Маргарита Южина

Усыновлю мужчину с ребенком

Глава 1

– Ваш ребенок совершенно не знаком с воспитанием! – кричала на пороге хорошо одетая дама со смешным кукишем на голове. – И если вы сами не в силах с ней справиться, пусть вас лишают материнства! Это же ужас! Прямо криминальный элемент какой-то растет!

Глеб Антонович Каратов, в простонародье просто Глеб, стоял перед дамочкой по стойке «смирно» и прилежно кивал головой.

– Хорошо… И в самом деле, пусть материнства меня лишают, мать я ни к черту…

– И вот… не надо вот этого вот! – нервно дернула рукой перед своим лицом женщина. – Вот не надо только из себя строить… этого вот… дрессированного пуделя! Кивает он! A его дочь завтра опять моему Вадику нос разобьет!

– A может быть, у них так симпатия выражается? – попытался предположить Глеб. – Я вот тоже в детстве девчонок по голове портфелем бил.

– Знаете что! – задохнулась от возмущения женщина. – Мне такие ваши симпатии! Чтобы завтра в школе ноги вашей не было!

– Вообще-то я и так нечасто там поя…

– Вашей дочери!

– Ну, это уж позвольте! Она ж неучем останется! – возмутился наконец Каратов. – Не наступайте моему ребенку на горло.

– Я? Это я наступаю?! Да это она!.. Посмотрите, какие синяки у моего Вадика! У него же все лицо, как у этого… из «Аватара»! Зеленое! Похоже, что это она не наступила, а прямо-таки топталась по моему несчастному ребенку!

– Хорошо, – Каратову надоел неприятный разговор. – Я с ней поговорю.

– Да будет она слушать, что вы там…

– Я с ней поговорю строго!

Женщина вздохнула с явным сомнением, дернула плечиком и выскочила из прихожей.

Каратов неторопливо прошел на кухню, где за столом сидела его восьмилетняя дочь и ковыряла ложкой в тарелке.

– Па, я кашу-то, посмотри, доела, – тут же обрадовала она отца.

Отец молча отодвинул ее пустую тарелку и уставился на дочь.

– Па, я так думаю… может, мне еще кашки? – не знала, как угодить отцу, доченька.

– Думаешь, спасет? – вздохнул отец. – Анфиса, ну сколько ж можно кулаками махать? Как мельница какая-то, честное слово. Ты же девочка! Должна быть… хрупкой какой-то… нежной. Трусихой должна быть, в конце-то концов!

– Па, когда тут быть нежной? Его ж лупят все, кому не лень!

– A ты еще и руку не приложила, так, что ли?

Анфиса отодвинула тарелку.

– Пап, я ж его не била. Я ж его защищаю каждый раз!

– И после этого у него такие синяки?

– Ты еще Борьку Грачева не видел, у него все ухо синее…

Отец кашлянул и нахмурил брови:

– Значит, следующим гостем будет папаша Грачева?

– Пап, Грачев просто издевается над Вадькой. Все время его долбит и долбит. A я восстанавливаю справедливость. Но я же не могу все время с Вадькой гулять, вот и решила – проще его научить. И, папа, я ему честно сказала: «Вадька, сейчас я тебе буду бить в глаз, защищайся». A он стоит и лыбится! Я ему два раза сказала, а потом… Я ж ему еще и показала, как руки нужно держать – блок ставить. A он… в общем, я ему в этот блок и шибанула. A уж в глаз он сам себя своими же руками…. Если суд будет, можно отпечатки пальцев снять, там моих нет.

Отец только протяжно простонал.

– Па, ну нельзя ж пацану таким быть, – Анфиска таращилась на Глеба совершенно ясными глазами. – Я ж доброе дело делаю.

– Вот что… сейчас за уроки, а потом… завтра, чтобы ты к этому Вадику… на пушечный выстрел! Ты меня поняла? Иначе…

– Да знаю я… – набычилась девчонка. – Иначе неделя без компьютера и никакого телевизора… A потом удивляются, откуда у нас столько равнодушных людей вырастает…

– Анфиса! Не обсуждается! – рявкнул отец.

Девчонка поднялась из-за стола и встала к раковине. Каратов смотрел на маленькую, худенькую спинку и все больше хмурил брови – никак, видать, девчонку без матери не вытянуть. Вот растет мужичок, и хоть ты башку себе разбей.

– Анфиска… Завтра пойдем, запишем тебя на балет, – решил он.

Дочка только покачала головой.

– Пап, балет – это не мое призвание.

– Ага! Твое призвание кулаками махать! Пойдешь на пианино, я сказал, и не обсуждается!

– A слух?

– На… на… в литературный кружок!

– Давай уж лучше на фигурное катание… Хотя… тоже поздно, наверное.

– Ничего! Будешь стараться – догонишь… И вообще! Будешь кривляться…

– Да знаю я, – вздохнула дочь. – Буду кривляться – наймешь няньку… Как будто я ребенок маленький какой…

Анфиска уроки сделала быстро, зато у своего компьютера сидела до одиннадцати часов. Скачала фильм и никак не могла оторваться. Глеб уже давно бы выключил, но уж больно фильм хороший был – про войну. Пусть смотрит, а то сейчас у молодежи столько ерунды в башке намешано. A здесь патриотическое воспитание, как-никак.

Он и сам не мог оторваться от монитора, но в самый интересный момент зазвонил телефон.

– Во, папа, иди! Тебе твоя хрупкая и нежная звонит, – кивнула на телефон Анфиска.

– Вот что, дочь моя, – поднялся Каратов. – Ты внимательно смотришь, потом расскажешь, что я пропустил, ясно?

Анфиска кивнула и прилипла к монитору.

Звонила действительно хрупкая и нежная, то есть Мила.

– Каратик, ты сейчас свободен? У меня столик в ресторане заказан, в «Лягушке», ты готов?

– К чему? – не сразу сообразил Каратов.

– Здра-а-а-ссте! У нас же сегодня маленький юбилей! – обиделась Мила. – Ты уже не помнишь, да? Не помнишь? Я так и знала, что такую дату ты постараешься забыть! A у нас, между прочим, пять месяцев, как мы с тобой вместе!

– Боже мой! – воскликнул Каратов, морщась как от зубной боли. – Разве я мог забыть? Да нет же, конечно! Я помню день моего Первого Букета, я не забыл вечер Твоей Улыбки, а также у меня записана дата Первого Поцелуя.

– Па, скажи, что не забыл ее Первое Да, – подсказала Анфиска.

– Цыть, дочь моя! – рявкнул Глеб. – Мила, это я не тебе. Я все помню.

В трубке послышалось хныканье.

– Ну я так и знала! – капризно затянула Милочка. – Ты еще не уложил спать свое потомство и в ресторан прийти не сможешь. Каратик, я тебе всегда говорила – ты растишь из девчонки какую-то неженку! A она уже довольно взрослая девица, и ей пора знать, что у отца есть своя личная жизнь.

– Мила, мы пойдем в ресторан завтра, а се…

– Я так и знала! – послышались отчаянные рыдания. – Завтра уже не юбилей! И… если уж совсем никак нельзя, бери свою дочь, она же взрослая девица, будет сидеть тихо.

Глебов искоса взглянул на взрослую девицу. Та сидела напружинившись, стараясь не пропустить ни одного слова… конечно же, не из фильма.

– Мила, мужик я или нет? Я сказал, что мы пойдем в ресторан завтра. И вообще… ты перепутала все даты. Пять месяцев будет только на следующей неделе. Я записывал.

– Ты записывал? – Рыдания прекратились немедленно. – А… как это?

– Сначала я просто не мог забыть этот святой день, а потом… потом решил все же записать, вдруг память подведет. Так что… Мила, я думал, для тебя это такое событие, что ты не станешь путаться в датах!

– Да? – Бить Милочке было нечем.

Честно говоря, она и приблизительно не помнила, когда ж они с Каратовым начали встречаться. Просто захотелось посидеть с Глебом в кафе и все. A он, оказывается, записывает…

– Пап, да иди ты с ней в ресторан! – не выдержала дочурка. – Я ж уснуть-то и одна могу. Все равно уже времени вон сколько.

– Так я тебе и поверил, – оторвал ухо от трубки отец. – В кровать прыгнешь, как только ключ в дверях услышишь… Мила, в общем, завтра я Анфиску бабушке сдам, и мы встретимся.

Мила не стала больше перечить. Ничего страшного, она пойдет сегодня в ресторан с Юлькой. Та как раз про своего нового ухажера расскажет. Милочка еще раз всхлипнула на всякий случай и спешно попрощалась – еще надо было успеть перезвонить Юльке.

– Каратик, я, значит, сегодня с Юлькой посижу, а завтра мы с тобой пойдем, ага? Чтобы день зря не пропадал. A завтра… Готовь подарок!

– Ну и что там? – как-то уж слишком озабоченно подсел Каратов к дочери и уставился в монитор. – Никого не ранили?

– Нет. Их, пап, всех убили, – ответила Анфиска. – A чего – я завтра опять к бабе Тане?

– Да! Кстати! Совсем забыл тебе сказать, – принялся тереть нос Каратов. – Баба Таня сегодня звонила, прямо очень просила, чтобы ты завтра к ней приехала.

– М-да? – недоверчиво фыркнула девчонка. – Она мне сегодня тоже звонила… из санатория. Приедет только к выходным.

– Точно же! – вспомнил Каратов. – Я и забыл совсем… Ладно, значит, завтра не получится. Бегом в кровать!

Наступили выходные, а значит, должна была приехать мама Глеба, Анфискина бабушка. И с самого утра Глеб был в приподнятом настроении.

– Анфис, а ты вчера цветы у бабушки полила? – в который раз спрашивал отец.

– Я-то полила, а вот ты розетку починил? – ехидно поинтересовалась дочь.

– A то! Я починил все розетки в доме! Целых две, ясно тебе? – веселился отец. – Во сколько бабушку встречать? Через час?

– Пап, мы успеем, даже если выедем через полтора часа. Иди лучше кофе попей, чайник вскипел.

Каратов уже направлялся к своей любимой огромной кружке, когда прозвучал звонок в дверь.

– Ну вот! – испуганно вытаращил он глаза. – A говорила еще полтора часа! Мам! Иду!

Это была не мама. Вернее, мама, но вовсе не Глеба, а все того же несчастного Вадика. И, судя по гневному выражению ее лица, несчастным Вадика сделала опять Анфиска.

– Ну? – раздувала дамочка ноздри. – И что вы сейчас скажете? Вы же обещали, что ваша дочь не подойдет к Вадику на пушечный выстрел! Что ж вы никак не можете усмирить вашу разбойницу-то?! Да сколько ж можно, я не знаю!

– Погодите… – попытался вклиниться в ее пламенную речь Каратов. – Вы у своего мальчика спросите…

– Что я могу спросить у своего мальчика, если мне звонила учительница?! Я вообще ничего не заметила, а учительница сказала, что ваша хулиганка заманила Вадика на школьный двор и отрабатывала на нем свои садистские приемы! Он у нее вместо груши был!

– Так она не отрабатывала, она же учила вашего…

– Что вы мне говорите?! Арина Венедиктовна не будет врать! A вот ваша девочка! Это ж надо такое чудовище воспитать! Это ж…

– Прекратите орать! – не выдержал Каратов. – Если б не мое вот это… чудовище… ваш мальчик уже давно в клинике бы лежал! Его ж бьют все, кому не лень!

– Ну уж! – задохнулась от гнева женщина. – Никто не успевает! Потому что ваша девица!..

– Моя девица его учит защищаться! Если уж ваш муж не нашел времени, чтобы научить парня хотя бы давать сдачи!

– Не ваше дело!

– Не мое? A чего тогда ко мне пришли?

– Успокойте свою дочь! Или я подам в суд! – выкрикнула дамочка, резко повернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

– Вот скажи – идиотка, да? – вышла из своей комнаты Анфиска. – Я, значит, стараюсь, время свое трачу, а…

– Я тебе когда сказал, чтобы ты записалась на эту… как ее… пианино? – играл желваками Глеб. – Ты что, никак до музыкальной школы дойти не можешь?

Анфиска вытаращила глаза.

– Па, ну мы же договорились, что запишемся на фигурное катание… а это только осенью.

– A до осени я уже двадцать раз успею сесть по твоей милости!

– Пап, да брось ты, а? Поехали лучше бабу Таню встречать.

Но бабушку встретить не получилось. Та позвонила минут через десять и сообщила, что к ним в санаторий приезжают настоящие артисты, а потому она вынуждена задержаться здесь еще на недельку. И пусть сынок не беспокоится, она уже все оплатила.

– A давай порадуемся за бабу Таню! – с сияющими глазами предложила Анфиска. – Вот чует мое сердце, она там нашла себе нового жениха! Помнишь, мы отправляли ее в круиз? Она тогда тоже продлила себе путевку на десять дней, а сама сидела с ним у него на даче.

– Ну да… помню… – печально вздохнул Каратов. – Вскопала ему все грядки, прополола весь огород, заработала позвоночную грыжу, а потом оказалось, что ее кавалер счастливо женат.

– Не будем думать о плохом, – философски заметила дочь. – Будем надеяться на счастливый исход.

– Хватит о бабе Тане! Сейчас… – Глебов распрямил плечи и задорно глянул на дочь, – сейчас мы займемся тобой!

Заниматься Анфиской пришлось до вечера. Весь день Каратов ездил по объявлениям и по адресам, которые ему рекомендовали друзья, – он искал педагогов и тренеров для своей дочурки. За этот выходной день он выяснил, что его у прекрасной, умненькой Анфиски напрочь отсутствуют такие вещи, как слух, голос, пластика, чувство ритма, гибкость… что-то там еще… но, в общем, девочка весьма способная.

– Пап, я ж тебе говорила, – устало бормотала в машине Анфиска. – Ты прямо как маленький, все еще на что-то надеешься, а…

– Вот! – вдруг обрадованно воскликнул Каратов, пялясь на огромный рекламный щит с красавцами рысаками и надписью: «Конный клуб? Ваша мечта стала реальностью!» – Анфиска, ты, когда была маленькая, всегда мечтала о лошадях. Чего ж это я сразу не вспомнил!

– Па, я их боюсь, – поежилась Анфиска. – С лошадями я как-то…

– Анфиска, не трусь! Все! Ты у меня теперь будешь наездницей!.. Если уж тебя не хотят принимать ни в теннис, ни на фигурное катание, ни в балет, ни в музыкальную школу, ни…

– Ладно, пап, давай еще сюда заглянем… может, и здесь скажут, чего у меня еще не хватает…

Здесь их встретили с распростертыми объятиями, особенно после того, как Каратов заплатил сразу за три месяца обучения.

– Непременно в понедельник на первое занятие, – улыбнулась приятная женщина, поглаживая морду серого жеребца. – Наш Шаттл будет по тебе скучать, Анфиса.

Анфиску было не узнать – все свои кривые недоверчивые рожицы она, похоже, так и оставила в машине, а теперь смотрела на коней восхищенными глазами. Ей даже удалось несколько минут покататься на этом самом Шаттле.

– Пап! Он такой умница! – не смолкала она всю дорогу. – Он идет так тихонечко-тихонечко… Пап, в понедельник я обязательно приеду.

– Я тебя сам отвезу.

– Да ну, я сама… Здесь же недалеко! Каких-то несколько остановок, – дернула плечиком Анфиска. – A еще я ему сухариков привезу. Надо пожарить.

Лера опять поднялась чуть свет. В зеркало вообще лучше не смотреться – когда она наконец займется собой? Сделает модельную стрижку, укладку? Бегает как загнанная лошадь! Вот вчера опять – надо было срочно передать документы, а ее работнички, видите ли, разбежались! Кто на больничном, кто за город уехал, у Вершкова жена рожает… Вот и пришлось самой мотаться. Ей бы сегодня отдохнуть, отоспаться, но без нее и вовсе все развалится. Ну не умеет она держать людей в кулаке. Как это Ольга говорит? Они у нее на шее сидят, да еще и зарплату получают. Гнать бы всех, но страшно – а вдруг одна и вовсе не справится?

– О! Опять куда-то намылилась! – вышла из спальни заспанная бабуся.

– Мама! Вы так говорите, как будто я на гулянку убегаю! – даже обиделась Лера. – Я ж на работу!

– Что ж это у тебя за работы такие? И по ночам шастаешь, и с утра тебя куда-то несет! Я ж, поди, не молоденька тебе, а весь дом на мне!

– Мама, в среду придет женщина, уберет.

– Во-о-от, женщину ждать будем! A нет бы самой! Все носит ее где-то! Сына на меня скинула! A нешто я не хочу отдохнуть? Я ж ить тоже не железная!

Лера засопела. И снова ей не хватило решимости напомнить – свекровь перебралась к ней в дом только затем, чтобы помогать с Вадиком. Как выразилась сама Мария Никитична, она «дня без Вадюшки прожить не могу, а ты его все равно загубишь!». Правда, подруга Ольга все объясняла проще – бывший муж Леры привел в дом молоденькую жену, и места для его же матушки просто не осталось. Действительно, эта квартира досталась Лере от ее родителей – большая, просторная, четырехкомнатная. Таких планировок сейчас очень мало. И поэтому при разводе, как ни старался благородный супруг оттяпать жилплощадь себе, все равно потерпел неудачу. Пришлось возвращаться к маме под крыло. Туда же и новую женушку привел. Ну а уж той с бабусей жить просто гордость не позволяла. Вот и решили матушку сбагрить к Лере, пусть за дитем приглядывает, может, тогда и алименты требовать у Леры рука не поднимется. У нее и не поднялась. И, честно сказать, без Марии Никитичны ей было бы ужасно тяжело. Вот как бы она вчера взяла и уехала? A Вадик с кем? Один на сутки?

– Я говорю, глянь хоть, чего с мальчишкой-то стряслось! A все ты! Даешь ему деньги, а он потом…

Лера уже не слушала свекровь. Она побежала к сыну в спальню. Вчера, когда приехала, она тоже зашла к нему, чмокнула в щеку. Но Вадька заворочался, и она вышла, побоялась разбудить. И, видно, не рассмотрела, а сегодня…

– Да ты ниже смотри! На попу! Вон какой синячище! – И бабушка бесцеремонно повернула мальчонку попой к матери.

– Да что вы делаете? – гневно сверкнула глазами Лера. – Вы ж его разбудите!

– Ага! Ему сейчас палкой по башке долби – фиг разбудишь! – фыркнула бабуся. – Гляди!

Лера и в самом деле увидела большой синяк на тощем бедре сына. Синяк уходил за трусики.

– Это его вы, что ли, били? – сузила глаза Лера. – Рукой?

– Да бог с тобой! – вытаращилась Мария Никитична. – Я тока легонько полотешком шлепнула, чтоб тюфяком-то не был! Это он по твоей милости – в конюшню записался. Его эта Анфиска заманила, язви ее! A он с лошади-то и навернулся! Госсыди! И в кого он такой пошел? Прям мешок мешком!

Лера не выдержала. Этот «мешок» с худенькими ручками-веточками даже во сне хмурил бровки и был такой несчастный…

Она прижала его, сонного, к себе, тихонько гладила волосы, целовала его лоб, щеки…

– Ма-а-ам… – открыл глаза сын и улыбнулся. – Я тебе сегодня позвоню, ладно?

– Обязательно! Просто обязательно позвони… A я… я сегодня посмотрю, если работы немного будет…

– Да ладно уже! Беги ты на свою работу! – заворчала Мария Никитична. – Дай парню поспать-то!.. И вот еще чего…

– Ваденька…

– Мам, я сейчас посплю, а потом тебе все-все… – сонно лепетал Вадька.

Лера положила сына на подушку и тихонько прикрыла двери.

– Слышь чего, – тут же подбежала Мария Никитична. – Сегодня Николаша придет денег просить, так ты дай! Чай, не обеднеешь. Он тебе все же муж родной!

Лера вздохнула. Какой он муж? Бывший? И вместо того чтобы помогать своему сыну, он каждый месяц с завидной регулярностью приходит за деньгами сам. И каждый месяц его мамаша Мария Никитична проводит вот такую подготовку – дай, не обеднеешь!

– Ты вот что… ты денюжки-то оставь, а я сама ему передам. Чего ему на тебя пялиться-то, настроение портить? – наседала старушка. – A то ить я-то твоему сыну помогаю! Вон скока с им сижу-то! Не забывай!

И снова не смогла Лера отказать… A ведь в прошлый раз решила уже – не даст! A тут… ну что, Вадьку будить скандалом?

И Лера молча отсчитала пять тысяч. Сумма была всегда одна и та же.

Каратов был доволен. Дочери наконец-то нашлось занятие по душе.

Он был счастлив буквально до среды. Но в среду вечером снова раздался звонок в дверь, и ворвалась та же гневная барышня.

– Вы что делаете, я вас спрашиваю?! – прямо с порога принялась она верещать. – Да когда это уже кончится?! Если вы не можете уследить за своей дочерью, то…

– Да вы издеваетесь? – тихим, зловещим голосом переспросил Каратов. – Моей дочери просто уже некогда обращать внимание на вашего сына, понимаете вы или нет?! Она каждый день после уроков ездит в конно-спортивную секцию! Что…

– Так она-то пусть едет! – уже всхлипывала женщина. – Зачем она Вадика туда потащила?! Он упал с лошади, и у него синяк во всю зад… во… в общем, синяк!

– Да?! A чем ему еще заниматься? Каким спортом? – высунула из комнаты голову Анфиска. – Так и будет дри… доходягой жить, так, что ли? Он же мужик!

– Анфиска! A ну быстро в кровать! – рявкнул Глеб.

Женщина теперь хлопала глазами и беспомощно разводила руками:

– Ну… какой же мужик? Он же еще… ребенок…

Потом она отчаянно махнула рукой и вышла.

Каратов устало опустился на диван. Рядом с ним тут же села дочь.

– И ничего он уже не ребенок, – бурчала Анфиска, уставившись в пол. – Знаешь, как он материться умеет!

– Тоже мне, показатель, – невесело усмехнулся Глеб. – Я вот, к примеру, вообще не матерюсь.

– Так я и говорю – тебе до него еще расти и расти.

В кабинет к главному Милочка входила как к себе домой.

– Каратик, – промурлыкала она, старательно хмуря бровки. – A что я тебе скажу-у… Сегодня какой день?

Каратов воздел глаза к потолку и попытался понять, какой на этот раз юбилей придумала его неутомимая подруга.

– Сегодня три месяца, как ты сидишь на диете?

Милочка так горько усмехнулась, что Каратову стало не по себе – неужели что-то серьезное?

– Каратик, сегодня ровно месяц, как ты отказал мне в обручальном кольце!

– И мы это будем отмечать? – каким-то шестым чувством догадался Глеб.

– Сегодня у меня есть повод напиться, а у тебя – меня развеселить, – печально сообщила подруга.

Каратов тоже изобразил горькую мину – все же негоже радоваться, когда у человека такое горе.

– Я заказала столик в «Лягушке», – все тем же загробным голосом вещала Милочка.

– В «Лягушке»… – мечтательно вторил ей Каратов. – Как это на тебя не похоже… Но…

– Я надеюсь, в этот раз не случится никаких «но»!

– Не надейся, сокровище мое, – с нежной грустью смотрел на нее Каратов. – Моя мать приезжает еще только в воскресенье. A Анфиску я просто не могу оставить дома одну. Ты же знаешь.

– Но почему?! – взвилась верная подруга. – Что уж такого случится, если здоровенная, взрослая девчонка посидит дома немножко одна? Я же молодая, интересная женщина! Мне нужен ты! И твое внимание! И еще эти… любовь и ласка!

– A можно я занесу тебе их на следующей неделе? – попросил Глеб и жалобно взглянул на Милочку. – Там как раз мама приедет, я не буду волноваться. И Анфиска под присмотром.

– Как знаешь! – дернула плечиком Милочка. – Но учти – я сегодня буду грустить одна! Прямо вот так приду и сяду в эту «Жабу»! A ты…

Она, видимо, слишком расстроилась – выбежала, даже не попрощавшись.

Каратов сохранял трагическое выражение лица до тех пор, пока за ней не захлопнулась дверь. И только потом спокойно принялся за свои дела.

Дома как-то быстро закончился шумный вечер с дочерью, и наступила тишина.

Анфиска всегда засыпала быстро и без капризов – еще с пеленок приучена. Вот и сейчас – не прошло и пяти минут, как девчонка мирно засопела.

Каратов прошел на кухню… Свет зажигать не хотелось. Он почему-то очень не любил вечера… Какие-то тоскливые… Так и тянет взвыть…

Глеб посмотрел на часы – в «Лягушке» сейчас самое начало, как-никак ночной клуб. Ох, и не любил он эти клубы… Но там было не так одиноко, поэтому Каратов быстро натянул джинсы, напялил пуловер, еще раз посмотрел на спящую дочь и вышел.

«Лягушку» ему показала Мила. Девице уже двадцать восемь лет, а она все никак не собирается вести оседлый образ жизни. Училась бы там… готовить, вышивать чего-нибудь… Нет, Милку всегда тянуло на люди. A его не тянуло. Но дома было одиноко, поэтому… Вот поэтому он сейчас и ехал в эту «Лягушку», которая на самом деле называлась «Василиса», в честь хозяйки заведения. Но поскольку хозяюшка была отчаянно похожа на земноводное, «Василису» иначе, чем «Лягушка», не звал никто.

Сегодня он сделает Милочке сюрприз. Вот уже и цветы купил, осталось только возникнуть в клубе неожиданно и торжественно…

Торжественно не получилось. Прямо от самого входа Глеб увидел, как его нежная подруга очаровывает очередного кавалера. Кавалер был лыс, толст и, вероятно, богат. Иначе с чего бы Милочке так навязчиво льнуть к нему всем своим тощим тельцем и лезть в пельменное ухо губами? Стало противно.

– Это тебе, – сунул он цветы оторопевшему охраннику и торопливо вышел из «Лягушки».

Тут же прыгнул за руль и направил машину к дому.

Нет, ну а в самом деле, чего он хотел? Чтобы эта легкомысленная Милочка сидела и ждала его возле окошка с пяльцами? Она никогда ничего подобного и не обещала. Мало того, она честно предупредила, что будет скучать одна в «Лягушке». Одной, видать, не получилось. Ну и в чем она виновата?

До дома осталось два квартала, когда на дороге Глеб заметил голосующую женщину. Одной рукой дамочка вовсю махала проезжающим авто, а другую, с телефоном, прижимала к уху. Он даже обиделся – не такая у него машина, чтобы бомбить на дороге. Но, приглядевшись к женщине повнимательнее, остановил машину.

– Садитесь.

– Мне до Воронова, – торопливо бросила дамочка и продолжала говорить по телефону: – Оля! Не надо мне толкать мужиков в кровать! Мне работники нужны! A этот твой Кукушкин… Да какой из него работник, о чем ты говоришь? Я сейчас вот, вместо того чтобы сидеть дома с Вадькой, еду от клиента! Хозяйка называется!.. И вчера домой ночью приползла, в Крайск ездила, а должен был ехать Кукушкин! A он оказался «выпимши у друга на днюхе!», как он сказал! Вчера, сегодня… Да зачем он мне такой сдался?! A у меня еще и машина полетела!.. Да знаю я, знаю… Ну хватит уже, а? Мне нужен настоящий мужик! Чтобы в доме хозяином был, чтобы не только машину, а все мог почи… Да какой мужик из этого твоего Кукушкина? Это же… Мне отец парню нужен, ясно тебе? А… Оль, прекращай! Не буду я присматриваться к этому Кукушкину! Да ничего он не может! Какой он Вадьке отец? Он своих троих детей бросил! A я тебе говорю…

– Вам на Воронова где? – перебил Каратов.

– Мне возле «Командора», – буркнула женщина и продолжала: – Мне надо, чтобы Вадька мужиком вырос, а то… его все бьют в школе… Да нет, Оля, переведу в другую, там тоже бить будут. Надо его хоть в секцию какую-то, что ли, только я ж не разбираюсь ни фига… Да что – бывший! Приезжал, попросил денег, а Вадьке даже конфетку не привез… можно подумать, нужны нам его конфеты! Только мальчишка уже понимать начинает, что не нужен он папе родимому… A я… дура такая, нашла, кого ему в отцы…

– Какой подъезд в «Командоре»? – опять влез Каратов.

– Мне вот здесь, спасибо… – ненадолго оторвалась от телефона женщина и полезла в сумочку. – Сколько я вам должна?

– Нисколько, – смотрел перед собой Каратов. – У таксистов нынче акция – провези двух пассажиров, третий бесплатно. Так что…

– А, ну хорошо, – не слишком вникала женщина, кивнула, выскочила из авто и снова продолжала в чем-то убеждать свою подругу.

Каратов долго смотрел ей вслед. Надо же… Такая скандальная тетка, а… получается, и не скандальная никакая, а просто несчастная. Одинокая. Тоже одна ребенка тянет. A вот если бы они вдвоем… Да боже упаси! Мымра какая-то! Как с ней жить-то? Тощая, длинная, волосы в какую-то старушечью фрикадельку закручены, зато пальто по последней моде! И красное, как стручковый перец, ни вкуса, ни стиля… а вроде как хозяйка какого-то бизнеса.

Каратов вздохнул и направил машину к дому.

Подходя к подъезду, Глеб увидел у себя в окнах свет.

– Ага… стало быть, не спим, – качнул он головой. – Вот и как ее одну оставлять?

Анфиска действительно не спала, сидела на диване, пялилась в телевизор и грызла сухарики.

– Пап! – испуганно подскочила она, завидев отца. – Ты себе только представь! Сплю я, значит, по всем правилам, а тут – бац! Звонок!

– Анфиска, нет тебе больше веры. Все, – вздохнул печально отец. – Буду теперь тебя каждую ночь сторожить.

– Пап, но…

– Конечно, сейчас ты еще не понимаешь, какое это страшное наказание, а вот когда тебе будет лет семна-а-адцать!

Девчонка фыркнула и влезла отцу на руки.

– Да ладно тебе, па, сторожи, я и в семнадцать лет буду только рада… Только тебя к тому времени кто-нибудь охомутает, точно тебе говорю.

– Спи иди, ясновидящая!

Лера и сегодня возвращалась домой поздно. У нее как-то неудачно промокли ноги – сапоги, что ли, протекли? И она весь день проходила в мокрых сапогах. Да еще и промерзла. Хотелось домой, в теплую ванну и в кровать. Но не получалось. Никак не хотят ее работнички работать. Мало того что она содержит этого Кукушкина, которого ей подруга Оленька сосватала, так еще и Зоенька Свиридова, как выяснилось, беременна! Ее и так далеко не посылали, так теперь она заявляет, что ее в транспорте укачивает, и просится в декрет. A ей ведь еще пять месяцев ходить! Еще и Аркаша до сих пор не вернулся… Этого только отправь! Поехал с документами в Канск, клиент еще вчера отзвонился, что документы прибыли, а самого Аркашу когда еще дождешься – гуляет мужик по полной. Вот и приходится самой мотаться…

Лера поднялась на свой этаж, открыла дверь, и к ней на шею кинулся Вадька.

– Вадик! – схватила его на руки уставшая мать. – Ты чего ж не спишь-то? Сейчас же нас с тобой Мария Никитична заругает!

– A вот и не заругает! – блестел глазами Вадик. – Она уехала! К своим!

К своим – это значит к отцу.

– Погоди, Вадик, а чего ж она мне не позвонила? – насторожилась Лера. – У них что-то случилось?

– Не-а! – не мог скрыть радости сын. – Они поехали в Турцию! A вещи сторожить некому! Вот Мария Никитична и рванула! A тебе, сказала, потом позвонит.

– A давно она уехала? – растерянно моргала Лера.

– Ну да! Утром еще! – радовался сын.

– Погоди… так ты же… ты же ничего не ел!

– Она меня научила лапшу китайскую заваривать! – гордо выпятил худенькую грудь мальчишка. – A потом она мне продиктует, как надо пельмени варить.

– Пельмени? – подняла брови мать. – Я сама продиктую, как тебе варить пельмени. Пойдем, что-нибудь с едой придумаем!

Придумать чего-нибудь с едой было крайне затруднительно – было ощущение, что бабушка не поленилась все продукты забрать с собой.

– М-да… – рассматривала Лера пустые полки. – Даже сосисок нет.

– A можно зато блинов настряпать. У нас мука есть! – предложил сынок.

Лере уже было не до блинов. Даже есть не хотелось. Совсем. Но рядом был голодный сын.

– Вот что, Вадька, – решила Лера. – Ты смотри в окошко, вон там видишь – ларек? Я сейчас туда сбегаю и всего накуплю. Тебе же еще и завтра надо что-то есть. Так что… Я быстро…

Она накупила два пакета еды. И главное – пельменей. Сейчас их быстренько Вадьке сварит, и… и спать…

– Мама! Ничего себе! Вот это да! И конфеты! Это мне, да? Правда, мне?

Лера смотрела на сына и удивлялась все больше. Она – успешная женщина… во всяком случае, в деньгах ее семья никогда нужды не испытывала, а ее сын радуется конфетам, как будто век их не видел! С ума сойти!.. Когда ж она последний раз ходила в магазин?.. Да вот же, в выходные! Привезла полную машину продуктов. И конфеты там были… Правда, она тут же унеслась на работу – надо было срочно перевезти документы клиенту в пригород…

– Вадик, а в воскресенье ты разве не ел конфеты? Тебе Мария Никитична не давала?

– A они разве были? – хлопал огромными ресницами ее сын.

– Не было, – прижала его голову к себе Лера. – Я перепутала дни.

Она накормила Вадика, хотела расспросить его про школу, про друзей, но у мальчишки слипались глаза. Сразу же после пельменей он направился в спальню, едва передвигая ноги.

– Мам, а это же хорошо, что Марии Никитичны с нами нет, да? – сонно пролепетал Вадька. – Давай будем жить одни. Я уже большой. Я справлюсь.

– Давай, – кивнула Лера, пряча глаза.

Казалось, стоит ей только дойти до кровати, и она сразу провалится в сон, но уснуть она смогла не сразу. В голову лезли всякие думы, мысли, обиды… и больше всех Лера злилась на себя. Ну почему она такая размазня? Зачем она держит у себя этого Кукушкина? Лентяйку Зоеньку? Аркашу-пьяницу? Пнуть их под зад коленом, а на эти деньги нанять Вадьке хорошую няню! И на порог больше не пускать эту Марию Никитичну! Это же надо – побежала сторожить тряпки, а мальчишку даже покормить не удосужилась! И ведь попробуй ей скажи, чтобы съезжала, такой крик поднимет… Да и как уволить Кукушкина? Аркашу?.. Не умеет она руководить! A ведь сама все придумала! Сама это дело начинала. Правда, тогда с ней рядом был папин друг, Афанасий Петрович. Вот мужик был – всех в железном кулаке держал. Директор был от бога. Но вот уже полгода, как он уехал к сыну в другой город, и Лера осталась со своими работниками. Нет, есть у нее и надежные люди, но у них более ответственные поручения, в других городах, а здесь остаются самые ненадежные. Вот за них самой и приходится пахать… да еще и дома эта Мария Никитична… A Ольга – тоже… И в школе…

Сразу же после планерки в кабинет к Каратову снова заявилась Милочка.

– Карати-ик, а чего мы такие все сердитые? Твое потомство плохо себя ведет?

– Мила, я ж тебя триста раз просил, не называй Анфису…

– Каратик, я сегодня посмотрела в календарик, оказывается, у Юльки завтра день рождения, ты представляешь? Ну и она, конечно же, позовет нас в субботу в ресторан, – играла глазками прелестница. – Поэтому сегодня ты уйдешь пораньше с работы… я тоже, естественно, и мы поедем выбирать Юльке подарок!

Каратов смотрел на Милу с легкой улыбкой. Удивительное свойство у его подруги – вчера прилюдно целовать какого-то хряка, а сегодня с чистыми глазами липнуть к Каратову.

– Мила, а с чего ты решила, что я вообще собираюсь идти к этой Юльке? – искренне удивился Каратов.

– Милый, это даже не обсуждается, – отмахнулась от него Милочка, закинула ногу на ногу и мечтательно закатила глазки. – Каратик, мы с Юлькой видели такое платьице – отпад! Здесь вот так открытенько, здесь вот так вот, а тут так… В общем, тебе понравится. Юлька так хотела себе купить, она даже мерила – ей хорошо. Вот мы сегодня поедем и купим. Когда меня Юлька в нем увидит, она весь хрусталь в ресторане сгрызет от зависти!

Каратов ничего не понял.

– То есть… ты себе это платье купишь? Не Юльке?

– Ты сдурел, Каратик?! – вытаращилась Милочка. – Конечно, себе! A ты хотел, чтобы я хрусталь от зависти грызла?

– Точно! – вдруг блеснул глазами Глеб. – A если ты еще к Юльке и с новым хахалем придешь, она вообще – окислится!

Милочка наморщила носик.

– Каратов, ну где я буду искать новых хахалей? Ресторан-то уже в эту субботу!

– Ну и что? A ты своего вчерашнего возьми… с толстыми ухами… Юлька его как увидит, сразу подумает, что он си-и-ильно богатый. Потому что страшный до ужаса.

Ноги Милочки быстренько приняли самое пристойное положение, и вся она вытянулась в струнку.

– Глеб… что ты такое говоришь? На меня, как всегда, наговаривают, а ты…

– Я вчера приезжал в «Лягушку», хотел тебе сюрприз сделать. A сделала ты, – тепло улыбнулся Каратов. – Мне твой новый друг очень понравился. У вас такие нежные отношения.

– Каратик… Глеб! – вскочила Милочка. – Ты ничего не понял! Виктор Павлович… он оказался там совершенно случайно! Это и вообще… мой учитель истории, и я…

– И ты сдавала ему экзамен, – догадался Каратов. – Мила, успокойся. На твоей работе наш разрыв никак не отразится, а…

– Какой разрыв?! – округлились кукольные глаза Милочки. – Ты что, сдурел?! Чтобы я по собственной воле согласилась на разрыв со своим боссом?! Да ни за что!

– Но я-то – запросто! – все так же улыбался Каратов. – И… ступай на свое рабочее место, у меня дела.

– Каратик, я никуда…

На столе зазвонил телефон.

– Да? – с радостью схватил трубку Каратов. – Да, это я… Арина… Венедиктовна?.. Да-да, конечно, я вас помню… Когда? Сегодня?… Нет, не говорила… То есть она говорила, конечно, но я… Непременно… И что? Все хотят меня видеть? Непременно! Да-да, буду.

Звонила учительница Анфиски и требовала появиться на родительском собрании. Да еще и как требовала!.. Опять начнутся жалобы всякие… Ох, и когда дочь уже подрастет?

– Кто звонил? – вытаращила глаза Милочка. – Женщина?

Каратов уставился на нее с явным непониманием. Похоже, девушка немного забылась.

– Каратов! Я спрашиваю, кто тебе звонил? Меня интересует, кто эта…

– Меня тоже интересует, и весьма давненько – вы почему не на своем рабочем месте? И, знаете ли, хочу вам сообщить, на вас очень жалуются ваши коллеги. Говорят, вас на рабочем месте застать невозможно. В чем дело, Людмила Ивановна? Я жутко обеспокоен.

Людмила Ивановна теперь хлопала глазами, уголки губ поползли вниз, видимо, жизнь предстала перед ней не в самом радужном свете.

– Но… Кара… Глеб… Антоно… Глеб Антонович… Но я… я только сегодня немножко опоздала. На пять минут всего… на пятнадцать… на часик, а потом… вот так и не сходила с сра… кх… с рабочего места. Только вот еще… бегала… ну, я кофе попить сбегала, потом еще в туа… кх… потом еще… опять на рабочее место прибежала…

– Боюсь, в этом месяце мне придется лишить вас премии, – ледяным голосом произнес Каратов и пододвинул к себе бумаги.

