Алина Кускова

Ах, эта волшебная ночь!

Когда душа таит зерно пламенного растения -

чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии.

Александр Грин

С чего все началось

Зима лютовала так, словно разозлилась на Всемирный конгресс по глобальному потеплению и вознамерилась доказать свою силу. Новости о глобальном потеплении казались вымученными и недостоверными, но ученые старательно объясняли с экранов телевизоров, что холодно потому, что тепло. Большинство жителей страны им не верило, куталось в шубы и шарфы. Но находились и те, кто безрассудно доверял научным светилам. Среди последних оказались две подруги Анжела Смирнова и Юля Богданова, легкомысленно понадеявшиеся на милость природы.

– В новогоднюю ночь обещали плюс два, – зябко кутаясь в воротник осеннего пальто и стуча ногами в демисезонных сапожках, бормотала Анжела.

– Тебя, Анжелка, хоть рыжая грива греет, – дрожа, говорила хрупкая Юля, откидывая со лба непослушную блондинистую челку. Челка намокла от падавшего снега и лезла в накрашенные глаза. – Жуть как холодно. Даже курить не тянет! Здесь все минус десять! И это в часе езды от города!

– Мегаполисы отапливают сами себя, – предположила подруга.

– Мы, Анжел, не мегаполисы, мы себя никак не отопим. Думай, по какой тропинке нам идти, пока я не превратилась в сосульку.

Девушки стояли на перекрестке дачного поселка, где их высадил частник. То, что водитель уже начал отмечать праздник, подруги заметили довольно поздно.

Дело было так.

– Новоселки! – лихо заявил водила, останавливаясь у обочины.

– Нам же в Белозерки!

– Белозерки! – лихо поправил себя шофер, подождал, пока девушки расплатятся и выйдут, нажал на газ и умчался.

– За такие деньги мог бы к дому подвезти! – запоздало крикнула ему вслед Анжела.

Теперь подруги рассуждали, в какую сторону двигаться, чтобы прийти к даче номер шестьдесят. Спросить было не у кого, поздним вечером 31 декабря улица была пуста. В окнах светились новогодние гирлянды, двери коттеджей были на западный манер украшены еловыми ветками, но ломиться к кому-то и спрашивать, где эта улица, где этот шестидесятый дом, отчего-то не хотелось.

– Свистунов в случае чего обещал нас ждать на развилке, – виновато произнесла Анжела, утопая в снегу на нечищеной тропинке.

– На развилке его нет. Куда же усвистел твой Свистунов?

Юля прошла вперед вдоль забора и обнаружила калитку.

– Здесь что-то написано. Темно, ничего не вижу.

– Сейчас посвечу тебе телефоном. – Анжела достала мобильник из сумочки и посветила на калитку.

– Новоселки, дом тринадцать, – прочитала Юля и обомлела. – Какие Новоселки?

– Свистунов приглашал нас в Белозерки, – испуганно прошептала Анжела, которой от волнения внезапно стало нестерпимо жарко.

– Что будем делать? Рыдать или сначала позвоним твоему Свистунову?

– Юлечка, он не мой, не мой. Нет, конечно, он мой коллега, мы делаем одно дело, но не более того. И могу тебя заверить, как коллега он очень ответственный товарищ. Сейчас я позвоню, он за нами приедет и заберет в свои Белозерки. Знаешь, идея встречать Новый год на даче отчего-то больше не кажется мне привлекательной… Юлечка, нам придется рыдать! Здесь нет связи!

– Подожди, я посмотрю на своем телефоне… Анжела! Что делать?!

Мобильная связь в дачном поселке, со всех сторон окруженном дремучим лесом, действительно отсутствовала. Это означало, что подругам остается одно: километра три топать пешком к трассе и ловить в двенадцатом часу ночи очередного частника или тихо замерзнуть в ближайшем сугробе, пополнив статистику новогодних происшествий. Других вариантов не было.

Мороз крепчал. Намокшая челка Юли успела замерзнуть и стояла дыбом, как у фэнтезийного единорога, но Анжеле было не смешно. Анжеле хотелось плакать. Если бы она знала, что, приняв предложение влюбленного в нее Свистунова, окажется в таком затруднительном положении, то ни за что не стала бы отмечать Новый год вообще. Спала бы в теплой постели! Мысль о тепле придала девушке решительности.

– Мерзнуть не будем, – решительно заявила она. – Постучим в первый попавшийся дом, должен же у них быть стационарный телефон, и позвоним Свистунову.

– А если телефона нет? – предположила Юля.

– Тогда останемся у них до утра, погреемся и встретим Новый год.

– Останемся? А кто нас оставит? Это семейный праздник, тем более на даче, где собираются родственники.

– Отчего же? Иногда под Новый год на дачах собираются и друзья, – вздохнула Анжела.

– Ага, – мстительно хмыкнула Юля, – друзья Свистунова собираются невесть где, только не на его даче.

– Мы сами виноваты, не нужно было садиться в машину, пропахшую шампанским.

– Не нужно было соглашаться…

– Юля, давай не будем спорить. Я не отрицаю своей вины, минимальной, следует заметить. И собираюсь исправить положение.

– Это как? Ввалиться к чужим людям?

– Почему к чужим? А вдруг они мои отдаленные родственники?

– Очень смешно. «Здравствуйте, я ваша тетя!»

– А что? – прищурилась Анжела. – Хороший вариант.

– Тебе совсем мозги отморозило?

– А ты предлагаешь, чтобы нам отморозило все остальное? Так, – Анжела поглядела поверх калитки, – добротный дом, двухэтажный, места много. Интересно, кто в нем живет?

Глава 1

ГОРЬКО! ШАМПАНСКОГО! КАКОЙ ПАССАЖ…

Хозяин дачи Константин Бенедиктович Пародонтов, шестидесятилетний пенсионер Министерства обороны, крепкий и подтянутый офицер бронетанковых войск в отставке, уныло тряс стопку газет, надеясь, что на третий раз оттуда наконец-то выпадет приглашение на рождественский ужин в мэрию. Почта в поселке работала из рук вон плохо! После того как Пародонтов перебрался жить на дачу, оставив большую трехкомнатную квартиру в центре города сыну и внуку, почта стала работать еще хуже. Это мешало деятельному пенсионеру, еще полному сил и энергии, участвовать в общественной жизни сельского поселения, где его вскоре оценили как заслуженного специалиста. Константин Бенедиктович бросил стопку газет обратно на полку и тяжело вздохнул. Ко всем крупным неприятностям – приехала докучливая сестра, раскапризничался старик-отец, объявил забастовку внук, затосковал сын, обнаглел племянник-студент – сегодня должна была добавиться еще одна. В гости к Пародонтовым спешила дальняя родственница, на склоне лет выскочившая замуж за какого-то миллионера. Когда стрелки часов приблизились к половине двенадцатого ночи, Константин Бенедиктович было понадеялся, что родственница передумала и осталась встречать Новый год в столице, но ровно в двадцать три тридцать пять раздался требовательный стук в дверь.

– Здрсте, я ваш-ш-тя, – заявила дрожащим голосом возникшая на пороге рыжеволосая девица, державшая под руку какой-то замороженный силуэт с рогом.

– Нам бы позвонить, – пропищал силуэт, пытаясь оторваться от рыжей девицы.

– Телефона нет, – отрезал пенсионер, – мобильная связь в данный момент также недоступна по причине ремонта передающей станции.

Он собрался захлопнуть дверь, но рыжая бестия успела поставить ногу в пролет.

– Здравствуйте, – повторила она медленно и отчетливо, – я ваша тетя.

– Аделаида? – оторопел Пародонтов. – Какими судьбами?!

– Так, проходила мимо, – справилась с ознобом рыжая девица, обходя Пародонтова.

– Шутишь, – ответил хозяин, – а мы уже не надеялись. Клементина! Клементина! Аделаида приехала!

– Что ты говоришь?!

С лестницы второго этажа шумно скатилась грузная отчаянно молодящаяся дама, ровесница хозяина дачи. Судя по всему, она успела одеться к семейному ужину и выглядела довольно презентабельно.

– Адочка! – закричала Клементина Бенедиктовна и бросилась на шею Анжеле Смирновой.

– Ох! – испугалась Юлька. – Вы нас не так поняли…

– Так ты не одна?! Проходите, дорогая, проходите, не стесняйтесь! – Дама подбежала к Юле и принялась ее обнимать. – У нас все по-свойски, по-родственному, по-простому… Аполлинарий! Евгений! Папа! Наша Аделаида приехала!

– Это которая Аделаида, – раздался звучный мужской голос, и показался привлекательный мужчина довольно плотного телосложения. – Наша Аделаида из Урюпинска, что удачно вышла замуж за шведского миллионера? Сто лет ее не видел! То есть, – он смутился, остановив взгляд на Юльке, – я хотел сказать, что никогда ее не видел…

– Это я Аделаида из Урюпинска, – отстранила его от подруги Анжела. – Я вышла замуж за миллионера!

– У нас гости? – в коридор заглянул высокий худощавый юноша в костюме Деда Мороза. – Ого-го, какие Снегурочки!

– Евгений, это твоя тетя Аделаида из Урюпинска, которая по Интернету нашла себе миллионера, – поспешила представить Анжелу Клементина. – И недавно вышла за него замуж, – добавила она игриво.

– Я успела овдоветь, – нагло соврала Анжела.

– Ты что? – прошептала ей Юля. – А если…

– Никаких если! Столько мужчин, нужно прикинуться беззащитной.

– Овдоветь?! – Константин Бенедиктович перестал трясти газеты (чем благополучно занимался все время разговора) и уставился на Анжелу восхищенным взглядом. – Пардон, мадам, я тоже в некотором роде вдовец! И мой сын – совершенный холостяк, развелся уже лет пять назад…

– Два года назад развелся, папа, – поправил его Аполлинарий, который помогал Юльке стянуть замерзшее пальто.

– Какая разница, – обрадовалась Клементина, – у нас еще и неженатый племянник есть! – и указала на Евгения. – Ох, какое горе, – она пустила слезу, разглядывая траур – черные вечерние платья подруг.

У Анжелы платье было с неприлично глубоким вырезом.

– Я уже оправилась, – махнула она рукой и, вытащив из копны рыжих волос серебристую заколку, сделала вырез более приличным.

– Время лечит… – начала было Клементина, но, прикинув, насколько мало прошло времени между бракосочетанием и похоронами, свернула тему. – Пройдемте, господа, в гостиную! Какая у нас сегодня радость! Папа, папа! Ты не спишь? Аделаида приехала.

Анжела подошла к старику, дремавшему в кресле под клетчатым пледом, и почувствовала себя преступницей. Врать ему не хотелось! Стариков всегда жалко, тем более, дедушка выглядел еще беззащитнее, чем они с Юлькой.

– Наденька? – Старик открыл глаза и полез в карман флисовой куртки за очками.

– Нет, папа, это Аделаида, – громко произнесла Клементина. – Из Урюпинска, помнишь?

Дожидаться ответа она не стала и оттащила Анжелу к столу, так что той ничего говорить не пришлось. Клементина усадила подруг на большой кожаный диван, а сама побежала хлопотать на кухню, категорически запретив себе помогать. Мужчины включили телевизор, чтобы услышать скорый бой курантов, бросились искать штопор, открывать шампанское…

Анжела, разомлевшая от тепла и встречи, привалилась к спинке и принялась разглядывать гостиную. Милая обстановка говорила, что здесь проживают не богатые, но вполне обеспеченные люди. Свалившиеся на них подруги не пробьют ужасную брешь в их семейном бюджете. Стол, занимающий центральную часть комнаты, ломился от обилия недешевых блюд, что успокоило Анжелкину совесть окончательно. К тому же мужчины – один представительный, с военной выправкой, второй полноватый, но тоже довольно привлекательный – были не занятыми, что позволяло немного пофлиртовать и таким образом поднять упавшее ниже плинтуса настроение. В соседней комнате маячил еще и Евгений, но Анжела была старше его лет на десять.

– А если приедет настоящая Аделаида из Урюпинска? – прошептала Юлька.

– Когда? – хмыкнула Анжела, указывая глазами на часы, стрелки которых приближались к полуночи.

– Ну да, – согласилась шепотом Юля. Она поймала на себе взгляд Аполлинария и покраснела. – Идиотское имя, лучше звать его Аполлоном, хоть до греческого бога ему – как мне до балерины. У них у всех – странные имена. Но люди, по всему видно, хорошие.

– Еще бы, приютили меня, миллионершу, – хихикнула Анжела. – Мне нравится!

– Девочки, – торжественно крикнул Аполлинарий, – сейчас зажжется елка!

Анжела с сомнением посмотрела на дерево. Елка стояла в дальнем углу гостиной рядом с креслом, где дремал дедушка. Украшена она была явно дизайнерской рукой – шары, почему-то блекло-синие, все были совершенно одинаковыми. Никакой мишуры, никаких домашних украшений – уют, надменная холодность офисного наряда. Аполлинарий щелкнул выключателем, и по елке забегали веселые огоньки. Анжела кисло улыбнулась.

– А вот и я! – в комнату ворвался Евгений в облаке винных паров. – Соскучились, девчонки?!

– Евгений, – нахмурился Константин Бенедиктович, – ты рано начал. Мы только садимся за стол.

– Я для храбрости, – сказал тот, уселся рядом и подмигнул Анжеле. – А вообще-то у меня серьезные намерения. Вы же мне не родная тетя, – принялся подсчитывать он, – и не двоюродная? Получается седьмая вода на киселе. А кисель хорош. – Евгений плотоядно улыбнулся.

– Но-но! – поспешила оборвать его Анжела. – Я ни-ни!

– Понятное дело, – пожал Евгений плечами, – траур. Но имейте меня в виду. Я всегда готов.

Он снял шапку Деда Мороза, распахнул халат и выпятил вперед хилую грудь.

– Вы мне сразу понравились, – зашептал он ей на ухо.

Анжела растерялась. С одной стороны, ей были приятны ухаживания парня, с другой – она понимала, что заинтересовала его прежде всего как состоятельная родственница. Сомнения развеяла появившаяся с хлебом Клементина, которая мгновенно поняла, что происходит, и отослала Евгения на кухню за салфетками. Недовольно бурча, племянник хозяйки вышел, а Клементина моментально усадила на его место Аполлинария. Юлька тяжело вздохнула и возвела глаза к потолку, словно упрашивая небеса помочь подруге врать подостовернее.

Константин Бенедиктович, закончивший возиться с бутылкой шампанского, которая никак не хотела открываться, попросил Аполлинария подвинуться. Тот послушал отца и сел между девушками, а хозяин дачи примостился рядом с Анжелой. В таком порядке они и сидели на диване: Константин Бенедиктович, Анжела, Аполлинарий, Юля. Диван был недостаточно длинный, поэтому вернувшийся с кухни с салфетками Евгений возмутился и сел на подлокотник дивана со стороны Константина Бенедиктовича. Напротив дивана восседала одна Клементина Бенедиктовна.

– М-да, – сказал Аполлинарий, – в тесноте, да не в обиде. Деда можно посадить на второй подлокотник.

– Отчего же, – озадаченно заметила Клементина, – у нас есть целых двенадцать стульев.

Но про деда тут же забыли: по телевизору граждан страны поздравлял президент. Потом били куранты, полилось шампанское, раздались тосты «За встречу!», «За знакомство!», «За любовь!», «За миллионы!». Анжела находилась в центре всеобщего внимания, и ей это очень нравилось. Юля же сидела напряженно: она боялась, что подруга ляпнет что-нибудь не то. Аполлинарий разрывался между двумя девушками, но на танец пригласил Юлю. Под одобрительные возгласы они вышли из-за стола и медленно закружились по гостиной. Анжела в замешательстве выбирала между Константином Бенедиктовичем и Евгением. Ей вновь помогла Клементина, утащившая танцевать с собой племянника. Довольный Константин Бенедиктович торжественно взял Анжелу за талию и закружил в вальсе.

И тут сказались или возраст, или выпитое шампанское, или просто от любви закружилась голова – но Константин Бенедиктович не удержался и, потеряв равновесие, увлек Анжелу к елке. Девушка не смогла сопротивляться грузному мужчине и свалилась вместе с ним. Елка упала на деда. Послышался звон разбитых шаров и крик проснувшегося старика:

– Горько! Шампанского!

– Какой пассаж, – удрученно сказала Клементина, – это плохая примета!

– Дедушка, – вскочила Анжела, – вы не пострадали?

– Пострадала елка! – трагически заключила Клементина.

Евгений тут же воспользовался моментом и ускользнул к Анжеле.

– Наденька, это ты? – встрепенулся дед.

– Это Аделаида, Бенедикт Аполлинарьевич, – поспешил ответить Евгений.

– Бенедикт Аполлинарьевич, – прошептала Анжела, – теперь понятно, откуда все это идет. Дедушка, – остальные поднимали елку, а она помогла подняться деду, – пойдемте к столу! Сегодня семейный праздник, нужно сидеть вместе со всеми.

– Переехав в дом сына, я сказал, – хитро улыбаясь, поделился с ней старик, – чтобы они не обращали на меня внимания. Они и перестали меня замечать. А ты очень похожа на Наденьку.

– Она была красивая?

– Она и сейчас очень красивая.

– Остались целы три шара! Только три шара! – сокрушалась Клементина. – Мы оказались без символа наступающего года!

– А знаете, – повернулась к ним Анжела, усадив Бенедикта Аполлинарьевича на стул, – мне не понравился ваш символ. И то, что он свалился, тоже очень символично.

– Что?!

Юля закрыла глаза, представив, как их с подругой выкидывают обратно на мороз.

– Знаешь ли, Адочка, – вкрадчиво сказал Константин Бенедиктович, – в некотором роде – это дизайнерская находка. Мы приглашали Каролину, и она помогла украсить ель. Разумеется, у нас нет таких средств, чтобы ель выглядела под стать твоему состоянию, но мы старались…

– Состояние тут ни при чем. Мне не понравились одинаковые шары. У вас что, за столько лет не сохранилось ни одной нормальной игрушки?

– Сохранились! – радостно подхватил ее идею дед. – В мансарде под кроватью. Как заходишь – до конца коридора, затем направо.

– Папа, – пожала плечами Клементина, – право не знаю, стоит ли? Игрушки старые.

– Я тоже старый, – хмыкнул дед, – меня тоже скоро забросят в мансарду.

– Папа, не говори глупостей.

Клементина подала отцу полную тарелку салатов, тот довольно крякнул и, замолчав, принялся за еду. Анжела потребовала отвести ее в мансарду, и вскоре вся толпа, кроме Бенедикта Аполлинарьевича, заглядывала под кровать. Тусклая лампочка позволяла разглядеть лишь пыль и кучу старых вещей, но, когда Евгений принес фонарь, среди завалов нашлась картонная коробка с елочными игрушками. Константин Бенедиктович поднял ее и торжественно понес вниз.

Игрушки оказались не просто старыми, а старинными, едва ли не дореволюционными. Елку поставили на место, украшать ее поручили Анжеле и Юле. Девушки воодушевленно взялись за дело, развешивая теремки, фигурки, шарики, колокольчики на мохнатые зеленые лапы. Анжела была рада, что дизайнер Каролина проигнорировала мишуру – сейчас бы она очень мешала.

Под дружные советы Пародонтовых подруги справились с работой довольно быстро. Елка получилась замечательная! Настоящая, домашняя, действительно украшение праздника.

– Блеск! – оценил труд девушек Евгений.

– Шикарно, – улыбнулся Юльке Аполлинарий.

– Победоносно, – пафосно заметил Константин Бенедиктович.

– Что-то в этом есть, – улыбнулась Клементина.

– А что я говорил? – из-за их спин резюмировал дед, так и сидевший за столом.

Клементина вспомнила про отца и про гостей (они еще не попробовали ее салаты и холодные закуски, а дело уже движется к двум часам ночи, и скоро нужно будет подавать горячее!). И Аделаида все еще не рассказала ни о своем выгодном замужестве, ни о своей беде, как она потеряла близкого и дорогого во всех смыслах человека…

– Господа, прошу к столу, – пригласила она.

И, словно при игре «Кто первым займет стул», мужчины ринулись на диван и дружно уселись на него втроем.

– Можно с вами пристроиться? – обратилась Анжела к старику. Тот довольно кивнул. – Юль, садись рядом.

И при виде разочарования, появившегося на лицах представителей сильного пола, не выдержала и прыснула. В интересе к ней со стороны двух из них Анжела нисколько не сомневалась. А вот кем больше интересуется Аполлинарий, не понимала. Тот смотрел на Юльку, краснел, переводил взгляд на Анжелу и бледнел. Странная реакция на женский пол.

Клементина не знала, кому позволить ухаживать за богатой вдовой: брату или двум племянникам. Как дама со всех сторон положительная, но несчастливая в личной жизни, она сомневалась, что внимание новоявленной родственницы к любому из мужчин будет искренним. Миллионерша явно флиртовала со всеми, оказывая предпочтение лишь ее старому отцу. Но Клементина не могла допустить, чтобы после отъезда Аделаиды (а ведь она когда-нибудь уедет) сердце кого-то из членов семьи было разбито. Так разбито, как теперь ее. Вспомнив о бывшем муже, Клементина загрустила: он даже не позвонил, чтобы пожелать счастья и здоровья! Ей стало веселее, когда она подумала, что мобильные телефоны сегодня не работают, а стационарного телефона на даче у брата нет.

– Адочка, – Клементина постаралась отвлечься от грустных мыслей, – мы так и не услышали рассказа о твоем избраннике, земля ему пухом.

– Выпьем, – предложил Евгений, поднимаясь сам и поднимая бокал с вином, – за вовремя почившего!

– За безвременно ушедшего, – недовольно поправила его Клементина.

– Не чокаясь, – продолжил тот, не обращая внимания на тетку. – А потом мы с Адой будем пить на брудершафт и целоваться, чтобы стать ближе.

– Я не хочу близости, – встревожилась Анжела. Она потеряла нить разговора, лишь только услышала, что нужно излагать версию удачного замужества.

– Смир-р-но! Сидеть! – рявкнул на племянника Константин Бенедиктович. – В моем доме требую не выражаться!

– А что я такого сказал? – осел Евгений и, не дожидаясь остальных, осушил бокал.

Хотя после этого все пили и произносили тосты, напряжение с каждой минутой росло. Оно витало в воздухе и грозило испортить всем праздник. Анжела не знала, насколько хорошо Пародонтовы знали свою дальнюю родственницу, и боялась сказать лишнее. Тогда хозяева заподозрят неладное, уличат ее и выставят на мороз. Ладно бы ее одну, Юльку тоже выкинут!

И Анжела решила отделаться общими фразами.

Она крутилась, как могла, описывая трогательное знакомство с состоятельным шведским миллионером. Познакомилась на сайте домашних животных, он тоже любил кошек. Встретились они в Швеции на центральной городской площади Люксембурга… Это не там? Надо же, как много она выпила, все напутала… После этих слов Анжела поняла, что ее спасет. Семейку нужно хорошенько напоить! Пьяные не станут задавать каверзные вопросы. Анжела взяла себе в помощники Евгения: тот уже достаточно напился, чтобы ни в чем ей не отказывать.

Мужчины поддались на ее провокацию охотно и быстро, одна Клементина оставалась крепким орешком, да старика Анжела не стала подзуживать, хотя тот порывался, как и Евгений, выпить с ней на брудершафт. К горячему все стали тепленькими.

– Гда ты сзала «Здрсте, я ваш-ш-тя», – признался, путаясь в мыслях Константин Бенедиктович, – я сраз пдумал, что ты прихла из Урю-урю-урю…

– Из Урюпинска, – стараясь говорить бодро, помог Евгений, – а не из Швеции?

– В Ш-цы? – удивился Константин Бенедиктович. – Мы разве в Ш-цы?!

– О да, – кивала Анжела, – я из Швеции, проезжала мимо Урюпинска…

– Какая ты счастливая, Адочка, – вздыхала Клементина. – Я вот в Швеции не была. Мы с Аркадием только в Турцию ездили, хотели в Египет, но не получилось.

– Почему? – заинтересовалась Юля, которая объездила чуть ли не весь свет. – Посмотреть на пирамиды очень интересно, и море там такое нежное и теплое, прелесть. Но туроператора нужно выбрать самого дорогого, тогда точно не обманут с отелем…

– Мы расстались с Аркадием, – горестно перебила ее Клементина и выпила рюмку водки.

– Что вы говорите? – обрадовалась поводу Анжела и налила Клементине еще. – Расскажите, облегчите душу. Вот увидите, станет легче!

План у нее был прост: все напьются, уснут, проспят до обеда, а за это время они с Юлькой тихо-спокойно покинут этот гостеприимный дом. И ищи их в большом городе.

– Он не понял тонкую организацию моей души, – всхлипнула Клементина. – Официальные бумаги порой отражают истинную причину – не сошлись характерами. Я подала на развод. Думала, он опомнится, вернется, скажет, что виноват, что любит только меня… Ах, с чего это я так расчувствовалась?! Адочка! За тебя! Ты, как солнышко, ворвалась в наш дом и обогрела всех, обаяла, обо… брала… Ох, что я говорю!

– Дорогая тетя Клементина, – подскочил Евгений, – тебе пора на воздух. Все идем на воздух! Сейчас соседи начнут пускать фейерверки. Каролина говорила, что истратила на них уйму денег. Это хорошо, когда соседи тратятся, самим не нужно трясти кошелек, а результат один и тот же. Хотя у меня тоже парочка петард припрятана. Все во двор!

– Нет! – пискнула Юлька, вспомнив, что на улице дует ледяной ветер и валит колючий снег. – Можно я останусь?

– На воздух пусть отправляется полковник, – отмахнулась от Евгения Анжела. – Полковник, на воздух!

– Е-с-сть! – бодро, насколько мог, произнес Константин Бенедиктович. Он встал и, пошатываясь, направился к двери.

– Он что, всамделишный полковник? – поинтересовалась Анжела.

– Разве ты забыла? – пожала плечами Клементина, опорожняя очередную рюмку. – Двадцать пять лет войскам отдал. Давай пошлем его лучше в спальню.

– Папа, я тебя провожу, – спохватился Аполлинарий.

– Так о чем это мы? – Клементина налила себе водки.

– О любви, – подсказала ей Юля.

– Не-е-ет, – помахала указательным пальцем у себя перед носом хозяйка. – Любви нет и быть не может. Давайте, девочки, выпьем за дружбу.

– Давайте, – согласился Евгений. – За дружбу! Никогда не думал, что буду сидеть за одним столом с известной миллионершей.

– Правда с миллионершей? – удивилась захмелевшая Анжела. – А где она?

– Так это ты, тетя Аделаида!

– А, – пьяно хихикнула Анжела и выкрутилась, – я еще не известная.

– А я все-таки выпью за любовь, – вздохнула Юля.

– Давайте за исполнение желаний, – предложила Анжела. – У меня вроде как все есть, но я хочу найти единственного, того, ради кого…

– Адочка, ты меня уже нашла, – пламенно прошептал Евгений, хватая ее руку и целуя пальцы.

– О желаниях лучше не говорить вслух, – поспешила заметить Анжела.

– Желания – это так прекрасно! – воскликнула Клементина. – Я тоже хочу выпить за единственного… За ту единственную свинью, которая даже не позвонила!

– За Наденьку! – проснулся за столом дед. – За любовь!

– Папа, – встрепенулась Клементина, – ты еще не в постели?!

– Никуда не пойду. Я еще не съел холодец, – капризно пробурчал Бенедикт Аполлинарьевич.

– Я дам тебе его с собой, – пообещала дочь.

– И селедку под шубой дашь?

Да, у главы семейства было чувство юмора. Говоря про шубу, он подмигнул Анжеле.

– Селедку? – задумалась Клементина. – Нет, селедку не дам.

– Ты всегда была жадная, – заключил дед, – за это он тебя и бросил.

– Это я его бросила! Я-а-а-а-а! – заплакала великовозрастная дочь.

Тут Анжела решила, что всем уже хватит.

По личному опыту она знала, что праздники всегда заканчиваются или веселой дракой, или горькими слезами. Сейчас замаячил второй вариант. Нет, что ни говори, они с подругой хорошо встретили Новый год: в тепле, уюте, среди добродушных родственников мнимой Аделаиды. Любящих родственников, между прочим. У Анжелы, выросшей в детском доме, родственников не было. Вот Юлька – другое дело, у нее есть любимый дядюшка. И если бы он скоропалительно не женился и не отправился в свадебное путешествие, то она встречала бы Новый год с ним. Анжела взгрустнула, подумав, что ей придется расстаться с такими замечательными людьми навсегда. Но, с другой стороны, вдруг они ее любят только из-за денег? А будь она бедной родственницей – даже на порог не пустили бы. Константин Бенедиктович действительно собирался захлопнуть перед ней дверь.

Клементина заспорила с отцом (тот потребовал завернуть ему с собой тушеные баклажаны). Евгений воспользовался моментом и пригласил Анжелу танцевать. Они кружились под шлягер. Евгений шептал девушке комплименты, настаивая на завтрашнем свидании в ботаническом саду, где он подрабатывал лаборантом. Анжела заверяла, что первого января все сады закрыты, тот уверял ее, что ради их встречи они откроются. Романтик, подумала Анжела, в другой обстановке она к нему пригляделась бы внимательнее. Юлька и вернувшийся Аполлинарий закружились рядом с ними. Аполлинарий доложил, что отец благополучно добрался до койки и сразу уснул, и принялся что-то шептать Юле на ухо. Клементина поставила перед собой тарелку с селедкой под шубой и стала демонстративно есть под колючим взглядом Бенедикта Аполлинарьевича.

После танца Юля заявила, что устала, и Аполлинарий пошел ее провожать, Клементина встала, чтобы убрать грязные тарелки, посуду решили вымыть утром. Анжела с Евгением подхватили Бенедикта Аполлинарьевича и помогли ему выйти из-за стола.

Евгений хоть и выпил за вечер и ночь больше всех, как ни странно, казалось, разгадал коварный Анжелин план. Они проводили деда в комнату, помогли ему лечь в постель и вышли на кухню для того, чтобы просто посмотреть на горячее (есть утку по-пекински уже ни у кого не было сил) – и тут Евгений пристально поглядел на Анжелу.

– Ты не могла приехать просто так. Зачем тебе бедные родственники, у нас ведь ничего нет?

Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, вспомнила девушка.

– Отчего же? Клементина сказала, что у вас есть целых двенадцать стульев, – весело ляпнула Анжела первое, что пришло ей в голову. И следом пришла блестящая идея. – Хорошо, я открою тебе, Женя, истинную причину. Только дай слово, что поделишься со мной! – Парень кивнул. – У вас есть стулья. Гарнитур. – Тот опять кивнул.

– Так вот, Евгений, это старинный гарнитур.

– Да, тетка любит винтаж.

– И как раз тот, что стоял в покоях одной состоятельной дворянки Клавдии Ивановны Петуховой. Так вот она во время революции спрятала в один из стульев свои брильянты. – Анжела остановилась, ожидая, что тот отреагирует на шутку. Адекватной реакции не последовало. – Я выяснила, что гарнитур перекупался несколько раз. Теперь он стоит в вашей гостиной.

– В одном из стульев – брильянты? – облизнул пересохшие губы Евгений.

– Вполне могут быть, – заговорщицки подтвердила Анжела.

– Ах, вот вы где! – ворвалась в кухню Клементина. – Все разошлись по комнатам. Спать, спать, спать, пятый час утра.

– Мы еще не пускали петарды, – закапризничал Евгений. – Клементина Бенедиктовна, скажи, а где дядя Константин покупал стулья?

– Гарнитур достался нам по наследству. – И, гордо глядя на Анжелу, добавила: – Он из старинного дворянского рода!

– Офигеть, – пробормотал Евгений и вышел, покачиваясь из стороны в сторону.

Клементина повела Анжелу наверх в гостевую комнату (хорошо, что в самую дальнюю и пыльную, обрадовалась девушка). В гостевой большую часть пространства занимал диван, на одной половине которого уже посапывала Юлька.

– Условия, конечно, спартанские, – извинилась Клементина.

– Очень приличные условия, – улыбнулась Анжела, радуясь, что перед тем, как сбегать, они хоть немного поспят.

– Ха-ха, дорогая, ты еще не привыкла к своим миллионам.

– Не привыкла к миллионам, – согласилась Анжела, провожая Клементину за дверь.

– Спокойной ночи!

– Спокойного утра!

Ночь, вернее, утро прошло неспокойно. Анжела ворочалась с боку на бок: ее банально мучила совесть.

Раньше она подозревала, что изжить этот атавизм ей помогла работа. Анжела трудилась в рекламном агентстве. Разумеется, своих клиентов она ценила и уважала, что не мешало ей всякий раз, когда на карту ставились доходы и благополучие родной фирмы, преувеличивать, приукрашивать, приумножать, раздувать и тому подобное. Бесцеремонно стучась в дом к Пародонтовым, Анжела не собиралась вводить их в заблуждение и хотела начать с невинной шутки, но по странному стечению обстоятельств они ждали именно ее. Конечно, не ее, а Аделаиду! Представившись с порога тетей, она ею и стала. Мало того, эта самая Аделаида оказалась состоятельной дамой, выскочившей замуж за миллионера. Везет же некоторым!

Анжеле не везло. И не потому что она была не роковой красавицей, а лишь привлекательной девушкой небольшого роста с хорошей фигурой и длинными волосами цвета свежей ржавчины. Ей не везло потому, что на пути не встретился настоящий мужчина, который понял бы, принял такой, какая она есть, и защитил. Парни попадались, но отчего-то не те. Вот взять того же Свистунова. Мог бы сам приехать за ней в город! У него же есть «жигуленок». Поленился, пожадничал или что-то другое? Результат – она снова осталась без парня. То, как они вчера мерзли и дрожали, потом врали и изворачивались, Анжела ему никогда не простит. Нет, она девушка добрая, отходчивая, но… Нужно честно признаться, что в Свистунова не влюблена. И не станет Анжела ему звонить ранним утром, когда они с Юлькой выйдут из этого дачного поселка.

Лучше всего, если она забудет эту ночь как страшный сон. Ведь недаром люди говорят: как проведешь новогоднюю ночь, так проведешь и весь год. Анжела не хотела весь год мерзнуть, врать, изворачиваться и метаться между совершенно чужими ей мужчинами!

– Леня, Леня, – прошептала во сне подруга.

– Что? – поразилась Анжела.

Она знала всех Юлькиных бывших и настоящих кавалеров. Не было среди них ни одного Лени!

– Бредит, – решила Анжела и бережно погладила подругу по плечу.

Когда человек во сне бредит, его нужно легонько растормошить, чтобы переключить сон на другую тему. Юля, не просыпаясь, перевернулась на другой бок. Через пару минут имя вновь донеслось до слуха Анжелы.

– Так, спокойно, – села она в постели, – я не поняла. Кто такой Леня? В этом доме еще кто-то есть? Впрочем, какая разница? Через пару часов в этом доме не будет нас. Только пару часов поспим…

У Анжелы Смирновой не было ничего общего с советским разведчиком Штирлицем. К тому же, пытаясь напоить хозяев, она выпивала сама, а спиртное всегда действовало на нее как хорошее снотворное. Это и стало причиной того, что Анжела уснула глубоким сном без сновидений. Некоторые ученые утверждают, что снов не видят недалекие личности, у которых, лишь голова дотрагивается до подушки, моментально отключается умственная деятельность. Да, на этот раз Анжела действительно сглупила. Но она искренне раскаивалась и собиралась уйти по-английски. Главное было успеть исчезнуть до приезда настоящей шведской миллионерши – обратить в шутку все, что случилось новогодней ночью, уже не получится. Константин Бенедиктович, танцуя с ней, путано намекал на свадебный бум в июле, когда пройдет траур. Аполлинарий сказал, что давно хочет жениться и, как только увидел их с Юлькой, сразу понял, на ком. Разумеется, на Анжеле. Евгений, тот вообще не скрывал ни материальной, ни сексуальной заинтересованности. Даже немощный Бенедикт Аполлинарьевич признался, что Анжела похожа на его старую любовь, любовь всей его долгой жизни. Она взбудоражила это болото – и, чтобы не увязнуть в нем, должна бежать.

Глава 2

ДАМЫ МЕНЯЮТ КАВАЛЕРОВ

Первое утро нового года всегда начинается с больной головы. За шесть десятков лет Константин Бенедиктович это усвоил прекрасно, поэтому, как только разлепил глаза, протянул руку за анальгином. Таблетку со стаканом воды он приготовил еще вчера, и теперь проглотил ее с кислой миной на опухшем лице.

– Шельма, однако, – он вспомнил богатую родственницу, и недовольство сменилось радостной улыбкой. – Как окрутила!

Пенсионер Министерства обороны поднялся и тряхнул жалкими остатками шевелюры. Втянул живот, расправил плечи и сделал пару покачиваний слева направо. Перед родственницей захотелось предстать в полной боевой готовности. Константин Бенедиктович нисколько не сомневался, что миллионерша заинтересовалась подтянутым военным, виски которого украшала мужественная седина. Он подошел к окну, глядя на свое отражение в стекле, и первый раз в жизни пожалел, что в его комнате нет зеркала. Раньше Пародонтов не вешал его из принципиальных соображений: мол, не внешность украшает мужчину, а деловая хватка, упорство в достижении цели и душевная мужественность, а не показная. Константин Бенедиктович задумался, говорил ли он вчера Аделаиде о выборах в совет местного управления? О том, что он фактически единственный достойный кандидат на столь ответственный пост. Если и говорил, то повторить не грех – ветреные женщины плохо усваивают ценную информацию с первого раза. Нагляднее, разумеется, было бы показать пригласительный билет на рождественский ужин в мэрию, но или его не прислали, проигнорировав такого кандидата (это козни противников!), или билет затерялся (какая жалость!). Но Константин Бенедиктович не позволил настроению испортиться: прикинул, чему был больше бы рад – если бы Аделаида в него влюбилась и захотела женить на себе или тому, чтобы нашелся этот чертов билет. Однако так и не смог выбрать.

– Константин, не спишь? – постучала сестра.

– Заходи.

– Сережа не разговаривает! – всплеснула руками Клементина и опять схватилась за замотанную полотенцем голову.

– Продолжает ваньку валять? – нахмурился Константин Бенедиктович. – Приведи его в кабинет через пятнадцать минут.

Пятнадцать минут потребовалось Пародонтову, чтобы помочь таблетке справиться с похмельем.

Комната, которую решительными шагами мерил Константин Бенедиктович, располагалась на первом этаже дачи и раньше служила летней кухней. Ее перестроили, присоединили к дому и приспособили под библиотеку, назвав кабинетом. В кабинете стояло большое кожаное кресло (на его краешке сидел внук Сергей Аполлинарьевич) и был стол, обтянутый зеленым сукном; всякий раз, когда Константин Бенедиктович останавливался возле внука, он барабанил по нему пальцами.

– Итак, молодой человек, вы продолжаете бастовать?! – рявкнул дед. – Третий день вы изволите не разговаривать с близкими людьми из-за ничтожного повода! Вам не разрешили днями просиживать у компьютера. Но это не я, а бабушка Клементина спрятала от тебя провода, повыдергивав их из системного блока.

Сережа презрительно хмыкнул и отвернулся.

– Я не знаю, где она их хранит, – пожал плечами тот. – Но это не меняет дела. Считаю, что Клементина и Аполлинарий правы, не позволяя тебе портить глаза, мозги и осанку. Горбатый воин никому не нужен! Вместо этого на зимних каникулах ты должен заняться зимними видами спорта, чтобы тренировать тело для будущей армейской службы.

Сережа мрачно усмехнулся.

– Разумеется, я знаю, что тебе больше по душе интернетная фигня…

Внук изумленно уставился на деда.

– А что ты думал, я тоже могу изъясняться на твоем языке. Давай поговорим на нем.

Сережа прищурился и замотал головой.

– Значит, – тяжело вздохнул дед, – ты молчишь и бастуешь, отстаивая свое право на компьютер.

Внук активно закивал.

– И не собираешься разговаривать до тех пор, пока тебе не вернут провода.

