Дарья Калинина

Волшебный яд любви

Глава 1

Новый заказ на Мартынова свалился, словно снег на голову. Нет, не совсем так, лучше сказать, просыпался, как манна небесная. А если еще точнее, то пролился над головой золотым дождем.

И так уж сложилась нелегкая мартыновская судьба, что дождь этот пришелся необычайно кстати. Потому что жить вместе с тещей под одной крышей Мартынов больше не мог просто физически. Он чувствовал, что если они и дальше будут существовать бок о бок, то случится что-нибудь страшное. Либо Мартынов сам прикончит любимую тещу, либо она разведет его с молодой женой и не позволит видеться с маленьким Кирюшкой – их сыном. Да, все было именно так, и без малейших преувеличений.

И ведь нельзя сказать, чтобы теща Мартынову досталась очень уж вредная. Со стороны посмотришь, хороший человек. Мартынов сам видел, как она разговаривает со своими знакомыми. Нормально разговаривает. Без колкостей. Улыбается, смеется шуткам. Вроде бы даже искренне.

Но вот с зятем Инна Герасимовна никак не могла найти общего языка. Хотя первое время вроде бы даже старалась. Что касается Мартынова, то уж он совершенно точно старался. Покупал теще ко всем праздникам подарки. Поздравлял с годовщинами и юбилеями. И вообще, говорил с нею исключительно вежливо, памятуя, что эта женщина – мать его любимой жены Ленки. И значит, хоть самую малость, но все же заслуживает его симпатии.

Но почему-то симпатии не получалось, хоть ты тресни. Все подарки Мартынова Инне Герасимовне категорически не нравились. Сначала она вежливо благодарила зятя за очередное подношение и потихоньку морщилась, пристраивая презенты на полку и постепенно задвигая все дальше и дальше вглубь.

А потом уже не сдерживалась и откровенно вздыхала:

– Вроде бы ты, Петя, художник, человек со вкусом. А опять какую-то страсть Господню в дом приволок! Где только раздобыл это уродство?

Мартынов краснел и стыдился признаться, что корявую веточку сливы, в которой ему увиделся изгиб женской руки, он сделал сам. Нашел, ошкурил, отлакировал, поправил, где было нужно, и получилась женская рука. Ну да, не очень молодая, даже с прожилками – морщинками, но ведь красота – она и в зрелости уместна. Ее просто видеть нужно уметь!

Мартынов видеть умел. А вот его теща, несмотря на все ее многочисленные дипломы, научные звания и награды, – нет.

И еще одно обстоятельство встало между Мартыновым и его тещей. Деньги. Неизвестно, какими идеалами питалась Инна Герасимовна в своей студенческой юности, но, войдя в зрелый возраст и став сначала кандидатом, а потом и доктором педагогических наук, деньги она ценить научилась.

А открыв собственную частную гимназию, в которой стремились учиться дети всех олигархов России, чьи предки не успели отправить их на учебу за границу, она стала относиться к презренному металлу и вовсе подчеркнуто уважительно. И, как считал в глубине души сам Мартынов, даже с некоторым подобострастием.

Однажды он ляпнул нечто в этом роде в присутствии Ленки. А Инна Герасимовна случайно услышала высказывание зятя. И получился скандал. Первый в семейной жизни Мартынова настоящий скандал. Но лиха беда начало. Дальше семейные сцены следовали уже одна за другой. Одно зацепит другое, и понеслось!

Теща никак не могла забыть Мартынову, что он иждивенец и голодранец. Она постоянно упрекала зятя. И хуже того, неустанно твердила об этом не только ему, нелюбимому, доводя его до бешенства, но и любимой дочке Ленке и обожаемому внучку Кирюшке, совсем маленькому.

И Мартынов чувствовал, что, как вода точит камень, постепенно слова хитрой и умной Инны Герасимовны начинали потихоньку проникать в сознание его жены и сына, разъедая как кислотой. Какой бы крепкой ни была любовь, постоянные критические замечания ей на пользу никак не идут.

А когда Ленка однажды вслух упрекнула мужа в том, что от него денег, видать, вовсе не дождешься, хоть до пенсии с ним проживи, Мартынов решил, что пора бежать из дома тещи.

Но, как говорится, сказано хорошо, да как сделать-то? Инна Герасимовна обеспечила дочери и внуку поистине райские условия. Четырехкомнатная квартира в центре города с высоченными потолками и дорогой мебелью. Холодильник, постоянно забитый деликатесами, которые появлялись там вроде бы сами собой. Безмолвная прислуга, делавшая все необходимое по дому, наводя порядок и чистоту. И грязные носки самого Мартынова, которые словно по волшебству превращались в чистые и даже иной раз новые.

Тарелки в доме Инны Герасимовны пребывали всего лишь в двух ипостасях – либо сверкали на полках, либо были до краев наполнены вкусной и обильной пищей. И Мартынов, не будучи дураком, понимал, каких огромных денег стоил весь этот сытый и налаженный быт.

Ничего такого он предложить жене, конечно, не мог. Если в доме Ленкиной матери они занимали отдельную комнату, еще одна комната – у Кирюшки, а в двух остальных сама Инна Герасимовна (там у нее была спальня и личный кабинет), то Мартынов мог похвастаться лишь крохотной комнаткой в коммуналке, оставшейся ему после родителей.

Кроме того, что сама комнатка была маловата и выходила узким мутным оконцем в грязный двор-колодец, еще имелись соседи. В частности, алкоголик дядя Федя, к которому неустанно тянулись вечно пьяные дружки. И еще наркоман Гоша, который приторговывал героином. У него тоже постоянно толпился народ.

Остальные жильцы были люди более или менее приличные. Но они жить с наркоманом и алкоголиком не хотели. И поэтому сдавали жилплощадь кому придется. И эти кто придется по большей части оказывались такого сорта людьми, которым не страшно соседство ни алкоголика, ни наркомана. Приезжие из Средней Азии, занимавшие комнаты целыми аулами. Или в лучшем случае китайцы с вещевых рынков города.

Нечего было даже и думать о том, чтобы привести в перенаселенную и грязную коммуналку свою семью. Мартынов об этом и не думал. Он просто искал способы заработать на нормальное жилье. Хотя бы двухкомнатную, но отдельную квартиру без тещи и постоянно укоряющего взгляда глаз навыкате, которым она следила за нелюбимым зятем, где бы тот ни появился. Мартынов понимал, что у его тещи больная щитовидка, в чем она не виновата. Но жить с ней под одной крышей он больше не хотел!

Так что этот заказ пришелся Мартынову, как нельзя кстати. И хотя кое-что молодого скульптора немного смущало, но он не видел другого выхода, кроме как согласиться.

– Эх, была не была, где наша не пропадала! – воскликнул он, промучившись без сна целую ночь и решив наутро, что возьмется за заказ, даже если ему поручат изваять самого дьявола.

В конце концов, статуи – это его работа. А что заказчик нынче попался весьма странный, так все богатые люди с причудами. Большие деньги на них, что ли, действуют? Ведь нет среди них ни одного нормального человека, все с вывертом и с приветом. Взять хотя бы ту же Инну Герасимовну.

При воспоминании о теще последние сомнения вылетели из головы скульптора Мартынова. И он недрогнувшей рукой потянулся к зазвонившему как раз в этот момент телефону и твердо сказал:

– Да, я согласен на ваше предложение. Да, встретимся сегодня у меня в мастерской. Да, в шесть вечера мне будет удобно.

Лишь положив трубку, Мартынов понял, что даже не сомневался: заказчик позвонит. Именно сегодня, именно в это время. В этом чувствовалось нечто мистическое, снова напомнившее Мартынову о нечистой силе и заставившее скульптора перекреститься. Последнее настолько ошеломило его самого, что он так и замер с поднятой рукой.

Религиозным человеком Мартынов себя отнюдь не считал. Последний раз был в церкви, дай Бог памяти, кажется, на прошлую Пасху. Да и то внутрь храма не попал. Так, постоял снаружи, полюбовался на пеструю людскую толпу, втекающую и вытекающую из ворот.

Можно считать это походом в церковь? Вряд ли. Но сейчас Мартынов осенил себя крестным знамением с полным ощущением того, что это не только нужно, но прямо-таки жизненно необходимо. Всему виной этот звонок. И голос заказчика, который назвал время и место встречи, так идеально подходящие Мартынову.

Кира с Лесей заканчивали возню в своей оранжерее. Тут поддерживалась прохладная температура для зимовки теплолюбивых растений, не выносящих заморозков, но в то же время нуждающихся в периоде покоя. Таких, как цитрусы, миндаль, мирт, пальмы и другие жители теплых стран.

Сейчас подруги занимались посадкой очередной канны в новенькое декоративное кашпо. Как известно, эти теплолюбивые неженки не очень-то охотно уживаются в наших садах. Но зато, прижившись, выглядят, как настоящие королевы! Во всяком случае, Леся выращивала канны вот уже третий год подряд. И с каждым сезоном ее коллекция все увеличивалась и увеличивалась.

И вот сейчас подруги пересаживали канну из зимнего тесноватого горшка в новую емкость, где ей предстояло расти, цвести и радовать глаз весь сезон. Еще десятка полтора других растений стояли в ящиках, наполненных питательной смесью. С наступлением теплой погоды они должны быть пересажены в сад в открытый грунт. Но одна, самая красивая, самая изысканная и самая любимая Лесей, проведет летний сезон в красивом керамическом кашпо.

– И куда ты ее приткнешь в этом году? – поинтересовалась Кира, почесывая рукой кончик носа.

– Приткнешь! – возмутилась Леся. – Что за выражение! Приткнешь! Возмутительно! И это ты говоришь о моей Королеве?!

– Куда ты ее поставишь, я хотела сказать? – быстро исправилась Кира.

Леся еще минуточку подулась, а потом все же ответила:

– Она будет украшать собой античные развалины.

Кира только вздохнула. Развалины так развалины. Ну что поделаешь, если подруга всерьез увлеклась ландшафтным дизайном и теперь пытается взрастить на их сравнительно небольшом садовом участке все доступные садовые формы? У них уже есть альпийская горка и небольшой водоемчик, обсаженный любящими воду растениями и украшенный декоративным фонтанчиком в виде плюющегося дельфина. А теперь вот еще и античные развалины!

Мраморные глыбы и фальшивые колонны привозили в сад всю зиму. Где и у кого заказывала их Леся, Кира даже не спрашивала. Достаточно того, как горели глаза у Леси, когда она получала и распаковывала очередную покупку. Пожалуй, такого не было даже во время ее прежнего увлечения шляпками.

«Хотя шляпки, если подумать, поменьше места занимали. От силы три комнаты в доме ими были забиты, и порядок. А с этим Лесиным увлечением садоводством, я так чувствую, нам скоро придется прикупать землицы еще и у соседей», – думала Кира, но вслух ничего не говорила. Во-первых, потому что Леся выглядела очень счастливой. А во-вторых, Кире и самой нравилось то, что получалось у подруги. И канна эта, будь она неладна, гибнущая у других соседей, у Леси в этом году зацветет и будет на зависть всем красоваться длинными яркими стрелками с чудесными цветами на концах.

Свои канны Леся оберегала, как могла. Возилась она с ними столько, сколько иная мамаша своего ребенка не пестует. Осенью с наступлением холодов, но еще до первых заморозков Леся выкапывала цветы, пересаживала в горшки и зимой хранила в тепле. Они цвели в доме еще месяца полтора-два, а потом к декабрю постепенно теряли вид.

Поэтому в январе Леся их обрезала, ставила в прохладное и полутемное место и почти совсем не поливала. А вот в начале марта вытаскивала из темного угла, пересаживала в питательный грунт и выставляла на весеннее солнышко. К майским праздникам канны уже наращивали новую зелень. А с июня распускали в полную силу могучую живописную листву. Ну, а к июлю – августу они радовали подруг удивительными цветами.

– Звонят, – услышала Кира голос подруги.

– А?

– Звонят, – повторила Леся. – Возьми трубку.

Только тут Кира поняла, что в доме раздается телефонная трель.

– Так ты возьмешь трубку или нет? – повторила Леся. – Я не могу. У меня руки в земле.

– Можно подумать, у меня чистые.

– Тебе лишь бы спорить! – рассердилась Леся и сама схватила трубку.

Впрочем, оказалось, что сердилась она напрасно. Звонок предназначался ей самой. И Кира, наблюдавшая за выражением лица подруги, видела, что новости, полученные ее подругой, нельзя отнести к разряду приятных. Леся была сражена и обескуражена.

Кира краем глаза покосилась на опостылевшую рассаду. Сама она садоводством не увлекалась. Пожалуй, благодаря телефонному звонку у них появилась возможность закончить на сегодня поднадоевшую работу.

– Что случилось-то? – спросила она, когда Леся закончила с самым мрачным видом мдакать и кхекать в трубку. – Что-то серьезное?

– Это смотря с какой стороны.

– То есть?

– Ленка так вся в слезах. А ее мать, наоборот, едва не пляшет от радости. Во всяком случае, я слышала что-то вроде два притопа – три прихлопа. Хотя, возможно, я к ней и несправедлива. Или это она проводила музыкальное занятие с Кирюшкой.

Кира задумалась. Ленкой звали жену двоюродного брата Леси. А ее мать, следовательно, его теща. И что же случилось, что одна ревет в голос, а другая при этом пляшет?

– Пропал Петька, – вздохнула Леся. – Пропал мой братец. Исчез, словно его и не было никогда. Ленка говорит, телефон у него не отвечает. В морге его нет. В больницах тоже. И мастерская закрыта.

– Мастерская?

– Петька – скульптор. Помнишь, я тебе говорила?

– Ну да! Мы даже с тобой на выставку его ходили! – воскликнула Кира. – Конечно, помню!

При этом она умолчала, что расположенная в крохотном помещении выставка не произвела на нее сильного впечатления. Хотя несколько работ, выставленных там, безусловно, были очень даже ничего.

– Мне там особенно понравилась девушка с коромыслом и лев со змеей.

– Это и были работы моего брата, – печально произнесла Леся. – Остальное работы других студентов.

– Так твой Петька талант! – обрадовалась Кира.

– Талант, а повел себя неталантливо! Взял да и пропал!

Разумеется, Кира немедленно пожелала уяснить, как и каким образом это произошло. Леся не заставила долго себя упрашивать и пересказала общий смысл телефонного разговора со своей двоюродной золовкой. Но, увы, не смогла сказать никаких подробностей. Вразумительного рассказа у нее не получалось, хоть ты тресни. Пропал. Нигде нет. Телефон не отвечает. Невозможно найти. Вот и вся информация, которой располагала Леся.

– Скудновато, – заметила Кира, решительным жестом снимая перчатки. – Пойдем, еще раз поговорим с твоей родственницей.

Телефонный разговор затянулся далеко за полночь. А уже в семь утра Кира стояла возле кровати подруги, поправляя волосы и вытирая лицо полотенцем. Она потребовала:

– Немедленно вставай и пошли!

– Куда? – оторопела Леся, скосив глаза к мирно тикающему будильнику.

– Как это куда? К твоему брату! То есть к этой его Ленке!

– Но я… Но мы…

Выразить свою мысль словами Леся не сумела. У нее под рукой зазвонил телефон. На этот раз на другом конце провода оказалась мама Леси. Звонила она из Финляндии, где уже много лет жила со своим вторым мужем. Говорила Лесина мама так громко и внятно, что Кира слышала почти каждое слово. А что не слышала, то отлично могла домыслить.

– Ты должна найти Петю! Нет, что я говорю, ты просто обязана! Если не ты, то кто же? Ты у нас известная сыщица! А Петя – твой брат! Хорошо, пусть он тебе не родной, а двоюродный, но это ничего не меняет. Ты знаешь его с детства! Он тебя обожал! Помнишь, какой чудный цветочек он сплел тебе еще в первом классе? Уже тогда было ясно, что у мальчика несомненный художественный дар! Леся, ты моя дочь, и я говорю тебе прямо: ты должна вернуть талантливого скульптора Родине, мужа – жене, а отца – сыну! Не о чем тут говорить! Сегодня же принимайся за дело! Все! Целую! Позвоню вечером, чтобы узнать подробности.

Закончив разговор с мамочкой (ей не удалось вставить ни полсловечка), Леся растерянно взглянула на подругу. Выстоять против одной Киры и отвоевать еще пару часиков сна она бы, пожалуй, сумела. Но если к делу подключилась еще и драгоценная мамочка, вряд ли удастся пофилонить. Да и за Петю страшновато. Хоть и взрослый мужик, но ведь и со взрослыми приключаются неприятности.

– Такая вот петрушка получается, – пробормотала Леся, глядя на подругу. – Что же нам делать?

– Как что? То, что тебе мама велела! Немедленно собирайся и едем! К примеру, я сама уже почти готова. Вставай!

Бросив мокрое полотенце в ванной комнате, Кира спустилась на кухню. Там, сварив себе и подруге утренний кофе, почувствовала, как кровь быстрее побежала по жилам. Отлично! Просто отлично, что этот Петя пропал. То есть плохо, конечно. Но зато на горизонте вырисовывается новое приключение. А то Кира, честно говоря, уже успела немножко заскучать.

Леське хорошо, приближается весна, и у нее дел по саду полно, просто по горло. А Кире каково? Ей все садово-цветочные работы по барабану. Ей надо как-то иначе встряхнуться. И Лесин брат пропал словно по заказу!

Так что Кира действовала оперативно и быстро. Она оделась за считаные минуты и добилась, чтобы и Леся тоже не копалась. Напоила подругу кофе и выпихнула из дому. И уже через час с четвертью обе доморощенные сыщицы сидели в гостях у Ленки и слушали печальный рассказ.

– Я последний месяц замечала, что мой Петенька будто бы сам не свой. Домой стал возвращаться поздно. Уходить рано. И все время какой-то задумчивый, но в то же время и радостный. А потом я узнала, что он продает свою комнату в коммуналке!

Петя сообщил об этом жене в самый последний момент, когда покупатель на комнату был уже найден. При подписании бумаг требовалось согласие супруги на продажу недвижимости. И Петька обратился к жене.

Разумеется, Лена поинтересовалась:

– Зачем ты продаешь комнату?

– Мне нужны деньги.

– Зачем? Ты кому-то должен?

– Нет. Наоборот, это мне должны.

Фраза о том, что кто-то может быть должен ее милому, но, увы, такому непрактичному и небогатому мужу, привела Ленку в такой страх, что она даже расплакалась. А Петька, увидев слезы жены, моментально сдался, устыдился и признался ей во всем:

– У меня очень крупный заказ. Очень! Я уже получил под него аванс. И этого аванса плюс деньги за комнату как раз хватит на покупку квартиры в новом доме. Представляешь, Ленка, у нас будет отдельная квартира! Своя! И там будем только мы! Ты, я и Кирюшка!

Лена прекрасно знала о трениях между ее мужем и мамой. Она неоднократно становилась свидетельницей того, как грубо разговаривает мать с Петькой. И в душе разделяла стремление Пети вырваться на свободу. Лена очень любила мужа. И, конечно, ни минуты не сомневаясь, последовала бы с ним хоть на край света. Пусть даже и в коммуналку, лишь бы не такую вонючую и грязную. А тут собственная отдельная квартира. Да еще в новом доме. И своя!

– Честно говоря, пусть это останется между нами, девочки, но моя мама, хоть я ее и очень люблю, изрядно достала и меня тоже. Что бы Петя ни сделал, все ей не так! Вечно она недовольна, брюзжит и ворчит. Петьке достается больше всех. Но и нам с Кирюшкой тоже перепадает. Мне за то, что я выбрала такой неудачный вариант. А Кирюшке… Ему, наверное, за то, что он похож на своего отца.

В общем, никакие материальные блага не могли бы удержать дочь возле матери. Ленка твердо вознамерилась бежать из родительских хором. Но… Но Петька пропал! Оформил документы на новую квартиру, через неделю можно было уже заселяться, но потом исчез. У Ленки тут же пропало всякое желание уезжать.

– Куда я одна? Что я буду делать в той квартире без Петьки?

После этих слов Ленки подруги переглянулись. Возможно, здесь и зарыта собака? Тем более что в этот момент в дверях появилась раскрасневшаяся Инна Герасимовна и с гордостью сообщила:

– Кирюша сказал первое слово! И знаешь какое?

– Нет.

– Он сказал «арифметика»! Ребенок будет технарем! И я очень рада, что хоть в этом он не будет походить на своего непутевого отца!

– Мама! Умоляю тебя! – заломила руки Лена. – Не начинай сначала!

– Елена, как ты разговариваешь с матерью! – немедленно сделала замечание Инна Герасимовна. – Что могут подумать посторонние!

– Инна Герасимовна, я вовсе не посторонняя. Может быть, вы меня не помните, но я двоюродная сестра вашего зятя. Я – Леся!

Женщина прищурилась, словно Леся была чем-то невообразимо маленьким и мелким, что и рассмотреть-то толком не получается.

– Не помню, чтобы мы были представлены друг другу, – процедила она сквозь зубы. – Как говорите, вас зовут? Леся? Нет, извините, не помню вас.

И закончив на этом разговор, она снова повернулась к дочери.

– Сейчас мы с Кирюшей идем в парк, – в приказном тоне сообщила она. – Одень его и приготовь к прогулке!

Не споря, Лена быстро одела мальчика. Но Инна Герасимовна забраковала все сделанное.

– Нет, нет и нет! Эта шапочка совершенно не годится. О чем ты только думала, когда надевала ее мальчику!

– Но мама… очень красивая шапочка. Ее купил Петя и…

– Поэтому и не годится! – отрезала Инна Герасимовна. – И ботинки тоже!

– А ботинки-то почему? Ты их сама покупала!

– Ботинки отличные. Но они не по сезону. Надень мальчику зимнюю обувь. На улице еще прохладно.

– Может быть, еще и пуховичок ему нацепить? – с внезапно проснувшимся в ней ехидством осведомилась Лена. – И шубку с ватником?

– Надень вот это!

И Инна Герасимовна протянула дочери зимние сапожки на меху. На улице был конец марта. По улицам вовсю текли ручьи. Пришла пора резиновых сапог. Но у бабушки имелся свой взгляд на вещи, что и когда носить ее внуку.

– Не спорь с ней! – прошептала Леся. – Пусть идут, в чем твоя мама хочет. Ничего с Кирюшкой не случится, ну, вспотеет немножко, зато мы сможем хотя бы час поговорить спокойно, без чужих ушей.

Лена послушалась, быстро переодев мальчика, выпроводила его и бабушку гулять.

– Уф, – вытерла она увлажнившийся лоб. – Видите, мама мне, конечно, помогает. С внуком гуляет. И занимается с ним много. Но за все приходится платить.

– Да уж, у твоей мамы не самый простой характер.

– Она зарабатывает деньги. И у нее авторитет. Шутка ли – директор целой гимназии! А кто я такая по сравнению с ней? Просто жена безработного художника. Или, может быть, теперь даже вдова.

Леся возмутилась:

– Не смей так говорить! Петька не мог погибнуть! Он очень славный. И… И у него есть вы с Кирюшкой. Он не мог вот так взять и позволить, чтобы с ним что-то случилось.

Лесино боевое настроение передалось Лене. Она немного приободрилась. Вытерла подступившие слезы и начала рассказ, теперь уже с подробностями.

С того самого момента, когда невероятно гордый муж положил перед Леной ключи от их собственной новенькой квартиры, в душе молодой женщины прочно поселился страх. Лена и сама не могла понять, почему, но страх сидел глубоко.

Хотя, по словам самого Пети, у него все шло просто прекрасно. Заказ продвигался, скульптор уже закончил лепить модель из гипса, она была одобрена заказчиком, и мастер готовился к отливке из бронзы. Оставалось только дождаться, когда прибудет металл, и доставить модель в цех. Но это уже технические детали, за которые Петя не опасался.

– Муж говорил, что бронза какая-то особенная, нестандартный сплав, так он выразился. Заказчик хотел, чтобы его статуя была лишь с легким золотистым отливом. И поэтому пришлось поломать голову, чтобы подобрать нужный сплав, цвет которого был бы одобрен заказчиком.

В общем, Пете пришлось повозиться. Заказчик дважды забраковывал изготовленные Петей модели. Ему не нравилась то поза, то выражение лица. И лишь в третий раз заказчик одобрил скульптуру.

Но Петя был доволен. Полученный аванс он уже пустил в ход: купил квартиру. И с окончательным платежом рассчитывал выплатить все долги строительной фирме-подрядчику. Оставалось совсем немного: въехать в новую квартиру и даже отметить новоселье.

– А что, – весело говорил он супруге, – жилье есть, ремонт сделан. Мебель мы с тобой постепенно прикупим. После этого заказа пойдут и другие. Теперь я не буду отдавать все деньги твоей матери на хозяйство. Не пропадем! Главное, начало положено.

Лена не протестовала. Она готова была спать на надувном матрасе или даже на голом полу, но зато не натыкаться на вечно недовольную маму, не слушать постоянных упреков, которые больно ранили Лену. Ведь она любила своего мужа и считала его самым лучшим на свете.

Итак, молодые супруги готовились к новоселью, когда грянул гром. Как водится, среди ясного неба. С утра того памятного дня ничто не предвещало несчастья. Петя отправился в свою мастерскую в самом приподнятом настроении. Накануне ему сообщили, что нужная бронза наконец прибыла, можно приступать к отливке. И Петя рассчитывал уже сегодня транспортировать гипсовую модель в цех.

Но в мастерской его поджидало нечто ужасное. Дверь была взломана, гипсовая модель разбита на мелкие кусочки! Всю величину несчастья Петя осознал лишь некоторое время спустя, когда обнаружилось, что пропала также и фотография, с которой Петя работал.

– Погоди, какая фотография? Разве твой муж лепил не с живой модели?

– Нет, нет, конечно! – засмеялась Лена. – Заказчик принес ему фотографию молодой женщины. Петя должен был вылепить по своему вкусу ее торс и придать чертам лица будущей статуи сходство. Заказчик сказал, что это – его родная сестра. Он хочет сделать ей подарок к двадцатилетию.

Насчет сестры Петя не очень-то поверил. И насчет двадцатилетия тоже. Он не увидел в чертах молодой девушки и своего заказчика ни малейшего сходства. Конечно, бывает всякое, но художник все равно разглядит нечто общее в строении надбровных дуг, форме носа или посадке головы. А тут ничего. Ноль.

– Конечно, это любовница, а не сестра. Просто тот человек не захотел называть вещи своими именами.

Но как бы там ни было, Петр изготовил статую, придал лицу сходство с фотографией и в то же время облагородил ее облик, сделав настоящей красавицей. Но статуя пока что существовала лишь в гипсе, хрупком и легко деформирующемся. А теперь модель превратилась в пыль и осколки, погибла безвозвратно.

Сначала Петя не осознал всех масштабов катастрофы. Ему казалось, что все еще можно поправить. Он сделает новую модель из гипса, добудет у заказчика новую фотографию и сделает новую модель. Будет работать день и ночь, но уложится в новые сроки. Но когда Петя позвонил заказчику, чтобы уведомить о несчастье, оказалось, что тот вне зоны действия сети. Фотографию взять оказалось негде. И Петя начал работать по памяти.

– Он ждал, что заказчик объявится со дня на день. Мало ли какие важные дела могли быть у этого человека! Петя мне сказал, что тому вряд ли исполнилось тридцать пять, хотя он выглядел очень представительно. Чувствовалось, что бизнес приносит ему отличные деньги.

А потом начались и вовсе странные вещи.

Пете начали звонить какие-то люди с угрозами и требованием выплаты денег.

– Не выполнил работу в срок, не получишь и бабок! Возвращай аванс!

На все справедливые возражения мастера, что аванс он не вернет, поскольку от работы не отказывается и готов закончить ее в ближайшее время, что, учитывая форс-мажорные обстоятельства, к тому же подтвержденные документально заявлением в милицию, совсем неплохо, неизвестные в трубке лишь разражались неприятным хохотом.

– Мы все знаем, что у тебя случилось в мастерской. Нету статуи, нету и денег! Возвращай бабло!

Дальше – больше. Пете позвонили из строительной фирмы, где он купил квартиру, и деликатно намекнули, что ситуация изменилась и оставшиеся деньги нужно выплатить срочно.

– Если вы не заплатите всю сумму, мы переуступим вашу квартиру другому инвестору.

– Но я уже заплатил!

– Не всю сумму, только часть.

– Большую часть.

– Но все равно не всю сумму!

– У меня договор!

– А вы его почитайте, – дружески посоветовали Пете. – Внимательно почитайте, и поймете, что компания-продавец вправе потребовать выплаты задолженности раньше указанного в договоре срока на основании пункта пять – два, в котором говорится, что взаимоотношения заказчика и подрядчика регулируются отношениями, которые прописаны в пункте семнадцать – два – один. И если вы заглянете в тот пункт, то увидите, что пункт восемь – четыре четко указывает: деньги могут быть истребованы единовременно и в любой форме.

И пока Петя переваривал информацию, голос вкрадчиво поинтересовался:

– Так что? Будете платить или квартиру отдаем другому дольщику?

– Подождите! Но я ведь уже заплатил!

– О! Разумеется, ваши деньги будут возвращены вам… за вычетом процентной ставки банка, абонентского займа хранения, а также процентов по возвращению платежа. Надеюсь, вам все ясно?

– И сколько же я потеряю? – дрожащим голосом осведомился Петя.

– Примерно от семи до семнадцати процентов. Это будет зависеть от колебания курса доллара к евро на валютной бирже Татарстана. Именно там проводятся торги по ценным бумагам нашей строительной компании и ее партнеров – инвесторов.

От всех этих объяснений в голове у бедного Пети все зазвенело и пошло кругом. Он был очень далек от мира финансовых воротил. И поэтому совершенно не разбирался во всех юридических терминах и заковыках.

Одно он знал совершенно точно: терять такую сумму нельзя. И квартиру тем более. И он предпринял еще несколько энергичных попыток дозвониться до заказчика.

Глава 2

В день исчезновения Пете как раз удалось договориться о встрече. Нет, не с самим заказчиком. Хотя тот и вернулся из командировки, но его номер все еще находился вне зоны досягаемости. Но Лениному мужу удалось выйти на человека, который смог объяснить, что происходит, куда подевался господин Лаврушкин, как с ним можно встретиться.

– Петенька очень надеялся на эту встречу, – всхлипнула Лена. – Господин Лаврушкин так нехорошо поступил с нами. Ведь он твердо обещал, что возьмет проклятущую статую. А сам пропал! Вместе с деньгами!

Лена снова расплакалась. Леся принялась ее утешать, а Кира попыталась внести ясность. Пока что ситуация казалась ей весьма туманной и расплывчатой.

– У твоего мужа сохранился экземпляр договора, который он заключал с этим Лаврушкиным?

– Договор? Кажется… нет… не знаю!

– Муж тебе его не показывал?

– Он только сказал, что получил аванс. И что господин Лаврушкин потребовал с него расписку в получении денег.

– И твой муж дал?

– Да.

– И прописал, что деньги – не просто деньги, а аванс за работу?

– Ну, не знаю. Наверное.

– Расписка где?

– Не знаю. Наверное, у этого… Лаврушкина. – И, увидев лица подруг, удивилась: – А что? По-моему, все справедливо. Пете деньги, Лаврушкину расписка.

Похоже, Лена была на редкость оторванным от реального мира существом. Едва ли не больше, чем ее муж, который взял деньги, но не потрудился даже оформить сделку.

– Как ты не понимаешь! Если Лаврушкин пропал с концами, а расписка осталась у его наследников, то они начнут требовать деньги с твоего мужа или… или с тебя, если твой муж тоже пропал.

– У меня никто еще никаких денег не требовал! – испугалась Лена. – Ой, а что? Действительно могут?

Нет, ситуация настоятельно требовала прояснения. И начинать следовало от печки. То есть в данном случае от личности таинственного заказчика.

– Что тебе известно про этого господина Лаврушкина? Телефон? Домашний адрес? Место работы?

На все эти вопросы Леночка методично трясла головой. Нет, муж ни о чем таком не упоминал. А сама она выяснять не стала.

– Но я знаю, что Лаврушкин – это псевдоним! – воскликнула она внезапно.

– Что?

– Какой еще псевдоним?

– Он взял себе эту фамилию, представляясь мужу. Но Петя говорил, что за ней скрывается другой человек.

Час от часу не легче! Теперь еще и Лаврушкин не Лаврушкин, а кто-то совсем другой. И кого прикажете искать? Петю? Лаврушкина – Нелаврушкина? Или кого?

– Как он хоть выглядел?

– Кто? Лаврушкин?

– Ну да.

– Высокого роста. Темные вьющиеся волосы. Славянская внешность. На вид лет двадцать пять – двадцать семь. Хотя говорил, что ему тридцать пять.

И это описание человека, с которым собирался встретиться муж Лены в день своего исчезновения? Очень скудно. Может подойти к доброй трети мужского населения России. А учитывая вранье насчет возраста, то и побольше.

– Где была назначена встреча? Во сколько? Как Петя вообще вышел на этого человека? Как его настоящее имя? Почему твой муж решил, что Лаврушкин – не Лаврушкин? Какие у него имелись основания?

На все эти вопросы Леночка неизменно повторяла одну и ту же фразу: «Я не знаю!» Просто заевший патефон какой-то, а не заботливая жена!

– А что-нибудь ты про своего мужа вообще знаешь?! – воскликнула наконец Кира, которой надоела эта тягомотина. – Чем он занимался в тот день, когда исчез? С кем у него были назначены встречи?

Лена жалобно всхлипнула и неожиданно дельно предложила:

– А давайте посмотрим в его ежедневнике.

– Так он у тебя?

– Да. Петя оставил его в машине.

– Значит, машина Пети тоже на месте? В гараже? На стоянке?

– Милиция нашла ее на углу Малой Морской улицы.

– Далековато от твоего дома.

У Инны Герасимовны была квартира на улице Шпалерной. Тоже центр города. Только с другой стороны – где Шпалерная, а где Малая Морская! Ясно, что парковать машину в нескольких километрах от родного дома просто так Петя не стал бы. Тем более что его мастерская находилась и вовсе в Красногвардейском районе, в цокольном этаже жилого дома.

– Что Петя делал на Малой Морской, я не знаю. Но там, где он оставил машину, есть место для парковки, – принялась объяснять Леночка. – Парковка просматривается камерами наблюдения банка, который находится рядом. И следователь, который ведет дело, сказал, что, судя по записям камер наблюдения, к машине никто не приближался все эти дни.

– А сколько времени прошло с момента исчезновения?

– Он пропал позавчера.

– То есть сегодня третий день? И следствие по факту его исчезновения уже ведется? Как же ты добилась, чтобы его завели так быстро?

У подруг мелькнула мысль, что Леночка, возможно, приспособлена к жизни куда лучше, чем им показалось вначале. Но тут же оказалось, что со следователем Леночка и ее муж познакомились еще две недели назад, когда у Пети разгромили мастерскую, уничтожив его работу, а потом начали требовать возврата денег.

Когда муж исчез, Леночка ударилась в панику и побежала к первому, кто пришел ей на ум: к старшему лейтенанту Задувайло. Тот тревогу девушки насчет ее мужа разделил. И начал активные поиски пропавшего мужчины раньше, чем истекли положенные три дня срока с момента исчезновения.

– Также лейтенант сказал мне, что пока им не удалось вычислить, кто звонил Пете с угрозами. Телефон, с которого звонили, зарегистрирован на подставное лицо – старенькую бабушку, которая смогла лишь сказать, что давала свой паспорт двум высоким плечистым молодым людям, а они за это заплатили ей целых триста рублей. И случилось это уже больше месяца назад. Так что деньги бабушка уже успела потратить, а физиономии молодых ребят – позабыть. Что же касается строительной компании, в которой муж купил квартиру, то там ситуация и вовсе странная.

– Это так тебе следователь сказал?

– Да.

– Что он имел в виду?

– Не знаю.

– Ну, ладно… Давай сюда ежедневник. Попробуем сами разобраться.

– Ой, – сконфузилась Леночка. – Я вспомнила, что у меня ежедневника уже нет.

– Как нет? Ты же сказала, что он у тебя?

– Забыла. Я его отдала.

– И кому?

– Следователю. Вчера ездила и отдала.

– И что следователь?

– Ну, я же уже говорила! Следователь мне сказал: с телефонным номером, с которого Пете звонили, полный тупик. А со строительной компанией они будут еще разбираться. И чтобы я немедленно звонила ему, если мне начнут угрожать.

– А телефон твой на прослушку поставил?

– Да. Теперь уже да.

– И что?

– Никто подозрительный мне не звонил.

– То есть после исчезновения твоего мужа телефонные звонки с угрозами и требованиями возврата денег прекратились?

– Именно, – кивнула головой Леночка и опечалилась еще больше. – Как вы думаете, эти две вещи могут быть как-то связаны?

Подруги думали, что именно так и есть. А как иначе? Леночкиного мужа похитили, это ясно. Ведь он так любил свою жену и маленького сына. Сам бы он их ни за что не бросил. Да что там бросил! Он бы по собственной воле ни за что не дал им ни малейшего повода для волнения. Да, видать, не его была воля, а некоего злодея. И кто он, этот злодей, подругам предстояло разобраться.

Выйдя от Леночки, подруги решили разделиться. У каждой вырисовывался свой собственный фронт работ.

– Значит, действуем по такой схеме. Одна едет к следователю и беседует с ним. А вторая – в строительную компанию.

– Чур, я к следователю! – вызвалась хитрая Леся, которая знала, что заявление о пропаже мужа Лена отнесла в ближайшее к их дому отделение милиции. Это значило, что далеко тащиться Лесе не придется. В случае, если следователя не будет на месте, Леся может вернуться назад к Леночке, еще попить у нее кофейку и в комфорте подождать, когда следователь освободится и сможет уделить ей несколько минут.

Кира спорить не стала и кивнула:

– Хорошо, тогда я в строительную компанию.

Подруги разъехались в разные стороны. Путь Киры лежал через весь город. Название строительной компании, в которой Петр Мартынов купил свою злосчастную квартиру, ровным счетом ничего не говорило Кире. Какой-то «СтройЛенПластмасс». Что это означало? Что дома данная компания возводила из пластмассы? Или льна? Или жену хозяина звали Елена? Или что?

Кира с трудом нашла офис продаж, расположенный в крохотной комнатушке, где сидело трое сотрудников: пожилой, неопрятного вида дядечка с красным лицом матерого пьянчуги и две девушки, все интересы которых сводились к разглядыванию страниц в глянцевых журналах с известными кинозвездами, рок-музыкантами и просто светскими личностями.

На посетительницу никто даже не обратил внимания. Бородатый дядечка, как раз в тот момент, когда Кира вошла в офис, нырнул под свой стол, откуда донеслось подозрительное бульканье, а потом и чавканье. Похоже, дяденька закусывал выпитую рюмочку соленым огурчиком. А девушки так и вовсе не оторвали глаз от страниц журнала.

– Какой душка этот Пиленский!

– Нет, ты посмотри, как вырядилась Волина!

– И это в ее-то возрасте!

– И с ее фигурой!

– А вот у Вероники ножки хоть куда.

– С такими деньжищами, как у ее папочки, и у тебя ножки были бы не хуже. В журнале-то что угодно можно нарисовать. Вот Надька видела Веронику в ночном клубе, говорит, что та страшней атомной войны.

Девчонки и дальше продолжили бы обсуждение героев глянцевого издания, но им помешала Кира. Она нависла над их столиком и издала грозное:

– Г-хм!

Только после этого девчонки соизволили оторвать взгляд от страниц и недовольно взглянули на Киру. Было ясно, что сравнение между ней и героями глянцевых страниц оказалось далеко не в пользу самой Киры.

– Ну, и что вам нужно?

– Вы к нам?

Потрясающе! Хороши работнички в этом «СтройЛенПластмассе»! А вдруг Кира богатая клиентка, которая сейчас скупит весь этаж в строящемся доме? Разве с клиентами так разговаривают?

Впрочем, оказалось, что Кира выпендривалась напрасно.

– Готовых квартир не осталось! – отрезала одна из девиц. – Ни двушек, ни трешек, ни даже многокомнатных. На прошлой неделе была стометровка, так ушла за два дня. Хотите в новом доме? Проектная документация уже подготовлена. В следующем месяце начнутся строительные работы. Цены ниже, чем везде по городу!

Цены действительно впечатляли. По словам девушки, Кира могла спокойно приобрести себе шикарную трехкомнатную квартиру с двумя застекленными лоджиями, зимним садом и огромной кухней всего-то за три миллиона рублей. Таких цен в городе не было. Но Кира, отлично знающая, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, моментально насторожилась.

– Что-то дешево очень, – сделала она умный вид. – А вы не мошенники, часом?

В ответ девушки дружно возмутились и продемонстрировали Кире пухлую пачку ксерокопий с размытыми печатями. Впрочем, потрясли они этой кипой издалека, ни одну не дав ей в руки.

– Ну, ладно, – сделала вид, что удовлетворена, Кира. – Но мне сказали, что у вас можно купить квартиру в уже готовом доме.

– Что вы!

– Это совершенно исключено!

– У нас на сдаче в данный момент всего один дом.

– И все квартиры раскуплены еще год назад.

Но Кира не сдавалась:

– А мой знакомый сказал, что купил у вас квартиру. Может быть, вы его помните? Петр Мартынов. Скульптор.

Судя по встревоженным взглядам, которыми обменялись девушки, это имя было им известно. Да и как им его не помнить, если совсем недавно Мартыновым и его сделкой интересовался следователь. А до этого – Кира была уверена – и еще какие-то люди.

– Нет, впервые слышим, – быстро соврала одна из девиц.

Была она рослая, белобрысая, с короткой стрижкой и наглым взглядом блеклых голубоватых глазок. Кира невзлюбила ее с первого же слова. Ну не любила Кира врушек, что тут поделаешь! Сама никогда и никому без самой крайней необходимости не врала. А соврав, терзалась угрызениями совести и рано или поздно обязательно признавалась.

– Как же так? – делано удивилась Кира. – Мартынов – ваш покупатель. Его имя должно быть в вашем компьютере.

– Нету такого!

– А вы посмотрите. Уверена, что есть.

Но белобрысая оказалась не так проста.

– Послушайте, дамочка, – подбоченясь, уставилась она на Киру. – Вы чего хотите-то? Если квартиру, то сделайте милость, подберем. Через пару лет получите свою жилплощадь в изумительном состоянии. А если вы пришли на своего любовника компромат искать, то мы вам в таком деле не помощницы!

И девица выразительно уставилась на Киру, а потом на дверь. Снова на Киру, снова на дверь. Дурак бы понял, что она хочет этим сказать. Кира дурой отнюдь не была. К тому же краем глаза она заметила, что невзрачного вида бородатенький мужичок уже вынырнул из-под своего стола. И теперь с явным интересом прислушивается к разговору.

– Ну, как хотите! – громко произнесла Кира. – Я могла бы заплатить за информацию об этом Мартынове, но раз вы его совсем не знаете, то…

Она сделала выразительную паузу. И ей показалось, что вторая девчонка вроде бы засомневалась и как-то заколебалась. Белобрысая злобно уставилась на нее, и та сникла. Но зато мужичок, к радости Киры, навострил уши. И уже специально для него произнесла:

– Плачу хорошие деньги за любую информацию о Мартынове! Девочки, вы как?

– Гражданка, сказано ведь уже, не знаем мы такого. Уходите!

И белобрысая снова уставилась в журнал, дернув свою приятельницу за рукав.

– Ну, как хотите. Ухожу.

– Всего доброго! – хором произнесли девицы, не поднимая голов. – Скатертью дорога!

Кира с решительным видом прошагала к дверям офиса. Но, выйдя в коридор, далеко уходить не стала. В этом бизнес-центре, расположенном в половине здания гостиничного комплекса, ютилось без малого полторы сотни различных фирм и фирмочек, которым не было нужды заботиться о своей репутации. Это были однодневки, сомнительные и малопривлекательные для серьезных или просто не желающих быть обманутыми людей.

Кира искренне недоумевала, что могло заставить Лесиного брата принести свои кровные денежки в такую сомнительную контору. Ведь ясно же, что строительная организация, которая ютится в крохотной пятнадцатиметровой комнатушке, в любой момент может исчезнуть вместе со всей своей нехитрой офисной техникой, сотрудниками и документацией.

Да, цены тут действительно в несколько раз меньше, чем всюду. Но сразу же напрашивался вопрос: а с чего вдруг? Если кто-то может продать дороже, то зачем продавать дешевле? И ответ только один: чтобы успеть облапошить как можно большее количество доверчивых акционеров, а потом просто слинять.

Увы, в нашей стране контроль в сфере экономических преступлений еще очень и очень слаб. Все инспекции, поставленные следить за чистотой сделок, в первую очередь обращают внимание на крупные компании. Этим охотно пользуются многие мелкие лавочки, ловко проворачивающие свои аферы и оставляющие с носом множество честных вкладчиков.

Раздумывая об этом, Кира неторопливо двигалась по коридору. Она ждала, когда за ней раздадутся шаги. И дождалась.

– Девушка! – услышала она позади себя запыхавшийся голос. – Постойте! Подождите меня!

И обернувшись, увидела того самого неопрятного бородатого мужичка из офиса «СтройЛенПластмассы». Кире даже показалось, что у мужчины в бороде застряли кусочки плохо пережеванного огурца. Ее едва не вывернуло наизнанку от отвращения. Неопрятных мужчин Кира на дух не переносила.

– Да, я вас слушаю.

– Вы говорили, что готовы заплатить за информацию о Петре Мартынове? Я вас правильно понял?

– Точно! А вы его знаете?

– Так это же я сам и оформлял его бумаги! – воскликнул бородатый и тут же поинтересовался: – А вы кем ему приходитесь?

– Я? Я его знакомая.

– Значит, девчонки правы оказались? Вы его любовница?

– Ну…

Кира покраснела и отвела глаза. Врать ей не хотелось. Но бородатенький сам сделал выводы, которые ему понравились. И маслено залоснившись, игриво воскликнул:

– Так я и думал, что вы – это вы! Еще когда этот парень начал при мне соловьем разливаться, как он свою жену ненаглядную любит и обожает, я сразу понял: врет! Как сивый мерин! Ни один нормальный мужик не может свою жену до такой степени любить! – И, окинув Киру заинтересованным взглядом, мужичок спросил: – Так что, выходит, вы с этим Мартыновым еще и общие делишки прокручивали?

– С чего вы взяли? – удивилась Кира, а потом запоздало спохватилась: – А, ну-да, бывало. Но вы-то откуда об этом знаете?

– А чего тут знать? Дар у меня, все люди со мной откровенничают. Вот и ваш Мартынов не стал исключением. Сразу же мне признался, что деньги на квартиру к нему через женщину пришли. Через вас, стало быть? Вы его спонсор?

Кира машинально кивнула. Она не очень-то понимала сбивчивую речь бородатого товарища, но решила не перебивать. Пусть говорит, авось чего-нибудь дельное и скажет.

– А не посидеть ли нам где-нибудь в кафе? – шаловливо блеснув пьяненьким глазом, предложил Кире новый знакомый.

– С удовольствием. Но, чур, у меня одно условие.

– Какое же?

– Плачу я.

– Ну что вы… Я мужчина и не могу позволить даме расплачиваться за себя!

– А вы все же попробуйте.

– Тут на первом этаже неплохое кафе, – мечтательно пожевав губами, предложил ее знакомый. – Кстати, там подают отличную солянку. А к ней предлагают и горячительные напитки.

Кажется, последнее обстоятельство было в глазах этого субчика решающим. Поэтому Кира даже не стала возражать против солянки и водки. Она чувствовала, что из этой встречи можно выжать немало полезного.

Так оно и оказалось. Валерий Иванович, так представился Кире ее новый знакомый, имел честь лично оформлять бумаги Петра Мартынова, доверчиво или по незнанию сунувшегося в эту шарашкину контору.

– Фирма у нас вполне солидная, никаких неприятностей никогда не случается, – врал Валерий Иванович, с удовольствием поглощая солянку, оказавшуюся действительно жирной, густой и ароматно пахнущей.

Кира заметила в ней кусочки белого куриного мяса, грудинку, мелко поструганный окорок и кружочки баварских сосисок. Кроме того, сверху в солянке плавал приличный островок белой сметаны, которую Валерий Иванович быстро смешал с гущей, словно опасался, что порцию могут у него отнять. Черные оливки плавали в тарелке и ловко увертывались от ложки. А Валерий Иванович, выпив пятьдесят граммов водки, дружелюбно им подмигивал.

Он взял себе еще яичко под майонезом, которое, недолго думая, тоже покрошил в солянку. И теперь выглядел совершенно довольным и собой, и жизнью, и окружающими, в том числе и самой Кирой.

– Вот вы, голубушка, думаете, что нам, офисным работникам серьезной строительной фирмы, легко живется, – вещал он, шмыгая носом и налегая на солянку. – Ан нет! Ошибаетесь! В нашем деле столько подводных камней, вы бы только знали! А конкуренция! Боже мой! Какая в нашем бизнесе конкуренция!

Валерий Иванович, увлекшись, даже всплеснул руками, совсем позабыв, что держит в руке ложку. В результате фонтанчик томатных брызг разлетелся далеко от их столика и обрызгал парочку каких-то молодых людей. Они оглянулись. Увидели, кто именно их обрызгал, и, переглянувшись, пересели подальше, словно хорошо знали Валерия Ивановича и предполагали, чего можно от него ожидать.

Сам Валерий Иванович этого даже не заметил. Он продолжал с увлечением хлебать солянку и рассказывать Кире о тяготах профессиональной жизни. Как быстро сообразила Кира, поговорить ее новый знакомый любил. И главным образом о себе, любимом. Очень скоро Кира стала обладательницей неоценимых сведений о молодости, юности и даже детстве нового знакомого. Между тем ее куда больше интересовал более зрелый период жизни Валерия Ивановича, начавшийся с его трудоустройства в «СтройЛенПластмасс».

– …Ну и вот, когда мне пришлось уйти со службы в банке, то я открыл для себя новый увлекательный мир строительных инвестиций. О-о-о! Вы себе даже не представляете, какие широкие возможности обогащения кроются в этом бизнесе.

– И разумеется, легальные, – многозначительно произнесла Кира.

В ответ Валерий Иванович кинул на нее уважительный взгляд, еще более уважительно прикрыл свои плутоватые глазки и ответил:

– Ну, конечно, дорогая моя! Совершенно легальные! Мы же с вами порядочные люди. О чем разговор!

– Так и что же все-таки произошло с квартирой Петра Мартынова? Как получилось, что на нее начали претендовать другие люди?

– Уважаю! – вскричал Валерий Иванович. – Уважаю деловых и целеустремленных женщин. Позвольте поцеловать вашу ручку, голубушка!

И под взглядами всех посетителей кафе Валерий Иванович от души приложился своими перепачканными томатом губами к ладошке Киры. Ту едва не вывернуло от избытка чувств. Но хвативший к этому времени сто грамм (да еще плюс выпитая в офисе водка) мужчина уже ничего вокруг не замечал.

– Так с вашим другом произошла неприятная история. Его квартира оказалась проданной дважды. Верней, сначала ее купил он, а потом уже мы продали квартиру той женщине.

– Женщине? Какой?

Но Валерий Иванович оказался не так прост. За одну солянку и сто граммов водки он продаваться явно не собирался. Пришлось Кире заказать еще и жаркое, и новый графинчик со спиртным.

– Так вот, – заговорил Валерий Иванович, когда угощение было уже на столе, – женщина та пришла недели две назад. Не помню, как она завела разговор, но я быстро понял, что ее интересует именно квартира Мартынова, и никакая другая. Она очень точно назвала метраж, расположение комнат, этаж и другие технические характеристики. Причем женщина настаивала именно на этом варианте. И была готова переплатить чуть ли не в два раза.

Разницу в цене, как довольно скоро поняла Кира, Валерий Иванович вначале намеревался положить себе в карман. Но тетка оказалась тоже не лыком шита и потребовала полный комплект документов, точную пропись цены в договоре. Валерию Ивановичу оставалось только облизнуться. Зато он получил премию от начальства, которое с удовольствием продало уже проданную жилплощадь.

А что вы хотите, господа? Рынок диктует свои законы. У кого больше денег, тот и прав.

– Продавай! – разрешил Валерию Ивановичу директор господин Утесов. – А тому пентюху, который купил ее вначале, верни деньги. Или… Или лучше продай метры в новом доме. Будет недоволен? Чем? Он за свои деньги получит не скромную двушку, а шикарную трешку!

О том, что это будет через три-четыре, а возможно, что и через пять или даже шесть лет, директор предпочел не упоминать. И Валерий Иванович тоже решил не заострять на этом щекотливом вопросе внимания. В конце концов, не все ли ему равно, кто получит вожделенные метры. И если уж быть совсем откровенным, то он бы предпочел, чтобы эти метры оказались у него самого.

– Ужасно грустно торговать квартирами, когда самому жить негде, – признался он Кире в порыве откровенности. – Последняя жена у меня оказалась гнусной сукой. Выгнала меня из своей квартиры, даже не потрудившись обеспечить при разводе приличным жильем.

Вместо ответа Кира заказала ему еще сто граммов водки с компотом. И уже через пять минут знала имя и фамилию женщины, так ловко перекупившей квартиру Петра Мартынова. Ее звали Эллина Эфимовна Барс. Это имя ровным счетом ничего не говорило Кире.

Глава 3

Между тем Леся пыталась добиться встречи со следователем Задувайло уже второй час подряд. Пока что у нее это получалось плохо. Старший лейтенант Задувайло, как выяснилось, относился к той категории граждан, застать которых на рабочем месте практически невозможно. Только что был тут, а вот уже его и нету. Еще стоит нагретый его пятой точкой стул, а лейтенанта уже и след простыл.

В поисках лейтенанта Леся сначала металась с одного этажа на другой. Потом территория поисков расширилась. Леся заметалась уже по району, от одного жилого дома к другому, и в конце концов горько пожалела, что выбрала себе в качестве задания именно этого неугомонного гражданина.

– Надо было ехать в «СтройЛенПластмасс»! – тяжело дыша, пеняла она самой себе. – Наверняка там было бы легче!

Леся петляла, нарезала круги и восьмерки от одного опорного пункта милиции до другого. От одной квартиры неблагополучных граждан до другой. Списочек ей заботливо подсунул милый дежурный на проходной в отделении. Но пока что он мало помог девушке.

– Чертов Задувайло! Где его носит?

Наконец ей повезло. Возле дверей одного из подъездов она увидела высокого молодого человека, который подходил под полученное девушкой описание старшего лейтенанта Задувайло.

– Господин Задувайло! – заголосила изо всех сил Леся, бросаясь вперед. – Стойте! Я к вам! Умоляю, подождите! У меня совсем нет сил!

Мужчина остановился и близоруко прищурился в ее сторону. Подбегая, Леся думала, что он очень даже хорош собой и при случае она бы совсем не отказалась сходить на свидание с таким симпатичным кавалером. Но тут случилось непредвиденное. Лесина нога поехала куда-то в сторону, а сама она почувствовала, что летит, а потом и падает.

Упасть ей не дали. Лейтенант Задувайло стремительно шагнул вперед и подхватил падающую девушку в самый последний момент. Леся и сама не поняла, как оказалась на руках у лейтенанта. Но зато сразу же поняла, что сидеть, вот так прильнув щекой к его шее, очень даже приятно.

Вот только чем так странно пахнет?

Из той позиции, которую занимала Леся, она видела лишь его веснушки на упрямом коротком носу, четко очерченный рот и точечки черной щетины у него на подбородке.

– Товарищ Задувайло, я… у меня к вам… Знаете…

Леся подняла глаза и совершенно сбилась с мысли. Дыхание у нее замерло. Взгляд ее встретился с глазами лейтенанта, и она смешалась окончательно. Глаза у лейтенанта оказались совершенно замечательными. Зеленовато-карие, они были испещрены мельчайшими золотистыми точечками, которые на солнце горели, подобно удивительному драгоценному камню.

– Господин Задувайло, я вот к вам торопилась, – призналась Леся, когда наконец смогла заговорить. – Так спешила, что чуть не упала.

– Я вижу, – отозвался лейтенант. – И чувствую.

Он пошевелил носом и посмотрел куда-то вниз. Леся проследила за его взглядом, и ее буквально парализовало от ужаса. Так вот что так странно пахнет! Вот почему ее нога поехала в сторону! Леся не просто оступилась: она поскользнулась на размокшей от весеннего тепла и капели собачьей какашке! И теперь на Лесином хорошеньком сапожке налипла изрядная часть кучки. И как же она воняла!

– Простите! – покраснела Леся чуть ли не до слез. – Отпустите меня!

Лейтенант не стал противиться. Он спустил Лесю со своих рук. И пока она пыталась соскрести со своей подошвы о последние островки снега собачье дерьмо, он наблюдал за ней, не отводя взгляда.

– И зачем вы меня искали? – спросил он, когда Леся закончила приводить в порядок свою обувь. – У вас ко мне какое-то дело?

– Да! То есть нет! То есть да, дело, но не совсем у меня.

Несмотря на сбивчивое объяснение, лейтенант никуда не ушел. Наоборот, он прищурил свои удивительные глаза и произнес:

– Ну, я весь внимание. Что у вас, то есть не совсем у вас, за дело?

– У моей золовки пропал муж! – выпалила Леся. – Мой двоюродный брат – Петр Мартынов! Помните такого?

Задувайло помрачнел. Леся тоже сникла. Выражение лица лейтенанта лучше всяких слов говорило о том, что новостей у него по делу Мартынова нет. По крайней мере, хороших – точно. У Задуйвало даже золотистые крапинки в глазах погасли. И сами глаза стали пустые и очень печальные.

Тем не менее он взял Лесю под руку и сказал:

– Пойдемте со мной. Вам не помешает передохнуть. Вы долго меня искали?

Поразившись его проницательности, Леся молча кивнула.

– Сам с раннего утра на ногах, – вздохнул лейтенант. – То одно, то другое. Устал уже, как собака. – И, кинув на Лесю осторожный взгляд, добавил:

– Толком еще ничего не сделал, а вымотался. Давайте… а давайте выпьем вместе кофе. Что скажете? Вы не против?

– Совсем даже нет! И у меня есть к вашему кофе конфеты! – обрадовалась Леся. – Сливочные тянучки. Вы любите тянучки?

– Обожаю, – без тени усмешки произнес лейтенант. – Особенно с горячим кофе.

И он повел Лесю в самый обычный подъезд старого дома, где на первом этаже был оборудован опорный пункт милиции. Из двух самых обычных небольших квартир, соединенных между собой дырой в стене и дверью, была организована этакая подстанция для бдительного слежения за порядком в районе.

– Интересно у вас тут все оборудовано.

Задувайло провел Лесю в пустой кабинет и усадил ее на стул. Электрический чайник уютно шипел, готовя воду для заварки. В качестве угощения у лейтенанта нашлась коробка сухого печенья. А Леся извлекла из своей сумки горсть конфет, которые ей сыпанула заботливая Ленка. Тянучки были очень вкусными, мягкими внутри и облитыми снаружи тонким слоем шоколада. И Ленка помнила, что это Лесины любимые конфеты. Вот и дала. Лена покупала их в небольшом магазинчике рядом с домом. Больше Леся нигде таких конфет не видела.

В общем, кофе они выпили в атмосфере теплой и дружеской. Задувайло не стал скрывать от Леси, что по делу о пропавшем Петре Мартынове у него самые нехорошие предчувствия.

– Ежедневник вашего брата могу отдать прямо сейчас. Это не проблема. Я уже снял с него ксерокопии. Теперь мои коллеги работают с теми номерами, которые там значатся.

– Думаете, надежда есть? Петя найдется?

Лейтенант помрачнел еще больше:

– Конечно, пока еще рано говорить, да и не хочу я вас пугать, но обычно требование о выкупе поступает родственникам похищенного в первые же сутки. А тут прошло уже почти три дня, а ни одного звонка от похитителей еще не было.

– И что это может значить? – дрожащим голосом произнесла Леся.

На самом деле она не хуже самого Задувайло знала, ЧТО. И поэтому даже не стала ждать ответа и задала следующий вопрос:

– А с чего вы взяли, что Петю похитили из-за выкупа? У него ведь денег-то и нет!

– Но со слов его жены я понял, что ее мать весьма преуспевающая бизнес-леди.

– Инна Герасимовна?! – воскликнула Леся. – Да что вы! То есть да, она-то сама преуспевающая. Но она умрет, но ни копейки не заплатит за Петю! Она его ненавидит!

– Серьезно? И даже ради счастья дочери не захочет, чтобы муж вернулся к жене?

– Именно ради счастья дочери и не захочет, – заверила лейтенанта Леся, снова ощущая какое-то смутное чувство тревоги. – Инна Герасимовна с самой свадьбы твердит, что ее дочь сделала неправильный выбор. И даже когда у Пети с Леной родился Кирюшка, Инна Герасимовна уехала на это время в Эмираты. Сказала, что не желает видеть своего внука, потому что он, видите ли, плоть от плоти его отца.

– Да что вы?!

– Ну, потом-то она оттаяла. В смысле, что Кирюшку полюбила всем сердцем. А вот в отношении Пети своего мнения не изменила.

– И чем же он ей так досадил? Пил, играл, дрался?

– Ну, что вы! Петя тихий. Его очень трудно вывести из себя. Пьет очень умеренно. Играть не играет. Да и когда ему играть? Он работает очень много.

– За что же тогда Инна Герасимовна ненавидит зятя?

– Понимаете, – задумчиво произнесла Леся, – я и сама много думала над этим вопросом. И пришла к выводу, что дело в следующем. Моего брата нельзя назвать предприимчивым человеком. Он – исключительно творческая личность. И если одновременно подворачивается интересный заказ и заказ денежный, он делает выбор в пользу первого.

– Понятно. Денег ваш брат не зарабатывал, и это раздражало и сердило его тещу? Она хотела большего, а ваш брат приносил крохи?

– Да. Именно так они и жили. Инна Герасимовна постоянно твердила Ленке, что та сделала ошибку, связав свою жизнь с нищим художником. И что, пока не поздно, Петю нужно шугануть из их семьи. А Лене выйти замуж за кого-нибудь из солидных и представительных друзей самой Инны Герасимовны.

– И что? Реальные претенденты имелись?

– Не знаю. Ленка неизменно отказывала матери. Ну а без ее согласия, сами понимаете, ничего бы у Инны Герасимовны не вышло. Прошли те времена, когда родители могли женить своих детей без их на то согласия. Но Инна Герасимовна не теряла надежды избавиться от Пети.

– Значит, отношения у вашего пропавшего брата с тещей были напряженные?

– Более чем!

– Странно, что со слов жены пропавшего я этого не понял.

– Ленка находится в трудном положении. Ей приходится соблюдать нейтралитет. Она любит и мужа, и мать. И, конечно, не хочет, чтобы кто-то прознал о ситуации в семье.

