Антон Вильгоцкий

Зачарованные тропы

Глава 1

Восседая на резном троне из черного дерева, Лангмар удовлетворенно созерцал на глазах становившееся все более пышным убранство холла вновь заселенного замка Падшего лорда Джетро. Еще совсем недавно все здесь было пустым и неухоженным, но вот уже несколько дней члены Черного братства воссоздавали былое великолепие и обустраивали жилые помещения для своих нужд

Немалую помощь оказывали им в этом злобные карлики, именуемые дуэргарами. Обнаружив неподалеку от замка массовое захоронение этих существ, Тергон-Газид воскресил целую сотню. Дуэргары являли собой неудачный плод одного из мрачных магических экспериментов дзергов. Создавая бессмертных надсмотрщиков для своих рабов, волкоголовые использовали в качестве исходного материала представителей самих младших рас. На основе тел эльфов, людей и орков были созданы вампиры ветвей нахейрос, золдан и кадрис. Лишь гномы не поддались древней злобной магии. Из них получились не кровососы, а гораздо более слабые монстры, которые, к тому же, не обладали бессмертием. Дуэргары, хоть и были склонны к людоедству и даже к поеданию себе подобных, вполне могли прожить и на подножном корме. В эпоху Волшебных войн дзерги использовали их в качестве "пушечного мяса" – наряду с троллями.

Статью эти твари более всего походили на больных или недоразвитых гномов. Черты лица имели дикие, почти звериные, а цвет кожи – такой, будто разлагались заживо. Хорошо хоть, соответствующий запах их не сопровождал. Но и без него эти "недогномы" были не самой приятной компанией. Впрочем, черным магам, обосновавшимся в замке Джетро, они подчинялись безоговорочно.

Сейчас два десятка дуэргаров, рыча и повизгивая, обставляли центральный холл, который в ближайшем будущем должен был стать залом собраний. Карлики расставляли мебель, развешивали ламбрекены, зажигали факелы на стенах, драили пол. То же самое происходило и в прочих помещениях цитадели.

Предстояли и другие работы – ремонтные, для которых силы и навыков даже ста дуэргаров было недостаточно. Никто из магов, и уж тем более дзерг, тоже не подумал бы прикасаться к зубилам и молоткам. Но это не являлось серьезной проблемой. В Диких землях, несмотря на их зловещую репутацию, имелось немало человеческих поселений, откуда черные братья могли выкрасть несколько жителей для рабства. Лангмар уже отправил шпионов в ближайшие деревни.

Здесь, в высившейся над бурным морем неприступной цитадели, бывшие колдуны чувствовали себя в абсолютной безопасности. Никто, кроме преданных делу Мрака людей, не знал о месторасположении их убежища. Можно было спокойно накапливать силы и готовить планы захвата. Сначала – Арлании, потом – всего континента, а после – и остального мира…

Портовый город Дарголан, входивший в состав Биланского герцогства и расположенный к западу от его центра, привык встречать множество кораблей. Ежедневно в его гавани останавливались разнокалиберные и разноцветные суда, привозившие грузы и путешественников с далеких континентов и островов. Люди – белые, краснокожие, смуглые, черные, как смоль, и даже с кожей голубоватого оттенка; эльфы – как темные, так и обыкновенные, делившиеся на бессчетное количество кланов; гномы – эти друг от друга отличались разве что цветом одежды – каждый день сходили по трапам на гостеприимную арланскую землю. Другие покидали ее – возвращаясь домой или же отправляясь в дальние странствия.

Кого здесь не видели уже много лет, так это орков. Представители этого народа, по праву считавшиеся лучшими мореплавателями Схарны, давным-давно покинули большую землю и обосновались на крупном архипелаге, носившем с тех пор название Орочьих островов. Орки жили там на полном самообеспечении и практически не контактировали с другими расами. Встретиться с зеленокожими можно было только в открытом море, куда они выходили рыбачить и охотиться на китов.

Разумеется, орки не стали бы давать от ворот поворот тому, кто захотел навестить их на островах. Но туда никто и не стремился – так уж повелось, что у людей, эльфов и гномов попросту не было с орками общих интересов.

И если кое-кто из обитателей Дарголана – здесь ведь проживало немало моряков – хоть раз в жизни да повидал живого орка, то в остальной Арлании о Владыках океана знали больше понаслышке да по книжкам.

Но даже для Дарголана появление у берега целых трех кораблей с орочьими флагами стало большим сюрпризом. Почти у всех, кто увидел эти маневренные фрегаты – за рыбой на таких судах не ходят – с мрачными изваяниями на носах и с красно-черными парусами, возникла мысль о нападении. Ведь орки никогда не привозили в Арланию никаких товаров и сами ничего не покупали у жителей континента. Тенларские торговцы, бывало, заворачивали на Орочьи острова, но возвращались несолоно хлебавши. Понятие роскоши было чуждо оркам: дорогие ковры, нежные шелка, драгоценности, изысканные пряности и прочие подобные вещи из стандартного купеческого арсенала нисколько их не интересовали. А все, что производили сами зеленокожие, было предназначено исключительно для потребления внутри их общины.

Кто посмекалистее, быстро понял, что трех кораблей – к тому ж, не самых больших, а значит, не слишком-то и вместительных – будет маловато для нападения на крупный, хорошо защищенный город. Но нашлось и довольно много паникеров, которые быстро разбежались кто куда с воплями об атаке орков. Привлеченные этими криками, к набережной стянулись менторы и солдаты. Они были готовы в любой момент отразить нападение, буде таковое состоится.

Опасения, впрочем, оказались напрасными. Орочьи корабли пришвартовались обычным порядком, даже не попытавшись пролезть к берегу без очереди. Для попытки атаки форта такое поведение было совершенно уж нетипичным.

Последние сомнения относительно мирных намерений прибывших в Дарголан орков развеялись, когда те сошли на берег. Это сделали всего пятеро – с корабля, на котором виднелись флагманские знаки отличия. Прочие два фрегата даже не стали опускать трапы.

Один из ступившей на дарголанский берег пятерки резко отличался от остальных. Он был одет во что-то наподобие черной мантии, имел длинные седые волосы и шел, опираясь на деревянный посох с причудливо изогнутым навершием. Большинство наблюдателей посчитали его за обычного старика – орки ведь тоже стареют – но те, кто читал книги по истории Схарны не вполглаза, сразу поняли, что видят перед собой шамана.

Возглавлял орочью делегацию широкоплечий рыжеволосый верзила в громоздком доспехе, с двумя устрашающего вида булавами на поясе и с кривым ятаганом в ножнах за спиной. Его моряцкие регалии, общие для всех рас, сообщали, что этот орк является капитаном и имеет внушительный стаж путешествий по океанским просторам.

В облике зеленого капитана присутствовала одна довольно забавная деталь. Длинные рыжие усы. Человек или гном с таким украшением не выглядел бы смешно, но на орочьем лице, где почти отсутствует нос, а губы считай, что и не видны, усы действительно смотрелись весьма нелепо.

Однако ж, те, кто находился поблизости от бравого капитана, постарались удержаться от насмешек по поводу его внешности. Орк и кулачищем может зарядить так, что улетишь вверх тормашками метров на десять, а если оружие в ход пустит, то и вовсе пиши пропало, если ты, конечно, не мастер фехтования.

Сами орки тоже не проявляли никакой агрессии по отношению к кому бы то ни было. Они, казалось, не особо-то и интересуются происходящим вокруг. Капитан спросил у кого-то из бродивших по набережной людей, как пройти к городской ратуше. Получив ответ, островитяне неспешно двинулись в указанном направлении. Корабли по-прежнему почти не подавали признаков жизни – на палубах не было видно никого, кроме рулевых. Стражи порядка, сочтя, что никаких эксцессов и дальше не будет, начали расходиться.

А пятеро орков через двадцать минут возникли на пороге кабинета дарголанского бургомистра. Последний, пожилой седовласый мужчина по имени Керрангар, был этим фактом шокирован и даже слегка расстроен. Шокирован – поскольку за свои шестьдесят два года он никогда не видел ни одного живого орка, а тут, поди ж ты, сразу пять. А расстроен лишь потому, что из-за их появления Керрангару пришлось оторваться от своей полуденной трапезы. Впрочем, данное неудобство бургомистр быстро устранил, приказав лакею принести вина и закусок для нежданных гостей. "С чем бы ни явились они сюда, обсуждать эти дела мы будем за едой", – подумал глава портового города.