Он закивал еще активнее.

– Так вот, дружок, тебе их не вернут! Бастуй дальше, – удовлетворенно хмыкнул Константин Бенедиктович и потер руки. – И можешь не разговаривать с нашей родственницей Аделаидой, которая в состоянии купить дорогому племяннику дюжину компьютеров, потому что она владеет миллионами.

Сережа выразил удивление.

– А зачем ей покупать их молчуну, не желающему сказать ей «Здравствуй, дорогая и любимая тетушка»? Да, милый мой, она приехала к нам в гости, чему мы все очень рады. Да, дорогой внук, она чрезвычайно удивится тому, что ты онемел. И пусть это останется на твоей совести. Молчи дальше. Но подумай, стоит ли дюжина компьютеров невинного «Здравствуй, любимая тетушка». А после этих слов можешь опять замолчать. Так, ты не собираешься становиться штрейкбрехером. Жаль, очень жаль. Идите, молодой человек, в свою комнату и подумайте над моим советом. Кстати, мог бы поблагодарить за подарок.

Сережа нервно повел худым плечом.

– Что? Тебе не понравилась энциклопедия военного хозяйства? Да я в твои годы знал наизусть Устав Вооруженных Сил!

Константин Бенедиктович унылым взглядом проследил за выходящим внуком.

– Ну что, поговорил? – в кабинет заглянула Клементина.

– Поговорил, – пробурчал тот.

– И что?

– Ничего! Он продолжает молчать.

– С Аделаидой тоже? Ради богатой тетки он не сделал исключение?

– Со всеми без исключения. Узнаю характер.

– Неправда, – обиделась Клементина, – я не такая упертая.

– Он весь в меня, – ухмыльнулся Константин Бенедиктович. – Это я упорный, добиваюсь своего всегда. Аделаида уже встала? Пора заняться богатой невестой.

– Вдовой, Константин! Не забывай об этом.

Аполлинарий спрятал портрет бывшей жены в ящик комода. Больше он не станет о ней сожалеть! Она сделала для него все, что смогла. Спасибо ей за сына, за те несколько лет, что мотала нервы, за то, что наконец-то ушла. На собственном опыте Аполлинарий убедился, что можно любить не один раз в жизни. Вчера он встретил потрясающую девушку и влюбился с первого взгляда. Тогда, на пороге, где она стояла, трогательная в своей беззащитности, и что-то лепетала, он ощутил присутствие ангела в доме. Пусть он ошибется, но рискнет еще раз. В жизни всегда есть место риску, тем более – в его холостяцкой, которую он ведет после ухода жены. Конечно, сын скрашивает вынужденное одиночество, но он взрослеет с каждым годом, и скоро наступит час, когда Сереже надоест опека отца и он уйдет в свободное плавание. С чем тогда останется Аполлинарий? С воспоминаниями об упущенной возможности?

Возможности. С приездом богатой молодой родственницы они стали близки, как никогда. Она явно им заинтересовалась, а если захочет снова выйти замуж? Семья не простит ему, если он пойдет на попятную. Отцу нужны деньги для избирательной кампании, Клементине давно пора на курорт поправить расшатанные нервы, Евгению требуются деньги на учебу, дурень дурнем, едва школу закончил, пристроили в первый попавшийся институт, придется учить его платно. Кстати, Евгений – соперник. Аполлинарий рассмеялся. Куда этому юнцу до представительного мужчины с собственным бизнесом! Женщины ценят умение делать деньги. Пусть они у него небольшие, но свои, позволяющие жить достойно.

Интересно, а что она видит в нем? Несомненно, вчера она ясно показала, что оценила его выше остальных. Сегодня он должен показать себя в еще более выгодном свете.

Весело насвистывая, Аполлинарий полез за парадным пиджаком, висевшим в шкафу. Если бы хозяин знал, что Аделаида – такая молодая и красивая, то пиджак бы там не пылился.

Евгений вышел из своей комнатки, разминая затекшие мышцы шеи. Тетка Клементина выделила ему кладовку с раскладушкой, старая стерва. Она еще пожалеет об этом, когда он женится на миллионерше и сказочно разбогатеет. А друзья? Парни выпадут в осадок, когда он приведет на вечеринку взрослую девицу с миллионами в придачу. А на кого ей здесь еще смотреть, как не на восемнадцатилетнего привлекательного во всех отношениях, особенно сексуальных, парня?! Старый пень – его дядька – в подметки не годится. Двоюродный брат – полный идиот, недаром от него сбежала жена. Конечно, Адуся – не такая модельная красавица, бедра у нее широковаты, кожа не как у младенца, это выдает возраст. Но он может ее поменять! Потерпеть годик-другой и развестись. Нужно заранее составить правильный брачный контракт и оттяпать у нее половину денег. Вообще, гораздо лучше иметь все миллионы самому.

Евгений споткнулся о стул, оставленный у входа в гостиную, и замер. Что она там вчера говорила про дворянский гарнитур? Какая-то баба спрятала в стуле брильянты? Он где-то уже об этом слышал. Точно, слышал! Только вот не помнит где. Пацаны говорили? Значит, история была на самом деле. И Клементина подтвердила, что гарнитур старинный из дворянского гнезда. Рыжая бестия! Он сразу понял, что тут не все так просто. Студент потер руку об руку и прислушался. На первом этаже стояла тишина, прерываемая звуками моющихся тарелок. Клементина возилась на кухне. Из кабинета слышался голос дядьки. Евгений подбежал к кабинету и прислушался: Константин разговаривал сам с собой.

На цыпочках племянник прошел в гостиную, к серванту, где тетка хранила парадные столовые принадлежности. Тихо открыл ящик, достал нож и вернулся с ним к стулу. Промяв основание сиденья, вонзил в него острое лезвие…

– Дили-дон, дили-дон, дили-дили-дон…

В голове поселились веселые тормашки, отчего голова кружилась и комната плыла перед глазами. Анжела поморщилась. Почему в ее квартире потолки внезапно стали деревянными? А окно? Раньше не было столько света. А что это за мелкая елочка в углу, наряженная не ее игрушками? Что все это значит, хотела бы она знать. Анжела перевернулась на другой бок. Рядом мирно посапывала Юля. Ее короткие волосы цвета соломы покоились на кристально белой наволочке. Не ее наволочке! Анжела терпеть не может белое постельное белье, она любит пестрое в цветочек.

– Юля, вставай, вставай, Юлька! Мне кажется, мы проспали!

– Что? Куда? Зачем? – сонная Юлька раскрыла глаза. – Тебе на работу? Но сегодня первое число, у всех выходной. Лично у меня до десятого.

Она отвернулась к стенке и продолжила спать.

– Юлька, Аделаида приехала!

– А? Приехала? Уже?!

Подруга вскочила и забегала по комнате в поисках одежды. Она схватилась за вечернее платье и ойкнула.

– Анжел, мы сумку с вещами за дверью забыли! Что теперь будет! Они ее наверняка уже нашли.

– А что будет? Нашли и нашли.

– Настоящая Аделаида порвет их на клочки. Я бы, Анжел, разозлилась и порвала.

– Сиди и жди. Пошутила я про настоящую Аделаиду. Хотя, кто знает, может, она и приехала.

Юлька запустила в нее тапкой, но попала в закрывающуюся дверь.

Кутаясь в хозяйский халат, Анжела тихо спустилась на первый этаж и огляделась. В коридоре никого, только на кухне кто-то возится. Если она аккуратно возьмет сумку, они быстро переоденутся и успеют уйти, пока остальные спят. Анжела двинулась к входной двери. Она так стремилась поскорее забрать оставленные вещи, что не заметила валявшийся на полу стул и споткнулась об него.

– Поверил, что ли? – недоуменно разглядывая вспоротое сиденье, изумилась Анжела. – Вот придурок!

Слышал бы Евгений, как о нем отзывается предмет любви! Но в этот момент он ощупывал второй из четырех стульев, стоявших в гостиной.

Анжела проворно подбежала к двери, но ее ждало ужасное разочарование. Она не смогла справиться с замком! Как же они покинут дом без свидетелей? Через окно? Если под ним есть сугробы…

– Доброе утро, дорогая Адочка!

Из кухни выплыла Клементина, и Анжела почувствовала себя загнанной в угол.

– Ты куда-то шла? – поинтересовалась родственница. – Удобства у нас в доме. Знаешь анекдот? Городская гостья спрашивает у хозяев-дачников, куда у них можно сходить вечером. Хозяйка ей отвечает «Куда сходить? На ведро». Ха, ха. Так это не про нас.

– Мы сумку забыли, – Анжела покрутила пальцем, – за дверью.

– Что ты говоришь? Там были дизайнерские вещицы?! У нас сопрут, не разглядывая, такой вороватый народец…

Клементина открыла дверь, и Анжелу обдала волна холода. Сумка сиротливо стояла возле дверей, никто на нее не покушался.

– Дизайнерских вещей еще нет, – призналась Анжела.

– Какие твои годы, – обняла ее Клементина, – все еще впереди. Главное, чтобы нашелся хороший проводник. Обрати внимание, дорогая, на… Ах, это Сережа!

Перед ними возник худенький мальчик лет семи с грустными глазами и унылым выражением лица.

– Сережа, поздоровайся с тетей Аделаидой! Ах да, я забыла, он же не разговаривает.

– Мальчик не разговаривает?! – озабоченно переспросила Анжела.

– Совсем, – вздохнула Клементина и добавила: – У меня порой возникает такое ощущение, что он нас не слышит. Как тяжело пробиться к этому юному непокорному сердцу!

Сережа хмыкнул и выбежал прочь.

– Пойду переоденусь, – показывая на сумку с вещами, сказала Анжела и побежала наверх.

– Завтрак тогда, когда ты пожелаешь! – крикнула ей вслед Клементина.

Юлька сидела на диване в вечернем платье и держала на коленях сумочку. По всему было видно, собиралась уходить.

– Знаешь, Анжел, он такой хороший, он расстроится, если я уйду, не попрощавшись с ним.

– С кем?

Анжела открыла сумку и принялась вытряхивать из нее холодные теплые вещи.

– Может, сначала погреть на батарее? Ты о ком? Слушай, Юлька! Тут в доме есть еще глухонемой пацанчик. А кто такой Леня? Ты ночью шептала «Леня, Леня».

– Аполлинарий сказал, что если мне тяжело выговаривать его имя, то я могу звать его просто Леней. Ты не находишь, что это заботливо по отношению ко мне?

– Не нахожу, – Анжела кинула подруге джинсы и свитер. – Натягивай, согреешь телом. Через пять минут мы должны пробираться к выходу. Я заметила, как открывается дверь. Знаешь, это хорошо, что мы забыли сумку, Клементина мне показала, как открыть замок…

– Анжела, я не хочу так уходить.

– Что?! Ты представляешь, что будет, если приедет настоящая миллионерша из Урюпинска?!

– Нет, – призналась Юля, – страшно представлять.

– Вот и я о том же. Одевайся, Юль! Леня, Леня, – пробормотала она сварливо. – Думаешь, он на тебя обратил внимание? Как бы не так. Он весь вечер ко мне клеился, только я предпочла этого недоумка, думала, он глупее остальных. Но он нас заподозрил! Пришлось наплести ему про двенадцать стульев…

– Весь вечер клеился к тебе?!

– А что, мужик, интересующийся миллионершей, кажется нереальным? Они все мной интересуются! Не мной, а моими миллионами!

– Анжела, какие миллионы?!

– Точно, одевайся, будем пробираться к выходу. Если хочешь, напиши ему пару слов: дорогой Ленечка, не могу оставаться, дела. И дай свой номер телефона. Только я не знаю, как ты с ним будешь общаться, когда раскроется наш обман.

– И я не знаю, – всхлипнула Юлька.

Анжела села рядом с подругой и обняла ее за плечи.

– Что в этом Аполлинарии такого замечательного, что ты не хочешь уезжать? Не знаю просто!

– И я не знаю. Он хороший.

– Дед Мороз тоже хороший, но и он уходит.

– Чтобы вернуться…

– Значит, ты остаешься?

– Не-е-ет.

– Тогда одевайся и жди моего сигнала.

Анжела, аккуратно ступая по дощатому скрипучему полу, вышла из комнаты.

То, что она потеряла драгоценные минуты, Анжела поняла сразу, лишь только увидела в коридоре Константина Бенедиктовича, который по обыкновению потрошил газеты.

– Добрый день, барышня, – пенсионер блеснул двумя рядами сомнительно настоящих зубов. – А я тут вот, – он потряс пачкой, – должно же оно быть! Я бы показал, как меня ценят и уважают в здешней мэрии. Для них почетно иметь такого… где же оно… А куда ты, голубушка, намылилась, то есть я хотел сказать, собралась? Линяешь? Не хочешь возиться на кухне? Правильно делаешь, нужно прогуляться на свежем воздухе. Пойдем, я с удовольствием составлю тебе компанию, Адушка.

– Нет! – вскрикнула Анжела. – Я передумала линять, лучше Клементине на кухне помогу.

– Странная реакция на предложение прогуляться, – пожал плечами пенсионер. – Она меня испугалась, голубушка. Я для нее слишком представительный и взрослый. Что по сравнению со мной миллионы? К-хе. Кстати, о них. Адушка! Я тоже решил вам помочь.

Константин Бенедиктович бросил газеты и поспешил на кухню.

– Костя отлично чистит картошку. – Клементина завязала на брате игривый фартук с силуэтом обнаженной женщины. – Гадость какая, – пригляделась хозяйка, – это я про фартук, не про тебя, Константин!

– Подарок, – поспешил признаться тот, прикрыв груди нарисованной красавицы ладонями. – А дареному коню, как говорится, в интимные места не смотрят. Халява, так сказать…

– Он хорошо чистит картошку, – Клементина сняла фартук, перевернула и надела наизнанку. – Кожуру тонко-тонко срезает.

– А я тонко не могу, – призналась расстроенная Анжела, лихорадочно обдумывавшая планы побега.

– Тебе и не нужно, Адушка. Клементина, а что у нас на горячее?

– Вчерашняя утка по-пекински. Она совершенно свежая.

Клементина открыла духовку, оттуда на волю вырвался одуряющий запах.

– Разве что поесть, – подумала вслух Анжела, чувствуя себя весьма голодной. – Разве что Юлька пусть поест.

И занялась приготовлением к обеду.

Константин Бенедиктович действительно так почистил картошку, что Анжела от удивления забыла его похвалить. Клементина отдала брату должное, обратив внимание молодой вдовы, что картофельная очистка доллар бережет. Или крону, что там у них в Швеции в обороте.

– В какой Швеции? – забылась Анжела. – Ах, в Швеции, в той самой Швеции! Да, очистки там ценятся, очень, прямо на вес золота.

– Вкусно пахнет, – на кухню прибежал Евгений. – Ага, тут одни табуретки. Всем привет! Адочка, салют и масса пожеланий. Когда за стол?

Он нагло чмокнул Анжелу в щеку, проникновенно пожал ей руку и скрылся.

– Добрый день, – следом за ним зашел Аполлинарий. Чисто выбритый, свежий, аккуратный, он казался воплощением женского счастья. Анжела на него невольно загляделась.

– Добрый день, дорогой, – расплылась в улыбке Клементина. – Адочка, заметь, вот мужчина, который может составить замечательную пару одинокой, остро нуждающейся в заботе и ласке душе.

– Я пока не нуждаюсь, – поспешила сказать Анжела, вспоминая разговор с подругой.

– И правильно делает, между прочим, – заметил Константин Бенедиктович и отодвинул сына плечом к двери. – Тут есть более заботливые мужчины! Адушка, хочешь картофельное пюре?!

– Костик готовит знатное картофельное пюре, – виновато заметила Клементина.

– Пюре? – обрадовался Аполлинарий. – Отлично! Я хочу пюре! Аделаида, а где ваша подруга?

– Юлька? Юля? Она сейчас придет. Нет, она сама не придет, нужно ее позвать.

– Никогда не видел такой скромной девушки! – воскликнул Аполлинарий. – Я ее сам позову.

Анжела попыталась его опередить, но Аполлинарий умчался мгновенно. Ей стало обидно, что возле нее крутятся двое никчемных мужчин, а самый перспективный переметнулся к подруге. По идее, она должна была радоваться за Юльку, но отчего-то не радовалась. Казалось противоестественным, что на свете существовал мужчина, который наплевал на миллионы и выбрал любовь. Анжела не верила в эту сказку. Скорее всего, решила она, Аполлинарий решил подтолкнуть ее к ревности. Что ж, правильно сделал, только благодаря его мнимому интересу к подруге Анжела думает о нем больше других. Но нисколечко не любит. Неужели миллионерши тоже выходят замуж без любви, если их поджимает возраст? Стало обидно за себя и за всех миллионерш, вместе взятых. Анжела резала салат и размышляла, как бы она поступила, окажись в ее руках большие деньги. Сначала отправила бы половину в детский дом. Вторую разделила на две части – одну прокутила сразу, вторую отложила на черный день и зажила как прежде. Нет, она взяла бы Юльку, и они вместе отправились бы в кругосветное путешествие. В Австралии Юлька еще не была, а Анжела не была нигде. В Урюпинске тоже не была. Хороший, наверное, город Урюпинск…

– Как там, в Швеции? – блаженно прикрыв глаза, поинтересовалась Клементина.

– Да, – поддакнул брат, – что там с политической обстановкой?

– Я же вчера вам рассказывала, – нашлась Анжела.

– Правда?! Какая жалость, что я ничего не помню.

– Нужно достать рассол.

Почти в четыре они всей дружной компанией собрались за столом. Сидеть пришлось на четырех вспоротых стульях. Порчу мебели Евгений свалил на кошку Машку, ошалевшую от дачного воздуха и забывшую о благородном воспитании; Машку решили потом найти и наказать.

– Ах, – лишь только подняли бокалы с шампанским за наступивший год, вспомнила Клементина, – про подарки забыли!

Константин Бенедиктович хлопнул себя по лбу рукой и подскочил к елке. Он радостно потер руки, хитро глядя на Анжелу, и та догадалась, что ей в качестве Аделаиды тоже что-то перепадет. Но она же совершенно не думала о подарках! Свистунов мог без них прекрасно обойтись, а в гости к Пародонтовым они не собирались. Клементина тем временем тоже вышла из-за стола и подошла к брату. Дружно, по всей видимости, традиционно, они затянули песенку про елочку, которая мерзла в лесу и мечтала попасть к ним. Им подпел моментально подскочивший Евгений, и с кресла помахал рукой Бенедикт Аполлинарьевич. Даже Сережа что-то промычал. Анжела растерялась, и это обрадовало хозяев.

– Сюрприз! – прокричала Клементина, схватив ее за руку и толкая на елку.

Анжела догадалась нагнуться и схватить первый попавшийся пакет. Под новогодним деревом было несколько небольших подарков, завернутых в яркую бумагу.

– Это деду, это деду! – захлопала в ладоши Клементина, передавая первый пакет Бенедикту Аполлинарьевичу. Тот взял его и, не глядя, сунул под кресло.

Следующий подарок предназначался Евгению. Анжела вытаскивала пакеты, а Клементина бойко их сортировала (судя по всему, именно она и занималась приобретением подарков).

Любопытная Анжела заглянула во все пакеты. Деду подарили очешник, который он пренебрежительно проигнорировал. Студент получил белую сорочку и сообщил, что она у него семнадцатая, если не считать белой распашонки, полученной им в свой первый Новый год. Константин Бенедиктович обрадовался изящной шариковой ручке. Сереже досталась книга про Муму (причем Клементина едко усмехнулась и снабдила подарок словами «Что заслужил»). Аполлинарию Клементина преподнесла энциклопедический словарь. Ей самой достался длинный шифоновый шарфик, переливающийся синими красками.

– Восхитительно, – обрадовалась она и полезла целовать Константина Бенедиктовича. – Как раз об этом и мечтала!

Анжела подумала, что вряд ли на самом деле Клементина Бенедиктовна мечтала о шарфике, но тут настала очередь ее подарка. Клементина сама выудила из-под елки, откуда-то из угла, пакетик и трепетно прижала его к сердцу.

– Нашей дорогой и любимой Адочке! Носи и помни нас!

Анжела настроилась на шарфик, но ей достались шерстяные носки сорокового размера.

– Сама связала, – призналась Клементина. – Старалась, чтобы ты не мерзла в своей далекой Швеции. Там холодно, жуть, да, дорогая?

Анжела оторвалась от разглядывания носков и обняла родственницу.

– Спасибо, как трогательно, – произнесла она, сдерживая слезы, – мне еще никто носков не вязал!

Юля скромно стояла в стороне и никаких подарков не ожидала. К чему? Она здесь чужая.

– Это Юлечке, – смахивая слезу, Клементина оторвалась от Анжелы и достала из того же пакета теплый вязаный шарф. – Я решила, что так будет по справедливости, а Адочке я еще свяжу.

– Спасибо, – недоверчиво произнесла Юля и поглядела на Аполлинария. Тот добродушно кивнул. – Честное слово, не ожидала. Спасибо.

– Дорогие мои, – всхлипнула Анжела, – я, признаюсь, тоже не ожидала! И оказалась не готовой. Мне так неудобно, что я не взяла с собой в дорогу чемодан с подарками. Да, я же приготовила их целый чемодан! Только забыла его, он такой тяжелый.

– Ничего страшного, – отмахнулась Клементина.

– Нет, – не согласилась Анжела. – По справедливости так по справедливости! Я хочу подарить всем радость! Давайте вы мне скажете, что хотите, а я запомню и в следующий раз подарю.

– Следующего раза целый год ждать?! – воскликнул Евгений. – Тогда я хочу сокровища.

– Евгений, что за запросы! – укорила племянника Клементина. – Но раз Адочка хочет нас обрадовать…

– Да, я хочу.

– Тогда, – она задумалась, – что бы я хотела?

– Да, что бы вы все хотели? Обычно желания загадывают под бой курантов и никому о них не говорят. Но на этот раз все случилось так неожиданно, что придется желания озвучить, а я попытаюсь стать доброй феей. Нет, не феей, Снегурочкой. Я хочу исполнить ваши желания потому, что вы все мне очень нравитесь.

– Спасибо, милая. Ох, – вздохнула Клементина, – я бы хотела… хотела… помириться с Аркашей. Ну да это невозможно. Я хочу побывать у тебя в гостях, Адочка!

– Принято, – кивнула Анжела. – А вы, Константин Бенедиктович, чего хотите?

– Чего хочу? Разумеется, присутствовать на рождественском ужине в мэрии. Впрочем, это не в твоей власти, дорогуша, так что не напрягайся. Я хочу поцелуя! Можно пока родственного.

– Принято, – рассмеялась Анжела. – Аполлинарий?

– Я хочу, – он выразительно посмотрел на Юлю, – полюбить. Взаимно.

– Может, чего-нибудь материального? – подсказала Анжела.

– Нет, материального не нужно.

– Принято, – пожала она плечами. – Сережа?

Сережа презрительно сощурился и отвернулся к деду.

– Сереже, наверное, хочется заговорить, – выразила за него мысль Анжела. – Бенедикт Аполлинарьевич! Про вас чуть не забыла! Слышите меня?

– Кхе, кхе, – отозвался тот.

– Загадывайте новогоднее желание! Я Снегурочка, исполню любое!

– Хорошо обещать в твоем случае, – хмыкнул дед.

– Да, в некотором роде я владею средствами…

– Ну-ну. Владелица.

– Так чего вам хочется, Бенедикт Аполлинарьевич?

– Наденьку увидеть, – грустно усмехнулся старик. – Молодость вернуть! А, слабо?

– Принято, – растерянно ответила Анжела.

– За стол, за стол! – заголосила Клементина.

– Я здесь так отъемся, что не пролезу в дверь собственной квартиры, – прошептала Анжела подруге. Та оглядела тарелки с закусками и кивнула.

– Начнем с горячего! – провозгласила Клементина, устанавливая в середину стола блюдо с многострадальной уткой. – Иначе мы ее никогда не съедим.

Через пять минут от утки остались одни яблоки. Под холодную водочку дичь ушла с удовольствием. На радость Анжеле, Пародонтовы сыпали тостами, выпивали, общались между собой, вернее, больше пытались разговаривать с Сережей (мальчик при этом отчаянно молчал и лишь иногда кивал докучливым родственникам). Анжеле его было жалко, она впервые видела глухонемого и рассматривала Сережу с жалостью. Тот тоже интересовался гостями, в его глазах отражался непонятый мир сироты. Во всяком случае, именно так казалось Анжеле.

Гром среди ясного неба раздался оттуда, откуда она совершенно не ожидала.

– А как там в Урюпинске тетушка Агата поживает? – внезапно спросила Клементина.

– Кто? – растерялась Анжела.

– Ай-ай-ай, – погрозил пальцем Константин Бенедиктович, – нехорошо забывать родственников!

– Я и не забыла вовсе, – пожала плечами Анжела. – Как тетушка Агата? Очень хорошо! Бодра, весела, бегает за племянниками…

– Бегает? – с сомнением повторила Клементина. – На одной-то ноге?

– Прыгает, – поправила себя Анжела. – Не сидеть же на одном месте, она всегда была такой активной, юла просто!

– С ее-то весом в два центнера? – продолжала недоумевать Клементина.

Юлька подавилась куском утки и закашляла. Аполлинарий, сидевший рядом, тут же принялся заботливо похлопывать ее по спине. Хоть один отвлекся, тоскливо подумала Анжела и продолжила врать:

– Она похудела, жуть как похудела. Переживала, что дядя бросил ее и ушел к другой.

– Валентин ушел к другой?! – Клементина всплеснула руками. – Что делается!

– Вот это и делается. Тетя Агата переживала потому, что дядя Валентин ушел к другой, и похудела. Теперь бегает и прыгает как девочка.

– Логично, – согласился Константин Бенедиктович, поднимая рюмку. – Выпьем за любовь!

– Какая тут любовь?! – возмутилась Клементина. – Сплошные измены. Как только восстановят связь, я ей позвоню. Бедняжка, представляю, как она мучается, сама пережила нечто подобное!

– Она не мучается! – выпалила Анжела, испугавшись, что связь восстановят довольно скоро. – Больше. Отмучилась.

– Что?! – схватилась за голову Клементина. – Померла?!

– Нет, с чего это вы взяли? Завела себе другого Валентина.

– Логично, – подтвердил Константин Бенедиктович, – я бы тоже на ее месте Валентину завел.

– А Поликарп Матвеевич как? – не унималась Клементина.

– Давайте выпьем за любовь! – брякнула Анжела, чокаясь с Константином Бенедиктовичем. Тот даже покраснел от удовольствия.

– Что, – нахмурилась Клементина, не отступая, – и он себе на старости лет Валентина завел?

– За любовь! – пискнула Юлька, бросаясь на амбразуру. Она выразительно поглядела на Аполлинария, словно ища у того поддержку.

– С первого взгляда! Мужчин прошу подняться.

Мужчины поднялись и выпили стоя. На это время Клементина успокоилась, но, чувствовала Анжела, главные расспросы были еще впереди. С одной стороны, она не может не помнить родственников, считается, что совсем недавно была в Урюпинске. С другой стороны, ее жизнь так круто изменилась, что могла кое-чего не помнить. Лучшим оправданием забывчивости в этой ситуации может послужить только неадекватное состояние. Придется напиться, подумала Анжела.

– Шампанского! – Она поднесла пустой фужер Константину Бенедиктовичу.

– Горько! – проснулся дед.

– Милочка, – испугалась Клементина, – мешать водку с шампанским не нужно! Это может иметь катастрофические последствия…

– Очень хорошие могут быть последствия, – встрял Евгений, опередив дядьку, и налил Анжеле шампанского. – Она любит выпить, этим нужно воспользоваться.

– Что? – строго поглядела на него Клементина.

– Выпьем за любовь! – прокричал студент.

– За любовь мы уже пили, – осадила она его.

– Давайте поднимем бокалы за родственные связи, – предложила Анжела, улыбаясь Клементине. На самом деле Анжеле хотелось Клементину убить. Но она была доброй девушкой и могла сдерживать свои чувства.

– Правильно, – поддержал Константин Бенедиктович, – деньги должны остаться в семье!

– Константин, – укоризненно покачала головой Клементина. – Аполлинарий, ты ничего не хочешь Адочке сказать?

– Ничего страшного, – отмахнулась Анжела, – я подумаю над этим. Не век же куковать одной.

Клементина загрустила. Одинокая женщина, подумала Анжела, со временем становится похожа на старую деву и бывает злей осенней мухи. Пародонтовой нужно во что бы то ни стало помириться с бывшим мужем, иначе она близких поедом заест.

– Пьем и пьем, – тут же подтвердила ее мысли Клементина, – и ночью пили. Новый год встретили так сумбурно, что я ничего, кроме того, что все напились, не помню. А Аделаида, оказывается, рассказывала про Швецию. Адочка, расскажи опять.

– Ах, что толку повторяться, – рассмеялась Анжела, – давайте лучше танцевать.

– Ой, – сказала Юля, – а елочку сегодня зажечь забыли!

– Момент. – Аполлинарий кинулся включать елку.

Анжеле было наплевать, что Клементина на нее обиделась. Не хватало тут устраивать вечер воспоминаний. Ах, что там с тетей Агатой! Ах, что там с дядей Валентином! Ах, что там со Швецией! С ними все в порядке. Главное, чтобы с подругами не случилось прокола. Осталось немного. Лишь только закончится застолье, они отчалят официально. Погостили сутки, и хватит. Им, миллионершам, некогда, у них еще куча приглашений на праздничные мероприятия. Может, сказать, что им пора ехать – помогать Примадонне проводить рождественские встречи?

– Околдован, очарован, обольщен, обведен, – нашептывал ей на ухо Константин Бенедиктович, кружа ее в вихре вальса.

Анжела вспомнила, что если мужчина сыплет однотипными словами, то он очень деятельный. Недаром она его опасалась. Лучше общаться с недалеким студентом.

– Дамы меняют кавалеров, – нагло заявил Евгений и вырвал Анжелу у дядьки. – Очарован, опутан, поглощен…

И этот туда же!

– Между прочим, про стульчики была шутка? Я тут протрезвел и подумал, а не собралась ли тетушка Аделаида таким образом пофлиртовать с молодым привлекательным родственником?

– Хи-хи, – засмеялась захмелевшая Анжела. – Никаких шуток, дело серьезное и не терпит отлагательства.

– Тогда займемся делом вместе? Наедине, – студент нахально прижал Анжелу к тощему телу.

– Обязательно, – мягко отстранилась та, – обязательно, в следующий раз.

– Дамы меняют нахалов! – заревел рядом с ними Константин Бенедиктович и оттолкнул Евгения в сторону. – Адочка, – зашептал он, – что я хотел сказать? Вот склероз, я хотел сказать…

– Что вы околдованы и очарованы, – помогла ему Анжела.

– Так точно! – удивился полковник. – Именно это я и хотел сказать. А откуда ты узнала?

– Это вы уже говорили.

– Тогда очень точно сказал, по существу. Да, Адочка, я очарован и…

– Дамы меняют кавалеров!

– Евгений! Не буди во мне зверя! Лишу наследства!

– Что ваше наследство по сравнению с миллионами!

– Мальчики, не ссорьтесь, – попросила Анжела, – я вас обоих люблю. По-родственному.

– И больше никакой надежды?!

– Надежда всегда есть, – попыталась выкрутиться Анжела. – Мы только недавно встретились, еще не узнали друг друга лучше…

– Моя душа перед тобой, Адуся, как портянка, вся нараспашку, – признался Константин Бенедиктович.

– Она с душком, – хмыкнул Евгений, – в летах, так сказать. Зато моя молода и энергична.

– Женщины предпочитают опыт!

– Женщины предпочитают молодость!

– Женя! – Юлька схватила студента и закружила по комнате. – Давно хотела с вами потанцевать.

Анжела благодарно посмотрела на подругу.

– Что вы говорите, – пробурчал тот, не сводя глаз с другой танцующей пары. Но успокоился и лезть на рожон перестал.

– Я тоже в некотором роде миллионерша, – улыбнулась ему Юлька.

– Ага, – хмыкнул тот, – так я и поверил. Рассказывайте сказки другим.

– Не верите? – рассмеялась Юлька. – Ну и зря.

Аполлинарий с мрачным видом пригласил Клементину. За столом остались сидеть Сережа и дремлющий дед. Обоим было скучно, но уходить не хотелось. У мальчика в комнате сиротливо стоял компьютер без проводов, у деда пылились старые альбомы, просмотренные до дыр. Разворачивавшиеся перед ними события разрушили благополучие и мир в семье Пародонтовых. Вот только отношение к гостье, из-за которой начались ссоры, у старца и мальчика было разное. Бенедикт Аполлинарьевич, глядя на Анжелу, вспоминал свою молодость и ошибку, которую он совершил тогда, много лет назад. Сережа смотрел на чужую тетку и видел новую мачеху, вырывающую провода у его компьютера. В том, что бабка Клементина попытается женить его отца на миллионерше, он нисколько не сомневался. Когда миллионерша танцевала с другими, Клементина бросала рассерженные взгляды на Аполлинария. Сережа хмурился, но все равно молчал. Хотя так хотел заступиться за отца! Ему, как и отцу, больше нравилась нежная хрупкая Юля.

– Ага! Не ждали! А вот и я.

Анжела обернулась на голос и обомлела.

На пороге гостиной стоял высокий привлекательный брюнет с пронзительным карим взглядом, мужественным подбородком, широкими плечами, обаятельной усмешкой – словом, сошедший со страниц любовного романа главный герой.

– Не ждали, – произнесла она и застыла на месте.

– Ой, – прошептала Юлька, повернув голову в сторону двери, – кто это?!

– На самом интересном месте перебил, – недовольно пробурчал Константин Бенедиктович. – Адуся, я, значит, околдован и…

Анжела отвела взгляд от двери и продолжила танцевать с Пародонтовым. Ей привиделось с нетрезвых глаз черт-те что, такого быть не может. Такие красавцы в глуши не водятся, о таких только мечтают, когда читают романы. Здесь есть лишь старые солдаты и студенты, с которыми следует расстаться по-хорошему. Уехать и забыть все, как страшный сон. Анжела на всякий случай обернулась. Брюнет не исчез. Он целовал руку таявшей, как воск, Клементине и здоровался с Аполлинарием. Сережа улыбался ему, как лучшему другу. Старый Бенедикт Аполлинарьевич даже привстал, радостно приветствуя гостя.

– Не может быть, – прошептала Анжела.

Глава 3

НИЧТО ТАК НЕ ПОВЫШАЕТ САМООЦЕНКУ ЖЕНЩИНЫ, КАК ВАЛЯЮЩИЙСЯ У ЕЕ НОГ МУЖЧИНА

То, что брюнет стоял перед ней на самом деле, Анжела поняла, когда рядом зазвучал его мягкий голос. Несмотря на примечательную внешность, комплименты оказались на редкость банальными. Какую прекрасную девушку он перед собой видит, каким чудесным образом она оказалась в такой глуши, неужели ему выпало счастье не только разговаривать с очаровательной гостьей дружной семьи Пародонтовых, но и танцевать с ней…

– Танцевать с ней нельзя! – изрек Константин Бенедиктович и выключил музыкальный центр. – Она голодная, – объяснил он свой поступок.

Все вернулись за стол и принялись представлять Анжелу в качестве дальней родственницы Пародонтовых, ближе которой у них нет, и никогда не было. Брюнет оказался другом и по совместительству партнером Аполлинария по автомобильному бизнесу. Он впился темными глазищами в Анжелу и чрезвычайно мало интересовался Юлей. Это льстило, но внушало некоторые опасения. Вдруг и он начнет ее расспрашивать о чем-то таком, о чем она соврать не сможет. И вообще, врать в присутствии такого привлекательного мужчины совсем расхотелось. Уезжать, правда, тоже. Но если оставаться, то продолжать врать! Анжела почувствовала себя загнанной в ловушку.

– Адочка у нас, – радостно вещала Клементина, убить которую захотелось еще сильнее, – недавно вышла замуж за шведского миллионера! Ты представляешь, Алеша?! Она познакомилась с ним на просторах Интернета.

Алексей Крылов – так звали незнакомца – явно такого не представлял и уставился на Анжелу немигающим пронзительным взглядом, словно стараясь найти потаенные уголки девичьей совести, которую она надежно прятала. Он будто подозревал подвох! После общения с таким проницательным мужчиной недолго с позором оказаться на улице. Анжела постаралась сосредоточиться и при случае врать более убедительно, но молила небеса, чтобы такой случай ей больше не представился.

– …И внезапно он скончался! – продолжала трагическое повествование Клементина. – От чего он умер, дорогая?

– От старости, – хмыкнул Евгений.

Анжела не ответила и мило улыбнулась.

– Старый конь, как говорится, борозды не испортит, – поспешил вставить свое веское слово Константин Бенедиктович.

– Примите мои соболезнования, Ида, – внезапно стал серьезным Алексей. – Вас можно так называть?

Анжела кивнула.

– Но жизнь-то продолжается, – сказал Аполлинарий и поднял бокал. – За нас!

– Какой хороший тост, – восхитилась Юлька.

Анжела не хотела больше пить. У нее созрел новый план, отличный от того, что был прежде. Она немного растерялась, но постаралась сосредоточиться. И решила не уезжать сегодня вечером. Она рисковала? Еще как! С другой стороны, а что она теряла? Раскроется их обман? Ну и что? Для Пародонтовых они чужие люди, разъедутся, и все. В крайнем случае, Анжела скажет, что перепутала адрес и попала к другим Пародонтовым. И что главное, не соврет! Она действительно перепутала адрес. Зато, оставшись, получит массу адреналина в кровь. И развлечется, вешая лапшу на уши этому блестящему красавцу. Интересно ведь знать, купится ли он на ее миллионы?! Решив следовать новому плану, она расслабилась – а то сидела, как натянутая стрела, чем пугала подругу.

– Я и не собиралась выходить за Карла замуж, – понесло Анжелу. Она же не хотела врать! Но это не вранье, это проверка: насколько интересные мужчины падки на богатое приданое. – Он меня так уговаривал, так уговаривал, бросал к ногам цветы и чувства. Поначалу я собиралась их растоптать. Я, – повернулась она к Крылову, – люблю топтать чувства, топтать, топтать…

Юлька подавилась и закашляла.

– Что вы говорите? – заинтересовался Крылов, одним движением отодвинул сидевшего рядом с Анжелой Евгения и уселся на его место. – И скольких растоптала такая очаровательная дама?

– Двоих точно, – шумно выдохнул Константин Бенедиктович. – У тебя, Алешка, может, есть шанс.

– А как же надежда, Константин? – возмутилась Клементина.

– Да хрен с ней, – отмахнулся брат. – Дайте мне хрену, что ли!

Анжела продолжала строить из себя роковую красавицу, каковой никогда не была (исключительно ради эксперимента, оправдывалась она мысленно).

– У меня было много мужчин, они бросали к моим ногам все, но я выбрала Карла.

– Еще бы, – мечтательно встрял Евгений, – я бы тоже его выбрал.

– Я не знала тогда, что он так богат! – попыталась оправдать Аделаиду Анжела.

– А когда узнала? – подперев нетрезвую голову рукой, поинтересовался студент.

– Случайно. Он предложил мне покататься на яхте. Совершить кругосветное путешествие.

– Во многих странах побывали? – подыграл ей Крылов.

– Во всех!

Юлька зашлась в кашле.

– А что? Средства позволяют кататься по миру.

– И где вам понравилось больше всего?

– В Урюпинске!

– Браво, – обрадовался Константин Бенедиктович.

– Мы будем очень рады, – сухо сказала Клементина, недовольная напором Крылова, – если Аделаиде понравится и у нас. Мы замечательно встретили Новый год. И так же мило, по-родственному, встретим Рождество. Правда ведь, Адочка?

– Рождество? – удивилась Юлька, которая не знала, что планы у подруги изменились.

– Юля, – обратился к ней Аполлинарий, – я хотел бы с тобой поговорить.

– После, Ленечка, после…

– Ленечка?! – брови Алексея взлетели на лоб. – Кажется, я тут многое пропустил!