– А сами вы что думаете?

Вопрос был таким неожиданным, что Леся даже не сразу нашлась, что ответить.

– Знаете, хотя Петя и мой брат, но я всегда считала, что Инну Герасимовну отчасти тоже можно понять. Петя не умеет зарабатывать деньги, но семью завел. А ведь жену и ребенка нужно кормить. Эти хлопоты легли почти исключительно на плечи Инны Герасимовны. Но теперь…

– Что?

– Теперь я думаю, что ошибалась. Бывают такие люди, которым не нужно и пытаться заработать много денег. Ну, не их это! Вот Петя взялся за заказ, который считал очень выгодным, и что? Ни заказчика, ни Пети, ни денег! И еще с квартирой ситуация в высшей степени непонятная.

Задувайло покивал головой. Да, он понял позицию Леси. И был с ней согласен.

– Не скрою, – заговорил он, – мы делаем все, что от нас зависит, чтобы найти пропавшего. Я очень хочу, чтобы он нашелся. Ведь еще до исчезновения мы вместе с его женой осмотрели разгромленную мастерскую на предмет обнаружения отпечатков пальцев злоумышленников.

– И что?

– Увы, этот путь нас никуда не привел. Видимо, мародеры оказались подкованы в своем деле. Они орудовали в перчатках. После исчезновения Мартынова мы также поставили на прослушку домашний телефон. И его сотовый тоже находится под нашим контролем. К сожалению, пока он выключен. Но, как только абонент появится вновь в сети или хотя бы попытается это сделать, мы сразу же узнаем об этом.

– Лена еще сказала, что у вас есть запись с камеры наблюдения за машиной Пети.

– Да, есть.

– Как вы думаете, что мог делать Петя в том районе? У него могли быть там какие-то дела?

– Понятия не имею, – развел руками следователь. – По словам жены пропавшего, никто из их друзей или знакомых там не живет. Банк, через который производились расчеты за покупку квартиры, также находится в противоположной части города. Там, где ваш брат оставил свою машину, почти сплошь офисные здания или рестораны. Я лично прошелся по некоторым из них. Но никто из сотрудников или постоянных посетителей кафе не смог вспомнить вашего брата.

Лейтенант виновато развел руками. Он чувствовал, что на него возлагаются огромные надежды. И очень опасался, что надежд этих не оправдает.

Но если Лена за свою короткую жизнь успела привыкнуть к тому, что все ее проблемы решает кто-то другой – мама, муж или вот следователь, – то сама Леся была воспитана совершенно иначе. С ранних лет она усвоила одну простую истину: если она сама себе не поможет, то никто другой за нее дела тоже не сделает.

– Я не могу быть с тобой постоянно, – твердила трехлетней Лесе ее мама, ведя дочь за ручку в детский садик. – Ты теперь уже взрослая девочка. Ты должна сама о себе заботиться. Если ты этого не сделаешь, то и никто другой не будет.

Те же самые слова Леся слышала и позже. Так что к шестнадцати годам она твердо уяснила для себя: если она хочет, чтобы дело было сделано хорошо или сделано вообще, нужно сделать его самой, а не перекладывать на чьи-то чужие плечи.

Вот и сейчас Леся не стала осуждать лейтенанта Задувайло. Что мог, он сделал. Спасибо ему и за то. Но теперь за дело берется она сама. И уж она-то землю разроет, но найдет своего брата!

Хотя, конечно, лучше бы землю рыть в поисках все же не пришлось.

Распрощавшись с лейтенантом, Леся отправилась туда, куда ее тянуло сильней всего – в мастерскую Пети Мартынова. Конечно, Красногвардейский район не очень близко. Но сорок минут на общественном транспорте Лесю не остановили. К тому же она добралась без перекладных, удобно и с комфортом устроившись на мягком сиденье двадцать второго автобуса. Вылезла, уже переехав через Неву.

В мастерской брата Лесю интересовало многое. В частности, ей казалось важным взглянуть на осколки гипсовой модели, которые неизвестные грабители оставили в мастерской. А также Леся хотела опросить жителей окрестных домов на предмет того, не видел ли кто-нибудь из них чего-нибудь или кого-нибудь подозрительного возле мастерской скульптора за последние три дня.

Ключи от мастерской Леся получила от Ленки и теперь почти не сомневалась в успехе своего предприятия. Что-нибудь ей да удастся найти там, где Петя проводил две трети своей жизни. Потому что в отсутствии трудолюбия ее брата никто не мог упрекнуть. Да, деньги не текли к нему рекой. Но Петя очень много работал и обязательно в конце концов добился бы успеха и признания.

Выставки с участием его работ проходили в разных частях нашей страны и даже за рубежом. И Леся очень надеялась, что рано или поздно люди оценят талант ее брата. И у него наконец появятся действительно выгодные заказы. И противная Инна Герасимовна будет вынуждена прикусить свое змеиное жало и признает, что ее дочь сделала правильный выбор.

Несмотря на сложную и неприятную ситуацию с братом, Лесино настроение после встречи с Задувайло удивительным образом поднялось. Почему-то Леся не сомневалась, что с Петей все будет в порядке. И хотя лейтетант никак не обнадежил Лесю и даже, совсем напротив, был настроен пессимистично, Леся не допускала даже мысли, чтобы с ее братом случилось бы что-то действительно непоправимое.

– Нет, нет, только не сейчас, только не теперь! – напевала Леся себе под нос веселенький мотивчик. – Петю мы найдем! Тра-ля-ля-ля!

И даже самой себе Леся не смогла бы признаться, что находится в таком приподнятом настроении благодаря тому, что познакомилась со старшим лейтенантом Задувайло. Это из-за него Лесе хотелось петь, подпрыгивать и веселиться. Это из-за него она заметила наконец, какая чудесная погода на улице. Как ярко светит солнышко, как звонко поют птички.

Немного охладил Лесю звонок Киры.

– Ты где? – живо поинтересовалась подруга. – В мастерской брата? Тогда я еду к тебе! Я уже освободилась.

– Что-нибудь удалось узнать?

– Скоро буду и все расскажу!

Услышав, что Кира появится всего через каких-нибудь десять-пятнадцать минут, Леся ускорила шаги. Она и так потеряла очень много времени, сначала разыскивая лейтенанта Задувайло, потом болтая с ним. Если честно, то выпить кофе можно было куда быстрее, чем это сделали лейтенант и Леся. Они пили чашку за чашкой, а потом уже и не пили ничего, а просто сидели и говорили, говорили, говорили…

Тогда Лесе казалось, что беседуют они исключительно о проводимом расследовании. Но теперь, анализируя разговор, девушка понимала, что шел он о чем угодно, но только не о расследовании.

– Что я теперь скажу Кире? А Ленке? Ведь получается, что я ничегошеньки-то не узнала за целое утро!

И чтобы хоть как-то искупить свою оплошность, Леся поспешила к дверям мастерской. Петя уже успел поменять замок. Взамен старого и сломанного ночными грабителями повесил новый – хороший и дорогой. Увы, он не спас самого Петю от рук похитителей. И Леся в очередной раз подумала о том, что же понадобилось брату на Малой Морской улице, где нашли его машину? Что делал в том районе ее пропавший брат? К кому отправился незадолго до того, как исчезнуть?

Может быть, там жил таинственный заказчик, поручивший вылепить статую неизвестной девушки? Если так, то заказчик должен стать следующим, к кому наведается Леся. Вот только как бы выяснить его имя, адрес и телефон?

– Вот балда! – хлопнула себя по лбу Леся. – У меня же есть ежедневник Пети! Надо посмотреть, что запланировано у него на день исчезновения и…

С этими словами она открыла дверь мастерской и замерла на месте, пораженная. Конечно, она знала, что все мужчины жуткие неряхи и прибираться за собой категорически не любят, но все же была о своем брате лучшего мнения.

– Ой-ой-ой! – всплеснула руками Леся. – Это какой же тут кавардак! Просто бедлам какой-то!

Она не могла понять, что заставило брата оставить мастерскую в таком ужасном состоянии. Или он вовсе не убирался после визита грабителей? Вроде бы Ленка упоминала, что Петя навел порядок. Оставил лишь обломки гипсовой модели, чтобы было что продемонстрировать Лаврушкину.

Но что сейчас здесь творится? Откуда вся эта грязь, обломки и беспорядок? Обычно Петя, даже будучи погружен в очередную интересную работу, не допускал подобного безобразия. Да, мастерская была завалена инструментами, глиной, мешками с гипсом и прочими необходимыми вещами, но все-таки некоторая часть помещения пребывала в относительном порядке.

Леся бывала у Пети. И знала, как брат гордится тем, что у него теперь есть своя собственная мастерская, которую ему выделила администрация города как молодому и перспективному мастеру. Он никогда бы не допустил подобного беспорядка.

– Да тут настоящий погром!

Схватившись за телефон, Леся набрала номер Ленки. Ей ответила Инна Герасимовна:

– Дочь не может подойти к телефону! Она укладывает Кирилла спать!

И бросила трубку, даже не пожелав узнать, что же нужно Лесе. Вот так воспитание! А еще директор элитной гимназии. Отдавай потом своих деток к таким мымрам!

Больше звонить Леся никому не стала. Она и так видела, что мастерская Пети подверглась вторичному вторжению. Многие работы были перевернуты, две или три гипсовые модели даже валялись на полу, разбитые на мелкие крошки.

– Вот так-так! – вздохнула Леся. – А замок-то на двери цел!

Из этого вытекали две версии. Первая: Петя зачем-то сам разгромил мастерскую. Вторая, куда более вероятная: это сделали люди, похитившие Петю. Первый раз им показалось мало. Во второй они не только похитили скульптора, но и отняли у него ключ от мастерской, приехали сюда и долго что-то искали и вредили.

Искали неаккуратно, совсем не думая о сохранности работ и вещей. А возможно, портили сознательно. На душе у Леси стало нехорошо и очень тревожно. Она решила до приезда Киры ничего тут не трогать, а дождаться подругу и вместе решить, как быть дальше.

Расчистив от гипсовой крошки кусочек стула, Леся присела на него и взяла в руки ежедневник. Он сразу же раскрылся почти посредине. Тут лежала закладка – кусок картона, разрисованный рукою Пети.

Леся машинально взяла в руки закладку. Какие-то вензеля, завитушки и кружочки. Петя рисовал подобное, когда бывал задумчив. Леся помнила, что все обложки учебников и тетрадей у ее брата были украшены подобным образом. Рисовал Петя не думая, просто его рука сама выводила красивые завитушки, в то время как голова была занята совсем другими мыслями.

Лесе показалось, что завитушки сами собой складываются в слово «Барс». Леся невольно задумалась. О чем или о ком думал Петя, пока его рука выводила это слово? Что это еще за «Барс» такой? Название фирмы? Или дикая кошка? Петя хотел сделать подарок жене? Но тогда барс – это не самый лучший выбор. Барсы – крупные и агрессивные хищники. Им не место в домах, где есть маленькие дети.

Внимание Леси привлекло нечто совсем другое. В том месте, где вложена закладка и где он сам открылся у нее в руках, оказалась вырвана страница. Приглядевшись и сверив числа, Леся поняла: отсутствует именно та страница, которая ее интересовала. Из ежедневника Пети оказались изъяты записи дня его исчезновения.

– Что за ерунда! – воскликнула Леся, ощутив неприятный холодок. – Куда же делась страница?!

Она точно помнила, что ежедневник Лена нашла в машине мужа. Она ничего не говорила о том, что в нем отсутствовали какие-то части. Она отнесла ежедневник следователю. И что? Страницу вырвал уже он?

Леся набрала телефон Задувайло. Лейтенант был на совещании. Но для Леси все же нашел пару минуток, выскользнув с телефоном в коридор.

– Ежедневник достался мне уже в том виде, в каком я вернул его вам. Одна страница в нем отсутствовала. Когда я это обнаружил, то и сам был удивлен не меньше вашего, – прошептал он в трубку.

– Но кто мог вырвать страницу?!

– Да кто угодно. Хотя бы даже сам Мартынов.

– Зачем?

Почему-то Лесе казался невероятно важным этот факт. Ежедневник все время находился либо в машине Пети, либо у него дома. И если из ежедневника пропала страница с записями последнего дня, значит… Это мог сделать кто-то из своих!

От этой мысли Лесе стало окончательно нехорошо. Но следователь, спеша вернуться на совещание, лишь торопливо произнес:

– А с другой стороны, наивно было бы ожидать, что все окажется легко и просто. И что в ежедневнике мы обнаружим имя человека, который похитил вашего брата. Это дело еще подбросит нам немало загадок. Вот увидите!

Леся не стала его задерживать. Она пока еще и сама не могла внятно сформулировать свои подозрения. Снова села на стул и стала думать. И чего Задувайло нос задирает? У Леси тоже скоро будет совещание. С Кирой!

Кира появилась через несколько минут. Выслушав отчет Леси, сразу же схватила ежедневник в руки и стала носиться с ним по мастерской в поисках чего-то, ведомого ей одной.

– Обожаю людей, которые живут по старинке! – восклицала она, размахивая во все стороны толстым ежедневником. – Все эти электронные штучки не по мне! Они меня нервируют. А бумага никогда не предаст. Один лист можно вырвать, можно сжечь или уничтожить как-то иначе, но зато на следующем всегда останется отпечаток! Удивительно, что твой Задувайло не додумался до такой простой вещи!

И с этими словами Кира наконец остановилась и поманила к себе подругу. Леся подошла и увидела, что в пальцах у подруги появился простой грифельный карандаш. И сейчас Кира с увлечением возила им по абсолютно чистой странице ежедневника.

– Что ты делаешь?

– Смотри! – вместо ответа произнесла Кира. – Буквы!

Под руками Киры четко проступили написанные Петей слова.

– Улица Малая Морская дом… офис… Господин Ларчиков. Нет, вру, не Ларчиков! Лаврушкин!

– Лаврушкин! – встрепенулась Леся. – Слушай, это же имя Петиного заказчика.

– Ну, все! Поздравляю тебя, подруга! Можно считать, что мы его нашли!

И, решив эту проблему, Кира наконец огляделась по сторонам. На ее лице отчетливо проступило недоумение. И она спросила:

– А что это тут такое? Не пойму я что-то. Погром не погром, бедлам не бедлам. Но почему такой беспорядок? Твой брат, похоже, был жутким неряхой!

– Не обижай Петю! – обиделась за брата Леся. – В мастерской кто-то побывал.

– И сделал это совсем недавно! Ведь твоя золовка говорила, что в день исчезновения мужа была здесь. И все было в порядке.

– Да. Говорила. Странно. Как ты думаешь, кому могло понадобиться вторично вламываться сюда?

Кира покачала головой. Ответа у нее пока не было. Но она не сомневалась, что заказчик Пети, господин Лаврушкин, сможет многое поведать подругам на этот счет. А раз так, то следующим пунктом расследования был он сам, а точнее, его офис.

Глава 4

Однако реальность несколько обескуражила подруг. В офисе, координаты которого обнаружились в ежедневнике, никто и слыхом не слыхивал про господина Лаврушкина.

– Девушки, у нас серьезная контора, – заявил подругам молодой человек с безупречно прилизанными темными волосами, облаченный в строгий деловой костюм. – И если бы человек с такой фамилией у нас работал, мы бы уж позаботились, чтобы он ее сменил.

Ничего себе заявочки! Впрочем, на груди вышколенного молодого человека красовался бейджик: Игнат Широков, младший менеджер. Если уж тут даже младшие менеджеры так строго одеты и так высокомерно и по-деловому держатся, пожалуй, контора действительно серьезная.

Но так просто уходить подруги не собирались.

– К вам должен был три дня назад прийти мой брат! – заявила Леся. – Он пропал.

– Если он был записан на прием, то его фамилия должна быть в журнале регистрации посетителей. Как его имя?

– Петя! – выпалила Леся, но под строгим немигающим взглядом Игната покраснела и поправилась: – То есть Петр Мартынов! Он был у вас?

Игнат быстро защелкал по клавишам компьютера и покачал головой:

– Такой человек к нам на прием не записывался.

– Но возможно, Петя пришел по личному делу. К вашему начальнику! Есть тут у вас какой-нибудь начальник? К начальству ведь часто проходят без всякой записи, просто по знакомству!

– Девушки, я вам объясняю, у нас в офисе очень строгая система наблюдения. Никто не может явиться к нам просто так.

– Даже по личному вопросу?

Лесе показалось, что Игнат все же немного смутился. Но вслух твердо произнес:

– Даже по личному!

– Но мы можем увидеться с вашим начальством?

– Пожалуйста, – кивнул головой Игнат, склоняясь к экрану компьютера. Запись… Сейчас посмотрим… Да, на прием к господину Савичеву ближайшее окошко есть на май месяц.

– На ма-а-ай! – разочарованно протянула Леся. – Но сейчас еще только март!

– И что? У господина Савичева очень плотное расписание.

– Нам нужно увидеться с вашим директором сейчас. Сегодня!

– Это решительно невозможно. Он в отъезде.

– Молодой человек, – решила вмешаться в беседу Кира. – Игнат… Послушайте. Боюсь, вы не поняли. Возможно, от этой встречи зависит жизнь человека! Понимаете? Помогите нам, пожалуйста, связаться с вашим боссом.

Но Игнат помотал головой:

– Не могу.

– У пропавшего человека осталась жена и маленький ребенок. Если Петр не найдется, малыш останется сиротой. А Лена – вдовой! Им грозит ужасное будущее! Помогите! Умоляю!

В глазах Игната появилось человеческое выражение. Но он по-прежнему отрицательно мотал головой.

– Не могу. Честное слово, не могу. Понимаете… Нам не разрешено говорить, но дело в том, что господин Савичев находится вовсе не в отъезде. Он… он исчез!

Подруги ахнули. И этот тоже! Да что у них, эпидемия, что ли?

– Пропал! А как… Как это произошло? Нам очень нужно знать!

Но в это время их собеседника окликнули:

– Игнат! Подойди сюда, будь так добр!

Мужчина, позвавший Игната, выглядел очень недовольным. Младший менеджер, кинув на подруг последний взгляд, поторопился отойти прочь. А к замершим в нерешительности девушкам подошел еще один работник офиса в форме охранника. Он холодно-официальным тоном потребовал от них освободить помещение.

– Вы нас выгоняете?

– Не выгоняем, но уйти все же придется. Ведь у вас нет больше никаких дел? Значит, и находиться тут незачем.

Офис подруги покинули, но далеко отходить от здания бизнес-центра не стали. Рабочий день близился к завершению. Рано или поздно разоткровенничавшийся с ними Игнат должен покинуть свое рабочее место и выйти на улицу.

Вот тут-то подруги и подстерегут его. Отвезут в укромное место и там разговорят парня! Почему именно его? В основном потому, что внешность Игната подходила под описание господина Лаврушкина, полученное подругами от Леночки. Того заказчика, который вел со скульптором переговоры, а потом начал темнить.

Долго ждать не пришлось. Игнат вышел из дверей бизнес-центра в компании с какой-то длинноногой девицей, которой он что-то старательно объяснял. Но на девицу умные рассуждения не очень-то действовали. Она стреляла глазами по сторонам, выбирая преимущественно дорого одетых мужчин, проезжающих мимо в таких же дорогих тачках. Этим она чрезвычайно огорчала собеседника, который, как успели заметить подруги, был вовсе безлошадным.

Разумеется, таким длинноногим стервам с искусственными силиконовыми бюстами совсем не по рангу бедные Игнаты. Не прошло и нескольких минут, как девица, послав скромному провожатому воздушный поцелуй, упорхнула к водителю умопомрачительного красного «Порше».

Оставшись один, Игнат какое-то время еще потоптался на месте, тоскливо поглядывая вслед своей пассии, а потом повернулся и уныло поплелся в другую сторону. Вот тут его и настигли подруги.

– Привет!

– Как приятно увидеть знакомое лицо!

– Куда направляешься?

Игнат тоже узнал их, и его лицо исказилось.

– Опять вы! – воскликнул он с недовольным видом. – Знали бы вы, как мне из-за вас влетело от шефа!

– От господина Савичева?

– От какого господина Савичева! – вздохнул Игнат. – От Любки Головановой!

– Твой непосредственный начальник – женщина?

– Женщина! – передернуло Игната. – Скажете тоже, женщина! Савичев – просто душка по сравнению с этим тираном в юбке! А ведь он президент всей нашей компании! У него в подчинении около трехсот человек! А у Любки всего-то десятеро из нашего отдела. Но нос дерет так, что выше крыши получается!

И хотя подруги совершенно его об этом не спрашивали, Игнат расчувствовался и излил им душу. Сыщицы его не перебивали. Пусть говорит. Глядишь, среди вороха ненужных чужих подробностей и проглянет алмаз истины.

Компания «Тягловая сила», в которой генеральным директором был тот самый господин Савичев, до которого мечтали добраться подруги, вполне соответствовала своему названию. Она занималась грузоперевозками и вообще всевозможными перевозками. Не важно, куда и как далеко должен был отправиться груз, насколько он велик или, наоборот, мал. Компания «Тягловая сила» под чутким руководством своего хозяина не гнушалась никакими заказами.

Впрочем, в последнее время они все больше и больше ориентировались на крупных заказчиков. Но и нестандартные грузы, благодаря перевозке которых компания за рекордно короткое время и выбилась в лидеры в своей области, не оставляли без внимания.

– А что значит «нестандартные грузы»? – поинтересовалась Кира. – Скажем, если у меня есть слон и я хочу его перевезти в другой город – это нестандартный груз?

– Особенно, если слон сломал ногу, сам ходить не может и перевозить его придется вместе с подъемником, – кивнул головой Игнат. – Новогоднюю ель в прошлом году на Дворцовую площадь доставляли именно мы. В этом году поручили другим людям, и посмотрите, что они наворотили. Елка прибыла с многочасовым опозданием. Застопорилась работа множества людей. Сбился график установки. У Ивана Сергеевича такого никогда бы не произошло.

Парень продолжал рассказывать. Если судить по восторженным отзывам Игната, менеджер был тайно влюблен в хозяина фирмы. Он буквально преклонялся перед ним и мечтал достигнуть если и не таких высот, то хотя бы приблизиться к своему идеалу.

Игнат работал в «Тягловой силе» уже полгода. И он очень старался выделиться. Оставался на работе допоздна. Никогда не жаловался, если ему предлагали поработать в выходные, и надеялся на то, что его рвение будет отмечено.

Беда только в том, что Игнат пришел в компанию по протекции своей соседки по лестничной клетке, той самой Любки Головановой, о которой он теперь говорил с неприязнью в голосе. Да и заговоришь тут, когда Любка загнала Игната в угол еще в конце испытательного срока и, шипя и обдавая его запахом выставленного Игнатом же мартини, заявила:

– Вижу, куда ты лезешь, гаденыш! На мое место метишь!

– Никуда я не мечу! Что ты, Люба!

Игнат выставил мартини с целью подлизаться к Любке, а вон как вышло: Любка даже в легком подпитии оказалась куда страшней трезвой Любки.

– Меня не обманешь! – погрозила Игнату пальцем начальница. – Все вижу, все понимаю. Сама такая. Только через мою голову тебе перешагнуть не удастся!

И она удалилась, гордо покачивая бедрами. Игнат в тоске смотрел ей вслед и понимал: против Любки Головановой в одиночку не выстоять. Голованова славилась скандальным нравом на весь подъезд. Единственный человек, кого она уважала, это мать Игната, классная руководительница у Любки. Но Игнат понимал: даже ради любимой школьной учительницы Любка ни за что не поделится с ним своим насиженным местом.

– А потом на меня обратил внимание сам Савичев. И тут уж Любке ничего другого не оставалось, как кусать локти с досады.

Игнат был, напротив, на седьмом небе от радости. Еще бы: его кумир выделил его – скромного клерка – из толпы таких же клерков. И мало того, что выделил, Савичев еще и приблизил Игната к себе и начал давать тому личные поручения, что позволяло Игнату иной раз между делом, мимоходом, пробегая около группы своих сослуживцев, обронить что-нибудь типа: «Вот мы с господином Савичевым вчера вечером обсуждали как раз именно этот вопрос. Так господин Савичев сказал…» И дальше могла следовать любая реплика, которую придумывал сам Игнат на ходу.

Разумеется, никаких серьезных вопросов директор с Игнатом не обсуждал. Максимум, давал указание доставить то-то и то-то туда-то и туда-то. Но ведь остальные-то служащие этого не знали. Они видели лишь, что Игнат свободно заходит в кабинет к шефу и выходит оттуда с таинственным видом. Люди видели, что Игнату всегда горит зеленый свет, если даже начальникам подразделений приходится ждать приема часами, а то и днями. Поэтому все тихо сходили с ума от зависти, а кое-кто и от ревности. И строили вокруг отношений шефа и Игната различные догадки, одна нелепее другой.

Говорили, например, что у Игната с шефом роман. Это чушь, потому что ни Игнат, ни тем более сам господин Савичев подобными наклонностями не отличались. Еще говорили, что Игнат – сводный брат шефа, которого его мать нагуляла в замужестве и была вынуждена сдать младшего сына в детский дом, чтобы не испортить окончательно своих отношений с мужем. А потом Савичев нашел своего брата, приблизил к себе и готовит в свои преемники.

В общем, говорили много всякой ерунды. Всю правду знал один лишь Игнат. Но он старательно скрывал ее от всех, потому что правда, как чаще всего и бывает на этом свете, оказалась куда проще, примитивнее и скучнее самой простенькой из сплетен.

Правда заключалась в том, что господину Савичеву был нужен курьер, который умел бы держать язык за зубами. По какой-то причине выбор Савичева пал именно на Игната.

– Если все сделаешь правильно, будешь администратором, – пообещал директор парню, и у Игната буквально закружилась голова от открывающихся перед ним перспектив.

Администратор! Это означало в служебной иерархии «Тягловой силы» прыгнуть выше самой Любки Головановой. Раз, и Игнат в дамках! Обходя Любкино насиженное местечко, он становился ее начальником! Конечно, после такого обещания Игнат был готов ради Савичева на все, что угодно. Тем более что и требовалось от него совсем немного. Отвезти кое-какие бандероли, получить пакеты. И сделать это как можно незаметнее.

Выслушав парня, Кира резко перебила его, задав неожиданный вопрос:

– Признайся, это ведь ты играл перед скульптором роль господина Лаврушкина? Да? Ты?

Игнат вздрогнул и отстранился:

– Нет, нет! Это не я! Не я!

Девушкам показалось, что в темных глазах парня вспыхнул страх. Чего же он боялся? И ведь они видели, что фамилия Лаврушкина была ему знакома.

– Ты вот что, мил друг, скажи всю правду, а мы тебе поможем избавиться от большой беды, – произнесла Кира.

– Какой беды? Я ничего не знаю!

Но глаза у Игната предательски забегали. Подруги поняли, что напали на верный след. Этот парень в курсе дел своего пропавшего патрона. И наверняка дела эти таковы, что он опасается и за свою безопасность.

– Ты возил пакеты от своего шефа к скульптору, – сурово произнесла Кира. – Ты был курьером между ними. А теперь и скульптор, и твой шеф пропали. Так?

– Ну… так.

– И как знать, не окажешься ли ты следующим? Ведь ты не знал, что было в тех пакетах? Возможно, нечто опасное.

Судя по затравленному выражению лица Игната, эта мысль уже не раз приходила ему в голову. Еще подругам стало очевидно, что парень последние дни живет в страхе и уже устал бояться. И теперь с радостью выложит им всю правду. Так оно и оказалось.

– Я все расскажу! – воскликнул Игнат. – Плевать на должность администратора. Жизнь дороже!

– Правильно. Тем более если твой босс не найдется, то и выполнить ваш с ним договор будет некому. Любка Голованова так и останется твоей непосредственной начальницей. И уж она найдет способ, чтобы отомстить тебе за то время, пока ты был в фаворе.

Игнат тяжело вздохнул. Эти жестокие слова отвечали его собственным тайным мыслям.

– В общем-то, я ничего толком и не знаю. Шеф один лишь раз поручил отвезти скульптору пакет. Я бы уже и забыл про то поручение, но вы явились сегодня, стали расспрашивать про господина Лаврушкина, я и вспомнил.

– Что вспомнил?

– Отдавая мне пакет, шеф велел передать его по адресу. И сказать, что пакет от господина Лаврушкина. Чтобы я так и передал. И еще сказал, чтобы я сам представился Лаврушкиным.

– И ты передал?

– Что? Пакет?

– Пакет! Слова! Поручение!

– Да. Сделал все в точности, как мне велел господин Савичев.

– И тебя даже не заинтересовало, почему Савичев улаживает дела какого-то Лаврушкина? Да еще хочет, чтобы ты играл его роль?

Игнат кинул на подруг обиженный взгляд и произнес:

– Заинтересовало, конечно. Но я знал, что шеф не любит лишних вопросов. И поэтому промолчал. Решил, что, когда будет нужно, шеф мне все объяснит.

Умничка какой! Мог бы и сам пошустрить.

– А что было в том пакете?

Игнат на мгновение заколебался, но потом все же неохотно произнес:

– Фотографии.

– Чьи? Савичева?

– Нет. Одной девчонки.

– Что за девчонка? Ты ее знаешь?

– Нет, не знаю. Просто видел один раз с боссом.

– С Савичевым?

– Да. С ним.

Когда речь зашла о пакете с фотографиями, Игнат сделался на редкость несловоохотлив. Парень понимал, что пришел черед рассказывать и о своей роли в этой истории. Делать это Игнату совершенно не хотелось. Он отчаянно трусил. Но еще меньше Игнат жаждал пропасть бесследно, как Савичев и Петр Мартынов.

Поэтому, поколебавшись, менеджер все же выбрал меньшее из двух зол. И пусть неохотно, но все же выдавил из себя по капле всю правду.

На фотографиях, которые Игнат отвез скульптору, была изображена молодая девушка. Игнату удалось рассмотреть ее лицо. Петр вскрыл пакет сразу же, не дожидаясь ухода Игната. Второпях одна фотография выскользнула у него из рук и тихо спланировала к ногам Игната. И когда парень поднимал ее, он успел рассмотреть и запомнить выразительное лицо, большие, задумчивые и немного печальные глаза, маленький нос и красиво очерченный подбородок.

Скульптор сразу же отобрал фотографию у Игната, но тот успел запомнить образ. И когда спустя неделю или около того случайно наткнулся на своего босса во время его прогулки в ЦПКО на Елагином острове, то сразу же понял, кто именно его спутница.

– Вот так случайно взял и встретил? – подозрительно уставилась на Игната Кира. – Быть того не может, чтобы случайно!

– Признавайся, ты следил за своим боссом?! – вторила ей Леся.

Игнат начал мекать и бекать, но потом признался, что да, было дело. Следил.

– А что тут такого? – возмутился он. – Я же ведь не со злым умыслом! Просто мне стало любопытно!

– Мы тебя и не осуждаем.

– Молодец, что проследил. Расскажи, что еще тебе удалось узнать.

При свете дня и вживую девушка понравилась Игнату еще больше. Сначала он не разобрался, решил, что босс мог бы выбрать себе подружку и поэффектней. Но потом сообразил, что не прав. Было в этой девушке что-то волшебное и притягательное. Не безмозглая игрушка, которую интересуют только драгоценности, дорогие машины, курорты и тряпки, а настоящая личность! Женщина в полном смысле этого слова и с большой буквы.

И они с Савичевым удивительно подходили друг другу. Нет, не внешне. Внешне они были как раз очень разными. Но они так трогательно выглядели вместе.

А еще Игнату показалось, что девушка не так уж молода, как ему подумалось вначале. То ли фотографии, которые он принес скульптору, были сделаны несколько лет назад. То ли фотограф хорошо поработал со светотенью и своей моделью. В реальности молодой женщине уже должно было приближаться к тридцати. А возможно, она даже была ровесницей шефа.

– Но все равно, я глаз от них не мог отвести. Они оба выглядели такими счастливыми!

– И что они делали?

– Просто гуляли по дорожкам и вдоль берега.

– И все?

– Все.

– А о чем разговаривали?

– Я этого не слышал. Слишком далеко находился.

– Но они не ссорились?

– Нет. Что вы! Очень мирно гуляли.

Игнат замолчал. Подруги тоже. Вдруг, словно вспомнив что-то, Игнат снова просиял и радостно воскликнул:

– Совсем забыл вам сказать! Вы представляете, когда они гуляли, то держались за руки! Прямо как дети, честное слово!

В общем, разговор с Игнатом можно было считать продуктивным лишь условно. Никаких конкретных сведений о таинственной подруге пропавшего господина Савичева не узнали. Между тем они чувствовали, что найти эту молодую женщину нужно позарез. Ведь получалось, что оба мужчины – скульптор и Савичев, имевшие с ней близкий контакт, пропали. Один хотел получить статую этой девушки. А другой эту статую собирался отлить.

Все это не могло быть простым совпадением.

– Тут что-то кроется. Какая-то загадка.

– Да! Какая-то страшная тайна!

– Так уж и страшная?

– Конечно, тайна! Ведь к чему все эти предосторожности с передачей пакета с фотографиями? Чего опасался Савичев, посылая курьера? И зачем велел ему назваться чужой фамилией?

Игнат сказал подругам, что из парка парочка уехала на машине Савичева. Игнату не удалось проследить, куда. От дома Савичева до парка Игната подбросил его приятель. Но ждать он не мог, его срочно вызвали на работу. Таким образом, Игнат остался безлошадным, вовремя поймать частника не смог. Савичев же со своей знакомой преспокойно укатили в неизвестном направлении.

– Выходит, ты следил за Савичевым от самого его дома?

– Да.

– А куда он заезжал за девушкой?

– Никуда. Они встретились в парке.

Итак, следовало поискать других людей в окружении Савичева, которые бы смогли сказать подругам о том, кем была та таинственная подруга пропавшего бизнесмена.

Тут Игнат снова оказал подругам неоценимую помощь.

– В принципе, я могу вам набросать портрет этой девушки, – сказал он. – За фотографическое сходство не поручусь, но постараюсь, чтобы получилось более или менее похоже.

– Ты умеешь рисовать?

– Закончил художественную школу. Моя мама всегда считала, что у меня талант.

– А твои педагоги?

– Они тоже говорили, что из меня может получиться толк.

– Почему же ты не стал художником?

– А что в этом хорошего? – пренебрежительно пожал плечами Игнат. – Вечно ходить с руками, перепачканными краской, и при этом не иметь никакой стабильности в жизни. Прославишься или нет, еще большой вопрос. А может и такое быть, что картины твои начнут раскупать только после твоей смерти. И что? Всю жизнь жить в нищете ради будущего величия, которого ты сам даже не увидишь? Нет, это не по мне! Я хочу нормально зарабатывать и нормально жить уже сейчас! В этой жизни!

Что же, позиция парня в какой-то мере понятна и даже заслуживает некоторого уважения. Ну, не хочется ему рисовать и частенько сидеть без средств, а хочет он торчать целыми днями в офисе, быть постоянно занятым, иметь полный соцпакет, медицинскую страховку и к сорока годам сделать карьеру. Его право!

Люди разные нужны. Люди разные важны.

– Но девушку нарисовать сможешь? Так, чтобы было похоже?

– На это моих способностей должно хватить.

Договорились, что Игнат отправится домой и сразу же засядет за работу. Как только портрет незнакомки будет готов, Игнат сразу же позвонит одной из подруг и отчитается.

Подруги подвезли Игната до его дома. А у них самих вечер, что называется, еще только начинался. От дома Игната и офиса Савичева они вернулись обратно к мастерской Мартынова. И сразу же приступили к обследованию.

Сделать это раньше не получилось. Слишком спешили они в офис на Малой Морской улице. А сейчас все вернулись с работы. Самое время обойти соседей Мартынова и поговорить с ними.

Подругам повезло: мастерская Петра Мартынова находилась в помещении цокольного этажа самого обычного блочного девятиэтажного дома. Рядом с ним, тоже в цоколе, располагалась подстанция «Скорой помощи». А с другой стороны угнездился цветочный магазин. Правда, их двери выходили на проспект, а дверь мастерской Мартынова – во двор. Но это подруг не остановило.

– И во дворе тоже есть люди, – справедливо рассудила Леся. – И много! Тут и бабушки с собаками, и дети с родителями, и просто соседи из дома напротив. Кто-нибудь из них мог видеть злодеев, которые проникли в мастерскую Пети.

– Тем более что мастерскую взламывали не один раз.

– Взламывали один, – возразила Леся. – Во второй раз замок был не тронут. Прошу отметить этот немаловажный факт.

– Все равно, если посторонние крутились возле мастерской, то в первый или во второй раз их должны были заметить. Хоть кто-нибудь да должен оказаться глазастым. Рискнем поискать свидетелей?

И подруги рискнули. Для этого они снова разделились. Кира отправилась во двор, а Леся взяла на себя обход квартир в подъезде. К ее немалому удивлению, она очень скоро поняла, что граждане не только не рвутся обсуждать с ней случившееся, но даже совсем не знают о нем.

– Похоже, коллеги Задувайло не очень-то напрягались, – недовольно вздохнула Леся. – Надо будет пожаловаться лейтенанту. А то как бы ему из старших лейтенантов не загреметь обратно в младшие за такое ротозейство.

На втором этаже ей наконец посчастливилось попасть на бабулю, чья квартира располагалась прямо над мастерской. По крайней мере, она слышала о том, что там произошел взлом и мародерство.

– Заходи, деточка, заходи, – пригласила она Лесю. – Мои-то все дома, каждый своим делом занят. Внучки к компьютеру прилипли, сын к телевизору. А невестка в кухне порядок наводит, меня к ведению домашних дел не допускает. Да я и не против. Наработалась уже на своем веку. Набегалась. Пусть теперь молодая свои порядки устанавливает. Я уж пожила, будет.

Бабушка провела Лесю в свою комнату и устроила ее там на продавленном, но удивительно уютном диванчике.

– Слышала я, что у скульптора-то случилось. Хотя в толк не возьму, что там красть-то у него? Золота и драгоценностей он у себя в мастерской точно не держал. Да и не водились они у него. Откуда? Бедный он совсем. Ездил на старенькой машинке. Я и то удивлялась, когда он на ней к мастерской-то по утрам подкатывал. На ладан машинка-то дышит. Того и гляди, развалится.

Леся и сама знала, что ее брат ездил на побитом жизнью «Форде»: гордость не позволяла попросить у богатой тещи деньги на новую машину. Хотя Ленка возила Кирюшку в его элитный детский садик на новенькой ярко-красной «Маздочке» – подарок мамы на Новый год.

С другой стороны, машинка была до того женственной, что сесть за руль Петя даже не мог и помыслить. Белая кожаная обивка, какие-то розовенькие висюльки под лобовым стеклом, повсюду плюшевые мишки и игрушки. Инна Герасимовна постаралась выбрать исключительно женскую модель, чтобы не подпустить к ней ненавистного зятя.

Но это так, маленький штришок. Вообще-то про отношения своего брата и его тещи Леся знала абсолютно все. И то, как может умная женщина отравить кому-то жизнь, тоже. Хотя какая умная женщина станет гнать из дома мужа дочери и отца родного внука? Это уж крайняя мера. Лесе не казалось, что ее брат так уж плох. Ну да, денег приносил до сих пор мало. Но ведь старался, как мог. И рано или поздно ему улыбнулась бы удача.

– Бабушка, а вы можете рассказать, кто приходил к Пете в мастерскую? Какие люди?

– Так ведь я же, милая, не следила за ним. У меня и без него есть чем заняться. Обе внучки на мне. Пока их в школу да в садик отведешь, пока немного приберешься, глядишь, уже за старшей в школу пора топать. Потом уроки, потом за младшей в садик. Так день и пройдет. По сторонам смотреть времени нету. Хотя…

– Что? Что хотя?

– Видела я, крутились внизу какие-то бандюги.

– А почему сразу бандюги?

– Да потому… Вид у них был такой, самый что ни на есть бандитский! Но было это уже давно.

– Как давно?

– Недели две прошло. Вечером. Даже ночью, считай. Наши все спать улеглись и заснули. Одной мне не спалось. Я на кухню пошла, водички холодненькой попить. Мне вода лучше всякого снотворного помогает. Сын фильтр хороший поставил, так что я теперь чистую воду пью, не опасаюсь, что отравлюсь. Хотя соседки говорили, что и простая вода из крана теперь куда как чище идет. Не сравнить-то ее с прежней, что ржавая текла да еще хлоркой воняла. Хорошая, говорят, теперь вода. Прямо так можно пить. Из-под крана. И министр, дескать, по телевизору показывали, воду с очистительной станции прямо так стаканом зачерпывал и пил. Не опасайтесь, мол, граждане. Пейте. Полный у нас в этом отношении порядок. Но мы-то все равно по старинке фильтруем водичку. Так-то оно понадежнее будет.

– Бабушка, а что с бандитами-то? – перебила разговорившуюся старушку Леся.

– Видела я их! Они под фонарем стояли, что как раз над нашим подъездом горит. Так что мне их хорошо видать было.

– Ой! – обрадовалась Леся. – А вы можете их описать?

– Да запросто! Трое их было. Здоровенные. Накачанные. Башки у всех троих одинаковые.

– Как это одинаковые?

– Ну, круглые такие. И шапочки одинаковые черные. И куртки тоже черные. И брюки.

– Тоже черные?

– Зачем? – удивилась бабуля. – У одного синие джинсы были. Ну, а у двух других, у тех точно – черные. Или, может, коричневые.

– А лица? Лица вы разглядели?

– Да как же я их разглядела бы? Они же ко мне головы-то не задирали! Так, внизу потолклись, а наутро я увидела, что у скульптора возле мастерской машина милицейская стоит. Ну, а потом узнала, что ограбили его в ту ночь. Хотя чего у него там брать? Бедный он, как есть бедный. Богатого-то человека издалека видать. Он и держится по-особенному, и ведет себя иначе. А наш-то скульптор, сразу видать, босяк – босяком. Работает много, а толку нет. Видать, на роду иным людям написано быть бедными. А другим, напротив, богатыми. А скульптор наш небось так и помрет бедным. И чего к нему вламываться?

Хотя старушка говорила про Лесиного брата обидные вещи, девушка не обиделась. Да и не хотела бабуля никого обидеть. Просто констатировала факт. Скульптор беден. В мастерской у него поживиться нечем. И все-таки ее взломали. Такой вот странный и настораживающий факт.

Попрощавшись с говорливой бабулечкой, Леся вышла на улицу. Кира к этому времени уже закончила опрос гуляющих на улице собачников. Но к добытой Лесей информации могла лишь добавить, что три подозрительных типа в одинаковых черных шапочках, которые толклись около двух недель назад во дворе возле дома, приехали на черной машине.

– Номеров, однако, никто из моих свидетелей не заметил. По части модели и марки мнения у населения тоже расходятся. Кто-то говорит, что это была тюнингованная «девятка». Кто-то считает, что это был «Опель». А другие склоняются к мнению, что старый «Мерседес».

Леся приуныла.

– С такими показаниями мы этих злодеев никогда не найдем. Шутка ли! У нас в городе почти пять миллионов жителей. А мы не знаем про этих троих типов ничего, кроме того, что у кого-то из них есть черного цвета легковой автомобиль. И что все трое отдают предпочтение в одежде черному цвету.

– Ты не забывай, первое ограбление мастерской было больше двух недель назад.

– Да. Почти две уже прошло. И что?

– То, что память у народа короткая. Что было месяц назад, никто не помнит. А вот вчера или позавчера – это дело другое.

– Ты это к чему?

– К тому, что недавно мастерскую снова кто-то вскрыл. И кто это мог быть?

– Петя?

– М-м-м… Ключ у него был, дверь открыть мог. Но зачем ему устраивать бедлам в своей собственной мастерской? Нет, это был не он. Думай еще.

– Похититель?

– Почему сразу похититель? – удивилась Кира.

– Ну, раз ключи были у Пети, значит, Петю похитили вместе с ключами. Петю куда-то спрятали, ключи отняли. Приехали в мастерскую и что-то там искали. А заодно и погром устроили.

На всякий случай подруги позвонили Ленке и узнали у нее, не она ли приходила вчера или позавчера в мастерскую мужа.

– Я была там в тот день, когда Петя исчез. Мы поехали туда вместе со следователем. Там был полный порядок. Петя уже начал работать над новой моделью. Он хотел, чтобы к тому моменту, когда его заказчик вернется, он мог бы уже продемонстрировать ему новую модель.

Услышав это, Кира покачала головой. В мастерской не было никакой новой гипсовой модели, зато на полу валялось множество кусков гипса и все помещение было засыпано гипсовой крошкой. Похоже, таинственный злоумышленник преследовал одну-единственную цель – уничтожить всякий след этой Петиной работы.

Зачем? Что такого важного и опасного в статуе, что кто-то столь активно противился ее созданию? И кто тот человек, который всеми силами старался не допустить ее создания? Возможно, этот же тип похитил и самого скульптора? А что? Вполне логично. Нет скульптора, нету и его работы. И статуя так и не увидит свет.

Ну, а сам скульптор? Увидит ли свет он сам? И не слишком ли уже поздно?

Вот что бывает с теми, кто не заключает вовремя договора в письменном виде, в двух экземплярах и с полным перечнем реквизитов обеих сторон! Насколько легче сейчас было бы действовать обеим сыщицам, имей они на руках экземпляр такого вот договорчика и знай они, к кому могут обратиться за помощью!

Глава 5

Размышляя о том, что они могут еще сделать, чтобы вернуть безалаберного Лесиного брата, Кира переместила взгляд через сквер к дому напротив. Глаза ее прищурились и алчно загорелись.

– Слушай, – произнесла Кира, – а ведь там-то мы с тобой еще не были.

– Где?

– В доме напротив.

– Думаешь, кто-то мог увидеть оттуда, что происходит возле мастерской?

– До того дома не больше ста метров. Деревья в сквере стоят голые. Почему бы и нет?

И Кира, не дожидаясь реакции Леси, двинулась мимо опустевших в этот час лавочек в сторону соседнего дома. Он был выше и массивней того, где была Петина мастерская. В этом доме было целых двенадцать этажей.

– Нам нужны только те квартиры, которые выходят окнами в сквер.

Леся согласно кивнула. Честно говоря, она не надеялась на успех предприятия. Ведь лично обошла всех жильцов. И ничего! Никто ничего не видел, не слышал, не знал. Так с чего бы людям из соседнего дома быть более любознательными?

Но права оказалась все-таки Кира. Ее неутомимая вера в успех и оптимизм не дали подругам свернуть с пути и привели их к цели.

Открывшая подругам дверь девица, выслушав их, мрачно выдула пузырь жвачки, распространив вокруг себя мятное облако. Пузырь лопнул. Лишь затем девица произнесла:

– Ну, знаю, что Петька пропал. Уже который день его нету. И видела я эту фрю! Что дальше?

– Кого ты видела? – не поняла Леся. – Какую фрю?

Так как девица молчала, то она решил подбодрить ее:

– Ты сказала фря? Или кря? Кря – это значит курочка? Или кря – это хряк? Ты видела мужчину, похожего на хряка?

Теперь девица смотрела на подруг вроде как даже с жалостью, как на убогих, которым не повезло родиться на свет, но тем не менее они родились. Теперь вот живут и мучаются сами и мучают окружающих.

– Никакого хряка или кряка я не видала! – наконец заговорила она. – Девка там была.

– Девка? Какая? – заволновались подруги.

– А я почем знаю! Красивая. Я мимо проходила и увидела.

И, еще немного почавкав жвачкой, она завистливо проговорила:

– И одета дорого. Сразу видать, что у самой денег куры не клюют. И зачем ей Петька понадобился? Он же нищий! Да еще алименты платить бы пришлось!

Последняя фраза необыкновенно заинтриговала обеих подруг.

– Алименты? – как наиболее заинтересованная сторона воскликнула Леся первой. – Какие?

– Ну, так это… на ребенка. Четвертая часть зарплаты полагается на одного ребенка. А кабы двое у Пети детей было, тогда бы третья часть. Тридцать три процента с одной третью. Глупо, правда? Где справедливость?

– О чем ты? – рассеянно произнесла Леся, занятая мыслями о том, как она могла пропустить появление на свет еще одного племянника.

Выходит, у Пети был еще ребенок, о котором никто не знал? Удивительно! Невероятно! И когда только Петя успел? Вроде бы брат ни разу не заикнулся, что на стороне у него растет ребенок помимо Кирюшки! Лгал? Скрытничал?

Да ну, ерунда какая-то! Эта девица мелет, сама не знает что!

– Какие алименты? – вмешалась в разговор и Кира. – Петр жил с женой и разводиться с ней не собирался.

– Ага! Много вы знаете! Собирался, не собирался. Все они так говорят да хорошими прикидываются. Если с женой разводиться не собирался, любовница откуда взялась?

– Какая любовница?

– А девка эта, которая к нему в мастерскую пришла? – азартно воскликнула девица. – Кто она такая? Я своими глазами видела, как она ключом дверь открыла. И откуда ключ? Вывод ясен, сам Петя ей его и дал! А зачем? Для того, чтобы она могла к нему в любое время приезжать!

Девица говорила столь уверенно, что Кира с Лесей даже засомневались. А точно ли у Ленки и Пети было все так гладко, как рассказывает Лена? Возможно, Петю достала супружеская жизнь, постоянные подначки и подколки «любимой» тещи, и он решил сходить налево, сбросить, так сказать, стресс?

– Одного понять не могу, чего эта девка с Петей связалась? – донесся до подруг чавкающий голос красавицы. – Ведь на ней же ясно написано, что в деньгах купается. Могла бы себе и кого получше найти, а Петю в покое оставить.

Леся проницательно взглянула на свидетельницу.

– Кому оставить? Тебе?

– А хотя бы и мне! – с вызовом произнесла девица. – Почему нет? С женой они плохо жили, Петя мне жаловался.

– Жаловался! – ахнули подруги хором. – Когда? Как? Почему нам ничего об этом не известно!

Девица снова хлопнула своей жвачкой и неожиданно предложила:

– Заходите. Чего в дверях-то толочься? Если думаете, что мой рассказ поможет Петьку найти, то я завсегда с дорогой душой. Мне Петька нравился. Хороший парень. Тихий. Мухи не обидит. Не то что мой бешеный! Все передние зубы мне вышиб, урод!

Только сейчас подруги поняли, что зубов у девицы действительно нет, но она нисколько не смущалась. Провела подруг в порядком захламленную кухню, очистила им уголок. Лесе сунула колченогую табуретку, Кире – стул, покрытый порыжевшей от старости обивкой, и завела рассказ.

Лика – так звали сию особу – была от рождения наделена удивительной способностью выбирать себе в спутники совсем не тех мужчин. Всегда ее тянуло к хулиганам и сорвиголовам. Могла запросто остановить свой выбор на каком-нибудь пьянчужке или наркомане, но вот порядочному, честному и работящему парню нечего было и мечтать о том, чтобы понравиться Лике. Нет, такие парни не для нее. Не в ее, как говорится, вкусе.

В чем тут дело – в родовом проклятии, венце безбрачия, заниженной самооценке или просто романтической натуре, которая влекла Лику ко всему запретному и бесшабашному, сказать – трудно. Но результат налицо. Вернее, на лице. К своим тридцати пяти годам Лика умудрилась лишиться половины зубов, имела в активе сломанный нос, челюсть, пару ребер, вывихнутую руку, многократные сотрясения мозга и даже ножевое ранение в область живота, которое нанес ей самый любимый и самый бешеный из всех кавалеров. Ну, а сломанные им пальцы левой руки до сих пор Лику плохо слушались.

Все кавалеры Лики, словно сговорившись, избивали бедную девушку смертным боем. Все они были агрессивными и очень авторитарными. Им категорически не нравилось, когда вначале влюбленная Лика вскоре начинала посматривать в другую сторону. Ее выбрасывали из окна, пытались душить или топить, но ничего не помогало. Лика живуча, словно кошка. Немного очухавшись, сразу же забывала прежние обиды и с новой силой влюблялась в новый объект.

Так шло до тех пор, пока очередной кавалер Лики не пожелал придушить ее за какую-то ерунду, но перестарался и едва не отправил девушку на тот свет. Перед глазами Лики промелькнула вся ее жизнь. Очнулась она совсем другим человеком.

– Я поняла, в чем моя ошибка! – воскликнула она, едва придя в себя. – Я выбирала себе не тех парней.

Эта простая истина открылась Лике лишь на пороге смерти, но зато после этого уже никуда не делась.

Несмотря на то что жизнь Лику не баловала, расставаться с ней девушке совсем не хотелось. Во имя самосохранения она решила, что лучше остановить свой выбор на ком-нибудь порядочном, честном и миролюбивом.

Однако, хорошенько посмотрев по сторонам, Лика неожиданно обнаружила, что все ее порядочные, честные и трудолюбивые сверстники давно женились и живут вполне счастливо. На долю Лики оставались те, кого она теперь больше не хотела, – драчуны, пьяницы и психопаты.

– И как раз тогда Петя и появился в нашем районе. Мастерскую ему выделили от города. Я ему прямо удивлялась. Рабочий день у него ненормированный. А он к девяти прикатывал и раньше десяти-одиннадцати никогда не уходил.

Лика познакомилась с новым соседом во время прогулки. Надо сказать, что в тот момент Лика была одинока и сразу же усмотрела в этой встрече перст судьбы.

– Ведь ясно же, что это судьба послала мне Петеньку. Только я подумала, что мне нужно связать свою жизнь с порядочным человеком, как пожалуйста, вот он!

Лику даже не смутил тот факт, что ее кавалер, оказывается, женат. По ее меркам это сущий пустяк, а не недостаток. Во время первого свидания, которое прошло на квартире у Лики, Петя не сделал ни малейшей попытки поколотить Лику. И это чрезвычайно понравилось дурочке. Она усмотрела в этом указание на то, что действует правильно. И утроила свои усилия по части охмурения кавалера.

Но Петя, хотя и заходил в гости к Лике, не предпринимал никаких мер для сближения. И это, с одной стороны, тоже нравилось Лике, потому что, по ее мнению, показывало серьезность Петиных намерений в отношении нее, а с другой – огорчало. Скоро должен был вернуться из мест заключения Филя – один из кавалеров Лики, тот самый бешеный. Лике очень хотелось к тому времени обзавестись обручальным колечком на пальчике, чтобы иметь законный повод отказать Филе в его притязаниях.

– И вот теперь Филька действительно вернулся. Уже неделю тут чалится. Ко мне несколько раз подваливал. А я даже не знаю, как мне быть. Петенька-то мой пропал. А Филька мне совсем не нравится. К тому же я знаю, что он это сейчас такой милый и ласковый, а стоит снова с ним сойтись, опять в синяках ходить стану.

В общем, бурной Ликиной жизни можно было только посочувствовать. И хотя Лесе совсем не нравилось, что эта особа в мыслях уже давно развела ее брата с его женой и женила на себе, она все же постаралась вытянуть из Лики какие-нибудь подробности.

– А с чего ты взяла, что Петя на тебе женится? Для того, чтобы жениться, ему надо будет сначала развестись.

– Уж не глупей тебя! Понимаю! – огрызнулась Лика. – Ну и разведется! Подумаешь! Что с того?

– Как это?

– Моя маманька, к примеру, семь раз разводилась. И что? Ничего! Каждый раз, счастливая, снова замуж выходила! Сейчас вот в восьмой разводиться собирается. И все у нее путем!

М-да, похоже, нелегкая личная жизнь досталась Лике по наследству. И не верь после этого в семейное проклятие и всякие такие штуки!

Но сама Лика, кажется, вовсе не считала, что ее радикальному плану выйти замуж за Петю чего-то не хватает.

– Петя мне сам много раз жаловался, какая у него теща – змея подколодная. Так и жалит, так и жалит. А жена Петина не больно-то на сторону мужа становилась. А почему? Не любила она его! Вот почему! Я и Пете точно так же сказала. И знаете, задумался он.

Лика уже хотела поздравить себя с удачно проведенной операцией по отбиванию мужа у жены, но тут облюбованный ею Петенька пропал. А вместо него появился противный Филька, весь в наколках и с количеством зубов еще меньшим, чем у самой Лики. В довершение неприятностей вместо Петеньки возле его мастерской объявилась какая-то противная краля на белоснежной машине.

Услышав про машину, Леся моментально сделала охотничью стойку. Наблюдавшая за ней Кира даже залюбовалась подругой. Сразу видно, что та учуяла след.

– Какая машина? А номер?

Лика, наморщив лобик, на котором еще виднелся след застарелого синяка, честно принялась вспоминать. Подруги смотрели на нее и молились, чтобы судьба не сыграла с ними злую шутку. Но оказалось, что волновались они напрасно.

Лика подумала, подумала и четко произнесла: неизвестная фря ездит на белоснежном «Мерседесе» с откидным верхом. Помнит она и номер машины, и даже серию. По мнению Лики, такая броская машина – просто верх роскоши, а по мнению подруг – непрактичности. В вечно сыром и дождливом Питере воспользоваться откидным верхом можно от силы несколько раз в году: то снег, то дождь, то град, а еще чаще сырой противный и холодный ветер. А уж возиться с отмыванием белоснежной машины от питерской грязи на дорогах и вовсе дело неблагодарное. Не успеешь выехать с мойки, как можно сразу же заруливать назад.

Тем не менее теперь у подруг был ориентир, по которому они могли двигаться дальше. Они заторопились проститься с Ликой.

– Спасибо. Ты нам очень помогла.

Но Лика решила их задержать.

– Слушайте, – нахмурившись, спросила она у них, – а что же это выходит? Получается, та фря не соврала мне?

– Тебе? Соврала? Насчет чего?

– Ну, она тоже сказала, что двоим людям, Пете в том числе, грозит беда. А теперь вот и вы его ищете. Он действительно пропал, что ли?

– Да!! – хором воскликнули подруги. – А мы тебе о чем толкуем уже битый час?

– Слушайте, девчонки, – всколыхнулась Лика. – Это ведь что же получается? Кто мог желать моему Пете зла?

Кира собиралась уже съехидничать по поводу «ее» Пети, но не успела. Лика заговорила вновь. Ехидничать Кире расхотелось.

– А я и думаю, не мог ли мой Филька постараться? Он ведь, как узнал, почему я не хочу к нему возвращаться, прямо в бешенство пришел! Таким я его еще никогда не видела. Прямо зверь! Меня поколотил, но мне не привыкать. Хорошо, на улице дело было, я удрать успела. Но он мне вслед жуткие вещи про Петю кричал.

– И какие же?

– Какие-какие… Убить его грозился! Вот какие!

Подруги переглянулись. Если на сцене появляется агрессивно настроенный соперник с уголовным прошлым, то это может кардинально изменить ситуацию. Они думают, что исчезновение Пети связано с его таинственной моделью и не менее таинственным заказчиком, а возможно, все гораздо проще?

– А где этот твой Филя живет? – поинтересовалась Кира у женщины.

– Тут недалеко. А зачем вам?

Подруги не ответили. Лика моментально ощетинилась:

– Вы что это? Хотите его у меня отбить?

– С чего ты взяла?!

– А зачем тогда интересуетесь?

– Мы хотим поговорить с ним. Может быть, он имеет отношение к исчезновению Пети?

Это объяснение понравилось Лике ничуть не больше.

– Лучше бы уж отбить решились! – воскликнула она гневно. – Тогда я бы еще вам удачи пожелала, потому что Филька страшно злой, когда выпьет. Он и трезвый тоже злой, но по пьяному делу в особенности. Вы бы у него обе в синяках ходили. На расправу Филька скорый. На собственных ребрах проверено!

– Если сама к нему возвращаться не хочешь, чего тогда дергаешься? – удивилась Кира.

– Как это чего… И потом, кто вам сказал, что я не хочу к нему возвращаться?

– Ты! Ты сама!

– Так это когда было, – протянула Лика. – А теперь-то я подумала, если Филька мой на такие сильные чувства способен, что даже соперника порешил, так, может быть, не стоит мне отказываться? Не каждый ведь мужик ради бабы соперника убить сможет. А? Как вы сами-то думаете?

С ума сойдешь с этой Ликой! И что творится у нее в голове? Такое впечатление, что если чипы с микросхемами там и имеются, то они все разъединены.

– Лика, пойми, если твой Филя действительно совершил убийство, то он опасен!

– Это для вас он опасен! А для меня герой!

Ну, все ясно! Лика почуяла на горизонте новое приключение на свою и без того побитую голову и теперь стремительно рвется к нему. Видно, ничего тут не поделаешь и ничем не поможешь. Так и будет Лика наступать на одни и те же грабли, каждый раз больно получая по лбу. Краткий период просветления, когда Лика всего лишь пыталась увести чужого мужа из семьи, закончился. Начинался новый виток безумия.

И все же подруги попытались урезонить ее:

– Погоди ты, еще ведь ничего не известно. Может быть, твой Филька и ни при чем тут. Проводи нас к нему. Поговорим. Обсудим.

– А вы его не арестуете?

– Нет. У нас и полномочий-то таких нету.

– Ну, смотрите, – нахмурилась Лика. – А то мне Филю теперь терять не с руки. Это я раньше перед ним выкаблучивалась, когда у меня Петя на примете был. А коли Петька пропал, так чего же мне последнего кавалера бросать? Вернусь к Фильке, коли уж он сам хочет. Погодите! Я счас! Вместе пойдем!

И с этими словами Лика бросилась к зеркалу, наводить красоту. Красота получилась несколько устрашающая. Темно-синие веки плавно переходили в ярко-красные щеки, на фоне которых, в свою очередь, еще ярче пламенел алый беззубый рот. В общем, косметики Лика не жалела. Клала и мазала от всей своей широкой души. И с тушью тоже не поскупилась. Тушь осыпалась густыми черными комочками, которые придавали Лике некоторое сходство с татуированным краснокожим жителем Новой Зеландии.

– Ты уверена, что стоит так стараться? – попыталась урезонить ее Леся, но Лика в ответ только хмыкнула и потянулась за флакончиком с духами.

Опрыскавшись так, что дышать в тесной квартирке стало почти нечем, она натянула на себя невероятный свитер с люрексом и узкие черные лосины. Они немножко распоролись по шву, отчего наружу выглядывала голая Ликина нога. Но саму Лику это ничуть не смутило.

– Ну и что? – пожала она плечами, когда подруги указали ей на прореху. – Это не дырка! Это кусочек секса!

Сверху Лика натянула немыслимо рваную кожаную куртку. Оглядев себя в зеркале, осталась невероятно довольна.

– Неотразима! – произнесла она, послав самой себе воздушный поцелуй на прощание. – Просто неотразима! Очаровательна! Шарман!

Возразить тут было нечего. Вид у Лики действительно был неотразимый. Да и как иначе, если она потратила столько времени и сил?

Неудивительно, что и Филя, выглянувший на звонок Лики за дверь, в первый момент оторопел.

