмотреть на настоящего шпиона. Да и мой чародей, которого ты видел в зале, засомневался, а он неплохой ясновидящий. И я решил потратить на тебя несколько минут, прежде чем ты исчезнешь навсегда. Поболтаем? Для начала – простой вопрос: на кого ты работаешь, недоумок?

Удар охранника сзади заставил меня рухнуть на колени. В голове помутилось, комната поплыла. Тряхнув головой, я с трудом поднялся на ноги.

– Можно и поболтать. Я для этого и пришел, – ощущение ловушки, в которую я сам себя сдуру загнал, тоскливо заныло где-то между лопаток, но выбирать уже не приходилось. Будем напирать, пока голову не оторвут.

– Как раз шел сюда и хотел задать пару вопросов… парню по имени Амер. Его еще прозвали как-то забавно… Криволапым вроде или Косомордым…

Такой наглости они не ожидали. Патлатый аж побелел от бешенства и, неловко вскочив, пошел на меня. Тут уж последние мои сомнения пропали. Точно Кривоногий Амер, собственной персоной. Походка у этого лупоглазого щеголя была еще та. Одна нога, скособоченная и короче другой, заставляла выделывать его уморительные кренделя. Смеяться, впрочем, не хотелось.

Лицо Кривоногого Амера исказила гримаса бешенства, рыбьи глаза побелели.

– Я думал, что ты – шпион, пытающийся с помощью старого знака Братства подобраться ко мне, – прошипел он, – и мне стало любопытно взглянуть на тебя, но теперь я вижу, что ты – просто недоумок, которому следует вырвать язык и намотать на шею собственные кишки! Гримо умеет делать это очень больно!

Подручный Амера оттолкнулся от стены и двинулся ко мне не спеша, понимая, что деваться мне, безоружному, некуда.

Понимал это и я, поэтому, тщательно подавив дрожь в голосе, со старательной улыбочкой произнес:

– Я тут Альта Мясника встретил… с ребятами. Так он привет передавал. Говорил, ты последнее время книгами всякими интересуешься. И надо же случиться – есть у меня одна на примете, вот я и решил полюбопытствовать: может, возьмешь? А так ведь – просто мимо проходил.

Соображали они быстро. Повинуясь знаку Амера, Гримо остановился, разочарованно буравя меня взглядом.

– Что ты знаешь? – резко спросил одноглазый головорез, заставив меня улыбаться еще шире и глупее.

– Сначала пусть они выйдут, – я указал на Гримо и охранника, маячившего в дверях. – Книжка редкая, мало ли.

Не знаю, матерился ли про себя Гримо, но приказу Амера повиновался беспрекословно и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

– От этих… милордов у меня секретов нет, – Кривоногий Амер даже не пытался изображать безразличие. – Говори!

– Я тут у одного чернокнижника в гостях был, – осторожно сказал я. Мысли торопливо летели, обгоняя одна другую. Только бы не промазать! – Как раз когда во Дворце Царицы Ветров заварушка случилась. Так вот, показал колдун мне одну книгу и рассказал, что ею много кто интересуется. Типа почитать хотят. Ну, всякие люди, разные. И чародеи всякие заморские, и степняки, и бароны даже, и морские братья еще. Говорил, больших денег книжка эта стоит.

– Эти милорды, – Кривоногий Амер кивнул в сторону головорезов, – мои гости. И, по совпадению, они как раз очень любят редкие книги. Удачное совпадение, верно? Тебе повезло, приятель. Если у тебя есть интересные сведения о книге, которую мы ищем, они щедро наградят тебя.

Я пожал плечами. Как же, знаем мы эти награды. Их небось Гримо раздает. Но дурачком прикидываться дальше не получится.

– Вина дайте… в голове гудит.

– Сам наливай, – Амер Росст нетерпеливо указал на винный столик. Я, не стесняясь, выбрал самый большой кубок и щедро преснул себе из кувшина. Да, неплохо они тут живут. Карносское красное, и урожай небось не так себе… Стараясь не трясти больной головой, я осторожно уселся в свободное кресло. Дверь оказалась сбоку. Ладно, могло быть и хуже. По большому счету, я уже все знал, осталось только выбраться живым… и вообще решить, что делать.

– Так вот я что говорю: парня этого встретил, вы его знаете, Альт по прозвищу Мясник. Он мне и посоветовал насчет книги в «Золотой Двор» обратиться.

– А где Мясник сам? – единственный глаз одноглазого капитана нехорошо сверкнул.

– Дела у него. Важные. – Я качнул кубком. – Где-то в преисподней.

– Печально, – Кривоногий Амер с деланым огорчением причмокнул губами. – А ведь он казался вполне способным справиться с моим маленьким поручением.

– Не все потеряно, – я нахально вытянул ноги к столику и уселся поудобнее, – если мы, конечно, говорим об одной и той же книге.

– Весь город сейчас говорит только об одной книге!

– Точно. О Книге Ветров. – Я не спеша расстегнул ворот куртки. – Имею желание загнать ее кому-нибудь за пятьдесят тысяч золотом. Хоть бы и вам троим. Милордов капитанов устраивает цена? Или требуется обсудить на Совете морского братства? – я простецки и вопросительно уставился на головорезов.

Одноглазый разразился длинным заковыристым ругательством. Его более выдержанный приятель до хруста сжал кулаки.

– Ты сдал нас гвардейцам, Амер!

Кривоногий отшатнулся, хватаясь за кинжал, одноглазый хапнул свой меч.

Еще немного, и они бы сцепились.

– Эй-эй, полегче! Я не из Алой Гвардии. И никто не лезет в ваши дела. Просто мне очень надо много монет.

– Но как, тысяча морских чертей… – одноглазый снова сорвался на поток ругательств.

Я подождал, пока он иссякнет.

– Ничего сложного. Знаете, не так уж много народу может интересоваться Книгой Ветров вот прямо сейчас. Для этого ведь надо знать, что Книга вообще пропала из Дворца, а на это время уйдет. Пока слухи просочатся, пока убедиться удастся, своих парней прислать… Степняки и бароны далеко. Кто же мог попросить Мясника посодействовать в этом дельце? Повелитель Берегов? Мог бы, но у него для этого есть солдаты и все такое. Колдуны всякие из местных? Им Мясник с приятелями ни к чему, сами бы явились или штучки свои магические использовали. Ты сам, мастер Амер? Гм… – Я поднял кубок, не спеша глотнул. Славное вино! – Я понимаю, ты большой человек и все такое, да только Книга Ветров и тебе не по зубам. Руки жечь будет. Значит, Мясника кто-то покруче направлял. Кто же остается? Ответ только один.

Я залпом допил вино и положил на стол медальон морских братьев. Парус и скрещенные сабли.

– Ловкий парень! – один из морских братьев нервно хохотнул. – Ишь, сообразительный какой!

– Был бы сообразительный, догадался бы, куда попал, – возразил другой хрипло, – и не полез бы.

– Я пришел именно потому, что догадался, – бодро пояснил я. – Аж специально медальон добыл. Одного только не понял: кто такой Гаш? Старина Гаш? Мясник его упоминал… мягкие ему небеса.

Кривоногий Амер ухмыльнулся, ощерив редкие зубы.

– Капитан Гаш. Просто один из капитанов братства. Его еще зовут Рыжий Лис… но это тебя не касается. Теперь мой вопрос. Знаешь, я ведь тоже догадливый. И я вот все думаю: ну откуда ты столько знаешь, а? Приходишь, умничаешь, пальцами тычешь, медальон где-то украл? Ослу ясно: это именно тебе колдун приказал вынести Книгу Ветров из Дворца…

– …что я и сделал. – Я незаметно подобрался и перехватил поудобнее кубок.

Амер подался вперед, лицо его стало жестким.

– Ты хочешь денег? Деньги – есть. А вот где же она – Книга?

Настал мой черед ухмыляться. Вот и навели ясность.

– О, тут все просто. Книга Ветров – у меня. Но это не важно уже для вас.

Одним ударом ноги я опрокинул винный столик на сидящих напротив. Зазвенело стекло, по полу покатились кубки. Амер, успев вскочить, выхватил из-за пояса кинжал, но я, не обращая на него внимания, отпрыгнул назад и рванул из-под куртки перевязь с метательными ножами. Очень вовремя: дверь распахнулась, на пороге возник Гримо… чтобы тут же захрипеть и рухнуть навзничь с метательным ножом в глотке. Второй охранник замешкался в проходе, с руганью выбираясь из-под упавшего назад тела.

Совсем рядом свистнул кинжал Кривоногого Амера. Я бросился в сторону и ударил правой. Тяжелый винный кубок с хрустом врезался в его лицо. Кривоногий с воплем полетел через кресло, а я уже подныривал под топор уцелевшего охранника. Единственной возможностью уцелеть было добраться до перевязи с мечом… и бежать как можно скорее!

В дверь с жужжанием впился арбалетный болт кого-то из морских братьев, хрипло матерился сбитый с ног охранник… извернувшись, я одним движением сорвал с крюка ножны, выхватил меч и прыгнул на лестницу. Позади в комнате послышался грохот и новые ругательства, но я, не оборачиваясь, в несколько прыжков одолел лестницу… и остановился. Грязного сторожа не было, но не было и самой двери. То есть она была – но под действием каких-то запирающих заклинаний ее очертания лишь смутной дымкой дрожали в воздухе.

На это я не рассчитывал. Весь мой план ограничивался прорывом к двери и бегством в глубину переулков. На лестнице раздался торжествующий рев охранника и грохот сапог. Больше не раздумывая, я метнулся прочь от выхода по темному коридору.

Темнота была кромешной. Что-то сшибив по дороге и разбив в кровь лицо, я прыгнул в помещение, которым заканчивался коридор. Здесь слабо горел фонарь и дремал давешний сторож. Спросонья он даже не понял, кто и за что дал ему по роже. Схватив фонарь, я бросился к каменным ступеням, ведущим в полуподвал. На мое счастье, дверь была открыта, я ввалился и задвинул засов, чуть не схлопотав в лоб арбалетный болт. Тут же на дверь обрушился грохот кулаков разъяренных преследователей. Не отзываясь на вопли, я торопливо проверил крепость засова и двинулся в глубь помещения. В неверном свете фонаря были видны многочисленные бочки, ящики и мешки с припасами. Я присмотрелся повнимательнее. Нет, это не продукты, просто всякий храм. Пойдем дальше.

Мое соображение было простым. У любой таверны, тем более такой крупной, как «Золотой Двор», должны быть кладовые. И вход в них должен быть или в общем зале, или на кухне. Чтобы не таскать мешки и бочки с припасами через улицу. А раз уж я оказался в подвале совсем с другой стороны, значит, здесь обязательно должен быть второй выход. И самое главное – оказаться там быстрее приятелей Кривоногого Амера, бегущих в обход. Судя по грохоту, вся эта братия в азарте погони еще не додумалась до этой простой мысли. А значит, я выигрывал еще несколько мгновений.

Новая короткая лестница в несколько ступеней вывела меня на подвальный уровень. Стараясь не задуть фонарь, я пробирался среди беспорядочных нагромождений ящиков, особо в них не вглядываясь. И только в очередной раз с трудом протиснувшись между двумя огромными коробами из грубо сколоченных досок, я остановился как вкопанный, осознав то, что вижу. Продовольствия для надобностей трактира здесь не было. Совсем. Все свободное место подвала занимали… Боясь спугнуть собственную догадку, я подцепил крышку одного из ящиков острием клинка и со скрипом приподнял.

Я почти угадал. Здесь не было припасов и снаряжения для морских братьев, которыми их снабжал Кривоногий Амер. Вернее, наверняка были, но не в этих больших ящиках. В этих хранилось нечто другое: огненные заряды для морских катапульт. Приготовленные к использованию, но не активированные. Много, очень много. Целый арсенал.

Забыв обо всем, я прислонился к ящику и вытер выступивший на лбу холодный пот. Святые небеса, таким количеством зарядов можно разнести в пыль половину порта вместе с причалами! Так вот на чем богатеет старина Амер! Заряды для корабельных катапульт, главного оружия морских братьев, были чем-то вроде огненных такхоалов, только очень больших. И изготовление их в специальных мастерских под руководством редких умельцев, знавших секрет особого серого взрывного порошка, всегда жестко контролировалось властителями. И все же заряды регулярно попадали на корабли морских братьев, а к ловким дельцам вроде Кривоногого Амера рекой текло кровавое пиратское золото. Может быть, и оно хранилось в этом необъятном подвале… Вот теперь все встало на свои места, и…

Додумать я не успел. Дверь позади наконец сдалась, послышались разъяренные вопли. Плюнув на все пиратские тайны, я рванул на поиски выхода.

Мой расчет оказался правильным. Лестница вверх была в противоположном конце подвала. Я выбрался обратно в полуподвал и снова с тихим злорадством запер за собой дверь, для верности навалив на нее пару подвернувшихся тяжелых мешков.

Пожалуй, уж теперь у Амера и его ребят хватит ума, чтобы не возиться с новой дверью, а просто обежать таверну… но ждать их я не собирался.

Здесь было значительно светлее из-за крохотных, прижатых к земле окон и хранились обыкновенные припасы: мука, с дюжину громоздких винных и пивных бочек, какая-то мелочь.

Взбежав по лестнице и порядком напугав стряпуху на кухне, я приоткрыл холщовый полог и выглянул в проход, ведущий в зал таверны. И тут же с сожалением понял, что план выбраться через парадное крыльцо отпадает. В спешке я совсем забыл про чародея и нескольких вышибал. Остановить меня они, конечно, не остановят, но вот задержат здорово. А чародей уже смутно учуял неладное и спешил через весь зал к кухне. Я нырнул обратно и прижался к стене. Ладно, так даже лучше. Все равно хотел ему напакостить.

От одного моего взгляда несколько женщин, что были на кухне, с визгом сбились в дальнем углу. Я обошел бурлящий над огнем здоровенный чан. И когда чародей откинул полог, аккуратным пинком отправил варево ему под ноги.

Вопли, клубы пара, ругань смешались в один бедлам, пользуясь которым я поспешно, но без паники выбрался из таверны через узкое кухонное окно, постоянно открытое по случаю вечной кухонной жары. Обваренному чародею было не до заклинаний, чем занимались остальные, я не интересовался, пробираясь подальше от злополучной таверны по лабиринту узких переулков. Ищи ветра в поле, мастер Амер!

29

Ошибка, которую я совершил в то утро, едва не стоила мне жизни. Это я понял довольно быстро и долго еще после удивлялся: ну как можно было так опростоволоситься? Все ведь было так очевидно… однако хорошо задним числом умничать. А тем утром, после драки с зубастой тварью под мостом, заварушки в таверне морских братьев и сумасшедшей беготни по подвалам, несколько раз ушибленная голова работала плохо. Если добавить к этому остатки хмеля и безумную ночь, то понять меня можно.

Прислонившись к грязному забору на окраине порта, я стоял под мелким дождем и мрачно размышлял, куда же теперь податься. Тело нестерпимо ныло, в груди после неслабой пробежки жгло огнем, колени дрожали.

Все смешалось в один тугой узел: покушение на Царицу Ветров, ее Книга, за которой началась настоящая охота, нашествие на город демонов Нереальности и морские братья. Оставался только один человек, способный этот узел разрубить: бывший генерал Алой Гвардии Ширрак ре Вайн.

Основной гарнизон Гвардии располагался не в самом Дворце, а за дворцовой площадью, в отдельных, хорошо укрепленных казармах. Даже с учетом того, что часть гвардейцев погибла в искусственных измерениях Дворца Царицы Ветров, и несмотря на указ Повелителя Берегов, у бывшего генерала оставалось еще достаточно влияния, чтобы вмешаться в ситуацию, да и Алая Гвардия – это вам не городская стража, набранная из простолюдинов. Вряд ли сынки знати, отвалившие за гвардейские патенты приличные деньги, горят желанием вливаться в ряды Береговых Легионов Повелителя Берегов.

Не думайте, что мною двигала забота о гибнущих горожанах и переживания за судьбу славного городка, имеющего все шансы превратиться через пару ночей в одно большое и не очень спокойное кладбище. Просто требовалось решить две проблемы: избавиться от Книги Ветров так, чтобы остаться в живых, и раздобыть золота, чтобы побыстрее убраться из Калунты. Передать Книгу Повелителю Берегов было нереально. В лучшем случае мне не поверят и к Повелителю не допустят… а после прикончат на всякий случай, в худшем… все равно прикончат. А вот генерал Ширак ре Вайн, как мне тогда казалось, мог решить мои проблемы идеально. Не исключено, что он меня даже выслушает и избавит от проклятой Книги. Особенно с учетом того, что я не собирался рассказывать ему, как ее раздобыл. Кроме того, пара цветистых фраз о пиратском гнезде в порту позволяла мне занять Кривоногого Амера и его приятелей более насущными проблемами, чем поиски одного не в меру любопытного наемника.

Пару раз едва не наткнувшись на патрули, дрожащий от холода и усталости, грязный и едва волочащий ноги, далеко за полдень я добрался до казарм Алой Гвардии.

В казармах царил почти такой же хаос, как и во всем городе. Из подслушанных разговоров взбудораженных гвардейцев я выяснил, что генерал здесь, с остатками Гвардии, и даже воздал хвалу небесам, идиот. Затем, пользуясь всеобщей суматохой, мне удалось одолеть забор и незаметно проскользнуть мимо часовых в бараки, но чтобы попасть к самому генералу, мне пришлось схватиться с его адъютантом и парой дневальных. Шуму мы наделали немало, устроив отличную потасовку и не менее шикарный переполох.

Одним словом, когда я ввалился в генеральские покои, на мне уже висело с дюжину разъяренных гвардейцев и жаждущий моей крови избитый адъютант, еще столько же народу суетилось позади.

Надо ли объяснять, что разговора с генералом не получилось. Я даже не успел рассказать ему о Книге Ветров. Он только гневно повернулся ко мне, все еще дергавшемуся в стальных лапах гвардейцев, тряхнул мужественной седовласой гривой и благородно приказал не убивать лазутчика, а просто бросить в темницу. В Холодные Ямы. Насовсем.

Добрейшей души человек. Меня все же не прикончили.

Неизвестно, как бы все повернулось, выслушай он меня. После я много думал об этом. Скорее всего, дело кончилось бы еще хуже, и не только для меня, но и для всей Калунты. Хотя… Кто знает.

Все мое пребывание в Калунте было одной большой ошибкой.

30

Жрец был стар и мудр. Долгая жизнь научила его многому. Сейчас, на закате своих лет, он не всегда говорил прихожанам то, во что верил сам. Ложь зачастую делает людей куда более счастливыми, чем правда. Люди хотели надежды – и обретали ее в храме. Чего же большего желать старому слуге небес?

Вопросом, существуют ли добрые боги, старый жрец давно уже не задавался, ибо знал печальный ответ. Не искал он ответ и на вопрос, существуют ли злые боги, потому что видел то, что происходит вокруг.

И еще он давно понял, что нет смысла бежать от собственной судьбы, и теперь долгими одинокими ночами лишь искал ее знаки в древних ученых книгах.

Приход его был невелик, как и сам храм, возвышавшийся на одной из нищих улиц близ Упыриного Пустыря. Несмотря ни на что, жрец любил это скромное святилище и даже отказался перебраться в главный храм Калунты, когда священный совет предложил ему это. Отказался, потому что видел, как нужен этим нищим, полуголодным людям, окружающим его. Как нужна им Надежда. И он снова и снова, день за днем поднимался к облезлому алтарю, чтобы снова солгать, даря призрачную, но такую сладкую мечту о счастье.

Вот и сейчас, возвышаясь над коленопреклоненной толпой, он помолчал, окинул долгим взглядом мозаичные ступени алтаря, тусклые фрески на стенах, собравшихся прихожан. Скорбные испуганные лица. В глазах страх и непонимание. Многие из этих людей и в самом деле, несмотря на собственную бедность, были не такими уж плохими, старались жить по святым заповедям и посещали храмы регулярно. Они не заслужили надвигающегося ужаса, мучительной и беспощадной смерти.

– Святой отец, скажи… ответь нам, верным рабам великих богов, что происходит? – Женщина с изможденным лицом подняла на него усталые глаза. – Мы крепки в своей вере, но все эти слухи о демонах, наводнивших улицы…

Жрец хорошо знал ее, прачку с соседней улицы. Трое детей и хромоногий пьяница муж. Этой женщине вера нужнее, чем золотые монеты, которых она давно не видела…

– Укрепись в вере своей, раба богов, и небеса, высокие и сияющие, заметят тебя! Я тоже слышал сплетни, о которых ты говоришь. Якобы кто-то видел демонов, бродящих вокруг главного городского храма. Но подумай сама, могли ли столь богомерзкие твари хотя бы сунуться к такому святому месту?

– Нет, святой отец! – прачка всплеснула руками, не в силах представить такое кощунство. – Воистину, велики святые боги!

– А сияние над городом? Не посылают ли небеса нам знамение? – Плечистый человек с нездоровым румянцем сотворил святой знак, словно испугавшись собственных слов.

Жрец улыбнулся. В меру печально и в то же время сурово: самое время сказать об испытаниях.

– Я не сказал, дети мои, что небеса спокойны, я лишь призвал вас не верить дурным вымыслам. Сияющие огнем небеса – это грозное предупреждение детям божьим! Грядет время испытаний, о которых пишет Святой Манускрипт. Всемогущи светлые боги, но и темные боги сильны, ибо они – тоже боги. Время пришло испытать, кто из нас истово верит светлым богам и не таится ли среди нас проклятый отступник. Сказано в Святом Манускрипте: «Спасется истинно верующий, и одолеет черные мысли, словно демонов, и попадет в сладкие выси заоблачных дворцов…»

– Что же ждет нас, святой отец? – от волнения лицо человека еще больше покраснело, пошло пунцовыми пятнами. Болезнь избыточной крови. Или затянувшаяся, сжигающая тело изнутри багряная лихорадка. Недолго ему осталось. Жрец едва заметно покачал головой.

– Грядет Испытание, дети мои. И чтобы встретить его достойно, идите по домам, молитесь за запертыми дверьми три дня и три ночи вместе со всеми домочадцами и не теряйте надежды, отворив двери на третий день, шагнуть в мир осветленными! Да спасутся истинно верующие!

На последних словах голос его все же дрогнул, потому что в них-то и заключалась главная ложь. Если те, кто стоял коленопреклоненным у священного алтаря, могли позволить себе верить в чудо, он, преданный жрец великих богов Светлого Неба, знал всю ужасную правду. И все же он заставил себя выпрямиться и вскинуть руки вверх, осеняя окончание службы святым знаком.

– Идите по домам и помните мои слова. Усердно молитесь три дня, заперев все двери, и не давайте соблазнам мирского отвлекать себя! Да живут святые боги Светлых Небес!

Толпа нестройно ответила, люди поднимались с колен и, все еще недоверчиво покачивая головами, выходили из храма.

Жрец стоял у алтаря опустошенный и уставший. Он солгал всем, кто, питаемый надеждой и подгоняемый творящимися в городе ужасами, поспешил к храму, чтобы найти защиту и спасение. Люди боялись смерти, и ему пришлось устроить служение в неурочный час. Конечно, он понимал, что великие боги не слышат его молитв, ибо давно отвернулись от мелких человеческих страстей, но провел служение по всем правилам, успокаивая тех, кто отчаялся.

Он искренне надеялся, что его совет поможет. Неважно, будут ли молиться усталая прачка и больной крепыш целые дни напролет. Важно, что они закроют все засовы и не будут выходить на улицу. Может быть, крепкие двери спасут их лучше молитв…

– Святой отец, разреши мне остаться в храме! Я буду молиться вместе с тобой. Отец ушел вчера в порт поискать работу и до сих пор не вернулся, а я боюсь оставаться дома одна…

Жрец поднял взгляд. Эту худенькую болезненную девочку он тоже знал. Она жила рядом с храмом в полуразвалившейся лачуге. Отец ее, плотник, когда-то неплохо зарабатывал и щедро подавал на нужды храма, но после смерти жены совсем опустился и теперь подрабатывал в порту, за гроши разгружая трюмы и таская мешки с рыбой. Жрец задумался. Девочку следовало отправить домой, чтобы не осквернять пустой храм присутствием людей, и все же…

– Ты можешь остаться, пока я завершаю служение. А потом мы вместе помолимся, и ты пойдешь домой. Вдруг твой отец скоро придет? Он не найдет тебя и будет волноваться.

Девочка радостно улыбнулась. Еще одна короткая минута счастья. Еще одна пустая надежда.

В груди защемило. Скорее всего, плотник давно уже мертв. Ложь во спасение оставалась ложью, и этот грех он взвалил на себя. Жрец спустился с возвышения и закрыл потертый, украшенный резным окладом молитвенник. Правда была слишком тяжела даже для него, хотя он, глубокий старик, уже не цеплялся за жизнь. Жрец на мгновение прикрыл глаза. Может быть, если бы он читал меньше древних книг, то мог бы сейчас пребывать в блаженном неведении. Не знать, что такое разрушение измерений. Не думать о гибели Царицы Ветров и последней надежде Калунты – могущественной Книге Ветров. Не ведать о кошмарных демонах, которые переходят границу Нереальности, едва появится такая возможность. Не догадываться, что демоны уже здесь и скоро цветущая Калунта превратится в огромное кладбище…

Первый крик раздался, когда храм почти опустел. Новый вопль, полный ужаса и боли, прозвучал уже совсем близко, где-то у самых дверей храма, и тут же оборвался. Послышался нечеловеческий рев и хруст костей, пронзительно закричала женщина. Жрец вздрогнул и выпрямился, радуясь, что большая часть прихожан уже успела разойтись. Возможно, некоторые из них успеют укрыться по домам. Демоны появились даже позже, чем он предполагал, – все же храм находился на самой окраине жилых кварталов.

Дверь задрожала и сорвалась с петель, придавив хромоногого старика. Мелькнули быстрые хищные силуэты. Несколько женщин, визжа, пытались укрыться за алтарем, но один из демонов коротким прыжком нагнал их и расшвырял, словно тряпичных кукол.

Старый жрец спастись не пытался. Он только закрыл глаза, шепча молитву, хотя давно уже не верил в милосердие богов.

Хруст. Короткая боль. Кровь.

31

Этот дом в одном из мастеровых кварталов ничем не отличался от остальных. Серые стены, черепичная крыша, узкие окна, на ночь закрытые дубовыми ставнями. Обычный дом ремесленника или купца средней руки. Сейчас, в ночной темноте, он выглядел мрачным и безжизненным. Таким же, как его ближайшие соседи. В темноте было почти не заметно, что дверь в дом чуть приоткрыта.

Внутри царили тишина и мрак. Во всем доме горела только одна свеча, на камине в столовой. И то, что она освещала, выглядело жутко.

На большом обеденном столе, скованные заклинанием Петли Спокойствия, лежали мужчина и женщина. Оба были уже не молоды, их явно выдернули прямо из постели. В глазах обоих царил ужас. Содрогаясь, с трудом поворачивая скованные заклинанием головы, они следили за фигурой в длинном плаще, замершей посреди комнаты.

Наруолрен размышлял. То что он собирался сделать, ставило на карту слишком многое. Найти Книгу Ветров. Для этого надо призвать Стражей. Другого варианта нет.

Сейчас он силен. Гораздо сильнее, чем был еще вчера. Но после позорных лет, проведенных в клетке, магическая энергия восстанавливается слишком медленно, а до прихода Великого Разрушителя осталось слишком мало времени.

Наруолрен досадливо мотнул головой. Ад и пламя! Если бы тогда, в доме Маглоса, у него была хотя бы десятая часть силы, которой он обладает сейчас! Все сложилось бы по-другому. Но тогда он мог только бежать, оставив проклятому наемнику для забавы парочку зомби. Ничего не изменишь. Теперь есть только один вариант: призвать Стражей, поставив на кон собственную душу.

Наруолрен прошелся по комнате, сдвинул в сторону покрывавший пол ковер. Само по себе воззвание к Стражам было несложным. Вот только мало кто из колдунов на него решался. Наруолрен помедлил, подошел к столу и ослабил сжимающее мужчину заклинание Петли.

– Как тебя зовут, человек?

Несчастный некоторое время не мог произнести ни слова, открывая и закрывая рот, но все же совладал с собой.

– Ренн… Я местный булочник. Меня все здесь знают…

– Скажи, булочник Ренн, ты когда-нибудь опасался за свою душу?

– Я хожу в храм, и жрецы считают меня хорошим прихожанином… Молю, отпусти нас! У нас ничего нет!

Некромант покачал головой.

– Может быть, ты был не слишком хорошим прихожанином, если сегодня ночью боги привели меня именно в твой дом? Знаешь, кто я, булочник Ренн?

Глаза булочника расширились.

– Ты… колдун, да?

– Я некромант, Ренн. И то, что я задумал, может стоить мне души. Я не смогу попасть даже в ад. А вот тебе самому – страшно?

Наруолрен нарочито не спеша зажег остальные свечи. Уверен ли он, что до рассвета сумеет получить Книгу Ветров? Да, тысячу раз да! Где бы она ни была, кто бы ее ни прятал! И Стражи помогут ему, став на эту ночь верными псами Хозяина. Двенадцать Стражей. Двенадцать высших демонов, готовых исполнить любой его приказ. Да!

Наруолрен медленно подошел к булочнику. Что-то прочитав в его глазах, несчастный задергался, пытаясь освободиться. Небрежным жестом Наруолрен сильнее стянул Петлю.

– Чего ты боишься, булочник Ренн? Смерти? Не бойся, я не стану тебя убивать. И твоя жена останется жива.

Не в силах говорить, булочник только вращал вытаращенными глазами.

– Ты даже станешь сильнее. Намного сильнее. Ты не представляешь, как изменишься, Рен.

Жена булочника, неимоверным усилием преодолев сопротивление заклинания, просипела что-то нечленораздельное. Некромант улыбнулся.

– Что говоришь? Вам может не понравиться? Ну, не знаю, мне трудно судить. Признаться, это будет серьезным испытанием и для меня тоже. Представляешь, пройдет совсем немного времени, и если я ошибусь, вы сможете забрать мою душу. Забавно, верно?

Женщина снова открыла рот, но на этот раз ей не удалось выдавить не звука. Наруолрен осуждающе покачал головой.

– Прошу, не мучь себя. Если ты будешь дергаться, мне придется затянуть Петлю потуже. Так, что ты не сможешь дышать. Расслабься. Ничего уже не изменить, дорогие мои, я выбрал вас. Просто закройте глаза и приготовьтесь.

Главное – решиться. Эти будут первыми из двенадцати.

Скинув плащ, Наруолрен стал вычерчивать на полу пентаграмму.

32

Неестественно тяжелое, наполненные странным свечением небо над Калунтой завораживало взгляд.

– Это оттого, что Царицу Ветров угробили, – Длиннорукий Стод поправил широкую боевую перевязь. – От магии всякой. Без Царицы небось по всей Калунте колдуны повылазили.

– Магия… дерьмо морской рыбы, да над Калунтой все небо заколдовано! – Рыжий Гаш нехотя перевел взгляд на идущий впереди «Мертвый штиль».

– Нам бы парусов добавить, капитан, – Стод кивнул назад. – «Черная звезда» в корму дышит, того и гляди обойдет. Если мы хотим слизнуть сливки, подсуетиться надо.

– Рулевой! Два правее! И держи против волны, раздери тебя акула! – слушать помощника Гаш не собирался. Первым достаются не только сливки, но и сталь под ребра. «Зубастая рыба», резво поймав ветер, ушла правее, оставив нагоняющую «Черную звезду» между собой и бойницами, возвышающимися у входа в бухту форта. Длиннорукий Стод радостно расхохотался.

– Клянусь печенкой дьявола, ловко! Я уже представляю радостную рожу Лысого Йоргана!

Рыжий Гаш даже не усмехнулся. Он не стал говорить помощнику, что пропустил «Черную звезду» вовсе не из-за катапульт форта. Проклятие, да ему напрочь не хотелось приближаться к Калунте!

– Заряди катапульты по левому борту, Стод. Пусть будут наготове.

Помощник хрипло проорал команду. Канониры торопливо бросились на нижнюю палубу активировать разрывные артефакты.

– Можно было и так проскочить, чего зря заряды переводить? – Длиннорукий прошелся вдоль борта. – Пусть Лысый Йорган отдувается.