– Да, – сварливо сказала Анжела, – нужно было отмечать праздник в кругу семьи!

– Я и отмечал. С мамой, как обычно.

Анжела рассмеялась. Мысль о том, что роскошные мужчины встречают Новый год с мамами, показалась ей не просто комичной, а уморительной. Очень хорошо, влюбляться в этого Крылова она не станет. Броская внешность еще ничего не говорит о внутренних качествах. Крылов, как она поняла, банален, чванлив и в довершение всего маменькин сынок. А ею все-таки заинтересовался. Это льстило, но не больше. Или больше? Нет, лишнего она себе не позволит.

– Как себя чувствует мама? – поинтересовалась Клементина.

– Спасибо, ей лучше.

Он еще и сухарь!

– Евгений, – Анжела повернулась к студенту, – ты умеешь танцевать танго?

– Я умею все, – обрадовался юноша. – А что не умею, схватываю на лету! Аполлинарий! Врубай танго!

– Шампанского! – прокричал, как всегда не к месту, Бенедикт Аполлинарьевич.

– Отличная идея, – подхватил Евгений, – шампанского и устриц! Скоро мы будем ими объедаться.

И он закружил Анжелу в непонятном ритме. Впрочем, девушке было все равно, что танцевать, лишь бы не сидеть на месте под прожигающим взглядом Крылова. Такой кураж она давно не испытывала! Настроение немного портила недоумевающая Юлька, но Анжела помахала ей рукой и пообещала себе найти время, чтобы поговорить с подругой.

Клементина, проводив Сережу и старика-отца в их комнаты, сидела на диване и делала вид, что обозревает празднично убранную гостиную. На самом же деле она размышляла, каким образом заманить веселую вдову в брачные сети на благо семьи. Вертихвостка Аделаида потеряла всякий стыд и напропалую кокетничала со всеми. Вчера она казалась такой тихой скромницей, что в успехе предприятия Клементина не сомневалась. Сейчас, глядя на близких родственников-мужчин, увивающихся за рыжей ветреной красоткой, Клементина злилась: Крылов, несомненно, смотрелся гораздо выигрышнее и эффектнее ее брата и племянников! А ведь она была для них практически родной матерью. Брат Константин рано овдовел, и на плечи Клементины легли заботы о его сыне. Аполлинарий умудрился неудачно жениться, и Клементине пришлось воспитывать внука брата. Второй ее брат бросил своего сына Евгения на произвол судьбы, то есть тоже на Клементину. Мать Евгения, такая же вертихвостка, как Аделаида, потерялась на просторах страны в очередном браке, пятом или шестом (семья уже сбилась со счету, получая с пугающей регулярностью приглашения на ее многочисленные бракосочетания).

Заполучить в семью богатую наследницу было хорошо для всех. Константин мог беспрепятственно баллотироваться куда угодно, а угодно ему было сразу в несколько мест. Аполлинарий – расширить бизнес и получать больший доход. Даже Евгений, женись он на Аделаиде, мог принести семье пользу. Хотя бы не пришлось оплачивать его обучение в вузе! Самой Клементине ничегошеньки не было нужно от состоятельной вдовы. Разве что пусть не обижает Сережу, он такой ранимый. Уважительно относится к старику-отцу, прислушивается к мнению Константина и жалеет скорбного умом и мозгами Евгения. Она должна отплатить за то, что Пародонтовы встретили ее как родную! А ведь они не виделись долгих тридцать лет. Тридцать лет – прошли как один миг. Тогда двоюродная сестра с мужем прислали Клементине открытку с пухлым довольным младенцем и подписью «Родилась наша Адочка!». Это был единственный раз, когда она ее видела. Впрочем, если поискать фотографию, можно полюбоваться ею еще раз. Но снимок где-то затерялся. Зато приезжая родственница не теряется! Подначивает Константина с Евгением на подвиги, чтобы вызвать ревность Алексея. Это видно невооруженным глазом. Неужели дуреха влюбилась? Аполлинарий? Что он делает? Вместо того чтобы охотиться за миллионами вдовы, обольщает ее подругу. Зачем?! У той ни гроша за душой, она нищая, ничем не примечательная компаньонка роскошной красавицы.

А Алексей! Вот от кого она не ожидала подобной подлости. Всегда был другом Аполлинария, они вместе раскручивали свой бизнес, помогали друг другу. А теперь? Аполлинарий не хочет связываться с миллионершей, чтобы уступить первенство другу?! Какой он благородный, он может себе позволить быть великодушным. Но Клементина не может сидеть сложа руки. У нее есть отец, которому вскоре может понадобиться дорогостоящее лечение (то, что старик бодр в свои восемьдесят, еще ни о чем не говорит). Есть Сережа, фактически сирота при живых родителях – его нужно пристраивать в правильную школу. Да, Клементине есть за что бороться. Миллионы, как правильно заметил брат, должны остаться в семье.

Ничто так не повышает самооценку женщины, как валяющийся у ее ног мужчина.

Анжела чувствовала такой прилив энергии и бодрости духа, что была готова кружиться в танце всю ночь. Хоть Алексей Крылов и пригласил ее единственный раз, но этого было вполне достаточно, чтобы догадаться: этот роковой брюнет к ней неравнодушен. Пусть он прикрывается маской прохладного безразличия, якобы отдавая дань уважения родственнице друга, Анжелу не обмануть. С ее опытом и познаниями в теории и практике можно легко писать трактат о воздействии женского коварства на нестабильную психику мужчин. Анжела была уверена, что Крылов ревновал ее к Пародонтовым. Если бы она услышала разговор на кухне, куда вышли Аполлинарий и Крылов, чтобы перекурить, то очень удивилась бы. Но Анжела ничего не слышала, продолжала веселиться, флиртуя с Константином Бенедиктовичем и Евгением одновременно.

– А с чего ты взял, что она миллионерша? – выпуская дым сигареты в открытую форточку, поинтересовался Алексей.

– Честно, дружище, – ответил Аполлинарий, – мне все равно.

– Мне казалось, – хмыкнул друг, – ты всегда придерживался принципа строгого материализма. К тому же девица довольно привлекательная. Я бы сказал, яркая и ослепительная. Временами кажется умной, особенно когда молчит. Ничего, что я так прямо выражаюсь по поводу твоей тетки?

– Она мне не тетка получается, а сестра. То ли троюродная, то ли еще какая, Клементина запуталась в родственных связях.

– Думаю, если бы не миллионы, тетушка Клементина, перед тем как пустить гостью на порог, провела бы тщательную разведку и ни в чем не запуталась. Вот кто настоящий материалист!

– Не любишь ты моих родственников, Крылов.

– Отнюдь. Просто я их знаю. Кстати, о родственных связях. Эта Аделаида ни на кого из вас не похожа. Разве в вашем роду были рыжие?

Крылов беззаботно пустил очередную струйку дыма и замолчал. Аполлинарий сделал то же самое, пауза затянулась, после чего Пародонтов вдруг сказал решительным тоном:

– Мне нравится ее подруга.

– Эта блеклая мышь?… Извини, извини, не хотел ее обидеть. Но на фоне яркой подруги она теряется. Хотя если приглядеться к ней внимательнее…

– Не смей, – оборвал его Аполлинарий, – на нее даже смотреть!

– Аполлон, – поразился друг, – с каких это пор ты стал таким категоричным?

– С тех самых, как она зашла в наш дом.

– Мне всегда импонировала мягкость твоего характера, – признался Крылов, – правда, в твоей судьбе бывали времена, когда нужно было проявить твердость…

– И я не проявлял? Согласен, было. Думаю, просто не считал это необходимым.

– Ты не считал необходимым остановить жену, когда она уходила от тебя?

– Зачем? – пожал плечами Аполлинарий. – Если она полюбила другого.

– Думаю, ты влюбился, – бесстрастно констатировал друг.

– Я тоже так думаю, – согласился Аполлинарий. – Только иногда сомневаюсь.

– Опять боишься? Только что выказал твердость характера и пошел на попятную?! Безусловно, нерешительность – твой враг.

Друзья еще немного помолчали, уставившись в темное окно, за которым бушевала вьюга, сыпля пригоршни колючих снежинок прямо в стекло.

– Ты знаешь, Аполлон, а ведь снежинок всего девять видов, это неправда, что узор каждой неповторим. И всякий вид образуется исключительно при определенной температуре окружающего воздуха. К примеру, звездочки возникают, когда воздух охлаждается до минус двенадцати градусов.

– Ты романтик, Алексей. Я понял твою мысль, но выразил бы ее намного проще – каждому овощу свое время. Хотя сегодня твой пример про снежинки кажется весьма заманчивым.

– Вот видишь, ты влюбился и тоже становишься романтиком. Обещаю, что присмотрюсь к Юле исключительно ради тебя. Я должен понять, подходит она тебе или нет. Не хочу, чтобы ты допустил еще одну ошибку.

– Главное, не ошибись сам.

– И все-таки она не похожа на миллионершу.

– Она провинциалка, только недавно вышла замуж за шведа и уже успела овдоветь.

– Ты не находишь это забавным? А криминальным?

Аполлинарий пожал плечами. Какая ему разница? Он не собирался добиваться любви миллионерши, какой бы распрекрасной она ни была. В его жизни внезапно, как смерч, из ниоткуда, появилось трепетное, нежное создание, о котором сразу захотелось заботиться, которое нужно было защищать и беречь. Если это любовь, то он влюбился – и ничего не собирается с этим делать. Или делать все-таки нужно? Крылов прав, он мягкотелый и нерешительный. Сейчас же подойдет к Юле и скажет, что… Что он скажет?! Аполлинарий нахмурился, подбирая нужные слова. На ум ничего не шло! Ничего того, что могло бы ее заинтересовать.

– Скажи ей, – наблюдая мучительный мыслительный процесс, посоветовал Алексей, – что никогда в жизни не встречал такую восхитительную девушку. Женщины падки на лесть.

– Но она и в самом деле восхитительна!

– Так и скажи ей об этом! Не тяни, друг, а если Аделаида найдет и ей престарелого миллионера? Тебе придется ждать, пока она овдовеет.

– Не смешно, – резюмировал Аполлинарий. – Будет грустно, если она уедет.

Юля в который раз танцевала с Евгением, пока подруга кружилась с хозяином дачи, и не понимала, что происходит. Давно было пора заявлять о своем отъезде, но Анжела делала вид, что у них еще масса времени. Возвращаться в город глухой ночью Юля не хотела. Вдруг таксист (а непременно придется брать такси) опять ошибется и вместо родного города отвезет их куда-нибудь в Урюпинск? Разумеется, ничего против этого славного места Юля не имела, но опасалась не найти там таких же гостеприимных людей, какие встретились им здесь. Впрочем, какое такси?! Телефоны не работают! Как его вызвать?

– Сейчас будем играть в мумию! Будем играть в мумию! – радостно провозгласила Анжела, останавливаясь посреди гостиной. – Клементина, у вас есть парочка рулонов туалетной бумаги?

– Бумаги? – сонно встрепенулась та. – Одну минуточку, сейчас принесу.

Клементина поспешила в ванную, где хранились запасы гигиенических средств, а на обратном пути заглянула на кухню, где курили мужчины.

– Аполлинарий, – строго сказала тетка, прижимая к груди туалетную бумагу, – неприлично оставлять гостей без внимания надолго.

– Это вы кому несете? – бесцеремонно, на правах друга семьи поинтересовался Алексей, глядя на рулоны.

– Адочке, – торжественно объявила Клементина Бенедиктовна.

– В таком количестве? Она что, переела? – ухмыльнулся Крылов. – Смотрите, Клементина Бенедиктовна, вы ее не прокормите, такими темпами она поглотит все припасы.

– Адочка станет мумией! Аполлоша, Аполлинарий! Иди, помоги ей.

– Мумией? – продолжал Крылов. – С такими габаритами и аппетитом в ближайшее время ей это явно не грозит.

– Ах, Алеша, ты всегда насмехаешься, – поджала губы Клементина. – Ты можешь не ходить, кури себе на здоровье.

– Минздрав предупреждает об обратном, курение не для здоровья.

– Тогда пей компот, я много сварила, он стоит на плите в кастрюле.

– Компот? – заинтересовался Алексей. – С курагой и сушеным инжиром? Я люблю ваш компот, Клементина Бенедиктовна.

– Тогда можешь выпить весь! – Клементина сунула Аполлинарию один рулон, второй оставив себе, и потащила его прочь из кухни.

– Весь боюсь, – заявил, заглядывая в кастрюлю, Крылов, – вдруг вашей родственнице не хватит.

И налил себе стакан компота.

– Мы принесли бумагу! – услышал Алексей радостный возглас.

– Молодцы, – усмехнулся он и затушил сигарету.

Анжела в общих чертах объяснила правила игры, которая сразу понравилась всем без исключения. Они с Юлькой станут мумиями, а мужчины, те, кто пожелает (на этом месте она многозначительно поглядела в сторону кухонной двери), станут их обматывать туалетной бумагой на скорость. Кто быстрее обмотает, тот и выиграет. Кто выиграет, тот и поцелует свою мумию. Это будет призовой поцелуй.

Целоваться захотели все мужчины. Аполлинарий кинулся заворачивать Юльку, а за Анжелу взялись сразу двое Пародонтовых. Клементина в качестве судьи засекла время.

Пока Евгений с Константином Бенедиктовичем препирались, кто лучше справится с задачей, и, мешая друг другу, заворачивали Анжелу в туалетную бумагу, Аполлинарий встал рядом с готовой мумией.

– Вот, все, – сказал он, нежно глядя на то, как из-под ленты хлопают длиннющие Юлькины ресницы. – Целовать уже можно?

– Нужно, нужно, – недовольно пробурчала Анжела, скидывая с себя мужские руки и с обидой глядя в сторону кухни. Естественно, задумывая игру, она рассчитывала на другой результат. Но Крылов даже не вышел!

– Юля, – тихо сказал Аполлинарий, – можно я вас поцелую?

Юля доверчиво моргнула ресницами.

Аполлинарий склонился к ее лицу, отодвинул бумагу, скрывавшую губы девушки и нежно поцеловал.

– Давайте еще раз, – прокричал Евгений, – этот не считается!

– Давайте поменяемся местами, – вкрадчиво предложил более опытный Константин Бенедиктович. – Юля будет оборачивать Аполлинария, а меня станет мумифицировать Аделаида.

По его прикидкам, шансов было половина на половину, с надоедливым племянником они вообще равнялись нулю.

– Нет, – не унимался Женя, – пусть Аделаида оборачивает меня! Я больше похож на настоящую мумию, чем ты, дядя.

– Прекратите спор, – поморщилась Клементина. – Предложение Константина мне кажется наиболее перспективным. Аполлинарий обертывает Юлю. Все согласны? Хорошо. А Адочка сначала целует Константина, по старшинству, потом целует, ой, я хотела сказать, оборачивает тебя, Евгений. Так будет честно.

Присутствующие поспешили согласиться с мнением Клементины Бенедиктовны.

Но целоваться с Анжелой-Аделаидой никто не стал! По одной простой причине – Аполлинарий не собирался отдавать пальму первенства кому бы то ни было. Он мгновенно, что было удивительно при его прежней нерасторопности и вальяжности, справлялся с задачей и побеждал. Разумеется, победителю доставался поцелуй! Юлин поцелуй.

Анжела потеряла всякую надежду на то, что Крылов когда-нибудь выйдет из кухни, и наконец она решила пойти туда сама. Исключительно из интереса, посмотреть, что там так долго можно делать.

– Я с тобой, – сказала раскрасневшаяся Юля. – Нам нужно поговорить, – пояснила она моментально увязавшемуся за девушками Аполлинарию.

Но как только подруги подошли к двери, из кухни вышел Крылов. Он хмыкнул, усмехнулся, подмигнул Юльке и скрылся в гостиной.

– Вот гад! – в сердцах высказалась Анжела, плотно закрывая за собой дверь. – Что он о себе мнит? Принц нашелся, игнорирует настоящую миллионершу!

– Анжела, не забывайся, – вздохнула Юля, подставляя лицо под свежий ветер из форточки, – ты не настоящая миллионерша.

– И что? Юль, я не заслужила этого маленького кусочка мечты?! Я, подкидыш, от которого мать отказалась еще в родильном доме, не могу пару дней пожить в нормальной семье, где меня все любят и ценят?! Пусть за мои миллионы! Пусть, – шмыгнула носом Анжела. – Пусть у меня их нет. А есть лишь квартирка, которую дало государство, есть мозги, которые только и привыкли, что выкручиваться в этой жизни, есть ты, Юлька, настоящая подруга. И больше ничего нет. Разве ж этого мало?! Много, но недостаточно, чтобы быть счастливой. Хочется семьи. Тебе меня не понять. У тебя, Юль, есть все. Теперь к этому всему прибавился Ленечка. Я не завидую, нет. Просто и мне хочется немного побыть счастливой. Пусть обманом, под чужим именем и недолго. Но ведь может же произойти чудо, и все изменится к лучшему?!

– Мой любимый писатель говорил, что чудеса нужно делать своими руками.

– Вот я и делаю, Юль! Возвожу свои алые паруса!

– Это не паруса, Анжел. Это большой розовый пузырь, который вскоре лопнет – и ничего не останется.

– Останется память.

– Как ты врала и изворачивалась?

– Что меня любили. Что могли бы полюбить, если бы не эти чертовы миллионы!

Дверь в кухню открылась, и зашел Сережа в пижаме. Он хмуро поглядел на подруг и направился к кастрюле с компотом. Сам налил себе стакан и принялся пить.

– Хорошо, – пожала плечами Анжела, – давай вернемся в гостиную и скажем, что нет у меня никаких миллионов. И что я все это выдумала…

– Тише, – испугалась Юлька, глазами указывая на Сережу.

– Ничего страшного, – усмехнулась подруга, – бедолага немой и глухой, – и продолжила: – Признаемся, что я пошутила, поздоровавшись со словами «Я ваша тетя!», что на самом деле никакая я не тетя, а так, приблудившаяся в новогоднюю ночь неудачница.

Сережа медленно пил компот и не смотрел на подруг.

– Скажем все и уедем, Юль. Ты этого хочешь?!

– Я не знаю, чего хочу. – Юля принялась выводить пальцем на стекле странные узоры. – И уезжать, конечно, не хочется. Мне все они очень понравились. Особенно Аполлинарий. Он необыкновенный мужчина! Как-то все-таки неудобно при мальчике откровенничать.

Юля повернулась к Сереже:

– Есть хочешь?

Тот замотал головой.

– А я по ночам люблю колбасу есть, – призналась Юлька. – Достаешь ее из холодильника, всю такую холодненькую, – она мечтательно прикрыла глаза, – и запиваешь чаем. Вкусно! Можно и компотом. Клементина наверняка вкусный компот варит.

Сережа кивнул.

– Он понимает, – хмыкнула Анжела.

– Думаю, умеет читать по губам, – предположила Юля.

Сережа подошел к холодильнику и достал оттуда половину батона докторской колбасы. Положил его на стол, деловито отрезал два ломтя, один протянул Юльке, другой взял себе и важно вышел из кухни.

– Спасибо, – сказала ему вслед Юля. – Хороший пацанчик, весь в папу.

– Ладно, – кисло согласилась Анжела, – так и быть, давай сегодня уедем. А то я боюсь, что ты потеряешь голову. Я вот ни в кого не влюблена, потому мне врать легко. Ну, почти легко. А ты врать не умеешь, хотя меня поддерживала, молодчина.

– Уедем и все забудем? – тихо предположила Юля.

– Я так точно не забуду, но номер телефона не дам. А ты, если хочешь продолжить отношения с Леней, дай. Только я бы не советовала. Придется выбирать между ним и мной. Если он узнает, что мы соврали, то есть что я соврала, а ты мне подыгрывала, вряд ли не обидится.

– Ты знаешь, что я всегда выберу тебя, Анжела. Дружба превыше всего.

– Глупости это, Юлька, превыше всего любовь. И если она настоящая, то ничего не страшно: ни врать, ни изворачиваться, ни ждать разоблачений. Если он полюбит меня такой, какая я есть на самом деле, то…

– Что «то»? Ты конкретно о Крылове говоришь или предположительно о ком-то?

– При чем здесь Крылов?

– Мне кажется, он тебе понравился. И еще мне кажется, что ты ему тоже понравилась.

– Не успокаивай меня, Юль. Давай постараемся мыслить трезво. Итак, мы уезжаем?

Юлька обреченно мотнула головой.

– Уезжаем, значит.

Юлька снова мотнула, на этот раз не так уверенно.

– Хорошо, точно уезжаем, – заключила Анжела. – Но если они нас снова позовут, то вернемся!

Юлька радостно захлопала в ладоши.

– Не понимаю, чему ты радуешься. Выставят нас с треском в следующий раз, когда приедет настоящая миллионерша.

– А если она не приедет?

– Если действовать так, как говорил твой любимый писатель, то нам придется перекрыть въезд в поселок или устроить авиакатастрофу.

Анжела хмыкнула и вышла из кухни.

– Делать чудеса своими руками, очень хорошо сказал. Вот мы и сделаем, возьмем и останемся. Нет, уедем и вернемся.

– Уедем, – прошла за ней следом Юля, – но если позовут, то приедем. Ненадолго, чтобы только посмотреть, как он… как они тут.

Пародонтовы тем временем занялись приготовлением ко сну. Клементина поймала в коридоре Сережу, жевавшего колбасу, и вернула в детскую. Константин Бенедиктович пошел проведать отца (тот иногда терял равновесие и падал с кровати). Евгений, отвлекшись от ухаживаний за богатой вдовой, принялся ощупывать сиденье очередного оставшегося в живых стула, чтобы, когда все успокоятся, проверить его содержимое. Аполлинарий с Алексеем, как это обычно бывает в отсутствие женского внимания, занялись обсуждением бизнеса. Но после вскоре перешли на женщин.

– Как Каролина? – поинтересовался Аполлинарий у друга.

– Замечательно, – усмехнулся тот. – Влюблена в меня как кошка, но это не доставляет мне удовольствия. Я люблю гордых женщин. Еле отвертелся от приглашения провести наедине новогоднюю ночь. Не захотел повторения прошлого года.

– Она роскошная женщина.

– Всем привет! – В гостиную вернулись решительно настроенные подруги.

– А где все? – поинтересовалась Анжела. – Мы хотели попрощаться!

– Что? – вскочил Аполлинарий и подбежал к Юле. – Как это? Клементина говорила, что вы останетесь на Рождество!

– Не можем же мы встречать Рождество в том же, в чем встречали Новый год! – хмыкнула Анжела. – Если вы будете настаивать, то мы вернемся.

– Я настаиваю! – закричал Аполлинарий. – Я категорически настаиваю!

– На чем это? – спросила вернувшаяся Клементина.

– Аделаида собралась уезжать, – объяснил Алексей.

– Ни за что, – расставив руки в стороны, перекрыла выход Клементина. – Мальчики узнают, расстроятся!

– Мы вернемся, – благодушно заметила Анжела, игриво поглядывая на подругу.

Ту схватил за руку Аполлинарий, словно собирался насильно задерживать в доме.

– Обалдеть, – прошептала Анжела, глядя на них, – вот это чувства.

– Что за крик?

В гостиную зашел Константин Бенедиктович.

Сцена повторилась вновь, когда трагическую новость узнал Евгений. Миллионерша собиралась вернуться в город! Несомненно, ради того, чтобы найти себе более подходящего жениха. Удача ускользала из его рук.

– На улице темно и холодно! – выдвинул аргумент Евгений.

– Таксист может оказаться маньяком! – пугала девушек Клементина.

– Ничего страшного, – нашелся Крылов, – я сам их отвезу.

И тут Анжела поняла, как он хочет от нее избавиться!

– Вы пили, – недовольно поморщилась она, – вам нельзя за руль. Я не хочу провести ночь в отделении милиции.

– Ничего подобного, – отрицал Крылов, – я и не пригубил! Доставлю вас в лучшем виде. Куда везти? – Он достал ключи и принялся ими играть.

Анжела замерла. Говорить, что везти ее нужно к старой, обшарпанной хрущевке, она не могла. Подруга, разумеется, жила в более престижном доме, но раскрывать свое инкогнито девушки не собирались!

– Гостиница «Империал», – внезапно нашлась Анжела. Мозг в очередной раз ее не подвел.

– Не волнуйтесь, Клементина Бенедиктовна, Константин Бенедиктович, – раскланивался Крылов, – доставлю ваших гостей в лучшем виде. Гостиница «Империал», значит. Очень хорошо, поехали. Я жду на улице.

– Как он скор, однако, – пробурчал Константин Бенедиктович.

– Я тоже поеду! – заявил Евгений.

– Женя, – укоризненно сказала Клементина. – Девочки завтра вернутся. Вернутся ведь?

Юлька вяло кивнула.

– И позвонить нельзя, – досадовал Аполлинарий, – связи нет.

– Я приеду, – пообещала, глядя ему в глаза, Юлька.

– Ща прослезюсь, – шмыгнула подруга. – Нет, правда, товарищи и господа родственники! Мне, честно, у вас так понравилось, так понравилось…

Прощание было скорым, Крылов сигналил на весь поселок из своего автомобиля.

Девушки прошли в коридор, где Анжела заметила под своей ногой белый конверт. Она подняла его и прочитала «Пародонтову Константину Бенедиктовичу».

– Вам, – протянула конверт хозяину.

– Это приглашение на рождественский ужин в мэрию! – взревел тот, прочитав надпись на конверте. – Адочка! Вы совершили чудо!

– Я? – поразилась та. – Я лишь его подняла, он лежал под ногами.

– Этого не может, этого не может быть! – трепетно вскрывал конверт Пародонтов-старший. – Нет, это может быть. Это оно! Приглашение на двух лиц. Аделаида, позволь тебя пригласить на рождественский ужин в нашу мэрию! Там будут солидные люди, депутаты городского собрания, представители местной власти, руководители бизнеса…

– Я рада за вас, – улыбнулась Анжела. – Только будет лучше, если вы возьмете с собой Клементину Бенедиктовну.

– Ты не собираешься возвращаться? – прищурился Константин Бенедиктович.

– Что вы, я вернусь, обязательно вернусь.

– Знаешь, Адуся, ты хорошая девочка, – поцеловал ее в щеку Константин Бенедиктович, – и без своих миллионов. Простая такая, такой и оставайся.

– С миллионами ты тоже ничего, – захихикал Евгений и поцеловал Анжелу в губы.

Аполлинарий галантно приложился к ее ладони. Клементина жарко стиснула девушку в объятиях.

На морозной улице Анжела остыла. В автомобиль Крылова она уже садилась с твердым намерением никогда больше не возвращаться в дом Пародонтовых. Милые люди, она больше не станет им врать.

– Я не попрощалась с Бенедиктом Аполлинарьевичем! – расстроилась она.

– Но ты же вернешься, – шепнула ей Юля.

Глава 4

ПРАЗДНИК УДАЛСЯ, ЕСЛИ КТО-ТО ПОДРАЛСЯ, ЧТО-ТО СГОРЕЛО ИЛИ КОГО-ТО ЗАБРАЛИ В МИЛИЦИЮ

Крылов вел машину уверенно, с обязательным лихачеством, присущим красавцам с пронзительными карими глазами. Анжела видела его глаза, заглядывая в зеркало заднего вида. Они с Юлькой сидели вместе и молчали, каждая думала о чем-то своем.

– Что приуныли, девочки? – ухмыльнулся Крылов, не оборачиваясь. Он тоже смотрел на них в зеркало.

Анжела видела довольную усмешку Алексея, словно он был рад, что избавил дом Пародонтовых от назойливых подруг.

– Устали, – призналась Юля, постаравшаяся заполнить паузу. Но грусть не покидала ее. К этому добавлялся унылый заснеженный пейзаж за окнами.

– Да, нам нужно отдохнуть, – поддержала подругу Анжела.

Сначала она нисколько не сомневалась, что найдет с Крыловым общий язык. Анжела обладала обаянием и чисто женским кокетством, перед которыми еще ни один из представителей сильного пола не смог устоять. Но кокетничать с Крыловым вдруг совершенно расхотелось. Его надменная усмешка вообще едва не вывела Анжелу из себя. Что смешного он нашел в том, что они возвращаются в город?! Здраво рассудив, что если она вспылит, то никто не гарантирует, что Крылов не остановит машину и не высадит подруг прямо среди чистого поля, она промолчала. Впрочем, вредничать могла только Анжела. Юлька смиренно ехала, стараясь не думать, что они станут делать в гостинице класса люкс, где самый дешевый номер стоил половину Анжелкиной зарплаты. Полностью полагаясь на судьбу (в данном случае – на Анжелу), Юля продолжала думать об Аполлинарии.

– Собираетесь провести остаток новогодних каникул в Куршевеле, Ида? – с иронией поинтересовался Алексей.

– Не успели получить визы, – пробурчала Анжела, стараясь врать меньше, чтобы потом не путаться в показаниях. Но здесь она не соврала: у нее даже загранпаспорт был не оформлен.

– Тогда примите приглашение на зимние шашлыки, – Крылов довольно улыбнулся и повернулся к ним. – Завтра, фактически уже сегодня, я займусь покупкой мяса и маринованием. А послезавтра, фактически завтра, милости прошу к моему шашлыку.

– Куда? – тупо спросила Анжела; потихоньку она стала осознавать, что едет в дорогой иномарке с привлекательным водителем, который хочет продолжить с ней знакомство.

– Все туда же, – рассмеялся Алексей. – Аполлон разве не сказал, что мы соседи по дачам?

– Кто? – встрепенулась Юлька, услышав знакомое имя. – Аполлинарий? Леня?

– Как здорово иметь неординарное имя, – вздохнул Крылов, – от него можно получить столько интересных производных!

– Вы сосед Ленечки по даче? – До Юльки доходило как до верблюда.

– Да, я сосед, – лично для нее подтвердил Крылов, продолжая улыбаться. – И приглашаю вас с подругой на шашлыки, которые собираюсь приготовить сам лично. Вам ведь известно, девушки, что лучшие повара испокон веков всегда были мужчины. Так вот я – лучший повар.

– И что же вы еще умеете блестяще готовить? – игриво спросила Анжела, кокетливо стреляя глазами по зеркалу.

– Кофе в постель, – подхватывая легкий флирт, признался Крылов.

– Я не завтракаю в постели, – разочарованно пробурчала Анжела. Разве она дала повод для столь легкомысленных предположений?

– Это я себе делаю кофе в постель, – пожал плечами Крылов, – по выходным. А вы, Ида, что подумали?

– Это и подумала, – хмыкнула Анжела и, подтолкнув подругу локтем, взлядом спросила: «Соглашаемся или нет?» Юлька энергично закивала – Анжела даже испугалась, что Юлькина голова сейчас отвалится.

– Тогда договорились, Идочка, – обрадовался Крылов, как показалось Анжеле, искренне. – Сегодня вы отдыхаете, а завтра днем часа в три я за вами заезжаю. К отелю?

– Куда еще? – повела плечом Анжела.

Юлька тоже обрадовалась, стала говорить, что это очень здорово, когда мужчина сам заезжает за девушками, а не они берут частника и мчатся на ночь глядя неизвестно в каком направлении, не зная сельской местности и страдая топографическим кретинизмом. Анжела поняла, что подруга имеет в виду новогоднюю ночь и Свистунова, и звонко рассмеялась.

– Вот видите, – усмехнулся Крылов, – я вас наконец-то рассмешил. А то испугался, что везу двух царевен Несмеян.

– Ох, какой вы пугливый, Алексей, – делано вздохнула Анжела.

– Кое-чего действительно боюсь, – признался тот.

– Чего же? – не ожидая подвоха, спросила Анжела.

– Что в один прекрасный миг вы исчезнете, словно никогда и не появлялись.

Анжела замерла. Он что, догадался, что они воспользовались чужим именем и посягнули на святость дома Пародонтовых?

– Ой, приехали! Почти что приехали! – вовремя прокричала Юля, глядя в окно на сверкающие праздничной иллюминацией городские окраины.

Им повезло: ночью в городе пробок не было, проезжая часть пустовала и казалась в несколько раз шире, чем днем. В торжественной пустоте царил настоящий праздник – новогодняя иллюминация, наряженные ели, припорошенные снегом… По улицам гуляли влюбленные парочки, спешили на встречи к друзьям и родственникам менее романтичные горожане. Из парков, мимо которых они проезжали, вслед машине неслась музыка.

Автомобиль быстро оказался возле высоченной гостиницы и торжественно подкатил к парадному подъезду. Крылов заглушил двигатель, вышел из машины и помог девушкам выбраться из салона. Как галантный кавалер он взялся проводить дам прямо в номер, но Анжела этому категорически воспротивилась. Она легко взбежала по ступенькам наверх и остановилась перед стеклянной дверью с фотоэлементами. Та, словно задумавшись ненадолго, пускать ли неизвестную ночную гостью, медленно распахнулась. Анжела схватила Юльку за руку и забежала внутрь, помахав Крылову на прощание рукой. Но тот уходить не собирался: стоял на крыльце и сквозь закрытую стеклянную дверь размером с хорошие гаражные ворота, сверлил Анжелу пристальным взглядом.

– Ужас, – выдохнула Юля, корча ему издали умильную физиономию.

– Прорвемся, – шепнула ей подруга.

К ним тут же подошел ночной портье и проводил девушек к ресепшену.

– Я близкая, очень близкая подруга господина Гундарева, – склонилась заговорщически Анжела к удивленному администратору.

– Кого, простите?

– Анатолия Гундарева.

– Толика?

Толик Гундарев был в полном смысле этого слова однокашником Анжелы, они вместе ели кашу в детском доме едва ли не с младенчества. Потом судьба их развела, но в прошлом году они увиделись на встрече выпускников. Гундарев тогда хвастался, что работает в престижном отеле администратором.

– Сегодня не его смена, – развел руками непонятливый парень.

– Я знаю, но у меня вынужденные обстоятельства. – Господи, опять приходится врать! – Видите того мужчину за дверью? – Парень кивнул. – Это Али-Паша-ибн-Хаттаб, представитель гарема его величества султана Брунея. Встретил нас в баре и прифигел от нашей неземной красоты…

– О да, – возводя глаза к потолку, промурлыкала Юлька.

– Вцепился в нас, как майский клещ, хочет забрать в гарем. А мы не хотим, правда, Юля? – Юлька отчаянно замотала головой. – Но шума поднимать нельзя. Сами понимаете, политическая обстановка в стране нестабильная…

– Что вы говорите, – пробормотал администратор, заметно напрягаясь, – а в какой стране?

– В Брунее, естественно. Накануне важного визита президента республики Куркыстан всякая шумиха вокруг султана нежелательна.

– Разумеется, разумеется, никакого шума. А что от меня требуется?

– Тихонько проводить нас к служебному выходу. Ладушки?

– Лады, – парень расслабился. – Иннокентий, – позвал он портье, – Кеша, проводи девушек к служебному выходу.

Кеша подобострастно, как уже привык это делать, кивнул и церемонно прошел вперед.

– Океюшки, милый, – бросила Анжела маячившему за стеклом Крылову и послала ему воздушный поцелуй.

Она нисколько не сомневалась, что Крылов остался в полной уверенности, что подруги действительно проживают в этом дорогом отеле. Что из этого следует? Только одно: она настоящая миллионерша, раз может себе такое позволить.

Кеша выполнил задание с честью. Проводил подруг, открыл перед ними дверь и даже вызвал такси! Все в лучших традициях «Империала». Вместо чаевых он получил от Анжелы пламенный поцелуй в гладко выбритую щеку и устную благодарность за спасение молодых девичьих жизней, чем остался доволен. В первый раз за последнее время он был рад моральному, а не материальному вознаграждению.

Анжела бухнулась в такси и на всякий случай склонила рыжую голову. Нужно было продумать все до мелочей, чтобы лишний раз не попасться на глаза Крылову. Банально проколоться не хотелось.

– Мы точно поедем на шашлыки? – с замиранием сердца произнесла Юля.

Анжела кивнула и тяжело вздохнула. Придется организовать небольшую, но из-за коротких сроков бурную деятельность, чтобы на следующий день предстать перед Крыловым в достойном виде. Фантазии у Анжелы было не занимать. Впереди был еще весь день. Первым делом она собиралась отоспаться, затем заняться омолаживающими косметическими процедурами, освежить маникюр, подобрать более подходящую одежду… Дел было невпроворот.

Сначала отвезли домой Юльку. Она выскочила из машины и понеслась в подъезд, а Анжела проследила за ней до тех пор, пока в ее окнах не загорелся свет. Юля давно жила одна, родители подарили ей квартиру на двадцать один год. Дом был респектабельным, охраняемым, бояться, в сущности, было нечего, но Анжела по старой привычке опекала подругу. У нее самой райончик – еще тот. Из охраны – один участковый, но его мало кто знал в лицо потому, что он казался фантомом: всегда вроде есть, но как бы нет и никогда не было.

– Спасибо, – Анжела сунула водителю купюру и выпорхнула из автомобиля.

Машина отъехала, девушка сладко потянулась, подняв голову и руки к небесам, – и увидела прозрачно-черное звездное небо. Погода явно налаживалась, блестящие звезды обещали не только «мороз и солнце – день чудесный», но и хорошее настроение.

Добравшись до постели, Анжела юркнула под одеяло. Позади остались сумбурная новогодняя ночь, опасения, что ее выкинут на лютую стужу, воспоминания о привлекательном брюнете, который вел с ней себя так странно и непредсказуемо. Лежа в тепле и уюте, девушка поняла, что никуда больше ехать не хочет, обманывать больше никого не станет. А вот ругаться будет обязательно. Утром (скорее всего, ближе к обеду), как только проснется, позвонит Свистунову и выскажет ему все, что думает по поводу несостоявшейся совместной встречи Нового года. Тот запросит индульгенцию, начнет ныть, стонать и обещать искупить вину целиком и полностью… Анжела усмехнулась: что бы такое придумать в наказание? Заставить вымыть лестничную клетку. На следующей неделе как раз ее очередь махать мокрой тряпкой на общественных пролетах. Эх, жаль, что она не владеет миллионами! Жила бы в отдельном коттедже на острове какого-нибудь южного моря и наслаждалась полным одиночеством.

Есть такая категория людей – синглтоны, в переводе с английского – единичные. Это своего рода отшельники. Они самодостаточны, умны, веселы, в меру философичны. Философия их состоит из одного постулата: никогда ни за что не жениться и не выходить замуж. Зачем? Нужно жить только для себя. И таких одиночек с каждым днем становится все больше и больше. Раньше Анжела думала, что синглтоны – это разочаровавшиеся в окружающем мире холостяки и холостячки. Сегодня ее мнение изменилось: она сама не прочь стать синглтоном и прервать связь с миром. Нет, оставить рядом с собой Юльку. Анжела усмехнулась. А за Юлькой потянется Ленечка-Аполлинарий, а за ним – вся его дружная родня… Нет, одного острова в южном море катастрофически не хватит, нужно как минимум штук пять.

И ведь так хочется забыться, выкинуть из головы все трудности и способы их преодоления и жить только для себя!

В детстве Анжеле снилось, как она летает. Отрывается от земли, легонько, без напряжения, машет руками и летит. Парит и блаженно оглядывает окрестности с высоты птичьего полета. Сегодня чаще снится электричка, на которую она постоянно опаздывает. И проводник, показывающий из последнего вагона, хвост которого она успевает увидеть, большую фигу.

Этот сон и есть суровая действительность, от которой хочется избавиться.

Только пока она не знает как.

Анжела перевернулась на другой бок, но сон не шел. Или это организм отказывался бежать за электричкой? Она попыталась представить, как летит, парит над землей, а там, внизу, стоит… Крылов и машет ей рукой с криком «Океюшки, милая!». Анжела сердито перевернула подушку. Примета не сработала, Крылов продолжал мерещиться.

– Это совесть, – испугалась Анжела, – я и его обманула.

Впрочем, она попыталась успокоить себя тем, что на обиженных воду возят. Но если все обиженные встанут перед ее бессонными очами, то закроют мир, и тогда Анжела точно станет синглтоном. И вместо хороших мыслей в голове закрутилась народная примета: «Как встретишь Новый год, так весь год и проведешь». От этого стало еще беспокойней.