– Лика? – произнес он внезапно севшим голосом. – Ты? Пришла?

– Пришла, Филечка, пришла.

– А чего пришла-то?

– Как это чего… А ты что? Не ждал меня?

– Так это… Того… Нет, вроде, – почесал в затылке Филимон. – Гости у меня.

Филимон был очень крупным мужчиной. На вид ему было лет тридцать семь – сорок. Возможно, он был и моложе. Просто казался старше своего возраста из-за обрюзгшей фигуры и ранних морщин на лице. Подругам он совсем не показался злодеем и ревнивым любовником, способным ради своей женщины на кровавое преступление.

С другой стороны, кто они такие, чтобы судить? Видят этого Филю впервые, а Лика с ним знакома уже много лет. Ей и ее сломанным ребрам, наверное, виднее.

Между тем выражение лица Лики стало стремительно меняться.

– Гости?! Какие еще у тебя гости? А ну-ка! Пусти меня!

– Лика… ты этого… как это… Шла бы сегодня отсюда, – прогудел Филя, не давая подруге пройти в свою квартиру. – Говорю же, гости у меня.

– Какие гости?

– Ну это… Человек один ко мне пришел.

Глаза у Лики превратились в узкие щелочки.

– И это его шуба у тебя в коридоре висит? – нехорошим голосом спросила она.

– Шуба? – оглянулся Филимон. – А… Ну да, это ее… то есть его шуба.

– Это Анькина шуба, – еще более нехорошим голосом произнесла Лика. – Я ее хорошо знаю! Анька мне этой шубой все глаза намозолила! На дворе уже теплынь, а она, вишь, все меха свои таскает! Никак с ними расстаться не может!

Явно приближалась гроза. Филимон это тоже смекнул, поэтому попытался увильнуть в сторону.

– Какая Анька? – прикинулся он дурачком. – Не знаю, о ком ты!

– Анька из первого подъезда! Шалава, на которой пробы ставить некуда! Знаешь, как она себе на шубу заработала? На панели стояла! У каждого… готова… лизать была. Ясно теперь, откуда у нее шуба?

– Не-е-е, – помотал головой Филимон. – Анька не такая. Анька – она верная.

– Верная?! – взвизгнула Лика и подпрыгнула, словно кузнечик. – Это Анька-то верная! Шалава она! Это я! Я – верная! Я тебя, Филечка, все эти годы обратно из тюрьмы ждала! А ты вон как! На шубу проститутскую польстился!

– Да не нужна мне ничья шуба!

– А откуда она тогда у тебя? Не ври мне! У тебя в гостях Анька! – И, уперев маленькие острые кулачки в свои костлявые бока, Лика заверещала еще громче: – Ах ты мерзавец! Подлец! Лишенец! Значит, вот ты как! Сам Петю моего угробил, а сам к Аньке переметнулся! Знала я, что ты сучара последний, но чтобы такое…

Филимон молча таращился на взбесившуюся подругу. Подруги видели, что мужик тщетно пытается понять, о чем говорит Лика, но это у него не ахти как получается.

– Ты куда моего Петю дел? – наступала на него Лика. – Где он? Верни немедленно!

– Какой еще Петя? Ты че, дура? Какой Петя, дура?

– Сам ты дурак! Где Петя?

– В последний раз спрашиваю, какой еще Петя? Лика, не беси меня! Ты знаешь, на что я способен. Что за Петя такой?

– Скульптор! В доме напротив у него мастерская была! Мой Петя!

Только сейчас до Фили стало мало-помалу доходить.

– Так ты чего, мне с этим хлюпиком изменяла? – спросил он у Лики. – Из-за него ко мне вернуться не захотела? Значит, правильно мне Анька сказала. А я-то думал, брешет баба! Думал, дуешься на меня за что. Всю голову сломал, пытался понять, чем перед тобой провинился. Вон и Аньку позвал, чтобы она мне думать подсобила. А оно вон оно как! Петя у тебя, вишь!

И Филя грозно набычился. Лика тоже не осталась в долгу. Какое-то время эти двое просто смотрели друг на друга, а затем внезапно кинулись в драку. Подруги дружно завизжали от неожиданности, а потом попытались оттянуть Лику от ее Фили. Но куда там! Лика сражалась, как раненая тигрица – яростно и неистово.

Она пускала в ход все запрещенные приемы – кулаки, ногти, руки, ноги и даже оставшиеся еще целыми зубы. Очень скоро подругам стало ясно, что, пожалуй, победа в битве будет совсем не на стороне рослого и крупного Филимона, а на стороне маленькой и хрупкой Лики.

Несмотря на свое миниатюрное телосложение, она основательно теснила Филю к дверям. Полученные в бою травмы в расчет не принимались. Ликой овладел дух древних воинов берсерков, которые сражались с врагами, даже получив смертельные ранения.

Расцепить парочку не имелось никакой возможности. Подруги отступили, не рискуя больше соваться к этим двоим. Пусть сражаются. Похоже, им не впервой.

Наконец Лика с Филимоном ввалились в квартиру. Мгновение спустя там раздался жуткий грохот. Кажется, это свалилась злополучная вешалка с чужой шубой. Еще через полминуты дверь квартиры вновь отворилась, и из нее выскользнула миловидная пухленькая тетенька.

В руках у нее была лысоватая кацавейка из стриженого кролика, которую тетенька пыталась накинуть себе на плечи дрожащими руками.

Подруги переглянулись и шагнули к ней:

– Простите, вы Аня?

– А?! – подпрыгнула та на месте. – Что? Да, Аня! А вы кто?

– Мы пришли с Ликой к Филе. Нам нужно было с ним поговорить об одном важном деле, но…

– Теперь можете забыть про Фильку, – махнула рукой Аня, которой наконец удалось влезть в свою шубу, отчего женщина сразу же повеселела. – Теперь они с Ликой снова забухают по-черному месяца на два.

– Забухают?

– А то! Надо же Филькино освобождение отпраздновать. Попьют месяц-другой, а там и до новой Филькиной отсидки недалеко. Он на свободе больше полугода никогда не проводит. Так и живут. Полгода вместе, пять лет врозь. Последний-то раз Фильке столько и дали. Да и то сказать, зря он в том магазине охраннику в ногу выпалил. Сам-то Филька говорит, что не хотел охранника ранить. Оружие само выстрелило. Я ему даже в этом верю. Такой уж невезучий мужик. И с Ликой этой еще связался. Та еще гадина!

Подруги переглянулись. Похоже, между Аней и Ликой наблюдалась неприязнь. Подругам показалось, что этим можно воспользоваться. Нет, не в личных целях, об этом они даже и не думали, но исключительно для расследования!

Глава 6

Леся первой бросилась следом за спешащей вниз по лестничным ступеням женщиной.

– Аня! Подождите, Аня! У нас есть к вам вопросы!

Но Аня ее не слушала и остановилась, лишь оказавшись внизу.

– Так-то оно побезопаснее будет, никогда не знаешь, что у этой припадочной на уме, – удовлетворенно буркнула она и наконец посмотрела на подруг. – Ну, что у вас? О чем спросить хотите?

– Филя… – выпалила запыхавшаяся Леся. – Как, по-вашему, он мог убить человека?

– Филька? – округлила глаза Аня. – Да что вы! Он же безобидный, словно теленок!

– А по виду так и не скажешь.

– Только в нем всего-то и есть, что виду! – ухмыльнулась Аня. – Видели, как Лика его колошматит? Филька сам драку никогда не начнет. Это Лика все виновата.

Ну, кто прав, кто виноват, это еще надо посмотреть. В драке-то в любом случае участвуют двое. И значит, оба хороши.

Но Леся решила подначить их новую знакомую и произнесла:

– Но зубы-то, как ни крути, у Лики выбиты.

– А у Фильки шрамы на руках, – тут же кинулась на защиту своего приятеля Аня. – Он мне сам показывал. Все руки в шрамах. И одного уха нету.

– Как нету?

– Лика откусила. Ну, это еще когда у нее зубы в порядке были. Хорошо, что быстро в травму прибежали. Врач обратно пришил. А то на одной ниточке болталось, страх смотреть!

Похоже, роман Лики и Филимона длился уже долгие годы. Наверное, партнеры научились находить удовольствие в такого рода бурных отношениях. Да и то сказать, ведь времени до следующей отсидки Филимона было у них очень мало, значит, следовало использовать его на всю катушку.

– А Филимон совсем неплохой мужик, – продолжала между тем Аня. – Мы с ним в одном классе учились. Хороший парень. И чего с этой пустобрешкой связался?

– Это вы про Лику?

– Про нее, заразу! Что она вам про меня наговорила? Небось, наболтала, что я и пьянь последняя, и проститутка пропащая?

– Ну… Да. Если в общих чертах, то да.

– Вот врушка! Язык, что погань! Все врет! И шубу я эту сама купила! Никакой мужик мне ее не дарил! Сука эта Лика, вот что я вам скажу!

– Но у нее вроде бы роман со скульптором наклевывался, – произнесла Леся.

Глаза у Ани наполнились праведным гневом.

– С ке-е-ем? – воинственно протянула она. – Со скульпторо-о-ом?! Это вам Лика наболтала?

– Она.

– Роман со скульптором у нашей Лики только в голове и был! То есть она-то совсем бы и не против, только ему начхать было. Так, заходил к ней чайку попить из жалости, а чтобы чего больше, ни-ни!

– Вы-то откуда знаете?

– А вот и знаю!

– Откуда?

– Квартиры наши с Ликой только что числятся в соседних подъездах, а находятся стена к стене. Моя кухня вплотную к ее спальне примыкает. Так что, когда у нее мужик в гостях, мне очень даже хорошо слышно. И голос этого скульптора, как его, Пети, я несколько раз слышала. Только ничего у них с Ликой не было. Сидели, разговаривали. То есть Лика трепалась про свою несчастную жизнь, а он, тот все больше помалкивал. Не знаю, чего он к ней вообще заходил.

– И все?

– Все! До постели у них дело ни разу не дошло. Это Лика может кому другому заливать, а не мне. Я-то очень хорошо знаю, что никого у нашей Лики нету. Да и кому она нужна, страшила горгонская?

И, сделав это заключение, Аня поспешила по своим делам. Подруги подумали, что им тоже не мешает поехать домой, привести себя и свои мысли в порядок. Раз у Пети с Ликой никакого романа не было, а Филька и не думал Петю ревновать, похищать или причинять ему иной вред, значит, и подругам делать тут больше нечего.

По этому делу у девушек за один только день расследования набралось так много информации, что они ее пока не могли и осмыслить. На досуге все факты следовало заново переработать и сделать необходимые выводы.

Дома подруг поджидали только кошки. Кот Фантик – любимец и баловень самой Киры, и кошечка по прозвищу Фатима, баловать которую выпало на долю Леси. Кира была злой свекровью для Фатимы, а Леся снисходительной тетушкой.

Но сегодня подруги забыли и про Фатиму, и про Фантика. Они даже не удосужились заехать в магазин и купить своим питомцам чего-нибудь вкусненького к позднему ужину. И кошки, обиженно обнюхав сумки и поняв, что ничего интересного хозяйки в дом не принесли, сердито фыркнули и ушли досматривать конец какой-то медицинской передачи.

Кира с Лесей не удивились. Они давно привыкли, что кошки не отлипают от экрана телевизора, заполняя им свой досуг. Но в последнее время кошки забыли свои любимые каналы про живую природу. Они также забросили детективные и комедийные сериалы и плотно подсели исключительно на медицинские передачи.

Как кошки умудрялись переключать программы, находя нужный канал, и делать это в нужное время, подруги не понимали. Но факт оставался фактом. Какой бы канал подруги ни включили утром для своих питомцев, приходя вечером, они неизменно заставали их перед очередным медицинским светилом, вещавшим с голубого экрана о чудесах современной или, наоборот, исконно народной медицины.

Вот и сейчас, стоило взглянуть, как подруги увидели какого-то человека в белом халате и шапочке, увлеченно размахивающего руками.

– Как ты думаешь, они так всерьез обеспокоены своим здоровьем? – замерев в дверях гостиной, спросила у подруги Кира.

– Скорей уж нашим.

– Нашим?

– А ты послушай, что говорит этот тип.

Кира прислушалась.

– Если ваши родные или близкие внезапно изменили стиль поведения, стали беспокойны и зачастую отлучаются из дома, не в силах впоследствии объяснить, где они были и что делали, это повод забить серьезную тревогу. Такие отклонения в поведении могут свидетельствовать о серьезном мозговом нарушении. На ранней стадии эти заболевания диагностируются и неплохо поддаются медикаментозной терапии. Но впоследствии они могут перерасти в нечто более глобальное, что потребует уже хирургического вмешательства и постоянного наблюдения у врача.

Доктор продолжал что-то еще вещать, но Кира его уже не слышала. Она не сводила глаз с кошек. Оба зверька вытянули шеи, в их позах читалась напряженность. Они не сводили глаз с экрана, опасаясь упустить хоть слово.

Кира тихо ахнула и всплеснула руками:

– Ты думаешь, наши кошки считают нас с тобой больными на голову?

– Ну, а зачем бы им еще целыми днями просиживать перед телевизором, слушая весь этот бред?

Кира ничего не ответила, она просто на цыпочках ушла из комнаты, чтобы не мешать. Но про себя подумала, что зверюшки не так уж неправы. Действительно, поведение подруг на взгляд нормальной и разумной домашней кошки не поддается никаким логическим объяснениям. Вместо того чтобы искать себе подходящих самцов, устраивать веселые брачные игры, а потом, как полагается, обзаводиться потомством и жить счастливо, они болтаются днями напролет неизвестно где.

Да еще и вкусненького своим питомцам забывают принести! В кошачьей голове такое не укладывалось. Питомцы явно тревожились за своих хозяек.

Вечером за ужином Кира спросила у Леси:

– А ты никогда не задумывалась о том, что будет, когда Фантик с Фатимой покинут нас?

– Покинут? – едва не подавилась Леся окуневой косточкой. – Что ты имеешь в виду? С чего это им нас покидать?

– Не прикидывайся, будто не понимаешь, о чем я. Они уже в возрасте. По кошачьим меркам Фантику сейчас катит к шестидесяти. А Фатиме…

Свою Фатиму Кирин кот привел в свое время с улицы. О ее родословной подругам ничего не было известно. Она пришла с помойки. И Кира с удивительным упорством старой свекрови не забывала напомнить об этом окружающим.

– Ну, да Бог с ней, сколько ей лет, – смиренно вздохнула она теперь, – пусть живет, сколько ей отпущено. Но думаю, она тоже уже не девочка.

Леся уронила вилку в тарелку и неожиданно заплакала.

– Ты чего? – испугалась Кира.

– Да ну тебя! И так Петя пропал, а еще тут и ты со своими дурацкими рассуждениями!

– Петя твой найдется.

– А наши кошки будут жить вечно! Ага! Как же!

И Леся выскочила из-за стола, оставив Киру наедине с ее мыслями и горой грязной посуды. Посуды было много (правда, непонятно откуда, если в доме живут только две девушки), поэтому постепенно раскаяние охватило Киру целиком.

Созерцая все эти грязные тарелки, чашки и вилки, Кира переживала все сильнее и сильнее. И зачем только она полезла со своими дурацкими мыслями к Лесе? Ясно, что все мы смертны. Нечего было поднимать этот разговор. А теперь вот Кире придется мыть посуду самой. Расстроенная Леся ни за что не спустится на кухню. А Кира не сможет оставить грязь.

Вздыхая о тяжкой женской доле, Кира быстренько засунула всю посуду в посудомойку и отправилась к себе в комнату. Но на полдороге была остановлена требовательным звонком в дверь. Взглянув на часы, Кира пожала плечами. Они с Лесей никого в столь позднее время не ждали.

Выглянув через глазок, она увидела на пороге молодого человека со смутно знакомым лицом. Кира могла бы поклясться, что никогда прежде этого красавчика не видела, но впотьмах и через глазок ей показалось, что на пороге стоит их близкий с Лесей приятель – Лисица. Уже открыв дверь, Кира поняла, что это совсем не он. И испугалась.

Открыла дверь совершенно постороннему мужчине! Кошки правы, что беспокоятся об их с Лесей умственных способностях!

Успокаивала только широкая и дружелюбная улыбка, игравшая на лице гостя. Нехорошие люди не могут так хорошо улыбаться. И Кира пискнула:

– Кто вы?

Незнакомец улыбнулся еще шире и сказал:

– А я к вам приехал!

– К нам? А что вам нужно?

– Хочу навеки поселиться в вашем очаровательном доме. Чего же еще может хотеть одинокий степной волк вроде меня?

Проблемы-то с головой вовсе не у Киры, а у кого-то другого! Этот тип не грабитель. Он просто ненормальный псих какой-то!

– Поселиться, говоришь? – произнесла Кира, стараясь усыпить бдительность хама. – Хм, интересно.

Одновременно Кира протянула правую руку и незаметно взяла швабру. Швабра была хорошая, оставшаяся у Лесиной мамы еще с советских времен. Мама эту швабру торжественно вручила дочери, словно переходящее красное знамя. И еще речь завернула о том, что вот так духовные ценности и переходят от старшего поколения к младшему. От матери к дочери. От бабки к внучке. Теперь у дочери есть дом, который она будет содержать в чистоте. И эта швабра ей в этом нелегком деле очень пригодится.

Разумеется, Леся швабру взяла у мамы беспрекословно. Даже, помнится, прослезилась. Мол, какой замечательный подарок! Но с тех пор ни Кира, ни сама Леся ни разу не прикоснулись к этой страшиле. Нет, один раз попытались помыть с ее помощью пол в доме, но быстро устали елозить перед собой тяжелой дубиной. Да и намотанная на швабре тряпка очень быстро перестала выглядеть привлекательно. Так что подруги вернулись к обычным методам наведения чистоты.

Для этого существовал моющий пылесос или, на худой конец, современная швабра с микрофиброй и легкой элегантной складной ручкой, которой убираться одно удовольствие: она мигом впитывала в себя целый графин пролитого сока.

Но совсем выбросить старую швабру, конечно, подруги не могли. Звоня регулярно своей дочери, Лесина мама неизменно осведомлялась о судьбе своей красавицы. При этом она имела в виду вовсе не саму Лесю, а ту самую швабру.

Поэтому швабра стояла у подруг в укромном закутке, скрытая от посторонних глаз входной дверью и пышным лавровым деревцем. Когда Лесина мама приезжала в гости, ее вытаскивали и ставили на более почетное и видное место в ванной комнате. Но остальное время старушка пребывала в изгнании. И вот сейчас пригодилась!

Кира схватила древко швабры в свои руки и сразу же почувствовала себя уверенней.

– Ну, так продолжим разговор! – воскликнула она, резко ткнув древком швабры в грудь нахалу. – Кто ты такой?

– Я…

– Только, чур, не врать! Учти, я вранье за версту чую! Так тресну, что мало не покажется!

И Кира действительно сделала вид, что собирается треснуть незнакомца. Черт, но почему же он ей все-таки так сильно напоминает Лисицу? И улыбочка точно такая же, хитренькая и одновременно обаятельная. Или это их приятель сделал себе пластическую операцию по изменению внешности, а заодно изменил и голос? А что? С его сомнительной профессией мелкого проходимца такой поворот событий вполне возможен.

– Последний раз спрашиваю тебя, ты кто такой?

– Я Васек.

Уже хоть что-то! Кира ощутила огромное облегчение.

– Значит, Васек. Ну, хорошо. И что тебе нужно?

– Я ведь уже сказал. Я пришел, чтобы поселиться у вас. А что? Разве брат вам насчет меня еще не звонил?

Брат! Киру словно кипятком обожгло. Вот почему Васек так похож на их приятеля Лисицу! Он его брат!

– Лисица звонил вам сегодня весь день, чтобы договориться. А потом оставил сообщение на автоответчике.

Ничего больше не спрашивая, Кира бросилась к автоответчику и ткнула в кнопку воспроизведения. Сначала раздалось шипение, потом последовало пять или шесть звонков от Лесиной мамы, которая хотела знать, как идет расследование по поиску ее дорогого племянника. Лишь потом Кира услышала голос Лисицы.

– Привет, – в своей обычной небрежной манере поздоровался приятель. – Как жизнь, как делишки? Вы там еще живы? А то, когда я не имею о вас новостей больше недели, уже начинаю тревожиться. Шучу! Шучу! Вы обе удивительно взрослые, самостоятельные личности и умеете за себя постоять. Мне до вас далеко. И в связи с этим у меня есть к вам одна маленькая просьбочка.

Дальше Лисица пространно изложил свою просьбу приютить у себя его двоюродного брата, приехавшего из Германии. Почему Лисица не мог сделать этого сам и у себя в квартире, Кира так и не поняла. Лисица был мастером, сказав много, не сообщить вообще ничего. Из его двенадцатиминутного монолога Кира поняла лишь то, что сама она прелесть и сплошное очарование, Леся – сказочная принцесса и фея. А вот странника Васька приютить обязательно надо. Лисица этого подругам не забудет, при первой же возможности отплатит им ответной доброй услугой.

Дослушав запись, Кира хмыкнула и повернулась. Она ожидала увидеть Васька уже удобно расположившимся перед телевизором с ногами на их любимом светлом кожаном диване, одна чистка которого обходилась в маленький кошмар. Но диван был пуст и девственно чист. Васек так и стоял в дверях, не решаясь перешагнуть порог.

Подивившись такой деликатности, Кира поняла, что скромность гостя ей нравится.

– Ну, заходи, – уже куда более добрым голосом сказала она. – Недоразумение прояснилось. Извини, что встретила тебя шваброй.

– Ничего. Кузен предупреждал меня, что вы обе неординарные девушки. Теперь я сам вижу… По крайней мере в том, что касается тебя, Лисица мне не соврал.

– Чаю хочешь? Я как раз собиралась пить чай.

– Отлично! Я присоединюсь!

Васек был очень предупредителен. Он помог Кире заварить чай и разлить по чашкам. Хлопотал больше самой Киры. Помог достать и расставить на столе плошки с печенюшками. И под конец достал и выставил на стол привезенную с собой коробку конфет.

– Очень вкусные, попробуй.

Кира попробовала и кивнула. Да, конфеты были с каким-то нежным кремом. Но вкус показался Кире горьковатым. Наверное, кондитеры пережарили какао-бобы, а возможно, пожалели молока, сахара и сливок.

Неожиданно у Киры начали слипаться глаза. А ведь еще надо устроить на ночлег Васька. И как она это сделает? Ох, как не вовремя Лесе приспичило обижаться и проявлять характер! Но теперь Кира ни за что не пойдет к ней. Если подруге охота дуться, то пусть дуется. Она и сама устроит гостя не хуже Леси.

В конце концов, это и ее дом тоже.

– Спать ляжешь в гостевой комнате! – распорядилась она. – В ней обычно живет Лисица, так что, думаю, тебе там будет удобно. Можешь пользоваться какими-то его вещами. Их там масса. Если чего-то понадобится, обратишься к нам. Кстати, я тебя чаем напоила, а может, ты голоден?

– Нет, я поел. Спасибо.

– Ну, смотри. Котлеты в холодильнике. Салат там же. Если все-таки передумаешь, можешь брать все, что тебе захочется. Сахар и кофе на столе. А я… О-о-о-о! Пойду спать. Прости, день сегодня был очень тяжелый. Совершенно валюсь с ног. Завтра поговорим, хорошо?

Васек растерянно кивнул. Кира поковыляла к себе, искренне недоумевая, с чего вдруг ее так сильно потянуло в сон. Ведь бывали дни и потяжелее, но она всегда держала себя в форме. А тут у них гость, да еще брат их любимого Лисицы, а она бессовестно бросила парня одного в чужом месте, толком ничего не объяснив, отправилась спать. Стыдно! Очень! Просто до слез стыдно и… Х-р-р-р!

Дальше угрызения совести не пошли. Им пришлось отступить перед плотной завесой сна, которая накрыла Киру целиком и сразу. Леся давно уже спала и видела десятый сон. Ни одна из девушек не могла услышать, как их гость, дождавшись, когда храп из комнаты Киры окончательно окрепнет, тихонько скользнул к окну и позвонил кому-то.

– Ну, все в порядке, – произнес он. – Я уже в доме. Да, хозяйки поверили. Правда, я пока что видел только Киру, но думаю, что и вторая от нее недалеко ушла. Да, ты прав. И мне тоже таких доверчивых дурех еще видеть не приходилось. Думаю, что с ними никаких проблем не возникнет.

Затем возникла пауза. Васек выслушивал указания своего собеседника.

– Да, я все понял. Буду находиться в доме неотлучно. Если случится нечто непредвиденное, сразу же дам тебе знать. Да, разумеется, снотворным я запасся. Хорошим. Кира слопала всего одну конфетку, и сразу же ее стало вырубать. Ну, все! До связи!

Отчитавшись кому-то по телефону, рыжий Васек отправился в свою комнату. Свет он зажигать не стал, ориентировался на удивление хорошо, учитывая, что находится в чужом месте. И если бы Кира с Лесей не спали, то их бы такая особенность, конечно же, заинтересовала бы.

Но увы, подруги спали и ничего не видели и не слышали. За Васьком наблюдали лишь две пары зеленых кошачьих глаз. Они проследили за странным гостем до самой его комнаты, а потом мигнули и тоже погасли. В «Чудном уголке» наконец-то наступили тишина и покой.

Утром Кира проснулась довольно поздно. Во всяком случае, солнце уже стояло высоко в небе и светило очень ярко. И сыщица поняла, что бессовестно проспала.

– И с чего вдруг? – вздохнула она.

А взглянув на часы, едва не подскочила на месте от неожиданности:

– Час! Час дня! Не может такого быть! Просто не может!

Кира пыталась успокоить себя тем, что просто ее дорогие швейцарские часики в золотом корпусе и с автозаводом, правда, купленные на грандиозной распродаже в Дубае, дали сбой. Конечно, никак иначе. Ведь не могла же она проспать до часу дня. Другие домочадцы неизбежно разбудили бы ее раньше.

Но оказалось, что будить ее некому. Леся и сама еще спала. А комната Васька – бывшая комната Лисицы оказалась пустой. Кира немного постояла на пороге, пытаясь понять, приснился ей вчерашний гость или он был на самом деле, а потом пошла будить Лесю.

Сделать это было не просто. Леся сопротивлялась, тянула на себя одеяло, заворачиваясь в него, как в кокон, и утверждала, что еще слишком рано.

– Уже белый день на дворе. Час! Час дня! – надрывалась Кира. – Солнце вовсю печет.

– Не верю.

– Не веришь мне, открой хотя бы один глаз и посмотри сама!

Глаз Леся открыла, но тут же снова его закрыла и заявила, что быть такого не может. Если бы действительно было так поздно, то она чувствовала бы себя выспавшейся. А она таковой себя не чувствует. И значит, это все проделки Киры, которая каким-то образом заставила солнце встать раньше положенного времени. Исключительно для того, чтобы поиздеваться над бедной Лесей.

– Не капризничай и вставай, – приказала ей Кира. – Я тоже чувствую себя не в своей тарелке. Но сейчас выпьем кофейку, и все пройдет. Помни, мы ищем твоего брата. И дел у нас по горло.

После этого Леська начала неохотно и по частям вылезать из кровати. Сначала одна нога, потом вторая. Сначала одна рука, потом вторая. И наконец вся Леся вылупилась из своего кокона из одеял и потопала умываться, а потом и завтракать.

Но и на кухне Леся не переставала жаловаться:

– Мне кажется, мы заболели. У меня такая слабость, что ни рукой пошевелить не могу, ни ногой.

– У меня то же самое. Думаю, это из-за погоды.

– Погоды? Но на улице солнце.

– То-то и оно. Должно быть, опять какие-нибудь вспышки на солнце. Или магнитные бури, или…

Договорить Кире не удалось. Леся внезапно вытянулась на своем стуле и громко воскликнула:

– Что это?!

– Магнитные бури? А ты сама разве не знаешь? Это такие, такие…

Честно говоря, Кира и сама не очень-то хорошо представляла себе, что такое магнитная буря. Ну, магнит. Ну, буря. Каждый из них существует в отдельности и сам по себе. Как может железка создавать вокруг себя бурю, Кира упорно не понимала. И поэтому испытала искреннюю благодарность к Лесе, которая, оказывается, совсем не этим интересовалась.

– Что вот ЭТО?! – повторила она, протягивая руку и вытаскивая из-под стола мужской тапок. – Откуда ЭТО тут взялось?

В тапок был аккуратно вложен черный носок. Леся брезгливо повела носом. Как хорошо, не воняет. Она бы не перенесла, начнись это и без того странное утро с чьих-то вонючих носков.

– А, это! – обрадовалась Кира. – Это, наверное, нашего гостя.

Голос у Киры прозвучал не вполне уверенно, потому что она и сама не была до конца уверена в том, что гость этот был.

– Гостя? Какого еще гостя?

– Васька.

– Васек? А кто он такой? Когда ты успела его пригласить? Пока я спала? Кира, ты водишь посторонних мужчин в дом, пока я сплю?

– Я никого специально не приглашала. Послушай, как все было.

И Кира принялась рассказывать Лесе о том, как вчера познакомилась с кузеном Лисицы. И как чуть было не побила его шваброй Лесиной мамы.

– Какой ужас! – тихо произнесла Леся. – Что подумает о нас этот молодой человек! Из Германии! Почти иностранец!

– Почему иностранец-то?

– Но ты ведь сказала, что он приехал из Германии?

– И что?

– Если из Германии, обязательно иностранец!

Обсудить эту тему подруги не успели, потому что позади них раздался голос:

– Позвольте сразу же расставить все точки. Я не иностранец. Просто мои родители долгое время жили и работали по контракту в Германии. Я тоже жил вместе с ними. Ходил там в немецкую школу. И у меня в Германии осталось множество друзей. Так что, когда подвернулась возможность поехать в Германию и немножко там поработать, я не стал отказываться. К чему? Только дураки отказываются от того, что само плывет в руки.

И с этими словами Васек широко улыбнулся и поставил на стол бумажный пакет, из которого потрясающе пахло свежей сдобой.

– А если совсем честно, девчонки, то я простой гастарбайтер. Только живу и работаю я в Германии.

– И чем же ты там занимаешься?

– Я? Ну, у меня широкий спектр интересов. Но сейчас работаю по контракту. Мы, группа молодых ученых, занимаемся тем, что придумываем все новые и новые компьютерные защитки.

– Защитки?

– Защитки от вирусов.

– Понятно. Информационные технологии. А что ты делаешь в России?

– У меня отпуск, – скромно произнес Васек. – Вот и приехал навестить дорогого кузена. А у того, оказывается, своих проблем полон рот. Вот он меня к вам и сплавил. Вы не против?

Подруги молча покачали головами. Нет, они были не против. Пусть этот Васек поживет у них, сколько захочет. Вроде бы он не вредный парень. Не поленился, сгонял вон за булочками к утреннему кофе. Порадовал. А жить – пусть живет. И свободного места у подруг в доме много. Если честно, то даже слишком много. Иной раз дом кажется им двоим каким-то пустоватым. И в компании, как известно, всегда веселей.

– Живи, сколько тебе понравится.

– Только учти, готовить, закупать продукты и убирать мы будем по очереди.

– Я могу сам закупать продукты! – тут же вызвался Васек. – И готовить буду! Деньги у меня есть, вы не сомневайтесь, обузой для вас не стану.

– Отлично. А можешь оказать нам еще одну услугу?

– Все, что в моих силах.

– Помоги нам найти адрес одной молодой девушки.

– В смысле?

– Ну, нас вчера подрезала какая-то фифа на белом «Мерседесе».

– О Боже! – побледнел Васек. – Надеюсь, все обошлось?

– Обошлось, но видел бы ты эту нахалку!

– Верх у своего кабриолета откинула и давай рассекать по городу!

– Гнала под сто сорок!

– На перекресток выскочила на красный свет.

– Чуть в аварию из-за нее не угодили!

– Такое пережили, до сих пор сердце колотится!

Васек развел руками.

– В Германии такое невозможно. Там все ездят очень аккуратно. Конечно, нарушителя приструнили бы сами инспекторы дорожного движения. Наказали бы так, что мало не показалось. Но скажите мне, ваша машина цела?

– Цела.

– А чего же вы тогда хотите от нарушительницы?

– Моральной сатисфакции!

– Очень хочется найти мерзавку и высказать ей все, что у нас накипело.

Васек недоверчиво посмотрел на подруг, но возражать не стал.

– И вы хотите, чтобы я нашел вам эту особу?

– Да! Номер машины мы запомнили. Сможешь?

– Я видел в комнате брата несколько дисков с разными базами данных. Думаю, что сумею разобраться. Прямо сейчас и поищу. Так вас устроит?

– Отлично! – обрадовались подруги. – А с нас праздничный ужин! Вчера мы толком не успели с тобой даже познакомиться. Давай перенесем это событие на сегодняшний вечер.

На том и решили. Подругам предстояло в этот день сделать еще очень много разного. Поэтому, лишь выехав на трассу, они спохватились, что так и не выяснили у Васька, что же за проблемы такие грандиозные свалились на их Лисицу, что он даже не смог принять у себя двоюродного брата, приехавшего из Германии специально в гости к нему.

– Спросим у самого Лисицы!

Дозвониться до Лисицы им не удалось. Трубка у него оказалась выключена. А к домашнему телефону никто не подходил. И тем не менее подруги не торопились впадать в панику.

– Не думаю, чтобы Лисице грозила реальная опасность. Он такой скользкий. Сто раз выворачивался, вывернется и теперь.

– К тому же голос у него по телефону звучал вполне бодро.

– И ни о какой опасности он даже не заикался.

– Сказал, что не может в данный момент принять у себя брата, вот и все.

Убедив самих себя, что Лисице удастся выкрутиться и без их помощи, подруги устремились вперед.

Сегодня им предстояла встреча с Игнатом. Парень уже нарисовал подругу своего босса – господина Савичева. И теперь рвался показать работу подругам. Номер его телефона трижды высветился в трубке у Леси и дважды у Киры. Игнат звонил на протяжении двух с половиной часов. Начиная с девяти утра и до половины двенадцатого. Но подруги не слышали ни одного его звонка. Как уже говорилось, этим утром они обе крепко спали.

– Только я никак понять не могу, с чего вдруг мы дали такого храпака?

– Не знаю. Может быть, атмосферное давление меняется?

– И с каких пор мы стали реагировать на давление? Мы ведь еще не старушки!

– Ну, вымотались. Устали.

– Вымотались, потом выспались, и какие проблемы? А я и сейчас еще чувствую сонливость.

Кира тоже чувствовала себя не вполне в своей тарелке, однако виду не показывала, чтобы еще больше не расстраивать подругу.

– Сейчас проветримся, и все пройдет, – пообещала она Лесе, с трудом сдерживая зевок.

Игнат встретил подруг неподалеку от офиса фирмы «Тягловая сила».

– А что у нас в конторе делается, вам не передать! – такими словами встретил он девушек. – Наши-то прикрывали исчезновение Савичева, сколько могли. Но сегодня из компании-партнера в Норильске, куда по версии наших укатил босс, приехал человек и прямо заявил, что никакого Савичева они в глаза не видели. А было это при аудиторах. Уж не знаю, какая нелегкая их к нам занесла именно сегодня. Они, как услышали, хай подняли. Нашим замять дело не удалось. И выплыло, что фирма трудится без директора вот уже сколько дней. Где находится хозяин, никто понятия не имеет. Кто за него документы подписывает, тоже.

– Так надо было давно подавать человека в розыск! – воскликнула Кира. – Почему ваши этого до сих пор не сделали?

– Савичев не велел.

– Как это?

– Ну, дескать, за пару дней до своего исчезновения он вызвал к себе двух своих замов и сказал им, что если он на несколько дней исчезнет, чтобы они шума не поднимали.

– Почему?

– Они тоже спросили почему. А он им сказал, что это не его тайна. И что тут затронуто имя одной небезынтересной ему женщины. И, что бы ни случилось, они должны делать вид, что все в порядке. И прикрыть его. Дескать, он вернется и все объяснит.

– И не вернулся?

– Нет. Совсем пропал. И телефон вырубил.

– Ох, ни фига себе!

Теперь подругам еще больше хотелось познакомиться с таинственной подругой пропавшего господина Савичева. Игнат с готовностью развернул перед подругами нарисованный им портрет. Вообще говоря, это просто карандашный набросок. К тому же не очень-то профессиональный. Но все же сходство с оригиналом, несомненно, имелось. Во всяком случае, Игнат утверждал, что у него получилось похоже.

– Я очень старался.

Ну, а большего подруги от своего художника потребовать и не могли. Итак, теперь у них был портрет таинственной незнакомки, с которой встречался господин Савичев. И девушки могли разглядывать его, сколько им было угодно. Портрет выглядел мило. И как-то сразу становилось очевидно, что молодая женщина знавала и радость, и горе, и лихие времена.

Было нечто такое у нее во взгляде, что присуще повидавшим разное на своем веку людям. Опытность, осторожность? Подруги затруднялись с точным определением этого. Но чем больше они смотрели на карандашный набросок, тем отчаянней им хотелось найти эту женщину и побеседовать с ней по душам.

– Она? Злодейка?

– Не знаю. Возможно, она сама жертва.

Портрет был хорош, но, увы, мало информативен.

– Позвоню Задувайло, – предложила Леся. – Послушаю, что он скажет по этому поводу.

Задувайло сразу же с места в карьер сказал следующее:

– Девчонки, не лезьте вы в это дело! Понимаю, вы хотите найти своего брата, но послушайте меня! Два человека уже пропало, не нужно, чтобы вы стали следующими жертвами.

– Но мы знаем, что общего между этими двумя исчезновениями!

– И что же?

– Женщина!

– Ну да, все как обычно. Конечно, женщина.

– И у нас уже есть портрет незнакомки, которая встречалась с Савичевым. И с нее же Петя лепил свою статую! Она и есть общее звено между ними!

– И что?

– Если мы найдем эту женщину, то она может знать, где сейчас Петя и Савичев!

– С чего вы взяли?

– С чего… – растерялась Леся. – Ну, не знаю… Но с чего-то ведь нужно начинать поиски? Не так ли?

В этот момент Кира подергала ее за руку и прошептала:

– Спроси его про Барс! Спроси!

– Про кого?

– Эллина Эфимовна Барс! – настойчиво повторила Кира. – Ты что забыла? Эта Барс купила квартиру Пети! Я же тебе рассказывала!

Но Леся не успела пересказать просьбу подруги Задувайло. Лейтенант и сам услышал про Эллину Эфимовну и даже застонал от досады:

– Вы и про нее уже умудрились все узнать! И как вы только всюду успеваете?!

– Вертимся быстро, вот и успеваем.

– Девчонки, не лезьте больше в это дело, – взмолился лейтенант. – Очень вас прошу.

– Скажи, что там с Эллиной Эфимовной, и мы от тебя отстанем.

– С гражданкой Барс мы работаем. Но пока она находится вне нашей досягаемости.

– То есть?

– Отдыхает на острове Маврикий.

– Хорошо живет тетка! – восхитилась Леся. – Квартиры покупает по двойной цене, потом на Маврикий катается. И кто она такая? Бизнесвуменша?

– Вы не поверите, она простая школьная учительница.

Да, подруги не поверили. Не может учительница позволить себе таких трат. Кто-то за гражданкой Барс стоит. Кто-то дал ей денег на перекупку Петиной квартиры. А возможно, что и на дорогой отдых тоже этот же человек отстегнул. Но пока что приходилось ждать возвращения самой Эллины Эфимовны, потому что жила она одна. И ее соседям ничего о внезапном богатстве, свалившемся на Эллину Эфимовну, известно не было.

– Одна в трехкомнатных хоромах. Но тихая. По словам соседей, воды не замутит.

Между тем подруги не сомневались, что эта особа всерьез замешана в деле исчезновения Пети. Ведь скажите, зачем одинокой тетке нужна еще одна квартира, если у нее и так лишние полсотни метров?

Ведь это ее фамилию выписывала рука Пети на закладке в ежедневнике, украшая по своему обыкновению причудливыми завитушками. Видимо, Петя тоже навел справки в «СтройЛенПластмассе» и узнал, кто именно перекупил его квартиру. И вероятно, захотел потолковать с этой Эллиной Эфимовной. Захотел и в тот же день пропал.

И что? Какие из этого всего следуют выводы?

– А выводы такие: надо караулить возвращение этой тетки с Маврикия.

– Понадобится, встретим ее прямо в аэропорту.

Но пока до этого было еще далеко. Эллина Эфимовна улетела аж на целых две недели. И скоро ее ждать назад не приходилось.

Придется пока что заняться другими подозреваемыми. И среди них с почетным отрывом лидировали девушка с портрета Игната, а также незнакомка на белом кабриолете, приезжавшая в мастерскую к Пете. И подруги очень надеялись, что обе эти личности окажутся одной и той же же особой. И что эта особа сумеет как-то помочь подругам.

Но Задувайло наотрез отказался помогать подругам в установлении личности этой особы.

– Не лезьте в это дело, – в третий раз уже без тени улыбки приказал он подругам и отключился.

Ну да, не на таких напал! Подруги не привыкли отступать перед трудностями. Задувайло не хочет им помогать, найдутся другие люди, которые захотят.

Позвонив Ваську, подруги стали обладательницами адреса хозяина белого кабриолета. Впрочем, к их удивлению, оказалось, что у этой машинки была вовсе не хозяйка, а хозяин. Машина была записана на имя мужчины – Сивкина Владимира Сергеевича.

– И кто он такой?

– Могу поискать, но на это уйдет дополнительное время.

– Не нужно, – остановила Кира благородный порыв Васька. – У тебя ведь отпуск. Вот и отдыхай. А мы сами сейчас поедем к этому Сивкину и все у него узнаем.

Закончив разговор с Васьком, Кира положила трубку и повернулась к Лесе.

– Что? Что такое? – спросила она у нее, заметив взгляд подруги.

– Да вот… думаю.

– Ну и о чем?

– Ты знаешь, что в одном только предложении трижды употребила выражение «мы сами»?

– Да? В самом деле трижды? Нет, я этого не заметила.

– А я заметила.

– Ну и что?

– Тебе не кажется, что это уже чересчур?

– Что?

– Излишек самостоятельности не всегда полезен. Часто он даже вредит. Иногда девушке следует немного расслабиться и позволить поносить себя на руках.

– Ага! – хмыкнула Кира. – Только когда расслабишься на чьих-то руках, надо при этом поглядывать все-таки по сторонам.

– Зачем?

– Чтобы видеть, куда тебя несут.

Леся не нашлась, что возразить. Диалог был завершен.

Квартира у Сивкина Владимира Сергеевича находилась в весьма фешенебельном районе неподалеку от станции метро «Горьковская». Подруги быстро нашли нужный им дом и были приятно удивлены тщательно проведенной в нем реконструкцией. После ремонта из дома была вынута вся старая и местами гнилая начинка. И голые стены сначала были вылизаны до идеального состояния, а потом оказались буквально нафаршированы самыми современными и супердорогими системами.

Впрочем, до этого восторга было еще далеко. И сначала подруг даже в дом не пустили. На их звонок в золоченый домофон им откуда-то сверху из динамика ответил суровый мужской голос.

– Вы к кому? – спросил он у них.

– К Сивкину Владимиру Сергеевичу.

– Цель вашего визита? Как вас представить?

– Скажите, что мы по поводу «Мерседеса» его жены.

– Вы из сервиса?

– Из страховой компании.

– Назовите номер машины и свои фамилии.

К счастью, подруги этими сведениями располагали. Они все сказали, и голос тут же отключился. А затем без всякого предупреждения массивная дверь щелкнула и открылась.

– Заходите, – пригласил их все тот же голос. – Вас ждут.

Дважды повторять подруги не заставили. Сразу же шмыгнули в дверь и очутились в роскошном помещении с высоченным расписным потолком, украшенным золотой лепкой. Мраморной лестницей, уходящей куда-то ввысь. И зеркальными стенами.

– Боже, ну и красота тут!

– И не говори! Живут же люди!

Лифт тут тоже был золотым и зеркальным. Охранника подруги так и не увидели. Они беспрепятственно прошествовали к лифту, а потом поднялись на нужный им третий этаж. Дверь им открыл моложавый подтянутый мужчина в строгом костюме.

– Владимир Сергеевич? – бросились к нему подруги.

Но мужчина смутился и даже отстранился от них.

– Нет, нет, я всего лишь управляющий его делами, – сказал он. – Самого Владимира Сергеевича сейчас нету на месте. Но на все вопросы, касающиеся его машины, я могу вам ответить.

– Мы бы хотели поговорить непосредственно с владелицей машины.

– Эльвира Сергеевна сейчас нездорова.

– Это очень странно. И с чего вдруг ей так неможется? А вдруг это связано с исчезновением Петра Мартынова, а?

Кира нарочно произнесла последнюю фразу слишком громко, почти выкрикнула. Управляющий поморщился.

– Не нужно шуметь. Тут живут приличные люди. Если с машиной возникло какое-то недоразумение, я уверен, что мы сможем решить все самым цивилизо…

Договорить ему не удалось, потому что дверь комнаты распахнулась и впорхнуло нечто воздушное, светлое и прекрасное. Длинные светлые волосы. Огромные глаза. Стройная фигура в окружении шелка и перьев. Казалось, что эта молодая женщина не ходит, а порхает над землей, едва касаясь ее своими изящными ножками.

Впрочем, искушенные в высокой моде подруги быстро подсчитали примерную стоимость этого домашнего гардеробчика женщины. Очень многое стало им понятно. Дорогие ткани и вещи от кутюр обладают поистине уникальным свойством делать просто хорошенькую женщину ослепительной красавицей. Ну, и визажисты, массажисты и просто косметологи тоже в стороне не остаются. Каждый старается в меру своих сил и возможностей. И в результате получается такая вот… бабочка.

– Можешь быть свободен, Джузеппе! – проворковала молодая женщина, глядя на управляющего. – Я сама разберусь с этими девушками.

– Но я…

– Я сказала, свободен, Джузеппе!

Голос молодой женщины на одно лишь мгновение превратился в сталь. Но этого мгновения управляющему хватило на то, чтобы ретироваться. Чувствовалось, что молодая женщина не только красива, но и властна. И пользуется большим уважением у слуг, чем просто красивая игрушка.

Закрыв за управляющим дверь, молодая женщина некоторое время выжидала, давая тому время отойти подальше. Это время сами подруги использовали с толком. Они старательно рассмотрели эту женщину и пришли к выводу, что на карандашном наброске Игната изображена не она. Было что-то неуловимо общее в чертах этих двух женщин. Той с портрета и этой в реале.

Нет, на рисунке была другая, совсем другая женщина – не светская красотка и грозная львица, а милая домашняя кошечка – робкая и пушистая.

Глава 7

Между тем хозяйка роскошной квартиры молчала. Возможно, она просто не знала, с чего начать. И подруги пришли ей на помощь.

– Ваш муж не знает о том, что вы имеете любовника? – произнесла Кира. – Верно? Для него это было бы неприятным открытием?

Услышав эти слова, молодая женщина подпрыгнула на месте, словно ее ударило током. Одним прыжком она преодолела расстояние до Киры и наклонилась к ней. Кира непроизвольно вздрогнула. Глаза у этой женщины были странными. Голубыми и с неестественно большим зрачком. Уж не наркоманка ли она?

– Молчите! – прошептала между тем женщина. – Какой еще любовник? Вы с ума сошли?

– Петр. Петр Мартынов. Разве он не ваш любовник?

Женщина отрицательно покачала головой. И громко произнесла:

– Нет. Я обожаю мужа. Любовника у меня нет и быть не может.

– Но Петр Мартынов…

Кира не успела договорить, женщина быстро перебила ее.

– Молчите! – шепотом приказала она подругам. – Умоляю! Не губите меня! У мужа всюду уши. А у меня с Мартыновым ничего не могло быть. Этот неудачник в любом случае не в моем вкусе!

– Ах, вот как! Значит, это имя вам все-таки знакомо?

Женщина замолчала. При этом она нервно ломала пальцы рук, кусала губы и металась по комнате из угла в угол.

– Ну, знакомо мне это имя, и что? – наконец произнесла она. – Я ни в чем не виновата!

– Но это вы ездили к Петру в мастерскую.

– Понятия не имею, о чем вы говорите!

– Не отрицайте! – возмутилась Леся.

– Вас там видели! – добавила Кира.

– Вас и вашу приметную машину! По ней мы вас и нашли!

Женщина снова принялась ломать пальцы. Потом засунула руку в складки своего пеньюара, быстро извлекла оттуда белую пилюлю, проглотила ее и вроде бы немного успокоилась. Во всяком случае, метаться по комнате она перестала. Упала в кресло и жалобно простонала:

– Не знаю, что делать. Скажите, я могу вам доверять?

Странный вопрос, учитывая, что они даже толком не познакомились. Но молодая женщина явно была серьезна озабочена. Возможно, у нее была психологическая драма. А возможно, она страдала от наркотической или медикаментозной зависимости. В любом случае, поведение ее вряд ли можно было назвать нормальным. И подругам оставалось удивляться, кто только выдал права такой особе. Впрочем, за деньги в нашей стране и не такие фокусы прокатывают. А в том, что у этой женщины деньги были, сомнения у подруг не оставалось.

– Я попала в ужасную историю, – продолжила женщина. – Совершенно дикую и неприятную. И мне решительно не с кем поделиться.

– Хотите, мы вас выслушаем?

– Вы?!

Казалось, женщина колеблется, но уже готова согласиться.

– Так и быть! Доверюсь вам! У вас славные лица. И вы мне обе нравитесь. А я привыкла доверять своим чувствам. Ну, так будем знакомы. Эльвира!

– Кира.

– Леся.

– Скажите, а Владимир Сергеевич – это ваш муж?

– Муж? Что? А, да-да, муж. Владимир Сергеевич – это мой муж.

И произнеся это, странная особа закинула голову и разразилась жутковатым смехом.

– Муж, – повторила она с каким-то ядовитым оттенком в голосе. – Владимир Сергеевич – мой муж. А я Эльвира. И любовника у меня нету. Условия контракта не позволяют мне иметь любовника. Жена Владимира Сергеевича должна быть безупречна! Имя Анна ей не подходит. Отчество можно оставить, потому что отец Владимира Сергеевича, как вы понимаете, тоже был Сергеем. Подумать только, через что мне пришлось пройти! Какие унижения вытерпеть! И вот теперь все может рухнуть в один миг! Скандал в семье погубит меня! Неизбежно! А ведь я так долго шла к этому! Мерзкая Катька! Всегда думала только о самой себе!

– А Катя – это кто?

– Катя, Катя… Катя – это моя сестра. Это она вам нужна!

– Ваша сестра?

– Ну да, – неохотно подтвердила Эльвира. – Катя – моя сестра. И это у нее было что-то с тем художником. То есть, пардон, со скульптором. Тьфу! Даже говорить противно! Скульптор! Нищий! Тьфу! Пакость какая!

– Почему вы плюетесь?

– У Катьки всегда был вульгарный вкус! Вечно ее тянуло на всякий сброд!

– Петя не сброд!

– Видели бы вы, с кем она общалась до того, как нашла папика! – воскликнула Эльвира, не обращая внимания на выклик Леси.

Кира кинула в сторону подруги укоризненный взгляд и продолжила расспрашивать Эльвиру:

– Выходит, отец бросил вас с сестрой в детстве?

– Отец? С чего вы взяли? Ничего он нас не бросал. Хотя, да, можно сказать и так, что бросил. Не в детстве, но он нас все-таки бросил… Он взял и умер! Мы с Катей бедные сиротки! И ни одна живая душа не захочет нам с ней помочь!

Последняя фраза окончательно поставила Киру в тупик и заставила думать, что психические проблемы у их собеседницы куда сильней, чем показалось на первый взгляд.

Между тем Эльвира продолжала то ли говорить, то ли бредить:

– Впрочем, отец он был только мой. У Катьки был свой собственный отец. Но мы его никогда не видели.

О-о-о! Как далеко у красавицы уехала крыша! И не угонишься теперь за ней!

– Но Катька что-то такое лепетала, что ее отец недавно вроде бы мелькнул на горизонте. Но я не особенно вслушивалась. Что отец? Зачем он вообще нужен? Какая от него польза? Куда лучше, когда у девушки есть свой собственный папик!

Кто из них двоих сошел с ума? Эта Эльвира или Кира? Или они просто разговаривают на разных языках?

– Простите, я что-то не поняла? У вашей сестры было два отца?

– С чего вдруг? Наоборот! Ни одного!

– А этот ее папик?

– Ну, это я его так называю! На самом деле папик – это Виталя.

– А Виталя – это кто?

– Виталя – муж Катьки.

Ага! Папик – это любовное прозвище мужа. Наверное, он старше своей жены. Отсюда и прозвище. Кое-что прояснялось, но все равно не до конца.

– Значит, ваша сестра замужем? И замужем счастливо?

– Вполне! После многих неудач ей наконец-то улыбнулась фортуна. Она нашла богатого папика. И не стала валять дурака, приняла его ухаживания, а потом и вышла за него замуж. Я была страшно рада! Столько сил положила, чтобы устроить этот их брак! Потому что хотя Катька и моя старшая сестра, но честное слово, я куда умней ее! Ведь я замужем за Владимиром Сергеевичем уже почти пять лет. А Катька сообразила, что нужно перестать гоняться за разными там голодранцами, только недавно.

– А при чем тут Петр Мартынов?

– Так я же вам и говорю! Катька – дура! Вышла замуж за солидного человека. За Виталю! И вместо того чтобы кататься как сыр в масле, снова взялась за свое!

– А именно?

– Связалась с этим хлюпиком! С Мартыновым! Ни ума, ни осторожности. Конечно, ее Виталя мигом прознал об этом. И все!

– Что все?

– Не знаю! – прошептала Эльвира, и на ее большие глаза навернулись слезы. – В том-то и дело, что я ничего не знаю! Сестра пропала, ничего мне не объяснив. И от этого мне только становится еще страшней! Пыталась выяснить хоть что-нибудь у этого Мартынова, поехала к нему в мастерскую, а там пусто! Никого нет! Ни его, ни Катьки, ни… Вообще, никого!

– А ключ?

– Что ключ?

– Откуда у вас взялся ключ от мастерской?

– Так это… У Витали взяла.

– У мужа вашей сестры?

– У него. Правда, он об этом ничего не должен был знать.

– То есть ключ вы выкрали?

– Ну, а что мне было делать? Катька пропала! Виталь какой-то странный ходит. Говорит странные вещи. Говорит, что Катя ему изменила. Что она пропала. Но при этом сам в милицию обращаться не хочет. Да еще тут этот Мартынов! Ну, я и подумала, что сестра выкинула очередной фортель. Удрала от хорошего мужа к голодранцу. А Виталя – благородной души человек, не хочет поднимать шума, а в душе страдает.

– А ключ от мастерской у него откуда? Выходит, муж вашей сестры в курсе ее отношений со скульптором?

– Ни-ни! Виталя ничего не должен был знать! Катька и мне-то под самым строгим секретом призналась. А уж Виталя ничего не должен был знать.

– Но у него откуда-то был ключ от мастерской Мартынова?

– Ну, наверное, не совсем у него. У сестры. Ключ был у сестры, хотя…

– Что?

– Хотя нашла я его в вещах Виталия!

Как говорится, все интересатее и интересатее!

– Вы рылись в вещах мужа вашей сестры?

– А что мне было делать? Я же вам говорю, Виталя был какой-то странный. Я пришла, он лыка не вяжет. Про Катьку говорить не хочет. Мычит. А потом и вовсе завалился спать.

– Он был пьян?

– Да уж не трезв.

– И вы решили провести обыск в его вещах?

– Ну, а что мне делать? – в очередной раз повторила Эльвира. – Я не могу допустить скандала в семье. Владимир Сергеевич поставил мне четкое условие – никакой грязи! Если он узнает, что моя сестра изменила мужу и ушла от него, то мне конец! Всем моим планам конец! Владимир Сергеевич вышвырнет меня из дома, словно… словно бездомную кошку!

И, уронив голову на руки, Эльвира горько и навзрыд разрыдалась. Подруги не знали, что и сказать. От обилия информации у них буквально пошла голова кругом. Вот так всегда и бывает. То густо, то пусто. Еще четверть часа назад подруги страдали от недостатка сведений, а теперь у них зашкаливали все их процессоры и винтики крутились тяжело и с натугой, словно в них была слишком густая смазка.

– Давай повторим, – нерешительно предложила Кира. – Ты замужем за человеком, который требует от тебя безупречного поведения. И не только от тебя самой, но и от твоих близких?

– Угу! – всхлипнула Эльвира. – Владимир Сергеевич вообще хотел бы остановить свой выбор на сироте. Вы себе не представляете, как мне пришлось постараться, чтобы он взял замуж меня, а не Вику!

– А Вика – сирота?

– Ни отца, ни матери, ни другой родни!

– А у тебя сестра?

– Ну да! А у меня есть моя Катька! Родная сестра! Владимир Сергеевич долго мне объяснял, какой это в наше время риск – иметь родню. А я-то, дура, поклялась ему, что Катька примерная замужняя женщина. Ну, и еще сыграло то, что Владимир Сергеевич немного знает Катькиного Виталю. По бизнесу они там где-то сталкивались или что. Вообще-то мой Владимир Сергеевич – он с бизнесом-то не очень… Считает это грязным делом. Он у меня политик. Депутат.

Ага, бизнес – дело грязное, зато политика – чистое. И еще хорошо, чтобы жена была непременно сирота и с безупречной репутацией. М-да… Похоже, этот Владимир Сергеевич еще тот типус. Неудивительно, что его упакованная с ног до головы в «Диор» и «Гуччи» жена находится на грани нервного срыва. Поживешь с таким деспотом подольше, так вообще спятишь!

– А что же натворила твоя сестра? – осторожно спросила Леся у Эльвиры.

– Катя? Говорю же вам, она пропала!

– Пропала! Да, это мы поняли. И… И когда?

– Я точно не знаю, – всхлипнула Эльвира. – Уже давно. Дня три – это точно. А может быть, и все четыре! Виталя должен точнее знать. Но разве же с ним поговоришь! Только мычит, и все!

Так, уже что-то прояснилось, но все же не до конца. И, чтобы соединить все ниточки, Кира вытащила из сумки карандашный набросок Игната и протянула его Эльвире.

– Узнаешь?

– Катька! – ахнула та, едва взглянув на набросок. – Откуда у вас ее портрет? Кто вам его дал? Петька?

– Нет. Другой человек.

– Кто?

– Не имеет значения.

– Как это не имеет? Это для вас не имеет, а для меня да! Откуда у вас этот портрет, я вас спрашиваю?!

Голос Эльвиры поднялся почти до визга. И тут же дверь комнаты открылась, и в нее заглянул управляющий.

– Эльвира Сергеевна, у вас все в порядке?

– Пошел вон, дурак!

И с этими словами в управляющего полетела увесистая бронзовая статуэтка. Она проделала внушительную дыру в массиве красного дерева. К счастью, управляющий вовремя спрятался.

– Ну вот! – огорченно созерцая дыру в двери, произнесла Эльвира. – Совсем нервы ни к черту стали. С одной стороны Владимир Сергеевич бухтит над ухом про свою избирательную кампанию, а с другой – Катька пропала! Как думаете, девочки, куда она могла подеваться? Неужели правда то, что я думаю?

– А что ты думаешь?

– Думаю, что Катька сговорилась с этим своим малахольным скульптором и они вместе сбежали!

Час от часу не легче! То Лика утверждала, что у нее с Петей роман. А теперь вот выясняется, что Эльвира подозревает Петю в совращении ее сестры. При этом Петина жена Лена сидит дома с ребенком и считает своего мужа примерным семьянином!

Между тем Эльвира продолжала страдать о своих проблемах:

– Катька и этот ее скульпторишка наверняка подались в бега. И теперь мне грозит позор, развод! Владимир Сергеевич не простит мне скандала в семье. Он меня выгонит!

Эльвира вцепилась в свои длинные волосы и несколько раз подряд сильно дернула за них.

– Эй, потише! – осадила ее Кира. – Так ты не только без мужа, но и без волос останешься.

– Катька меня подставила! Родная сестра! Кому же доверять в этом мире!

Но тут решила вмешаться Леся, терпение у которой лопнуло.

– Не знаю, что там у твоей Катьки было с ее мужем, – сказала она, – а мой брат Петя свою жену обожал. И ребенка тоже! Он бы ни за что не бросил их! Никогда!

Эльвира открыла рот и уставилась на них. В ее больших глазах теперь плескалась уже не паника или страх, а самый настоящий ужас.

– Тогда что же? – прошептала она. – Тогда выходит… Выходит… Они никуда не убегали? А что, если Виталя их того… Обоих… Убил!

Версия Эльвиры уже крутилась в головах и у самих подруг. Убийства из ревности в наш прагматичный век все еще не редкость. Конечно, куда чаще люди убивают из куда более меркантильных интересов – деньги, карьера, наследство, но чувства никто не отменял. И как их ни утрамбовывай на самое дно души, как ни уминай, нет-нет да и вырвутся на волю. Дикие, необузданные и ужасные!

– А этот Виталя… Как, по-твоему, он мог…?

– Что? Убить?

Подруги молча кивнули. И Эльвира снова схватилась за пряди своих волос.

– Ой, мог! Очень даже мог! Еще как мог! Катьку он обожал, но ведь она его собственность.

– Как это так?

– Он ее с самого дна жизни поднял, как куколку одел, в большом доме поселил, на все приемы с собой таскал. Вложился по полной программе. Конечно, рассчитывал на ответ. А она вон что! Со скульптором связалась!

– Да не связалась она с ним! – снова не выдержала Леся. – У Пети семья, жена, ребенок. А у твоей Катьки кто-то другой в любовниках был!

– Кто?

– Савичев! Знаешь такого?

Эльвира задумалась, но потом отрицательно покачала головой.

– Нет. Первый раз слышу. Никакого Савичева не припомню. А звать его как?

– Иван Сергеевич, – ответила Леся, которая прихватила из офиса «Тягловой силы» брошюрку, в которой целый абзац был посвящен владельцу компании, его достижениям и заслугам.

– Бизнесмен? – тут же заинтересовалась Эльвира. – Преуспевающий?

– Вполне.

– Тогда такого я точно не знаю! Не было такого в Катькином окружении. Говорю же вам, до знакомства с Виталей она общалась с одними лишь голодранцами! Попадись ей этот Савичев раньше, я бы уж об этом знала! Думаете, Катьке так уж хотелось замуж за Виталю? Я с трудом ее уговорила выйти за него. Если бы у Катьки был кто-то другой на примете, уж я бы об этом узнала в первую очередь. Уж мне-то она бы рассказала!