– Приветствуем вас, сударь Керрангар, – раскланявшись, произнес лидер зеленокожей пятерки. – Меня зовут Бендрог Фар"Хаддерон. Я – командир личной гвардии короля орков Рагрида Четвертого и капитан фрегата "Лунный серп", на котором наша делегация прибыла в этот славный город. Также перед вами стоят: заместитель верховного шамана Шуад Дибберакс, лейтенант королевской гвардии Дефестор Шаргрим, и рядовые бойцы Уллар и Скитон.

Пожалуй, даже эльфийский князь не стал бы настолько подробно представлять всех, кто с ним пришел, но таков уж был этикет народа орков.

"Однако ж, крутые товарищи ко мне пожаловали, – подумал Керрангар. – Если не считать лейтенанта и рядовых, здесь сейчас находятся двое из первой десятки в иерархии Орочьих островов. Поохотиться на перепелов такими компаниями не ходят. Видать, дело у них и впрямь серьезное".

– В настоящее время в порту Дарголана стоят "Лунный серп" и еще два корабля, на которых находятся триста тридцать три орка-воина, – продолжал капитан Фар"Хаддерон – будничным тоном, как будто не король Рагрид был его непосредственным начальником, а Керрангар, и подобные рапорты орк сдавал дарголанскому бургомистру каждый день. – Мы отчалили от родных берегов, как только узнали о том, что случилось в Арлании. Мы готовы оказывать людям, эльфам и гномам континента Хайласт всяческую помощь в надвигающейся войне.

– Войне? – изумленно произнес бургомистр. – Какой еще, так ее-перетак, войне?

– Ну как же? – орочий капитан казался искренне удивленным, словно под окнами ратуши уже были слышны лязг мечей и стоны умирающих воинов. – В войне с воскресшими дзергами.

"Это, должно быть, какой-то розыгрыш", – подумал Керрангар, побледнев и схватившись за сердце…

Десять пар лошадиных копыт дробно стучали по камням дороги, ведущей из Эльнадора к Диким землям. "Отряд Дорнблатта" начал свой путь навстречу великой цели освобождения Схарны от древнего зла.

"Приключения начинаются, – мрачно подумал бывший разбойник, придворный маг, истребитель чудовищ и фермер, а ныне – вообще не поймешь, кто, Борланд из Альфенрока. – Да нет же, тролль побери! Они продолжаются! Надеюсь, хотя бы после того, как с Газидом и Лангмаром будет покончено, я смогу, наконец, как следует отдохнуть".

Сейчас, покуда до прямого взгляда в лицо опасности оставались сотни лиг извилистого тракта, можно было еще подумать о чем-то приятном – например, о грандиозной пирушке, которую Весельчак закатит для всего Альфенрока, когда этот незапланированный вояж благополучно завершится. Мысль о том, что их поход в логово Мрака может окончиться как-то иначе, Борланд старался к себе не подпускать.

Чтобы отвлечься от невеселых раздумий, он начал мысленно перечислять названия яств и напитков, которые украсят праздничный стол. "Жаль, что моих познаний в кулинарии и тонких винах не хватит на все время пути", – подумал Борланд.

Мысли о том, что ждет впереди, одолевали не только лидера отряда. На ту же тему размышлял и Заффа. Но, в отличие от Борланда, который опасался гипотетических, не возникших еще неприятностей, у дородного биланца недавно возникла вполне реальная проблема. Несколько дней назад Заффа встретил в Эльнадоре Синтию – женщину, с которой у него некогда был роман. Старые чувства вспыхнули с новой силой, но картину заметно осложнял факт замужества Синтии. Супругом же ее был не кто иной, как барон Деларвус Линорик. Этот аристократ обладал прескверным характером и имел весьма дурную репутацию. Узнай барон о том, что его жена вновь принялась крутить шашни с бывшим любовником – не миновать Заффе стрелы наемного убийцы в спину, или бокала с отравленным вином.

Далеко не радужными были и думы кандарского эльфа Индалинэ Итрандила. Участие в этом походе являлось для него серьезным испытанием. Но вовсе не потому, что Итрандил боялся встречи с дзергом и черными колдунами. Он не испытывал даже тени страха. Тревожило эльфа совсем другое.

Можно было даже не помышлять о том, чтоб обойтись без кровопролития, учитывая то, к кому они направлялись в гости. Хоть Индалинэ и получил на то благословение своего отца Эрталиона и заручился согласием совета эльфийских старейшин, ему все равно предстояло стать первым в Схарне эльфом, совершившим умышленное убийство человека – и, скорее всего, не одного. Пускай эти люди и являлись законченными негодяями – от испорченности своей они вовсе не перестали быть людьми.

Бард Намор Долгонос также не мог похвастаться благостным расположением духа. Правда, в отличие от Борланда, Заффы и остроухого, причиной его уныния был обыкновенный страх. Впрочем, боялся Намор не смерти. А того, что если костлявая ненароком приберет к рукам его душу, это помешает ему прославиться. Бард ведь, по большому счету, присоединился к команде Борланда именно с этой целью. Не сложилась у Намора певческая карьера – так пусть же Схарна узнает Долгоноса-героя! Иначе как-то уж совсем нехорошо получается.

А русского мага Андрея Королева сильнее всего заботило то, сумеет ли он найти общий язык со своими спутниками. Неосторожными высказываниями и необоснованным сарказмом в адрес Дорнблатта и Борланда Королев вызвал в членах команды недоверие к своей персоне. С этим нужно было что-то сделать, покуда оно не трансформировалось в неприязнь. Даже возвращение на Землю отошло в мыслях Андрея на второй план. Ведь вражда в собственном стане – совершенно недопустимое дело, когда за судьбу целого мира отвечают всего пятеро.

На деле их, конечно, было шестеро – Андрей покамест не знал об этом. Именно тот участник отряда, который имел наиболее мрачный вид, сохранял сейчас самое бодрое настроение.

Обернувшись летучей мышью, вампир Ревенкрофт летел вдоль дороги, параллельно движению всадников. И думал клыкастый поборник справедливости совсем не о том, как ему избежать проблем при встрече с Тергон-Газидом. Ревенкрофт был вполне доволен тем, как складывалась в последнее время его не-жизнь. Мир значительно изменился за те семь десятков лет, что нахейрос провел, отдыхая в своем потайном логове в катакомбах Биланы. Жить – Ревенкрофт по привычке употреблял это слово, хоть и не являлся по-настоящему живым – было теперь поинтереснее, чем до спячки. Особенно же радовал вампира тот факт, что он проснулся аккурат накануне нового конфликта, а не в спокойные, сытые и предельно скучные времена.

"Отряд Дорнблатта" успел отъехать от арланской столицы всего-то на пятьдесят лиг. Впереди лежал еще довольно долгий путь – границы с Дикими землями конники и их крылатый спутник должны были достичь дней через пять, не раньше. Конечно, куда удобнее было бы переместить героев к месту назначения при помощи Большого портала. Но, как не раз предупреждал Дорнблатт, это могло поставить под удар исход всей их миссии.

"Да ну и тролль бы с ней, с дорогой, – подумал Борланд, вспомнив о наставлениях архимага. – В конце концов, это гарантирует нам с ребятами еще как минимум пять лишних дней жизни".

Вечер, когда этот человек ступил на землю Эльнадора, запомнился многим. Всякий, кто видел его, останавливался и в течение долгих минут изумленно таращился вслед. Нет, появление на улицах арланской столицы мрачного великана с посохом в руке вовсе не сопровождалось никакими сверхъестественными событиями вроде свечения в ночном небе или раскатов грома из-под земли. Оно само казалось чем-то подобным – очень уж впечатляюще выглядел вновь прибывший…

Огромного роста, с престранными чертами лица и с уродливым горбом на спине, человек приблизился к городским воротам на границе между поздним вечером и ночью. Начавшие густеть сумерки мешали как следует его разглядеть. Припозднившийся путник словно бы сливался с темнотой – или вырастал из нее. От этого он казался стражникам, что первыми увидели его, еще громаднее, чем был на самом деле. Несмотря на то, что в городскую стражу нет дороги трусам, мужички в доспехах здорово струхнули, когда высоченный горбун в сером плаще внезапно возник в поле их зрения.