Анжела встала и прошлепала босыми ногами на кухню, налила себе воды из-под крана и залпом выпила.

– Позвонить Свистунову?

Она представила, как будит этого разгильдяя, бросившего их на произвол судьбы, милым вопросиком «Не спишь, дорогой?». И тот в пятом часу утра отвечает «Уже нет, дорогая». От этого стало приятно. Она полезла за мобильным телефоном… и с ужасом осознала, что оставила его в гостевой комнате на даче Пародонтовых! Анжела была на грани провала! Ведь телефон мог все рассказать за нее сам: кто она такая, с кем поддерживает отношения, как проводит время…

Гадкая мыслишка «Все, что ни делается – к лучшему», как ни странно, успокоила ее настолько, что, вернувшись в постель, она задремала. Пусть узнают, это будет даже хорошо, не придется ничего больше выдумывать и сочинять. Она вообще им чужая, они ей тоже совершенно чужие люди. Жаль, конечно, но не возвращаться же за телефоном? Возможно, в нем уже копается Евгений, или Сережа, или Клементина трагическим голосом читает крамольные эсэмэски. Жалко только Юльку: невооруженным глазом видно, что она ни с того ни с сего влюбилась в этого грузного, большого, доверчивого, как котенок, Аполлинария. Что она в нем только нашла?! Загадка девичьей души.

Засыпая, Анжела неожиданно вспомнила, что связь в поселке у Пародонтовых не действует, за праздничные дни ее вряд ли восстановят, а в эсэмэсках нет ничего крамольного, кроме того, что к ней обращаются как к Анжеле. Она скажет, что это ее псевдоним. Ох, она ничего не сможет им сказать потому, что Клементина вряд ли признается, что брала ее телефон. А Евгений признается! И про псевдоним поверит. В последнюю минуту перед тем, как забыться сном про электричку, рыжая головка мучительно соображала, каким бы образом избавиться от еще одной напасти.

Яркое зимнее солнце, бившее в окно, настроило Анжелу на решительный лад. Если раньше она сомневалась, стоит ли продолжать игру в урюпинскую миллионершу, то теперь все сомнения были отброшены и забыты. Анжела листала толстый блокнот, распухший от вложенных в него бумажек, и вчитывалась в знакомые и незнакомые фамилии.

– Тот или не тот? – спросила она Юльку и сняла с носа ломтик огурца, засунув его в рот.

Анжела делала косметическое омоложение прямо у себя на дому. Юля приехала к ней в обед, как только она встала, и привезла еды, зная, что подруга в магазин ни за что не выберется. Свежие огурцы пришлись как нельзя кстати и заменили клубнику, которую Анжела летом любила укладывать ровными слоями на своем лице. Юля выглядела посвежевшей, похорошевшей и несколько озадаченной. Причиной последнего была Анжела, вознамерившаяся во что бы то ни стало найти давнего приятеля Эдика Стародубцева. Телефон Эдика Анжела хранила, как и координаты всех остальных знакомых, кавалеров и просто приятелей, на всякий случай. Сегодня такой случай как раз и наступил.

Звонить пришлось с Юлькиного мобильника.

– Кто? – прохрипел Эдик осипшим голосом.

– Дама в манто, – хмыкнула в трубку Анжела.

– Понятненько, рыжая. Давно не виделись.

И Стародубцев с ходу принялся флиртовать.

Анжеле пришлось оборвать его на самом пике, когда Эдик добрался до билетов на премьерный показ последней коллекции Валентина Юдашкина. Юлька, услышав, как безжалостно подруга это сделала, громко застонала. Она не знала того, что знала Анжела: вешать лапшу на уши могут не только привлекательные особы слабого пола. Билеты на премьерный показ были коронным крючком Эдика Стародубцева, на который попадались все без исключения адекватные девушки. Анжела тоже попадалась, так что второй раз ее провести было довольно трудно. А в первый… Хихикнув, она вспомнила, что вместо показа Эдик повел ее в «Макдоналдс», объяснив, что забыл приглашения дома и они все равно опоздают. Странно, что он работал не в рекламном бизнесе, куда часто звала его Анжела. Стародубцев водил здоровенный лимузин, взятый в аренду на длительный срок, и зарабатывал на жизнь тем, что катал на презентабельной машине свадебные пары. А на страстной, когда свадьбы не играли, Эдик подрабатывал в похоронном агентстве, благо лимузин был черного цвета. Вот на него как раз и рассчитывала Анжела.

– Договорились! – Она отключилась и подмигнула подруге.

– Действительно, он врал про Юдашкина? – не поверила Юля.

– Стопроцентно.

– А так было похоже, я бы пошла с ним.

– Ничего, – успокоила ее Анжела, – ты с ним поедешь. Дерет только, гад, много. И скидку на старое знакомство не сделал.

– Ничего, Анжел, деньги у нас есть, – вторила ей Юля.

Следующей процедурой была маска из голубой глины сомнительного цвета. Анжела отмокала с маской в ванной, когда Юля наконец-то нашла нужный номер.

– Привет, Лидуся, что делаешь? Третий день пьешь? Вот это да, вот это организм! Тебе можно позавидовать.

Лидуся ответила, что завидовать по большому счету нечему, потому как она за эти три дня поправилась на два килограмма и двести граммов и больше не влезает в коктейльное платье кораллового цвета, а другое, королевского синего, ей еще не принесли. Анжела обрадовалась и попросила одолжить коралловое платье ей. И к платью собрала небольшой ансамбль из вещей, данных напрокат: манто из серебристого песца, которое на самом деле было серым, но жутко гламурным; высокие черные сапоги-ботфорты; длинный белый мохеровый шарф. Шарф особенно вписывался в запрограммированные шашлыки.

Лидуся согласилась все это отдать за две бутылки приличного шампанского (одной ей было мало!).

– Все равно никуда не выйду в ближайшие семь дней, – призналась она.

– У нее тоже есть лучшая подруга, – пояснила Анжела Юле, возвращая той мобильный телефон, – которая не даст умереть от голода.

Юля предлагала свои вещи, но Анжеле они были малы. А привычка меняться нарядами осталась еще с детского дома, когда всех перестали одевать в одинаковую одежду и обрадовали девчонок разнообразием. Лидуся в детском доме не росла, но делилась с подругой охотно. Анжела никогда не оставалась в долгу.

Когда с транспортом и экипировкой было закончено, Анжела взялась за волосы. Они тоже требовали ухода. И попросила Юлю, чтобы та помогла сделать из прямых прядей роскошные локоны.

– Сходила бы к мастеру, – предложила Юля.

– Зачем? – искренне удивлялась Анжела. – Они столько сдерут! А ты все отлично делаешь. Хочешь, я тебя тоже потом накручу?

Юлька отмахнулась длинной челкой и продолжила экономить деньги подруги.

– Остался маникюр и Свистунов, – заключила Анжела, приглядываясь к телефону.

Но звонить ему не пришлось. Он сам позвонил в дверь ее квартиры. Хорошо еще, что Анжела успела предстать перед Свистуновым обновленной и просто раскрасавицей, хотя флиртовать и крутить роман с ним больше не собиралась.

То, что ворвалось и едва не снесло подруг с ног, казалось мало похожим на Виктора Свистунова. Тощий нескладный Дед Мороз в грязном, ободранном полушубке а-ля Санта-Клаус, с длинной белой бородой, из которой повыдирали добрую половину, с бешено вытаращенными глазами…

– Хвост! Хвост! – прокричал Свистунов и промчался в комнату.

– У него еще и хвост? – поразилась Юля.

– Нет никаких хвостов, – презрительно поморщилась Анжела, не желая восстанавливать добрые отношения с приятелем так сразу, и захлопнула дверь, пройдя в комнату.

– Нет?! Уф, хорошо, – облегченно выдохнул тот и распластался на диване.

Комната заполнилась едким запахом гари.

– Что это?! – испугалась Юля, принюхиваясь.

– У Свистунова новый парфюм, – хмыкнула Анжела, – он же у нас оригинал!

– Я не оригинал, – простонал тот, – я преступник. Если судья не сделает снисхождения, то ты меня больше, Анжелочка, не увидишь.

– Ты кого-то убил?! – воскликнула Анжела.

– Лучше бы я его убил, – простонал Свистунов. – Воды! Воды! Я весь горю.

Юлька кинулась за водой и успокоительным. Свистунова принялись отпаивать и возвращать к реальности. До этого подругам казалось, что Виктор бредит. То, что он расскал, мало походило на правду. Во всяком случае, это было настолько неправдоподобным стечением обстоятельств, что вряд ли могло произойти на самом деле. Но произошло. А произошло вот что.

Она сразила Свистунова одним взмахом длинных (накладных, как предположила Анжела) ресниц. Незнакомка стояла рядом с новогодней елью и казалась Виктору Снегурочкой из сказки. Ее нежный образ воскресил в парне лучшие воспоминания детства (вот стерва!) и обещал сказку наяву. Поначалу Виктор сопротивлялся внезапному порыву, но так как Анжела проигнорировала его общество (да, не по своей вине!), то он решил обаять незнакомую Снегурочку. Маруся оказалась милой, трогательной девушкой, не терпящей мужчин с вредными привычками (врала, как сивый мерин, сама небось и пьет, и курит!). Свистунов на протяжении всей новогодней ночи держался из последних сил, чтобы не напиться и не закурить. И вот, когда уже забрезжил рассвет (в двенадцатом часу дня), когда все гости после бурно проведенной ночи улеглись отдыхать кто где, Виктор решил тайком пробраться в заснеженный сад и выкурить сигарету. Только одну! Он стоял возле баньки, в которой спал хозяин дачи, и курил, когда появилась Маруся. Удобства были во дворе, чтобы добраться до них, нужно было пройти как раз мимо баньки. Об этом Виктор не подумал. Зато сразу осознал, чем грозит ему вредная привычка! Он испугался и собрался выбросить недокуренный окурок. Но кругом лежала такая белоснежная простыня, на которой окурок, как улика, с головой выдавал бывшего владельца. И Виктор, недолго думая, щелчком пальцев послал недокуренную сигарету в приоткрытую форточку баньки. Маруся прошла мимо, радостно улыбаясь Свистунову, жевавшему снег под яблоней, и даже позволила себя проводить обратно. Дальше все прошло без сучка без задоринки, если бы… в баньке не начался пожар.

– Так тебе и надо! – заключила Анжела, помогая приятелю освободиться от пропахшего дымом полушубка. – Это тебе наказание за измену.

– Так нечестно, – простонал Свистунов, – у нас с тобой была лишь духовная близость, и в душе я тебе остался верен.

– Вот она, несправедливость судьбы, – вздохнула Анжела, вручая приятелю банный халат. – Стоит мужика оставить одного на ночь, как он тут же норовит встретить какую-нибудь Бабу-Ягу!

– Снегурочку, – прокричал из ванной Свистунов. – Я ради нее оделся Дедом Морозом!

– Лучше бы ты оделся пожарным!

Пока Юля заваривала чай, а Свистунов смывал с себя проблемы, Анжела задумалась. А с чего это, собственно, Свистунов прибежал именно к ней?! У нее зародились смутные подозрения, что он явно прибежал к ней с нехорошими целями.

– Я перекантуюсь у тебя пару дней, – карамельным голосом попросил Свистунов, нарисовавшийся на Анжелкиной кухне.

В ее мятом халате и стоптанных тапочках он выглядел таким одомашненным и беззащитным, что Анжела только вздохнула.

– Девчонки, поймите, он будет меня искать прежде всего в моей квартире!

Оказалось, что проснувшийся в баньке хозяин дачи выскочил оттуда в последний момент. Дачевладельца удалось спасти, но от бани остались одни головешки. Прибывшие через час пожарные преподнесли хозяину чудом сохранившийся окурок, ставший причиной возгорания. Хозяин произвел дознание, заставив гостей вывернуть карманы. Разумеется, такие сигареты нашлись только у Свистунова. Он же действительно оригинал. Хозяин дачи, бывший приятель Свистунова, еще не отошедший от праздничного похмелья, среагировал как бык на красную тряпку – и, как только Маруся крикнула «Ой-ей-ей!», кинулся на Виктора с намерением членовредительства, захватив по пути обгорелую кочергу.

Свистунов не помнил, как пробежал сорок километров до города и оказался у дома Анжелы, куда его привели ноги.

– Сутки бежал, марафонец, – одобрительно сказала Юля. – Вот кого нужно было на Олимпиаду посылать! А то спортивные чиновники жалуются, что у нас резервов нет.

– Самое пакостное, – признался Свистунов, прихлебывая чай, – что Маруся подумала, что я курю!

– Ты же действительно куришь!

– Но мог бы бросить! Ради такой девушки.

Ради Анжелы Свистунов бросать вредные привычки никогда не собирался. От обиды она чуть не отказала приятелю в крыше над головой. Но его жалкая, вмиг покрасневшая физиономия горестно вытянулась пасхальным яйцом, и Анжела рассмеялась. Несчастный!

– Витя, – поинтересовалась Юля. – Может быть, ты несколько преувеличиваешь опасность, исходящую от погорельца? Может быть, он уже смирился с неизбежностью и успокоился?

– Не может, – покачал тот головой, – он пообещал меня убить, как только найдет. Ладно бы баня, но сгорел еще и сарай. Сгорели и удобства. Вы бы знали, какой стоял запах!

– Не волнуйся, – успокоила его Юля, – удобствами от тебя не пахло.

– Конюшня с кобылой осталась? – хмыкнула Анжела.

– Какая конюшня?

– Ладно, Свистунов, проехали. Надеюсь, твой погорелец не знает моего адреса?

Свистунов отчаянно помотал головой: ему тоже очень хотелось на это надеяться.

Перспектива разборки двух бывших приятелей в ее крохотной квартирке показалась Анжеле чересчур пугающей. Если один устроил пожар, то второму, такому настырному, гнавшему Свистунова сорок километров, ничего не стоит совершить здесь акт возмездия. А эта квартирка – единственная ценность, которая есть у Анжелы. Ах, если бы у нее были миллионы, то она поделилась бы со Свистуновым. Тот бы заново отстроил погорельцу хозяйственные постройки и провел канализацию на участке. Вот так всегда: благие намерения упираются в банальную нехватку средств.

– У меня есть деньги, – словно прочитала ее мысли Юля. – Если он припрет тебя, Витя, к стенке, то я одолжу.

– Спасибо, Юлька, ты настоящая подруга!

– Я, между прочим, – заметила Анжела, – тоже настоящая, раз не выгоняю тебя на улицу.

– Спасибо, девчонки, – прослезился Свистунов, – что бы я делал, если бы не вы…

Свистунова поселили на надувном матрасе у балкона. Виктор съел все принесенные Юлькой продукты и уснул как убитый. Юля даже несколько раз проверяла пульс на его жилистой руке, боялась, что тот не вынес морального напряжения. Но совесть Свистунова спала, как и он сам, спокойно, посапывая и чмокая губами.

Анжела присела рядом и принялась рассуждать, насколько мужчины ветрены. Конечно, ничего такого Виктор ей не обещал, но мог бы! Теперь, разумеется – вряд ли, в его душе поселился неземной образ Маруси, о чем Анжела совершенно не жалеет. Но обида все-таки есть. Почему не она запала ему в душу?! Юля здраво рассудила, что Анжела – не половинка Свистунова. Где-то по свету бродит ее половинка, и она когда-нибудь обязательно найдется. Анжела выразила предположение, если половинка найдется, когда она будет на ночь прятать зубы в стакане с водой, то ей тогда никакие половинки не нужны. Она не станет ждать и надеяться, а прилепит накладные ресницы и охмурит какого-нибудь Свистунова, чтобы, как все нормальные девушки, выйти замуж и нарожать детей. Анжела всегда мечтала иметь большую семью! И эту мечту, несмотря ни на что, обязательно исполнит.

– Я бы не смогла поцеловаться со Свистуновым, – трагически заключила Юля, разглядывая спящего гостя.

– С этим Свистуновым? – уточнила Анжела, глядя на непрошеного визитера.

– У тебя разве есть еще один?

– Нет.

Анжела пригляделась. Свистунов во сне пускал пузыри и сопел.

– Ничего, – тоскливо сказала Анжела, следуя своей теории. – Поцеловать его можно. Один раз. Наверное. И вообще, когда смеюсь, я иногда хрюкаю.

– У каждого есть свои недостатки.

– Это ты к тому, что мы любим за достоинства?

– Я не знаю, за что мы любим, – призналась Юля.

Они еще немного посидели над спавшим Виктором, порассуждали о смысле жизни одинокой, в меру воспитанной, умной, привлекательной девушки и вернулись на кухню. Предстояло разработать план действий на следующий день. Разумеется, за разработку плана взялась Анжела, Юле оставалось со всем согласиться, раз она хочет увидеть Аполлинария еще раз. Она хотела.

Представив одухотворенное ее присутствием лицо Аполлинария, Юля попыталась понять, хочет ли она с ним целоваться.

Вечером пришлось съездить к Лидусе за тряпками. Лидуся выглядела просто отпадно! В том смысле, что, поглядев на нее, можно было бухнуться в обморок. Следы бурно проведенного праздника – опухшие веки и сине-зеленый фингал под левым глазом, припечатанный ревнивым кулаком, – миловидности явно не прибавляли. Но Лидуся похвасталась, что встретила Новый год замечательно.

Анжела подумала, что все ее друзья и приятели, соседи и родственники (а вместе с ними – все население страны) считают праздник удавшимся, если в результате кто-то подрался, что-то сгорело или кого-то забрали в милицию. По этой немудреной логике получалось, что милиция ждет именно ее, мошенницу, выдававшую себя за миллионершу.

Глава 5

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ БОЛЬШЕ ЖИЗНИ, ДАВАЙ ПОЖЕНИМСЯ!

День выдался на редкость чудесным, хотя погода была переменчивой, как сердце красавицы. Легкий пушистый снег мягко посыпал тротуары с дорогой, а когда его запас в невесомом облаке заканчивался, облако спешило улететь с горизонта, освобождая небо для яркого солнца. Солнце находилось на небе ровно столько, чтобы поднять прохожим настроение и осветить празднично убранные витрины магазинов, елочную мишуру и потухшие гирлянды, терпеливо дожидавшиеся сумерек. Затем светило заслоняло следующее невесомое облако с пушистым снегом – и так продолжалось бесконечно долго.

Очень долго, показалось Алексею, который сидел в автомобиле, припаркованном недалеко от гостиницы. Остановиться ближе не позволила охрана, ссылаясь на то, что к подъезду постоянно подъезжают важные гости. Алексей попытался возразить, что и он ждет не менее важных для этого отеля гостей, фактически миллионеров, на что ему ответили, если важные гости не заказали его автомобиль, то дожидаться он будет за пределами гостиничной стоянки. Спор со служащими Крылов посчитал бесполезной тратой времени и нервов. Ничего, подумал он, как только миллионерша появится на ступеньках, он выйдет ей навстречу. Не сахарная, пройдет тридцать шагов, не растает.

Ожидание затянулось гораздо дольше, чем он предполагал. Крылов посмел предположить, что Аделаида спускается к нему из пентхауса пешком из-за поломки лифта, отдыхая по полчаса на каждом лестничном пролете. Или она застряла между этажами потому, что в гостинице внезапно отключили свет. Свет горел, лифты работали, а девица не появлялась. Алексей решил, что она обманула и вряд ли сейчас спешит к нему. Сидит с каким-нибудь очередным шведским бойфрендом в баре и весело чирикает. Крылов начал злиться.

Безусловно, девчонка ему не понравилась с первого взгляда! Такая раскованная, вредная, насмешливая. В то же время, усмехнулся он, эта рыжая белка показалась ему какой-то отчаявшейся. Сколько бы ни убеждал его Аполлон, что все это у его родственницы напускное, а на самом деле она белая и пушистая, Алексей не верил. Деньги портят людей, большие деньги – тем более. Вот и он, в общем-то хороший человек, включился в эту игру женитьбы на миллионерше. Получилось это как-то само собой, когда он предложил ее подвезти. Потом что-то в ней действительно показалось белым и пушистым, но только на миг, и за этот миг он уцепился.

Крылов знал, что он привлекательный мужчина, доживший до тридцати пяти лет холостяком, не осчастлививший ни одну из своих многочисленных дам особым вниманием – торжественным проходом под марш Мендельсона. Он знал, что буквально каждая из его избранниц только об этом и мечтала. И радовался, когда после очередного романа удавалось сохранить свою холостяцкую неприкосновенность. Сейчас же он сам думал о женитьбе! Из-за денег, убеждал себя Алексей. Им с Аполлинарием срочно требовались денежные вливания в бизнес. И родственница Пародонтовых как нельзя лучше подходила на роль жены. Крылов рассчитывал жениться по расчету, он не встретил свою любовь за все это время, не надеялся встретить ее и в будущем. А рыжая белка даже чем-то привлекала. Во всяком случае, смотреть на нее было не противно, особенно когда она молчала и испуганно хлопала глазищами. Несомненно, она испугалась того, что влюбилась в Крылова! В него влюблялись все адекватные девушки, и миллионерша не стала исключением. Или стала?!

Крылов поглядел на часы. Она опаздывала на сорок минут! Никогда еще он не дожидался девушку с таким нетерпением и желанием задушить ее в объятиях. Причем в прямом, а не переносном смысле этого слова. Кокетка! Профурсетка! Вертихвостка! Когда он на ней женится, заставит жить строго по расписанию. Неужели он женится по расчету? А что делать, если Аполлинарий отказался на ней жениться, увлекшись белесой подругой миллионерши? Фактически, женившись на Аделаиде, Алексей спасает счастье своего друга и их материальное благополучие. Вчера у него был целый день на раздумья.

Крылов прикидывал различные варианты развития событий, вплоть до того, что миллионерша делала его своим наследником и внезапно скоропостижно умирала. Никто не мешал ему мечтать. При этом он испытывал жалость, словно умирал залетевший в открытое окно воробей, разбившись о стекло. Да, временами она напоминала ему нахохлившегося воробья, перья которого кто-то для смеха покрасил золотой краской, и тому приходилось держать марку, чтобы выглядеть солидно. Что и говорить, провинциалка! Кстати, нужно предложить показать ей город. Наверняка просидела в своем пентхаусе и ничего толком не увидела. А у них в городе, между прочим, отличный зоопарк. Еще ее можно затащить на выставку прикладного искусства, а еще в Доме культуры на следующей неделе начнутся концерты художественной самодеятельности учеников младших классов музыкальной школы, Сережа Пародонтов будет выступать. Интересно, у нее слух-то есть? Нет, интересно другое: она что, решила его продинамить?!

Алексей вышел из машины, достал из кармана сигареты. Но закурить так и не успел потому, что увидел ее.

Перед входом в гостиницу остановился огромный черный лимузин, похожий на длинного крокодила. Он разверз пасть, выпуская сначала водителя в форменной одежде (такую Крылов видел в голливудских фильмах, когда главных героев провожали на кладбище). Водитель подбежал к пассажирской дверце и помог выбраться наружу двум девицам. Когда на тротуаре показалась нога в черном блестящем на солнце сапоге-ботфорте на умопомрачительной высоты каблуке, Алексей на миг зажмурился. Как он и предполагал, облачение девицы ясно давало понять, что ему ее ни за что не прокормить. Он не сможет содержать такую дорогую женщину! А пользоваться ее деньгами он собирался лишь для бизнеса. Стрельнув глазами по сторонам и оставшись довольна произведенным эффектом, девица взбила рукой в перчатке свои роскошные рыжие волосы и запахнула дорогую шубку. Крылов сник. Настроение его улучшилось лишь после того, как он рассмотрел ее подругу. Юля была одета намного скромнее: в пуховик, джинсы и ботинки на толстой подошве. Правильно, он на шашлыки приглашал, а не на вечеринку в стиле «кто дороже оденется».

– Барышни! – прокричал Крылов, направляясь к ним. – Я здесь!

Его крик потонул в уличном шуме. А на крыльцо с готовностью номер один выскочил парень в униформе служащего гостиницы и раболепно поклонился миллионерше.

– Пасибки, Гундарев! Можешь быть свободен, Эдик, – прошептала Анжела, царственным жестом отпуская приятелей. – Буду должна. Обращайтесь в случае чего.

И Анжела повернулась в сторону Крылова. Она заметила его автомобиль сразу, лишь только он подъехал к крыльцу. Они с Юлькой наблюдали за ним из-за угла битых полчаса, замерзли аж, дожидаясь, пока лимузин Стародубцева после кладбища вырулит из пробки. Но спешить не могли, хотели немного отогреться в теплом салоне, к тому же Эдик, чувствуя свою вину, смешил девчонок анекдотами. Когда настал пиковый момент (Анжела, исходя из собственного опыта, рассчитала это очень точно), лимузин выехал из-за угла и подъехал к крыльцу гостиницы.

Крылов бежал им навстречу, а подруги медленно и чинно спускались по ступеням.

– Ах, столько было дел, столько было дел, – защебетала Анжела, когда они поравнялись. – Маникюр, педикюр, массаж позвонков…

– Чего? – не понял Крылов.

– Извините, мы опоздали, – мило улыбнулась Юля.

Алексей ответил ей рассеянной улыбкой.

– Поедем?

– Естественно, – пожала меховыми плечами миллионерша, – а то стала бы я подниматься в такую рань.

– Экипировочка не та, – начал приходить в себя Алексей. – Вот подруга ваша соответственно случаю оделась.

– У вас что, – холодно поинтересовалась Анжела, – дом сгорел? И удобства?

– Нет, – опешил тот, – дом есть.

– Вот и погреюсь, если замерзну, – сказала Анжела и прошла к его машине.

– Она морозоустойчивая, – успокоила его Юлька.

Настроение было замечательным. Их план удался! Крылов ни на минуту не усомнился в том, что она миллионерша. Анжела видела его растерянность в первые минуты. Да, пусть не думает, что она ему легко достанется! Несомненно, он увивается вокруг нее ради денег. Ждать сорок минут! На это способен далеко не каждый мужчина. Анжела не знала, что станет делать, если Крылов уедет, не дождавшись, но попробовать стоило. Тем более, полчаса они морили его не по собственной вине.

У Анжелы был план на случай, если Крылов ворвется в отель и начнет искать мнимую миллионершу. Гундарев был посвящен в некоторые детали якобы шутки. Но Крылов предпочел ждать.

Анжела всегда опаздывала на первые свидания, это испокон веков считалось хорошим тоном. Если приходила раньше кавалера, то пряталась поблизости и следила за памятником архитектуры, возле которого назначала встречу. И всегда рассчитывала мгновение, когда должна была выйти из убежища и показаться на глаза злившемуся парню. Это и был момент истины. С теми, кто не выдерживал и выплескивал на нее негативные эмоции, расставалась без сожаления. Если на этапе конфетно-цветочного периода он не смог удержать себя в руках, то дальше ожидать от него чего-то позитивного просто бесполезно. Крылов показал себя с лучшей стороны. Этот, как подумала Анжела, разглядывая его волевой подбородок в зеркало заднего вида, обязательно добьется намеченной цели. В том, что цель – она, Анжела не сомневалась. И предвкушала, как посмеется над Крыловым, когда все откроется и окажется, что никакая она не миллионерша, а простой менеджер в рекламном агентстве. Правда, следует заметить, хороший менеджер, настоящий профессионал. Но когда он об этом узнает, вряд ли обрадуется. И Анжела отчего-то загрустила.

Она сидела, глубоко задумавшись, а светскую беседу с Крыловым поддерживала Юля. Она говорила о том, что высоты не боится, но в пентхаусе не живет, третий этаж – самое то, что надо для спокойного существования и последующего выгула детей, если они у нее появятся в обозримом будущем. Юлька едва не провалила все дело!

– Не скромничай, Юль, – толкнула в бок подругу Анжела. – Да, мы в пентхаусе живем, на самой высоте. В самом дорогом номере отеля. Поднимались, кстати, вчера на лифте, а тот вдруг застрял между этажами.

– Да, я поскромничала, – спохватилась Юлька. – Мы застряли, когда поднимались.

– Лады, – подмигнул подругам в зеркало Алексей. – Будем считать, что это правда.

За окнами замелькали уже знакомые пейзажи: домики, перелески и леса. Появились вдоль дороги и указатели населенных пунктов. Анжела вздохнула. Может, она зря согласилась возобновить эту авантюру? Но, поглядев на радостную подругу, отбросила все сомнения. Если уж ей катастрофически не везет в личной жизни, до такой степени, что Свистунов за ночь влюбился в какую-то Марусю, то пусть хоть подруга найдет свое счастье. Цена поступка, конечно, имеет значение, но не в случае с Юлькой. Если она сегодня решит, что влюблена в своего Аполлинария надолго и бесповоротно, то Анжела согласна на разборки в милиции. Даже если повезет и она уедет до появления настоящей тетушки Чарли (то есть тетушки Сережи), Юльке придется разгребать весь этот завал вранья. Анжела этого допустить не сможет, и потому финал этого приключения маячил один.

В прошлый раз Анжела так и не рассмотрела дачный поселок – слишком сумбурно, поспешно приезжала и уезжала, к тому же было темно. Сегодня в свете солнечного январского дня дачи продемонстрировали все свое великолепие. Невысокие заборы позволяли рассмотреть аккуратные дома с заснеженными крышами, расчищенные тропинки, подъезды к гаражам, лыжню, по которой катились местные жители, судя по всему, дед с внуком. Крылов при въезде в поселок сбавил скорость. Возле дома Пародонтовых на углу просигналил, но дожидаться никого не стал. Анжела поняла, что его дача находится поблизости.

– С другой стороны, – объяснил Алексей и завернул на соседнюю, параллельную улицу. Оказывается, участки Крылова и Пародонтовых примыкали друг к другу, а между ними была калитка. Ворота, как того ожидала Анжела, были не автоматическими, Крылову пришлось выйти для того, чтобы их открыть. Створки ворот распахнулись, и перед девушками, сидевшими в автомобиле, предстала очаровательная картина.

Чуть поодаль от двухэтажного бревенчатого дома в саду, где среди яблонь ютилась беседка, дымил мангал. Рядом с ним в теплом пушистом свитере и привычных джинсах стоял Аполлинарий и улыбался девушкам. Его взгляд источал такое благодушие и такую искреннюю радость, что у Анжелы отпали последние сомнения. Она продолжит игру ради подруги.

– Сегодня у меня на хозяйстве Аполлон, – засмеялся Крылов, возвращаясь в салон автомобиля. – И ему срочно нужна помощница, – при этом он обернулся и подмигнул Юле.

Юля заалела как маков цвет, Анжела возмущенно раздула ноздри. И чего он лезет куда не следует! Если эти двое нашли друг друга, то это их дело, и ничье больше. Разве что ей, как лучшей подруге, можно подколоть Юльку лишний раз. Но Анжела промолчала. Крылов заехал во двор и остановил машину возле гаража. К девушкам уже спешил Аполлинарий. Разумеется, сначала он подал руку Юле. Та, не переставая алеть, мило поблагодарила и выпорхнула с легкостью воздушного шарика. Анжела еле вытащила себя, шубу и сапоги из салона и поймала на себе усмехающийся взгляд Крылова.

– Адочка, нужно было джинсы и свитер надеть, – пробормотал Аполлинарий, целуя родственницу в щеку. – Ну, ничего, ничего, я вам с Юленькой шерстяные пледы принесу.

– А на улице сегодня совсем не холодно, – пожала плечами Анжела.

– Шубка дымом пропитается, – объяснил Аполлинарий.

– Да ты что?! – испугалась Анжела. Вот об этом она не подумала! Лидуся ее убьет, если вещи пропахнут дымом.

– Я найду, во что Аделаиде переодеться, – успокоил их Крылов.

– Наденька! Ты приехала?

Анжела повернулась к дому и увидела на крыльце деда. Одетый, словно его собирали на покорение Северного полюса, в меховой шапке, надвинутой на глаза, он радостно махал толстенной ватной перчаткой. Кресло, в котором дед едва помещался в теплой пуховой куртке, не давало никакой возможности привстать. Тогда Бенедикт Аполлинарьевич в целях приветствия затопал валенками в галошах.

– Добрый день, дедушка! – обрадовалась ему Анжела как родному. Но он действительно относился к ней как к любимой внучке.

Юля тоже поздоровалась с дедом, но пошла к мангалу с Аполлинарием. Крылов подхватил Анжелу под руку и повел в дом переодеваться.

Конечно, глупо было выпендриваться, если потом пришлось кардинально менять облик. Но если бы Анжеле сразу, нормальным языком сказали, что натуральный мех впитывает дым, как губка воду, она ни за что не стала бы рисковать такой ценной вещью. К тому же приходилось держать марку.

– Вы напрасно беспокоитесь, Алексей, – томно сказала Анжела, зайдя с хозяином в дом. – У меня этих шуб полно. Если одна пропахнет, не страшно…

– Страшно, если ее повесить к остальным, они тоже начнут благоухать так, словно побыли на шашлыках все одновременно.

– О, это да. Все десять шуб жалко.

– Десять? – бросил он игривый взгляд.

– Или одиннадцать, точно не помню.

– Ждите здесь.

Крылов провел ее в комнату и поспешил на второй этаж.

Анжела огляделась. Ей стало любопытно, есть ли в доме Крылова хоть одно указание на то, что здесь живет женщина. Она слышала, что у него есть мама, но ее интересовали женщины иного рода. В скромной гостиной было лишь самое необходимое: диван, стулья, стол, буфет. Буфет был старинным, по всей видимости, семейным достоянием, на боку которого отмечали рост детей. Судя по этим меткам, с пугающей регулярностью измеряли и самого Крылова (последняя виднелась как раз на высоте его ста восьмидесяти сантиметров). У них в роду были карлики? Боялись, что он не вырастет до баскетболиста? Зацикливаться на росте Крылова Анжела не стала, а стала слушать, как хозяин дачи гремит наверху дверями. Достает одежду. Чью? Мамину или бывшей любовницы? В том, что на данный момент у него никого нет, она была убеждена. Иначе приволок бы свою пассию сюда. Все-таки праздничная неделя, у всех каникулы.

– Держите! Это мамин лыжный костюм, думаю, подойдет, у вас с ней габариты совершенно одинаковые.

Анжеле стало приятно, что костюм оказался мамин, а не чей-то еще. Она переоделась, Крылов ждал ее на крыльце и разговаривал с дедом. Задерживаться было неудобно, поэтому Анжела разглядывала фотографии на стенах гостиной и одновременно прыгала в комбинезон. На снимках было полно незнакомого народа, в том числе и симпатичных девушек, что как-то незаметно испортило ей настроение. Это что? Коллекция побед? Тогда ее снимок никогда не украсит эту стену славы.

Проходя мимо большого зеркала в коридоре, она остановилась и оценила себя. Привлекательная толстушка (лыжный костюм полнил и без того не худенькую Анжелу) с рыжей копной веселых локонов и пронзительными зелеными глазами. Нет, с пронзительными зелеными глазищами, она постаралась выделить их на фоне бледного лица. Отпад, мимо такой девушки ни один нормальный мужчина не пройдет. Анжела достала из сумочки помаду и освежила губы. Сумку забирать с собой не стала, но вспомнила про забытый телефон и решила послать за ним Аполлинария.

– Милочка, Адочка, ты уже приехала, как мы рады!

К Анжеле подбежали Клементина с Константином Бенедиктовичем и принялись обнимать и целовать гостью (Пародонтов умудрился чмокнуть ее в губы).

– А Евгений где? – чтобы хоть что-то сказать и завершить трогательную встречу, поинтересовалась Анжела.

– В Караганде! – недовольно пробурчал Константин Бенедиктович.

– Он на время отлучен от развлечений, голубушка, – смахивая слезинку, печально сообщила Клементина. – Сидит под домашним арестом. Ты представляешь, он испортил стул! Костик застал его за этим занятием.

– Ножом вскрывал обивку, подлец, – расстроенно подтвердил тот. – Гарнитур, гад, испортил!

– Костик, я говорю, у мальчика температура и бред! А он говорит, что в стульях одна наша родственница, госпожа Петухова, спрятала брильянты. Я ему сказала, что родственниц с такой фамилией у нас нет и не было, но мальчик настаивает на своем и злится, что ему не верят.

– Кто только это вбил в его башку?

Так, мило переговариваясь, они подошли к беседке с мангалом.

– Шашлычок, – с предвкушением потер руки Константин Бенедиктович. – Надеюсь, дрова не сосновые? – он сурово поглядел на сына.

– Орешник, – односложно ответил Аполлинарий, бережно отстраняя зазевавшуюся Юлю от пламени, внезапно вырвавшегося из-под углей на свободу.

– Правильно, – одобрил Константин Бенедиктович. – Знаешь, Адочка, как приготовить самый лучший шашлык в мире? А! Не знаешь! Где тебе с твоими шведами об этом узнать-то. А я вот расскажу. Шашлык – блюдо, требующее определенных знаний. Начнем с дров. Дрова не должны быть сосновыми или еловыми, смола, стекающая с них в огонь, может испортить весь вкус блюда. Для дров лучше брать орешник. А для мяса – свиную шейку. Алексей, это свиная шейка? – Он указал на бидон, стоявший на деревянном столе. Крылов, занятый колкой дров, кивнул. – Резать шейку нужно только поперек волокон квадратиками. Вдоль нельзя ни в коем случае: сок стечет, и мясо не прожарится. Мариновать мясо нужно в коньяке, на один килограмм свинины пятьдесят грамм коньяка. Алексей! Ты в коньяке мариновал? – Крылов кивнул. – И добавить лимончик.

– Почему только в коньяке? – возмутилась Клементина. – Можно в водке или в кефире замариновать, не хуже получится. Или в сметане с чесноком…

– Молчи, женщина, – прервал ее брат. – Шашлык – мужское дело!

Анжела любила мужские дела по кухне.

– А напоследок, – продолжал Константин Бенедиктович, – нужно положить на угли веточку плодового дерева для аромата.

– Ой, – спохватилась Юлька, – мы веточку не положили! Я сбегаю, где здесь вишня?

– Почему это вишня? – нахмурился Константин Бенедиктович. – Положим то, что Адочка любит! Что ты любишь? Грушу?

– Мне все равно, – пожала плечами Анжела и невольно посмотрела на Крылова. Тот смеялся одними глазами. – Можно и вишню положить.

Аполлинарий пошел показывать Юле вишневое дерево, временно передав управление шашлыком отцу.

– Расстояние от мяса до углей, – продолжал показывать блестящие знания перед богатой вдовой Константин Бенедиктович, – не должно превышать пятнадцати сантиметров.

– Тебе интересно, Аделаида? – Пародонтов заметил, что она его не слушает, а косится на Крылова.

– Безумно интересно, – пробормотала Анжела, мысленно возвращаясь обратно на бренную землю.

Она только успела представить, как они с Крыловым живут в деревне, она по утрам жарит ему шашлык, а он, вот так, как сейчас, скинув теплый свитер, в одной майке, рубит дрова. Какая у него великолепная фигура! Отчего она раньше этого не замечала? Как привлекательно играют мускулы, как сексуально обрушивается на дерево топор…

– Безумно интересно, – повторила Анжела, поворачиваясь к Константину Бенедиктовичу.

– Вот и вишня, – довольная Юля кинула веточку в мангал.

– Лучше будет две, – не менее довольный Аполлинарий кинул свою.

Нанизывать мясные кусочки на шампура Анжелу не подпустили, Клементина заявила, что она не хочет, чтобы Аделаида испачкала свои чудесные пальчики. Константин Бенедиктович сам принялся заниматься этим ответственным делом. Глядя на то, как он все делает серьезно и с полной отдачей, Анжела не выдержала и сказала:

– Какой вы, Константин Бенедиктович, надежный.

– Я такой, – обрадовался он. – Основательный. Я буду хорошим мужем для состоятельной дамы. Ни волоску не позволю упасть с ее головы, ни копейке пропасть задарма.

– Ни евроценту, – улыбнулась Клементина.

– В Швеции своя валюта, – усмехнулся Крылов.