И все же подругам казалось, что, несмотря на эти слова, особой близости между сестрами не наблюдалось. Эльвира осуждала свою старшую сестру за то, что та не желает спекулировать своей красотой. А сама Катя… Наверное, у нее тоже имелось в чем упрекнуть младшую сестренку. При столь кардинально разных взглядах на жизнь две молодые женщины просто не могли быть до конца откровенны друг с другом. Каждая была вынуждена отстаивать свою собственную жизнь и свои принципы. А это требует много сил. И уж точно не способствует душевному сближению.

– Катька моя сестра, – услышали подруги голос Эльвиры. – И хотя она вела себя, как круглая дура, и я ее за это ненавижу, но она моя сестра и я… я ее люблю! Если с ней что-то случится, то я этого не переживу. После смерти папы и мамы у меня больше никого не осталось. Только Катька, и все!

– А муж?

– Владимир Сергеевич? – удивилась Эльвира. – А он тут при чем? Он мне не родственник. Он мне муж!

В общем-то, подругам все уже стало ясно. Эльвире повезло выйти замуж за богатого и деспотичного человека, который даже собственное имя жене не оставил, переделал Анну в Эльвиру. И отчество разрешил оставить Сергеевна лишь потому, что его собственного отца звали так же. А звали бы того Афтандил или Поликарпий, и стала бы Анна Сергеевна – Эльвирой Поликарповной. За милую душу!

– Катьку необходимо найти. Нужно узнать, что с ней случилось.

В этом интересы Эльвиры полностью совпадали с интересами самих подруг. Им тоже казалось, что исчезновение Пети каким-то образом связано с исчезновением его клиентки и его таинственного заказчика. Похоже, этим двоим приходилось здорово таиться от всего мира. Встречались они украдкой и в уединенных местах. И при встрече с Петей господин Савичев даже просил своего курьера представиться чужой фамилией – сказать, что он Лаврушкин.

Вот до чего была продуманной конспирация у этих двоих! Им явно было чего или кого опасаться. И при таком раскладе Петя становился случайной жертвой человека, убившего двоих любовников.

– Если этот Виталя убил свою жену, а потом и ее дружка Савичева, то Петю он мог убрать, как ненужного свидетеля.

От этих мыслей на душе у подруг стало очень холодно и уныло. Может так случиться, что им придется возвращать Ленке не ее живого и невредимого мужа, а всего лишь хладные его останки. То-то обрадуется Инна Герасимовна. А вот Ленка расстроится. И будет отчего!

– Мы не станем думать о плохом! Будем думать только о хорошем. Петя жив. И Катька тоже жива.

– Да? Если они живы, то где они? Почему не дают о себе знать? И этот Савичев, куда он-то подевался? У него ведь бизнес.

И так как ответов на эти вопросы у подруг пока что не было, то они отправились к единственному человеку, у которого они могли быть. К Катиному мужу Витале. Эльвиру девушки, разумеется, тоже прихватили с собой. А как же без нее? Кто-то ведь должен был показать им дом, в котором жила бедная Катя.

Несмотря на подавленное настроение и растрепанные чувства, Эльвира сохранила понятия о правилах приличия. И сделала несколько попыток дозвониться до мужа своей сестры прежде, чем вламываться в его дом. Последнюю попытку она сделала уже из машины подруг. И позвонила уже не со своего телефона, а сделала звонки с трубок обеих подруг.

– Кто его знает? Может быть, видит, что это я звоню, и поэтому не хочет брать телефон? – пояснила она свои действия. – Позвоню с ваших номеров. Авось возьмет трубочку.

Но все было бесполезно. Виталя упорно не реагировал на телефонные звонки.

– Что же делать? – растерялась Эльвира. – Как же мы попадем в квартиру?

– У тебя нету ключей от квартиры сестры?

– Нет, конечно! Скажете тоже! Это же все-таки не ее квартира, а Витали! И у Катьки тоже нет ключей от нашей с Владимиром Сергеевичем квартиры. С какой стати он бы стал раздавать ключи направо и налево? Катька же ему чужой человек!

И куда катится весь этот мир? Родная сестра жены – чужой человек? Впрочем, чему удивляться, если частенько даже родители отказываются от родных детей. А взрослые, вполне преуспевающие дети живут отдельно от пожилых родителей, не считая нужным помогать своим старикам лишней копейкой? В таком мире какая-то там сестра жены действительно чужачка и пришлая. И доверия, вкупе с ключами от дома, точно недостойна.

– Если Витали нету дома, то нам в его квартиру точно не попасть.

– А ты знаешь, где работает муж твоей сестры?

– Где-то в центре, – неуверенно произнесла Эльвира. – У него какая-то скучная фирма по охране или, наоборот, по предоставлению кредитов.

– Твой муж должен знать.

– Владимир Сергеевич? – ужаснулась Эльвира. – Нет! Его ни в коем случае нельзя посвящать в это дело! Ни за что! И вообще-то Катька мне рассказывала, чем занимается ее Виталя, но я не особенно слушала.

– Почему?

– А зачем? Деньги у Витали были. Катьку он одел, как куколку. Таких брильянтов даже у меня не было. Нет, что ни говори, Виталя в Катьку здорово вложился. А какую свадьбу он закатил! Владимир Сергеевич потом целый месяц бурчал, что так шиковать в наше время просто неразумно и даже опасно. Не знаю, что он там усмотрел опасного, мне все очень понравилось! И катание на тройках, и воздушные шары, и фейерверки! И пароход, который Виталя выкупил целиком и на котором катал гостей до самого Валаама! Сколько мы за время этого путешествия всего съели и выпили, даже если и захотеть, то не сосчитать!

В общем, после той поездки Эльвира сочла, что ее сестра надежно пристроена. Можно больше не волноваться, что однажды сестра, голодная, оборванная и несчастная, возникнет на пороге их богатого дома с протянутой рукой. И вот на тебе! Сестра выкинула фортель похлеще! Позволила себя соблазнить, похитить, а возможно, что даже и убить!

Эльвире стало очень страшно. За сестру, но в первую очередь за себя. Ведь Владимир Сергеевич требовал от жены строжайшей дисциплины. Любое отклонение от правил рассматривалось им как преступление и нарушение их брачного договора. И влекло за собой штрафные санкции вплоть до развода.

Разводиться же Эльвире упорно не хотелось. Своего мужа она не любила, но вложила в свой брак слишком много сил, чтобы вот так взять и позволить своей сестре все разрушить.

– Нет, нет, мы с вами должны найти Катьку. Владимир Сергеевич не должен ничего узнать. Через неделю мой день рождения. И если Катька не будет с нами за праздничным столом, то Владимир Сергеевич обязательно насторожится. Спросит, что с сестрой. И что я ему скажу? О-о-о!.. Что я ему скажу?.. Что ее нет? Что она сбежала с любовником? Возможно, убита ревнивым мужем? Нет! Ни за что! Обязательно надо найти Катьку! Живую и здоровую! Обязательно!

Глава 8

Но пока до этого было еще очень и очень далеко. Несмотря на то что Виталя по-прежнему не отвечал по телефону, подруги вышли из машины и вытащили оттуда также и Эльвиру.

– Зачем? Куда нам идти? – вяло сопротивлялась молодая женщина. – Витали нет дома. Кто нам откроет?

– Домработница.

– Нету у него домработницы. Раньше приходила какая-то баба, убиралась, мыла, стирала. Но недавно Катька ее уволила.

– Почему?

– Сказала, что та неряха. И еще, что она шпионит за ней, а потом докладывает мужу, чем занималась Катька в его отсутствие.

– И тебя это не насторожило?

– Нет. С чего вдруг? Говорю же, Катька вообще со странностями. Такая выходка вполне в ее духе.

– Да нет, что муж подговаривает домработницу шпионить за женой?

– А что тут такого? – пожала плечами Эльвира. – За мной шпионит наш управляющий. И еще кухарка. И повариха. Все они докладывают о моих перемещениях Владимиру Сергеевичу. Почему у Катьки должно быть иначе?

Да уж, у богатых свои причуды. Лично сами подруги ни за какие золотые кренделя и брильянтовые коврижки не согласились бы жить с человеком, который шпионит за ними и еще велит слугам делать то же самое.

Но все равно, был Виталя дома или нет, подруги решили подняться на этаж и поговорить с соседями.

– Иногда соседи знают куда больше, чем ожидаешь. Иногда это хорошо, иногда не очень. Но в нашем случае было бы просто неоценимо.

Эльвира не стала спорить. Она всецело положилась на опыт новых знакомых. И лишь время от времени заклинала их, чтобы Катька нашлась целой и невредимой. Можно подумать, это от Киры с Лесей зависело!

Экспедиция к дверям квартиры Катьки и ее мужа не принесла желаемых результатов. На звонки никто не отвечал. На стук тоже. Даже соседи не пожелали высунуть носа. Пришлось подругам стучаться уже к ним самим. А что делать? Сами виноваты, что такие нелюбопытные. Выглянули бы на площадку сами и не поимели бы лишнего беспокойства.

Но оказалось, соседям было не просто нечего сказать. Они сознательно не желали вмешиваться в дела Витали и его жен.

– Урод он! – прямо высказалась молодая женщина из квартиры напротив. – Не понимаю, как его Катя терпела. Она такая милая, открытая, искренняя, а он урод!

– Почему урод?

– Откуда я знаю? Таким уж, видать, на свет появился.

– Ну, а в чем его уродство выражалось?

– В чем конкретно? Да во всем! Домой пьяным притаскивался. Дебоши устраивал. Жену свою колотил.

– Жену? Катю?

– Ну, допустим, Катька у него уже не первая супруга, – неохотно, но все же ответила женщина. – До нее на моей памяти у Витали еще две были. Вера и Натали.

– Вера и Натали?

– Ага! Вот их он колотить чуть ли не сразу же после загса начал. А Катя… Нет, в синяках или в гипсе я ее не видела. Но крики и шум ссоры я из их квартиры слышала много раз.

Леся покосилась на Эльвиру. Интересно, знала младшая сестренка о том, как живется старшенькой? Судя по нарочито отсутствующему взгляду Эльвиры, она была прекрасно осведомлена о характере доставшегося ее сестре муженька. И все равно продолжала считать, что Катя удачно устроилась в жизни.

Да уж! Для некоторых людей деньги оправдывают все. Есть деньги – они будут терпеть, унижаться, пресмыкаться и даже подличать. И все ради того, чтобы вкусно есть, мягко спать и, как они думают, красиво жить. И ведь не застревает у таких кусок осетрины в горле! Живут, жуют, и ничего. Отлично себя при этом чувствуют!

Видимо, и Кира думала о том же. Потому что, когда соседи по лестничной площадке Витали закончили, она обернулась к Эльвире и спросила:

– Аня, ты что молчишь-то? Слышала, что люди-то про Катиного муженька говорят!? Плохо он с Катей обращался. Ты про это знала?

Эльвира снова унеслась взглядом куда-то далеко-далеко. Она даже не обратила внимания на то, что Кира назвала ее запрещенным именем. Молодой женщине страшно не хотелось говорить на тему неурядиц между ее сестрой и ее мужем. Но так как подруги упорно ждали ответа, все же ответила им:

– Ну… Катька мне говорила, что они с мужем не очень дружно живут. Так и что с того? Замуж выходят не для того, чтобы с мужем дружить! Совсем и не нужно Катьке с Виталей дружить. Дает деньги, и ладно! А Виталя в этом отношении никогда жадным не был. Он и с прежними своими женами…

Эльвира прикусила язык, но было уже поздно.

– Так ты и прежних его жен знала?! – воскликнула Кира. – Может быть, еще окажется, что это ты и Виталю со своей сестрой познакомила?

– Может быть, может быть, – проворчала Эльвира. – Ну, и окажется. Ну, и познакомила. И что тут такого особенного?

– Так это ты их познакомила? Специально?

– Да! Я!

– И при этом ты знала, какой этот Виталя?

– А какой он? – с яростью выкрикнула Эльвира. – Какой? Нормальный! Просто бабы ему неудачные попадались. Вот ему и приходилось их того… немного поучить.

Интересно, а саму Эльвиру кто-нибудь учил кулаками? Судя по тому, как она спокойно и безразлично рассуждает об этом, вряд ли. «Наученные» таким образом женщины никому не желают повторения своих уроков. Очень уж больно. Да и кости потом долго срастаются.

– Виталя нормальный мужик! – снова кинулась на защиту деверя Эльвира. – Ну, психованный немножко. Так что с того? Сейчас все, кто в бизнесе или в политике крутятся, психованные. Мой Владимир Сергеевич тоже. А я молчу.

– Но твой Владимир Сергеевич тебя не колотит!

– Он хуже поступает! Денег неделями не дает! А Виталя – он на расправу скорый, да отходчивый. Какие он брильянты своей Натали подарил! И зубы ей новые вставил. Лучше прежних получились. Прежде-то у нее кривенькие и желтенькие были. А как Виталя их ей выбил, так просто загляденье поставили, словно жемчуг. И к хирургу на удаление идти не пришлось. Виталя сам все лишние удалил!

Услышав такое признание, подруги на секунду оторопели. Потом они подумали, что Эльвира, должно быть, неудачно шутит. Но, присмотревшись к молодой женщине поняли, что та даже и не думала шутить. Она искренне полагала, что ее сестре крупно повезло.

– Да, это я Катьку с Виталей познакомила. Другая бы на месте моей сестрицы в ногах у меня валялась, день и ночь бы меня благодарила. А эта как со мной поступила? Как последняя дрянь! Захотела бросить такого отличного мужа, компаньона моего Владимира Сергеевича, и снова связалась с какой-то дрянью подзаборной!

Почему Эльвира была непоколебимо уверена в том, что ее сестрой могла заинтересоваться только «дрянь подзаборная», подруги уточнять не стали. Бог им судья, этим сестрам. Кира с Лесей тут не для того, чтобы проводить семейные сеансы психоанализа. Тем более что и семья-то представлена далеко не в полном составе.

– Раз ты так хорошо знаешь этого твоего Виталю разлюбезного, быстро думай, где он может быть еще? – приказала Леся.

Эльвира задумалась, послушно шевеля бровями. Лоб она старалась не морщить, во избежание появления новых морщин. Или, возможно, просто не могла? Обколотые ботоксом мышцы отказывались повиноваться Эльвире.

– Ну, он может быть где-нибудь в кабаке или… Или на даче.

– В кабаке – это где?

– Не знаю. Да и не думаю, чтобы он в кабаке отрывался. Виталя любил, чтобы на природе, на своей территории. Там и пошуметь можно, и вообще…

Ясно. У себя на участке можно распустить руки, как нравится. Никто и слова не скажет. Супруга в собственной крови захлебываться будет. Да и не особо с выбитыми-то зубами поразглагольствуешь. А слуги вякнуть против хозяйской воли ничего не посмеют. Ну, а в ресторане еще чего доброго какие-нибудь доброхоты ввяжутся. Все удовольствие испортят. Нет, однозначно на даче удобнее. Особенно если забор высокий и соседи далеко.

– Вообще-то, – услышали подруги голос Эльвиры, – это скорее загородный дом. Участок огромный. Дом стоит посредине леса. До ближайших соседей не меньше километра. Да еще Виталя участок высоченным забором обнес. И проволокой колючей поверх обтянул.

Ну, точно! Подруги прямо подивились собственной проницательности. Ну, и испугались тоже, конечно. Немножко.

Найти загородный дом Витали удалось без особого труда. Эльвира бывала тут с мужем не один раз. И послужила для подруг отличным навигатором. Они только и успевали следовать ее указаниям:

– Направо! Налево! Сейчас снова направо! Направо, я сказала! И еще раз направо! Вот, теперь прямо, и приехали!

Дом выглядел внушительно. Из-за высокого глухого забора, обтянутого поверху колючей проволокой (Эльвира не соврала и ничего не приукрасила), виднелась черепичная крыша и верхний этаж. Даже наверху в доме окна были забраны частыми решетками. И оказавшись на участке, подруги убедились, что и первые два этажа тоже основательно прикрыты от грабителей и чужаков.

– И как это понимать? На всех окнах решетки, а калитка открыта?

– Так и понимай. Хозяину бояться нечего. Его дом – его крепость. Что хочет, то и творит.

– Или просто забыл закрыть калитку.

Но Кира все же сомневалась. Ей казалось, что человек, предпринявший такие основательные меры для собственной безопасности, уж точно не позабудет о такой важной вещи, как закрытая за собой дверь. Это ей активно не понравилось. Ей вообще тут не нравилось, дом показался мрачным, забор с колючей проволокой ужасным, а наглухо запертые ворота, казалось, перерубали весь мир на две части: «ДО» и «ПОСЛЕ».

Наверное, выйдя замуж за Виталю, чувствительная Катя ощутила то же самое. То, что было с ней ДО ее замужества. И то, что будет с ней ПОСЛЕ. И после все выглядело очень мрачно. Открытая настежь калитка не только не улучшала положение дел, но еще больше усугубляла.

– Ох, не нравится мне это, – проворчала Леся, идя следом за Эльвирой.

Впрочем, и сам дом был недобрым. Облицованный темно-коричневым натуральным камнем, он походил на угрюмый средневековый замок и взирал на весь мир из-под низкой крыши и маленьких зарешеченных окошек. Сразу было видно, что хозяин – человек угрюмого нрава, тяжелого характера и к тому же ненавидящий все живое.

– Не хотела бы я жить в подобном месте.

– Виталя одел мою сестру с головы и до ног! – начала было Эльвира старую песню, но тут же примолкла.

Даже на ее натуру подействовала та тишина и безлюдность, которая царили вокруг.

– Странно, где же слуги? – растерянно огляделась Эльвира по сторонам. – Обычно у Витали дома всегда живет пара слуг.

– Ты их знаешь?

– Да. Муж и жена. Оба пожилые, уже пенсионеры. Живут тут круглый год. Он по саду. Она готовит и убирается в доме. Если требуется какой-то небольшой ремонт, тогда старик делает сам. Что не может, говорит Витале. Тот привозит рабочих. Они и исправляют недостаток.

– А как их зовут?

– Кого?

– Ну, слуг.

– Откуда же я знаю?

Вопрос искренне поразил Эльвиру. Она бывала в этом доме много раз. Но ей и в голову никогда не приходило, что можно просто так поинтересоваться именем прислуги.

– В общем, они тут живут, – закончила она. – А сейчас их почему-то нету.

Служебный домик находился у самых ворот. Но сейчас в нем точно никого не было. Домик стоял закрытый на замок. Причем повешен замок был уже давно. Не один день прошел с тех пор. Подруги это могли сказать совершенно точно, потому что прошедшие ночи намели на крылечко сор с деревьев, влажные листья и немного песка. Никто не удосужился подмести крылечко. И человеческих следов среди мусора видно не было.

– Странно. Очень странно. Похоже, Виталя отпустил слуг. Зачем бы?

Вопрос повис в воздухе. Кире с Лесей стало еще больше не по себе. Действительно, зачем отправлять слуг? Уж не для того ли, чтобы в их отсутствие совершить нечто ужасное? Например, казнь неверной супруги и ее любовника? Ну, и третьего лишнего, случайного свидетеля – скульптора?

От этих мыслей по спинам подруг побежала холодная дрожь. А Эльвира так и вовсе жалобно застонала. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что переживала она отнюдь не за сестру. Эльвиру тревожила сохранность ее собственной прелестной шкурки.

– Если Владимир Сергеевич узнает, что Виталя затеял, мне несдобровать!

– Погоди ты причитать! Возможно, твой Виталя просто нажрался и спит пьяный на диване!

Эльвира перестала скулить и немного приободрилась.

– В самом деле. А вдруг?

И с этими словами она резво устремилась к дому. Дверь была открыта настежь. А ведь на дворе был отнюдь не май месяц, а куда более холодный, дождливый и ветреный март. По ночам на улице трещали заморозки. Жить с открытой настежь дверью вряд ли захотелось бы даже самому беспробудному пьянице.

– Виталя! – влетела в дом Эльвира. – Виталя! Ты тут?

– Чего ты спрашиваешь? Видишь ведь, дверь открыта! Значит, он в доме.

– Виталя, это я – Эльвира! Не стреляй, пожалуйста.

Последняя фраза сильно не понравилась подругам. Что это значит? У Витали имеется привычка палить по всему, что движется? И кто дал психу оружие? Впрочем, это подруги уже обсуждали. И еще тогда пришли к выводу, что в нашей стране за деньги возможно очень и очень многое, если вообще не все.

– Виталя, мы ищем Катю! Ты не знаешь, куда подевалась моя сестра? Виталя! Отзовись!

Эльвира шустро передвигалась по дому. Чувствовалось, что она тут не в первый раз. Двигается уверенно. И знает, куда ей надо идти. Подруги просто следовали за ней по пятам, в надежде, что, если Виталя все же начнет палить, пули пролетят мимо.

– Виталя, да отзовись ты. Ведь мы пришли к тебе…

Но тут Эльвира запнулась и умолкла на полуслове. Она застыла на пороге большой комнаты, как изваяние. Почуяв неладное, подруги не торопились подойти к ней поближе.

Эльвира как-то подозрительно тяжело дышала и молчала. При этом она загораживала самим подругам поле видимости. Сгорая от нетерпения, девушки начали теребить Эльвиру, чтобы та объяснила им, что происходит и отчего она сначала окаменела, а теперь так непонятно дышит. Но молодая женщина не обращала на них никакого внимания и молча, все так же тяжело дышала.

– Виталя, – наконец услышали подруги растерянный голос Эльвиры, обращенный совсем не к ним. – Как же так? Зачем ты? А где же моя Катя?

Голос Эльвиры звучал до того странно, что подруги не выдержали. Они отодвинули загораживающую им обзор женщину и заглянули через ее плечо в комнату.

Сейчас они все трое стояли на пороге хозяйской спальни. Напротив входа находилась вопреки всем правилам фэн-шуй широкая кровать, в изголовье которой, опять же вопреки принципам этого учения, громоздилось огромное, во всю стену зеркало.

Но не это было самое страшное. Подумаешь, зеркало, пусть даже и слишком большое и повешенное неудачно. С кем не бывает. Но кроме этого в комнате был очень спертый воздух. Отчаянно спертый.

И еще хуже то, что в огромном зеркале отражались и сами застывшие в дверях подруги, и перекошенное лицо бледной Эльвиры, и широкая кровать под ярко-алым бархатным пологом, в которой сейчас лежало нечто бесформенное и замотанное в многочисленные одеяла.

– Виталя, – продолжала бормотать Эльвира себе под нос. – Виталя, как же так? Что же тут происходит? Виталя, ты спишь, что ли?

Какое там спишь! Даже на расстоянии нескольких шагов от кровати подруги учуяли неприятный запах. А когда подошли ближе, то запах стал явственней.

– Чем это так пахнет? – закрутила носиком Эльвира. – Чувствуете, девочки? Кажется, это от кровати.

– Думаем, тебе лучше не подходить.

– Почему? Вы думаете, Виталя так сильно пьян? Нужно немедленно открыть тут окно и все проветрить.

Окно она открыла. В комнате немного посвежело. Хорошо, а то в головах у подруг уже начинало шуметь от недостатка воздуха. С улицы немедленно донеслось жизнерадостное пение каких-то сельских пичужек. Повеяло ароматом распускавшихся почек и новой весенней зелени. На улице красота!

Но лежащий на кровати Виталя, замотанный с головой в простыни и покрывала, никак не отреагировал на изменившийся климат в своей спальне.

– Виталя, хватит дрыхнуть! Вставай! У нас к тебе дело!

И с этими словами Эльвира подошла к кровати и решительно дернула на себя покрывало. Ни Леся, ни Кира не успели остановить молодую женщину. Эльвира протянула руку и дернула за край шерстяного покрывала. Уже через секунду Эльвира, не рассчитавшая сил, с визгом упала на пол, а сверху спланировало перепачканное какими-то бурыми пятнами покрывало.

– Ай-ай-ай! – верещала Эльвира, путаясь в складках. – Снимите с меня эту гадость! Скорее! Иначе я умру!

Но никто не спешил ей на помощь. Подругам было не до нее. Они уставились на лежащего в кровати мужчину. Что это с ним? Почему он не шевелится? И с чего вдруг он стал такого неприятного цвета? Кожа как заплесневелый сыр. У нормальных, живых и здоровых людей кожа такого цвета стать просто не может.

Эльвира наконец выпуталась из покрывала, отбросила его подальше и встала рядом с подругами.

– Что это с ним? – спросила она у них. – Что с Виталей? Почему он так странно выглядит и… и пахнет?

– Что с ним? – воскликнула Кира. – Ты ослепла? Сама не видишь? Он мертв!

Кира не хотела говорить этого. Слова вырвались у нее сами. Кира надеялась, что Эльвира умеет держать себя в руках. Но Эльвира отреагировала на ее слова хуже, чем можно было ожидать. Глаза у Эльвиры внезапно стали закатываться, а сама она обмякла и снова свалилась на пол, на грязное покрывало, из которого совсем недавно выпутывалась с такой яростью.

– Она в обмороке! – всплеснула руками Леся. – Что нам делать? У тебя есть какие-нибудь лекарства?

Да уж, положение было – хуже не придумаешь. Один был мертв. Вторая валялась на полу без сознания. И происходило это все в чужом доме, где подруги даже не были гостями. Они прибыли незваными, и вот пожалуйста, огребли тут подарок по полной программе.

– Перво-наперво надо вызвать врачей.

– Врачей? А ты не думаешь, что ему врачи уже того… не понадобятся?

Леся выразительно покосилась на тело хозяина дома, продолжавшее возвышаться среди разбросанных подушек и покрывал.

– Похоже, его прикончили уже давно. Видишь, кровь на нем, на одежде и на белье давно запеклась и даже засохла.

– Врачи нужны для Эльвиры. Ее нужно привести в чувство и допросить.

Впрочем, Эльвира очухалась и без врачей, и без лекарств. Стоило плеснуть ей в лицо стакан холодной воды, за которой Леся сбегала на улицу, как молодая женщина мигом пришла в себя, села на полу и воинственно уставилась на подруг.

– Что вы делаете? Зачем вы меня облили? У меня же вся красота потечет!

– Ты должна объяснить нам, что происходит.

– Но я ничего не знаю.

– Виталя мертв. Сестра твоя пропала без вести. Эти события не кажутся тебе взаимосвязанными?

Кажется, Эльвире казалось. И даже очень. Потому что постепенно глаза ее стали расширяться все больше и больше. И в конце концов в них заплескался настоящий ужас.

– Виталя мертв. Теперь скандала не избежать! – запричитала она. – Катька сбежала. Ясно, что это она его порешила. О ужас! Да если Владимир Сергеевич узнает, какой скандал произошел с моей сестрой, он в тот же день разведется со мной. Девочки, мы должны спрятать тело! Немедленно! Тотчас! Нельзя допустить, чтобы муж узнал о том, что моя сестра убила своего мужа! Ах, Катя, Катенька! Что же ты наделала?! Могла бы и сама завершить работу, а не взваливать на свою младшую сестричку!

И с этими словами Эльвира весьма сноровисто подняла с пола и скатала грязное покрывало. Потом нашла какой-то пакет с вещами, вытряхнула их, а в сам пакет попыталась запихнуть покрывало. Умяла, перевязала и отложила в сторону. Потом потянулась за какими-то еще окровавленными тряпками.

Подруги молча наблюдали за ее действиями, не вполне понимая, чего хочет добиться Эльвира. Но когда та потянулась к грязному белью на кровати, Кира решительно остановила ее.

– Стой! Так нельзя!

– Почему?

– Приедут менты. Они захотят взглянуть, что и как было. На месте преступления ничего нельзя трогать!

– Какие менты?! – испугалась Эльвира. – Вы что? Девчонки, о чем вы? Не пугайте меня! Мне и так страшно! Не нужно ментов!

– Обязательно нужно вызвать следователя. Ты что, не понимаешь? Тут произошло убийство!

– Нет, это вы не понимаете! – воскликнула Эльвира. – Убийство произошло, и Витале уже не помочь. Он мертв! Отправился туда, где ему уже все равно, что будет дальше. Но я-то еще жива. И я могу спасти себя!

– Спрятав его тело и другие улики от милиции?

– Вот именно! Пусть все думают, что Виталя… ну, что он просто уехал!

– Что ты говоришь, Эльвира! Так нельзя!

– Кто это сказал?

– Я! – выпрямилась во весь рост Кира.

– И я тоже! – подхватила Леся. – Нельзя скрывать улики от следствия!

Подруги решительно загородили Эльвире подступы к кровати, на которой лежало тело Витали. Молодая женщина попыталась зайти с одной стороны, потом с другой, но всюду встречала отпор. И тогда, поняв, что не удастся спрятать концы в воду, Эльвира словно обезумела. Она рыдала, кричала, вопила, проклинала подруг, била посуду и вообще носилась по дому. Но подругам было не до ее истерики. Они позвонили в «02», сообщили о случившемся в доме убийстве. И сели ждать прибытия опергруппы.

Эльвира ждать с ними не захотела. Побегав по дому, она выскочила на улицу. Вскоре подруги услышали, как заводится двигатель. Но остановить Эльвиру они не успели. Молодая женщина уже выруливала за ограду из гаража на огромном темно-вишневом джипе, видимо, прежде принадлежавшем хозяину дома.

– Эльвира, остановись!

– Что ты делаешь, ненормальная! Это же чужая машина! У тебя нет на нее документов!

Но Эльвира лишь показала им средний палец правой руки. И так, с гордо оттопыренным пальцем, и вырулила за ворота. Подругам оставалось только беспомощно смотреть ей вслед и думать о том, что для случайной посетительницы Эльвира подозрительно хорошо ориентировалась в доме мужа своей сестры. Еще она знала, где найти ключи от его машины. И как открываются ворота гаража. Как в этот самый гараж вообще можно попасть, тоже хорошо знала.

– Не знаю, как тебе, а мне поведение этой красотки кажется весьма странным, – заметила Кира.

– Да брось ты! Она просто перепугана до смерти, что муж может пронюхать о случившемся. От стресса обострились все ее способности. И хорошие, и плохие. А что касается машины и ключей… Ну, так она ведь бывала в этом доме, и не один раз. Не переживай, она одумается и вернется.

Но Эльвира не вернулась. Вместо нее в ворота заехала милицейская машина с включенной мигалкой. А затем из нее вылезли двое ментов в серой форме и вальяжно, нога за ногу, не торопясь и нисколько не трепыхаясь, пошли к дому. Машина немного постояла, потом из ее водительского окошка высунулась красная физиономия и, икая и сипя, прокричала:

– Ребята, я на колонку за горючим. Заеду за вами через часочек? Управитесь?

– Езжай себе.

– Только пива на нас возьми.

– Какого вам? Светлого или темного?

– Без разницы, лишь бы не «нулевку»! – заржал один из ментов.

– Помнишь, как Петруха в прошлом месяце на весь отдел «нулевки» взял? – жизнерадостно подхватил другой. – Вот смеху-то было! Хорошо еще, что обменять на нормальный пивасик удалось! А то бы получил от коллег по полной программе.

– Не боись, я не такой лопух, как Петруха. Возьму, что надо. Так я поехал?

– Кати себе полегоньку! А у нас дела.

И с этими словами машина укатила. А оба оставшихся милиционера, немного покачавшись вправо-влево, внезапно придвинулись поближе к стене дома и исполнили на нее свою малую физиологическую нужду. У наблюдавших эту картину из окна подруг глаза стали размером с тарелки. Но менты ничуть не смутились. Видимо, выпитое пиво уже просилось наружу. Что же им было делать? Терпеть?

Переименование милиции в полицию шло с трудом. Западные идеалы и ценности с трудом пробивают себе дорогу среди наших российских привычек. Ровным счетом ничего не выдавало в этих двух прибывших сотрудниках того, что они оба уже почти месяц носят гордое звание полицейского. По виду и по сути это были самые обычные менты, к тому же, увы, далеко не самые смышленые.

Глава 9

Подруги поняли, как им не повезло, едва эти двое вошли в дом и открыли рты.

– Ну, и где у вас находится труп, гражданочки?

– Показывайте нам к нему дорогу!

Еще во дворе подруги заметили, что эти горе-полицейские покачивались и передвигались не слишком уверенно. В тепле дома их и вовсе развезло. Тем не менее они помнили, зачем прибыли. И, обозрев со всех сторон труп хозяина, они снова поинтересовались у подруг:

– Ну, так и кто его?

Подруги развели руками. Мол, мы не знаем.

– И что? Признательные показания сами дадите или будем очную ставку устраивать?

Очную ставку? С кем? С трупом?

– А что, свидетелей происшествия разве нету? Кто его убил? Разве не вы?

– Нет, не мы.

– Хм, а мы поняли, что вы, – закручинились полицейские.

– Нет.

– Труп-то у вас уже далеко не свежий, – заметил один из полицейских, вроде как даже с укором взглянув на подруг.

Что это свидетельницы им несвежих покойников подкидывают? Совсем обнаглели, да? Совсем родную милицию не любят? Могли бы уж и подсуетиться, посвежее покойничка раздобыть.

Кира окончательно растерялась и зачем-то сказала:

– А мы приехали сюда только час назад.

– И кто это может подтвердить?

Переглянувшись между собой, подруги нерешительно предположили:

– Эльвира.

– И где она? Зовите ее сюда.

Услышав, что Эльвиры нет, полицейские еще больше уверились в виновности подруг. К тому же выпитое спиртное по-прежнему горячило им кровь и взывало к подвигам. В частности, к быстрому раскрытию данного преступления. Что называется, по горячим следам.

– Это вы его убили! – грохнул кулаком по столу один из полицейских. – Признавайтесь!

– А то хуже будет! – подхватил второй.

– Не убивали мы!

– Вы что, сами не видите, что покойник уже далеко не первой свежести?

– Еще пару часиков в тепле полежал бы и совсем того… Завонял бы!

Но милиционеры не сдавались.

– Так и что с того? Сначала убили, потом уехали, теперь вернулись на место преступления. Так часто бывает. Совесть преступников мучает. Или следы какие замести хотят.

– Лучше по-хорошему признавайтесь, чем вам покойный насолил?

– Мы с ним даже не были знакомы.

– Ага! Не знакомы, а в его доме оказались. Как?

– Нас Эльвира привезла.

– И что за Эльвира? Имя еще какое-то подозрительное. Очень для содержательницы подпольного борделя подходящее. Кто такая эта ваша Эльвира? И вы кто такие? Чем занимаетесь? Проститутки? Клиент не пожелал с вами расплатиться, а вы его прикончили? Или богатство разум застило? Признавайтесь, ограбить решили мужика-то?

– Не грабили мы его.

– Что? Не грабили? Только убили? А за что?

– И не убивали, и не грабили! – чуть не плакали подруги от тупости попавшихся им полицейских.

– Мы его сегодня впервые увидели.

– Уже мертвым!

Но полицейские их просто не слушали.

– Тогда мужика прикончили, сегодня опомнились и вернулись, – дудели они в унисон. – Ясное дело, испугались и вернулись на место преступления. Зачем? Ясно зачем, улики уничтожать собирались. А тут мы! Что, не ждали?

Подруги онемели от данного предположения и тупости полицейских. И тут неожиданно с улицы раздался звук гудка, а следом за ним голос Эльвиры:

– Девочки! Девчонки! Выходите!

Выглянув в окно, подруги окаменели. Эльвира вылезала из угнанного у Витали джипа, сжимая в руках две большие железные штыковые лопаты. Увидев подруг, молодая женщина приветливо помахала этими самыми лопатами и воскликнула:

– Ну, что же вы? Поторопитесь! Скоро смеркаться уже будет. В темноте копать неудобно.

– Эльвира, мы…

Но напрасно подруги делали ей знаки, намекая, что не стоит оповещать о своих намерениях всех вокруг. Что тут опасно. Что в доме милиция. Нет, Эльвира их знаков упорно не понимала и продолжала радостно кричать:

– Девчонки, не упрямьтесь. Я все продумала! Место тут глухое. Закопаем Виталю в лесу под березкой, никто его и не хватится. А лопаты у меня припасены! Специально пришлось в магазин смотаться за ними. Боялась, что уже закрыто, но обошлось. Взяла! Сразу две! Хотела и третью, но не было. Ничего, мы и двумя справимся, верно? Виталя хоть и громоздкий мужик, но мы тоже не лыком шиты. Не губите, девчонки. Закопаем его и…

Но договорить Эльвире не удалось. Из-за спины Киры высунулась красная физиономия страшно довольного милиционера, и Эльвира осеклась. Потом она пискнула, круто развернулась на месте и шмыгнула обратно к джипу. А затем, захлопнув дверцу, попыталась бежать прочь. Но такое уж было Эльвирино счастье, что как раз в этот момент вернулся водитель на полицейской машине. И его «уазик» намертво перегородил Эльвире пути к отступлению.

Страшно довольные менты, пардон, полицейские, выковыряли сопротивляющуюся Эльвиру из ее джипа и доставили в дом для дачи показаний. Там уже сидели приунывшие подруги. Правда, пока ловили Эльвиру, Леся успела сделать звоночек старшему лейтенанту Задувайло. И теперь подруги очень надеялись на его помощь.

Вот только Леся сомневалась, что сумела по телефону и за короткое время донести до старшего лейтенанта всю серьезность ситуации. Дело в том, что Задувайло был на совещании. И сам немедленно примчаться на выручку к подругам не мог. Но пообещал позвонить одному человеку, который поможет подругам.

– Он маг и волшебник. А кроме того, еще и мой хороший друг и учитель. Ворохов его фамилия. Запомнили? Во-ро-хов!

И вот теперь подруги сидели и размышляли, сумеет ли даже маг и волшебник сделать для них что-то полезное. Для подруг возвращение Эльвиры с ее лопатами было, как последний гвоздь в крышку гроба. Теперь уже ни у кого из полицейских не оставалось ни малейшего сомнения, что подруги прикончили хозяина дома.

– А иначе с чего вам бы захотелось его закапывать? Судя по вашим ручкам, лопатой махать для вас непривычное занятие.

Леся хотела возмутиться и сказать, что у себя в саду она лично лопатой перекопала несколько клумб, добиваясь совершенства во всем. То, как работали нанимаемые ею садовники, придирчивую Лесю устраивало далеко не всегда. Так что с лопатой она была хорошо знакома. Вот только в данный конкретный момент пользоваться ею совсем не собиралась.

– Мы Виталю не убивали.

– И закапывать мы его тоже не хотели.

– Это была целиком и полностью идея одной Эльвиры насчет того, чтобы закопать труп в лесу.

– У нее муж очень строгий. Если узнает, что муж ее сестры убит, запросто с самой Эльвирой развестись может.

– Почему? – оторопел полицейский.

– Щепетильный очень. Не хочет в семье криминала.

– А-а-а… Ну, правильно. Я бы тоже щепетильным стал, попадись моя Нинка на мокрухе. И хотя люблю стерву, развелся бы, не раздумывая. А чё? Охота потом под одной крышей с убийцей жить. Кто же ее знает, когда ее в другой раз переклинит и на ком? Может быть, она в другой раз на меня замахнется? Что же, мне так все время и жить с оглядкой? Уж и не скажи ей ничего. А то скажешь, а она на тебя того… с топором. Или чем вы его там?

– Кого?

– Покойника. Чем вы его, топором или каким другим оружием покромсали?

Полицейский смотрел на девушек ясным взглядом, так что даже не приходилось сомневаться в его коварстве. Такого взгляда у по-настоящему искренних людей не бывает.

– Мы не знаем.

– Потому что мы его не убивали!

– Ну, а закапывать зачем тогда хотели?

И разговор пошел по второму, а потом и по третьему, и по четвертому кругу. И напрасно подруги указывали полицейским на то, что это они сами вызвали наряд по телефону и что ни в коем случае не стали бы этого делать, имей какие-либо преступные намерения насчет покойника, им никто не верил.

– Еще не факт, что это именно вы звоночек сделали.

– Да кто же еще? – растерялась от такой глупости Кира. – В доме, кроме нас и покойника, никого нет!

– Это еще не факт. Дом он вон какой большой. Тут потайных уголков сколько душе угодно. Нет, красавицы вы мои, по-любому вам лучше самим в содеянном признаться. Во-первых, выхода у вас другого все равно нет. А во-вторых, скидка получится. Мы вам добровольное признание честь по чести оформим. И еще явку с повинной сделаем. Бонус, так сказать!

Нет, все-таки кое-какие западные тенденции в нашу милицию внедрить удалось. Вот только жаль, что российская реальность все снова перевернула с ног на голову.

Допрос подруг длился несколько часов. Потом приехали эксперт с фотографом, за которыми смотался все тот же водитель, который уже ездил за пивом. Судя по запаху, эксперт с фотографом по дороге продегустировали пару бутылочек темного хмельного напитка. А водитель – так тот и не пару, а куда как больше. Потому что в ворота он попал с огромным трудом и только с третьей попытки.

Наблюдать за этим вышли во двор все. А потом еще долго обсуждали, что нужно было сделать, чтобы не помять дверцу и не сломать сами ворота. И когда уже стемнело, прибыл следователь. Его полицейские тоже попытались угостить пивом, но потерпели неудачу, поскольку следователь был из города. И оперативникам от него здорово нагорело.

– Пьянство во время исполнения своих служебных обязанностей недопустимо! Вы что хотите, со службы вылететь? Я вам в два счета устрою! Погодите у меня!

Поднявшись в спальню, следователь сделался еще более недовольным.

– Вы что, не видите, это типичный огнестрел! Стреляли с близкого расстояния. В парня всадили всю обойму. Свидетели есть?

– Свидетельницы. То есть… это… того… Скорее, подозреваемые.

Следователь кинул на оперативника недовольный взгляд и произнес:

– Скорее, уж вы сами не знаете, что городите. Какие подозреваемые? Откуда? Чем вы мотивируете свои обвинения?

– Так это… Они в доме были.

– А эта их третья… Она с лопатами приехала.

– И трупешник закопать предлагала!

– Мы сами слышали!

– Слышали они, – проворчал следователь.

И, повернувшись к трем замершим девушкам, спросил у них:

– Ну, что в свое оправдание сказать можете, а? Кстати, будем знакомы, моя фамилия Ворохов. Во-ро-хов! Запомнили?

И следователь вдруг дружески подмигнул им, повернувшись спиной к остальным полицейским. На душе у подруг моментально полегчало. Так это же тот самый Ворохов! Обещанный им Задувайло маг и волшебник! Он все-таки прибыл к ним на выручку! Задувайло их не подвел. И хоть сам не приехал, но десант вместо себя прислал. Спасибо ему огромное.

Чувствуя расположение следователя, подруги разговорились. Они достаточно времени провели в глухой обороне. И теперь у них всех имелось что сказать следователю. К тому же следователь им понравился. И не потому, что был прислан к ним Задувайло, а просто потому, что был хорошим человеком.

Правда, был он уже не молод. Годился всем троим девушкам в отцы. Но при этом сохранил юношеский задор во взгляде, и к тому же был человеком неглупым и образованным. А с таким человеком всегда приятно и даже полезно поговорить.

Следователь слушал подруг, не перебивая. А надо сказать, что уже одно это говорило в его пользу. Потому что рассказывать свою грустную историю девушки принялись с самого начала. То есть с того момента, когда к Лесе обратилась за помощью ее родня с просьбой отыскать и вернуть в лоно семьи пропавшего мужа и отца – скульптора Петра Мартынова. Не обошли своим вниманием подруги и исчезновение следом за скульптором и его заказчика – господина Савичева, а также пропажу Кати – сестры Эльвиры и по совместительству знакомую пропавшего Савичева и модель пропавшего скульптора.

– Значит, мы имеем трех пропавших людей и один труп? – дослушав подруг до конца, пожелал уточнить следователь. – Так?

– Все правильно!

– Точно так!

– И эти четверо были связаны между собой?

– Вы все очень верно поняли!

Следователь поскреб большим пальцем ямочку у себя на подбородке и снова спросил:

– И все эти граждане были между собой знакомы, так?

Подруги переглянулись.

– Ну, Катя с Савичевым точно была знакома, – произнесла Эльвира.

– И Петя с Савичевым тоже!

– Ну, а Катя была замужем за Виталей, но изменяла ему с Савичевым!

– Ого! – отреагировал следователь. – Вы в этом уверены?

– Еще как! У нас и свидетель имеется, что они встречались.

– На Елагином острове гуляли. В ЦПКО!

Следователь усмехнулся:

– Ну, раз в ЦПКО, тогда конечно. Тогда что-либо возразить трудно.

Но Эльвира тут же кинулась на защиту сестры:

– Товарищ следователь, вы их не слушайте, пожалуйста! Они сами не знают, что говорят! Моя сестра ни с кем не встречалась. Она только своего мужа любила!

Но тут уж не выдержали и возмутились сами подруги:

– Ты ври, да не завирайся!

– Ничего она его не любила!

– Он ее бил!

– И унижал по-всякому!

– Свой брак твоя сестра считала жестокой ошибкой!

– Эльвира, пойми нас правильно! Ничего личного мы против твоей сестры не имеем!

– Но если это она прикончила Виталю, мы за ее преступление отдуваться не намерены!

– И потом, нам еще Петю Мартынова искать надо!

– Искать и найти!

– У него ребенок маленький.

– И жена!

– И теща!

– Они его все ждут не дождутся. А как мы Петю семье вернем, если сами на нарах окажемся?

Следователь Ворохов слушал этот возбужденный монолог двух подруг с едва скрываемой улыбкой. Когда девушки закончили трепыхаться, спросил у них:

– Значит, у вас, несмотря на предпринятое вами расследование, до сих пор нет ни одного подозреваемого?

– Приличного нет, – признались сыщицы.

– А неприличные?

– Ну, вообще-то мы думали на самого Виталю, – тихо призналась Эльвира. – Но раз его кто-то убил… Наверное, это снимает с него подозрение?

– Совсем не обязательно. Совсем!

Следователь в отличие от подруг держался весьма бодро. И уныния, охватившего трех девушек, отнюдь не разделял.

– Прежде всего, мы должны выяснить, чем занимался покойный. Какова была сфера его деловых интересов. Потому что та романтическая история, которую вы мне сейчас поведали, она до чертиков умилительна. Но, извините, как-то не вяжется с огнестрельными ранениями, которые повлекли за собой смерть нашего потерпевшего.

До чего же менты любят выражаться замысловато и витиевато! Например, сейчас подруги с трудом поняли, о чем следователь ведет речь.

– А говорю я о том, что, вполне возможно, Катя, ее любовник и скульптор к убийству совсем и не причастны. Дело в том, что мы обнаружили в личных вещах покойного письмо с угрозами.

– Что?

– Кто-то угрожал Витале?

– Кто это был?

Следователь покачал головой.

– Найденное нами письмо без подписи. К тому же оно отпечатано на принтере. Конверт чистый, никаких почтовых или других отметок на нем нет. Но мы, разумеется, отдадим на криминалистическую экспертизу. Возможно, после этого что-нибудь и станет ясным.

– А само письмо?

– Что в нем?

– Суть послания весьма проста.

– А именно?

– Если не заплатишь денег, тебе будет худо.

– Худо? В смысле Виталю грозились убить?

– Видимо, так, – пожал плечами следователь.

– А много денег просили эти мерзавцы?

– Сто тысяч.

– Сто тысяч? – воскликнула Эльвира слегка пренебрежительно. – Рублей?

– По всей видимости.

– Ну, так для Витали такие деньги были ерундой! Он запросто мог заплатить вымогателям и даже не заметил бы.

– Но тут возникает другой вопрос, – отреагировал следователь. – А стоило ли так делать? Стоило ли платить вымогателям. Ведь вымогатели очень коварный народ. Получив мзду один раз, они не успокоятся. Они будут хотеть еще и еще. А аппетит, как известно, приходит во время еды. Так что следующее требование может вырасти уже до двухсот тысяч, а потом и до трехсот. И так далее. Предела совершенству не бывает, точно так же, как нет предела и наглости шантажистов.

– А чем эти люди шантажировали Виталю? За что он должен был платить?

– Это из письма не ясно. Автор намекает на какую-то общую тайну. На родителей.

– А можно самим взглянуть на письмо? – спросила Кира, которой надоели все эти загадки.

Следователь ненадолго заколебался, и Кира подбавила жалостливости в свой голос:

– Мы только прочитаем и сразу же вернем его вам!

– Вот! Держите! – решился следователь.

Кира с жадностью схватила аккуратно упакованное в прозрачный полиэтиленовый пакетик письмо и впилась в строчки. Читать было легко. Шрифт был четкий, ясный, а бумага хорошей и плотной. Картридж был недавно заправлен. И Кира быстро справилась с задачей.

«Я хочу сто тысяч! – на бодрой ноте начиналось это послание. – Сто тысяч за молчание – это совсем недорого. И вообще, сто тысяч – это для тебя ничтожная сумма. Я знаю это совершенно точно. А мне эти деньги хоть отчасти помогут восстановить справедливость. Ты помнишь, наш отец оказался сволочью. Но держать в себе зло не в моих правилах. Мать учила меня совсем не этому. Нужно прощать своим врагам. Заплати мне эти деньги, и забудем обо всем, что было!»

Кира вернула письмо следователю и разочарованно вздохнула:

– Действительно, ничего не понятно. Что было? За что платить?

– А я вам о чем!

– Даже не ясно, кто это пишет. Мужчина или женщина?

– Мне кажется, что мужчина.

– А мне, что женщина.

– Почему?

– Не знаю, кажется, и все тут.

Следователь покачал головой.

– Ну, с этим письмом поработают не только эксперты, но и профессиональный психолог. Но боюсь, даже он не сможет многого вытащить из этого послания.

– А больше вы ничего похожего в вещах покойного не находили? Другие письма, например?

– Пока нет. Но обыск продолжается. Будем надеяться, что нам удастся найти что-то еще.

Кира тут же сочла своим долгом предупредить следователя:

– Нас в первую очередь интересуют следы жены погибшего, Кати, вот ее сестры.

– И даже не столько ее, сколько Пети – моего брата, – добавила Леся.

– Как у вас все запутано, – восхитился следователь. – Но я обещаю держать вас в курсе дела. Если появятся какие-нибудь новости про вашего брата или сестру, я обязательно позвоню вам.

В ответ Кира тоскливо вздохнула:

– Вы очень милый, но куда?..

– Что куда?

– Куда вы нам позвоните? Разве в камере у нас будет телефон?

– В камере? А кто говорит про камеру?

– А разве нас не арестуют?

– Нет. С какой стати? Разумеется, вы свободны.

Девушки уже так успели свыкнуться с мыслью, что им из дома Витали прямой путь на тюремные нары, что сейчас не сдержались и запрыгали по комнате, взявшись за руки.

– Ура! Мы свободны! Мы снова свободны! Да здравствует Ворохов!

Они так ликовали, вопили и прыгали, что следователь едва сумел докричаться до них:

– Единственное, о чем я попрошу вас, это пока не уезжать из города!

– Мы находимся под подпиской о невыезде?

– Да что вы! – смутился следователь. – Какая подписка? Но мне казалось, что в ваших же собственных интересах не уезжать далеко, пока не найдется брат… и сестра.

Следователь понравился подругам чрезвычайно. Но задерживаться в доме убитого дольше необходимого все равно не хотелось. Не то это, знаете ли, место – дом покойника, чтобы оставаться там надолго и по собственной воле.

Глава 10

Не очень-то приятно было осознавать, что в деле появился первый труп. Но по крайней мере, теперь у подруг имелась хоть какая-то зацепка. Убийство Витали пролило свет на дело об исчезновении Пети Мартынова, его заказчика и его модели.

Освободившись из лап полиции, Эльвира тут же помчалась к себе домой, каяться и выпрашивать у строгого Владимира Сергеевича прощение за поведение сестры и особенно ее мужа, позволившего неизвестному злодею сначала шантажировать себя, а потом всадить в себя пять пуль.

Надо сказать, что Эльвира выглядела очень несчастной. Пока девушки ехали в город, всю дорогу кусала свои украшенные стразами ногти, так что почти совсем сгрызла их. Подруги даже заволновались за ее пищеварительную систему: легко ли переварить такое количество застывшего геля и цветных кристаллов?

А еще Эльвира здорово действовала им на нервы, потому что поминутно повторяла:

– Владимир Сергеевич мне этого не простит! Я его знаю! Ни за что не простит! О, горе мне, горе! Черт, в недобрый час я устроила знакомство Катьки с этим Виталей! Не знакомила бы их, и не знала бы сейчас никаких проблем. Правильно говорят, не делай добра, не пожнешь лиха!

Высадив трясущуюся от страха Эльвиру возле ее дома, подруги переглянулись:

– Интересно, за что она будет извиняться? За то, что Виталя позволил себя укокошить?

– Странные у них с мужем отношения.

– Это еще мягко сказано.

У самих подруг в этом плане, к счастью, никаких проблем не было. Они не были должны перед кем-то отчитываться. Разве что перед своими любимыми кошками, которые встретили их у дверей с немым укором во взгляде.

К удивлению подруг, кошек возле двери не наблюдалось. Их громадных укоряющих глаз нигде не было видно. Настроившихся на тишину и одиночество подруг поджидал еще один сюрприз. В их доме звучала музыка и умопомрачительно пахло чем-то вкусным и мясным – явно готовился праздничный ужин.

– Ой! – схватилась за голову Леся. – Васек! Мы с тобой совсем забыли про него!

– Как неудобно получилось! Пообещали парню ужин, а сами…

Договорить Кира не успела. В холле появился Васек собственной персоной, облаченный в фартук с рыженькими пушистыми белочками. Это был самый любимый Лесин фартук, и она никому не разрешала им пользоваться, но почему-то сейчас не ощутила ни малейшего возмущения. Напротив, ей очень даже понравилось, что Васек вот так запросто разгуливает по дому. Было в этом что-то удивительно уютное. Словно брат приехал к сестре в гости и немного похозяйничал на кухне в ее отсутствие.

– Кстати, я тут немного похозяйничал на кухне в ваше отсутствие.

Леся вздрогнула. Васек словно подслушал ее мысли.

– М-м-м…! – втянула ноздрями воздух Кира. – Как вкусно пахнет! Васек, что это у тебя там?

– Мясо в красном вине.

– Мясо? Да еще и в вине? Ты хочешь сказать, что сам потушил мясо в вине?

– Да. А что тут такого? Взял килограмм говяжьей вырезки, порезал тонкими полосками, обжарил с луком, а потом все залил сухим красным вином и оставил тушиться на маленьком огне.

– Обалдеть! – только и смогла выговорить Кира, которой впервые попадался мужчина, который не только любил, но еще и УМЕЛ готовить.

– Ну, еще перчику добавил, гвоздички, немного пряных трав. Кстати, кинзу я у вас на участке собрал. Ничего?

Теперь пришла очередь Леси удивляться.

– На участке? Ты нашел у нас на участке кинзу?

– Да, а что такое?

– То есть ты вообще знаешь, как она выглядит?

– Да что тут трудного-то? – рассмеялся Васек. – Зашел в теплицу, а там у вас раздолье! И кинза, и петрушка, и кресс-салатик кустится, и базилик даже проклюнулся. Ну, я и набрал всего.

– Что росло, – эхом откликнулась Леся, стремительно бледнея. – М-м-м…

Ее бедные маленькие бальзамины, над рассадой которых она столько колдовала! Наверняка Васек вырвал их вместо петрушки! А спаржа! Аспарагус, который Леся уже второй год бережно пестовала, холила и лелеяла! Тот самый аспарагус, который едва проклюнулся и который Васек мог выдрать с корнем, приняв за особенный сорт лука. Леся холодела, мысленно представляя, какой урон мог нанести Васек в ее драгоценной теплице. Это же все равно что пустить слона в посудную лавку. Нет, много хуже!

– Цветочную рассаду, она рядом росла с зеленью, я не тронул, – услышала она. – Все в полном порядке. И кстати, прими мои поздравления, Леся. Спаржа у тебя выглядит просто прекрасно. Сколько этим посадкам? Уже три года?

– Два.

– Как? Всего два? – искренне поразился Васек. – Ну, тогда вы просто волшебницы! В следующем году, когда я к вам приеду, вы меня сможете угостить свежей зеленой спаржей.

И так как подруги не нашлись, что сразу же ответить на это, он поторопил их:

– Ну, а сейчас мойте скорее руки. Давно пора сесть за стол. Еда любит точность. Если мясо перестоит, потеряет вкус и аромат.

Подруги не знали, что и сказать в ответ. В принципе Васек не сделал ничего сверхординарного… То есть для женщины ничего сверхординарного. Но вот для мужчины… Для мужчины его поведение было фантастическим, невероятным, да что там, просто сказочным.

Он приготовил им ужин! И не просто сварил сосиски или поджарил яичницу, а соорудил мясо в красном вине и с пряными травами.

– Ладно, погоди радоваться, еще надо попробовать, что там получилось, – прошептала Леся на ухо подруге. – Может быть, гадость какая-нибудь.

– Не может, – возразила Кира. – Видишь, как кошки на кухне вьются. И пахнет прекрасно. Если бы в кастрюле дрянь булькала, их бы на кухню нипочем не заманить было бы! Говорю тебе, он сокровище.

Леся все равно помчалась в свою драгоценную теплицу, чтобы проверить размер ущерба, нанесенного визитом туда постороннего. Каково же было ее удивление, когда она поняла, что Васек действительно не тронул ни один цветочный стебелек, даже самый маленький и жалкий. А петрушку выдернул именно ту, которую собиралась выдернуть и сама Леся, исключительно с целью прореживания остальных посадок. Так что от похода Васька в теплицу был не вред, а одна лишь сплошная польза.

– Ну и парень! – в восторге шепнула Леся на ухо подруге, вернувшись в дом. – Сокровище!

– Мы еще не пробовали мясо, – напомнила ей Кира.

– Ну и попробуем. Чего ты вредничаешь?

– Я? Я вредничаю? Наоборот, только и думаю, как странно, что Васек – брат Лисицы.

– Кузен.

– Все равно! Они совсем не похожи.

Мясо, которое соорудил Васек, как и ожидали подруги, оказалось бесподобным. Ничего вкуснее девушки никогда не ели. Ну, в смысле, из того, что им довелось попробовать из стряпни знакомых мужчин. Но это дало им основание вполне искренне похвалить своего гостя:

– Васек, ты настоящий повар!

– Да ну что вы! – отмахнулся парень. – Вы не попробовали еще закуски.

И он придвинул к подругам миску, до краев заполненную чем-то ярким и густым.

– Очень вкусно. А в чем секрет?

– Вообще-то, это рецепт моей бабушки. Умирая, она завещала его мне. И взяла с меня слово, что я не раскрою этот секрет никому, кроме своей жены. Думаю, что секрет умрет вместе со мной. Я не женат.

Подруги многозначительно переглянулись. И Кира поинтересовалась:

– Ну, а почему бабушка все-таки поведала этот рецепт именно тебе? Почему тебе, а не маме – своей дочери?

– Бабушка была папина мама. Но мой папа кулинарией не увлекался. А маму бабушка, мягко говоря, недолюбливала. Она вообще осуждала родителей за то, что они бросили ребенка на произвол судьбы.

– Какого ребенка?

– Меня.

– Как бросили?

– Ну, я же вам рассказывал, что родители долгое время жили и работали в Германии.

– Да. И что?

Васек использовал не все вино для приготовления мяса. Вернее сказать, он купил достаточно бутылок, чтобы еще и осталось для приятного проведения вечернего застолья. И вот теперь после третьего бокала густого красного «Бордо» разговор потек удивительно живо и занимательно.

– Родители много работали, были постоянно заняты. Поэтому меня маленького оставили с бабушкой в России.

– Многие папы и мамы так поступают со своими детьми, если не имеют возможности таскать их с собой.

– Но моя бабушка родителей не одобряла. Считала, что ребенок должен расти с отцом и матерью, а не со стариками. Она была очень ответственная, моя бабушка. И меня любила сильно. Но хотя и любила, воспитывала в строгости. С самого младшего возраста у меня уже имелись обязанности по дому. Еще бабушка всегда мне твердила, что не бывает в доме мужской или женской работы. Все люди равны. Нужно следить за чистотой и порядком. А если я начинал ей указывать на семьи моих друзей, где всю работу по дому делали женщины, она неизменно возражала, что вообще-то раньше ткать, шить и вязать разрешалось только мужчинам. Это были сугубо мужские профессии. Нет ничего зазорного в том, чтобы сполоснуть после себя чашку или смахнуть сор со стола. Это не грех и не стыдно.

– Уникальная у тебя была бабушка. Немного я встречала женщин, которые бы доверяли любимому внуку вымыть за собой тарелку.

– Бабушка не была лентяйкой, если вы на это намекаете. Просто у нее были свои принципы. И эти принципы она была готова отстаивать до последнего.

– Наверное, тебе с ней нелегко жилось.

– Когда любишь человека и чувствуешь, что он тоже тебя любит, можно закрыть глаза на многие его недостатки.

– А что привело тебя в Россию сейчас?

Но Васек не ответил. Вместо ответа он вскочил на ноги и принюхался:

– Чувствуете? Вроде бы горелым запахло! О, господи! У меня же в духовке пирог с черникой!

Подруги даже не успели обменяться изумленными взглядами (у них будет еще и десерт!), а Васек уже хлопотал у плиты. Он вытащил пирог и, причитая, аккуратно принялся теркой счищать нижнюю почерневшую корку. При этом он жаловался точно так же, как и сами бы подруги жаловались в таком случае, что не могло не вызвать у них веселой улыбки.

– Чего вы смеетесь, девчонки? Я так старался! А он пригорел!

Вид у Васька был раздосадованный до невозможности. К тому же он два раза обжегся о раскаленный противень, что не могло улучшить самочувствия. В конце концов, подругам даже стало его жаль. Они бросились на помощь Ваську и совместными усилиями отчистили пирог от пригоревшей корочки. Потом заварили крепкий чай и снова устроились за столом.

Но хотя пирог действительно немного пригорел, подругам показалось, что Васек использовал ситуацию как повод, чтобы не говорить о своей теперешней жизни. Больше он о себе не рассказывал.

Зато он с удовольствием слушал их рассказы. И наконец воскликнул:

– Мне просто повезло, что я познакомился с двумя такими замечательными людьми. Девчонки, примите мои искренние заверения в любви и дружбе. Вы обе – просто прелесть!

И в избытке чувств Васек даже расцеловал обеих подруг. Они не протестовали. Было что-то очень приятное в объятиях Васька. Приятное, но одновременно настораживающее. Что именно, подруги не могли сформулировать. Просто какое-то неясное чувство. Потом выпитое вино наконец стало действовать как снотворное. И девушки расползлись по своим комнатам.

Уборку кухни и мытье грязной посуды любезно взял на себя Васек. Засыпающие подруги только и успели, что добраться до своих постелей и подумать, как некрасиво поступили со своим гостем, с ходу взвалив на него не только приготовление праздничного ужина, но и все другие обязанности по хозяйству, как сон уже напрочь сморил их.