Но все же, они должны были выполнять свою работу. Хотя, конечно, стражи ворот готовы были пропустить гиганта в город, не сказав ему ни единого слова. Но тот, словно бы насмехаясь, сам остановился напротив, выжидающе глядя на стушевавшихся охранников. Он, несомненно, прекрасно осознавал, что его причудливая внешность внушает окружающим страх, готовый в любой момент перерасти в панический ужас. И вел себя сейчас так, будто хотел лишний раз убедиться в этом.

Так получилось, что ближе всех к горбуну оказался самый молодой из дозорных, начавший свою службу в городской страже лишь две недели назад. Звали его Шентор, и было ему всего-то девятнадцать лет от роду. Поняв, что просто так ночной великан не уйдет, юноша несколько раз оглянулся на своих сослуживцев, ища поддержки. Но тщетно. Никто не шагнул вперед, чтобы встать с ним плечом к плечу. Никто не проронил даже ободряющего слова. В доли секунды огромный мир словно бы сжался до небольшой площадки диаметром в несколько метров. И в центре ее, окруженные бескрайней темнотой, стояли молодой Эльнадорский стражник с алебардой в дрожащих руках и опиравшийся на длинный посох грозный гость из ниоткуда.

Шентор мгновенно понял, чем может быть чревата для него сложившаяся ситуация. Несмотря на то, что его так называемые товарищи, среди которых присутствовали куда более опытные бойцы, тоже не на шутку перепугались, единственным трусом в команде будет, в конечном итоге, объявлен он, Шентор. По очень простой, можно даже сказать – дурацкой, причине – он ближе всех стоял к проклятому горбуну! Начинать свою карьеру на службе у короля с такой нелепой оплошности было никак нельзя…

"Да пусть он хоть прихлопнет меня, как муху, но я не ударю в грязь лицом, – подумал Шентор и сделал шаг по направлению к горбуну. – Умру героем, а не обгадившимся от страха трусливым сусликом!".

Он все еще чувствовал себя так, будто во всей Арлании, да что там – на всем необъятном пространстве Схарны не осталось никого, кроме них двоих. Шентор заметил, что на лице горбуна появилось одобрительное выражение. Уродливый странник явно знал себе цену – как знал он ее и тем, кто мог позволить себе не бояться к нему приблизиться.

Но ведь Шентор боялся! В доли секунды перед юным дозорным возникла новая задача – теперь он должен был утаить свой страх не только от сослуживцев, но и от того, кто стал причиной этого страха. А уж это было куда как более трудным делом…

– Кто вы, сударь? – вопросил Шентор, переборов робость и стараясь говорить как можно тверже. "Сударь". Создание, что возвышалось сейчас над ним, соответствовало такому определению меньше, чем кто-либо другой в окружающем мире. Самый мерзкий из болотных троллей больше тянул на "сударя", чем этот чудовищный горбун.

Великан шагнул ему навстречу. Шентор чудом удержался от того, чтобы отскочить в сторону. Горбун теперь нависал над ним подобно серой скале. Стражник почувствовал тянущийся из складок одежды ночного гостя мертвенный холод.

Холод ли? Нет, пожалуй, то было нечто другое, совсем не родственное ослепительной белизне ледяных пещер, горделивому спокойствию заснеженных горных пиков, бодрящему дыханию зимы и торопливой звенящей прохладе родников. С горбуна же стекали невидимые потоки невыносимой скверны, само присутствие которой в мире, где существуют цветы и дети, было невероятным, недопустимым преступлением! Шентору захотелось швырнуть наземь свою алебарду – она все равно не помогла бы, вздумай горбун напасть – и, разрывая рот в безумном крике, стремглав броситься прочь. Неважно, в какую сторону – только бы подальше от него… Юноша с огромным трудом справился с парализующими волю эмоциями.

– Имя мое – Джорандо, – произнес великан. Шентор был потрясен, услышав его голос. Так мог говорить просвещенный человек приятной наружности и блестящих манер, но никак не… – ощупывая взглядом своего жуткого собеседника, Шентор пытался найти слова, которыми можно было бы его описать. "Урод". "Чудовище". "Исчадие Мрака". Ничего другого на ум.

– Какова… – слова застревали в горле. Сглотнув слюну, Шентор договорил до конца, решив, что ни о чем больше не станет спрашивать грозного визави:

– Какова цель вашего визита в Эльнадор?

– О, в этом нет никакой тайны, – улыбнувшись, сказал "человек", назвавший себя Джорандо. – Я – волшебник. Хочу устроиться преподавателем в вашу Магическую Академию. Навыки, которыми я владею, были бы очень полезны будущим магам, – с гордостью добавил гигант.

Шентор смотрел на его зубы. Все они имели один размер. Во рту Джорандо не было ни клыков, ни резцов, ни коренных – лишь ослепительно белые пластины передних зубов, одинаковые на обеих челюстях. "Как такое возможно?", – изумленно подумал Шентор. Увиденное слегка отвлекло его от мыслей об истинной сущности обладателя этих зубов.

Джорандо говорил мягко, вежливо и спокойно. Это слегка разрядило воцарившуюся у входа в Эльнадор напряженность. Многие маги – большие оригиналы, и порой они могут менять обличье, чтобы сделать более эффектным свое появление в обществе. Наверняка и этот из таких. Так рассуждали воины, охранявшие ворота, к которым подошел Джорандо. Но только не Шентор. Он ведь стоял ближе всех к страннику в сером плаще. Он видел. Он чувствовал.

– Должно быть, вы – известный волшебник, господин Джорандо? – набравшись смелости, спросил старший смены.

– Пока – не очень, к сожалению, – горбун улыбнулся еще шире. – Но могу вас заверить, в своей области я – непревзойденный мастер.

– А что это за область, позвольте поинтересоваться? – подал голос еще кто-то.

– А вот это пока – секрет, – на сей раз Джорандо продемонстрировал охранникам не улыбку, а что-то вроде ехидной усмешки. Он уже начинал им нравиться – несмотря на грозную внешность и бросающееся в глаза увечье. – Подчеркиваю – пока. Если мои планы осуществятся, то в самом скором времени вы все узнаете, – последняя фраза Джорандо звучала уже заискивающе – будто он и не мог разметать стражников двумя-тремя взмахами своего массивного посоха, даже не прибегая к магии. Только Шентор понимал, что горбун делает это специально, желая отвлечь охрану от опасных мыслей. Но предъявить ему было нечего. Догадки и доказательства – совершенно разные вещи, хоть оба слова и начинаются с одного и того же слога.

– Однако заинтриговали вы нас, – хохотнув, сказал старший. – В последнее время в Эльнадор приходит много крутых волшебников.

– Кого вы имеете в виду? – исподволь поинтересовался Джорандо.

– Не так давно здесь проходил сам знаменитый Кедрик, – сказал стражник. – Победитель дзерга Архун-Коллака. Думаю, вы слышали о нем.

– Кедрик, ну как же! – воскликнул горбун после крохотной паузы. – Я не просто слышал о нем. Он – мой давний знакомец. Стало быть, Кедрик сейчас в Эльнадоре?

– Нет, – покачал головой лидер дозора. – Я слышал, что Освободитель Биланы отбыл сегодня утром. Странно, конечно, ведь он, вроде бы, тоже собирался преподавать в Академии.

– Отбыл? – Шентор заметил, что великан выглядит скорее настороженным, нежели опечаленным. – Вот незадача. Мне бы очень хотелось с ним повидаться! – опираясь на посох, Джорандо двинулся к арке ворот. Еще пятнадцать минут назад стражники готовы были броситься врассыпную, но теперь, после столь милой беседы, они совершенно не боялись горбатого мага. Ну, не наделила его судьба благообразной внешностью – что уж тут поделаешь? Зато он вежлив и обходителен, и наверняка научит студентов Магической Академии множеству полезных вещей. Джорандо сейчас даже не казался стражам ворот таким же большим, как в тот момент, когда они увидели его.