Анжеле стало смешно, что он подслушивает. Впрочем, это его двор, пусть делает все, что хочет. Он надел свитер и протер руки снегом.

– Накрываем стол, – торжественно провозгласила Клементина, когда бидон опустел, а мясо заняло позиции на углях. – Девочки мне помогут, мальчики, отдыхайте, Костик, следи.

Константин, многозначительно глядя на Анжелу, мол, никто, кроме него, больше не справится с шашлыком, склонился над мясом. А Аполлинарий с Алексеем пошли в дом за пледами.

– Как ты ее сегодня находишь? – воодушевленно поинтересовался Аполлинарий у друга.

– Как обычно, ничего в ней не изменилось, – пожал плечами тот.

– Неужели ты не видишь, что она, как Снегурочка, сошедшая со страниц детской сказки, которую я читал накануне Сереже?

– Рыжая Снегурочка? Обычно их изображают блондинками.

– Какая рыжая? О ком ты только думаешь? Я про Юленьку… А, так ты о ней думаешь? О моей тетке или кем она там мне приходится. Она тебе понравилась?

Аполлинарий спросил исключительно из вежливости: ему хотелось постоянно говорить только о предмете своей любви. Но друг воспользовался упущением.

– Понравилась? Не знаю, есть в ней что-то такое, неуловимое… Баба бабой, вредная, хитрая, жадная к шубам. Она шубы меняет, как мы свитера. Этим отталкивает, а так ничего, я согласен на ней жениться. Заметь, Аполлон, исключительно ради дела. Сколько, ты думаешь, она вложит в наш бизнес?

– Я об этом, Алеша, совершенно не думал, – признался тот растерянно.

– И зря. Кризис на дворе, нужно подниматься, стремиться дальше. – Крылов подхватил пару пледов. – Или она, или никто. Зачем? Мне холостяковать нравится.

– А как же чувства?

– Не смеши меня, Аполлон! Какие чувства? А да, твои. Ты натура более тонко организованная, чуткая и открытая. Только смотри, не обожгись, как с первой женой.

– Что значит «с первой»?! Она была единственной!

– Но вторая-то будет?

– Я собираюсь попросить ее об этом, – опустил глаза Аполлинарий.

– Так не тяни, сегодня и проси. А то увезет ее миллионерша в дальние страны…

– Да, тянуть больше нельзя, – согласился Аполлинарий.

Они вышли с пледами на крыльцо. Бенедикт Аполлинарьевич привычно дремал.

– Нужно деда в беседку перевести, – предложил внук.

Подхватив кресло, мужчины потащили его в сторону беседки, старик даже не проснулся.

Шашлык удался на славу! Анжела не помнила, когда ела такое вкусное мясо. Все сидели в беседке вокруг стола на деревянных скамейках и были похожи на дружную семью. Все чувствовали себя раскованно, словно не были в гостях. Крылову это нравилось, он был гостеприимным хозяином. Мужчины говорили тосты, Бенедикт Аполлинарьевич, как обычно, невпопад восклицал «Горько!». Ему не дали мяса, жевать тяжело. Клементина отложила несколько кусочков в пластиковую коробку, чтобы для отца прокрутить мясо через мясорубку. Тот засмеялся:

– Вот, дожил, праздник у меня теперь только через мясорубку. Эх, Наденька, где мои восемнадцать?

– А, – беспечно отмахнулась захмелевшая Анжела, – мои восемнадцать тоже неизвестно где!

– Вот тебе, Аделаида, и нужен взрослый, опытный, солидный, надежный мужчина, – поспешил вставить Константин Бенедиктович.

– Это Бенедикт Аполлинарьевич, что ли? – засмеялась Анжела.

Пародонтов обиделся.

– Зябко на улице становится, – передернула плечами Клементина, – чай пойдем пить в дом!

– Я еще пледы найду, – пообещал Крылов.

Но пледы не понадобились потому, что молодежь решила поиграть в снежки. Юлька накрыла деда своим пледом и побежала за дом, где уже собрались остальные. Клементина принялась убирать со стола.

Анжеле было весело, за ней сегодня ухаживали двое: Пародонтов-старший делал это вызывающе заметно, а Крылов стремился не демонстрировать свой интерес. Но он был, этот интерес! Девушка видела его изучающий взгляд и довольный вид, когда отвечала вниманием. Игра в снежки быстро наскучила мужчинам. Ведь они позволяли Анжеле кидаться в них без промаха, а сами постоянно промахивались, боясь нечаянно задеть красавицу.

– Пойду, помогу Клементине, – сказала Юля и ускользнула в дом.

– Надо проверить Евгения, – со смутной тревогой сообщил Константин Бенедиктович, боясь, что, как только он покинет поле битвы в прямом и переносном смысле этого слова, его противник тут же пойдет в атаку. Но племянника проведать следовало! Полковник, вздыхая, пошел к калитке, соединявшей оба участка.

– Сегодня поговорить, – задумался Аполлинарий и отправился в сад, мысленно готовясь к предстоящему объяснению.

– Вам никуда не нужно? – насмешливо поинтересовался Алексей, когда они с Анжелой остались одни.

– А вам? – в тон ему спросила она.

– Тогда я проведу экскурсию по саду, – предложил Крылов.

– Мы в снегу утонем, – испугалась Анжела.

– Обижаете, все дорожки очищены.

– Мы помешаем Аполлинарию.

– Он сейчас уйдет делать предложение руки и сердца.

– Уже?! Как?! Почему? И что я должна буду ему ответить?! Я его совершенно не люблю!

– А он не вам пойдет его делать, а вашей подруге.

– Правда?

– Вы удивлены?

– Нисколько. Просто это несколько неожиданно.

– А чего вы ждали?

Он подошел к Анжеле настолько близко, что она слышала биение его сердца. Толстый свитер приглушал волнующие звуки, но и без этого Анжела понимала, что сейчас произойдет нечто невероятное. Впрочем, на это она надеялась, когда смотрела, как Крылов рубит дрова. Он действительно приблизил свое лицо к ее глазам и поцеловал их. Потом мягко поцеловал нос. Следующими должны были стать губы. Но он отстранился, чтобы поглядеть на реакцию девушки. Анжела на всякий случай закрыла глаза, чтобы не выдавать, насколько ей приятны его прикосновения. И только тогда Алексей поцеловал ее губы. Голова закружилась, ноги подогнулись, но Крылов крепко обхватил Анжелу за талию и удержал.

Почему так происходит только тогда, когда целуют губы? Почему она не разволновалась, как пятнадцатилетняя девчонка, когда он целовал ее в нос?! Нос – не эрогенная зона? Но какая тут эротика на отдельно взятом участке посреди снега и зимы! И Аполлинарий смотрит! Анжела открыла глаза. Аполлинария не было. Зато к ним, перепрыгивая сугробы на собственном участке горным козлом, спешил Константин Бенедиктович.

– Проверил! – крикнул он им издали.

Анжела отскочила от Крылова.

– Евгений спит! Сережа бастует дальше! Все хорошо. Вы без меня скучали?

Он остановился перед ними и отдышался.

– Сейчас я вам, молодежь, расскажу, как правильно готовить барбекю!

Константин подхватил Анжелу и Алексея под локти и повел к дому.

В это время Аполлинарий нашел Юлю в беседке. Она дремала под пледом, устала, бедненькая.

– Юлечка, – начал он торжественно. Плед шевельнулся. – Ты должна меня сегодня выслушать.

Голова под пледом кивнула.

– Я долго думал. Нет, конечно, ты можешь сказать, что три дня – это недолго, но я заверяю тебя, дорогая, что понял это с первого раза! С первого взгляда то есть!

Плед колыхнулся.

– Юлечка! Молчи, молчи, ничего не говори, а то я собьюсь. Значит, так, я не помню всех слов любви, но скажу, что люблю тебя. Люблю до такой степени, что согласен на тебе жениться. Нет, это как-то не так звучит. Согласен, словно это ты навязываешься мне замуж. Или жениться? Запутался. Давай сначала!

Голова под пледом кивнула.

– Юлечка, у меня уже есть сын и горький опыт! Я думал, мое сердце ожесточится, и оно сначала ожесточилось, но потом приехала Аделаида и всколыхнула… Нет, всколыхнула не она, а ты. Юлечка, я немолод, нехорош собой, не слишком умен, у меня масса недостатков…

– Недостаток у тебя один: ты дурак.

– Что? – опешил Аполлинарий.

– Аполлинашка, ты дурень, – повторил Бенедикт Аполлинарьевич, высовывая из-под пледа лукавую физиономию. – Разве так признаются в любви девушке?

– Дед! Что ты здесь делаешь под Юлиным пледом? Тебя опять забыли?!

– Эхма, – покачал головой тот. – К чему мне ваши воспоминания? Вот если бы меня помнила одна девушка… Я тогда собирался ей сказать: «Наденька, я люблю тебя больше жизни, давай поженимся!»

– А почему не сказали? – спросила Юля, зашедшая в беседку за скатертью.

– Молод был и глуп, – вздохнул старик. – Вот и не сказал.

– Юля, – смутился Аполлинарий, – если ты слышала, что я говорил…

– Нет, я не слышала, – пожала плечами Юля. – А должна была?

– Ни в коем разе! – разволновался дед. – Иди, Юленька, иди в дом. Мы сейчас придем.

– Мне очень нужно с ней поговорить, – тоскливо пробормотал Аполлинарий вслед Юле.

– Так лишние слова тут не нужны, – пробурчал дед. – Они только отвлекают от сути. Нужно поговорить? Так прямо и скажи, что любишь больше жизни и хочешь жениться!

– Дед, а почему ты не сказал?

– Не хотел мешать ее, как это сейчас говорят, карьере. А твоя ничего, симпатичная девчонка. Только уж худая, ты ее корми лучше. У нее небось денег, в отличие от нашей миллионерши, совсем нет. А мне миллионерша больше нравится! Она Наденьку напоминает. Наденька такая же была рыжая и шустрая. Ох, наведет она здесь бардака, поломает судьбы, чует мое сердце.

– …Барбекюшница должна быть недешевой, – провозгласил покорным слушателям Константин Бенедиктович, проходивший мимо беседки. – Отец, тебя опять забыли? А, ты здесь, Аполлинарий! Давайте, мальчишки, берите кресло с дедом и волоките в дом.

– Чего меня волочь, я сам дойду, – пробурчал дед. Аполлинарий помог ему подняться. – Или, – дед хитро подмигнул, – барышня поможет.

Анжела кивнула. Ей старик очень нравился. Она словно нашла родственную душу, которая так же беспардонно обманывала Пародонтовых. Дед плутовал, когда прикидывался спящим и немощным. Зачем ему было это нужно, она не знала.

На двор опустилась скорая зимняя ночь, и все собрались в гостиной у Крылова.

Глава 6

ИЗЫДИ, КОШМАР МОИХ СНОВИДЕНИЙ

– Значит, так, дорогие близкие, друзья и приятели, – торжественно провозгласила Клементина, стоя посреди гостиной Крылова. – Сейчас я сообщу вам важную весть!

Анжела поняла, как именно душа уходит в пятки. Всё, это финал. Заработал телефон, Клементина позвонила родственникам в Урюпинск, и те дали подробное описание настоящей миллионерши. Что делать? Она к этому совершенно не готова! Эх, нужно было оставаться в своем гламурном прикиде, чтобы гордой королевой покинуть это пристанище пороков. Каких пороков? Порок один – это она. И Юлька… подругу жалко, она влюбилась.

– …Адочка, ты согласна? – второй раз обратилась к ней Клементина. Все поглядели на Анжелу.

– Кто? Адочка?

– Да, ты, Адочка, согласна со мной?

Адочка – значит, еще не все потеряно. Но Анжела не знала, с чем соглашаться, прослушала.

– Я говорю, что мы не будем пить чай, – повторила для особо непонятливых Клементина.

– А что будем пить – кофе? – пролепетала Анжела.

– Кофе на ночь вреден, – безапелляционно заявила Клементина. – Мы не будем пить чай у Алексея! Извини, дорогой друг, но у тебя даже новогоднего аксессуара нет. Где елка?

– Я подумал, – развел руками Крылов, – зачем мне она?

– Вот, – усмехнулась Клементина, – а мы подумали иначе. Правда, Адочка? – Анжела кивнула, не понимая, к чему та клонит.

– М-да, соответствующая случаю торжественная обстановка в некотором роде должна прилагаться к интерьеру, – согласился с сестрой Константин Бенедиктович.

– Короче, Клементина, – потребовал дед, занявший свое привычное кресло.

– Короче, – Клементина широко распахнула объятия, – я приглашаю всех к нам в дом! У меня там сюрприз: яблочный пирог!

– Так нечестно, – возмутился Алексей, – вы сразу это спланировали!

– Честно, Лешенька, честно. Дома сражаться и стены помогают, – заключил Константин Бенедиктович, поднимая отца. – Пора домой – кушать и в теплую постель, Бенедикт Аполлинарьевич.

– Мне нужно переодеться, – сказала Анжела.

Ей не хотелось уходить из дома Крылова, но остальные с таким энтузиазмом восприняли известие о яблочном пироге, словно до этого голодали на необитаемом острове. Даже Юлька запрыгала и захлопала в ладоши (разумеется, ее поддержал Аполлинарий). Остальные, кроме старика, были в курсе заговора. А Анжеле так хотелось хорошенько рассмотреть обстановку в доме Крылова, покопаться в семейных альбомах (если таковые имеются, ведь висят же на стенах фотографии; кстати, интересно узнать, кто на этих фотографиях изображен). Постепенно оглядеть каждую мелочь, чтобы создать представление о мужчине в целом. Теперь этого она была лишена. Анжела поднялась на второй этаж в первую попавшуюся комнату и стала неспешно переодеваться, озираясь по сторонам.

Комната оказалась спальней Алексея. Что ж, Анжела тоже выбрала бы такую: не слишком просторную, с одним окном, большой кроватью под пологом, массивным шкафом, столом на витых ножках и расписанным под гжель комодом. В подборе обстановки чувствовалась женская рука. Анжела принялась разглядывать стены. Как того и ожидала, на одной из них увидела портрет матери Крылова, точно матери – женщина была на него очень похожа. Правильные черты, пухлые губы, смешливые морщинки у глаз выдавали натуру добрую и оптимистичную. Анжела вздохнула: повезло Крылову, у него такая хорошая мама, вон полог ему над кроватью прилепила, старалась. А вот ради Анжелы и постараться некому.

– Ты скоро? – в дверь поскреблась Юля. – Мы с Леней ждем тебя внизу. Будем участки переходить по снегу.

– Иду, – откликнулась Анжела, накинула шубку, застегнула сапоги и побежала вниз.

Участками переходили, как партизаны, по цепочке, держась за руки. Если Крылов постарался и очистил свою территорию от снега, то у Пародонтовых, несмотря на обилие мужчин, по участку вилась одинокая тропинка. По ней и шли, а впереди толкали деда.

Можно было обойти и по улице, но Анжела, как и все, захотела особой романтики. К тому же впереди шагал Крылов и держал ее за руку. Впрочем, шагал – сильно сказано. Алексей пятился боком и поглядывал на Анжелу. Было темно, но его заинтересованные глаза Анжела видела слишком хорошо.

Дом Пародонтовых показался Анжеле просто родным, а гостиная – уютной.

– Да, – вздохнул, усаживаясь рядом с ней на диван, Крылов, – моему особняку не хватает хозяйки. Мама часто болеет и редко выезжает из города. С елкой я прокололся. Четно сказать, совсем про нее забыл. А что, надо ее обязательно наряжать?

– Так полагается, – влез в их разговор Константин Бенедиктович, ни на минуту не оставлявший их одних.

Он что, видел, как они целовались?

– Полагается по уставу? – хмыкнул Крылов, явно раздосадованный пристальным вниманием соперника к Анжеле.

– А! А! Вот и вы! – В гостиную влетел растрепанный Евгений. – Я так и знал, что вы вернетесь, тетка вчера весь вечер на кухне возилась!

– Изыди, кошмар моих сновидений, – нахмурился Константин Бенедиктович. – Из-за тебя сидеть не на чем!

– Это не я, это кошка искала в семейном гарнитуре брильянты мадам Петуховой!

Евгений плюхнулся на единственный оставшийся в живых стул (места на диване рядом с Анжелой уже не было) и уставился на гостью немигающим взглядом кобры. Анжела устала выносить этот тяжелый, обвиняющий, ревнивый взгляд и подмигнула обиженному студенту. Тот вздрогнул, раскраснелся и закричал:

– Клементина, шампанского!

– Горько! – вторил ему дед из своего кресла, которое водрузили в гостиной.

– Папа, – обратился к нему Константин Бенедиктович, – тебе пора отдыхать. Пойдем?

– Ни за что, – возмутился тот, – я жду шашлык. Юля обещала его прокрутить в мясорубке.

Юльки действительно не было, как и Аполлинария.

– Пойду, – спохватилась Анжела, – помогу на кухне.

Но ее тут же с двух сторон схватили мужские руки.

– Сидеть! – рявкнул сгоряча Константин Бенедиктович.

– Останься, – попросил Алексей.

И Анжела осталась в комнате с четырьмя мужчинами, которым нравилась. Трое желали заполучить ее в жены, а четвертому она напоминала первую любовь. Никогда еще Анжела не переживала такого триумфа. Но, как и все хорошее, триумф чуть не завершился провалом.

– Добрый вечер, господа!

В гостиную зашла высокая привлекательная брюнетка, которая явно относилась к категории роскошных женщин. Она и одета была роскошно – в длинное черное вечернее платье, выгодно оттенявшее ее белоснежную кожу и подчеркивающее точеную фигуру. На шее красавицы висела брильянтовая подвеска, руки были унизаны перстнями, камни, размером с куриное яйцо, сверкали в электрическом свете. Мягко переступая длинными ногами по ковру, красавица приблизилась к Константину Бенедиктовичу, тот вскочил, уступая свое место, с жаром поцеловал ручку…

– Мы не знакомы, – томно произнесла брюнетка, глядя на Анжелу. – Это и есть ваша шведская миллионерша?

– Да, я она и есть, – отчего-то Анжеле захотелось дерзить этой особе.

– Каролинка, знакомься! – встрял Евгений, тоже подошедший к ней и чмокнувший руку. – Это Аделаида из Урюпинска, богатая вдова и моя невеста!

– С каких это пор?! – возмутился Константин Бенедиктович, взял стул Евгения и сел рядом с дамами. – Аделаида еще не остановила свой выбор ни на ком.

– Очаровательно, – пропела Каролина, сверля Крылова оливковыми глазами, густо подведенными черным карандашом.

Алексей лишь приветственно кивнул, отчего поднялся в глазах Анжелы еще выше.

– Елочка, – наконец отвела взгляд от Крылова Каролина. – Что вы с ней сделали? Какое убожество! Пахнет деревенщиной.

– Пахнет домом, – возразила Анжела. – Но то, что вы наделали, нам тоже понравилось.

– О, – протянула Каролина. – Вы совсем освоились!

– Вот именно, – уточнила Анжела, – со всем и со всеми.

– Кэрол, – прервал их пикировку Крылов, – как провела новогоднюю ночь?

Брюнетка прищурила глаза (и те превратились в две длиннейшие черные стрелы).

– Как обычно, – процедила она, – восхитительно. – Она повернулась к Константину Бенедиктовичу и сообщила: – Муж организовал встречу Нового года в Париже. Салюты, фейерверки, ресторан с хорошей кухней и развлекательной программой, было чудесно. Я прилетела сегодня – и сразу к вам.

– Премного благодарны, – рассыпался в любезностях Константин Бенедиктович.

– Каролина, здравствуй! – в гостиную зашла Клементина, торжественно неся поднос с яблочным пирогом. – Как мы рады! Ты уже познакомилась с нашей Адочкой? Костик, помоги мне освободить место на столе.

Константин послушно вскочил и принялся сдвигать закуски. Евгений тут же воспользовался моментом и выхватил из-под него стул. Константин Бенедиктович, не глядя, сел обратно и свалился. Раздался дружный смех, но Анжеле стало жаль.

– Ах, у нас просто беда со стульями, – Клементина укоризненно поглядела на племянника. – Теперь их нужно отдавать на перетяжку.

Аполлинарий внес пару стульев (зверски разодранную обивку Клементина старательно зашила). Следом за Аполлинарием зашла Юля с чайником. Троица смотрелась настолько органично, что Анжела поняла: врать придется и дальше.

– Так вы настоящая долларовая миллионерша, – насмешливо поинтересовалась Каролина, – про которую так много говорили ваши родственники?

– Евровая, – возразила Анжела.

– В Швеции не евро, а кроны, – надменно заметила Каролина.

– Значит, – обрадовался Евгений, – она кронная, а лучше коронная миллионерша. – И получил подзатыльник от поднявшегося дяди.

– Подлец, малец, – наградил племянника Константин Бенедиктович и принял стул из рук сына.

– Ой, шашлык забыла! – спохватилась Юля. Поставила чайник на стол и вернулась на кухню.

Она, похоже, была единственной, кто помнил о старике. Каролина с ним даже не поздоровалась. Вероятно, она привыкла, что мужчины сами ее приветствуют. Но Бенедикт Аполлинарьевич был не так прост. Когда Каролина зашла, он сделал вид, что дремлет. Анжела заключила, что брюнетка ему не нравится. К сожалению, этого нельзя было сказать об остальных мужчинах. Единственное, Анжела не понимала, как к ней относится Крылов. Казалось, индифферентно.

– А вы были в Париже? – поинтересовалась Каролина, поправляя пальцами, вернее, кольцами, выбившуюся прядь уложенных в длинный хвост волос.

– Я везде была, – пробурчала Анжела.

– Тогда расскажите нам о Стокгольме. В Швецию я не ездила. Говорят, туда можно добраться на шикарном лайнере-пароме.

– Я поеду в свадебное путешествие на шикарном лайнере-пароме! – провозгласил Евгений.

– Ты поедешь в Урюпинск, – пригрозил дядя, – если будешь мешать взрослым! Адочка, действительно, а расскажи нам про паром.

– Он такой, такой, – Анжела задумалась, – большой!

– Неужели? – прищурилась брюнетка.

– У вас плохое зрение? – посочувствовала ей Анжела. – Могу порекомендовать хорошего врача, мы с ним вместе в детском доме отбывали… в одном доме бываем. Там много детей. Семья многодетная.

– Спасибо. То, что надо, я вижу достаточно хорошо.

– У меня будет многодетная семья! – заявил Евгений.

– В Урюпинске, – пригрозил дядя. – Сиди и думай, как ты будешь ее кормить, когда я лишу тебя наследства.

– Так что же паром? – допытывалась Каролина.

Анжела чувствовала себя партизаном на допросе. Паром в ее понимании выглядел плотом для перевозки рогатого скота и сельскохозяйственной техники, ну, еще парочки селян, ими владеющих. Но то, что паромом заинтересовалась состоятельная роскошная Каролина, говорило о каком-то подвохе. Выручила Юля, вернувшаяся с блюдцем фарша, отдаленно пахнувшего костром.

– Паром? А знаете, нам с Адой там не понравилось. Слишком много палуб, слишком шумно. Но один раз проехаться можно. Казино там отличное. Ада выиграла три тысячи евро!

– Везет же некоторым, – завистливо произнес Евгений.

– Деньги к деньгам, – высказался Константин Бенедиктович.

Юля красочно описала свое путешествие на лайнере, который она почему-то называла паромом. Затем они с Каролиной переключились на Париж, где Юлька тоже бывала. Казалось, они нашли друг друга. Но Анжела понимала, что, мило болтая с Юлей, Каролина ищет, за что зацепиться, чтобы уколоть миллионершу. Почему? Чем ей так досадила Анжела, если, едва познакомившись, она ее невзлюбила?! Из-за Евгения? Из-за Константина Бенедиктовича? Или…

Анжела посмотрела на Крылова. Тот обсуждал с Клементиной вкус шампанского и советовал, где приобрести более или менее приличное.

…Или Каролина приревновала ее к Крылову. Но она замужняя дама. Впрочем, это не мешает ей иметь любовника.

– …Все в этом мире происходит не случайно, – продолжала тем временем Каролина. – К примеру, если бы не холера, то человечество лишилось бы цикла «Болдинская осень». Пушкин написал его в деревне, где спасался от эпидемии. А останься он на карантине в Петербурге?!

– Да уж, – поддержал ее Константин Бенедиктович, – все определено нам свыше.

– А я в некотором роде оптимист! – возразил Евгений.

Анжела потеряла нить разговора, но была рада, что от нее отстали. Она мучилась догадками, почему не понравилась Каролине. Из-за елки? С другой стороны, не должна же она всем нравиться, не доллар или, как его там, не евро и не крона. Нет, Крылову Анжела нравилась определенно. Он за ней явно ухаживал. И если Константин Бенедиктович, опрометчиво уступивший свое место, не мог теперь до нее дотянуться, то Алексей подливал ей чаю, подавал пирог, салфетки, варенье… И Анжеле это очень нравилось.

– Выпьем за любовь! – неожиданно провозгласил тост Евгений.

– Шампанского! – радостно воскликнул дед.

– Мы разве не чай пьем? – скривилась Каролина. – К тому же любовь – это атавизм. Тридцатилетний британский математик Питер Бакус в течение трех лет искал девушку своей мечты. Когда поиски не принесли желаемого результата, взялся за выведение формулы любви, чтобы по ней действовать наверняка, а не заниматься бесплодными изысканиями. Он вывел уравнение с множеством переменных. И что, думаете, получил? Шанс встретить свою половинку равняется одному к двумстам восьмидесяти пяти тысячам! Так что математик доказал, что любви как таковой не существует и заниматься поисками глупо и непродуктивно.

– Как и все теоретики, он ошибся в практических расчетах, – сказал Крылов.

Анжела полагала, что он не прислушивается к разговору!

– Любовь – это награда, – пробурчал дед и обратился к сыну: – Проводи меня, Константин.

– Давайте, я вас провожу, – предложила Анжела, которой общество Каролины не доставляло удовольствия, даже несмотря на то что рядом сидел Крылов.

– Идет, барышня, – согласился старик.

Анжела проводила Бенедикта Аполлинарьевича в его комнату, но старику спать не хотелось, он достаточно подремал за столом.

– Не обращай на нее внимания, Наденька, – махнул он рукой в сторону гостиной. – Каролинка всегда вредная была. Прицепится, как клещ к собачьему хвосту, ничем не оторвешь.

– Дедушка, а почему вы меня все время Наденькой называете? – усмехнулась Анжела, помогая ему устроиться на мягкой тахте. – Вы же прекрасно знаете, что меня не так зовут.

– А сама что думаешь?

– Думаю, что на Наденьку вашу похожа.

– Правильно мыслишь, и поэтому тоже.

– Так расскажите мне о ней, – воодушевилась Анжела, которой не хотелось возвращаться в гостиную к Каролине.

– А что рассказывать? Любил, не сберег.

– Она погибла?!

– Да что ты, брось глупости говорить! До сих пор жива-здорова. Не сберег-то свою любовь. Она на самом деле есть, – дед подмигнул и улыбнулся.

– Так бы хотелось этому верить, – вздохнула Анжела, усаживаясь рядом. – Мне вот не встречалась такая, чтобы забыть обо всем и броситься в омут с открытыми глазами!

– А замуж шла без любви?

Анжела промолчала. Она едва не выдала себя, разоткровенничавшись.

– То-то и оно. Без любви замужество – похороны. Я тебе скажу, девонька, что мы по-настоящему живем, умирая от любви.

– Да вы романтик! Как хорошо сказали!

– Это не я сказал, а кто-то другой. Но смысл верен.

– А что случилось с Надей и вами? – продолжала допытываться Анжела.

– В том-то и дело, что ничего не случилось. – Бенедикт Аполлинарьевич прикрыл глаза, и поначалу Анжеле показалось, что он заснул. Но внезапно он заговорил опять: – Молодые мы были, во всем начинающие. На молодежной стройке встретились, что уже строили, точно не помню, а вот ее глаза до сих пор забыть не могу. Она сама ко мне подошла на субботнике, помогла…

– Бревно нести?

– Почему бревно? Мы барак строили, она гвозди подала. И так посмотрела, как огнем обожгла. Она и была такая огненная, как ты. Ты не стригись. Тебе идет.

– Не буду, – пообещала Анжела.

– Я ее в кино пригласил. В темноте за руку держал. На танцы ходили. Знаешь про комсомольское расстояние?

– Нет. Что это такое?

– Это когда танцующая пара держится друг от друга на расстоянии вытянутых рук. Так и танцевали.

– Так это же глупо, – рассмеялась Анжела.

– А нам тогда так не казалось, – вздохнул дед. – Нам казалось, что ближе нас нет.

– Что же случилось?!

– Она в нашем комсомольском хоре пела. Хорошо выводила, душевно. Приехало раз начальство, увидело ее и пригласило мою Наденьку в областной центр. Она ехать не собиралась. Отказывалась, меня не хотела оставлять. Но я настоял, чтоб судьба ее иначе устроилась. Тяжелый на стройке труд был тогда. Уехала она, писать обещала. И писала, я получал ее весточки. Потом меня на другую стройку перевели, а ее в столичный хор позвали. Мы и потерялись.

– И всё? – разочарованно протянула Анжела.

– Нет, не всё. Встречались раз. Я на ее концерт в столице билеты у спекулянтов купил. Хорошо она пела, и плясать ее научили. Солировала уже. А я стройкой управлял на Урале. Хотел подойти, да передумал, издали любовался. А после закрутился, на повышение пошел, да и она карьеру сделала. Возьми со шкафа папку.

Анжела встала и подошла к шкафу. Действительно, на нем лежала старая папка с газетными вырезками.

– Потом еще виделись. На банкете после концерта. Бенефис ее был. Я поодаль стоял, ждал, узнает ли. Не узнала. Я и не стал подходить, чего уж. У меня – жена, дети, у нее – третий брак. Или четвертый. Так и не сложилось у Наденьки личное счастье, да и у меня так, пустота одна. Работа спасала.

– Это она?! – Анжела открыла папку и потрясенно уставилась на снимки.

С пожелтевших страниц на нее смотрела молодая Надежда Русанова, популярная певица прежних лет. Певица на фото старела, старела, превращаясь в пожилую даму с русской косой вокруг головы, в милую старушку с добрыми печальными глазами…

– Она. – Бенедикт Аполлинарьевич бережно взял вырезку. – Красавица.

– А что сейчас?!

– А что сейчас? Тут пишут, что она счастлива в окружении поклонников. Детей себе не нарожала. Но карьеру сделала. Может, и стала счастливой, кто ж ее знает. А меня не узнала. Может быть, помнит молодым.

Столько горечи было в этих словах, что Анжела утерла непрошеную слезинку.

– Так вы бы ей позвонили!

– Телефоны не работают, – усмехнулся дед.

– Я не верю вам, – покачала головой Анжела. – Вы хотите ее увидеть.

– Кто знает, чего я хочу? – пробурчал он. – Иди, Наде… иди. Устал я, спать буду.

– Она вам снится? – обернулась возле двери Анжела.

Бенедикт Аполлинарьевич сидел, задумавшись, с папкой на коленях и разглядывал снимки.

– Снится.

– Тогда я знаю, что сделаю!

– Ты уже наделала делов-то, – отмахнулся дед. – Ускачешь, разгребай тут после тебя.

– Я не могу обманывать этого святого человека!

– Кого, Анжел, Ленечку?

Подруги стояли на крыльце и курили. Анжела нашла на тумбочке в коридоре зажигалку и пачку сигарет. Желание затянуться стало непреодолимым, и она позвала с собой подругу (пока мужчины были заняты рассказом Каролины о парижских улицах красных фонарей). Юля курить отказалась, считая, что раз они решили в новом году бросить, то не должны отступать. Анжела бы не отступала, но события последнего времени просто выбили ее из колеи.

– При чем тут твой Ленечка?! Я говорю про Бенедикта Аполлинарьевича! Он такой чуткий и романтический! Представляешь, сказал, что мы по-настоящему живем, только когда умираем от любви. Юлька, ты умираешь? – Юля неопределенно мотнула светлой головой. – А я вот нет. Значит, получается, что и не живу вовсе, а так, существую.

На улице романтично большими пушистыми хлопьями падал снег, мягко заметая и без того белую дорожку. Тонкий луч фонаря пронизывал пространство, словно освещал путь к счастью, и терялся в метели. Под фонарем стоял укутанный Сережа и задумчиво хмурился. Евгений пообещал ему запускать петарды, и он терпеливо ждал, когда дядька вспомнит об обещании.

– Вот дитя любви, – кивнула на Сережу Анжела. – Наверняка Аполлинарий любил его мать!

– Говорит, что любил, – неохотно согласилась Юля. – Но она для него умерла. В один не прекрасный день она села за руль своего автомобиля и больше не вернулась.

– Неужели? Жаль сиротинушку!

– Не в этом смысле. Она уехала с любовником, а сына оставила Лене с Клементиной. И больше не подавала признаков жизни.

– Вот, – вздохнула Анжела, – я и говорю, что не могу больше обманывать этих людей! Они и без меня столько пережили.

– Нет, Анжела, – попросила Юля с жаром, – продолжай обманывать! Пожалуйста! Ради меня, еще немного! Я чувствую, должно что-то произойти.

– Разумеется, что-то произойдет. Нас разоблачат и выгонят пинком под зад.

Сережа многозначительно хмыкнул, прищурился и, демонстративно вышагивая мимо девушек, прошел в дом.

– Он что-нибудь понял?

– Вряд ли. У меня такое ощущение, – прошептала Анжела, – что он за нами следит. Или за тобой, как за будущей мачехой.

– Ты думаешь?! Думаешь, что Леня сделает мне предложение?!

– Если не испугается, то сделает.

– А чего ему бояться?

– Потерять мои миллионы.

– Мне кажется, он на них совсем внимания не обращает.

– Мне тоже так кажется. Но мужская душа – потемки.

Девушки постояли еще немного, Анжела докурила и бросила окурок в сугроб.

– Пошли, – вздохнула она, – продолжим наше представление.

Когда они вернулись, оказалось, что разговор выдохся и гости заметно заскучали. Зато в этот момент Сережа неожиданно вставил какой-то диск, и комнату заполнила мелодия из кинофильма «Здравствуйте, я ваша тетя!».

– Сережа, – строго отозвалась на звук Клементина, – ты можешь посмотреть телевизор в своей комнате.

– Ничего, – улыбнулась Каролина. – Мне всегда нравился этот фильм! Я не устаю поражаться, насколько глупы мужчины, готовые ради денег любить кого угодно.

Анжела поняла, в чей огород этот камень, но промолчала: с экрана лилось разоблачение их с Юлькой авантюры.

– …Я старый солдат и не знаю слов любви…

– Нереалистичная картина, – заявил Константин Бенедиктович. – Со мной такого бы точно не случилось.

– А прикольно, что миллионершей на самом деле оказалась другая тетка! – воодушевился Евгений, придвинувшийся к экрану.

– …Она любит выпить, этим надо воспользоваться…

Сердце Анжелы окончательно ушло в пятки. Юля сжала ладонь подруги.

– …Я женщина нежная… Он пробудил во мне нежные чувства…

– Убила бы пацаненка, – прошептала Анжела. – А ты говорила «хороший мальчик, весь в папу».

Анжела посмотрела на Аполлинария, тот молча уставился в экран телевизора и не сводил с него глаз.

– …Хи-хи, мало ли в Бразилии донов Педро! – рассуждала с экрана пьяная вдрабадан тетушка Чарли.

– Готовься, сейчас нас выпрут, – прошептала Анжела бледной подруге.

– Девчонки! – прокричал в этот миг Евгений. – А не… пойти ли нам попускать петарды?! Мы в новогоднюю ночь не успели и любовались только на соседские.

Сережа отвлекся от фильма и радостно поглядел на Евгения.

– Пойдем! Ура! – фальшиво весело закричала Анжела. Она была готова идти куда угодно, лишь бы подальше от коварного телевизора.

– Ур-р-ра! – тонко проблеяла Юлька и с отчаянием посмотрела на Аполлинария.

Тот, услышав звук ее голоса, отвлекся от черного экрана и ответил задумчивым взглядом. Юля подавилась собственным «ура» и закашлялась.

Через пять минут все высыпали во двор. Первой, разумеется, выскочила Анжела. Радостная от того, что произошло не самое страшное, она закружилась под фонарем, ловя руками пушистые снежинки.

Последним выбежал Евгений, несший коробку с петардами и фейерверками. С ним рядом бежал Сережа, которого так распирало от восторга, что он едва не кричал.

Мужчины склонились над коробкой и принялись изучать содержимое, решая, с чего начать запоздалый салют. Но всегда лучше поздно, чем никогда.

Первой в небо взмыла охапка ландышей. Во всяком случае, так показалось Анжеле, когда сумрак над ее головой осветился белыми огоньками. Она и запах ландышей почувствовала, вот чудеса! Следом за ландышами взлетел букет незабудок, потом – тюльпаны, за ними – изящные орхидеи. Все огни напоминали Анжеле цветы, готовые осыпать ее с головы до ног.

– У меня такое ощущение, – змеей к ней подползла Каролина, – что вы впервые видите эту милую забаву.

– Я? Впервые?! – как можно искренне выразила удивление Анжела. – Да у меня такие салюты каждый день!

– Каждый вечер, – поправила ее та. – Днем огней не видно.

– Бенедикт Аполлинарьевич! – радостно замахала Анжела рукой, глядя на окно, за которым торчал сгорбленный силуэт. – Идите к нам! У нас весело.

– Да уж, – прошипела Каролина, – идите. Он не дойдет, развалится по дороге, и собрать его будет некому.

– Он не такой уж и немощный на самом деле, – прищурилась Анжела.

– А вы? – усмехнулась Каролина. – Вы какая на самом деле?

– Жутко страшная, – призналась Анжела, – бойтесь меня!

– Уже боюсь, – хмыкнула Каролина и отвернулась от нее. – Алеша, а нет ли чего-нибудь поинтереснее, чем цветочные наборы?

– Сейчас поищем, дорогая, – весело отозвался Крылов.

Анжела замерла от возмущения. Каролина называла Крылова так нежно, а тот отвечал ей, словно она была его женой. Дорогая! Фу, как банально! Нет, интересно, что у них за отношения?

Когда в небо взмыла очередная партия салюта, Аполлинарий подошел к Юле и приобнял девушку за плечи.

– Нравится? – тихо поинтересовался он, глядя ей в глаза.

– Очень, – призналась Юля. – Я вблизи никогда такого не видела. Даже страшно, они так шипят!

– Со мной ничего не бойся, – Аполлинарий крепче прижал Юлю к себе. И, подумав, добавил: – Никогда.

– Когда? – испуганно переспросила Юля.

– Никогда, – твердо повторил Аполлинарий. И взял торжественную паузу.

– Сейчас я совершу подвиг ради дамы своего сердца! – закричал Евгений и схватил Анжелу за руку. – Сейчас я зажгу эту петарду и буду держать ее до последнего момента, чтобы она взорвалась прямо над нами.

– А! – закричала Клементина, набрасываясь на племянника. – Ты что делаешь?!

– Отставить! – к ним бросился Константин Бенедиктович. – Она еще ни с кем не обручилась!

И они принялись вырывать Анжелу из рук студента.

– Тогда я проделаю это один, – заявил обиженный студент.

– Не смей! – рявкнул дядя. – Шкуру опалишь!

Потасовка ничуть не испугала Анжелу, и девушка заливисто рассмеялась.

– Глупо, – бросил им Крылов и неодобрительно посмотрел на Анжелу. – Глупо так рисковать, Евгений.

– Ради любимой я готов рискнуть всем! – Юноша поднял руку с петардой, до которой, подпрыгивая, пытались дотянуться дядя с тетей.

– Не виноватая я, он сам так решил! – сквозь смех прокричала Анжела.

– Евгений, прекрати этот цирк, – с досадой поморщился Аполлинарий. – Отвлек как раз в тот момент, когда я хотел сказать, что люблю тебя.

– Ч-ч-что? – протянула Юля.

– А-ага-ага! – Евгению удалось запустить петарду с шумом и под всеобщий гам.