– Но, Кара… Глеб Ан…

– Вам что-то еще?

Милочка вдруг звучно всхлипнула и вылетела из кабинета Каратова, запрокинув голову.

– Как в немом кино… – с интересом наблюдал за ней Каратов. – Топиться побежала… Как Катерина в «Грозе»…

Потом вздохнул, на секундочку закручинился над поломанной судьбой Милочки и тут же про все забыл. Надо было заниматься делами.

Глава 2

Домой Каратов заехал только на минутку – надо было проверить, чем занимается его взрослая, самостоятельная дочь, быстренько пролистать дневник и отправляться в школу, на родительское собрание.

– Анфис, где твой дневник? – прямо из прихожей крикнул отец.

– Чего это с тобой? – вышла дочурка с накрашенными до самых бровей глазами.

– О господи… – тихонько охнул отец. – Это… чего?

Анфиска тут же глянула на себя в зеркало, которое висело в прихожей.

– Да это я макияж пробовала… по-моему, классно, а?

– Классно? Это ужас, Анфиска! Поверь мне как мужику! Смой немедленно, и чтобы я… В общем, приду – поговорим… Кстати, милая дочь, а почему ты меня не пригласила к себе на собрание? Я бы…

– Ты бы сказал, что у тебя работа, освободишься поздно, и никто тебя до девяти вечера ждать не будет, – спокойно пожала плечами дочь. – A чего – пойдешь?

– Да вот, дочь моя, пойду! A вот когда приду… Ты никуда не уходи. Сиди и жди меня дома, ясно? Я думаю, мне надо будет с тобой серьезно… Ох, уже опаздываю! Баба Таня не звонила?

– Беги, потом расскажу.

Каратов выскочил из дома и направился к машине. Только подъехав к школе, он вдруг вытащил телефон и стал набирать номер.

– Анфиса? У вас какой кабинет-то? Так… понятно… все, жди меня злого!

В Анфискином классе уже сидело довольно много народу. Перед столом стояла Арина Венедиктовна, пышная дама в вязаном платье, и нервно поглядывала на часы.

– Товарищи, еще подождем минут пять и будем начинать… Проходите, товарищ, – обратилась она к Каратову, который не знал, куда сесть. – Вы чей папаша будете?

– Я – Каратов. Моя дочь…

– Анфиса! Отец Анфисы!.. Мать-то не пришла! Хорошо, что отец пришел! – послышался родительский ропот.

Каратов невольно поежился – если нападут все разом, отбиться он не сможет, вон какие здесь три мужика толстенные…

– Тихо, товарищи! Тихо!.. Садитесь… а-а-а… Глеб Антонович, садитесь вот сюда, здесь Анфиса сидит.

Она показала на вторую парту в первом ряду, за которой уже сидела знакомая Глебу дамочка. Сегодня она была в хорошенькой коротенькой курточке и с простецким хвостом. Глеб ей вежливо кивнул, после чего дамочка резко отодвинулась.

– Итак… Я думаю, можно начинать… – вздохнула Арина Венедиктовна и принялась долго и нудно рассказывать о том, как важен в наше время процесс обучения и как мало учеников это понимают.

Каратов уже пожалел о напрасно потраченном времени, но Арина Венедиктовна наконец добралась до оценок. Оценки у Анфиски были едва ли не лучше всех в классе, ее опережал только Назаров Вадик. Судя по тому, как покраснела соседка Глеба, как она прижала руки к пылающим щекам, отличником был именно ее сынок. Учительница тем временем продолжала скрупулезно перечислять оценки каждого ученика.

Каратов всерьез боялся, что сейчас вот возьмет и всхрапнет, вот Анфиске-то неудобно будет… Да и фиг с ним, в другую школу переведет, да и все.

– A теперь о дисциплине, – объявила Арина Венедиктовна и зловеще уставилась на Глеба. – Здесь у нас, знаете ли, ну совсем беда! Просто катастрофа, я бы выразилась. И ведь весь класс стонет только от одной девочки! От Анфисы Каратовой!

– Да! Промежду прочим, мой сын завсегда от нее в синяках приходит! – возмутился самый толстый из трех толстяков. – Я уж прямо удивляюсь! Грю: «Борька! Ты чего ж сдачи дать не можешь?», а он мне: «Да ей никто сдачи не может дать!», а сам от нее вечно в синяках!

– Простите, что значит «от нее»? – не совсем сообразил Каратов. – Он что, в гости приходит, что ли?

– A вы не цепляйтесь к словам-то, не цепляйтесь! – набычился толстяк.

– И моя вот Леночка, – подпрыгнула со своего места носатенькая женщина с густо накрашенными глазками, – тоже пришла из школы и ка-а-ак давай реветь! Говорит, что эта Анфиска ее отлупила! Это что ж такое, я вас спрашиваю?!

– Вы бы, Наталья Дмитриевна, не слишком… – немного остудила ее пыл Арина Венедиктовна. – Ваша-то Леночка сначала Вадика Назарова с лестницы спустила…

– И Леночка тоже? – тихо охнула соседка Глеба.

– Леночка спустила, а Анфиса… – Арина Венедиктовна развела руками. – Анфиса… она была не права. Надо было сказать учительнице, а она просто взяла и Леночку отлупила.

– Да! Надо было учительнице лучше сказать, – тут же закивала Наталья Дмитриевна.

– Или сразу в суд, – поддакнула чья-то добрая бабушка. – Потом детки бы подумали – скидывать кого с лестницы али сначала поговорить.

– A вот моего Вову…

– Нет, погодите, мой Санька и вовсе вчера пришел с разбитым носом!

– Да твой Санька вчера с пацанами во дворе подрался, я ж видела! Он, видишь ли, закурить попросил!

– Да сама ты «закурить»! Чего это он у пацанов просить будет? Он, если надо, у меня стянет!

В классе поднялся шум, из которого Каратов понял – дисциплина во втором «А» давно погибла, а главной ее убийцей стала его дочь. Причем во всех происшествиях во дворе, а также в семейных неурядицах виновата тоже Анфиска.

Каратов просто поднялся и направился к выходу.

– Вы куда это, товарищ Каратов? – захлопала глазами Арина Венедиктовна.

– Домой, – охотно пояснил Глеб. – Я все понял. Я заберу Анфису из этой школы, переведу в другую и буду следить за ее поведением.

– Нет, ну зачем же переводить? – быстренько пошла на попятную классная руководительница. – Анфиса же… она же не всегда… она же только на защиту слабых… Вадика.

– Да уж! Трясется с этим Вадиком как курица с яйцом, а нашим детям попадает! – опять возмутился толстяк. – Ну должны пацаны драться! Вот мой Борька и дерется! Так ведь ему ж даже рукой махнуть не дают – сразу эта Анфиска налетает и за этого Вадика!..

– Да мямля потому что этот Вадик!

– Точно! И моя тоже говорит, я, говорит, давно из него мужчину хочу сделать, а Анфиска… A этот Вадик!..

– A чего это вам мой Вадик?! – вскочила со своего места тощая соседка Глеба и нервно поправила очки. – Он, между прочим, от этой Анфисы больше других получает!

– Ну уж вам-то, Валерия Игоревна, грех жаловаться, – обиженно поджала губки носатая мама Леночки. – Эта девчонка с ним носится как с писаной торбой!

– Точно! Она его научила уже! Мой к нему подошел, только хотел задачку списать, а тот сразу – тынц – учебником в ухо! И за что?

– Да уж! Я сама видела, как Каратова обучала этого Вадика на школьном дворе, чтобы он сдачи давал! Чему она его только научит! A ведь девочка!

– Я тоже хотела бы посмотреть на маму этой, с позволения сказать, девочки!

Каратов так и стоял, прислонившись к дверному косяку, готовый в любой момент плюнуть на все эти разборки и выйти из класса. Последний выкрик какой-то кудрявой особы его окончательно вывел из себя.

– Я еще нужен? – прервал вновь разгоревшийся спор Каратов.

– A вы оценки смотреть не будете? – удивилась Арина Венедиктовна. – Возьмите журнал.

Каратов взял журнал и стал быстро его перелистывать. В классе уже говорили о том, что надо сдавать деньги на ремонт, надо сдавать деньги на пришкольный лагерь, на что-то еще… Он не слышал. Его грызла одна мысль – они что, не знают, что Анфиска растет без матери? И учительница не знает? М-да… тонкий подход к каждому ученику.

Оценки у дочери были отличными, чего их смотреть. Учеба Анфиске всегда давалась легко…

Все предметы были просмотрены, но остались еще страницы в журнале…

– Ого! – не удержавшись, фыркнул Каратов.

На одной из последних страниц были данные о родителях учеников. И его Анфиски тоже. Отец, все правильно, Каратов Глеб Антонович, а вот мать… Каратова Татьяна Николаевна… Анфиска вписала сюда имя бабы Тани… интересно… нет, не сама, диктовала, наверное… а год рождения, как и у Глеба… Теперь все ясно. Арина Венедиктовна взяла класс только три месяца назад, где ей со всеми тонкостями разбираться… A вот и Назарова Валерия Игоревна… Прямо-таки Валерия! Не Дарья тебе какая-нибудь… Ага… генеральный директор фирмы «Курьер»… Вот так! A что там Анфиска надиктовала?.. Ага… Владелец частной клиники «Роса»… громко-то как, вот хитрюга. Поди догадайся, что в этой клинике всего пять кабинетов да операционная. Но зато какие! Так, а бабе Тане мы что приписали?.. Ха! Надо будет матери сказать – психолог широкого профиля! Ну Анфиска!

– Глеб Антонович, вы согласны?

Глеб вздрогнул – на него смотрела Арина Венедиктовна. И даже как-то… весьма лукаво смотрела, с хитрецой.

– Простите… а с чем я должен согласиться?

– Мы решили устроить субботник вместе с детьми, вы согласны участвовать? В принципе вы можете не приходить, а только сдать деньги.

– Хорошо, я согласен.

И Арина Венедиктовна одарила его сияющей улыбкой.

После этого собрание закончилось, родители стали подходить к столу учительницы, спрашивать по второму кругу о том, о чем она только что говорила два часа.

Каратов вышел из класса. Следом за ним торопливо застучали каблучки.

– Товарищ! Эй! Товарищ! Папа Анфисы!

Каратов обернулся. За ним торопилась эта нелепая Валерия Игоревна.

– Я все-таки… я все-таки думаю, – смущаясь, заговорила она, – думаю, что Анфисе не надо… ну… Вадика ничему обучать… A то… она и в самом деле научит его на людей кидаться… С учебником-то как-то и вовсе некраси…

– Хорошо! – резко оборвал ее Каратов. – Я скажу Анфисе, чтобы она вашего сына больше не защищала. И в самом деле – что ж она его от чужих кулаков отбивает. Хватит уже. Девочка она, а не он!

– Но… погодите!

Но Каратов ее уже не слушал. Он садился в машину с твердым решением – ничего он не будет говорить своей Анфиске. Возьмет и переведет ее в другую школу.

Анфиска сидела тихо как мышка все время, пока Каратов был в школе, а уж когда он вернулся, она и вовсе была похожа на испуганную собачонку… Так думал сам Каратов. Но в действительности не было ничего подобного.

– Па, я картошку пожарила, будешь? – как ни в чем не бывало спросила дочь, едва отец зашел в дом.

– Меня, знаешь ли, сейчас картошка интересует меньше всего, – скрипнул зубами Глеб. – Анфиса, скажи мне, когда я смогу спокойно появляться в школе? Вот так прийти и не краснеть?

– Чего? Опять ругались? – нисколько не удивилась Анфиска. – A оценки как?

– Да что ты мне своими оценками голову забиваешь? С оценками-то как раз полный порядок. A дисциплина?

Анфиска села на стул и покорно опустила голову. Каратов даже на минуточку поверил, что его дочь мучается угрызениями совести. Как бы не так!

– Па, ну если я при такой дисциплине еще и учиться успеваю неплохо, то…

– Короче, так! Либо ты к этому Вадику больше вообще не подходишь! Никогда! Ни при каких обстоятельствах! Либо…

– Либо ты нанимаешь няньку…

– Нет, милая моя, либо я тебя перевожу в другую школу, ясно? – метал молнии отец. – И давай уже ставь свою картошку!

Каратов был из тех счастливцев, которые дома умели думать только о личной жизни, а на работе – только о работе. Правда, уже который день его от врачебных дел упрямо отвлекала госпожа Людмила Ивановна, то бишь Милочка. Так же упрямо он старался ее не замечать.

– Глеб, сегодня чего думать будем? – подошел к нему его верный и преданный зам, Федор Федорович Сутулов. – Как-никак пять лет клинике-то. Юбилей, можно сказать.

– A чего надо думать? – не сразу сообразил Каратов. – Ну, я не знаю, премию, что ли, какую выдать? Надо Лиле сказать, пусть начислит.

– Премию – это само собой. Но у нас тут девчонки готовились… сценарий придумали какой-то, тостики подобрали, стишки про нас выдумывали… Надо в ресторан, а? – Тут Сутулов как-то хитро потер ус, лукаво сверкнул глазом и добавил: – Тем более что мы уже и зальчик сняли.

– В «Лягушке»? – испуганно выдохнул Каратов.

– A ты откуда знаешь? – удивился Сутулов. – Ну да, в ней…

– О-о-о, боже мой… Ну куда деваться, пойдем в «Жабу».

– Глеб! Да чего уж ты и вовсе нос повесил? – даже обиделся немножко за «Лягушку» Сутулов. – Там весьма недурно. И потом, знаешь, ко мне тут сестрица приехала, Ксюха, такая видная девчонка! Здесь – во! Тут – во! И при всех этих достоинствах еще и ум в голове, представляешь? Девчонке всего двадцать пять, а она уже директор торговой компании.

– С ума сойти, – равнодушно отозвался Каратов. – Куда их прет?

– Правда, компания состоит только из нее и ее подруги, но как звучит, а? – Сутулов вытянул вперед палец. – Папенька мой постарался… С парнем они разбежались, переживает девчонка, ты б присмотрел за ней, а?

– Федя! Я вот за Милочкой присмотрел, до сих пор откреститься не могу.

– Вот и классно! Ксюха эту Милочку… Да она ее в два счета! И потом, Ксюхе-то только на сегодня. Ну прилипла ко мне – пойду с тобой, и хоть ты режь ее! Ирка, жена моя, не идет, а сестрица… и куда ее денешь? Согласился взять. Так что… ты собирайся давай.

Каратов сильно не задумывался ни над какими Ксюхами, Ирками или кто там еще? Но, конечно, позвонил, предупредил Анфиску, что будет поздно, однако от этого звонка на душе спокойнее не сделалось. Да еще матушка! Когда она уже приедет из своего этого санатория?!

Ксения оказалась и в самом деле девицей видной. Прямо тебе королева! Красавица, каких поискать, да еще и держит себя – будто бы одолжение делает. Сутулов при сестрице как-то сразу засуетился, стал ее со всеми знакомить, но та – какова фифа! – лишь слегка кивнула всем сразу и уселась рядом с братом.

Каратов усмехнулся – вот так вот! Знай нынешнюю молодежь! Правда, раздумывать ему особенно было некогда, рядом с ним крутилась Милочка и настороженно следила, куда же усядется Каратов, чтобы мгновенно примоститься рядом. Каратов отчего-то вдруг подошел и сел рядом с Ксенией.

– Можно? – едва сдерживал он улыбку.

Девушка лишь дернула бровью и повела плечиком, дескать, вот это уже от меня мало зависит. Милочка быстренько уселась с другой стороны от Каратова. Но Глеба это уже не волновало – пусть садится, если хочет себе доставить несколько неприятных часов. Ему поручили присмотреть за этой красавицей, и он просто не может отказать другу.

Ксения оттаяла только к концу вечера. Стала улыбаться, разговорилась с Глебом и даже станцевала с ним парочку медленных танцев. Зато Милочка старалась вовсю. Девушка просто ни секунды не могла промолчать, надрывно хохотала и строила глазки мужчинам с соседнего столика, дабы вызвать дикую ревность Каратова.

– A эта Людмила, похоже, от вас без ума, – заметила Ксения Глебу, когда они в очередной раз качались под медленную музыку.

– С чего вы взяли? – наивно вытаращился Каратов. – Она просто относится ко мне как к своему непосредственному начальству.

– Нет, она относится к вам совсем не просто, – улыбнулась Ксения. – Да и Федор мне говорил, что вам надо помочь освободиться от некоей навязчивой особы.

– Федор? Вот гад, а? – вздохнул Каратов. – С этим вашим Федором… ну никакой личной жизни!

– Не переживайте так, – успокоила красавица. – Я вам немножко помогу.

И помогла. Во всяком случае, с этой минуты она уже не оставляла Каратова своим вниманием. Бедная Милочка и так старалась и эдак, но даже сама понимала, насколько она проигрывает Ксении.

– A чего это мы на наш юбилей всяких посторонних приглашаем? – в конце вечера вдруг возмутилась она. – Прямо вот эти девицы!.. Прямо вот как мухи на… мед!

– Это вы про меня? – высокомерно улыбнулась Ксения. – Так я могу покинуть ваш юбилей.

– Милочка! – вскочил Сутулов. – Ну куда тебя понесло-то, я не понимаю! Какого хрена…

– Пожалуй, я провожу девушку, – тут же поднялся за Ксенией Глеб.

– Нет, ну Глеб! Ну Глеб… Антонович! – уже чуть не плакала Милочка. – Я ж просто так пошутила… A чего она к вам прилипла, как…

Они не стали слушать, что там не понравилось Милочке, вышли из зала, и Ксения подошла к Глебу близко-близко.

– Ты меня просто посадишь в такси… – говорила она, и у Глеба кружилась голова от ее духов. – И я просто исчезну.

– Нет, – покачал он головой.

– Да… я исчезну сегодня. A потом… я приду сама… Когда ты по мне соскучишься.

– Нет, – снова повторил Глеб. – Я сяду в такси с тобой, довезу тебя до дома, а потом… потом ты придешь сама.

– Хорошо, – легко согласилась она и протянула ему номерок. – Возьми мне пальто.

Он отправился к гардеробу, а когда вышел с ее пальто, Ксении уже не было.

– A где девушка, тут была такая, – рыженькая? – спросил он у охранника.

– Так она ж… она вышла. Села в машину и… и укатила. Я еще подумал – ни фига себе, из кабака и на своих колесах! A чего? Стянула что-нибудь, да?

– Все нормально, – усмехнулся Каратов. – Пригласи мне во-о-он того мужика, чтобы мне в зал не возвращаться.

Парень позвал Сутулова. Тот выбежал, хитро сверкая маленькими глазками.

– Ну? Чего? Вместе с Ксюхой едете, да?

– Пальто ее возьми, дома передашь, – сунул ему в руки пальто Ксении Глеб. – Гуляйте, мне пора.

– Глеб! Глеб, постой! A Ксения-то где?!

Каратов и сам бы хотел знать, где эта странная красавица, но только махнул рукой – пусть этот Сутулов думает что хочет.

Глеб приехал домой, тихонько открыл дверь ключом и… и сразу же вдруг ощутил, что дома никого нет. Он быстро прошел в комнату Анфиски – так и есть! Кровать пустая.

– Анфиса! Анфиса, ты где?! – крикнул Каратов.

В доме никто не отозвался.

Глеб схватился за телефон. Блин, когда ж он просмотрел? Ну вот, эсэмэска от Анфиски: «Папа, меня не теряй, я у Вадика». Совсем уже рехнулась с этим Вадиком! Ведь ясно же ей сказал – никаких Вадиков! Чтобы ближе чем на сто метров…

– Анфиса! Что за новости?! – уже кричал он в трубку, дозвонившись до дочери.

– Па, тут такое дело… – торопливо трещала дочь, – у Вадика мама заболела… Она как-то быстро заболела и сильно. Бредит, температура огромная, а он не знает, что делать. Вот я и…

– Где живет этот Вадик? Квартира какая?

– Па, это… ну записывай… Вадь, адрес у вас как называется? Да, пап, и еще – у них совсем есть нечего, привези, а? И еще… какие-то, наверное, лекарства надо, у нее температура немножко за сорок.

– Понятно, – крякнул Каратов и уже через полчаса, нагруженный разными пакетами, звонил в незнакомую дверь.

Ему открыл худенький перепуганный мальчишка.

– Так это ты Вадик и есть? – вместо приветствия спросил Глеб.

– Да, это и есть я, – кивнул мальчишка и тут же вежливо пригласил: – Да вы проходите, пожалуйста.

– О, пап! – выскочила откуда-то из недр квартиры Анфиска. – A я тут бутерброды нам с Вадькой делаю… Только у них не из чего. Один хлеб скрюченный.

– Видите ли… у нас покупками занималась Мария Никитична, а она уехала, а мама внезапно заболела… и я не успел побеспокоиться… – Мальчишка несчастно хлопал глазами и смотрел на незнакомого дядьку снизу вверх.

Этот Вадик был такой тщедушный, хлипенький какой-то, что рядом с ним краснощекая Анфиска смотрелась девицей на выданье.

– Анфиса, тащи пакеты в кухню, а вы, молодой человек, ведите меня в ванную, руки мыть, – быстро распорядился Каратов.

Вадик старался быть вежливым, но в глазах плескался страх. Ясное дело – мать болеет, чего уж тут…

Глеб прошел в просторную спальню, куда привел его Вадик, и остановился.

На большой кровати лежала эта самая Валерия Игоревна, как ее называла в школе учительница. Теперь она выглядела совсем по-другому. Болезнь никого не красит, но все же сейчас дамочка выглядела куда лучше, чем тогда, когда прибегала к ним домой скандалить. Осунувшееся лицо, на щеках нездоровый румянец, а волосы раскиданы по всей подушке. Ведь нормальные волосы, чего она их вечно в кукиш какой-то сгребает?

– Давайте посмотрим, что тут у нас… – сел к ней на кровать Глеб. – Вадик, а чего врача не вызвали?

– Так мама… она как-то быстро заболела. A Анфиса сказала, что лучше к вам обратиться…

– Градусник есть у вас?

– Вот… – Мальчишка суетливо принес градусник.

– Хорошо…

Лера вдруг открыла глаза.

– Доктор, я… мне… я немножко простыла… – виновато сообщила она. – Мне… только денек отлежаться…

– Разберемся… Давайте-ка, дамочка, мы вас сейчас осмотрим…

В дверь заглянула Анфиска.

– Вадька! – громким шепотом позвала она. – Иди сюда, чего там торчишь? Как у вас чайник включается?

Вадька понесся к подруге.

– Доктор, у меня ничего серьезного? – теперь такими же испуганными глазами, как у сына, смотрела на Глеба Лера.

– Сами же говорили – немножко простыли… Правда, запускать не надо, сейчас сразу вот эти две таблетки, а потом… потом я вам все распишу, а то где вы тут все упомните, – хмурился Каратов. – A после… после к участковому… если нужен больничный.

– Не нужен, – слабо улыбнулась Лера. – Вы знаете, мне так… так ваше лицо знакомо.

– Состояние у вас нормальное… – что-то писал на своем фирменном бланке Каратов. – Мозг не пострадал… даже меня узнали…

Лера растерянно похлопала глазами, потом ойкнула и натянула одеяло до подбородка.

– Вы… вы… папа, да? – прошелестела она. – Анфисы, да?

– Сейчас я врач, – отрезал Каратов. – Вот эти таблеточки сейчас. Прямо две штуки… Вадик! Воды принеси!

– Да я и так… выпью… – чуть слышно прошептала Лера.

– Ну и к чему такой героизм? Сейчас парень воды принесет, выпьете в свое удовольствие… Да и вообще! Пора уже себя любить, знаете ли! Такая красивая, молодая женщина, а себя совсем не жалеете! A вам еще парня на ноги ставить!

– Красивая, да? – вытаращилась Лера. – Вы… Признайтесь, вы смеетесь? Я ж сейчас… сейчас-то я красавица! Больная вся… A над больными разве можно смеяться? Вы же клятву…

– Да что вам всем эта клятва? – взвился Каратов. – И почему я должен смеяться? Вы на самом деле красивая молодая женщина! И именно сейчас. Потому что у вас волосы распущены, румянец наведен… То есть он сам есть. A то… Ходите, как инфузория туфелька. Да еще и скандалите. Вадик!.. А, ты уже принес… Теперь надо Анфиске сказать, чтобы она всем чаю налила… У вас чай есть?

Вадик быстро закивал.

– Есть. И Анфиса уже наливает. Я ее потороплю.

– И Анфиса здесь? – тихонько охнула Лера. – A времени-то сколько?

– Со временем порядок… – крякнул Каратов. – Сейчас чаю горячего напьетесь и будете спать. A утром жар спадет.

– Спасибо вам… доктор… – И Лера отвернулась к стене.

– Все будет нормально, – дежурно пообещал Каратов и вышел в кухню.

– Па, ну чего там? – деловито поинтересовалась Анфиска.

– Простуда, – пожал плечом Каратов и обернулся к Вадику: – Ты, мужик, проследи, чтобы мама завтра на работу не рванула, ей полегче завтра станет, так что… держи.

– Да разве ж ее удержишь, – тяжко вздохнул Вадик. – Она ж на своей этой работе…

– Давай я ей чай отнесу, – взял горячую кружку Глеб. – A вы тут… перекусите чего-нибудь и по кроватям. Времени уже… Ого! Второй час! Вадик, я тут диван у вас видел, Анфиске там постели, а я в кресле… И не пугайся. Ночь я проведу здесь. Спи спокойно.

Мальчишка кинулся стелить постель, а Анфиска заторопилась ему помогать.

– Погоди, Вадька, у тебя ж в твоей комнате тоже диван, пусть я там лягу, а папа на этом диване.

– Нет! На том диване лягу я! – противился малолетний кавалер. – A барышня должна спать в самых лучших условиях!

– Ха! Еще надо посмотреть, кто из нас барышня! – фыркнула Анфиска.

Глеб поморщился. Ну никак не хочет его доченька становиться нежной и хрупкой.

Лера выпила чай и, вероятно, в благодарность, а может, по причине болезни разоткровенничалась.

– Как некрасиво получилось… – вздыхала она. – Я вот на вас… A теперь только вы на помощь и пришли… Ума не приложу, как бы Вадька один со мной справился…

– Ничего, подруги бы пришли, родственники, – успокоил ее Глеб.

– Подруга у меня одна… да и та приходит, только когда ее знакомого надо пристроить, – с обидой в голосе проговорила Лера. – A родственники… Жила тут у меня свекровь, да устала. Обратно к сыну ушла. A я думаю, может, так и лучше, правда? Все равно Вадька ее боялся… Да и не любила она его…

– A зачем же с вами жила? – не понял Глеб.

– A где? Мой бывший новую жену привел, а квартиры своей нет. Он к маме с ней переселился. A она ж мешает. Вот ее к нам и…

– Сослали? Ясно… Только как же вы теперь Вадика-то? Придется с работой повременить. Вы же, как я понял, там начальство какое-то?

– Начальство… – горько хмыкнула Лера. – Только так называюсь, а на самом деле… Ну не умею я людьми командовать. A они ж не маленькие, все понимают. Вот и садятся на шею. Поэтому… приходится все самой… Но это ничего. Я вот… Я вот только выздоровею… Буду Вадьку с собой на работу брать.

– Ладно, с этим мы что-нибудь придумаем, – пообещал Глеб. – A сейчас спите. Не пугайте сына.

И он вышел. A Лера еще долго смотрела на дверь. Надо же… И совсем он не самоуверенный, не толстокожий тюлень, как она о нем думала… И девочка эта, Анфиса… Первая на помощь Вадьке кинулась… и единственная. Как же некрасиво получилось… A Лера столько на них кричала…

– Вы еще здесь? – насупился Глеб, войдя в кухню. – A кому я велел в кроватях седьмой сон смотреть?

– Па, ты не хмурься так, а то Вадька тебя боится, – поморщилась Анфиска. – Вадь, папа нормальный, только все время меня воспитывает… Пап, вот еще – колбасы тебе порезала.

– Да я не голодный… – отмахнулся Глеб и уставился на Вадика: – Вот что, парень… ты сегодня спи иди, а завтра что-нибудь придумаем. Не дело это – одному сутками дома торчать. A мать работает, как я понял.

– Да ничего, – замахал руками Вадик. – За мной Мария Никитична приглядывает.

– Мария Никитична – это бабушку ты так зовешь? – поинтересовался Глеб.

– Я б ее еще и не так звала, – вставила свои пять копеек Анфиска. – Домой удрала и все продукты увезла! И каждое утро прибегает, вроде как цветочки полить, а сама опять все продукты заберет и сматывается. A цветы высохли все!

– Ну да… – улыбнулся Вадик. – Продукты таскает… Так ведь ей тоже есть хочется…

– Сварила бы щей, тебя бы накормила и сама б наелась! – не успокаивалась Анфиска. – A то она теперь звонит Вадьке, диктует ему по телефону, как китайскую лапшу заварить! Да моя бы баба Таня!..

– Точно, дочь моя… Баба Таня… – задумчиво проговорил Глеб и уже серьезно рыкнул: – A ну всем спать!

Утром Глеб проснулся от чьего-то истошного вопля.

– Это что ж такое делается?! – верещал кто-то прямо над ухом. – Люди добрыя! Вы ж токо гляньте! Не успелось мне выйти на пару минут из дому, а тут уже – гляньте на его – лежит, голубчик! И ведь какая порядошная женщина была! A сама…

– Цыть! – гаркнул Каратов. Он вообще не переносил разговор на повышенных тонах, тем более когда эти тона были обращены непосредственно к нему. – Молчать! В доме больной, чего вы голосите?

Перед Каратовым стояла довольно крепкая бабуся со злым, неприятным лицом. A из детской спальни уже выскочили дети. Анфиска стояла и недовольно терла глаза, а вот Вадик, и без того хрупкий, и вовсе съежился. Но, видать, долг требовал от него защищать своих гостей, поэтому он отважно шагнул вперед и пискнул:

– Мария Никитична! Это… это наши друзья! Не кричите!

– Заткнись, щенок! – не оборачиваясь, рявкнула любящая бабуся. – A с этим другом…

– Ваши документы, – сурово потребовал Глеб. – Немедленно предъявите ваши документы или я буду звонить в милицию.

– Да звони ты хоть во все колоко…

Каратов преспокойно набрал номер.

– Алло? Дежурный? К нам в дом вломилась посторонняя бабка, приезжайте, иначе я ее с балкона скину. Достала своим криком.

Мария Никитична зычно икнула и поспешно направилась в прихожую.

– Да ла-а-адно тебе! – уже миролюбиво крикнула она оттуда. – С балкона он… Я и сама, ежели что…

Глеб телефон отключил, и вредная бабка тут же засунула голову обратно.

– Я ж тута живу, промежду прочим, – язвительно сообщила она. – Не получится у тебя меня с балкона-то…

– Покажите прописку, – потребовал Каратов.

– A и… нет ее, прописки-то…

– Так вот что я вам скажу, – неторопливо, четко заговорил Глеб. – Вы сюда больше ни ногой. Запишите где-нибудь. И продукты таскать хватит. Мальчонка потом целый день голодный сидит, неужели непонятно.

– Да? A мне чего делать? – скривилась бабуся. – Ему-то мать вечером купит, а я?

– Все, хватит, – встал Глеб. – Я сказал, вы поняли. До свидания. Вы же знаете, как там замок открывается…

Бабуся решила новый скандал не начинать. Черт его знает, этого проходимца, может, и в самом деле, с балкона-то… A у нее не те года, чтобы пташкой-то… Она потом придет, когда этот хахаль уберется. И уж тогда она… Она еще этой Лерке!

A в доме в это время вовсю возмущалась Анфиска:

– Нет, пап, ты посмотри! Ведь наглая какая!

– Дочь моя, хватит! Не твое это дело – взрослых судить, ясно? – оборвал ее отец. – Вадим, значит, так… Сегодня ты в школу не идешь, я позвоню учительнице, мать на улицу не пускаешь. Я тут… вот, написал тут, что надо, в аптеке купишь. Деньги-то есть?

– Есть, – кивнул мальчишка.

– Вот и славно. Никому двери не открывай… Все будет хорошо.

– Пап, – вдруг засуетилась Анфиска. – Он совсем беспомощный, ты ж видишь. Я, пап, просто вынуждена остаться с ним. Ты про меня тоже учительнице позвони, а?

Каратов покачал головой. Анфиска своего не упустит.

– Хорошо, позвоню, – пообещал Каратов и уже собрался уходить.

– Погодите, пожалуйста, – попросил вдруг Вадик. – Осмотрите еще раз маму… A то… Мария Никитична так кричала, а мама не проснулась… Может…

– Ничего не может, – отмахнулся Глеб. – A маму осмотрю.

Когда он зашел в спальню к Лере, та торопливо застегивала юбку.

– Ой, мамочки! – пискнула она и заскочила за дверцу шкафа. – Заходите.

– Не понял, – оторопел Каратов. – Это что еще за костюмированное шоу? A ну раздеваться и в кровать!

– Понимаете… – высунулась из-за дверцы Лера, продолжая застегивать упрямый замок на юбке. – Мне позвонил… ой, Кукушкин мне позвонил. Он болеет, а ему надо срочно документы привезти на Сурикова. Клиент ждет, а Кукушкин болеет… Я сама сейчас… быстренько…

– Телефон Кукушкина! – потребовал Глеб.

– Какой телефон? – растерялась Лера. – Кукушкина? A вам для чего?

– Я попросил телефон! – рявкнул Каратов. – И быстро раздеваться! Без комментариев!

– Но… Клиент ведь невиноват. И потом…

– В кровать!!!

Он так гаркнул, что Лера прыгнула в кровать прямо в юбке.

– Правильно, – одобрительно кивнул Глеб. – A теперь телефон.

Лера протянула ему телефон.

– Последнее сообщение… – дрожащим голосом пояснила она.

Глеб разобрался сам. И уже через минуту его бас катился по всей спальне.

– Кукушкин? Это вас беспокоит ваш новый директор. Вы по какой причине не вышли на работу?.. Ага, стало быть, болеете? Когда я смогу увидеть ваш больничный?.. Я не понял. Что значит бабушкиными рецептами? Пусть тогда бабушка и оплачивает вам рабочие дни!.. Меня не волнует, что вы там себе придумали! Если через час мне не отзвонится клиент, можете считать себя уволенным!.. A вот это вы будете рассказывать своей бабушке!

– Что? – тихонько спросила Лера, когда Каратов убрал телефон от уха.

– Ничего. Придется сидеть здесь еще час…

– Да ну что вы! – забеспокоилась Лера. – У вас же дела, работа… Я сама…

– Да ничего вы не сама! Развалили дисциплину! Вам нужен хороший директор, вот что я вам скажу, если уж вы сами ни к черту…

– Я… почему же… я очень даже к черту… – всерьез обиделась Лера. – И потом… директор… У меня был. A теперь он уехал из города, а другие… другой у меня тоже был, он ворует.

– Ой-й-й… – как от зубной боли поморщился Каратов. – Да вам вообще надо сидеть дома и варить парню борщи! A вас куда-то в бизнес потянуло!

Лера хотела было поинтересоваться, а кто ж ее с парнем кормить-то будет, но, во-первых, не решилась, а во-вторых, зазвонил телефон.

Звонила подруженька Ольга.

– Лера! Что за на фиг?! – сразу же накинулась Ольга на больную подругу. – Мне звонит Кукушкин и чуть не плачет! Ты чего – нового директора взяла? A почему мне ни слова не сказала?

Ольга так орала в телефон, что ее прекрасно было слышно не только Лере, но и Каратову. И тот теперь стоял с ехидной усмешкой и ждал, как будет вести себя эта строгая начальница. В любое другое время Лера бы нашла, как успокоить Ольгу, ну извинилась бы, в крайнем случае. Но сейчас…

– Ольга, а почему… почему это я тебе должна докладывать о своих решениях? Ты ж у нас только числишься, насколько я помню.

– Ах, вот ты как, да? Только числюсь? A когда, значит, тебе кадры нужны были, я не только числилась, да? Чуть что, так сразу «Оленька», а тут! Я могу и вовсе… могу и вовсе с тобой не общаться!

– Оля, не кипятись… Ну… мы с тобой потом поговорим… – испугалась Лера, но тут же наткнулась на колкий взгляд этого ехидного доктора. И снова добавила металла в голос: – Не кипятись, Ольга! Я тоже еще многое могу.

– Ты?! – удивилась даже подруга, но быстро взяла себя в руки. – Лера, ты меня не пугай! Позвони немедленно Кукушкину и…

Каратов просто за голову хватался от такой наглости. Проняло даже Леру.

– Я не буду звонить Кукушкину. И еще… Ольга, мне надо подумать, а за что я плачу тебе зарплату? У меня теперь… Я решила уволить всех лишних людей, мне нужны работники, а вовсе не мертвые души, так что…

В трубке повисло молчание.

– Если у тебя есть желание, ты еще можешь остаться, – продолжала Лера. – Документы Кукушкина должны быть у клиента. И если он через час не отзвонится…

– Да поехал уже Кукушкин, поехал! – обиженно пробубнила Ольга и бросила трубку.

Лера устало опустилась в подушки.

Каратов вдруг подскочил к ней, чмокнул ее в голову и развел руками:

– Ну, ведь можешь, когда захочешь! – И довольный выскочил за дверь.

A она растерянно трогала волосы, куда пришелся такой торопливый, смешной поцелуй, и по лицу блуждала глупая, счастливая улыбка… Надо же! И когда это они перешли на ты? Тихо-тихо-тихо… У него семья, Анфиса вот, жена, наверное, красавица… непременно красавица, другую он не полюбит, а ее чмокнул так, по-дружески… И все равно – как бы славно было иметь такого друга…

Каратов еще успел заскочить домой – надо было появиться на работе не в помятой рубашке, а в свежей, и пахнуть свежим одеколоном, а не вчерашним юбилеем.

На работе он появился к обеду.

– И куда ж ты подевался? – кинулся к нему Сутулов. – Я тут его пасу уже с девяти утра, а он!

– Что на работе? Что нового? – деловито хмурился Каратов, хотя настроение отчего-то было не по-взрослому шаловливым.

– Обычный рабочий режим, – отмахнулся Федор. – Ты мне лучше расскажи, ты что мне с сестрой сделал? Она мне уже с самого утра весь телефон оборвала! Я уж думал, она здоровьем братца интересуется, волнуется, как его дома родная жена встретила, так нет же! У нее с языка Каратов не сходит! «Ах, он такой видный!», «Ах, он такой брутальный!», «Ах, ты не представляешь!» Каратов, ты мне скажи, идиоту, брутальный – это какой?

– Это как я, – коротко пояснил Глеб. – Чего там у нас? Савушка сегодня работает? У него ж сегодня операция, так?

Савелий Андреевич Поползнев – парень, которому не исполнилось еще и тридцати лет, был хирургом от бога. К нему в очереди стояли самые дорогие клиенты, и им Каратов каждое утро интересовался особенно – он его оберегал.

– A чего ему, работает, – отмахнулся Сутулов. – Сегодня же его смена. Я тебе про Ксюху рассказываю! Она…

– Погоди-ка про Ксюху… – вдруг вспомнил Каратов. – У нас к Савушке мой знакомый записан был. Одноклассник. Пухов. Посмотри, на какое число.

Сутулов дернул бровью, склонил голову.

– Ага… Пухов… он… он у Савушки на июнь. Да у него еще терпит, он сам на июнь попросился.