Один лишь Шентор с прежней тревогой в глазах глядел, как удаляется серый горб. Юноша четко осознавал, что реальное положение дел вовсе не соответствует тому, что было сказано у ворот. Но вряд ли смог бы он объяснить кому-нибудь ход своих мыслей. Как можно втолковать обычному человеку, что нечто, кажущееся всем вокруг живым и добрым, на самом деле злобно и… мертво? Более того – является Смертью во плоти…

Глава 2

В биланской таверне "Кирка и кувалда" тем вечером было тихо и немноголюдно. Не так уж много ведь минуло времени после грозных событий на древнем кладбище, из-за которых город в считанные дни опустел едва ли не вполовину. Состоятельные господа, что составляли большую часть клиентуры таверны Хенгрида, разбежались, кто куда, одними из первых и только-только начинали возвращаться домой. Гному даже пришлось немножко урезать цены, чтоб удержать оборот на прежнем уровне. Однако новость о том, что заведение Хенгрида стало куда доступнее, чем раньше, достигла пока не всех ушей. Те, кто прежде не мог себе позволить обедать и ужинать здесь, не успели привыкнуть к новой возможности, и вечера в "Кирке и кувалде", еще недавно бывшие шумными и веселыми, протекали сейчас в гораздо более спокойной обстановке.

Меньше работы было теперь у всех – у поваров, девушек-подавальщиц, уборщиков. А также – у юного музыканта Скольда, которому в иные дни и вовсе не приходилось сыграть ни единой песни. Новая клиентура не привыкла единовременно вкушать и яства и искусство – порой гитариста даже специально просили замолчать.

Что ж, Скольд не обижался. Это в любом случае было удобнее, чем бренчать часы напролет, стараясь не повторить ни одной мелодии. Теперь он сидел в таверне все больше для вида, и у него оставалось достаточно свободного времени для сочинения собственных песен – после встречи с кандарским эльфом это стало получаться у Скольда гораздо лучше, чем прежде – и размышлений о жизни. Только вот, и песни, которые складывал Скольд, и думы его были совсем невеселыми…

Всю свою недолгую жизнь парень провел в Билане – не был ни в гномьих пещерах, ни в эльфийских лесах, ни в столице, ни даже на морском берегу. Зарабатывать на жизнь музыкой Скольд начал в четырнадцать лет. Сейчас, на девятнадцатом году, бард полагал, что досконально знает царящие в родном городе настроения, и ничего хорошего от продолжения такой жизни ждать не следует. Точнее – ничего сверх того, что есть у него в настоящий момент – а развлекать посетителей в "Кирке и кувалде" Скольду давно и, можно сказать, смертельно надоело. Порой ему хотелось прервать танцевальную мелодию или романтическую балладу и прямо в разгар пиршества начать горланить пошлые частушки. Все, что угодно – лишь бы обратить внимание гомонящей публики на трагедию молодой творческой души.

Впрочем, даже если бы все эти люди вдруг бросились к нему и принялись утешать, это все равно ничуть не помогло бы Скольду. Единственный выход он видел для себя в том, чтобы сменить место жительства. И, разумеется, новым домом должна была стать не тихая деревушка близ Биланы. И даже не лесное поселение эльфов – у них, конечно, многому можно научиться, но… куда более реален вариант, при котором юный бард попросту затеряется среди таких мастеров гитары, сделавшись бледной тенью каждого из них. Нет, если куда и перебираться в ближайшее время, так исключительно в Эльнадор…

Только одно обстоятельство мешало Скольду сорваться с места в один из этих тоскливых сентябрьских вечеров. Здесь, в Билане, у него было собственное, неприкосновенное место в жизни. Стабильный заработок и, пускай, совсем небольшая, но все-таки – известность. А вот в Эльнадоре… Там придется все начинать с нуля. И даже до нуля, наверное, нужно будет еще очень долго карабкаться вверх…

Именно отсутствие нужных связей, а также знаний о том, куда следует и не следует соваться, мешало Скольду начать новую жизнь. Не так давно он видел человека по имени Велон – их познакомил другой биланский бард, толстяк Феликс. Этот Велон как раз и пал жертвой своей неосведомленности о бытующих в столице нравах. Его до нитки обчистили Эльнадорские воришки. Правда, через несколько дней Скольд узнал от еще одного знакомца, что Велон и сам был далеко не ангелом. Но это – уже совсем другой вопрос. Доверять всем, кому ни попадя, и не доверять вообще никому – одинаково бесперспективный образ действия. Прежде, чем отправляться в Эльнадор, нужно было наверняка разузнать, с кем именно там можно иметь дело, а к кому лучше не приближаться и на пушечный выстрел.

Пожалуй, единственным среди знакомых Скольда, кто мог подсобить ему с этим, был тот самый необъятный Феликс. Он довольно часто ездил в Эльнадор на заработки. И заработки эти были весьма неплохими – даже рюмки в его дорожном питьевом наборе были сделаны из серебра высшей пробы.

Ну, не в серебре, конечно, дело, а в том, что работая в Эльнадоре, простой уличный музыкант может обеспечивать себя на месяцы вперед. А раз такое возможно – то почему же он, Скольд, должен и дальше в безвестности и печали прозябать здесь?

Правда, Скольд и сам, положа руку на сердце, признавал, что по уровню мастерства ему далеко не только до Верхних Лесничих, но и до Феликса, который, хоть и писал потрясающие стихи и был виртуозным гитаристом, тоже не являлся великим гением.

Скольд полагал, что кроме Феликса ему не с кем поделиться своими думами. Он ошибался – хозяин таверны, гном Хенгрид, давно уже проник мыслью в суть тяготивших юного барда забот. В "Кирке и кувалде" только он имел возможность спокойно наблюдать за происходящим вокруг.

Хенгрид видел, что парнишка с каждым днем чувствует себя в Билане все менее уютно. Но помочь Скольду гном, к сожалению, не мог. Разве только денег дать на первое время в столице. И он непременно сделал бы это, заяви музыкант о своем желании навсегда покинуть серебристые стены "Кирки и кувалды". Да только деньги в такой ситуации играют, хоть и важную, но далеко не главную роль…

– Долой уныние и грусть! – проникнутый нотками бесшабашного веселья зычный голос, раздавшийся от порога, не мог принадлежать никому, кроме Феликса. Конечно, то именно он и был – здоровенный во всех смыслах детина с фигурно подстриженной бородкой и серебряными перстнями на пухлых пальцах. Вся одежда Феликса имела черный цвет – к таким костюмам толстяк привык еще со времен работы в крематории. Но цветовая гамма наряда была единственной мрачной деталью в облике барда – более веселого и добродушного человека стоило еще поискать. Феликса можно было бы назвать главным городским заводилой, если б только он не пропадал месяцами в Эльнадоре или где-нибудь еще.

– Не позволяйте печали высушить ваши сердца! – грохотал толстяк, идя через пиршественную залу к стойке виночерпия. Нельзя сказать, чтобы в таверне пышным цветом цвела тоска. Просто таков был Феликс – он веселился сам и призывал к веселью всех вокруг.

Скольд заметил, что на плече у друга сегодня висит не гитара, как обычно, а изящная старинная лютня.

– Приветствую вас, друзья мои! – провозгласил Феликс, достигнув уголка, где находились Хенгрид, Скольд и виночерпий – Тенларец Аль-Харон. – Надеюсь, хоть вас не коснулась печать общего уныния.

– Не коснулась, – вынув изо рта мундштук любимой трубки, промолвил Хенгрид. – Да и о каком унынии ты говоришь? Черные дни остались позади. С негодяями, что держали в страхе наш город, покончено раз и навсегда.

– О, всегда найдется, кому взбаламутить воду, – сказал верзила. – Неужели вы не знаете, во что превратилась таверна "Три подковы"?

– Это место уже давно облюбовали полуобразованные плебеи, ни с того ни с сего вообразившие себя интеллектуальной элитой города, – Хенгрид принялся поглаживать свою серебряную бороду. – Не думаю, что заведение моего друга Фаргуса могла постичь еще худшая участь. Или… это, все же, случилось?

– Увы, – Феликс положил на темное дерево стойки три золотых монеты и заказал бутылку вина. После чего продолжил рассказ о происходящем в "Трех подковах".

– То, что там творится, иначе, как цирком не назовешь. Только цирк этот совсем не веселый. Я ходил туда три вечера подряд, но больше выдержать не смог.

– Феликс, хватит топтаться вокруг да около, – не вытерпел Хенгрид. – Говори толком – что стряслось в "Трех подковах"?

– Эту таверну впору будет теперь величать "Дырявым ночным горшком", – продолжал изощряться в острословии Феликс. – Слыхали про волшебника по имени Ганри?

– Слыхали. Неплохой был волшебник, – сказал виночерпий, поставив рядом с бардом бутылку с "Кровью дракона".