– Юлечка, я тебя люблю, – пытаясь перекричать родственников, вдохновился Аполлинарий, – давай поженимся!

– Я ничего не слышу, – помотала та головой. – Повтори, пожалуйста.

– Я люблю тебя, давай поженимся! – прокричал Аполлинарий, схватил Юлю в охапку и закружил.

– Слышу, слышу, я подумаю, – рассмеялась девушка. И внезапно поймала на себе тревожный взгляд «глухонемого» мальчика.

– Ленечка, ты это серьезно? – прошептала Юля.

– Очень, – признался Аполлинарий и поцеловал девушку.

Сережа развернулся и ушел в темноту.

Анжела не заметила этот порыв откровенности; она была занята тем, что смотрела вслед Каролине с Алексеем. Им наскучил салют, они уходили. Что ж, все хорошее всегда когда-нибудь заканчивается.

– Я совершу, обязательно что-нибудь совершу! – вырвался из цепких рук родственников Евгений и устремился к Анжеле. – Во имя дамы своего сердца!

– Безрассудный мальчишка! – возмутилась Клементина, водружая на руки Константина Бенедиктовича коробку с остатками фейерверков. – Вот когда мы с Аркашей запускали фейерверки… – И она смахнула слезинку.

– С этим нужно что-то делать, – пробурчал Константин Бенедиктович.

Анжела решилась.

– Знаешь что, Женя, – сказала она тихо, чтобы услышал он один. – Давай встретимся завтра вечером. В семь. На углу Театральной площади есть кафе…

– А! Я так и знал, что она выберет меня! – заорал студент.

– Тише, – оборвала его Анжела.

– Хорошо. Понял. Чтобы никто не знал? Никто не узнает. Адочка, я весь твой, с потрохами.

– Только до этого никаких экстремальных действий не предпринимай.

Студент пообещал воздержаться от экстрима, чем Анжела осталась весьма довольна. Если юноша пострадает, она себе никогда этого не простит. Завтра она поговорит с ним начистоту (ну, насколько возможно), чтобы он больше не питал иллюзий, способных разочаровать взрослого, не только неокрепшую юношескую душу.

Все вернулись в дом и немного погрелись. Радостной Юле было все равно, где ночевать, и потому она с недоумением приняла решение подруги вернуться в город. Аполлинарий принялся ее останавливать, но внезапно Юля, будто спустившись с небес на землю, решила ехать вместе с Анжелой обратно, но пообещала обязательно вернуться. Анжела и не планировала оставаться там, где обстановка накалялась с каждой минутой. Вот уже и Константин Бенедиктович стал на нее обижаться из-за Евгения. Да, с парнем нужно обязательно поговорить! И вообще нужно сделать пару неотложных дел, выступить в роли Снегурочки – и завершить чудо-представление отъездом мнимой тетушки. Жаль расставаться с хорошими людьми, но придется. А для Юли она что-нибудь придумает. И для Крылова. С ним расставаться навсегда как-то совсем не хочется.

А тут еще повезло: Анжела увидела из окна, как напротив соседней дачи остановилось такси. Подвыпившие пассажиры еще не успели скрыться в доме, как девушка выскочила и успела перехватить машину.

– Ой, я сумку забыла в доме Алексея! – спохватилась Анжела, возвращаясь.

– Я сбегаю, – предложил Евгений.

– Не нужно, я сама.

Анжеле захотелось еще раз увидеть Крылова, ведь тот ушел по-английски, не попрощавшись.

Она прошла по тропинке в саду, нырнула в калитку и уже через несколько минут оказалась перед домом. В гостиной горел слабый свет ночника. Видимо, Крылов вернулся и ложится спать. Не очень красиво вламываться к нему в дом, но у нее есть серьезная причина. Сумка! Честно говоря, она ее специально не взяла в дом к Пародонтовым. А если он ее остановит? Зря она поймала такси, ох, зря!

Анжела толкнула дверь, та оказалась незапертой. Даже не скрипнула, помогая ей явиться желанным сюрпризом. Сейчас он кинется к ней и признается в любви. Скажет, что лишь только увидел, ее образ сразу запал в душу, растревожил воображение, позволил мечтать о несбыточном… Наверняка он заметил сумку, оставленную в коридоре, и теперь ждет ее хозяйку.

Но он не ждал.

Крылов был не один, из гостиной Анжела отчетливо услышала голоса. Его и… Каролины. Она прижалась к стене и попыталась восстановить дыхание. Нельзя терять самоконтроль с этой гламурной стервой! Ни в коем случае нельзя, тем более, при нем.

– Я тебе объяснил, что она мне не понравилась с первого взгляда!

Это говорил Крылов.

– Действительно, не на что смотреть, – вторила ему Каролина. – И хватит о ней. Милый, я так соскучилась. Еле вырвалась от мужа, этот рогоносец не дает мне прохода в последнее время, он что-то подозревает…

– Каролина, я давно хотел тебе сказать…

Анжела подумала, что сейчас последуют признания в большой и страстной любви. Она машинально попыталась в темном коридоре нащупать свою сумку, схватить ее и потихоньку убраться, но нечаянно свалила какой-то предмет. Тот с громким стуком упал на пол и, скорее всего, разбился. Как ее сердце. Только что и вот здесь.

– Что там? – недовольно поинтересовалась Каролина. – У тебя кошка?

– Мя-я-я-яу, – ответила Анжела. Получилось слишком жалостно и неправдоподобно.

– У меня нет кошки, – сказал Крылов. Послышались шаги к коридору.

Анжела не стала ждать, пока ее застукают, но и без сумки уходить не собиралась. Она не нервная дурочка, которая теряет последние мозги при виде измены возлюбленного. Впрочем, Крылов ей не возлюбленный, и, получается, он ей не изменял.

– Привет, – подалась она ему навстречу. – Это я, не ждали?

Крылов остановился как вкопанный. Анжела окинула взглядом гостиную. Как она и думала, на диване сидела Каролина, и ее томный вид говорил о происходящем лучше всяких слов.

– Не ждали, – тупо повторила Анжела, хватая свою сумку. Та оказалась в гостиной на столе, а не в коридоре! – А вы здесь… Ну, да, разумеется, не в подкидного дурака играли.

– И что? – надменно поморщилась Каролина. – Мужу расскажешь?

– Ничего никому не расскажу! – Анжела бросила презрительный взгляд на Крылова, развернулась и побежала к выходу.

– Подожди, глупая! – прокричал он. – Это не то, о чем ты подумала!

– Отчего же, – усмехнулась Каролина, – как раз именно то. – И она скинула лямку платья. – Плюнь, иди ко мне, займемся любовью.

– Любовью? – помрачнел Крылов. – Да ты даже не знаешь истинного значения этого слова!

– О, знаток нашелся! Хорошая учительница была?

Крылов ничего не ответил, схватил куртку и выбежал следом за Анжелой.

Она неслась по снегу, не разбирая пути, и в считаные секунды добралась до крыльца дома Пародонтовых. У ворот уже сигналила остановленная машина.

– Что-то случилось? – встревожилась Юля, глядя на подругу.

– Ничего страшного, – Анжела нашла в себе силы улыбнуться мнимым родственникам. – До свидания!

– Будем ждать!

Она помахала рукой из такси. Евгений в ответ послал ей пламенный поцелуй.

– Если домчите нас в два раза быстрее, – сказала Анжела водителю, – в два раза больше заплачу.

– Миллионерша! – рассмеялась Юля. – Я заплачу.

– Договорились, дамы! – И водитель вдавил педаль газа в пол.

Всю дорогу за ними гналась серебристая иномарка, но Анжела этого уже не замечала. Она грустила и упивалась собственной грустью.

Глава 7

ОН ПРИКИНУЛСЯ ПОЗДРАВИТЕЛЬНОЙ ТЕЛЕГРАММОЙ ОТ ИППОЛИТА МАКАРОВИЧА!

Если пришла удача, значит, неприятности остались позади. Юле казалось это логичным, но не в ее случае. У нее никогда ничего не происходило как у нормальных людей. Если им везло, то по полной программе, Юльку же судьба постоянно травмировала чередованием хорошего и плохого. Это как улица, которая должна быть обязательно с двусторонним движением, а стоит заехать туда, где идет однонаправленный поток, так сразу начинается движение вопреки. Вот и сегодня, проснувшись, Юля не обнаружила на автоответчике привета от мамы, хотя та обещала позвонить после того, как посетит пещеры на дне Атлантического океана. «На дне» – это, безусловно, было преувеличением, но ее эксцентричные родители могли что-то подобное выкинуть. И друзья у них были такие, и приятели. Вероятно, когда у людей есть все, им хочется чего-то необыкновенного.

Юле же хотелось замуж за Аполлинария Пародонтова. Она это знала твердо. Она еще в прошлом году чувствовала, что, если останется встречать Новый год с подругой, а не отправится с родителями в очередной круиз, попадет в необыкновенную романтическую историю. Должно же было случиться чудо! А когда ему случаться, как не в новогоднюю ночь? И вот Юля встретила своего принца.

Да, рассуждала она, заваривая себе привычный утренний кофе, Леня не так красив, как Крылов. У него не такая спортивная фигура, но когда ему заниматься спортом, если нужно воспитывать сына?! Наличие Сережи ее весьма смущало. С одной стороны, это был явный плюс – если Юля окажется не способна родить, то у них уже будет готовый ребенок. С другой стороны, глухонемой мальчик – все-таки человек, и это несколько осложняло положение. Юля с детства знала историю про Золушку и злобную мачеху и боялась сравнения с последней. Сережа в роли Золушки не смотрелся, зато себя в образе мачехи Юля видела как наяву. Только не злой.

Юля считала, что она добрая и бесхребетная мачеха, чем Сережа, судя по всему, не преминет воспользоваться. И получится такая сказка про Золушку наоборот. Со злой Золушкой и несчастной, угнетаемой мачехой. Девушка даже всхлипнула.

Аполлинарий, безусловно, умен, он поможет ей справиться, но она не допустит конфликтов. Мальчик уже пережил потерю, его бросила собственная мать. Юля не хотела усугублять и без того тяжелое положение ребенка. Но признание Аполлинария сладким звоном раздавалось у нее в ушах.

Он рыцарь! Настоящий, готовый на все ради любимой девушки. Он не позарился на Анжелкины миллионы и сразу начал ухаживать за Юлей. Это говорило о многом. Юле это говорило в первую очередь о большой и прекрасной любви. Она искала любовь везде, но среди рафинированных друзей-приятелей любви и в помине не было! Если бы Юля знала, что ее любовь сидит в поселковой глуши, то кинулась бы в эту глушь на ноябрьские праздники.

Стоп, сказала она себе. Сережа.

Дрожащей рукой Юля налила в чашку кофе и стала пить мелкими глотками. Горячий напиток обжигал, отвлекая от грустных мыслей. Но между глотками эти мысли возвращались с пугающей настойчивостью.

Если они с Анжелой больше никогда не поедут к Пародонтовым, то те их ни за что не найдут. Заманчиво? Да нисколько! Хочется любить и быть любимой. Отчего у нее вечно так: встретился любимый человек, но у него есть сын, которому она не нравится. А может, ошиблась? Юля вспомнила Сережину ухмылку. Нет, она ему не нравится! Что с этим делать? Детское сердце неподкупно, она читала об этом у классиков. Как жаль, что у Юли нет ни брата, ни сестры, с которыми она могла бы получить опыт общения!

– Я люблю тебя, давай поженимся!

Эти слова изменили ее, мир в одночасье засверкал новыми, живыми, настоящими красками. Как прожить без любимого мужчины? Как без него выжить?

Юля потянула руку за телефоном, но передумала. Звонить Анжеле бесполезно, та переживает из-за подлеца Крылова. Тот ухаживал за ней, ради внимания богатой вдовы был готов на все, а за ее спиной крутил шашни с роковой брюнеткой. Он сам роковой брюнет. Как хорошо, что Аполлинарий не такой, как Крылов! Как плохо, что он не такой. Тогда бы Юля немедленно выбросила его из головы и перестала мучиться сомнениями. Но мучения, связанные с Аполлинарием, были такие приятные, что Юля решила помучиться целый день, а поздним вечером принять окончательное решение.

Район, куда приехал Крылов, показался ему смутно знакомым. Он пригляделся внимательнее и узнал, точно, сюда двадцать лет назад он ездил в спортивную секцию, заниматься борьбой. Полулегальные занятия вел частник-профессионал. В секцию ходили с десяток пацанов, им нравилось проводить время, усовершенствуя навыки боя. Зал, расположенный в подвале одного из домов, громко именовался «Школа борьбы». Что ж, здесь Алексея научили отстаивать свое мнение не только приемами. Его научили упорству в достижении цели. Крылов медленно проехал мимо дома со знакомым подвалом, на котором теперь висел большой амбарный замок, а никакой вывески над ступеньками не было. Дом находился по соседству с тем, куда вчера поздним вечером приехала Аделаида Пародонтова.

Крылов поначалу изумился, отчего вдруг вместо отеля она поехала в глушь, затем решил, что здесь она снимает квартиру для менее обеспеченной подруги. Но подруга не вышла, а сама Аделаида ловко вбежала в подъезд, предварительно набрав код, и скрылась. Крылов караулил ее два часа, пока не стал засыпать, роняя голову на руль, но девушка так и не показалась. Сегодняшним утром он решил разгадать эту загадку. Что нужно миллионерше в старой хрущевке?

Ответ напрашивался сам собой: она здесь живет. Если поверить, что Аделаида – девушка из провинции, привыкшая к спартанским условиям существования, то можно допустить, что она не выдержала лоска и блеска престижного отеля с его обитателями и навязчивым персоналом. Не выдержала и сняла квартиру в более привычном месте. Любому нормальному человеку это показалось бы глупостью, но Аделаида не совсем нормальная. Выскочила как ошпаренная кошка, едва завидела его с Каролиной. У них же ничего не было! Мало того, Алексей собирался этим вечером разорвать эту ведущую в никуда связь. Для разговора он и позвал Каролину (разумеется, та подумала об ином). И он ничего не успел объяснить, как ворвалась Ида и вообразила невесть что. Пока он бежал к машине, Аделаида успела уехать на такси. Но Крылов сидел на хвосте и догнал беглянку. Сегодня утром он решил за ней проследить, а уж упорства ему было не занимать.

Неприметно одетая, заспанная Аделаида вышла в двенадцатом часу дня. Крылов завел машину и тихо поехал следом. Долго ехать не пришлось. – Девушка свернула в ближайший продуктовый магазин и вышла оттуда спустя полчаса, нагруженная тремя пакетами со снедью.

– Она прожорлива, однако, – пробормотал Алексей. Он даже решил было предложить подвезти тяжести, но вспомнил, как Аделаида психанула накануне, и решил продолжать тайную слежку. После того как девушка скрылась с пакетами в подъезде, Алексей вышел из машины и обратился к мамаше с ребенком, не знает ли та, где в этом доме живет Аделаида Пародонтова. Оказалось, не знает. Среди местных жителей такой нет и никогда не было. Добрая половина дома, как и везде по стране в крупных городах, теперь сдается. А наниматели сменяются с быстротой воды в смывном бачке туалета… Дальше слушать Алексей не стал. Его предположение подтверждалось: девица сняла квартиру, чтобы не жить в роскошном отеле. Экономила миллионы? Еще не вступила в наследство? Не стала изменять прежним привычкам?

Крылов вернулся в машину и продолжил ждать.

В следующий раз девушка вышла около семи часов вечера. Алексей был зверски зол. Он сбегал в ближайшее кафе в туалет, купил по пути салат с рыбой, съел его, вернувшись, и едва не отравился. Какая гадость! Какая вертихвостка! Нет чтобы спокойно сидеть в отеле и продолжать ездить на лимузине! Аделаида вышла из дома и потащилась на автобусную остановку!

Крылов ехал следом за переполненным автобусом, застревавшим во всех пробках, и нецензурно ругался. Он не понимал, почему он так делает. Из любопытства? От злости? От отчаяния? Что произошло, что он опрометью кинулся за этой взбалмошной девчонкой, оставив Каролину, дом, Пародонтовых? Он, конечно, заинтересован в развитии бизнеса, но не такой ценой. Если эта миллионерша сейчас направится таскаться по зоопарку, он бросит слежку и уедет. По зоопарку? Он же сам хотел показать ей обезьян и узнавал расписание посещений. Но для зоопарка было поздно. Аделаида вышла из автобуса в центре и направилась прямиком к популярному кафе. Воспоминания о рыбном салате заставили Крылова припарковаться рядом и внутрь не ходить. Разум может не справиться с голодом, но если он сожрет еще один салат, то слежка закончится в больничной палате.

Внезапно его осенило: ведь не ради салатов миллионерша сюда приехала! Он вышел из автомобиля и, крадучись, подошел к витрине кафе. Для того чтобы разглядеть зал, пришлось прилипать к холодному стеклу лицом, рискуя банально к нему примерзнуть. Но результат того стоил!

Прямо перед его носом располагался столик, за которым сидела Аделаида и… Евгений!

Острая волна ревности захватила Алексея. Такого сильного, пожирающего внутренности чувства Крылов давно не испытывал. Дрогнувшей рукой он вытер мгновенно вспотевший лоб и выругался. Опоздал! Миллионерша закрутила роман не с ним. Евгений! Кто бы мог подумать, что она выберет этого безмозглого идиота. Нет, идиот Крылов, раз не предположил такого развития сюжета. Как говорится, яблоко от яблони недалеко падает. Они оба – Пародонтовы, их тянет друг к другу на генетическом уровне. Черт, а на каком уровне его тянет к этой миллионерше?! На финансовом? Пора выкинуть ее из головы и вернуться к спокойной жизни. Если бы до этого момента кто-то сказал, что он будет весь день следить за девушкой, то Крылов рассмеялся бы этому человеку в лицо. Не поверил, что с ним может такое случиться. Но он кинулся вдогонку, мучился, следил и вот получил результат. И что делать? Впечатать студента в стену прямо на месте? Крылов едва удержался, чтобы не зайти и не вмазать Евгению.

Анжела не была настроена на лирический лад, о чем говорило ее серьезное личико и более чем демократичная одежда. Присев рядом с Евгением, она начала разговор о смысле жизни. Этот смысл, по ее мнению, заключался не в материальных ценностях, а в духовных. Она загодя составила речь и теперь произносила ее перед довольным студентом. Пародонтов-младший кивал, со всем соглашался, но, казалось, мало обращал внимания на ее слова. Анжеле показалось, что это Евгений, а не Сережа, глухонемой. Однако отступать от задуманного она не стала. Парень был способен на неадекватные поступки, как и многие представители его поколения. Анжела дала понять, что стара для Евгения. Сделала то, что никогда и ни за что не сделала бы при ином развитии событий, – назвала свой истинный возраст! Евгений же ответил, что давно предпочитает опытных женщин и игнорирует своих сверстниц. И немедленно бухнулся на колени, предлагая Анжеле тощую, жилистую руку и непутевое сердце. Она кинулась поднимать юношу, и тут за окном раздался, как ей показалось, вой раненого носорога. Анжела сказала что-то вроде того, что природа и та против их союза – вон как воет ветер. Евгений ответил, что плевать хотел на эту природу, и показал окну кукиш. Вой возобновился с большей силой. Анжела еле успокоила Евгения, вернув его на стул напротив своего.

– Ты заставляешь меня действовать решительно, – заявила она, отказываясь от кофе, который заранее заказал для нее несостоявшийся возлюбленный.

– Может, эти цветы растопят душу Снежной королевы, – торжественно произнес Евгений и пододвинул гвоздики, мирно до того лежавшие на краю стола. – Да, – он тоскливо поглядел на них, – это пока все, на что я способен, но, как только мы поженимся, я стану покупать тебе орхидеи!

– Не станешь, – в который раз устало повторила Анжела, – потому что мы не поженимся.

И разговор пошел по второму кругу.

– Я оставляю тебе на память вот это, – Анжела достала из сумочки книгу и положила ее перед студентом.

– «Двенадцать стульев», – недовольно морщась, прочитал Евгений. – Зачем книги, когда всю необходимую информацию сегодня можно найти в Интернете?

– Этой, – отчеканила Анжела, – не найдешь. Надеюсь, после чтения ты станешь меня ненавидеть.

– Никогда, – с жаром воскликнул тот и кинулся целовать ей руку.

– Ты говорил, что собираешься совершить ради меня подвиг? – Евгений кивнул. – Тогда обещай, – Анжела вырвала ладонь, – что прочитаешь эту книгу!

– Обещаю, чтоб я сдох! А она с картинками?

– Она про брильянты.

– Да ты что?!

После такой искренней заинтересованности Анжела была уверена, что шедевр не останется без внимания. А когда Евгений осилит книгу, то поймет, что она его обманывала самым беспардонным образом. Обида, по идее, должна была потянуть за собой неприязнь, что, соответственно, влекло охлаждение отношений. Этого Анжела и пыталась добиться. Евгений, разочарованный тем, что склонить к скорому замужеству богатую, своенравную родственницу не удалось, попытался проводить спутницу. Но она ответила резким отказом, а прыгать в подъехавший к входу в кафе длинный черный лимузин без разрешения он побоялся. Только успел поймать руку и горячо поцеловать надушенную ладонь. Анжела лишь махнула ему на прощание.

Крылов ничего не понимал. Миллионерша возвращалась в свой занюханный район на гостиничном лимузине! Но из-за того, что лимузин был тяжелым и неповоротливым, «Мерседес» тащился за ним без особых проблем. Крылов рассуждал. Ида впадает в крайности. Несомненно, скрывает какую-то тайну. Как жестоко она отказала студенту! Но Крылов таким поворотом дела остался чрезвычайно доволен, хотя и чуть не потерял над собой контроль, когда студент бросился перед ней на колени.

Что она ему там подарила напоследок? Крылов не разглядел. Зато хорошо увидел, как Аделаида вышла из остановившегося лимузина и… чмокнула помогавшего ей водителя в щеку. Она настолько сентиментальна, что целует всякого, кто ее не угробил на дороге?! Крылов с досадой ощутил прежнюю ревность. Водила в ответ чмокнул Аделаиду, и они расстались как хорошие друзья. Еще одна загадка! Она дружит со всеми служащими гостиниц?

Крылов выскочил из салона с проворством пули, стремящейся пронзить сердце противника, и успел подбежать к двери в момент, когда девушка оставила небольшую щель в проеме. Зацепившись за ручку, Крылов дернул подъездную дверь на себя. Каблучки уже цокали на втором или третьем этаже. Крылов прислушался: шаги затихли, послышался щелчок открывающейся двери и хлопок. Аделаида на месте. Остается позвонить в квартиру и найти ответы на все вопросы.

Алексей кинулся к двери, где еще возились с внутренней задвижкой. Прислушался, раздавался голос Аделаиды и кого-то еще.

– Хто?

– Это я.

Она была не одна, а с кем-то. Интересно, с кем. Голос, несомненно, мужской.

Крылов в некоторой нерешительности помялся, затем сказал себе, что нерешительность более свойственна его партнеру по бизнесу и другу Аполлинарию, набрал побольше воздуха и позвонил в квартиру.

– Хто? – повторился мужской голос.

– Телеграмма, – усмехнулся Крылов.

– От кого? – допытывался тот.

– От дяди твоего!

– От Ипполита Макаровича?! – обрадовался голос.

– Ага!

Загремела задвижка, щелкнул замок, и показалась взъерошенная мужская голова.

– Вы кто? – поинтересовалась голова, понимая, что ее нагло обманули.

– А вы кто? – прищурился Крылов и поставил в образовавшуюся щель ногу в модном ботинке.

– Я? – задумалась на секунду голова. – Жилец.

– А кем приходится вам дама, только что вошедшая в квартиру?

Крылов понимал, что говорит глупость. Но язык откликался не на импульсы, шедшие от мозга, а на сигналы, подаваемые исключительно ревностью.

– Кем? – Парень вышел на лестничную площадку.

Длинный нескладный, чем-то похожий на Евгения, он показался Крылову воплощением порока. Вот какой тип мужчин она предпочитает! Или это ее брат? Тогда почему она не представила его Пародонтовым?!

– Значит, кем… – Свистунов подтянул растянутые треники и выпятил вперед хилую грудь. – А кем вы думали?

– Я о вас вообще не думал, – презрительно бросил Крылов.

– И зря! – Парень ткнул длинным пальцем в пуговицу на куртке Крылова. – Я муж! Законный, так сказать, супруг. Живу на этой площади совершенно легально в счастливом браке, никогда прежде не бывал в селении с названием Белозерки и участия в сомнительных оргиях с возгоранием не принимал. А вы оттуда?

– Нет, – усмехнулся озадаченный Крылов, – я отсюда, но там еще буду.

– Так и передайте товарищу из органов, что удобства пострадали без моего вмешательства! Баню я беру на себя, а сарай отметаю. Это ветер виноват. Передадите?

– Передам, – пообещал Крылов. – Вы псих?

– Да, мысль дельная, – кивнул Свистунов, – умственно неполноценный. Привлечь меня к ответственности нельзя.

– Вить, ты с кем там беседуешь?! Юля приехала?

Этот голос Крылов узнал бы теперь из тысячи подобных!

– Вить, это Юля? – на пороге показалась Анжела. Она оборвала фразу и уставилась на Крылова.

– Это не Юля, – сварливо произнес Алексей, испепеляя взглядом домашний халатик Анжелы. – Это новогодний сюрприз!

– Он прикинулся поздравительной телеграммой от Ипполита Макаровича, – попытался оправдаться Свистунов.

– Уйди, псих! – грозно зыркнул глазами в его сторону Крылов. – Нам с твоей женой поговорить нужно!

– С женой? – обомлела Анжела.

– Я не стал скрывать, – признался Виктор, – что мы находимся в тесных семейных отношениях, и я на этой жилплощади нахожусь совершенно законно. И выдворить меня отсюда можно только под конвоем, и вообще я никуда не пойду. Мне здесь нравится! – последнюю фразу Свистунов выкрикнул.

– Еще бы, – скривился в ухмылке Крылов, – рядом такие прелести!

– По какому праву… – возмутилась Анжела и от негодования не нашла ничего лучше, чем замолчать.

– Я по какому праву? – взвился Крылов. – Это вы по какому праву дурили мне голову? Это вы почему прикидывались вдовой и позволяли себя целовать?!

– Ты прикидывалась вдовой? – изумился Свистунов. – Дорогая, такого я от тебя не ожидал!

– Заткнись, придурок, – простонала Анжела.

– Ты с ним целовалась?! – входил в роль мужа Свистунов. – Кому я доверил свою руку с сердцем?! Ветренице! Вертихвостке! Только я все равно отсюда не уйду.

– Тогда уйду я, – заявил Крылов, разворачиваясь в сторону ступенек. – Мне все понятно.

– Понятно? – возмутилась Анжела, выскакивая следом за ним. – А по какому праву вы целовались с этой вертихвосткой?! И собирались с ней переспать, между прочим! Я видела, меня не обманешь!

– Он собирался переспать? – заинтересовался Свистунов, подтянул треники и направился к ним. – А подробнее? Очень интересно.

– Я собирался с ней порвать! – рявкнул Крылов, отмахиваясь от назойливого Свистунова.

– Так я и поверила!

– А я не за тем пришел, чтобы мне верили!

– А зачем тогда?!

– Действительно, – повторил Свистунов, – зачем вы пришли? Раз вы не от Ипполита Макаровича…

– Уйди, убью, – процедил, глядя на него с ненавистью, Крылов. – Тогда она станет настоящей вдовой!

– Госпидя, – попятился Свистунов, – сам псих. Убьет, и как инвалиду ему ничего не будет. Дорогая, я жду тебя в спальне.

– В спальне?! – прорычал Крылов и, одарив Анжелу злобным выражением лица, кубарем скатился с лестницы.

– А вот я тебя точно убью, Свистунов!

Анжела ворвалась в комнату и принялась колотить приятеля кулаками. Тот успел накрыться с головой и сжаться в комочек.

– Ты сломал мне жизнь! Зачем ты назвался мужем? Зачем моим? Почему именно моим? Свистунов, я замуж за тебя никогда не собиралась!

– Я тоже не хотел на тебе жениться, – признался тот, высовывая нос из-под пледа. – Ты психованная. И друг твой совершенно неадекватный. Черт дернул меня ему открыть! Ведь никому открывать не собирался.

– Зачем ты открыл? Зачем? – Анжела всхлипнула.

– Он сказал про телеграмму, – растерянно ответил Виктор. – Блин, я попался, как последний лох.

– Ты и есть лох, а не мой муж!

У Анжелы неожиданно началась настоящая истерика. Свистунов вскочил и заметался по квартире в поисках успокоительных. Лекарств не нашел и решил просто облить девушку холодной водой. Побежал в ванную и набрал воды в таз.

– Теперь он все знает, – кричала Анжела, рыдая на диване. – Теперь он знает, что я не миллионерша-а-а-а!

– Очень хорошо, – нашелся Свистунов, останавливаясь над ней с тазом. – Знания способствуют развитию интеллекта. К тому же наши зарплаты никак нельзя назвать миллионами…

– Наши? Свистунов, я тебя убью!

Холодный душ окатил Анжелу в тот момент, когда она набросилась на Виктора. Анжела сникла, села на диван и уперлась взглядом в противоположную стену. Виктор испугался, не сделал ли он еще хуже. Он слышал, что иногда нужно давать чувствам волю.

– Я совсем завралась, – неожиданно спокойно сказала Анжела. – Так надоело! А тут еще ты добавил вранья. Что я теперь им скажу?

– Ничего не говори, – посоветовал Виктор. – Обходи эту щекотливую тему.

– Если я обойду, то он не станет.

– Тот, кто сейчас приходил? – Анжела кивнула. – Вряд ли, – задумался Свистунов. – Вспыльчивые люди очень отходчивые. Завтра он посмотрит на все более трезвым взглядом. Самое большее, на что он способен, это игнорировать тебя.

– Игнорировать? Мне бы хотелось, чтобы любил. Ну, это была глупая затея с самого начала.

– А что было?

И Анжела рассказала ему все, что случилось в новогоднюю ночь, за исключением своих чувств, ощущений, некоторых подробностей. Смысла скрывать новогоднее приключение она больше не видела, так как собиралась разорвать отношения с Пародонтовыми, признавшись им во всем после того, как Юля выяснит отношения с Аполлинарием. Анжела твердо верила, что по-настоящему влюбленный мужчина все простит. Тем более что главной заводилой в этом обмане была она, а Юля лишь исполняла уготованную ей роль. Порвать сразу Анжела с семьей не могла потому, что решила сделать пару неотложных дел. Во-первых, нужно было найти Наденьку для Бенедикта Аполлинарьевича. Во-вторых… Нет, она не знала, нужно ли это во-вторых, может, и без него обойдется. Интересно, когда они все узнают, ее простят?

Виктор не сомневался, что простят. Если они понравились Анжеле, значит, люди добрые, а если люди добрые – то простят. Спишут на молодость.

– Свистунов, ты знаешь, почему я никогда с собой не ношу паспорт? – прищурившись, поинтересовалась Анжела.

– Нет, – признался тот.

– Потому что в этой мерзкой бумажке черным по белому напечатан мой настоящий возраст. Я уже не молодая, Витя. Фактически, Пародонтовы были моим последним шансом обрести семью.

– А я думал, это он твой последний шанс. Слушай, а давай я с ним поговорю! Скажу, что испугался ответственности и соврал. Расскажу ему про пожар.

– А потом я скажу, что соврала, – вздохнула Анжела. – И что получится?

– Ничего хорошего, – согласился Свистунов. – Ты, Анжел, я надеюсь, не будешь против, если я и дальше у тебя поживу? Чтоб оказаться под боком, если надо будет урегулировать отношения с последним шансом.

– Живи, Свистунов, куда от тебя, паразита, денешься! Только ты уже сделал все, что мог. Спасибо тебе огромное, муженек.

– Да ладно тебе, не обижайся, я же не со зла.

Их мирную беседу прервал звонок.

– Я решила принять предложение Лени и выйти за него замуж! Думала весь день, представляешь?! – радостно щебетала в трубку Юля.

– Чего тут представлять, – уныло отозвалась Анжела, – раз и в дамки. В замужние дамки. Пока ты думала, на моей кухне нарисовался муж.

– Мой?!

– Почему это твой? Мой. Свистуновым называется, сволочь!

– Анжелочка, – испугалась Юля, догадываясь, что у подруги не все так просто, а скорее слишком сложно, – ты только ничего криминального не предпринимай! Обойдись без членовредительства! Я возьму такси и сейчас к вам приеду.

– Давай, наша семья ждет.

– Ой, бедный Витя! Еду.

Глава 8

СЕКСУАЛЬНЫЕ МАНЬЯКИ? ПЕРЕВЕЛИСЬ ВСЕ, ТОЛЬКО ФИНАНСОВЫЕ ОСТАЛИСЬ

Утром следующего дня сработал закон подлости – закончился кофе. Стоя босиком на холодном полу кухни, Анжела вяло рассуждала, кого послать в магазин – себя или Свистунова. Виктор после вчерашнего инцидента спокойно спал и видел сны, а Анжела даже не сомкнула глаз! Или все-таки сомкнула, раз они такие заспанные, что не хотят видеть очевидного – кофе больше нет. Это было равносильно приговору. Если она пила с утра вместо кофе чай, то потом чувствовала себя словно ее впрягли в телегу вместо лошади.

Анжела поплелась в ванную, чтобы принять душ и окончательно проснуться. После душа полегчало, но организм продолжал требовать кофеина. Она подошла к Свистунову и вздохнула. Спит сном праведника! И это после того, как разрушил ее личную жизнь. А если Крылов приходил, чтобы познакомиться с ней ближе? Чтобы разрушить границы и приблизиться… к миллионам? Ах, как мешают эти деньги! Она никак не может понять, что в ней нашел Алексей – деньги или ее саму. В любом случае, вчера он закатил настоящую сцену ревности. А это так приятно! Анжела теперь понимала дам, ради которых мужчины стрелялись друг с другом на дуэлях. Волнующе, возвышенно, тревожно, но как приятно!

Она оделась и вышла на лестничную клетку.

Хотелось бы, конечно, увидеть букет роз, брошенный у ее квартиры. Но роз не было, зато оставались воспоминания о вчерашнем вечере. Крылов был так возбужден, так зол, что, не будь она миллионершей, можно было подумать, что он влюбился.

Нет, надо все же спуститься на землю. Почему он пришел именно сюда? Проследил. Зачем? Чтобы убедиться, настоящая ли она миллионерша. Вот это интересный поворот. Теперь Пародонтовы, которых Анжела обманывает, узнают, где она живет. И что сделают эти милые люди? Жестоко отомстят ей? За что? За то, что она немного соврала, чуточку недоговорила, едва приукрасила. Может, попросить Крылова не сообщать им ее домашний адрес? Но просить его ни о чем не хочется. Лучше соврать, что здесь живет не она, а Свистунов. Точно! Они, оба преследуемые, должны обменяться квартирами на некоторое время, пока преследователи успокоятся, пожить так.

Анжела шла в магазин с тяжелым чувством. Кроме того, у нее все отчетливее складывалось впечатление, что за ней следят. Девушка постаралась как можно неожиданнее и быстрее обернуться. Так и есть! Мужчина в темной куртке и кепке, надвинутой на лоб, мгновенно отпрыгнул за угол дома. Анжела горько усмехнулась, Крылов делает поразительные успехи в прыжках в сторону. Она прошла еще немного и повторила маневр. На этот раз прыгать преследователю было некуда: с одного боку – стена, с другого – проезжая часть. Мужчина резко развернулся и пошел в обратную сторону.

– Вот гад! – прошипела Анжела, которой совершенно не хотелось играть в догонялки, и пошла следом.

По мере того, как она приближалась, мужчина ускорял шаг. Теперь Анжела четко видела, что это не Крылов! Преследователь оказался ниже ростом и шире в талии.

– Стойте! – прокричала ему Анжела. – Я заметила, что вы за мной гоняетесь!

Со стороны казалось наоборот: Анжела гонится за мужчиной.

– Догоняй его, девка, догоняй мужичонку, – поддержала ее проходившая мимо бабулька, которая вдруг резко развернулась и поспешила вместе с Анжелой. – Ишь, какой прыткий нашелся! Они прыткие, а мы в старых девах сиди?! Хочешь, милая, я тебе помогу? Я умею руки за спину заламывать, меня внук научил самообороняться, если какой сексуальный маньяк нападет. Да где они, сексуальные маньяки? Перевелись все, только финансовые остались. В прошлый четверг один меня прижал в подъезде: жизнь или пенсия. Я ему говорю, да какая ж это жизнь на такую пенсию! Режь меня. Он испугался и убежал…

– Бабушка, – повернулась к ней Анжела, – шли бы вы по своим делам! Я тут непонятно с чем сама разберусь, без свидетелей.

– И то верно, милая, третий всегда лишний. Но если что, ты кричи, я прибегу.

– Хорошо, – кивнула Анжела и побежала за мужчиной.

Преследователь прислонился к стене за углом магазина, тяжело дышал и держался за грудь. Но все равно буравил Анжелу колючим вгзлядом из-под кепки.

– Не поняла, – всмотрелась в него Анжела, – а вы, собственно, кто?

– Зато я все понял, – презрительно скривился тот. – Укрывательством занимаетесь?

– Чем? Я занимаюсь рекламой и продвижением товаров на рынке!

– Не прикидывайтесь дурочкой. Или ты такая на самом деле?

– А вы кто такой?

Препираться дальше было смешно. На них стали обращать внимание.

– Пойдемте отсюда, – сказала Анжела и подхватила преследователя под локоть.

– Не цепляйтесь ко мне, – недовольно проворчал тот.

– Это вы ко мне прицепились!

– Я всего лишь хотел убедиться, что вы связаны со Свистуновым!

– Разумеется, мы с ним связаны, вместе продвигаем товар на рынке… А что? Вас интересует конкретный момент наших отношений? Знаете, то, что Виктор вчера признался, что он мой муж, в некотором роде не соответствует действительности. Вас Алексей послал?

– Меня послала Людмила Яшкина. Она сказала, что Свистунов может скрываться только у вас. Больше ему идти некуда! Он уже у всех напакостил.

– У меня тоже, – вздохнула Анжела. – Такую пакость сотворил вчера! Так вы не от Крылова?

– Я от Яшкиной.

– А по какому поводу? То есть про повод я поняла, а по какой причине?

– По той, что этот гад спалил мне баню!

– Ах, так это вы в ней спали?!

– Я отдыхал.

– Не имеет значения.

– Не имеет. Только теперь я хочу, чтобы Свистунов возместил ущерб. Иначе я пойду в милицию и напишу заявление. И на вас, между прочим, раз вы его укрываете.

Дело принимало криминальный оборот. Анжела постаралась внушить Николаю (как представился по пути преследователь) доверие и заверила, что все можно решить мирным путем без привлечения правоохранительных органов.

– Убила бы гада Свистунова!

Николай полностью встал на ее сторону, а внушить доверие получилось с первой фразы.

Когда они пришли, Свистунов еще спал. Анжела предложила Николаю раздеться и пройти на кухню, чтобы выпить чаю и поговорить, а сама стала расталкивать Виктора. Тот проснулся и кинулся с извинениями из-за вчерашнего. Анжеле стало его жаль (все-таки у человека вместе с организмом проснулась и совесть), и она пообещала себе защитить его, насколько это в ее силах.

Новость, что погорелец Николай сидит на кухне, поначалу вызвала у Свистунова шок. Но, почесав макушку, он рассудительно заметил, что затягивать нечего. Он и так живет, постоянно рискуя жизнью: не один из-за пожара, так другой из ревности может насильственно завершить его бренное существование. К тому же холодильник Анжелы постоянно пуст, что не способствует хорошему отдыху.

Анжела за холодильник обиделась, сколько можно носить пакетов с продуктами в эту прорву! Свистунов ест тазиками, а не тарелками! Она фыркнула и пошла на кухню, а Виктор поплелся в ванную.

Николай оказался приятным собеседником, Анжела даже успела с ним пококетничать. Но когда на кухне появился Виктор, глаза Николая налились кровью.