Подруги даже не успели удивиться тому, как легко и быстро им удалось заснуть сегодня. Леся все приписала усталости, а Кира – выпитому хорошему вину. И ни одна из подруг не догадалась заглянуть в бутылку, из которой щедро подливал им вино милый Васек. А если бы они заглянули, то увидели бы на дне некий мутный осадок.

Сейчас этот осадок чистоплотный Васек вылил в отверстие раковины. Вместе с мутью вышли какие-то белые крошки, заставившие стоявшего рядом с ним человека поморщиться.

– В другой раз надо тебе дробить таблетки тщательнее.

– Сам знаю, – буркнул Васек. – Не учи ученого.

Сидящие на шкафу и наблюдающие за всем Фантик с Фатимой неодобрительно мяукнули. Второй мужчина покосился на них, а потом снова повернулся к Ваську.

– Ты чего такой злой? – спросил он у него.

На этот вопрос Васек отреагировал неожиданно эмоционально. Грохнув в мойку посуду, он закричал:

– Запарился я, вот чего! Посмотрел бы я на тебя на моем месте! Как белка в колесе целый день кручусь. Думаешь, легко со всем одному управиться? Честно тебе говорю, понятия не имею, как женщины успевают! И приготовить, и прибрать, и постирать. А если дети? Один, два, трое! Это же вообще чума!

– Ну, допустим, тебе трое детишек не грозят.

– Почему это? – немедленно встал в позу Васек. – Нужно же кому-то думать о продолжении рода.

– Ты собираешься продолжать род?

– А почему бы и нет? Чем я плох?

Второй мужчина ничего не ответил. Вместо этого он пробурчал:

– Давай по делу. Значит, говоришь, ничего не удалось найти?

– Нет. Даже в теплице посмотрел. Все чисто.

– А в теплице-то зачем? Нет, эта вещь должна быть в доме. Говоришь, ничего похожего?

– Нет. Иначе зачем бы я стал тебя звать?

– Ну да, верно. Но тогда нам с тобой придется осмотреть дом заново. На все про все у нас есть… Сколько они проспят?

– До утра снотворное их продержит. Я уменьшил дозу по сравнению со вчерашней. Но думаю, что все равно этого достаточно.

– Давай сделаем так. Ты берешь на себя второй этаж. Только не разбуди девчонок.

– Говорю тебе, они не проснутся до утра.

– Осторожнее! – предупредил Васька второй мужчина. – Ты с ними познакомился совсем недавно, а я знаю их уже много лет. С обеими нужно держать ухо востро. Те еще штучки. Только кажутся безобидными, словно ландыши. А на самом деле могут ужалить похуже крапивы.

– Мне они показались очаровашками.

– Много ты понимаешь в женщинах!

– Уж не меньше твоего!

В голосе Васька звучало оскорбленное самолюбие. Собеседник не решился начинать.

– Значит, ты ищешь на втором, а я буду осматриваться на первом этаже. Потом мы вместе выйдем в зимний сад и посмотрим там.

– Ты же говорил, что в теплице смотреть нечего!

– А теперь передумал. Могу я передумать или нет?

– Можешь. Менять свои решения по пять раз на дню – это как раз свойство настоящего мужчины!

В голосе Васька прорезалось такое ехидство, что второй мужчина даже заскрипел зубами от злости. Но громко выражать свои чувства он не посмел. Все-таки в доме были хозяйки. Они спали. И будить их в планы двух копошащихся внизу авантюристов никак не входило. Поэтому они тихо разошлись в разные стороны, лишь мысленно посулив друг другу сто чертей в ступе.

Утром подруги проснулись в превосходном настроении. За окном снова светило яркое солнышко. Пели птички. Правда, в голове стоял легкий туман, но он развеялся, едва лишь подруги спустили ноги с кроватей. И на душе стало легко, радостно и приятно.

– Как я хорошо выспалась! – поделилась Леся с подругой, когда они встретились на кухне за утренней чашкой кофе.

– И я! Обычно ворочаюсь прежде, чем уснуть. А тут бац! И сразу же вырубилась.

Кира налила себе кофе из кофейника и внезапно замерла:

– А где наш гость?

– Васек? Ушел.

– Куда?

– Оставил записку.

И Леся придвинула к Кире клочок тетрадной странички, где было написано:

«Ушел в магазин за продуктами. Меня не ждите. Пейте кофе сами. Булочки в духовке».

Заглянув в духовой шкаф, подруги действительно обнаружили там еще теплые булочки с корицей. И хотя ни одна из них не любила корицу, каждая с удовольствием уничтожила по две мягкие ароматные булочки.

– Если он еще и булочки сам по утрам печет, то это вообще что-то невероятное, – пробурчала Леся с набитым ртом. – Как думаешь, он надолго у нас останется? Хорошо бы.

Но Кира не спешила радоваться. Вид у нее был задумчивый и какой-то придавленный.

– Что с тобой? – удивилась Леся.

– Сама не знаю. Не нравится мне что-то.

– Что именно?

– Знала бы, сказала, – огрызнулась на нее Кира и пошла умываться, чистить зубы и вообще приводить себя в порядок.

Когда подруги бывали дома одни, они садились по утрам за стол не при параде. Во-первых, к чему до завтрака умываться и чистить зубы, если за едой все равно неминуемо испачкаешься и придется начинать мытье и чистку по новой? А во-вторых, они обе по утрам чувствовали себя невыспавшимися и уставшими. И потихоньку начинали приходить в себя только после одной, а то и двух чашек кофе.

Кира ушла, а Леся с недоумением посмотрела на верных Фантика и Фатиму, которые тоже были не прочь принять участие в хозяйском завтраке.

– Я что-то не понимаю. Ей что, не нравится Васек?

Кошки отреагировали на вопрос сдержанно. Фантик переступил передними лапками, Фатима тихонько мяукнула.

– А вам он как? Симпатичный? Можно ему доверять?

На этот раз мяукнул Фантик. Фатима вскочила на ноги. И хотя кошачьего языка Леся не знала, но у нее сложилось ощущение, что кошкам что-то такое известно про их гостя, что их настораживает, хотя и не сильно. Но Леся видела, что кошки отреагировали на ее второй вопрос куда живее, чем на первый. Значит, у них было мнение насчет Васька. И они с удовольствием поговорили бы об этом, но увы, мешал языковой барьер.

– Вот так вот живем с вами бок о бок, а пообщаться толком не можем. Ни вы меня не понимаете, ни я вас. Или вы меня понимаете? Но тогда получается, что я полная дура, раз ваш язык до сих пор выучить не могу.

Огорченная этим обстоятельством Леся отправилась в ванную комнату. По дороге ее перехватила Кира. Вторая подруга уже успела умыться и почистить перышки. От ее утренней меланхолии не осталось и следа. Кира была бодра и энергична.

– Пока будешь умываться, не забудь обдумать план действий на сегодняшний день, – велела она подруге. – А я пошла звонить Эльвире. Может быть, у нее есть что-то новое для нас.

Леся обещала подумать. Но, к своему немалому стыду, обещания не сдержала. В ванной все мысли Леси были заняты лишь самой Лесей. Откуда-то взялся на подбородке мелкий красный прыщик. И что ему понадобилось именно у Леси на подбородке? Да еще пробились три совершенно ненужные волосинки в районе переносицы. А вот как раз нужные в районе темечка стремительно выпали. Причем в куда большем количестве, чем вырастали. Словом, проблем оказалось много.

Леся с грустью думала о том, что с каждым годом неполадок в ее внешности становится все больше. Ретушировать и ремонтировать подручными средствами становится все трудней и трудней. Скоро придется прибегать к услугам специалиста. А это, как известно, удовольствие не только дорогое, но и малоприятное, и к тому же далеко не безопасное.

Словом, когда Леся вышла из ванной, все ее мысли были где угодно, но только не там, где им поручила быть Кира.

К счастью, сама Кира обладала деятельной натурой. И не очень-то нуждалась в данный момент в Лесе.

– Я позвонила Эльвире! – таким возгласом встретила она подругу. – Она говорит, что у нее офигительные новости! Сама уйти из дома не может. Мы должны приехать к ней.

– А что это за новости?

– Понятия не имею. Но Эльвира говорит, что если мы приедем, то не пожалеем.

Леся немного посопротивлялась для виду:

– Нам нужно на работу. Девочкам без нас тяжело.

– Брось ты! Девчонки у нас мировые. Они отлично справятся и без нас. К тому же наплыва пока что нету. Забыла? На дворе еще только март!

Да, наплыв туристов в туристическом бизнесе, в котором крутились подруги, ожидался ближе к апрелю и в самом апреле. Почему-то клиенты Киры и Леси предпочитали тянуть до последнего, словно сомневались, что весна все-таки когда-нибудь придет. И прозревали, лишь почувствовав апрельское солнышко. Весна! Блин!

Последнее восклицание относилось к тому, что только тогда все внезапно вспоминали, что скоро предстоят праздники. И дружными тропами неслись в туристические фирмы и визовые отделы, чтобы успеть забронировать себе местечки в Европе, Азии, Америке или даже Австралии на эти праздничные выходные дни.

– Девчонки справятся и без нас. А мы должны найти Петю. Разве не так?

– Ну, ладно, – быстро сдалась Леся. – На работу не пойдем. Поедем к Эльвире.

Эльвиру подруги застали дома. Выглядела она бледной и взволнованной. Надеть траур по усопшему родственнику она не позаботилась. То ли не сообразила, что нужно сделать, то ли просто не считала Виталю достаточно близкой родней.

– Меня всю трясет! – с этими словами встретила подруг Эльвира. – Вы сейчас стойте и не падайте. Я вам такую вещь скажу… Такую… Мой Владимир Сергеевич тоже пропал!

Подруги действительно чуть не свалились. Устояли исключительно благодаря силе духа и выдержке. Ну, и еще полученному предупреждению. А потом попытались разобраться, что к чему. Не могут ведь мужья и жены исчезать вот так вот один за другим. В конце концов, похищение – это не вирус. Им невозможно заразиться от соседа.

Впрочем, очень быстро выяснилось, что исчезновение Владимира Сергеевича – мужа Эльвиры не имеет ничего общего с исчезновением Пети, Кати и Савичева. Эти трое исчезли внезапно, никому и ничего не сказав, никого не предупредив и заставив своих друзей и близких ломать голову над загадкой своего исчезновения.

А Владимир Сергеевич исчез с подробными инструкциями, которые дал своей молодой жене. Когда Эльвира вчера вечером явилась домой, в коридоре ее встретил разгневанный муж. Никогда прежде на памяти Эльвиры такого не было, чтобы муж лично вышел бы встречать ее. Эльвира либо сама проскальзывала в дом, либо ей открывала горничная, либо двери церемонно распахивал управляющий.

Должно быть, произошло нечто грандиозное. Эльвира поняла это, кинув взгляд на свои золотые часики. Стрелки показывали одиннадцатый час. А один из самых строгих пунктов правил Владимира Сергеевича, записанных им для жены, гласил: «Ты обязана быть дома не позже девяти часов летом и семи часов в зимнее темное время суток». Разумеется, это правило не распространялось на те случаи, когда Эльвиру выводил в свет сам Владимир Сергеевич. Либо же, выходя из дома в сумерках, она могла взять охрану. Но это лишь на самый крайний, экстренный случай. Владимир Сергеевич к таким вылазкам все равно относился неодобрительно, лишая Эльвиру полагающейся премии.

– Негоже замужней женщине по улицам шастать, – поучал он свою молодую жену. – А уж по вечером или в темноте это и вовсе недопустимо!

Ни разу за все время их супружества Эльвира не нарушила правил. А тут нарушила! Не по своей вине, но все равно нарушила.

– Где ты была? – брызгая слюной от ярости, набросился он на Эльвиру. – Почему у тебя был выключен телефон? Где ты была?

От страха Эльвира тут же начала говорить правду, хотя раньше и не собиралась полностью посвящать мужа в случившееся. Но тут при виде его побелевших от злости глаз она решила, что лучше все рассказать. В конце концов, не она ведь убила Виталю. Да и не Катя… Наверное. Мало ли какие враги могли быть у этого человека! Возможно, что в его смерти и нет ничего опасного для положения самой Эльвиры.

Ну, убивают же маньяки людей. И что? Никто со своими женами из-за этого не разводится. Вот и Владимиру Сергеевичу нечего капризничать. Он должен понять, что Эльвира не виновата. К тому же Виталя ей седьмая вода на киселе. И потом, ведь не он убил, а его убили. Значит, он жертва. И Эльвира тоже, получается, жертва. По-родственному.

А еще Эльвира надеялась на понимание мужа. Владимир Сергеевич, конечно, деспот. И зануда. Но он не дурак и понимает, что второй такой послушной, верной и исполнительной Эльвиры ему быстро не найти. К тому же лучше брак с такой женой, чем развод. Развод – это и вовсе плохо. И вообще, муж обязан защищать жену. А она, Эльвира, как нельзя больше в данный момент нуждается в защите.

Все это Эльвира и выпалила на одном дыхании, глядя в лицо мужу. И была удивлена его реакцией. Злиться он перестал. И пожалуй… Пожалуй, испугался!

– Виталя убит? – каким-то странным голосом спросил он у жены. – Как? Почему?

– Полиция осматривала его дом и нашла бумаги.

– Бумаги? – еще больше бледнея, переспросил Владимир Сергеевич. – Они нашли бумаги?

– Да. И в этих бумагах некто требовал с Витали денег. А в противном случае грозился.

– Грозился? У Витали требовали денег? И… И полицейские уже знают, кто… кто автор этих бумаг?

– Нет, не знают. Но будут искать.

– Они сами тебе это сказали?

– Нет, но разве это не очевидно?

Эльвира уже поняла, что буря пронеслась у нее над головой, не задев ее и даже не пролив ни капельки. Владимир Сергеевич совершенно забыл про жену. Он сразу же куда-то убежал. Пока Эльвира переодевалась, переобувалась, приводила себя в порядок и ужинала, мужа не было ни видно, ни слышно.

Нет, слышно, пожалуй, было. Владимир Сергеевич чем-то шуршал в кабинете. Он даже пару раз что-то уронил, но Эльвира решила не соваться. Ну его, себе дороже. Пусть немного отойдет, остынет. Тогда Эльвира и проскользнет к нему и попробует подлизаться.

Владимир Сергеевич появился на кухне, когда Эльвира как раз поднесла ко рту кусочек ароматной телячьей колбаски.

– Я ухожу! – объявил ей муж, и колбаска шмякнулась изо рта Эльвиры обратно на тарелку.

Несмотря на поздний час, муж Эльвиры был полностью одет, обут и держал в руках небольшой чемоданчик. Владимир Сергеевич даже не забыл нацепить шляпу. И это убедило Эльвиру, что муж не шутит. Куда-то собрался. Он куда-то едет. А куда? Впрочем, какая Эльвире разница. Раз собрался, ну и пусть себе едет.

Ничего необычного Эльвира в ситуации не увидела. Владимир Сергеевич часто уезжал по своим делам, ставя Эльвиру в известность лишь в самую последнюю минуту.

Но, подобрав упавший у нее кусок колбаски, Эльвира все же грустно поинтересовалась:

– Как же так, Владимир?! Ты уезжаешь? А я? А убийство? Ты что, не понял? Виталя убит! Мне страшно.

– Да. Я все понял.

– И все равно уезжаешь? В такой момент?

– Да, Эленька, – ответил Владимир Сергеевич. – Уезжаю.

Колбаска вторично выпала из рук Эльвиры. В голосе мужа звучала такая нежность, какой она не слышала от него… пожалуй, никогда. Даже в самые лучшие моменты их супружества, когда она точно знала, что муж ею необычайно доволен. Даже тогда он не говорил с ней так ласково.

– Владимир… Но я… Мне страшно, Владимир!

– Прости меня, девочка, – чуть не заплакал Владимир Сергеевич. – Я негодяй! Я должен был все рассказать тебе еще раньше. Но, понимаешь, я так запутался!.. Об одном прошу я тебя, что бы тебе ни рассказали про меня, не осуждай меня!

И с этими словами муж бросился бежать, да так быстро, что, когда Эльвира опомнилась и выскочила из-за стола, его уже и след простыл. Из окна Эльвира увидела, что муж сел в какую-то неприметную машинку, вроде бы даже в «Жигули» пятой или седьмой модели. Последний факт окончательно добил Эльвиру, ясней ясного показав, что ее прежней размеренной и безмятежной замужней жизни пришел конец.

Последняя фраза очень удивила подруг.

– Почему это обычные «Жигули» навели на тебя такую панику?

– Так потому именно, что обычные! Старые, ржавые и дешевые! Никогда, никогда бы Владимир Сергеевич не позволил себе сесть в такую колымагу! Для него это бы означало конец всей его репутации! О-о-о… Муж даже носки покупал только от «Шанель». И вдруг «Москвич». С ним просто такого не могло быть! Только не с ним!

Кира внимательно дослушала ее, но вопрос задала совсем не тот, который ожидала от нее Эльвира.

– Раньше ты говорила, что это были «Жигули»!

– Что? «Жигули»! «Москвич»! Да какая, в сущности, разница?

Эльвира раздраженно передернула плечами.

– Вы что, не понимаете, девочки, от меня ушел муж! Покинул в час испытаний! И самое ужасное, что я беспокоюсь за него. Будучи в порядке, Владимир Сергеевич никогда бы не сел в эти «Жигули»!

– Ах, так значит, все-таки это были «Жигули»!

– Да какая разница?!! – закричала Эльвира. – Отстаньте вы от меня с этими «Жигулями»! Муж пропал. Управляющий его тоже пропал. Сегодня не явился, как обычно, за Владимиром Сергеевичем. И шофер не приехал! Все пропали! А вы тут талдычите про какие-то «Жигули»! Что они вам? Хлам! Старье!

Но Кира осуждающе покачала головой.

– Нет, ты не скажи. Нам ведь нужно узнать, куда отправился твой муж.

– И что?

– А водитель машины, на которой укатил твой Владимир Сергеевич, может нам в этом помочь. Поэтому вспоминай, что это была за машина? «Жигули» или все-таки «Москвич»? Какого цвета? Особые приметы у машины были?

Эльвира начала понимать, чего хотят от нее подруги. Сердиться она перестала. Принялась шевелить мозгами.

– Люк на машине был, – наконец припомнила она вполне мирно. – Я сверху смотрела и еще удивилась, кому понадобилось в отечественной таратайке люк прорезать. А потом смекнула, что это и не люк вовсе был, а дыра.

– В каком смысле?

– Вся машина была такая старая, а в крыше дыра. Большая. Такое впечатление, что на эту машину сверху что-то свалилось, пробило крышу, а хозяин потом не стал ничего ремонтировать, а просто затянул дыру полиэтиленом.

Да уж, не кабриолет. И даже не «Бентли». Гораздо, гораздо хуже.

– И где твой муж нашел такую карету? Машина ждала его во дворе?

– Нет. Остановил прямо на улице. Просто поднял руку, и машина подъехала к нему.

– То есть это была случайная машина?

– По всей видимости, да.

– Черт, это здорово осложняет дело, – вздохнула Кира. – Но мы все равно должны сообщить Задувайло и Ворохову о бегстве твоего мужа.

– Думаете, стоит?

– Конечно! Ворохов велел нам отчитываться во всем странном, что произойдет с нами в ближайшее время. А побег твоего мужа – это весьма странно. Нужно срочно начать поиски.

Кира не договорила свою мысль до конца, чтобы не пугать Эльвиру. Мысль была следующая: коли уж в деле появился труп, то очень велика вероятность появления следующего. А поведение Владимира Сергеевича однозначно указывало на то, что он смертельно испугался чего-то.

И от этой опасности и сбежал, оставив Эльвиру. И не просто сбежал. Он оставил любимую жену один на один с неизвестной подругам опасностью. Трус! Жалкий трус! И при этом еще смел плакать, прощаясь с Эльвирой!

Глава 11

Эльвира не стала больше возражать. Она пошла звонить следователю. Ей тоже казалось, что Владимир Сергеевич вел себя неадекватно. Его лучше найти и возвратить назад, пока он не наделал каких-нибудь глупостей. Она так и сказала Задувайло, когда тот пожелал побеседовать со свидетельницей.

– Что за детский сад – кататься на такой таратайке? – наседала она на лейтенанта. – Вот вы опытный человек, вы можете мне ответить? Владимир Сергеевич политик! Известная личность! Его лицо постоянно мелькает в средствах массовой информации. Он – публичный человек. И не молодой! В его-то ли возрасте раскатывать по городу на какой-то ржавой развалюхе с дырявой крышей! Что может еще выкинуть человек, впавший в такое состояние? Очень вас прошу, найдите моего мужа. Найдите и верните!

Задувайло пообещал сделать все от него зависящее. Поблагодарил Эльвиру за ее показания, поблагодарил подруг за их помощь, всех мысленно обнял, всех еще раз горячо поблагодарил и отключился. Три новых подруги остались, чтобы продолжить начатое расследование.

– Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, – наконец произнесла Кира. – Мы должны сами попытаться найти убийцу Витали.

– Зачем?

– С ума сошла?

Но Кира лишь покачала головой.

– Мы же с вами хотим найти Катю и Петю.

– И господина Савичева, – подсказала добрая Леся.

– Ну, и его тоже, если придется. А у меня такое впечатление, что эти трое пропали не каждый сам по себе, а, как бы это сказать…

– Все вместе они пропали!

– Разом!

– За компанию!

– И их похитил один и тот же человек!

Кира многозначительно кивнула:

– Вот это самый важный вывод! И я думаю, что это мог сделать Виталя.

Две других девушки изумленно переглянулись:

– Виталя?

– Почему он?

– Но он же убит!

Кира принялась загибать пальцы:

– Смотрите сами! Во-первых, Виталя ревновал Катю. А Катя ему изменяла. Нет-нет, Эльвира, не пытайся защищать свою сестру. Нам это и не нужно, потому что мы Катю не осуждаем. Лично я давно бы бросила такого гада, как этот Виталя. Ну, а Катя по какой-то причине не стала разводиться с мужем. Возможно, он не давал ей развода, запугивая ее каким-то образом. А возможно, что и сама Катя не желала решительных шагов. Она просто влюбилась в другого мужчину и стала изменять мужу.

– А Виталя узнал об этом. И о том, кто любовник его жены. Потом узнал, кто еще в курсе романа. А кто? Конечно, Петя! И он ликвидировал всех! Жену, ее любовника – господина Савичева, и бедного Петю, который просто честно трудился над порученным ему заказом.

– Вот видишь!

– Но он не знал, что ему поручили изваять изображение чьей-то жены, – вступилась за брата Леся. – Он документов у своего заказчика не спрашивал.

– И очень напрасно!

– Согласна. В этом он допустил ошибку. Я тоже считаю, что он должен был составить договор, подробно расписать все реквизиты своего заказчика и все прочие особенности.

– Ну, чего теперь об этом говорить.

– Послушайте, вы все болтаете и болтаете! Давайте уже искать Владимира Сергеевича! – нетерпеливо вмешалась в разговор Эльвира. – И раз вы думаете, что его бегство могло быть связано с убийством Витали и исчезновением ваших трех знакомых, будем искать и их тоже. Я не против. Но давайте действовать!

Подруги задумчиво и оценивающе посмотрели на нее, словно прикидывая реальную пользу от деятельного настроя Эльвиры. Сможет ли она выдержать тяжесть расследования? Не свернет ли на полпути? Не бросит ли их в самый неподходящий момент? И самый главный вопрос, можно ли ей доверять? Человек, который сидит на успокаивающих таблетках, не может вызывать большого доверия.

Но по сравнению со вчерашним днем Эльвира выглядела куда бодрее и при этом, как ни удивительно, спокойнее. Несколько раз покричала, и все. И даже не кричала, а просто эмоционально разговаривала. Определенно, отсутствие мужа и его управляющего на нее повлияло благотворно. Раньше она до ужаса боялась каким-то неудачным поступком или движением вызвать гнев мужа. Отсюда и расшатанная нервная система, и антидепрессанты.

Уже сегодня Эльвира при подругах не выпила ни одной таблетки. А значит, она и не нервничала. Получалось, что без своего мужа и его тотального контроля она не боялась никого и ничего.

– Что вы так на меня смотрите? – воскликнула девушка. – Говорите, будем мы двигаться или нет?

– Первым делом нужно понять, кто убил Виталю.

– Ой, – тут же обрадовалась Эльвира. – Так это я вам скажу! Это сделал кто-то из бывших жен! Либо Вера, либо Натали!

– Что?

– Ой, как же они его ненавидели! Вы не поверите! Какие вещи они про Виталю рассказывали! Жуть! А когда поняли, что после развода им от него ничего отщипнуть не удастся, возненавидели еще больше! И что ни говори, у них был для этого серьезный повод.

– Что за повод?

– Хотя Виталя по-своему тоже был прав, – не слушая, продолжала увлеченно рассказывать Эльвира. – Пока жены были с ним, он их одевал, драгоценностями увешивал, все только самое лучшее для своих девочек. Ну, а когда они на развод подали, тут уж он церемониться не стал. С Верки все брильянты содрал и Натали их потом передарил. И с одеждой также. Шубы от Веры к Натали перекочевали. Ну, а потом уже и к моей сестрице.

– Погоди, – оторопела Кира. – Так Виталя выставлял своих жен из дома в чем мать родила?

– Ну, почему же? Кое-какие вещи он им оставлял. Ну те, что подешевле. И потом… Они ведь к нему тоже не голыми пришли. Да и забирал он только драгоценности и дорогие вещи. И еще меха, кожу, кашемир. Конечно, сумочку из кожи аллигатора он им не оставил, а вот из кожзама пожалуйста. Хоть все десять!

Оторопев, Кира таращилась на эту особу.

– И зная все это, ты все равно сосватала ему свою сестру?! – воскликнула она наконец. – Садисту и крохобору?

Но Эльвира ее возмущения не только не разделила, но даже не поняла его.

– Почему бы и нет? Виталя был добр к своим женам, когда они были с ним, но…

– Он бил их! Даже соседи по дому могут подтвердить это!

– Ну и что? Зато потом и одаривал по-королевски!

– Да только все подарки назад отобрал! Ведь все равно бабам пришлось после развода в квартире у мужа оставить много своих вещей. Разве смогли бы они вынести мебель или технику?

– Нет, конечно, – надулась Эльвира. – Виталя бы им не дал.

– А думаешь, приятно им было осознавать, что все эти годы они терпели унижения и побои совершенно бесплатно!

– Так я к чему и клоню! Бабы Виталю ненавидели. Хотя за что? Самим не надо было дурами быть! Виталя нормальный мужик. К нему просто подход надо было уметь найти.

– Что-то ни у кого из прежних его жен этого сделать не получилось!

– А у Кати получилось. Они с Виталей нормально жили.

Заметив выразительный взгляд подруг, Эльвира поспешно воскликнула:

– Во всяком случае, с Катей Виталя вел себя тише и лучше, чем со своими первыми двумя женами. И это те же соседи тоже подтвердить могут! Но лично я считаю, что Виталю запросто могли Верка с Наташкой пришить. Они обе такие гадюки! Да еще после того, как Натали тоже с Виталей развелась, они вроде как подружились даже.

– Подружились?

– Кто? – тоже не поняла Кира. – Кто подружился? Бывшие жены Витали?

– Ага, – кивнула головой Эльвира. – Странно, да? Но это правда. Во всяком случае, даже мы с Катей их несколько раз вместе видели.

– Где?

– Ну, где, где… В кафе, в магазинах, и даже на улице. Питер – город маленький. Если посещаешь одни и те же магазины, то обязательно встретишься.

И Эльвира покрутила на пальце кольцо с огромным брильянтом. Колечко явно стоило баснословно дорого. И сережки. И еще пара колечек. И браслет. И туфли. Это заставило Киру задать Эльвире следующий вопрос:

– Выходит, у жен Витали после развода с ним остались средства на походы в дорогие магазины?

– В том-то и дело, что нет! – радостно воскликнула Эльвира. – Они просто смотреть туда приходили, представляете? Слюнки у них так и текли при виде новой коллекции от Маноло Бланик! Делали вид, что им ничего не понравилось. А все знают, что у них просто нету ни шиша! Виталя ничего им не дал! Думаю, что в тот момент мегеры еще больше ненавидели его.

– Или Катю, – тихо добавила Кира.

Хм, после такого заявления впору задуматься. Если бывшие жены Витали вдруг сделались такими закадычными подружками, то это могло означать многое. Во-первых, они могли сдружиться на основе взаимной психотерапии. Встречались себе в уютном местечке, за бутылочкой сухого вина азартно ругали бывшего мужа – скота и жадину, и на душе легчало.

Но могло случиться и такое, что одних слов бывшим женам показалось мало. И они от слов перешли к делу. К какому делу? Да уж ясно, к какому. Выследили Виталю, улучили момент, когда мужик остался один, да и пристрелили потихоньку.

Или еще лучше, наняли киллера! Да, киллер определенно лучше. Можно оформить себе алиби. А деньги откуда на киллера взяли? Ну, скинулись и наняли. Хотя с чего им скидываться, если Виталя оставил обеих своих женушек после развода без гроша?

– Под такое дело могли и кредит в банке взять, – заметила Эльвира, когда Кира поделилась с подругами своими соображениями.

– Да? И на какие же это нужды? – весело поинтересовалась у нее Кира.

– На неотложные! После Витали оставалась уйма денег.

При этих словах в голове у Леси что-то промелькнуло. Но, увы, промелькнуло и исчезло. Ценную мысль спугнула сама же Эльвира, снова воскликнув:

– Надо срочно найти Веру с Натали и побеседовать с ними обеими! Срочно! Поехали!

– А ты знаешь, как их найти? У тебя есть их телефоны?

– Ну, конечно! Ведь это же моя сестра была замужем за Виталей или чья-то другая? Конечно, я знаю телефоны бывших жен ее мужа! Должна же я быть в курсе происходящего с Катей.

И подругам стало понятно, что Эльвира, несмотря на то что считалась младшей, твердо знала, что и как следует делать ее старшей сестре. И своей уверенной ручкой рулила безответной старшей сестрой, направляя ее, как ей самой казалось, в безопасную бухту. То есть пыталась рулить. Старшая тоже, как выяснилось, была не лыком шита. И хотя послушалась младшую и вышла замуж, очень скоро разочаровалась в своей жизни, скромно развестись не захотела и поэтому принялась наставлять мужу рога.

И снова какая-то мысль чуть было не промелькнула в голове у Леси. И снова противная Эльвира не дала спокойно додумать.

– Не только знаю, где они живут, но также знаю, где и время свое проводят! – чуть не хлопая в ладоши, восклицала она. – Если сейчас мы с вами поторопимся, то вполне можем застать красавиц на тренировке. Хотя нет. Сегодня воскресенье. Тренировки у них нет.

– О какой тренировке идет речь? Они обе спортсменки?

– Нет, ты чего, – покачала головой Эльвира. – Во всяком случае, раньше ими точно не были. Но вскоре после развода с Виталей сначала Верка помешалась на борьбе, а потом и Натали за собой утянула. Обе вступили в какое-то общество по борьбе с мужчинами.

– Что?

– Ну, это я его так называю. Вообще-то у той организации другое название. Что-то вроде добровольного психологического центра помощи женщинам после развода. Что-то такое.

– И что там, в этом центре?

– Ну, там с женщинами проводят бесплатные беседы психологи и психотерапевты. А еще у них есть разные тематические вечеринки. И занятия разными видами борьбы, преимущественно по курсу самообороны. И Вера с Натали рассказывали, что там еще есть бесплатные курсы для тех, кто хочет получить хоть какую-то профессию. Они там обе учились. Даже что-то вроде общежития есть. Те, у кого нету дома, могут там временно пожить, пока снова не встанут на ноги.

– Ого, – воскликнула Кира. – Впечатляет! И на какие средства вся эта благотворительность?

– Общество существует на пожертвования бывших членов. Те женщины, которые с его помощью начинают новую жизнь, помогают потом. Вера с Натали сказали, что им там в этом их клубе ненавидящих мужей очень помогли. И еще они хвастались нам с Катькой, что скоро смогут наказать Виталю.

– Наказать? И что они имели в виду?

– Ну, тогда я подумала, что это будет какая-то мелкая пакость вроде поцарапанной машины или разбитого окна в офисе. Но теперь… когда Виталя мертв… Я снова вспоминаю слова бывших жен Витали, и мне становится страшно!

Большие глаза Эльвиры наполнились ужасом. Леся снова попыталась что-то сказать, вклиниться в диалог, и снова у нее это не получилось.

– И вот Катя подружилась с этими двумя чувырлами, замыслившими неладное! – с досадой воскликнула Эльвира, закончив страдать и топнув ножкой. – Странное дело, со мной – со своей родной сестрой – Катька особо не откровенничала. А с этими чушками сразу же нашла общий язык!

В голосе Эльвиры сквозила неприкрытая обида на сестру, которая посмела предпочесть ее обществу другую компанию. А подруги сделали из сказанного определенный вывод. Катя не хотела раскрывать перед сестрой душу. Предпочитала делать это на стороне. Наверное, деятельная и эмоциональная Эльвира изрядно допекала более спокойную и уравновешенную Катю.

– Значит, твоя сестра дружила со своими м-м-м… предшественницами?

Этот вопрос пришелся Эльвире еще меньше по душе. Она надулась. Насупила свои тщательно выщипанные бровки и отвернулась.

– Ну да, у нас с сестрой бывали разногласия, – призналась она наконец. – Катька несобранна, неактивна. Предпочитает плыть по течению. Грести самой у нее нет ни сил, ни желания.

– Но это еще не значит, что ты должна была выбирать ей друзей, мужей или подруг.

– А вот и должна! – воскликнула Эльвира. – Катька вечно связывалась с неподходящими типами, от которых ей потом были одни неприятности.

Чтобы выяснить, какие именно неприятности могли быть Кате от ее двух новых приятельниц – бывших жен ее мужа, Эльвира без объяснений набрала номер Натали и произнесла в трубку:

– Слышала уже, что произошло? Как это кто говорит? Как это с кем произошло? Ты что, совсем ничего не знаешь? Виталю убили! Кто говорит? Эльвира. Да, да, ты не ошибаешься. Катькина сестра. Нет, я не пьяная. И не наглоталась я таблеток! Пошла ты знаешь куда? Да, повторить могу. Виталю убили. Еще разочек тебе это сказать или как?

И так как Натали на другом конце провода пораженно молчала, Эльвира прибавила:

– А что, похоже, ты до сих пор не в курсе? Разве это не вы с Веркой с ним поработали?

– Поработали? – взвизгнула Натали так, что даже подруги услышали ее голос из трубки. – Что это значит?

– То и значит! Вы с Веркой ненавидели Виталю изо всех сил. А теперь он мертв! Вывод ясен?

– Ты что, намекаешь, что это мы с Веркой его пришили? Она и я? Вместе?

– Ты, она, вместе, какая разница! Главное, что это ваших рук дело.

– Ерунда!

– Еще скажи, что ты любила Виталю и желала ему долгих и счастливых лет жизни.

– Я его терпеть не могла! Мерзавец! Подонок! И да, я его ненавидела! И еще я страшно рада, если эта гадина действительно сдохла. Хоть бы он помучился перед своей смертью подольше.

– Вот видишь, сама призналась, ты его ненавидела.

– Но я его не убивала!

Последнюю фразу Натали, казалось, выкрикнула так громко, что ее услышали не только подруги, но и соседи за стенами. Эльвира от такого вопля тоже присмирела, а потом нерешительно спросила:

– Значит, это не ты?

– Нет!

– А Верка? Она не могла?

– Нет.

– Почему ты так решительно ручаешься за нее?

– Я за нее… потому что мы… потому что у нас… – вначале Натали растерялась. Но затем быстро нашлась и с облегчением выкрикнула: – Потому что мы – подруги! И вообще, что это за допрос? Когда произошло убийство?

– Два дня назад. Точнее, около полуночи.

– А еще точнее?

– Эксперты пока что не могут определить точнее, – призналась Эльвира.

– Два дня назад… в полночь… Да у нас же с Верой алиби!

– Какое алиби?

– Самое настоящее! – воодушевленно подтвердила Натали. – Мы были на вечеринке.

– И что это за вечеринка такая… за полночь?

– Не знаю, как тебе, Эльвирочка, и объяснить. Ведь тебя-то твой сморчок никуда от себя не отпускает. Ну, а мы с Верочкой девушки свободные. Нам запреты никто не может ставить. Мы плясали на тусовке всю ночь! Ни я, ни Вера этого гада и пальцем не тронули. Даже больше того, мы давно про него и думать забыли! Вот так-то!

Повесив трубку, Эльвира с унынием взглянула на подруг:

– Ну что? Слышали?

– Да уж, вы так орали, что тут и глухой бы услышал.

– Слышали, что у них есть алиби?

– Это еще ничего не значит. Алиби такая вещь, которая нуждается в самой тщательной проверке.

Кира хотела еще что-то сказать, но тут раздался телефонный звонок. На сей раз звонил телефон Леси. Она взяла его сразу же, едва взглянув на номер абонента:

– Да, это я, привет, Ленок.

И, прикрыв трубку рукой, прошептала, словно подруги и так не поняли:

– Звонит Петина жена. Да, я тебя слушаю, Леночка.

– Это я тебя слушаю, – раздался печальный голосок новоявленной соломенной вдовушки. – Вы совсем про меня забыли. Не звоните, не рассказываете ничего.

– Так что рассказывать? Пока что новостей нету. Уж не знаю, к печали это или к радости.

– М-да? – в голосе Лены слышалось недоверие. – А вот Задувайло мне сказал, что Петина модель нашлась.

– Нашлась?

– Во всяком случае, он узнал ее имя и адрес! Какая-то Катя. А еще лейтенант мне сказал, что в любовниках у этой особы был Петин заказчик!

Чертов болтун этот Задувайло! И кто его за язык только тянул! Теперь придется рассказать Ленке и про мужа Петиной модели, про Виталю. Ну, и про то, как он кончил. А услышав про убийство, Лена может провести нежелательные аналогии. Именно то, чего опасались подруги, и случилось. Лена аналогии провела и громко зарыдала:

– Петю тоже убили! Как и Виталю! Это все они!

– Кто они?

– Да они же, они! – твердила Лена. – Вы что, не понимаете?

– Нет. Кто они? Объясни толком.

– Те люди, которые изводили моего Петю угрозами! Они обещали устроить нам ужасную жизнь, и вот… Они держат свое слово!

Упс! Про этих-то людей подруги совсем и позабыли. А ведь звонки с угрозами действительно были. Петя с Леной даже ходили в милицию. Но забывчивость подруг отчасти оправдывало то, что после исчезновения Пети звонки прекратились. Подруги почему-то решили, что злодеи свое уже получили. И забыли про них. Слишком много других дел навалилось на самих подруг, чтобы помнить про каких-то телефонных злодеев.

Но что, если они похитили, а потом и убили Петю?

– Погоди, Леночка, не рыдай. Тебе не кажется странным, что злодеи начали осуществление своего плана мести тебе и твоему мужу с убийства Витали? Он ведь кредитов в банке для вас с Петей не брал.

– Не брал. Я вообще про этого типа впервые слышу, – всхлипнула Лена и тут же уточнила: – Значит, говорите, Петина модель была замужем? И еще любовника имела? Вот шалава! Сама с двумя мужиками крутила, а мой Петенька попал из-за нее, словно кур в ощип! Нашла бы эту гадину, своими бы руками задушила!

– Не надо так говорить, Лена. Возможно, Катя сейчас находится в такой же опасности, как и твой муж. И еще не известно, кто и из-за кого пострадал. Ты же сама говорила про злодеев.

– Девочки, что мне делать? Как вы думаете, они его тоже убьют? Как и этого Виталю?

– Вообще-то, если у кого и были причины желать зла модели твоего мужа, а также ее любовнику, ну и Пете, как примазавшемуся к ним, то только у самого Витали. Ведь это ему Катя наставляла рога. А Петя мастерил ее скульптуру, оплаченную щедрым любовником. Вот и все. Какая его вина? Не знаю, за что похитили и его тоже. Нет, ты как хочешь, а тут что-то странное.

– Что?

– Пока не знаем. Но будем обязательно искать.

– Ищите, – всхлипнула Леночка. – И верните мне моего Петю.

– Ладно, сделаем все, что в наших силах, – пообещала ей Леся и, чтобы перевести разговор в другое русло, спросила: – А что тебе еще сказал Задувайло?

– Он… Ну, он сказал, что в похищении этой Кати он лично подозревает двух ее предшественниц.

– Кого?

– Ну, у Петиной модели вроде бы был муж.

– Его убили. Мы тебе говорили.

– Да, вы говорили. А вот Задувайло мне об этом не сказал.

– Скрыл информацию.

– Зато он мне сказал, что этот человек прежде до Кати был еще два раза женат. И разводился, мягко говоря, со своими женами не очень-то красиво. Задувайло обошел соседей этих людей, и те подтвердили, что эти две женщины откровенно говорили, что мечтают о том, чтобы Виталя сдох.

– А при чем тут Катя? И ее похищение? – заинтересовалась Леся версией Задувайло. – Зачем, по мнению лейтенанта, этим двум теткам похищать Катю?

– Ну, как же! Она ведь заняла их место рядом с Виталей! Они могли ее ненавидеть именно за это.

– Какой-то странный мотив.

– Задувайло сказал, что и сам не очень-то поверил бы в него, но факты…

– Факты? – насторожилась Леся. – Какие еще факты?

– Задувайло сказал, что этих двух теток видели неподалеку от места преступления. Будто бы даже в тот самый день. Вернее, вечер.

Леночка замолчала, ожидая услышать ответ Леси. Но та молчала. Она пыталась осмыслить услышанное. И чем дольше молчала, тем отчетливей понимала, что сказанное Леной ей откровенно не нравится. Ведь Эльвира только что говорила с Натали. Та клятвенно заверила Эльвиру в том, что ни она, ни Вера и близко к бывшему мужу, к Витале, не приближались. Что они его ненавидели, презирали и искренне желали поскорей забыть про его существование.

И что же выясняется теперь? Обеих красавиц видели прямо на месте преступления. И как раз в тот момент, когда оно было совершено! Что это может означать? Только одно: кто-то врет. Либо свидетели, которых где-то откопал пронырливый Задувайло, либо сами бывшие женушки Витали.

Леся склонялась к мысли, что врут именно кумушки. Но вот зачем? Что стоит за этим их враньем, Леся пока сказать точно не могла. Уже одно то, что Натали солгала в телефонном разговоре с Эльвирой, наводило на весьма и весьма тревожные и неприятные мысли насчет этой женщины.

– Нельзя доверять человеку, который врет, – сказала Леся, обдумав хорошенько новость. – Пусть по пустякам, пусть по ерунде, но он и в крупном может солгать.

– И не только солгать, – подхватила Кира. – Не забывай, речь идет об убийстве!

– Неужели Натали с Верой совсем спятили и решили прикончить Виталю? – пораженно пробормотала Эльвира. – Просто уму непостижимо! Нет, я не верю. Конечно, они обе странные тетки, и еще этот их клуб… тоже весьма странный. Но убийство… И потом, зачем похищать Катю? А этого ее бойфренда Савичева? И скульптора? Его-то зачем разведенки похитили? Разве что совсем оголодали без мужского внимания и решили заодно и свою личную жизнь устроить? Как ни крути, а Савичев с Петей мужики.

– А вот мы с ними сами поговорим и все проверим, – твердо сказала Кира и требовательно взглянула на Эльвиру. – Звони! Договаривайся с этими мымрами о личной встрече.

– А если…

– Если не будут соглашаться, припугни их следователем!

При упоминании о следователе и о том, что он хочет побеседовать с ней сегодня, Натали сделалась послушной и шелковой.

– Я ни в чем не виновата! – захныкала она. – И Вера тоже!

– У следователя есть по этому поводу свое мнение. Поверьте, девочки, лучше вам встретиться с нами и все спокойно обговорить, чем соваться к следователю без всякой подготовки. Мы-то ведь на вашей стороне.

– Да?

– Конечно! Мы все женщины и должны быть солидарны между собой. Ну, убили вы Виталю, с кем не бывает.

– Не убивали мы его!

– Ну тем более! Расскажете, как было дело. Мы на вашей стороне. А следователь, он известно, на чьей стороне. Лучше вам сначала поговорить с нами.

Натали и Вера согласились встретиться с тремя подругами через полчаса. Девушки немного застряли в пробках, и поэтому, когда они подъехали к кафе, Натали и Вера уже находились там. Они сидели перед большим витринным стеклом, Эльвира увидела их еще издалека.

– Уже приехали, – с удовольствием констатировала она. – Сидят. Волнуются. Места себе не находят!

И она двинулась в сторону кафе. Но Кира вовремя перехватила ее и придержала:

– Погоди! Не ходи. Дай мне сначала на них посмотреть.

– Смотри, – пожала плечами Эльвира. – Кто же тебе мешает? Смотри на здоровье.

– Кто из них кто?

Эльвира ткнула пальцем в худую брюнетку с яркими выразительными глазами и бледным лицом:

– Это вот Натали.

Кира заметила, что на протяжении разговора с подругой брюнетка постоянно жестикулировала. Наверное, ее громкий голос разносился по всему кафе. Кире на улице слов не было слышно. Но во всяком случае, Натали напуганной не казалась. Немного взволнованной, но и только.

А вот ее подруга – рыженькая, кругленькая и веснушчатая Вера – держалась не столь хорошо. Она постоянно подносила белую салфеточку то к глазам, то к носу. У девушек на улице создалось впечатление, что она плачет.

Но именно Вера первой подбежала к Эльвире и, протягивая к ней пухленькие ручки с ярким маникюром, воскликнула:

– Эльвирочка, дорогая, неужели ты действительно думаешь, что мы могли причинить вред твоей сестренке?

– Уж к кому, к кому, а к ней мы точно никакого предубеждения не питали! – добавила Натали. – Мы ее искренне жалели. Бедная девка! Как же она намучилась с этим гадом!

– Как мы в свое время!

– На фоне ее страданий мы с Верой выглядели очень благополучными и успешными.

– Вы?

– Ну, конечно, – промокнув глазки, подтвердила Вера. – Ведь мы с Наташей уже прошли через тот ад, вырвались на свободу. А бедной Катеньке еще только предстояло узнать, за какое чудовище она вышла замуж.

Уже присевшая за столик Эльвира вновь сделала слабую попытку защитить своего протеже, которого она сосватала сестрице.

– Что вы все время наговариваете на Виталю?! – громко воскликнула она. – Нормальный он был мужик. Нормальный. Денег на свои прихоти не жалел. И Катю обожал. На руках ее носил и одевал, словно конфетку. А еще…

Но это она могла перед Кирой с Лесей разливаться соловьем. Тут же перед ней были реальные противницы, которые не позволили вешать себе лапшу на уши, а мигом кинули ее обратно в Эльвиру.

– Нормальный?! – первой завопила несдержанная Натали. – Ты это про кого говоришь? Про Виталю, что ли? Он нормальный?

– Про него.

– Да ты чего, подруга… Совсем того, да?

– Не знаешь, так и не говори, – поддержала Натали и робкая Вера. – Виталя только на людях славным парнем казался, а стоило за гостями закрыться двери, как он превращался в настоящее чудовище.

– Чуть что не по нем, чуть что ему не понравится, он долго не церемонился. Сразу же нас на пол кидал, а потом еще и ногами, ногами! И по ребрам, и по животу, и по голове!

– Уж сколько раз я думала, что уже не доживу до следующего дня! Так больно было! Так больно!

– Целыми сутками мог издеваться.

– И как не уставал только!

– Прикорнет на часик, потом просыпается и давай по новой уму-разуму учить.

– И кулаками.

– И палками.

– И ремнем.

– И попробуй сбежать! Ключи под подушку, а сон у самого, как у волка.

– Проснется, и тогда еще хуже будет!

– У меня из-за него пять ребер сломано!

– А у меня три!

– Семи зубов нету.

– Про руки и ноги я вообще молчу.

– А нос он мне ломал не меньше трех раз!

Подруги молча слушали скорбный перечень нанесенных Виталей травм и поражались двум вещам. Во-первых, тому, почему Натали с Верой терпели все это и не уходили от садиста. А во-вторых, как эти молодые женщины, продолжая терпеть почти ежедневные побои и страх, вообще сумели выжить.

Правду говорят, что у женщины, как у кошки, семь жизней. Мужчина, попади он в такую ситуацию, давно бы тронулся умом или наложил бы на себя руки. Ну, или удрал бы, в конце концов. Придумал бы план побега. Устроился в новом месте и зажил бы себе припеваючи. А чего ждали эти молодые женщины? Денег? Любви? Того, что мерзавец изменится и в один миг станет хорошим? Вряд ли этих женщин держала рядом с Виталей только жажда богатства и красивой жизни. Какая же красота – ходить постоянно в синяках и гипсе?

Как бы там ни было, они нашли в себе силы прекратить кошмар. Они залечили свои переломы и раны и снова обрели вкус к жизни.

Вот только как быть с психическим здоровьем? Физически сейчас с ними полный порядок. Зубы на месте и руки-ноги без гипса. Но вот как у них в головах? Порядок ли там? Не нанесли ли побои их мужа куда более существенного урона мозгам этих красивых и сильных женщин?

Глава 12

Сыщицам предстояло еще очень много выведать у бывших жен Витали. Поэтому они пока что занимали выжидательную позицию. Ждали, когда женщины сами проболтаются о своих кровожадных намерениях относительно деспота мужа и его последней жены… В чем могла мешать Катя двум пострадавшим от Витали? Планам мести?

Время шло, а Натали с Верой все так же живо описывали свои мучения с Виталей, при этом ни разу не проговорившись, что мечтали убить его, а заодно навредить и своей преемнице. Пришлось сыщицам самим завести разговор на эту тему:

– А что вы скажете тем, кто видел вас возле дома Витали?

Удар был нанесен вовремя. Верочка тут же побледнела и приготовилась заплакать. Но ее опередила более энергичная и воинственная подруга.

– Скажу им прямо в лицо, что они все врут! – решительно воскликнула Натали. – Вера скажет вам то же самое! Врут! Без зазрения совести врут и оговаривают нас бедных!

От Киры с Лесей не укрылось, что ответила она не сразу. А перед тем, как разразиться обличительной речью, еще и обменялась заговорщицким взглядом с Верой. Вера же, услышав вопрос, съежилась на стуле. Ее лицо приняло жалобное и чуточку виноватое выражение. Она не произнесла ни слова, лишь с опаской косилась на властную Натали, продолжавшую распекать неведомых ей лгунов, способных возвести напраслину на двух бедных разведенных женщин.

– Зачем свидетелям врать?

– Я не знаю! Впрочем, возможно, они и не врут, а искренне заблуждаются. Увидели возле дома Витали двух похожих на нас с Верой женщин и вообразили черт знает что!

– Нет, свидетели твердо уверены, что это были вы.

– Нас там не было! В момент убийства мы зажигали на дискотеке!

– А говорили, что на вечеринке, – тут же уличила их во лжи Эльвира.

– Сначала была вечеринка, а потом народу захотелось потанцевать. А что тут такого? Весна же? Мы еще не старые. Кровь бурлит.

– Думали, что бурлит кровь, оказалось, моча, – пробормотала вполголоса Леся. – Эх, старость не радость.

– Что?! – немедленно вскинулась Натали. – Ты кого это назвала старухой?

– А что? Разве не так? Вам обеим уже к сороковнику. Юные годы давно позади. Замуж выйти еще раз почти без шансов. Во всяком случае, за обеспеченного или просто хорошего мужчину. За пьянь, уголовника или дурака, конечно, можно попытаться. Но зачем? Вы это прекрасно понимаете. И на своей личной жизни поставили жирный крест. Все эти ваши вечеринки и дискотеки – просто жалкая попытка показать всему миру, что все у вас в порядке. А это не так.

– Не так? – с угрозой в голосе переспросила у нее Натали. – Точно уверена?

– Вы обе развелись, но не получили при этом ни копейки за причиненный вам моральный и физический ущерб. Вы даже не окупили потраченных на Виталю сил, здоровья и времени. Не говоря о том, чтобы получить с него хоть какой-то навар. Вы должны быть очень злы на него, очень злы… Разве не так?

Натали с Верой помолчали недолго. Первой ответила Верочка.

– Ну, конечно, так, – произнесла она, открыто взглянув в лицо сыщицам. – Мы этого и не скрываем. Но убивать Виталю мы не хотели. Правда, Наташ?

– Вера, молчи! Ничего им не рассказывай!

– Почему, Наташ? Ведь это же неофициальная беседа.

– У них может быть при себе записывающая аппаратура.

– Даже если у девочек и есть при себе диктофон и они запишут наш рассказ, это же ничего не значит.

– Какая же ты идеалистка, Верка! Я думала, что тебя жизнь хоть чему-то научит, но нет! Ни фига у тебя не получается!

Но Вера уже приняла решение. Кажется, в этой паре, несмотря на видимое лидерство Натали, все важные и судьбоносные решения принимала маленькая, тихая и такая безобидная Вера.

Она начала так:

– Слушайте, девочки, не осуждайте нас. Мы ничего плохого Катеньке не желали.

– Ее и так уже судьба наказала, что с таким уродом связалась! – не удержалась и буркнула сердитая Натали.

– Ее наказала, нас наказала, – примирительно заметила Вера. – Все мы были своего рода сестрами по несчастью. За что же нам было наказывать Катюшу? Мы ее жалели. Мы ей сочувствовали. Мы желали ей счастья и освобождения!

– Освобождения?

– Ну, конечно! От Витали! От оков замужества! От его кулаков!

– И вы его убили! – воскликнула Леся. – Чтобы освободить Катю!

Тихая Верочка в ответ по-настоящему рассердилась. У нее даже глаза засверкали совсем по-новому. И она закричала:

– Мы никого не убивали! Мы не убийцы!

На них стали оборачиваться люди, и Верочка притихла.

– В общем, мы с Наташечкой разработали план, – сказала она.

– План?

– План, как легко, быстро и безболезненно вернуть все на свои места.

– А Катя нам должна была помогать в осуществлении, – кивнула Натали.

– Полученные деньги мы бы честно поделили на троих.

– План? Деньги? Катя? – со всевозрастающим отчаянием и изумлением в голосе произнесла Эльвира. – Что вы задумали, девчонки?

Кира с Лесей тоже навострили уши. Они уже поняли, что сейчас услышат нечто удивительное. И не ошиблись. Две отставные мадам заговорили, перебивая друг друга. Они были очень напуганы. Им явно не терпелось высказаться. Кажется, они были даже рады предоставленной им подругами возможности.

Ведь если бы не они, то каяться женам пришлось бы уже у следователя. А им этого явно очень не хотелось. Следователя они боялись. Подруг – нет.

– В общем, когда мы ушли от Витали, то обе остались на бобах. Он нам никакого выходного пособия не заплатил. Хотя мог быть и пощедрее.

– Ведь мы честно играли отведенные нам роли.

– Мы же не виноваты, что нам хотелось жить! И мы устали ходить в синяках.

– Мы заслужили хоть какую-то малость из денег Витали!

Но Виталя доводы своих супруг проигнорировал. Ни одна полученная женщинами в замужестве травма не была зафиксирована. Поэтому Виталя держался перед судьей весьма нагло. На все жалобы жен отвечал, что ему тоже надоели взбалмошные истерички и бездельницы, целыми днями сидящие дома и ничем не интересующиеся, кроме шмоток. На развод он согласен. А вот на раздел имущества нет. Потому что если разобраться, то и делить ему с бывшей женой нечего.

В супружестве каждая из жен Витали прожила около года. За все это время хитрый Виталя действительно не совершал никаких крупных покупок. Ни домов, ни акций, ни машин. Ничего, на что могли бы претендовать разводившиеся с ним жены. А раз супруги ничего не приобретали в браке, то и делить нечего.

Когда женщины пробовали настаивать в суде на том, чтобы им вернули хотя бы их украшения, шубы и личные вещи, то Виталя потихоньку пригрозил им, что будет хуже. Вера с Натали, рыдая, все же отступились.

– Мы догадывались, что Кате с Виталей живется тоже не сладко.

– И были уверены, что она прислушается к нашим словам.

– Мы встретились…

– Поговорили…

– Обсудили…

Несмотря на клятвы Эльвиры, что Виталя носил ее сестру на руках, это утверждение оказалось весьма далеким от истины. Очень далеким. За каждым поцелуем следовало жестокое истязание. Не всегда физическое. Виталя был мастер изощренных психологических пыток. Но иной раз он срывался, и Катя получала от него зуботычины. Пока что не очень серьезные, но достаточно обидные.

Молодая женщина догадывалась, что дальше отношения с мужем лучше не станут. Синяки начнут появляться на ней чаще, а тычки и удары окажутся куда болезненнее.

Так что встреча с двумя прежними женами Витали пролилась благодатным дождем на изможденную душу Кати. Открыться своей сестре она не могла. Эльвира искренне считала, что деньги окупают любые унижения и даже побои. Поэтому разговаривать с ней Кате просто не хотелось. Сестра бы ее не поняла. А что толку говорить с глухой стеной? Зато Натали и Вера отлично понимали Катю.

– Мы встречались с Катей несколько раз. И с каждым разом все отчетливей понимали: мы нужны ей, а она нам.

А когда Катя явилась на очередную встречу в темных очках и с синяком под глазом и, плача, призналась, что муж изнасиловал ее, а потом еще и избил, после этого все женщины приняли судьбоносное решение.

– Мы решили, что Виталя должен выплатить всем нам троим компенсацию за то время, которое мы на него потратили.

– Он бы нам за все заплатил! За нервы, за слезы, за переживания!

– И за синяки.

– Да, и за синяки.

– И за переломы!

– Да, и за переломы тоже. Одним словом, за все то нехорошее, что он нам сделал!

И переглянувшись, Вера с Натали воодушевились еще больше и продолжили:

– У нас был план!

– Отличный!

– Как разбогатеть и оставить Виталю с носом.

– И поэтому Виталя был нужен нам живым.

– А Катя целой и дееспособной!

– Наш план нуждался в них! Вот так вот!

Кира прищурилась. Она не очень-то верила приятельницам. Но, с другой стороны, разве у нее был выбор? Она стала слушать дальше. А Натали продолжала свой невероятный рассказ:

– Мы не отрицаем, что были возле дома Витали. И были даже именно в тот вечер, когда его убили. Но просим понять нас, мы были там совсем по другой причине, нежели убийство.

– Мы не хотели никого убивать.

– Мы планировали немного пощипать Виталю.

– Вот и все!

Все! Да за этим словом может стоять что угодно!

– И как вы хотели его пощипать?

– У вас ведь был план? Вот и выкладывайте!

Переглядываясь и смущаясь, бывшие жены Витали начали. Оказалось, что идея была проста и бесхитроста. Они собирались забрать свои драгоценности и наряды, которые остались в руках у Витали. А потом продать их в ближайшем ломбарде, а выручку разделить на троих.

– Ни за что не поверю, что Катя пошла у вас на поводу! – воскликнула Эльвира. – Она не такая! Она не стала бы вам помогать грабить собственного мужа!

– Катька и не хотела грабить этого урода, но мы ее упросили.

– Рассказали, как он с нами чудовищно обращался.

– Как выкинул за порог без копейки денег.

– Как нам снова пришлось искать работу, чтобы не протянуть от голода ноги!

– Хорошо еще, что в центре реабилитации нам помогли закончить курсы парикмахеров.

– Теперь людей стрижем.

– Вера мужиков, а я баб!

– А все из-за него, из-за Витали!

Послушать, так бывший муж должен был обеспечивать их до самой старости. Пусть бы они не работали, сидели сложа ручки, а денежки бы им сами собой капали.

– Ведь платят же в Америке бывшим женам, если они не имеют работы. Почему у нас не так?

Ну, так или не так, а поведения Витали – его побоев, угроз и насилия, которое пришлось вынести этим женщинам, это никак не оправдывает. Он был виноват. Очень виноват. Отчасти сыщицы могли понять Веру и Натали. Но только отчасти. И уж точно, что убийства Витали понять никак нельзя.

Правда, Вера с Натали твердят, что не убивали. М-м-м… Посмотрим, что они скажут дальше?

– Ну, и когда же должен был осуществиться грандиозный план вашей мести? В вечер убийства Витали?

– Должен был…

– Так уж совпало.

– Но Катя нас подвела…

– А потом и Виталя… того…

– Умер!

– Тоже нас подвел!

– Гад!

Сыщицы с разинутыми ртами стали слушать окончательно разговорившихся мстительниц. Оказалось, что вся щекотливость ситуации заключалась в том, что момент возмездия и торжества справедливости был назначен не на какую-нибудь ночь, а именно на ту самую, когда Виталю угораздило распрощаться со своей молодой и такой, в общем-то, прекрасной жизнью.

– Понимаете теперь, почему мы так боимся идти к следователю?

– Он будет нас расспрашивать!

– Допытываться!

– А ответить нам ему и нечего! Мы ничего не знаем!

Кира покачала головой:

– Но ведь вас же не было в доме Витали в момент убийства? У вас алиби! Чего же вы боитесь?

В ответ Вера с Натали снова переглянулись. У подруг сложилось такое чувство, что сейчас они услышат нечто действительно шокирующее. Самую сердцевинку айсберга. И поймут, откуда и что берется.

Они не ошиблись.

– Понимаете, девочки, – дрожащим, взволнованным голосом произнесла Вера, – нету у нас с Наташенькой никакого алиби. Ну, вот прямо-таки никакусенького!

– Как нету? – оторопела Эльвира.

– Вы все наврали нам насчет вечеринки? – догадалась Леся.

Нет, насчет вечеринки Натали с Верой не наврали. Вечеринка была. И стихийно образовавшаяся дискотека под открытым небом тоже. Вот только все это случилось позже, много позже того ужасного момента, когда Натали и Вера открыли дверь в дом Витали ключами, полученными от Кати, и обнаружили, что дом пуст.

То есть не совсем пуст. Правда, самой Кати, вдохновительницы плана, как говорится, и след простыл. Но вот их жестокий обидчик, мерзавец и негодяй бывший муж храпел на огромной супружеской постели мертвецки пьяный, а вокруг него валялись во множестве пустые бутылки из-под спиртного.

Сначала женщины испугались при виде Витали и даже хотели бежать. Но потом жадность взяла верх над осторожностью. Виталя крепко спал. Ну, а что Кати не было, хотя она и обещала, сообщниц не очень-то и смущало. В конце концов, Катя свою часть операции выполнила. Виталя был мертвецки пьян и не опасен для начинающих грабительниц.

– И мы начали осматривать дом.

– Мы хотели только взять свои вещи и драгоценности, но постепенно увлеклись.

– Виталя так многое изменил в доме.

– На нас нахлынули воспоминания.

– Мы ходили по комнатам и вспоминали, как сами там жили.