– Активировать носовые.

Помощник протестующе засопел, но передал команду.

В отличие от небольших кораблей и галер «Мертвый штиль», «Зубастая рыба» и «Черная звезда» были вооружены мощными дальнобойными катапультами. Это давало подавляющее преимущество в огневой мощи, но требовало в бою изрядной сноровки и расчетливой экономии. Взрывные артефакты для катапульт относились к самой дорогой магии, к тому же после активации разрядить катапульту можно было только выстрелом. И все же осторожный Гаш предпочитал арбалетам и самострелам тяжелое вооружение.

Проклятье, откуда же надвигается опасность? Почему на душе так неспокойно? Гаш был готов приказать активировать катапульты по кругу, но в последний момент сдержался. Справа только открытая вода, сзади их прикрывают другие корабли. Если что, он успеет.

Слева и впереди почти одновременно ухнули катапульты «Мертвого штиля» и «Черной звезды». С пронзительным воем заряды унеслись в сторону форта, и тут же послышались зычные команды помощников на новую активацию.

Стены форта щедро расцвели яростным пламенем, но большинство зарядов в бойницы не попало, бесполезно расплескав огонь по прочному камню.

– Сейчас начнется! – Стод радостно потер ладони. – Проспали, крысы сухопутные! И Царица вам теперь не поможет!

Форт молчал. «Мертвый штиль» и «Черная звезда» величаво проплывали мимо, устремляясь в бухту.

– Если сейчас не ответят, считай, они проскочили! Или добряк Йорган расщедрится еще на залп? Нам бы парусов прибавить, а, капитан?

Новый залп с «Черной звезды» заглушил ответ Рыжего Лиса, но повторять он не торопился.

– Гаш, очнись, сто чертей тебе в бок! Мы останемся без добычи! Прикажи ставить нижние паруса! – Стод начинал выходить из себя.

– У меня плохое предчувствие. Подождем.

– О чем ты говоришь? Здесь девять кораблей, и каждый битком набит отборными ребятами! Это ж больше, чем наберется солдатни во всей Калунте! Дело верное, Гаш, а мы в хвосте плетемся!

– Что-то на берегу совсем уж тихо. Ну, пусть солдатне гарнизонной не до нас и в форте эскадру прозевали. Но купцы давно должны были якоря рубить, – Рыжий Гаш пристально всматривался в увеличительную трубу, пытаясь разглядеть на торговых кораблях у пирса хоть какое-нибудь движение.

Его помощник хрипло захохотал.

– Вот и славно! Небось без Царицы совсем перегрызлись, крысы береговые! Купчишек поубивали, рассчитывают лапы на их добро наложить!

Гаш промолчал, только поморщился. Острые когти плохого предчувствия скреблись на душе все сильнее. Некстати вспомнился Мясник. Неспроста он не вернулся. Не такой Мясник человек, чтобы запросто отказаться от десяти тысяч. Что-то ему помешало.

Умом Гаш понимал, что причин могло быть много. Но предчувствие нашептывало нехорошее.

Следом за первыми еще три корабля поравнялись с фортом. На одном из них раскатисто пророкотали катапульты, усеивая башни крепости огненными цветами, но бойницы форта все так же молчали. Ни одного выстрела катапульты, ни одного арбалетчика на стенах. Несколько метательных зарядов удачно угодили между зубьями стены, и над крышами внутренних построек форта взметнулось бешеное пламя.

Нахально обогнавший «Зубастую рыбу» «Северный ветер» прошел совсем близко, скользнул мимо молчаливых стен крепости и неожиданно спустил шлюпы, тут же повернувшие к форту. Позади «Зубастой рыбы» остались только две легкие галеры, заметно проигрывавшие большим кораблям в парусности.

Гаш уважительно крякнул. Хитер Облезлый Финкс! На ходу придумывает! Форт молчит, значит, нет там солдат. А вот чем поживиться – всегда найдется. Пока другие шарят в порту и грызутся за добычу, его ребята не спеша освоятся в кладовых форта.

Послышался свисток и отрывистые команды, перемежающиеся с руганью. Боцман, не дожидаясь приказа, гнал вахту на реи. Все правильно. Если заходить к торговым пирсам, людям на парусах надо быть уже наготове. Гаш медлил.

– Эх, «Черная звезда» уже в бухте! И «Мертвый штиль»! Все сливки братва Лысого Йоргана соберет! Чем мы хуже, Гаш?

Внизу, на главной палубе, послышались возмущенные голоса. Сгрудившиеся у шлюпов головорезы недоуменно поворачивали головы то в сторону берега, где «Черная звезда» уже высаживала десант, то в сторону мостика, где молчаливой статуей замер Рыжий Лис. Недовольный ропот усиливался.

На малых верхних парусах «Зубастая рыба» не спеша миновала последние башни форта, пропустив одну из галер. Не в силах больше ждать, Длиннорукий Стод с руганью заметался взад-вперед по мостику. Его одолевали противоречивые чувства. Спокойно смотреть, как головорезы с «Черной звезды» и «Мертвого штиля» уводят из-под носа лучшую добычу, он не мог. С другой стороны, Стод плавал с Рыжим Гашем уже давно и точно знал, что прозвище Лис приклеилось к нему не зря. Гаш словно обладал шестым чувством и знал, когда надо действовать, а когда стоит переждать. Именно поэтому «Зубастая рыба», далеко не самый мощный и быстрый корабль, возвращалась в логово с богатой добычей тогда, когда другие, быстроходные и вооруженные до зубов, отправлялись на дно.

Волнение на палубе усиливалось. Большинство матросов испытывали то же, что и Стод, но близость богатого города и незащищенные борта торговцев манили все сильнее, заставляя забыть о сомнениях. Когда первые шлюпы ударились о прибрежную гальку и на берег с радостным гиканьем посыпались морские братья, замешательство на «Зубастой рыбе» переросло в открытое недовольство. Послышалась грубая ругань, кто-то даже выкрикнул проклятие в адрес Гаша.

– Капитан! Берег близко! – рулевой задрал голову и нерешительно обернулся на мостик. – Пора класть в дрейф!

– Давай же, Гаш! Небеса тебя раздери, дай я поведу людей сам! – Стод врезал кулаком по перилам так, что дерево затрещало. – Ты идешь? Решай, или ребята тебя растерзают!

– Надо уходить отсюда, Стод. – Рыжий Лис скинул с головы непромокаемый капюшон и не глядя сунул трубу в футляр. – Все идет не так. Мясник не вернулся. И на берегу слишком спокойно. Если урод Ааритайн укокошил Царицу Ветров, это еще не причина всей Калунте бросать порт без присмотра и встречать нас с распростертыми объятиями. Ни одного выстрела, Стод. Ни одного человека. Так не бывает.

– Что?! – Длиннорукому показалось, что он ослышался. – Ты собираешься повернуть назад?! Сейчас, когда все сокровища толстобрюхих торгашей и их пухленькие дочки только и ждут, когда мы придем?! Ты сам скажешь им об этом?

Стод ткнул пальцем в собравшуюся на палубе толпу.

– И будешь объяснять, что тебе не нравится, когда все слишком легко?

– Шпион Ааритайна предупредил о демонах, появившихся в городе после смерти Царицы. Сдается мне, славный Повелитель Берегов малость приуменьшил. Посмотри на берег, Стод! Вообще ни души! Уж не от демонов ли все попрятались?

Длиннорукий грязно выругался.

– Оставайся, Гаш! И трусы вроде тебя пусть остаются! – И прежде чем Рыжий Лис успел ответить, Стод перегнулся через перила. – Эй, ребята! Наш капитан передумал! Говорит, что по берегу бродит десяток демонов и он боится, что его покусают!

На палубе воцарилось короткое молчание, только ветер свистел в снастях да мачты поскрипывали, потом все заглушил негодующий рев десятков пропитых глоток.

– К дьяволу морскому Гаша! Кто не боится демонов – со мной! В шлюпы! – заорал Стод. – Рулевой, держать по ветру!

В обычное время выкрик Стода означал бы призыв к бунту. И Длиннорукий зря повернулся к Гашу спиной. Годы, проведенные на одной палубе, ничего не меняли. Рыжий Лис взялся за рукоять… но нож остался в ножнах. Бесполезно. Богатая Калунта слишком близко, манит своей доступностью. И что-то подсказывало Гашу: не вернется Длиннорукий на «Зубастую рыбу». Рыжий Лис ощерился и оттолкнул помощника в сторону.

– Эй, гнилые рыбы! Решили предать своего капитана? Кто не верит старому Лису, пусть убирается на берег! А кто хочет жить – на мачты, следить за парусами!

Больше не глядя вниз, Рыжий Гаш отвернулся. Они останутся. Не все, но некоторые останутся.

– Не вздумай уйти из бухты без нас, Гаш, – в голосе Длиннорукого прозвучала явная угроза, и Рыжий Лис запоздало пожалел, что все-таки не прикончил его. – Но ты прав. Кто-то же должен присмотреть за парусами. Кому же заняться этим ответственным делом, как не капитану?

Не стерпев, Гаш рванул из-за пояса кинжал, но Стод был уже у трапа.

– Я ведь не жадный, ты знаешь! Так и быть, вернусь – подброшу тебе пару монет. А может, и толстенькую купеческую дочку привезу. Только уж не обессудь – малость пробованную!

– Убирайся!

Захохотав, Длиннорукий съехал вниз. Заскрипели блоки талей, с гиканьем спустили весла. Выудив из ящика непочатую бутылку, Гаш хорошенько приложился и только потом подошел взглянуть, что творится на палубе.

Осталось не больше полусотни. Рыжий Лис горько усмехнулся. Половина откровенные трусы, еще десяток не посмевшие ослушаться капитана новички. Остальные… ну да ладно, этого хватит, чтобы справиться с кораблем, если начнутся проблемы. Гаш пересек капитанский мостик и неторопливо спустился к штурвалу.

Когда безлюдные причалы остались позади, Стод обернулся. За ним последовала примерно половина отряда, человек сто. Те, что поумнее. Стод жестко усмехнулся. Только безмозглые дураки позарятся на портовые пакгаузы, когда впереди сокровища всей Калунты! Усадьбы купцов, богатые кварталы вельмож, дворцы знати! Вино, золото, женщины – все, что угодно, только приди и возьми! Прежде он, Длиннорукий Стод, и помыслить не мог о том, что вся гордая, ощетинившаяся катапультами и копьями солдат, битком набитая золотом Калунта будет у ног морских братьев. Что значит по сравнению с этим даже сотня демонов, вылезшая на улицы по недосмотру тупых колдунов!

– Эй, ребята, не отставать! Пусть портовое барахло достанется трусам! Нас ждут толстенькие купчихи!

Заржав, морские братья устремились за ним. Освещенные факелами дома отбрасывали черные тени. Ставни на некоторых окнах были разбиты, кое-где на стенах темнели пятна крови, бесформенными кучами лежали трупы. Ни живых горожан, ни солдат. Стод прибавил ходу. Впереди слышались выкрики головорезов с «Черной звезды», а Стод не собирался довольствоваться объедками. Однако же ребята у Лысого Йоргана шустрые, если успевают так по дороге резвиться!

Дома стали повыше и поровнее. Отряд приближался к центральным улицам. В подворотне мелькнул смутный силуэт, Стод небрежно махнул рукой. Несколько головорезов с гиканьем бросились в погоню. Послышался звон оружия, крики, и скоро к Стоду приволокли двух упирающихся стражников. Кирасы на них были помяты, форменные плащи разорваны и перепачканы грязью.

– На колени! – Стод наотмашь ударил одного из стражников, тот мешком рухнул на землю. – Прячетесь, как крысы?

Один из солдат поднял на Стода затравленный взгляд. Шлема на нем не было, со лба стекала кровь.

– Хорошо…

– Громче, сухопутный ублюдок! – Стод наслаждался моментом. Власть! Наконец-то – он, а не старый дурак Гаш!

– Хорошо, что вы пришли…

– Что ты сказал? – Расхохотавшись, Стод обернулся, приглашая остальных оценить шутку. – Ты, стражник, радуешься, что в Калунте наконец-то появились настоящие мужчины? Ваши шлюхи так стосковалась по мужикам? Это они тебя отлупили скалками?

Неожиданно стражник улыбнулся. Нехорошо и торжествующе.

– Вас много… это хорошо. Демонам хватит вас на некоторое время. Может быть, тогда кто-нибудь из горожан успеет спастись.

По спине Стода впервые пробежал холодок. Он вспомнил Рыжего Гаша. Рыжий Лис что-то говорил о предчувствиях…

– Вы слишком разжирели в казармах, если не смогли справиться с несколькими демонами! Где твои неповоротливые приятели?

– Кто выжил на закате, забаррикадировались в казармах, но потом демоны ворвались и туда. Никого не осталось. – Стражник угрюмо помолчал, а когда заговорил снова в его голосе послышалась злорадство: – Следующими будете вы!

Над домами, над освещенной неверным светом факелов улицей вдруг разнесся жуткий, леденящий душу вой.

Улыбка стражника превратилась в оскал. Кровь заливала ему лицо, делая его самого похожим на демона.

– Слышите? Они уже идут. Они близко…

– Заткнись, отродье!

Коротким движением клинка Стод перерезал стражнику горло. Второй солдат попытался подняться, но только хрипло вскрикнул под ударами мечей.

– Стод, о чем он болтал? Что-то в толк не возьму, демоны что, всю солдатню сожрали? – один из головорезов удивленно посмотрел на предводителя.

– Мы справимся, – от слов стражника Стоду и самому стало не по себе, и он пошире расправил плечи, стараясь придать себе уверенности. – Как насчет чучела демона на главной мачте, а?!

Морские братья разразились радостными воплями. И тут с той стороны, где уже громили богатые особняки головорезы Лысого Йоргана, раздались совсем другие крики. Прежде чем Длиннорукий Стод успел обернуться, из подворотен к морским братьям метнулись уродливые тени. Кто-то завопил, захлебываясь кровью, кто-то с проклятьями схватился за оружие. Пришли демоны. Они были везде.

Морские братья дрались отчаянно. Свирепые головорезы морей, не привыкшие сдаваться, закаленные в десятках сражений, действительно были опытными воинами. Лучшими из лучших. Некоторые из них, прежде чем умереть, успевали пролить черную кровь тварей Нереальности. Поэтому даже спустя несколько часов, когда у портовых складов и в форте не осталось в живых никого, в хитросплетениях городских кварталов все еще держалось около сотни израненных, измотанных схваткой морских братьев. Им удалось отступить к подножию скалы, на которой стоял замок Повелителя Берегов, и укрыться в развалинах старых конюшен. Среди уцелевших был и Длиннорукий Стод. Проклинал ли он судьбу за то, что не послушал Рыжего Гаша, или просто ожесточенно сражался, звериной хваткой держась за жизнь? Когда демон Нереальности высасывал его душу, по щекам Длиннорукого Стода текли слезы.

Рыжий Гаш нервно мерил шагами главную палубу. Снизу, от левого борта, сквозь мерный шум волн было слышно, как потрескивают активированные заряды катапульт. Матросы, сгрудившиеся у бортов, мрачно наблюдали за суетой на берегу. Самые удачливые из головорезов уже с шумом тащили к причалам увесистые тюки. Рядом у пирса темными призраками покачивались «Северный ветер» и «Мертвый штиль», чуть в стороне – галеры. Людей на них не было, на берег ушли все.

– Капитан, что не так?

Рыжий Гаш вздрогнул и обернулся. Святые небеса, хоть в чем-то ему повезло.

Систон Маллер, главный канонир, стоял рядом, прислонившись к мачте. Его единственный глаз тускло поблескивал в темноте.

– Морские черти, ты напугал меня, Сист. Какого дьявола ты делаешь на верхней палубе?

Одноглазый канонир пожал плечами.

– Ты приказал остаться, капитан, но ничего не говорил про катапульты.

Гаш помедлил. С одной стороны, тратить попусту заряды было глупо, с другой стороны, ощущение надвигающейся опасности давило все сильнее. Морские черти, в конце концов, у Кривоногого Амера припрятано столько зарядов, что можно пустить на дно всю Калунту. Жизнь только одна, надо ее беречь.

– У меня дурное предчувствие, Сист. Знаешь, пока все тихо… ты активируй катапульты по правому борту. И на корме. Только без лишнего шума.

Гаш был готов к тому, что канонир поднимет его на смех. Но Систон Маллер только кивнул.

– Хорошая мысль, капитан. Слишком все гладко, а?

– Если что, дадим победный салют, – Гаш сплюнул за борт, кляня самого себя за излишнюю осторожность. – Побудь там внизу с парой ребят потолковей. И еще… я не забуду, что ты остался со мной, Сист.

Канонир молча кивнул и исчез в люке.

Гаш пропустил момент, когда на берегу все изменилось. Кто-то из оставшихся на борту изумленно выругался. И тут же над водой разнесся многоголосый нечеловеческий вой. Какое-то время, не в силах оторвать взгляда, Гаш смотрел, как из теней портовых закоулков возникают кошмарные хищные силуэты, как вопят раненые и мелькают в воздухе разрываемые на части человеческие фигурки. Уцелевшие, побросав награбленное, в панике метались по пирсу. Кто-то пытался защищаться, кто-то отчаянно прыгал в воду в надежде добраться до кораблей вплавь… В чувство его привели приглушенные вопли со стороны форта. Вот оно! Случилось!

– Носовые, огонь! – Гаш сам не узнал своего голоса. – Эй ты, рубить якорь! Ставить паруса, недоумки!

Остатки команды бросились на реи. Гулко ухнули носовые катапульты, но несколько зарядов не могли остановить лавину кошмарных демонов, стремительно заполняющих берег. Твари рвались к пришвартованным у пирса «Северному ветру» и «Мертвому штилю». Те немногие, кто успел добраться до кораблей, уже ничего не успевали сделать. На «Северном ветре» одиноко выстрелила катапульта, заряд бесполезно просвистел над пакгаузами. А через мгновение твари ворвались на палубы.

Проклиная все на свете и одновременно благодаря богов, что надоумили не швартоваться у берега, Рыжий Гаш торопливо вращал штурвал. Матросы на мачтах развернули верхние паруса. И только тут Гаш понял, в какое сложное положение попал.

Течение отнесло «Зубастую рыбу» ближе к берегу. И «Северный ветер», развернувшийся по ветру на бак-якорях, перегораживал спасительный выход из бухты. Гаш длинно выругался.

– Кормовыми, по «Северному ветру», в борт! Огонь!

Систон Маллер выстрелил. С заминкой, но выстрелил. По своим, выполняя приказ капитана. Впрочем, поправил себя Гаш, на «Северном ветре» все равно уже никого не осталось. Только демоны.

В воздух взметнулись щепки и обломки такелажа. «Северный ветер» содрогнулся всем корпусом, отрываясь от пирса. Твари на палубе заметались.

– Сист, еще кормовыми! Троекратно!

С такого расстояния канонир не мог промахнуться. Заряды ложились точно в борт «Северного ветра», и с каждым попаданием расстояние между ним и «Мертвым штилем» увеличивалось.

– Правым бортом! Огонь!

От прямого попадания «Северный ветер» дернулся на волнах и стал заваливаться на корму, открывая путь. Остервенело вращая штурвал, Гаш закончил разворот.

«Зубастая рыба» величаво скользнула в свободную щель. Гаш зарычал, вцепившись в штурвал. Проскочить! Держать штурвал! Проклятье, слишком мало парусов! И все же «Зубастая рыба» набирала ход. Медленно, слишком медленно, но удалялась прочь от страшного берега.

С проплывающих мимо мачт «Мертвого штиля» на палубу посыпались твари. Закипела схватка. Один из демонов, страшно рыча, спланировал на мостик и двинулся к Гашу. Недоразвитые перепончатые крылья подрагивали, из приоткрытого рта капала слюна. С трудом увернувшись от клацнувших совсем близко зубов, Гаш наотмашь ударил кинжалом. Подыхающая тварь рухнула прямо на него. Гаш, ударившись о штурвал, отлетел к борту. Выправить штурвал, пока демоны не захватили палубу!.. Уже понимая, что не успевает, он попытался встать… и счастливо улыбнулся, почувствовав, как привычно тряхнул корабль круговой залп. Одноглазый канонир Систон Маллер все сделал правильно.

Залп из мощных бортовых катапульт с расстояния полусотни шагов был самоубийством. Захваченные демонами корабли рвало на куски, ревущее пламя поглотило тварей, но тут же остатки разрушающих заклинаний обрушились на «Зубастую рыбу», круша мачты, снасти и катапульты. По палубе, перемешивая людей и демонов, прокатился огненный шквал. Крики, рычание, треск рвущихся снастей – все смешалось. Нос корабля со скрежетом расщепился. А потом все стихло.

Подхваченную волнами и ветром, «Зубастую рыбу» относило к выходу из бухты.

Рыжий Гаш с трудом приподнялся на руках, цепляясь за обломки фальшборта, встал. Накренившаяся к носу палуба норовила ускользнуть из-под ног. Гаш вытащил из кармана флягу, судорожно сделал несколько больших глотков. В глазах немного прояснилось. Он обвел взглядом искореженный корабль.

Девять. Их осталось всего девять, тех, кто не пошел на берег со Стодом и уцелел в отчаянной схватке. Все они молча смотрели на капитана. Не отрывая глаз. Одноглазого канонира среди них не было. Рыжий Лис стиснул кулаки.

– Чего уставились, морские червяки? Свой новый день рождения будете празновать потом, если наша посудина не пойдет ко дну! И пусть каждый поставит мне по бутылке! Теперь будете называть меня Счастливчик Гаш!

Кто-то нерешительно хмыкнул.

– И нечего ржать! Рубите канаты, весельчаки! Убрать мусор с палубы! А ты и ты – в трюм, уцелевшие катапульты за борт, снасти перетащить к корме! Молите морских богов, чтобы с таким носом мы дотянули до Северной бухты!

Накренившаяся «Зубастая рыба», с трудом переваливаясь на волнах, медленно уходила в ночь.

33

Он спустился к замку с мерцающего, подернутого колдовскими всполохами неба, и перепончатые крылья несших его Стражей казались крыльями самой ночи. Ледяной ветер трепал складки плаща, делая его самого похожим на демона.

Слишком поздно заметив опасность, часовой на главной башне все же пытался поднять тревогу, но рухнул навзничь, пронзенный черной магией… чтобы тут же подняться безмолвным мертвецом, подвластным воле нового повелителя. Наруолрен приблизился. Стражи расступились перед некромантом верными псами.

– Мне нужен Повелитель Берегов.

Мертвый воин склонил голову. Из выжженных, еще дымящихся глазниц тяжелыми сгустками капала загустевшая кровь. Молча повернувшись, мертвец повел своего хозяина в глубь замка.

Наруолрен шел не спеша, не прячась и не оборачиваясь, лишь в вытянутых вперед руках то и дело вспыхивали черные молнии боевых заклинаний, сводящих с ума и умерщвляющих обитателей замка.

Некоторых он подчинял своей воле, из некоторых высасывали душу вечно голодные Стражи.

Впрочем, кое-где на пересечениях главных галерей и в угловых фортах, защищенных подавляющими магию артефактами, обитателям замка удавалось организовать короткое, но отчаянное сопротивление. Однако силы были не равны. Солдат, с содроганием рубивших своих же мертвых товарищей, снова и снова поднимающиеся мертвецы просто задавливали числом. Не знающие усталости и боли ожившие трупы шли в атаку до тех пор, пока могли двигаться и держать оружие, и даже потом пытались достать живых зубами.

Дольше всех продержались защитники центрального бастиона. Отважный генерал Ширрак ре Вайн, новый командующий Береговых Легионов, был опытным командиром. Генерал сумел сплотить случайно уцелевших и организовать оборону под прикрытием нескольких гасящих магию талисманов. Они успешно удерживали залы и переходы более часа и даже начали теснить армию мертвецов… и тогда их атаковали Стражи. Вскоре все было кончено. Генерал Ширрак ре Вайн, храбрый и доблестный солдат, пал в числе последних, с мечом в руке, как и подобает настоящему воину. Возможно, в последние мгновения он уже видел небеса, на которые отлетают души павших воинов… но ему была уготована другая участь. Холодно усмехнувшись, Наруолрен указал на генерала Стражам.

Наруолрен шел по лужам свежей крови, с наслаждением вдыхая запах смерти. Это была его ночь. И его новый замок. Размеренные шаги гулко звучали в тишине ночных галерей. За ним, чуть позади Стражей, двигалась разрастающаяся армия мертвецов. Один за другим гасли факелы в коридорах и сигнальные костры на башнях. Существам мира мертвых не требовался яркий свет. Замок Повелителя Берегов погружался во тьму.

34

Тревоги и беспокойство снедали Повелителя Берегов. Метаясь по роскошным апартаментам, как тигр в клетке, он ни на мгновение не мог найти покоя. Все шло не так. Абсолютно все. План, тщательно продуманный, выношенный годами план, казавшийся безупречным, дал трещину.

Поначалу все шло как задумывалось. Царицу Ветров удалось убрать со сцены, как, впрочем, и ее преемницу. Демоны, появившиеся в городе, были лишь следствием магических возмущений, сопровождавших уничтожение Дворца, и поначалу тоже не слишком его беспокоили.

Все началось с колдуна. По большому счету, его исчезновение, как и пропажа Книги Ветров, не слишком влияли на его намерения, даже были на руку… так он думал поначалу. Проблемы начались позже. Когда демонов стало слишком много и десант морских братьев не справился.

Тысячекратное проклятье! Ааритайн ре Сайнселл в бешенстве ударил кулаком по подлокотнику кресла и снова вскочил. Как же нужен сейчас этот прохвост колдунишка! Всего-то дел – загнать обратно демонов, и – вот она, Калунта, лежит у ног! А вместо этого ему приходится отсиживаться за стенами собственного замка и высылать на стены двойные караулы, прячась от безмозглых кровососов!

Доклад генерала Ширрака ре Вайна, прибывшего в замок час назад из города, не добавил оптимизма. Колдун так и не найден, его дом сгорел. В городе хозяйничают демоны. Горожане, напуганные злобными тварями и бесчинством морских братьев, в панике бегут. Картину довершали начавшиеся в бедных кварталах пожары.

Сквозь двухстворчатые двери до слуха Повелителя Берегов долетел странный звук. Ааритайн замер, прислушиваясь. Показалось, иначе охрана подняла бы тревогу… Но вдруг демоны смогли… Он оборвал себя. Бояться демонов здесь, во внутреннем бастионе самой защищенной цитадели Калунты, смешно. Опасаться нечего. К тому же он сам отдал приказ усилить караулы. Сейчас в коридорах на подступах к его покоям дежурит почти дюжина арбалетчиков, не считая обычной стражи у входа. И еще солдаты, что прячутся за драпировками в тайных нишах его покоев. Совершенно точно, в замке ему ничего не угрожает!

Пытаясь успокоиться, Ааритайн подошел к столику с закусками и торопливо налил вина. В дрожащих руках край кувшина дробно застучал по хрустальному кубку.

Залпом выпив, он снова наполнил кубок до краев. Это был уже третий или четвертый, но хмель все не брал. Напрасно он пытался убедить себя, что к утру в городе все наладится и демоны уйдут вместе с темнотой, как уже случалось прежде. В глубине души он и сам в это не верил.

За дверями снова послышался какой-то звук. Теперь он уже мог поклясться, что слышал нечто. Не крик… хруст?.. чавканье?

– Эй, стража! – трясущейся рукой поставив кубок, Повелитель Берегов схватился за кинжал. Кубок опрокинулся, густое карносское разлилось по ковру кровавым пятном.

Словно от сквозняка, дверь медленно открылась, но в проеме никого не было. И только новый звук, идущий из глубины коридора, заставил Ааритайна попятиться. Жуткий, неуместный звук неторопливых, размеренных шагов, замерших у самого входа в зал.

Черный силуэт возник будто из ниоткуда. Повелитель Берегов почувствовал, как волосы встают дыбом. Человек… и нечеловек. Неподвижная фигура в свободном одеянии, окутанная едва заметной, дышащей могильным холодом дымкой. Повелитель Берегов знал, что это такое: запрещенная магия. Аура некроманта.

Незнакомец сбросил капюшон. Лицо некроманта только с большой натяжкой можно было назвать человеческим. Заострившиеся уши, впалые щеки и деформированные зубы, торчащие наружу из-под мертвенно-бледных губ, свидетельствовали о постоянном использовании черной магической энергии. Каждый некромант рано или поздно сам становился демоном – это было платой за власть над миром мертвых.

– Повелитель Берегов Ааритайн ре Сайнселл, – скрипучий голос чужака бросил Повелителя Берегов в холодный пот. – Червь, возомнивший себя великим. Вот мы и встретились. Я искал тебя.

– Кто ты… такой? Что тебе здесь надо? – Ааритайн ре Сайнселл сжал дрожащие пальцы в кулаки, пытаясь придать себе уверенности.

– Ох, сколько глупых вопросов! – фигура некроманта качнулась и двинулась вперед. – Впрочем, я отвечу. Я пришел за твоей властью, Повелитель Берегов. Все, что у тебя есть, теперь станет моим.

– Убирайся из замка, гнусный колдун…

– А то что? Ты прогонишь меня силой или накажешь плетьми? – Холодный нечеловеческий смех рассыпался по залу сухим хрустом. – Или, может быть, позовешь охрану?

По спине Повелителя Берегов пробежал холодок. Он обернулся в сторону драпировок, за которыми прятались арбалетчики. Колдун перехватил его взгляд и коротко выкрикнул заклинание, черкнув в воздухе рукой.

За драпировкой раздались громкие вопли. Тяжелая бархатная ткань заколыхалась, затем с треском лопнула, обнажая потайные ниши. По полу, корчась от боли, катались два воина. Брошенные арбалеты беспомощно валялись у стены. Продолжая кричать и слепо мотая головой, один из воинов на четвереньках пополз к центру зала, но тут же рухнул замертво, остановленный небрежным взмахом некроманта.

– Это называется Бич Смерти. Заклинание не самое сильное… но очень эффектное, не так ли? Те, кого коснулся Бич, умирают в страшных мучениях. Ты боишься мучительной смерти, никчемный человечишка?

Колдун вскинул руки, и по залу прокатилась волна холода, заставившая Ааритайна рухнуть на колени. Сердце Повелителя Берегов сжала невидимая ледяная рука.

– Кто ты? – с трудом прохрипел он.

– Я – тот, кто не оставит памяти о прошлом! Тот, кто будет отныне править новой Калунтой, – Великий Наруолрен!

В жутких, глубоко посаженных глазах колдуна зажглось дьявольское пламя.

– Тебе было не по силам справиться даже с недоумком Маглосом! Или ты до сих пор думаешь, что мог использовать его? Безумец! Посмотри на город, жалкий червь! Ты действительно хотел совладать с силой Нереальности?! Или со мной?!

Хватая ртом воздух, Ааритайн пытался крикнуть. Хоть кто-нибудь… рядом, в соседних залах, должны быть телохранители…

С видимым удовольствием наблюдая его усилия, колдун скривил синеватые губы в кошмарной улыбке.

– Ты глуп, человечишка. У тебя была только одна жизнь. А ведь ты уже убедился, что нельзя так слепо полагаться на охрану.

Ааритайн ре Сайнселл отшатнулся, судорожно пытаясь подняться. Даже если телохранители мертвы, шум должны услышать солдаты в коридорах… но почему же они не врываются, услышав эти истошные крики?

– Тебе никто не поможет, властитель, – словно читая его мысли, колдун ухмыльнулся. – Стражники за дверью мертвы… впрочем, и в ближайших переходах тоже. Им повезло. Заклинание, которым я убил их, называется Белый Сон. Смерть от него безболезненна и даже приятна, не причиняет мук и, главное, не калечит тело. Некоторых я даже воскрешу, мне потребуются верные слуги. Твоим стрелкам повезло меньше, Бич Смерти выжигает глаза и превращает кости в студень. Такие испорченные тела уже ни на что не годны… Ты слушаешь меня, человечишка?

Не в силах отвечать, Ааритайн ре Сайнселл только кивнул.

– Что же нам с тобой делать? – явно наслаждаясь своим торжеством, колдун склонил голову в задумчивости. – Ты мешаешь моим планам, червь. Может быть, стоит швырнуть тебя в море, на съедение акулам? Или превратить в зомби, чтобы ты командовал моей армией мертвых? А может быть, просто убить? Знаешь, это многое упростит!