– Убью! – прошипел он, глядя на Свистунова.

– И тебе тоже приятного дня, Коля, – зажато хмыкнул Виктор и примостился на табурете подальше от гостя.

– Спокойно, мальчики! – села между ними Анжела. – Сейчас мы попытаемся прийти к консенсусу.

Глядя на собеседников, в это верилось с трудом.

– У Виктора – небольшая зарплата и никакого дополнительного дохода, – начала она.

Николай презрительно хмыкнул.

Анжеле пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить врагов вспомнить, какими закадычными друзьями они раньше были. Николай обвинил Виктора в том, что тот подло сбежал с места пожарища. Виктор, в свою очередь, выдвинул обвинения, что Николай накинулся на него с кулаками вместо того, чтобы хорошенько разобраться, чей окурок чудом остался целым на пожарище.

Мужчины еще немного поспорили, пока Анжела заваривала чай и доставала сушки. К третьей кружке она придумала гениальный выход из создавшегося положения. Если Виктор был не в состоянии оплатить строительство новой бани, сарая и удобств, то он мог бы восстановить их своими руками!

Свистунов ошарашенно умолк, выпучив глаза, как при базедовой болезни. Николай, напротив, глубоко задумался. Идея ему понравилась. К тому же он сам строил свою баню, сарай и удобства, так что соорудит он их и во второй раз, если у него будет такой замечательный помощник.

– Раб, – простонал Свистунов. – Я тяжелее шариковой ручки в жизни ничего не держал.

– Ты многое потерял, дружище, – хлопнул его по спине Николай. – Я тебе покажу жизнь, которую можно построить своими руками. Это такой кайф!

– Неужели? – засомневался Виктор.

– Ты знаешь, как пахнет свежая древесина?!

Виктор помотал головой.

– Это как, – Николай замялся, подыскивая сравнение, – это как…

– Как свежезаваренный кофе высокого качества, – подсказала Анжела.

– Точно, – согласился Николай. – А кофе есть?

– Нет, – вспомнила Анжела. – Я шла за ним в магазин и не дошла. Нужно сходить еще раз. Мальчики, раз уж вы договорились, предлагаю вам составить договор.

– Договор, – обрадовался Свистунов, – чтобы я не превратился в раба! Отличная мысль.

Анжела оставила мужчин за составлением бумаги, дав им кипу чистых листов с авторучками. Они со Свистуновым, как профессиональные рекламщики, могли составить любое соглашение с невидимыми на первый взгляд подводными камнями, так что за Виктора Анжела не беспокоилась. Теперь Свистунов может сам позаботиться о себе. Она сделала все, что могла, – помирила двух приятелей и направила их на путь истинный. Ее путь снова лежал в магазин. Кофе хотелось нестерпимо!

Каждый раз, останавливаясь перед витриной с яркими баночками и ароматными упаковками, Анжела вдыхала в себя запах жизнерадостности и обещала себе, что купит приличный кофе, лучшего сорта, в хорошо прожаренных зернах и по утрам начнет молоть его и варить, как полагается. Давно пора заканчивать с растворимым и пить приличный. Но мозг, принявший от глаз информацию о стоимости того или иного качественного сорта кофе, подавал сигнал рукам, и они хватались как за соломинку – за привычную баночку среднего качества, цены и вкуса. Этот раз не стал исключением.

– Какую гадость ты пьешь! – Пренебрежительный возглас остановил разумный порыв.

Анжела обернулась и увидела позади себя Крылова. У нее подкосились ноги, предательски дрогнули руки и покраснели щеки. Налицо были все признаки влюбленности!

– Что? Нет, я ошиблась.

Она прошла на пару шагов дальше – чем дороже был кофе, тем ближе к кассе располагались баночки. Маркетинговый ход, ей ли этого не знать! Банка дорогущего кофе с логотипом Нового года (за который дополнительно драли три шкуры) опустилась на дно корзины. Но проход к кассе заслонил Крылов.

– И это все? – повел он бровью.

– Отчего же, – хмыкнула Анжела, – я себе многое могу позволить!

– В самом деле?

Он пошел за ней следом. Глупо было думать, что Крылов оказался в этом магазине совершенно случайно. Анжела так и не думала. Она думала о том, зачем Крылову понадобилось идти за ней в магазин, и решала, что делать.

К кофе добавился свежий батон.

– Солидно, – кивнул Крылов, – для начала.

Анжела подумала и взяла второй батон. Все-таки на ее кухне сидят два мужика…

– Опа! – Крылов одним махом подскочил к рыбным консервам и схватил банку красной икры.

Анжела тоскливым взглядом проводила банку, которая попала в ее потребительскую корзину. Она не потребляет на такие деньги! Недрогнувшей рукой (раз уж она оказалась в рыбном отделе) Анжела взяла салат из морской капусты.

– Деликатес, – согласился Крылов.

– Я люблю!

– Кто бы сомневался, – пожал Крылов плечами и отвернулся.

Больше всего на свете Анжеле хотелось провалиться сквозь землю, чтобы не присутствовать на похоронах миллионерши Аделаиды. С другой стороны, если она все хорошо рассчитает, то ей может хватить. Так, икра, батоны, капусту можно незаметно выложить…

– Рекомендую, – догнал ее Крылов и сунул бутылку столового вина. – Чудо, что это вино есть в продаже в таком магазине.

– Это хороший магазин, – кисло заметила Анжела.

– Да, неплохой, – согласился Крылов, – я еще видел там фрукты. Что, любишь?

– Кого?! – испугалась Анжела.

– Фрукты любишь? – насмешливо поинтересовался Крылов.

Анжела повела плечиком, не удостоив его ответа. Крылов тут же припер ананас.

– Тяжело, – сказала Анжела, выкладывая заморский фрукт из корзины.

– Ничего, я помогу, – Крылов подхватил ананас и прижал его к груди как трофей.

По пути к кассе он умудрился положить в корзину полуфабрикат из лазаньи (Анжела прикинула, сколько он стоит – ужас!) и парочку шоколадок. Самых дорогих в магазине.

– Минуточку, – сказал Крылов, оставил Анжелу у кассы и отошел в сторону.

– Расплачиваться будем? – устало поинтересовалась кассирша.

Анжела выложила покупки на ленту ее стола и достала из кармана мятую пятисотку.

– Дамочка, – уныло заметила кассирша, – вы знаете, сколько это вино стоит?

– Нет, – призналась Анжела.

– Тысячу двести двадцать рублей.

– Что?! – обомлела Анжела. – Я такое не пью.

– Не пробивать?

– Пробивайте, – заявил Крылов и добавил к покупкам свежую газету. – Девушка только что приехала из-за границы и не ориентируется в наших ценах. Это все, что у тебя есть? – он насмешливо уставился на купюру. – Спрячь.

«И не позорься!» – услышала Анжела недоговоренное. Обидно было до слез. Почему она позволила так издеваться над собой?!

Алексей расплатился, сложил покупки в полиэтиленовый пакет и подтолкнул к выходу застывшую в скорбной позе Анжелу.

– Я намерен зайти к тебе в гости, – заявил он, – а с пустыми руками ходить по гостям не привык.

– Зачем?

– Что «зачем»?

– Зачем в гости?

– Чтобы познакомиться с тобой ближе. Не люблю, когда у девушки от меня есть секреты. Или ты действительно замужем?

– Нет! Я совершенно свободна! Это просто Свистунов…

– Не нужно оправдываться, – постарался быть гордым Крылов. – Меня не интересует, что было у тебя до меня.

– Да ничего не было! – возмутилась Анжела. – Это Свистунов, он просто…

– Я же сказал, что ничего не хочу слушать.

Анжела и не стала ничего больше объяснять. Она шла и млела. Она ему понравилась! Впрочем, это было заметно, хотя и не с первого взгляда. Теперь он знает, где она живет, знает, что стеснена в средствах, знает, что эпизод со Свистуновым – нелепое стечение обстоятельств…

Крылов открыл дверь в подъезд, где оказалась такая интимная обстановка, что Анжела затаила дыхание. Но Крылов поднялся наверх. Лишь на лестничной площадке остановился и подождал, пока Анжела поднимется.

– Значит, – он наклонился к ней очень близко, Анжела оперлась на косяк, – ты тоже считаешь, что нам нужно познакомиться ближе…

– Да, – еле слышно прошептала она, – но…

– Никаких «но».

– Но… – Анжела поняла, что у нее нет больше сил сопротивляться, что-то объяснять про навязчивого жильца с его проблемами.

В тот самый миг, когда его губы нашли ее нос и обдали горячим дыханием лицо, дверь открылась, и на пороге появился Свистунов.

– Дорогая, дай я тебя расцелую! – Свистунов так обрадовался встрече с Анжелой, что не обратил внимания на ее спутника.

– Что?! Опять он?! – рявкнул Крылов, бросил пакет и скатился по лестнице вниз.

– Когда-нибудь он ушибется, – тоскливо заметил Свистунов, глядя вслед.

– Когда-нибудь я тебя ушибу, – всхлипнула Анжела, собирая батоны с пола. – Вино разбилось, тысяча двести двадцать рублей за бутылку. Как мое сердце разбилось…

– Не мелочись, Анжел… Зато мы договор составили и подписали кровью!

– Умолкни, Свистунов. Ну почему ты еще здесь?!

Разочарование от поступка взбесившегося Крылова было настолько сильным, что Анжела не смогла его скрыть. Она прошла на кухню, за ней следом с видом грешника, раскаявшегося во всех грехах – своих и чужих, – зашел Свистунов.

– Парень – полный неадекват, – резюмировал Виктор, аккуратно выкладывая продукты из пакета. – Вино разлилось.

– Кофе это не повредило, – Николай взял банку и занялся приготовлением напитка.

Анжела села в уголок и молча взирала на суету. На нее нахлынула такая апатия, что она едва слышала, о чем говорили друзья. Виктор, в двух словах обрисовавший сцену на лестнице, предложил вместо кофе напоить девушку валерьянкой. Николай ответил, что кофе взбодрит Анжелу, что такая красивая девушка не должна страдать по недостойным ее мужчинам. Вот если бы она обратила внимание на более достойных…

– Тот, кого любим мы, и тот, кто любит нас, никогда не может быть одним и тем же человеком, – прошептала Анжела, тупо глядя в стену.

– Можно и так сказать, как Чак Паланик, – согласился Николай. – Но я бы сказал по-другому.

Он признался, что она ему сразу понравилась! А когда узнал от друга, что Анжела в новогоднюю ночь должна была приехать к нему на дачу, но нетрезвый таксист завез их черт-те куда, сильно расстроился. Николай заявил, что все могло быть иначе, но судьба вновь свела их вместе не просто так, а чтобы Анжела с ним ближе познакомилась. На самом деле он хороший, добрый, отзывчивый мужчина. Вот и теперь подписал с Виктором договор, по которому тот был обязан отработать у него на участке все летние выходные. И как было бы здорово, если бы Анжела все-таки доехала летом до его дачи! Сейчас так все пропахло гарью, а возле чудом уцелевшего дома – каток (пожарные тушили баню), но все это – дело поправимое. Он будет рад встретиться с Анжелой и в городе: пойти куда-нибудь в кафе, в музей, в кино, всюду, куда она только захочет…

Анжела не хотела. В другой ситуации она повнимательнее присмотрелась бы к Николаю, но сегодня все ее мысли были заняты другим мужчиной, хоть тот и оказался неблагодарным хамом, ревнующим ее к каждому столбу. Столб в виде Свистунова нарезал свежие батоны и жестом профессионального хирурга вскрывал банку с красной икрой.

– Отметим договор, – подмигнул Виктор Анжеле.

Она пожала плечами: пусть делают все, что хотят. Ей совершенно все равно. Ведь не произойдет ничего такого, что бы ее обрадовало. Впрочем, Свистунов съезжает!

– Сегодня же, – подтвердил тот, цедя остатки вина из треснувшей бутылки через марлю в бокал. – Вернусь к себе, заживу прежней жизнью. Анжел, между нами, как я понял, теперь все кончено?

– Не видишь, что ли? – хмыкнул Николай. – Ты у нее – пройденный этап. Анжелочка, нужно стремиться к новым горизонтам.

– Это ты, что ли, новый горизонт? – возмутился Свистунов.

– А чем я плох?

– Мальчики, – остановила их Анжела, – не ссорьтесь. Вы оба мне безразличны. Нет, я хорошо отношусь к вам как к друзьям, но люблю другого человека.

– Он недостоин твоей любви, – высокопарно заявил Свистунов, разлил из одного еще в два бокала и поднял свой. – За любовь!

– Хороший тост, – сказал Николай, присоединившись.

– Мужчины пьют стоя.

Анжела улыбнулась. Мужчины гордо стояли на ее махонькой кухне и чувствовали себя настоящими гусарами. А она… она чувствовала себя золотой рыбкой. До встречи с Крыловым Анжела могла смело и без особых раздумий выбрать одного из друзей и закрутить с ним роман. Кто знает, что бы из этого вышло? Но сегодня она точно знала, что из этого ничего не получится. В сердце поселился образ необыкновенного мужчины и вытеснил остальных, как кукушонок – птенцов из гнезда.

И теперь, что бы ни случилось, она будет оберегать этот образ, сохраняя память о том, что могло бы произойти, но так и не произошло.

– Позвони, если захочешь, – Николай оставил визитку на телефонной тумбочке в коридоре.

– И мне позвони обязательно, даже если не захочешь, – потребовал Виктор. – После того, что мы пережили вместе…

– Позвоню-позвоню, – пообещала Анжела, выталкивая Свистунова на лестницу. – И ты звони, не забывай. До свидания, Николай! Удачи тебе!

– И тебе, Анжелочка!

– Чмоки-чмоки! – Свистунов послал ей воздушный поцелуй.

Анжела захлопнула за приятелями дверь и прислонилась к стенке. Вот Свистунов ушел от нее! Навсегда! Но Алексей больше не вернется.

В дверь поскреблись. Сердце болезненно сжалось. Что ей сделать?! Не открывать? Открыть и броситься на шею? Бросить все? Анжела поборола порыв убежать в комнату и зарыться головой в подушку. Если это Виктор, который что-нибудь забыл, то лучше открыть.

На пороге стояла Юля.

– Я пришла, чтобы проверить, насколько у вас тихо и мирно.

Даже подруга автоматически приписывала к ней Свистунова! «У вас»!

– У меня, – поправила ее Анжела, – кофе хочешь? Хороший кофе, икра еще осталась.

Юля кофе хотела всегда.

– С его стороны было очень глупо не дать тебе оправдаться, – заметила она, выслушав рассказ подруги. – Это характеризует его как эгоистичную личность.

– Мне эта эгоистичная личность очень дорога, – с горечью призналась Анжела.

– Так позвони ему и растолкуй, что Свистунова больше нет в твоей жизни! Ты свой мобильный телефон забрала у Пародонтовых?

– Забрала. Он так и лежал там, где я его забыла. Какие интеллигентные люди, не стали вторгаться в личную жизнь Анжелы Смирновой, то есть, я хотела сказать, Аделаиды Пародонтовой. Но позвонить ему я не могу, не знаю номера.

– Вы не обменялись номерами?!

В душу Анжелы закрались смутные сомнения.

– А ты, Юля, обменялась?

Юля кивнула.

– И вы с Аполлинарием уже ведете переговоры? А если он узнает, на кого зарегистрирован номер? И через тебя выйдет на меня, убедится, что я не их родственница и вовсе не миллионерша?!

– Анжела, – Юля крепко пожала ее ладонь. – Не хочется тебя разочаровывать, но об этом уже знает Крылов. И ему ничего не стоит рассказать об обмане Пародонтовым.

– Он думает, что у меня запутанные отношения с любовником, – всхлипнула Анжела. – Честно говоря, я не знаю, о чем он вообще там ду-у-умает… – затянула она.

Юле пришлось успокаивать подругу рассказом о своих трогательных отношениях с Аполлинарием. Она позвонила ему и сказала «Да», а он сказал «Здо рово» и собрался бежать подавать заявление в загс. Юля вернула его к реальности, сообщив, что в загсе, как и у всех нормальных людей, новогодние каникулы, и они решили пойти подавать заявление сразу после праздников.

– Все так хорошо, – волнуясь, вздохнула Юля, – что должно быть что-то плохо.

– Что-то? Это не что-то, это я. Я твой противовес счастья, Юлечка. У меня все плохо. Понимаешь, жизнь, она как дорога с двусторонним движением…

– Ага, если по одной полосе все движутся в одну сторону, то по другой – в противоположную.

– Вот-вот, – кивнула Анжела, – и нельзя иначе.

– Это как плыть против течения.

– Тоже хороший пример.

– Но…

– Думаешь, есть «но»? Если ты про то, что чудеса нужно делать своими руками, то даже не начинай. Стоп. За этими переживаниями я совсем забыла про других! Ты договорилась с Аполлинарием встретиться…

– …на Рождество у них дома.

– Молодец, и меня не спросила.

– Ты можешь не ехать.

– Я поеду. Но не для того, чтобы лицезреть Крылова. Я же обещала выполнить желания! А Рождество у нас послезавтра. Сегодня я еще страдаю и отдыхаю от Свистунова, а завтра мы с тобой – ты ведь поможешь мне, Юль? – завтра мы с тобой начинаем работать золотыми рыбками. Нужно выполнить два желания, самых сильных. Сделаем чудеса своими руками.

– Анжела, ты что задумала?

Обойтись без помощи подруги Анжела не могла. Связи Юлиных родителей позволяли войти в тот мир, куда дорога простым смертным заказана. Юлин отец был состоятельным бизнесменом и меценатом, которого знали и любили в артистических кругах. Мама Юли в восьмидесятые годы активно снималась в кино. Выйдя замуж, она забросила карьеру, но связи сохранила. Родители всюду таскали дочь с собой, так что Юля знала многих их приятелей и знакомых. По этой цепочке Анжела собиралась выйти на Надежду Русанову, первую, главную и единственную любовь старика Пародонтова.

Мечты о том, как она может сделать приятное для ставших ей близкими людей, отвлекли Анжелу от пожара чувств. Она даже мельком подумала, что если не увидит Крылова в ближайшие пять лет, то точно сможет забыть о нем навсегда.

Глава 9

НА ВКУС И ЦВЕТ ОДИНАКОВЫХ ЖЕНЩИН НЕТ

Как встретишь год, так его и проведешь. В это верят все. Но по-разному.

Одни предпочитают просто спать в новогоднюю ночь, чтобы она не отличалась от остальных. Год у них проходит тихо и благополучно, и в размеренной, заранее распланированной, жизни мало что меняется. Другие празднуют с размахом, мордой в салат – это чтобы всегда вкушать изобилие; до зеленых чертиков – чтобы установилась связь с космическим разумом, обязательно до драки, чтобы после нее миру – мир и мир во всем мире. И проходит год ярко, неординарно, так, что и дальше жить хочется, чтобы и мордой в салат, и до зеленых чертиков, и миру – мир. И жить после этого хочется, и любить, широко, по-русски, с размахом. Вот и выбегают в сочельник девушки во двор к первым встречным:

– Как вас зовут? Валерий. Мой муж будет Валерий! А вашего друга? Василий? Мой второй муж будет Василий. Вот не повезло-то, девочки, сразу два первых встречных попались!

И это невезение началось не сейчас, а в новогоднюю ночь, когда случайно соврала, не случайно не договорила, не о том подумала.

В ту волшебную ночь, когда стрелка замирает на двенадцати, спускается на землю ангел. Его не видно, да и до него ли всем? А ангел становится за нашими спинами и достает из кармана белоснежной туники блокнотик, чтобы записать, а затем выполнить все пожелания. Не те, что мы, не таясь, произносим вслух, а самые сокровенные, о которых думаем. Ангелы слышат мысли. И исполняют сокровенные желания, если помыслы чисты, а душа светла и открыта. Тогда сердце наполняется радостью, глаза – счастьем, губы – поцелуями, и приходит любовь. А это – самое большое чудо на земле.

В новогоднюю ночь все только начинается…

Анжела тряслась в автобусе и не представляла, как будет уговаривать Аркадия вернуться к бывшей жене. Ехала она одна. Юля сделала свое дело: позвонила Аполлинарию и под большим секретом – ни в коем случае не рассказать о тайне Клементине – узнала у него адрес и телефон Аркадия Седова. Анжела позвонила профессору и напросилась на встречу, представившись репортером молодежного журнала. Почему молодежного? Она правильно рассудила, что глянцевому журналу членкор Аркадий Седов ни за что не скажет и пары слов. А вот молодежному изданию профессор, который беспокоится о судьбе молодого поколения, отказать не сможет. Он и не отказал, назначив встречу у себя дома. Седова явно мучили какие-то неразрешенные проблемы, но вряд ли это была ссора с женой, Аркадий обмолвился о каком-то Бусике, как поняла Анжела, своем питомце. У нее самой домашних животных никогда не было: в детском доме не позволяли открывать живой уголок, потом она сама не захотела, представив, как в пустой квартире целыми днями будет скучать живое существо. У нее и тараканов-то не было. Разумеется, Анжела представляла Бусика в образе милого кота (ей не хотелось бы увидеть в квартире ротвейлера), а впрочем, она уже ничего не боялась. Она даже мысленно себя разоблачила перед Пародонтовыми. Получилось печально, жалостливо, трогательно. Пародонтовы Анжелу (в ее мыслях) простили и пригласили каждый Новый год проводить в их доме. Анжела растрогалась и пообещала так и делать.

За окном мельтешил снег, покрывая дорогу белым ковром, словно сама природа выстилала путь. Значит, этот путь был верен. В этом Анжела не сомневалась. Она видела печальные глаза Клементины всякий раз, когда та вспоминала о бывшем муже! Их стоило помирить. Ради этого можно было совершить чудо. Но совершить чудо оказалось гораздо сложнее, чем казалось.

Квартира Седова оказалась незапертой. Профессор ее ждал.

– Заходите, только немедленно закройте за собой дверь!

Крик шел из комнаты. Анжела пожала плечами и быстро зашла. Запах на лестничной клетке действительно был несколько кошачьим, как обычно пахнет в старых многоэтажках. В ее подъезде стояли такие же ароматы, так что моментально закрывать за собой дверь Анжела научилась давно.

Она прошла по коридору и огляделась. Оценить обстановку было невозможно – все вокруг было завалено барахлом. Анжела увидела длинное мужское пальто, повешенное на дверь в ванную, и тут же споткнулась о коробки. Жутко больно.

– Ой, что здесь у вас, кирпичи? – простонала она, ни к кому определенно не обращаясь.

– Книги, – вынырнул из комнаты профессор. – Собираюсь разменять квартиру. Переезжаю.

– Такую хорошую квартиру? – всплеснула руками Анжела, прекрасно понимая, что это значит для Клементины.

– М-да, – задумчиво потер подбородок Седов, – квартира действительно замечательная. Столько прожито здесь, пережито… Ну, что я с вами тут стою! У меня Бусик пропал.

– Вышел погулять? – мило улыбнулась Анжела, размышляя, как начать нужный разговор.

– Что-то в этом роде, – согласился Седов и принялся обшаривать углы.

Анжела молча уставилась на высокого нескладного профессора с торчавшими в разные стороны седыми волосами. Профессор тщательно ощупывал каждую тряпку. Безусловно, у Аркадия Аркадьевича Седова еще сохранились остатки былой мужественности, но растерянный вид говорил не в его пользу. Впрочем, на вкус и цвет одинаковых женщин нет. Кому-то нравятся ревнивые красавцы-брюнеты, кто-то предпочитает нескладных седых профессоров.

– Может, его позвать? – предложила Анжела. – Мяу, мяу!

– Тише! – испугался Седов, поправляя съехавшие на нос круглые очки. – От таких «мяу» он может получить разрыв сердца.

– Значит, это не кот, – догадалась Анжела.

– Это хомяк, – подтвердил ее догадку профессор, тщательно ощупывая карманы пальто, висевшего на двери в ванной. – В прошлый раз, когда он удрал, его нашла соседка снизу.

– Как хорошо, что она его нашла! – поддержала разговор Анжела.

– Ничего хорошего, – возразил Седов. – Бусик забрался в карман ее норковой шубы и жил там три дня.

– Бедненький, чем же он питался?

– Шубой, барышня, шубой. Вы что, не знаете, что хомяки питаются натуральными шубами?

– Я как-то не пыталась их ими кормить…

– Я тоже. Пришлось выложить круглую сумму. Где же этот подлец?! Он не мог далеко убежать.

– А зачем вы его завели, раз обзываете подлецом?

Анжела понимала, что идет на конфронтацию. Но ей стало жаль несчастного хомяка, обреченного на тоскливое существование с этим вредным типом. Профессор ей категорически не нравился.

– Зачем завел, зачем завел, – сварливо произнес Седов, возвращаясь в комнату. – Проходите, барышня, здесь светлее. Завел, чтобы избавиться от одиночества!

О, это была благодатная тема! Но Анжела не стала торопить события.

– Давайте, я вам помогу! Где вы смотрели?

– Везде, – развел руками профессор, – он как сквозь землю провалился.

– Значит, и хомяк от вас сбежал, – резюмировала Анжела.

– В каком это смысле?

– В прямом. Хомяк сбежал. Может, он сидит под диваном?

– Там я смотрел.

– Хомяки имеют привычку перебегать из одного место в другое.

– Это теоретические предположения или они имеют под собой практическую основу?

– Теория в чистом виде, – призналась Анжела. – Давайте позвоним вашей соседке, вдруг он опять у нее в шубе?

– Дважды зайти в одну реку нельзя.

– Глупости, я вот в одну реку могу и трижды зайти, а хомяк – тем более.

– Я не о нем.

Анжела заметила, что профессор быстро перевернул снимок, украшавший высокий комод. Очень захотелось посмотреть, что он спрятал! Но профессор уже переместился в одно из кресел, выкинув наваленное содержимое другого и пригласив туда Анжелу. Она села и огляделась. Хомяка найти в этом запущенном пространстве было в принципе невозможно! Вещи валялись везде – на кожаном диване, на столе, на каждом из стульев, на комоде, даже телевизор закрывало большое банное полотенце.

– Сушится, – поймал ее взгляд Седов, – в ванной сушилку отключили.

То, что сушилку отключили, Анжела поняла и по батарее центрального отопления. Собственно, ее видно не было, на ней висело нижнее белье профессора.

– Пардон. – Он вскочил и задернул штору. Сверху ему на голову свалилась пара черных носков. – Надо же, а я их искал. Не пугайтесь, не успел подготовиться к вашему приходу, потому что сбежал Бусик. Если абстрагироваться от внешней обстановки, то мы можем поговорить в моем кабинете.

– А там тоже что-нибудь сушится? – конфузливо поинтересовалась Анжела.

– Я же сказал, сушилку отключили.

По тому, что профессор передумал вести ее в кабинет, Анжела поняла, что там вообще черт ногу сломит. Немудрено, что несчастный хомяк сбежал! Или нет, не сбежал, его завалило тряпками.

– Давайте здесь абстрагироваться, – предложила она.

– Итак, какие вопросы интересуют ваше издание?

Аркадий Аркадьевич закинул ногу на ногу и принялся болтать замызганной тапкой, видавшей лучшие времена.

– Снимок к статье полагается? – надменно поинтересовался он.

– Если только на фоне новогодней елочки, – парировала Анжела, собираясь с мыслями.

– Отлично, снимайте, – профессор скинул тряпку с небольшой горки барахла на столе. Там оказалась маленькая, кособокая искусственная елочка. Настолько несчастная, что Анжела тут же сравнила ее с хомяком. Были бы у елочки ноги, и она сбежала бы от профессора.

– Чувствуется, что в этом доме нет женщин, – печально улыбнулась Анжела.

– Совершенно верно, – с видом по меньшей мере Наполеона подтвердил Седов. – От женщин одни неприятности. Тише! Слышите?

Анжела действительно услышала легкое попискивание, которое раздавалось из вороха одеял, подушек и пледов на диване.

– Бусик! – прокричал профессор, кидаясь на писк. – Сейчас я тебя спасу!

И столько отчаяния было в этом возгласе, что Анжеле стало жаль и профессора.

Промелькнуло серое тельце и благополучно шмыгнуло под диван. Профессор кинулся туда же. Только Анжела успела крикнуть «Осторожнее!», как Аркадий Аркадьевич застонал. Оказалось, что он зацепился за перекладину с шурупом воротником пижамы (переодеться к приходу журналистки он тоже не успел). Анжеле пришлось залезать под диван и освобождать пленника. Разумеется, во время этой процедуры Бусик сбежал еще дальше.

– По крайней мере, он не в шубе, – обнадежила профессора Анжела, возвращаясь в кресло.

– Да, там его пока нет, – профессор тоже уселся на прежнее место.

– А на сыр вы его ловить не пробовали? Все-таки хомяки – это грызуны.

– Что вы говорите? – потер подбородок Седов.

Они нашли сыр, и пристроили кусок в коробке, соорудив подобие мышеловки. Анжела активно помогала профессору, прекрасно понимая, что разговора у них не получится, пока Бусик не будет пойман. А тема была настолько щекотливой, что начинать ее впопыхах не хотелось.

– Спрячьтесь, – скомандовал хозяин, когда все было готово. – Он вас стесняется!

Анжела первый раз в жизни слышала, что ее стесняется хомяк. Но возражать не стала, перейдя к окну и прикрывшись шторой.

– Буся, Буся, Буся, – ласково позвал профессор, размахивая перед собой вторым кусочком сыра.

Анжела хмыкнула. Вот так мужчины ловят доверчивых девушек на сладкий кусочек, пряча ловушку. Но она не глупый хомяк, она ни за что не попадется!

А хомяк попался. Он высунул серую мордочку из вороха газет на столе и понюхал воздух. Скосив черные бусинки глаз на хозяина, он доверчиво подбежал к сыру, и тяжелая профессорская ладонь опустилась ему на спину.

– Вот шельма, – радостным голосом укорил Седов, неся хомяка в клетку, – голодный бегал! Так бы ни за что не попался! Спасибо вам, барышня, что надоумили с сыром. Я часто сам забываю поесть, не то что Бусика покормить, поэтому он и вырывается на свободу в поисках корма.

– Ой, что вы, не за что, – поскромничала Анжела.

– Нет, есть за что, – профессор бережно сунул хомяка в клетку и закрыл дверцу. – Это мой единственный друг и товарищ. Больше никого не осталось.

– А… О… У…

Анжела не находила слов, чтобы начать нужный разговор. Внезапно Аркадий Аркадьевич сам направил ее на нужную стезю:

– А не могли бы вы, барышня, присмотреть за моим Бусиком пару недель? Я заметил, вы превосходно обходитесь с хомяками. Мне нужно прочитать курс лекций в Бристольском университете. Я хорошо заплачу.

– А… нет, не могла бы. Но…

– Что?

– Я – нет. Но я знаю того, кто бы мог!

– Буду премного благодарен. Кто же это?

– Ваша жена Клементина Бенедиктовна!

– Что?!

Профессор от неожиданности осел на пол. Анжела испугалась за его сердце и побежала на кухню за валерьянкой (она заметила там аптечку: не заметить было сложно – она стояла в мойке на грязных тарелках).

– Вы не журналистка, вы от нее, – покачал головой профессор, пока Анжела отсчитывала ему капли в стакан с холодной водой. – Да бросьте вы эту кошачью радость! Сердце спасает только нитроглицерин, валерьянка бесполезна. Она послала вас специально, чтобы лишний раз сделать мне больно?

– Она не знает о том, что я к вам поехала.

Анжела вздохнула и, как ни странно, рассказала правду. За последнее время это была такая редкость – рассказывать правду, что Анжела воодушевилась и трогательно описала страдания Клементины. Она рассказала все или почти все: как они вместе встречали Новый год, как Клементина ждала, что он позвонит и поздравит, как загадывала желание, как вспоминала его, когда запускали в воздух фейерверки…

– Да, – хлюпнул Седов носом, на котором вновь уютно сидели очки, – мы с ней как-то пускали салюты… Но она могла сама позвонить и поздравить меня с новым счастьем! Нет, не говорите мне больше про нее ничего. – Он решительно отмахнулся и вдруг отчаянно признался: – Она не снимает трубку, когда я звоню!

– А вы не подумали о том, что это технические проблемы?

– Не подумал.

– Так вот я вам говорю, что телефоны в Белозерках не работают. Временно, но в вашем случае это едва не обернулось роковой ошибкой.

Анжела помогла профессору подняться, отвела на кухню, усадила на табурет и занялась приготовлением чая, одновременно наводя на кухне порядок. Тоном сварливой домработницы она корила Седова за бардак, что он устроил в квартире, и требовала, чтобы он помирился с женой хотя бы ради несчастного хомяка. Аркадий Аркадьевич сидел и улыбался, глядя на Анжелу.

– Вы чудо, – сказал он, когда кухня блестела, а он сам был напоен и накормлен.

– Чудеса нужно делать своими руками, – назидательно ответила Анжела.

– Грин был прав, – засуетился Седов. – Как вы думаете, прилично будет, если я заявлюсь к ним без приглашения на Рождество?

– Вполне прилично, – пожала плечами девушка, – я же заявилась.

– Вы? – изумился профессор.

– А, не обращайте внимания, со мной – совсем другая история.

Профессор проводил Анжелу до двери, взяв с нее слово, что она обязательно расскажет ему об этой истории, когда он разберется со своей.

Домой Анжела ехала с чувством выполненного долга.

Оставалось второе дело, не терпящее отлагательства. Анжела заехала за Юлей, и подруги вместе отправились в Дом культуры станкозавода, чтобы после концерта подойти к певице Надежде Русановой и немного поговорить с ней. Разумеется, после первого успеха Анжела мысленно готовила речь, что она произнесет перед Надеждой Вениаминовной. Живет в ближнем Подмосковье, скажет она Русановой, некий Бенедикт Аполлинарьевич Пародонтов. Не припоминаете? Жаль. А вот он о вас помнит и с трепетом хранит ваши фотографии. У вас много поклонников, ну и что? Всех не упомнишь? Жаль, что не упомнили. Да ничего. Просто он хотел получить ваш автограф.

– Говорят, – шептала Юля, сидя рядом с Анжелой в вагоне метро, – что она очень простая женщина. И еще говорят, что ее слава заметно поубавилась, с былыми временами не сравнить. Концерты она дает редко, большую часть года проводит на отдыхе за границей, так что нам очень повезло.

Анжела не думала, что концерт старой певицы – такое уж везение. Она с удовольствием сходила бы на выступление Мадонны или группы «Корни». Но окунувшись в уютную атмосферу небольшого зала, изменила свое мнение. Голос со сцены лился ровный, тихий, спокойный, он брал за душу, беспокоил и будил чувства. Никогда Анжела не думала, что народные песни так глубоки. Надежда Русанова, невысокая, ухоженная пожилая дама (язык не поворачивался назвать ее бабушкой), покорила зрителей. После каждой песни в зале гремели рукоплескания.

– А ты говорила, что ее слава в прошлом, – изумилась Анжела.

– Так кругом одни пенсионеры, – возразила Юля. – У них нет лишних средств, чтобы часто ходить на концерты.

Все, о чем пела русская певица, находило отклик в сердце Анжелы. Юля тоже прониклась атмосферой и перестала обращать внимание на время, витая в облаках.

– Пойдем к гримерке, – толкнула ее в бок подруга.

После концерта к Русановой выстроилась очередь из желающих получить ее автограф. Но подруги решили поговорить с Надеждой Вениаминовной возле гримерки, когда лишних ушей и глаз станет меньше. Юркой дамочке, поймавшей их за сценой, Юля сказала волшебную фразу:

– Нам надо. Мы от Иосифа Ильича.

Фраза сработала. Дамочка мило улыбнулась и пропустила девушек в святая святых Дома культуры. Кто такой Иосиф Ильич, Анжела не знала и не интересовалась. У Юлиных родителей были всюду связи, у Юли, соответственно, тоже. Чего-то подобного она от подруги и ожидала.

Но вот чего Анжела точно не ожидала, так это того, что увидит перед дверью в гримерку… Крылова!

– А-а-а-а, – произнесла она таким тоном, словно застала кота за уплетанием сметаны, – и ты здесь! Он за мной следит, Юль! Он мне проходу не дает!

– Я?! – изумился Крылов, прижимая к себе огромный букет темно-бордовых роз.

– Вот что он здесь делает? Что, Юль?! Еще и цветочки приволок! Не нужны мне эти цветы!

Юля пожала плечами.

– Скажи ей, Юля, – обратился к той Крылов, – что я здесь делаю! Скажи! А то она возомнила о себе черт знает что!

– Да не знаю я, почему вы тут стоите, – развела руками Юля.

– Скажи, что я стою тут потому, что пришел поприветствовать великую русскую певицу Надежду Русанову! И эти цветы – ей!

Анжела почувствовала себя полной дурой, но вида не показала.

– Любимая певица, как раз подходит по возрастной категории, – ехидно сказала она.

– У истинного таланта нет возраста. – Крылов одарил Анжелу высокомерной усмешкой. – Ты согласна со мной, Юля?

Юля растерянно кивнула:

– Мы вообще-то тоже пришли, чтобы взять автограф у Надежды Вениаминовны.

– Кто бы говорил о возрасте! – Карие глаза Крылова метнули искры в сторону Анжелы.

– На что он намекает?!

– Дорогая, вы так визжите, что у меня уши закладывает.

Из-за угла показалась Каролина, облаченная в длинное черное платье и выглядевшая как сама элегантность. По всей видимости, они с Крыловым тоже слушали пение Русановой. Анжела замерла от такой наглости. И это после того, как он ее целовал! Впрочем, чему тут удивляться? Все мужчины одинаковы. И Крылов не исключение: устроил сцену ревности одной, а на следующий день ушел с другой. И куда! На концерт. Ладно бы к Мадонне, это бы Анжела поняла.

– Я вам не дорогая! – В эти слова Анжела вложила все свое отчаяние. Соперница выглядела во сто крат лучше ее! О чем только Анжела думала, когда шла на концерт в джинсах?!

– Разумеется, не дорогая, – скривилась в злобной усмешке Каролина, – я сразу поняла, что вы дешевка!

Все благие намерения вылетели из рыжей головы, глаза заполнились слезами, а мозг дал команду на штурм. Анжела схватилась за стильную укладку Каролины и начала трясти противницу, как грушу.

– Ах, так, – приговаривала она, трясясь вместе с той, – мы в детском доме таким стервам устраивали темную!

– А-а-а-а-а! – орала Каролина.

– М-да, – сказал, глядя на эту дикую сцену, Крылов, – по сценарию должно звучать «Хорошо же тебя воспитали, сиротинушка». Или что-то вроде того.

– Их нужно разнять! – Юля бегала вокруг и пыталась образумить дерущихся.

– Снимите с меня эту сумасшедшую! – стонала Каролина.

– Сиротинушка тебе покажет и не такое за дешевку, – ускорила тряску Анжела.

– Ого-го!

К гримерке подошла Надежда Вениаминовна и остановилась как вкопанная. Рядом в причудливой позе замер директор, а сзади в них врезалась сотрудница ДК.

– Какой темперамент! – восхитилась Русанова. – Вот, смотрите, Юрский! Если бы я так же боролась за свою любовь, то не осталась бы в одиночестве.

– Вы не одиноки, дорогая моя, – залебезил тот. – Вот ваш внучатый племянник пришел!

– Где внучатый племянник? – заинтересовалась Анжела, прерывая акцию возмездия. – Это он – племянник Русановой?! – указала она на Крылова. – Ой, мамочки!

Анжела вытянула руку и увидела, что в кулаке осталась зажата черная прядь.

– Да, это он, – хватая ее за руку и пряча себе за спину, сказал Крылов.

– У нее нарощенные волосы! – обрадованно закричала Анжела, высовываясь из-за его могучей спины. – Я их просто оторвала, а не вырвала!

– Это в корне меняет дело, – усмехнулась Русанова.

– Идиотка! – закричала Каролина, хватаясь за голову. – Все идиоты!

– Все человечество? – подхватывая скандалистку под руку, спросил Юрский.

– Все человечество! – орала Каролина, запоздало грозя кулаком Анжеле.