– Иди, я сейчас ему сам позвоню, – отправил Глеб зама, вспомнил Ксению и сам себе подмигнул. Хорошо! И тут же набрал номер телефона Пухова. – Алле, Василий? Вась, здорово! У меня к тебе дело… Да не ворчи ты!.. Ты мне… Ты мне скажи, у тебя есть кто-нибудь на примете серьезный, чтобы мог небольшую фирму возглавить? Да нет, там не надо особенно вникать, там нужно… Да дисциплину там установить нужно, а то баба одна бьется… Какой военрук? Наш? Школьный? Ты сдурел, Вася. Он же уже старенький! Помоложе бы чего… да нормальная тетка! Кстати, не замужем. Рекомендую… Нет, Тунгусов не пойдет, он сам всего боится… Нет, платит она хорошо, только у нее воровать нельзя… A я говорю нельзя! Это как у ребенка свистнуть… Сам?! Ты сам пойдешь?! Да иди ты! Кто тебя с твоего насиженного места отпустит?!.. Да я знаю, что больше никому доверить нель… Вась, я серьезно… Хорошо, приди, посмотри… Я тебе дам координаты. Все, вечером созвонимся.

Каратов отключил телефон, откинулся на спинку кресла и вдруг снова ухватился за телефон:

– Алло, мам, ты?.. Привет. Ты как там?.. Все хорошо?.. Ага… отдыхаешь? Процедуры… понятно… ясно… Мам, ты вот что, ты… Хватит уже там новых знакомых охмурять, очень нужна твоя помощь. Да, просто позарез… Ну ты же знаешь, я по пустякам не беспокою, я даже ничего про Анфиску не говорю, хотя… Да нормально она… Нет… A я говорю, нет! Не похудела! Мам, короче, тут такое дело…

Пока Каратов разговаривал с матерью по телефону, к нему уже два раза заскакивала Милочка, а на третий раз и вовсе села за стол и стала терпеливо ждать окончания разговора.

– Ну? – наконец отключил трубку Каратов и весело взглянул на бывшую подругу. – И чего мы не работаем?

Милочка мгновенно уловила добрые нотки в голосе возлюбленного и тут же надула губки.

– A я, между прочим, может быть, и вовсе хочу уволиться! – с вызовом заявила она, закинула ногу на ногу и демонстративно отвернулась к окну.

– Ах ты, боже ж мой… – пощелкал языком Каратов. – И куда ж мы направим свои драгоценные стопы?

– Не ваше дело! – снова буркнула Милочка.

Каратов тяжко вздохнул и выдал совсем уж ненужное:

– Ну что ж… A где заявление-то? Где подписать?

Милочка интенсивно заморгала накрашенными ресницами и возмущенно уставилась на Глеба.

– Какое? Я ж только предупредить пришла! Посоветоваться!

– Так я тебе и…

Но Милочка лукавила. Никакого совета от Каратова она слушать не собиралась, она ему просто не дала рот раскрыть.

– Да! И вообще! Вчера на юбилее! Как ты мог?! После всего, что у нас было, ты бессовестно! Бесстыже! Нагло! Начал ухлестывать за этой вертихвосткой! A я, между прочим, рядом сидела! Только с другой стороны от тебя! A ты и не заметил даже! Меня, между прочим, даже на танец приглашали! Два раза! A ты! И это после всего, что у нас с тобой было!

– После всего, что у нас с тобой было… а еще после того, что было у вас не со мной… я настоятельно советую вам уволиться.

Милочка поперхнулась. У Глеба опять звучал металл в голосе.

– Но… Глеб… Антонович…

– Я понаблюдал за вашей работой, – бесстрастно продолжал Каратов. – Она меня не устраивает. Вы постоянно грубите больным…

– Но я ж и раньше…

– Это не делает вам чести! – рявкнул Каратов. – И мне тоже… На рабочем месте вас никогда нет! Коллеги на вас жалуются. За что я должен вас оставить? За какие такие выдающиеся заслуги?.. Только сразу предупреждаю, я имею в виду рабочие качества.

Милочка только сопела.

– И вы мне обещали! – продолжал наседать Каратов. – Вы еще девушка молодая, я думаю, сумеете устроиться. Тем более с вашими данными… Теперь я рабочие качества в виду не имею…

Милочка уже триста раз пожалела, что заявилась к Глебу в кабинет. Надо было дождаться его хорошего настроения, а она… Но ведь у него и было отличное настроение, она сама видела!

– Хорошо, – обиженно поднялась она. – Я подумаю.

– Идите, Милочка, – улыбнулся ей вслед Каратов. – И ни о чем не думайте, я за вас это сделал. И не печальтесь, ваше заявление я могу принять даже со всеми вашими ошибками.

Милочка даже плакать не стала – сегодня в этом не было никакого смысла!

Глава 3

Лера уже два раза пыталась выйти на работу, но всякий раз на пороге оказывалась Анфиса.

– Вас папа не разрешал выпускать, – хитро улыбалась она. – A то вы опять убежите на работу, а у вас больничный. Это мне папа сказал.

– Анфисочка, детка, мне очень надо… – не могла удержаться от улыбки Лера. – Без меня они совсем не умеют работать.

– A вы начальница? – спрашивала девчонка.

– Ну… в некотором роде, да…

– Тогда сидите дома. У нас папа в любой момент может оставить свою работу, если ему очень надо.

– A у нас мама не может, – тут же поддел Вадька. – Она сама за всех работает.

Вот ведь сынок! Так мать подставить!

– Почему это сама? – возмутилась Лера. – Вадик, ну ты же знаешь! Я… я вовсе не одна работаю.

– Тогда иди и отдыхай, – поддел ее Вадька. – Тебе выспаться нужно. И вот еще лекарства выпить… Анфиса! Таблетки неси!

Лера крякнула и покорно улеглась в кровать.

И все же пролежать в кровати получилось недолго. В прихожей затрещал звонок, и сразу же в спальню влетела разъяренная Ольга – подруженька неизвестно с каких времен.

– Ну? – уперла она руки в бока. – И что у нас тут творится? Я еще вчера хотела к тебе прибежать, да занята была. Это чего это ты выдумала нового директора брать? Эдак он нам всю работу развалит! Ты подумала?

– Здравствуй, Оленька, я тоже рада тебя видеть, – постаралась улыбнуться Лера. – Вчера так прихватило, себя не помнила, а у нас…

– Ты мне зубы не заговаривай! – перебила ее заботливая подруга. – Ты мне скажи – кто это меня решил увольнять? Что это еще за новости? Я что, дорогу тебе перешла? Если ты этого Кукушкина ко мне ревнуешь, так у нас с ним почти ничего и не было! И сейчас он только по старой памяти заходит, и все! A ты…

Лера смотрела на эту раскрашенную девицу и никак не могла понять, что же их объединяет?

– Оль, я вот смотрю… A почему мы с тобой считаемся подругами? – вдруг спросила она. – Кроме мужиков, тебя ничего не интересует, да ты и про них-то мне рассказываешь только потому, что я такой богатой коллекцией кавалеров похвастаться не могу. Рабочих отношений у нас и вовсе никаких. Ну какая ты работница? У нас только числишься, на работе и двух дней не была. Зато у тебя идет рабочий стаж, я за тебя налоги плачу, пенсию твою обеспечиваю… Но тебе и этого мало, ты же требуешь зарплату! Оля, у тебя совесть есть?

Этот вопрос отчего-то вывел подругу из себя.

– Ах вот ты как, да? О совести заговорила! – носилась Ольга по спальне. – A вот сейчас ты меня уволишь, а у меня ни опыта работы, ни образования никакого… ни умения, ни фига! На улицу вот так возьмешь и выкинешь, да? И твоя совесть будет нормально себя чувствовать, да? Нормально?!

– Оля, а почему при этом должна страдать моя совесть? Ты еще довольно молодая женщина, запросто можешь осилить какие-нибудь курсы, устроиться в приличное учреждение и…

– Куда?! В какое приличное учреждение может устроиться приличная девушка?! Что ты несешь?! – с непониманием вытаращилась Ольга. – Сутками работать за пять копеек?! Тебе-то хорошо говорить, ты вон директриса! Чего хочешь, то и делаешь, а здесь!.. Главное – на другую работу! Ты чего ерунду городишь?! Ты… Я ж там… я ж ни с кем не уживусь!

– A здесь с тобой не уживаюсь я, – постаралась прекратить разговор Лера.

Но не тут-то было. Ольга не намерена была замечать в начальнице каких-либо перемен и гнула свою линию.

– Нет уж, погоди. Ты мне объясни, отчего это ты столько времени уживалась, а сейчас тебя как муха укусила?! Расскажи… Хотя не надо, я и сама понимаю. Все из-за этого Кукушкина, пропади он пропадом!.. – расстроенно махнула рукой Ольга и уселась на кровать к Лере. – Ну хорошо… Да… У нас с ним были… кое-какие отношения… Он тебе просил не говорить, ну… сама понимаешь… A то ты ж его выставишь на фиг, и дело с концом, а куда ему? Тоже – ни ума, ни совести. A если у вас роман образуется, так вроде бы и складно все получается. И тебе хорошо, и он весь в шоколаде… A уж кто там у него на вторых ролях или на первых… Ой, Лера, да разве это так важно? Главное – быть люби-и-имой! Но… если ты так принципиально ставишь вопрос… то все, я с ним больше ни-ни! На порог не пущу! И… и знаешь, Лера, увольняй его, ко всем чертям! Мы себе другого найдем, правда же? A сами будем потихоньку работать, будем…

– Нет, Оленька, – покачала головой Лера. – Ты не горячись, будь любимой… я не знаю, чьей, а вот с работой вам придется расстаться обоим. Мне нужны кадры. Нормальные рабочие кадры. A то я тут посмотрела – народу уйма, а работать неко…

– Ну уж дудки! – вскочила Ольга. – Я просто так от тебя не отстану! Я… Я еще и тебя выживу, чтоб ты знала! Меня уволить?! Ха! Да у тебя сил не хватит!

– Вот поэтому я и приглашаю нового директора, – снова постаралась улыбнуться Лера.

– Да мы твоего директора знаешь куда… – начала было Ольга, но дверь распахнулась, и появилась Анфиска со стаканом в руке.

– Тетя Лера, вам пора таблетку пить и отдыхать, – потом девчонка недружелюбно взглянула на Ольгу (видимо, Ольгины крики были слышны далеко за пределами спальни) и пробубнила: – К нам сейчас врач придет и будет ругаться, что у заразной больной гости.

– Чего-о-о? – скривилась Ольга. Но потом до нее дошел смысл сказанного. – У заразной? Так ты еще и заразная?!

Лера кивнула и старательно закашлялась. Этого Ольга вытерпеть уже никак не могла. Пулей она вылетела из спальни, на ходу проклиная всю рабочую деятельность Леры, а также ее личную жизнь.

– Спасибо, Анфиса, – взяла из рук девчонки стакан Лера. – Никак не могла ее выпроводить.

– Да уж… – шмыгнула носом Анфиска. – Разболтали вы свой коллектив… С дисциплиной у вас беда полная.

– Ну ничего, – махнула рукой Лера. – Сейчас подлечусь, найду хорошего директора, он их быстро на место поставит.

– Ну да, ну да… – покивала Анфиска и вдруг выдала: – Только пока вы хорошего-то директора найдете, они вам всю фирму развалят. Самой вам надо.

– Как это? – не сразу сообразила Лера. – Чего это самой? Ты видела, какие они зубастые? Они ж… Нет. Я с ними не справлюсь. Я лучше найду кого-нибудь.

– Ой, ну мама! И чего ты боишься? – подал голос ее собственный сынок, которого в школе не бил только ленивый. – Зубастые! Ты тоже зубы отрасти! Поду-умаешь!

– И чего отращивать? – пожала плечами Анфиска. – Не выполняют свою работу – уволили, и все! И пусть потом ходят, кричат, вы охранника вызовите, и все. Он их в два счета выставит. A стоит охранник дешевле, чем хороший директор.

Лера усмехнулась. A ведь не глупые вещи детки-то говорят. И в самом деле, надо самой за дело браться. С чего это она вдруг решила подарить свое детище всяким Ольгам да каким-то Кукушкиным? Ничего подобного!

– Вадька, где у нас ручка и листок какой-нибудь? – спросила мать. – У тебя тетрадка чистая есть? Неси.

– Вы ж отдыхать должны, – напомнила Анфиска.

– Я и буду отдыхать… A работать я начну завтра, – ответила Лера и прищурилась. – Ох, как же я завтра начну работать!

Ее новый настрой очень радовал саму Леру. Только б хватило уверенности. Ведь сколько раз она обещала сама себе, что наведет в фирме порядок, что не будет терпеть захребетников, но стоило только встретиться с ними глаза в глаза, и вся решимость куда-то улетучивалась. Но сегодня она вдруг поняла – сейчас получится. И вроде бы ничего не изменилось, ничего не стряслось, а вот просто… Просто получится, и все. И не только на работе, но и в личной жизни все устроится. Она теперь не просто надеялась, она это знала твердо.

Вечером ее ждал еще один сюрприз.

Лера не слышала, как звенел звонок, не слышала, кто открывал двери – так была занята своей тетрадкой, в которой подробно расписывала все рабочие перестановки.

Когда распахнулась дверь в спальню, Лера даже вздрогнула.

На пороге стояла моложавая женщина лет пятидесяти пяти, в чудесном пальто, с прекрасной прической и умелым макияжем. A возле нее скакала Анфиска и хватала руку женщины.

– Здравствуйте, – с интересом взглянула на Леру женщина. – Меня зовут Татьяна Николаевна.

– Очень приятно, – растерянно пробормотала Лера и тут же шикнула на девчонку: – Анфиса, ну что ты женщину беспокоишь?

– Это не женщина! – весело заявила Анфиска. – Это моя бабушка Таня! Она из санатория приехала! Только что! A должна была еще месяц назад вернуться! Баб! У тебя появился новый хахаль?

– Анфиса! – в голос охнули обе женщины.

– Вадик! – крикнула Лера, хотя кричать и не надо было, сын радостно топтался здесь же. – Идите с Анфисой… поиграйте, я там новые игры компьютерные купила, идите.

– Да вот, – развела руками Татьяна Николаевна, когда ребята выбежали из комнаты. – Я бабушка этой егозы. И… и да! У меня опять случился роман. Но… я сейчас не об этом. Я к вам прибыла в качестве скорой помощи.

– А… спасибо, мне уже таблетки давали, – улыбнулась Лера. Ей было интересно разглядывать эту приятную женщину, которая была не только Анфискиной бабушкой, но и мамой Глеба Каратова.

– Вы меня не совсем верно поняли… Вадим! Принесите мне, пожалуйста, стул! Мне неловко говорить с больным человеком стоя.

Лера тут же подскочила с кровати.

– Да что вы! Я не настолько больна! Честное слово! И… знаете что, пойдемте пить чай!

– Конечно! – тут же согласилась Татьяна Николаевна. – На кухне! Не люблю напыщенности. Да к тому же мне надо знать, где у вас что лежит.

Лера еще толком ничего не понимала, но этой гостье она была рада. Неизвестно почему, но вот рада, и все тут!

– Вот, это наша кухня, – провела она гостью и усадила за стол. – Вам какой чай? Черный? Зеленый?

– Мне бы кофе, если можно, – скромно потупилась Татьяна Николаевна и тут же фыркнула совсем как девчонка: – Все говорят, что много кофе пить вредно, а я просто никак не могу отказать себе. Такая слабая женщина!

И она так хитро взглянула на Леру, что та сразу сообразила – о слабости эта женщина знает лишь понаслышке.

– Я вам обрисую цель своего прихода, – начала Татьяна Николаевна, как только перед ней появилась чашка кофе со сливками. – Мне говорил Глеб, что у вас некоторые временные затруднения. В плане мальчика.

– Да что вы! – охнула Лера. – Он у меня абсолютно замечательный ребенок!

– Я не спорю, но и с самым замечательным ребенком в его возрасте должен кто-то находиться, не так ли? Хотя бы для того, чтобы вовремя разогреть ему тарелку супа. Я уж не говорю, что этот суп ему бы желательно еще и сварить.

– Это да… – поникла головой Лера. – У нас жила бабушка, но она как-то… как-то скоропостижно… уехала. Она, конечно, скоро вернется. Но…

– Меня уже немножко ввели в курс дела, поэтому… Поэтому с вашим Вадимом буду находиться я. Глеб сказал, моя помощь потребуется всего лишь месяц.

– Месяц? – не поняла Лера. – A потом? Потом вы уйдете?

– A потом, как сказал Глеб, вы сами научитесь обходиться без посторонней помощи.

Лера хотела скрыть улыбку, но не могла. Глеб сказал… Мало того что он ее тут выхаживал, когда она больная валялась, так он еще и после о ней беспокоился. Матери звонил… И ведь не забыл же! И ничего, что у него жена, он же о ней беспокоился просто так, по-дружески, а не…

– Да-да, конечно, – очнулась от своих мыслей. – Через месяц я обязательно научусь. И… в крайнем случае, к нам все равно вернется Мария Никитична.

– Крайних случаев здесь быть не должно, – не согласилась Татьяна Николаевна. – Мы что с вами, на передовой? Какие еще крайние случаи? Дом должен быть крепостью, в которую войны не допускаются… Только, Лера… вы мне позволите вас так называть?

– Да-да, конечно!

– Только, Лера, мне придется сидеть не только с Вадимом, но и с моей внучкой. Но я думаю, это нам не помешает.

– Нет, что вы! Конечно же, не помешает! Они так славно дружат! – вытаращила глаза Лера, чувствуя, как по щекам разливается краска стыда. Еще совсем недавно она упрашивала Глеба, чтобы он свою дочь держал от Вадика подальше. – Обязательно с Анфисой! Она удивительно влияет на моего Вадика!

A потом они обговорили условия, на которых Татьяна Николаевна будет работать, и даже зарплату. Женщина не стала ломаться и отказываться, она, как и Лера, считала, что это справедливо. A дальше Татьяна Николаевна рассказывала о себе, так, немножко, но Лера ловила каждое слово… Особенно когда речь шла о Глебе. Нет, у нее, конечно же, не возникло к нему никаких чувств – с чего бы? Она и видела-то его всего один раз!.. Нет, чуть больше, но те разы она не считает. Там был совсем другой, незнакомый Глеб и совсем другая Лера. Ей просто… просто было интересно, с кем же она завтра оставит своего сына. Вот и все. Ничего личного.

– Я очень рада, – проговорила Лера, когда кофе у Татьяны Николаевны закончился. – Когда вы приступаете к работе?

– Позвольте! Но я уже приступила! – тряхнула ухоженными волосами бабушка Анфисы. – Сейчас вы мне выдадите деньги, и я отправлюсь в магазин. Этих сорванцов я заберу с собой, и мы будем гулять полтора часа. Детям нужен свежий воздух, а маме – час в одиночестве. Я знаю, как нам, женщинам, нужны эти минутки тишины… И, кстати, как вы относитесь к грибному супу? Я думаю, на завтра я сварю именно его. A вот сегодня вечером будет курица. Если вы не возражаете. С овощами. Вы любите тушеную капусту?

– Я ее обожаю! – тихонько хихикнула Лера. – Меня мама даже козочкой звала.

– Хм… – задумалась Татьяна Николаевна. – Глеб тоже ее любит, но звать Глеба козлом мне в голову не приходило… Но я буду звать его козликом. Как думаете, от этого его самолюбие не пострадает?

– Думаю, он как-нибудь с этим справится, – серьезно ответила Лера.

– Вот и славно… Дети! Собираемся за вкусными покупками! Кто быстрее оденется, тому доверю выбрать сладости на всю семью!

– Баб, а на какую семью? – хитро сощурилась Анфиска. – На нашу или на тети-Лерину?

– Дитя мое, – чмокнула девчонку в макушку бабушка. – Некоторое время мы будем жить на две семьи!

Вадик тоже не смолчал:

– A я слышал выражение «одной семьей».

– Не в первый день, солнышко, не в первый день, – ровно так же чмокнула Татьяна Николаевна в макушку и Вадика.

Она это делала как бы между прочим, мимоходом, но как потеплело на сердце у Леры! И отчего-то показалось, что они уже сейчас, в первый день, начали жить одной семьей… Хотя… какие только глупости не взбредут в больную голову. Жить одной семьей с Глебом? С его женой? Такой бред непростителен даже для огромной температуры.

К концу рабочего дня у Каратова все же настроение испортилось. И зачем он так цинично выставил Милочку? Ну ясно же, девчонка молодая, глупая, захотелось девочке мужского внимания, опять же, видимо, сам Каратов его недодавал… да чего там – остыл он к Милочке, отсюда и невнимание. Не знал, как с девчонкой порвать, вот и уцепился за первый же повод. Нет, повод был, несомненно, серьезный, но… уж как-то очень он кстати подвернулся. Да и переживаний по этому поводу не возникло. Только облегчение. Только вот к чему девчонку из клиники выставлять? Ну, пусть бы работала… Так ведь она не работает! Сколько на нее жаловались и больные, и медперсонал! Да он и сам ей говорил неоднократно – ничего не понимает. Приходит на работу только романы крутить… с ним, с Каратовым… Вот и пусть… Ничего, она еще молоденькая, найдет работу… Или ей придется сильно себя изменить… что ж, пусть попробует.

Надо еще к своей подопечной заехать. Анфиску забрать да спросить, как у них там дела? Вообще-то там сегодня должна быть мама, а уж она проследит, чтобы все дела были на все двести! И все равно…

Глеб сел в машину, послушное авто завелось с полоборота. Он уже начал выезжать на дорогу, когда наперерез ему выплыл темный «Лексус». За рулем сидела Ксения.

– Ого! – присвистнул Каратов. – A вот и принцесса на черной лошадке… Картина «Не ждали»… Маслом…

Поравнявшись с Каратовым, Ксения опустила стекло.

– A что, в клинике уже все разошлись? – наивно захлопала она ресницами.

– A вам нужен доктор? – не сдержал улыбки Каратов.

– Еще как! Со мной что-то такое творится… без врачебной консультации хоть в петлю. A вы случайно не принимаете?

– Принимаю! И со-вер-шенно случайно! Как это вы догадались?

– Методом сложного анализа и умозаключений… – умненько насупилась Ксения и расхохоталась. – Вы халат забыли снять.

– Вот черт! И в самом деле!

С Каратовым такое бывало. Сколько раз себя пытался приучить: встаешь из-за стола, идешь домой – сними халат! Так ведь нет! Едет потом домой, как дурень, в белом халате!

– Я вас приглашаю к себе, – склонила голову Ксения. – И возражения не принимаются. Просто потому, что у меня день рождения. Сегодня мой день. Вы же не откажете?

Она не спрашивала, она утверждала. Да и в самом деле – кто бы отважился отказать такой нимфе?

– A почему домой? – дернул бровью Каратов. – Дни рождения такой девушки надо отмечать по-особенному. Например, в клубе… в сауне… в ресторане…

– В сауне? – усмехнулась Ксения. – Да не вопрос! Я знаю чудесное местечко. Догоняйте!

И она лихо развернула машину.

Каратов тоже нажал на газ. Где-то металась мысль, что надо бы съездить за Анфиской, еще и проверить состояние этой Леры, но эта мысль так и осталась возле порога клиники. С Анфиской мама, она же сегодня уже звонила. Говорила, что больная чувствует себя превосходно и что они уже съели весь грибной суп, который предполагалось съесть только завтра… Все у них хорошо. И потом – почему Каратов не может себе позволить немножко… даже не отдохнуть, а передохнуть? Тем более когда рядом такая Ксения!

Девушка знала, куда везла. Сауна со звучным названием «Кристалл» была выше всяческих похвал. В распоряжении их двоих было два этажа, где каждая вещица была создана для удовольствия посетителей. Огромный бассейн с подсветкой и фонтанчиками, множество каких-то комнат, парилок, с вениками, без веников, бильярд, здоровенный холодильник, где дразнили этикетками бутылки всех мастей, и зеркала, зеркала, зеркала…

Каратов еще только оглядывался, а Ксения уже вышла к нему из какой-то комнаты, обернутая в яркую малиновую простыню, с распущенными волосами – сказка!

– Ого! – фыркнул Глеб. – Она уже и простыню где-то отыскала!

– Так вот же целая стопка, – кивнула на шкафчик Ксения. – Там еще и тапки есть, одноразовые. И шапочка на голову. Тебе нужна шапочка?

– Зачем? Я ж не гном… а вот переодеться… Где, ты говоришь, все это тряпочное великолепие?

Он тоже зашел в комнату для переодевания и замотался в простыню. В зеркале отразился мужчина, напоминающий древнего грека.

– Вот дурень-то, – пробубнил Каратов. – Прямо весь, как красна девица… A надо же только на бедрах зацепить… Вот учат нас всякие фильмы, учат, а все равно – так и помрем идиотами…

Он болтал, чтобы заглушить чувство стыда… Ну да, было такое… Как-то все быстренько, красивенько и пошленько… И девушка уже почти вся оголенная, и сам… и видел эту девушку всего раз до этой сауны… Да нет, чего там, всякое раньше случалось, но Ксения-то, это же сестра Федьки! Да и молодая еще, а он уже взрослый мужик, надо бы как-то…

В конце концов, он все же плюнул на эти рассуждения и спустился на первый этаж, где уже была Ксения.

Девушка стояла возле бильярда и натирала кий мелом.

– Умеешь? – кивнул на шары Каратов.

– Чуть-чуть, – дернула голеньким плечиком Ксения. – Сыграем?

Еще бы не сыграть! Вот уж где Каратов мог блеснуть, так это в бильярде!

– В американку? – уточнила Ксения.

– Давай, – кивнул Каратов, чувствуя, как губы разъезжаются в ехидной улыбке.

И они «дали»!

Ксения играла так, что через две минуты Глеб забыл, что перед ним прекрасная молодая девушка. Перед ним был яростный, сильный противник. Если б еще Глеб не был так азартен! Но азарт сразу же захлестнул его. Да и не только его. У Ксении глаза горели едва ли не больше. Она не выбирала красивых поз, не изгибалась по-кошачьи и не охала нежным умирающим голоском, она была резкой, точной и успешной.

Первая партия была выиграна Ксенией. Даже пошутить о том, что он якобы подарил ей победу, Каратов себе не позволил.

– М-да… – играл он желваками. – Давай еще раз!

Следующая партия была его. И следующая – тоже. A потом снова удача улыбнулась Ксении.

Даже в перерыве они говорили только о шарах.

– A ты зря вон тот синий шибанула, – сидел рядом с полураздетой девушкой Каратов и тянул минералку. – Надо было красным.

– Красный бы вон туда ушел, здесь я чуть-чуть не рассчитала, надо было просто его сильнее бить, тогда сразу бы три шара закатила.

– Да ну какие три-то?! Смотри, ты вот сюда бьешь, они вот так и так!

– A этот-то? Видишь же – этот тоже отскакивает и сюда!

Когда Ксения вышла к бильярду в джинсах и блузке вместо привычной уже простыни, Каратов захлопал глазами.

– Ты чего?

– Так времени знаешь сколько? Три часа ночи. A мне еще до дому добираться, – усмехнулась Ксения.

– Здорово! – вдруг рухнул на диван Каратов и расхохотался на все два этажа. – Вот скажи кому, что весь вечер вдвоем с девчонкой… с раздетой!… Что я вот так буду шары гонять! Все! Пропадай, моя репутация!

– Одевайся, – тоже усмехнулась Ксения. – Завтра приедем еще?

– Нет, Ксюш, давай… давай в субботу, а? A то у меня работа там всякая, дочь любимая… Надо хоть дома появиться. A в субботу оторвемся. Только не забудь!

– Еще чего! Ты мне, между прочим, должен еще две партии, я отыграться хочу.

– Да, и еще – я должен подарок, – вспомнил Каратов.

– Какой? – не поняла Ксения.

– Как это? У тебя ж сегодня день рождения!

– Да брось ты! Какой день рождения? Просто захотелось с красивым мужиком вечер провести, вот и… день рождения тут же случился.

– Понятно… Ну а красивый мужик – это я? – вовсю дурачился Каратов. – Так ведь?

– С чего бы это? С красивым не получилось, пришлось с тобой… – шутливо вздохнула Ксения.

– Вот ты какая… Надо же было испортить такой вечер!

Домой Глеб приехал, когда было уже около четырех утра. Осторожно прошелся по комнатам. Анфиска спала, скинув одеяло на пол. A рядом лежал телефон. Каратову стало стыдно. Конечно, разве в этой сауне услышишь телефон. Когда тот еще и лежит черт-те где, в раздевалке… И не позвонил. A они, наверное, с ума тут сходили. Вот ведь дрянь какая, этот папаша…

Мать спала в своей комнате. Осталась здесь. Обычно она дожидалась сына, передавала внучку и уходила к себе домой. Но сегодня осталась. Да и в самом деле – мама ни за что Анфиску одну не оставит… Опять Каратов гад получился. Матери отдохнуть надо бы, а он… Получается, когда он отдыхает по полной, его домашние места себе не находят, а спокойны могут быть только в одном случае – когда Глеб пылится дома, и вся его личная жизнь зарастает плесенью, так, что ли? Нет, не так… нечего себя накручивать. Надо было просто предупредить Анфиску и маму.

Глеб взял лист бумаги, Анфискин фломастер и большими буквами написал: «Простите меня, редиску невоспитанную. Я больше никогда так не буду». И уже совсем успокоенный лег в кровать.

Снилась ему девочка на шаре. Нет, совсем не та девочка, которая на известной картине, другая. Его девочка легко прыгала по маленьким бильярдным шарам и была похожа на Ксению. Вернее, это Ксения и была. Только она была совсем легкой. И еще чего-то там во сне было, только он никак не мог потом вспомнить что.

Сегодня Лера шла на работу в полной решимости все изменить. Она уже все расписала – сразу же, прямо в девять утра, она созовет людей и сообщит им свое решение. Несогласные пусть увольняются, держать она никого не станет. Да и работать за всех остальных тоже.

Первым, кого она увидела, был Кукушкин. Молодой человек курил на лестнице, а когда увидел Леру, подошел к ней прямо с сигаретой.

– Лер, привет. Че-то я не понял, а че Ольга говорила, что ты директора какого-то наняла? Тогда, слышь, когда я тебе на телефон звонил, кто трубу брал?

– Как раз новый директор. A что тебе не понравилось?

– Нет, а на фига он сдался? Значит, как зарплату поднять, так у нас денег нет, а как директору деньги…

– Не нравится? Увольняйся!

Это соскочило с уст Леры неожиданно даже для нее самой. A уж для Кукушкина и подавно.

– Не по-о-онял… Блин! – Сигарета обожгла пальцы. – Лер, че за ерунда-то? Куда увольняться? Я еще и вовсе зарплату не получил, там еще и премия полагается! Я ж больной с этими документами шарахался!

– Больной? Давай больничный, оплатим все, – проговорила Лера и заторопилась к себе.

Кукушкин так и остался на лестнице с зажженной сигаретой.

Сегодня в кабинете Леры собрались все. Не зря она все-таки вчера обзвонила каждого лично.

Она заняла свое кресло и посмотрела на сотрудников.

Ну совсем гиблое дело. Они на работу даже не считают нужным нормально одеться! Вон Лучкова Тоня, вроде бы и работает неплохо, а ходит-то! Кофта какая-то бабская, из-под нее джинсы не первой свежести… A ведь наверняка всем говорит, что работает в солидной фирме! Или вот еще Игорь Петрович. Он, правда, почти и не работает – вечно с больничных не вылезает, делает вид, будто никто не знает, что у него дочь главврач в участковой поликлинике. И одет соответственно – спортивные китайские штаны, а сверху фланелевая рубаха… тот еще курьер! То ли дело Ирочка! Одна из лучших работниц, все время по командировкам, ей Лера и платит больше, чем остальным. Так на нее и посмотреть приятно – юбочка-карандаш, водолазка в тон, пиджачок сверху. Загляденье! Олег Ефимов тоже. Неброско, но достойно – джинсы, свитерок легкий под горлышко и пиджак. Простенько и со вкусом. Понятное дело – они с серьезными фирмами общаются, но так ведь и остальные тоже! Кукушкин… Господи ты боже мой! Без слез не взглянешь! Рубаха до пупа расстегнута, цепь болтается в палец толщиной, правда, не золотая, но уж весу в ней! Совсем не умеет одеваться на работу!

И тут же Лера вспомнила про себя. Та-а-ак… Вот тебе урок первый – прежде чем спрашивать с других, начни с себя.

Лера мельком глянула на себя в зеркало. Ничего нового – волосы собраны в тугой узел на затылке, на глазах очки… оправу другую подобрать, что ли? И платье… Ну да, платье нормальное, за одеждой она следит, а вот в остальном…

Зато на Ольгу не насмотришься! Подруга сегодня просто удивила. Видно, решила перед увольнением показать себя с лучшей стороны. Прическа строгая и шикарная, макияж изумительный, костюм цвета молодой зелени, обтягивает фигуру, как вторая кожа, однако ж ничего вульгарного, все очень даже… ну деловая дама да и только! Надо Лере тоже что-то эдакое прикупить.

– Валерия Игоревна, – сухо обратилась к ней Ольга, постукивая карандашиком по столу. – Хотелось бы знать, для какой цели вы нас оторвали от работы.

– От работы? – дернула бровью Лера. – Я про это и хотела поговорить. Дорогие мои сотрудники. Я вот так подумала… посчитала…

– Уволить нас собрались, что ли? – яростно вдруг спросил Кукушкин. Он считал, что директриса в него влюблена как кошка, поэтому в поведении себя не стеснял. – Так сразу и говорите!

– A я так сразу и говорю, – кивнула Лера. – Вас, Кукушкин, я увольняю. Предлагаю уволиться по собственному, иначе вам будет очень трудно, предупреждаю сразу.

– Это че это трудно?! – вдруг взвился работник. – Мстить мне будешь, да? За то, что я не тебя, а Ольгу Мышкину предпочел, да?

Такого откровенного хамства Лера не ожидала. Она страшно покраснела, смутилась… В какой-то момент даже была готова убежать из кабинета – что ж он такое говорит-то? Но вдруг перед собой ясно увидела насмешливые глаза Глеба! Почему Глеба? Да просто представила, и все!

– Точно! – продолжал кипятиться Кукушкин. – Я те, Ольга, говорил, что она меня съест потом, если узнает, а ты!

– Кукушкин, – вдруг жестко перебила его Лера. – Прекратите верещать! Вы не на рынке семечки покупаете!.. Мстить вам никто не собирается, что вы себе придумали? Просто если вы не уйдете по собственному, вам придется работать с полной отдачей, а вы этого не умеете! A потом я выставлю вас уже с позором! Кстати, это касается всех. Подумайте – либо вы остаетесь и будете работать, либо мы с вами расстанемся, но уже по-другому.

В кабинете повисла тишина. Такого решительного тона от мямли директора раньше не слышали. Да и вообще, работали в свое удовольствие: захотели – пришли, не захотели – басню рассказали, и все дела. Это раньше, при прежнем директоре, приходилось скакать по всему городу сайгаками, а Лера… Она, если что, и сама могла… сайгачить. A тут – гляди-ка! Каким тоном заговорила!

Первой очнулась подруга Ольга. Она никогда не боялась Леры, а сейчас еще не успела привыкнуть к ее новому имиджу – подумаешь, Лера гавкать научилась! Ольга с этим умением родилась!

– Да что ж вы все как в рот воды набрали?! – возмущенно обратилась она к коллегам и даже встала, чтобы всем было хорошо видно, кого собирается выгонять эта зарвавшаяся Валерия! Уж она-то ее мигом на место поставит! – Мы здесь работаем! Стараемся! A нас!.. Да нет такого права, чтобы вот так всех взять и уволить, потому что этого Лерочка захотела! Я знаю! Я суды по всем программам смотрю! Пусть все по закону делает!

– Так новый же директор придет, он, может, тоже все знает, выкинет всех тут… – шмыгнул носом хронически болезный Игорь Петрович. – Он чего – нянькаться тут с нами станет?

– A пусть попробует выгнать! – задиристо продолжала Ольга. – Давайте нам этого директора! Ну? Чего ж он не пришел? A потому что и нет никакого директора, вот! Это Лерочка специально придумала, чтобы нас запугать. Ясно вам?

Лера смотрела на подругу, и ее глодала обида. Это же сколько в Ольге злости на бывшую подругу! И за что? За то, что Лера сама тащит на себе всю работу? A потом в день получки дарит собственные деньги?

– Прекрати, Ольга! – поднялся Олег. – Чего голосишь? Ты-то здесь и дня не работала, только за деньгами приходишь.

– A тебе завидно? – ехидно перекривилась Ольга.

– Иной раз завидую, да, – честно признался парень. – Я тащусь черт-те куда, а вы здесь остаетесь. A потом еще за свою лень и деньги получаете.

– Я давно хотела сказать Валерии Игоревне, – поддержала коллегу Ира. – Надо выкинуть лоботрясов, а нормальным работникам их зарплату и раскидать. Вот пусть новый директор этим и займется.

Лера хотела набрать номер телефона Глеба – в телефоне где-то есть, Анфиска дала на крайний случай. Пусть бы представился директором хотя бы по телефону, но… опять эти глаза! Точно – фыркнет, усмехнется…

A Ольга все разорялась, вспоминала какие-то статьи, кодексы…

И вдруг у Леры мелькнула замечательно бредовая мысль!

– Дурочка ты, Ирка! – нахально фыркнула Ольга. – Да нету никакого нового директора!

– Достаточно, – поднялась Лера и одернула платье. – Вы хотели видеть нового директора? Познакомьтесь – Ольга Геннадьевна Мышкина. Я решила, что она вполне достойна занять директорское кресло.

И снова тишина оглушила. Теперь молчала даже Ольга. Она только растерянно разводила руками, вертела головой в разные стороны, будто ища объяснения, и беззвучно хлопала ртом.

– Садитесь, Ольга Геннадьевна, что ж вы? – хитро смотрела на нее Лера. – Я решила, что вы человек волевой, решительный… статьи вон как хорошо знаете, все суды пересмотрели, опять же, увольняться не желаете. Умеете постоять за себя, значит, и на благо фирмы любому горло перегрызете. Чем не директор?

– Ни фига се! – присвистнул Кукушкин. – A чей-то сразу Ольгу? Директором вообще мужик быть должен! Я, к примеру, тоже очень даже волевой! И ежли глотку грызть, так у меня получше выйдет. Я еще и морду набить могу!

– Кукушкин! – вдруг рявкнула новый директор. – Еще одно слово, и вас не возьмут даже на биржу труда!

– Ой, ты на нее посмотри! – не мог справиться с завистью Кукушкин. – Еще никто, ничто и звать никак, а уже…

– Я не понимаю! – раздался грозный рев прелестной Оленьки. – Почему не работают наши охранники?! У нас вообще здесь кто-нибудь будет работать?! Почему я! Директор солидной фирмы! Должна выслушивать эту бредятину?! Коля! Выведи этого неудачника!

На такой рык прибежал не только Коля, но и охранник с нижнего этажа. Ну и, ясное дело, Кукушкина вывели под белы рученьки.

Сотрудники сидели, боясь даже шелохнуться. Мгновенное перерождение скандальной барышни в строгого директора обескуражило многих.

Олег Ефимов сморщил нос и показал Лере большой палец. Ирина вздохнула с облегчением и развернула плечи. A Игорь Петрович блеющим голоском попросил:

– Простите, Ольга… Геннадьевна… а нельзя ли… бумажку и ручку… по собственному?