В самый неподходящий момент обе грабительницы внезапно ударились в воспоминания, стали вспоминать, как были счастливы. Недолго, всего несколько дней из всего периода замужества, но ведь было же!

– И Виталя нас по-своему любил.

– Бил, но любил.

– И это не он нас бросил, а мы сами от него сбежали.

– Конечно, он был раздосадован.

– Если бы от меня сбежал мужик, я бы тоже не стала ему потом помогать!

Одним словом, сообщницы совсем разнюнились, забыв, зачем явились в дом своего врага. В чувство их привел лишь очень странный звук, донесшийся из спальни Витали.

– Нам показалось, словно что-то запукало.

– Да, мы даже сначала подумали, что Виталя водку с вином и коньяк с пивом намешал, вот у него живот и скрутило. Пердит, как мерин.

– Но пуки прошли, а потом раздались чьи-то шаги.

– И нам стало очень страшно.

– Мы подумали, что Виталя проснулся!

Сентиментальные горе-грабительницы элементарно испугались. Они точно знали, что бывший муж в отношении них никаких теплых чувств не питает. Если Виталя застукает их на месте преступления, то им будет очень плохо. А конфликтовать с бывшим мужем нос к носу страшно. Хотя их было двое и они уже много лет не жили вместе с Виталей, но их тела где-то очень глубоко на генном уровне хорошо помнили увесистые кулаки мужа. И теперь они затрепетали каждой своей клеточкой.

Натали с Верой заметались по комнате в поисках хоть какого-нибудь укрытия. Они были уверены, что это Виталя проснулся и бредет по дому. Убежать в другую комнату у них бы уже не вышло. Времени катастрофически не хватало. Женщины юркнули в большой шкаф, который прежде они использовали в качестве гардероба.

Им повезло, что их сменщица, завладевшая вместительным гардеробом по наследству, не была завзятой тряпичницей. Свободного места оказалось предостаточно. Катю вполне устраивали те два-три имевшихся в ее распоряжении костюма, пара красивых платьев и те шубы, которые ей перепали от предшественниц.

Справедливости ради надо сказать, что Катя не была ни жадной, ни корыстной. В своем замужестве с Виталей она вела обычный образ жизни. Скромно ела, почти не пила. Одевалась в тех магазинах, где не было заоблачных цен.

Так что ее гардероб оказался полупустым. Взломщицы без труда поместились в нем. Затихнув и затаив дыхание, чтобы не выдать себя, они прислушались. И сразу же поняли, что успели. В самый последний момент. В соседней комнате раздались тяжелые шаги и чье-то надсадное дыхание. Потом раздался кашель. И женщины вздрогнули.

Кашлял не Виталя. Они обе могли бы в этом поклясться. А еще они были уверены, что за дверцей стоит мужчина. И что этот мужчина им совершенно точно не знаком.

Но кто это мог быть? Садовник? Шофер? Катя обещала, что в доме не будет никого, кроме самого Витали. Что она все устроит. Хотя где сейчас она сама? Женщины не имели с ней связи уже больше суток. И даже сомневались, стоит ли им идти на операцию. Но потом подумали, что Катька просто шифруется или что Виталя отнял у нее трубку. И решили рискнуть.

В этом месте Кира перебила женщин:

– А за что Виталя мог отнять у Кати телефон?

– А хотя бы за наши шубы!

– За шубы? А с ними что случилось?

Бывшие жены с воодушевлением кинулись описывать ситуацию:

– Представляете, Катька вообще-то без башни была!

– Нам по две шубы наши старые отдала. То есть не старые совсем. Это я так уж говорю. Самой старой от силы три годика исполнилось. Я ее так любила.

– Но Катька сама притащила шубы и сказала, чтобы мы их забирали.

– Мы об этом даже и не просили.

– Всего-то пару разиков намекнули, что вообще-то шубки эти, конечно, раньше нашими были, но Виталя их потом Катьке передарил. Значит, теперь они ее.

– А она их нам взяла и отдала!

– Сама.

– Вот я бы нипочем не отдала! – воскликнула Натали и в ответ на укоряющий взгляд подруги пожала плечами: – А что такого? У меня шубы не из какого-нибудь там дерьма! Одна из шиншиллы. Вторая – настоящий соболь баргузин! Да моя соболевая шуба стоила, сколько новый корейский внедорожник! А Катька отдала ее мне и не засомневалась. И кто она после этого? Дура и есть!

– То-то ей Виталя потом навешал, когда узнал, что она натворила.

– К нам еще прибежал.

– Назад шубы требовал.

– Только мы тоже не дуры. Ожидали, что он у нас появится. И шубки-то тю-тю! Спрятали. Ну, он побегал, покричал, порыскал у нас по квартирам, а деваться-то некуда. Шуб нету. Да и мы нынче ему никто. Нас если поколотишь, так, пожалуй, неприятности в полной мере огребешь. Ну, Виталя тоже не дурак. Знал, где отступить. Назад домой вернулся, на Катьке всю злость выместил! И телефон у нее отнял!

– Это вы так решили?

– Да. Виталя и с нами такое тоже практиковал, – синхронно кивнули головами женщины. – Изобьет, а потом дома посадит под замок. Пока, значит, следы побоев и синяки совсем не пройдут. Попробуй потом докажи кому-нибудь, что муж тебя бьет. Не видно ведь ничего!

– Телефон тоже забирал, в комнате запирал.

– Ну, чтобы мы ни пожаловаться кому или на помощь, не дай бог, кого-нибудь позвать не могли.

– Вот мы и подумали, что Виталя за шубы Катьку наказал.

– Связи с внешним миром лишил.

– И решили, что не станем откладывать наше предприятие. А если Катька в доме, то поможем ей убежать.

Вот оно что! Кира с Лесей взглянули на бывших Виталиных жен уже без прежней неприязни. Выходит, не такие уж они обе и стервы. И в дом, полный опасностей, сунулись не ради наживы. Ну, во всяком случае, не только ради нее. Смогли бы, так и спасли бы еще и Катьку. Не их вина, что той в доме не оказалось. Куда же она подевалась?

– Выходит, Катя вам говорила, что хочет уйти от мужа?

– Да. И не один раз!

– Катька дура! Что она в мехах ничего не понимала, что в брильянтах.

– Вообще фишки не секла!

– И от Витали не требовала ни дорогих подарков, ни нарядов. Даже машину из него не вытрясла. Так и ездила либо на общественном транспорте, либо на Виталиной, если он ее возил.

– Она вообще от Витали ничего не требовала. Мы ее даже спрашивали, зачем она вообще замуж за такого урода вышла, зачем терпит его?

– А она что ответила?

– Сказала, что замуж вышла, потому что ей было все равно. А что терпит… Так она и не хотела терпеть. И в последнее время так и вовсе мечтала только об одном…

Но тут Натали осеклась и замолчала. Подруги не стали ее торопить с откровениями, решив, что вернутся к ним позже.

– А что там с тем типом, который вас так напугал?

Услышав вопрос, жены снова оживились:

– Да, очень напугал!

– Как стал рядом с нами сипеть и шипеть, мы чуть Богу душу от страха в том шкафу не отдали.

– А кто это был?

– Мы не знаем! – дружно ответили жены Витали. – Мы и сами пытались понять, кто это может быть.

– И не поняли!

– Ведь слуг в доме не было.

– А этот человек держался очень уверенно.

Женам в шкафу оставалось только тихо сидеть и слушать, что происходит в комнате. А незнакомый мужчина начал переставлять в комнате предметы, что-то передвигал. Дышал он все так же тяжело и ругался сквозь зубы. Очень зло и грязно. И молодые женщины окончательно передумали высовываться из своего укрытия.

Пусть там за дверцей и не Виталя, но явно кто-то ничуть не лучше. Так к чему рисковать? И женщины благоразумно продолжали сидеть в укрытии, опасаясь разве что чихнуть. Меховые ворсинки от шуб, которых в гардеробе еще оставалось немало, щекотали их. Но женщины мужественно держались. Чутье на опасность, обострившееся у них за время нелегкого брака с Виталей, подсказывало, что сейчас нужно сидеть тише мыши.

Так они просидели минут десять-пятнадцать, которые показались им годами. Наконец мужик в последний раз чертыхнулся, что-то хрякнуло, а потом мужик снова выругался.

– Пусто! Чтобы им всем сдохнуть! Пусто!

Потом что-то громко грохнуло. По звуку, сломалось что-то деревянное. А затем снова раздались шаги. На этот раз мужчина метался по комнате, словно зверь в клетке.

– Пусто! – рычал он. – Проклятие! Все гады! Сука! Сдох и не сказал мне, что в сейфе ни хрена нет! Что же теперь делать? Как раздобыть деньги? Я не отступлюсь! Я беру лишь то, что мне положено по праву! Свои деньги я должен получить сполна! Где он мог их спрятать? Ну где?

В голосе мужчины теперь звучала тоска. Затем мужчина затих. А затем, когда он снова заговорил сам с собой, его голос звучал совсем иначе. В нем снова слышалась жизнь и надежда.

– У меня же есть в запасе Катя! – произнес мужчина. От его голоса женщинам в шкафу стало почему-то еще страшнее, чем от криков и проклятий. – Как же я мог забыть?! Наша влюбчивая и доверчивая, никому не желающая зла сестренка! Катенька-Катюша. Ну, сатанинское отродье, ты мне за все ответишь! Божий гнев падет на головы грешников мира сего! Все руки-ноги твоему полюбовнику переломаю. Будет огонь и пламя среди пустыни земной! Никому не удастся уйти от заслуженной кары!

И с этими грозными словами мужчина вышел из комнаты. Шаги раздавались все глуше. Тут Натали не выдержала и, приоткрыв дверцу шкафа, выглянула наружу. Ей удалось увидеть лишь широкую спину с покатыми плечами. Лица уходящего она не увидела. Но все же ей показалось, что он не слишком молод и не особенно здоров.

– Тридцать, а возможно, что и ближе к сорока.

– Почему ты так решила?

– На голове у него была заметная лысина. И двигался он… Тяжело так двигался! Во-первых, лишний вес. А во-вторых, юноша так все равно не двигается. Неуклюже, как-то рывками. Мне показалось, что одна нога его не очень-то слушается. И одежда… О-о-о… Как он был одет! Отвратительно! Джинсы мешковатые с рынка! Футболка из тех, что в магазинах экономкласса продаются по три штуки на сто рублей! Кроссовки… Кроссовки вообще чума! Из кожзама! Я такого убожества в жизни бы своему мужику надеть не позволила. Пусть лучше босиком ходит или в лаптях, чем в этих тапках! И еще куртка! Полотняная. Какого-то невообразимого грязно-коричневого цвета. Дешевая! Грязная! Ужас!

Подругам оставалось только поражаться. Натали не смогла запомнить ни одной реальной приметы подозреваемого, но зато она им только что и без запинки перечислила то, во что он был одет!

Только что толку? Завтра потеплеет, и подозреваемый наденет другую куртку. Кроссовки сменит на какую-нибудь другую обувь. А если и не сменит, не будешь ведь искать в мегаполисе человека, опираясь лишь на то утверждение, что он был обут в дешевые китайские кроссовки с рынка!

Тут нужно более серьезное описание личности подозрительного мужчины. Но этого, увы и ах, Натали предложить сыщицам не могла.

Глава 13

Зато у Натали было что рассказать об их дальнейших приключениях в доме бывшего супруга. Дождавшись, пока таинственный тяжело сопящий мужчина покинет комнату, они осторожно приоткрыли дверь шкафа, а потом выбрались из него целиком.

Первое, что им бросилось в глаза, – это раскуроченный участок стены в углу комнаты. Там, где копошился странный гость, где дольше всего раздавалось его сопение. Теперь в стене красовалась внушительных размеров дыра. Лохмотья шелковых обоев свисали по краям дыры, развеваясь от легкого сквознячка. Уходя, таинственный мужчина забыл закрыть за собой входную дверь. Теперь по дому гулял прохладный уличный ветерок.

Но не это было самым ужасным. Сквозняк – ерунда. Подруги по несчастью, не отрываясь, смотрели на дыру в стене. Подобного безобразия в своем вылизанном и ухоженном доме Виталя никогда бы не потерпел! Выходит, дыру сделал тот, другой – сопящий, толстый, плешивый и противный!

– Смотри, тут какой-то ящик.

Вера указывала на простой пластиковый контейнер, который стоял на полу. Что это могло быть? Подруги заглянули в контейнер, но он оказался пуст. Никакого намека, что же в нем могло храниться.

И все же кое-что бывшие жены поняли.

– У Витали был тут в стене оборудован тайник!

– Точно! Во время ремонта он поставил сюда этот ящик, а после заложил картоном и заклеил обоями.

Видимо, Виталя планировал не использовать этот тайник долгое время, иначе оборудовал бы его по-другому, ведь добраться до тайника можно было, только изуродовав обои и проделав в них дыру. Не станешь ведь каждый месяц делать ремонт в комнате. Значит, пластиковый контейнер содержал вещи, предназначавшиеся для долгого, даже длительного хранения.

– И что это могло быть?

– Как что? Сама не понимаешь? Деньги! Или другие ценности.

– Золото и драгоценности!

– Наши кольца, серьги и браслеты!

Но Вера не согласилась с подругой:

– Нет, скорей всего, тут были золотые слитки. Помнишь, Виталя одно время носился с идеей инвестировать часть средств в золотые или платиновые слитки.

Натали чрезвычайно оживилась.

– И где же они теперь? – воскликнула она. – Надо их найти!

– Похоже, их уже нашли до нас.

– Кто? Этот тип?

– Скорей всего, нет. Ты же слышала, он сам был раздосадован, что тайник пуст.

– Тогда кто? Катя? Или сам Виталя?

Женщины не знали, что им и думать. Виталя свирепел очень легко. Он быстро впадал в ярость и в таком состоянии мог крушить не только челюсти и зубы своих жен, но и посуду, мебель и даже случалось, что и двери. Но вот стену? Он или не он сделал дыру?

Да нет, вроде бы дыры в стене не было, когда бывшие жены впервые оказались в этой комнате. Или была? От страха женщины ничего не могли толком вспомнить. Мысли путались в головах.

– Ой! – первой спохватилась Натали. – А что же Виталя? Все так и спит? Несмотря на шум?

Женщины переглянулись и почувствовали себя совсем неуютно. Не может быть, чтобы Виталя не проснулся от шума. И значит, сейчас явится в комнату, чтобы посмотреть, кто тут шумит. А тут его бывшие жены. И дыра в стене! И пустой тайник!

– Виталя на расправу крут, – прошептала Вера.

– Особенно когда выпьет, – согласилась с ней Натали. – Он не станет разбираться, кто обчистил его тайник. Повесит долг на нас и все тут!

Обеим женщинам отчаянно захотелось покинуть этот дом побыстрее. Тем более что без Кати их план оказывался не более чем банальной попыткой кражи чужого имущества. Но уйти совсем с пустыми руками женщинам тоже казалось неправильным.

– Ты как хочешь, а я свою шубу все равно прихвачу!

– Тогда и я возьму свои драгоценности.

Натали распахнула дверцы шкафа, и из ее груди вырвался стон разочарования. Ни одной из ценных шуб из дорогого меха не было! Тут оставались банальные коротенькие норки, полушубок из куницы и курточка из бобра, которая стала маловата Натали уже давно.

– А драгоценности? Надо хоть их забрать!

– Они в спальне, – напомнила ей Вера. – А там Виталя.

Но Натали, разочарованная утратой, уже не так боялась мужа.

– Ну и что Виталя? Он спит! Мы тихонько войдем, он и не заметит.

– А если заметит?

– Ну и что? Он же пьян. Подумает, что мы ему снимся.

Несмотря на браваду, обе женщины трусили отчаянно. Больше всего им хотелось унести ноги из этого дома, но они не могли уйти с пустыми руками. Не могли, и все тут. Ведь это означало бы крах всех их чаяний.

Однако это было еще далеко не самое худшее, что предстояло пережить женщинам. Вновь оказавшись на пороге спальни Витали, они испуганно взвизгнули. Кровать была буквально изрыта и изорвана. Тело Витали покрывали многочисленные раны, из которых на белье вытекло много крови.

– Ой, мамочки! – прошептала Вера, до которой дошло, что это были за странные «пуки», доносящиеся из спальни Витали. – Он его убил!

– Кто?

– Тот толстый мужик! Убил Виталю!

– Он?

– Больше некому! Хорошо, что мы с тобой спрятались в шкафу. Иначе он бы и нас тоже пришил за компанию.

При мысли, какой ужасной участи они только что чудом избежали, женщины ощутили дикую панику. Им больше уже не хотелось ни драгоценностей, ни денег, ни мести. Они мечтали только об одном: унести отсюда ноги! Подальше от убийцы и от мертвого Витали!

Сама не соображая, что делает, Натали первой побежала к выходу, Вера за ней. Ни одна из женщин не подумала о том, что они будут делать, если убийца еще не ушел и они наткнутся на него. Место, где Виталя выстроил свой дом-крепость, было безлюдное. Только лес кругом. Ближайшие соседи на расстоянии четверти часа ходьбы. И что было бы с бедными женщинами, застигни их убийца в этом месте? Их судьба была бы немногим лучше судьбы неподвижного Витали.

Но женщинам повезло. Они удрали с места преступления, никого не встретив. Лишь отбежав на приличное расстояние и окончательно вымотавшись, они остановились. К этому времени они уже были среди жилых домов. Хотя был вечер и улицы поселка стояли безлюдными, молодые женщины почувствовали себя почти в безопасности.

И затем, прислонившись к чьему-то забору, стали думать, что делать дальше.

– Какой-то тип убил Виталю. Его больше нет!

– Да. И Кати тоже. Она-то куда подевалась?

– В отличие от Витали, ее тела мы в доме не видели. Может быть, жива?

– Тот мужик с одышкой говорил про какую-то бабу. Может, он имел в виду Катю?

– Ты путаешь. Он говорил про свою сестренку!

– Разве одна и та же женщина не может быть одновременно женой одного мужчины и сестрой другого?

Натали не успела обдумать слова умницы-разумницы Верочки. Ее внимание привлек к себе какой-то старичок, бодро ковылявший по дороге в направлении к ним двоим.

– Верка! – всколыхнулась Натали. – Новая опасность! Бежим скорей!

– А что такое?

– Там Михаил Сафронович! Он не должен видеть нас с тобой тут!

Натали проворно шмыгнула в проулочек, Вера за ней. Таким образом они избежали встречи с местным сплетником – Михаилом Сафроновичем, близким знакомым их мужа. Михаил Сафронович был доверенным лицом Витали по части уплаты всевозможных налогов и сборов в местные органы управления. Если возникала какая-то бумажная нужда, то Михаил Сафронович отправлялся в местную администрацию, где всю жизнь проработал сторожем, и мигом решал все проблемы, касающиеся Витали.

Так что Михаил Сафронович был также знаком и с обеими бывшими женами Витали. Как неудачно, что они его встретили. Правда, Михаил Сафронович видел их только издалека. И женщины очень надеялись, что он их не узнал.

– Вряд ли. Вишь, как резво в нашу сторону почесал! Небось поздороваться хотел.

– Молись, чтобы он никому не сказал, что видел нас. А лучше бы, чтобы он нас вовсе не узнал.

– Почему?

– Потому что если он узнал, то нам точно крышка!

– Крышка? Почему нам крышка?

– Потому что Виталя убит! А мы тут болтаемся! – И видя, что подруга еще не понимает всей сложности их положения, Натали добавила: – Виталя убит, а мы были рядом в момент убийства. У нас есть повод. У нас есть мотив! Мы были рядом с убитым. И у нас нет алиби! Догадайся с трех раз, кого обвинят в первую очередь в убийстве нашего бывшего?

– Нас?! – ахнула Вера. – Но как же так, Наташечка? Ведь мы же с тобой его не убивали! И в мыслях даже такого не держали.

– А кто это знает? Только настоящий убийца. Да только вряд ли он придет в милицию и заявит на самого себя.

Перепуганные женщины не знали, что им и делать. И тут Натали осенило:

– Нам с тобой необходимо алиби! Его у нас нет, значит… Значит, надо его сделать!

– И как ты сделаешь себе алиби?

– Пока не знаю. Но думаю, что проблем не возникнет.

Проблем и не возникло. За время своей холостяцкой жизни подруги обрели множество друзей как мужского, так и женского пола, которые помогали им коротать одинокие вечера. В веселых компаниях, где всегда с нетерпением ждали Натали и Веру, недостатка не наблюдалось. Только на сегодняшний вечер молодые женщины получили не меньше трех приглашений. И любое из них отлично годилось в качестве алиби.

– Если Виталю не найдут прямо сегодня или завтра, то, считай, мы с тобой выиграли. Через несколько дней в теплом доме тело придет в такое состояние, что уже невозможно будет с точностью до часа и минуты определить время смерти Витали. Эксперты смогут сказать лишь приблизительно. А мы прямо сейчас поедем к Алле на вечеринку. Ее дом всего в получасе езды отсюда. И там уж мы сможем сделать так, чтобы нас запомнили.

План Натали сработал. Алиби себе женщины раздобыли. И если бы не показания противного сплетника и борца за правду Михаила Сафроновича, бывшим женам удалось бы выскользнуть сухими из воды. Но теперь они сомневались, что следователь поверит. А вдруг начнет проверять? Или устроит очную ставку с Михаилом Сафроновичем? Или придумает еще какую-нибудь гадость? Бывшие жены отчаянно трусили. Это не пошло им на пользу: они выдали себя с головой.

Да, возможно, в беседе со следователем они станут вести себя осторожней, но где гарантия, что им удастся обвести вокруг пальца проницательного Задувайло и не только проницательного, но еще и опытного Ворохова?

– Ваше алиби не обманет и грудного младенца, – со вздохом заключила наконец Леся.

– Сами понимаем. Но что же нам делать?

– Сказать следователю правду. Другого выхода у вас нет. И помочь найти этого лысого толстяка с одышкой.

– Но мы даже не видели его лица! – запротестовала Вера.

– Зато вы его слышали! Значит, сможете узнать голос.

Женщины не возражали, но все равно им было страшновато. А вдруг следователь им не поверит и все же арестует по подозрению в убийстве?

– Может быть, лучше вы расскажете все следователю? – просительно произнесла Натали, глядя на подруг.

– Вот уж не думали, что ты такая трусиха!

– Но следователю может не понравиться, что мы проникли в чужой дом без ведома хозяина, – заныла Натали.

– А вы скажете, что вас пригласила Катя.

– Она нас и пригласила!

– Вот видите! Если Катя найдется, она подтвердит ваши слова.

– А если нет? Если не найдется? Совсем? Или найдется, но в таком состоянии, что говорить уже не сможет? Что тогда?

– Не смей о таком даже думать! – возмутилась Леся. – Мысли материальны, они сбываются. С Катей все будет отлично! Она найдется целая и невредимая. И вам же будет лучше, если побыстрее.

Натали с Верой выразили горячее желание прямо сейчас отправиться на поиски Кати. А у подруг сложилось мнение, что бывшие жены были готовы заняться вообще чем угодно, лишь бы не ехать в отделение и не объясняться со следователями.

В принципе, подруги их понимали. Они бы и сами не захотели. Но что делать? Без показаний бывших жен следователь не будет знать, кто настоящий преступник и кого ему нужно искать. Значит, женщинам придется выполнить свой гражданский долг.

– Мы поедем с вами и поддержим, если следователь будет на вас слишком орать.

Следователь Ворохов проявил максимум понимания и выдержки. Предупрежденный подругами по телефону, он держался с бывшими женами Витали скорей любезно, чем грозно.

– Понимаю, вы испугались, – проникновенно вещал он. – Ваш бывший муж обращался с вами просто чудовищно. Вы обе имеете полное моральное право ненавидеть его. Вы просто молодцы, что не желали ему смерти. А вот за то, что забрались в его дом, я вас похвалить не могу.

Это было самое серьезное порицание, которое выдвинул бывшим женам следователь. Можно было считать, что он их похвалил. Конечно, хитрец Ворохов сделал это с одной-единственной целью: заставить свидетельниц довериться ему и рассказать все, что они знают про того типа с одышкой.

– Говорите, брат? – задумчиво произнес он, когда Вера с Натали закончили свой рассказ. – Брат пропавшей Катерины?

– Он называл Катю своей сестренкой.

– Хм… А что скажете на это вы? – И Ворохов перевел взгляд на Эльвиру.

– Никакого брата у нас с Катей отродясь не было! – отрезала та. – Только мы с Катькой и родители.

– Насколько я понял, у вас с сестрой были разные отцы?

– Да. Катя была старшей. Но мама вышла замуж за моего папу, когда она еще была беременна Катей. И поэтому наш папа относился к нам совершенно одинаково.

– Верю, что так и было. Но… Но если у вашей сестры другой отец, то у этого отца могли быть и еще дети. Правильно?

– Ну… В принципе, да, – неохотно согласилась Эльвира. – Но мы никогда ни о чем таком не слышали!

– ВЫ не слышали, – поправил ее следователь. – А вот ваша сестра могла знать своих родственников по линии родного отца. Что вы скажете?

Эльвира насупилась и покачала головой:

– Мне Катя ни о чем таком не говорила. Уверена, если бы в ее жизни образовался какой-то там брат, она бы мне обязательно рассказала!

А вот у подруг такого впечатления как раз не сложилось. По их мнению, Катя не очень-то доверяла своей авторитарной младшей сестренке. И предпочитала держать деятельную Эльвиру, всегда и про всех знающую, что и как им лучше, на расстоянии. Нет, разумеется, определенная близость между сестрами имелась, они нежно любили друг друга. И, разумеется, желали друг другу всего самого лучшего. Вот только представления у каждой о том, что лучше, были своими собственными.

Старшая, Катя считала, что жить нужно в гармонии со всем миром и с самой собой. Не обязательно надрываться и стремиться к успеху, шагая по головам других и выкладываясь до последней клеточки. А младшая Эльвира придерживалась той точки зрения, что если ты не на вершине, то, значит, ты полный отстой.

Сестрам никак не удавалось понять друг друга. Но это не означало, что они не любили друг друга.

– Но все же мне кажется, ваша сестра была куда более откровенна с посторонними людьми, нежели с вами.

Ворохов обращался к Эльвире. Но Кира с Лесей могли подписаться под каждым его словом. Да и Натали с Верой согласно кивали головами:

– Катя жаловалась нам на Эльвиру.

– Говорила, что сестра с ней слишком строга.

– Что она требует, чтобы Катя и дальше терпела брак с Виталей.

– А Катя не хотела.

– У нее был другой мужчина, вот!

Забывшись, Натали наконец выдала секрет, который старательно оберегала до сих пор. И теперь, сказав «а», ей не оставалось ничего другого, как сказать «б», а затем и все другие буквы алфавита.

– Ну да, Катя очень тяготилась своим замужеством. А когда у нее появился Лаврушкин, то она и вовсе решила уйти от Витали.

Едва Натали произнесла эту фразу, как Эльвира подпрыгнула, словно ее током ударило. Подпрыгнула и замерла с вытаращенными глазами.

– Это какой же такой Лаврушкин?! – громко воскликнула она, обретя дар речи. – Неужели тот самый голодранец Лаврушкин, которого я с таким трудом отвадила от Катьки? Ах он мухомор! А я-то думала, что эту проблему мне удалось решить. Ну, теперь мне все ясно!

– Что именно?

– Мне ясно, почему Катька в последнее время такая смурная ходила. Виталя тут ни при чем, хватит на мужика наговаривать. Это все Лаврушкин! Это он, поганец, Катю с верного пути сбил!

– Нет, нет, – запротестовала Кира. – Любовник Кати – это господин Савичев.

– Про Савичева впервые слышу, – замотала головой Эльвира, да и Натали согласно кивнула. – А вот про мерзавца Лаврушкина я вам много чего могу рассказать! Лаврушкин, он… Лаврушкин, это… Голь перекатная! Ничтожество! Подумать только, с таким трудом я его от Катьки отвадила, а он, значит, вон как! Двух лет не прошло, как он снова к ней подкатить вздумал! Но она-то какова! Ведь замужняя женщина! Муж Виталя ее на руках носил. Пора бы уже остепениться!

– Ну, как ее муж на руках носил – это мы все знаем, – тихо произнесла Вера. – А тебе, Эльвирочка, пора бы уже перестать так волноваться за судьбу своей сестры и задуматься о своей собственной участи. Мне кажется, что Катя сделала верный выбор.

– С кем?! С этим Лаврушкиным? Да он же голь перекатная!

– А мне он таким уж нищим не показался.

– Вполне обеспеченный мужик.

– Значит, это был не Лаврушкин!

– Но Катя его нам именно так представила. Мой друг – Иван Сергеевич. Иван Сергеевич Лаврушкин.

При этом имени Леся встрепенулась. Но Эльвира не дала ей и слова сказать. Эльвиру переполняли эмоции, и они требовали выхода наружу.

– Значит, это был какой-то другой Лаврушкин! – твердо произнесла Эльвира. – Потому что тот Лаврушкин, которого я знала, только и делал, что тянул из Катьки деньги!

– Нет, этот бы не стал, – покачала головой Натали.

– У него и своих денег предостаточно.

– Пригласил нас всех в дорогой ресторан.

– Заказал все, что мы захотели.

– Я со слов Кати поняла, что ее Лаврушкин вполне преуспевает. Может быть, таких миллионов, как у Витали, у него и не было, но ведь Катьке в этом плане много и не надо.

– Ей бы лишь, чтобы рядом была родная душа.

– А если они иногда вместо черной икры будут есть красную или вовсе обойдутся колбасой, то Катя этого и не заметит!

Трудно было сказать, чего больше звучало в голосах бывших Виталиных жен – порицания или недоумения. Но одно было совершенно ясно: одобрения в них не звучало.

– Катька вообще безбашенная, – вынесла общий вердикт Натали. – Нам ее никогда не понять.

Однако, несмотря на это, все рвались найти Катю. Эльвира – потому что это была ее родная сестра, ну и еще она надеялась, что Катя сможет объяснить ей, что произошло и куда так срочно убежал собственный Эльвирин муж – гарант и залог ее обеспеченного красивого будущего. Натали с Верой хотели найти Катю, потому что симпатизировали и сочувствовали ей. А еще они помнили про свой договор: получить от нее вознаграждение в виде возврата своих драгоценностей и шуб.

Лишь Кира с Лесей действовали вполне бескорыстно. Впрочем, нет, они тоже хотели кое-чего – возвращения Пети в лоно семьи. Получалось, что только Ворохов и Задувайло работали за идею. Ну, и еще немножко за премию и похвалу начальства.

– В общем, у нас у всех есть интерес найти этих троих – Катю, ее Лаврушкина – Савичева и скульптора Петю. Судя по всему, где их искать, может знать убийца Витали.

– Да! Он так сказал!

– Хм, – нахмурился Ворохов. – Ну, что же, если он назвался братом пропавшей женщины, то будем его и искать.

– Что?

– Будем искать брата Катерины.

Это решение всех устроило, за исключением Эльвиры, которой бы хотелось, чтобы поиски сосредоточились исключительно вокруг ее Владимира Сергеевича, Киры с Лесей, которым хотелось бы больше интенсивности в работе Задувайло по поиску Пети. И Натали с Верой, которым была нужна сама Катя.

Так что все молодые женщины расстались со следователем немножко не в духе. И, оказавшись вне стен полицейского участка, не сговариваясь, направились в кафе, чтобы заесть сладким досаду. Натали с Верой набрали полный поднос десертов, ведь они пережили наибольший стресс. Кира с Лесей взяли кофе в больших стаканах, куда щедро насыпали сахара и тертого шоколада, а также сверху еще и налили жирного молока и украсили взбитыми сливками. Эльвира ограничилась низкокалорийным мороженым.

– Не знаю, как вам, девчонки, а мне этот Задувайло таким уж дельным не показался. Что он все ходит вокруг да около? Эльвира, вспоминай живо, что за брат такой мог нарисоваться у Катьки?

– Не было у нее никакого брата, – слизывая капельку подтаявшего мороженого из креманки, произнесла Эльвира. – Никогда. Разве что…

– Разве что? Что?

– Слушайте, я тут кое-что вспомнила… – пробормотала Эльвира. – Одно время Катька связалась с какой-то сектой.

– С сектой? О Господи!

– Ну, это я про себя их так называла. На самом деле это была группа теток, которые ездили по разным святым местам, просили себе хорошего мужа.

Эльвира презрительно фыркнула. По ее мнению, чтобы выйти замуж, надо ездить по совсем другим местам – ночным клубам, модным заграничным курортам, а в самом крайнем случае, если уж ничего не получается, то взять и устроиться на предприятие, где девяносто девять процентов работающих – мужчины. Кем устроиться в тот один-единственный процент? Ну, этот вопрос уже не к самой Эльвире. Она выдвигала идею, а как ее осуществить, должны думать другие.

– В общем, эти тетки уговорили мою сестрицу ездить с ними. Облачили ее в невероятные лохмотья, обмотали голову крестьянским платком, на ноги надели какие-то бесформенные растоптанные калоши. И самое главное, смыли с нее всю косметику! Дескать, к святым местам нельзя приближаться с накрашенным лицом. Можно подумать, святым местам приятно, когда к ним тянутся прыщавые и морщинистые рожи, у которых и ресниц-то не разглядеть, можно подумать, что их нету совсем!

Когда Эльвира увидела Катю в этом наряде, она сестру в первый момент не узнала. Идет страшилище в обществе таких же уродин. И вдруг одно из этих существ бросается к ней, к Эльвире!

– Я чуть не упала. Это было возле Лавры. Они как раз отправлялись на экскурсию в какой-то монастырь.

По возвращении из трехдневного паломничества Катю ждала разъяренная Эльвира с готовым женихом.

– Просила о женихе – вот тебе, получай! Виталя! Прекрасный кандидат! Если он тобой заинтересуется, значит, твои молитвы сработали!

Виталя заинтересовался. Эльвире временно пришлось прикусить язычок. Но вот Катя, несмотря на скорое сватовство Витали, а потом и замужество, счастливой отчего-то не казалась. И все время витала мыслями неизвестно где.

Ее мужа это, кажется, вполне устраивало. Он не любил чересчур болтливых женщин. А вот Эльвира злилась и нервничала. За молчанием сестры ей чудилась новая опасность. Сестра была для нее своего рода замедленным взрывным механизмом с отсроченным сроком действия. Сейчас все спокойно, а через минуту – ба-бах! Взрыв! Опасный! Неотвратимый! Все сметающий на своем пути!

Глава 14

Домой в тот вечер подруги вернулись поздно. После кафе всем пятерым пришла в голову одна и та же мысль: ехать к Лавре и дежурить там от начала и до конца церковной службы.

Сначала все подруги, кроме неверующей Эльвиры, зашли внутрь, попросили у всех святых подряд помощи и поддержки в нелегком деле. А потом вышли наружу и принялись караулить нужную им особу, которая могла знать Катю и ее церковных «братьев».

Когда на ступенях к храму появлялась очередная женская фигура в характерном для православных верующих наряде – длинной выцветшей юбке, куртке-балахоне и чистеньком платочке в цветочек, завязанном под подбородком, все пятеро бросались к ней и расспрашивали про Катю. Сначала верующие пугались, но потом смягчались и разговаривали охотно.

То ли молитвы помогли, то ли упорство подруг, но свою свидетельницу они все же нашли.

– Да, помню я Катю, – произнесла одна из женщин – уже пожилая, но все еще миловидная тетка с добрыми глазами. – Хорошая девочка. Но она куда-то пропала в последнее время.

– Когда вы видели ее в последний раз?

Ответ женщины подруг разочаровал.

– Уже месяца три назад. Может, случилось с ней что?

– Не пропала она! – с досадой произнесла Эльвира. – Замуж вышла! За хорошего человека!

– Замуж? – просияла женщина. – Так ей все-таки удалось помириться со своим Лаврушкиным?! Как я за нее рада! Передайте ей мои поздравления. Помню, она так переживала из-за их ссоры, бедная девочка. А этот ее Лаврушкин, он просто замечательный, должно быть, человек, раз уж Катенька так из-за него переживала.

Эльвиру перекосило еще больше.

– Никакого Лаврушкина больше для Кати не существует! Катя вышла замуж за другого! И удачно! Ясно вам?

От ее напора женщина даже оторопела.

– Да я ничего такого не имела в виду, – пробормотала она. – Нервная вы какая, однако! Молиться вам надо, тогда Господь здоровья пошлет. Да и спокойствия на душе прибавится. А так, лучше всего ребеночка родить. Дома осесть. Господь велел женщине скромно себя блюсти, мужу подчиняться, дом в порядке содержать.

Эльвира побагровела и тяжело задышала в поисках подходящего ответа добросердечной тетеньке. Но за свидетельницу уже взялась Кира. Нежно и ласково она воззвала к гражданской ответственности Татианы, как представилась им свидетельница. А затем, когда контакт был установлен, извинения принесены и приняты, Кира принялась выпытывать из Татианы имена и телефоны тех мужчин, которые им встречались на пути паломничества по монастырям.

– Ездили с нами всего двое человек мужского пола. Но не помню, чтобы Катя кем-то из них бы интересовалась.

– Она, может быть, и не интересовалась. А вот ею очень даже заинтересовались!

– Так заинтересовались, что саму ее похитили, а мужа убили!

После таких откровений Татияна пробормотала молитву и полезла в карман, чтобы достать оттуда записную книжку.

Вот оно, явное преимущество свободной одежды: можно не носить с собой сумку! Все необходимые вещи: кошелек, ключи, телефон – легко разместить по большим карманам. Ну, а декоративной косметикой православные женщины вовсе не пользуются, это им строго запрещено. Значит, еще меньше хлама в карманах и при этом несомненная экономия в семейном бюджете.

Переписав все полученные от Татияны телефоны, подруги наконец смогли разойтись по домам. Номера телефонов они честно поделили между собой. Кире с Лесей достались три номера. Натали и Вере – два. Эльвира, как самая хрупкая и неопытная, решила взять себе только один. Но зато именно он и принадлежал тому «брату», с которым в одном автобусе ездила Катя в свои паломнические поездки.

Оказалось, что Катя увлеклась православием не просто так. Она собиралась работать экскурсоводом при одном из монастырей Северо-Запада. Не секрет, что летом к святым местам едут толпы паломников и просто туристов. Монахи, которых чаще всего в обители не так уж и много, в туристический сезон не справляются с наплывом желающих побывать в монастыре и послушать его историю.

Приезжающим трудникам вести экскурсию сразу не поручишь. Нужны специальные знания и опыт. Да и сами прибывающие в монастыри люди частенько не только не имеют высшего образования, но даже не очень-то грамотно изъясняются. Литературный язык у них встретишь не часто.

И поэтому возникло предложение выучить нескольких экскурсоводов, которые возьмут на себя благородную миссию – показать и рассказать все о монастырском комплексе, украсив свою речь легендами из жизни того святого, чьи мощи покоятся в данной обители.

Вот Катя и ездила по монастырям, в которых ей предстояло работать, с группой коллег – будущих экскурсоводов, среди которых было двое мужчин.

– Один поездил с нами совсем недолго, – рассказывала Татиана. – Почти сразу остался пожить в Коневском мужском монастыре. Звали его Трофим. Хороший юноша. Я слышала, он уже принял послушание там же на Коневце.

Про Трофима подруги решили забыть сразу же. Вряд ли послушник выбрался со своего острова, чтобы чинить зло и беспредел в миру.

– Ну, а Зосим так и ездил с нами на все экскурсии. И да, действительно, теперь я припоминаю, что Катя чаще всего в автобусе сидела именно с ним. Хотя мне Зосим не очень нравился. Но Катя добрая, если человек хочет с ней пообщаться, никогда ему в этом не откажет.

Телефон этого Зосима и достался Эльвире. Она поклялась подругам, что костьми ляжет, а дозвонится.

Новоявленными сыщицами было решено ни в коем случае не говорить подозреваемому о том, что он является подозреваемым. Эльвира должна была представиться сотрудницей религиозной газеты, задумавшей выпуск серии статей, посвященных монастырям Северо-Запада.

– Как журналистка ты имеешь право задавать ему любые вопросы. Скажешь, что статья выходит уже скоро. Договоришься о встрече на завтра. Там посмотрим, что он за птица.

– А если он мне не поверит? Вдруг он захочет проверить, что за газета да где ее издают?

– Скажи, что готовится к выходу только первый выпуск. Газета совсем молодая.

– А если он будет настаивать? Спрашивать телефон редакции?

– Дашь ему мой номер телефона. Скажешь, что я – твой главный редактор. Пусть звонит, проверяет.

На этом Эльвира и успокоилась. А у подруг имелась еще куча номеров, по которым предстояло позвонить. Они хотели навести справки об этом «брате» Зосиме. И не сомневались, что коллегам-экскурсоводам будет что порассказать о нем.

– В конце концов, он у них был один мужик на всю группу. Остальные-то все бабы. Если этот Зосим проявлял повышенный интерес к Катьке или что-то такое у него к ней было, то остальные гидши обязательно засекли бы.

– Татиана ведь не засекла.

– Она сказала, что Зосим и Катя частенько сидели в автобусе вместе.

– И это все, что она заметила!

– Просто Татияну не очень интересуют сплетни. Ты же ее видела. Она вся в молитве. Очень набожная женщина.

– Будем надеяться, остальные еще не отрешились от всего земного настолько, чтобы даже не шпионить друг за другом.

Ободряя Эльвиру, сами подруги не чувствовали уверенности. Ох, не на тот путь встали они. Нет, не на тот. Поэтому на прощанье они еще раз попросили у Эльвиры, чтобы она вспомнила все о родном Катином отце. А если понадобится, то порылась бы и в вещах своих родителей. Как знать, возможно, среди прочих бумаг ее матери, старых справок и документов найдется упоминание и о родном отце Кати. Ну, а там уже недалеко и до ее братьев или хотя бы одного брата.

Дома был полный порядок. Васек встретил их в дверях. Из кухни пахнуло ароматом горячего борща. А кошки приветствовали довольным урчанием. Подруги сразу же заметили, что телевизор в доме выключен. Это было непривычно и даже немного пугающе. Чем же занимались кошки весь день?

И они задали этот вопрос своему домашнему ангелу-хранителю.

– А мы сегодня с кошками поиграли немного в саду, потом поработали в вашей оранжерее, а потом немного прогулялись до магазина, – отчитался Васек подругам. – Купили мяса и картошки для борща. А все овощи и зелень я нашел у вас в доме и в теплице.

У подруг волосы зашевелились на голове. У Леси – опять от ужаса, что мог натворить Васек в ее драгоценной теплице, куда она даже Киру пускала неохотно и только в своем присутствии! А у Киры мысли были о другом.

Кошки! Их кошки вот уже почти целый год вовсе не выходили из дома. Ни на улицу, ни на прогулку в сад, ни просто подышать свежим воздухом на крылечке. Они становились пожилыми и брюзгливыми. То им было слишком холодно, то жарко, то ветрено. А то еще могло быть мокро, то, наоборот, сухо и душно. То выходной день, и хозяйки дома, гулять идти глупо. То будний день, дома никого, одним гулять – точно не манит.

– И что? Они сами по доброй воле пошли с тобой в магазин? – спросила Кира.

– Да.

– Ты их тащил на поводках?

И Кира оглянулась по сторонам, ожидая увидеть орудие пытки, которым истязали ее драгоценного Фантика. Ну, и Фатиму, разумеется, тоже. Но ни поводков, ни ошейников, ни шлеек видно не было. Так как же Васек умудрился вытащить кошек из дома?

– Ты их нес на руках?

– Зачем? Сами шли. Своими ножками, то есть лапками.

– Они? Сами? Лапками?

Изумление Киры легко можно было понять. На дворе была ранняя весна. Время далеко не самое располагающее к прогулкам по проселочным дорогам. И хотя у них в поселке все дорожки были либо заасфальтированы, либо выложены плиткой или красивыми камешками, кошки по ним избегали ходить даже летом. А сейчас, когда все дорожки были покрыты большими и маленькими лужицами, такое просто невероятно!

– Я просто предложил им немного прогуляться со мной до магазина, и они согласились.

– И дали тебе выключить телевизор? Не кричали и не возмущались?

– Телевизор мы и не включали. Зачем нам телевизор? Нам и так было чем заняться.

– Потрясающе! – покачала головой Кира. – Наверное, ты знаешь какое-то особенное кошачье слово, раз они тебя так слушаются.

В это время вернулась из теплицы Леся. И по ее сияющему и в то же время немного изумленному лицу Кира поняла, что и в теплице Васек ничего не напортил, а, наоборот, сделал все очень и очень хорошо и по-умному.

А уж когда подруги пошли на кухню и сунули нос в кастрюлю с борщом, то ощутили ни с чем не сравнимое чувство покоя и умиротворения.

– Нет, ну что за мужик! – восхищенно пробормотала Леся. – Просто восторг! Ты не находишь?

– Нахожу.

– Хотела бы, чтобы он остался у нас навсегда?

– Я? Погоди… Как это навсегда?

– Ну, очень просто. Как мужчины остаются? Женится на ком-то из нас и останется.

Кира задумалась. Выйти замуж? За Васька? Вот так взять и решиться? Да, Васек ей очень нравился. Ничего тут не скажешь. Но он брат Лисицы. А Лисица – тот еще фрукт. Как знать, возможно, Васек унаследовал от своего двоюродного брата какие-нибудь негативные гены?

– Он пока еще никому из нас руки и сердца не предлагал.

– А если предложит? Ты согласишься?

– Давай есть борщ, – решила Кира. – У меня голова буквально гудит от впечатлений. Хочется просто отдохнуть и вкусно поесть. А потом нам с тобой еще придется звонить всем этим теткам. Так что мне не до замужества. Давай есть!

Васек прислуживал подругам за столом, словно самый лучший дворецкий. На все их попытки, правда, довольно вялые, встать и помочь ему он неизменно отвечал:

– Что вы, что вы! И так целый день на ногах провели. А я в отпуске. Или вы забыли? Мне совершенно нечем заняться. Давайте я хоть за вами поухаживаю.

Услышав это, Леся пихнула подругу под столом ногой.

– Слышала? Как неудобно получается! Что он все вокруг нас крутится?

– А чего такого?

– Васек вроде наш гость, заботится о нас, старается. А мы?

– А что мы?

– Мы его никак не отблагодарили.

– Снова ты за свое! – рассердилась Кира. – Сказано ведь уже, не хочу я пока замуж. Даже за такое сокровище, как наш Васек!

– И не надо. Но на экскурсию мы могли бы его отвезти?

– На экскурсию, конечно, могли бы. А он хочет?

– Какой же иностранец не хочет на экскурсию по Питеру!

Но оказалось, что Васек никуда не хотел. Ни в Эрмитаж, ни в Военно-морской музей, ни в Кунсткамеру. Никуда!

– Я лучше дома посижу. Так-то оно надежнее будет.

– Надежнее? – насторожилась Кира. – Что ты имеешь в виду?

– Ничего, это я так… Ерунда. А музеи… Знаете, девочки, бывал я там еще в детстве, больше не хочу.

Ну, насильно мил не будешь. Оставив слабую попытку отплатить Ваську добром за добро, подруги поплелись к себе. Почему-то после двух тарелок борща их разобрала такая сонливость, что они с трудом добрались до своих кроватей. О том, чтобы кому-то звонить и о чем-то договариваться, не было уже и речи. Подруги сумели лишь погасить свет у себя в комнатах и сразу же вырубились.

В последние три дня они стали удивительно хорошо и быстро засыпать. Они отметили этот факт, но подумали, что так влияет на них смена времени года, а также общий авитаминоз и зимняя нехватка ультрафиолета.

Ни одной не пришло в голову соотнести свой крепкий сон с появлением в доме хозяйственного Васька, кормящего их вкусными ужинами и осыпающего заботой. Хотя и стоило бы. Ведь всем известно, что заботливый мужчина – вещь редкая и даже уникальная. Женщинам такого мужчину частенько приходится искать всю свою жизнь. И еще далеко не многим везет.

А тут такой мужчина сам прибился. И что? Такое счастье и вдруг даром? Нет, так в этой жизни не бывает. И подругам еще предстояло убедиться в этом на собственном опыте.

Но утром они проснулись в превосходном расположении духа. Головы были свежие, мысли ясные, а сил и энергии больше, чем когда-либо. С каждым днем сон становился все лучше, а самочувствие все бодрее.

Едва умывшись, подруги кинулись к телефонам, звонить коллегам пропавшей Кати. Всем они рассказывали одну и ту же легенду о газетной статье и просили ответить на несколько вопросов. Опрашиваемые отвечали охотно. Но оказалось, что никто из них с Катей близко не общался. Да, была такая девушка в группе. Но работать в монастырях ей ни разу не довелось. Она даже курсы не закончила. Хотя и странно, потому что была лучшей ученицей в группе – дисциплинированной, усидчивой и отличалась хорошим слогом и великолепной дикцией.

– Вот я, к примеру, совсем аховый экскурсовод, – призналась одна из теток. – Что называется, на троечку. Конечно, бывают и похуже. К примеру наш Зосим… совсем он не годился на эту работу. Слишком тяжеловесный. И язык плохо подвешен. И еще эта одышка, как у всех полных людей. Она ему очень мешала в работе. Хотя человек воцерковленный. Рассказывал, что в детстве он тяжело болел и мама с ранних лет возила его по святым местам, вымаливая сыну здоровья и долгих лет жизни.

– И помогло?

– Ну, как сказать. Живой, а что ходит с трудом, так это ему только в работе гида мешало. А вот Катя была очень обаятельной и подвижной. Много знала по теме. Помимо общей программы, которую нам давали на курсах, читала дополнительную литературу. И всегда легко делилась своими знаниями. Наша преподавательница была ею очень довольна. Всегда ставила нам всем Катю в пример. И когда Катя ушла, она больше других была разочарована таким поворотом дела.

– А почему Катя ушла?

– Она сказала, что встретила мужчину и выходит за него замуж. Жаль.

В последних словах Кире почудилось что-то странное, и она уцепилась за них:

– Что? Что вам жаль?

– Мне казалось, что Катя не очень-то счастлива, собираясь под венец. Голос у нее был грустный. И глаза печальные и какие-то задумчивые. И она совсем не была похожа на невесту, которая с нетерпением ожидает и готовится к важному событию.

– Но вы спросили у нее, в чем дело?

– Спросила! Она ответила, что все у нее в порядке. Просто она немного ошарашена тем, что скоро станет замужней женщиной. И все же мне показалось, что она идет замуж не по любви.

– А зачем же тогда?

– Ну, у женщин бывает множество поводов и причин, чтобы стремиться к замужеству. Беременность могла быть одной из них.

– Катя была беременна?

– Нет, нет! Ничего такого я не говорила. Но она могла испугаться.

– Чего?

– Ну, она была уже не шестнадцатилетняя девчонка. Наверное, все ее ровесницы давно повыскакивали замуж. Сестра у нее точно была замужем. И удачно. Так что Катя могла испытывать по этому поводу комплексы.

Вот уж ерунда! Подруги сами были не девочками, замужем не были ни разу, но никаких комплексов не испытывали. Хотя это сейчас, пока они живут вдвоем и им никогда не скучно. А что, если одна из них вышла бы замуж и покинула уютный коттеджик в «Чудном уголке»? Как бы почувствовала себя оставшаяся? Покинутой? Обманутой? Или тоже предприняла бы меры, чтобы в экстренном порядке выйти замуж и не отстать от подруги?

Вероятно, Эльвира проела своей старшей сестре плешь на макушке. И Катя, махнув рукой на собственные чувства, согласилась выйти за предлагаемого сестрой жениха.

– Такой поступок могла совершить девушка, которая потеряла любимого человека и которой теперь все равно, что с ней будет.

– Эльвира настаивала на замужестве сестры, Катя согласилась, чтобы прекратить ссору. Что из этого вышло, мы все знаем. Виталя оказался очень плохим мужем. Пожалуй, хуже и не придумаешь.

– И какой из этой истории вывод?

– Никогда не надо делать то, к чему у тебя самой не лежит душа.

Но эти психологические умозаключения ни на шаг не приблизили подруг к разгадке: что за человек называл себя Катиным братом? Чуть позже, когда разочарованные подруги пили кофе, им позвонили с отчетом Натали и Вера.

– Мы поговорили с нашими гидшами, они все очень хвалили Катю. Но сказали, что девушка ни с кем особенно не дружила. Была словно погружена в себя и в свои мысли. Держалась ровно и приветливо со всеми, но в близкие отношения не вступала и раскрывать душу ни перед кем не стремилась. У них даже сложилось такое ощущение, что Катя недавно перенесла какую-то серьезную утрату и теперь пытается зализать раны.

Ну, это подруги уже знали и раньше. Им требовались факты. Им требовались имена. Ну, хотя бы одно конкретное имя. Может быть, Эльвира протянет им руку помощи? Но Эльвира что-то не торопилась звонить. И когда подруги сами позвонили ей, ответила только на четвертый раз.

– Это вы мне с самого утра трезвоните? – сладко зевая, спросила она у них. – Чего случилось?

– Это у тебя что случилось? Ты что, спишь?

– Ага. До пяти утра в родительских бумагах ковырялась. Все надеялась что-нибудь такое для вас выискать.

– И что? Нашла?

– Представьте себе! – весело откликнулась Эльвира. – Правда, не знаю, насколько это нам пригодится.

– Что? Что у тебя есть? Ой, нет, не говори ничего! Мы сами сейчас к тебе приедем!

– Хорошо, – еще больше оживилась Эльвира. – Приезжайте, но только учтите, что я не у себя.

– А где?

– В родительской квартире.

Оказалось, что после смерти родителей их квартира так и стояла пустой. Сестры все собирались сдать ее, но так и не решились. Пускать посторонних им не хотелось. А свои были все как-то при квартирах. И потом, Эльвире эти деньги казались не стоящей внимания и хлопот ерундой. А Кате… Ну, видимо, сфера ее интересов тоже лежала где-то далеко от сдачи родительской квартиры внаем.

– В общем, я тут сижу и вас жду. Пишите адрес. Диктую!

Кира с Лесей оказались по нужному адресу через час с четвертью. Откуда-то на дорогах, несмотря на то что час пик уже миновал, возникли огромные пробки. Девушки здорово намучались. Да что там намучались! Едва не скончались от любопытства! Они уже даже стали подумывать о том, чтобы позвонить Эльвире и расспросить ее по телефону, но тут пробка рассосалась. Девушки за несколько минут домчались до дома родителей Эльвиры и Кати.

Дверь им открыла сама Эльвира. Сегодня она была одета обычно. На плечи она накинула простенький пеньюарчик из искусственного шелка голубого цвета. Пеньюар был симпатичный, и его цвет очень шел к светлым глазам Эльвиры. Но Боже мой, какой же он был дешевенький! Подруги видели подобные творения рукастых китайцев на вещевых рынках. Впрочем, если не знать, как должна выглядеть подобная деталь туалета, то очень даже ничего. Беда в том, что подруги знали. Да и Эльвира тоже.

Значит, до своего замужества с Владимиром Сергеевичем вечно перед всеми задиравшая нос Эльвира вовсе не купалась в шелках и шампанском. Небось о натуральном шелке в ее родительском доме и не слыхивали, а шампанское появлялось лишь на Новый год. Да и то вряд ли шипучку в толстых бутылках с надписью на боку «Советское» можно назвать шампанским.

– Заходите, – пригласила подруг Эльвира. – Извините, не при параде. Устала очень. И не выспалась. Да еще воспоминания нахлынули. Надела вот свой старый халатик, чуть не расплакалась. Мама купила мне его на шестнадцатилетие. Каким же красивым он мне казался тогда!

– Хватит ходить вокруг да около, – сурово осадила ее Кира. – Нам твой внешний вид без разницы. Тащились через весь город по пробкам. Так что говори скорей, что ты узнала.

Эльвира поморщилась, но вредничать не стала.

– Вот, смотрите, – произнесла она. – Смотрите, что удалось найти.

И она достала порядком потрепанную книжечку.

– Что это? Свидетельство о рождении? Катино?

– Да. Катькино. Я нашла его сразу же, но в чем дело, сообразила только к утру. Видно, у меня мозги окончательно закипели от поисков, и во избежание перегрева в голове словно что-то щелкнуло, и меня осенило.

– И что же ты там поняла?

– Фамилии!

– Фамилии?

– Они у наших с Катькой отцов оказались одинаковыми!

– Как это?

– Сейчас объясню! Моего папу звали Сергей Владимирович Цыплаков. А у Катьки в метрике написано Дмитрий Владимирович Цыплаков. Понимаете?

– Как же так? Когда заполняли метрику, перепутали имена? Вместо Сергея написали Дмитрий?

– Сначала я тоже так решила, но потом, как я уже говорила, под утро меня осенило. А что, если моя мама забеременела Катькой от этого вот самого Дмитрия Владимировича Цыплакова? А?

– Ну, предположим, – осторожно согласились с ней подруги, у которых от открывающихся перспектив даже дыхание замерло. – И что дальше?

О! Только бы Эльвира не ошиблась! А та продолжала вдохновленно описывать ситуацию:

– Мама и отец Катьки в ожидании появления на свет младенца, то есть самой Катьки, пошли в загс и расписались там официально. Потом стали жить. Какое-то время все шло нормально, но потом у них что-то разладилось. Наверное, чем-то Катькин отец сильно провинился перед нашей мамой, раз уж она ушла от него, будучи уже беременной.

– Он ей изменил?

– Или просто умер?

– Пусть лучше изменил, – решила Эльвира. – И тогда, уже будучи беременной Катькой, мама с этим Дмитрием Владимировичем не захотела примириться, быстро развелась и вышла замуж вторично, уже за моего папу. Что скажете?

– За твоего папу – тоже Цыплакова и тоже Владимировича? Больно подозрительное совпадение.

– Или ошибка в записях!

– Или…! – подняла многозначительно палец Эльвира. – Или этот первый Цыплаков был близким родственником моего папы. Братом!

– Ему братом, а тебе дядей? И выходит, тогда твой отец был Катьке не чужим, а родным дядей?

– Это все и объясняет! – радостно воскликнула Эльвира.

– Что? Что объясняет?

– Ну, во многих семьях у отчимов с падчерицами не очень-то складываются отношения. Я сама не раз видела, как отчим одной моей школьной подруги орет на нее. Вроде бы ничего ужасного Галка не делала, а он все равно орал. Отчимы никак не могут забыть, что воспитывают чужого ребенка, тратят на приблудыша время, силы, да и деньги. А дети это всегда чувствуют. И поэтому отношения у приемных папаш и детей и не складываются. А у нас все наоборот! Папа любил нас с Катей совершенно одинаково. И никогда мы не чувствовали, чтобы к одной из нас у него было бы особое отношение. И мы тоже любили его одинаково, а все потому, что он был одной из нас родным папой, а другой – дядей!

Версия Эльвиры была столь многообещающей, что подруги даже не могли поверить так сразу.

– Но как же ты сама тогда никогда не видела и вовсе не знала своего дяди?!

– Вы имеете в виду этого Дмитрия Владимировича?

– Да.

– Ну и что? Наверное, мама не хотела его видеть. Или он действительно умер.

– А другая родня?

– Другая? Какая другая?

– Ну, бабушки, дедушки, двоюродные братья, тетки, кузины в конце концов. Они ведь должны были проговориться о том, кто был настоящим Катиным отцом? Такие вещи, если они происходят в одной семье, невозможно утаить! Кто-нибудь обязательно раскроет глаза ребенку на истинное положение вещей.

Эльвира посмотрела на подруг. Вид у нее был растерянный.

– А вы знаете, – пробормотала она, – я только сейчас вдруг поняла, что с папиной стороны у нас никакой родни никогда и не было. Все тети, бабушки и дедушки, о которых вы говорите, только с маминой. Их было много, недостатка в гостях мы никогда не испытывали. Было к кому пойти и на Первое мая, и на Пасху, и на Новый год. Мы всегда ездили к бабушке. И на дни рождения нас звали регулярно. Редкий месяц обходился без какого-нибудь семейного сборища. Но вот только сейчас я понимаю, что все это была семья мамы! Папиной мы никогда не видели.

– Хорошо, пусть вы с сестрой не видели. Но ведь старшие должны были видеть первого маминого мужа! Ну, хотя бы на бракосочетании!

– Не знаю. Дело в том, что мама тогда жила в другом городе. Замуж она в первый раз тоже вышла там. А когда приехала в Питер беременной и с папой, ни у кого из ее родни даже подозрений не возникло, что это другой мужчина. Не первый, а уже второй мамин муж.

– Ты это точно помнишь?

– Мама не скрывала, что до моего и Катиного рождения она жила в Магадане.

– И что она там делала?

– Как что? – удивилась Эльвира. – Работала. И она, и папа. Тогда многие ехали работать по контракту на Север. Деньги там платили хорошие. Поработав несколько лет, можно было купить квартиру или даже и машину. Папа с мамой именно на эти свои «северные» деньги и купили квартиру в кооперативе. Выплатили за нее по тем временам приличную сумму, то ли четыре с половиной, то ли даже пять тысяч рублей. Папа устроился по специальности. Мама занималась хозяйством, а когда мы подросли, тоже пошла работать. И мы все стали тут жить вполне счастливо.

Лицо Эльвиры затуманилось воспоминаниями минувших дней.

– Мама с папой очень любили друг друга. Они и умерли один вслед за другим. Сначала ушла мама. А за ней спустя год и папа. Просто не захотел жить без нее.

И помолчав, Эльвира вдруг задумчиво добавила:

– Не уверена, что мой Владимир Сергеевич не захочет жить без меня.

На лицо Эльвиры набежала мрачная тучка, и Кира поспешила ее приободрить:

– Ну, а ты без своего Владимира Сергеевича разве не проживешь? Оставь он тебе свои деньги и исчезни сам, разве ты стала бы протестовать?

– Нет, не стала бы.

– Вот видишь! Значит, вы с ним полностью квиты!

Эльвира немного утешилась, но все же сказала, что смерти никому не желает. И что предпочла бы получить из имущества живого Владимира Сергеевича хотя бы малую толику, а лучше так и сразу половину. Но на это пока что надежды мало. Владимир Сергеевич держится за свои миллионы крепче ротвейлера.

Глава 15

Установив личность отца Кати, подруги тут же позвонили Задувайло. Включив режим совещания на своих телефонах, которые к тому же отменно работали в квартире Эльвиры, подруги могли слышать все, что говорили другие участники разговора. В динамике было четко слышно каждое произнесенное слово. Так что все три девушки могли участвовать в телефонном разговоре со следователем.

Кира выпалила первой:

– Товарищ следователь, угадайте, а что мы знаем? Нет, даже не пытайтесь. Все равно никогда не угадаете. Мы знаем, как звали Катиного родного отца!

– Вы имеете в виду Цыплакова Дмитрия Владимировича? – услышали подруги в ответ немного насмешливый голос Задувайло.