– Пройдемте, сударыня, – Юрский повел ее за угол, – поговорим об этом поподробнее.

Сотрудница ДК побежала за ними успокаивать Каролину. Анжела, по большому счету, добилась своего – лишних ушей практически не было.

– Занимательный эпизод, – сказала Русанова, открывая дверь гримерки. – Полагаю, Алешенька, эта рыжая бестия – твоя подруга? А та дивная дива – бывшая любовница?

– Ты все правильно полагаешь, Наденька, – Крылов прошел следом за ней, отдал цветы и чмокнул в морщинистую щеку.

– Я Наденька только для близких, – пояснила Русанова подругам.

– Я знаю, – пробормотала Анжела, заходя следом за ними.

– Мы от Бенедикта Аполлинарьевича знаем, – подтвердила Юля.

– От Бенедикта, – прошептала Русанова и тихо опустилась в кресло, стоявшее напротив столика с флакончиками и баночками.

– А при чем здесь Бенедикт Аполлинарьевич?! – изумился Крылов.

– Когда-то, много лет назад, – начала Русанова, вглядываясь в свое отражение, – когда-то…

И замолчала.

– Что все это значит? – нахмурился Алексей, глядя на Анжелу.

Его возмутительная надменность бесила!

– Нам с вашей бабушкой нужно поговорить, – ответила она.

– Мы на «ты», – смягчился Крылов.

– С твоей бабушкой…

– О чем?

– Много будешь знать, – махнула рукой Русанова, – скоро состаришься. Как вот я. Иди, Алешенька, иди. Надеюсь, твоя бестия не станет таскать меня за волосы, проверяя их натуральность?

– Нет, что вы, – замотала головой Анжела. – У меня случайно вышло, знаете, Каролина – такая стерва!

– Я так и поняла, – хмыкнула Русанова.

– А я вообще не понимаю, зачем ваш внук с ней пришел на концерт!

– Наверное, меня слушать.

– Мы пришли по отдельности! Я еще до Нового года дал Каролине билет!

– Алексей, – Юля схватила Крылова за рукав пиджака в страхе, что он набросится на подругу и от той останется одно мокрое, но чрезвычайно вредное место, – давайте подождем на улице. Им есть о чем поговорить, поверьте мне.

– Вам… тебе, Юля, верю! – торжественно заявил Крылов, козырнул и вышел.

– Мы на улице, – мило улыбнулась Юля и вышла следом.

Анжела в очередной раз виновато посмотрела и пожала плечами.

– Я была другой, – вздохнула Русанова, – но ты на меня похожа. – Она достала из сумки портмоне и раскрыла его. – Я в молодости.

– Ой, – обрадовалась Анжела, – точно! Очень похожа. Жаль, что цвета волос на черно-белом снимке не видно.

– Рыжая я была, это теперь седая.

– Вам седина очень идет, – брякнула Анжела. И увидела с другой стороны еще один снимок молодого мужчины. – А это кто?

– Это Бенедикт Аполлинарьевич, как вы его называете. Я звала его Беником. Он страшно злился!

– Не представляю, как он мог на вас злиться.

– И я уже не представляю.

– А он был очень… красивым. Аполлинарий на него похож.

– Когда вы его видели?

– Аполлинария? Не помню точно. Ах да! У Юли роман с Аполлинарием, мы постоянно говорим только о нем, так что зарапортовалась. А Бенедикта Аполлинарьевича я видела на днях. Знаете, Надежда Вениаминовна, он думает о вас.

– Думает? А что именно?

Любви все возрасты покорны! Пушкин сто раз был прав, Анжела в этом убедилась. Глаза восьмидесятилетней дамы вспыхнули, как два прожектора. Анжела знала, что это такое: как-то она решила сделать себе портфолио и пошла к фотографу, так тот просто ослепил ее светом. Но не об этом она сейчас должна думать! Какие слова найти для того, чтобы эта дама решила нарушить планы и поехать в Подмосковье к бывшему возлюбленному?! Какие? Да самые простые.

– Он вас любит, – с трогательной нежностью проговорила Анжела. – Он вас всегда любил.

Русанова смахнула слезу и вновь повернулась к зеркалу.

– Все прошло, прошло, – отмахнулась она от своего отражения. – Что вы видите? Старую бабку! Какая тут любовь…

– Я вижу прекрасную пожилую женщину. Очень красивую, между прочим. И больше шестидесяти вам не дашь!

– А, это пластика.

– Сыну Бенедикта Аполлинарьевича шестьдесят лет, вы как ровесники.

– Я знаю про сына, – прошептала Русанова.

Она внезапно поднялась и схватила Анжелу за руки.

– Едем ко мне! Алешку возьмем, подругу вашу, Юрского моего. Отметим концерт и поговорим. Вы расскажете мне про Беню. А я, если захотите, расскажу вам про себя.

– Конечно, захочу!

И они поехали.

Квартира Русановой, доставшаяся певице еще в былые времена, находилась в самом центре. Ехать пришлось по пробкам, потому решили поместиться в одной машине. Крылов, как хозяин, сел за руль, рядом усадили Надежду Вениаминовну, а сзади пристроились подруги с директором. По пути по приказу певицы пару раз останавливались, и директор бегал в магазин.

Анжела никогда не была на послеконцертных богемных вечеринках, но эта ей понравилась своей непосредственностью, простотой и хорошими гостями. И общением с интересными людьми. Ну да, они с Юлькой были интересные, Надежда Вениаминовна такого о себе рассказала! Юрский рассмешил анекдотами… И Крылов, хоть весь вечер молчал и смотрел на Анжелу, тоже казался интересным собеседником.

Жаль, что, когда вызвали такси, он ограничился лишь тем, что проводил подруг и захлопнул за ними дверцу. А так хотелось, чтобы он ее поцеловал! Но ничего, успокоила себя Анжела, и без поцелуев день прошел весьма удачно. Удалось запустить в жизнь два грандиозных проекта. Опираясь на чисто женскую интуицию с логикой, Анжела была уверена, что ее труды не пропадут даром: Седов приедет к Клементине, и Русанова заглянет проведать Бенедикта Аполлинарьевича. Анжела была довольна, сегодня она совершила двойное чудо.

Но так и не сумела понять Крылова. Чего он хотел от нее? Почему больше не интересовался ее личной жизнью? Он даже к Юле не подошел и не спросил, правда ли то, что у Аделаиды многомиллионное состояние. Анжела вздохнула, подозревая, что Алексей обо всем догадался: что никакая она не миллионерша, живет в обычной хрущевке и город Урюпинск в глаза не видела. Но тогда почему не разоблачил перед Надеждой Русановой? А зачем это ей и ему? Он разоблачит Анжелу перед Пародонтовыми, к которым придется возвращаться из-за Юли. Можно, конечно, не ездить, но оставлять в такой сложной ситуации подругу одну Анжела не решится. Надо же такому случиться: Юля влюбилась в совершенно незнакомого мужчину. Впрочем, в знакомых она никогда не влюблялась, воспринимая их сразу как друзей. У Анжелы тоже не получилось влюбиться в коллегу. Придется признать очевидное: ей безумно нравится Крылов! Хотя он и выказывал незначительные знаки внимания, но надо спуститься на землю – сегодня между ними ничего не было, даже невинного поцелуя. О чем это говорит? Только об одном: он знает, что она мнимая миллионерша, и отказался продолжать с ней отношения. Что ж, Анжела выдержит это с гордо поднятой головой! Скорее всего, разоблачение состоится в ее следующий приезд. Главное, чтобы в результате всего этого Юля не пострадала, не разорвалась та тонкая нить, связывающая ее с Аполлинарием. Этого Анжела боялась больше всего.

Глава 10

НИКАКАЯ ОНА НЕ МИЛЛИОНЕРША, А ТАК, МИМО ПРОХОДИЛА

Константин Бенедиктович вышагивал по гостиной, воодушевленно напевая под нос:

– Мальбрук в поход собрался, уселся на коня… Клементина! Мне надеть смокинг или парадный костюм? В приглашении ничего не указано! Как легко в армии, там за тебя все решают начальники, на гражданке ломать голову приходится самому.

– Костя, разве ты не останешься на ужин? – поразилась Клементина, протиравшая тарелки, приготовленные для праздничного стола. – Приедет Аделаида!

– А что Аделаида? – саркастически заметил Пародонтов. – Ей до меня нет никакого дела. Миллионера из меня не получилось.

– Перестань каркать раньше времени! Я уверена, что тебе она окажет особое внимание.

– Клима, если она окажет это внимание, то только если пойдет со мной на ужин в мэрию. Это грандиозное событие я не готов пропустить из-за женской юбки!

– Костя! В карманах этой юбки полно денег!

– Клима, с каких это пор ты стала такой меркантильной? Помнится, ты выходила замуж за нищего студента. И я, кстати, был против вашего скоропалительного брака.

– Мы любили друг друга, – пробормотала Климентина.

– И где теперь ваша любовь? Вот смысл жизни: в ней нет ничего вечного, кроме политики. Политика, дорогая моя, занимает главное место в нашем бренном существовании. Между прочим, я написал речь на эту тему. Хочешь послушать?

– Нет!

– Ну и ладно. Так что же мне надеть: смокинг или костюм?

– Костюм. Будешь выглядеть демократичнее.

– Демократичнее? Очень хорошо! Значит, костюм. С белой рубашкой? Понял. Ухожу. Мальбрук в поход собрался, уселся на коня…

После Константина Бенедиктовича в гостиную зашел хмурый Сережа. Мальчик многозначительно посмотрел на стол, накрытый праздничной скатертью, и громко хмыкнул.

– Да, Сережа, – Клементина постаралась говорить с мальчиком строго, но не резко, – сегодня к нам приедет тетя Аделаида. И ты должен быть хорошим мальчиком и слушаться взрослых.

Сережа подошел к телевизору, взял диск с фильмом «Здравствуйте, я ваша тетя!», вставил его в видеомагнитофон и начал смотреть.

– Нельзя постоянно смотреть одно и то же, – нахмурилась Клементина. – Сюжет этого фильма мне что-то напоминает.

Сережа громко рассмеялся.

– Так, где этот стул?!

В комнату вбежал Евгений с книгой под мышкой. Он схватил лежавший на столе нож и принялся кромсать зашитую обивку стула.

– Евгений! Что ты творишь?! – возмутилась тетка.

– Тут должна быть табличка с именем Гамбса!

– С чего ты взял? Прекрати портить стул! Сейчас к нам приедет Аделаида, нужно будет на чем-то сидеть за праздничным столом.

– Фиг с ней, с Аделаидой. Она меня обманула и отвергла.

– Это она тебе рассказала про гамбсовские стулья? – Клементина рухнула на диван, закрыла лицо руками и залилась истерическим смехом. – Боже мой, какое отсталое поколение геймеров! Знают высшую математику и не знают «Двенадцать стульев»!

– Знаю теперь, – сварливо заметил студент и показал тете книгу. – Только огня без дыма не бывает. А вдруг?!

– Дыма без огня, – поправила его Клементина. – Это не гамбсовский гарнитур, уверяю тебя.

– Да, похоже на то, таблички нет, – разочарованно сказал студент, еще раз тщательно проверив внутренности сиденья. – Что за фигню ты, Серж, смотришь? – Евгений, выходя, бросил взгляд на экран. – А, это про придурков, что родную тетку не узнали? Смешно, смешно. Со мной такого бы никогда не случилось… Так, парочка стульев стоит на кухне.

– Не смей портить мебель!

– Как не найду табличку, так и перестану. Не волнуйся, тетя, я сам зашью сиденья. Кстати, сходи посмотри, какие огромные розы сегодня утром привез Аполлинарий! Он тайком протащил их в дом и поставил в своей комнате. Я уверен, что сегодня он сделает Аделаиде предложение.

– Что? – изумилась Клементина. – Розы? Предложение? Мне казалось, ему нравилась ее подруга.

– Всем нравятся подруги, – останавливаясь в дверях, выразительно сказал студент, – только женятся на других. На тех, кто побогаче. Серж, ты готов принять мачеху-миллионершу?

– Не травмируй мальчика домыслами!

Сережа насупился и уставился в экран.

– Не готов, – резюмировал Евгений, скрываясь, – о детях не думают…

– Он пошутил, – осторожно начала Клементина. – Но, милый, когда-нибудь это случится. Твоему папе нужна хорошая женщина, одинокие мужчины мало живут и много болеют. Не молчи, скажи хоть что-нибудь!

Сережа встал и вышел из гостиной. А Клементина побежала к Аполлинарию. Она ворвалась в его комнату и застыла перед вазой с огромными белыми розами. Аполлинарий, надевавший сорочку, изумленно уставился на тетку.

– Ты решился, – смахнула Клементина слезу, – наконец-то ты решился! Я так рада, так рада!

– Решился, – подтвердил, очнувшись, Аполлинарий и принялся застегивать пуговицы. – Юля такая неземная, такая необыкновенная…

– Юля? Я думала, ты собираешься делать предложение Аделаиде!

– Ни в коем случае, – мотнул головой племянник, – она мне не нравится как женщина.

– И как миллионерша она тебе не нравится?!

– Деньги пасуют перед любовью.

– Что?! Ужас! Вот это семейка! Все мужчины отказались от миллионерши! Мне что, самой на ней жениться?!

Клементина грозно фыркнула и выскочила из комнаты племянника. Она остановилась возле лестницы и повернула обратно.

– Поговори с сыном! – и хлопнула дверью.

Аполлинарий, задумавшись, направился к Сереже. Сын лежал на кровати и смотрел в потолок. На столе возле окна сиротливо чернел компьютерный монитор. Аполлинарию стало неудобно делиться счастьем. Потому отец пообещал, что завтра непременно поговорит с Клементиной и потребует назад провода от системного блока. Сережа кисло улыбнулся. Аполлинарий пошел дальше и пообещал, что завтра они вернутся в городскую квартиру, где есть родной компьютер и никто не в праве прятать от него провода. В глазах сына загорелся огонек надежды. Только после этого Аполлинарий перешел к рассказу о своих отношениях с Юлей и желании возвести ее в ранг законной супруги. Сережа нахмурился, но продолжал слушать отца. А тот, забывшись, принялся описывать достоинства невесты, ее чуткий нрав, хороший характер и внешнюю привлекательность.

– А какая у нее нежная душа! – хватая сына за руку, продолжал Аполлинарий. – Я сразу почувствовал, что мы единое целое…

Первый раз в жизни Аполлинарий нашел благодарного слушателя, благо тот не перебивал, молчал (потому что не говорил из принципа). Разговор был совершенно антипедагогичным. Далекий от благоразумия отец так витал в облаках, что Сережа испугался за его психическое состояние. Но затем, вспомнив, что так же вел себя его друг Денька Корешков, влюбившийся в отличницу Ленку Протасову, решил быть снисходительным. Он встал, дружелюбно похлопал Аполлинария по плечу и показал большой палец.

– Это в смысле «будь спок»? – обеспокоенно заметил Аполлинарий.

Сережа кивнул.

– Спасибо, сын! – Аполлинарий кинулся обнимать его.

Клементина тем временем помогала одеться отцу. Она настолько тщательно выбирала ему рубашку и галстук, что старик забеспокоился.

– Что, дочка, – хмыкнул Бенедикт Аполлинарьевич, – я ваш последний шанс? Миллионерша всех отвергла?

– Папа, сегодня Рождество! Большой праздник.

– Меня всю жизнь учили чтить другие большие праздники: Первое мая, день международной солидарности трудящихся, Седьмое ноября, день победы революции, Новый год, еще куда ни шло…

– Папа, жизнь изменилась.

– А я остался прежним.

– Не капризничай, одеться нужно прилично.

– Прилично, прилично… Странно, что сегодня ты про меня не забыла. Наверняка возлагаешь надежды.

– И что с того? Чем черт не шутит? А вдруг, как говорит наш Евгений.

– Тебе бы, Клементина, о себе подумать. Осунулась в последнее время.

– Я худею, папа, сижу на особой диете.

– Не ври. Без мужа ты сидишь. Нехорошо это.

– Клементина! Клементина! – позвал из коридора Константин Бенедиктович. – Будь добра, открой дверь! Адочка уже приехала, а я еще не одет!

– Приехала! – восторженно вскрикнула Клементина и побежала открывать.

На пороге дома стоял мужчина. Его лицо заслонял большой букет розовых лилий, моментально окутавших Клементину своим одуряющим ароматом. Правую руку (а Клементина сразу обратила на это внимание) украшало обручальное кольцо. Простой, без современных наворотов, золотой ободок советского производства. Клементина смотрела на это кольцо, не отрываясь. Она его узнала и потеряла дар речи! Совсем как Сережа, только по другой причине. И тут эта причина заговорила.

– Не пустишь? – тоскливо поинтересовался Аркадий. – Я не вовремя?

– Это ты? – всхлипнула Клементина, вырывая у него из рук цветы. – Только ты мог купить мне лилии! Ты знаешь, как я их обожаю. Это ты, – произнесла она тише, увидев наконец-то лицо гостя.

– Я, – кивнул Седов, – пройти можно?

– Проходи.

Клементина посторонилась, но Аркадий Аркадьевич, вместо того чтобы пройти мимо, остановился, нагнулся и чмокнул ее в щеку.

– С Новым годом, – сказал он, поправляя запотевшие очки.

– С новым счастьем! – всхлипнула Клементина.

– К шуту гороховому это новое счастье, – махнул рукой Аркадий. По всей вероятности, намекал на свою захламленную холостяцкую квартиру.

– Неужели? А совсем недавно ты говорил…

– Давай не вспоминать сказанное сгоряча, – поморщился Седов, скидывая пальто. – Мы оба наговорили друг другу черт-те чего. Оставим все в прошлом году. Сегодня мы стали на год мудрее. Стали ведь?

– Стали, – подтвердила Клементина.

– Тогда я хочу поздравить тебя и с Рождеством!

Аркадий подошел к бывшей жене, решительно обнял ее и поцеловал в губы.

– Какой пассаж, – хмыкнул Константин Бенедиктович, прибежавший в коридор, застегивая на ходу манжеты. – Аркадий! Вот так сюрприз! Я бы сказал, настоящее рождественское чудо! Клементина, надеюсь, вы помирились? Впрочем, глупо спрашивать об очевидном. Ты знаешь, Аркадий, у нас не работает ни один телефон! Мы совершенно отрезаны от мира. Не знаю, как вызвать такси до мэрии, придется просить Аполлинария не пить, чтобы отвезти меня на архиважное мероприятие. Ты знаешь, что моя карьера движется в заданном направлении? Ага! Ты вовремя приехал. Сейчас я тебе все расскажу.

Константин подхватил упирающегося Аркадия под руку и повел в гостиную. Довольная и счастливая Клементина прикрыла распахнутую дверь и прислонила голову к косяку.

– Этого не может быть, – прошептала она, – он все-таки приехал. Ах, – спохватилась она, – я же в домашнем платье!

И резвой девочкой побежала наверх переодеваться и приводить себя в порядок.

На кухне в это время Евгений наспех зашивал вспоротые по второму разу стулья.

– Зараза, – бубнил он себе под нос, – обманула. А если бы все оказалось правдой?! – Парень почесал всклоченную голову. – Ну должен же быть где-то этот гарнитур! Нужно дочитать.

Рядом с ним на полу лежала знаменитая книга про Остапа Бендера, заложенная на последних страницах. Студент экономического вуза даже не догадывался, как печально она заканчивается! До полного разочарования Евгению оставались считаные минуты.

Звонок трезвонил чрезвычайно долго. Во всяком случае, так показалось Бенедикту Аполлинарьевичу. Он огляделся, поморщился и пошел открывать сам. Никому в этом доме не было до звонка дела! И это в момент, когда ждали рыжую миллионершу и ее скромницу-подругу. Прикидываться немощным старику надоело. Раз уж на него возложили ответственность покорить эту роковую дамочку, то он ею воспользуется. Но как! Он хитро улыбнулся. Для его бедных родственников это будет настоящий сюрприз. Жаль, но ничего не поделаешь: сами виноваты, не увидели за миллионами настоящее лицо Аделаиды. Что-то рано она приехала, ждали к шести.

Бенедикт Аполлинарьевич открыл дверь и поднял глаза на гостью. У него старческая дальнозоркость. И для того чтобы получше рассмотреть даму (что-то он не заметил пышной рыжей гривы), старик сделал несколько шагов назад.

– Наденька, – изумленно пробормотал Бенедикт Аполлинарьевич.

– Ты узнал меня спустя шестьдесят лет!

– Ты нисколько не изменилась!

– А ты всегда мне льстил.

– Я всегда тебя ждал.

– А я ждала тебя. Но время изменилось, знаешь ли, теперь дамы сами приглашают кавалеров. Приходится соответствовать.

– Соответствуй, будь добра, – восхищенно пробормотал все еще пораженный Бенедикт Аполлинарьевич.

– Юля приехала?!

В прихожую прибежал Аполлинарий с букетом белых роз.

– Спасибо, внук, ты кстати.

Бенедикт Аполлинарьевич выхватил цветы у удивленного внука и протянул букет Надежде Русановой. Аполлинарий открыл рот, чтобы возмутиться наглости деда, но что-то заставило его промолчать и ретироваться.

– Спасибо, – Надежда Вениаминовна положила цветы на тумбочку и подошла к Пародонтову.

– Ты считаешь, – радостно заметил тот, – что нам следует поцеловаться? Не насмешим ли мы внуков? У меня и правнук еще есть.

– Ты всегда играл только по правилам.

– И был полным дураком. Особенно, когда боялся подойти, а вокруг тебя крутилось столько поклонников!

– А вокруг тебя крутилась Машка Стрельцова! Мне всегда хотелось вцепиться в ее черные кудри и хорошенько оттаскать! А потом ты на ней женился.

– Ты следила за мной?

– А ты разве не подглядывал?

– Я собирал газетные вырезки про тебя, – признался Бенедикт Аполлинарьевич, нежно убирая со лба Надежды Вениаминовны седую прядку все еще роскошных, когда-то огненно-рыжих волос.

– Ну, показывай свои владения.

Она смутилась, как девочка!

– Добрый день, – вниз спустилась Клементина, – я услышала, что кто-то звонил. Папа, кто это? Это же не может быть Надежда Русанова? Папа, что ты молчишь?!

– Это моя Наденька, – торжественно представил гостью Бенедикт Аполлинарьевич.

– А мы думали, что ты бредишь, когда называешь это имя, – растерялась Клементина. – А она существовала на самом деле. Почему ты никогда нам об этом не рассказывал?! Проходите, Надежда Вениаминовна, какой приятный сюрприз!

– Мне самому казалось, что я бредил, – усмехнулся Бенедикт Аполлинарьевич, поправляя галстук, который все-таки заставила его нацепить дочь.

Он благодарно подмигнул Клементине и принялся снимать с гостьи шубу.

– Я услышал голос Адочки! О, это не она.

В прихожую высыпали все члены семьи Пародонтовых без исключения. Отодвигая любопытствующих, Бенедикт Аполлинарьевич гордо провел Надежду Русанову через строй изумленных родственников к себе в комнату.

– И попрошу нам не мешать! – приказал он.

– И что вы обо всем этом думаете? – поинтересовался Константин Бенедиктович, когда его отец с гостьей скрылись в комнате.

– Я думаю, – расплылся в улыбке Аполлинарий, – когда мы уедем после праздников, ты не останешься с дедом тут один.

– А если она заберет его к себе? – нахмурился Константин Бенедиктович. – Это же надо! Сама Надежда Русанова!

– Я Клементину тоже заберу, – жестко заявил Аркадий Аркадьевич. – У меня дома хомяк некормленый и вообще…

– Хомяк?! – изумилась Клементина.

– И вообще, я ее люблю, – насупился профессор, – и мне без нее плохо.

– Как признание в любви засчитывается, – щелкнул пальцами Евгений. – Ну и обстановочка, дочитать некогда. Кто нагрянет следующим?

– Надеюсь, Юлия, – Аполлинарий взял с тумбочки цветы, встряхнул их – и тут… в дверь позвонили.

– Значит, так, – замахал свободной от букета рукой Аполлинарий, – товарищи и господа, расходимся! Расходимся! Я хочу поговорить с любимой девушкой без свидетелей.

– Что-то мужчины семьи Пародонтовых стали такими решительными, – изумилась Клементина.

– И не только они, – подхватил ее под руку Аркадий Аркадьевич.

– Ты подумай, – бросил, уходя, Евгений, – может, все-таки Аделаида! Она хоть обманщица, но миллионерша.

– И думать не буду, – отмахнулся от него Аполлинарий и закрыл на мгновение глаза. – Значит, так, я люблю тебя, давай поженимся! – сказал он пустому коридору. – Она же ответила мне «Да»! Тогда так: давай завтра поженимся! Или просто повторить, что люблю…

– С Новым годом, Юлечка!

– С Новым годом, Аполлинарий! – В дом зашла Анжела и взяла из рук растерянного Аполлинария цветы. – Очень хорошо, что ты нам попался. – Она понюхала розы и положила их на тумбочку.

– Вообще-то я не попался, – изумленный ее напором, проговорил хозяин, – я вам открыл.

– С Рождеством, Ленечка! – следом за подругой впорхнула радостная Юля.

Она чмокнула Аполлинария в щеку, и тот повеселел.

– Я хочу у тебя спросить, – прищурилась Анжела, обращаясь к нему, – только ответь мне честно!

– Спрашивай, – кивнул Аполлинарий, обнимая Юлю за талию. – Я никогда не вру.

– Очень хорошо, – Анжела прошла и скинула пальто. – Скажи честно, если ты внезапно узнаешь одну очень страшную вещь, то бросишь Юльку? Нет, я неправильно выразилась. Если ты узнаешь, что Юлька связалась с фактически преступным элементом, ты ее бросишь? Отречешься от нее? Ей нужен надежный спутник в блужданиях по жизненным тупикам!

– Девчонки, – встревожился Аполлинарий, – вы что, ограбили банк?

– С чего ты взял? – изумилась Анжела.

– Сегодня в новостях сказали. Банк был закрыт, туда залезли грабители и вскрыли сейф. Грабителей было двое…

– Большущее спасибо тебе, Аполлинарий, за комплимент, но банк мы не грабили. Мы сделали… Нет, это я сделала, Юля ни в чем не виновата. И ты должен не обращать внимания на то, что сегодня услышишь. Запомни, Аполлинарий, то, что сделала я, к Юле не относится.

– Хорошо, – согласился тот, стараясь быстрее закруглить непонятный разговор и перейти к диалогу с любимой девушкой.

– Крылов уже здесь? – поинтересовалась Анжела, проходя в гостиную.

– Нет еще, – кинул ей вслед Аполлинарий и повернулся к Юле: – Юлечка, солнышко, я тебя никогда и ни за что не оставлю! И не буду осуждать, даже если ты запишешься в террористки. Если ты выйдешь за меня замуж, я сохраню за тобой полную свободу действий. Делай все, что захочешь!

– Я хочу быть с тобой, – трогательно прошептала довольная Юля.

Аполлинарий наклонился к ней и поцеловал.

Анжела прошла в пустую гостиную и села на диван. Сегодня был странный день, очень странный. Должно было случиться нечто из ряда вон выходящее, чтобы Пародонтовы всей семьей не встречали родственницу-миллионершу. Но больше всего ее огорчило, что к ним не заходил Алексей. Конечно, это было ей на руку. Анжела сама признается, что обманывала доверчивых Пародонтовых, оставит Юлю под защитой Аполлинария и вернется в свою скромную квартирку, навсегда забыв о новогоднем приключении. Впрочем, навсегда забыть не выйдет, если у подруги с Пародонтовым что-то все-таки получится. Но в любом случае, это останется в прошлом. Жаль, что в прошлом останется Крылов.

– Адочка?! – в гостиную с дымящимися блюдами вошла Клементина, позади маячил Аркадий (он тоже что-то нес, помогая жене). – Ты уже приехала?! А у нас сегодня такой суматошный день, – улыбнулась она, – и такой счастливый.

– Добрый вечер, Аделаида, – поздоровался профессор.

– Добрый вечер, Аркадий Аркадьевич.

– Откуда вы друг друга знаете? – поразилась Клементина.

– Мы совсем не знаем друг друга! – спохватилась Анжела. – Я догадалась.

– Я тоже догадался, – подмигнул ей профессор из-за спины жены.

– А я вот знаю эту милую девушку!

В гостиную зашли Надежда Вениаминовна и Бенедикт Аполлинарьевич.

– Вы приехали! – обрадовалась Анжела, глядя на очень довольную друг другом пожилую пару.

Бенедикт Аполлинарьевич гордо хмыкнул и принялся усаживать даму сердца за стол.

– Там в прихожей Аполлинарий с кем-то целуется, – в гостиную зашли Константин Бенедиктович при полном параде и Сережа. – Аделаида?! Какая радость. Сережа, поздоровайся с тетей. Молчит, как партизан. Голубушка, не согласитесь ли вы сегодня вечером сопровождать меня на торжественное мероприятие в мэрию?

– Не соглашусь, – отрезала Анжела.

– И правильно сделаешь, – в гостиную зашел Евгений и уселся рядом с Анжелой.

Клементина увидела, что гости рассаживаются за столом, и активно начала носить из кухни закуски. Ей принялись помогать Юля с Аполлинарием и Аркадий Аркадьевич.

– Я тут подумал, – мстительно заявил Евгений, пристально глядя на Анжелу, – что тетушка Аделаида на самом деле должна быть гораздо старше.

– Я хорошо сохранилась, – пробурчала она.

Да, сегодня Анжела решила испортить людям праздник и честно признаться, что никакая она не миллионерша, а так, мимо проходила. Но собиралась она это сделать, когда за стол усядутся все члены и друзья семьи. Признается, выпьет бокал шампанского, развернется и выйдет. Жаль, нет слов, как жаль, что все так получилось и она для Пародонтовых никто. Жаль, что у нее опять нет семьи. Но как здорово, что она эту неделю побыла хоть чьей-то родственницей!

Когда все уже собрались, пришел Алексей. Он ласково улыбнулся Анжеле, как ни в чем не бывало, поздравил всех с праздником и сел напротив подруг. Крылов повел себя так, словно ничего не знает об обмане. Анжела смотрела не на него, а рядом, в камин, где потрескивали дрова, но боковым зрением видела, что Алексей не сводит с нее изучающих глаз. Ничего, сейчас она признается, и он, полный презрения, отвернется от нее навсегда.

– Друзья, родные, коллеги, – внезапно Аполлинарий встал из-за стола и поднял бокал, – я хочу сообщить вам радостную новость! Мы с Юлей…

– Погодите! – перебила его Анжела, вскакивая со своего места. – Сначала выслушайте мою. Она не так хороша, но сногсшибательна. Я не миллионерша!

– Не миллионерша? – растерянно проговорила Клементина, смущенно ловя на себе волнующий взгляд профессора.

– Подумаешь, – отмахнулся тот, – любовь гораздо важнее денег, правда, дорогая?

– Ты прав, дорогой, – прощебетала Клементина.

– Разорилась! – трагически заключил Константин Бенедиктович. – Я всегда знал, что через женские пальцы деньги текут, как вода! С другой стороны, и хорошо, что все так случилось. Господа, прошу извинить, мне пора.

Константин Бенедиктович, качая головой, вышел из-за стола.

– Я так и знал! – обрадовался Евгений. – Я знал, что теткой она быть не может! Слишком умные книги читает!

– Ну и чем ты хвастаешься? – оборвал его Бенедикт Аполлинарьевич. – Я тоже знал, что она не ваша тетка. Аделаида – моя крестница и, – он хитро подмигнул Анжеле, – натуральная блондинка. А я люблю рыженьких, – и он поцеловал руку Надежде Вениаминовне.

– С самого начала знал, – опешил Аполлинарий, – и нам не сказал!

У Юли от его слов сердце сжалось в комок.

– А зачем вам говорить? Девица она интересная, лично мне понравилась. Не ревнуй, Наденька, люблю я только тебя.

– Мне она тоже понравилась, – пожал плечами Крылов. – И я понял, что никакая она не миллионерша, а обычная милая девушка, которая запуталась в мужчинах и жизненных коллизиях.

– Коллизии были, – воскликнула пораженная реакцией окружающих Анжела, – а мужчин не было! Свистунов не считается, он коллега и друг.

– Это значительно облегчает мое положение, – усмехнулся Алексей, обезоруживающе глядя на Анжелу.

Она опустилась на место и залпом выпила шампанское. Но уходить уже не хотелось.

– Значит, так, с этим делом мы разобрались, – нетерпеливо заключил Аполлинарий. – Аделаида не миллионерша, не Аделаида вовсе, но девушка интересная и милая. Теперь давайте перейдем к важному моменту. Друзья! Мы с Юленькой решили пожениться! Я попросил Юлю стать моей женой, и она согласилась! Правда, Юля?!

Юля отчаянно мотнула головой и поймала напряженный взгляд Сережи. Внезапно мальчик заговорил:

– Я тебе понравился? – пробурчал Сережа, глядя на будущую мачеху.

Юля неопределенно пожала плечами. Она хотела сказать, что так мало его знает, что он ей когда-нибудь обязательно понравится, что они, скорее всего, подружатся, она приложит к этому все усилия… Но язык словно отнялся.

– Нет? Хорошо, что ты сказала правду. А то ваше вранье достало. Но начинай меня любить. Нам с тобой жить бок о бок не один год.

– Сережа, – поразилась Клементина, – ты рассуждаешь как взрослый мужчина!

– С вами, глупыми бабами, быстро умнеешь, – пробурчал тот.

– Я сейчас же отдам тебе провода, – смахнула слезу Клементина.

– Сережа заговорил! – обомлела Анжела. – Вот чудо!

– А что, – поинтересовалась Надежда Вениаминовна, которой Бенедикт Аполлинарьевич пообещал подробно рассказать обо всем, что случилось в новогоднюю ночь после ужина, – он совсем не говорил?

– Он был глухонемой, – с чувством поделилась Анжела.

– С чего ты взяла, дорогая?! – удивилась Клементина. – Он молчал потому, что бастовал.

Пораженная Анжела выпила еще один бокал шампанского, предусмотрительно наполненный Евгением.

– Мы так и не выпили за Рождество! – прокричал Женя. – У меня есть хороший тост: миру – мир!

– Замечательный тост!

– Молодец, Женька! Главное, что все встретились и помирились!

– У меня еще есть петарды! – продолжил воодушевленный студент.

– Салют? – встрепенулась Надежда Вениаминовна. – Восхитительно, молодой человек! Я так давно не видела салютов!

– В вашу честь! Все на воздух!

– А как же горячее? – спохватилась Клементина. Но ее не стали слушать, накинули пальто и куртки и поспешили во двор. Впереди бежал Евгений с коробкой петард.

– Кому-то нужно остаться, – схватилась за Крылова, уходящего последним, Клементина. – Нужно проследить за камином!

– Я останусь, – кивнула, возвращаясь, Анжела.

– Я прослежу, – согласился Алексей.

Огромная волна разноцветных огней взмыла в воздух. Все задрали головы и с восхищением смотрели вверх. А внизу по тропинке пробирались двое.

– Клементина! Бенедикт Аполлинарьевич! Пародонтовы! – кричала низенькая пухлая блондинка, крепко держа за руку высокого представительного мужчину.

– Аде… Аде… Аделаида?

– Аделаида! – звонко прокричала блондинка и бросилась в объятия Клементины.

– Вы та самая Аделаида из Урюпинска? – на всякий случай уточнил Евгений.

Блондинка радостно кивнула и повисла на Бенедикте Аполлинарьевиче.

– А это кто?

– Мой муж Александр Швед! Знакомьтесь.

– Дядя Александр? – обомлела Юля, разглядев мужчину.

Вот так приехала настоящая миллионерша, которая на самом деле оказалась замужем не за шведским миллионером, а за мужчиной по фамилии Швед. И был он не миллионер вовсе, хоть и человек состоятельный. А его родная сестра была Юлиной мамой. Когда все это открылось, началось бурное обсуждение того, кто кем кому приходится и будет приходиться в дальнейшем. Но самым настоящим чудом стало то, что мобильный телефон в кармане Юлиного пальто неожиданно радостно затрясся. Это ее поздравляли с праздником родители. Юля объяснила Аполлинарию, что они тоже люди состоятельные, и сама Юля имеет, конечно, не миллион, но вполне достаточно для того, чтобы вложить деньги в расширение бизнеса будущего мужа.

А в гостиной у камина, прямо на полу, не замечая суеты во дворе, целовалась парочка.

– Наступило Рождество, – шептала она, – слышишь, это не поленья потрескивают, это ангел записывает наши желания.

– Мое уже исполнилось, – сказал он. – А ведь ты не понравилась мне с первого взгляда. Я подумал: какая нахальная рыжая бестия.

– А ты мне как не понравился! Я сразу поняла, что передо мной отъявленный сердцеед.

– Бестия…

– Сердцеед…

– Бестия…

– Если я тебе не нравлюсь…

– Ты мне нравишься. Очень. Мало того, в скором времени я собираюсь на тебе жениться.

– Жениться? Но ты не сделал мне предложение!

– Я его сделаю. Как ты хочешь? В романтической обстановке при свечах или…

– Все равно как, лишь бы… Ой, я не уверена, отвечу ли тебе «Да»…

– Зато я в этом уверен, милая плутовка. Ты ответишь мне «Да». Так каким будет твой ответ?

– Да! А какой у нас родится ребенок? Брюнет и рыжая – он будет блондином, как настоящая миллионерша?

– Он будет счастливым.

– Почему ты в этом уверен?

– Потому что его родители будут любить друг друга.

Огонь с аппетитом облизал большое березовое полено и взялся за него всерьез.

– Я очень люблю тебя, – он вновь притянул ее к себе.

Она не успела сказать, что любит его больше, потому что отвлеклась на нежный поцелуй.

– Ты скажешь мне об этом потом, – через минуту он словно прочитал ее мысли, – и будешь повторять это всю жизнь. Согласна на всю жизнь?

– Согласна.

Полено не справилось с напором огня и поддалось. Раздался треск в камине, залп салюта во дворе, в довершение всего ветер бросил в окно горсть ледяного колючего снега, который пронзительно зазвенел на стекле. Словно сама стихия салютовала двум сердцам, решившим биться в унисон. Неожиданно ветер, прогнав снежные тучи, стих, и в окне на фоне темного неба яркой золотой монетой замерцала луна, упрямо намекая на миллионы, с которых все началось.

Content

Алина Кускова
Ах, эта волшебная ночь!

С чего все началось

Глава 1 ГОРЬКО! ШАМПАНСКОГО! КАКОЙ ПАССАЖ…

Глава 2 ДАМЫ МЕНЯЮТ КАВАЛЕРОВ

Глава 3 НИЧТО ТАК НЕ ПОВЫШАЕТ САМООЦЕНКУ ЖЕНЩИНЫ, КАК ВАЛЯЮЩИЙСЯ У ЕЕ НОГ МУЖЧИНА

Глава 4 ПРАЗДНИК УДАЛСЯ, ЕСЛИ КТО-ТО ПОДРАЛСЯ, ЧТО-ТО СГОРЕЛО ИЛИ КОГО-ТО ЗАБРАЛИ В МИЛИЦИЮ

Глава 5 Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ БОЛЬШЕ ЖИЗНИ, ДАВАЙ ПОЖЕНИМСЯ!

Глава 6 ИЗЫДИ, КОШМАР МОИХ СНОВИДЕНИЙ

Глава 7 ОН ПРИКИНУЛСЯ ПОЗДРАВИТЕЛЬНОЙ ТЕЛЕГРАММОЙ ОТ ИППОЛИТА МАКАРОВИЧА!

Глава 8 СЕКСУАЛЬНЫЕ МАНЬЯКИ? ПЕРЕВЕЛИСЬ ВСЕ, ТОЛЬКО ФИНАНСОВЫЕ ОСТАЛИСЬ

Глава 9 НА ВКУС И ЦВЕТ ОДИНАКОВЫХ ЖЕНЩИН НЕТ

Глава 10 НИКАКАЯ ОНА НЕ МИЛЛИОНЕРША, А ТАК, МИМО ПРОХОДИЛА