– Я… хочу жить! – собственного голоса Повелитель Берегов не узнал. Ему показалось, что эти омерзительные, наполненные унижением слова говорит кто-то другой, охрипший, дрожащий от безнадежности и звериного желания жить. – Пощади меня! Я… я сделаю все, что ты захочешь.

– Конечно сделаешь, – взяв с камина одну из безделушек, колдун поднес ее к глазам. – Красивая вещица. Весьма изящная… Видишь ли, я легко могу подчинить твою волю – живого… или мертвого. Не знаю, понял ли ты, но я не просто колдун. Я некромант. Презренный некромант, когда-то многому научивший беднягу Маглоса, некромант из тех, кого так ненавидят… и боятся! В моем положении много неудобств, но есть и кое-какие плюсы. Знаешь, я ведь куда могущественнее Маглоса. Но даже для него ты был слабой блохой. Кстати, когда Маглос отправлялся в ад, он вообще был почти всесилен…

– Сохрани мне жизнь… прошу тебя!

Колдун щелкнул пальцами. В зал вошло… нет, ввалилось странное, жуткое в своей неестественности существо. Дергающейся походкой, отдаленно напоминающей человеческую, существо двинулось на Повелителя Берегов. Плоть твари, покрытая обрывками багрового мундира, будто кипела, изменяясь, на глазах обрастая острыми шипами. Вытянув к Повелителю Берегов лапы, в которых Ааритайн с ужасом узнал искореженные руки с остатками пальцев, существо сделало еще несколько шагов и рухнуло на четвереньки. Трансформации, начавшиеся с удвоенной скоростью, причиняли рождающейся твари боль, и она пронзительно завыла.

И тут Ааритайн понял. Он узнал этот мундир. Клочья некогда роскошных золотых нашивок. Забрызганное кровью тряпье, в которой с трудом угадывалась изодранная орденская лента.

Увидев выражение лица Повелителя Берегов, колдун захохотал.

– Вижу, ты узнал доблестного генерала, Ааритайн. Теперь он мой верный слуга… Точнее, становится им прямо сейчас. Зрелище не слишком приятное, но другого пути нет. Скоро его боль пройдет, и новая сущность будет преданно служить мне!

– Что это?! Что ты с ним сделал, колдун?! – голос Повелителя Берегов сорвался на визг.

– Таких, как он, сведущие люди называют Стражами, но это несущественно. Всего у каждого призвавшего их двенадцать, и генерал, бывший генерал, как раз двенадцатый, – Колдун картинно взмахнул рукой. – Сейчас ты увидишь его во всей красе. Страж поможет нам закончить наши… дела.

Существо свела судорога, рухнув на паркет, оно забилось в конвульсиях. Ничего человеческого в нем уже не оставалось. Рождающийся Страж взвыл от нового приступа боли, разрывая пульсирующие узлы мышц, развернулись перепончатые крылья… одним стремительным прыжком демон встал на дыбы.

Сумев наконец подняться на подкашивающиеся ноги, Повелитель Берегов попятился. Алые полыхающие глаза демона неотрывно следили за ним. Страж обнажил клыки.

– Бремя власти – тяжелая ноша! Слишком тяжелая для тебя, червь по имени Ааритайн ре Сайнселл.

Повелитель Берегов вздрогнул, почувствовав за спиной холодный камень стены. Сам того не замечая, он оказался в узком простенке между окнами. Демон хищно ощерил пасть.

– Пожалуй, мои телохранители получше твоих, – некромант не спеша прошелся по залу, со скучающим видом рассматривая безделушки, и приблизился к Ааритайну. – Конечно, их услуги обойдутся мне куда дороже, чем тебе – твои солдаты, но это будет только после моей смерти, поэтому думать об этом рано. Так о чем ты меня умолял?

– Я хочу жить! Прошу… умоляю тебя! – дрожа всем телом, Ааритайн ре Сайнселл медленно сполз по стене и опустился на колени. – Сохрани мне жизнь!

– Так кто же из нас тогда Повелитель? – в голосе колдуна прозвучала издевка. – Разве могу я, простой смертный, распоряжаться жизнью великого Ааритайна, перед которым дрожит вся Калунта?

– Ты… ты Повелитель, – заплакав от унижения, ре Сайнселл поцеловал край балахона колдуна. – Я признаю тебя Повелителем и отдаю всю свою власть, только сохрани мне жизнь!

– Дай-ка подумать, – Колдун делано нахмурился, помолчал. – С одной стороны, ты мог бы быть мне полезен… Но, с другой стороны, твое вероломство сулит серьезные хлопоты. Оживить тебя после смерти? Зачем, ведь я смогу властвовать над Калунтой и от своего имени. Ты не нужен мне, ничтожный человечишка. А мой новый Страж – голоден. Прощай.

Колдун кивнул демону. В короткое мгновение стремительного прыжка твари Повелитель Берегов успел закричать, но крик тут же оборвался, метнувшись под высокими сводами затихающим эхом. Стражи были быстры и беспощадны.

Скрестив руки на груди, некромант наблюдал за кровавым пиршеством.

– Да здравствует Наруолрен Ужасный, новый властитель Калунты, – жуткие губы Наруолрена расплылись в усмешке. Страж поднял на него перепачканную кровью морду. Человеческие слова давались твари с трудом.

– Повелитель… приказывай…

– Я должен все обдумать. А пока – просто убивай любого, кто посмеет ко мне приблизиться!

Распахнув стрельчатую дверь, Наруолрен вышел на балкон. Ночной ветер рванул его балахон и взметнул портьеры.

У подножия замка простиралась Калунта. Освещенная заревом пожаров, заваленная трупами, наводненная кошмарными демонами. Пропитанные ужасом улицы и толпы обезумевших от страха жителей, готовых пойти за любым, кто сможет сохранить им жизнь. Его новые владения.

Некоторое время, опершись на парапет, Наруолрен всматривался во тьму. Где-то внизу, на этих погруженных в хаос Нереальности улицах дожидается его Книга Ветров. И он найдет ее. Так или иначе – найдет. Стражи способны на многое, почти всесильны. Они учуют Книгу Ветров, где бы ее ни прятали. Малейший магический след, малейший намек на заклинания Царицы Ветров – и Книга будет в его руках.

Когда Наруолрен оторвался от созерцания зловещей панорамы города, все двенадцать Стражей уже ждали его. Им даже не надо было отдавать приказы – желания Хозяина Стражи чувствовали сразу, стоило ему лишь подумать. И повинуясь его взгляду, Стражи расправили крылья и устремились вниз, к залитым кровью улицам города. На поиски Книги Ветров.

35

– Прибыли, приятель! – грубая рука сдернула с моей головы пыльный мешок. – Ползи, осваивайся! Да не спеши слишком, времени у тебя много… до самой смерти!

Стражники громко заржали, довольные корявой шуткой, а я получил чувствительный тычок в спину и кувырком полетел на грязный каменный пол.

Некоторое время я лежал неподвижно, грустно размышляя о своей нелегкой судьбе. Слишком много неприятностей. Слишком много разочарований. Слишком много синяков, в конце концов. Да, конечно, таков удел всех наемников. Или безбедная старость, или… до этой самой старости не доживаешь. При этом чаще – не доживаешь.

То ли дело быть простым бароном. Пируй себе, служанок тискай да щеки надувай. Ну, еще поохотиться иногда можно выехать. Или вот, на худой конец, кем из мастеровых родиться. Сиди в тепле и уюте, шей сапоги или булки выпекай. Живи себе, детей да внуков сюсюкай. И чтоб рядом жена домовитая да крепкая, кружку пива вовремя подносила.

Бросить все, что ли? Завести хозяйство, семью… Надо будет всерьез подумать над этим… если удастся выбраться отсюда живым. Последнее меня беспокоило особенно, потому что… одним словом, не было на этот раз никаких шансов выбраться. Мысль эту я гнал от себя старательно, но безуспешно.

О Холодных Ямах я успел наслушаться достаточно, в трактирах Калунты о них много рассказывали. По большей части жуть всякую вперемешку с выдумками, кое-кто – мрачноватые истории о неправильных тюремщиках, влюбляющихся в своих узников… со всеми неприятными для этих узников последствиями. Было и несколько историй об успешных побегах… всегда заканчивающихся не менее успешной поимкой беглеца и торжественным зарыванием оного живьем в землю.

Все рассказчики сходились в главном: уж если кто в Холодные Ямы попал – обратной дороги нет.

Я мотнул гудящей головой и неторопливо сел. Эх, ведь не собирался же все эти россказни на себе проверять! А если еще тюремщик неправильным окажется… лучше сразу в петлю.

В моем новом обиталище царил полумрак. Темнота, едва разгоняемая тускло помаргивающей масляной лампой в коридоре, теснилась в углах, норовя подобраться поближе. Жидкий слой гнилой соломы на полу. Сочащиеся холодной влагой стены. Вонь из отхожего угла. Очень мило. В кандалы не заковали, и на том спасибо.

Извиваясь, я отполз к стене и попытался нашарить подходящий камень, чтобы освободиться от веревок. Туго стянутые за спиной запястья ныли, пальцы начали неметь.

Стена была скользкая от мха и влаги. Камни вроде и шершавые на ощупь, а все, как назло, аккуратно сточены. Чтобы хорошую веревку перетереть – дня три надо по таким елозить. Я негромко выругался, сплюнул сочащуюся по губам кровь. Будет мне урок, как в дела сильных да родовитых вмешиваться. Спасителем Калунты себя возомнил, к генералу поперся! Вот и получай. Сиди в подземелье да жди, пока руки отсохнут, потому что веселые стражники развлечения ради не перерезали веревки. Небось ставки сейчас делают, какая рука у меня первой гнить начнет – правая или левая.

В углу напротив вдруг раздался шорох, от стены отделилась смутная фигура.

– Нет там камней подходящих. Не ищи.

От тихого хриплого голоса я вздрогнул, отшатнулся. Зашуршав сеном, фигура приблизилась, у меня отлегло от сердца. Все-таки человек. В последнее время столько нечисти вокруг меня крутилось, что я уже вздрагивать начал.

– Ты кто?

– Сосед твой. Вместе будем время коротать. С веревкой помочь?

Я молча повернулся спиной и подставил руки.

– Есть у меня подходящий камешек… Еще до меня его припрятали, а добрые люди подсказали, где искать. Только тихо. Если стражники заметят, ходить тебе с веревкой, пока руки не отвалятся. Это у них развлечение такое. Вроде как забудут снять, а потом на деньги загадывают, как человек живьем гнить будет. Здесь и камни в стенах специально стесаны, чтобы сам не развязался.

Сорвавшись с веревки, камень больно чиркнул по ладони, но я, сжав зубы, молчал.

– Тебе повезло еще, что сюда посадили. Могли к душегубам запихнуть или к насильникам, да тут место освободилось. – Незнакомец повозился, устраиваясь поудобнее, и принялся за дело с новой силой. – А я человек приличный. Людей не убивал, женщин не мучил. Будешь спать спокойно, в горло не вцеплюсь.

– Ты там аккуратнее… пригодится еще веревка. Если что – вешаться буду.

– Самоубийство – грех великий. Ибо учат святые люди: «Не умри по собственной воле, и будет тебе дорога в рай. А негожие, кои руки на себя наложили, пострадают за сей великий грех!»

– Ты что, из храмовых послушников, что ли?

Я повернул голову, но в сумраке лица товарища по несчастью не разглядел. Да и что тут разглядишь? Вроде ни мал, ни велик, ни толст, ни тонок.

– Не вертись, приятель, руки порежу. Вот так-то лучше… В послушниках у жрецов не ходил, а все равно веру чту и соблюдаю по мере сил.

– Небось такой безгрешный, что за просто так сюда угодил?

Невидимый собеседник грустно вздохнул, но не обиделся.

– В Холодные Ямы просто так не попадают. Ни за что – это от стражников можно по морде получить или плетей от знатных индюков. А сюда – нет. У нас в Калунте закон чтут.

– Ты веревку все равно сбереги. Я, пока на воле гулял, про тюремщиков здешних такого наслушался… неизвестно, что больший грех – самоубийство или с ними… того.

Незнакомец тихонько засмеялся.

– Тебя как звать-то?

– А, кто как зовет. Если по-правильному… а, хрен с ним. Зови Ристом, коль охота.

– Так вот, Рист. Что тюремщики здесь мужиков любят – врут. А вот что душегубцы они – точно. Я ведь тут второй месяц сижу, всякого насмотрелся. По ночам напьются, вытаскивают кого-нибудь из камер и бьют, пока шевелиться не перестанет. Или каленым железом мучают. Эти сегодня в ночь на караул выйдут, так что молись…

– Тебя уже выбирали?

– Меня нет, а вот того, что со мной сидел, два дня назад выбрали. Пока кнутами били, он держался еще, а уж как до каленого железа дело дошло – помер. Старый был. Говорил, вроде как сын на него донос написал, чтобы домом и богатством завладеть. Ну да боги им судьи.

– Весело. А кормят здесь?

Он снова рассмеялся, только теперь в смехе горечи было больше, чем веселья.

– Как положено, два раза. Утром гнилая вода и хлеб с плесенью, вечером – похлебка. В нее стражники дохлых крыс бросают. Шутят так. Говорят, мол, о нас заботятся. Чтобы, стало быть, похлебка с мясом была, понаваристей.

Если он надеялся меня смутить, то ничего у него не вышло. Я в походах какой только дряни не ел. И крыс доводилось, и жуков-пауков. Жрать захочешь – и крыса мясом станет.

– Готово.

Веревки разом ослабли, я осторожно потряс руками. Пальцев я по-прежнему не чувствовал и поэтому принялся ожесточенно растирать непослушные, словно чужие руки.

– Ну вот, – мой собрат по несчастью удовлетворенно кивнул из темноты. – Камень-то, пожалуй, я уберу. Если что, там, в дальнем углу, под соломой ямка есть.

Глаза наконец-то привыкли к темноте, я осмотрелся. «Дальний угол» – это, конечно, громко сказано. Весь каменный мешок шага четыре в длину и столько же в ширину. Потолок такой низкий, что и встать в полный рост нельзя. Дверь мощная, обшитая железом, только вверху маленькое зарешеченное окошко, через которое свет лампы падает. На соломе что-то валяется, вроде крыса дохлая.

Сосед, видно, почувствовал, что я с тоски выть готов, похлопал по плечу.

– Ты сильно не переживай, приятель. Случается, и отсюда выходят целыми и невредимыми. Меня вот как схватили, так сразу сюда и бросили, а я до сих пор жив.

Не могу сказать, что его слова меня сильно утешили. Да только я давно понял: чем без толку слезы лить, надо жить, как отмерено. Иначе так и будешь до самой смерти счастья дожидаться. Я подгреб под себя побольше соломы и вытянулся в полный рост. Почувствовать себя счастливым как-то не получилось. Я сбросил сапоги. Так лучше. Надо, чтоб ноги отдыхали.

– Меня зовут Книжник Дартч. Дартч – это имя, я из степняков. А Книжник – прозвище такое.

– Рад познакомиться, Дартч. Жизнь могла быть и лучше, верно?

Дартч только фыркнул, плюхнулся на солому рядом. В полумраке я видел только острый прямой нос да спутанные грязные волосы. Пахло от него немытой псиной.

– Во всем надо искать хорошее. Я, например, пока здесь сижу, выспался славно.

Книжник помолчал, завозился.

– Интересно, это от ног твоих воняет или из отхожего угла?

– От ног, скорее всего. Ты извини, придется потерпеть, – я шевельнулся, но сапоги надевать не стал. – Дурацкое у тебя прозвище, Дартч.

– Может быть… я привык. Все лучше, чем Дартч-Мертвяк или Чернобуквенник. Так меня тоже называли… когда-то давно. Мое ремесло пугает обыкновенных людей, потому и прозвища завсегда странные.

– Ты чернокнижник? – Мне стало даже любопытно. Может, судьба у меня такая – все время то с колдунами, то с некромантами сталкиваться? Но Книжник успокаивающе мотнул головой.

– Что ты, храни меня Светлое Небо! Я в светлых богов верую, а чернокнижие – грех неискупимый! Мое же занятие богоугодное, только люди-то – темные, не всегда понимают. Я ученый. В покое хранилищ собираю и изучаю книги, бессонными ночами черпаю в них источник вечной мудрости и ответы на вопросы.

– Так ты из тех, что золото получить пытаются и эликсиры составляют?

– Не ожидал я найти в этом скорбном месте себе достойного, – в голосе Книжника прозвучало удивление и уважение. – Видно, ты мудрый муж, если разом постиг суть моих ночных бдений. А между тем о поисках золота путем составления нужных реагентов известно лишь посвященным!

Неожиданно для себя я смутился.

– Прости, я случайно угадал. Доводилось мне видеть таких, как ты. Сам-то я простой воин, кто платит, за того и воюю. У нас, наемников, и девиз такой.

– «Доблесть за золото», – в голосе алхимика послышалось разочарование. – Как же, слышал. Ну что ж, это ремесло не хуже других.

– Лучше. К старости даже разбогатеть можно, если повезет. Правда, мне, похоже, не повезло. Мы с тобой до старости не доживем.

Дартч долго не отвечал, я уж думал, заснул. Но неожиданно он грустно вздохнул.

– Если бы не «Жития» философа Эльмюральта! Но я в ничтожной страсти своей к знаниям посягнул на чужое добро, впал во грех, хоть и ради сокровенного стремления к знаниям!

– Философа этого похитил?

– «Жития» – это книга. Великая книга великого мудреца. И находилась она в лавке мелкого торгаша, что и читать-то толком не умел. И ведь как неудачно вышло! Уж и сторговались мы с ним на пяти монетах, а пока я за деньгами ходил, жена его, мелкая и жадная женщина, убедила его поднять цену. Принес я деньги, а торговец мне с улыбочкой и говорит: у тебя, мудрец, денег много, книга эта тебе нужна, так и купи ее за достойную цену.

– Это сколько? – поинтересовался я.

– Пятьдесят монет. Золотом. – Книжник снова вздохнул. – Конечно, на деле книга стоила намного дороже, никак не меньше двухсот золотых, но меня такая досада разобрала! Вроде договорились – и на тебе! Да и денег жалко. Короче говоря, дождался я ночи и… взял книгу бесплатно.

Я хрюкнул, с трудом сдерживая смех. Ничего себе ученый муж. Попробовал неграмотного простака надуть, а как не вышло – взял да попросту книженцию и спер. Ловко, ничего не скажешь.

– Не смейся, воин. Для меня получить такую книгу, словно… ну, будто тебе возжелать женщину. Это было сильнее меня.

И такая тоска послышалась в его словах, что я и смеяться перестал, даже жалко его стало.

– Поймали-то быстро?

– Я обладал «Житием» только одну ночь, – голос книжника дрогнул, – а наутро торговец привел в мой дом стражу. Они перерыли весь дом, нашли книгу… и вот я здесь. Но если бы ты знал, сколько чудесных, глубоких мыслей почерпнул я в ту ночь!

Не выдержав, я снова хихикнул. И впрямь словно про похищение невесты рассказывает! «Одна чудесная ночь», «наутро пришел отец», «наслаждение стоит смерти»… обалдеть можно!

Мы помолчали. Куда нам было спешить? В темнице как-то разом появляется куча свободного времени.

– А ты за что здесь, Рист?

– Сдуру. Пытался спасти ваш славный город от неприятностей. Оказалось, что это никому не надо. Вот и сижу.

Книжник, конечно, ни хрена не понял. А как ему объяснишь? Я и не пытался особо, махнул рукой. Думай, мол, что хочешь. Чего уж теперь…

Соломенная подстилка была жесткой. Я поворочался, пытаясь прикинуть, сколько же я здесь уже нахожусь, но совершенно потерялся в догадках. Ничего, будет ужин – разберемся. Хоть какое-то развлечение.

Насчет вареной крысы Дартч не обманул. Когда скрежетнул засов в коридоре и послышались шаги, Книжник скривился, но достал откуда-то из-за пояса кривую ложку. В решетчатом окне показался краснорожий стражник. Он зыркнул на мои запястья, поискал глазами обрывки веревки и разочарованно рыгнул. Видимо, я здорово его раздосадовал, потому что следом он просунул в окошко единственную миску и плюхнул туда неполный половник вонючей баланды.

– Ужин, уроды!

– Ваша милость, но нас теперь… некоторым образом, двое… – Книжник шумно сглотнул и уставился на миску у себя в руках. – Хотелось бы, если возможно… еще одну порцию…

– Жрите, что дают, ублюдки! – стражник ощерился редкими зубами. – Пользуйтесь моей добротой. Сегодня нас меняют Рекрилк и Желтомордый Пенди. Они живо научат вас вежливости!

Брызгая слюной прямо в миску, стражник заржал, Дартч едва не разжал руки. Увидев это, стражник заржал еще сильнее.

– Вы забавные ребятки! Искренне желаю вам не попасться сегодня Желтомордому, и тогда мы еще, может быть, увидимся! И мясца, мясца не забудьте попробовать! Дичь сегодня особенно наваристая!

Продолжая хохотать, он двинулся к следующей двери.

Книжник стоял ни жив ни мертв, остановившимся взглядом уставившись на баланду.

– Рист, опять… тут крыса, Рист!

Я молча встал, заглянул в миску. Крыса была крупная. И выглядела, честно говоря, гораздо аппетитнее самой похлебки. Хотя и нечищеная… Я уцепил крысу за хвост.

Книжник следил за мной вытаращенными глазами, в полумраке аж белки светились.

– Ты… зачем ее вынул?

– Съем. – Я перевернул тушку, деловито осмотрел с другой стороны. – Нам же на двоих миску дали. Вот и поделим: баланда – тебе, крыса – мне. По-моему, справедливо. Или хочешь кусочек?

Книжника едва не вывернуло, но он помотал головой и вцепился в ложку.

Кажется, я его немного испугал. На самом деле я был не слишком голоден. Во всяком случае, не настолько голоден, чтобы слопать крысу целиком. Но стражника хотелось разочаровать. Поэмому обглоданные косточки я аккуратно сложил в пустую миску и, когда пришло время, аккуратно передал предвкушающему забаву стражнику. Несколько мгновений мы наслаждались его обалдевшей физиономией, потом он, громко матерясь и гремя ключами, удалился.

Книжник, впрочем, тоже потрясенно молчал.

– Я съел крысу, ты – похлебку, в которой она варилась. Не вижу разницы, Дартч. – Я потянулся, вытер руки о солому. – Не забивай себе голову тонкостями этикета, мы же в тюрьме. Сам говоришь, давно тут. Пора бы научиться крыс лопать.

Книжник пробурчал что-то невнятное и помотал головой. Я усмехнулся.

– Как гадить в углу – так пожалуйста. Как крысами ужинать – нельзя. Будь проще, мудрец. Иначе с голоду помрешь.

Я принялся насвистывать песенки северных предгорий. Книжник лег у стены и отвернулся.

– Брось свистеть. Лучше выспись сейчас, потому что никто не знает, что ждет нас грядущей ночью. Желтомордый Пенди… он страшный человек, его дружок по прозвищу Кровавая Борода не лучше. И может быть, они выберут одного из нас.

Сказал он это, а у меня мороз пробежал по коже. Я ведь как раз эту мысль и отгонял старательно своими распевами. Хорошо быть смелым в бою, когда летишь на врага, сжимая меч. Никакая опасность не страшна. И совсем другое – когда вот так, в каменном мешке, ожидаешь страшного жребия. Незаметно для себя я заснул.

36

Что-то изменилось вокруг. Измерения дрогнули и слились воедино. Среди ровных простейших принципов и законов этот клубок нагромождения причин и следствий казался уродливым пятном.

Несущий Безмолвие проснулся, некоторое время бездействовал, затем, приняв решение, пересек Границу.

В момент перехода он обрел оболочку, ибо был несколько сложнее Абсолютной Простоты.

В этом мире было темно и шел дождь. Равнодушный, одинаково чуждый этому миру и основам Реальности вообще, Несущий Безмолвие осмотрелся, примеряя на себя новые физические законы. Некоторое время он находился в состоянии заторможенности, оценивая то, что узнал. Странное измерение, странные проявления мироздания. Эту реальность следовало уничтожить. Не потому, что она не нравилась Несущему Безмолвие. Просто это соответствовало его сущности. Вселенная стремится к распаду, все сложное должно стать простым. Разложить Реальность, прекратить ее существование, разделив на простейшие элементы.

Несущий Безмолвие не был добрым или злым. Он вообще был бесконечно далек от этих понятий. Он делал то, ради чего существовал, и ему было безразлично, зовут ли его демоном или ангелом странные существа, населяющие это случайное хитросплетение физических законов. Он даже не задавался вопросом, почему слились измерения и Безвременье превратилось во Время. Он просто преобразовывал.

Для него не существовало понятия смерти, ибо смерть – это закономерный распад сложного. Для него не было сегодня и завтра, начала и конца. Несущий Безмолвие вошел в Реальность и выбрал подобающий облик. Облик Великого Разрушителя. Несущий Благословение или Несущий Проклятие? Ангел или демон? Для этого мира он был Великим Разрушителем, непознаваемым и равнодушным.

Упыриный Пустырь озарился сиянием, столб Врат рассек ночь и дождливые тучи. Все вокруг содрогнулось от раскатов адского грома, земля заходила ходуном, обрушивая стены хрупких человеческих строений, тут и там вспыхнули пожары. Нищий, весь день прятавшийся от демонов в пустой винной бочке на окраине пустыря, успел прошептать что-то про дьявола и его свиту, прежде чем умер. Ночные твари, обитатели тьмы, радостно взвыли.

Сущность измерений следовало упростить. Но этот мир все же мог просуществовать еще некоторое время. Чтобы разрушать, Несущий Безмолвие должен был познать случайную паутину пространственно-временных законов. И он снова оцепенел, скрывшись в абсолютном, идеально-черном коконе, замер, впитывая в себя причинно-следственные связи.

С ним нельзя было договориться, не существовало способов его уничтожить. От Несущего Безмолвие могло спасти только одно: смерть.

37

Глаза я открыл за несколько мгновений до того, как в коридоре бухнула дверь и послышались хриплые голоса. Сон оборвался резко, будто струна лопнула. Плохой знак.

– Стража меняется. – Книжник осенил себя святым знаком. – Добрые боги Светлых Небес, спасите и сохраните!

Я не отвечал, прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре. Голоса стали громче, кто-то закричал, послышись звуки ударов. Пронзительно заскрипело сухое дерево, будто по коридору старательно толкали давно не смазываемую телегу.

– Из ближней камеры кого-то взяли, – Книжник осторожно выглянул в зарешеченное окошко. – В начале коридора, отсюда не видно.

– А скрипело что?

– Машину притащили… Специальную, пыточную. Я видел ее однажды, когда из соседней камеры блаженного выбрали. Они машину эту поближе подкатили, да все равно видно плохо было. Ох, как он кричал, несчастный! Все о колдунах им рассказывал да обещал ведьмины шабаши показать, только б не мучили больше.

– Ну и как, перестали?

– Перестали… Когда все жилы из одной руки повыдергивали и глаза выжгли. – Книжник вдруг всхлипнул. – Я уж все понял теперь. Дознаватели специально сюда тех сажают, кто подозрительным показался, а возиться неохота. Пытки-то вроде запрещены, город у нас достойный. А что уж в подземельях всякие Желтомордые вытворяют – так это им и отвечать! Другое дело, вдруг кто под пыткой проболтается, что зло чинил да купцов грабил? Вот и польза будет.

В коридоре послышался звон металла, потом долгий, полный страдания вопль. Вопль тут же повторился, хрипнущий, надсадный. Оборвался на высокой ноте, снова раскатился эхом.

Книжник сел на корточки и заткнул уши.

– Добрые боги, смилуйтесь над несчастным! Великие небеса, за что нам это?!

Человек в коридоре кричал долго. Сначала во весь голос, потом, словно захлебнувшись, с обрывающимся визгом и, наконец, стал прерывисто хрипеть. Книжник давно уж опустил руки, сидел, раскачиваясь из стороны в сторону.

И вдруг вопли прекратились. Наступившая тишина казалась полной и оттого зловещей. Стражники негромко переговаривались. Страшным эхом по коридору прокатился звук неторопливых шагов.

– Слишком быстро. Еще, наверное, только полночь! Они снова… выбирают!

Шаги приближались. Вскочив, Книжник прижался к стене.

– Они идут… Великие боги, я чувствую, сегодня они выберут меня! Я… я не хочу умирать. Я боли боюсь!

Шаги смолкли. Книжник уставился на меня широко раскрытыми глазами, шепотом забормотал молитву.

Дальше стражники не пошли. Засов тяжело лязгнул и дверь распахнулась, в проеме появилась коренастая фигура. Я сразу понял, что это и есть Желтомордый Пенди. Такого по-другому и не назовешь. Плоская круглая морда степняка с широкими скулами, тонкие губы, узкие щелочки колючих глаз – одно слово, Желтомордый. Поверх дешевых доспехов натянут кожаный мясницкий фартук, в руке блестит кривой нож.

Книжник попятился, шевеля губами. Споткнувшись, упал, отполз в дальний угол. Я стоял неподвижно. Разве в такой конуре укроешься в углу?

Пробуравив Дартча пронзительным взглядом, Желтомордый обнажил в усмешке редкие зубы.

– Боишься меня, мерзавец? Правильно боишься. Вдруг я за тобой пришел, а?

Книжник явственно икнул, Желтомордый залился смехом.

– Страх хуже боли! Трясись, жди своего часа. Я все равно приду за тобой. А пока… – Он ткнул в меня пальцем, посторонился. – Ты. Выходи.

Я шагнул к двери, одновременно напрягая все мышцы. Вот сейчас. Самый удобный момент. Мне даже руки связать не догадались. Выйти в коридор, с разворота размазать Желтолицего по стене, выбить нож, а там посмотрим, кто кого. Вот только второго стражника не видно…

Еще шаг. Коридор. Теперь рывок вперед… Все произошло так быстро, что я и понять ничего не успел. Быстрый удар под коленки сбил меня с ног раньше, чем я прыгнул. На голове мгновенно оказался плотный мешок, руки скрутили за спиной, поволокли по коридору, несколько раз ощутимо ударив по ребрам. Я взвыл от досады. Поймали, как мышь в амбаре. Я-то думал, вырвусь, ломанусь неожиданно, а тут на тебе, только этого и ждали!

Меня рывком подняли на ноги. Руки вроде отпустили, но с мешком на голове я стоял смирно. Хватит. Напрыгался уже. Мешковина была грязной, пыль лезла в глотку.

– Ты, наверное, думал, что большой умник, а мы тут два идиота, выпустим тебя, словно птичку из клетки? – Голос вроде не Желтолицего. Значит, Рекрилк. – Нет, ублюдок! Идиот – ты, раз сидишь за решеткой. Скоро крыс лопать начнешь, провоняешь плесенью и поймешь, что жизнь твоя уже кончилась. А пока мы поможем тебе… освоиться.

От сильного удара в живот я рухнул на колени. Клацнуло железо, и я почувствовал, что запястья чем-то зажаты – ни встать, ни руками шевельнуть. Грубая рука сдернула мешок.

– Вот так, ублюдок. – Желтолицый оперся ногой о дубовую колоду, прикрепленную к полу. Колода была разделена на две половины, в каждой полукруглые углубления. Верхняя, подвижная часть колоды сейчас была прижата замком, как ни крути – рук не выдернешь. Даже пробовать не стоит.

– Не доводилось сидеть в колодках? Привыкай.

Я смотрел прямо перед собой. Из узкого окошка камеры этого места видно не было. Зато теперь, сидя в колодках, я отлично видел того, кто так истошно кричал…

Обнаженный окровавленный человек висел неподвижно на большом деревянном щите, прижатый к доскам стальными хомутами. Снизу у щита были грубо обструганные колеса, чтобы выкатывать его в тюремный коридор по необходимости. Сейчас колеса были темными от свежей крови, хотя на щите были предусмотрены даже ложбинки кровостоков. Чуть в стороне стояла раскаленная жаровня с углями, в которых нагревались жуткого вида прутья и клещи.

Хотелось отвести глаза, но я продолжал смотреть. Накопить ярость и ненависть. Наполниться под завязку, чтобы не колебаться, когда наступит подходящий момент. Желтолицый и Кровавая Борода должны умереть.