– Ну, вот и славно, – усмехнулась Лера. – Сейчас все свободны…

– Я бы попросила не забывать, кто здесь директор! – грозно зыркнула на Леру подруга.

Но свою маленькую победу Лера тут же решила закрепить.

– Ольга… остынь, – негромко, но весомо произнесла она. – Над тобой все же есть еще начальство. И это начальство – я!

– Понятно, – быстренько сообразила подруга и обернулась к остальным. – Все свободны!

Сотрудники вышли с глухим бормотанием. Они отчего-то сразу поверили, что теперь придется работать по-новому.

Ольга тут же деловито насупила брови.

– Лер, а мне тебя как звать? По отчеству или так можно?

– Можно так.

– Ага… Так вот я тебе хотела сказать, что ты приняла верное решение. Правильное. Я тут… у меня тут… у нас тут… В общем, не пожалеешь.

– Мне тоже так кажется, – согласилась Лера. – Тем более что за все их прогулы и промахи я буду удерживать с тебя.

– С меня? – вытаращилась Ольга. – Что это за порядки такие? Чего это ты придумала?

– A что? Их промахи – это твои недоработки. И потом… Оля, не нужно больше митингов. Ты же понимаешь, если я тебя на эту должность поставила, то я запросто могу поставить кого угодно. Олега, Иру…

– Нет! – прервала ее Ольга. – Их не надо, у меня тоже получится! Я… я даже, если на то пошло, пойду на курсы директоров, вот!.. A зарплату повысишь?

– Если не будет нареканий – повышу. Но если…

– Никаких «если»! Нареканий не будет! – яростно помахала указательным пальцем Ольга. – A теперь, прости, мне надо работать. Ты тут так все развалила! Ага, и еще… Мне бы кабинет какой-то… Хотя пока я могу посидеть и в приемной. A потом… ну я сама придумаю. A тебя обязательно поставлю в известность, даже не переживай!

И она вышла.

У Леры будто огромная плита свалилась с плеч. Нет, с Ольгой, конечно, еще придется хлебнуть, но… но за одно название своей должности Ольга будет рыть землю!

С работы Лера ушла пораньше. Ольга летала по всем кабинетам и вникала в каждую мелочь. Она проверяла все заказы за последний месяц, носилась в бухгалтерию, о чем-то ругалась с беременной Зоей, распекала кого-то за окурки на лестнице и рычала на Тоню за ее непрезентабельный вид.

Заслышав, как Ольга диктует Тоне последние новости немолодежной моды, Лера заторопилась и себя привести порядок. Сегодня у нее душа была спокойна – вместо себя она оставила хозяйку.

Утром Глеб на работу сбежать не успел – его разбудила мама.

– A вот и сынок! – раздался в спальне ее певучий голос. – И вовсе с ним ничего не случилось, он просто немножко заигрался.

– Откуда ты знаешь? – протер глаза Каратов. – Ну да… с ребятами… заигрались в бильярд, и звонка я не слышал. Ма, ну прости, ага?

– A что ж мне остается? Кашу геркулесовую сварить?

– Опять геркулесовую? Лучше давай омлет. Он у тебя такой полезный получается.

Мать только покачала головой и подалась на кухню.

Тут же в кровать к Глебу залезла Анфиска.

– И чего? – набычившись, спросила дочь. – Куда-то взял и пропал, а мы тут волнуйся всем микрорайоном!

– A чего уж вы так масштабно? Откуда микрорайон? – дернул дочь за косичку Глеб. – Почему косы на ночь не расплела?

– Волновались за тебя и я, и баба Таня, и даже Вадик. A косы я не расплела, потому что они так утром расчесываются легче. Сам бы попробовал утром голову драть. Чего вот вчера даже не позвонил?

– Анфис… ну, задержались мы с друзьями, ты же тоже с друзьями задерживаешься.

– Да ладно тебе… с друзьями… – не поверила Анфиска. – Опять, наверное, завел себе… нежную и хрупкую…

Каратов встал с кровати.

– Анфиса, а что в этом плохого? Нет, я понимаю, тебе трудно сейчас… Но вот ты посмотри на улицу – птички летают парами, кошечки – они тоже парами гуляют. Даже собачки! Собачки и те…

– Пап! Ну что за детский сад? Собачек он вспомнил! – фыркнула Анфиска и поморщилась. – Собачки вообще в таких случаях стаями бегают, чтоб ты знал. И знаешь как за них стыдно, когда они друг другу под хвосты заглядывают? A ты с них пример решил брать! A ведь взрослый дяденька!

Каратов крякнул. И в самом деле, с собачками он как-то… прокололся…

– Не знаю, – уж совсем по-бабьи вздохнула дочь. – И что вам, мужикам, надо? Такая приятная женщина рядом, а он все кого-то выискивает…

– Какая приятная? – обернулся к ней отец. – Ты о ком сейчас?

– О тете Лере, о ком же еще? – вздернула брови Анфиска. – Правда, с ней еще надо работать и работать, но нутро у нее неплохое.

– A работать, надо думать, будешь ты? – язвительно усмехнулся Глеб.

– Мне не потянуть… тут серьезного стилиста надо.

В дверях показалась голова Татьяны Николаевны.

– У вас созрело твердое решение плюнуть на все образовательные учреждения, а также на оздоровительные? И ни в школу, ни на работу вы не собираетесь? Времени уже половина восьмого.

– Ого! – испуганно вскочила Анфиска и пулей вылетела из комнаты. – Баб! Я есть не буду! Мне некогда!

– Будешь, отец довезет.

Уже в машине Анфиска опять канючила:

– Па, ну давай сегодня сходим куда-нибудь все вместе, а? Ты, я, баба Таня… можно с собой Вадьку взять.

– И его маму, да?

– Ну а чего она одна дома будет торчать? И ее возьмем.

– Хорошо… – согласился Глеб. Провинности надо было отрабатывать. – Съездим сегодня на нашу поляну. Там сейчас хорошо…

– Тогда я бабе Тане скажу, чтобы она купила мяса, да? – загорелись глаза у Анфиски. – Шашлыков пожарим! И Вадьку возьмем с его мамой, да? Пусть они тоже будут, а то чего они все время одни и одни. У них и поляны-то никакой нет.

– Давай возьмем. Только не забудь мяч. Будешь у меня на воротах стоять, между двумя березами.

– Буду! – взвизгнула дочь и с силой обняла его за шею.

Из парикмахерской Лера летела будто на крыльях. Боже! Какая ж она неумная была! Столько времени сознательно себя уродовать этой ненавистной кочкой на голове, когда ей так идет эта новая стрижка! A какой макияж ей сделали!.. Надо непременно забежать в магазин, купить хорошей косметики… И еще в оптику… да, в оптику обязательно! A потом… потом к Каратовым. Сегодня Татьяна Николаевна звонила, сказала, что она забрала Вадика к Каратовым. Лера должны была прийти за ним сама. Вот и придет. Пусть не думают, что она уж совсем… бабушка! Или… как там называется? Синий чулок, вот!

Когда Татьяна Николаевна открыла дверь, она даже сразу не узнала эту молодую, интересную женщину.

– Вам кого? – спросила она и замерла, разглядывая гостью.

– Татьяна Николаевна! Это же я! – радостно воскликнула Лера. – Мама Вадика! Узнаете?

– Вы?.. – все еще с недоумением смотрела на нее Татьяна Николаевна и вдруг хлопнула в ладоши. – Лерочка-а! Да вы красавица-а-а! Да вы же… Вадик! Анфиса! Вы посмотрите, кто к нам пришел!

В прихожую тут же выскочили Вадик и Анфиска.

– Ма-а-ам… – растерянно протянул сын. – Ты у меня… как артистка!

– Вот! – веселилась Анфиска. – Вот ведь какая красивая тетенька получилась! И чего вы раньше все время на голове фрикадельки крутили?

– Фрикадельки? – усмехнулась Лера. – Чего-то… и в самом деле…

– Лерочка, проходите. Будете мне помогать, – распорядилась Татьяна Николаевна. – Сейчас приедет Глеб, и мы поедем посидим на природе… Анфиса! Вадик! Сложите пока все нужные учебники в портфели, чтобы завтра не беспокоиться! Бегите!.. Лерочка, порежьте хлеб, вот в этот лоточек его, и еще где-то у меня салфетки…

Лера помогала Татьяне Николаевне, а у самой в груди все пело. Они поедут за город! С Глебом! И… и с кем еще?

– Татьяна Николаевна… – все же отважилась она спросить. – Я вот все хотела… A жена Глеба с нами поедет? Я отчего-то ее еще ни разу не видела. Неудобно будет, если мы поедем, а она…

– Вы про маму Анфисы? – упорно резала лук Татьяна Николаевна. – A она никогда и не была женой Глеба. Так только… был бурный роман. Потом, когда девушка поняла, что беременна, решила от ребенка избавиться – она же представляла себя великой эстрадной звездой, Анфиска бы ей только мешала. Глеб ее отговорил. Она родила и отдала девочку нам.

– A сама? – растерянно спросила Лера. – Просто взяла и уехала?

– Почему же просто? Она с великой любовью к музыке!.. Правда, что-то у нее не сложилось. Сначала пела в ресторанах, а потом… эти же рестораны пристрастили ее к выпивке. И чем дальше, тем сильнее. Так что… мы и сами ее видим нечасто. Появляется раз в год, истрепать Анфиске нервы, разозлить Глеба да денег выудить. Только в последний раз Глеб сказал, что больше ей денег не даст. Вот она больше и не появляется… Лерочка! Что ж вы хлеб в крошку изрезали?

– Ой, и в самом деле… – испуганно глядела Лера на хлебную кучку. Только что она действительно искрошила хлеб на мелкие кусочки.

– Ничего, покормим птичек, а сами купим по дороге нарезку, – успокоила Татьяна Николаевна. – Анфиса! Поищи крем от клещей! Он в шкафчике, где сервант!

Глеб пришел вовремя. Веселый, шумный, с пакетами и в белом халате.

– Пап! Ну опять забыл снять! – висла на нем Анфиска, а Вадик стоял рядом и с завистью смотрел, как подружка карабкается отцу на руки.

– Твоя подруга? – спросил вдруг у Вадика Глеб. Тот растерянно кивнул. – Вот и держи ее сам!

И сунул дочь прямо Вадику. Тот не устоял на ногах и рухнул бы, если б Каратов не подхватил их обоих.

– Воробьи! – шутил он. – Мам! Ну и как наша подготовка к выезду?

– Полным ходом! – крикнула мать из кухни. – Все! Снимай халат и едем!

Из комнаты вышла смущенная Лера.

– Здравствуйте, – стыдливо улыбнулась она и невольно поправила новую прическу.

– Ого! Да у нас тут прямо конкурс красоты! – воскликнул Глеб. – И небось на каблуках, да?

– Нет, – покачала головой Лера. – У меня туфли… такие… на низкой подошве.

– A вот это зря! – наставительно произнес Каратов. – Такую красавицу должно быть видно издалека! Обязательно огромные каблуки! Вадим, проследи.

– Ладно… – ответственно закивал мальчишка. – Черные, да? Или еще можно босоножки, да? Я в журнале видел.

– Можно, – согласился Глеб. – A сейчас все в машину.

– А… а мою машину куда? – не сообразила Лера.

– A твою оставим здесь. Чего зря гонять… Мам, ну ты готова?

В машине Лера сидела рядом с Глебом, на переднем сиденье. На заднем Татьяна Николаевна читала детям стихи о природе, а те все время елозили, щипали друг друга и в лирику вникать совсем не хотели.

– Вот и меня так маменька стихами грузила, – тихонько подмигнул Лере Глеб. – Хоть бы один стих где в памяти зацепился.

Лера фыркнула.

– …И пробуждается от сна… – певуче декламировала Татьяна Николаевна, – …природа… Глеб! Да выключи же музыку! Она бьет по ушам!.. На чем я остановилась?.. Ага… Природа!..

Глеб снова заговорщицки взглянул на Леру и сделал музыку тише. И она ему в ответ улыбнулась точно так же – будто между ними есть какая-то тайна. Ей теперь вообще хотелось улыбаться все время. Она то и дело незаметно бросала на Каратова быстрые взгляды и все пыталась понять, как же можно было бросить такого мужчину, да еще с маленькой, родной дочкой? И спокойно жить при этом… Анфиска – чудо! Это такой ребенок, которого все время хочется тискать, но сама девочка уже давненько считает себя взрослой. Поэтому никаких телячьих нежностей не допускает… Хотя к отцу сама вон как липнет. A отец… Татьяна Николаевна сказала, что он врач. Да Лера и сама помнит, как он пришел к ним домой. Как он деловито измерял ей температуру, как смотрел на нее… Смотрел… A теперь она с ним в одной машине… они едут отдыхать… Эдакая сладкая иллюзия обычной, дружной семьи – двое деток, бабушка и папа с мамой… Именно о такой семье Лера и мечтала всю жизнь. A было-то все совсем не так.

Муж очень хотел сына, а когда родился Вадик, он не мог на него спокойно смотреть. Вадик родился болезненным, маленьким, и папаша называл сына не иначе как «твое отродье», никак не мог смириться, что мальчик был похож на мать, а не на него и его родню. У них в семье все были крепкие, кряжистые, куда там крохе до отца. Да еще эти бессонные ночи… Болезни… Муж, как он говорит, долго терпел. Целых два года. A потом начались загулы, женские голоса по телефону… Он терпел… A сколько терпела она? И при нем, и даже когда муж ушел, а к ним в дом за ненадобностью переселил свою матушку… Лере казалось, что так живут многие, что вот еще чуть-чуть… что вот она немножко поднимется… A чуть-чуть перерастало в годы. И Вадька научился вжимать голову в плечи и терпеть тычки одноклассников, и Лера сама привыкла сносить все от свекрови, от сотрудников, от всех… A зачем? Ведь можно же жить вот так, как Каратовы. Свободно, гордо, весело, с любовью… A ведь судьбы чем-то схожи…

– Эй! Лера Батьковна! Теоремы решаем? – окликнул ее Глеб. – Приехали! Выходим согласно купленным билетам!

Поляна, куда привез их Глеб, была небольшая, со всех сторон окруженная елками и березами. Здесь же вычурно изогнулась огромная коряга.

– Какая красота, – не смогла сдержаться Лера. – Вот эту бы корягу на чью-нибудь дачу… В тенистый уголок…

– Вот так и растаскивают матушку природу! – фыркнул Глеб. – Все бы только по своим дачам тащили!

– A я тебе, Глеб, говорила! – тут же встряла Татьяна Николаевна. – Нам давно надо купить дачу! Мы бы там с детишками чудесно провели лето! A то сейчас через месяц наступит жара, а мы опять будем париться в городе!

– Мам! Мы ж договорились, как только ты начинаешь водить машину, я сразу же покупаю тебе дачу, – ответил Глеб. – A то знаю я вас. Привези, увези, «ах, ко мне нужно привезти Лидию Карловну!».

– Говорил! Только я машину уже третий год вожу, а дачи как не было, так и нет.

– Обещанного три года ждут… Значит, скоро купим.

– A у нас есть дача, – блеснул глазами Вадька. – Только она далеко.

– Да что ты?! – радостно охнула Татьяна Николаевна. – Лерочка! У вас есть дача?!

– Да, и совсем недалеко, – кивнула Лера. – Только она старенькая. Еще от моих родителей осталась. Зато до нее ехать двадцать минут. A знаете, хотите я вас в эту субботу отвезу?

Анфиска даже завизжала от удовольствия.

– Па! Поедем к Вадьке на дачу! Здорово будет, а?

– У меня там качели здоровые, – хвастался Вадим. – И песочница большая… Только я в песочнице уже давно не играю. Я ж не маленький.

– Решено! В эту субботу едем на дачу! – распорядилась Татьяна Николаевна. – A я могу освежить там шторы. Обожаю шить дачные шторы! Глеб, реагируй!

Глеб только чесал нос – в эту субботу у него была встреча с Ксенией… и никакие дачи не могли ее отменить… Он это почувствовал буквально только что. Вот не может отменить, и все тут!

– Боюсь, что в субботу не получится, – отвел он глаза. – У меня дежурство.

– Ну и ладно, – не слишком расстраивалась Татьяна Николаевна. – Мужчин у нас будет представлять Вадим. Вадим, ты согласен взвалить на себя эту тяжкую ношу?

– Соглашайся, я тоже взвалю, – ткнула друга в бок Анфиска.

– Ну да, согласен, – серьезно насупился Вадик. – Чего ж делать.

– Вот и ладно, – весело выдохнул Глеб. – A сейчас давайте… Мам! A куда ты мясо для шашлыков дела?

Лере было немножко грустно, что Глеба с ними в субботу не будет, но ей ли не знать, что такое рабочее «надо»!

Какой славный был вечер! Из машины доносилась музыка, трещал костерок, ребятня носилась с мячом, а вместе с ними, точно мальчишка, бегал за мячом и Каратов.

Лера не могла оторвать от него глаз. Растрепанные волосы, сверкающие глаза, широкая улыбка… A голос… а выражение его лица… И весь он… Вот подставил подножку Вадику. И тут же подхватил ее сына, подбросил в воздух и снова поставил на землю… снова побежал… теперь уже уводил мяч от Анфиски…

Татьяна Николаевна поймала взгляд Леры, и та сразу же вся залилась краской. Как она сама себе не нравилась, когда вот так краснела. Сразу становилась как свекла! Ужас какой-то!

– Вадику нужен отец, – задумчиво проговорила Татьяна Николаевна. – A Анфиске не хватает матери. A ты можешь это исправить.

Лера покачала головой.

– Исправить… это значит… влюбить в себя вашего сына? – смотрела она в сторону, не в силах даже встретиться взглядом с матерью Глеба. – Это невозможно. Это же как… как швейцарский сыр для серой мыши!

– Очень удачное сравнение, – кивнула Татьяна Николаевна. – Если учесть, что мышь не слишком разбирается, какой там сыр – дайте ей только к нему доступ!

– Н-нет… это невозможно…

– Почему? Глебу тоже нужна жена. Он же не маленький, понимает. A ты для него идеальный вариант. Молодая, красивая, умненькая… Почему же невозможно?

– Вашему сыну нужна женщина яркая! Уверенная в себе, красивая, львица… A не такая серая мышь, как я.

– Ну, миленькая моя, не такая уж и серая, это во-первых, а во-вторых… а кто тебе не дает стать львицей? У тебя для этого все есть. У тебя есть работа, есть деньги, есть сын, есть молодость, красота… Чего тебе еще не хватает? Чего ты ждешь? Надо счастье строить своими руками!

Лера пожала плечами. И как его строить, когда она даже смотреть на Глеба боится?

– Вам чаще надо быть рядом, – продолжала Татьяна Николаевна. – И на дачу было бы неплохо съездить вдвоем, заблудиться, в конце концов!

– Нет… я не могу… не сейчас… – схватилась за щеки Лера.

– Глупенькая ты еще… – вздохнула Татьяна Николаевна. – Пусть не сейчас… A пока… сходи к нему на прием. Он работает… Знаешь, где такое большое стеклянное здание на проспекте Мира? Рядом еще почтамт? A напротив его клиника. Запишись к Каратову, он тебя примет. Скажи, что теперь хочешь лечиться только у него… напоминай о себе. И еще – очень хорошо, что ты сделала такую прическу. Тебе так идет! Да! И… возьми его сотовый телефон… Ну что ты так на меня смотришь? Записывай!

– Спасибо… мне Анфиса уже написала A еще я хотела вам рассказать… – снова покраснела Лера и неожиданно для самой себя ляпнула: – Хотела сказать, что у меня на работе… перемены.

– Интересно! Расскажи, что ты там умудрилась поменять, – блеснула глазами Татьяна Николаевна и тут же крикнула: – Глеб! Иди сюда, Лера рассказывает про свою работу!

– Ребята! Все! – остановил детей Глеб. – Угли уже готовы, теперь надо жарить шашлыки. До мяса вы можете носиться по всей поляне – искать дамам цветы. A потом – к костру!

Дети подхватили мяч и принялись играть уже вдвоем. A Глеб подсел к женщинам.

– Чего там у тебя? Рассказывай, – весело смотрел он на Леру, нанизывая куски мяса на шампуры.

И Лера стала рассказывать, изображая все в лицах – морщила брови, пищала, как Ольга, кривила губы, как Кукушкин, – а Глеб с Татьяной Николаевной ухохатывались, глядя на нее.

– Неужели у вас такие кадры работают? – не могла поверить Татьяна Николаевна.

– Ты лучше спроси, где она их достала? – усмехался Каратов. – Это ж прямо заповедник для бездельников!

– Да, и я для них создаю все условия, – тоже смеялась Лера. – Создавала. A сейчас!..

– Разогнала всех к чертям, и все! Ну Ле-е-ера-а-а…

Домой разъезжались, когда уже было ближе к полуночи. Татьяна Николаевна ругалась, что нарушается детский режим, но дети упрямо хотели посидеть возле костра и попеть песни. A Глеб их поддерживал. Да и Лера была не против.

Дома Вадька уже из последних сил ополоснул лицо, два раза шарканул зубной щеткой по зубам, выпил молока и сразу же уснул.

A вот Лера уснуть никак не могла. Столько всего случилось за один день. И работа, и… и эти шашлыки… И локоть Глеба, который касался ее там, у костра… И правильно говорила Татьяна Николаевна, нечего ждать, надо самой за него бороться. И поэтому… борьба начнется прямо с завтрашнего дня. Она придет к нему на прием. И пусть он думает, что хочет!

Глава 4

Лера сидела в очереди в первый кабинет и дрожала как заяц. Первый кабинет был кабинетом Каратова. Она пришла сюда к нему на прием, как и было задумано. Но вот что сказать, она никак не могла придумать. A сейчас уже и ее очередь!

Из кабинета вдруг вышел Глеб.

– Проходите, – кивнул он, не глядя на нее, и скрылся в каком-то другом кабинете.

Лера прошла. Белые стены, огромные окна… светло-серый стол, компьютер… в углу вешалка, на ней уже знакомое пальто Глеба.

Лера присела за стол, взяла листок, который был здесь же, карандаш… ей надо было чем-то занять руки. Эх, написать бы ему стихи! Он же говорил, что мама ему постоянно их читала… A в голову, как назло, – ну хоть бы какой отрывок!

Лера вдруг взяла карандаш и быстро написала: «Я не знаю, кто вы есть и какой несете крест, оглянитесь, я здесь». Не стихи, конечно, слова из песни, но сейчас очень подходят.

Она сунула листок ему в карман пальто и торопливо вышла.

– Я не буду врача ждать, заходите, – бросила она женщине, которая стояла в очереди за ней.

Та радостно подскочила и юркнула в кабинет.

Глеб сегодня принимал клиентов почти до шести часов. День какой-то выдался загруженный. Даже кофе попить времени не было. A уже в шесть распахнулась дверь и здоровенный Сутулов забасил:

– Ну и сколько ж можно работать? Ты уже у населения все деньги вытянул! Сегодня иду по улицам, гляжу – ни одного больного! Ну ни одного! Это ж для нас полная безработица! Каратов, прекращай!

– Ладно тебе, – потянулся на своем кресле Глеб. – Чего пришел? Отпрашиваться, поди?

– Недобрый ты, Глебушка, – укоризненно скривился друг. – Я тебе подарочек принес. Вот.

И Сутулов выудил из своего кармана бильярдный шар.

– Это тебе… – протянул он шар Глебу. – Чуть халат не треснул такую тяжесть таскать.

– И что это? – вертел Глеб в руках блестящий шар, чувствуя, как по телу разливается будоражащее тепло.

– Откуда я знаю! Ксюха велела тебе передать. Может, у нее на весь бильярд денег не хватило, она тебе решила дарить по шарику! Чего ты меня спрашиваешь? Сам позвони.

– Ладно, разберемся, – поднялся Каратов.

Он взял шар и сунул его в карман пальто… Рука нащупала бумажку.

– «Оглянитесь, я здесь»… хм… да уже понял… – улыбнулся Глеб. – Федь, а Ксения что, сюда приходила, что ли?

– Ну не я же к ней потащусь за эдакой необходимой вещицей! – фыркнул друг. Потом подошел к окну. – Да вон ее машина стоит.

– Ну, все правильно… «я здесь», – кивнул Глеб. – Интересная девушка.

– A я тебе что говорил!

Каратов вышел из клиники и сразу направился к машине Ксении. Та опустила стекло.

– Привет, – облокотился на ее дверцу Глеб. – У нас сегодня снова день рождения?

– У нас сегодня… пусть будут именины! – мгновенно придумала девушка. – Поедем покупать мне подарок. Ты в байках разбираешься? Ну, в мотоциклах?

Глеб покачал головой.

– Полный ноль. A я должен купить тебе мотоцикл?

– Я сама его куплю, мне нужно посоветоваться.

– Ничем не могу помочь… A мы не можем сегодня выбрать тебе другой подарок?

Ксения улыбнулась.

– Равноценный? – хитро склонила она голову.

– Гораздо круче! Я подарю тебе все небо! – распахнул руки Каратов, потом почесал нос. – Ясное дело, со всеми причиндалами. Ну, там, с луной, звездами, с солнцем. Чем не подарок?

– Щедро, – серьезно ответила Ксения. – Это надо обмыть. В ресторан поедем?

– Легко!

Глеб сел к ней в машину, и Ксения лихо повернула к главной дороге.

Они были, наверное, самой красивой парой во всем зале. Ксения, очень яркая, видная девушка, сразу выделялась среди других. Ну и себя Глеб к уродам не причислял. Когда они выходили танцевать, все мужчины не сводили глаз с точеной фигурки Ксении, а девушки провожали скорбным взглядом Каратова. И вдруг оказалось, что он совсем молод! Даже юн! Что нет никаких долгих лет за плечами, что жизнь приготовила еще много подарков и приятных неожиданностей, и у него еще все только начинается, и будут еще веселые, шальные ночи, и музыка до утра, и огни будут слепить глаза, и шампанское – не брызгами, целой рекой! A рядом будет эта женщина! Такая непонятная, манящая, такая… неземная…

– Почему ты не танцуешь быстрые танцы? – спросил он Ксению, когда в очередной раз она отказалась идти танцевать.

– Для меня это слишком медленно, – дернула она плечиком. – Мне надо… что-нибудь совсем буйное! Быстрое! Чтобы как огонь… а здесь я просто угасну.

– Будем надеяться, что на медленном танце ты не угасаешь… – поднес ее руку к своим губам Каратов и заглянул в глаза. – Расскажи о себе.

– Зачем? – искорками блеснули ее глаза. – Родилась, училась, работаю… Это все так обыденно… Давай придумаем, что я с другой планеты.

– Какая твоя планета?

– Она… она яркая! Там много огней, там не бывает скуки, беды… там всегда праздник.

– Разве такое бывает?

– У меня… на моей планете – да. Только для полного счастья мне не хватает моего Героя! Он совершенно необыкновенный. И так похож на…

У Каратова так некстати зазвонил телефон. Звонила Анфиска.

– Пап, ты когда домой? Мы тут тебя ждем, ждем…

– Анфиса, я тебе перезвоню.

Ксения напряглась.

– Кто эта неизвестная соперница со столь необычным именем?

– Эта соперница моя дочь, – Каратов внимательно посмотрел Ксении прямо в глаза. – A тебе разве Федор не говорил, что у меня есть дочь?

– Н-не помню, – тряхнула волнами волос Ксения. – A это так важно? Если она похожа на тебя, мы поладим.

Каратов довольно выдохнул – правильные слова.

– Ксения, я сейчас отойду позвонить, а то здесь шумно. A ты не вздумай с кем-то танцевать, я погибну от ревности, и на твоей планете не будет Героя.

– Я буду ждать тебя, – с театральной томностью прикрыла глаза девушка.

Каратов вышел в фойе.

– Анфиса! Ты что хотела? – набрал он номер дочери.

– Пап, баба Таня спрашивает – ты скоро придешь или опять до утра задержишься? Ей уходить или оставаться?

– Когда это я до утра задерживался? – искренне возмутился Каратов. – Конечно же, скоро приду! Но… но баба Таня пусть все же останется. Нечего ей по темноте разгуливать.

– Я-я-ясно… – недовольно протянула дочь и отключила телефон.

– Никак не хотят мне простого мужчинского счастья, – сам себе пожаловался Каратов и взглянул в большое зеркало. Выглядел он хорошо, несмотря на тяжкие трудовые будни.

Не успел он отойти от зеркала, как телефон зазвонил снова. На экране высветилось: «Номер не определен».

– Да? – недовольно ответил Каратов.

– Глеб… – полился из трубки медовый голос. – Не ищи меня в ресторане. Я уже дома.

– Кто это?! – не понял Каратов.

– Это Ксения, ты не узнал?

– Ксения?!

Каратов влетел в зал – столик, за которым они только что сидели вместе с Ксенией, был пуст.

– Ксения! Что случилось?! Ты куда делась? – не мог успокоиться Глеб. – Ну что за игрушки, в самом-то деле?

– Ты правильно сказал – игрушки. Я же еще маленькая девочка, и мне надо вовремя ложиться спать. Так что… не злись, мой Герой, мне пора.

Каратов обиженно вздохнул.

– Когда мы еще встретимся? – спросил он.

– Когда у меня будет очередная дата… мне надо только ее придумать. Я тебя сама найду.

В трубке послышались гудки. Каратов расплатился с официантом и побрел к стоянке такси. Вот так! Захотела – приехала, захотела – уехала, а он вроде бы и вовсе ни при чем… Обидно! Но в сердце все равно уже поселилось давно забытое чувство.

– Ну и хорошо, – подмигнул сам себе Каратов. – Ничего страшного, мы подождем. A вот потом… когда вы, барышня, уже совсем расслабитесь… наступит же когда-нибудь такой момент! Вот тогда я тоже исчезну, аки звезда с восходом солнца! Ух ты, как загнул!

Домой он пришел, когда Анфиска даже не легла в кровать. Они сидели с бабой Таней возле телевизора, где шел очередной любовный сериал, и обе старательно делали вид, что экран их совсем не интересует. Баба Таня уныло бубнила Анфиске все те же стихи про красу пробуждающейся природы и косилась на главную героиню сериала. A Анфиска делала вид, что слушает, не забывая следить за сюжетом фильма.

– …И, внимая весеннему шуму посреди очарованных прав… трав… A чего это он делает? – не выдержала Татьяна Николаевна, когда на экране герой бессовестно схватил девушку и приник к ней губами. – Она ж другого ждет!

– Она уже этого полюбила, баб! – пояснила Анфиска.

– Да? Чего-то я проглядела… – расстроилась бабушка, но тут же спохватилась и исправилась. – Так… о чем это я?.. Посреди очарованных трав…

– Ты уже это читала, – вздохнула Анфиска, не отрываясь от экрана. – Там дальше: «Все лежал бы и думал я думу»…

– Привет, – прислонившись к косяку, смотрел на них Каратов. – У вас, я смотрю, вечер поэзии?

– Папа! – обрадовалась было дочь, но тут же обиженно скривила губы. – Что это у вас, девица сорвалась?

– Анфиса! – строго рявкнула бабушка, и девчонка притихла.

– Какая девица? Ты чего себе там придумала? – возмутился отец. – Просто… просто был сложный больной, и я… мне надо было… лично… провести осмотр. Это же моя работа!

– A ты что, его в ресторане осматривал? – снова ехидно поддела Анфиска.

– Вот что, девушка, – поднялась Татьяна Николаевна. – A не пройти ли вам в спальню? Детское время уже вышло. Прошу!

– Ба-а-а, – заныла девчонка. – Ну еще две минуточки-и-и…

– Они ничего не решат, а настроение нам могут испортить. В кровать! – была неумолима бабушка. – И потом – мне надо кормить отца.

– Да он не хочет, – канючила Анфиска. – Я ж тебе говорю, он в ресторане был.

– A вот это, дитя мое, вас касаться не должно. Спать!.. Глеб, пойдем, я тебя буду кормить.

Через десять минут Глеб уже сидел за столом, а мать делилась с ним новостями:

– Надо сказать, этот Вадик гораздо сильнее Анфисы в точных науках. Математику щелкает как орешки. A вот наша ленится! Сегодня ее чуть не наказала. Сама не хочет уроки делать и мальчишке не дает… Бери хлеб вон тот, этот вчерашний… Я просто удивляюсь! Лера столько работает, с мальчиком абсолютно некому было заниматься! A ведь какие глубокие знания!.. Погоди, сейчас молока налью… И сама Лерочка – просто умница! Все хватает прямо на лету!

– Как чайка, да, мам? – усмехнулся Глеб. – Мам, пока меня не было, мне никто не звонил?

– Никто, – отмахнулась мать и продолжала: – Так я и говорю! Лерочка – все хвата… все понимает с первого раза! Да чего там, она и без слов все понимает! Ты еще не успел сказать, а тебя уже поняли! A это в наше время большая редкость, прошу заметить.

– Ма, ну хорош меня сватать, а? – поморщился Глеб. – Я уж как-нибудь сам…

– A кто тебя сватает? – возмутилась Татьяна Николаевна. – Это ты думаешь, что я тебя за Лерочку? Да ты знаешь, какой мужчина ей нужен?! Ей же нужен… ей же о-го-го какой нужен! Это же святая женщина! A как она общается с Анфиской?! Она же…

– Баб, ты про косы расскажи! – донесся из-за двери громкий шепот Анфиски. – Про косы!

– Да! Ты бы видел, какие она косы Анфиске заплела!.. Анфиса! Быстро в постель! Да что ж это такое?!

Бабушка пошла укладывать внучку спать, а Глеб сидел, улыбался и пялился в темное окно. Лерочка… Эх, видела бы ты, мама, Ксению! У Глеба до сих пор от нее голова кружится. И если, как утверждают, жизнь дается лишь раз, то ради Ксюши стоит жить!

Он видел ее всего несколько раз, но она так отличалась от его прежних подружек, что Глеб влюбился как мальчишка. Обычно девушки сами с ним знакомились, сами добивались его, сами окружали любовью, а он лишь позволял им себя любить. Любил ли он сам? Наверное, да… Но уже и не помнит, когда такое в последний раз было. А, как оказалось, жизнь без любви совершенно пресна. Без огонька жизнь-то получается. И вот сейчас… Какой там огонек – пламя! Огонь! Пожарище!

– Так вот я и говорю… – снова зашла в кухню Татьяна Николаевна. – Лерочка сегодня пришла, а сама вся такая стройненькая, вся такая…

– Мам, я пойду, – поднялся Глеб. – У меня такой день был… замотался, ну сил никаких нет. Спасибо.

И он вышел. Татьяна Николаевна только огорченно вздохнула. Ну никак не хочет сын влюбляться в такую славную Лерочку… A она уже решила, что посадить на Лериной даче… ничего, мы еще посмотрим.

Теперь Лера ходила на работу как на праздник. И чего она раньше столько времени тянула? Давно надо было все пересмотреть. Теперь и свободного времени у нее было много, и работа не изматывала, и с Вадиком она уже не задерганная вся, а нормальная, любящая мать. Да и Ольга не подводила. Конечно, у нее был личный интерес, но Лере это было только на руку. Ольга приходила раньше всех, уходила всех позже и вообще крепко сграбастала всех в свой железный кулачок. Лера каждое утро начинала с кабинета нового директора – помогала, обсуждала проблемы… В общем, не давала забыть, кто здесь кто. Вот и сегодня она неторопливо шагала к кабинету Ольги Мышкиной.

Но Ольга сейчас выскочила сама.

– О! Валерия Игоревна! A вас тут уже ждут, – с облегчением выдохнула она. – Прямо партизан какой-то! Говорит, ни с кем общаться не буду, выньте мне да положьте Валерию Игоревну!

У Леры бешено заколотилось сердце. Глеб? Глеб! Ну конечно, это он! Кто еще может требовать Леру так настойчиво… A почему он приехал? Что-то случилось?.. Нет, тогда бы позвонила Татьяна Николаевна… Тогда что? A может…

Она влетела в кабинет Ольги и глазами искала Глеба. Его не было.

– Здравствуйте, – раздался рядом мужской голос.

– Здрасте, – бросила Лера. – Ольга! A кто…

– Это я вас искал.

Лера выдохнула. Ну что ж такое? До кабинета бежала всего минуту, а уже столько себе всего напридумывала! A человек просто приехал по делу. И Глеб… у него же тоже работа!

– Здравствуйте, – еще раз поздоровалась она. – Я вас слушаю. Что вы хотели?

– Меня зовут Михайлов Егор Романович, – представился клиент. – И… Я хотел бы, чтобы документы мне привозила не ваша эта женщина… рыженькая такая…

– Тоня, я поняла…

– Да, наверное, – кивнул странный посетитель. – Пусть не она привозит, а… а вы.

– Я? – удивилась Лера.

Такого она не ожидала. Не все ли равно, кто вам передаст пакет?

– Но, позвольте… – пожала она плечами. – У нас работает прекрасный сотрудник – Антонина, а если… A что, собственно, вас в ней не устраивает?

– Лера, я уже спрашивала. A он молчит, – подключилась к разговору Ольга, которая уже давненько торчала в дверях.

– Я хочу, чтобы документы привозили мне именно вы, – упрямо твердил посетитель. – Вы… дело в том, что вы мне очень нравитесь.

– Ох, ни фига се! – охнула Ольга. – Прямо тебе сплошной Шекспир!

Лера покраснела до корней волос. Что себе позволяет этот ненормальный? И потом… кто ему дал право? Нравится она ему, видишь ли! Да мало ли она кому нравится! Да, она мало кому нравится, ну так ведь это еще не повод, чтобы…

– Вы мне нравитесь, – повторил мужчина. – И давно уже. Сейчас вы сказочно похорошели, но и раньше были… такая незащищенная, нежная… кажется, вот дотянись до вашей руки, и вы растаете… исчезнете…

Ольга уже откровенно смеялась себе в кулачок, а Лера не знала, куда от стыда деться.

– Вы… вы, пожалуйста, вот что… – не знала она, что сказать. – Вы… прекращайте это дело. Какая я вам незащищенная? У меня… и ничего я не прозрачная. И… и у меня муж есть.

– Нет у вас никакого мужа, я узнавал, – смотрел ей в глаза мужчина. – У вас только сын. A вот я мог бы стать ему хорошим отцом.

Лере вдруг стало страшно. Маньяк? Это же понятно – маньяк. Ну разве кто-то нормальный может ее когда-нибудь полюбить? Точно, маньяк… A на маньяка и не похож совсем. Обычный дядька… да какой он дядька? Старше Леры лет, наверное, на пять-семь… Взгляд такой спокойный, сам в дорогом костюме… на лицо приятный… И вовсе ни на какого маньяка не похож… Так маньяки всегда не похожи…

– Вы не подумайте, – разгадал ее взгляд мужчина. – Я не умалишенный. Понимаете… Жена у меня была, очень на вас похожа. Всем! И внешностью, и поведением… и даже волосы так же поправляет… поправляла. Она на машине разбилась. Я очень ее любил. И вдруг встретил вас… вы знаете, я даже пустые конверты сам себе посылал, чтобы вы приходили. Долго не мог отважиться заговорить с вами, а вот когда вы перестали приезжать… Не прогоняйте меня, пожалуйста.

– Но… я не ваша жена, – попыталась объяснить ему Лера. – Я другая. Вы знаете, какая я вредная?

– Да! – ожила вдруг Ольга. – Она такая, что о-го-го!

– Мне ничего от вас не надо, – гнул свое странный посетитель. – Мало того, я состоятельный человек, я могу обеспечить и ваше будущее, и будущее вашего сына.

Ольга нервно сглотнула, и взгляд ее стал более теплым.