– Был? – удивился Скольд. – Разве Ганри умер? Я же только вчерашним утром встретил его в базарных рядах.

– Вот-вот, в этом-то все и дело, – Феликс откупорил бутылку и сделал добрый глоток прямо из горлышка. – Люди могут думать, что Ганри такой же, что и прежде, что скоро на главной площади вновь можно будет увидеть его огненное шоу, но на деле все обстоит совсем не так. Убедиться в этом очень просто – стоит лишь заглянуть вечерком в те самые "Три подковы".

– Просто у этого мага ум за разум зашел, – пояснил Аль-Харон специально для Скольда, который так ничего и не понял из объяснения Феликса.

– Так чем же он занимается в таверне Фаргуса? – спросил гном.

– Старый сумасброд сколотил что-то вроде секты, – сказал Феликс. – Их там человек тридцать уже таких. Ганри считает, что события на Кладбище криков были только первым сигналом, а главные неприятности у нашего мира еще впереди.

При упоминании Кладбища криков девушка, сидевшая за ближайшим столиком, вздрогнула и с интересом посмотрела в их сторону.

– В общем, чокнутый кудесник часы напролет вдалбливает в головы всем, кто соглашается его выслушать, свои идеи о скором конце времен, – подытожил Феликс. – И у него с каждым днем появляется все больше последователей. Когда же таверна закрывается, они идут на улицы и начинают проповедовать эту белиберду всякому встречному. Я вчера съездил одному из них по физиономии – больно уж назойлив он был. Так этот хлыщ поспешил объявить меня прислужником Мрака. Нет, вы только представьте себе! Я – прислужник Мрака! – Феликс ударил по стойке кулаком. Бутылки со стаканами, звякнув, подпрыгнули. – Ничего, сегодня я снова туда наведаюсь. Научу эту публику выбирать выражения.

– Я помогу, если что, – улыбнулся Скольд.

– Спасибо, дружок, но я и сам справлюсь, – Феликс принял от Аль-Харона стакан и налил туда "Крови дракона". – Есть еще порох в пороховницах! – бард одним глотком осушил сосуд.

– Смотри только, не разнеси таверну Фаргуса, – сказал гном. – Все-таки, он мой друг.

– Постараюсь, – Феликс мрачно усмехнулся, взял бутылку и направился к свободному столу. Закуски он заказывать не стал, и это означало, что безумному пьянице Ганри с его сектантами и впрямь "светила" сегодня весьма веселая ночка…

Архимаг Дорнблатт сидел за столом в своем кабинете, со всех сторон обложившись старинными фолиантами. Ректор Академии пытался решить загадку, оставленную в наследство его далеким предшественником.

Что могло произойти такого, после чего Ингардус почти перестал появляться на людях и предпочел кануть в безвестность вместо того, чтобы вечно покоиться в янтарном мавзолее, в окружении магических огней? Что скрывал от мира величайший из волшебников Схарны? Почему не оставил потомкам ничего, кроме записанных с чьих-то чужих слов протоколов своих деяний?

Нет, не может такого быть, чтоб уважающий себя волшебник, внесший существенные дополнения в магическую систему – а уж Ингардус-то был новатором даже среди новаторов – не сохранил на бумаге или пергаменте хотя бы часть своего наследия. Маги очень гордятся подобными достижениями и порой посвящают целые тома истории разработки коротенького заклятия, предназначенного для прихлопывания комаров на расстоянии. Сам Дорнблатт написал таких книг ровно тридцать пять – по одной на каждое десятилетие своей жизни. У него, правда, заслуг было поболе, чем у борцов с кусачими насекомыми, но и они не шли ни в какое сравнение с тем, что сделал для схарнийской волшебной системы пророк Занзары.

"Возможно, именно в богине-то все и дело, – подумал Дорнблатт, проводя кончиками морщинистых пальцев по своей белоснежной бороде. – Ингардус был единственным, кто общался с ней на равных, и он, несомненно, получил от нее даже больше знаний, чем принято считать. Быть может, сама Занзара сковала его уста и руки печатью тайны, запретив распространять эти знания? Наверное, потому он и удалился от мира – чтобы даже по неосторожности не нарушить запрета. Что ж, вероятно, именно так все и обстояло. Во всяком случае, я хотел бы, чтоб это было именно так…"

Дорнблатт отодвинул в сторону толстый том, в котором более половины букв давно поменяли свое начертание, а некоторые даже утратили исконное фонетическое значение. Но даже эта древняя летопись – а первые ее строки были начертаны еще в те времена, когда над Схарной рокотали бури Волшебных войн – не содержала ни толики той информации, что была по-настоящему необходима архимагу.

Мысли ректора вернулись к тому, с чего начинались нынешние сутки – к отбытию отряда Борланда. Да, парень здорово польстил ему, назвав свою команду "отрядом Дорнблатта". Старый маг прекрасно понимал, что в данном раскладе ему отведена лишь роль мудрого наставника, а лавры героев уготованы Борланду и его друзьям. В сущности, жалеть Дорнблатту было не о чем – он и так имел немалую славу и блестящую репутацию, являясь своего рода Ингардусом своего времени…

Волшебник встал и направился к окну. На полпути он вдруг остановился и с тревогой посмотрел по сторонам. Что-то неуловимо изменилось в окружающем мире. Дорнблатт явственно ощущал, как в привычную картину мироздания вторгается нечто невероятно мерзкое. Нечто такое, чего не может, не должно быть…

– Что-то страшное грядет, – пробормотал Дорнблатт, сам не отдавая себе отчета в том, что говорит.

Шагнув к окну, маг отодвинул штору и посмотрел на улицу. Вроде бы, ничего необычного – тихая осенняя ночь, мягко шелестя лиловыми крыльями, плывет над арланской столицей. Но ректор Академии сразу понял – нынешняя ночь больна. Поражена какой-то чудовищной заразой, о происхождении которой Дорнблатт не имел ни малейшего представления. Сегодня темнота не выглядела простым отсутствием солнечного света. Будто бы расплавленный черный янтарь – липкий и ядовитый – пролился с небес, став магическим мавзолеем для всего живого…

– Нет, не может такого быть, – прошептал Дорнблатт. – Мраку не суждено восторжествовать над нами. Не для того живут волшебники Схарны. Все это бред. Просто я слишком долго читал мрачные предания древности.

Резким движением задернув штору, маг развернулся и пошел к выходу. Обернувшись на пороге, погасил взглядом горевшую на столе свечу. Вышел из кабинета и закрыл за собой тяжелую резную дубовую дверь.

Глава 3

– Господин Хенгрид, не возражаете, если я поболтаю немного с Феликсом? – поинтересовался Скольд. – Все равно ведь сегодня никто не желает слушать музыку. Я здесь сижу точно бесполезное изваяние.

– Иди уж, – махнул рукой гном и присосался к трубке.

Феликс к тому моменту допивал уже вторую бутылку. Глядя в никуда, здоровяк что-то бормотал себе под нос и время от времени взмахивал огромными ручищами – словно отрабатывал боковые удары. Да оно, скорее всего, так и было – Феликс ведь всерьез вознамерился нанести визит в "Три подковы", чтоб "побеседовать о жизни" с гужующимися там сектантами.

Несмотря на количество выпитого, Феликс был сейчас абсолютно трезв – с такой физической массой, как у него, требовалось выдуть не меньше средних размеров бочонка, чтобы почувствовать что-то, похожее на опьянение.

– Что, не играется тебе сегодня? – усмехнулся Феликс, когда Скольд расположился напротив.

– Не то слово, – вздохнув, промолвил юный музыкант. – И не только сегодня, а весь последний месяц. Не могу я больше этого выносить.

– Не понял, – Феликс пристально посмотрел на него. – Чего ты не можешь выносить? Неужели Хенгрид еще и прибираться здесь тебя заставляет? – последняя фраза была шуткой, но Скольд принял ее за чистую монету.

– Да нет же! – слегка раздраженно произнес он. – Я говорю о своей жизни в целом.

– Чем же она тебя не устраивает? – Феликс откинулся на спинку стула и сложил руки на могучей груди, приготовившись выслушать исповедь страдающей молодой души. Но Скольд сумел изложить своей проблемы всего двумя фразами.

– Я не в силах далее находиться в этом сером и скучном городе. Для того чтобы дышать полной грудью, мне требуется нечто большее.