Желтомордый подошел к висящему на щите человеку, схватил за волосы, приподнял опущенное веко.

– Этот готов. Кончился. – Рекрилк Кровавая Борода сплюнул. – Хлипкий оказался и не рассказал толком ничего.

– Сними его. И помешай угли, жаровня остыла. Этот, в колодках, интересней будет. Норовистый.

Рекрилк склонился ко мне. Грязная борода, заплетенная в две неопрятные косицы, выкрашенные в бурый цвет засохшей крови, почти касалась моего лица.

– Молчишь, ублюдок? Судьбы ждешь? Ты думаешь, мы просто так тебя пытать будем, ради интереса? Мы не звери, приятель. Мы для дела тебя помучаем. Ножичком сначала, потом железом каленым. После, если чего интересного поведаешь, и кости подробим.

– Ничего я не расскажу. Не дождетесь. – Собственный голос был словно чужой, странно глухой и хриплый.

Желтомордый громко засмеялся, будто услышал славную шутку.

– А мы тебя и спрашивать ни о чем не будем. Мы по-другому попробуем: сначала тебя пытать начнем, а там, глядишь, и без вопросов все расскажешь. Мы ребята умелые, и будет тебе очень больно. Мой тебе совет, ублюдок: лучше начинай говорить сейчас… пока можешь.

– Я… ничего не знаю.

Рекрилк ухмыльнулся, достал узкий поблескивающий кинжал.

– Все так говорят сначала. Но потом все равно что-нибудь рассказывают. У каждого есть своя маленькая гнусненькая тайна. Не поверишь, однажды мы с Пенди выпытали имена заговорщиков, собиравшихся убить самого Повелителя Берегов! А рассказал о заговоре такой же невзрачный уродец, как ты. И получили мы за это от коменданта по пять золотых – большие деньги! Дознаватели с вами, душегубцами, на допросах церемонятся, вопросы умные задают. А мы люди простые. Если на душе что есть, так и сам расскажешь, если пытать хорошенько. А уж мы коменданту и доложим, глядишь – звонкой монетой пожалует. И делу польза, и нам прибыль.

Острое лезвие неторопливо рассекло мне щеку. Я попытался увернуться…

– Это только начало, приятель. Какое ухе тебе дороже – правое или левое? Подумай хорошенько, назад уже не приставишь!

Рекрилк загоготал. Изловчившись, я плюнул в его рожу. Что мне было терять? Кто-то за решетками негромко охнул.

– Ах ты, ублюдок! Клянусь, ты подохнешь злой смертью!

От мощных ударов в голове помутилось. Я сполз на пол, но зажатые в колоде руки не дали упасть. Перед глазами появилось размытое пятно. Желтомордый? Снова удар. Голоса сквозь туман.

– Погоди, Рекрилк. Ты убьешь его слишком быстро.

– Да я ему все потроха вырежу!

– Погоди. Есть средство получше. Мы прикончим его… но не сейчас.

Я поднял гудящую голову. Туман медленно рассеивался. Эх, жаль Рекрилк далеко отошел. Если бы его ногой в брюхо…

– Видишь, очухался. – Желтомордый широко улыбнулся. – Как раз жаровня поспела. Каленым железом-то половчее будет, ежели со знанием между ног приложить. Угольки нынче славные вышли… А хочешь, ноздри ему выжги.

Ухватив с жаровни прут, он двинулся на меня. Раскаленный докрасна металл негромко потрескивал. Против воли я что было сил задергался, пытаясь освободить руки. За решетками белели лица, с испугом и любопытством наблюдающие за развязкой…

Стены содрогнулись. Каменные плиты пола скрежетнули, наползая друг на друга. Удивленно выругавшись, Кровавая Борода обернулся и, не устояв на трясущемся полу, звучно шмякнулся на задницу. Никто не засмеялся. Где-то вдалеке, за стенами, родился низкий, густой звук, с каждым мгновением становившийся все громче.

– Что это? Надо бы посмотреть, а, Рекрилк? – Желтомордый задрал голову, сверху на него посыпались мелкие камешки. – Что творится-то?

А в следующее мгновение гул перешел в грохот, стены застонали, затрясло так, что пол вздыбился. Кто-то, вроде Рекрилк, успел заорать, прежде чем обрушился свод.

Каменные плиты грохотали, кувыркаясь, словно детские кубики. По дальней стене пробежали тонкие трещины, и в следующий момент она с хрустом лопнула. Это было последнее, что я успел разобрать. Чертова колода дернула меня вниз, я с размаху приложился о деревяшку челюстью. В глазах потемнело. Меня тут же швырнуло куда-то вбок, вроде протащило по полу… и все разом стихло.

Некоторое время я просто лежал неподвижно. Здорово болела челюсть, во рту стоял противный привкус крови. Язык, кажется, на месте… повезло. Долбануло так – только зубы клацнули. Правой рукой я осторожно подвигал челюсть и тут же открыл глаза. Ведь мои руки… Руки свободны!

Расколотая колода валялась чуть в стороне. Я, что ли, ее так? В воздухе медленно оседала пыль. И где тюремщики?

Чье-то лицо мелькнуло в зарешеченном окошке. Глаза зыркнули туда-сюда.

– Эй, ты! Живой? Засов отодвинь!

Озираясь, я приподнялся на руках, кое-как встал на четвереньки. Сквозь решетки ко мне тянулись корявые грязные руки. Больно-то так… и глаза красным затмевает. Лбом приложился, что ли?

– Открывай скорее!.. Великими богами заклинаю…

Голоса доносились со всех сторон. Я помотал головой, разгоняя туман. Ничего, она у меня крепкая. Что ей сделается, одно слово – кость…

– Открывай, открывай!

Многоголосое хрипящее эхо разносилось по коридору. Я наконец поднялся, с трудом удерживаясь на подгибающихся ногах. Мерзко пахло горелым мясом.

Каменный пол был залит кровью. Тот парень, что был прикован к деревянному щиту… словом, от него ничего не осталось. Кровавые ошметки валялись вперемешку с деревянными щепками. Желтомордому Пенди и Рекрилку повезло больше: их тела остались почти целыми. Правда, голова Рекрилка, странно сплющенная, торчала между обвалившимися плитами свода, но почему не шевелится Желтомордый, я поначалу даже не понял.

Все оказалось просто. Под общий рев я перевернул его. Из груди Желтомордого торчал медленно остывающий стальной прут, тот самый, который он собирался воткнуть в меня. Завидев это, за решетками торжествующе завыли. Я ухмыльнулся. И правда, поучительно. Боги любят пошутить.

Я сделал осторожный шаг, подвигал руками. Вроде все кости целы. Через решетки ко мне уже тянулись, норовя уцепить и подволочь поближе. Распахнутые в вопле рты, безумные глаза, бледные болезненные лица. Те, кому не повезло. Потому что я не собирался никого выпускать. Кто я такой, чтобы решать? Волей случая в нужный момент я оказался снаружи, а воры, убийцы и насильники остались взаперти. Это судьба.

Впрочем, одного вора я все-таки собирался прихватить с собой.

Книжник стоял у решетки молча, словно ждал.

– Выходи.

Книжник не шевельнулся, только втянул голову в плечи.

– Пошли, Дартч, некогда церемониться.

– А как же остальные? Мы не можем уйти вот так…

– Можем. Они воры и убийцы. Я ведь не судья, Дартч, и не перст судьбы.

– Но меня же ты освободил!

Я подумал, пожал плечами.

– Ты безобидный, нечего тебе здесь гнить. Пошли. – Я схватил Книжника за шиворот и выволок из камеры.

За запертыми дверями завыли еще сильнее. Кто-то исступленно бился о дверь головой, чьи-то скрюченные пальцы яростно трясли решетки. Я старался не смотреть на перекошенные лица. Чего себя зря мучить.

– Открой! Ну открой же! А-а-а!..

Когда они поняли, что я не собираюсь никого выпускать, вопли изменились. Хрипящие глотки исторгали проклятия, кто-то истерично рыдал, кто-то богохульствовал.

Книжник остановился, дико озираясь. Чей-то ловкий плевок стекал по его щеке, но он даже не заметил. Я с досадой толкнул его к пролому, сам подобрал меч Рекрилка. Дерьмовый клинок, и сталь плохая, но на первое время сойдет.

– Рист, это же люди! Их же… казнят, наверное… А мы просто уйдем?

Голос Книжника утонул в общем вое. Я сделал вид, что не расслышал. Конечно, уйдем. Еще неизвестно, кому больше повезло. Взаперти, может, и надежнее получится. С некоторым удивлением я поймал себя на мысли, что Дартч ничего не знает ни о смерти Царицы Ветров, ни о демонах на улицах. Два месяца в тюрьме, никаких новостей, ешь да спи. Неприятный будет ему сюрприз.

– Подожди. – Склонившись над Желтомордым, я торопливо обшарил его карманы. Несколько серебряных монет, крохотный кинжал в позолоченных ножнах. Красивая игрушка для богатых дам. Спер где-нибудь, скотина… Добавив к этому обглоданную зачерствевшую краюху хлеба, я остался доволен. Оружие и монеты всегда нужны, а хлеб и обглоданный сойдет, я не из брезгливых. Книжник поморщился, но промолчал. Так он, дурак, и крысу лопать отказался.

– Бери нож. Я тебе не сказал… в городе неприятности. Большие. Царицу Ветров прикончили… и все такое.

Подействовало. Книжник оторвался от душевных терзаний и потрясенно воззрился на меня.

– Я как-то не сообразил рассказать, извини. Сам увидишь. И это… осторожней. Там по улицам всякая дрянь бегает. Типа демоны. Так что нож далеко не убирай.

По-моему, первым желанием Книжника было смыться обратно в камеру. Но он быстро совладал с собой, случайно взглянув на остатки пыточной машины. На лестнице в конце коридора загрохотали подкованные сапоги стражников.

– Как хочешь, Дартч. – Я бросился к треснувшей стене. Еще неизвестно, смогу ли пролезть, а тут еще с грамотеем церемониться. Но Книжник, видимо, для себя тоже все решил. У треснувшей стены мы оказались одновременно.

38

Снаружи было темно… но не слишком. Не похоже на нормальную ночную темноту. Небо то и дело озарялось бледными вспышками, над городом багровело зарево. Я втянул тяжелый сырой воздух. Дым. Пожар, что ли?

Трещина была узкая, я едва протиснул плечи. Ноги заскользили, не находя опоры. Цепляясь за кладку, я подтянулся на руках, попытался удержаться на крутой, почти отвесной стене, но сорвался и рухнул вниз. Падать оказалось высоко. Я чувствительно приложился спиной о жесткий, усеянный каменной крошкой склон. Воздух со всхлипом вырвался из легких, от боли сжались кулаки. Сейчас только кости переломать не хватало!

Сверху зашуршало, я торопливо откатился в сторону. Дартч ловко съехал по стене, приземлившись на ноги. Я посмотрел на него с завистью. Ловок книжный червь!

Погони не было. То ли трещину сразу не заметили, то ли стражникам было не до того, только следом никто не полез. Не сговариваясь, мы бросились через открытое пространство к каменной ограде и только там затаились, пережидая.

Выбрались мы удачно, у дальней стороны. Часовых здесь не ставили, полагаясь на высокую, в два человеческих роста, стену. Зато мусора и грязи хватало.

– Повезло нам, – Книжник дышал хрипло, хватая ртом воздух. – Холодные Ямы все-таки не настоящая темница. Из настоящей бы не выбрались. Сейчас стражники уже волкодавов бы спустили.

– Олухи они. Видишь, охраны нет нигде. Понадеялись на заборы…

Я хотел добавить в адрес тупых стражников еще кое-что, но Книжник, не слушая, пихнул меня в бок.

– Рист… что-то происходит. Неспроста стражи нет. Посмотри, какая тень от башни. Разве сегодня полнолуние?

Я враз захлопнул рот. Дартч был прав. Треснувшая башня отбрасывала резкую, угольно-черную тень. Что-то очень яркое освещало ее с противоположной стороны. Что-то, чего мы не видели. Что-то, в одно мгновение способное расколоть толстую крепостную кладку. Меня прошиб холодный пот. Я вспомнил, что находится в той стороне. Сияло в небе над Упыриным Пустырем.

Не сговариваясь, мы поползли вдоль каменной ограды. С каждым движением нам открывалось то, на что смотрела сейчас, замерев от потрясения, вся Калунта. Дартч остановился так резко, что я, засмотревшись, едва не уткнулся носом в его башмаки.

В темно-багряном, будто предгрозовом небе, окруженный переливчатым сиянием, висел огромный иссиня-черный шар. Он был настолько темен, что чернота его казалась осязаемой. Шар медленно пульсировал, неторопливо сжимаясь и разжимаясь. Иногда в пляшущем урагане призрачного пламени рождалась яркая молния, и тогда по шару пробегали всполохи разрядов.

– Силы небесные, – Книжник провел ладонью по глазам, словно не веря в происходящее. – Конец мира близок!

Словно в подтверждение его слов шар сжался, наливаясь багровым, и резко увеличился в размерах. Земля содрогнулась, громыхнуло так, что все вокруг задрожало. С вершины башни рухнуло несколько огромных камней, стена рядом с нами покрылась трещинами.

– Дартч, ты мужик умный, много книжек прочитал, – я прикрыл голову руками. – Что это за хреновина?

Книжник охнул, вжимаясь во влажную грязь. Приличных размеров обломок стены с чавканьем упал в жижу в шаге от него.

– Это… явление Белого Демона. Иногда его называют Великим Разрушителем, иногда – Несущим Безмолвие, только разницы нет… Он приходит в мир через Врата Нереальности, и все, кто его видел, обречены!

Я кивнул. Чего-то подобного я и ожидал.

– Его можно остановить? Загнать обратно в Нереальность?

Книжник не ответил, только сильнее вжался в землю. Снова раскатисто загрохотало, стена в нескольких местах обвалилась. Не обращая внимания на камни, я приподнялся. Прав Книжник, вопросы задавать потом будем, если выберемся…

Сторожевая башня явственно качнулась. Где-то в стороне раздались пронзительные крики. Я втянул голову в плечи, вспоминая всех светлых богов. Только не сюда. Только не в эту сторону!

Башня заскрежетала, заваливаясь влево. Я дернул Книжника за шиворот, высматривая в стене подходящий пролом. Если убираться, то прямо сейчас! Книжник задергался, с руганью освободился. Сквозь грохот и скрежет падающей башни слов я не разобрал, но смысл был и без того понятен. Обзывался он. Не конкретно на меня, а так… за жизнь.

– Скорее, Дартч!

Уже не пытаясь скрываться, мы бросились к стене, туда, где две трещины пересеклись и обрушили часть кладки. Подходяще, успеть бы до того, как башня упадет…

Позади тяжело загрохотало, завопил стражник. Я вцепился в стену, чтобы устоять на ногах, потом подтянулся, скользя по каменному крошеву. Рядом пыхтел Книжник. Тяжело спрыгнув, мы метнулись в ближайшую подворотню. О том, что случилось с оставшимися в башне, я старался не думать.

Мы бежали через лабиринт хаотично налепленных домов, пробирались вдоль мусорных куч, пролезали сквозь дыры в прогнивших заборах. Не разбирая дороги, до хрипа в груди, только бы подальше от рухнувшей башни. Крыши домов скрыли жуткий шар, но колдовское сияние проникало и сюда, озаряя грязные закоулки задних дворов мертвенным светом.

В узком переулке, похожем на отсеченное глухими стенами ущелье, мы остановились. В двух десятках шагов впереди дорогу преграждал высокий деревянный забор.

– Подожди… не могу больше… – Книжник опустился прямо на землю. – Давай передохнем немного… Там, дальше, должна быть улица Справедливого Меча. По ней… потом к площади Святой Веры свернем. В моем доме укроемся. Там в подвале хранилище устроено, для книг, и замки на дверях потайные.

– Нельзя нам туда, Дартч. – Я без сил плюхнулся рядом. Холодный воздух раздирал грудь до боли. – Там сразу начнут искать. А после засаду устроят.

– Пусть сначала сообразят, что мы сбежали, – Книжник горько усмехнулся. – Видел, как башня падала? Не до нас сейчас стражникам.

Я только кивнул, соглашаясь. Из-за этого кивка я и пропустил прыжок демона.

Тварь была мелкая, не больше средней собаки, но зубастая. И, по всему видать, голодная. Откуда она появилась, я заметить не успел. Может, с крыши. А может, у забора в тени пряталась. Только прыгнула она на Книжника очень ловко. В самый последний момент Дартч дернулся в сторону, челюсти демона клацнули у самого его горла.

Я вскочил, сжимая меч. Демон и Книжник сплелись в один комок, не разберешь, кто где. Демон яростно щелкал зубами, но Книжник был для него великоват, да и жить хотел. Изловчившись, я пнул демона по хребту. Под ногой хрустнуло, рычащая пасть вцепилась в сапог, прокусив голенище. Матерясь, я рубанул мечом. Брызнула черная кровь.

Челюсти демон так и не разжал. Пока я освобождал сапог, Книжник, стуча зубами, отполз в сторону, уселся на пустой бочонок и уставился в пространство. Грязь счищать он даже не пытался. Я пристроился рядом на трухлявом ящике.

Некоторое время мы молчали. Я Книжника не торопил. Сам-то за последние дни на всякую нечисть насмотрелся, привыкнуть успел. А Книжник ни о смерти Царицы Ветров ничего не знал, ни о разрушении измерений и тут нос к носу с настоящим демоном столкнулся. Пусть в себя придет, соображать лучше будет.

– Рист… что это было?

– Демон какой-то. Насколько я понимаю, низший, обычная мелочь. Их сейчас много по улицам шастает. Эти-то не такие уж и опасные. Главное – не зевать. Увидел – или удирай сразу, или брюхо ему вспарывай. Вот я вчера…

Я захлопнул рот, потому что смотрел он на меня, как на ненормального. Ладно, главное он ухватил.

– Ты что-то говорил по Царицу Ветров…

– Убили ее, Дартч. И весь Дворец ее того… сквозь измерения провалился. Потому и демоны в городе. Тут такое дело вышло…

Я все ему выложил. И про колдуна Маглоса, и про Дворец, и про морских братьев. Ну, не совсем все, конечно. Про то, что сам во Дворце делал, промолчал. И про Книгу Ветров тоже не стал говорить. А так – во всех подробностях. Не знаю, что на меня нашло. Тоже, видать, устал я от неприятностей.

Книжник слушал мой рассказ не перебивая. Под конец даже глаза прикрыл. Я уж думал, что заснул он, но как замолчал я, так он сразу встрепенулся.

– Если все так, как ты рассказал, воин, Калунта скоро превратится в кладбище.

– Уже превратилась. – Я покосился на прокушенный сапог. – Большинство демонов, что в город пролезли, здоровенные. Им человека раздавить – раз плюнуть. С такой нечистью городские стражники не совладали. Может изрубили каких, да и сами полегли. Я так думаю, кто уцелел, сейчас по норам попрятались, пережидают. А демоны доедают таких вот недоумков, как мы с тобой, что по улицам шатаются.

– Дальше будет хуже. – Книжник посмотрел на дохлого демона. – Идет Великий Разрушитель.

– Ты хватит пророчествами сыпать, – я разозлился. – Про Разрушителя я уже слышал. Ты не умничай, толком скажи.

– В некоторых манускриптах древних мудрецов я читал сокровенное об устройстве мира. О том, как рождаются измерения, как из Великого Хаоса Нереальности рождается реальный мир, как он развивается и гибнет. В одной из книг пророчества были собраны вместе… много бессонных ночей провел я, постигая смысл…

– Короче, Дартч!

– В тебе нет стремления познать тайное, – Книжник с укоризной посмотрел на меня. – Душа твоя пуста, а разум не ищет пищи знания. Неужели тебе не интересно узнать, что…

– Я не грамотей, а простой воин, – зарычал я. – И как простой воин, желаю знать, кто такой Разрушитель и как его прикончить! Ты меня глупостями про устройство мира не пихай, а то по башке получишь!

– Хорошо, я скажу кратко, – Дартч вздохнул. – Если ты не хочешь понять, что мир наш – всего лишь островок случайно упорядоченных закономерностей в море хаотически сложившихся физических законов, которое мы именуем Нереальностью…

Он заткнулся, потому что я потянулся за мечом.

– Проще говоря, Великий Разрушитель – своего рода могильщик миров. Сигналом о том, что один из миров состарился и должен погибнуть, для него служит размывание четких границ поля действия физических законов – того, что мы называем реальностью, а также повышенное количество выделяющейся в таком мире отрицательной энергии, которую мы называем злом. Сама энергия неощутима, но признаки большой ее концентрации – нашествия всевозможной нечисти, катастрофы, войны и эпидемии. Строго говоря, Великий Разрушитель – это не верховный демон и вообще не демон. Правильнее было бы называть его другим именем – Несущий Безмолвие. Или Белый Демон. Не черный, а именно белый. Он не творит зла в общем понимании, а просто выполняет предначертанное. Уничтожает старые сгустки измерений и создает новые.

Я помолчал, переваривая услышанное. Потом выругался.

– Может, ты и шибко грамотный, но объяснять ни хрена не умеешь. Этот хрен, который в небе висит, пришел через Врата Нереальности, чтобы уничтожить мир, потому что действует по каким-то там своим правилам. Вроде как служба у него такая перед богами. И к демонам, что по городу шастают, отношения не имеет. Белый он, черный или даже зеленый – нам все равно крышка. Прикончит он нас. Хоть по злобе, хоть по доброте душевной.

Книжник ошалело кивнул.

– Ну… можно и так сказать. Ты ухватил суть. Если древние книги не ошибаются, то черный шар, который мы видели, и есть оболочка Несущего Безмолвие. Черный шар в ослепительном сиянии – именно так его приход и описывали мудрецы. Это та его сущность, которую дано увидеть людям. Пока он только готовится уничтожить мир, познает его законы, чтобы затем покончить одним ударом… и от него не спастись.

– У нас мало времени, верно, Книжник?

Дартч кивнул.

– В их пророчествах сказано, что после появления Великого Разрушителя светила не успевают завершить свой обычный путь.

– То есть рассвета Калунта уже не увидит. Замечательно. А изгнать его никак нельзя?

– Это высшее существо, Рист. Оно непостижимо и могущественно. Не в силах людских навязать ему свою волю. Мир обречен.

– Не в силах, говоришь… – я задумчиво посмотрел на странное, озаряемое зарницами, небо. – Значит, надо сделать так, чтобы он ушел по собственной воле. Закрыть Врата Нереальности, например. Глядишь, поймет, что мир у нас еще очень даже ничего, а границы реальности не от старости разрушились – случайно вышло, по глупости. Виновные наказаны, границы восстановлены – боги могут спать спокойно.

– Даже если бы твой безумный план мог бы сработать, – Книжник грустно покачал головой, – для нас это ничего не меняет. Мы не можем закрыть Врата. Возможно, с помощью заклинаний Книги Ветров это могла бы сделать Царица… Смерть ее не случайна, воин. Враги Калунты нашли способ победить. Но не знали они, что творят… ибо мир наш вовсе не увидит рассвета!

Где-то за домами раздался тоскливый и протяжный вой.

– До рассвета еще дожить надо, – я напряженно всмотрелся в темноту, пытаясь уловить малейшее движение, – а там видно будет. Пошли-ка отсюда. За забором, кажись, улица. Поищем спокойное место. Может, какой сумасшедший хозяин трактир не закрыл.

Книжник только вяло махнул рукой, но тут снова в переулке тоскливо завыли, уже ближе, и он торопливо поднялся.

– Вряд ли трактиры открыты. Да и денег у нас мало…

– Главное – иметь твердое желание напиться, – я назидательно поднял палец. – А трактир найдется всегда. Нож отдадим, что у Желтомордого взяли. Тебе он все равно без надобности, ты ж грамотей, а не воин.

– Лучше ко мне домой, Рист. – Дартч мотнул головой. – Чего время по трактирам терять. Я по мудрым книгам соскучился, словно детей своих два месяца не видел. Хочу последнюю ночь с ними рядом провести. А тебе ведь все равно, где конец света встречать.

– Я помирать пока не собираюсь, Дартч. Я вот что думаю…

– Это последняя ночь Калунты, хотим мы того или нет! – В голосе Книжника прозвучала торжественность. – Я собираюсь провести ее достойно, прикасаясь к сокровищам древних знаний!

– А я жить хочу! И эту ночь собираюсь провести не касаясь чего-нибудь, а пытаясь спасти свою шкуру!

– Твои речи смешны, воин, а мысли пусты. – Дартч скрестил руки на груди и выпрямился. Величавая поза при тюремных лохмотьях выглядела совершенно по-дурацки. – Нельзя изменить неизбежное, можно лишь встретить судьбу достойно. Пойдем со мной, я предложу тебе вина и кров, пока этот мир еще живет!

Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, чтобы не убить глупого книгочея тут же, на месте.

– Очнись, Книжник! Умный ты мужик, но дуралей тот еще! Да стражники твои книжки растащили небось еще до того, как ты в Холодные Ямы попал! И в доме твоем скоро новый хозяин появится. Золотишко все любят, и судьи тоже. Чего проще – тебя в подземелье, барахло – доверенным купцам, дом – в пользу города, себе то бишь. И заметь, все – с чистой совестью. Ты ж вор! Законы нарушил, так и подыхай в темнице!

– Я тебе не верю! Судьи в Калунте – люди честные и уважаемые! Не могли они мой дом при живом хозяине продавать!

– Да чего там верить, – я пожал плечами. – Особняк верховного судьи видел? Тот, у которого стены розовым мрамором выложены. Сколько он стоит? А теперь прикинь, сколько судья от горожан в год за работу получает. На особняк из мрамора всю жизнь копить надо, а?

Дартч аж ногой топнул. И такая вера в справедливость светилась в его глазах, что я и спорить с ним бросил, понял – бесполезно. Одно слово – грамотей. Все они не от мира сего.

Коротким ударом я вышиб одну из досок забора и выглянул наружу. Точно, улица Справедливого Меча. Бывал я здесь, когда совсем с деньгами туго стало. Дешевые вонючие трактиры, кислое пиво, усталые лица… не трущобы, конечно, так, городская беднота да разорившиеся мастеровые. Трактиров здесь было много, жизнь, как и в порту, не замолкала никогда. Но сейчас улица была пустынна. Ни души. На окнах ставни закрыты и света не видать. Только в стороне, у стены напротив, лежит что-то бесформенное. Мертвяк, что ли? И здесь демоны побывали… Интересно, а сейчас они ушли?

Не опуская меч, я протиснулся на улицу. Вроде все спокойно. Я заглянул в дыру.

– Слышь, Книжник! Ты, конечно, можешь здесь оставаться. Или домой топай, если обратно в Холодные Ямы захотел. А я теплый камин поищу и кувшин вина. Я человек простой, о судьбах миров не размышляю. И в предначертанное не верю.

– Почему ты говоришь так, словно не собираешься умереть до рассвета? – Книжник наконец оставил гордую позу и снова стал под стать своим потрепанным обноскам: грязный беглый вор-неудачник.

Я вздохнул. Конечно, мне следовало давно ему сказать. К тому же повстречать до рассвета еще кого-нибудь, кто хотя бы попытается прочитать замысловатые древние руны, я не надеялся. Но и говорить о Книге Ветров вот так, посреди улицы, я опасался.

– Есть у меня кой-какие мыслишки, как от Разрушителя отделаться. Будет тебе и рассвет, и закат, и все остальное. Только ты помочь мне должен. Тебе древние руны изучать доводилось?

– Магическую тайнопись, – Книжник неохотно кивнул. – Только ведь она разная бывает: восточная, заморская, северная. Бывают еще руны горных людей. По-ихнему я только самые известные начертания знаю.

– Этого хватит… наверное.

– А что читать-то надо?

– Заклинание одно у меня есть. Которое Врата Нереальности закроет.

Книжник аж подпрыгнул.

– Что?! У тебя?! Заклинание?! Трижды ха-ха! Ты в башне не умом ли тронулся?

Я стерпел. И сам бы не поверил…

– У меня. Есть. Заклинание. Которое эти долбаные Врата закроет.

– Да не существует таких заклинаний! Я про свитки волшебные все знаю, сам ими два года торговал! Ими разве что язву залечить можно или лис от курятника отвадить. Ну если очень мощные заклинания, из самых дорогих – небольшой дождик над посевами вызвать.

– А я и не говорю, что заклинание это в магической лавке купил. Оно… ну, вроде как украл я его, хоть и не хотел. Так уж получилось.

Некоторое время я смотрел, как Книжник непонимающе хлопает глазами.

– И… где же это заклинание?

– На Упырином Пустыре спрятано, в надежном месте. Говорю же, подумать надо, прежде чем дело делать. Ты как, поможешь? Вот и отлично. – Я широко улыбнулся. – Только ведь Упыриный Пустырь – дело серьезное. Тут для храбрости принять надо по маленькой. Пошли-ка поищем трактир, Дартч!

39

Промозглый ночной ветер шевелил редкую шерсть мертвого демона. Два голоса, глухой хриплый и срывающийся высокий, затихли за забором, отделяющим переулок от улицы Справедливого Меча. В небе сверкнула зарница, на мгновение осветив два темных, скользящих над самой землей, силуэта.

Они приземлились бесшумно, спрятав за спинами черные перепончатые крылья, и некоторое время всматривались в темноту узкими, щелевидными глазами. Один из них рухнул на четвереньки и торопливо обнюхал следы, труп демона и лужу черной крови. Стражи шли по следу.

Когда-то они были людьми, так же как упыри или вампиры. Но Стражи не были мертвы. Связь с Нереальностью изменила их, искорежив тела, забрав разум и имена, – но не убила. Продолжая жить, Стражи теряли человеческую сущность, сливаясь воедино с бесплотными демонами Нереальности.

Где-то там, в непознаваемой глубине чужих измерений, пребывая в сером тумане небытия, эти демоны, лишенные плоти, сотни лет терпеливо ждали Хозяина. Час за часом, год за годом, век за веком. Ждали безумца, который произнесет заклинание и призовет их на верную службу длиною в одну ночь. И демоны готовы были служить Хозяину и, получая человеческие тела, становились Стражами. Они были почти всесильны, но за их верную службу цена была только одна – душа осмелившегося нарушить их покой.

Сейчас Стражи служили новому Хозяину. Служили верно и безоглядно. Тому, кто решился повелевать, чтобы после заплатить страшную цену. Тому, кто призвал демонов на одну ночь ради исполнения собственных желаний. Служили до рассвета, чтобы затем получить душу хозяина, колдуна по имени Наруолрен.

След был свежий, кровь мертвого демона не успела высохнуть. Тот, кто нес на себе след Книги Ветров, прошел здесь совсем недавно. Он был у рухнувшей башни, прошел темными переулками и вышел на извилистую улицу, тянущуюся к центру города. Тот, кого приказал найти Хозяин, был близко.

Глаза Стражей налились багровым сиянием. Один из них, задрав голову, протяжно завыл, другой ощерился, обнажая желтые клыки. Тяжело взмахнув крыльями, Стражи взмыли вверх.

40

– Зря я тебя послушал, воин, – Книжник с ужасом уставился на мертвое тело. Зрелище было не из приятных. Голова несчастного была неестественно вывернута, горло и грудь разодраны. Из страшной раны торчали белые обломки ребер.

– Мертвец прямо на улице, и никого это не волнует! Он же давно тут лежит!

– А кому подходить-то? Попрятались все, – я угрюмо глянул на Дартча. – Чудищ боятся. Вот утром и подберут. Обмоют, похоронят, как положено. Все равно он уже умер, чего в темноте суетиться.

Слова мои Дартчу чем-то не понравились, но он только махнул рукой и пошел прочь.

– Ты на середину улицы не лезь, мало ли что. Вдруг демоны поблизости бродят.

– Жуткое место. Знаешь, если Калунта случайно уцелеет, никогда не буду приходить сюда. Кажется, что здесь и живых-то не осталось. Войдешь в любой дом, а там мертвецы.

– Ты сам себя пугаешь. Время позднее, вот и темно в домах.

Будто подтверждая мои слова, в окне дома напротив мелькнула свеча. На мгновение показалось бледное лицо, потом свечу задули.