– А, простите, вы где трудитесь? – спросила она, наивно хлопая глазками.

– У меня автозаправочные станции, – пояснил гость Ольге и снова обернулся к Лере. – Я понимаю, может быть, я не в вашем вкусе… даже скорее всего, что вы предпочли бы не меня, но…

– Ой, ну что вы такое говорите? – защебетала вдруг Ольга. – Вы оч-чень интересный мужчина. Просто оч-чень!

Лера посмотрела на Ольгу и быстренько сориентировалась.

– Э… Егор Романович, мне сейчас абсолютно некогда, вы, пожалуйста, решите все вопросы с нашим директором. Настоятельно рекомендую – Ольга Геннадьевна… Ольга Геннадьевна, это по вашей части.

Действительно, незамужняя подруга так стремилась обрести семейное счастье… желательно с состоятельным мужчиной, что такой клиент был для нее настоящим подарком. Ольга это поняла, одарила Леру благодарным взглядом и величаво кивнула.

– Не обращайте внимания, – улыбнулась она Михайлову, когда Лера вышла. – Вы же понимаете, такие признания случаются не каждый день… A у Валерии Игоревны, я думаю, и вовсе такого не случалось, поэтому… Она немножко растерялась.

– Да… я могу понять, – грустно согласился мужчина.

– Но это совсем не значит, что мы с вами не будем работать! – тут же поддержала его Ольга. – Первое время пакеты с документами буду носить вам я, Тоню я уберу. A потом… Я, конечно, распишу Валерии, какой вы чудесный человек… я-то в этом нисколько не сомневаюсь… И уже потом, когда она свыкнется с мыслью…

– Я вас понял, – прервал ее клиент. – Я, конечно, буду работать с вами… Хоть какая-то ниточка к ней.

– Обещаю быть прочным канатом! – тут же заверила Ольга.

На этом господин Михайлов откланялся, а Ольга с самым рабочим видом уселась думать, как бы так устроить Леркину несчастную жизнь, чтобы она не позарилась на такой лакомый кусочек…

В дверь вошел Кукушкин.

– Оль, ты, слышь чего, мне б денег, а? – развязно проговорил молодой человек, доставая из пачки сигарету и закуривая прямо в кабинете.

– Господин Кукушкин! – взвилась вдруг бывшая возлюбленная. – Насколько мне известно, вас собирались уволить еще в первом эшелоне?!

– Ну так… и уволили… – чуть не выронил сигарету красавец. – Ну так мы ж решили…

– Здесь решаем не МЫ, а Я! Поскольку именно я директор этого учреждения! Извольте выйти и никогда больше не показывайтесь мне на глаза!

– Оль… ты че, Ольга? – вытаращился Кукушкин. – Да какой ты, на хрен, директор?! Да я, если хочешь знать… да если б Лера не узнала, что у нас с тобой любовь, на этом месте сейчас бы сидел я, ясно тебе?! Ты мне всю жизнь!.. Всю карьеру!..

– Коля! Мать твою… До каких пор по офису будут шарахаться посторонние?! – взревела Ольга на весь этаж.

Кукушкин выскочил, не дожидаясь встречи с громоздким Колей.

В своем кабинете усмехнулась Лера – Оленька крепко держит всех в маленьком железном кулачке.

Татьяна Николаевна проверяла уроки у детей. Сегодня они опять были у Назаровых. Лере надо было съездить по делам, а Вадика одного оставлять не хотелось. Да к тому же надо было отвезти детей в конную школу, а перед этим покормить. Ну и как тут оставишь ребенка одного.

Уроки ребята сделали быстро и правильно. Конечно, Татьяна Николаевна подозревала, что делал только Вадик, а Анфиска бессовестно у него слизала все задачи, но поди теперь, докажи.

– A теперь за стол, – распорядилась женщина и вдруг услышала, как в дверях ворочается ключ. – Странно, Лерочка обещала быть поздно… Знать, не получилось чего-то… Лера! Иди к столу, как раз успе…

Это была совсем не Лерочка. В дверях стояла неприятного вида пожилая женщина с большой сумкой и уверенно стаскивала сапоги.

– Простите, вы кто? – вежливо поинтересовалась Татьяна Николаевна.

– Нет уж, это ты прости, – пыхтела тетка. – Я-то Вадькина родная бабушка… Живу здесь. В отпуск только к сыну уезжала… A теперь вот… вернулась… A ты кто? Нянька? Можешь топать домой, я уж сама тут…

Татьяна Николаевна невольно взглянула на детей, которые притихли за столом и весь разговор слышали. Вадик почему-то не бросился на шею любимой бабушке, а как-то съежился и вжал голову в плечи, Анфиска же просто набычилась и смотрела исподлобья.

– Нет, вы знаете, – категорически покачала головой Татьяна Николаевна. – Я не могу уйти. У меня дети.

– У тебя только один ребенок! – рявкнула непрошеная гостья. – Вадька! A эту ты с собой притащила, да еще и кормишь за чужой счет!

– Ты сама! – срывающимся голоском выкрикнул Вадька. – Ты сама кормишься! A Татьяна Николаевна… она хорошая!

– Баб, ты не уходи, – пробасила Анфиска. – A то она опять им на шею сядет.

– Чего-о-о?? – уже вошла в кухню Мария Никитична. – A ну брысь из-за стола, прихлебалка!

– Сама такая! – не осталась в долгу Анфиску. – Уходила, так весь холодильник вычистила, а Вадьке одну китайскую лапшу оста…

– Анфиса! – резко одернула внучку Татьяна Николаевна. – Немедленно идите с Вадиком в детскую! И… и собирайтесь! Мы опаздываем в школу.

Дети прошмыгнули мимо гневной старухи, а Татьяна Николаевна подошла к сумкам незваной гостьи и молча выставила их за дверь.

– Подите вон, – спокойно заявила она. – Иначе вслед за сумками я так же выставлю и вас… Будет не совсем удобно в вашем возрасте.

– Сейчас прямо! Разбежалась!

– Прошу учесть, у меня черный пояс по… по боксу! – предупредила Татьяна Николаевна, и тут произошло странное.

Эта степенная женщина вдруг резко подпрыгнула, издала зычный вопль «ки-я-а-а», замахала перед гостьей руками и ногами и наконец замерла в раскоряченной позе.

Для Марии Никитичны стало совершенно очевидно – невестка наняла для своего сына либо умалишенную, либо, чем черт не шутит, какую-то мудреную спортсменку, сейчас это модно. Во всяком случае, ни с той, ни с другой вступать в близкие контакты не хотелось.

– Ну ладно, я вам еще… я еще тут вам покрякаю! – проворчала любящая бабушка и бочком выскочила за дверь. И уже в подъезде раздался ее голос:

– Коля! Сынок! Это мама звонит, чтоб тебя черти покусали! Меня туда не пускают! Обратно домой еду! Разбирайся сам со своими бабами!

Татьяна Николаевна улыбнулась, одернула платье и повернулась к детской.

Дети были вовсе не у себя, они стояли здесь и с вытаращенными глазами пялились на бабушку.

– Ба! Ну ты даешь… – задохнулась от восторга Анфиска. – Как это ты…

– Только это совсем и не бокс, – проговорил Вадик, растерянно моргая. – Это… я не знаю, что это такое, но… Это класс!

– Вы о чем? – подняла бровь почтенная дама. – Просто немного актерского искусства… И еще – матери ни слова. Незачем ей нервы трепать. Мы сами великолепно справились с задачей.

– Да, а то мама опять так расстраиваться начнет, – кивнул Вадик.

– И еще жалеть ее станет, – добавила Анфиска.

– Вы мне зубы не заговаривайте, почему еще не одеты? Сейчас такие пробки, обязательно опоздаем, а это некрасиво, дети мои.

Дети тут же понеслись переодеваться и собирать вещи в конную школу, а Татьяна Николаевна тихонько подмигнула себе в зеркало и снова нацепила маску почтенной леди.

Как-то незаметно жизнь Леры начала налаживаться. Вроде бы и ничего она особенного не сделала, а вот надо же – встретились ей добрые люди, и пожалуйста! На работе такие перемены, и ей их устроил не какой-то добрый дядя, а она сама. Дома тоже все в порядке – Вадька веселый, ухоженный, мордашка округлилась, в школе проблемы исчезли… Татьяна Николаевна просто волшебница. Так облегчила жизнь Леры! Правда, сейчас она не все время с Вадькой, Лера и сама управляется, но если что – выручает всегда. И в личной жизни… нет, тут изменений никаких нет… Хотя как же нет? У нее теперь каждое утро начинается с одного имени – с имени Глеба. Встречаются они нечасто, но она каждый день о нем слышит – то Татьяна Николаевна расскажет, как они вечер дома провели, то Анфиска, а то и Вадька. На душе стало теплее, Лера стала себя чувствовать увереннее и даже… ну да, даже красивее стала. A чего стесняться? На нее сейчас даже мужчины оглядываются. Вот, клиент этот… Михайлов… откуда он взялся? Оленька его, конечно, обрабатывает теперь, но сам факт! Она нравится мужчинам! Ее можно любить! И никакая она не серая мышка! И… и когда-нибудь они, может быть, даже будут с Глебом вместе, одной семьей… ой, что это она такое ляпнула?.. Одной семьей?.. A почему бы и нет? Недаром ведь ей все в один голос говорят – за свое счастье надо бороться. И Татьяна Николаевна говорит, и Ольга тоже… Прямо продыху не дает.

Вчера вот приперлась к Лере в кабинет и давай глазки закатывать:

– Лерочка, ты теперь стала така-а-ая!.. Я, конечно, вела себя просто… по-свински с этим Кукушкиным. Но… Но это только потому, что он тебе не пара! A вот я присмотрела, тут у меня один знакомый… Вот он тебя достоин! Это друг моего отца, так что…

Лера не выдержала.

– Оля, у меня тоже есть один знакомый, – проговорила она, и губы ее невольно растянулись в улыбке. – И он тоже очень достойный.

– Да что ты! – охнула Ольга, заблестела глазами и сразу же стала строгой. – Ну и что у вас? Лера, ты мне не лги! Я тебя знаю, опять как только его увидишь – бежать, а он иди и догадывайся, что ты там о нем думаешь! Мужику надо показать, что он тебе не безразличен! Надо внушить ему, что так, как ты, его никто и никогда любить не будет! Ты ему в любви призналась?

– Да что ты? Конечно же, нет, – вытаращилась Лера.

– Ну и дура, что я могу сказать, – развела руками Ольга. – Теперь, того и гляди, ему кто-нибудь ляпнет, что он самый прекрасный на Земле, и все! И потеряли мужика! Он тут же на эту удочку и клюнет!..

– Оля, прекрати… Глеб не такой. Он серьезный мужчина, ему все эти…

– Вот! – вскочила подруга. – Вот так думают только идиотки!

– Ольга Геннадьевна! – попробовала одернуть ее Лера, но не тут-то было.

– Ой, да не ольгай ты! Еще Геннадьевной обзывается… – махнула рукой подруга. – Я тебе дело говорю, уж с мужиками-то я побольше твоего общалась. Вот так все и думают – серьезный, с ним надо только энциклопедии листать, а ему на фиг эти энциклопедии сдались! Ему тоже хочется… этого… маленького мужского счастья! И пока такие, как ты, умненькие и правильные, будут с книжек пыль стряхивать, какая-нибудь недалекая девица прыгнет ему на шею, и все!

Лера только пыхтела. Отчего-то ей совсем не хотелось думать, что Глебу на шею кто-то там прыгнет. Хотя… мужик-то он вон какой видный…

– Раньше же не прыгнули, – слабо отбивалась она.

– Откуда ты знаешь? – дернула плечиком Ольга. – Может быть, у него на шее уже целое ожерелье из баб, и он просто еще не может выбрать?

Лера задумалась. И в самом деле – откуда она знает? Вон и Анфиска говорит – папа на работе задерживается постоянно, и Татьяна Николаевна нет-нет да и проболтается, что сынок под утро заявился…

– Некогда ему шашни крутить, работает он, – убеждала она больше себя, чем Ольгу.

– И что? Одно другому не мешает, – фыркнула Ольга. – Ты лучше не меня успокаивай, а принимайся за дело. Вот возьми сегодня и назначь ему свидание. В ресторане. A что? Напои его как следует… только сама не пей. Пусть он расслабится, а ты его потом и до дому довезешь… а там уж…

– Ладно тебе, советчица, – вздохнула Лера. – Иди работай давай. У нас чего-то Антонина никак не желает переодеваться, ходит в спортивных штанах, а потом от нее клиенты отказываются.

Ольга тут же превратилась снова в ответственного работника.

– Чего? Опять в спортивных штанах? – запыхтела она. – Пойду Колю увольнять! Еще вчера ему сказала – Тоньку в штанах не пускать! Нет же, как-то просочилась! Все! Ни одного заказа ей не дам. A потом и зарплату фиг получит… Антонина-а!

Лера смотрела на дверь и думала – а ведь Ольга не так уж и неправа… Чего это Лера все сидит и ждет, когда на нее внимание обратят? Надо же и самой как-то… проявиться. Тем более что она сначала так недобро себя вела с Каратовым, он запросто может ее банально бояться… Нет, она о себе напомнит… сегодня же… только чуть ближе к концу рабочего дня.

После этого решения работа тут же отошла на второй план. В голове Леры крутились фразы, которые она непременно должна сказать Глебу. И что ему сказать? Назначить свидание, как говорила Ольга? Где? Ольга еще советовала напоить Глеба, но это уж и вовсе бред. Не будет она никого поить – зачем это? Надо, чтобы Глеб сам, на трезвую голову, пришел на свида… Значит, все-таки на свидание? Но если она позвонит ему и пригласит, он, конечно, придет. Он человек воспитанный, но вот получится ли, что он по собственному-то желанию? Она позвала – он пришел. A что бы такое ему сказать? Сказать?! Да она онемеет на долгие годы, как только увидит его! Значит, надо по телефону. Тем более что его номер у нее давно в памяти телефона – и Татьяна Николаевна говорила, и Анфиска… И все равно. Как только она услышит его голос… Господи, как же это у нее получалось на него кричать-то раньше?.. Нет, по телефону она ему тоже ничего сказать не сможет. A вот если эсэмэс? Это решение!.. Только чего б такое написать? Уж очень не хочется тащить его на это свидание на аркане… С кем бы посоветоваться, но тут ведь такое дело – кто посоветует? Ольга вон уже насоветовала. Хотя… Лера ее прекрасно понимает – сейчас подруга искренне на ее стороне. Еще бы! Ольга небось все силы приложит, чтобы Лера была счастлива с Глебом и освободила бы Ольге такого замечательного, перспективного Михайлова. Тут уж женская дружба, шитая белыми нитками… И все же – что написать?

Она решила написать стих. Глеб же говорил, что мама ему раньше стихи читала, пусть и сейчас на него повеет теплом, детством… Надо придумать стих. И Лера придумала. Правда, на это ушло все утро рабочего дня, зато стих получился громадный и жалостный. Он не помещался даже в одиннадцать эсэмэсок.

– A вдруг у него не хватит терпения дочитать? – испугалась собственного творчества Лера. – Надо покороче.

Еще половина дня ушла на то, чтобы стих сократить. Каждая фраза казалась просто ключевой, необходимой и важной. Надо было оставить все или все выкинуть. Она выкинула все.

К концу рабочего дня фраза созрела. Вот так. Скромненько и со вкусом. И никаких признаний, и достаточно неопределенно. Кто ждет? Дочь, мать… а может быть, и не они. Пусть думает, что хочет.

И Лера нажала на кнопочку «отправить». И через минутку пришел ответ «сообщение отправлено». И все.

– Ничего… будем ждать, – вздохнула Лера и стала собираться домой.

Сердце ее трепетало от волнения – она точно знала, сегодня что-то произойдет.

Каратов старался все важные дела переделать в первой половине рабочего дня. Потому что теперь каждый вечер или почти каждый на служебной стоянке его ждала машина Ксении.

Девчонка была неистощима на выдумки. Они уже были в заповеднике, мотались по горам, съездили на четыре выставки, посетили новый ресторан, а у Ксении все так же голова была полна неожиданных идей. И самое удивительное – они никогда не договаривались о встрече заранее, она не давала свой телефон, она не разрешала ее провожать, она всегда появлялась сама. Эта молодая женщина-призрак ускользала когда хотела и появлялась когда хотела сама. Она не просто удивляла, она завораживала, околдовывала, не давала передохнуть. Глеб сначала еще пытался хоть как-то контролировать ситуацию, очень боялся влипнуть по самые уши, а потом сдался – противиться Ксении он просто не мог. Теперь плыл по течению и был счастлив, как никогда.

Сегодня перед самым концом рабочего дня пришла эсэмэска: «Когда рабочий день уйдет, ты знай, что кто-то тебя ждет». Стишки, конечно, слабоватые… да, прямо скажем, никакие. Но зато сразу видно – писала сама.

Глеб подскочил к окну. Так и есть. На стоянку медленно въезжал «Лексус» Ксении.

– Понятно, кто меня ждет… – расплылся в довольной улыбке Глеб и достал из стола почти пустой флакон. – Черт, надо новый одеколон купить, этот уже кончается… Проявилась, Ксюшенька.

Теперь у него был номер телефона Ксении. Но сразу по нему он звонить не стал – боялся спугнуть. Сменит тогда сим-карту, и ищи ее потом…

– Глеб Антонович, вы домой? – появилась в дверях голова Савелия Поползнева.

– Домой, Савушка! Тороплюсь, сил нет, – подмигнул ему Каратов. – Все вопросы завтра, идет?

Савушка лишь только пожал плечами.

Каратов выскочил из кабинета и побежал вниз, перескакивая через две ступеньки. Эх, хорошая штука молодость!

Сегодня они опять ехали в машине Ксении.

Каратов не уставал любоваться этой девочкой, когда она сидела за рулем, – внимательные глаза, уверенные руки, волосы небрежно разбросаны по плечам, глаза… У нее неповторимые глаза! Такие ясные, синие, опушенные черными ресницами, а брови – точно взмах крыла… Блин, так и стихи писать начнешь… слабенькие, правда, стишки получатся, сплошные штампы. Зато свои…

– Куда мы сегодня? – повернулся к ней Каратов.

– Поедем к моим друзьям, – склонила голову набок Ксения. – Хорошие ребята. Я им о тебе много рассказывала, пора бы и познакомить.

Каратову стало немножко не по себе. Да чего там – просто струхнул. Там сейчас молодые парни будут возле Ксении увиваться, и он тут со своим возрастом… И не прижать ее, не поцеловать – все же неловко при молодняке-то… A как тут удержаться, когда она вся такая манящая.

Он положил ладонь на ее руку.

– A может, к тебе? – спросил Глеб.

– Ой, как некрасиво, – фыркнула девушка и игриво сверкнула глазами. – Я ж к тебе не напрашиваюсь.

– Н-ну… почему… – смутился Глеб. – Можно и ко мне. Я тебя с мамой познакомлю, с дочерью. У меня классная дочь, Анфиска. И мама чудесная.

– Я все же воспитана в старых традициях, – усмехнулась Ксения. – С мамой знакомиться пойду после года теплой и нежной дружбы.

– Я не доживу… – вздохнул Глеб.

– Не прибедняйся, ты ж врач, как-нибудь годик еще протянешь…

– Если только… по своему врачебному блату…

С друзьями они знакомились в каком-то молодежном клубе. Глеб, если честно, даже не обратил внимания на название – их столько по городу расплодилось. Да и не до этого ему было.

Едва они вошли, как Ксения тут же потянула его в самый дальний угол, где вовсю шумела разноцветная компания. Парни и девчонки были примерно одного возраста, от двадцати трех до двадцати пяти лет, зато уж наряжены они были во все цвета радуги, а то и больше. Вот бородатый молодой человек в ярко-оранжевой футболке тянул коктейль, а девица рядом с ним была, напротив, во всем черном. Два других парня были в чем-то сине-зеленом, а девочка рядом с ними – в совершенно прозрачном гипюре. Каратов же в своем костюме был здесь белой вороной.

– Хорошо еще, что халат не забыл снять, – пробурчал он.

– Я б тебе напомнила, – сквозь шум музыки услышала его Ксения и тут же обратилась к друзьям: – Знакомьтесь, это Глеб.

– Вау! Какой сердитый! – пискнула девочка в гипюре.

– Макс, – протянул руку лодочкой бородатый парень. – A это у нас Дэн и Кокс. Ха! Кокс! Ты на фига Линке банку взял, потом ее не соберешь!

– A потому что он – это не ты! Ему для дамы ничего не жалко, – девчонка в гипюре, поправив прическу, стрельнула глазами на Глеба. – Меня, между прочим, Линой зовут. Учусь в медакадемии.

– Значит, коллеги, – улыбнулся Глеб.

– Мне Ксюха говорила про вас, – положила ногу на ногу Лина. – Я тоже решила – закончу науки, сразу же открою свой кабинет. Буду за большие деньги лечить, а то в государственной клинике и загнуться можно. Не ценят нас, врачей.

– Ну отчего же… – пожал плечами Глеб. Этот разговор казался ему бессмысленным. Рассуждать о тяготах жизни врачей с неопытной девчонкой… – Некоторые доктора довольно неплохо зарабатывают.

– Ой, ну не надо мне колыбельные петь! Что вы меня успокаиваете? – скривилась девица, назвавшая себя Линой. – Хорошо – это как? Это три копейки в месяц? Это вам в вашем возрасте вполне хватает, а когда у меня вся жизнь впереди… И на нее еще надо заработать…

– Так зачем же вы пошли в медицину? – начал терять терпение Глеб.

– Так родичи засунули!

– Лин, не грузи, – прервала ее Ксения. – Глеб, ты что будешь?

– Кофе, если можно.

– Обалде-е-е-ть! – протянула девица в черном. – Все по-киношному. Кофе! Черный! Без сахара!

– Ирэн, не завидуй, – усмехнулась Ксения. – Сама ж хотела познакомиться.

– Ну да… интересно ж посмотреть, кто это нашу Ксюшу так в оборот взял, – не робела Ирэн.

Да и остальные ребята не слишком стеснялись взрослого гостя.

– A у вас какая машина?

– Да ну на фиг машину! Опять сейчас про свои колеса начнете!.. A вот у вас загородный дом имеется?

– Нет, погоди, ну интересно же, какая машина-то?

– Ты на его телефон глянь, машина тебе!

– Да ну, мой папаня такой еще в прошлом году сменил.

Каратов медленно зверел. Он понимал – молодняк незатейливо развлекается. A может быть, они еще и специально его заводят, чтобы себя увереннее чувствовать, только вот зачем ему все это?

Зато Ксения была явно в своей тарелке.

– Глеб, ну чего ты такой бука? – толкнула она его плечом и невинно глянула на него снизу вверх. – Они нормальные ребята, честно. Но… ты ж понимаешь, сначала надо тебя прощупать, прежде чем взять в свою компанию…

– В свою компанию? – удивился Каратов. – И ты всерьез думаешь, что через месяцок я тоже буду сидеть вот в такой же рыжей майке и тянуть эту химию?

– Да брось, – сильнее прижалась к нему Ксения. – Может быть, ты мне поэтому и нравишься, что не будешь здесь сидеть… Но это мои друзья… Неужели ты не заметил – я такая же!

– Не заметил, – искренне покачал головой Глеб. – Ты другая. Ты совсем другая. Умнее.

– Спасибо! – весело стрельнула на него глазами Ксения. – Но только они тоже не дураки. Если б ты видел, как вот этот Макс играет в бильярд. Это бог! Он даже за границу ездил играть… A остальные… Ты их на байках видел? Супер! Я тебе когда-нибудь покажу. Стрелы!

Каратов почесал нос.

– A вообще чем они занимаются? Ну, эта Лина учится, а остальные? Тоже?

– Не все, – уклончиво ответила Ксения. – Они себя ищут, скажем так.

– Очень удобная позиция. Они себя ищут!

– Глеб, ну хватит! Пойдем, выберем тебе коктейль.

– Я не хочу.

Ксения все же утащила бы его к стойке, но тут у Каратова зазвонил телефон. Откликнулся он с искренней радостью.

– Да?.. И что?.. Прямо сейчас?.. Ну, хорошо, не кричи, буду… Да я же говорю, что буду, чего ты! Все, пока.

Ксения настороженно смотрела на Глеба во все глаза.

– Ты сейчас уедешь?

– Да, надо… Дочка звонила… У них там проблемы.

– A обратно вернешься?

– Я бы хотел встретиться с тобой не здесь.

Ксения вздохнула.

– Хорошо… мы здесь не будем встречаться, но… Но я тебе все равно докажу. Ты сам все увидишь.

– Обязательно! – ответил повеселевший Каратов и чмокнул Ксению в нос. – Провожать меня не надо. И чтобы в девять была дома!

– Как скажешь, любимый… – лениво помахала ручкой Ксения.

– Ну и куда он? – подошла к подруге Лина, когда Каратов уже вышел.

– Дела… Не понимаю, чего ты на него со своей долбаной академией? – резко накинулась на подругу Ксения. – И эти тоже! С приличным человеком нельзя появиться!

– Да ладно тебе, Ксюха, – махнул рукой Макс. – Можно подумать, он у тебя первый и последний!

Ксения только отмахнулась, подошла к стойке и взяла себе крепкий коктейль.

– Стыковка не удалась… – медленно проговорила она и выпила весь бокал залпом. – Еще!

Глава 5

Сегодня все складывалось удачно. И на работе Ольга так руководит, что Лере можно было и вовсе не приходить, и Глебу она эсэмэску сбросила, не побоялась, и даже ее место возле подъезда ничья машина еще не успела занять. Лера припарковала машину и легко вбежала в подъезд. Сейчас она некоторое время проведет одна (у Вадика еще факультатив по математике), приведет себя в порядок, а потом… потом они с Вадькой понесутся по магазинам и накупят всякой вкуснятины!.. Или нет. Сегодня она из дома выходить не будет. Вдруг Глеб все правильно поймет, придет, а ее не окажется дома! Да и холодильник полный, чего зря по магазинам шастать?

Она вошла в квартиру и насторожилась – Вадькины ботинки стояли посреди прихожей. Она уже привыкла к тому, что парень никогда не убирает обувь на полку, и ругать его уже не было сил, но сейчас сына и вовсе не должно было быть дома.

– Вадик! Ты дома? – крикнула она, скидывая сапоги.

– Да… – послышался из гостиной не слишком радостный голос сына.

– A почему ты дома? – вошла она и… обомлела.

На диване восседал ее бывший муженек, положив свою руку на плечи Вадика. A тот сидел, сгорбившись, и держал в руках дневник. Даже в лучшие времена Николай, ее бывший, никогда не обнимал сына.

– Привет, красавица, – довольно улыбнулся бывший супруг. – Вадьку не ругай, это я его забрал из школы.

– Ты даже знаешь, в какой школе он учится? – ухмыльнулась Лера.

– Так у меня ключей нет, тут хочешь не хочешь все узнаешь, – весело признался Николай. – Да и потом – чего ж у меня, языка, что ли, нет? Спросил у ребят во дворе, они все и рассказали. Ты забыла? Я же всегда отличался находчивостью. Зашел в школу, попросил вызвать Назарова Вадима Николаевича. A его там, оказывается, все знают – он на доске почета висит! Ну и нашли. A как же! Вот, смотрю дневник… Показывай, герой, как ты четверть закончил?

Ксения пошла на кухню. Бывший как-то быстро утратил интерес к дневнику сына и переместился следом за ней.

– Рассказывай, как ты?

– Зачем это? – с удивлением посмотрела на него Лера и обратилась к сыну в комнату: – Вадик, ты обедал?

– Мам, я в школе ел, я попозже, – уже из детской отозвался сын.

– Вот! Опять в школе! – запыхтел заботливый папаша. – A там наших детей чем только не кормят! Не еда, а помои! A ты! Не заботишься о себе, так хоть о ребенке бы подумала!

Ксения уставилась на бывшего мужа.

– Николай, я что-то не поняла… A ты чего пришел-то? Морали мне читать? С чего это ты ребенком заинтересовался?

– Ой-й, я тебя прошу… – поморщился бывший. – Не надо вот только такого тона! Как будто ты такая вся королева, такая вся начальница, а я только сбоку припека! Я, между прочим, такой же родитель, как и ты! Имею равные права! И если ты со своими родительскими обязанностями не справляешься, то ими займусь я! Можно и в суд подать.

– В су-у-у-уд? – От удивления Ксения даже села. – A тебе что, твоя нынешняя разрешит Вадика к себе взять?

– A почему, собственно, ко мне? – сбавил тон заботливый папаша. – Сын может жить здесь, только его воспитанием будет заниматься его родная бабушка, а не какие-то там… сумасшедшие няньки! Которые еще и свой выводок здесь откармливают!

Ксения засмеялась. Удивительно – сколько раз приходил бывший к ней с такими вот нелепыми разговорами, а она всегда чувствовала себя какой-то виноватой, неуверенной, смущалась, не знала, куда деть глаза, чем занять руки и даже где-то в глубине души надеялась, что он вернется. Может быть, так безропотно терпела и Марию Никитичну в своем доме – все же хоть какая-то ниточка. И ведь было это совсем недавно, а теперь… Господи! И вот ЭТО она надеялась вернуть? Для какой же такой тайной цели? Как же хорошо, что в ее жизнь ворвался Каратов со всем своим семейством! Даже если у них с Глебом никогда и ничего не будет, ее Вадик хотя бы увидит, каким должен быть мужчина!

– Я не понимаю твоего идиотского хихиканья, – заметно начал нервничать Назаров. – Ты издеваешься, что ли?

– Да нет, ну что ты, – замахала руками Ксения. – Просто у меня… х-ха… просто настроение хорошее.

Вадик сидел в своей комнате и слышал, что мама с отцом говорит совсем по-новому. Вот она уже и радуется, смеется… Соскучилась она по нему, что ли? A вдруг отец сейчас опять начнет пихать к ним в дом эту Марию Никитичну? И не придет больше Татьяна Николаевна, и не будет водить их с Анфиской в школу, и на конях Вадька ездить больше не будет, а будет глотать эту скользкую и противную китайскую лапшу!

Вадик крепко закрыл дверь, отошел к окну и стал набирать номер.

– Алло, Анфис… у меня тут… да отец пришел! Опять начнет свою мать к нам переселять… A что мама – она улыбается… Да нет, но только… ты же знаешь, она совсем не может им отказать, боится она их, что ли?.. Нет, я не боюсь, но они меня не послушают… И мама тоже, она потом будет плакать, а сама говорит, что нельзя бабушку на улицу гнать… A если она ее возьмет, тогда я из дома убегу… Ага… И чего? A точно получится? Ну давай… ага, все. Потом позвоню…

Вадик посмотрел на часы. Анфиска пообещала попросить дядю Глеба, чтобы он пришел и выгнал отца. Будто бы дядя Глеб – это новый мамин жених. Если б прокатило, было бы здорово. Только… когда ж он придет? Так, это если… если сейчас половина седьмого… еще где-то час… Ох, надо как-то вытерпеть… только бы за этот час они ни о чем не успели договориться… Пойти отцу еще тетради показать, что ли?

– Лера, ты ж понимаешь, – вовсю токовал Назаров, уплетая блинчики, которые Лера разогрела для себя и сына, – я ж ради Вадьки… Я ж на все пойду! И судиться буду, ты ж меня знаешь.

– Да не нужен тебе Вадька, – горько вздохнула Лера. – Вам хочется жить с молодой женой отдельно, а матушка мешает. И деть ее некуда – своей же квартиры ты не заработал. Вот и мечтается тебе, что она ко мне переберется.

– Нет, тут ты не права! И все же, – ухватил еще один блин Назаров, – чем тебе помешала моя мать? Нет, ты не ухмыляйся! Мне вот совсем она не мешает, Кариночке тоже, но ведь дело даже не в этом! Мама столько сил, времени отдала воспитанию Вадика, а ее вдруг вот так взяли и выкинули! Это я про тебя. И ведь ладно бы старушка была не нужна, но ты же без нее как без рук!

– Я без нее прекрасно обхожусь, что ты!

– Я не верю! Ты готова мне тут сейчас наплести черт-те что, лишь бы мать не пускать обратно! Ты посмотри – я сегодня забрал Вадика из школы в шесть часов! Это он до шести был в школе! – расходился Назаров. – Это же сойти с ума! A вот если бы…

– Вадик был в школе до двенадцати часов. Потом его к себе забрала Татьяна Николаевна и в пять тридцать отвела на факультатив. И если бы ты не влез куда тебя не просят, я через полчаса зашла бы за ним в школу, и мы побежали бы по магазинам покупать всякую ненужную чепуху. A потом мы бы сидели с Вадькой дома, смотрели бы фильмы, хрустели бы орешками, и никто бы не ворчал над ухом, что я балую пацана… Да-да, именно пацана. И никто бы не гнал Вадика глотать какие-то ненужные витамины… Зачем? И не заставлял бы его силой учиться играть на скрипке. На кой черт она сдалась, если у мальчишки совсем нет ни слуха, ни желания?.. Так что мы вполне великолепно обходимся без посторонних.

Назаров недовольно покачал головой.

– Та-а-ак… То есть… если я правильно понял – пацан играл на скрипке, а вы ее бросили, да?

– Меня радует твоя осведомленность! – фыркнула Лера. – Ты настоящий отец! Только учти – скрипку мы бросили еще год назад. Так что с нравоучениями ты чуток запоздал.

– Не знал я… не зна-а-ал… – с таким сожалением протянул отец, что, будь у него под рукой рюмка, он тут же залпом бы ее выпил – с глубокого, непоправимого горя.

– Пап! – выбежал вдруг из своей комнаты Вадик. – A ты у меня еще тетради не смотрел!

– Да на фиг тетради? Ты вот мне скажи! – загремел Назаров. – Ты вот скажи мне! Ты почему…

– Вадик, иди к себе, – спокойно, но твердо проговорила Лера.

– Мам, но он же не видел.

– Он много чего не видел. Разве теперь все покажешь? – подмигнула ему Лера. – Иди к себе.

– Да, я пойду, а ты потом опять согласишься взять к нам Марию Никитичну! – в отчаянии выкрикнул Вадим. – И опять все станет плохо!

– Вадик! – уже строже обратилась к нему Лера. – Иди к себе. Мы никого брать не будем. Иди.

Мальчишка с надеждой взглянул на мать, но все же послушался.

– Позво-о-о-льте! – не согласился уже Назаров. – То есть отчего ж это «не будем»? То есть как старушка все силы положила, чтобы поднять этого обалдуя, тогда она была нужна? Когда она заботилась…

– Ну, милый мой, – спокойно отреагировала Лера, – если она воспитала такого безответственного сына, который не пожелал содержать своего ребенка, пришлось помогать ей. Ты же ни одного дня алиментов не платил.

– Ах во-о-о-о-т ка-а-а-ак! – отчего-то до глубины души обиделся Назаров. – Так это я, значит, вам еще и алименты должен был платить? Ты, значит, вся из себя такая безнесменша хренова, деньги лопатой гребешь, а я последние крохи отдавать должен был, да? Ну норма-а-а-льно ты придумала!

– Это не я придумала, это закон такой есть.

– Да? A нет такого закона случайно, чтобы старушку из дома выкидывать?

– Из родного? – усмехнулась Лера. – У старушки великолепная квартира, хочу тебе напомнить. И в самом деле, некрасиво ее оттуда выкидывать. A ты все время стараешься родную мать вытолкать.

– Правильно! Потому что я о ней забочусь! Как трепетный сын! Потому что ей у вас лучше, – справедливо рассудил Назаров. – Она ж у вас и накормлена, и одета, и обута…

– Вот именно!

– Да! A у нас чего? У нас молодая семья! Сами еле концы с концами сводим! И потом – она никак с Каринкой не может найти общий язык. A с тобой у нее всегда нервы в порядке. Она ж здесь такая же хозяйка! Тем более что… ты ж понимаешь, мы с тобой уже чужие люди, но Вадьке-то она все равно останется родной бабушкой!

– Да она ему никогда родной и не была, – горько вздохнула Лера. – Всегда его и воспитывала-то только тычками. Чужие люди куда ближе.

– Это кто же тебе ближе сделался?

И тут раздался звонок в дверь. Неужели Мария Никитична прибыла уже с вещами? Лера испугалась. Ей вдруг стало одиноко и тоскливо. Она поняла, что выдержать совместную атаку Назарова и его матушки она будет не в силах. И тогда что? Им с Вадькой опять мучения? И все же… она попробует! Она будет отстаивать свой дом и сына!

Со злобной решительностью она распахнула двери и даже взвизгнула от неожиданности.

На пороге стоял Каратов!

– Лерочка, ну что ж ты так верещишь? – с шутливой ленивостью проговорил он и звонко чмокнул Леру в голову. – Встречай давай… чего у нас к чаю?

Лера засуетилась, засмущалась и затараторила:

– Глеб, у нас были блинчики, но… их уже не осталось, зато у нас есть окорок. Ты будешь бутерброд с окороком?

– Буду! A конфеты? – склонил голову Каратов.

– Конфет нет… – растерялась Лера. – Только булки.

– Очень плохо, – вздохнул гость. – Тогда будем жевать мороженое. Я принес, забирай. Там еще шоколад, можно сверху потереть… A Вадька где?

Вадька вынесся из своей комнаты, точно маленький вихрь. Он с разбегу бросился Каратову на шею и только повторял:

– Пришел! A я думал, что не получится! A ты пришел!..

A потом и вовсе уткнулся в каратовскую шею и не мог оторваться. Ну, потому что он, оказывается, еще совсем не мужчина, а мальчик, и слезы эти! Прямо так неудобно из-за них! И ведь никак нельзя, чтобы их видел дядя Глеб!

– Тихо! Ты ж меня свернешь! Бугай какой, а? – хохотал Каратов, не пытаясь оторвать мальчишку от шеи. – Пойдем мороженое есть, пусть мама сама окорок жует, точно?

Прямо с Вадькой на руках он вошел на кухню и увидел того, из-за которого и прозвенел сегодня этот Анфискин звонок.

Назаров, заслышав весь этот радостный шум в прихожей, уже принял достойную позу – развалился на стуле, пододвинул к себе остатки блинчиков и изобразил на лице презрительную гримасу.

– О, да у нас гости, – поднял бровь Каратов. – Лера, ну знакомь.

– Да чего тут знакомить… – не знала куда деться Лера. – Это вот… товарищ Назаров… отец Вадика. С нами уже давно не живет, но сегодня прибыл… Чтобы пристроить к нам свою матушку. Ей потому что у нас сытнее.

– Прекрасно, – усмехнулся Каратов. – A сам… товарищ Назаров… не может обеспечить родную мать?

– A ты, стало быть, мой заместитель? – криво усмехнулся Назаров.

– Иди-ка, Вадька, поиграй в компьютер… Лера, положи ему мороженое, – отпустил с рук Вадика Глеб и повернулся к Назарову. – Что это у вас, батенька, лексикон, как у бухгалтерши-пенсионерки? Заместитель! Я, дорогой товарищ, не заместитель. Я директор. И владелец. Частной клиники. Ну, это вам обо мне коротенько. Дальше – Леру в обиду не дам, где-нибудь там запишите… И еще – мать свою возьмешь к себе. A если будешь ее по родственникам расталкивать, научу ее, чтобы она на тебя в суд подала – на алименты.

– Ну, блин! – повел шеей Назаров. – И этот туда же! Про алименты! A ты знаешь, сколько я зарабатываю, чтобы с меня алименты драть?

– Нет, – беспечно ответил Глеб. – И неинтересно. Но уж алименты с тебя сдерут, сколько б ты ни зарабатывал. Будь спокоен.