– Эльнадор, например? – улыбаясь, уточнил толстяк.

– Ты угадал, – Скольд не разделял его веселого настроя. – Впрочем, чего тут гадать-то? Талантливые люди из всех провинциальных городов всегда стремились именно туда.

– Это так, конечно, – промолвил Феликс. – Но ответь мне, пожалуйста, с каких это пор наша Билана стала, как ты выразился, серым и скучным провинциальным городом?

– А что, разве это не так? – Скольд удивленно вскинул брови. – Здесь невероятно трудно продвинуть что-нибудь новое. Взять, хотя бы, местный театр. Заканчивается тысяча сто шестьдесят первый год, а на биланских подмостках до сих пор идут пьесы столетней давности!

– Ты думаешь, в Эльнадоре по-другому? – хитро прищурившись, спросил Феликс.

– Я не знаю, – развел руками Скольд. – Но ведь Эльнадор – самый большой город Арлании, там все должно быть иначе!

– Я расскажу тебе кое-что о Эльнадоре, – Феликс подозвал подавальщицу и попросил ее принести второй стакан – для Скольда. – Отсюда, издалека, тебе может грезиться чудесный сказочный город, в котором музыканты, художники, поэты и актеры чувствуют себя лучше, чем рыбы в горном потоке. Но эта картина имеет мало общего с тем, что происходит в Эльнадоре на самом деле. Можно сказать, что ты сейчас находишься в более выгодном положении, чем артист, добившийся успеха в столице.

– Да как такое может быть?! – недоуменно воскликнул Скольд. В этот миг подавальщица поставила на их стол высокий хрустальный стакан на серебряной подставке.

– Сейчас объясню, – сказал Феликс, наливая вина себе и юноше. – Пускай ты не имеешь признания, за тобой не ходит по пятам толпа восторженных поклонников, и в карманах твоих не особо звонко. Зато – ты ни от кого не зависишь и волен в любой момент заняться, чем заблагорассудится. Другое дело – известный актер или певец. Они по прошествии определенного времени становятся заложниками своего дела и собственных образов. Давай-ка, малыш, выпьем за свободу от всяких рамок. А после я продолжу свой рассказ.

– Хороший тост, – кивнув, сказал Скольд.

– Суть заключается в том, – промолвил Феликс, отхлебнув вина, – что именитый артист в гораздо меньшей степени принадлежит себе, чем начинающий и никому не известный. Смотри. Допустим, ты – успешный исполнитель любовных баллад. Имеешь собственный дом в Эльнадоре, целый штат прислуги, и полные сундуки золота в погребах. Вроде бы, все складывается просто замечательно. Но вот твой импресарио устраивает для тебя гастроли по Арлании – скорее всего, в этот маршрут войдут не только все большие города, но и более-менее крупные поселки. А у тебя как раз начался роман с прелестной фрейлиной из королевского дворца, и свидание, во время которого должно случиться самое главное, запланировано как раз на день отъезда! А отказаться от гастролей нельзя – надо ехать, иначе граждане очень быстро тебя забудут, и золотишко в подвалах перестанет прибывать. Домой ты вернешься лишь через несколько месяцев, а за это время тебя успеет забыть возлюбленная красотка. И это только один, далеко не самый неприятный пример из жизни большого артиста…

– Тем не менее, это – совсем другая жизнь, нежели та, которой я живу здесь, – возразил Скольд.

– Покуда ты не добьешься успеха, тебе и в Эльнадоре придется вести точно такую жизнь, – сказал Феликс. – Даже, пожалуй, немножко хуже. В Билане у тебя, по крайней мере, есть дом, семья и готовые поддержать тебя в трудную минуту верные друзья. В большом городе поначалу не будет ничего. А сколько времени продлится это "поначалу" – неведомо, должно быть, и богине. Ты, конечно, найдешь себе новых друзей. Если дела будут идти хорошо, обзаведешься жилищем, и со временем сможешь позволить себе перевезти на новое место своих родителей. Но прежде, чем все это произойдет, тебе, дружок, придется скушать не один мешок соли и горького перца.

– Что-то я тебя не пойму, – с тенью обиды в голосе произнес Скольд. – Ты как будто не хочешь, чтоб я хотя бы попробовал начать новую жизнь в столице.

– Так ты действительно намерен это сделать? Что ж, буду только рад, если у тебя получится. Я вовсе не хочу разубедить тебя, а лишь пытаюсь объяснить, что при близком знакомстве с Эльнадором ты поймешь, что тамошняя жизнь мало чем отличается от той, что так рано тебе надоела. Там, конечно, больше блеска, успеха и золота, но вместе с тем – больше и грязи, порока, насилия. И все эти вещи очень тесно переплетены между собой…

– Все равно, – упрямо произнес Скольд. – Я хочу увидеть все это. Хочу оказаться на его улицах. И как можно скорее.

– Что ж, я, пожалуй, смогу тебе помочь, – Феликс разлил по стаканам остатки вина и тут же подал Аль-Харону сигнал насчет новой бутылки. – Через пару недель в Эльнадоре пройдет очередной фестиваль "Бардовская осень". Я уже подал заявку на участие. Так что, если ты уже созрел для такой поездки, можешь отправиться вместе со мной. Познакомлю тебя с нужными людьми, объясню, как там вообще нужно вертеться. Только учти – после фестиваля я еще с месяц поработаю на улицах, а после вернусь в Билану, и дальше тебе придется разбираться самому. Уверен, что не оступишься? Там это может очень плохо закончиться. Помнишь, что случилось в Эльнадоре с Велоном?

– Велон? – спросила вдруг девушка из-за соседнего столика – она, оказывается, с интересом слушала весь их разговор. – Велон Сарадип?

– Я не знаю его фамилии, сударыня, – улыбнулся Феликс, подняв веселый взгляд на новую собеседницу. – Вы, может, присоединитесь к нам? – Не слишком удобно общаться на таком расстоянии.

– С удовольствием, – девица встала и, плавно покачивая бедрами, подошла к их столу. Феликс любезно сдвинул в сторону свободный стул, чтобы она сразу смогла сесть. Скольд понял, что внимание друга перестает ему принадлежать. Но главные слова уже прозвучали – Феликс пообещал ему помочь устроиться в Эльнадоре.

– Меня зовут Эрис, – сказала красотка. – Извините, что подслушивала вас. Просто вы говорили о вещах, которые мне интересны… или знакомы.

– Как я понял, вам знаком Велон, – сказал Феликс. – Если, конечно, мы говорим об одном и том же человеке.

– Что ж, это легко выяснить, – промолвила Эрис. – Кстати, ко мне можно обращаться на "ты" – чай, не королевская фрейлина. Как выглядит тот Велон, что был упомянут три минуты назад?

– Ну, – на лице барда появилось задумчивое выражение, – он невысокого роста, брюнет, волосы слегка курчавятся. Довольно худощавый, но с явной склонностью к полноте. Должно быть, ему просто редко выпадает шанс как следует поесть.

– Сам-то ты никогда такого случая не упустишь, – пошутил чуть захмелевший Скольд.

– Что есть, то есть, – улыбаясь, развел руками Феликс.

– Велон не растолстел только потому, что изнутри его гложет черная злоба, – холодно произнесла Эрис. – И зависть ко всем на свете. Всюду, куда бы он ни был приглашен, Велон жрал за четверых, будто прорицатель сказал ему, что смерть уже заглядывает в окна. Да, это Сарадип. И я не спешила бы относить сие создание к человеческому роду.

– Категоричное заявление, – Феликс почесал поросший жесткой черной щетиной подбородок. – Чем же оно обусловлено? Мне Велон вовсе не показался каким-нибудь гнусным негодяем. Да, в еде он был тороплив и невоздержан, но лишь потому, что до этого две недели голодал, бродяжничая на улицах Эльнадора.

– Вот даже как? – Эрис выгнула изящную бровь. – Стало быть, Сарадип встретил-таки ту единственную судьбу, которой был достоин? Безмерно жаль, что он не остался в ее объятиях навсегда.

– В чем же дело, объясни нам, наконец, – не выдержал Феликс. Он был по-настоящему заинтригован – на время забыл даже о своих планах устроить молотилку унылым завсегдатаям "Трех подков". Все-таки, не слишком приятно было узнать, что не так давно ты помогал человеку, которого окружающие считают последним мерзавцем. И все потому, что последние несколько месяцев Феликс провел в путешествиях по стране, редко задерживаясь в родных краях.