– Видел? Есть тут живые. Только высунуться боятся.

– Все равно страшно это… Если мертвых на улице бросают, значит, беда в городе. Ладно, люди попрятались, утра дожидаются. А солдаты где? Стража городская?

Я пожал плечами. Никогда не любил бесполезные вопросы. Что толку спрашивать, если ответ знаешь? Разогнали демоны стражников. Кого съели, кого перепугали до икоты. Вся Калунта затаилась, утра ждет. А утра-то и не будет.

– Смотри, трактир вроде. Вон вывеска болтается. «Тухлый хряк». Гм. Не доводилось бывать?

– Нет, слыхал только. Слава дурная у этого хряка. Атаманы разбойничьи, говорят, там собираются и скупщики краденого. Дурное место.

– Значит, открыт «Тухлый хряк». Разбойники – народ лихой, им страхи нипочем. Небось и сегодня ночью гуляют.

– Закрыто. Видишь, фонарь не горит.

В голосе Книжника послышалось облегчение. Я досадливо поморщился.

– Экий ты трудный, Дартч. Выпить, что ли, не хочешь? Пошли. Если и закрыто, так с хозяином договоримся. Небось за пару монет в кувшине вина не откажет.

Мы подошли к крыльцу, и я решительно ударил в железное кольцо над дверью. Дверь скрипнула и приоткрылась, из щели выбился лучик света и донесся запах жареного мяса.

– Вот так, Книжник. А ты говорил.

Я торжествующе подмигнул Дартчу и вошел.

Ох, лучше бы я этого не делал. Лучше бы я согласился с Дартчем и прошел бы мимо, никогда не узнав, что там, за этой крепкой дубовой дверью, и почему в обеденном зале так пахло жареным мясом.

В таверне было людно. Не полный зал, но половина столов была занята. Вот только живых среди посетителей не осталось. Я все-таки вошел, подвинулся, пропуская Книжника, и аккуратно прикрыл дверь.

Уютный обеденный зал. С потолка на медных цепях свисают масляные светильники. Чисто выскобленные столы, свежая солома на полу, за крепкой деревянной стойкой стопками сложена глиняная посуда, не лишенная изящества. Никаких кровавых луж, забрызганных мозгами стен и крошева костей. И ни одного живого человека.

Некоторые так и остались сидеть, уронив головы на столы, некоторые перед смертью пытались бежать и теперь лежали на полу, среди опрокинутых лавок. Меньше всех повезло трактирщику. Его тело лежало у самого очага, вытянутые руки касались раскаленной жаровни и теперь медленно обгорали, распространяя ужасный запах горелого мяса.

Книжник шумно сглотнул.

– Что с ними, а?

– Вампиры. Или что-то вроде того. Какая теперь разница? Сейчас по Калунте всяких много шастает. И кровососов, и трупоедов.

Я прошел к очагу, оттащил трактирщика от огня. Обожженные руки трупа слабо дымились.

– Воняет… Угораздило же его прямо в огонь…

Книжник посмотрел на меня с подозрением.

– Ты ведь не хочешь здесь остаться, Рист?

– Хочу. – Присмотрев на стойке запечатанную бутылку карносского, я зубами выдрал пробку и щедро налил в две ближайшие кружки. – Та нежить, что здесь пировала, уже далеко. Видишь, еда на столах давно остыла. А мне уже все равно, где меня сожрут – здесь или на улице. Бери кружку, Дартч, помянем усопших. И молитву прочитать положено. Я, конечно, не жрец, но им выбирать не приходится. Да прибудут их души в покое и блаженстве!

Книжник сотворил святой знак, помедлил, но кружку все-таки взял. Мы выпили. Вино было хорошим, в меру терпким, в меру сладким. Будь трактирщик жив, точно содрал бы по монете за кружку. Я немного подумал и полез под прилавок, нашаривая коробку с разменными монетами. Коробка оказалась увесистая. Коротким ударом я сковырнул игрушечный замочек и высыпал монеты на прилавок.

– Ого! Не зря зашли. Бери, Дартч, тут обоим хватит, – я раздвинул медяки и аккуратно выбрал золотые монеты. – Золото пополам поделим, а серебро все не унести, тяжелое.

– Это воровство, воин! Это… это все равно, что могилу грабить!

Я насмешливо посмотрел на Книжника.

– Ишь, какой привередливый. Не нравится из коробки – иди по трупам пошарь! Без денег все равно не обойтись. Жрать хочешь? Нет? Ничего, захочешь скоро. Вот тогда и поговорим о воровстве.

Я придвинул монеты Книжнику. Возьмет, куда он денется. Нельзя быть привередливым, когда в карманах ветер гуляет.

Дверь скрипнула, снаружи послышался легкий шелест, тут же все стихло. Я обернулся, схватившись за меч. Показалось, что ли?

– Дартч, ты ничего не слышал?

Книжник аж побледнел.

– Н-н-нет… Что случилось? Демоны?

– Да ничего… показалось. Ты золотишко-то бери. – Я перешагнул через труп трактирщика и невзначай приблизился к двери. Видать, и вправду показалось. Немудрено, уже мерещиться начинает.

– Не простой, видать, народ здесь собирался. – Я не спеша прошелся по залу, рассматривая мертвецов. – На разбойников не похожи, зря ты говорил. Скорее уж на местных, из богатеньких. Или на удачливых торгашей.

– Они ж не сами грабили, – Дартч насупился, потом одним махом сгреб монеты. Что и требовалось доказать. – Просто по ярмаркам бродили да у городских ворот уходящие караваны высматривали. А потом приятелям в лес весточки слали. Ждите, мол, к вечеру богатую добычу.

– Что же их городская стража не перевешала?

– А как докажешь, что они с разбойниками связаны? Поначалу пытались, арестовывали, допрашивали. А они свое: да, был, рядом по улице ходил, караван видел, ну и что с того? Когда караванщиков грабили, мирно сидел в городе, попивал пиво, дюжина приятелей подтвердит.

– Ловко.

– Это еще что! Говорят, последнее время до того разбойники обнаглели, что даже очередность установили между собой, кто когда караваны грабит. Слухи такие по городу ходили. Чтобы, значит, купцы совсем ездить не перестали. Три каравана пропустят, четвертый – в лесу исчезнет.

– Послабление, стало быть, купцам сделали?

– Кто же курицу режет, если яйца золотые? Видишь вон того, в меховом плаще? Это Пристон Гард по прозвищу Хитрюга Прист. Его вся Калунта знала.

Я остановился у самого большого стола посреди зала. Из сидящих этот Хитрюга Прит выделялся не только плащом. На мертвеце была толстая трехслойная кольчуга, у пояса – широкие длинные ножны, украшенные черненым серебром. Я не спеша потянул из ножен меч. Клинок вышел мягко, с хищным шелестом. Серьезное оружие, не для баловства. С такими по городу обычно не ходят. И сталь не чета тому мечу, что я у Желтомордого прихватил. Как раз по мне. Кольчугу, что ли, с него заодно снять?

– Вначале он, как и остальные, караваны грабил. А после смекнул, что грабить-то не обязательно. Купцы сами все отдадут, если попросить хорошенько.

– Как это?

– А так. Представь, выходит караван из города, а он главного караванщика в сторону отзывает и говорит: давай, мол, двести золотых, или сгинет твой караван, уж мои ребята постараются.

– И что, платили?

– Еще как. Поначалу несколько отказались… их потом так и не нашли. А потом платить стали. Купцы же не дураки, понимают, что двести золотых – меньше, чем весь караван.

– Ловко. И правда хитрый малый был. А чего он в таверну в броне приперся?

– Хитрюга всегда в кольчуге ходил, боялся, что приятели из других шаек нож в спину воткнут. Так он и этих старался опередить. Душегуб, одно слово. Плохой смертью помер, а все равно не жалко его. Нехорошо так говорить, но видят небеса, заслужил. Много крови на его руках.

– Зато внутри ни капли. Под чистую высосали. – Шутки мои Книжнику не нравились, но я не обращал внимания. – Слушай, Дартч, я вот одно не пойму. Ты мудрец, постигал всякие учености в библиотеках, людей сторонился, чтобы с мыслей не сбивали… а про разбойников знаешь столько, будто всю жизнь среди базарных сплетниц провел. Подозрительно это.

– Да я ведь и у них книги покупал, – нехотя проронил Книжник. – Некоторые фолианты… понимаешь, они бесценны, они стоят целых состояний…

– Можешь не продолжать. – Я усмехнулся. – Ты человек бедный, вот по дешевке у разбойничков древние книжки и скупал. К знаниям тянулся. Дартч, ты не перестаешь меня удивлять.

За дверью снова зашелестело. Теперь я был уверен: не послышалось. Меч Хитрюги лег в ладонь как влитой. Вот что значит хороший клинок! Стараясь не наступать на скрипучие половицы, я крадучись пошел к двери.

– Дартч, меч возьми… у кого-нибудь.

– Меч? Зачем мне? Я и обращаться с ним не умею. Для ученого человека такое оружие – не больше чем тяжелая железяка. Сила ума и мудрость – вот самое острое оружие, воин. Так говорил еще великий…

– Заткнись, Дартч. Не нравится меч, хватай нож. Или кочергу.

Видимо, мой тон подействовал. Книжник испуганно примолк, торопливо шаря вокруг себя.

– Демоны вернулись?

Я поднес палец к губам и приблизился к двери вплотную. Через узкую щель я видел смутную тень. Нечеловеческую. Меня прошиб холодный пот. Демон не врывался с рычанием в зал, не пытался атаковать. Просто стоял за дверью и ждал. От этого становилось жутко.

– Рист, ради богов, не молчи! Что случилось?

Вместо ответа я резко рванул дверь и наотмашь рубанул мечом.

Удар клинка по костяной броне отозвался в руке ноющей болью, и все же сталь сделала свое дело, с хрустом пробив панцирь. Вой демона резанул по ушам. Так и не успев разобрать, что за тварь прячется в темноте, я ударил снова. В лицо брызнула черная кровь. Издыхающий демон стал валиться на меня, распустив перепончатые крылья. Я опрокинулся на спину, чувствительно приложившись боком о край стола. Демон еще пытался дергаться, норовил достать меня лапой, но я извернулся и коротко взмахнул клинком. Отрубленная лапа отлетела в сторону. На какое-то мгновение морда умирающего демона оказалась совсем близко. Мерзкая морда, чешуйчатая такая, но все равно до безобразия похожая на человеческое лицо. Сплюснутые, покрытые пеной губы твари задвигались, словно она пыталась что-то сказать, глаза с узкими зрачками с ненавистью впились в меня… и погасли.

Я оттолкнул мертвую тварь, пытаясь выбраться из-под придавившей туши… и тут же увидел второго демона. Точно такого же, как и дохлый, только в добром здравии и крайне отвратительном расположении духа. Проклятье! Как же я не углядел!

Раскинув крылья, демон ощерился и зашипел:

– Книга… Книга…

Человеческие слова давались ему с трудом, сквозь шипение я не сразу и разобрал, что он говорит. А как разобрал, так меня снова пот прошиб. Книгу Ветров, вот что ему надо.

– Где… она? Книга…

Демон не нападал, хотя мог сейчас прикончить меня одним ударом. Меч придавлен крылом того, дохлого, ножа под рукой нет. Увернуться и то не выйдет. Я попробовал осторожно высвободить клинок, но тут же замер. Демон угрожающе зарычал, присел для прыжка. Святые небеса, ну и урод!

– Книга… тогда будешь… жить еще…

Басовито загудела спущенная тетива, в воздухе пронзительно свистнуло. Тяжелый арбалетный болт угодил демону прямо в глаз. С яростным ревом демон прыгнул куда-то через меня. С грохотом посыпалась с полок посуда. Книжник! У меня было всего несколько драгоценных мгновений. Не раздумывая, где он умудрился отыскать арбалет, я вскочил на ноги, выставил меч и пригнулся, принимая боевую стойку. Смертельно раненный демон и Книжник катались по полу, сцепившись в один клубок. Демон был не слишком велик, к тому же умирал, но и Дартч только завывал от ужаса.

– Книга, Книга…

Выбрав подходящий момент, я коротким ударом отрубил демону башку. Вот так. Книгу ему подавай… ага, сейчас!

Некоторое время Книжник не шевелился. Черной демонской кровью его окатило с ног до головы, я даже переживать начал. Вдруг она ядовитая? Про демонов всякое рассказывали. Но тут Дартч выпучил глаза и зашевелился. Я ухватил его за шиворот и поставил на ноги.

– Жив?

Книжник не отвечал, только дрожал всем телом и к стене жался. Я вздохнул, отер клинок о шкуру твари, сунул в ножны. Круто Книжника приложило. Вон как дрожит… Хотя чего с него взять, одно слово – грамотей. Сидит себе, в пыльных книжках ковыряется. Жизни не видит. А жизнь – вот она. Сам не убьешь, так тебя слопают. Противно, конечно, что и говорить.

Я нашел за стойкой подходящую бутылку и чуть ли не насильно влил Книжнику в рот пару глотков. Грамотей закашлялся, на глаза выступили слезы, зато сам порозовел.

– Что… что это?

– Эллийское белое. У вас в Калунте такое почти не пьют, а зря.

– Крепкое очень…

– Зато с него враз храбрецами становятся. Глотнешь пару раз, и никакие демоны не страшны. Если фляжка полная – хоть в ад, хоть на дно морское – все едино не страшно.

Книжник насупился, зыркнул из-под бровей.

– А ты не думай, я не из трусливых. Просто как-то уж сразу. Я раньше про демонов только в книгах читал, а тут нос к носу столкнулся. Сам видишь: зубы – во, когти – во и сам весь урод.

– С непривычки, так с непривычки, – легко согласился я. – Ловко ты его. Ты не грамотей, ты – герой!

– Куда там, – Дартч потупился, но было видно, что моя похвала ему нравится. – На самом деле испугался я очень. Как вы у дверей схватились, я за прилавок спрятался. Гляжу, а там арбалет. Заряженный уже, бери и стреляй. Хозяин, наверное, на всякий случай держал, буйных посетителей успокаивать.

– Все равно ты молодец. Сообразил, куда стрелять.

– Случайно вышло. Я прежде и арбалета-то в руках не держал.

– Так я не про то… – я ухмыльнулся. – Спасибо, что сообразил в меня не стрелять. Мог ведь, признайся. Перепутал бы, в какую сторону стрела вылетает, или еще чего.

Книжник тут же насупился.

– Если мне прежде стрелять не доводилось, это не значит, что я идиот.

– Да не обижайся ты, я не со зла. Нормальный ты мужик, только умный слишком. Проще быть надо, тогда жить легче будет.

– Все-таки ты настоящий воин, Рист. – Книжник скривился. – Мечом хорошо орудуешь, а как поучать берешься, так хоть беги. Лучше скажи, отчего демоны за дверью прятались. Могли ведь просто наброситься, мы бы и ахнуть не успели.

Книжник отобрал у меня бутылку, теперь уже сам сделал большой глоток. Наверное, всю бы выпил, да под моим тяжелым взглядом вернул обратно.

– Можешь меня считать сумасшедшим, Рист, но только… мне показалось, демоны не случайно сюда заглянули. Вроде как именно нас искали. Второй вроде про какую-то книгу рычал… С чего бы, а?

Я отвернулся, чтобы Книжник не видел моего лица. Эх, Дартч, Дартч! Догадываюсь я, чего демонам надо. Прознали каким-нибудь колдовством, что я о Книге Ветров кое-что знаю, вот и решили хорошенько расспросить. И не оставят ведь теперь в покое, гоняться следом будут. До самого рассвета, который никогда не наступит.

– Показалось тебе. Демон небось выбирал, кто из нас пожирнее будет. С того и начать хотел.

– Не смейся, воин. Я хорошо слышал про книгу. Я вот что думаю… может, демоны Книгу Ветров ищут? Боятся ее заклинаний, вот и хотят убедиться, что сгинула она безвозвратно?

Я опрокинул бутылку в рот, проглотил последнее. Вино обожгло разбитые губы. Я покосился на Дартча.

– Пусть себе ищут. А ты поседел, Книжник.

– Да? – Он задумчиво коснулся висков. – Теперь это не важно. Все теперь не важно. В Калунту приходит Великий Разрушитель. Скоро все мы предстанем перед богами. И седые, и рыжие, и даже лысые.

– Ты шутишь. Это хорошо.

– От отчаяния.

– Ты мне еще раз растолкуй… Разрушителя этого что, совсем нельзя остановить?

– Только закрыв Врата Нереальности. С ним и воевать-то не надо, Разрушитель уйдет сам, если увидит, что граница измерений прочна. А вот восстановить границу могла разве что Царица Ветров. Или другой могучий маг, окажись Книга Ветров в его руках. Древние заклинания Книги Ветров всегда считались очень сильными.

– А чтобы с Книгой справиться, обязательно могучий маг нужен?

Книжник пожал плечами, поморщился. Помял его все-таки демон…

– Мог бы попробовать и кто-нибудь другой, знающий древние письмена. Главное скрыто в самой Книге. Царица Ветров и ее приближенные, конечно, распространяли слух, что Книгу прочитает только избранный, но на самом деле это не более чем уловка, чтобы отвадить любопытных.

– А ты знаешь тайные руны Книги?

Книжник помолчал, размышляя.

– Говорят, Книга написана восточной тайнописью, особыми рунами. Когда-то их смыслу меня обучал заезжий волшебник с востока… но у меня кончились деньги, и я не смог заплатить за весь курс учения. Так и остался недоучкой.

Я неопределенно хмыкнул. Сказать ему про Книгу Ветров или нет? Маг-недоучка… но где же теперь искать другого?

– Ты задаешь странные вопросы, а? – словно почувствовав что-то, Книжник испытующе посмотрел мне в глаза.

– Просто надеюсь на лучшее, Дартч, – я отвел взгляд, так ничего и не решив. – Вдруг потерянная Книга попадет в подходящие руки, и Калунта будет спасена…

– Скорее всего, Книга Ветров канула в хаосе измерений вместе со всем Дворцом Царицы, и вернуть ее невозможно. Единственный способ спастись – бежать как можно дальше из этого места. Может быть, верховный демон Нереальности уничтожит только это побережье и уйдет прежде, чем рухнет весь мир.

Говорил Книжник непонятно, но уверенно. Я ему поверил. Чего уж не верить, если на небе черный шар висит, а по городу бродят демоны всех мастей.

– Книгу Ветров не найти, воин. Так что если ты действительно знаешь, где спрятан свиток с заклинанием, способным закрыть Врата, попытаться добыть его следует в любом случае.

Я кивнул. Насчет Разрушителя и заклинаний из Книги Ветров я конечно, не все понял, но вот то, что Книгу с Упыриного Пустыря доставать придется, решил для себя окончательно.

Потому и мертвецов в таверне обшарил основательно. Противно было, конечно. Только поход на Упыриный Пустырь – дело слишком серьезное, чтобы из-за такой ерунды церемониться. Книжник остался сидеть, смотрел косо, да мне что с того? Я и на него кольчугу подобрал и даже надеть заставил. Словом, не успокоился, пока не почувствовал, что вооружился до зубов. Ну и монеты тоже прихватывал. Мертвым деньги ни к чему, а мне еще жить и жить.

Выхватив меч, я пару раз крутанулся на месте, сделал быстрый выпад. Неплохо. Кольчуга легкая, наручи не сползают, чужие сапоги, пластинами обшитые, не жмут. Меч оставил Хитрюги Приста – уж больно хорош. Покосился на Книжника – теперь тот смотрел если не с одобрением, так уж с уважением точно. И было в его взгляде что-то… словно догадался он. Я решил не тянуть. Откупорил новую бутылку, наполнил две кружки эллийским.

– Давай выпьем, Дартч. За удачу. Пей, пока денег не берут.

Книжник молча поднял кружку. Глиняные края сошлись с глухим стуком.

– Чтобы жить нам… подольше.

– Хорошо бы… да уж как получится.

Книжник вздохнул, потом решительно вытянул из-под стойки пузатую склянку с жижей самого мерзкого вида.

– Я тут по полкам посмотрел, пока ты трупы обшаривал. Мазь нашел целебную. Меня как-то наш знахарь такой пользовал. Воняет противно, но помогает. Может, взять?

– Бери. Точно пригодится. – Я помедлил, обдумывая все в последний раз. – Дартч, я вот еще что сказать хотел… Прав ты. Не бывает на свитках таких мощных заклинаний, чтобы высших демонов из мира изгонять. Мы вообще-то за Книгой Ветров идем. А там… как сложится.

Книжник не стал прыгать от радости и изумляться. Постоял, помолчал.

– В другое время я бы тебе не поверил. Но сейчас… звучит достаточно безумно, чтобы оказаться правдой.

– Это и есть правда, – я в несколько глотков допил вино. – Зачем мне лгать?

– Да, действительно. Ты, наверное, не хочешь, чтобы я спрашивал, как она к тебе попала?

– По-любому это долгая история, Книжник. Просто так уж вышло. Если останемся живы, расскажу.

Он кивнул.

– На Упырином Пустыре сейчас весело. Не боишься?

– Нам уже нечего терять, – Книжник махнул рукой. – Идет Великий Разрушитель. Храни нас всех святые небеса!

Перешагнув через мертвых демонов, мы вышли из «Тухлого хряка».

41

Тишина и полутьма. Врывающийся в распахнутое окно ветер несет соленый запах моря и гарь из городских кварталов. Лишь шуршание тяжелых портьер и следы засыхающей крови.

Ожидание. Эта ночь – самая долгая. Бесконечная.

Прикрыв глаза, Наруолрен неподвижно сидел на троне Повелителя Берегов и вслушивался, пропуская через себя магию пространства. Навсегда остановившиеся мысли зомби, бродящих по захваченному замку. Хаотичные, спутанные расстоянием мысли горожан, образующие один сплошной ковер страха. И тонкие алые нити ощущений Стражей.

Наруолрен знал, что таким сильным, как сейчас, он не бывал никогда. Каждая новая душа, выпитая Стражами, придавала ему новых сил, и здесь, в замке, он просто купался в магической энергии, одним движением руки заставляя повиноваться себе и живое, и неживое. Никогда прежде ему не доводилось подниматься на такой уровень. Повинующиеся Стражи были одновременно его руками, глазами и ушами. Наруолрен находился в замке и – везде. Мчался в небе, рассматривая крыши домов алыми глазами демонов, стремительно двигался по улицам, скрежеща по мостовой когтистыми лапами, вынюхивал среди развалин магический след Книги Ветров тончайшим обонянием. Он сам искал Книгу. Один – в двенадцати воплощениях.

Упиваясь восторгом всемогущества, он пропустил момент, когда это произошло: появился след Книги. Даже не след, а след следа, остаток тончайшей ауры уникальных заклинаний. Стражи нашли того, кто касался Книги. Держал ее в руках совсем недавно, намного позднее уничтожения Дворца.

Наруолрен рывком поднялся. И тут же – нахлынула ярость схватки, боль, пустота. Два Стража канули в Нереальности, но он уже знал место, где они обнаружили след. Он не был раздосадован или разочарован. То, что учуяли Стражи, и последовавшая схватка означали только одно: Книга Ветров действительно уцелела. И она совсем рядом, в городе.

Повинуясь его желаниям, сразу несколько Стражей стремительными тенями устремились туда, где был найден след, но те, кого они искали, уже успели ускользнуть.

Однако теперь поиск Книги стал просто вопросом времени.

Теперь ему следовало быть рядом, когда Стражи снова обнаружат след. Пришло его время. Не ощущая холода, Наруолрен вновь вышел на балкон. Появившиеся из ночи Стражи бережно подхватили его и понесли в сторону города.

42

«…И горе городу, по улицам которого идет сама Смерть. Живое обратится в тлен, рукотворное станет прахом, и не будет спасения…»

Порыв ветра перевернул несколько окровавленных страниц.

«…Плачущий не успеет пролить слез, кающийся не успеет покаяться. Восстанет мертвое и исторгнет на мир скорбь небытия. А когда придет Белый Демон, Несущий Безмолвие, дороги назад не будет, ибо он способен менять сущее…»

В храме было тихо, только ветер, нашедший себе дорогу сквозь выбитые двери и расколотые витражи, шевелил листы древнего фолианта.

«…и не знает Несущий Безмолвия добра, ибо не творит, а разрушает. И не знает он зла, ибо зло – ничто без добра. Не добрый и не злой, Белый Демон дарит Небытие…»

Неподвижные тела на полу. Кровь. Растерзанные святыни. Бесполезные строки, несущие запоздалое предостережение. Скорбь мира.

Новый порыв ледяного ветра задул последние свечи, погружая храм во мрак. Сквозь разбитые витражи стал виден лоскут неба и окруженный призрачным сиянием пульсирующий черный шар, величаво плывущий над городом. Нечто, скрытое в нем, уже готовилось изменить этот мир.

43

До Упыриного Пустыря оказалось довольно далеко. Не то что в прошлый раз – прыгнул в магический портал, и готово. Я успел порядком запыхаться, а от Книжника и вовсе валил пар, как от загнанной лошади. И то сказать, городские улицы к прогулкам не располагали. Запах смерти и ужаса висел в воздухе, окутывая мостовые, дома и подворотни. Где-то ближе к центру полыхали пожары. Добавить сюда всяких демонов, что по улицам бродят, и вовсе весело получается. Обхихикаешься.

Пробравшись между мрачными заброшенными домами, мы оказались в грязном переулке, выходившем прямо на Пустырь. Навстречу попалась торопливо ковылявшая кривобокая фигура. Я схватился было за меч, но расслабился, разглядев изможденное человеческое лицо. Человек в ужасе обернулся на нас, прижал к груди ворох тряпья и прибавил ходу.

– Смотри, бродяги разбегаются. Плохо дело на Пустыре, если и эти перепугались. – Дартч посмотрел вслед быстро удаляющейся фигуре. – Нищие давно по краю Пустыря живут, столько видели, что всякой ерундой их не проймешь. Попрячутся в свои норы, переждут, пока упыри да вампиры нарезвятся, и опять наружу. А уж если бегут, значит, настоящая беда пришла.

– А что они в порт не переберутся? К пирсам, под мост или еще куда, где демонов нет?

– Здесь их городская стража не трогает. Вроде как равновесие такое установилось. Упыриный Пустырь – он вообще-то никому не мешает. Лишь бы всякая дрянь на улицы из него не лезла, и ладно. А так все довольны: нищих стража не гоняет, живется им вольготно, стражу лишний раз нечисть не потревожит, с голоду по улицам не шляется. Вылезет какой-нибудь упырь из берлоги, сожрет бродягу поблизости – и назад. Стало быть, и демонам добычу искать не требуется.

– Стражники ваши мудрые люди. Не лезут, куда не надо. Не то что мы. – Я задумчиво остановился, изучая открывшуюся панораму Упыриного Пустыря. – Потому и живут долго.

Это самое хваленое равновесие чем-то мне не нравилось, смущало прямотой своей, что ли, но в Калунте я задерживаться не собирался и потому выбросил пустые рассуждения из головы. Переулок закончился, мы выбрались на открытое пространство. Ветер рванул с новой силой, пробирая до костей.

– Святые небеса! Я книжный червь, простой хранитель древних манускриптов, вместо того чтобы изучать мудрые страницы в тиши библиотеки, торчу здесь, на осеннем ветру, и собираюсь сражаться с демонами! – Дартч поежился и шмыгнул носом. – Воистину, мир катится в пропасть!

– Ты, Книжник, не умничай. Ежели не полезем на Пустырь за Книгой Ветров, точно конец света будет. А пока еще ничего, жить можно.

– Я – на Упырином Пустыре холодной осенней ночью спасаю мир! – Книжник горько усмехнулся. – Ничего хуже и представить нельзя!

Мерцающее, словно тлеющее изнутри небо раскололось вспышками молний, загрохотало. Упыриный Пустырь озарился мертвенным светом. Я покрутил головой. Красиво. Только холодно и сыро да ветер еще, а то можно было бы и постоять немного, поглазеть. Я всмотрелся в разрываемую вспышками темноту, прикидывая нужное направление.

– Туда вроде. Давай сейчас вдоль канавы, а там посмотрим.

Если Книжник и не мог представить ничего хуже ночной прогулки по Упыриному Пустырю, то только первую сотню шагов. Хуже оказалась прогулка по Пустырю, кишащему голодной нечистью. Из мусорных куч за нами наблюдали десятки недобрых глаз, твари покрупнее пытались нападать, но мой меч делал свое дело, и демоны, шипя, отступали, тряся обрубками лап и хвостов.

Вдоль канавы идти не стоило. Это я понял почти сразу, с трудом отбившись от обитающей там пакости с длинными жгучими щупальцами. Атака была внезапной, я едва успел увернуться. Одним из щупалец тварь попыталась уцепить меня за шею, но я оказался быстрее. Жгучий след от щупальца все же остался, Книжник утянул меня за поваленное дерево и торопливо намазал рану дрянью из пузатой склянки. Мазь воняла так мерзко, что перебивала запах нечистот самого Пустыря, и я едва не прибил Книжника, узнав, что она замешена на конском навозе.

Дальше мы продвигались осторожнее, то и дело останавливаясь и пережидая. Крупных демонов нам пока удавалось обходить, и хотя основательно вымазались в грязи и нечистотах, я начал надеяться, что серьезных неприятностей удастся избежать.

Тучи над нами постепенно наливались багровым, кровавые отсветы придавали и без того зловещему пейзажу адский вид. Мелкие капли дождя смешались в ледяную влажную пелену, глина под ногами скользила.

Мы почти добрались до места, когда напоролись на змею. Конечно, на самом деле это была вовсе не змея, но разглядывать ее я не собирался. Если бы не яркая вспышка молнии прямо над нами, мы бы, наверное, спокойно спустились бы с кучи, наступили бы ей на хвост и были бы благополучно съедены.

Длинный змееподобный демон лежал в низинке шагах в пятнадцати от нас и, казалось, дремал. От сотрясшего все вокруг раската грома он проснулся, поднял голову… и почуял донесшийся запах человечины. Близко. Очень близко.

Демон шумно втянул воздух и повернулся в нашу сторону. Я замер, стараясь не дышать. Великие небеса, если ЭТО нас заметит… Морда твари по-змеиному качнулась из стороны в сторону. Ничего лишнего. Только два алых глаза и ноздри, все остальное – зубы.

Нам повезло. Со стороны моря налетел порыв холодного ветра. Тварь, потеряв наш запах, громко зашипела. Длинное лоснящееся тело дернулось, свилось кольцами и стремительно исчезло в темноте. Переведя дух, я оглянулся на Дарча.

Лицо Книжника было совершенно белым. Он попытался что-то сказать, но сквозь стук зубов я не разобрал ни слова и просто подтащил его ближе.

– Оно уползло, Дартч. На, глотни.

Я сунул ему в руки фляжку. Там оставалась пара глотков эллийского белого, что я берег для себя на крайний случай. Но у Книжника случай был намного крайнее моего, и я пожертвовал вином без особого сожаления.

– И зубами не стучи. Вдруг еще какая-нибудь дрянь поблизости, запросто услышит.

Я надеялся, что незамысловатая шутка приведет Книжника в чувство, но тут же пожалел о своих необдуманных словах. Стучать зубами Дартч перестал, но побледнел еще больше, закатил глаза и собрался падать в обморок. Чертыхнувшись, я дал ему подзатыльник.

Вот это помогло. Книжник свистящим шепотом выругался, безуспешно попытался дать мне сдачи и, получив второй подзатыльник, злобно уставился на меня. Я удовлетворенно кивнул. Ученые мужи – они вообще-то народ крутой, надо только их хорошенько разозлить, и они горы свернут. В нашем случае – горы мусора.

– Мы почти на месте, Книжник. Вон там, в низинке.

Книжник смешал стон с ругательством. Я в очередной раз поразился, откуда ученый человек может знать так много нехороших слов. Наверное, есть какая-нибудь особая наука. Или они споры ведут. Научные.

– Если бы я знал, куда ты меня заманишь, я бы… я бы… – Книжник вдохнул смрадную вонь слишком глубоко и приглушенно закашлялся.

– А если бы я знал что-нибудь из этой истории наперед, я вообще обошел бы Калунту самой дальней дорогой. Пошли, чего там.