– А-а-а… – разочарованно протянула Кира, из которой словно выпустили весь воздух. – Так вы уже его нашли!

Две другие девушки также молчали, не зная, что сказать. А следователь, почувствовав уныние своих помощниц, произнес:

– Пока что и мы установили про этого мужчину совсем немногое. Только его имя и дату смерти.

– Дату смерти? Так он умер?

– И уже давно. Судя по всему, это произошло еще до рождения самой Кати.

Значит, правы были подруги. Все-таки первый муж Катиной мамы сделал нечто ужасное! Такое, что простить ему было решительно невозможно. Умер!

– Но как же так? Если он умер еще до рождения дочери, значит, других детей у него уже не было?

– Почему вы так решили?

– Ну… Как же? А что?.. Были?

– Был сын. Также Цыплаков Семен Дмитриевич. Правда, этот ребенок был рожден не в браке. Но Дмитрий Владимирович признал своего сына. Оформил отцовство. Регулярно платил ему алименты, пока был жив. Но вот жить с ним и с его матерью почему-то не захотел.

– Потому что познакомился с Катиной мамой!

– Нет, это произошло лишь спустя десять лет. А все эти десять лет Дмитрий Владимирович оставался холостяком. И с матерью своего сына не виделся.

– А с самим сыном?

– Это мы пока что проверяем. Но, думаю, вряд ли.

– А когда вы это узнаете точно?

– Дело в том, что Семен Цыплаков родился в Барнауле. Наши тамошние коллеги сообщили, что он пропал из города. Уже почти год его никто не видел и не слышал. Он никому не объяснил, куда едет. Просто закрыл квартиру матери, уволился с работы и исчез.

– Куда исчез?

– Это мы и пытаемся выяснить.

– Но разве может просто исчезнуть человек в современном мире?

– А вдруг он приехал сюда, в Питер?

– Зачем?

– Хотел повидаться с семьей своего отца.

– И остался тут.

– А потом зачем-то убил Виталю! И похитил Катю!

Но Задувайло с предположениями подруг не согласился:

– Это всего лишь ваши фантазии. Пока что мы можем сказать, что Семен Дмитриевич растворился на просторах нашей родины бесследно. Он может быть сейчас где угодно. От Норильска до Калининграда. Совсем не обязательно, что он в Питере.

– Но как это возможно, чтобы человек взял и пропал? Ведь для того, чтобы жить, он должен предъявлять какие-то документы. Билет на поезд или самолет продается исключительно по паспорту. Кредитки. Банковские карты. Пенсионные удостоверения!

– Ну, до пенсии вашему брату еще далеко. А что касается паспорта, трудовой и прочих документов… Ну да, мне тоже трудно предположить, что кто-то может ими вообще не пользоваться. Но если задаться такой целью, то… В принципе, может работать где-то нелегально. Водительскими правами не пользоваться, а ездить на общественном транспорте. А квартиру… ну, квартиру как раз в большинстве случаев хозяева сдают без всякого оформления, чтобы избежать уплаты налогов.

– Значит, Цыплаков может быть где-то совсем рядом!

– Только теоретически, – предостерег их Задувайло. – Доказательств этому мы пока что никаких не имеем!

Можно подумать, подругам нужны были какие-то доказательства. Они и так знали, что правы! Они напали на след преступника. Они даже точно знали, кто он такой и как его зовут. И теперь дело за малым. Найти, где этот мерзавец прячется! Найти его логово и обезвредить негодяя, пока он не сотворил с Катей что-то ужасное!

– А может быть, и других тоже он похитил?

– Петю и Савичева?

– Ну да.

– А они-то зачем?

– Как знать. Возможно, с их помощью он собирается развязать язык Кате. Ведь что-то такое он упоминал! Натали говорила об этом.

– А где сейчас сама Натали?

– Звонит этому брату… Зосиму! – ответила Эльвира. – Ну, экскурсоводу из Катиной монастырской группы гидш.

– А почему она звонит, а не ты?

– Я не смогла до него дозвониться. Вот и перепоручила ей. Надеюсь, у нее получится лучше. Натали – она упорная. Если поставит перед собой цель, обязательно пробьется.

– Так надо ей звонить.

– Вдруг у них с Верой есть новости? Если да, то сегодня же мы должны увидеть этого Зосима.

И тут в их разговор прорезался голос Задувайло.

– Эй, вы там о ком говорите? – обеспокоенно спросил он у девушек. – Какие еще гидши? Какой брат Зосим? Вы к кому собрались?

И хотя подругам уже было не до него, пришлось посвятить Задувайло в ход расследования. Леся осталась на линии, а Кира с Эльвирой принялись азартно терзать свои телефоны, набирая номера Натали и Веры.

Услышав от Леси, что речь идет всего лишь о монастырском «брате», Задувайло моментально успокоился:

– А-а-а… Ну, съездите, конечно, к этому типу. Как знать, возможно, Катя что-нибудь и рассказывала ему по-дружески. Все-таки мужчина. А если брат досаждал Кате, угрожал ей, то Кате могла понадобиться мужская поддержка. Хотя почему она в таком случае не обратилась к мужу? И не рассказала об опасности сестре?

Подруги и сами не знали, что они хотят услышать от экскурсовода Зосима. Если уж Катя не решилась довериться никому из своих подруг, сестре, какой-нибудь тете или другому близкому человеку, то вряд ли они выбрала в наперсники этого Зосима.

Хотя ведь гидши упоминали, что Зосим и Катя общались теснее, чем с другими членами группы будущих экскурсоводов. Ничего предосудительного они не делали, просто разговаривали. Но женщины мигом просекли.

Точно, однако, может сказать только Зосим. Надо до него дозвониться во что бы то ни стало!

И вот теперь Кира допытывалась у Натали:

– Ну что? Удалось вам дозвониться вчера? Что он вам сказал?

– Ох, и странный же это тип, доложу я вам. Вчера мне с ним так поговорить и не удалось. Тот телефон, что нам дала Татияна, оказался домашним. И трубку все время снимала глухая бабка. Мне приходилось минут по пять орать, чтобы она поняла, чего я хочу. Только сегодня утром этот тип появился дома.

– Значит, ты с ним поговорила? – обрадовалась Кира.

– Да как сказать… Частично.

– Что значит «частично»?

– То и значит, – огрызнулась злая и явно не выспавшаяся Натали.

Похоже, у всех сыщиц, кроме Киры с Лесей, наблюдалась катастрофическая бессонница. Они стояли на пороге нервного истощения. А вот подруги были бодры, словно свеженькие огурчики.

– Зосим и сегодня подойти к телефону не захотел. Общался со мной через свою бабку.

– Совсем инвалид?

– Говорит, был занят чем-то в ванной комнате. А бабулька у него – старушка божий одуванчик. Половину того, что он ей говорил, сразу же забывает.

– Но все же? Что-то вам удалось выяснить? Встречу назначили?

– Сначала он и слышать не хотел ни про какую статью. Так и сказал, что у него есть дела поважнее, чем наши писульки.

– Так и сказал?

– Да. А еще сказал, что в лучшем случае он сможет с нами встретиться только через неделю. Да и то если не уедет.

– Уедет? Куда уедет? Куда он собрался?

– Как-то не спросила, – призналась Натали. – А что, было нужно?

– Не знаю. Возможно.

– Понимаешь, не очень-то удобно разговаривать через третьего человека. Да еще бабка глухая, как тетерев. Половину забудет, половину просто не услышит! Я вся извелась, пока с этим типом разговаривала через нее!

Про бабушку Кира уже все поняла. Ее интересовало другое. Она спросила:

– Скажи мне самое главное! Вам все-таки удалось договориться с этим Зосимом о встрече?

– Чудом, – вздохнула Натали. – Буквально чудом. Этот тип и слышать не хотел о том, чтобы уделить нам хотя бы час своего драгоценного времени. Но когда мы сказали, что Катя попала в беду, сразу же переменил свое мнение!

Кира возмутилась:

– Так вы ему все-таки проболтались, что мы ищем Катю?!

– Нет, нет! Я просто сказала, что сначала мы хотели обратиться к другим экскурсоводам из их группы. Но они все в один голос хвалили Зосима. И потом, у всех какие-то дела. Здесь он не исключение.

– Ну, а где же тут фраза про Катю?

– Я думала, что он согласится встретиться с нами, а он ни в какую. Ну вот и пришлось сказать, что его рассказ о группе гидов – монастырских экскурсоводов поможет одному очень хорошему человеку. И он этого человека знает. И этот человек сейчас в беде. И знаешь что?

– Что?

– Он сам догадался, что речь идет про Катю.

– А ты и подтвердила?

– А что мне было делать? Иначе он на встречу не соглашался. А как я сказала, что речь идет о Кате, он мигом переменил свое мнение. И через старуху продиктовал, где он согласен с нами встретиться и в котором часу. Кстати, если мы хотим успеть на встречу, то нам надо уже бежать.

– Погоди! – заволновалась Кира. – Где и когда у вас назначена эта встреча?

– Через сорок минут мы должны быть у Нарвских ворот.

– Мы тоже там будем! Ждите!

Произнеся это, Кира бросилась к дверям. Телефон она отключала уже на ходу. Если они с Лесей хотят успеть вовремя, то нечего откладывать дело в долгий ящик.

– Подождите! Я с вами! Мне только умыться, одеться, накраситься…

– Причесаться, выпить кофе и выбрать, в чем выйти на улицу! – закончила за нее длинный список Кира. – Нет уж! Оставайся дома. Потом созвонимся!

И, оставив Эльвиру одну, подруги убежали.

У Нарвских ворот они были через пятьдесят пять минут. Оказалось, что таинственный коллега Кати еще не появлялся. Натали с Верой тоже были там и здорово нервничали.

– Не понимаем, в чем дело.

– А бабке вы уже звонили?

– Бабка говорит, что Зосим ушел почти час назад.

– Значит, скоро будет.

Стоило Кире произнести эти слова, как рядом с ними прозвучал тихий благозвучный голос:

– Добрый день, это вы просили меня о встрече?

Повернувшись на голос, подруги увидели невысокого молодого человека, худенького, бледного, с красиво очерченным ртом и большими глазами. Внешне он напоминал кузнечика: длинные и худые руки и ноги, сухощавый, с негромким, но мелодичным голосом.

– Вы Зосим?

– Да.

– Ой, как хорошо, что вы все-таки приехали. А мы уж стали опасаться, что вы тоже пропали!

Молодой человек вздрогнул:

– А кто еще пропал?

– Да куча народу!

– Целая куча?!

Теперь Зосим выглядел совсем бледным.

– Целая куча? – повторил он уже с каким-то ужасом. – Да что вы такое говорите? О ужас!

– Так и есть. Но вам беспокоиться нечего. Мы всех их найдем!

– И Катю?

– И Катю тоже.

Теперь молодой человек выглядел не только бледным, но и испуганным. Кира недоуменно прищурилась на него. Что за странная реакция? Чего боится этот кузнечик? Мысленно она уже так его окрестила. И не сомневалась в правильности выбранного прозвища.

Кузнечик он и есть. Как еще его назвать? И тут же у Киры в голове зазвучал голос пожилой гидши: «Полный Зосим очень, ходить ему помногу тяжело. И зачем только выбрал такую неподходящую к своей комплекции профессию? Ему бы в теплом кабинете сидеть, а не людей за собой километрами по округе таскать».

– Стойте! – воскликнула Кира, у которой словно глаза открылись. – Послушайте меня, да вы же совсем не Зосим! Вы кто такой? А?

– Я? Я? – пятясь от нее в безумном страхе, забормотал человек. – Я – Зосим. Тот самый, кто вам нужен.

– Нет, не тот.

– Знаете, пожалуй, я лучше пойду.

– Постойте! Куда же вы? Вернитесь!

Какое там! Фальшивый Зосим несся так, что только пятки сверкали. Худощавая комплекция сделала свое дело. Бежал он удивительно легко, почти не касаясь земли. Кузнечики именно так и передвигаются!

Кира с Лесей попытались догнать кузнечика, но это было все равно что ловить блоху на футбольном поле.

– Какой нервный! – недовольно произнесла Кира, когда они оставили попытки догнать кузнечика возле станции метро. – Уж и не скажи ему ничего!

И тут на нее неожиданно набросились Натали с Верой:

– Зачем ты его спугнула?!

– Я? Я спугнула?

– А зачем ты полезла к нему со своими вопросами?

– Но это был не Зосим. Вы что, не поняли?

– Да какая разница?! Все равно, этот человек был в теме. А ты его спугнула.

Кире оставалось лишь развести руками. Ну да, задала ненужный вопрос. Но кто же знал, что этот тип так на него отреагирует? Кира и предположить не могла, что тот кинется бежать и удерет от них.

– Ну все! – продолжала между тем кипятиться Натали. – Если у вас других дел нету, то у нас работа! Мы и так вчера прогуляли. Если еще и сегодня не явимся, нас вообще уволят. Вера, ты идешь?

– Да, да, дорогая. Ты только не волнуйся. Все будет в порядке. Девочки найдут настоящего Зосима и поговорят с ним. Да, девочки? Правильно я говорю?

И она вопросительно посмотрела на подруг. Возразить ей что-либо в такой ситуации, когда по вине Киры удрал потенциальный свидетель, было трудно. И подруги обреченно покивали головами:

– Найдем. Поговорим. Идите, работайте и ни о чем не беспокойтесь.

Натали с Верой ушли. А сыщицы переглянулись. Одно дело пообещать, а совсем другое – выполнить это обещанное. По какой-то причине Зосим не явился на встречу лично. Он прислал своего нервного знакомого. А тот при первой же попытке разоблачения психанул и задал стрекача. И как им быть?

Дома у Зосима по-прежнему трубку брала наполовину глухая старушенция.

– Но, по крайней мере, она на месте, – сказала Леся.

– И что ты предлагаешь? Поехать к ней?

– Почему бы и нет? Там мы сможем подождать ее внука. Рано или поздно он должен вернуться к себе домой.

Для визита к незнакомой старушке подруги подготовились, как полагается. Нельзя идти с пустыми руками к людям, от которых вам что-то надо. Поэтому подруги купили бутылочку сладкого кагора и на всякий случай бутылочку водки. Взяли самый мягкий тортик, какой смогли найти, а к нему коробочку шоколадных конфет и бананы.

Старушка им обрадовалась. И подругам, и бананам, и тортику. Правда, она долго не могла взять в толк, с чего вдруг такой праздник на ее улице. Но подруги, крича наперебой, втолковали ей, что они знакомые Зосима и что они договорились с внуком старушки дождаться его тут.

– Можно?! Можно, бабушка?! – надрывалась Леся. – Мы тут у вас немножко посидим?

– Можем мы подождать вашего внука? – вторила ей еще громче Кира.

Старушка улыбнулась и неожиданно спокойно ответила:

– Подождите, конечно. Только он мне не внук. И напрасно вы, девоньки, так кричите. Я ведь слуховой аппарат уже нашла.

И старушка показала на ухо, в котором примостилась почти незаметная капелька телесного цвета.

– Деньжонок присобрала и приобрела себе новый аппарат! – с гордостью сообщила им старушка. – С прежним никакого сравнения. И удобнее, и слышно лучше. Да вот беда, маленький он очень. Как положу куда-нибудь, потом целыми днями, бывает, ищу его. Ну, как он вам?

– Отличная штука.

– Вы его не теряйте.

А Леся, которая всегда переживала за пользу дела, спросила:

– Так мы можем подождать возвращения вашего внука?

– Какая ты беспамятная! – всплеснула руками старушка. – Сказала ведь я уже вам, Зосим мне никакой не внук.

– А кто?

– Квартирант. Комнату у меня снимает. А я и не против. Платит он честно. Раз в месяц пятнадцатого числа кладет на стол конвертик с деньгами. Шуму от него нету. Верующий. Целыми днями у себя в комнате возле икон стоит и молитвы бормочет. К тому же мне по хозяйству помогает. Где чего привинтить, прикрепить или подвесить, он завсегда рад. И если себе кашу варит, то и мне на тарелочку положит. Мне все легче. Для себя одной возиться бы с кашей не стала, а коли уже сварена, отчего не съесть? Кушаю с превеликим удовольствием!

Не жилец, а сказка! У подруг у самих дома находилось такое сокровище. Так что они очень даже хорошо понимали восторг бабульки. Тихий, непьющий, аккуратный и внимательный жилец – мечта каждой квартирной хозяйки. И не так скучно, и комфортно, да еще и деньги капают.

– На деньги, что мне Зосим платит, я себе и слуховой аппарат новый соорудила. И ремонт в кухне сделала. Газовую плиту даже купила.

И старушка с гордостью указала на героиню рассказа – белоснежную газовую плиту производства Белоруссии.

– Может, чайку нам с вами поставить? С конфетками попьем. О! У вас еще и тортик! Ну, так еще лучше!

От чая подруги не отказались. Они выставили свои гостинцы. И старушка искренне обрадовалась в первую очередь кагору.

– Водку я не пью, а люблю сладенькое. Раньше-то, по молодости лет, сухое вино больше употребляла. Ну, модно, что ли, было, поэтому пила. А как стареть стала, так поняла: глупо кислятину в себя лить. Одна отрыжка от нее. Не для кого мне нынче выпендриваться. Теперь пью, что самой нравится.

Очень разумная позиция. Жаль, что немногие приходят к такому выводу даже в очень зрелые годы.

Старушка проворно достала с полки три больших разнокалиберных бокала. Заварила душистый чай в большом заварочном чайнике. Снова поставила воду на газ. И в ожидании, пока она вскипит, присела за стол.

– Ну, по рюмочке за знакомство?

Подруги лишь пригубили темное тягучее вино. Вкус, надо признаться, совсем неплохой. Но много пить подруги не стали. Леся просто не хотела пьянеть, а Кира была за рулем. Так что вся бутылка досталась старушке одной. А она, чувствовалось, кагор действительно любила. Пила рюмку за рюмкой. И становилась все более и более разговорчивой.

Впрочем, разговорчивость старушки имела свою оборотную сторону. Потому что хотя говорила она и много, и охотно, но рассказывала все как-то не по той теме, которая интересовала подруг в первую очередь.

Старушка рассказывала про свою студенческую молодость на БАМе. О том, как муж ее ездил покорять целину. Про ударный труд на сталелитейном заводе, который один тогда снабжал чугуном целый регион. Подруги слушали, не перебивая. Во-первых, рассказывала старушка интересно. А во-вторых, чай был уже выпит. Если старушка замолчит, не придется ли им уходить? А как же Зосим? Они ведь еще не дождались экскурсовода!

Но поток красноречия у бабули понемногу иссякал. И она все чаще вопросительно поглядывала на подруг, явно собираясь задать им какой-то вопрос.

– А зачем же Зосим мой вам понадобился? – наконец спросила она у девушек. – Вроде бы женским полом он совсем не увлекается. Да и трудно ему, при его-то комплекции. Со стула встанет, уже кряхтит. А с женщиной-то, с ней побойчее нужно!

И старушка плутовато захихикала. Выпитое вино подействовало на нее самым лучшим образом. Старушка развеселилась, и ее потянуло посплетничать за спиной жильца о нем самом.

– То-то и оно, что хороший-то мой Зосим, он хороший, но и странный тоже.

– А в чем же странности его, бабушка?

– Да уж не знаю, как вы долго его знаете, а только странный он. Вроде бы верующий, а оружие при себе имеет.

– Оружие?

– Пистолет, – кивнула головой старушка. – Я и то обомлела, когда у него в комнате увидела. Случайно зашла, он спрятать не успел.

– А зачем же ему пистолет? – насторожилась Кира. – И где он его взял?

– Сказал, что пистолет у него для самообороны. А купил он его, дескать, в магазине.

– В магазине? Для самообороны? Так он газовый, этот пистолет!

– По виду точь-в-точь как настоящий, – не согласилась старушка. – Уж как я напугалась, вам и не передать. Что же ты, Зосим, спрашиваю, старуху порешить вздумал?

– А он?

– Вскочил! Чуть не расплакался. Что вы, кричит, бабушка Шура, я вас полюбил, как родную. А пистолет этот совсем для других людей. Для нехороших. Таких, говорит, полно в этом мире.

– Ну, так для самообороны оружие держать не возбраняется. Закон разрешает использовать пневматику в этих целях.

– Может, закон и не запрещает, – с сомнением покачала головой старушка. – А только у верующих людей – у них свой закон. Что это за православный такой, что у икон молится, а потом с оружием по улицам шастает и ждет, когда на него грабитель или другой нехороший человек вздумает напасть? Как-то не по-христиански получается. Или я чего не понимаю?

Подруги оставили этот вопрос без ответа.

– А в чем еще выражались странности вашего жильца?

– Работал он мало, а деньги были. Откуда? Я спросила, а он сказал, что от матери наследство досталось. Вот про мать много рассказывал. Она его одна вырастила. Отца своего Зосим не знал. А мать у него была очень набожной. И сына к религии сызмальства приучать стала. С одной стороны, конечно, оно и неплохо. Зосим еще мальчонкой всю страну по святым местам объехал. Где и церквей-то не было, одни развалины или клубы молодежные, мать и туда его таскала. Дескать, святое место, даже опоганенное нечистой силой, все равно благодатью наделено.

– А про Катю вам ваш жилец ничего не рассказывал?

Но старушка покачала головой:

– Нет. Я же вам говорю, с женщинами у Зосима никак не могло ладиться. Толстый он слишком. И неповоротливый. И одышливый. Да и то сказать, уж я старуха, а меня зевота берет, когда Зосим свои молитвы бормотать начинает. Часами у икон простаивает. Все молится, все просит чего-то. А чего просит, и не говорит. Я спрашивала.

И немного переведя дух, бабушка спросила с явным любопытством в голосе:

– А кто эта Катя такая?

– Девушка.

– Девушка, – мечтательно произнесла бабулька. – Нет, девушек я с Зосимом никогда не видела. Все думаю, кабы он с девушкой-то встречаться начал, глядишь, и странностей у него в башке поменьше бы сделалось. Девушки ведь в этом плане лучше иного доктора действуют.

Ну, это чистая правда. Но подруг интересовали не девушки вообще, а одна конкретная персона.

– Значит, Катя сюда не приходила?

– Никто не приходил. Вы первые молодые женщины, кто ко мне заглянул и кто Зосимом заинтересовался. Да и то сказать, не думаю, чтобы у Зосима было много знакомых, в том числе и девушек, в нашем городе. Сам-то он приезжий. И не такой он человек, чтобы на новом месте запросто большим количеством друзей обрасти.

Время бежало, а Зосим все не возвращался. Подруги уже начали понимать, что пора им и честь знать. Ведь Зосим может вовсе не появиться в ближайшее время. Его квартирная хозяйка сказала, что пару раз за последнее время Зосим оставался ночевать у какого-то своего друга.

Да и саму старушку уже стало клонить в сон. Она не так охотно отвечала на вопросы. Подруги поняли, что пришло время прощаться. Но напоследок, уже стоя на пороге, Кира задала бабушке еще один вопрос:

– Скажите, а кто все-таки приходил к вашему жильцу? Пусть не женщины, но может быть, мужчины?

– Был один. Такой щупленький, на цикаду похож.

– На кузнечика!

– Что кузнечик, что цикада, мне все едино, – сонно пробормотала бабулька. – Щуплый мужчинка. Не в моем вкусе. Хотя Таньке нравится. А зовут его Глеб.

Наверняка это был тот самый кузнечик, который удрал от подруг возле Нарвских ворот. Значит, они с Зосимом друзья! И сейчас Зосим сидит у этого Глеба. Точно у него, больше Зосиму быть негде!

– А где нам его найти, этого Глеба?

– Так я не знаю, – развела руками старушка. – Наверное, Зосим знает, а я нет.

Старушка уже однозначно засыпала. Подруги поняли, что пришло время решительно откланяться и уйти из гостей.

Глава 16

Оказавшись на лестнице, подруги помедлили. Откровенно говоря, они не знали, куда податься дальше. Вроде бы все варианты были ими уже проработаны. Есть зацепка на кузнечика Глеба, но совсем слабенькая. Где живет Глеб, подругам не известно. И узнать его адрес тоже негде.

Остается одна надежда: на Задувайло и его штат сыщиков. Может быть, им удастся найти следы Катиного брата? И понять, за что этот человек так ненавидел свою сестру, даже никогда не слышавшую о нем. Похоже, у мужчины наблюдаются серьезные психические проблемы, раз он спустя столько лет готов мстить сестре лишь за то, что когда-то их общий отец предпочел жизнь с ней и с ее матерью, а не с ним и его собственной.

– Пс-с-ст! – услышали подруги внезапно рядом с собой странный звук. – Пс-с-т!

Обернувшись, девушки увидели полненькую кругленькую тетеньку, выглядывавшую из дверей квартиры. Женщина была ненамного старше их, выглядела очень аппетитно и напоминала собой сдобную булочку, с глазками-изюминками.

– Вы про Глеба, я слышала, интересовались у Александры Петровны? – вопросительно произнесла она. – Я права?

– Да! Интересовались! А вы знаете, где его найти?

– Зачем он вам?

Подруги принялись объяснять, но тетенька не стала их долго слушать. Лишь только подруги произнесли имя Зосим, как она тут же всплеснула руками и воскликнула:

– Ничего не говорите мне про этого человека! Если вы ищете Зосима, то это не ко мне!

– Почему?

– Он плохо влияет на Глеба! – воинственно воскликнула дамочка. – С тех пор, как меня угораздило познакомить их, Глеб совершенно изменился. Он охладел ко мне! Он больше не любит вкусно покушать. Он теперь все время твердит о грехах. И еще на днях заикнулся, что каждому придет время ответить за свои грехи. А это было как раз в тот момент, когда я ему описывала, какой чудесный ужин я для него приготовила. Раньше Глеб мне таких слов не говорил. А скажите, какой грех может быть в куске запеченной грудинки? Или в гусе? Уж гусь точно никак нагрешить не может. Он ведь жареный!

С логикой этой пышечки трудно было спорить. Подруги даже и не пытались. Их интересовало совсем другое.

– Выходит, вы знаете, где живет Глеб? – с трудом вклинившись в монолог, спросила Леся.

– Я? Знаю ли я, где живет мой жених? Конечно, знаю! А вам зачем?

У тетеньки были явные трудности с пониманием. Ведь подруги ей только что пытались объяснить, зачем им нужен Глеб. Но тогда она не стала их слушать, отмахнулась, а теперь снова допытывается.

– Ваш Глеб нам и не нужен. Нам нужен Зосим.

– Ну да, они много времени теперь проводят вместе, – согласилась дамочка. – Но чтобы жить вместе… Зосим живет у Александры Петровны!

– Верно. Только она говорит, что теперь он не каждую ночь приходит ночевать в свою комнату. А последние дни и вовсе появился у нее лишь один раз. Переоделся, помылся и снова убежал.

– М-м-м… Я тоже знаю, что пару раз Зосим оставался ночевать у Глеба. А может, и не пару, а больше. Но в этом нет ничего странного. Глеб живет за городом. Транспорт там ходит только до одиннадцати вечера. Да и неприятно пробираться к автобусной остановке. Улицы узкие, грязные, без всякого освещения. Поэтому, если кто-то из гостей задерживается у Глеба дольше, чем рассчитывал, то Глеб частенько оставляет припозднившихся гостей у себя до самого утра. Это еще ничего не значит.

Но по лицу милой дамочки было видно, что ей все равно неприятен тот факт, что Зосим остался на ночь у Глеба. Он остался, а она нет. И гуся ей пришлось трескать в одиночестве. И жареную грудинку тоже.

– Так, а зачем вам нужен Зосим?

– Мы хотим расспросить его про одну девушку. Про Катю. Может быть, слышали?

Но дамочка покачала головой:

– Впервые слышу, что у Зосима, оказывается, была девушка. Мне всегда казалось, что он не по этой части.

– В смысле? Он что? Голубой?

– Ой, ну да что вы! Я совсем другое имела в виду. Зосим – человек очень религиозный, набожный. Я бы сказала, даже слишком. Все посты он соблюдает, за стол без молитвы никогда не сядет, но если по мне, так лучше бы он побольше работал и поменьше бы думал о заоблачном.

– Что же плохого в молитвах?

– В молитвах хорошего человека ничего плохого нет. Но кто знает, о чем молится Зосим? Вид у него такой… отталкивающий. Лично я бы ни за что не захотела стать другом этого человека. И даже не хотела бы, чтобы он молился за меня. Мне кажется, молитвы такого противного типа могут только повредить, а не помочь.

– Но ваш жених стал дружить с ним?

– Да! Хотя и не пойму, как это получилось! Хотя нет, пойму. У них появился общий интерес. Глеб у меня историк. Я думала, ему будет интересно познакомиться с Зосимом. Ведь тот тоже историк. Но я не учла, что Глеб особенный. Человек он очень впечатлительный, его легко задеть, ранить его самолюбие. И к тому же он очень хорошо поддается внушению. Что ему скажешь, то он и делает. Боится обидеть человека отказом. До появления Зосима мы с Глебом жили душа в душу.

Как без труда догадались подруги, эта фраза могла значить лишь следующее: «Глеб ни слова мне не возражал. Всегда и все делалось только по-моему. И мне это очень было по душе».

– А теперь вот с Глебом стало совершенно невозможно общаться. Сам он ко мне не приезжает. Меня к себе не приглашает. Когда я звоню, он мямлит что-то невразумительное. А теперь я еще и узнаю, что у него дома частенько остается ночевать Зосим!

После этой пространной речи дамочка настолько раздухарилась, что у нее даже глаза засверкали и щеки покрылись апоплексическим румянцем.

– Пора это безобразие прекратить, вам так не кажется?

– Кажется, – поддакнула ей Леся, которая элементарно испугалась, что тетеньку сейчас хватит инсульт и она уже ничего не сможет им сказать.

А что? При ее упитанной комплекции и любви к жареному мясу такой исход был более чем вероятен.

– Самое главное, вы успокойтесь. А Глеб… Он вернется.

– Ни фига он не вернется. Я почти полностью утратила над ним контроль! Я не понимаю, что происходит. И меня это здорово злит! – И, вперив в подруг взгляд, она воскликнула: – Девочки, а что, если я вас попрошу съездить со мной к Глебу?

– К Глебу? К вашему Глебу?

– Но вам ведь нужен был Зосим? Верно? А он там. У Глеба. Я сердцем чувствую, что он сидит там у моего милого Глеба. Больше ему быть просто негде.

И видя, что подруги молчат, она продолжила их уговаривать:

– А что такого? Время еще не позднее. Съездим. Вы поговорите со своим Зосимом, а я потолкую с Глебом. Возможно, вы потом уйдете, а мы с Глебом останемся.

План деятельной дамочки был в высшей степени прост и понятен подругам. Подразумевалось, что они заберут Зосима с собой, расчистив таким образом место для ее боевых действий против Глеба на поле матримониальных сражений. В том, что победа над щуплым кузнечиком будет на стороне дамочки, сомневаться даже не приходилось.

– Так что, едем?

– Ну, давайте попробуем. Чем только черт не шутит. Возможно, Зосим может оказаться нам полезен.

Дамочка оживилась еще больше и развила стремительную деятельность. Не прошло и десяти минут, как она была уже полностью готова и экипирована для поездки за город в гости к своему милому.

– А вы на машине! – обрадовалась она, увидев Кирин «Гольфик». – Вот здорово!

И, юркнув в салон, наконец вспомнила, что до сих пор не представилась:

– Будем знакомы, Таня!

Ага! Значит, это и есть та самая Танька, о которой упоминала Александра Петровна – квартирная хозяйка Зосима.

Между тем Таня быстро сунула по очереди обеим подругам свою маленькую пухлую и очень мягкую ладошку. От ладошки сладко пахло какими-то пряностями. Да и сама Танечка, как уже говорилось, была очень аппетитна. И явно любила получать от этой жизни удовольствие.

Дурак этот Глеб, что связался с занудой Зосимом и забыл милую Танечку. Впрочем, кажется, Глеб и сам был уже не рад такой рокировке в своей жизни. Когда подруги встретили его у Нарвских ворот, вид у мужчины был до предела несчастный и какой-то затравленный.

– Адреса точного не знаю, но дорогу покажу, – сказала Таня, едва подруги тронулись в путь. – Сейчас к Таллинскому шоссе, а дальше я объясню, куда сворачивать.

Под руководством Танечки они быстро домчались до дома Глеба. Оказалось, что он жил хоть и за постом ДПС, но все же достаточно близко от города. Всего пять минут по трассе, потом около получаса петляния по поселку, в котором Таня все-таки немножко заблудилась, а вместе с ней и подруги. И наконец Таня указала на довольно большой, но нескладный дом, стоящий за высоким забором.

– Вот тут и живет мой Глеб. Дико, правда?

– Почему же дико? – удивились подруги. – Нормальный дом. Большой.

– Не знаю. Мне как-то непривычно жить отдельно. Сама родилась в городе, всю жизнь прожила в городской квартире, у меня прямо в голове не укладывается, как можно жить вот так…

– Для одного человека дом и впрямь великоват, – согласилась с ней Кира.

– Ну так! – оживилась Танечка. – А я о чем говорю! Вы бы только знали, сколько денег Глеб тратит на то, чтобы просто поддерживать дом в порядке! Я ему говорила, чтобы он его продал, а он не хочет.

– Почему? Ему нравится жить за городом?

– Не то чтобы так уж нравится. Он говорит, что это отцовский дом, он тут вырос. Не хочет уезжать.

– Тогда ты к нему переезжай.

– Тоже не хочет, – вздохнула Танечка.

Ах вот оно в чем дело! То есть сама Танечка была бы совсем не прочь пожить тут с Глебом. Беда в том, что мужчина этому всячески противился.

Между тем Таня хотя и вышла из машины, но не торопилась идти к дому. Она как-то задумчиво смотрела, не делая первого шага.

– Ну, вот мы и приехали, – медленно произнесла она. – Не похоже, чтобы нас ждали.

– Так мы и не предупреждали. Ну что, идем?

– Идем, – со вздохом произнесла Танечка. – Надеюсь, нас не выгонят.

Ого, вот даже как? Отношения между ней и женихом зашли так далеко, что Танечка опасается быть прогнанной с порога? Ну да ничего! Подруги не из тех, кто позволит себя прогнать. У них есть важный разговор к хозяину дома, и к его гостю тоже имеется пара вопросиков.

На стук им долго никто не хотел открывать, хотя свет в окнах горел. Значит, внутри кто-то все же был. Видимо, засевшие в доме думали, что три незваных гостьи постучат, постучат, да и уйдут. Но не тут-то было. Женщины были настроены весьма решительно. Не для того они столько времени колесили по весенней распутице, по чрезвычайно грязным улицам поселка, чтобы теперь вот так взять и уехать несолоно хлебавши.

– Открывайте! Мы знаем, что вы в доме. Мы все равно никуда не уедем!

Но лишь когда Леся пригрозила:

– Сейчас такой шум поднимем, что все соседи сбегутся! – дверь наконец приоткрылась, и в щелке показалось перекошенное лицо. Это был явно не Глеб. Тем не менее Танечка обрадовалась. Она воскликнула:

– Зосим! А где Глеб? Позови его!

– Глеба нету, – проскрипел Зосим, и подруг передернуло.

Какой неприятный голос у этого человека! И чего он сипит? Больной, что ли?

– Нету? – разочарованно протянула Таня. – А где же он?

– Не знаю. Ушел.

– Сам ушел, а тебя оставил?

Зосим молча кивнул и явно приготовился закрыть дверь перед носом у подруг. Хам! Но как уже говорилось, не на тех напал!

– Минуточку! – воскликнула Кира, ловко просовывая в щель между дверью и косяком свою ногу.

Нога у нее была обута в прехорошенький ботиночек из очень мягкой и бархатистой кожи. Вот только подошва у него была такая, что и танковой броней не расплющишь. И в носке вложена жесткая вставка. Так-то с виду ботиночек как ботиночек. А на поверку ногу мог переехать автомобиль, и ноге при этом ничего бы не было.

– Минуточку! – повторила Кира. – У нас к вам есть несколько вопросов. Разрешите войти!

Зосим не разрешил. Он налег на дверь всем своим весом, явно надеясь, что удастся победить. Но ничего у него не получилось. Ботинок выдержал. А Зосим побагровел, тяжело засипел, закашлялся и даже начал задыхаться.

– Да вы же совсем больной! Разве так можно? В вашем-то состоянии с дверью бороться! Видите, что вы натворили! Даже дышать не можете нормально!

Зосим действительно не мог дышать. Подруги усадили его на стул и замерли в растерянности. Что делать? Как снять приступ? Но Зосим помог себе сам. Он быстро вытащил из кармана ингалятор и побрызгал себе в рот. Через некоторое время удушье отступило. Зосим снова смог говорить.

– Что вам от меня нужно? – угрюмо спросил он у подруг, косясь на неприкрытую дверь. – Уходите! Это не ваш дом!

– Но и не ваш тоже!

– Я тут нахожусь по приглашению хозяина.

– Да? И где же сам хозяин?

– Он ушел. Я вам уже сказал.

– Что-то странное творится, – покачала головой Кира. – Хозяин ушел, вы тут, дверь не открываете. Невесту хозяина на порог пустить не желаете. Как это, по-вашему? Красиво?

Зосим выпучил глаза:

– Невесту? Какую невесту? Чью?

– Невесту Глеба. Что смотрите? Вот она, невеста Глеба!

Губы Зосима искривились в ироничной улыбке.

– Невеста! – пренебрежительно пробормотал он. – Да она ведь замужем! Шлюха!

– Как вы смеете так говорить!

– Шлюха и есть. Сама замужем, а на Глеба глаз положила! А так нельзя! Меня мать всегда учила, что браки совершаются на небесах. Один муж для одной женщины. Кого тебе церковь таинством брака перед алтарем освятила, те парой и должны жить до старости. А все иное – это блуд и грязь! Гореть тебе в аду, блудница!

Последнее высказывание относилось к Татьяне, которая онемела от неожиданности. Но женщина быстро пришла в себя и закричала:

– Это кто же тут блудница, козел ты вонючий? Я, что ли? Никакая я не блудница и тем более не шлюха. У меня муж умер! Кто мне может запретить строить новое счастье с другим мужчиной?

– Я! – заявил Зосим и мрачно сверкнул глазами. – Глеб – слабый. Он всего еще до конца не понимает. Но я ему объяснил… Сумел объяснить. Он понял величие моей миссии. А ты – блудница, изыди отсюда! И товарок своих прихвати!

Таня даже не стала с ним дальше разговаривать. Вместо этого она повернулась к подругам и прошептала:

– Видите? Видите, с кем связался Глеб? Это же какой-то кошмар! Этот тип больной на всю голову!

Подруги молчали. Им тоже казалось, что у Зосима, мягко говоря, крыша с дырками. Это надо же умудриться так оскорбить и своего друга, и его невесту. Получается, один Зосим хороший и правильный, один он знает, как всем окружающим надо жить. И всем надлежит его слушаться. А иначе… А кстати, что иначе?

– Зосим, а вы знали Катю?

При этом вопросе Зосим дернулся, словно его ударили. Глаза у него забегали, и он забормотал:

– Катю? Какую еще Катю? Не знаю я никакой Кати. И не знал никогда!

– Ай-ай-ай! – укоризненно покачала головой Кира. – Других вот за их поведение осуждаете, а сами лжете. Что говорит церковь по этому поводу?

– Ложь во спасение – благая ложь.

– Ложь есть ложь! – жестко произнесла Кира. – А вы сейчас солгали. К тому же глупо и нелепо! Мы же не просто так к вам пришли. Мы знаем, что вы учились с Катей в одной группе. Что она тоже хотела стать экскурсоводом, как и вы сами. И еще мы знаем, что вы были с ней близки.

Зосим угрюмо молчал.

– Да, эту Катю я знаю, – наконец произнес он. – Вернее, знал. Мы больше не учимся с ней. Она вышла замуж и… Что с ней?

– А почему вы решили, что с ней что-то не так?

– Вы же пришли ко мне, – пожал плечами Зосим. – Хотите поговорить со мной о Кате. Что с ней?

– Ладно, мы вам скажем. Она пропала.

– Пропала?

Зосим не выглядел ни удивленным, ни испуганным. Глаза у него были тусклые. Кире показалось, что разговор ни капли ему не интересен.

– Как пропала? – равнодушным голосом переспросил у нее Зосим. – Куда?

– Убежала с любовником! – выпалила Кира.

Глаза у Зосима загорелись, но тут же погасли.

– Нет, – пробормотал он. – Катя не такая. Она не могла.

– А какая же она?

– Она… Она… я не знаю! – вскочил на ноги Зосим. – Что вам от меня нужно?! Зачем вы меня мучаете? Изыди, сатана! Поди прочь от чистой души! Дай минуту для покаяния!

Переход от апатичного состояния к возбужденному и даже агрессивному был у Зосима до того быстр, что подруги в первый момент испугались. Им показалось, что Зосим сейчас набросится на них с кулаками. Но нет, обошлось. Он кинулся в угол, где высоко под потолком горела маленькая лампадка, и бухнулся на колени.

Икон, перед которыми молился этот странный человек, было много. Некоторые старинные и, наверное, очень ценные. Но, с другой стороны, кто меряет ценность иконы деньгами? Ценность иконы в ее чудотворной силе. Молитвы, произнесенные перед ней, должны быть услышаны.

– Милостью твоей… – донесся до подруг прерывающийся и хриплый голос Зосима. – Святые отцы… Помогите… Накажите!..

Танечка неодобрительно покачала головой:

– Ишь, как надрывается! И иконы свои притащил! Видать, надолго тут окопался!

– Разве это иконостас не твоего Глеба?

– Вот еще! У Глеба прежде одна икона Спасителя и была. Стояла себе в шкафчике, никому не мешала. А этот… Натащил!

Таня недовольно фыркнула. Подруги же покосились в сторону непрестанно бьющего земные поклоны Зосима. Такая набожность им тоже показалась нарочитой и чрезмерной. Все хорошо в свое время. А бить земные поклоны, когда от тебя требуется вполне реальная помощь в поисках пропавшего человека, не очень-то красиво. Да и не умно.

Но ничего не поделаешь. Женщины затихли и стали ждать. Либо Зосиму надоест валяться на полу, он встанет и ответит на их вопросы, либо вернется Глеб. Время шло, но ничего не менялось. Глеб не появлялся, а Зосим все так же неистово молился, шепча слова себе под нос и не обращая ни малейшего внимания на то, что происходит вокруг.

Внезапно до слуха Леси донесся какой-то шорох, а затем и писк.

– Ой! – вскрикнула она. – Мышь! Девочки, смотрите, там мышь, мышь!

Вообще-то Леся не боялась мышей. Они ей скорее нравились. Беленькие, серенькие, с хвостиками и мягкими розовыми лапками и носиками. Прелесть! А вот Танечка, оказывается, боялась. Она дико заверещала, вскочила с ногами на стул и стала на нем приплясывать.

– Где? Где мышь? Спасите меня! Умираю!

Стул под упитанной Танечкой, пляшущей на нем, угрожающе дрожал и вибрировал. Кира подскочила поближе, чтобы не дать ей свалиться.

– Слезай, никакой мыши там нет! Леся шутит!

Но уговоры не действовали. Танечка продолжала вопить благим матом:

– Мышь! Мышь! Спасите! Помогите! Умоляю!

Кира прыгала возле Тани. Леся хохотала. Один Зосим никак не реагировал. Казалось, он впал в какой-то экстаз. Вопли Танечки нисколько не мешали ему. Он лишь возвысил голос, произнося слова своих молитв. Голос его становился все громче и громче. А сам он раскачивался, словно в трансе.

– Да замолчите вы обе! – рассердилась Кира. – Мочи никакой с вами нету! Леся, хватит! И ты, Таня, перестань истерить! Нету там никакой мыши! Леся, скажи ей!

– Мыши нету. Я ошиблась!

– Но я же слышала! – топнула ногой Танечка. – Ты сказала «мышь»!

И она топнула ногой снова. Вот этого ей делать ни в коем случае не следовало. Многострадальный стул не выдержал последнего удара судьбы. Ножки у него задрожали, потом с громким треском подломились, и Танечка кубарем полетела на пол.

Подруги бросились к ней. Танечка здорово треснулась об пол и теперь жалобно стонала. Леся побежала за водой. Кира начала искать какой-нибудь холодный предмет, чтобы приложить его к надувающейся на лбу у Танечки шишке. Один лишь Зосим как ни в чем не бывало продолжал бубнить и кланяться в своем углу.

– Идиот! – злобно прошипела Танечка, очухавшись. – Это все из-за него. Кретин!

– Успокойся. Сейчас придет Глеб, и все будет в порядке.

Танечка затихла, шумно глотая воду большими глотками. А Кира подумала, что такого тяжелого дела у них уже давненько не было.

– Странно, – неожиданно произнесла Леся. – Но я же слышала чей-то писк. Если это не мышь, то кто?

Танечка перестала пить и покосилась в ее сторону:

– Снова ты начинаешь?

– Нет, нет, – зашептала Леся. – Мыши нет, но… но я же слышала писк. И шорох. Да вы сами послушайте.

Подруги затихли. В промежутках, когда Зосим затыкался, чтобы перевести дыхание, действительно услышали странный звук.

– Может быть, это ветер за окном?

– Нет, это где-то под домом.

– Кроты?

– Тогда это очень большие кроты, и они знают азбуку Морзе. Слышите?

Девушки прислушались повнимательнее и поняли, что Кира права. Шорох почти прекратился, зато стали раздаваться удары. Едва различимые, но они повторялись с четкими интервалами. Один удар, потом пауза, потом три быстрых удара и снова тишина.

– Там кто-то есть, – прошептала Кира, у которой мороз пошел по коже. – И этот кто-то подает нам знаки.

– Глеб! – вскинулась Танечка. – Этот мерзавец спрятал его в погреб!

– Тут есть погреб?

– Конечно! И погреб, и кладовые, и подвал. И еще котельная с печкой!

Кира колебалась недолго.

– Надо их осмотреть!

Убедившись, что Зосим окончательно впал в транс, упав плашмя на пол, и не реагирует ни на какие внешние факторы, подруги осторожно вышли из комнаты. Глаза Зосима были закрыты, а губы его шевелились словно бы сами собой, повторяя слова, звучавшие в голове безумца.

Танечка отлично ориентировалась в доме. Она уверенно вела сыщиц за собой.

– Вот тут направо, через бывшую столовую. За ней будет кухня, а за кухней люк и лесенка вниз, в подвал. Там раньше мама Глеба хранила заготовки на зиму, а папа картошку. Но Глеб совсем забросил хозяйство. В погребе у него теперь пусто. Ума не приложу, кто может там стучаться. Вы уверены, что это все-таки не мыши?

С этими словами Танечка начала спускаться вниз. Сыщицам ничего не оставалось, как последовать за ней.

– Ты уверена, что мы поступаем правильно? – прошептала Леся.

– А у нас есть выход? – пожала в ответ плечами Кира.

Лесенка была очень неудобная и узкая, но зато крепкая. Она выдержала вес всех троих, ни разу не скрипнула и не дрогнула. Оказавшись внизу, подруги столкнулись с новой проблемой. Света в подвале не имелось, хотя тут было сухо и относительно прохладно. Вполне пригодное помещение для хранение заготовок на зиму и картошки.

– Танечка, а где тут выключатель?

– Не знаю. Глеб щелкал где-то за дверью, и свет появлялся.

Кира попыталась нащупать выключатель, но впотьмах у нее ничего не получилось. Внезапно ее ослепил яркий свет. Это Леся вытащила свой телефон и включила функцию освещения.

– Да не на меня свети! – воскликнула Кира с легкой досадой, что не она сама вспомнила о такой удобной штуке. – Туда!

– Извини.

Лучик света переместился в сторону от Киры и побежал вдоль стены. Кира успела увидеть несколько бесформенных темных тюков, лежащих на полу. А потом раздался голос Танечки.

– Ничего не понимаю, – произнесла она. – Это кто тут лежит? Эй! Это не мой Глеб! Мужчина, кто вы? И что делаете в этом доме?

В свете фонарика Кира увидела, как Танечка опускается на колени перед каким-то мужчиной с бледным и испачканным лицом. Обведенные темными кругами глаза его были широко открыты. Но говорить он не мог. Так же как не мог и двигаться. Во рту мужчины торчал огромный кляп. А руки были обмотаны множеством слоев толстой веревки.

Мужчина мог лишь мычать и издавать бессвязные звуки. Он явно молил о спасении. И все три девушки кинулись к нему, чтобы помочь и освободить от веревок.

Глава 17

Освободить пленника удалось далеко не сразу. Неизвестный злодей так основательно запутал беднягу, что подругам пришлось потрудиться, чтобы развязать все узлы и распустить петли. Ножа ни у одной из них с собой не было. А маникюрные ножнички, которые достала Леся из сумки, вызвали лишь пренебрежительный смешок Танечки.

– Этим инструментом мы его и до завтра не освободим! Девчонки, кто это такой? И что он делает в доме у Глеба?

У подруг имелись соображения на этот счет, но они предпочитали помалкивать.

– Сейчас освободим ему рот, сам все расскажет.

Кляп удалось вытащить тоже с трудом. Какое-то время мужчина не мог ничего сказать. Рот у него пересох, и он лишь жалобно хлопал губами.

– Что делать? Воды у нас нет.

– У меня есть жвачка.

Леся сунула кусочек мятной жвачки в рот мужчине. Тот проворно задвигал челюстями и благодарно замычал. При этом протянул дрожащую руку куда-то в сторону.

– Там, – прошептал он, – Катя!

Девушки проследили за его взглядом. Еще два каких-то тюка! Да нет, это не тюки, а люди! Такие же спутанные по рукам и ногам пленники, как и первый. Мужчина и женщина.

– Петя! – ахнула Леся. – Это ты? Живой?

Петя был жив, но без сознания. Катя тоже глаз не открывала. Подруги с трудом узнали в изможденной старушке молодую и привлекательную женщину, портрет которой нарисовал для них Игнат.

– Ну, дела! – пыхтела Танечка, распутывая узлы на Катиных руках. – Что же тут такое у Глеба в подвале творится? Что он тут устроил? Ну, пусть только явится! Уж я ему покажу кузькину мать! Он у меня узнает, что почем! Устроил, понимаешь, в отцовском подвале какой-то притон с пытками!

Подруги от души разделяли ее возмущение. Состояние пленников оказалась просто ужасающим. Видимо, их не кормили все это время. И воды тоже совсем не давали. К тому же их постоянно истязали, на что указывали многочисленные колотые раны и порезы на руках и ногах мужчин. Сама Катя, хотя и без ран и порезов, находилась в таком глубоком обмороке, что сыщицы даже стали всерьез опасаться за ее жизнь.

– Она жива? – услышали они голос за своей спиной.

И обернувшись, увидели, что первый из спасенных ими людей пытается подняться на ноги.

– Жива. Но очень плоха.

Не сразу, но с третьей попытки у мужчины все же получилось встать. Держась за стены, он заковылял к ним.

– Катя! – упал он возле пленницы. – Катенька! Очнись, милая! Все кончилось! Слышишь! За нами пришли! Мы спасены!

Кира смотрела на изможденного мужчину с жалостью. А ведь он выглядит лучше двоих других пленников. Ходить может, разговаривает связно. Петя тот лишь головой трясет. Ему жвачки не досталось. А Катя вообще не приходит в себя. Но ничего, похоже, подруги успели вовремя. Страшно себе даже представить, что бы было с пленниками еще через день-два.

– Ребята, что тут произошло? – спросила наконец Леся. – Петя, ты можешь говорить?

Кивок в ответ.

– Ты меня понимаешь?

Новый кивок.

– Я хочу забрать тебя домой!

Кивок. На глазах у Пети заблестели слезы. Видимо, он уже распростился с жизнью. И теперь не мог до конца поверить, что Леся и остальные ему не снятся. Что все это происходит на самом деле, что он жив и скоро увидит свою семью.

Между тем Кира с Танечкой привели Катю в чувство. По крайней мере она открыла глаза и увидела их всех.

– Лаврушкин, – едва слышно прошептала она запекшимися губами. – Ты жив! Ванечка, прости меня, милый!

– Ну что ты! Теперь все будет хорошо! Вот увидишь! Я тебе обещаю!

Но Катя уже снова закрыла глаза и потеряла сознание. А Кира между тем пялилась на мужчину. Так это и есть тот самый знаменитый Лаврушкин? Бывший возлюбленный Кати? Тот самый, которого так ненавидит Эльвира? Кстати говоря, интересно, за что? На вид мужик очень даже ничего. Крепкий. Двое других пленников даже на ногах не стоят, а этот держится. Хотя и не очень уверенно.

Однако обо всем этом можно подумать и потом. Сейчас требовались радикальные меры по спасению пленников.

– Катя очень плоха. Сама она идти не сможет.

– Я возьму ее на руки.

Мужчина попытался поднять Катю, но лишь жалобно застонал.

– Нет, так не пойдет! – решительно отстранила его Кира. – Вы еще слишком слабы. Если сами себя из этого подвала вытащите, будем вам очень признательны. Катю вынесем сами. Но вот как быть с Зосимом? Насколько я понимаю, он опасен?

– Что? – вздрогнул Лаврушкин. – Так этот сумасшедший до сих пор на свободе? Он в доме?

– Да.

– Какой ужас! – схватился за голову мужчина. – Этот человек куда опаснее, чем вы себе представляете! Он настоящее чудовище! Урод!

– Это он вас сюда посадил?

– Он! Он и его помощник!

– Такой худенький дяденька?

– Да. Это хозяин этого дома. Он не опасен. Зосим – вот кто страшен. Где он сейчас? Наверху?

– Ну да.

– Тогда мы погибли!

– Ничего! Он один, а нас много. Мы справимся!

– Нет, вы не понимаете! У него есть оружие! Девчонки, бегите скорее отсюда! Приведите помощь! Поспешите, может быть, еще не поздно.

В словах Лаврушкина был здравый смысл. Леся первой дернулась в сторону лестницы. Но замерла. Сверху послышались шаги и тяжелое надсадное дыхание. Зосим закончил молиться, вышел из транса и теперь шел вершить суд и расправу над своими беззащитными пленниками!

Сомневаться в его намерениях не приходилось. Спускаясь, Зосим снова принялся читать молитву. Пленники со страхом прислушивались к произносимым им словам.

– Дай мне силы, Господи, восстановить справедливость. Пусть не в этом мире, но в ином обретут они покой и счастье.

Ловко, ничего не скажешь! Сам убьет, сам помолится, сам закопает. Никого со стороны привлекать не придется. Интересно, остановит Зосима присутствие в подвале трех посторонних ни в чем не повинных женщин?

Оказалось, не остановит. То есть на мгновение Зосим все же затормозил. На его лице промелькнуло изумление, а затем он сноровисто, с неожиданной для такого тучного и тяжеловесного человека прытью вскарабкался назад по лестнице. Крышка люка грохнула и отделила сидящих в подвале людей от поверхности.

– Вот дерьмо! – выругался в сердцах Лаврушкин, который ничего не успел предпринять. – Так почесал, я и опомниться не успел.

– И астма ему не помеха!

– Вот гад какой!

Друзья по несчастью еще долго могли ругать злодея. Но внезапно Кира подняла вверх указательный палец.

– Чуете? – спросила она. – Чуете, чем пахнет?

Леся потянула носом воздух и взглянула на друзей широко открытыми глазами.

– Дымом!

– И гарью!

– Мерзавец поджег дом!

– Теперь мы все тут сгорим!

И словно в ответ на отчаянные крики людей снаружи раздался голос безумца:

– Аллилуйя! Возрадуются светлые духом, да сгинет нечистая сила в очищающем огне пламени Божьего гнева! Да убоится нечистый дух пречистого!

– Зосим, выпусти нас отсюда!

– Мы не хотим умирать!

– Зосим, не бери греха на душу!

– Ты же убьешь не только нас, но и еще трех женщин.

– А мы ни в чем не виноваты! Клянемся! Мы – хорошие!

Но Зосим был непоколебим. У него начался приступ буйства. Над головами друзей раздавался топот его ног и крики. Зосим молился и метался по дому. Чего он хотел этим добиться, никто не понимал. Одно было ясно: им пришел конец. Если даже огонь и не доберется до бетонного подвала, они все задохнутся в ядовитом дыму.

– Быстро! Снимайте с себя одежду! Нам нужно законопатить щели возле люка!

Это было хорошее предложение. Леся светила своим фонариком. Таня и остальные готовили из тряпок узкие жгуты. А Кира с помощью маникюрных ножничек тщательно забивала щели вокруг люка. Дым стал идти в подвал меньше, но все равно он просачивался. К тому же крышка люка была хоть и прочной, но она была сделана из дерева. И конечно, рано или поздно она должна была поддаться пламени стихии. И тогда огонь и ядовитый дым окончательно заполонят подвал.

– У нас есть надежда, что соседи вызовут пожарных раньше, чем мы сгорим заживо.

– Даже если и вызовут, когда еще они нас найдут под развалинами!

– Да и найдут ли вообще! Никто ведь не знает, что мы тут.

– Почему никто? – встрепенулась Таня. – А Глеб? Глеб знает.

– Глеб! Таня, опомнись, мы сейчас все находимся в доме твоего Глеба. Он соучастник Зосима.

– Глеб не такой, – покачала головой Таня. – Он – хороший.

– Хороший или не хороший, а только он ни за что не побежит рассказывать пожарным, что мы тут. Зачем ему доносить на самого себя? Может быть, потом он и похоронит нас по-человечески. А скорей всего, нет, замурует прямо в подвале.

Таня заплакала, прижимая к лицу шарф. В подвале было уже много дыма. И хрипло кашлять начали один за другим постепенно все.

– Нет, ну я никак не думал, что мы вот так вот погибнем! – воскликнул Петя неожиданно. – То есть сначала я думал, но когда вы тут появились, словно ангелы с небес, то я решил, что наши испытания закончены. А теперь… Теперь я умру, но так и не узнаю, какая сволочь перекупила мою квартиру!

Леся печально улыбнулась ему в ответ:

– Это мы можем тебе сказать. Ее купила…

– Эллина Эфимовна Барс! Знаю! Знаю! Но кто она такая – эта стерва? Вот что я имел в виду.

– Подумай лучше о тех, кого любишь и кого больше не увидишь никогда в жизни, – неожиданно серьезно посоветовала ему Кира. – Это поможет тебе настроиться на правильный лад, когда будешь переходить черту.

– Черту? О чем ты? Неужели ты считаешь, что мы все-таки умрем?

– Было бы глупо рассчитывать на что-то другое.

Кира нахохлилась рядом с Лесей. Что же, по крайней мере, теперь будет не важно, кто из подруг первой выйдет замуж. Обе они умрут незамужними и такими молодыми! Умирать не хотелось до такой степени, что у Киры прямо слезы навернулись на глаза. Она заревела, не забывая вытирать глаза носовым платочком. Влажный платок поможет ей продержаться в задымленном помещении несколько лишних минут. И, как знать, возможно, эти минуты и спасут ей жизнь.

На что надеялась Кира? Она и сама не могла определить. Казалось, если ей и суждено когда-то умереть, то не так и уж точно не в этом подвале.

– А мне гадалка на прошлой неделе нагадала новое замужество и долгую счастливую супружескую жизнь, – внезапно произнесла Таня. – А теперь я умру. Глупо, правда? А я-то этой бабе отвалила почти три тыщи! Все говорили, что гадалка она отличная, что ни скажет, все сбывается. Но я-то тоже дура! Никому об ее предсказании не рассказывала. Говорила всем, что это страшная тайна. Вот дура!

– Почему ты называешь себя дурой?

– Так а кто же я еще? Мало того, что вас сюда притащила. Прямо в лапы к убийце! Так теперь еще все будут думать, что гадалка мне нагадала скорую смерть. И потянутся к этой шарлатанке с еще большими деньгами!

Таня даже зубами скрипнула от досады и снова то ли заплакала, то ли закашлялась. Дышать в подвале становилось все трудней и трудней. Голова у Киры уже начала кружиться. В ушах раздавался мелодичный звон. Кира решила, что будет слушать его. Слушать до самого конца, пока даже он не стихнет.

– Кира, – услышала она шепот Леси, – я хочу, чтобы ты знала: если я даже вышла бы замуж, то я бы никогда не уехала из нашего «Чудного уголка».

– Да? И я тоже!

– Тогда все в порядке?

– В полном.

– А кто выйдет замуж за Васька, мы можем решить, кинув жребий.

– Могли бы решить, – мягко поправила Кира. – Теперь-то уж все равно. Видно, кому-то другому достанется такое счастье. Не нам с тобой.

Голова у Киры кружилась все сильней. Звон в ушах становился все громче. Но внезапно к нему примешались какие-то посторонние звуки. Сначала Кира подумала, что это уже пение ангелов, которых послали, чтобы проводить их в дальний путь. Но голоса ругались и орали совсем не ангельские вещи.

– Тащи!

– Толкай!

– Черт, шланга не хватает.

– Багор где?

Все остальные голоса перекрыл знакомый голос:

– Тут они! Товарищи пожарные, они тут! Вот прямо тут!

– Это Глеб! – встрепенулась Танечка. – Его голос! Я слышу Глеба!

Остальные тоже закричали:

– Умоляю, вытащите их скорее!

– Он пришел! Он все-таки пришел!

Танечка смеялась и плакала от радости. Остальные тоже вскочили на ноги. Даже Катя, которая еще минуту назад казалась почти покойницей, нашла в себе силы, чтобы подняться с земли. Все столпились возле лестницы. И когда открылся люк и в его амбразуре показались закопченные лица пожарных, все обрадовались так, словно увидели настоящих ангелов.

– Мы тут! – первой пришла в себя и закричала Леся. – Спасайте нас скорей, пока еще чего-нибудь не случилось!

Кира тоже стояла и смотрела наверх вместе с остальными. Она улыбалась. Помнится, даже помахала рукой какому-то показавшемуся ей особенно симпатичным пожарному. И кузнечику Глебу тоже помахала. А потом даже подошла поближе к лестнице, чтобы карабкаться следом за остальными. Внезапно звон у нее в ушах стал просто нестерпимым, и Кира мягко опустилась на пол, прямо под ноги охнувшим Лесе и Танечке.

Очнулась Кира уже совсем в другом месте. Потолок тут был белый. Стены облицованы легко моющимся пластиком, на полу положен порядком изношенный кафель. Нетрудно было предположить, что Кира находится в больнице. И первым знакомым лицом, которое Кира увидела, открыв глаза, была физиономия Васька.

– Кира! Кирка! Живая! – воскликнул он, потрясая упаковкой с огромными оранжевыми апельсинами. – А я говорил Лисице, что вы обе такие непоседы, что вас мало караулить дома. Нужно вас вообще от себя ни на шаг не отпускать!