– Охотно, – Эрис снова улыбнулась, но улыбка эта была скорее презрительной, нежели радостной. – Я познакомилась с этим типом не так давно, но уже успела от него пострадать. Велон, знаете ли, создал для себя некий иллюзорный мир, в котором он является едва не властелином всего света. Согласно правилам, которые Сарадип сам придумал, люди должны любить и уважать его – даже если он будет пускать ветры в ответ на их слова. Особенно это касается женщин. Велон искренне удивляется, когда кто-нибудь из нас отвергает его ухаживания. И если бы он только удивлялся…

– Кое-что начинает проясняться, – протянул Феликс. – Но четкой картинки пока что нет.

– Сейчас будет, – заверила его Эрис. – Когда наши с Велоном дороги пересеклись, он, по своему обыкновению, начал домогаться и меня. После того, как я объяснила ему, что столь грязные предложения исключают возможность даже дружеских отношений между нами, Велон прекратил свои заигрывания. Но это вовсе не означало, что он исчез из моей жизни. Как я потом узнала, Сарадип начал распускать обо мне мерзкие сплетни. В его рассказах я представала опустившейся шлюхой, готовой на что угодно ради дешевой брошки или простого глотка вина. Из-за поганого языка Велона в моей жизни возникли весьма серьезные проблемы. Не так уж просто оказалось отмыться от дерьма, что успело натечь из его вонючего рта. И я – далеко не единственная, с кем он обошелся подобным образом! – резко закончила девушка.

Пудовые кулаки Феликса к этому времени успели не только сжаться, но и побагроветь от напряжения.

– Вот значит, какому гаду я помог выкарабкаться из грязи! – в бешенстве рявкнул бард. – Его на деле следовало втоптать туда как можно глубже! Что ж, я этого так не оставлю. В один из ближайших дней разыщу Велона и поговорю с ним так, как он того заслуживает!

– Не кори себя, – Эрис неожиданно погладила его по плечу. – Вижу, ты действительно не знал, с кем имеешь дело. А искать его бесполезно. Я уже наводила справки. Сарадипа нет в городе.

– Так он же как раз был в Эльнадоре, – сказал музыкант. – Мы вместе вернулись оттуда, совсем недавно.

– Нет, – покачала головой девушка. – Я на этой неделе пыталась его найти. Велон бесследно исчез. Думаю, он, наконец, понял, что здешняя земля горит под его ногами, и решил удрать за границу.

– Надеюсь, судьба его все-таки накажет, – Феликс, как бы невзначай, положил широкую ладонь на запястье девушки. Та не спешила убирать руку. – Эта шмакодявка – единственное, что заинтересовало тебя в нашей со Скольдом беседе?

– Нет, есть еще кое-что, – на этот раз улыбка Эрис была очаровательно веселой. – Вы много говорили о Эльнадоре и о возможном переезде туда. Я ведь тоже хочу перебраться жить в столицу. Искала лишь достойную компанию для путешествия.

– Можешь теперь считать, что ты ее нашла, – произнес, рассмеявшись, Феликс. – Если не секрет, чем ты собираешься заняться в Эльнадоре?

– О, у меня грандиозные планы, – Эрис мечтательно прикрыла глаза. – Хочу попробовать устроиться актрисой в королевский театр.

– Неплохо, – одобрительно кивнул бард. – Кстати, именно там будет проходить фестиваль, на который поедем мы со Скольдом. Я кое-кого знаю в театре. Могу познакомить, если желаешь.

– Я буду очень признательна, – промурлыкала девушка. – Насчет выступления на фестивале – я могла бы подыграть тебе на арфе.

– Хм, это превосходная идея. Решено! – провозгласил Феликс, проткнув воздух похожим на обрамленную в серебро сардельку пальцем. – Сделаем совместную программу на троих. Две гитары и арфа – это здорово поможет нам выделиться среди прочих участников. Нужно будет, конечно, все отрепетировать, ну да время для этого у нас есть. Фестиваль стартует через две недели, а в Эльнадор нам лучше прибыть дня за три до открытия. Так что, давайте начнем репетировать завтра же, в полдень. Место встречи – "Кирка и кувалда", а отсюда мы отправимся ко мне домой. Ну а сегодня… – Феликс сделал многозначительную паузу. – Сегодня я, как и собирался, навещу гнездышко тошнотворных нытиков, скулящих с подачи старого алкоголика о том, что мы все умрем.

Эрис выглядела несколько разочарованной. Скольд усмехнулся – он знал, что его габаритный товарищ никогда не меняет своих планов. Даже если вдруг появится столь уважительная – точнее, уж, соблазнительная – причина.

– Ты поосторожнее там, – сказал юноша. – Все-таки, Ганри – волшебник. Да и среди его "паствы" могут найтись чудотворцы.

– Это ничего, – Феликс постучал пальцами по корпусу своей лютни. – Думаешь, почему я сегодня прихватил ее, а не гитару? Я ведь владею музыкальной магией, так что биться буду не в одиночку.

– Ну что ж, тогда – в добрый путь, – улыбнулся Скольд. – А я, пожалуй, пойду поиграю для наших гостей. Недолго ведь им осталось наслаждаться моим присутствием здесь.

Глава 4

Сам не зная, для чего, Шентор покинул свой пост и побрел по городским улицам вслед за демоническим горбуном.

Ворота, к которым он был прикреплен, не относились к числу главных входов, и с наступлением полуночи закрывались. И за то, что Шентор ушел по своим делам за десять минут до конца смены, с него никто не стал бы спрашивать. Казенные алебарду и доспех юноша, как положено, оставил в служебном помещении – при нем остался лишь собственный короткий меч.

Сражаясь с нервным напряжением, Шентор неслышной тенью следовал за магом. Тот смотрелся очень внушительно даже с расстояния двух кварталов – ближе Шентор не подходил. Стражник видел, как идущие навстречу горбуну прохожие спешно перебегают на другую сторону улицы. Что ж, этим людям не приходилось, как Шентору, выбирать между стремлением избежать опасности и воинской честью…

Джорандо свернул в один из узких окраинных переулков. Шентор выждал некоторое время и приблизился к перекрестку. Он успел увидеть, как горбун, наклонившись, входит в какой-то дом. Через мгновение дверь захлопнулась. Шентор в раздумьях застыл на тротуаре, не зная, как ему поступить.

Юноша вспомнил о леденящем ужасе, который он испытал, стоя напротив Джорандо, всего лишь полчаса тому назад. Именно это и не позволило Шентору развернуться и направить стопы в сторону дома. "Он явно явился в город с недобрыми намерениями, – подумал стражник. – Я должен разузнать о нем побольше".

Осторожно подойдя к зданию, в котором скрылся Джорандо, Шентор, пригнувшись, прокрался мимо окна, после чего взобрался на стоявший у стены бочонок для мусора и приложил ухо к вентиляционной решетке. Будь сейчас день, его голова, заслонив крошечные просветы, выдала бы самоотверженного юношу. Но в городе царила ночь, а переулок, где сейчас находился стражник, был освещен крайне скудно – на всем его протяжении горело лишь несколько чадящих факелов. Те, кто находился сейчас в доме, ничего не заметили.

– Ну как можно было прислать сюда такое чудовище? – услышал Шентор чей-то недовольный возглас. – С каких это пор столичная Академия превратилась в музей уродцев?

То говорил не горбун, но речь явно шла о нем. Конечно, Джорандо был самым настоящим чудовищем, но у кого же хватило смелости высказать это ему в лицо?

– Он единственный среди нас, о чьей причастности к братству некому даже подозревать, – а вот теперь уже звучал голос горбатого мага. "Что за ерунда? – подумал Шентор. – Он говорит о самом себе в третьем лице. С чего бы это?

– Можешь не объяснять, – будто отмахиваясь, произнес второй говоривший. – Проблема заключается в том, как с такими внешними данными стать уважаемым членом общества. Ты ведь, если не ошибаюсь, именно этого хочешь?

– То, о чем ты сейчас упомянул, – как раз твоя забота, Харнулл, – последовал ответ. – И я очень надеюсь, что ты меня не разочаруешь.

Последнюю фразу Джорандо произнес хриплым свистящим шепотом. Такая интонация гораздо больше соответствовала его наружности. Шентору стало не по себе – как если бы страшный волшебник сказал эти слова, стоя прямо над ним, и протягивая к незащищенному горлу юноши свою огромную длань.