– Да я, знаешь! A ты! Чего ж ты такой владелец, а Лерку к себе не возьмешь?!

– A эту квартиру тебе, да? – изумленно вытаращилась Лера.

– Не мне! Матери! – благородно отказался Назаров. – Пусть бы старушка дожила свой век спокойно!

Каратов переглянулся с Лерой.

– Ну ты нагле-е-ец! – не выдержал Глеб. – Слушай, топай отсюда. Времени уже много. Тебя жена заждалась… Лер, он женат?

– Да, – кивнула Лера. – У него молодая, красивая жена.

– Вот и ступай к ней с миром, – посоветовал Каратов. – И еще – это наш с тобой последний спокойный разговор. Дальше будет хуже.

– Чего, думаешь, богатый, так все можно? Куда хуже-то? – все еще задирался Назаров.

– Ты меня услышал, – заиграл желваками Каратов, и… Назаров поднялся.

Он трусом себя не считал, он никогда не трусил. Но… иногда осторожничал. Как сейчас, например. Кто его знает, этого навороченного хахаля – шепнет кому-нибудь, а потом проснешься на дне реки покойником. Мало, что ли, людей пропадает?

– Ладно, Назарова, – поднялся бывший муж. – Ухожу я. Но только знай – эту квартиру я оставляю только из-за ребенка! Сын все же…

– А-а… – усмехнулась Лера. – A я сдуру подумала, что она мне принадлежит по закону.

– Неважно, – с достоинством ответил бывший и величаво вышел в прихожую. И уже оттуда раздраженно крикнул: – Вадька! Где мои ботинки?!

– Да некогда Вадьке, – ответил за мальчика Каратов. – Играет он. Сам найди.

Лера вышла провожать бывшего мужа.

– Молоде-е-ец… – криво усмехнулся Назаров. – Не ожидал. Можешь, значит, кого-то еще охомутать… Только знай, я ж больше никогда не приду, усекаешь?

– Я только на это и надеюсь, – искренне ответила Лера и с радостью захлопнула дверь.

Потом посмотрела на себя в зеркало, пригладила волосы и со счастливой улыбкой впорхнула в кухню.

– Глеб! Ну почему же ты ничего не ешь? Сейчас я чайник поставлю… уже все холодное… Давай я тебе большую кружку налью… Ты чай будешь или кофе?

– Чай буду… – решил Каратов. – Или нет! Давай извращаться!

– Как это? – залилась краской Лера.

– Будем пить кофе с мороженым, а?

– Ах, вот как извращаться… – успокоилась Лера. – A можно еще с ягодками извратиться – у меня клубника есть замороженная.

– В кофе – ягодки?

– Нет, в мороженое!

– Это пойдет… а тогда в кофе что?

Они сидели и болтали о всякой ерунде. И это была самая мудрая ерунда на свете! Самая нужная ерунда! A потом она рассказала ему про свои изменения на работе. И он не отмахнулся, а по-настоящему обрадовался.

– Ну вот! A я хотел тебе директора сосватать! A ты сама! – вместе с ней радовался он. – Надо позвонить, дать отбой, а то мой дружок по сей день, наверное, тебе директора ищет!

– A я сама!

– A ты сама!

Потом они говорили про детей, про школу… а потом он поднялся.

– Ладно, Лера Батьковна, пойду я… A то меня еще и собственная дочь ждет. Надо доложить, где был, что делал и почему пришел поздно.

– Надо, – согласилась Лера и вздохнула.

В прихожую вышел Вадик.

– A я уже все мороженое съел, – заявил он.

– A вот и не все, – прищурился Глеб. – Потому что я принес там целое полено. Но ты его завтра дожуешь, хорошо?

Мальчишка кивнул и крепко, как настоящий мужик, пожал руку Каратову.

– Приходите.

– Приду.

И ушел.

Лера стояла в прихожей, смотрела на дверь и улыбалась.

– Мам, а он придет, как думаешь?

– Отец?

– Дядя Глеб…

– Придет… не знаю… придет! Он же обещал!

Каратов шел домой и щурился на фонари. Вот надо же – Лера, такая хорошая женщина, а ведь муженек-то хоть выбрось! И чего ж так с мужиками не везет умницам? Ей бы хорошего мужа, и мальчишка бы счастлив был, и сама бы расцвела еще больше… Познакомить ее с кем, что ли? A кто у них неженатый? В клинике одна молодежь. A ей бы серьезного мужика… Среди друзей, одноклассников и вовсе никто на ум не идет… Кто там у них? Пашка Селиверстов? Он, говорят, пить начал, потому и с женой развелся… Еще вроде бы Ромка Гребцов, но тут уж и вовсе ни в какие ворота. Влезет на шею, потом фиг спихнешь… Эх, мало хороших-то мужиков, мало… Обижают женщин почем зря… Вот такого бы, как Каратов…

Возле самого дома Глеб остановился. Перед глазами стояла Ксения. Тоже, наверное, обиделась…

Он достал телефон и быстро набрал эсэмэс: «Извини, солнышко, убежал, потому что надо домой. Ты не обиделась?» И через минуту пришло сообщение: «Я рада, что ты есть!»

Каратов вздохнул полной грудью и совсем уже весело вошел в подъезд.

Лера отправила Вадика спать, а сама убирала посуду на кухне. Кружку Каратова она никак не могла вымыть. Кружка пахла Глебом. Она обняла ее ладонями и прикоснулась губами к краю…

Пиликнул телефон. Пришло сообщение. Интересно, обычно сообщений ей никто не посылал. Это писал Глеб! «Извини, солнышко, убежал, потому что надо домой. Ты не обиделась?» Лера на минутку прикрыла глаза. Господи! Солнышко! Обиделась ли она?! На кого?! На него?! Она? От счастья она даже немного захмелела. Нет, ну в самом деле! Она не пила ни глотка! A тут! Какое-то легкое головокружение, в висках звон… все куда-то плывет… Счастье-то какое! A чего ж она сидит?! Он же задал вопрос! И она быстро набрала: «Я рада, что ты есть!»

И только потом спокойно налила себе в каратовскую кружку чаю и принялась пить так, будто теперь она имеет право касаться его кружки губами.

Она была счастлива. Даже с Назаровым у нее никогда такого не было. Да чего там… они с Николаем встретились уже не совсем молодыми. У него за плечами неудачная женитьба, у нее – никого. До выбора ли было? И года уже… все ее подружки выскочили замуж, у всех дети, некоторые умудрились развестись и выйти замуж по второму разу, а она все сидела со своей девичьей фамилией. Вот и согласилась сразу, как только Николай предложил расписаться. A так, чтобы голова кругом – такого у нее не было. Да и у Николая наверняка тоже. Поэтому и не сложилось у них. И винить некого.

Утром на работу Лера пришла чуть позже обычного. То ли думала ночью долго, то ли устала от радостных переживаний, но проспала. И даже Вадик в школу опоздал. Пришлось перед учительницей извиняться.

A на работе Лера решила не извиняться. Мало ли какие дела могут быть у владелицы бизнеса?

– Лер, привет, – даже не заметила ее опоздания Ольга. – Я тут наконец-то Кукушкина уволила, ты ничего?

– Давно пора, – согласилась Лера и хитро взглянула на подругу. – A чего это ты так осерчала?

– Да совсем обнаглел! – возмущенно вытаращилась Ольга. – Работать, значит, совсем не хочет, зато целый день мотается по офису, кофеи распивает, да еще и намекает на прибавку к жалованию, ты видала?

– Я? Я столько времени этим любовалась, – тряхнула головой Лера. – Только вот ты раньше этого понимать не хотела.

Ольга вдруг пригляделась к начальнице.

– Лер, а чего это ты такая вся… какая-то непонятная? У тебя случилось что?

Лера пожала плечами.

– Что у меня может случиться? Нормальная я…

Но Ольгу было не так легко провести.

– Бывший, что ли, приходил?

– Назаров? Ну да, приходил, – фыркнула Лера. – Вчера заявился.

– И чего? – загорелись глаза у подруги.

– Да все как обычно, – отмахнулась Лера. – Говорил, как его маме хорошо с нами живется, и поэтому она должна жить только у нас.

– Ну га-а-ад… A ты чего?

– A я сказала, что нам гораздо лучше жить одним. И если ему так важно мамино благополучие, пусть он сам свалит из ее квартиры.

– Так прямо и сказала? Ну молоде-е-ец… A он?

– Оль, ну чего он? Он нудил, канючил и признавался в любви к сыну, – поморщилась Лера. – Так бы и повесил опять свекровь на нашу шею, если бы…

И тут Лера замолчала. Ольга еще не знала всех тонкостей ее отношений с Глебом.

– Чего «если бы»? Если бы не пришел твой новый?

Поистине, Ольга в сердечных делах просто собаку съела… И, похоже, не одну… Да судя по ее интуиции, она только псиной и питалась.

– Твой новый его выставил, да? – наседала подруга.

– Выставил. Ой, Оль, мне еще почту разбирать… Как у нас с нашими летунами? Ира улетела? Ей надо было в Москву лететь…

– Да улетела твоя Ира! И Олег улетел. Ты мне про своего нового расскажи. Ты ему вчера звонила? Мы же говорили. Звонила? Свидание назначала?

– Нет, – с чистой совестью помотала головой Лера. – Не назначала. Я все же думаю, что мужчина сам должен добиваться своей женщины.

– Правильно, – вздохнула Ольга. – Поэтому ты и сидишь одна, как колода. Лера! Мужчина – это такой дикий архар, которого нужно ловить и ни о чем не думать, а то удерет. A вот когда он будет у тебя в стойле стоять, тогда уже решай – какой он, чего он, нужен он тебе или нет. Ну сколько ж тебя учить-то можно?

– Ладно, буду ловить, – согласилась Лера, лишь бы унять пыл подруги.

Но та никак не унималась.

– Нет, ты мне не ладнай, ты вот сейчас же бери телефон и назначай свидание! A то знаю я тебя! Будешь у окошка ждать, когда ж тебя добиваться начнут, а его, может быть, уже какая-нибудь красотка утянула! Набирай его телефон!

– Оля, отстань, – уже тверже заявила Лера. – В своих делах я разберусь сама… И можешь не форсировать события, на твоего Михайлова я все равно не перекинусь.

– Ага, не перекинешься… – надулась Ольга. – Это пока у тебя есть объект страсти, а потом, когда у него появится кто-нибудь другой… A если ты так себя будешь вести, у него обязательно появится!.. Вот тогда ты и вспомнишь, что есть еще на свете любящий тебя миллионер.

– Успокойся, – усмехнулась Лера. – Я пока не настолько нуждаюсь в деньгах, чтобы засорять свою память всякими миллионерами.

– Ну… вас, богатых, фиг поймешь.

– Да уж… богатых…

Следующий день у Каратова начался с аврала. Их замечательный Савушка слег с огромной температурой и на работе появиться просто не смог. Вероятно, он еще вчера хотел предупредить, да только у Глеба не нашлось пары минут для парня, а вот теперь повисли все операции, которые должен был делать Савушка. Пришлось в срочном порядке нагрузить Сутулова, а другую половину взять на себя. A ведь еще и собственные запланированные операции никто не отменял.

Глеб был весь напряжен, как струна. Даже поесть как следует было некогда.

Правда, для Ксении нашел минутку – набросал сообщение: «Солнышко, сегодня никак не получится встретиться. Работа. Соскучился. Потом наверстаем».

И все же Ксения все равно приехала.

– Федь, скажи Ксении, что никак не могу, запарился. У меня к ней выйти просто времени нет, – попросил он друга.

– Да не вопрос, – пожал плечом Сутулов. – Глеб, а завтра у нас как? Такая же напряженка будет?

– Такая же. Сегодня вечером к Савушке заеду, но готовься к трудовому фронту.

– Ох ты, грехи мои тяжкие… – по-стариковски проскрипел Сутулов и вышел.

Домой Каратов приехал совсем усталый. Он еще заезжал к Савушке, узнал, что тот будет хворать еще как минимум неделю, и это не радовало.

Даже Анфиска не прыгнула отцу на шею. A мать, едва завидев сына, сразу понеслась на кухню.

– Глеб, у меня уже все готово, поешь иди.

– Нет, мам, не хочу… я сейчас в душ и спать.

– Трудный день был? – тревожно смотрела на него Татьяна Николаевна.

– Да, мам… И завтра будет такой же.

Он уснул сразу же. И почти тут же прозвенел будильник.

Целую неделю бригада врачей работала в усиленном режиме. С Ксенией не получалось встретиться никак. Правда, она приезжала, и он писал ей короткие, нежные послания, но даже выскочить к ней не получалось. И только в пятницу вышел Савушка. Его встречали как космонавта.

– Савушка! Ну наконец-то!

– Ты окончательно выздоровел? Никуда не слиняешь?

– Нет, ты скажи, на кой черт ты себе набираешь столько операций? Это ж уму непостижимо!

– Не орите на него! Он еще не окреп морально!

Парню были так рады, что даже решили после работы устроить небольшой сабантуйчик по этому случаю.

– Глеб, сегодня я Ксении сказал, что ты свободен! – по секрету сообщил Сутулов. – Так что тащи ее с нами в ресторан.

– Ты молодец! Я тобой где-то даже горжусь, – хлопнул друга по плечу Каратов. – Притащу. Если захочет.

И тут же сел писать эсэмэс, чтобы не нарушать заведенной традиции: «Солнышко, я сегодня свободен! Какие планы?»

Чуть погодя пришел ответ: «Поедем в конную школу. Я хочу сама попробовать сесть на лошадь». – «Я тебе помогу», – ответил Каратов и звякнул по внутреннему телефону Сутулову:

– Федь, вы без меня собирайтесь. Мы с Ксенией не придем.

– Да ты обалдел! – рявкнул друг и бросил трубку.

Через минуту он уже разорялся в кабинете Каратова.

– Нет уж, ты будь добёр, объясни мне, почему это ты меня лишаешь моего же собственного начальства на вечерних посиделках?

– Федь, ну будь же ты человеком, – лениво отбрехивался Каратов. – Твоя рожа мне за эту неделю уже и так надоела хуже горькой редьки. Должен же я с любимой женщиной встретиться.

– Надоел я ему… хуже горькой Федьки… Ладно, встречайся, хрен с тобой… Но зато тогда ты мне должен будешь партию в бильярд, ясно?

– Как скажешь!

Он едва дождался, когда закончится этот рабочий день. A когда увидел, как на стоянку заезжает знакомая машина, ринулся из кабинета, как мальчишка.

– Ксюша! – встретил он ее и, не обращая внимания на глазеющий из окон персонал, поцеловал у всех на виду. Прямо здесь. На стоянке.

– Я скучала, – наклонила голову Ксения.

– Я тоже, – кивнул Глеб. – Все. Теперь… поедем. Садись ко мне.

– Ты мне устроишь сюрприз? – блеснули интересом глаза красавицы.

– Все как ты хотела!

– Боюсь даже представить!

И она ловко прыгнула в машину Глеба.

Сегодня Лера ушла с работы сразу после обеда. Вернее, сразу после того, как от Глеба ей пришла эсэмэс: «Солнышко, я сегодня свободен! Какие планы?» Она едва удержалась, чтобы не запрыгать от счастья прямо у себя в кабинете. Однако же взяла себя в руки. Тут только прыгни, сразу же прибежит Ольга и начнет диктовать, что ей делать, что говорить, какой помадой накраситься. Надоело. Откуда Ольга может знать, что нравится ее Глебу? Она же не видела его глаз, его улыбки, не слышала его голоса, не чувствовала его запаха… Ой, как же давно сама Лера уже не видела Глеба! A вот сегодня!

Как же это он написал? Какие планы? У нее только один план – быть рядом с ним! Но… надо было быстро отвечать, он же ждет.

Сначала Лера хотела пригласить его к себе, но… удобно ли? И что они будут делать? Потом решила позвать в ресторан. Но получилась опять неувязочка – не с кем было оставить Вадика. И вдруг пришла чудесная мысль! Да, она позовет его в конную школу. Во-первых, можно будет и самой сесть на лошадь, Лера давно об этом мечтала, во-вторых… можно будет показаться в новых джинсах – она специально себе купила, чтобы вместе с Глебом выезжать за город… так и не пришлось еще надеть… И, что самое важное, детей в школу возит Татьяна Николаевна. Она же потом ждет их и развозит по домам. Если Глеб приедет с Лерой, мудрая женщина все поймет сразу и, возможно, заберет Вадика к себе. И вот тогда… Тогда можно будет пойти и в ресторан, и просто зайти к Лере на чай. В конце концов, там уже инициатива перейдет к Глебу. Как он скажет, так и будет.

И она ответила: «Поедем в конную школу. Я хочу сама попробовать сесть на лошадь». И он обещал ей помочь!

– Ольга, я по делам. Меня сегодня не будет, – заскочила Лера в кабинет подруги.

– Ты уже не придешь сегодня?

– Нет. Только в понедельник.

– Лер, ты ему позвони все же, – без надежды в голосе крикнула Ольга.

– Обязательно! – фыркнула Лера и легкой походкой устремилась к выходу.

Дома Вадима не было. В такие дни после школы Татьяна Николаевна забирает мальчика к себе, потом везет в конную школу и только потом привозит домой. Так что Лера сейчас спокойно могла заняться собой. И она занялась.

Сначала мелькнула мысль сбегать в парикмахерскую, но она ее отогнала. В конце концов, у нее довольно хорошая, современная стрижка, которая ей удивительно идет. A скакать на лошадях с укладкой – Глеб со смеху умрет.

Но вот наложить свежий макияж, подобрать кофточку – это сам бог велел.

И только когда макияж был наложен, прическа подправлена, а новая блузка уже обтягивала талию, она вдруг подумала – а где же они с Глебом встретятся? И когда? Они же не договорились!

– Так, спокойно, – успокаивала себя Лера. – Надо хорошо подумать. Когда? Да сразу же после его работы. Анфиса говорила, что он заканчивает работу в шесть, значит, сразу после шести. Где? Он не сказал, что заедет… Да он и не знает, где она работает. И про дом ничего не говорил. Значит… Значит, она с ним встретится уже в конной школе. Это ему еще надо добраться… Короче, сейчас она все просчитает и приедет минута в минуту. Она не станет его томить и опаздывать. Зачем доставлять неприятности, пусть даже мелкие, любимому человеку? Она будет вовремя.

Глава 6

Лера подъехала к школе, когда машина Каратова уже стояла возле входа.

– Все же доставила ему хлопоты, – вздохнула Лера. – Ничего, извинюсь.

Она заметила их сразу. Татьяна Николаевна, Глеб и… и какая-то девушка. Новый тренер, что ли? По одежде не похоже. В узеньких брючках, в коротенькой курточке, волосы распущенные… Нет, в таких брючках точно на коня не влезешь.

– Здрасте, – подбежала она. – A вот и я!

– Ух ты! – неожиданно удивился Каратов. – И ты здесь?! Здорово!

Лера немножко поежилась. В принципе чему удивляться? Они же договаривались.

– Лерочка, – тепло улыбнулся Глеб и обнял незнакомую девушку. – Познакомься. Это моя Ксения Федоровна Сутулова. Тоже страшно хочет сесть на лошадь!

И он так на нее посмотрел, что у Леры в животе что-то больно заныло. И не только у Леры. Она видела, как сникла Татьяна Николаевна и бросила виноватый взгляд на Леру.

– Не понимаю, – пожимала в это время плечиками девушка. – С чего он придумал, что я хочу на лошадь? Да я вообще боюсь этих кобыл! Вон у них морды какие страшные!

Каратов хитро усмехнулся.

– Да? A кто мне писал в эсэмэс, что страшно мечтает стать наездницей? Кто меня просил в конную школу привезти?

– Вот уж не знаю, – посмеивалась Ксения. – Я терпеть не могу писать эти эсэмэски! Слава богу, не первоклассница!

Лера обомлела. Она еще ничего толком не поняла, но что-то начинало прорисовываться.

– Ладно тебе, – успокоил свою спутницу Глеб. – Сейчас ребята подъедут… Ксюш, пойдем, я тебе покажу коня, который мне больше всех нравится. A Анфиску на него не сажают, представляешь?

– Жалко им, что ли? – недовольно бурчала девушка.

– Не жалко, просто у него характер!

Он полностью растворялся в своей девушке. Весь. Он даже не видел, как на него смотрели Лера и мать. Если бы видел, понял бы многое, но он обнял Ксению за талию и увел к конюшням.

– Это несерьезно, – не глядя на Леру, проговорила Татьяна Николаевна. – Не такая мать нужна Анфисе.

Лера горько хмыкнула.

– A ему нужна только жена.

– Посмотрим! – решительно заявила Татьяна Николаевна. – Не раскисай! И еще – если любишь, надо бороться! A тебе… тебе надо бороться вдвойне – и за себя, и за сына. Вадик Глеба тоже любит.

– Тоже… – эхом повторила Лера и поплелась к своей машине. – Скажите Вадику, что я жду его у себя.

– Не скажу! – вдруг возразила Татьяна Николаевна. – У нас впереди два выходных, а мы с детьми должны париться в городе. И это в такую жару! Я вообще хотела забрать их сейчас с собой и увезти к тебе на дачу. Мы уже и вещи собрали.

– Езжайте, – кивнула Лера. – Ключи там, Вадик скажет где.

– Не раскисай! – еще раз приказала Татьяна Николаевна и отправилась ближе к манежу.

Лера сидела в машине и тупо слушала музыку. Она даже не плакала. Некому было плакать. Внутри будто никого не было. Вот снаружи еще оставалась одежда, было какое-то лицо, болтались руки, а внутри никого и ничего. Пусто.

Занятия кончились, и дети гурьбой выскочили к своим родителям. Лера видела, как и ее Вадик подлетел к Татьяне Николаевне. Та поправила ему шапку, что-то сказала, и он послушно закивал… Вот к ним подошел Глеб… и его дама, конечно… Анфиска вся надутая… и Вадик какой-то вдруг стал потерянный…

Лера вышла из машины. Хватит! Она слишком близко допустила к себе чужую семью. Ее мальчишка опять придумал себе невесть что и будет мучиться.

– Вадик, поедем домой, – постаралась улыбнуться она сыну.

– Чего же домой? – возразила Татьяна Николаевна. – У нас сегодня выезд на дачу запланирован. Или вы нас решили не пускать на отдых?

– Лера! Да ты что! – весело возмутился Глеб. – Отпускай их немедленно! Мы хоть отдохнем!

– Теть Лера-а-а, – заканючила Анфиска. – Ну пусть мы е-е-едем, а?

– Конечно, пусть едут, – не могла остаться в стороне и любимая Глеба. – Глеб хоть спокойно посидит в ресторане и не будет дергаться.

– Вот так и надо было сразу писать – хочу в ресторан! – снова вернулся к теме эсэмэс Каратов. – A то в школу ее потянуло. A сама лошадей боится.

– Да ты достал меня своими лошадьми! – весело засмеялась Ксения. – Не писала я никаких эсэмэс! Я их терпеть ненавижу!

– Это я писала, – спокойно произнесла Лера и прямо посмотрела в глаза Глебу.

– Ты-ы? – вытаращился он. – Так это я с тобой… тебе…

– Могу себе представить, что он вам там писал! – фыркнула Ксения.

– Зачем? – продолжал удивляться Каратов. И вдруг резко добавил: – A почему не подписалась? Специально?

– Лера! – перебила сына Татьяна Николаевна. – Так мы едем к вам на дачу? Простите, у нас уже время. Мы должны еще зайти в магазин… Вадик, Анфиса, вы придумали, что мы будем брать?

– Сосиски, чтобы на костре жарить! – взвизгнула Анфиска.

– Ну и вкусы у вас, девушка, – качнула головой Татьяна Николаевна. – Возьмем хорошего мяса! И будем жарить на костре! Кстати, тебе надо непременно переодеться, эта белая курточка для дачи слишком маркая.

– A у нас там много детских курточек, можно переодеться, и Анфиса будет чистой, – пискнул Вадик – так ему хотелось поскорее отправиться на дачу жарить мясо.

– A мы в ресторан, да? – тихонько проговорила Ксения Глебу.

Но не настолько тихонько, чтобы ее не могла услышать Лера. По лицу скользнула гримаса боли.

Наверное, Каратов это заметил, потому что вдруг предложил:

– Лера, а поедем с нами, а? Чего ты дома одна будешь делать?

– Да что вы! – испуганно пробормотала Лера. – Нет-нет, я… у меня дела.

– Езжай, – твердо велела Татьяна Николаевна. – Никуда твои дела не денутся! Дела у нее. Глеб, забирайте Леру, вам будет веселее втроем.

– Поедем, – снова наседал Каратов.

Лера мучилась страшно. Она никак не умела отказывать! Вот уже вроде научилась, уже стало получаться, и снова все рухнуло… Ничего она сама не может.

– Так! Значит, я сажусь с тобой в мою машину, а Ксюша в твою, чтобы ты не сбежала, – уже вовсю распоряжался Каратов. – Ксюш, ты с той машиной управишься?

– Подумаешь, невидаль, – фыркнула девушка. – Я просто подумала…

– Вот и хорошо, – перебил ее Каратов. – Ты меня познакомила со своими друзьями, теперь я тебя буду знакомить со своими. Знакомься – друг номер раз, Лера Назарова!

– Оч-чень приятно! – шутливо склонила голову девушка и направилась к машине Леры.

Да уж, хороший вечерок ей приготовил Каратов. Сначала уволок ее к этим жеребцам, теперь вот еще эту гирю с собой потянул. Друг номер раз! Ха! A то она не видела, как этот «друг» на Глеба пялился. Ну что ж, вы сами этого хотели. Будет вам чудный, тихий вечерок…

– Глеб, зачем это? – заволновалась Лера. – Я и сама могу прекрасно доехать.

– Ты сбежишь, знаю я тебя, – не допускал возражений Каратов. – Не беспокойся. Она хорошо водит. A если… то… У нее машинка не хуже, поменяетесь.

Они ехали в машине Каратова, и в нос Леры лез его запах, глаза избегали его взглядов и натыкались на его ухоженные, красивые руки, в уши лезла медленная мелодия из динамиков и… и голос Глеба. Он был везде…

– Лер, ты представляешь, ужас какой, – весело болтал Каратов. – A я ведь решил, что это Ксюшка эсэмэс посылала! Я там такое писал! Ну дурак же, что скажешь… Но зато хоть тебя повеселил.

– Это да… – горько кивнула Лера. – Я каждый раз жутко веселилась.

Каратов помолчал какое-то время, а потом неожиданно произнес:

– И я сам бы повеселился, если б мне сказали месяц назад, что я такую чушь писать буду… A тут… развезло…

– Там не было чуши, – проговорила Лера. – Там были хорошие слова для любимого человека.

– И ты… ты подумала…

– Нет, я подумала, что ты просто ошибся номером.

– Ну… так ведь и вышло… – рассудил Каратов и быстро перевел разговор на другую тему: – A как наш Назаров? Больше не появлялся?

– Он не появится. Он не из храбрых.

– Понятно… О, наша Ксюша уже какой-то ресторанчик отыскала… Смотри, вон куда заворачивает!

И Лера снова заметила, какой любовью у него загорелись глаза. Даже голос стал мягким и нежным… Ну что ж, хоть узнать, каким Каратов может быть, когда влюблен.

Интересно, у мужиков это заложено, что ли, чтобы мучить женщин? Ведь какой умный Глеб, как же он мог не понять, что для Леры это самая тяжкая из пыток – смотреть на их влюбленную пару… Или он ее вообще за женщину не считает?

Каратов подъезжал к ресторану в смешанных чувствах. Глупо-то как с этими эсэмэсками получилось. И с чего он взял, что писала Ксения? Сам придумал да еще и на Леру накричал… A та-то тут при чем? Ну да, она написала первая… что-то там про… как же там? Ага, стишок эдакий, что его кто-то ждет. Наверняка хотела поддержать… Черт! Тогда же к ней этот ее супруг и приходил! Лера просто у Глеба помощи просила… Ну да, затейливо так. Так ведь это понятно – она барышня стеснительная, побоялась просто написать «приходи», вот и выдумала. Он бы и не понял ни фига, если б Анфиска не позвонила. A он-то уши развесил! Да еще и на Леру накричал… Ну ничего, сейчас она в ресторане развеется, он извинится. Так… тогда что же получается?… Получается, что Ксения ему и вовсе ничего не писала… Ох уж эти кроссворды! Целая неделя – как плита на горбу, а тут еще не легче.

В ресторане было еще не людно. Зато заказ быстро принесли. Правда, Лера почти не ела, но уж парочка влюбленных на аппетит не жаловалась.

– Вот такая маленькая, а ведь целого барана съела, – шутливо удивлялся Каратов, с любовью глядя на Ксению.

– Я зато много энергии трачу, – весело щебетала та. – Сейчас как музыка заиграет, я ка-а-ак пойду в пляс.

– Да видел я, как вы пляшете, – фыркнул Каратов. – Лер, ты представляешь, был я как-то с их молодежью. Музыка… Нет, это я просто не передам. В общем, когда племя индейцев ритуалы проводят, да если еще деревни три вместе… что-то похожее.

– Да уж конечно! – возмутилась Ксения. – Хорошая музыка. Не под ваши же стариковские тра-ля-ля плясать!

Лера вздрогнула. Как же девочка может так Каратова обижать? Какой же он старик?

– Да? – ничуть не обиделся Каратов. – A чего ж вы под свое тра-ля-ля не плясали? Лера, там все ходуном ходит, а эти хоть бы раз вышли. Даже танцевать не умеют… Как мы свою молодежь воспитываем?!

– Нормально. Сам увидишь.

И он увидел. Правда, не сразу, а ближе к завершению. Когда уже гости ресторана были изрядно навеселе, когда огни не так били по глазам, но зато музыка играла на полную мощь.

Ксения выбежала на середину танцпола, не дожидаясь Глеба, и показала себя во всей красе.

Как она танцевала! Со всех столиков оборачивались мужчины, чтобы посмотреть, как извивается ее тело. Каратов не мог отвести глаз. A Лера… Лера не могла отвести глаз от Каратова.

После бурного танца зазвучала медленная музыка. Каратов поднялся, чтобы пригласить Ксению, но к той сразу же подлетел какой-то молоденький паренек, и Ксения отправилась с ним, даже не взглянув на Глеба.

– Вот так… – смущенно проговорил Каратов. – Лера… пойдем?

Конечно, надо было гордо отказаться и сказать, что она тоже не спасательный круг и не на безрыбье рак, но… Она встала и пошла. И не просто встала.

– Глеб, ну наконец-то, – постаралась весело ответить она. – A я сижу, жду-жду, думаю – и когда же меня Каратов догадается пригласить!

Тот усмехнулся, понял.

Она никогда с ним не танцевала… никогда не чувствовала его так близко. Хотя, чего уж там, какое близко. Это она сейчас была рядом с ним, а он так и тянулся туда, к этой молоденькой красавице Ксении.

– Смотри-ка, они такое вытворяют… – с какой-то обидой проговорил Глеб, глядя на любимую.

– И ничего они не вытворяют, – дернула плечом Лера. – Сейчас все молодые так танцуют. Вот не успеешь оглянуться, и твоя Анфиса так же танцевать будет.

Танец кончился… A лучше бы он продолжался еще.

Глеб посадил Леру и глазами стал искать Ксению. Но та не успела дойти до своего столика, музыка заиграла снова, и девушка тут же начала танец с новым кавалером.

Теперь Каратов Леру не приглашал. Да и она понимала – этим его не успокоишь.

– Лер, может быть, я и в самом деле для нее старый? – спросил вдруг Каратов, глядя, как прижимается к партнеру всем телом Ксения. – Ей бы кого помоложе…

– Зачем? – испугалась за него Лера. – Глеб, ну что ты говоришь? Ну какой ты старый? Господи, вот всякую ересь несешь! Ты себя что, в зеркале не видел? Красивый, взрослый, настоящий мужчина! Да о таком девчонки только и мечтают! Сейчас все девушки выходят замуж за тех, кто старше!

Каратов горько хмыкнул.

– Выходят не за тех, кто старше, а у кого денег больше. A Ксения в финансах не стеснена. Есть у нее деньги.

– Да при чем здесь деньги! – взвилась Лера. – Она тебя любит, это же сразу видно! A что танцует с другими… Так ты же ведь тоже со мной танцевал, а сам… сам только о Ксении и думал, так ведь?

Господи, как же ей хотелось, чтобы Каратов удивленно дернул бровью и спросил: «С чего ты взяла?» Но он не спросил.

– Молодая она еще… преступно молодая…

– Почему преступно? – не поняла Лера.

– Потому что… потому что с моей стороны это… это гадко, – поморщился Глеб. – Девчонка красива, молода, умна, а я… я тут ей вскружу голову, повешу на нее свою старость, свои заботы и… и Анфиску…

– Но она же не вечно будет молодой. Повзрослеет. У самой дети появятся, – рассуждала Лера. – Можно подумать, ты первый на такой молоденькой женишься! И потом… ну какая она молодая? Лет двадцать шесть уже есть.

– Моложе. Ей двадцать пять.

– Сними макияж, сделай скидку на стройную фигурку… Двадцать шесть лет точно есть… а это уже не восемнадцать.

– Ну да, хоть это утешает.

– И потом… в таком возрасте девушки уже сами настроены на семью и детей. Так что…

– Ты умеешь успокоить.

– Умею… и, что самое главное, – уже совсем устало проговорила Лера, – она хотела провести этот вечер с тобой, а ты притащил в ресторан еще и меня. A это… это никому не понравится. Вот и получай.

– Ты думаешь… – не поверил Глеб, – ты думаешь, она к тебе приревновала?

Лера даже обиделась и не сумела скрыть это.

– Да, Глеб, я думаю, что ко мне еще можно приревновать! – а потом вдруг разом сникла. – Ну, если не приревновать, то просто обидеться на то, что ты приволок третьего… лишнего.

– Точно! – блеснул глазами Глеб. – То-то, я смотрю, она надутая какая-то! Лерка! Ты ж просто умница!

– Я знаю… я просто умница.

Каратов стал смотреть веселее. Похоже, и в самом деле успокоился. И когда Ксения все же дошла до столика, он уже говорил совсем другим голосом.

– Вот и наша звезда! Ксюш, садись… Девочки, давайте выпьем за вас! – горели счастьем глаза Глеба. – Я тут пригляделся – вы у меня самые красивые! И пусть мне все завидуют!

– Я не пью… – смутилась Лера. – Да и за рулем.

– A на меня такое вино не действует, – фыркнула Ксения, поднесла фужер к губам и через край посмотрела на Глеба огромными, прекрасными глазами.

Будь Лера мужчиной, она непременно влюбилась бы только в Ксению. Таких красивых она еще никогда не встречала. Они с Каратовым прекрасная пара.

Выпили, потом о чем-то заговорили, и Лера невольно ловила взгляды Глеба и Ксении. Они, казалось, не замечают никого, даже Леру. A она сидела и не могла придумать предлога, чтобы уйти от этого пиршества любви.

Зазвонил телефон. Высветился номер Вадьки.

– Ой, ребята, мне пора! – быстро подскочила Лера, схватила сумочку и прижала телефон к уху. – Вадик, как вы там? Доехали? Ключи нашли? A спички есть там? Вадь, они там, знаешь, где окошко…

Она выскочила из ресторана. Сын уже положил трубку, и надо было уходить.

– Лер, что там? – раздался вдруг позади нее знакомый голос.

– Там? – вздрогнула Лера. – Там все хорошо… доехали… Я пойду, Глеб. Уже поздно.

И она пошла. Старалась идти прямо, не сутулясь и не оборачиваясь. Но, садясь в машину, все же не выдержала – посмотрела назад.

Каратов стоял все на том же месте, чуть склонив голову набок и пристально глядя ей вслед. Заметив, что она обернулась, нерешительно помахал рукой.

Понял? Догадался? Кто знает, о чем он сейчас думал… Да и какая теперь разница, если там, за дверями, его ждет самая прекрасная девушка на свете… для него.

Лера приехала домой, залезла в душ и сразу же юркнула в кровать. В доме стояла тишина. Ее никто не тревожил, ей никто не звонил, ее никто не ждал… Она никому не была нужна. A где-то сейчас звенела музыка, встречались влюбленные взгляды, у кого-то от счастья кружилась голова… Почему же ее так сурово обошла судьба, не дав этого обычного человеческого счастья? Почему ни разу в жизни никто ей не признавался в любви? Не смотрел на нее восхищенным взглядом? Не ждал ее звонков? Чем она хуже? Не такая красивая? Да, Ксения красавица. Но ведь и Лера не уродина. Ольга, кстати, тоже далеко не Мисс мира, только вот у нее эти любовные похождения не прекращаются, а Лера уже давно живет как старая дева… Может быть, она выбирает не тех? Сначала Николай… Хорошо, здесь все честно. Она его не любила и получила по заслугам. A Глеб? Это тот человек, за которым она пошла бы, не раздумывая, на край света. Да чего там, она бы в пекло за ним пошла… вместо него бы пошла! A ему это и не надо совсем… A может быть, дело не в мужчинах, а в ней самой? В ней? Наверное… Ольга… Раскованная, уверенная женщина. Пусть не красавица, но только попробуй ей об этом скажи! Она-то точно не станет сидеть и ждать, когда ей позвонит прекрасный Глеб или соизволит написать эсэмэс, та сама кому угодно и что угодно напишет. Ее мало волнует, что там подумают, что скажут, – она, точно трактор, прет к своей цели и… и добивается своего… Ксения, та другая. Та не будет изводить кавалера звонками. Но тоже уверена в себе, спокойна, грациозна… У нее и мысли нет, что кому-то она может не понравиться… A Лера? Ой, лучше и не вспоминать. Как это Ольга говорила? Будто в долг живешь. Так и есть. Будто всем что-то должна… на работе должна все тянуть, дома должна всем угодить, даже с Глебом – должна все вытерпеть и сделать так, как ей велят. Почему? Ну почему она не может жить так, как ей того хочется? Она же ни от кого не зависит, давно самостоятельная, тогда почему? Откуда этот затравленный взгляд? Эта вечная виноватость?

Лера не могла больше лежать. Она подошла к зеркалу и принялась себя пристально разглядывать. Ну правильно, у нее даже брови домиком, как будто она готова в любой момент расплакаться… Даже шея уже привыкла сгибаться… вон и плечи какие-то скрюченные… Так и хочется монетку подать…

Лера выпрямила спину, расправила плечи, подтянула живот и высоко задрала подбородок. Совсем другое дело! Вот так теперь она и будет ходить. Всегда. Она уже попробовала раз, на работе, и у нее все получилось. Теперь… теперь она встретит молодого человека, и…

Голова опять опустилась, плечи согнулись… Другого человека… Не Глеба… И зачем тогда все эти прямые спины?

Она пошла на кухню, выпила снотворного и все равно уснула почти под утро. Она все же решила, что прежней Леры уже не будет. Незачем такой невезучей неудачнице небо коптить. Пусть вместо нее будет уверенная в себе… другая Лера. И у нее снова все будет получаться.

Каратов проводил Леру и вернулся за столик.

– Ну что, проводил свою подружку? – лукаво улыбалась ему Ксения. – Ну и хорошо, а то я тут с вами сидела как на педсовете.

– Да уж не больно ты и засиделась. – Глеб взял ее руку в свою и поднес к губам.

Она тоже придвинулась к нему ближе.

– Тебе не надоели эти скачки, м-м? – мурлыкнула она и кивнула на танцпол.

– Мне? – удивился Глеб. – Да я еще и не скакал. Это ты тут у нас зажигала.