Недовольство Книжника я очень даже понимал. Темень, холод, вонь и монстры вокруг шныряют. Это не в пыльной читальне сидеть да старый хлам перелистывать. К тому же и впрямь неудачно вышло. Подлая змеюка объявилась аккурат в тот момент, когда мы пробирались мимо чего-то непонятного и невообразимо вонючего. Я подозревал, что это были останки нескольких коров, хотя совершенно не представлял, как они попали на Упыриный Пустырь. Обглоданные раздувшиеся туши источали непередаваемый аромат, выбор был невелик: мерзкая вонь или острые зубы.

Я перебрался на ту сторону кучи, спустился в низинку и прислушался. Вроде тихо. Вот ведь обидно, до Книги рукой подать, ан нет: лежи и вонью наслаждайся. На меня накатила такая досада, что появись змея-переросток сейчас – точно порубил бы на куски.

Книжник скатился прямо на меня, пребольно долбанув сапогами в бок. Я хотел было высказать все, что думаю о нем и умниках вообще, но понял, что он и сам догадался.

Книгу я все-таки припрятал неплохо. Дартч только пялил глаза, пытаясь ее углядеть, даже когда я откинул от тайника грязный мусор. Из узкой щели блеснуло серебро испачканного глиной оклада. Дартч только рот открыл.

Некоторое время я наслаждался немой сценой, потом Книжник ахнул, бухнулся на колени и схватил Книгу, прижал грязный оклад к груди.

– Ты… ты же испачкал Книгу Ветров! Вся в грязи… и страницы наверняка намокли! – В его голосе звучал священный ужас пополам с негодованием.

– Зато не спер никто. Кто же знал, что здесь так сыро будет. – Я пожал плечами. – Да ты не дергайся. Как намокла, так и высохнет. Ничего ей не сделается. Я глядел, пергамент прочный.

Книгочей вытаращил глаза.

– Но… но это же Книга Ветров! Великий артефакт!

Я снова пожал плечами, почти не слушая его. В призрачном сиянии, озаряющем небо, я вроде разобрал странный силуэт… или мне показалось?

– Ты не понимаешь, что мог натворить! Она же древняя, и чернила старые. Руны могли размыться!

Снова силуэт. Лишь на мгновение, когда небо полыхнуло особенно ярко. Размытый силуэт. Не обращая внимания на болтовню Книжника, я схватил его за шиворот и дернул в сторону.

Зубы крылатого демона щелкнули в полушаге, удар перепончатого крыла сбил меня с ног. Я торопливо перекатился на спину, едва успев выставить меч. Демон судорожно захлопал крыльями и снова взмыл вверх.

– Бежииииим! Сожрет ведь, гад!

Застыв столбом, Книжник с вытаращенными глазами смотрел на приближающуюся тварь.

– Книгу тащи! – свободной рукой я немилосердно дернул Дартча за ногу. С шумным плеском он рухнул в лужу, демон просвистел мимо.

– Быстро – за мной!

Я рванул, даже не оглянувшись, бежит Дартч следом или нет. В прошлый раз времени у меня было побольше, но и демон поскромнее был.

В узкую каменную щель я втиснулся почти уже привычно, тут же почувствовав на затылке дыхание Дартча… а следом попытался пролезть и демон.

Башка у этого была покрупнее, а может, зубы мешали. Засунуть в щель голову больше чем наполовину он не мог. Но Книжнику, наверное, все равно было очень страшно. Глядя на смачно клацающие перед носом челюсти, Книжник тихонько и протяжно завыл. Я наблюдал действо некоторое время, потом дернул его за руку.

– Пригнись!

– А? – Книжник повернул ко мне совершенно невменяемую физиономию.

– Пригнись, говорю, я мечом его долбану! Или будем ждать, пока он от старости подохнет?

– А… как, Рист? Узко тут, и он того… с зубами!

Спорить было бесполезно. Я ударил Книжника под коленки, одновременно тыкая над его головой мечом.

Попал я с третьего удара, удачно подцепив клацающую пасть снизу. Демон взвыл, из раны плеснула белая слизь. Книжник взвизгнул, а я воткнул меч демону между глаз.

Голова исчезла, суматошно захлопали крылья, а через некоторое время послышался глухой удар рухнувшей на землю туши. Я удовлетворенно кивнул.

– Готово. Вылазь.

Книжник только помотал головой.

– Вылазь, говорю. Будем следующего искать… Шутка.

Громко стуча зубами, Книжник выбрался наружу.

– Ч-чуть не с-слопал. Т-ты про щель эту знал, д-да?

– Знал. – Объяснять не хотелось. – Забирался уже… когда Книгу прятал.

Дартч выглядел хреново. Повезло, нечего сказать. Ровный слой жидкой грязи и слизи из потрохов демона покрывал его с ног до головы. Книжник перехватил мой взгляд, скривился. Я усмехнулся.

– А ты говорил – Книга в луже! Это все мелочи, ерунда. Уж как ты ее сейчас вымазал… год теперь вонять будет.

Книжник проглотил насмешку, пыхтя, полез между мусорных куч. Но далеко уйти нам не удалось. За следующей мусорной кучей начиналось широкое булькающее озеро неизвестного происхождения. То, что я поначалу принял за воду, больше всего напоминало густую темную жижу. Всполохи колдовского свечения, озаряющие небо, отражались маслянистой пузырящейся поверхности размытыми пятнами.

– Нам что, еще и вброд идти?

– Не было тут никакого озера. – Озираясь по сторонам, я подошел поближе. – Точно, не было.

Темная поверхность заколыхалась, выбрасывая в мою сторону блестящее щупальце, но к такому я был готов, поэтому торопливо отскочил.

– Да и не озеро это вовсе. Просто очень большая жидкая тварюга. Пошли-ка отсюда.

Книжник только скривился. Пятясь, мы вернулись за мусорную кучу.

– Куда ж теперь, а? – Книгочей остановился, с брезгливым выражением попытался вытереть с лица вонючую слизь, но только размазал.

Я пожал плечами.

– Возвращаться старой дорогой опасно, а если к Птичьим Чесалкам, так и вовсе не с руки. Придется забирать левее, до портовых складов не так уж и далеко. Так что выбор небольшой.

– Умыться бы… Тут ручья поблизости нет?

– Есть. – Я показал в темноту. – Если топать прямо к центру Пустыря, наткнемся на ручей. Только съедят нас там. И вода в нем… ненамного лучше твоей слизи.

Странный треск заставил меня обернуться.

Книжника не было. На его месте стоял ощерившийся кривыми зубами демон. Круглое раздувшееся пузо твари свисало почти до колен, с морды капало что-то темное. На мгновение наши взгляды встретились, а потом демон с неожиданным проворством прыгнул вперед. Уже понимая, что не успеваю и скоро составлю Дарчу компанию, я рванул меч.

Провалился я так неожиданно, что и сообразить ничего не успел. Не провалился даже, просто-таки ухнул вниз, только хрюкнул. Возможно, это меня и спасло. Мерзкая тварь клацнула зубами там, где я только что стоял, разочарованно взвыла и… провалилась следом за мной.

Вам когда-нибудь падали на голову демоны средней величины? Нет? Вам повезло, потому что демоны в большинстве своем твари довольно увесистые, разгуливающие к тому же в жестких шипастых панцирях. Тот демон, что свалился на меня, был, хвала богам, покрыт обыкновенной клочковатой шерстью, но зато оч-ч-чень тяжелый. Мои кости затрещали, в глазах потемнело от боли. Меч я выронил, когда летел, высвободить руку, чтобы дотянуться до кинжала, было невозможно.

Очухавшаяся тварь попыталась прокусить кольчугу, сломала пару зубов и завыла еще пронзительнее. С ужасом думая, что в следующий раз она догадается цапнуть меня за шею, я попытался высвободиться, но с таким же успехом можно было выбираться из-под слона. Проклятая туша была слишком тяжелой. Демон, до которого дошло, что мне никуда не деться, перестал вопить и не спеша облизнулся, обызгав меня слюной. В ответ я грязно, но безнадежно выругался. Дурацкая смерть. И яма дурацкая, и демон урод из уродов.

Тварь задумчиво прицелилась откусить мне голову, но вдруг как-то странно вякнула и стала заваливаться набок. Царапая ладонь об острые камни, я судорожно дотянулся до кинжала. Вот так! Удар наотмашь! И еще! И третий удар – за Дартча. И четвертый – для верности…

– Хватит, Рист! Оно сдохло уже!

Я вздрогнул и обернулся. В яме было слишком темно, неверный свет падал только сверху, и Книжника я разглядел не сразу. Он обессиленно сидел на земле, рядом валялась перепачканная грязью и кровью демона Книга Ветров. Я опустился на четвереньки и стал нашаривать меч.

– Где мы, а?

– В яме. Промоина какая-то или еще что. – Клинок тускло блестнул среди камней. Привычно сжав рукоять, я почувствовал себя увереннее. – А я, признаться, решил, что тебя демон схавал! Брюхо у него такое было… одним словом, целиком поместился бы.

– Так и я подумал, что конец! – Голос Книжника подозрительно задрожал. – Пока ты про дорогу говорил, демон из темноты выпрыгнул – и на меня! Я увернуться пытался, потом под ногами затрещало, земля дернулась – и темно вокруг. Все, думаю, проглотил меня демон, даже не разжевывая. А тут вы сверху – ты и этот… зубастый. Так я его – Книгой. Под рукой-то не было ничего.

– Священной, значит, реликвией – демону по загривку! – Я хихикнул. – Силен ты, мудрейший! Слыхал я, что Книга Ветров – могучее оружие в умелых руках, но такого не ожидал!

– Демон тебя укусить пытался, – Книжник укоризненно шмыгнул носом. – Челюстями щелкал. А ты ржешь.

– Не обижайся, мастер Дартч. Спасибо тебе. Шутки у меня глупые по жизни… о, черт! – Поднявшись, я больно ударился головой о какую-то корягу.

– Посветить бы надо, – Книжник вздохнул. – Поджечь чего-нибудь или гнилушку поискать. А то, знаешь, в темноте у меня какое-то нехорошее чувство. Вроде и не яма это вовсе. Глубоко слишком для промоины и на пещеру не похоже.

Я торопливо, на ощупь собирал всякую нападавшую сверху труху. Книжник не сказал вслух того, что я и сам подозревал: уж очень наша яма походила на гигантскую нору. Или на подземное логово. Кто мог обустроить такое, я старался не думать.

Огонь никак не хотел разгораться, искры бестолково шипели на промокшем мусоре. Чертыхнувшись, я вытряхнул на них последние капли из фляги. Вино полыхнуло прозрачным синеватым пламенем, следом нехотя занялись сырые ветки. Книжник испуганно ахнул. Я оторвал взгляд от костерка и огляделся.

44

Это было не логово подземного зверя. И не пещера. Это был склеп. Потрескавшиеся от времени каменные плиты надгробий серели в полумраке размытыми пятнами. Могил было много, они тянулись вдоль стен зала ровными рядами. В середине, на свободном пространстве, лежал каменный диск. С одной стороны диск был присыпан обвалившейся глиной, но в центре еще можно было разобрать позеленевший от времени медный знак. Я с подозрением посмотрел на низкий свод подземелья. По плиткам из обожженной глины бежали подозрительные трещины, особенно много их было в центре, как раз над моей головой. Я торопливо отступил в сторону, споткнувшись о дохлого демона. Быть погребенным в дурацком древнем склепе мне не улыбалось.

– Того и гляди рухнет. Попрыгает какая-нибудь пакостная тварь хорошенько наверху, нас и хоронить не придется. Угораздило же кого-то выбрать местечко! Видать, давно здесь лежат, еще когда и Пустыря-то не было. Слышь, Книжник, ты все знаешь, что в этих местах до Упыриного Пустыря было?

Дартч не ответил. Он подошел к каменному диску и, что-то бормоча, стал расчищать видневшиеся вокруг знака руны. Света от костерка было мало, Книжник разве что носом о камень не цеплялся, но вдруг ахнул и резко выпрямился.

– Не может быть! Я… я думал, это только легенды… Такого просто не может быть! – Он собирался снова бухнуться рожей в землю, но я аккуратно поймал его за шиворот.

– Остынь, а то нос оцарапаешь. Узнал что-нибудь важное – говори, а нет – не хрена ползать, выбираться пора.

Вид у Книжника был совершенно обалдевший. В глубине души я пожалел его. Еще бы, с непривычки – и столько всего сразу. Жил себе человек, жил, никого не трогал, всякие книжки мудреные разглядывал. А тут раз, и в темницу, а после бежать надо, и демоны кругом, и вовсе на Упыриный Пустырь затащили. Есть от чего умом тронуться. Но вслух я этого говорить не собирался.

– Ну, чего там?

Книжник засопел, потом все-таки вывернулся и снова принялся за руны. Тут уж я, рассвирепев, силой поставил его на ноги.

– Говори!

Книжник закатил глаза, торопливо пробормотал молитву, осенил себя святым знаком.

– Пресвятые небеса, чистые и обетованные! Это же… мы в легендарном склепе Не Помнящих Зла!

– Я ведь на севере воевал, Дартч. И сказок здешних не знаю. – Я смахнул осыпавшуюся глину с плиты и с интересом стал рассматривать грубые символы. – Ты можешь толком сказать, кто они такие и чего именно не помнят?

Книжник громко сглотнул.

– Не Помнящие Зла – это община такая, вроде как вера своя у них, особая. В самых старых книгах, тех, что были написаны еще до основания Калунты, упоминались изгои, укрывшихся от преследований жрецов истинной веры на диком побережье и основавших тайную обитель среди скал. В единении с силами волн и ветров черпали они волшебную энергию и творили поистине поразительные чудеса. И символом для них стала морская волна. Позже к знаку добавилась вертикальная линия, означавшая человеческую жизнь, и получился такой знак, вроде креста…

– Короче. – Выслушивать все местные легенды у меня не было никакого желания. – Не вижу причин радоваться. Или огорчаться. Пусть лежат себе с миром. Главное, нам бы вылезти.

– Посмотри на Книгу Ветров, Рист. – Дартч поднес Книгу к огню. – Что ты видишь?

– Гм… ну, кажись, на обложке как раз тот знак, о котором ты говоришь. И что?

– По некоторым преданиям… ну, в общем, пираты, морские братья то есть, они с кочевниками не связывались. И самый первый Повелитель Берегов не на колдунье кочевников женился, а наткнулся на укрытую в ущельях общину Не Помнящих Зла. И первая Царица Ветров из общины вышла. Правда, многие считают это гнусной выдумкой.

Я ухмыльнулся, но в полумраке Дартч не заметил.

– Почему же гнусной? Она что, такая уродина была?

– Вроде того… – Дартч замялся. – Понимаешь, все это только запрещенные слухи и легенды.

– Брось, Книжник. Мы не на Совете Жрецов.

– Понимаешь, Не Помнящих Зла не просто так изгнали. Религию они проповедовали странноватую, особо чтили мертвых. И эта самая невеста Повелителя Берегов хоть и великой волшебницей была, и красивая несказанно, а только померла она лет за сто до этого. А потом жрецы ее оживили…

– Погоди, то есть Повелитель Берегов на дохлой принцессе женился?

– Не совсем… говорю же, оживили они ее. Зомбировали. Религия такая.

– С ума сойти. – Я потрясенно покачал головой. – Неудивительно, что эту историю нынешние Повелители не любят. А тот, первый, получается, спал с оживленным трупом? Как же в общине его уговорили?

– В этом-то и заключается самое… срамное. В общине его вроде и не уговаривали. Наоборот, Повелитель Берегов сам их попросил, как красоту мертвой волшебницы увидел. Она в особом склепе лежала, забальзамированная. Он со своими головорезами поначалу склеп ограбить хотел, а общинников вырезать, да потом по-другому вышло.

– Со странностями этот ваш Повелитель был!

Книжник промолчал.

– А наследников они как же сделали?

– Царица Ветров великой волшебницей была. А после воскрешения только сильнее стала. – Книжник махнул рукой. – Одно слово, магия. Что хочешь сделать можно, если темных дел не гнушаться. Выкрали младенца, напустили чар, и пожалуйста.

– Стало быть, и Книга Ветров мертвой упырицей написана?

– Выходит, так.

Я поморщился, сплюнул на могильную плиту.

– Пакостная история. Некромантией попахивает.

– Я всегда надеялся, что это выдумки врагов Калунты. Доказательств ведь нет… не было. Деревню общинников не нашли, их склепов никто не видел… до нас с тобой. А выходит, правда.

– Да уж, постарались Повелители свою родословную припрятать! Небось от селений общинников камня на камне не оставили. А над склепами и вовсе свалку устроили.

Книжник вздохнул.

– Я ведь еще самого главного не сказал, Рист. Про веру их особую. В общем… они в загробную жизнь верят. И всю обычную, нормальную жизнь этому посвящают, готовятся умереть.

– Очень оригинально. Насчет загробной жизни и наслаждений на небесах.

– Рист, ты не понял, – голос Книжника задрожал, – про загробную жизнь. Они считали, что когда человек умирает, смерть стирает все его злые дела и помыслы, и человек становится чистым и светлым… если его оживить.

В моей груди кольнуло нехорошее предчувствие.

– И что… многих они оживляли?

– С помощью тайной магии и молитв жрецы Не Помнящих Зла превращали всех умерших членов общины в зомби. И хоронили в огромных подземных склепах. Считалось, что мертвые встанут в назначенный час. И будут они чисты помыслами, и забудут они зло… потому что у них останется только одно чувство – голод!

Я вздрогнул.

– Плохо ты как-то рассказываешь, Дартч. И сказки твои страшные.

Книжник шевельнулся в полумраке, пожал плечами.

– Я тоже думал, что это сказки, Рист. Пока мы сюда не провалились. Это их склеп. Видишь, там, в углу, темный провал? Это наверняка проход в другие залы. Там тоже могилы. Возможно, подземелья тянутся под всем Упыриным Пустырем. Община Не Помнящих Зла была очень большая.

– По крайней мере, понятно, почему здесь пустырь оставили. Кому же охота поверх могил жить? – острием меча я поворошил быстро прогорающий костерок. – И почему пустырь этот Упыриным назвали, тоже ясно. Зомби, считай, те же упыри, только по-вашему, по-ученому. А могил тут… много.

Дартч на четвереньках пополз между могил, всматриваясь в надгробные плиты.

– «Забудет зло вошедший в эти своды…» Святые боги, сколько же ИХ здесь!

Я снова поворошил костер, но без особого результата. Пламя заколебалось, только по полу пополз едкий дым. Простое дело: хочешь костер поярче – имей дров побольше!

– Знаешь, Дартч, тут жечь ведь того… особо нечего. Скоро огонь погаснет, – будем выбираться в темноте.

– Поищи на стене. Здесь наверняка приготовлены факелы, – отрешенно пробормотал Книжник. – Если только не сгнили от сырости.

Я прошелся вдоль стены, недоверчиво шаря по ней рукой. Зал был слишком велик, свет от костра сюда почти не попадал. Ага, есть! Мощный кованый держак, вбитый в стену, толстое древко факела… даже если смола засохла и осыпалась, древко точно сгодится!

– Факел – это хорошо! – я сноровисто сдернул его с держака. – Смотри-ка, и намотка цела! Истлела малость, но еще ничего. – Осторожно, стараясь не погасить последние лепестки огня, я запалил факел от тухнущего костерка. – Предусмотрительные люди похороны устраивали!

– Судя по рунам, это одно из захоронений, где лежат вожди общины и сами верховные жрецы, – проронил Книжник, пристально всматривающийся в надгробные плиты. – Значит, зомби не во всех могилах. Часть могил в таких склепах делали обычными, чтобы ожившим было чем… питаться. Значит, некоторые похороненные здесь умерли… гм, совсем. Хоть в этом нам повезло.

– Нам повезет еще больше, если мы сможем быстро отсюда выбраться. Хватит рассматривать могилы, Дартч. Стены из песчаника, попробуем вырубить ступени.

Книжник обернулся, и я увидел, что лицо у него совсем белое.

– Эти зомби уже вставали прежде, Рист! Надгробия сдвинуты!

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. В зале примерно две дюжины могил. Предположим, что приблизительно треть из них – обычные, «честные» могилы, еще из нескольких упыри выбраться не сумели. Но оставшаяся дюжина или даже больше меня пугала.

– Когда они просыпаются? Что-нибудь в легендах об этом сказано?

– Они встают, учуяв поблизости… еду. – Зубы Книжника явственно клацнули. – Они же всегда голодные, Рист. Вечно.

– То есть они должны встать прямо сейчас, да?

Ответить Книжник не успел. Каменная плита одной из могил со скрежетом сползла в сторону.

Что отличает хорошего воина от обычного увальня-стражника, привыкшего гонять по улицам пьянчуг и мелких воришек? Я вам скажу. Разница состоит в отсутствии привычки рассуждать. Тот, кто начинает рассуждать, когда надо действовать, долго не живет. Поэтому и нет среди наемников тугодумов – поубивали всех. Кого в боях порубили, кого демоны сожрали.

Я и прежде к тугодумам не относился, жизнь научила, а уж после всех этих рассказов про зомби да упырей и вовсе резвый стал. И мечом в открывшуюся могилу ткнул еще до того, как сам мертвяк показался. Сухо хрустнули кости, мерзко пахнуло сырой гнилью. Выдернув меч, я рубанул снова, теперь уже по высунувшейся из могилы костлявой руке. Обрубленная кисть не упала, намертво вцепившись в ногу Дартча. Книжник взвизгнул, ловко выхватил у меня факел и несколько раз взмахнул им, сбрасывая с себя шевелящийся обрубок.

– Быстро наверх, Дартч! – я понял, что мой вопль опоздал, прежде чем закрыл рот. Скрежет сдвигаемых камней и шорохи за спиной заставили ударить меня, не оборачиваясь. Клинок во что-то воткнулся, но я ощутил на шее твердые, непередаваемо холодные пальцы. Костер погас.

Взвыв, я перебросил мертвяка через себя, тут же пинком отправил обратно в могилу другого. Дартч, завывая от страха, размахивал факелом, отчего вокруг метались сумашедшие тени, не дававшие ничего разобрать. Я снова ударил ногой на звук, но промахнулся и едва не упал. Заскрежетали сразу нескольких надгробий, послышался скрип костей. Слева навалилось что-то гадкое и смрадное, совсем рядом с шеей клацнули зубы. По-настоящему испугавшись, я вырвался и отскочил в круг света, к Дартчу. Книжник пятился к стене, на него надвигались несколько угловатых фигур. В зомби не осталось ничего человеческого. Движения оживших трупов были резкие, неуверенные.

Меня охватило тоскливое отчаяние. Плохая смерть. В темной яме под землей, среди могильных червей и древних мертвяков. Сожрут и даже вкуса не почувствуют, зомби эти. Им что кровь пить, что землю с червями жевать – все едино. Одно слово: нежить.

Отчаяние придало мне сил. Рыкнув, несколькими ударами я расшвырял зомби и встал рядом с Книжником. Мои удары мертвяков не остановят, мертвых уже не убить. Полежат – и снова поднимутся. Отрубленная плоть прирастет, рассеченные кости срастутся. Они будут наступать снова и снова, пока я не обессилю и не выроню меч, а потом уже не смогу драться и кулаками. Мертвым некуда спешить. Они будут вставать снова и снова и рано или поздно растерзают живую плоть, так забавно провалившуюся к ним через дыру в своде склепа. А после спокойно лягут в свои могилы и снова будут ждать…

– Рист! Туда! – Книжник дернул меня за рукав, показывая на зияющую темноту лаза в стене.

– Там ведь… еще мертвяки!

– Где-то должен быть выход из склепа! Настоящий, чтоб ступени!

На самом деле выбора не было. Призрачная надежда выбраться всегда лучше, чем верная смерть. Бормоча сочиняемую по ходу дела молитву, я нырнул в проход.

– Пригнись!

Предупреждение Дартча запоздало. От звучного удара о низкий свод из глаз посыпались искры. Я мотнул головой и покачнулся, наваливаясь на спину Книжника. Тот споткнулся, едва не выронив факел, и мы, матерясь, вывалились в следующий зал. От предыдущего он отличался только размерами. Могил здесь было раза в два больше. Я с ужасом представил количество ворочающихся под плитами зомби, но Книжник обрадованно замотал головой, мол, правильно идем, и двинулся вдоль стены в поисках следующего прохода.

Зловещие шорохи и тяжелые шаги в темноте позади подгоняли лучше всяких слов. Торопливо шарящий по стене Книжник вдруг остановился и повернулся ко мне.

– Две новости Рист. Тебе плохую или хорошую?

– Порадуй меня! Хватит неприятностей, давай хорошую! – Из прохода между залами вынырнула первая угловатая фигура. Одновременно несколько могильных плит явственно дрогнули и сдвинулись.

– Проход здесь. И скорее всего, он ведет в центральный зал склепа, где есть лестница на поверхность. Ну, та самая, по которой общинники гробы спускали, и вообще…

Что болтливость одолевает Книжника в самый неподходящий момент, я уже знал. Поэтому просто отодвинул его, выискивая лаз в стене. Проход действительно был. Узкая, малозаметная ниша и медная дверь с дурацким волнистым знаком. Я с силой рванул за кольцо. Дверь подалась на ладонь, не больше. Верхний край уперся в осевшую глыбу песчаника. Миленько.

– Это и есть плохая новость. Ты просто не дослушал. – Книжник виновато потупился. – И все же согласись, Рист, моя идея была неплоха. Если бы не дверь, мы имели бы шансы выбраться. Извини, что так неудачно получилось.

Глупо. Ох как глупо! Напрягшись, я дернул за кольцо изо всех сил. Дверь подалась еще на волос. Теперь понятно, почему зомби до сих пор по Пустырю не разбрелись. Элементарно: выбраться не могут! Я оглянулся через плечо. Книжник пятился, выставив факел, молчаливые фигуры медленно приближались.

Вложив в удар всю силу, я ожесточенно рубанул песчаник. Сверху посыпалось крошево, ладони отозвались ноющей болью. Еще удар, еще. Скорее, скорее, Рист! Ты же хочешь жить! Или, по крайней мере, умереть по-человечески… я рванул кольцо, приоткрыв дверь еще на пол-ладони. Идет потихоньку, хороший знак.

– Прочь, демоны! Убирайтесь, подлые мертвые твари, ваше место в могилах! – Тонкий голос Книжника звучал скорее смешно, чем грозно, но пронзительные вопли на какое-то время задержали мертвяков. Сгрудившись полукругом в нескольких шагах от нас, зомби невидящими глазами уставились на пляшущее пламя. Книжник ткнул ближайшего факелом, тот отпрянул.

– Что, нечисть, не нравится? Книжник Дартч не собирается подыхать в этой крысиной норе. Прочь, нечисть!

Он орал что-то еще, совсем уж обидное. Тут его красноречие пришлось кстати. Не слушая, я рубил песчаник. Раз за разом, удар за ударом. Меч высекал короткие злые искры, камень отзывался глухим звоном. Дверь постепенно подавалась, в образовавшуюся щель уже почти можно было протиснуться. И тут вопли Книжника изменились. Я понял: все, конец. Раздирая куртку, сзади по кольчуге скрежетнули когти. Я наотмашь ударил рукоятью меча, потом сразу обоими локтями в стороны. Зомби напирали так плотно, что промахнуться было невозможно. Задыхаясь от смрада гнилой плоти, я попытался обернуться, но только дернулся, отдирая от плеча вцепившиеся с нечеловеческой силой пальцы и продолжая бить наугад. Книжник вопил что-то нечленораздельное в стороне, его теснили вдоль стены.

На меня навалились сразу со всех сторон. Теряя равновесие, я попятился от двери. Один из мертвяков вцепился зубами в ногу, пытаясь прокусить сапог… мечом я двигать уже не мог, но этого все-таки ткнул острием… и упал навзничь.

Свалку между могил я помню смутно. Впечатлений осталось немного: тянущиеся со всех сторон жадные руки и я, ворочающийся, как муха в паутине. А потом все изменилось. Ликующий вопль Дартча, ослабшая хватка зомби и яркое пламя среди мечущихся мертвяков. Пламя пылало все сильнее. Оставив меня, зомби торопливо заковыляли прочь.

Поднявшись на четвереньки, я по-собачьи отряхнулся и пополз к заветной двери. Хорошо хоть меч не потерял. Ну, сейчас эта проклятая дверь у меня получит!

Победно вереща, Книжник носился среди могил и размахивал факелом. Там, где шевелились мертвяки, растекался жидкий огонь, несколько охваченных пламенем зомби корчились у стены. Мерзко воняло горелым. В склепе стало светло как днем.

Наклонившись, Дартч подхватил какую-то тускло блеснувшую чашу, поднес факел. В его руках полыхнул огненный шар, который он тут же отправил в толпу мертвяков. Шар расплескался жидким пламенем.

Я сосредоточился на двери, раз за разом методично долбя песчаник. Клинок жалобно стонал, покрываясь зазубринами, но выбирать не приходилось. Или мы выберемся, или он мне вообще не понадобится. На шее я все еще чувствовал ледяные лапы мертвяка.

Чертов камень поддался неожиданно. Сверху пробежали трещины, дверь рывком распахнулась сразу наполовину. Не бог весть что, но пролезть можно. От радости я издал вопль не хуже Дартча. Книжник, даром что увлеченный огненной феерией, мигом оказался рядом.

– Ох, как вовремя! А то ведь они того… скоро вернутся!

– Хорошо горит! Магия?

– Не, масло. – Книжник мстительно ощерился. – Там, между могил, светильники стояли, на треножниках. Случайно наткнулся, подумал, хуже не будет.

Я прикинул, стоит ли говорить или нет, все-таки кивнул.

– Круто ты с ними, Дартч. Далеко пойдешь.

– Далеко недалеко – лишь бы наружу… – Книжник хоть и ворчал, но явно был доволен. – А то видишь как поперли…

После ярких огненных всполохов темнота за дверью казалась еще гуще, но главное я разглядел сразу. Не ошибся Книжник. Вот он, главный зал склепа! Могил здесь не было, зато был здоровенный алтарь, а у дальней стены под массивной аркой начиналась широкая лестница. Я шагнул к ней, но Книжник торопливо схватил меня за локоть.

– Под ноги смотри! Видишь? – Он поднял факел повыше.

Пол в главном зале и вправду был чудной, выложенный плотно подогнанными друг к другу каменными плитками, и на каждой – волнообразный знак. Вернее, почти на каждой. Некоторые плиты несли на себе то ли грубо начерченную руну, то ли след когтистой лапы.

– Неспроста это, Рист. Наступать на святой знак – великий грех…

– …или, наоборот, только истинный святой знак укажет верный путь! Поди их разбери…

Я прыгнул на ближайшую плитку с руной. Стоять было неудобно, плитка была слишком мала. Я покачнулся, но удержался, поджав одну ногу.

– Вот ведь гады, все изрисовали!

Вид у меня, наверное, был презабавный, потому что Дартч фыркнул. Я собрался уж плюнуть на все и наступить на соседнюю, «святую» плиту, но для проверки сильно ударил по ней мечом. Клинок все равно уже был весь в зазубринах – чего уж там.

Эффект был потрясающим. Негромко свистнуло, и из невидимых щелей вверх взметнулись колючие яркие искры. Полыхнула вспышка, оглушительно громыхнуло.

– Мгновенное испепеление. Любимое заклинание древних магов. – Книжник больше не смеялся. – Весь зал – ловушка для нарушителей покоя усопших!

– Или для самих усопших, если вдруг надумают не вовремя вылезать, – я боязливо огляделся, высматривая безопасную плиту, и снова прыгнул, – древние были мудрые люди. Ты случайно не знаешь, как эту штуку остановить? Так я и думал. Тогда прыгай, чего ждешь?

Мы доскакали почти до самой лестницы, когда в зал вышел первый зомби. Мертвое тело было обожжено, одна нога и вовсе обуглилась, поэтому передвигался он боком… засмотревшись, я едва не упал перед последним прыжком. Вновь обернулся я уже на лестнице.

Мертвяки сгрудились там, где начинались «священные плиты». О защитном заклинании, похоже, они знали, потому что дальше не лезли. Всполохи догорающего в соседнем зале масла отбрасывали на них зловещие красноватые тени. Я помахал мертвякам рукой, искренне надеясь больше их не увидеть. Потом подумал и показал неприличный жест.

Может, я бы и еще раз показал, но Дартч ткнул пальцем в темные ниши боковых стен.