Кира поморщилась и попыталась сесть на кровати. Васек немедленно пристроил апельсины на тумбочку и кинулся ей помогать. Взбил подушку, подоткнул одеяло, подал стакан с водой, а потом уселся рядом с кроватью на табуретке и уставился на Киру влюбленным взглядом.

– Вы живы, какое счастье! А я вам привез ваши вещи, – неожиданно произнес он.

– Вещи?

– Как узнал, что вы едва не погибли на пожаре, сразу же подумал: а в чем вы будете ходить? Ведь одежда наверняка испорчена сажей и пламенем!

Ну, до пламени, к счастью, дело не дошло, но та одежда, которая была на подругах, здорово провоняла дымом и испачкалась.

– Уж извините, накидал в сумку разного. Не уверен, что вам понравится. Подбирал на свой вкус.

Скосив глаза, Кира увидела на соседней кровати Лесю. Подруга притворялась спящей, но у нее это плохо получалась.

– Ты себе не представляешь, что я пережил, когда мне сообщили, что вы чуть не погибли! – между тем продолжал Васек. – Я чуть с ума не сошел. Звоню Лисице, кричу ему, что они добрались все-таки до девчонок, они едва не погибли в огне, а он и ухом не ведет! Честное слово, хотя он и мой кузен, но мне стыдно за него. Повел себя, как толстокожий мерзавец!

– Стыдно за Лисицу? Но почему он мерзавец?

– А как же! Вы обе его близкие подруги, но он даже не встрепенулся, когда я ему рассказал.

– И что же ты ему рассказал?

– Как что? Правду! Сказал: прав ты был, Лисица! Девчонкам действительно угрожала опасность, о которой ты говорил. В одном ты только не прав оказался! Мало было за их домом присматривать. Те нехорошие люди, о которых ты мне говорил, все-таки улучили момент и напали на девчонок, когда они были в другом месте! Говорил я тебе, что надо мне за девчонками и вне их дома приглядывать. А ты заявил, что это лишнее. Вот теперь они чуть было не погибли. И кто виноват? Ты и я!

Кира поерзала на постели, усаживаясь поудобнее. Рассказанное Васьком всерьез заинтересовало ее. Краем глаза она видела, что Леся тоже перестала притворяться спящей и прислушивается к разговору.

– Значит, Лисица сказал тебе, что нам с Лесей угрожает опасность?

– Ну да! А иначе зачем бы я к вам приехал? Да еще поселился прямо у вас в доме! Это же неприлично. Просто верх неприличия. Удивляюсь, как вы меня в первый же день не выставили из дому. Конечно, я старался не быть вам обузой, но приличный человек выберет подходящую по его кошельку гостиницу и к друзьям будет заходить лишь по приглашению.

– Ты нам совсем не был в тягость, – возразила Кира.

А Леся с соседней койки еще и восторженно добавила:

– Совсем даже наоборот! Мы страшно рады, что ты к нам приехал.

– Спасибо вам. Вы обе такие славные! – расчувствовался Васек. – А Лисица… Вы как хотите, а с этой минуты он мне не брат. То есть не кузен! Знать его больше не хочу!

– Погоди, погоди, – остановила его Кира. – Ты хочешь сказать, что Лисица наплел тебе, что нам с Лесей грозит опасность? И только поэтому ты поселился у нас?

– Ну да! Он сказал, что у него есть информаторы, которые точно уверены: ваш дом под колпаком.

– Под чем?

– Под колпаком.

– А это еще что такое?

– Ну, Лисица мне объяснил, что кто-то собирается ограбить вас. А возможно, одну из вас планируют похитить. И что в доме полно «жучков» и прочей следящей аппаратуры. И что мне доверяет и просит пожить и присмотреть за вами. И найти эти «жучки».

– Вот оно что, – пробормотала Кира, медленно прозревая. – Выходит, поэтому ты и торчал там безотлучно?

– Да! Я старался, как мог! Но эти гады, видимо, выработали другой план! Вы чуть не погибли! А все по моей вине!

– Ты тут точно ни при чем!

Кира хотела сказать, что их пытался убить совсем другой человек, никакого отношения к Лисице не имеющий. Но Васек перебил ее, не дав сказать ни слова.

– Ну как же! – воскликнул он. – Вот если бы я лучше старался, если бы сумел найти хоть один «жучок», о котором говорил Лисица, он предупредил бы преступление. Но, хотя я каждую ночь обыскивал дом, ничего найти не удалось.

– Каждую ночь? А как же мы не слышали?

Неожиданно Васек покраснел до кончиков ушей. Даже веснушки на его щеках и шее стали почти неразличимы.

– Девчонки… Я это… Должен перед вами покаяться.

– В чем?

– Лисица сказал, что я должен по ночам осматривать дом и следить за тем, чтобы вы никуда бы не вышли. И я… и мне… Мне пришлось давать вам каждый вечер снотворное!

Выпалив это, Васек втянул голову в плечи и зажмурился, ожидая громов и молний на свою рыжую голову. Но ничего не произошло. Приоткрыв один глаз, Васек убедился, что девушки и не думают злиться.

– А что, отличное средство, – потянувшись, пробормотала Кира. – Не забудь написать нам названия лекарства.

– Ага! Никогда прежде я еще не спала так хорошо и крепко, – поддержала ее Леся. – Огромное тебе спасибо, Васек.

Про себя подруги отметили: надо еще потолковать по душам с их приятелем Лисицей. Какого черта ему понадобилось манипулировать ими? Зачем он послал к ним Васька? Что-то за всем этим стоит. Только что? Подругам было очень любопытно, но они мужественно загнали свое любопытство подальше и поглубже и переключились на более насущные новости.

– А как наши остальные друзья?

Васек потряс головой.

– Да, да, мне говорили, что там, в этом горящем доме, вы были не одни. Где эти люди, я не знаю.

– А кто сообщил тебе о нас?

– Мне позвонил следователь. Ворохов его фамилия. Поинтересовался, кем я вам прихожусь. Я назвался вашим кузеном. Ничего?

– Ничего, конечно, – подтвердила Кира, ощутив внезапно укол разочарования.

Почему кузеном? Почему не женихом? Ну, или хотя бы близким другом? Видимо, Леся думала о том же, потому что она метнула на подругу сердитый взгляд, как будто это Кира была виновата, что Ваську вздумалось назваться кузеном.

– Кстати, следователь тоже обещал сегодня зайти к вам.

– Просто чудесно, – пробормотала Кира.

– Тогда я пошел? Я ведь вам больше не нужен? Тут в больнице и так полно охраны. Да и опасаться вам больше нечего.

Васек убежал.

– Спасибо за апельсины! – крикнула ему вслед Кира.

– И за вещи! – добавила Леся.

– Не за что! О чем речь! Завтра еще приду!

Подругам почему-то казалось, что они в больнице Васька больше не увидят. Да и чего им тут лежать? Чувствовали они себя обе нормально. Слабость и головокружения отступили прочь. Вот дождутся Ворохова, расспросят его да и свалят отсюда домой.

Надо же разобраться с Лисицей, что за груду лжи он там навалил.

Глава 18

Ворохов не заставил долго себя ждать. Едва подруги успели обдумать круг вопросов, которые хотели бы задать следователю, как он уже постучался к ним в палату. И что бы вы думали, в руках у него была точно такая же сетка-близнец с круглыми и крупными апельсинами, которую только что принес Васек.

Кира незаметно запихнула первый подарок к себе под кровать, завесив сверху углом одеяла. Обе подруги принялись горячо благодарить Ворохова за гостинец и внимание. Ведь всем известно, что путь к сердцу мужчины лежит…

Ну да, через желудок, конечно, короче. Кто же с этим спорит? Но этот путь подругам нынче недоступен. Приходилось давить на лесть, похвалу и комплименты, до которых так охоч каждый нормальный мужчина.

А Ворохов был нормальным. И восторги подруг привели его в благодушное настроение.

– Знаете, я ведь ехал, чтобы отчитать вас, – признался он. – Но гляжу на вас, и язык не поворачивается.

– Победителей не судят.

– Победителей! Посмотрел бы я на вас, победительницы вы мои поджаренные, не прибеги к Задувайло тот парень! И не скажи он ему, что сдал угол дома одному приличному человеку, а тот оказался совсем даже не приличным и буквально утрамбовывает в его подвале похищенных людей. Догадываетесь, кто был тот перепуганный кузнечик?

– Глеб!

– Вот его и благодарите за то, что помощь подоспела так вовремя.

– Так это Глеб вызвал пожарных?

– Нет, соседи. Но Глеб объяснил, какую часть дома нужно тушить в первую очередь, чтобы поскорее добраться до вас. Честно говоря, мы думали, что уже не застанем вас живыми. Вы молодцы! Половина дома выгорела дотла, а вы даже не прокоптились!

Ворохов был очень весел. А у подруг слезы навернулись на глаза, когда они вспомнили, как прощались со своей жизнью. Лучше бы уж следователь отругал их посильнее. Честно говоря, они этого очень даже заслуживали.

– Ну, я вижу, что вы и сами уже все поняли. Укорять вас за ваши ошибки нет нужды. В следующий раз будьте осторожнее. Помните, в расследовании убийства бдительность никогда не помешает!

– Хорошо.

– Это мы обязательно запомним, – пообещали ему подруги.

А затем Леся попросила:

– Вы расскажете нам, что все-таки произошло?

– О чем?

– Почему этот Зосим похитил Катю?

– И истязал Петю?

– И бедного Лаврушкина? Или он не Лаврушкин вовсе, а Савичев? Сказать по правде, мы уже и сами запутались. Очень бы хотелось послушать мнение умного человека.

Разумеется, после такого комплимента Ворохов не мог отказать подругам.

– Я не против. Только с чего же начать?

– С самого начала! Почему этот сумасшедший экскурсовод так взъелся на Катю? Что она ему сделала?

– А вы еще не поняли, кто этот человек?

– Нет. А кто?

– Он ее брат.

– Что?

– Зосим – родной брат Кати. Он винил ее и ее мать в том, что он почти не знал своего отца.

– Постойте! – запротестовали подруги. – Зосим, конечно, брат Кати, но только во Христе! Он вместе с ней учился на православных курсах при монастыре, потом ездил на учебные экскурсии, потом… За что он так ее возненавидел?

– Вы увидели только вершину айсберга и разгадали лишь часть головоломки. На самом деле все иначе.

– Как? Брата Кати звали Семеном. Семен Цыплаков. Не Зосим! Семен!

– Правильно. Семена религиозно настроенная мать переделала в Симеона. Дома она звала мальчика Сима. А когда Семен вырос, он сменил имя на Зосим.

– И вы знаете, что этот Зосим уже давно приехал в наш город?

– Да. Он очень хотел найти сестру. Нашел довольно быстро, но на контакт идти не спешил. Долгое время он ограничивался тем, что просто следил за Катей. Пытался понять, что она за человек. Наблюдал. Оценивал. И, как вы догадываетесь, рядом с ней на курсах православных гидов он тоже оказался не просто так. У него была четкая и простая цель – подружиться с Катей, войти к ней в доверие, не раскрывая при этом инкогнито.

– Зачем?

– Ну, этого я не знаю. Как показало развитие событий, Зосим не питал к своей единокровной сестре никаких теплых чувств. Вероятно, мать сумела настроить впечатлительного мальчика на свою волну. С одной стороны, у нас есть сведения, что она ненавидела и проклинала отца своего единственного ребенка, считала его грязным развратником, погубителем ее доброго имени, греховодником, заслуживающим адского пламени. А с другой, была глубоко обижена на него.

– Но за что? Что случилось?

– Как сообщили наши барнаульские коллеги, которые навели справки о семье Катиного брата, мать Зосима была женщиной очень религиозной и набожной, соблюдала все посты и предписания церкви. Регулярно ходила на службы, исповедовалась и причащалась. Но, увы, при этом была психически больна, состояла на учете в районном психоневрологическом диспансере. По-хорошему, такой женщине вообще не следовало бы иметь детей. Ведь всем известно, что психические заболевания частенько передаются по наследству. Что, видимо, и произошло в случае с Зосимом.

И, удобно расположившись в кресле для посетителей, следователь увлеченно рассказывал, что удалось узнать ему и его коллегам в ходе этого в высшей степени занимательного расследования.

– До тридцати пяти лет мать Зосима прожила, не зная ни одного мужчины. Она, как принято говорить, была типичной старой девой. Все ее близкие полагали, что это лучший вариант. Но затем случилось невероятное: в гостях у одной своей знакомой мать Зосима познакомилась с Дмитрием Владимировичем – отцом своего будущего ребенка. Неизвестно, что и как у них произошло, но только мать Зосима понесла, но при этом наотрез отказалась выходить замуж. Мотив был следующий: ребенок зачат в грехе, отец его исчадие дьявола, которое не ходит ни к причастию, ни вообще в церковь. Он должен покаяться и принять крещение… Но тут нашла коса на камень. Даже ради своего первенца Дмитрий Владимирович не мог изменить своих принципов. Он был человеком неверующим и считал требования любовницы глупостью и пустым капризом беременной бабы. «Ничего, – говорил он своим друзьям и знакомым. – Родит – небось поумнеет».

Но чуда не произошло. Мать Зосима не поумнела. Наоборот, после родов состояние ее было настолько нестабильным, что врачи даже опасались, отдавать ли ей ребенка. Потом приступы буйства вроде бы прошли. Мать и новорожденного Сеню выписали из роддома, медсестры, врачи и акушеры наконец вздохнули спокойно. В том барнаульском роддоме до сих пор помнят ту роженицу и ее ребенка. Мои коллеги не поленились, нашли этих людей и поговорили с ними.

– И что те сказали?

– Более странной и, пожалуй, неприятной пациентки им видеть долгое время не приходилось. Роды у матери Зосима были трудными. Это же само по себе испытание и для врачей, и для роженицы. Но к тому же дело усугублялось и тем, что женщина совершенно не хотела им помогать. Когда ей велели тужиться, она нарочно громко молилась, пела псалмы и желала врачам сто чертей в одно место за то, что те помогают «отродью дьявола» появиться на свет.

– Пусть он сдохнет! – страстно вопила мать, имея в виду не родившегося еще ребенка. – Сама не могу убить, не хочу взять грех на душу. А вы должны помочь и избавить мир от семени дьявола.

После выписки состояние матери несколько стабилизировалось. Попыток убить или как-то иначе навредить «отпрыску дьявола» она не делала. Возможно, причина в том, что ребенок родился совсем слабеньким и в женщине проснулись материнские инстинкты. Как бы там ни было, сына она полюбила или, во всяком случае, смирилась с его появлением. Чтобы не допустить «семени дьявола» пойти дорогой зла, принялась воспитывать его так, как считала правильным и нужным.

– То есть стала таскать с собой в церковь, по монастырям и святым местам?

– Именно так. Возможно, в этом нет ничего дурного. Но не нужно забывать, что воспитанием мальчика занималась психически больная мать. И конечно, у нее не мог вырасти здоровый ребенок.

Зосим всегда был нелюдимым. И в детстве, и в юности, и в более зрелом возрасте он не тянулся к обществу других людей. Сначала жил с матерью. А когда она умерла, стал жить один. Он никогда не был женат. И более того, даже не делал попытки сблизиться с какой-либо женщиной.

Трудно сказать, какие мысли теснились в голове у этого странного и больного человека, когда, уже будучи взрослым мужчиной, он додумался до одной простой вещи – в том, что он такой, виноват его отец. Он не принял правил матери, заставил ее страдать и теперь должен ответить за свое поведение. Он или его потомство.

На этом месте Кира не выдержала и воскликнула:

– Подождите, как же так? Тут что-то не складывается!

– Вы должны более подробно расспросить Зосима, – поддержала подругу и Леся. – Мне тоже кажется, что вы чего-то в его мотивах недопоняли.

Но Ворохов лишь развел руками в ответ:

– Увы! Сие совершенно невозможно.

– Что? Вы не можете допросить Зосима? Он отказывается разговаривать с вами?

– Он… О-о-о… Так вы еще не знаете?

– Чего это мы не знаем?

– Зосим погиб.

– Как погиб?

– Так. На пожаре. Задохнулся в дыму. Медики пытались его реанимировать, но все их усилия оказались бесполезными. Зосим погиб и теперь никому и ничего уже не скажет.

Как ни странно, переглянувшиеся между собой подруги почувствовали нечто вроде жалости к этому человеку. Он умер так никем и не понятым, а ведь той же Кате было бы интересно узнать, за что же старший брат хотел лишить ее самого дорогого – жизни.

Впрочем, у нее ведь имелось достаточно времени, чтобы пообщаться с чокнутым братцем. Пока Катя и остальные сидели в пыточном подвале, Зосим почти неотлучно находился рядом с ними. И наверняка что-то успел им объяснить.

Что он хотел получить от Кати? А от остальных? Например, с чего взъелся на Петю? Ведь тот даже не был прежде лично знаком с Катей. Он лепил ее статую, и только.

Оказалось, что подруги не вполне в курсе тех сложных отношений, которые связывали этих троих людей.

После подруг следователь прямиком отправился в палату к Кате. Она уже пришла в себя настолько, что ее перевели из реанимации в обычную палату. Теперь к ней даже пускали посетителей. В числе первых, разумеется, был Лаврушкин. Или все-таки Савичев? Подруги уже и сами запутались. И пока следователь беседовал наедине с Катей, а остальные дожидались в это время в коридоре, задали мужчине этот вопрос.

– Я и Лаврушкин, я же и Савичев, – признался Катин любовник. – Обе фамилии принадлежат мне.

– Так не бывает!

– Очень даже бывает, – весело отозвался мужчина. – Вспомните хотя бы всем известного писателя Мамина-Сибиряка. Он носил две фамилии.

– Ой, а у меня был знакомый по фамилии Вирок-Столетов. Только я всегда думала, что это одна фамилия, только пишется через черточку. Но вроде Тягны-Рядно. Тоже фамилия, но одна.

– А у меня две! Одна принадлежала моему отцу, вторая матери. А я унаследовал обе.

– Значит, ты Лаврушкин-Савичев?

– Да.

– Теперь понятно, хотя и не все.

– А что еще не понятно?

– Ты ведь уже давно знаком с Катей?

– Давно. Больше пяти лет. Когда-то мы с ней плотно встречались. Даже собирались пожениться. Но затем…

– Затем в дело вмешалась Эльвира и рассорила вас!

– Катина сестра меня ненавидела, – признался Лаврушкин. – Сам не знаю, за что.

– За то, что ты беден! – воскликнула Кира. – Она считала, что ты станешь Кате обузой!

– Мне она ничего такого не говорила. Я перенес разрыв с Катей очень болезненно. Чтобы забыться, я с головой ушел в работу. Как раз в то время скоропостижно скончался от инсульта мой отец. Он совсем не мучился, просто вечером заснул здоровый и счастливый, а утром не проснулся. На похоронах было несколько человек из его коллег. Все они выглядели такими подавленными! Ведь со смертью отца они теряли не только друга, но и рабочие места. А в их возрасте это равносильно катастрофе.

– У твоего отца была своя фирма?

– Крохотная фирмочка, которая занималась грузоперевозками. Две «газели» и старенький «ЗИЛ», который уже дышал на ладан, – вот и весь автопарк. И все же друзья моего отца попросили, чтобы я попытался реанимировать предприятие. Сначала я не был уверен, что у меня получится управляться с бизнесом. Но со временем я понял, что тут нету ничего сложного и что у меня все получается. Для начала я заложил квартиру отца, взял кредит в банке и купил несколько новых машин. С их помощью мы быстро стали завоевывать утраченные позиции на рынке. Дорого не брали, работали аккуратно и добросовестно. Грузчиков не держали. Сами таскали мебель, сами садились за руль. Очень скоро о нас заговорили. Потом все покатилось, как по маслу. К нам пошли клиенты, потекли деньги.

– А с Катей ты не думал помириться?

– Думал, но не решался. Она так твердо мне сказала тогда «нет», что ее голос до сих пор звучит у меня в ушах.

Но сердцу не прикажешь. Промучившись почти два года, Савичев понял, что не может без Кати. Бизнес его катился по налаженной колее, долги были выплачены, работать сутками напролет больше не было ни нужды, ни желания.

– Я позвонил ей. Телефон, как ни странно, остался прежним. Она мне сказала, что замужем, и замолчала. Я уже хотел повесить трубку, но Катя снова заговорила, и что-то в ее голосе сказало мне, что она рада моему звонку. Я предложил ей встретиться. Она согласилась. И мы…

– И вы снова стали встречаться!

– Ну да, – нахмурился Лаврушкин. – Только вот этот человек… Катин муж… Он ужасно с ней обращался! Я много раз предлагал Кате уйти от него.

– А она?

– Она не соглашалась. Говорила, что муж еще страшней, чем кажется. Что он очень мстительный. Что он ни за что не смирится с ее уходом, добьется своего, навредит мне или даже разорит мою фирму.

– И ты испугался?

– Я?! Я – нет! С чего бы это? Я твердо сказал Кате, что никого и ничего не боюсь. Что я хочу быть с ней. И что бизнесом я занимался исключительно из желания забыть про нее. Но Катя все равно колебалась, сомневалась, не решалась. Я торопил ее, но сильно не давил. Кате и так хватало давления со стороны мужа. И я опасался: если еще и я насяду, она просто сломается.

Но тут Лаврушкин-Савичев замолчал, потому что из палаты вышел следователь. Строго посмотрев на притихшую кучку потерпевших, произнес:

– Можете поговорить с ней. Но учтите, врачи запретили ей пока что переутомляться. Поэтому заходите по одному. И если почувствуете, что Кате нехорошо, прошу вас, уходите. Договорились?

Все покивали с понимающим видом, но стоило следователю удалиться, как все трое тут же устремились в палату, а через минуту к ним присоединились и Глеб с Танечкой. Глеба не только не арестовали, но даже похвалили за то, что он сберег жизнь пленникам. Глеб объяснил, что с первого дня, когда Зосим заперся в его подвале наедине с кем-то, кого привез в дом приятеля, он пытался сообщить в милицию. Но Зосим понял, что затевает Глеб, и предупредил:

– Не вздумай! Я всего лишь хочу потолковать со своей сестрой и ее друзьями с глазу на глаз. Если сюда прибудет милиция, я живым не дамся. И заметив в глазах Глеба сожаление, еще и прибавил: – А сестре и ее друзьям тоже придется последовать за мной. Я спасу этот мир от отродья дьявола! Мама была права: моя миссия в этом и заключается.

Вообще Зосим говорил очень много, но путано. Однако Глеб, который легко попадал под чужое влияние, первое время даже пытался помогать своему приятелю. Зосим следил за молодой женщиной – Катей, своей сестрой, как он объяснил Глебу. И хотя Глеба настораживали постоянные упоминания об «отродье дьявола» и «семени сатаны», он все же не думал, что Зосим решится на столь тяжкое преступление.

– А когда он появился у меня в доме с этой девушкой, было уже поздно.

Кроме Кати, в дом к Глебу преступник привез также двух мужчин. И гордо заявил:

– Видишь, я был прав! «Семя дьявола» дает о себе знать дурными поступками! Эта блудница связалась с этими двумя, хотя у нее есть муж. А ты должен молчать, иначе я уничтожу всех!

Глеб пришел в ужас. Он понимал: происходит нечто ужасное. Зосим не пускал его в подвал. Но по звукам, которые доносились оттуда, Глеб понимал, что люди еще живы. Надо было бежать в милицию, но Зосим взял Глеба под плотный контроль.

– Из дома он меня больше не выпускал. Следил за мной и постоянно угрожал расправой пленникам. В общем, начался сущий кошмар. Я думал, что либо сойду с ума, либо пристукну Зосима.

Просвет наступил в тот момент, когда Зосим отправил Глеба на встречу с подругами к Нарвским воротам. Почему он сам не пошел на эту встречу, Глеб не знал. Видимо, обостренное чутье опасности подсказало Зосиму не делать этого или он не хотел оставлять пленников надолго одних.

– Когда я от вас побежал, то сразу же подумал: это мой единственный шанс спасти пленников в подвале. Я был уверен, что оторвался от Зосима. Тот двигался слишком тяжело, чтобы следовать за мной по пятам.

– Куда ему! Ты почесал, как сайгак по степи.

– Я тоже надеялся, что у меня все получится, как задумывал, – признался Глеб. – В любом случае, другого шанса могло просто не быть. Поэтому я сразу же обратился за помощью в ближайшее отделение милиции. Там мне еще какое-то время пришлось обрисовывать ситуацию, чтобы меня поняли и связали с нужным человеком.

Нужным человеком оказался следователь Задувайло, который расследовал исчезновение Пети. И так как все сыщики уже догадывались, что исчезновение скульптора напрямую связано с его моделью – Катей, то информация о ней пришлась как нельзя кстати.

Глеб не знал, как зовут двух других пленников Зосима. Возможно, что один из них Петя, а может, и нет. Но вот про девушку он мог рассказать многое. Ведь Зосим следил за своей сестрой не один месяц и регулярно отчитывался Глебу о своих успехах.

– Почему же вы сразу не сообщили в милицию о действиях вашего приятеля?

– Я не видел в них криминала. Он говорил, что всего лишь хочет поближе познакомиться с ней. И я думал: что же тут плохого, если два близких человека узнают друг друга получше?

Порицать Глеба можно сколько угодно. Да, он был во многом неправ. Но все побывавшие в подвале не могли забыть также и того, что это именно Глеб привел к ним помощь как раз в тот момент, когда их часы были уже сочтены. И одно это перевешивало чашу весов в пользу кузнечика Глеба.

Петя тоже не остался в стороне. Он просунулся в палату, когда Катя как раз обнимала своего Савичева за шею бледной и тонкой рукой.

– А! – обрадовался Петя. – Уже обнимаетесь! Значит, все в порядке? Никто больше не умирает?

– Никто, кроме Зосима.

– Умер?

Петя не мог скрыть своей радости.

– Уф! Прямо от сердца отлегло! – открыто и честно сказал он. – Знаю, нехорошо радоваться чужому несчастью, а тем более смерти… Но что я могу поделать! Леночка так плакала! Я с ней разговаривал, у меня прямо сердце разрывалось, как она извелась за эти дни. Уже за одно это я готов растерзать Зосима своими собственными руками.

Петя выглядел таким разъяренным, каким Леся его никогда прежде не видела. Пожалуй, она еще плохо знает своего брата. Оказывается, если ему всерьез перейти дорогу, то он может и озвереть. Ради себя самого и мухи не обидит, но если кто покусится на благо его жены и ребенка, худо придется тому человеку!

– Петя, а тебе удалось узнать, кто были те люди, которые разгромили твою мастерскую?

– Пока нет, – мрачно ответил брат, но тут же просиял: – Кстати, сегодня же возвращается с отдыха дражайшая Эллина Эфимовна! Как хорошо, что я об этом вспомнил!

– Эллина Эфимовна Барс?

– Она самая!

И Петя радостно подпрыгнул на месте и помчался к врачам договариваться о выписке. Ему следовало поспешить, если он хотел успеть в аэропорт вовремя. Ведь ему еще нужно было убедить врачей отдать ему его одежду. А также получить эту самую одежду из кладовой, что само по себе отдельная задача.

Подруги решили, что они тоже поедут с Лесиным кузеном в аэропорт. Но им было проще. Им одежду привез Васек. Еще бы посмотреть, что там, но с этим можно подождать. Сейчас куда интереснее, что расскажут им Катя и Лаврушкин-Савичев.

Глава 19

Несмотря на видимую слабость и общее недомогание, рассказ начала именно Катя.

– Чувствую себя перед вами всеми ужасно виноватой, – призналась она. – Ведь, как ни крути, Зосим мой брат. А значит, это я виновата в том, что он с вами пытался сделать.

– Ничего ты не виновата!

– Сама пострадала не меньше других!

– Нет, нет! – замотала головой Катя. – Вы не понимаете! Этот мерзавец меня и пальцем не тронул!

– Он собирался тебя убить!

– Возможно. Но пытать-то он меня не пытал. Вместо этого издевался над Ваней и Петей! О-о-о! Я думала, что умру или сойду с ума, когда он пытал их раскаленным железом. Наверное, у Пети навсегда останутся шрамы. И у Вани тоже.

– Но я-то хоть понятно, за что страдал, – хмыкнул Савичев. – А Петька… Вы, девчонки, должны знать, Петька у вас мировой парень! И держался он геройски. Ничего ему не сказал.

– А что я мог сказать? Я же все равно ничего не знал!

Лесе было приятно слышать похвалу в адрес брата. Но ей также хотелось узнать подробности того, как Зосиму удалось заманить в свои сети сразу трех пленников.

– Ну, это для него как раз труда не составило, – снова хмыкнул Савичев. – Мы оказались для него легкой добычей. Он потом нам даже говорил, мол, это оттого, что такова Божья воля.

– А если без фанатических отступлений покойника?

– Тогда начну по порядку. Первой он привез в подвал Катю. Она ему доверяла, ведь хорошо его знала. Они вместе учились, да и потом неоднократно перезванивались. Она не удивилась, когда он обратился к ней за помощью.

– Помощью?

– Зосим сказал, что познакомился недавно с одной молодой женщиной, которая ушла от мужа, не стала терпеть побои. Но теперь она хочет вернуться к деспоту, а Зосим не знает, как ее уговорить не делать этого.

– И конечно, ты тут же помчалась спасать эту мифическую женщину?

– Да, – кивнула головой Катя. – Мне она показалась подругой по несчастью. Ведь я и сама была в похожей ситуации, Виталя бил меня. И я очень хотела сказать этой женщине, чтобы она не делала глупостей, не возвращалась к мужу.

– Но вместо этой женщины тебя ждал подвал?

За Катю ответил Лаврушкин:

– Да. Зосим определил свою пленницу в подвал, но этого ему показалось мало. Ему нужен был еще я. Он встретился со мной, наплел, что Катя попала в беду, что она нуждается в моей помощи и…

– И что, дескать, это я послала Ваню, – перебила сама Катя. – Конечно, Ваня ни минуты не колебался.

– Я помчался на помощь к Кате. И прихватил с собой вашего Петю.

– Петю? А он-то как рядом с тобой оказался?

– Пете можно только посочувствовать. Мало того, что неизвестные мародеры сначала разгромили его мастерскую, уничтожив плод многих дней усердной работы. Потом кредиторы на него насели. Затем в строительной компании решили его кинуть. И все это время я был в отлучке, не мог поговорить с Петей, успокоить его, объяснить, что наша договоренность остается в силе, даже если первая модель и оказалась уничтоженной. Я все равно оплачу заказ, насколько бы его изготовление ни задержалось.

Но именно в тот день Пете удалось встретиться с вернувшимся Савичевым. И как раз в тот момент, когда они все обсудили, все решили и обо всем заново передоговорились, а Петя немного успокоился, появился Зосим.

– Конечно, Петя захотел вместе со мной спасать Катю! Мы поехали вместе с Зосимом… Ну, а дальше вы уже все знаете.

– Знаем, – кивнули головой подруги. – Но мы не понимаем, чего конкретно хотел от вас сумасшедший? Покаяния?

– И этого, конечно, тоже. Но еще он хотел кое-чего куда более весомого. Денег.

– Денег? – поразилась Кира.

– Не от меня, конкретно. И, конечно, не от Пети. Он требовал их со своей сестры.

– С Кати? Но с чего Зосим решил, что сестра ему что-то должна?

– Спросите чего полегче, – вздохнул Савичев. – Лично я в его аргументы даже не вслушивался. Он как раз в это время загонял мне под ногти иголки. Так что мне было как-то не до того. Я только понял, что он хочет денег. И что Катя ему деньги уже давала, поэтому он и знает, что они у нее есть.

– Я ему не давала! – воскликнула Катя. – То есть я не знала, что это он! То есть да, давала… Давала деньги своему брату. Но я и понятия не имела, что Зосим и есть мой брат!

– Ну, а он, видимо, решил, что ты недостаточно щедра.

– У него имелся целый ряд претензий, – сказала Катя. – Он действительно совсем безумен, хотя вряд ли это может служить оправданием.

– Хотя одно доброе дело он все же сделал.

– Какое же?

– Убил твоего мужа!

При этих словах Катя внезапно расплакалась. Лаврушкин немедленно надулся.

– Тебе жалко этого мерзавца? – ревниво воскликнул он. – Скажи, тебе его жалко?

– Нет.

– А чего же ты тогда плачешь?

– Все так ужасно получилось! Тебя жалко. И Петю… И его маленького сыночка. А Виталю – нет! Хотя Зосим и успел рассказать ему, что я встречаюсь с тобой. Зачем он это сделал, я не знаю. Наверное, хотел все представить так, словно это Виталя рехнулся от ревности и поубивал нас всех.

Ну что же, это предположение недалеко от истины. Ведь вначале и сами сыщицы заподозрили именно Виталю.

– Но больше всего мне жаль Петю… Ведь он чудом остался жив!

Савичев тут же растрогался, прижал к себе Катю и произнес:

– Ну, не нужно, милая! Все ведь уже позади. Мы все живы. А твой муж, наоборот… И если ты раньше боялась, что я замараю руки об эту пакость, то теперь не нужно. Твой муж мертв. И я не имею к этому никакого отношения!

Савичев был прав. Катя постепенно перестала хлюпать носом.

– И действительно, чего я? Я же не виновата, что Зосим пристрелил моего мужа? Хорошо еще, что больше никто не пострадал от рук этого ненормального!

Оказалось, что возжаждавший больших денег и справедливости Зосим действовал куда целенаправленнее, чем можно было ожидать от безумца. Да и полно, был ли он безумен? Вполне возможно, что вся его нарочитая набожность всего лишь маска, и не нужна ему была никакая справедливость, он всего лишь хотел добраться до денег своей сестры, которая, по его мнению, вела просто безобразно роскошный образ жизни.

– Зосим забрал у меня ключи от дома и поехал к Витале, – рассказала Катя. – Перед этим он выпытал у меня, где у Витали находится сейф. Что было дальше, я не знаю. Зосим вернулся обратно бледный и в страшном гневе. Кричал, что геенна огненная теперь поглотит его и всех нас. Мне показалось, что тогда он действительно свихнулся.

Катя могла лишь догадываться, что произошло, когда Зосим похитил ее. Виталя, узнавший об отношениях между Катей и Савичевым, пришел в ярость. Но мечта наказать неверную супругу была неосуществима: Катя пропала. Виталя, ясное дело, решил, что она сбежала со своим любовником. Он наведался в мастерскую Пети, устроил там разгром, но Кати все равно не нашел.

Не зная, откуда ожидать подвоха, Виталя вернулся к себе в загородный дом. И прежде чем забухать по-черному, постарался обезопасить себя хотя бы с материальной стороны. Он перепрятал все деньги и ценности, которые хранились у него в тайнике, куда-то в другое место.

– Наверное, Виталя думал, что я постараюсь перед тем, как окончательно сбежать, забрать из тайника деньги. Так уж получилось, что я знала о них. И поэтому Виталя решил не допустить этого.

Что же, свои деньги Виталя спас. А вот самого себя не сумел. И кому теперь достанутся его средства? Уж ясно, что не Зосиму.

Тем временем вернулся Петя. Врачи сочли его состояние удовлетворительным. Жизни пациента ничто больше не угрожало.

Вот только домой Петя не собирался. У него был намечен другой маршрут.

– Ну что, девочки, вы со мной в аэропорт? – спросил он у Леси с Кирой. – Хотите посмотреть своими глазами на ту гадюку, которая перекупила мою квартиру?

Разумеется, подруги хотели. Не столько из любопытства взглянуть в глаза «гадюке», как выражался Петя. Сколько потому, что опасались, как бы сам Петя не натворил чего. Очень уж злым он выглядел, отправляясь на встречу со своей таинственной конкуренткой – Эллиной Эфимовной Барс.

Подруги быстро оделись в вещи, которые привез им Васек. При этом они в очередной раз порадовались его предусмотрительности и хорошему вкусу. Вещи Васек подобрал именно так, как сделали бы они сами. Настоящее сокровище этот Васек!

– А где Леночка? – спросила Леся у Пети, когда все загрузились в такси.

– Дома с Кирюшкой сидит. Мальчик немного приболел. А бабушка с ним сидеть отказывается.

– Почему? – удивились подруги, которые запомнили Инну Герасимовну заботливой бабушкой.

При всех ее недостатках внука Кирюшку она явно любила. Почему же не согласилась побыть с заболевшим мальчиком? Лишь для того, чтобы не дать дочери сходить в больницу к мужу?

– Ленка сказала, дела у нее какие-то, – буркнул Петя и кровожадно скрипнул зубами в предвкушении встречи с таинственной злодейкой, посмевшей перехватить у него облюбованную квартиру и ввергнувшей его в такие неприятности.

– Возможно, эта Эллина Эфимовна и не хотела причинить тебе зло, – сказала Кира, чтобы немного успокоить Петю.

– Как же! – фыркнул он. – Мне точно сказали, что эта тетка нацелилась именно на мою квартиру. Метраж, этаж, такая квартира всего одна в целом доме! И именно она понадобилась той бабе! Почему? Ясно, она хотела, чтобы квартира не досталась мне.

До аэропорта они втроем долетели за считаные минуты. Вопреки обыкновению, МКАД и трасса оказались пусты. Поэтому в здание аэропорта друзья успели как раз в тот момент, когда пассажиры с Маврикия начали потихоньку, по одному, просачиваться в зал ожидания.

– Смотри, тут Инна Герасимовна! – внезапно шепнула Леся на ухо подруге.

– Где? Что ты говоришь? Где?

– Вон там. Только не верти головой, не хочу, чтобы Петя ее тоже заметил. Как ты думаешь, что она тут делает?

Но Инна Герасимовна как раз в этот момент издала радостное восклицание и поспешила к невысокой худощавой брюнетке, одетой в легкий брючный костюм и покрытой явно не питерским загаром. Ручки у нее были украшены сверкающими золотыми браслетами. Незнакомая тетенька, прилетевшая с Маврикия, тоже что-то обрадованно пискнула и бросилась в объятия Инны Герасимовны. Наблюдатели незаметно подобрались поближе и встали так, чтобы слышать разговор.

– Инночка!

– Эллиночка моя дорогая! Наконец-то прилетела! Как прошел полет?

– Все в порядке, Инночка. Великолепно! Только знаешь, я все время не находила себе места…

– О чем это ты говоришь, дорогая?

– Я все думаю, не слишком ли мы жестоко поступили с мальчиком? Эти хулиганы, которых мы наняли и которые разгромили его мастерскую… А потом еще и квартира. Мне все время не давала покоя эта мысль. Вместо того чтобы купаться, лежала и думала о твоем зяте.

– Нашла о ком печься! Чем скорей он исчезнет из нашей семьи, тем лучше! Нет, ты только себе представь, что он затеял! Это надо же такое удумать! Забрать от меня родную дочь и внука! Ты понимаешь? Он хотел оставить меня на старости лет совершенно одну.

– Но у тебя есть я, – робко заметила незнакомка.

Взгляд, который метнула на нее Инна Герасимовна, был достаточно красноречив. Сухонькая незнакомка явно никак не могла заменить Инне Герасимовне дочь или тем более миленького и пухленького внука Кирюшку.

Видимо, незнакомка и сама все поняла, потому что смутилась и опустила голову.

– Прости меня, Инночка, – пробормотала она. – По себе знаю, как печально быть одной и никому не нужной. Поэтому, конечно, я помогу тебе избавиться от зятя! Только я немного беспокоюсь: что будет, если он узнает про меня? Ведь он может приехать и потребовать объяснений.

– Ну и что? Скажешь ему что-нибудь.

– Но, Инночка, что же я скажу?

– Скажешь… Скажешь, что… Да какая разница, что, Эллина?! Квартира-то уже твоя! Все документы оформлены на тебя! И деньги тоже заплачены.

– Деньги были твои, Инночка.

– Ну и что? Ты же не собираешься меня кинуть, Эллиночка?

Незнакомая старушка что-то обиженно пискнула, мол, как можно сомневаться в ее честности и порядочности. Женщины снова начали обниматься. А замершие неподалеку подруги буквально окаменели от открывшейся перед ними картины коварства и подлости.

Вот оно что! Услышав слова незнакомой старушки о купленной квартире, подруги внезапно прозрели. Вот она, таинственная Эллина Эфимовна, прибывшая с Маврикия. Близкая подруга Инны Герасимовны. И теперь им совершенно ясно, что квартиру Эллина Эфимовна перехватила у Пети по наущению Инны Герасимовны.

Злая теща решила помешать планам зятя увезти от нее дочь и внука. Если бы Лена и Кирюшка переселились в отдельную квартиру, Инна Герасимовна не могла бы их видеть так часто, как ей бы хотелось. Она бы утратила над ними полный контроль. А она их любила и не хотела терять своего влияния.

Вот от самого Пети теща избавилась бы с превеликим удовольствием. Она сама так сказала. Но, увы, Петя тоже любил Лену и Кирюшку. И никак не хотел уходить, несмотря на все титанические усилия Инны Герасимовны.

– Инна Герасимовна! – воскликнула Кира, первой обретя дар речи. – Какая же вы подлая баба!

Инна Герасимовна и побледневшая, несмотря на свой загар, Эллина Эфимовна испуганно выпрямились и посмотрели на Киру. На лицах двух старых заговорщиц можно было прочесть все обуревавшие их чувства – от смущения и страха до желания удрать. Эллина Эфимовна точно желала. Она даже сделала шажок в сторону, но ей преградила дорогу тоже опомнившаяся Леся.

– Подождите минуточку, – вежливо, но твердо попросила она ее. – С вами хочет поговорить один человек.

И так как Эллина Эфимовна попыталась все равно вырваться, Леся добавила:

– И поверьте мне, для вас же будет лучше, если этот разговор произойдет здесь и сейчас, чем в уединенном месте и в поздний час. Петя очень зол на вас. Но вы-то чем виноваты? Вам будет лучше, если Инна Герасимовна за вас заступится. Ведь вы же действовали по ее указке, верно? Значит, и вины на вас никакой нет!

Сочувствие, прозвучавшее в голосе Леси, лучше всяких других аргументов убедило Эллину Эфимовну остаться.

– Верно, дорогуша, – схватила она Лесю под руку. – Я ни в чем не виновата. Инна меня попросила, ну а я… Я лично против Пети ничего не имею. И даже деньги на квартиру и то были не мои. Мне дала их Инна. Я и расписку ей у нотариуса на этот счет написала!

Ай да Инна Герасимовна! И тут не подкачала! Подругам даже стало интересно, что еще успела предпринять шустрая Ленкина мать, чтобы не допустить утраты дочери и при этом избавиться от нелюбимого зятя.

В это время к группе уже подоспел и сам главный герой событий.

– Инна Герасимовна! Эллина Эфимовна! Что же вы такое делаете, дорогие мои женщины? Как вы могли так поступить?

Но если Эллина Эфимовна была смущена и подавлена, остатки совести взыграли в ней, подавляя волю, то Инна Герасимовна повела себя совершенно иначе: она накинулась на зятя и чуть не заклевала его.

– Ты кто такой?! – закричала она на него. – В чем ты смеешь меня упрекать? Ничтожество! Прихлебатель! Убирайся из нашей жизни! Я тебе Ленку не отдам! И Кирюшку тоже! Они мои! Мои! Ясно тебе?!

– Но, Инна Герасимовна…

– Не смей к ним даже приближаться! Не желаю тебя больше видеть! Лена и Кирюшка пусть остаются, а ты убирайся! Я уже договорилась, твои вещи перевезут сегодня на склад. Заберешь их.

– Но я…

– Ты у меня в квартире не прописан! Значит, и находиться на моих метрах не имеешь права! Лена тебе сама все скажет! А ты ее послушаешься и исчезнешь.

– Лена моя жена. И она пойдет со мной, – твердо произнес Петя. – Я в ней уверен. Она меня любит и…

Но Инна Герасимовна не дала ему сказать ни слова.

– Пойдет, говоришь, за тобой? – насмешливо прищурилась она. – И куда же она пойдет, интересно знать? В мастерскую, где нет ни санузла, ни даже горячей воды? Туда она пойдет? С ребенком? Позволь тебе напомнить, что у тебя нынче нет даже метров в коммуналке твоих жалких родителей. Ты и это жилье продал! А квартирку в «СтройЛенПластмассе» тебе выдадут ох как нескоро! Годиков так через пять или шесть. И где вы будете жить все это время? Позволь тебе заметить, ты нынче даже не имеешь что продать. Твоя статуя уничтожена! Мастерская разорена! Ты никто! И не имеешь никакого права претендовать на мою дочь!

В словах Инны Герасимовны содержалось столько злой правды, что Петя и подруги даже замерли. Как ни странно, стоящая рядом с Лесей Эллина Эфимовна тоже напряглась. Теперь она смотрела на Инну Герасимовну так, словно та была настоящим чудовищем, но увидела это Эллина Эфимовна впервые.

– Инночка, что ты такое говоришь? – прошептала она. – Зачем гонишь бедного мальчика? Ведь ты сказала…

– А ты не суйся не в свое дело, старая дура! Что, забыла, что написала мне расписку? Будешь вякать, потребую от тебя возврата долга!

– А я тогда продам ту злополучную квартиру! – подбоченилась Эллина Эфимовна. – Что за тон, Инна! Я не хочу больше участвовать в твоих грязных махинациях! Мне эта история с Петей с самого начала была не по сердцу. Мне всегда казалось, что ты слишком придираешься к мальчику.

– Вон ты как заговорила! Своего собственного сына вспомнила? Ну, так и усыновляй этого дурака! Мне он не нужен. А насчет той квартиры… Ты уверена, Эллина, что сумеешь продать ее за ту же сумму, что заплатила? Ведь мы переплатили почти вдвое. У тебя есть недостающее, чтобы вернуть ее мне? Уж не сомневайся, взыщу с тебя долг в полном объеме. Ты меня еще плохо знаешь! Смотри, как бы самой на улице не остаться! Подумай лучше об этом, чем других жалеть, добренькая ты наша!

Эллина Эфимовна выслушала эту отповедь теперь уже бывшей подруги молча и гордо выпрямившись.

– Ты говоришь, что можешь продать за долг квартиру моих папочки с мамочкой? – дрожащим голосом произнесла она. – О, нет! Ты этого не сделаешь! Инна, как ты можешь такое говорить? Ты же знаешь, что значит для меня память о моих родителях и Левушке!

– Вот и молчи! Будь на моей стороне, и все останется, как было!

Эллина Эфимовна пришла в ужас:

– Ты чудовище! Инна, ты просто чудовище! Не знала, что ты такая!

Рыдая, старушка повернулась прочь. Следом за ней поспешили Леся с Кирой, стремясь утешить плачущую пожилую женщину, которая к тому же от слез не видела, куда идет, и запросто могла угодить под транспорт. Петя еще недолго задержался возле Инны Герасимовны, явно собираясь что-то сказать ей. Но, поняв всю бессмысленность диалога с вредной теткой, лишь махнул рукой и поспешил следом за Эллиной Эфимовной.

Инна Герасимовна осталась одна. Она смотрела вслед уходящим, но раздавленной отнюдь не выглядела.

Лишь усадив всех в машину, Кира дала выход своим чувствам.

– Ну и баба! – воскликнула она. – Честно, Петя, просто не представляю, как ты прожил с ней бок о бок столько лет!

– Вот так и прожил. Сколько седых волос она мне прибавила!

– Нам тебя очень жаль, – погладила брата по плечу Леся.

– А мне так стыдно! – всхлипнула Эллина Эфимовна. – Я так виновата. Ты знаешь, ты совсем не такой плохой мальчик, каким описывала тебя Инна! Теперь я вижу, что у нее просто ум за разум зашел от полученной власти. Она хочет быть первой всегда и везде. И в семье, и в школе.

– Вы работали вместе с Инной Герасимовной?

– Когда-то давно, – кивнула головой Эллина Эфимовна. – Потом наши пути разошлись. Но я знала, что Инна вполне преуспела в жизни. Да и как иначе? Она всегда рвалась к власти и к успеху. Когда мы работали вместе, то же самое было и в том школьном коллективе. Инна везде стремилась к лидерству. Возможно, поэтому и личная жизнь у нее не сложилась. Не удерживались мужчины рядом с Инной. Вот она и вцепилась в дочку. Уж не любовь тут, а элементарная боязнь остаться одной!

В словах Эллины Эфимовны крылась горькая правда. Но оказалось, что старушка не намерена ограничиться одними жалобами. Она готовилась дать бой своей бывшей подруге.

– Ребята, а я знаю, как можно вернуть вам квартиру и заодно прищемить Инне хвост! – внезапно воскликнула она, сверкнув глазами. – Уж больно она стала заносчива! Думает, что умней всех вокруг! Ан нет! И на тебя, Инночка, тоже найдется управа!

Этот вечер в семье Инны Герасимовны нельзя было назвать счастливым. Кирюшка температурил, капризничал и дулся. Видя слезы на глазах мамы, он огорчался еще больше. Да так и заснул весь в слезах. Лена прикоснулась рукой ко лбу мальчика и обрадованно вздохнула. Слава богу, кажется, температура спала. Возможно, завтра ей удастся уйти из дома.

Инна Герасимовна заперлась у себя в спальне, сказав, что плохо себя чувствует и просит не беспокоить ее. Лена не знала, что произошло у матери с Петей. Муж просто сказал, что пока ситуация неопределенная. А Инна Герасимовна вообще не захотела говорить на эту тему. Но Лена собиралась завтра же поехать к нему. Она так истосковалась! А Петя все не шел и не шел.

Лена не решалась оставить сына одного. Просить Инну Герасимовну, чтобы она побыла с внуком, тоже не хотела. Впрочем, она бы плюнула на все запреты матери и полетела бы к мужу, но не знала куда, к тому же Петя велел сидеть дома, сказав, что к вечеру сам все уладит. Леночке ни о чем не надо волноваться. Скоро все будет хорошо.

От грустных мыслей ее отвлек звонок в дверь. Кирюшка даже не пошевелился во сне. Он лишь сладко причмокнул и прошептал что-то ласковое. А Леночка опрометью бросилась к дверям. Там стоял лейтенант Задувайло.

– Добрый вечер! – козырнул он Леночке. – Инна Герасимовна дома?

– А вы к ней? Заходите, конечно. Мама дома, но она…

– Что такое с ней приключилось?

– Она прилегла. Неважно себя почувствовала.

– Ну, что же, боюсь, вашей матушке придется все же подняться, – произнес Задувайло.

– Если вы хотите поговорить с ней по поводу Пети, это бесполезно. Мама никого и слушать не хочет. Вы бы знали, какие ужасные слова она сказала, когда узнала, что Петя нашелся!

– Небось проклинала нас, что мы его все-таки нашли?

Леночка смутилась.

– И не только, – прошептала она. – Еще мама сказала, что этот человек спутался с преступной компанией. Что он запятнал репутацию. Что он сам преступник. И что она не подпустит этого человека ко мне или Кирюшке.

И Леночка заплакала. Она не понимала, что происходит. И от этого ей делалось еще страшней.

– Почему Петя не возвращается? Он мне сказал, что выписался из больницы. Но если он не в больнице, то почему не идет домой?

– Тише, тише! – остановил поток рыданий Задувайло. – Все будет хорошо. Сейчас вы все поймете сами. Идемте за мной. А еще лучше, скажите вашей маме, чтобы она вышла ко мне.

– А если она не захочет?

– Скажите, что у меня есть ордер на ее задержание.

– Что?! – ахнула Лена.

– Можете также сказать вашей матушке, что преступник не ее зять, а кое-кто другой!

Окончательно сбитая с толку Леночка постучалась к Инне Герасимовне. Сначала мать назвала Леночку неумной дурой, которая глупо шутит с больной матерью. Но так как Лена не сдавалась и продолжала твердить про сидящего в гостиной следователя с ордером, то Инна Герасимовна тяжело вздохнула и велела:

– Я сейчас выйду.

Задувайло и Леночке пришлось подождать, пока Инна Герасимовна соизволит явиться. Но когда она вышла, то сразу же напала на лейтенанта.

– Что происходит, молодой человек?! – властным и строгим голосом обратилась она к нему, словно милиционер был провинившимся мальчишкой-первоклассником из ее элитной гимназии. – Что вы себе позволяете? Врываетесь к приличным людям, нарушаете их покой!

– Чтобы сразу же исключить все ненужные оскорбления в свой адрес, покажу вам вот это.

И Задувало сунул Инне Герасимовне бумагу, которую держал в руках.

– И что это такое?

– Ордер на ваше задержание. Обратите внимание, подпись прокурора внизу проставлена. Прошу следовать за мной.

– На каком основании? В чем вы меня обвиняете?

– Вы обвиняетесь в организации взлома и акта мародерства в мастерской вашего зятя.

– Что?! – ахнула Леночка. – Мама, что он говорит?

– Чистую правду, – заверил Леночку Задувайло. – Ваша матушка до того ненавидит вашего мужа, что даже пошла на преступление, чтобы навредить ему.

– Да какое это преступление! – махнула рукой Инна Герасимовна. – Просто шутка. Ну, попросила я трех мальчиков из старших классов посмотреть, что там у Пети в мастерской делается. Ну, разбили эти ребятки несколько гипсовых вещичек, так им грош цена в базарный день!

– А вот ваш зять так не считает. Он оценивает свое имущество и нанесенный ему моральный ущерб в куда как более крупную сумму. Обозначить ее вам? Или сами догадаетесь?

– Небось цена за потерянную квартиру, – хмыкнула Инна Герасимовна. – Ну, Петька, ну жук! Честное слово, не ожидала от него подобной прыти. Что? Свидетелей небось нашел?

– Свидетельницу, – поправил ее Задувайло. – Ваша бывшая подруга Эллина Эфимовна дала показания против вас. Также мы побеседовали с непосредственными участниками преступления. Эти молодые люди, вопреки вашим утверждениям, вовсе не ученики, не школьники и вообще не дети. Они закончили школу уже почти десять лет назад. К тому же двое из них уже успели засветиться перед законом. И за то, чтобы взломать мастерскую вашего зятя и уничтожить его работу – гипсовую статую молодой девушки, вы заплатили этим ребятам тысячу долларов.

– Они лгут.

– Все трое?

– Да, все трое, – холодно произнесла Инна Герасимовна. – Я им ничего не платила. И Эллина Эфимовна тоже лжет!

– Мама, ты говоришь про тетю Элю Барс? – удивленно переспросила у матери Леночка. – Она-то тут при чем? Вы же не виделись с ней сто лет, с тех пор, как ты ушла из своей первой школы. Я даже с трудом сейчас вспомнила ее имя. А ведь девочки мне что-то говорила про Барс… Мама, что происходит?

Инна Герасимовна молчала. Пришлось лейтенанту Задувайло просветить Леночку на этот счет.

– Именно этой женщине – Эллине Эфимовне Барс – ваша матушка и поручила перекупить у вашего мужа его квартиру, – сказал он.

– Что? – вскинулась Леночка. – Мама… Ты!.. Да как ты могла!

– Я ничего плохого не делала. И денег никому не платила! Ни Эльке, ни тем троим!

– Ой, Инна Герасимовна… Не надо мне лгать.

– Ну, хорошо, тем троим я деньги заплатила! Но ломать я им в мастерской ничего не велела.

– Разберемся, – произнес Задувайло. – Они-то говорят иначе. А теперь прошу вас следовать за мной.

– Как? Куда следовать? – встрепенулась Инна Герасимовна. – Мне казалось, я вам уже все объяснила. Недоразумение разъяснилось, не так ли?

– Нет, не так.

– Ну, тогда… Молодой человек, отойдемте с вами на минуточку?

– Куда это?

– У меня припасен для вас конвертик.

– Это что же такое, Инна Герасимовна? Взятка?

– Нет, что вы! Вознаграждение! Справедливое вознаграждение за вашу самоотверженную работу.

– Учитывая сложившуюся ситуацию, это решительно невозможно, – заявил Задувайло. – Да и в любом случае я бы у вас никогда этот конвертик не взял. Скажу честно, вы мне глубоко несимпатичны, Инна Герасимовна. А у людей, которые мне несимпатичны, я быть в долгу не люблю.

И пока Инна Герасимовна готовила следующий выпад, произнес:

– Ну, так что, поедете со мной добровольно? Или мне применить силу, вызвать конвой и заковать вас в наручники?

Фраза про наручники подкосила железобетонную леди. Инна Герасимовна упала на стул и пустила в ход последнее из имеющихся у нее в арсенале средств: она зарыдала.

– Что такого я сделала? Ведь ясно же, что этот легкомысленный человек не в состоянии позаботиться о своей жене и сыне. У меня они будут, как у Христа за пазухой. А что их ждет с ним? Голод, холод и вечные лишения!

– А ты, мамочка, уж постараешься, чтобы это было именно так и не иначе? – внезапно подала голос Лена. – У меня прямо волосы на голове шевелятся! Ты пыталась уничтожить Петю!

– Я хотела, чтобы ты осталась со мной! Куда ты с ним собралась? Это же непутевый человек. Сегодня у него есть заказ, а завтра? Ты подумала, что с вами будет завтра?

– Завтра Петя снова что-нибудь раздобудет. Или Кирюшка подрастет, и я тоже пойду работать.

– Работать! Девочка моя, ты понятия не имеешь, что значит работать и воспитывать ребенка! Я! Я знаю! Я через все это прошла сама! И я не желаю тебе, своей дочери, такой же участи!

Дальше Инна Герасимовна плакала, каялась, снова плакала, теряла сознание, просила вызвать ей врача, адвоката и даже священника. Весь этот цирк закончился лишь после того, как Задувайло произнес:

– Впрочем, у вас есть еще один выход. Я могу отсрочить решение о вашем аресте. А если ваш зять заберет свое заявление, то и вовсе забыть.

– Что?

– Договаривайтесь с зятем. Идите на мировую. Вот мой вам совет. В противном случае уголовной ответственности вам не избежать. Подумайте сами, захотят ли родители ваших учеников, чтобы их директором была дама с уголовным прошлым? Это может нанести непоправимый удар по вашей репутации. Человека с судимостью, пусть даже и условной, в нашей стране не возьмут ни на одну приличную работу. И вам это известно не хуже меня. Миритесь с зятем, вот все, что я могу вам посоветовать. Верните ему квартиру, и тогда он забудет обо всем и сможет жить со своей семьей.

Дальше пришел Петя. Инна Герасимовна снова рыдала, ругалась и проклинала дочь, которую вырастила, воспитала, вложив всю душу, и которая теперь вот так вот обращается со своей матерью, позволяя всяким Петям обижать ее.

– Хорошая дочь так бы не поступила. А ты дрянь! Негодяйка! Убирайся из моего дома, я тебя проклинаю!

В общем, картина не слишком приятная. Неизвестно, чем бы все кончилось. Но Петя решительно взял Лену за руку и сказал:

– Собирай сына. Бери самое необходимое. Мы уходим.

– Куда? Куда собрались? – встрепенулась Инна Герасимовна. – Никуда не пущу Кирюшку! Отойди! Драться буду!

Пришлось вызывать врачей, которые вкололи Инне Герасимовне успокоительное. Лишь после этого Петя и Лена получили возможность одеть Кирюшку и удрать к милой Эллине Эфимовне, подальше от впавшей в безумие директрисы.

Оказавшись у себя дома, подруги застали Васька за сборами.

– Ты куда?

– Уже уезжаешь?

– Да, мне пора, – произнес Васек, утрамбовывая вещи в сумку. – Прощальный ужин съешьте без меня. Мой друг меня и так уже заждался.

– Твой друг? Какой друг?

– Мой друг – Сэм.

И Васек нежно улыбнулся и достал фотокарточку, на которой были запечатлены двое молодых людей. Одним был, несомненно, Васек. А второй, чернявый и пухлый, наверное, Сэм. Но что делает этот Сэм? Зачем он целует их Васька?

Некоторое время подруги пораженно глазели на фотографию. А потом Леся воскликнула:

– Васек… так ты… ты – гей?

– Ну да, – ничуть не смутился Васек. – А что? Разве я не говорил?

Подруги лишь покачали головами. Нет, не говорил. Вот и вышли они замуж за Васька! Прости-прощай всякая надежда на скорое замужество. Они задали Ваську еще один вопрос:

– Ответь нам напоследок, Лисица знал о том, что ты… гей?

– Лисица? Ну конечно. Все в семье это знают. Когда мы с Сэмом решили пожениться, я поставил всех в известность.

Так вот в чем дело! Лисица не захотел жить бок о бок со своим кузеном-геем. И по этой причине сплавил его подругам. Ну, жук! Ну, хитер! Просто нет слов!

С тех пор прошел месяц. Лесин кузен Петя закончил наконец заказ, который поручил ему Савичев-Лаврушкин. Статую Кати из золотистой бронзы отлили как раз к свадебной церемонии. Да, Катя вышла замуж за своего любимого Ваню куда быстрей, чем хотелось бы некоторым. Но она не стала кривить душой и соблюдать траур по Витале.

– К чему делать вид, что я скорблю по человеку, который был мне врагом, а не мужем? Теперь я счастлива. И хочу, чтобы все об этом узнали.

Но протестовать никто не стал. Эльвира промолчала, потому что Катя, вопреки ее опасениям, выходила замуж вовсе не за голодранца, а, наоборот, за человека обеспеченного и преуспевающего.

К тому же после того, как саму Эльвиру муж бросил в час, как он считал, крутой опасности и наивысших испытаний, Эльвира уже не так ценила власть денег и всех тех, кому они, эти деньги, принадлежат.

– Подумать только, Владимир Сергеевич, оказывается, думал, что Виталю убили какие-то их общие знакомые, которым они оба были что-то должны. Или те им были должны. В общем, я этого не поняла да и не хотела понимать. Но зато прекрасно поняла, что Владимир Сергеевич собирался бросить меня таинственным злодеям на растерзание. И удрал! Лаврушкин бы так с Катей никогда не поступил. Так почему мне возражать против их свадьбы?

К тому же Катя теперь и сама была более чем обеспеченной женщиной. Она осталась вдовой богатого человека и так как к его убийству не имела никакого отношения, то и деньги Витали целиком достались ей.

Катя не была жадной и отдала бывшим женам Витали не только их шубы и драгоценности, но также выделила и часть наследства.

– Вы тоже намучились с этим деспотом. Я помню, как вы пытались мне помочь. Спасибо вам. Не считайте меня неблагодарной.

Так что справедливость восстановлена. А что же у Пети и Леночки? Ну что же, они тоже не в обиде. Живут в отдельной двухкомнатной квартире, которую Инне Герасимовне все же пришлось переуступить обратно своему зятю.

Петя со своей тещей не видится. Леночка с Кирюшкой навещают мать раз в неделю. Ведь как ни крути, а к ним Инна Герасимовна всегда была добра. А то, что она сделала, – так это исключительно из огромной любви. Ну или из того чувства, которое считала любовью.

Content

Дарья Калинина
Волшебный яд любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19