– Все, зажгла и больше не хочу. Устала. Поедем к тебе, твоих же дома нет.

– Желание дамы – закон… – чуть слышно проговорил Глеб, не отрывая от Ксении глаз. – Давай быстрее, пока не передумала.

– Быстрее? – хихикнула Ксения. – Что, даже и за ужин не рассчитаемся?

– Ну, не так молниеносно… Деньги все же придется отдать…

Дома Ксения долго ходила по комнатам, трогала руками книги, фотографии, диски… Даже в комнату к Анфиске зашла.

– Как ты живешь… – медленно проговорила она. – У тебя все такое… Дорогое… монументальное…

– Ты кофе будешь? – спросил из кухни Глеб. – Или тебе вина?

– Конечно, вина, – фыркнула Ксения. – Такой вечер просто нельзя портить кофе…

Глеб подошел к ней с двумя фужерами.

– Попробуй, тебе должно понравиться.

Она прикоснулась губами к фужеру, а потом протянула ему.

– Дай мне свой, я буду пить из него… И узнаю твои мысли…

– Иди сюда, – притянул ее к себе Глеб. – Я тебе сам все расскажу…

Утром он проснулся один. Ксения не стала себе изменять – она всегда уходила неожиданно, ушла и сейчас. Он потянулся, хотел еще поваляться, но передумал. Встал, побрел в кухню, сварил кофе и уставился в окно.

Почему-то то воздушное настроение, которое было у него всегда, когда он встречался с Ксенией, сейчас исчезло. На душе было мутно… Осадок какой-то… Отчего это? Ах да… Вчерашний день…

Глеб опять вспомнил сгорбленную спину Леры, когда она уходила. Ему даже показалось, что она плачет. Почему? Он ее чем-то обидел? Непонятно… Или…

Он боялся признаться даже самому себе – неужели он ей нравится? То есть Лера его полюбила? Да ну! Такого просто не может быть. Они и виделись-то… сколько там раз? В общем, всего ничего, когда бы она в него успела втрескаться?.. A почему тогда она так уходила? И эти ее эсэмэски… Он дурак! Конечно! Какой же он дурак! Он же этими сообщениями вселил ей надежду! Еще бы! Он писал ей каждый день. Да еще и как! Солнышко! Скучаю! Тьфу ты, идиот! И что она должна была подумать? Конечно, он эдакий скромник, влюбился в нее без памяти, а она… она и ответила!.. И еще и встречу ему назначила, в конной школе. Как же он раньше не насторожился? Откуда Ксения могла знать про школу? Она и про Анфиску-то никогда не спрашивала… так только… раза два упоминала… A он-то! Понятное дело, Лера вон какая пришла – и накрасилась, и прическу новую сделала, и нарядилась, а он тут приперся с Ксенией!.. Черт! Как же некрасиво получилось… Потом еще за столиком разнюнился, она сидела его успокаивала… Блин-н-н!.. A он успокоился и выпроводил ее домой… Нет, он не выпроводил, она сама ушла, так это ж сколько она терпела! Это ж надо было додуматься тащить ее с собой в ресторан… Идиот!

Даже в душе его не покидало это неприятное ощущение.

– Нет, так дальше нельзя… – решительно заявил он сам себе и влез в джинсы.

Лера проснулась от того, что в глаза невыносимо бил солнечный луч. Она и так вертелась, и эдак, луч доставал ее везде. Надо было встать и задернуть штору. Но когда она встала, обратно ложиться уже расхотелось. Она посмотрела на часы и тихонько охнула.

– Ничего себе, двенадцатый час! Вот это вздремнула!

Из душа она вышла посвежевшая и окончательно проснувшаяся. День начинался хорошо, но стоило вспомнить вчерашнее, как солнечный луч перестал радовать.

– Все плохие, а я хорошая, – буркнула она себе под нос и налила полную чашку кофе.

Чашка попалась каратовская. Лера принципиально вылила весь кофе в раковину и налила себе в другую чашку.

– Теперь со всеми так будет всегда! – мстительно заявила она черной лужице в раковине и пошла к зеркалу.

В это время в дверь позвонили.

– Вадька! – радостно вскрикнула она и побежала открывать.

На пороге стоял Каратов.

– Лера… я…

– Что-то случилось? – плеснулся страх в ее глазах.

– Не знаю… – вздохнул он и смело шагнул в прихожую.

– С детьми?

– Почему с детьми? – не понял Глеб. – Я про себя…

– Фу ты… – выдохнула Лера. – Что случилось?

– А… Лера, давай ты мне чаю… кофе нальешь, а? A то во рту все пересохло.

Лера подалась на кухню. Только что ведь помыла его кружку, убрала, чтобы никаких воспоминаний, а тут опять – кофе!

– Что произошло-то? Вы поссорились? – внимательно смотрела она ему в глаза. – Пей.

Она смотрела, а он глаза отводил.

– Лера… я вот вчера подумал… Нехорошо получилось. Мы там сидели, нам-то, конечно, хорошо было, а ты… Я подумал, если ты… Ну вдруг…

– Я не поняла… – захлопала глазами Лера. – Так ты меня что, жалеешь, что ли?

– Ну да, – растерянно кивнул Каратов. – Я подумал… Вдруг ты меня… я тебе нравлюсь, а я тебя еще и в ресторан с нами… Тебе же…

– Ты-ы?! Ты мне нравишься?! – чуть не задохнулась от возмущения Лера. – Да с чего ты взял-то?! Я что, говорила тебе? Я признавалась тебе в чем-то? Ты чего придумал?!

– A что, нет? – совсем уже ничего не понимал Глеб.

– Да с какой стати я стану в тебя влюбляться? Ты же… ты же… бабник! Ты же… на тебя же весь молодняк вешается! Я-то с чего вдруг на тебя кидаться стану?!

– Ну уж… – обиженно вытянулся Глеб. – Нормальный мужик.

– Кто?! Кто тебе сказал, что ты нормальный? Да ты вообще не в моем вкусе! Мне нравятся… такие… серьезные… такие… а ты! Ха! Главное, он мне нравится! Ты что думаешь, если я из жалости писала тебе эти эсэмэски, так я уже и по уши в тебя втрескалась? Да мне на тебя… ты прости, конечно, для Ксении ты, может быть, еще и сойдешь, но вот мне… для меня…

Каратов уже пыхтел паровозом. Непонятно отчего его самые благие намерения были так освистаны. Да еще и выяснилось, что мужик он какой-то захудалый! Видишь ли, только для Ксении!

– Знаешь что, Лерочка, я, в общем-то, и не напрашиваюсь на твою любовь, – с явной обидой проговорил он. – Я просто видел, как ты вчера ревела, когда уходила к своей машине, вот и подумал…

– Да нет! Ты не подумал! Ты себе наворотил невесть чего! – кипятилась Лера. – С чего ты взял, что я ревела из-за вас? Да мне как раз позвонил… мой знакомый, мы с ним поссорились, вот и все. Он… Он приревновал меня… ну, что я в ресторан пошла, а он меня дома ждал…

– Ну что ты врешь? Какой на фиг знакомый? Да если бы не мы, ты бы весь вечер возле телевизора просидела! Знакомый у нее!

– Ах, ты мне еще и не веришь?! – вытаращилась на него Лера и решительно притащила телефон. – Ольга, дай телефон Михайлова, я знаю, у тебя есть!.. A я говорю… Не спорь с начальством! Уволю на фиг!.. Ага… запомнила… нет, погоди, запишу…

– Хорош знакомый, – осторожно усмехнулся Каратов. – Телефон через десятое колено узнает.

– Не твое дело! – огрызнулась Лера. – Просто это он мне всегда звонит, а не я ему… Как твоя Ксения!

Лера быстро набрала номер, и в ухо полились гудки. Когда взяли трубку, она еще не знала, о чем будет говорить, но господин Михайлов тревожил ее меньше всего.

– Господин Михайлов? Это вам Валерия звонит, – тягуче проговорила она и включила громкую связь.

– Ва… Валерия! – задохнулся от счастья Егор Романович. – Не зря мне с утра так светило солнце!

Лера показала Каратову язык, а тот, в свою очередь, скривился, изображая, как радуется собеседник Леры.

– Вот, хочу узнать, как ваши дела? – вовсю кокетничала Лера.

– С этого момента мои дела великолепны! Валерочка! A мы… мы могли бы с вами где-нибудь увидеться? – Михайлов будто знал, что ему нужно говорить. – Может быть, какой-нибудь ресторан?

– Ресторан? Это как-то… мелко… Для глупеньких девушек… – ехидно посмотрела Лера на Каратова. Тот опять скорчил рожицу. – Если бы… Париж…

– Очень хорошо! – тут же согласился Егор Романович. – Я сам очень люблю этот город… На следующей неделе вы сможете?

– Нет, лучше… Америка! Да, я не была в Америке! – уже почти издевалась Лера. – В Америку хочу.

– В-в-в… в Америку сложнее, но я договорюсь, нам сделают вызов.

– В общем, я еще подумаю, хорошо? Определюсь и вам позвоню.

– Валерочка, я буду каждый час ждать вашего звонка. Каждую минуту.

– Ну зачем уж так-то?… Я лучше… позвоню неожиданно… – Леру уже даже растрогала такая самоотдача. – До связи. И не ищите со мной встречи. Я позвоню сама.

Она отключила телефон и с вызовом посмотрела на Каратова.

– Ну кру-у-уто… – медленно захлопал в ладоши Глеб. – A кто он такой?

– Да уж не наемный батрак, будь спокоен… И даже не владелец клиники.

– Это я понял…

– Так… Один знакомый… миллионер.

– Обалдеть… У нее знакомый миллионер, а я тут пришел ей слезы утирать… Дурак.

– Да, у меня миллионер, а ты дурак, – беспечно мотала ножкой Лера.

Каратов вдруг неожиданно разозлился.

– Так чего ж ты тогда… Чего вчера ревела? – набросился он на Леру. – Я тут испереживался весь, думал, обидел девчонку, а она! Развела тут мужиков! То к ней один приперся, замучился его выгонять, то теперь другой нарисовался!

Лера удивленно захлопала глазами.

– A чего ты разошелся-то? Чего ты разорался тут? Пришел, главное, кофе еще требует! Все кружки у меня перепачкал, еще и орет тут! Я чего-то твоих баб не считаю!

– A у меня и считать некого! У меня одна! Да! Любимая и ненаглядная, вот!

– Вот и катись к своей ненаглядной! A я… а мы… в Америку! A вы… в захудалых столовых пляшите!

– A я… Я, если хочешь знать, тоже… если захочу, то Ксению… я ее тоже в Америку отправлю!

– Ну и отправляй! И вообще!

– И отправлю! – Каратов вскочил и полетел к двери. – A то она не хочет в Париж! Америку ей подавай!.. A наш город, значит, ее уже не устраивает! Королевишна! Красавица!

– Да! И красавица! A у твоей Ксении… у Ксении… У нее ноги кривые, вот! И… и зубы у нее вставные! И еще она вся крашеная!

Каратов вытаращил глаза, грудь его вздымалась, а слова просто не находились.

– Ноги кривые, да? Зубы крашеные? A у твоего этого… богатого… Он зато старый, вот! У него вообще зубов нет!

– Да он моложе тебя! И у него все на месте! Все зубы! Даже два коренных есть! И он… он не старый! Всего на два года тебя старше! A ты!.. Ты сам старик!

– Ах так!.. – Каратов решительно распахнул дверь и гордо вышел в подъезд. – Вот больше… Чтобы больше… Все! Топай в свою Америку! Эмигрантка!

Лера даже отвечать ничего не стала, резко захлопнула дверь и приникла к глазку.

Каратов поморгал… потом повертел головой и быстро сбежал вниз по ступенькам.

– Съел? – усмехнулась Лера. – A то… придумал… нравится он мне, видишь ли… И вовсе ты мне не нравишься… Я тебя просто люблю…

Лера еще не успела как следует прийти в себя, а телефон уже трезвонил.

– Да? – нервно схватила трубку она.

– Лера, ты мне лучше честно скажи, зачем тебе номер Михайлова? – взволнованно дышала в ухо Ольга.

– Ой, Оль, мне сейчас совсем не до тебя… – честно призналась Лера. – Я сейчас не могу говорить по телефону.

– Хорошо, тогда я сейчас к тебе забегу.

– Нет! Я… я ухожу вообще-то!

– Никуда ты не уйдешь! Не уйдешь, пока не скажешь, на кой черт тебе сдался мой Михайлов? Ты решила воспользоваться его деньгами? Ты одумалась и бросила своего кавалера?

– Да никого я не бросала! Мы… Мы с ним поссорились… И вообще… – печально вздохнула Лера, – никакой он не мой кавалер. У него молодая красавица, он ее любит, и…

– И, понятное дело, ты решила перекинуться на Михайлова!

– Да что ты пристала с этим Михайловым! Ничего я не перекидывалась! Просто попросила отвезти меня в… Куда там я просила?.. В Париж, вот.

– В Париж… – охнула Ольга.

– Да! В Париж! Но… потом передумала и отказалась…

– Слава богу, хватило совести.

– …И попросилась в Америку…

– Все. Я погибаю. Реанимация… Она меня раздавила… – слабеющим голосом прошелестела Ольга и вдруг взорвалась ядерным взрывом: – И это после всего того, что я для тебя сделала?! И это после того, как я день и ночь живу тут с твоими работниками?! Как я! Как мне даже не остается времени на обычный любовный роман?! И после этого ты мне говоришь, что… Убийца!

– Ольга, да ладно тебе…

– Ни фига не «ладно»! Говори, как зовут твоего этого… бывшего возлюбленного с его юной красавицей! Адрес! Полное имя и дата рождения!

– Зачем это? – удивилась Лера. – Он с нами не едет.

– Едет! Как миленький едет! Только не с нами, а с вами! Я ему сейчас позвоню… Нет, я его сама найду! Лично! Я суну ему в нос мою раскрошенную личную жизнь! Он у меня… он мне еще и алименты платить станет! Говори, кто он такой?!

– Фиг тебе! Даже не вздумай. Твоему Михайлову я сама позвоню, извинюсь и скажу, что я… вроде бы для тебя эту Америку выбивала.

– Нет уж! Я ему сама позвоню! Сама! Позвоню и скажу, что ты… что у тебя поехала крыша, что ты… временно загремела в нервное отделение, что ты свихнулась… да всегда свихнутая была, а сейчас поздняя весна, май, вот у тебя и началось обострение, ясно?

– Да говори ты ему что хочешь! Сошла с ума, скакала по балкону, скинулась с обрыва… Делай ты что хочешь.

– Вот и сделаю. A ты… номерок михайловский забудь. Ясно тебе?

– Не ори, не забывай, я все же твое прямое начальство.

– Еще одна такая выходка, и… и вся фирма перейдет ко мне по наследству. Все! Приходи в себя… – уже остывала Ольга и в самом конце добавила: – A своего любимого из списков не вычеркивай. Они очень часто возвращаются. И вот тогда… Тогда они становятся абсолютно шелковыми. Пока.

Лера с облегчением вздохнула и залпом выпила кофе. Ну и денек начался!

Каратов пришел домой, завалился на диван и включил телевизор. Программы не радовали. Он пересел к компьютеру. Но и там было невесело. Поднялся, взял телефон и стал звонить матери.

– Мам, вы как там?.. Когда домой-то собираетесь? A чего так поздно? В кои-то веки у меня свободный день выдался, хотел с Анфиской по городу помотаться, а вас нет… Приезжайте пораньше… Хорошо…

И снова мучился от безделья, пока не раздался звонок.

– Алло, Глеб? – послышался знакомый голос.

– Ксюша, привет! – обрадовался Каратов. – Это ты или опять… происки неприятеля?

– Это я. Куда сегодня пойдем? У моей подруги день рождения, пойдем вечером?

Каратов почесал переносицу.

– Ксюш… Тут такое дело… Я Анфиске пообещал с ней провести весь день. Она сейчас приедет и увидит, что я опять куда-то слинял… Обидится.

– Ну и что? – фыркнула девушка. – Ты что, не имеешь права на личную жизнь? И потом, как я поняла, у нее есть вполне здоровая, сильная бабушка. Пусть нянчится.

– Она и так с ней целый день.

– И ничего страшного. Я тоже тебя целыми днями не вижу.

– Ксюш, давай так – сегодня мы никуда не поедем, немножко поскучаем, а вот в понедельник… в понедельник я – твой. У нас сейчас работы поменьше будет, так что…

– Я с ума сойду до понедельника! – раздраженно заявила Ксения и бросила трубку.

Каратов посмотрел на экран телефона. Так и есть, опять шифруется, номер не определился. Блин, даже прощения попросить не получится… кругом одна невезуха.

Все воскресенье Глеб мучился от угрызений совести. Это ж надо было за два коротких дня так себе испортить настроение!

Зато в понедельник он прибежал на работу одним из первых.

– Ну, как у нас дела? – весело спросил у Сутулова, который тоже не любил опаздывать. – Как выходные?

– Серенько так, – поморщился Федор. – Ездили к теще, выслушал парочку лекций на тему «Моя дочь – это святое» и «Зачем она за тебя вышла замуж?», потом по магазинам шарахались… В общем, обычные семейные радости. A ты как?

– И у меня серенько, – подмигнул другу Каратов. – Перессорился со всеми, с кем можно, с дочерью ездили по городу, потом выслушал мамину лекцию «Ребенок – это святое» и «Когда ты наконец женишься?». Обычные прелести холостяцкой жизни… Что у нас в клинике?

– Без потрясений. Все в обычном режиме.

– Хоть это радует.

День выдался не бурный, и Каратов уже предвкушал вечернюю встречу с Ксенией, когда его телефон зазвонил.

– Да?

– Глеб, выходи, – раздался в трубке голос любимой.

До конца рабочего дня еще оставалось часа три, и Глеб удивленно хмыкнул. Однако спорить не стал, закрыл двери и выбежал на улицу.

На служебной стоянке машины Ксении не было. Зато сама она стояла рядом с черным лаковым мотоциклом, была прекрасна в обтягивающем костюме, волосы развевал ветер, а шлем она держала в руках.

– Вот она, современная амазонка! – с восхищением воскликнул Каратов. – Ну ты даешь! Ты еще и на мотоцикле разъезжаешь? Убила! Повержен!

– Да, – поморщилась Ксения. – Только байк купила, представляешь, столько его у отца выпрашивала! Блин, купила! Только села, а тут под колеса какая-то шушера кинулась! Зараза! Крыло помялось! Ну, блин, убила бы!

– Какая шушера? – не понял Каратов.

– Да малышня какая-то! Со школы девчонка какая-то неслась, ну и шары задрала, ни фига не смотрит и прямо под…

– Как это? – таращился на Ксению Каратов. – Ты сбила человека?!

– Да ни фига не сбила, говорю же тебе! – нервничала Ксения. – Проезжала мимо «Ладьи», ну, той, что рядом с твоим домом, а тут эта дура бежит! Ну и… Да ничего мне не будет! Папаня позвонит, денег дадим…

– А… а что с девочкой?

– Да фиг ее знает… ничего страшного… – отмахнулась Ксения. – Только башкой треснулась здорово да куртку замарала, так потому что она в белую вырядилась, вот и…

– В какую?! Сколько лет девочке? – побелел Глеб.

– Я что, спрашивала ее, что ли? Так… вроде лет… пять… десять…

– Где?! Где она?! – страшным шепотом прошипел Каратов.

– Увезли… Глеб, да не парься ты! Девчонка живая, денег дадим и…

– Я знаю, что ничего тебе не будет! – рявкнул Глеб и лихорадочно стал искать телефон в кармане халата.

Телефон не находился…

– Да твою-то мать! – ругнулся Глеб и понесся обратно к себе в кабинет.

Ксения, ничего не понимая, бежала следом.

– Глеб! Глее-е-еб! Ну я тебе серьезно говорю, я ничего там не нарушала! У нас и свидетели есть!.. Будут! Чего ты так вздернулся-то?! Блин, Гле-е-еб!

Он влетел в кабинет, схватил со стола телефон, и пальцы лихорадочно забегали по кнопкам.

Сейчас три часа, у Анфиски уже кончились уроки, значит, должна трубку взять…

Телефон отчего-то бормотал, что абонент недоступен.

– Черррт! – скрипел зубами Каратов и снова набирал номер.

– Глеб, ну я не понимаю! – встала в позу Ксения. – Ты-то чего взвился?! Я уже позвонила папе, он сказал, чтобы не волновалась, что…

– Уйди отсюда! – заорал Каратов.

– Да что случилось?! – топнула ножкой девушка и крикнула в коридор: – Федя! Фе-е-едь!

В дверях появился Сутулов.

– Ксюшка, негодница, – пожурил он сестрицу. – Я тебе говорил, что нельзя у нас по кабинетам шарахаться… Глеб, что с тобой?

– Выйдите отсюда! – проревел Глеб.

– A что, собственно…

– Он на меня кричит, Федя, – захныкала Ксения, и ее слова потонули в каратовском крике:

– Убери ее, я сказал!

Он дозвонился только до матери, Анфиска так трубку и не взяла.

– Мам, где Анфиса? – постарался спокойно спросить Глеб, но у него это получилось плохо.

– Глеб… – послышалась тревога и в голосе матери. – Я уже сама нервничаю… Столько времени, а ее еще нет… Вадику звонила, он дома.

– Хорошо, мама, как только она появится, сразу мне позвони.

– Глеб, сынок, что случилось? Ты что-то знаешь, да? – всхлипнула Татьяна Николаевна.

– Ничего, мама… Ничего не случилось… Я просто… купил ей учебник… не знаю только, какой…

– Какой учебник, Глеб, у них год заканчивается послезавтра! Что случилось?

– Мам, я ж говорю – ничего… Я позже позвоню, у меня тут… у меня больной.

Больше с матерью говорить не было сил. Надо было что-то делать, куда-то бежать, только куда?

– Отвезли в больницу… – вспомнил он. – В какую?.. Где эта… водила хренова?! Ксения!

Но Ксении уже не было.

– Федор! – высунулся он в коридор. – Сутулов, черт возьми!

К Глебу встревоженно подбежала Милочка.

– Глеб… Антонович, а Федора Федоровича нет. Они уехали… с девушкой.

– Да твою-то мать!

Он закрыл кабинет, вылетел из клиники и побежал к стоянке. Дорогу ему преградила знакомая машина.

– Глеб! – вылетела из нее Лера. – Глеб, это не она!

– Кто? – ничего не понимал Каратов.

– Успокойся, – Лера сама тяжело дышала. – Успокойся… Это не Анфиса… ее белая курточка… она осталась у нас на даче… Там другая девочка…

Каратова вдруг сразу отпустило… стало легче дышать, голова начала хоть немного соображать, и сразу захотелось сесть. Он сел. Прямо на бордюр в своем белом, свеженьком халате.

– Откуда ты узнала? – еле слышно спросил он.

– Мне еще час назад звонила Татьяна Николаевна, спрашивала про Анфису, – опустилась рядом с ним Лера. – Я у Вадика спросила, он сказал, что она вроде бы пошла домой. A потом Татьяна Николаевна снова позвонила, спрашивала… Я приехала домой, а соседки говорят, девочку возле «Ладьи» сбили, дескать, похожа на подружку Вадика. Я тогда… я тогда сразу по больницам начала звонить… Нашла… В Краевой она лежит… Ира Спиридонова… девять лет. A куртка… Мне Вадик сразу сказал, что куртку они на даче забыли. Она теперь в розовой ходит. A когда мне Татьяна Николаевна позвонила и рассказала, что с тобой что-то не так, я поняла, что ты про девочку знаешь, ну и… вот.

– Приехала? – чуть улыбнулся ей Глеб.

– Ну да… – испуганно хлопала глазами Лера. – Это не она. Я б тебе позвонила, но ты… ты бы трубку не взял.

– A где… где носится этот бесстыжий ребенок? – спросил у Леры Каратов. – Почему она не берет трубку?

– Ну… заигралась с кем-то, может быть… – пожала плечами Лера, потом пригляделась к Каратову и поднялась. – Поедем в Краевую. Ты же врач, сам девочку посмотришь.

Да! Она как знала. Он был рад, но окончательно поверить ей не мог. Если бы Анфиска взяла трубку, если б он услышал ее голос, он бы поверил, а так…

– Садись, – уже сидела за рулем Лера. – И отряхни халат.

Возле больницы они были уже через десять минут.

– Я с тобой, – заторопилась за Каратовым Лера, когда тот выскочил из салона.

– Нет! Я пройду, а с тобой не получится. Жди меня здесь.

И она ждала. Несколько раз набирала номер сына, Анфиса Вадику не звонила. Звонить Татьяне Николаевне она боялась, знала, как только Анфиса появится дома, та позвонит сама. Лера знала точно, что в больнице другая девочка, но беспокойство нарастало. Куда она могла уйти? Они все время ходят вместе с Вадиком. Уроки закончились. Анфиса никогда не отличалась бесшабашностью, она всегда звонила домой, и телефон у нее был при себе, заряжен и оплачен. Так что же случилось? Лера понимала – Каратов не сможет успокоиться, пока Анфиса не найдется. Да и сама Лера не находила себе места. И в который раз трезвонила сыну.

– Вадик, а у ваших девочек никакого дня рождения не намечалось?.. A репетиции? Может быть, какие-нибудь праздники на носу? Нет?.. Да что ж такое…

Каратов появился минут через сорок. Хмурый, с осунувшимся лицом.

– Серьезное сотрясение у девочки, – пояснил он Лере. – Еще повезло, что она ее сбила перед пешеходным переходом, скорость была небольшая, а так бы девчонка не выжила.

– Кто она? – уставилась на Глеба Лера. – Ты сказал, что ОНA ее сбила…

– Ну… говорят, что девочку сбила мотоциклистка. Только номера никто не запомнил.

– И что? Она сбила и уехала? – ужаснулась Лера. – И даже в больницу не позвонила?

– Я не знаю… – скрипнул зубами Каратов. – Но ее должны найти… Я так думаю.

Лера медленно поворачивала из больничного двора на главную дорогу. Куда ехать дальше, она не знала. И вдруг ее осенило.

– Глеб! – сверкнула она глазами. – Поедем в школу.

– Ты думаешь, в школе? – понял ее с полуслова Каратов.

– Кто знает… – неопределенно пожала плечами Лера и уверенно поддала газу.

В школе первая смена закончила заниматься уже давно, но была еще и вторая смена, поэтому шум и гам здесь стоял до вечера, затихая только на время уроков. Сейчас, видимо, была перемена, потому что детки носились как угорелые.

К Каратову с Лерой подошел охранник.

– Куда вы?

– Мы во второй «А», – проговорил Каратов. – Нам надо.

– Уроки уже закончились, – неуверенно пробасил охранник. Ему нельзя было пропускать никого, но перед ним стоял человек в белом халате. – A что, у нас с кем-то плохо?

– Очень! Очень плохо! – торопливо закивала Лера. – И… простите, нас вызывала Арина Венедиктовна.

Она уверенно прошла вперед, Каратов поспешил за ней, а следом за ними поспешил любопытный охранник. Вообще-то ему нельзя было оставлять пост, но так все же хотелось узнать, к кому врач.

Класс, где занимались их дети, был закрыт. Лера дернула ручку, потом постучала, и за дверями послышался стук каблучков.

– Ой! Здравствуйте, это вы? – расцвела Арина Венедиктовна. – Валерия Игоревна, а у меня к Вадику никаких претензий нет. У него все пятерки. A вот с вашей Анфисой, Глеб Антонович, мы решили провести небольшую переэкзаменовку, чтобы исправить две тройки. Да, Глеб Антонович! Тройки! И это у Анфисы, которая всегда шла на отлично! Я была крайне возмущена, но девочка сама проявила инициативу, и… и я пошла ей навстречу.

– Где она? – вдруг осипшим голосом спросил отец.

– Да вот же… Анфиса! Выйди к папе!

– Не надо, я только сам… загляну в класс, и все.

И Каратов беззастенчиво отодвинул учительницу и заглянул в класс.

Его примерная дочь сидела за партой, надувшись точно мышь на крупу, и сердито сопела.

– Па… ну я ж их исправлю, эти тройки… Они у меня потому, что еще с прошлой четверти висят…

– Ужасно лентяйная, врунливая, лодырястая девочка… – счастливо проговорил отец, стараясь улыбаться не так широко и счастливо. – Придешь домой, я буду тебя пороть ремнем.

– Позвольте! – спицей выпрямилась Арина Венедиктовна. – Но это неприемлемый метод воспитания! Можно же… я не знаю… провести воспитательную беседу или…

– Нет-нет-нет, – замотал головой Каратов. – Ремень! Только ремень! И не надо нарушать традиций.

Лера отодвинула учительницу и обратилась к девочке:

– Анфиса, но почему ты Вадику ничего не сказала?

Анфиска насупилась.

– Ага, он весь такой отличник, а я… троечница…

– Ну да… Конечно… – растерянно заморгала Лера. – Ты не беспокойся. Я ему ничего говорить не буду. Я скажу, что ты задержалась… на макраме…

– Лучше, что я с Юлькой дралась, она такая вредина стала.

– Конечно, лучше с Юлькой, – кивнула Лера и повернулась к Каратову: – Пойдем, подождем Анфису внизу. Не будем мешать.

– Ну да… не будем, – согласился Каратов и взял Леру под руку. – Пойдем.

Они уже шли по коридору, а учительница все еще смотрела удивленным взглядом на эту пару.

– Надо же… A с виду такие разные… – фыркнула она и поджала губы. – Нет, она ему ну совсем не пара.

– Так я не понял, – догнал Каратова и Леру уже на выходе охранник. – A кому плохо-то?

– Мужик, я не знаю, кому плохо, – откровенно признался Каратов. – Но если бы ты знал, как мне сейчас хорошо!

– Не понял…

– Чего непонятного? – дернула плечиком Лера. – У всех все в порядке, вызов оказался ложным, кому ж от этого будет плохо?

– A вы… вы – медсестра?

– Бери выше, мужик, – усмехнулся Каратов. – Она санитарка!

Они сели в машину Леры, и Каратов откинулся на спинку кресла. Потом вдруг резко сел.

– A как ты догадалась, что Анфиска здесь?

– Я просто подумала – когда спрашивала у Вадика, он мне сказал, что из школы пришел один…

Глеб смотрел на нее так, будто впервые увидел.

– …A ведь они с Анфисой…

– Знаешь, Лер, а я сам могу отвезти тебя в Париж, – вдруг ляпнул Глеб.

Лера споткнулась на полуслове, а потом сделала вид, что ничего сказано не было.

– …A тут Вадик сказал, что он пришел один.

– И даже в Америку.

– Вот я и подумала – мы уже обзвонили всех, а…

– Но лучше бы куда-нибудь на море, а?

– …A в школе ни у кого не спросили…

– Недельки на две.

– A ведь в школе кто-то мог слышать, может, она просто заигралась…

– С ребятами…

– …С ребятами…

– То есть ты согласна? – поднял бровь Каратов.

– Я тебе объясняла мою логику, – серьезно посмотрела ему в глаза Лера. – A остального я не слышала.

– Ты просто не хотела меня слышать.

– Ты меня тоже… И позвони Татьяне Николаевне, она, наверное, себе места не находит.

Он достал телефон, стал успокаивать мать, а из школьных дверей к ним уже бежала Анфиса.

– Вот теперь все, – радостно сообщила девчонка. – Теперь у меня тоже одни пятерки.

– Значит, поехали домой, – кивнула Лера.

– Только сначала завезите меня на работу, – попросил Глеб. – A то получу от начальства нагоняй.

– Пап, у тебя же нет начальства! – фыркнула Анфиска.

– Но это еще не значит, дочь моя, что можно просто так исчезнуть и никого не предупредить, – серьезно посмотрел на нее отец. – Да к тому же и телефон отключить.

– Па, но я ж на занятии была, какой телефон? – заныла Анфиска. – Ну прости, па-а…

– Конечно же, он тебя простит, – улыбнулась ей Лера. – Только у твоего папы сегодня из-за тебя прибавилось седины.

– Серьезно, что ли? – испугался Каратов и сунулся лицом в зеркальце заднего вида. – Ну ты скажешь тоже…

Лера с Анфиской переглянулись и фыркнули.

– И ничего веселого не вижу, – смутился Каратов. – Просто надо следить за словами-то. A то в следующий раз скажете, что я облысел, и что? Я ж из машины не выйду!

Лера высадила Глеба возле клиники, а сама повезла Анфиску домой.

Глава 7

Каратов зашел к себе в кабинет и поморщился. Только что чудесное, теплое настроение мгновенно улетучилось – в кабинете сидела Ксения.

– Ты чего? – не глядя на нее, спросил Каратов.

– Глеб! – прижала к груди руки Ксения. – Я только сейчас сообразила, мне Федя сказал… Глеб, ты чего, думал, что я твою дочь сбила, что ли? Ты чего, совсем? Я ж вижу! Мог бы у меня спросить, и не надо было бы дергаться!

Глеб уселся за стол и принялся рассматривать Ксению.

Красивая, холеная… и умная ведь девчонка… Возраст такой… Правда, пора уже и о своих детях думать, а она так ничего и не поняла…

– Ксения, я был сейчас у той девочки…

– Зачем? – вытаращилась Ксения. – Ты что? Рассказал им, что ее сбила я?!

– Кому – им? Врачам? – невесело хмыкнул Глеб. – Да у них другие заботы. Но, я тебе скажу, твой номер успели записать очевидцы. Так что… мой тебе совет – сама во всем сознайся. И еще, попроси своего папу, чтобы помог девчонке материально. Сейчас это очень надо. Я думаю, если он не отказал тебе в таком мотоцикле, то уж сбитой девочке помочь сам бог велел.

Ксения поджала губы. Ей вовсе не хотелось сейчас говорить о какой-то сбитой девочке. Тем более что та вовсе и не погибла. Жива. И чего теперь здесь слюни разводить?

– Мы сегодня куда-нибудь поедем? – спросила она.

Каратов вытаращил глаза от изумления.

– Т-ты… имеешь в виду – навестить сбитого ребенка?

– Да ты достал! – не выдержала Ксения. – Что ты мне ей в глаза тычешь весь день?! Я ж тебе объяснила уже – это не твоя дочь, мне за это ничего не будет, какие проблемы-то, не понимаю?

– Тебе ничего не будет, я догадываюсь, а ей – уже есть… – поднялся Каратов и подошел к окну. – Ты вообще была хоть раз в больнице?

– Нет, и чего?

– Ничего… Значит, тебе не понять… – вздохнул он. – Откуда тебе знать, как бывает страшно ночью, среди незнакомых людей, в большой палате. Ты же не видела, как приходят медсестры и делают тебе не один, а несколько уколов. A на улице жара, и друзья твои носятся уже без курток…

– Ты что, извести меня надумал? – презрительно скривилась Ксения. – Я крепкая.

Каратов вдруг пригляделся.

– Встань, – попросил он.

– Чего? – не поняла Ксения.

– Ну, поднимись. Встань.

Ксения встала и даже прошлась по кабинету, виляя бедрами.

– Нормальные ноги… Не кривые… – с сожалением вздохнул Каратов. – Ксения, а ты волосы красишь?

– Нет! – вытаращилась на него небесно-голубыми глазами красавица. – Это мои, натуральные.

– A зубы вставляла?

– Ты чего, Глеб, совсем?

– Понятно, тоже свои… – он отвернулся. – Вот я смотрю – всего-то тебе природа отвалила по полной программе: и ноги от ушей, и волосы – зашибись, и даже зубы без пломб, а вот сердце тебе вложить забыли.

– Ну, знаешь! – дернулась Ксения. – Ты меня достал уже! Все! Адью! Боюсь, что ты мне больше неинтересен… Ты… ты какой-то слишком… покрытый плесенью, что ли… Пока. Оставайся со своей подружкой… этой… как ее… Лерой.

– Если бы… – пробубнил себе под нос Каратов, но к Ксении повернулся и вежливо ответил: – До свидания. Приятно было познакомиться… Но вот узнать тебя поближе оказалось не очень приятно… к сожалению… На твоей планете, Ксения, все хорошо… Как ты говорила? Там нет боли? Такого не бывает… И еще – если там боли нет, так и Герой там не нужен.

Девчонка фыркнула, хотела что-то ответить, но Каратов уже перелистывал какие-то бумаги и на нее не обращал никакого внимания.

– Подумаешь… – всхлипнула девушка. – Да я таких!..

И она выскочила за дверь.

Заметив, как из кабинета Каратова выскочила смазливая девица в слезах, Милочка показала язык. Каратов, конечно, не святоша, но уж на первую встречную точно не западет… Тем более что здесь совсем рядом сидит такая прекрасная Милочка!

Дома он был непривычно тих.

– Глеб, ты не заболел ли? – подошла к нему мать. – Чего-то вид у тебя…

– Все нормально, мам… – отозвался сын. – A где наша профессорша?

– Сделала уроки, повисела на телефоне, теперь хочется думать, что спит.

Каратов поднялся, пошел в комнату Анфисы и поправил одеяло. Потом покрутился возле компьютера и снова завалился на диван.

– Глеб, вы что, поссорились? – присела рядом мать.

– С кем? – не смотрел на нее Каратов.

– Ну как же… с той девушкой… Которая с тобой была в конной школе.

– Да нет, мам… мы не поссорились… Мы просто… разбежались. Все! – Он сел. – Все, мам. Погуляли, поиграли, и хватит. Надо заниматься дочерью, работой, домом, в конце концов… Мам, а давай дачу купим, а? Будем там отдыхать, ты цветочки посадишь, клумбочки всякие разные, я буду… Вот! Я буду сажать картошку!

– Твоими-то руками? Тебе ж их для работы беречь надо.

– Ну, тогда я буду… разводить кроликов! A что? Будут бегать там у нас, травку щипать…

Татьяна Николаевна смотрела на сына с сожалением.

– Глеб, ты устал, сынок. Езжай-ка ты куда-нибудь на море. Отдохнешь, познакомишься с кем-нибудь…

– Какое море?! – послышался шипящий шепот из-за Анфискиной двери. – Он же там опять какую-нибудь вертихвостку оторвет!

– Анфиса! – в один голос закричали Каратовы-старшие.

– Мама, вот ты не поверишь, только что лично слышал, как она храпела! – возмущенно вращал глазами Глеб. – Эта девочка… она меня… Мама! Завтра же сними с какого-нибудь солдата ремень! Что ж такое – в доме ни одного орудия воспитания!

Когда в доме все стихло, Глеб тихонько взял свой телефон, отыскал старые сообщения и написал теперь по прямому адресу: «Привет. О чем ты думаешь?» Он ждал долго. Просто сидел, держал телефон в руках и смотрел на экранчик. Но телефон не отвечал. Тогда он набрал номер. Он еще не знал, о чем будет говорить, но ему просто очень надо было сказать этому человеку что-нибудь хорошее. Он не мог лечь спать, если сейчас ей что-нибудь не скажет… Но и на звонок она не ответила.

– М-да… – грустно вздохнул Каратов, а потом вдруг весело тряхнул головой. – Будем брать по-другому! Я где-то читал, что женщины любят цветы… Проверим.

На следующий день, ближе к обеду, в кабинет Леры ворвалась Ольга.

– Лер! К тебе там посетитель… Его пускать?

Лера растерянно оторвала глаза от бумаг.

– A почему нет? С каких это пор ты стала интересоваться каждым посетителем?

– Ну так потому что он… Ой, Лер, он такой весь странный… – начала было рассказывать Ольга, но дверь распахнулась, и в дверях появился Каратов.

Да не один, а с ведром роз.

Ведро было не совсем новое, даже слегка помятое, розы в нем не стояли прилежно головками кверху, а торчали в разные стороны.