– Не зли их, Рист. Мало ли…

Я вопросительно глянул на Книжника. Тот мрачно кивнул.

– Проходы в другие залы. В этом подземелье, наверное, вся община похоронена. Неудивительно, что пустырь над склепом привлекает столько нечисти. Здесь очень сильное поле некромантических заклинаний, понимаешь?

Я важно кивнул. Как же, слыхали, не в лесу живем.

– Выбросы черной магии, нарушенные линии измерений и все такое, верно? – Вот тебе, не умничай! И добавил, порадовавшись изумленной роже Книжника: – Был у меня один знакомый некромант… его демон съел.

Под конец нам все-таки повезло. Лестница закончилась небольшим полуразрушенным порталом. Больше всего я опасался, что выход из склепа окажется завален какой-нибудь дрянью или вовсе замурован – не зря же о чокнутых общинниках уже лет сто никто не вспоминал. На деле так оно и было. Вместо выхода из склепа мы увидели плотно заложенную булыжником арку. Для верности камни были обмазаны глиной. Не учли строители только одного: неумолимого времени. За прошедший век земля под аркой подалась, дождевая вода размыла фундамент, и свод арки рухнул. Стена с заложенным входом и основание слева каким-то чудом еще держались, но с другой стороны виднелась огромная дыра, из которой тянуло обычными запахами Пустыря. Я торопливо выбрался наружу.

После мрачных подземелий Упыриный Пустырь со всеми его демонами, чудовищами и прочей нежитью показался мне просто райским местечком. Просторно, небо видно, и ветер гуляет. Хорошо! Книжник, видать, почувствовал то же самое, потому что факел отшвырнул с наслаждением.

– Мы все еще живы, Дартч! – я ухмыльнулся. – Ты Книгу не потерял? А то придется снова в подземелья лезть.

Книжник шутки не понял, проверил на всякий случай Книгу за пазухой, посмотрел на меня внимательно.

– Чего ты радуешься? Как торчали посреди Пустыря, так и торчим. И неизвестно, что дальше будет.

Словно в подтверждение его слов, откуда-то из глубин склепа донесся грохот магического разряда и многоголосый призрачный вздох.

– Слыхал? Мертвяки выход штурмуют. – Я торопливо поднялся на ноги. – Сдается мне, мы весь склеп растревожили. И то сказать, дождались они своего часа, лучше не придумаешь. Если выберутся наружу, этот пустырь точно Упыриным станет.

– Нечего шутить, Рист! Здесь выход только заклинания стерегут, там, где мы провалились, и вовсе земля оседает. Они точно скоро выйдут. Всей общиной, понимаешь? Что же будет, а?

– Ничего не будет. Ну, вылезут из склепа, погуляют немного по Пустырю и – назад, в могилки. Баиньки. Небось не коровы, не разбредутся. Наверняка за сотню лет попривыкли на одном месте.

От моих неуклюжих шуток Книжник ощутимо вздрогнул, спрыгнул с кучи и побрел прочь. Я пожал плечами. Странный он какой-то. То запросто мертвяков огнем поджаривает, то чувствительным делается, как невинная дочка мельника.

Мы успели отойти на полсотни шагов, когда это началось. Освещаемая призрачными вспышками земля вокруг нас закипела и стала оседать. В образовавшихся глубоких ямах копошилось что-то темное, шевелящееся. Одновременно над Пустырем прокатился бесплотный вздох.

Книжник первым понял, что произошло, и дернул меня за руку.

– Бежим! Ради святых небес, бежим! Не Помнящие Зла пробуждаются! Все сразу!

Мы понеслись, не разбирая дороги, а вокруг нас земля продолжала бурлить и сползать в огромные ямы.

Одна из таких ям разверзлась прямо у нас на пути. Книжник, недолго думая, взял левее.

– Великие боги, какой огромный склеп!

Только теперь до меня дошел весь ужас. Мертвяки действительно дождались своего часа! Склеп Не Помнящих Зла разрушался, выпуская нежить на свободу!

Мы убегали со всех ног, плевав и на демонов, и на все остальное. И мы почти успели. Уже на самой окраине Пустыря несколько мертвяков перерезали нам дорогу. Не останавливаясь, я врезался прямо в них, круша направо и налево. Когтистые пальцы скользнули по лицу, разодрав щеку, но мы уже проскочили, ныряя в узкие переулочки. Зомби с неожиданным проворством бросились в погоню, я дернул Книжника к ближайшему заброшенному пакгаузу. Сырой холодный воздух разрывал легкие, с яростным хрипом вырывался из груди. Надо было хоть немного передохнуть.

Книжник нырнул в пакгауз первым, ухитрившись пробурчать что-то про опасности, таящиеся в темноте. Я влетел следом и что есть силы навалился на ржавую дверь. В проеме мелькнула уродская морда мертвяка, я поднажал, дверь со скрипом захлопнулась. Вместо засова я пристроил меч, потом, уже не спеша, нащупал в углу подходящую жердину.

Тому, что нас до сих пор не съели, я уже и удивляться перестал.

45

Внутри пакгауза было темно, пусто и гулко, воняло плесенью и перебродившим вином, но все перевешивали два неоспоримых преимущества: мощная, обитая железом дверь с тяжелым дубовым засовом и отсутствие окон. Подперев дверь для верности еще и обломком доски, я сполз на землю и перевел дух. Славно! Если мертвяки за нами и погнались, с такой дверью им не справиться. Побродят вокруг да и отвалят восвояси. Снова махать мечом мне вовсе не улыбалось.

Снаружи поскреблись, послышалось утробное рычание, но я только сплюнул. Открою я вам, как же!

Судорожно щелкая огнивом, Дартч запалил воткнутый в стену факел. Горящая смола сухо затрещала, стало чуть светлее. Книжник с ужасом посмотрел на дверь, за которой все еще шуршали мертвяки, придвинул на всякий случай пустую бочку, а сам сел поодаль, на кучу ветхого тряпья. Книгу положил на колени, словно величайшую ценность.

Я смотрел на его шевеления без энтузиазма. Вот пожрать бы чего-нибудь… и костерок какой, чтобы согреться. И вина. И еще…

– Есть хочется, – сказал вдруг Книжник, словно угадав мои мысли. – Хоть бы корочку, а то скоро наружу пойду, к мертвякам. И еще посмотрим, кто кого съест.

– Не надо мертвяков есть. – Я сделал серьезное лицо. – У них мясо гнилое, отравиться можно. Лучше уж по-обычному, по-людски перекусить.

На извлеченную мной краюху Книжник уставился как на божественное знамение. Жестом фокусника я переломил хлеб пополам и небрежно бросил ему половину. Книжник жадно схватил, вгрызся и только потом, набив рот, вопросительно уставился на меня.

– Старые запасы. Тот еще, тюремный. С опилками.

– Ты его что, с собой таскал?!

– Не тебя ж было слушать. Харч – он завсегда пригодится, мало ли. Вина, правда, нет. Я флягу на Пустыре потерял. Ладно хоть пустую.

Книжник покачал головой, то ли сочувствуя, то ли сожалея, но промолчал. Потише стали и мертвяки царапаться – слушают небось, как мы чавкаем.

– Как же этот чертов склеп раньше никто не нашел?

– Почему никто не нашел? Кто-то же назвал пустырь Упыриным. Спустился в склеп, убедился, что там упырей целая прорва, и назвал. Еще и вход заложил.

Книжник только крякнул от досады.

– Видишь, как все просто? Будут еще вопросы – спрашивай. И главное, меня держись. Я парень не жадный, если что имею – завсегда поделюсь. Сказал «жрать хочу» – вот тебе пожрать, сказал «Книгу Ветров надо» – получи Книгу. – Через силу поднявшись, я пересел на разбитый ящик в углу. Сидеть все равно было жестко, руки-ноги ныли, но выбирать не приходилось. – Ну, и что мы теперь делать с ней будем?

– Сушить! – На сытое брюхо Книжник бодрее не стал. – Как ты сам не понимаешь: эта книга бесценна! Нельзя так с великой реликвией обращаться! Додуматься только – в грязной луже спрятать! На всем Пустыре места другого не было!

– Извини, не выбирал! – Я тоже разозлился. – Тебе-то чего? Ты что, ее мокрую прочитать не сможешь?

Книжник мрачно покосился на Книгу, дожевал горбушку. Его все еще била дрожь, но со страхом озираться на дверь он перестал. Хороший признак. Я вздохнул. В конце концов, Дартч смелый мужик, хоть и грамотей. Демонов боялся, а все равно со мной на Пустырь пошел. За идею. А страх что, бесстрашными бывают только от дурости.

– Мокрая, сухая… Книга Ветров – уникальный артефакт! Ошибиться я боюсь, когда читать стану. Заклинания, что в ней записаны, очень мощные. Они используют великие древние потоки энергии невообразимой силы, любая ошибка, любое неверно произнесенное слово может привести к страшным последствиям!

– Это я понимаю. – Я смахнул со лба мокрые волосы. – Я другого не понимаю. Как можно ошибиться, ежели в Книге все черным по белому написано?

– Это ж руны! Тайные письмена древних мудрецов! А мудрецы – они же, сам знаешь, все чокнутые поголовно! Каждый считает себя самым умным, что хочет, то под этими рунами и разумеет. Опять же, кому охота делиться добытой мудростью с другими? Вот в результате и получается, что письмена в манускриптах вроде и одинаковые, а смысл не поймешь. Сиди над уже написанным ночами напролет, сам додумывайся.

– Ну и гады! – искренне сказал я.

– Точно. А если руны еще и стерлись от влаги – вовсе беда. Поди разбери, была там какая-нибудь закорючка или нет. И как решишь, так и смысл заклинания по-разному повернется… Ты чего, а?

Я встал, задумчиво поглядел на Книжника.

– Ты, конечно, шибко грамотный, даже прозвище твое – Книжник. Только вот слушаю я тебя, слушаю, и вроде как получается, что не совладать нам с этой Книгой Ветров. И руны там сложные, и водой попорчены, а писали Книгу и вовсе самые сволочные из мудрецов.

– Ну, не так уж все плохо, – Книжник замялся. – Хотя…

– Если не так наколдуем и только хуже станет, так лучше и не начинать вовсе.

– Хуже не будет, – Книжник вздохнул, ссутулился и как будто даже стал меньше ростом. – Некуда хуже. Сам видишь, что творится. Врата Нереальности открываются, демоны в наш мир ринулись, того гляди Несущий Безмолвие за дело возьмется. И еще некромант, что от тебя сбежал, где-то бродит.

– Ну, за этого ты не переживай. Как упустил, так и выловлю.

– И с рунами как-нибудь совладаем. Про трудности магических текстов я тебе просто так рассказываю, вообще. А тут – особый случай, Книга Ветров – вещь известная. И кто составлял – известно, да и задумывалась она не как сборник мудрости, а вроде как оружие. Вот ты, воин, скажи, что самое главное в хорошем мече?

– Сталь хорошая. – Уже сказав, я засомневался. – Или нет, важнее, чтобы клинок в руке послушно лежал, чтобы удар прикидывать, еще из ножен доставая.

– Во. Чтоб в руке лежал! – Книжник поднял вверх перепачканный палец. – А в чьей руке?

– Ну… известно в чьей, – от дурацкого вопроса я растерялся. – У наемников даже поговорка есть подходящая: кто за рукоять схватился, того и меч.

– Вот именно. Меч – это что? Оружие. И Книга Ветров оружие. Стало быть, и руны в ней так написаны, чтобы любому магу понятны были.

– А ты что, маг?

– Нет, конечно. – Книжник потупился. – Но книгами магическими и всякими такими свитками давно торгую, кое-что уже запомнил. А кое-что странники подсказали, которых на ночлег пускал. Вот, помню, гостил у меня один монах…

– Погодь ты с монахом-то. Ты главное скажи: сумеешь заклинания прочитать или нет?

– Сумею… наверное. Не все, конечно, только самые простые. Главное – Врата закрыть, а демоны как почувствуют, что проход закрывается, сами обратно в Нереальность уйдут.

– Лишь бы почувствовали. – Я старался не думать о плохом, но перспектива отлавливать на улицах уцелевших демонов меня пугала.

– Почувствуют. – Книжник ухмыльнулся. – Если заклинание сработает, все почувствуют. И демоны, и мы, и некромант твой. Вся Калунта почувствует. У боевой магии, понимаешь, один недостаток есть. Бьет она, конечно, сильно… но не шибко прицельно. За это нынешние колдуны ее и не любят. Грубая штука. Пока Врата закрываем, можем и землетрясение устроить, и ураган. Или шторм у побережья, такой, о котором после еще лет сто рассказывать будут.

– Стой-ка. – Я замер, стараясь не упустить неожиданную мысль. – Говоришь, почувствует некромант, как мы с Книгой балуемся? Замечательно. Просто отлично.

Книжник посмотрел на меня с нескрываемым удивлением. Я широко улыбнулся.

– Значит, его и ловить не придется! Сам придет, за Книгой Ветров. Для него ж эта Книга – лучшая приманка. Если почувствует, сразу явится. Точно.

Книжник мелко содрогнулся.

– Слушай, Рист, он ведь того… не один придет. Со слугами. С демонами, которых подчинить успел. Я тут думал, как бы нам спрятаться получше, а ты хочешь его приманивать.

– Трусишь, Книжник, – я ехидно оскалился. – Думаешь, что рядом с тобой не воин, а так, кривой недомерок. К тому же идиот. А я ведь за такое могу и в ухо дать, даром что ты вслух не сказал.

Дартч шутки не понял, изменился в лице, попятился.

– Ты чего, а? Я тебе доверяю, и воин ты храбрый, да только ведь и демоны у некроманта сплошь зубами утыканы! Против них и десяток воинов не выстоит!

Я вздохнул, не спеша стащил сапоги, вылил воду. По-хорошему надо бы и одежду выжать, да где там…

– Воин, который полагается только на силу меча, долго не живет, Книжник. В бою побеждает не самый сильный, хотя так думает большинство. На самом деле побеждает хитрый. Тот, кто удачно распределил силы, кто рассчитал дыхание, кто развернул противника против солнца… Тебе повезло, Книжник. Я как раз хитрый.

Кажется, я его не убедил. Книжник сглотнул, недоверчиво мотнул головой.

– Ты придумал, как нам совладать с колдуном и его демонами? Но… я всего лишь книжный червь, не умеющий держать даже кинжал!

– Ни хрена ты не понял, Книжник. Даром что грамотей. – Куртку я все-таки стянул, выжал. Тоже не торопясь, давая мыслям окрепнуть, срастись в единое. – От тебя потребуется только творить заклинания по Книге Ветров. Просто встанешь там, где я скажу, и будешь читать, пока не свистну. А потом бросишь Книгу и убежишь. Остальное я сделаю сам.

– Ты не хитрый, Рист, – подойдя поближе, Книжник заглянул мне в лицо, – ты сумасшедший. Никто не сможет совладать с некромантом в одиночку.

– Я могу, Дартч. Потому что знаю как. – Я безмятежно улыбнулся. – Да и выбирать не из чего – взбесившегося колдуна все равно утихомирить надо. А то он без всяких Врат Нереальности такого натворит – век не разгребешь.

Я помолчал, чувствуя, что план в моей голове созрел окончательно.

– К тому же… думаю, нам помогут. За дверью тихо?

– Убрались вроде мертвяки. Чего им тут сидеть, им теперь весь город на забаву.

– Значит, и нам пора.

Я решительно отодвинул засов. Говорить Книжнику о том, что мой план действительно безумный, я не стал.

46

Перекрывая шум дождя, тяжело прогрохотал гром. Эрикс прикрыл глаза. Как бы он хотел оказаться сейчас где-нибудь далеко отсюда, чтобы не слышать этого грома, не ежиться от холода, не думать о подстерегающем в ручье чудовище… и о страшном пульсирующем шаре, заполнившем половину неба.

От новых раскатов грома Магда вздрогнула и плотнее прижалась к нему. Он, как мог, постарался укрыть ее краем одеяла. Страшная ночь. Темнота словно пропитана запахом смерти. Ночь перед концом света.

– Эрикс… как ты думаешь, они живы?

Он открыл глаза. Магда с тревогой заглядывала ему в лицо. Губы ее мелко дрожали. Он хотел ободрить ее, уверенно сказать, что с Парксом и остальными наверняка все в порядке, но понял, что не сможет. Поэтому промолчал.

– Может быть, они укрылись в промоине под мостом? Ну знаешь, там, где мы прятались от стражников?

– Может быть. Мы… проверим завтра утром. Обязательно. – Голос предательски дрогнул, но Магда не заметила.

– Мне страшно, Эрикс. Святые небеса, мне очень страшно!

– Мы уйдем из города, Магда. Вот рассветет, соберем вещи и уйдем. – В какое-то мгновение Эрикс и сам поверил в свои слова. – Если Паркс и остальные живы, позовем их с собой. Выкрутимся как-нибудь. Знаешь, когда-то у меня был товарищ, он и сейчас живет в Южном герцогстве, в славном прибрежном городке. Хороший товарищ, и деньги у него водятся. Попробуем его найти, он наверняка нам поможет.

Эрикс отчаянно врал. Не было ничего. Ни товарища, ни прибрежного городка, ни надежды выбраться из Калунты. Но Магда не стала спрашивать. Только благодарно кивнула и снова прижалась к нему. Ей сейчас и не нужна была правда.

– Переждем зиму, а там, глядишь, все наладится. Все хорошо будет…

Эрикс замолчал. Ему показалось, что сквозь завывания ветра и гром он слышит шорох. Так и есть. Совсем рядом с обрыва посыпались камни. Шаги? Эрикса бросило в жар. Это не стражники, им сейчас не до бродяг. И не Паркс, потому что он, скорее всего, давно уже мертв. Демоны вернулись? Отстранив Магду так резко, что та от неожиданности вскрикнула, Эрикс торопливо нашарил матросский кинжал. Что бы это ни было, надо выйти и посмотреть. И если потребуется, сделать все, чтобы Магда успела убежать.

Последняя мысль появилась неожиданно для него самого, но времени удивляться не было. Глаза Магды расширились. Она тоже услышала, потому что шорохи стали ближе.

Эрикс оттолкнул ее к дальней стене конуры и торопливо выбрался наружу. Оно было совсем близко. Темное пятно существа на фоне корявого кустарника, бесформенное и жуткое. При виде Эрикса существо замерло.

– Эй ты! Что бы ты ни было, убирайся! – Эрикс постарался грозно рыкнуть, как делал это когда-то на арене, но из глотки вырвался только жалкий хрип. Расставив ноги пошире, он выставил кинжал перед собой и принял боевую стойку. Пусть он давно уже не тот и рука всего одна, только связываться с бывшим гладиатором опасались даже самые наглые из бродяг. А сейчас он собирался защищать не только свою жизнь, но и жизнь Магды…

– Эрикс, ты? Ножик убери, свои! – существо зашевелилось и вдруг распалось на два человеческих силуэта. – Помоги лучше!

Узнав голос, Эрикс чуть не выронил кинжал.

– Рист? Ты… ты чего здесь?

– Да вот, решили с приятелем к тебе в гости наведаться. Хотели под мостом посмотреть, но Дартч задумал прямо здесь спуститься… и спустился. – Воин склонился над спутником, что сидел на камнях. – Эй, встать хоть можешь? Тебя бы, грамотей безмозглый, прямо тут оставить, демонам на съедение!

Тот, которого назвали Дартчем, зашевелился и тяжело перевернулся на четвереньки.

– Проклятые небеса! Кто же знал, что эти камни такие ненадежные?

Воин подхватил его и с руганью поднял на ноги.

– Меня слушать надо, книжный червяк! Кости целы?

– Ох… целы вроде.

– Тогда познакомься. Это Эрикс. Он местный. Типа, прям тут и живет.

Эрикс подошел ближе, пытаясь оправиться от неожиданности.

– Мастер Рист, ты бы потише, а? Опасно тут.

Воин хмыкнул.

– Сейчас везде опасно. Знал бы ты, что на Упырином Пустыре творится.

Из будки показалась взъерошенная голова Магды. Выбравшись, она осторожно приблизилась, потом, узнав воина, улыбнулась беззубым ртом.

– Привет, красавица. Сегодня ночью, кажется, многим не спится? – наемник ухмыльнулся и закутался в плащ, стараясь укрыться от ветра.

Эрикс виновато пожал плечами.

– Я пригласил бы тебя в свой дом, но там и вдвоем тесно. А огонь мы не разводим. На всякий случай.

Воин понимающе кивнул.

– А где остальные? Под мостом от бури укрылись?

Повисло неловкое молчание. Закрыв лицо руками, Магда всхлипнула. Эрикс помялся.

– Знаешь, это хорошо, что вы к мосту не пошли… Там того… вовсе жуть!

И Эрикс стал рассказывать. Он и сам не знал, зачем все это говорит. Наверное, просто надо было выговориться. Чтобы страх, мучивший весь день, вышел из груди, чтобы разжалась ледяная лапа ужаса. Про то, как к костру пришли демоны и сожрали Айру. Как Паркс и Пятнистый Петт бросились под мост, а Петт споткнулся и страшно закричал. Как Магда и сам Эрикс побежали в другую сторону и долго прятались в кустарнике. И про то, как, продрогнув, вернулись к фанерной хижине Эрикса, но так и не решились посмотреть, что же там, под мостом…

Наемник слушал не перебивая, лишь кивал. Наконец Эрикс выдохся. Надо было еще что-то добавить. Свои ведь погибли. С некоторыми он провел несколько лет, а теперь даже не решался выяснить, живы ли они.

– Кто-нибудь еще выжил? – негромко спросил наемник, словно читая его мысли.

– Мы… не знаем, – Эрикс пересилил себя. – А сейчас идти под мост опасно. Может быть, на рассвете…

– Рассвета не будет, – тихо сказал спутник воина. – То, что висит в небе, – это Великий Разрушитель. Демон, который уничтожит всю Калунту.

Опустившись на землю, Магда снова всхлипнула и разрыдалась в полный голос.

– Тогда ребятам под мостом все равно, – сказал Эрикс и осекся. Нехорошо сказано.

– Зато нам не все равно. Лично я жить хочу, – наемник оглянулся на спутника. – И вот Дартч тоже. А для этого требуется всего ничего – пойти в порт и немножко повоевать с демонами. Мы бы и вдвоем попробовали, но вообще-то нам нужна ваша помощь. Надо, чтоб кто-то спину прикрывал. Поэтому мы здесь. Больше мне просить некого, приятель.

Эрикс не сразу и нашел, что ответить. Такого он не ожидал. Может быть, предложения вместе выбираться из города или просьбы помочь спрятаться, но сражаться с демонами?!

– Что бы ты ни задумал, это безумие, – Эрикс облизнул пересохшие губы. – Я всего лишь ущербный бродяга, а Магда… она тоже не воин. Мы собираемся бежать из города, может быть, удастся…

– Не обманывай себя, – наемник пожал плечами. – Эта хреновина в небе – жуткая гадость. От нее не убежишь. А то и просто сожрут по дороге, без затей. Я забыл тебе сказать, есть еще одна плохая новость. Вы тут, в глухомани, поди, и не знаете. По городу бродит чокнутый некромант, набирающий себе армию мертвяков. И оставлять демонов голодными в его планы не входит. Небось в порту обитаешь, видел, что случилось с морскими братьями?

Эрикс молчал.

Воин подошел к нему вплотную, заглянул в глаза.

– Помоги мне, Эрикс. Клянусь, я не сумасшедший. Мы действительно можем покончить с этим бедламом.

– А если не получится? – Эрикс говорил почти шепотом, но наемник понял и пожал плечами.

– А чего нам терять? Рассвета по-любому уже не будет.

Эрикс мотнул головой.

– Знаешь, мастер Рист, когда-то и я был героем. Таким же уверенным и смелым, как ты. Посмотри, что со мной стало теперь!

– Чего ты хочешь услышать? – Воин в сердцах сплюнул. – Мне тоже страшно до колик. И Дартчу. Но когда крысу загоняют в угол, она дерется до конца. Доблестно и самоотверженно. Иногда побеждает. Можешь считать меня такой крысой.

Эрикс посмотрел на Магду. Перестав плакать, она так и сидела на земле, опустив голову, но вдруг шевельнулась.

– Надо идти с ними, Эрикс. Это лучше, чем сидеть и ждать смерти.

– Хорошо сказано, – спутник наемника кашлянул. – Я вот тоже так решил.

– Но что мы можем против демонов? – Эрикс переводил растерянный взгляд с Магды на наемника.

– А это уже другой вопрос, – наемник удовлетворенно кивнул. – Я знал, что ты согласишься. У нас с Дартчем есть план. И еще одна штука. В общем, если выкрутимся, я расскажу тебе, как все завертелось, а пока… давай, покажи им Книгу, Дартч!

47

Какой-то мелкий демон метнулся через переулок в нескольких шагах впереди. Книжник шарахнулся в сторону, Магда зажала рот ладонью, чтоб не взвизгнуть. Я настороженно повел мечом, но тварь нами не заинтересовалась. Со стороны причалов послышался тоскливый нечеловеческий вой.

– Святые небеса, храните меня, грешного, – Эрикс отчетливо застучал зубами. – Сколько же здесь нечисти!

– Людей в порту не осталось, это наверняка, – Книжник обеими руками прижимал к себе Книгу Ветров. – Такая жуть творится! Если кто и уцелел, далеко уже.

– Зато нам никто не помешает. И с дурацкими вопросами не полезет. А демонов ты заклинаниями из Книги отогнать обещал. – Я напряженно всмотрелся в темноту. Кажется, все спокойно. Таверна была уже совсем близко, и я осторожно пошел вперед.

– Да я хоть сейчас, есть тут простенькие в самом начале, – за спиной Дартч начал было разворачивать Книгу, но я поймал его за руку.

– Погодь малость. А то некромант раньше времени нас учует. Да и пришли почти.

Сейчас портовая площадь выглядела совсем иначе, чем вчера утром. Ни одной живой души, темные окна, несколько ставен грубо выдрано. Жутковатое завывание ветра и причудливые тени.

Стараясь оставаться в тени, мы торопливо пересекли открытое пространство и приблизились к «Золотому Двору».

Крыльцо соседнего дома, тоже таверны, было залито чем-то темным, у ступеней лежали бесформенные кучи. Присматриваться не хотелось. Чего там, и так все ясно. Для пущей наглядности из разбитого окна второго этажа свисало обезглавленное тело.

– Эк его, – Эрикс покосился на труп. – Надеюсь, эта тварюга… ну, которая это сделала, ушла.

– Главное – чтобы не к соседям, – я изучил поваленную коновязь «Золотого Двора» и несколько крупных следов когтистых лап в грязи. Дальше, шагах в десяти у переулочка, ведущего к черному ходу в таверну, валялся труп лошади и… еще что-то нехорошее. – Нам сюда.

Книжник озирался, с подозрением всматриваясь в погнутую вывеску.

– Что здесь было, Рист? Мы что, через весь порт в этот трактир пробирались?

– Точно. «Золотой Двор» называется, – пробормотал я, заглядывая в приоткрытую дверь. – Еще вчера тут подавали жареное мясо и неплохое вино… Правда, задорого.

– И чтобы оказаться здесь, мы рисковали жизнями? – Дартч изумленно воззрился на меня, но я как ни в чем не бывало кивнул.

– Опять угадал. Чудесное место. Второго такого во всем порту не сыщешь.

– А почему…

– Терпение, Дартч. Скоро сам все увидишь.

В таверне было тихо. Стараясь не шуметь, я медленно вошел. Книжник, а следом за ним и Эрикс с Магдой последовали за мной.

Обитатели заведения Кривоногого Амера, ребята крутые, видимо, продержались дольше остальных обитателей квартала. По крайней мере, демоны пожрали явно не всех. Человеческих останков было не много, но тут и там попадались неподвижные туши уродливых тварей.

– Похоже, уцелевшие сбежали, – Книжник, прислушиваясь, медленно прошел через полутемный зал, заглянул за стойку и даже потрогал очаг. – Холодный. Давно уже погас, наверное, с вечера.

– Вот и ладно. Вы тут пока посидите тихонько, а я пойду осмотрюсь.

– Куда ты, Рист? – на лице Книжника отразился ужас, я успокаивающе хлопнул его по плечу. – Я быстро, Дартч. Гляну только, чтоб демоны по углам не прятались, и займемся делом. Найди пока свечу. Некроманта здесь ждать придется.

Вернулся я совсем скоро, вполне удовлетворенный. Конечно, пробираться по темным коридорам, выискивая притаившихся демонов, – занятие то еще. А про кровавое месиво в задних комнатах наверху, где Амер с приятелями, видать, пытался спрятаться, я остальным говорить не стал. Главное – в подвалах все было на месте.

– Демонов в таверне нету, – я начал говорить еще из кухни, чтоб психованный Книжник не врезал мне с перепугу. – Так что все в порядке. Можно даже в темноте не сидеть.

Все трое дожидались все там же, между стойкой и очагом, и покосились на меня с легким недоверием, однако Дартч все же чиркнул огнивом.

– А чего тут демонам делать? Они дальше пошли, где еще кого-нибудь слопать можно. Сюда если только за падалью вернутся, и то не скоро.

Книжник поморщился.

– Умеешь ты гадостей наговорить…

– Как есть, так и говорю. – Я пожал плечами. – Демоны нам сейчас совсем не ко времени. Тем более Наруолрен своих наверняка приведет.

Эрикс закашлялся. Магда взяла его за руку, погладила по плечам. Я видел, что им обоим страшно и больше всего на свете хочется просто сбежать куда подальше из проклятого богами места. Вот только выбора у меня не было. Бродяга перестал наконец кашлять и поднял на меня слезящиеся глаза.

– Мастер Рист, я понимаю, ты – воин, у нас – Книга и все такое прочее… но как мы справимся с таким могучим колдуном? Самое большее, что сможет вычитать в Книге Ветров уважаемый мастер Дартч, – несколько простых заклинаний, бессильных против разъяренного некроманта.

– Как справимся? Да запросто, – я оглядел своих спутников. – Мы его зажарим. Это ведь не совсем таверна. Скорее, логово морских братьев, чтоб товары сбывать и запасы делать. В подвале – целый арсенал припрятан. Корабельные заряды для катапульт. Много. Откуда – не важно. Нам главное – чтоб колдун туда спустился.

Книжник смотрел на меня с подозрением, но пока молчал.

– Ты, красавица, закроешь один выход из подвала, – я кивнул Магде, – ты, друг Эрикс, – другой. Только сначала запалишь там все. Ну, масляным светильником, что ли, – придумаем. Пока колдун мечется по запертому подвалу, так бабахнет – никакому некроманту не уцелеть. От этой таверны вообще мокрого места не останется.

– Допустим, – Дартч хмурился, явно чувствуя подвох. – Заряды, бабах – это понятно. Но все-таки два вопроса. Что будешь делать ты и с чего бы некроманту лезть в подвал?

Я постарался улыбнуться ему как можно более обезоруживающе.

– Это на самом деле один вопрос, Дартч. Я – мы с тобой и Книга – будем приманкой. А некромант полезет в подвал за нами.

48

Он всегда любил ночь. Ночная тьма была таинственной и многообещающей, она скрывала несовершенство мира, ласково укутывала и дарила покой.

Ночь могла быть разной. Нежной, нашептывающей призрачные грезы. Загадочной, прячущей под покровом темноты размытые тени и чужие секреты. Или упоительно-радостной, обещающей исполнение желаний. Сегодня была именно такая ночь.

Наруолрен оглянулся. Черные силуэты Стражей скользили за ним бесшумными тенями. Заметив взгляд хозяина, демоны замерли, и Наруолрен почувствовал, как напряглись скрытые чешуйчатой броней тела. Стражи были полностью в его власти, черная армия тьмы, готовая повиноваться любому его слову. Позже эти слуги попытаются заполучить его душу, но сейчас он – единственный и всесильный Хозяин. Наруолрен улыбнулся и продолжил путь. Очень скоро, когда он обретет Книгу, власть над силами Нереальности станет полной. Очень скоро. Стражам долго придется дожидаться расплаты.

Небо озарилось вспышками молний. Чернильно-черные, непроницаемые тучи перемешивались, разрывались в клочья и снова слипались, накрывая город покрывалом тьмы. В стороне, там, где в молчаливой неподвижности темной сферы рождался Великий Разрушитель, вверх уходил переливчатый столб бело-голубого пламени, призрачного и потому еще более страшного, то и дело доносился тяжелый рокочащий гул. Однако здесь, у подножия замка Повелителя Берегов, было тихо. Те, кто выжил, попрятались в руинах домов, там и тут в лужах крови лежали мертвые тела. Несколько домов догорало, вдоль улицы полз сладковатый запах горелой плоти.

Наруолтен аккуратно перешагнул через изуродованный труп. Наблюдать за десантом морских братьев было забавно. Внезапно вынырнувшие из дымки паруса, огоньки факелов и вопли на улицах, отчаянные попытки остатков городской стражи сдержать натиск пиратов… короткое веселье победителей и смерть на зубах демонов Нереальности. Впечатляющий спектакль. Настоящее зрелище, щекочущее нервы. Но трупы на улицах раздражали – так легко испачкать в крови длинные полы плаща!

– Эй, прохожий… подожди! Помоги мне!

Некромант удивленно остановился, и тотчас Стражи метнулись вперед, закружились вокруг неуловимыми тенями. Тот, кого он счел мертвым, открыл глаза и приподнялся, опираясь на уцелевшую руку.

– Помоги мне, прохожий!

Наруолрен, усмехнувшись, покачал головой. Раны несчастного были ужасны. Одной руки не было вовсе, ноги ниже колен представляли собой кровавое месиво, из разорванного живота вывалились кишки. Человек явно доживал свои последние минуты. Впрочем… это было даже интересно.

– Ты уверен, что хочешь моей помощи?

От странного голоса незнакомца в черном плаще человек вздрогнул, но тут же торопливо закивал.

– Я не прошу многого! Только помоги мне отползти к стене. Я пережду до утра, а там меня найдут братья!

– Морские братья не придут. Ни сейчас, ни утром. – Откинув капюшон, Наруолрен заглянул умирающему в глаза. – Этой ночью в Калунте многие умерли. И ты тоже умрешь.

– Я не хочу умирать! – Голос лежащего перед некромантом сорвался на крик. – Великие боги, сегодня ночью я видел настоящих демонов преисподней, но выжил! Слышишь, я выжил! Помоги мне!

Наруолрен широко улыбнулся.

– Ты ошибаешься, несчастный. Ты просто умираешь дольше других.

Глаза человека расширились.

– Тебе не стоило просить меня о помощи. Возможно, тогда случилось бы чудо и ты действительно дотянул бы до утра. – Наруолрен выпрямился. – Но теперь это не имеет никакого значения. Мои слуги голодны. Ты знаешь, кто я?

Умирающий не успел ответить. Стражи, бесшумные жуткие тени, вынырнули из тьмы ночи и повисли за спиной колдуна. Но он еще пытался закричать, когда демоны высасывали его душу.

Наруолрен шел по улицам Калунты, наслаждаясь новыми впечатлениями и дивной красотой ночи. После многих лет заточения свобода и власть пьянили не хуже молодого вина. Вот только Книга Ветров… но годы, проведенные в клетке, научили его быть терпеливым. Рано или поздно Книга даст о себе знать. Обязательно…

…И тут это пришло. Неожиданно и похоже на озарение. Отголосок разрушающей энергии боевых заклинаний, слабое эхо древних рун. И тотчас едва уловимый шепот Стражей: «К морю… иди к морю…» Наруолрена заполнило торжество понимания: Книга Ветров где-то в порту. Совсем скоро он будет держать ее в руках. Задолго до того, как проснется Великий Разрушитель. Он успеет закрыть Врата, но оставит путеводные нити, чтобы черпать всесокрушающую силу Нереальности! После ухода Разрушителя он, могущественнейший из магов, Наруолрен Великий, будет править миром!

Из подворотни выскочила быстрая, похожая на большую крысу тварь. В зубах она держала человеческую руку. Наруолрен небрежно сплел пальцы в знак Аальзора. Красноватые глаза твари остекленели, добыча с глухим стуком упала на землю. Колдун указал ей вперед, и подчиненная воле колдуна тварь, хищно урча, помчалась высматривать кратчайшую дорогу в порт.

49

Я почувствовал его появление еще до того, как он вошел. Даже и не знаю как. Может быть, в окне мелькнул силуэт. Может, до меня долетел отзвук шагов, такой тихий, что услышать можно только спиной. А возможно, дрогнуло пламя единственной свечи, с трудом освещавшей разгромленный обеденный зал. Но я его почувствовал. И кивнул Дартчу. Он держался молодцом, хотя и покрылся холодным потом, и дрожал как осиновый лист. Ничего стыдного в этом не было. Некромант – он и есть некромант. Любому герою страшно станет, а уж нам с Книжником – и подавно. Главное ведь не в этом. Главное – что мы все равно остались: Дартч – с Книгой, за стойкой ближе к двери на кухню, а я – перед ним, сидя прямо на стойке. Я только положил на колени меч и состроил сердечную улыбку, а Дартч – икнул и судорожно вцепился в Книгу так, что не враз отнимешь.

С тех пор как Книжник, медленно водя пальцем по толстым листам и делая непривычные пассы рукой, с трудом сотворил пару простых заклинаний на пробу и еще одно, о котором я его попросил, прошло уже немало времени. Сказать по правде, я уж начал сомневаться, не переоценил ли я возможностей Наруолрена. Опять же, поди разбери этих колдунов, каким местом они Книгу Ветров чуют. Вдруг и не придет вовсе, сиди его тут жди…

Поэтому, когда в таверну вошел некромант, не спеша так, тоже, видать, ощущая торжественность момента, я, успокоившись, даже помахал ему свободной рукой.

– Привет, колдун. Как там тебя… Наруолрен. По делу к нам или в гости? Если в гости, так имей в виду: трактир закрыт!

Он тоже удивился. Со встречи в доме добряка Маглоса много чего закрутилось. Вряд ли колдун рассчитывал увидеть меня живым.

– Неважно выглядишь! Уши отрастил, зубы какие-то дурацкие. Перебарщиваешь с заклинаниями, верно? Чернокнижием балуешься?

– Ты жив, тупой наемник, – колдун сделал еще шаг, из-за его спины показались жуткого вида демоны, похожие на тех, что мы видели в «Тухлом хряке». – Но это я исправлю.

Он взмахнул рукой, передо мной полыхнуло голубым. Я напрягся, предчувствуя боль… но ничего не произошло. Защитное заклинание, наложенное Книжником, сработало… а я ведь вовсе не был в этом уверен.

– Не тужься. А то от лишнего заклинания еще что-нибудь вырастет. – Я старался говорить как можно более насмешливо. Главное – хорошенько его разозлить. – И ребята с тобой – ну чистые уроды. Братья, что ль?

Колдун зарычал и снова чиркнул рукой. Воздух засиял ярче прежнего, но и только. Не двигаясь с места, я показал ему неприличный жест. Только бы он не догадался раньше времени, что магический щит действует только в одном месте – передо мной.

– Слышь, Дартч, никак не пойму, чего хочет этот длинноухий?

Пытаясь в меру сил подыграть мне, Книжник пожал дрожащими плечами.

– Так что же тебе надо, колдун? Мы вот тут сидим, никого не трогаем, закусываем почти… А тут – ты. Или так и будешь руками махать?

– Отдай Книгу! Отдай, и останешься в живых! – Наруолрен развел руки, складки балахона замерцали магическим сиянием. – Я, Наруолрен Ужасный, повелеваю тебе!

– Книжку вот эту? – как ни в чем не бывало я ткнул пальцем в Книгу Ветров, которую старательно прижимал к себе Книжник. – Извини, не могу. Я ее уже Дартчу подарил. А он еще не дочитал.

Некромант яростно взревел, рассыпая вокруг черные молнии, его твари рванулись к нам, но мы с Дартчем были еще быстрее. Одним прыжком оказавшись на кухне, ближнюю тварь я саданул мечом, Книжник тем временем захлопнул дверь и задвинул засов. Не останавливаясь, мы ринулись дальше, в подвал.

Дверь задержала демонов лишь на несколько мгновений. Ровно на столько, на сколько нужно.

Все дальнейшее слилось в один нескончаемый миг. Освещенное масляной лампой лицо Эрикса, сумасшедший бег через подвал, скрежет когтей демонов и рев Наруолрена, мой истошный вопль «Давай!», захлопнувшаяся позади них дверь и вспыхивающее стелющимися по полу язычками пламени масло, Магда, судорожно запирающая за нами дверь второго выхода… короткое осознание того, что все получилось, прыжок наружу и тяжелый, нарождающийся из-под земли грохот, и освобожденное пламя, столбом взметнувшееся вверх там, где мгновение назад был трактир «Золотой Двор»…

Брошенный взрывом лицом в холодную грязь, оглохший и мокрый, я лежал и смеялся. Потом, глядя на меня, облегченно хихикнул сидящий в луже Книжник. А после подхватила и Магда.

Пару минут спустя к нам подошел Эрикс. Его лохмотья дымились, видать, бежать через обеденный зал было не так ловко.

– Живые, – бродяга с удивлением смотрел то на нас, но на пылающие развалины трактира. – Живые ведь, верно, а?

– Не все, – я не спеша поднялся и нашарил меч. – Некроманта с приятелями можешь смело вычеркивать. По крайней мере, книжку у тебя, Дартч, теперь отнимать некому.

– Не завидую я этому Наруолрену, – сказал Книжник. – Сгорел не сгорел, а душу-то все одно демоны забрали. Насовсем.

Я пожал плечами.

– Ему с такими уродскими ушами все равно здесь тоскливо бы стало. Главное – нам осталась сущая ерунда. Отправим назад Великого Разрушителя – и по домам!

50

Я только и успел, что договорить. Громовой раскат, не сравнимый со взрывом «Золотого Двора», заставил меня зажать уши. Земля заходила ходуном. Книжник, пытавшийся было встать, подлетел и шмякнулся в грязь рядом со мной. Не в силах разобрать ни слова из того, что он орал, я только перекатился по колыхающейся грязи и поднял глаза в небо, куда уставились и остальные.

Иссиня-черный шар Разрушителя подернулся странной рябью и заполнил половину неба. Поверхность шара из гладкой и темной на глазах превращалась в изъеденную оспинами всполохов непрерывно двигающуюся пленку, сдерживающую жуткое нечто… Великий Разрушитель, высший демон Нереальности, прозванный Несущим Безмолвие, просыпался.

Нас тряхнуло еще несколько раз, земля словно выгнулась. Бродяги, Дартч, а затем и я, отшибая бока, через всю площадь отлетели к треснувшей стене одного из домов. Дартч с размаху врезался лицом в камень и свалился на меня безвольной тушей. Глядя на его окровавленную физиономию, я было решил, что ему конец, но Книжник приоткрыл глаза, отполз в сторону и потерял сознание.

Новый удар сорвал с крыши дома часть чердака и обрушил почти нам на головы. Где-то там, видать, прятался невезучий демон из низших, потому что сквозь грохот рушащихся балок я слышал верещание и последовавший шлепок.

Держась за трясущуюся стену, к нам подобралась Магда. Эрикса она тащила за ворот. Сам бродяга едва перебирал ногами, видать, его приложило сильнее.

– Дартч! Очнись! Давай же, пробери тебя проказа!

Перекрикивая грохот и рев ветра, я приподнял Книжника и хлопнул по окровавленным щекам. Надежда всей Калунты приходил в себя медленно. Куда медленнее, чем рождался из жуткого шара Великий Разрушитель.

Книжник что-то пробормотал и попытался снова отрубиться. Книгу Ветров он при этом и не думал отпускать. Вот ведь они какие, умники эти. Шкуры лишатся, а буковки свои берегут пуще себя.

– Даааартч! Очнись! – От отчаяния я тряханул его сильнее. На этот раз у меня получилось. Выражение на лице Книжника стало осмысленным.

– Твори заклинания, Дартч!

– Что? – Книжник переводил ошалелый взгляд то на меня, то на взбесившееся небо.

– Читай, мать твою, Книгу Ветров! Отгоняй Разрушителя! – заорал я изо всех сил. – Времени рот разевать уже нет!

И не тратя время на объяснения, сорвал с Книги тряпицу, которой Дартч укрывал свою ненаглядную драгоценность.

– Разрушитель пришел!

Мой вопль Книжник услышал, это я понял по глазам. Сев прямо в грязи, трясущимися руками он начал перебирать страницы, потом вопросительно уставился на меня.

– Что?

– Нет обстановки подходящей… Говорю, негде знаки чертить и свечей нет. Может не получиться ничего…

– Ты говорил, Книга эта – как оружие! Значит, свечки эти твои – не главное!

– Мало ли, что говорил! Неправильный ритуал может привести к тому, что…

– Читай!!! – заорал я, не выдержав. – Правильно неправильно – вон оно, уже лезет вовсю!

Уставившись в Книгу, Дартч начал что-то бормотать. Слов я не слышал, но руны на странице засветились. Смахнув с лица грязь, я прикрыл Книжника от ветра. Авось все еще получится.

В небе творилось невообразимое. Всполохи молний сменяли друг друга, гром грохотал не переставая. Шар Разрушителя наливался огнем, и скоро на него стало невозможно смотреть. В ушах свистел невесть откуда поднявшийся ураганный ветер, и хотя площадь перестало сотрясать, ураган норовил смести все на своем пути.

– Рист, все равно… пентаграмма нужна. Хоть какая-нибудь. Ее положено… рисовать… а тут… негде! – придерживая трепещущие страницы Книги, Дартч беспомощно махнул рукой в сторону площади.

Я обернулся. После тряски площадь превратилась в мешанину обломков и грязи. И впрямь, рисовать здесь было невозможно. Хотя… было бы чем!

– Ты читай, будет тебе пентаграмма, – оставив Магду присматривать на Книжником, я бросился к обвалившейся крыше. Дохлый демон среди обломков и впрямь нашелся. Некрупный, но гадкий, покрытый скользкой, отвратительной на ощупь чешуей. То, что надо.

Не обращая внимания на валящий с ног ветер, я поволок демона туда, где было поровнее. А потом полоснул по горлу мертвой твари мечом. В грязь брызнула густая нечеловеческая кровь. Черная. Отлично заметная на рыже-сером месиве. Оставляя позади широкую черную полосу, я с трудом поволок тушу демона по площади. Наверное, Дартч, увидев мое занятие, точно понял, что я свихнулся. А только пентаграмму я ему обеспечил. Если кто в Калунте в живых останется, пусть и решают после, что хорошо, а что – нет.

Я махнул Дартчу рукой, и он, придерживая Книгу Ветров, чуть не на четвереньках пополз в центр пентаграммы. Когда он переползал через черные линии, на него было жалко смотреть. Магда и Эрикс, укрываясь от ветра, с ужасом глядели на нас от стены.

– Тут по ритуалу свечи еще нужны, – пробормотал он, сам понимая, что болтает глупости.

– И так сойдет, – я воткнул в грязь меч и хорошенько ухватил Книжника. – Пентаграмма перевесит. У нас, видишь, не мелом каким-то начертано, а по-взрослому. Считай, магическая!

Слушать заклинания, которые, запинаясь, читал Книжник, мне было некогда. Небо уже не было похоже на небо, земля подрагивала, как раненый зверь, ураганный ветер усиливался – только удержаться бы на месте. Пару раз над нами с визгом проносились крылатые демоны, но и они не могли совладать с ураганом. Вцепившись одной рукой в Дартча, другой – в рукоять меча, я пытался удержаться и прикрыть собой от ветра Книжника.

Книжник вроде дошел до конца страницы, потому что орал все громче и исступленнее. Я пытался угадать хоть какие-нибудь признаки того, что у нас что-то получается, но мир продолжал рушиться.

И тут Дартч замолчал, мыча что-то невнятное. Я обернулся. Уткнув палец в расползшееся мокрое пятно в конце страницы, Дартч пытался разобрать руны, потом поднял на меня сумасшедшие глаза.

– Ничего не видно, Рист! Водой все размыло! Говорил же тебе, нельзя Книгу в луже оставлять было!

И такое отчаяние прозвучало в его голосе, что я понял: все, конец. Еще без свечей магия могла сработать с грехом пополам, но от недочитанного заклинания – уж точно нет. Пригнувшись, я тоже всмотрелся в размытые линии. Руны в этом месте уже не сияли ровным светом, а сливались в одно мутное, невнятное мерцание.

– Я ничего не могу сделать, Рист! Совсем ничего! – Книжник всхлипнул. – И осталось-то всего одна фраза! Говорил же тебе!

– Погодь-ка, – я потянул Книгу на себя. – Тут вроде круг был, что ли… и линии какие-то… черточки, вернее…

– Это я и сам вижу! – голос Книжника сорвался на высокой ноте. – А только специфика нанесения подобной тайнописи предполагает различные акценты на аргументацию вариаций прочтения и интонационные вибрации… Великие небеса, зачем я тебе это объясняю?!

– Ты проще скажи, может, пойму, – я продолжал всматриваться в Книгу, с ужасом видя, как начинают меркнуть предыдущие, уже пройденные Дартчем строки. Все правильно, недоделанное заклинание начинает рассеиваться…

– Тут ведь самое главное было! Ну, вначале идет вроде обращения к высшим силам, потом – подробное перечисление измерений Нереальности, затронутые воздействием, – начал перечислять Книжник, – и уже тут, в самом конце, – указание, что делать именно Великому Разрушителю. Ну, то есть он же не разрушает в общем понимании, а как бы меняет…

– Заткнись, Дартч, – я устало потер грязный лоб. – Не умеете вы, хитромудрецы, по-человечески говорить. Потому и запутываете сами себя. А тут ведь и ослу все понятно. Древние – они люди попроще вас были, хоть и поумнее. Вот смотри. Обращаемся к Разрушителю – это раз. В Книге видны круг и черта – это два. А мы хотим вернуть все обратно – это три. Тогда все просто. Надо говорить что-то вроде «вернись на круги своя, уйди за черту»!

Книжник ошалело уставился на меня, потом торопливо вперился в размытые руны и снова на меня, что-то бормоча.

В это мгновение над нами полыхнула гигантская извилистая молния, но вместо грома послышался треск. По небу будто бы пробежала сеть черных трещин.

– Скорее, Дартч! Небо рушиться собралось!

– …уйти за черту… очень может быть. Концепция кругового написания руны соответствует, в числе прочих, и такой трактовке… – Дартч меня будто и не слышал. Все они, ученые эти, слегка тронутые.

– Давай на этом тарабарском! Говори, в хвост твой дух! – я тряхнул Книжника, заставляя очнуться.

До него наконец-то дошло. Набрав полную грудь воздуха, Книжник проорал какую-то фразу и опустил Книгу Ветров, уставившись на небо. Я тоже расслабился. Ну вот, все, что от меня зависело, я сделал. А теперь… будь как будет.

Довольно долго ничего не происходило. Ничего, что говорило бы об отмене конца света. Вспышки немыслимых, раскалывающих небо черных молний, ураган, несущий в наш мир смертельную магию других измерений, мелкие капли дождя, пахнущие смертью. Дартч уныло уронил голову на руки, уже не заботясь о сохранности упавшей в грязь Книги. Я пожал плечами. Ну что же, мы все-таки попытались. Поодаль Эрикс и Магда, единственные свидетели нашей отчаянной попытки, все поняв, обнялись и замерли.

А потом все разом изменилось, и я нутром понял: обычные молнии, обычный ветер, обычный дождь.

51

Линии пространства и времени дрогнули, срастаясь. Причины и следствия, хаос и порядок вновь обрели значение. Неуловимая, почти незаметная поначалу, измерения вновь разделила Граница. Несущий Безмолвие не мог почувствовать изменения, но когда они произошли и реальность вновь обрела свои пределы, он просто узнал об этом, ибо был частью всего сущего.

Он не удивился, не обрадовался и не впал в безумную ярость, ибо не знал человеческих эмоций. Несущий Безмолвие был всесилен, но и он соблюдал правила Чужой Игры. Все, что свершилось, должно было свершиться. Время разрушить эту реальность еще не пришло. Несущий Безмолвие отступил за Врата, не пытаясь изменить предначертанное.

Лишь оставляя черный энергетический кокон, он испытал что-то подобное сожалению, потому что покидал одну из форм собственной сущности. Но он знал, что когда-нибудь, мгновение или тысячелетия спустя, он вернется в этот чудом спасшийся мир. Вернется, когда это будет угодно Тем, Кто Играет. Несущий Безмолвие умел ждать. Впереди у него была вечность.

Облик Великого Разрушителя распался, выплескивая в пространство накопленную энергию. Вспыхнули и рассыпались яркими злыми искрами Врата в Нереальность, вышвырнув из человеческого мира демонов и чудовищных обитателей других измерений. Освободившаяся энергия Хаоса ввергла мир людей в неистовство стихий.

Долгая, ослепительно-яркая молния ударила в высокую скалу над городом, обращая в руины замок Повелителя Берегов. Сияющее пламя небес плавило камень и выжигало воздух. Высокие башни рухнули, погребя под собой живущих после смерти обитателей замка. Была ли это месть богов, случайность или священный знак свыше? Волю небес не мог знать никто.

И был ветер. И была мгла. Скалы содрогались, вздымали тяжелые волны морские боги, норовя заполучить город на берегу. Небо полыхало зарницами, раскаты грома сотрясали все вокруг, оповещая о несостоявшемся пришествии Несущего Безмолвие.

Так продолжалось весь остаток ночи, а потом мир стал прежним. Над Калунтой занимался блеклый нерешительный рассвет.

Те, кто выжил, вышли на улицы, чтобы в немом потрясении созерцать то, во что превратился процветающий торговый город. Кто-то уже подсчитывал убытки, кто-то оплакивал погибших, кто-то с опаской посматривал на угрюмые развалины замка. Некоторое время спустя над Калунтой вновь зарядил нудный осенний дождь.

Несущий Безмолвие не узнал этого, ибо был уже далеко, в других реальностях. Великой и абсолютной сущности не было никакого дела до ничтожных существ, копошащихся в узкой клетке четырех измерений. Мертвое умерло, живое осталось жить.

52

С неба – обычного хмурого неба – монотонно падали редкие капли. Я поднял лицо, и тут же холодная дождевая влага заструилась по щекам, подбородку, извилистыми змейками скользнула за ворот. Хорошо сидеть вот так. Бездумно. Ничего не делая и никуда не торопясь. Стараться ни о чем не думать.

Сзади раздались шаги, но я даже не обернулся. Дартч, кто же еще?

Книжник подошел, поежился.

– Охота же тебе мокнуть! Ты чего, а?

Не отвечая, я открыл рот и поймал несколько капель на язык. Холодные, но безвкусные. Никакие.

– Я тут вина принес… хорошее вино, красное. Ну взял вот, хозяевам уже не пригодится… Может, за победу?

Я повернул голову. Книжник притащил с собой два пузатых кувшина. На круглых боках – виноградная гроздь и скрещенные мечи. Ого, из самого Карносса!

Книжник ловко сломал сургучные печати, отдал один кувшин мне.

– Хотел тебе сказать… это ты здорово про «круги своя» придумал. Считай, это ты Калунту спас. Если бы не ты…

Я промолчал. Что я ему отвечу? Если бы не я, может, и заваруха бы не началась.

Книжник помялся, переминаясь с ноги на ногу.

– Слушай, Рист, может, под крышу пойдем? Чего мокнуть зря?

– Пусть лучше будет дождь. – Я снова поймал ртом несколько капель. Правильный дождь. Обычный. – Где Эрикс с подружкой?

– Там. По трактирам шарят, – Дартч неопределенно махнул рукой. – Радуются. Говорят, сейчас столько еды наберут, что всю зиму под своим мостом без забот проживут. Магда еще и какое-то одеяло нашла, теперь с собой таскает.

– Без забот – это хорошо. – Я протянул руку, мы чокнулись – прямо кувшинами. – За то, чтобы всем нам – без забот.

– Странные они все-таки, бродяги эти. Могли бы как люди жить, а все одно: под мостом обретаются.

Я пожал плечами и промолчал. Кому дано знать, в чем счастье? Кто-то во дворце, на сундуках, золотом набитых, воет с тоски, а кто-то на свалке живет и радуется. Каждому свое.

На востоке небо наполнилось жемчужно-серым, и не каким-нибудь колдовским сиянием, а нормальной предрассветной серостью. Светало.

От вина на душе полегчало. Вовремя Книжник кувшины притащил. Жить не так противно. Я снова поднял лицо, подставляя его дождю. Капли послушно потекли по щекам, смывая мысли.

– Вроде все кончилось, верно?

– Точно, Дартч. Вот стража очухается, мелкую нежить переловит, и заживете лучше прежнего. Город у вас вообще-то славный. Погода только не очень, зато выпивка хорошая.

– Ты смеешься надо мной?

– Почему же? Хорошая выпивка – это очень серьезно. А впрочем… не обращай внимания. Смотри, небо какое. Дождливое, но – настоящее. Никакой магии, Дартч. Здорово, правда?

Книжник беспокойно оглянулся.

– Уходить бы надо из порта, Рист. Опасно тут, да и нежить кое-какая осталась. Отсидимся у меня пока. А там, глядишь, город оживет, видно будет.

Я криво усмехнулся.

– Оживет, точно… С тебя, кажется, обвинение в воровстве-то еще не сняли? За побег еще добавят.

Книжник замолчал, хорошенько приложился к кувшину. Даром, что мудрец, а вот ведь простая душа! Кажется, он об этом и не думал.

– Тебе не из порта – из Калунты бежать надо, Дартч. К степнякам, на восток подайся. Или за море плыви. Я слышал, там грамотеи в почете.

Книжник замотал головой, аж слюни полетели.

– Не могу я, слышишь? У меня ж книги здесь, всю жизнь собирал. Они ж мне… как дети родные.

– Ну и сожгут тебя вместе с книгами по благословению святых отцов. Не дури, Книжник. Бери Книгу Ветров и беги.

Дартч поперхнулся вином, посмотрел на меня такими круглыми глазами, будто я ему ежа съесть посоветовал.

– Ты что… ты хочешь, чтобы я Книгу Ветров себе оставил?

Я помолчал, смахнул со лба щекочущие капли.

– Забирай, чего там. Мне-то она зачем? Даже продать нельзя. Прикончат, чтобы тайну сохранить. А ты – грамотей, тебе самому пригодится. Пристроишься где-нибудь, будешь изучать ночами. Или спрячешь до лучших времен.

– Странное у тебя понятие о лучших временах, – Книжник вздохнул.

– Это шутка такая. Ха-ха.

Книжник покосился на меня, полез за пазуху, бережно погладил невидимый мне переплет.

– Это сокровище, конечно, всей моей библиотеки стоит…

– Вот и считай, что поменялся. Не глядя. – Я аккуратно поставил пустой кувшин, а потом наподдал сапогом. Лопнувшие черепки разлетелись по грязи.

– На счастье. Прощай, Книжник Дартч. Может, еще свидимся, когда станешь великим волшебником.

– Ты что, уходишь? После всего, что мы пережили, вот так возьмешь и уйдешь? – Книжник опешил, аж рот открыл. Не привык, видать, с моим братом дело иметь.

– Точно. – Я хлопнул его по плечу. – Чего тянуть. Да и ты целее будешь, если я не узнаю, где ты и что с Книгой сделал. Хороший ты мужик, Дартч, отчаянный. Прощай.

Я отошел уже на десяток шагов, когда Книжник очнулся.

– Эй, Рист, подожди! Ты чего? Сам-то куда?

Я обернулся, помедлил. Потом достал из-за пазухи туго набитый кошель и подбросил на ладони.

– Мой билет из Калунты. Я – на юг. Там тепло, и сухо, и нет демонов. Что еще человеку надо? Ни хрена.

Книжник мотнул головой, но я так и не понял, согласен он или нет.

– Так у тебя что, и деньги на дорогу были?

– В «Золотом Дворе» подобрал, когда в верхних комнатах осматривался. Последний привет от хозяина заведения.

– А зачем же ты тогда жизнью рисковал? С некромантом, с демонами дрался? Если можно было просто из города уехать?!

Я молча пожал плечами и пошел прочь. Чего говорить, если ответа я и сам не знал.

Грязь под ногами сочно чавкала. Пару раз я видел смутные силуэты уцелевших демонов, но твари были мелкие, на клинок бросаться не спешили.

И правда, если сухо и тепло, что еще человеку надо? Вот мне, например, почему всегда чего-то не хватает? Монеты у меня теперь водятся, считай, не зря башкой рисковал. Все по-честному. Почему же на душе так паршиво, что аж выть хочется? Тоскливо-тоскливо так… Некоторое время я размышлял над этим, потом выбросил дурацкие мысли из головы. Деньги есть, с остальным разберемся. Знаю я один проверенный рецепт счастья: эллийское белое и сухие сапоги. А билет на корабль сделает меня и вовсе счастливым. Я искренне надеялся, что больше никогда не вернусь в Калунту.

53

Новые, еще не разношенные сапоги приятно поскрипывали. Подлый торговец, конечно, содрал втридорога, да еще и верещал, что торгует себе в убыток. Мол, время нынче смутное, то демоны нагрянут, то пираты, но торговаться мне не хотелось. Все хорошо, что хорошо кончается. Туго набитый кошель приятно оттягивал пояс, отчего же не шикануть? Чтоб он подавился моими сребрениками…

Одним словом, я был вполне доволен собой. Живой, в новых сапогах, да еще в потайном кармане припрятана проездная грамота от капитана посудины под названием «Морской лев», что выходит из порта в полдень. Было еще рано, в порту торчать не хотелось. С недавнего времени порт Калунты и его окрестности вызывали у меня устойчивую изжогу.

Поразмыслив, я наполнил флягу белым эллийским, рассчитался с трактирщиком и отправился на прощальную прогулку по городу.

Трупы с улиц давно уже убрали, на руинах домов копошились мастеровые. В воздухе еще пахло гарью и чем-то кислым, но и на пожарищах суетились люди, споро растаскивая горелые бревна. Я ухмыльнулся. Ничего. Могло быть хуже. Торгаши Калунты – народ богатый, отстроятся лучше прежнего. Через полгода и следов не останется. Только черные руины замка Повелителя Берегов будут еще долго напоминать горожанам о пережитом ужасе.

Я брел по улицам без всякой цели, изредка останавливаясь, чтобы глотнуть из фляги, и, только свернув в знакомый переулок, понял, куда меня занесло. Я нерешительно остановился. До этой части города пожар не добрался, дом с голубой крышей все так же смотрел на редких прохожих подслеповатыми окнами. Проклятье, я же ей ничего не должен! Обыкновенная малознакомая баба, которая наверняка скоро сопьется и кончит жизнь в сточной канаве! Злясь на самого себя, я дернул звонок.

Дверь открылась почти сразу, словно меня ждали. Вдова Твердолобого окинула меня спокойным ясным взглядом.

– Здравствуй, воин. Ты пришел за любовью?

– Я… – в горле вдруг пересохло. – Я тебе денег принес. Возьми, пригодятся.

Я рывком сорвал с пояса кошель и протянул ей, но она продолжала стоять неподвижно. В глазах ее вдруг промелькнуло странное выражение. Не удивление, не радость. Жалость?

– Может быть, ты хочешь, чтобы…

– Нет. Просто возьми деньги. – Я наконец-то совладал с голосом. – В конце концов, мы с Твердолобым были товарищи. За герцога вместе воевали…

Сунув ей кошель, я торопливо спустился с крыльца и пошел прочь. Не оглядываясь. Все, хватит. Меня ждет корабль, очень скоро я уеду из этого города навсегда. Один.

– У тебя усталый вид, воин! Отдохни в моем доме…

Ее слова ударили меня в спину. Я прибавил шаг. Только не оборачиваться. Не слышать ее голос, не видеть ее глаз. На душе было дерьмово. Совсем плохо, хуже некуда.

Наконец дом с голубой крышей остался позади. Я остановился и перевел дух. Вот так. Жизнь – грязная штука. Сказки не будет. Через месяц оставленные мной деньги кончатся, и в доме под голубой крышей все пойдет своим чередом. Она будет продавать себя, потом красота ее поблекнет, она станет отдаваться за медяки и плохо кончит. Ничего не изменится. А я… не стоило мне к ней приходить. Только монет зазря лишился.

Сплюнув в вонючую лужу, я хорошенько приложился к фляге и пошел в порт.

Content

Андрей Денисенко
Ненавижу колдунов!

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53