Каратов уверенно прошел к столу Леры и водрузил это самое ведро прямо на ее важные деловые документы.

– Ты… – вскочила Лера и заметила хитрый взгляд Ольги. – Вы что себе позволяете?! Здесь вам что, кладбище, что ли, что вы ко мне с такими… венками?

– Здесь нечетное количество, я считал, – не смутился Каратов. – A вазы не было. Они не влезают.

– Уберите немедленно! – пискнула Лера и беспомощно посмотрела на Ольгу.

Опять она не знала, что делать. Снова ей нужна была помощь. Но… Именно перед этими двумя людьми ей так не хотелось показать свою слабость.

– Ольга Геннадьевна! Немедленно заберите растительность и отнесите… Отнесите туда…

– Куда? – наивно моргала Ольга. Как-то слишком наивно. – Куда их отнести, Валерия Игоревна?

– Ну т-туда… В прихожую… – не могла собраться Лера, но все же рявкнула: – В приемную! Как будто не знаешь, куда мне цветы приносят!

– Хорошо, – подхватила ведро Ольга и торопливо вышла.

– A вы… – возмущенно дышала Лера. – Ты… ты… если тебе по работе – пожалуйста, а если ты… если у вас опять ваши выдумки… То мне некогда!

И будто бы в подтверждение ее слов на столе зазвонил телефон.

– Да? – сразу же схватила трубку Лера и для себя решила – кто бы там ни был, она будет тянуть разговор до тех пор, пока не придумает, что ответить Каратову. – Я вас внимательно слушаю.

На том конце провода была Ирина, их сотрудница. Девушка звонила из другого города, уточняла какие-то детали по работе, и Лера на самом деле отвлеклась. A когда она положила трубку, Каратова в кабинете уже не было.

– Ну и ладно, – шмыгнула она носом. – Ну и пусть… Все равно я не знала, что говорить… A он… еще не хватало, чтобы он начал жалеть ее тут при всем народе… Пусть тащит цветы своей Ксюше…

Но Каратову было не до Ксюши. Едва Лера уселась с трубкой, как в дверь заглянула женщина… кажется, Лера называла ее Ольгой… и буквально за руку вытянула его из кабинета.

– Пойдемте ко мне, – блестела она глазами. – Не бойтесь, пойдемте… A розочки с собой возьмите, пусть они у меня стоят, у Леры на цветы жуткая аллергия!

Каратову и самому стало интересно, что же такого важного хочет сообщить ему эта незнакомая женщина? И он послушно пошел за ней.

В своем кабинете Ольга заливалась соловьем. Нет, сначала она усадила мужчину Леры на самое почетное место, снабдила его здоровенной чашкой кофе, а уж потом начала устраивать его личную жизнь и, конечно же, Лерину… Да и свою, между делом.

– Как я понимаю, у вас с Лерой отношения? – блеснула она глазами. – Ой, прошу вас, не надо от меня ничего скрывать! Я в этих делах собаку съела! Я все вижу! И, пожалуйста, считайте меня своим другом!

Каратов удивленно смотрел, как женщина нагло влезает к нему в душу.

– Я близкая подруга Леры, очень близкая! Поэтому знаю про нее все!

Каратов что-то никогда не слышал от Леры про очень близких подруг.

– Вы, пожалуйста, не слушайте, что она говорит, – прижала ручки к пышной груди Ольга. – Она последнее время не в себе. И вы знаете, я даже догадываюсь, почему! Она влюблена!

– Да что вы? – удивился Глеб.

– Да! Уж можете мне поверить! Она влюблена, и знаете в кого? В вас!

– Какая приятная неожиданность, – усмехнулся Каратов. – A что ж тогда, по вашему мнению, она меня видеть не хочет?

Ольга на минуточку вышла из образа всезнающего экстрасенса, шмыгнула носом и пожала плечиком:

– Да фиг ее знает… – но тут же поймала веселый взгляд этого странного мужчины. – Никто не знает, но только не я! Я знаю. Она… боится! Да! Она боится перед вами раскрыться, боится обнаружить свои чувства, боится, что вы ее обманете…

– И часто ее обманывали?

– Да постоянно! – вытаращилась Ольга. – Вот возьмите хотя бы ее мужа! Ну что она от него видела-то? Только бегал за каждой юбкой, денег не давал, сына не любит, и даже теперь, когда они уже в разводе, то за деньгами к ней приходит, то пытается ей свою матушку на шею посадить! Ну и что вы скажете? Натерпелась она, бедняжка, и теперь ей все время кажется, что вы тоже… либо за деньгами к ней бегать станете, либо свою матушку… Простите, а у вас матушка при своей квартире? Хотя какое это имеет значение… Лера замечательная! Но… трусиха! И, вы знаете, мы должны ей помочь!

– Да-да, я понимаю, – подавил улыбку Глеб. – Я даже думаю записать ее на самбо.

Ольга оторопела, поморгала глазами, потом яростно замотала головой.

– Не поможет. Ей надо мужа!

– По-о-о-лностью с вами согласен, – закивал Глеб. – Вот просто полностью. Кого будем искать?

Ольга уселась поближе и начала рассказывать свою идею, беззастенчиво прихлебывая кофе из кружки незнакомого мужчины.

– Я вот так думаю… Никого искать не нужно, вы – вполне подходящий кандидат на роль супруга.

– Польщен. Значит, меня тоже женим, так?

– Ну ясен пень… Значит, завтра у меня день рождения…

– О-о-о! – не выдержал Каратов. – Меня всегда удивляли эти дамские нестыковки. При их юбилеях, которые случаются дважды в месяц, они еще умудряются убавлять себе годы!

– Это вы о чем? – не сообразила Ольга. – У меня на самом деле день рождения! Правда, зимой, но ведь какое это имеет значение, верно?

– Естественно, и что же? Погодите-ка, дайте я сам догадаюсь… – закатил глаза Каратов и принялся рассказывать: – У вас день рождения, и мы с Лерой случайно на нем встретимся. A потом вам позвонит какой-нибудь… влюбленный мачо, у вас срочно образуются дела, и вы оставите нас одних, так?

– A как вы догадались?

– Поверьте, на этом деле не только вы съели собаку, – томно проговорил Каратов, приложился к ручке Ольге и поднялся. – Ваш оригинальный план принимается. Только с одной поправкой – вы немного запутались в датах, у вас день рождения в субботу, разве не так?

– Ну да… – хихикнула Ольга. – Конечно же, в субботу!.. Ой! В субботу я не могу! У меня свидание! Первое!

– У вас и первое? – не поверил Каратов.

– Да, знаете ли, – обиженно скривилась Ольга. – С этим человеком – первое! В первый раз в жизни он пригласил меня, а не какую-то там… Валерию Игоревну! Хотя… Я подозреваю, что он в очередной раз захочет у меня выспросить… Но это неважно. A давайте в пятницу, а? Пятница – очень хороший день, конец недели.

– Мне тоже нравится.

– Значит… в пятницу, в семь, в «Лягушке», знаете такой чудесный ресторанчик?

– Только не это, – покачал головой Каратов. – В честь вашего дня рождения я приглашаю вас в «Звезду»!

– Ого! – вспыхнули глаза у Ольги. – Такой дорогой ресторан… A можно я позову Леру?.. А, ну да… чего это я… совсем…

– Значит, в пятницу в семь в «Звезде», – подался Каратов к дверям. – Моя благодарность вам, спасительница!

Он уже ушел, а Ольга все еще завороженно смотрела ему вслед.

– И чего надо этой нашей серой мышке… Такой мужчина! Ах, если бы Михайлов не был так богат…

После ухода Каратова никакая работа на ум Лере не шла. Терзал только один вопрос – зачем он приходил? Теперь уже не было видимых причин, чтобы жалеть Леру, и в его острой поддержке она не нуждалась. Тогда зачем? Верить в то, что он вдруг воспылал страстью, более чем глупо. Она уже нарисовала однажды картину их счастливой семейной жизни, и он тут же показал ей, что у него на этот счет несколько иные взгляды. У него есть Ксения. A зачем эти визиты с ведрами? Понятно, чего тут думать… В трудный момент Лера оказалась рядом, и Каратов, как истинный джентльмен, тут же ее отблагодарил. Все просто. И притащил розы… A где, кстати, они?

Лера выбежала из кабинета. Роз в приемной не было.

– Ольга! Ольга Геннадьевна!

Ольга будто ждала, тут же возникла в дверях.

– Лера, я тебе нужна?

– Куда ты дела розы?

– Розы? – удивленно вытаращилась Ольга, но, наткнувшись на сердитый взгляд, тут же прощебетала: – Я их сейчас же принесу. Я просто решила добавить в них водички.

– Да что ж такое? Прямо из-под носа все тащит! – бурчала Лера.

Но подруга знала, как выпросить ее прощения.

– Лера! Я тебя приглашаю на день рождения! – торжественно провозгласила она, притаскивая ведро с цветами. – Фу ты, блин… вся искололась…

– На чей? – удивилась Лера. – На чей день рождения ты меня приглашаешь? Твой-то в декабре.

– Неважно, – отмахнулась подруга и грохнула ведро на стол. Потом с облегчением выдохнула и поправила кофточку. – Какая тебе разница, на чей? Главное, что там будет этот твой мужчина!

– Каратов?

– Хорошая фамилия, – прищелкнула языком Ольга. – Я бы от такой не отказалась… Во всяком случае, лучше, чем какая-то Назарова.

– Откуда он там будет? – испуганно вытаращилась Лера. – Ты что, пригласила его к себе домой?

– Нет, зачем? Я позвала его в ресторан. И он дико обрадовался. Потому что, как выяснилось, жутко тебя любит и не знает, как об этом сообщить.

– Что за чушь ты несешь? – насупилась Лера. – Ты… Ты лучше иди вон… К нам там новые кадры устраиваются, иди с ними побеседуй.

– Подождут новые кадры. Я еще со старыми не разобралась, – отмахнулась Ольга и уселась напротив подруги. – Ты мне скажи, какого хрена ты ерепенишься, а? Такой симпатичный мужик, умненький такой, глазки горят… Да если б! Если б я уже не была в двух шагах от загса, я б такого точно не упустила.

– Успокойся, он от загса уже в одном шаге, – фыркнула Лера. – У него прекрасная избранница… Молоденькая, красивая… и тоже умница.

– Ой, да слышала я все это, – поморщилась Ольга. – Когда есть молоденькая и красивая, не таскаются по всем офисам с ведрами, не смотрят такими глазами, не ловят каждое твое движение! Ты кого хочешь обмануть? Да я же…

– Знаю, ты у нас в этом деле непревзойденный гуру, – вздохнула Лера. – Иди работай.

– A на день рождения придешь? В пятницу, в семь часов, ресторан «Звезда».

– Приду… Только на подарок даже не надейся! Я тебе уже в декабре все подарила!

– Вот скупердяйка, а? – с сожалением качнула головой Ольга. – A я, между прочим, надеялась…

Лера тащила ведро с розами к машине, и все сотрудники пялились на нее из окон офиса. A когда она притащила их домой и поставила на середину гостиной, в комнате сразу стало празднично и торжественно.

– Вадька придет, вот удивится… – мечтательно улыбнулась Лера. – Только я ему не скажу, что это от Каратова, чтоб зря не надеялся.

Мальчишка прибежал домой минут через тридцать и ни на какие цветы сначала внимания даже не обратил.

– Мам, ты дома? Здорово! A у нас есть что-нибудь поесть?

– Сейчас разогрею, – засуетилась Лера. – Иди, раздевайся и мой руки.

– Мам, – через минуту уже сидел вместе с ней на кухне Вадик. – У нас девочку из школы мотоциклом сбили, надо операцию делать. A у них денег нет. Нам учителя говорили, если у кого состоятельные родители… Мам, а мы состоятельные?

Лера насторожилась. Странно, когда они были с Глебом в больнице, девочке операция не требовалась. Значит, ей стало хуже?

– Ма-а-ам! Мы же состоятельные, да ведь?

– Да, сынок, конечно… – растерянно кивнула головой Лера. – Надо помочь… Вадик, запивай молоком… Ты сегодня один дома посидишь? Мне надо срочно отлучиться.

– Нет, мам, сейчас за мной Татьяна Николаевна заедет, – с набитым ртом проговорил сын, торопливо опустошая тарелку. – Она нас в дельфинарий отвезет. Мам, а если мы состоятельные, так ты мне дай много денег, мне же надо чего-нибудь дельфинам купить. Может быть, сухарики какие-то…

– Какие сухарики, Вадим? Это же тебе не лошадь, – покачала головой Лера. – Но денег я тебе оставлю, конечно… Надо же еще на билет…

Вадик собрался очень быстро, а тут уже и машина под окном просигналила – приехала Татьяна Николаевна.

– Все, мам! Я побежал! – чмокнул мать в щеку Вадик.

– Только после дельфинария – сразу домой.

– Не знаю, мам, как получится. Может быть, Татьяна Николаевна нас еще куда-нибудь свозит. Сейчас же нам уроков не задают, у нас конец года!

– Ну хорошо, только звони… Деньги на телефоне есть?

– Есть, и зарядка тоже!

Вадик убежал, а Лера тоже стала собираться.

Она ехала в больницу.

Главного врача она нашла быстро.

– Что с девочкой? Которую сбили мотоциклом?

– A вы кто ей будете? – внимательно посмотрел на женщину доктор.

– Я… Я хочу… Если там нужна операция, так, может быть, я могу немного помочь… материально…

– Очень хорошо, – улыбнулся главврач. – Сейчас я временно отлучусь, у меня кое-какие дела, а вы можете пока побеседовать с мамой девочки. Она в сто пятнадцатой палате… Только возьмите халат.

Лера облачилась в халат и направилась в палату.

В сто пятнадцатой палате лежало человек шесть, девочки разного возраста, но Иру Спиридонову Лера вычислила сразу – возле нее сидела заплаканная женщина.

– Простите… – пролепетала Лера, и ей на помощь тут же пришла медсестра.

– Спиридоновы, к вам спонсоры пришли! – беззастенчиво рявкнула она на весь коридор.

Женщина обернулась к Лере.

– Это вы? – мелькнула в ее глазах надежда. – Вы спонсор?

– Ну… какой спонсор… – пожала плечами Лера и неуверенно подошла к больничной койке девочки. – Привет. Ты как?

Девочка попыталась сесть, поправила одеяло.

– Я хорошо, только врачи говорят, что надо делать операцию, – тихо проговорила она.

– Просто врачи хотят тебя очень хорошо вылечить, – ободрила ее Лера. – Ты немножко побудешь одна? A нам с мамой поговорить надо, хорошо?

Девочка кивнула, а ее мать суетливо поднялась, оглянулась – и не знала, куда идти с этой незнакомой женщиной.

– Пойдемте в коридор, – предложила Лера.

Они вышли, и женщина сразу начала рассказывать.

– У Ирочки-то сперва все хорошо было. Вроде, как нам сказали, только сотрясение, а потом обнаружилось, что там… в общем, что у Ирочки стремительно падает зрение. Нужна операция… Но тут ведь какое дело получилось, – смущенно поясняла женщина. – У нас такие операции делают бесплатно, но… нет, вы только не подумайте, что мы хотим деньги просто так взять…

– Я не думаю, что вы…

– Понимаете, когда Ирочку стали обследовать, нашли… нашли опухоль… – женщина всхлипнула. – Говорят, вроде бы удар спровоцировал ее рост. И вот те операции уже… там уже деньги нужны.

– Я поняла…

– Вы знаете, я об этом рассказала виновнице…

– Ее нашли?

– Да, это Ксения Федоровна Сутулова, совсем еще молоденькая…

– Ксения Федоровна Сутулова? – нахмурилась Лера.

Имя показалось подозрительно знакомым… Хм… Неужели Ксения?!

– Они сами пришли, с отцом… – утирала слезы женщина. – Папа у нее такой серьезный… С врачом говорили… Сама-то девочка, – Ксения эта…

– У нее такие рыжие волосы и глаза такие синие-синие, да? – медленно спросила Лера.

– Да… наверное… я не разглядела глаза-то… – снова всхлипнула женщина. – Так вот, девчонка-то хотела все сразу и оплатить, при мне тут отцу говорила, дескать, «пап, давай отдадим, и все!», а только папа-то ее не согласился. Говорит, дескать, если девчонка, Ирочка моя, инвалидом останется или, чего доброго, от этой опухоли умрет, их тогда по судам затаскают. Говорит, они лучше адвоката наймут, чем всю жизнь Ирочку мою содержать… A сама-то Ксения… Федоровна, видать, хорошая девочка…

Лере хотелось одного – ничего не знать! Ни про хорошую девочку Ксению, ни про ее серьезного папашу.

– Не беспокойтесь, – прервала женщину Лера. – Я переговорю с главврачом и переведу на счет больницы деньги. Ирочке сделают операцию.

– Ой… – снова заплакала женщина. – Я… я так вам… Дай вам бог… Как ваше имя? Скажите, я буду каждый день просить бога о вашем здоровье! И о здоровье ваших деток! И… знаете, мы обязательно отдадим! Только… у нас сразу все не получится, так мы частями! Я еще на одну работу устроюсь, чтобы вам…

Лера постаралась улыбнуться.

– Конечно! Непременно отдадите! Только… почему же вы? Я подожду, когда ваша Ирочка вырастет, выучится, устроится на хорошую работу… вот сама и отдаст. A я к тому времени уже буду старенькая… И поеду на эти деньги… в Париж!

Женщина улыбнулась и быстро закивала:

– Обязательно! Обязательно в Париж! A лучше…

– A лучше в Америку, – усмехнулась Лера.

– Нет, я хотела сказать, лучше у нас тут домик купите, у нас-то куда лучше…

В машине Лера сразу же набрала номер Каратова. Тот явно обрадовался ее звонку.

– Лера?! Прямо ушам своим не верю! A я тут сижу на работе, думаю…

– У твоей Ксении фамилия Сутулова? – перебила она его.

– Вроде да… – растерялся Глеб. – Нет, совершенно точно – Сутулова Ксения Федоровна.

– Федоровна, значит… Почему ж ты мне сразу не сказал, что это она сбила девочку? И ты ее из-за этого бросил?

– Погоди… Лера, с чего ты взяла, что я ее бросил из-за…

– Я была в больнице.

– Что с девочкой?

– Плохо. Я думала, ты знаешь, все же Ксения должна была тебе рассказать.

В трубке повисло молчание, потом Каратов решительно заговорил:

– Лера, я ничего не знаю, с Ксенией мы расстались… по иным причинам, и я… Погоди, давай встретимся, это не тема для телефонного разговора.

– Прости, мне некогда. Я обещала перевести деньги, меня ждут.

– Погоди! Лера! Погоди ты со своими деньгами! – кричал в трубку Глеб. – Я сейчас сам поеду… Лера! Послушай! Ты можешь потерпеть три часа? Два! Два часа! Я тебя прошу, ничего не предпринимай, я сейчас все решу сам!

– А…

– A если не решу, тогда уж будешь делать как считаешь нужным. Где ты?

– Я возле Краевой.

– Подожди часа… два…

Она опустила голову на руки… Два часа? Конечно. Она подождет два часа… Она и больше будет ждать… Что же с тобой творится, Каратов? Эх, как бы узнать, что в твоей голове?

Его машину она увидела сразу. И никаких двух часов ждать не пришлось. Он вылетел из машины, как обычно, в белоснежном халате, и стремительно прошел в больницу.

Не было его долго. Очень долго… Лера уже сама хотела туда пойти, но понимала – сейчас ей там делать нечего.

Вышел Каратов из клиники так же стремительно. Увидел машину Леры, направился к ней.

– Что там? – спросила она.

– Короче, так, – деловито говорил Глеб. – Денег сюда перечислять не надо, Спиридонову я забираю в свою клинику, у нас там Савушка-волшебник. A деньги… Сутуловы заплатят сами. У девочки еще будет послеоперационный период, да и… на ноги ее еще ставить. Деньги понадобятся.

Лера молчала. Он все решил… Все сделал правильно. Теперь за Иру можно не волноваться… И самое время разобраться в своих отношениях.

– Извини, Лера, мне надо в клинику, – посмотрел на часы Каратов и скрипнул зубами. – Человечка одного поймать, пока все не разошлись…

Она кивнула, он быстро сел в машину и уехал еще раньше, чем она завела свою.

Каратов ворвался к себе в клинику и сразу же рявкнул на крутящуюся рядом Милочку:

– Сутулова позови!

– Но… я не знаю, он, может быть, ушел уже…

– До конца рабочего дня еще полтора часа! У тебя нет его телефона?

– У меня… е-есть… – растерялась девушка.

– Тогда в чем проблема?

Через полчаса в его кабинет уже забегал запыхавшийся Федор.

– Чего случилось-то? Опять аврал? – не мог отдышаться друг. – A я только-только спустился, чтобы… сигарет купить…

Каратов вертел в пальцах карандаш, старался успокоиться, но не получалось. Карандаш хрустнул в его пальцах и переломился.

– Федор, ты знаешь, что твоя сестра сбила девятилетнюю девочку на своем мотоцикле? – посмотрел он в глаза друга.

Тот смутился, но постарался выглядеть достойно.

– Да… в нашей семье случилось это… недоразумение.

– Это не недоразумение, Федя, это большое несчастье!

– Не преувеличивай. Мы наняли адвоката, тот во всем разобрался, выяснилось, что Ксения ни в чем не виновата. Девочка сама выбежала на дорогу в неположенном месте, она…

– Не надо мне ничего рассказывать, – поморщился Глеб. – Я представляю, каких адвокатов вы наняли. И, честное слово, у меня нет никакого желания засадить Ксению в тюрьму! Но деньги-то вы могли потерпевшей дать!

– Погоди, Глеб, – не соглашался Федор. – Тут получается тогда совсем другая картина. Если мы дадим деньги, получается, что мы дали взятку, или же выходит, что мы заплатили компенсацию! То есть признали себя виновными, так?

Глеб вздохнул – из его друга тоже не так просто выудить копейку.

– Федор, не надо меня грузить, – махнул рукой Глеб. – Спроси у своего… дорогого адвоката, почему ж он тебе не подсказал? Можно было просто написать расписку, что вы даете деньги в качестве добровольной помощи, на лечение, в качестве благотворительности! Слов, что ли, мало?

– Написать-то можно что угодно, а потом как на это посмотрят?

– A как ты посмотришь на то, что девчонка может не выйти из больницы?!

– Не кипятись, Глеб, ты же знаешь, Ксения тут совсем ни при чем. Значит, судьба у девочки такая…

– Ага… Судьба, значит?.. Ты сколько получаешь за операцию?

Сутулов фыркнул.

– Ты же знаешь!

– Знаю… значит, так, – решительно заявил Каратов. – Завтра утром Спиридонову перевезут к нам…

– Гле-еб! Что за идиотизм?! – возмутился Сутулов. – Ты еще скажи, чтобы я ее взял к себе! Учти, там серьезная операция нужна, я их не делаю!

– Конечно, где тебе… Этой девочкой займется Савушка… Он у нас в крае лучший, а ты… – Каратов усмехнулся, – ты возьмешь на себя все его операции… Какие полегче.

– Это мелочовку, что ли? – вытянулось лицо у Сутулова. – За которую ни фига не платят?

– Так точно, именно за нее. И еще – скажи папе, чтобы перечислил на наш счет денежку, девочку надо хорошо кормить… и Савушку тоже.

– Ну, знаешь! Чего ты сразу все хочешь! И денег меня лишить, и сюда деньги перечислить, не много ли? – обиделся Сутулов.

– Федя, отдайте деньги, – смотрел на него в упор Глеб. – Очень тебя прошу… По-человечески. Тебе на том свете зачтется.

– Правильно, еще и убить меня надо, да? Ой, блин, Каратов… – Сутулов тяжко вздохнул и направился к дверям. – Прямо живьем жрет… Ста тысяч хватит?

– Пока да, а там… посмотрим на ее самочувствие.

– Да чтоб ты скис! – беззлобно ругнулся Сутулов и вышел из кабинета.

Глеб встал, потянулся и крикнул в приемную:

– Милочка! Савушку ко мне!

– A вот Савелий Андреевич никуда не ушел, – решила порадовать босса девушка. – Он здесь.

– Сам знаю, – фыркнул Каратов. Савушка был врачом по велению сердца, в отличие от Сутулова не курил… во всяком случае, за сигаретами в рабочее время не бегал.

Пятница у Каратова выдалась и вовсе сумасшедшая. Никогда такого не было, обычно с утра проводились операции, а уже после обеда все потихоньку начинали готовиться к выходным. Ну, кроме дежурных врачей, разумеется. Так было всегда, но не в этот раз.

Как раз тогда, когда Каратов уже отработал плановое утро и раздумывал, что он скажет Лере при встрече, к нему в кабинет ворвалась Милочка:

– Глеб Антонович! Там этого привезли… Гаврилова!

– Гаврилова? – уставился на нее Глеб. – Зачем?

– Ой, ну что вы такой прямо… – нервно морщила носик Мила. – Гаврилов! Такой бизнесмен, оперировался у Сутулова. Ну!

– Ну, помню, – кивнул Глеб. – Только его ж вчера выписали.

– Да! Правильно! Сутулов его выписал, сказал, что все нормально, никаких проблем, можно работать в прежнем режиме, и Гаврилов начал работать. A у него стройка! Я, правда, не знаю, какой черт заставил владельца строительной компании мешки с цементом поднимать, но он поднимал! И все! И теперь его привезли!

– Вот, блин! – запыхтел Глеб. – Ну прямо как маленькие дети! Мешки с цементом после операции… A чего он баржу по Енисею не поволок?

– Не знаю… спросить, что ли?

– Не надо! Вызови ко мне Сутулова.

– Так… нет его.

– Как нет? Опять за сигаретами побежал?

– Да нет же, он вообще написал заявление по собственному, – испуганно проблеяла Милочка. – Вчера еще.

– По собственному? A ты какого хрена молчала?

– Так… я и говорю! Он же вечером написал, поздно уже было, а сегодня у вас утром операции. A сейчас я и хотела вас ознакомить, а тут… Гаврилов…

– Понятно! В какой палате Гаврилов?

– Ну так… где и был, туда же – третья палата. Люксовая…

– Люксовая… – ворчал Каратов. – Марию Павловну предупреди – сейчас работать будем…

С Гавриловым пришлось возиться долго. Сутулов слукавил, когда сказал, что все нормально. У дяденьки оказались очень непростые проблемы. По большому счету, к операции надо было серьезно подготовиться, но счет уже шел на минуты. Времени терять было никак нельзя.

Каратов освободился только в половине восьмого. Вымыл руки, переоделся и устало рухнул на диван. Всего на одну минутку.

– Глеб Антонович, – появилась в дверях Милочка.

– Ты чего, еще не ушла? – равнодушно спросил Каратов.

– Так… вы же здесь… я и работаю… – потупила глазки красавица и вдруг осмелела. – A хотите, я вам коньячка рюмочку налью, у Федора Федоровича остался, так он мне его подарил.

– Наливай, – решился Каратов. – Но только… чуть-чуть… Мне еще сегодня… на встречу.

Милочка торопливо принесла коньяк в маленькой стопочке. Еще бы узнать, откуда в их клинике завелись такие стопочки…

– Молодец, девчонка, – тепло улыбнулся Глеб. – Дай бог тебе хорошего мужа.

Милочка покраснела и торопливо выпалила:

– Там… там Сутулов. К вам хочет.

– Ах, Суту-у-у-лов? – вскочил Каратов. – Ну, зови его, приглашай… Правда, у меня время поджимает, но ради любимого друга чем не пожертвуешь?

Милочка радостно кивнула. Потом побежала в уже бывший кабинет Федора Федоровича, где сейчас тот дожидался своего часа, и торопливо протрещала:

– Идите! И учтите, вам надо обязательно расстаться с ним друзьями! Вы же знаете – иначе вас ни в одну клинику не возьмут!

– Ми-и-илочка, вот только не надо нравоучений! – поморщился Сутулов. – Еще вот только младший медперсонал не учил меня жить!

Милочка проводила его до дверей Каратова и с удовольствием услышала глебовский рев. Да, чтобы усмирить такой гнев, Сутулову понадобится не меньше часа… A значит… значит, встреча, как выразился Глеб, сорвется. Встреча! A то Милочка не догадывается, что это простое свидание с очередной вертихвосткой! И это хорошо она придумала, что пригласила Сутулова именно в этот день. Тот, конечно, хотел прийти к главному на следующей неделе, когда тот немного поутихнет, но… Но Милочке ли не знать, что каждую пятницу Каратов отрывается в ресторане, а всю субботу отдает своей дочери. Она подумала, что выяснения отношений между друзьями могут затянуться, а значит, либо Каратов вообще никуда не пойдет, либо они пойдут вместе с Сутуловым. И не ошиблась. Да еще так на руку получилось с этим Гавриловым… не будет у вас сегодня, Глеб Антонович, никакого свидания. Потому что ни одна дура не станет вас столько ждать, сколько будет ждать она, Милочка!

Лера собиралась в ресторан особенно тщательно. Она уже все продумала. В этот раз она не станет прибегать к помощи Татьяны Николаевны, Вадик посидит немного один, а Лера… Она и в ресторане-то пробудет совсем немного. Так только – придет, отметится и сошлется на то, что у нее дома ребенок один. И вот если Каратов захочет, он ее проводит… Она даже и бутылочку вина для этого дела купила. A если не захочет… Тогда тем более не имеет смысла торчать в этих ресторанах.

Но одевалась она долго. Вадик уже пришел из школы и теперь убежал на улицу. Лера не удерживала, пусть погуляет, пока она дома, а потом, когда она уже соберется уезжать, она его позовет. Она ему и игр вон сколько новых купила. До девяти часов он вполне сможет без нее обойтись. Они уже договорились.

Лера была почти готова, осталось только надеть платье, и тут пришел Вадик…

Лера лишь взглянула на сына и сразу поняла – ресторан сегодня отменяется. Ну никак не сможет она оставить мальчишку одного в таком состоянии. Да пошли они все лесом, эти рестораны!

– Вадик! Что случилось, сынок? – присела она перед ним.

– Мам… мы… подрались… С Колькой… Только я один был, а он… они… Их было двое, мам! A так же нечестно! – и он заревел горько, по-детски, со всхлипами.

– Конечно, нечестно, – согласилась мать. – Только ты так сильно не плачь. Пойдем, я тебе помогу умыться… Вон у тебя и щека разбита, и коленка вся в крови…

– Мам, они говорили, что я трус, а сами!

– Ну и что, что они говорили! Ха! A я говорю, что ты у меня самый смелый мальчик! И кому ты веришь?

– Мам, ну, конечно же, им, ты ж моя мама.

– Ну и неправильно. Я же старше, я больше знаю. Вот ты, например, один бился против двоих, это что – трусость, по-твоему? Это смелость!

Вадик печально вздохнул и посмотрел на мать печальными глазами:

– Да какая там смелость… Мне куда деваться-то было? Я ж не сам драку начинал, я бы… Мам, я бы струсил. A они начали и…

– И опять ты не трус получаешься, – снова убеждала его мать. – Потому что ни один трус не признается, что он струсил. Да еще и вслух. A ты только что мне сам сказал.

Вадик вымылся и даже старался не слишком стонать, когда мама промывала ранки, но когда Лера принялась его кормить, он вдруг выдал:

– Знаешь, мам, я вот думаю-думаю… Ты, наверное, сыночка хотела, чтобы он тебя защищал, а я… как-то у тебя… не получился.

Лера отодвинула тарелку супа, которую только что налила мальчишке, и села напротив.

– Это кто тебе сказал? Кто это придумал такую чушь, что ты у меня не получился? Кулаки у тебя не выросли? Так это такая ерунда, над которой ты еще вместе со мной лет через пять ухохатываться будешь! A в чем ты еще не получился? Да ты!.. – задохнулась она от возмущения, но потом выдохнула и сказала просто: – Вот если бы поставили передо мной целую кучу детишек и сказали – выбирай, я бы только тебя выбрала. Правда. И никого мне другого не надо.

Вадик немного повеселел, но потом все же мудро покачал головой:

– Нет, мам, замуж тебе надо… Я вырасту, выйду замуж, а ты чего же – одна останешься?

– Неправильно!

– Почему? – вытаращился Вадик.

– Неправильно, – вздохнула Лера и поднялась к раковине. – Ты не выйдешь замуж, ты женишься. A я буду возиться с твоими детками. Какая же я буду одна?

Она посмотрела на часы и отвела глаза – уже полчаса, как она должна была сидеть за столиком в этой самой хваленой «Звезде».

Буквально через пятнадцать минут ей позвонила Ольга и сразу же начала кричать:

– Нет, вы чего, издеваетесь? Затащили меня в самый дорогой ресторан, я тут всего назаказывала, а их никого нет! Совсем, что ли? – расстраивалась подруга. – Мне, что ли, за все это платить?

– A почему никого? – не поняла Лера. – Каратов тоже не пришел?

– Не пришел твой Каратов! Не знаю, где его черти носят! A я тут…

– A ты пригласи Михайлова, он и расплатится.

– Михайлова… у меня с ним только на завтра встреча назначена.

– Перенеси на сегодня, ты ж в этом-то деле… – фыркнула Лера и положила трубку.

Она достала новые игры, которые купила только сегодня, и подошла к сыну.

– Вадька, а чего у меня есть! Смотри!

Сын взглянул на диски и вздохнул:

– Ну и зачем ты только тратилась? Они в Интернете совсем бесплатно.

– Правда? – удивилась Лера. – A я и не знала… Научишь?

В десять часов она погнала Вадика спать.

– Ма-а-ам, ну еще немножечко… – канючил мальчишка. – Ну капельку… я вот только еще немножко доиграю…

– Нет, дружок, я уже поняла, здесь доиграть невозможно. Давай уже до завтра оставим…

Вадик поплелся в ванную, а потом так же медленно начал двигаться к спальне.

– Ну, не упрямься, – села с ним рядом Лера. – Ты же понимаешь, режим для растущего организма…

Она договорить не успела – в прихожей раздался звонок.

Лера подошла к двери.

На пороге стоял Каратов. Увидев Леру, он удивленно заморгал:

– A ты… ты почему не в ресторане?

– A ты почему? – склонила она голову и хитро улыбнулась.

– Так я… опоздал! Потом подумал, что мама у тебя с Вадиком и с Анфиской… Думаю, отпущу ее, а тебя сам дождусь, вот и… A ты дома…

– A я подумала… вдруг Глеб опоздает, потом придет ко мне, захочет отпустить маму, а сам дождаться меня… Ну и зачем, подумала я, такие сложности, когда я могу просто остаться дома и дождаться его…

Каратов недоверчиво усмехнулся:

– То есть… ты вот так отказалась от «Звезды», сидела здесь и ждала меня?

– Вот так…

– Лера, ты никогда не умела врать!

– Не веришь? Да я даже вина купила для нас с тобой! – И она побежала, достала из бара вычурную бутылку и торжественно сунула ему в руки.

– Никогда не умела… – растерянно разглядывал Глеб бутылку, – а тут, гляди-ка, научилась.

Он взъерошил себе волосы, неторопливо прошел в кухню и поставил бутылку на стол.

– Значит… будем звездить здесь!

И они начали звездить.

Правда, вместо ресторанных отбивных и жюльенов у Леры был лишь суп, но Каратов был таким голодным, что уминал суп за обе щеки.

– Все! – когда наелся, наконец заявил он. – Больше не могу молчать. Выходи за меня замуж!

– Замуж? – испугалась хозяйка. – Почему?

– Потому что… потому что ты чудесно готовишь, ты хорошая мать, ты прекрасный человек, ну и еще одна незначительная деталь… потому что я люблю тебя, оказывается.

Лера покраснела до корней волос! Даже ногти у нее покраснели!.. Хотя ногти она просто накрасила для ресторана…

– Погоди… – осторожно села она напротив Глеба. – A как же… Как же Ксения? Ты же… Еще совсем недавно…

Каратов поднялся и повернулся к окну.

– Была Ксения… И чувства были… Такие, знаешь… безголовые, сумасшедшие… страсть… Я думал, так будет всегда. Не вышло. Остыло.

– Это у тебя остыло, а девочка, может быть, переживает, мучается, плачет…

– Я тоже этого боялся, ты же знаешь, у меня у самого дочь растет, и если б она так мучилась… – Глеб повернулся к Лере. – Но потом оказалось, что Ксения не может переживать! Не умеет! За себя не переживает, потому что о ней беспокоится папа, а за других ее просто не приучили. Незнакомы девочке такие чувства, как… жалость, обида, боль, страх… нет их у нее! Не будет меня, появится кто-нибудь другой, более достойный. Поэтому…

– …Поэтому ты сейчас пришел ко мне?

Каратов засопел.

– Я не сейчас… я раньше к тебе пришел. Потому что… потому что испугался. A вдруг ты и в самом деле улетишь куда-нибудь… в Париж, в Америку, в соседнюю деревню… от меня улетишь. И я тогда… я тогда не смогу без тебя.

– Я что, дурочка, что ли, от своего счастья улетать? – тихонько фыркнула Лера. – Я специально сижу здесь, никуда не выхожу… вдруг ты придешь, а я…

Каратов выдохнул, запрокинул голову и решительно скомандовал:

– Где там у тебя вино? Наливай! Помолвку будем устраивать!

И вдруг подскочил к ней, облапил всю, закружил по кухне, а потом поцеловал – нежно-нежно, долго-долго…

– Я, конечно, понимаю, – раздался вдруг рядом с ними детский голос, – режим для растущего организма, все такое… A можно водички? Растущему организму надо…

– Пей, Вадька! – подхватил его на руки Каратов. – Ого! Да ты весь израненный! Опять Анфиска постаралась? Ну что за девчонка! Ну совсем незнакома с воспитанием!

– Не смей так говорить о ребенке! – зыркнула на него Лера. – Великолепная девочка! Умница, отличница, а как воспитана!

– Вот, – обернулся к Вадику Каратов, – я твоей матери это уже давно объяснял. A она… Если б ты знал, какие она мне скандалы устраивала!

Лера фыркнула.

– Глеб, но как же ты раньше не понял, это ж исключительно для того, чтобы тебя заинтересовать!

– Ха! Да я тебя тогда готов был…

– Зато каков результат! – хитренько склонила голову Лера.

– Вот это тактика… – помотал головой Каратов. И вдруг повернулся к Вадику: – Вадим, мы тут с твоей мамой подумали… Возьмешь меня в отцы?

– Да я уже давно готов, это вы чего-то… долго собирались… – смущенно пробормотал Вадька, пряча улыбку. – A мы с Анфиской уже даже придумали, у кого жить будем – неделю здесь, а неделю у вас.

– Ну, ведь молодцы, а, Лера? – восхитился Каратов. – Вадька, а хочешь, я тебе куплю огромную бутылку газировки?

– Да я бы не против, – шмыгнул носом Вадик, – но вот мама…

– Ну, – притворно вздохнула Лера, – если мужчины решили… то нам с Анфисой остается только подчиняться.

– И еще с Татьяной Николаевной, да, мам? – напомнил Вадик.

– Ну уж нет, – не согласился Каратов. – Татьяна Николаевна… Она нам с тобой не подчинится… Да и эти наши вредные девчонки тоже, так что, друг мой Вадька, не слишком рассчитывай. Но вдвоем с тобой мы их непременно одолеем.

Вадик прижался к уху Каратова и тихонько прошептал:

– Мы их лучше любить будем, ага?

И Каратов ему также шепотом ответил:

– Ну, о чем речь? Само собой.

Content

Маргарита Южина
Усыновлю мужчину с ребенком

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7