– Нет-нет, конечно, что ты! – хозяин дома словно почувствовал, что перегнул палку – речь его утратила даже намек на превосходство. – Снадобье Орлиного Великолепия – вот что нам для этого потребуется. Правда, придется повозиться, чтобы в нужном количестве достать необходимые ингредиенты. Но уж с этим я разберусь. Кое-что у меня и сейчас есть. Вот, посмотри, – Харнулл забренчал какими-то склянками.

"Кто же они такие?", – подумал Шентор. Решив больше не искушать судьбу, он медленно слез с мусорной бочки, затаив дыхание, отошел от дома Харнулла и двинулся к выходу из переулка.

В том, что эти двое замыслили что-то весьма нехорошее, Шентор не сомневался. Вот только, что он мог сделать? Безусловно, в такой ситуации не обойтись без помощи волшебника. Знакомых кудесников у Шентора не было, и он решил с наступлением утра наведаться в Магическую Академию.

Пламя костра весело потрескивало, жадно облизывая черное от копоти днище походного котелка с вечерней похлебкой. Но, похоже, лишь пламени в эту суровую ночь и было весело. Члены "отряда Дорнблатта" пребывали в том же сумрачном настроении, с которым выехали из города.

Заффа помешивал деревянным черпаком аппетитно пахнущее варево. В суп угодили сочные свиные сардельки, сушеные грибы, свежие помидоры и морковь, репчатый лук, зелень, рис и несколько сортов ароматных специй. В чем, в чем, а в приготовлении вкусной и здоровой пищи тучный биланец знал толк получше многих других.

Индалинэ Итрандил сидел на расстеленном поверх жесткой степной травы темно-зеленом покрывале и одну за другой проверял свои стрелы – будто с минуты на минуту должен был начаться не ужин, а ответственное сражение.

Бард что-то тихо наигрывал на гитаре. Андрей, усевшись поблизости от огня, листал одну из захваченных с собой книг. Борланд, сунув руки в карманы штанов, прохаживался вокруг своих спутников.

Невдалеке похрапывали лошади. Над костром время от времени проносилась черная тень. Но единственный, кого она могла бы насторожить, был погружен в чтение и не замечал ничего вокруг.

– Ментор родился, – не выдержал, наконец, Весельчак. Выражение это он подцепил от студентов Магической Академии. – Ну чего вы молчите, ребята? Языки проглотили?

– А ведь и правда, – выпрямившись, поддержал его верный друг Заффа. – Путь едва начался, а мы ведем себя так, будто уже проиграли девять схваток из десяти.

– Все всегда решает последний бой, – улыбнулся эльф.

Долгонос сыграл вступление из арланского боевого марша.

Четыре взгляда скрестились на лице Андрея Королева. Все ждали, что скажет по этому поводу он.

Землянин понял, что нужный момент настал. Если он сию минуту не растопит успевший нарасти между ним и компаньонами лед, то уж верно, не сумеет сделать этого никогда.

– Я полностью разделяю ваш оптимистичный настрой, друзья, – сказал Андрей, закрыв книгу и встав.

– Отлично! – воскликнул Борланд. – Стало быть, мы… – не успел он закончить фразу, сказав "одна команда", как рядом с костром возник, будто соткавшись из ночной темени, седой юноша в черных одеждах. Впрочем, те, кто был с ним знаком, знали, что это создание лишь кажется молодым. Возраст его значительно превышал годы, прожитые всеми остальными участниками похода, вместе взятыми.

– Ну как же это так, господа? – обиженно протянул Ревенкрофт. – Неужели вы забыли про меня? А я ведь тоже целиком и полностью уверен в успехе нашего мероприятия.

Глаза землянина округлились от удивления.

"Существовали явления, от которых невозможно спрятаться. Явления, которых нет и не может существовать в мире. Существовали вампиры", – пронеслись в голове Королева строчки из популярного на Родине фантастического романа1.

– Если меня не подводит зрение, – медленно произнес Андрей, – я вижу перед собой…

– Вампира, – закончил вместо него сам кровосос и согнулся в изящном поклоне. – Нахейрос Ревенкрофт к вашим услугам, – в этом жесте было больше шутовства, чем настоящего этикета. Королев заметил это и не смог удержаться от улыбки. "Все-таки, это – старый добрый сказочный мир, – подумал русский маг. – А по законам сказки все всегда кончается хорошо".

– Пестрая, однако ж, подобралась у нас компания, – промолвил Андрей.

– Такая же пестрая, как мой суп, – сказал Заффа, снимая с огня котелок. – Который, кстати, уже пять минут, как готов к употреблению. Налетай, братва!

Во время трапезы Заффа предложил наложить на принадлежащих отряду лошадей Заклинание Скорости. В отличие от активации Большого Портала, это прошло бы незаметно для возможных наблюдателей, но позволило гораздо быстрее добраться до Диких земель. Разумеется, лидер отряда согласился с предложением своего давнего друга.

После ужина путники достали спальные мешки и отправились на боковую. Роль ночного дозорного взял на себя вампир – ему не составляло труда не смыкать глаз до самого рассвета. Андрей отнесся к предложению Ревенкрофта с некоторой опаской, но промолчал – раз уж клыкастому доверяет Борланд, то, видимо, и остальные могут в его присутствии спать спокойно.

Глава 5

Вдыхая свежий воздух сентябрьского утра, Велон Сарадип сидел на скамейке в королевском саду Эльнадора.

В саду, принадлежавшем монарху самой большой и богатой страны континента! А ведь еще совсем недавно Велон и представить себе не мог ничего подобного. Никак не думал многострадальный биланец, что его вторая попытка наладить новую жизнь в Эльнадоре окажется настолько удачной.

Хотя, разумеется, именно о таких вещах он мечтал в течение всей своей серой, тоскливой, состоящей из бесконечной череды мелких подлостей жизни.

В отношениях Сарадипа с собственным "я" присутствовал один небольшой нюанс, в существовании которого Велон даже самому себе признавался весьма неохотно. Да, он спал и видел себя богатым и знаменитым, жаждал славы, признания, любви окружающих. Но понимал – сначала задним умом, а с годами все яснее и отчетливее – добиться этого он сможет лишь при невероятном стечении удачных обстоятельств, либо же абсолютно бесчестным путем. Но чем-чем, а везением судьба Велона никогда не баловала. Никакими особенными талантами – если, конечно, не верить его собственным застольным речам – Сарадип от роду не обладал. Желания обучиться какому-либо доходному ремеслу у него тоже не было. Велон страстно желал полными горстями черпать дары жизни, но признавал – он попросту не достоин этого. В жизни Сарадипа оставался лишь тот самый бесчестный путь.

Осознание это сделало Велона еще более ожесточенным, чем он был прежде. Всепожирающий огонь зависти ко всякому, кто был хоть в чем-либо успешнее его – да хоть на пяток сантиметров выше – пылал в груди этого человека. И не было такой подлости, которую Велон Сарадип не был готов совершить, чтоб подняться ступенькой выше по лестнице, на вершине которой, сверкая золотом и рубинами, возвышался роскошный трон хозяина жизни.

Сейчас же, сидя в тени неувядающих кустов белой сирени, Велон размышлял о том, как ему укрепить свое нынешнее положение. Работа, которую он получил, едва явившись в Эльнадор – других претендентов на место помощника палача в городе просто не нашлось – была, конечно, недурна. Но лишь по меркам прежней жизни Велона. В иерархии, на которой держалось социальное устройство Эльнадора, Сарадип по-прежнему был никем.

Не так давно он получил жестокий урок, после которого, наконец, перестал почем зря трепать языком. Столкнувшись на улице с подвыпившим молодчиком, Велон полез на рожон, щегольнув своим "высоким положением в обществе". Но парень тот оказался выходцем из уголовной среды, а с этими ребятами отношения у Велона не ладились никогда. Впрочем, наверное, и простой работяга не упустил бы возможности поставить на место такого "важного государственного служащего", каким является подмастерье исполнителя наказаний. В общем, в итоге Велон получил неслабого пинка, едва не угодил под лошадь и, обделавшись от испуга, с позором ретировался. Вновь беготня по городским улицам в провонявших дерьмом штанах! Это было невыносимее всего – ведь однажды он уже бежал так, спасаясь от местных бродяг, которых посчитал содомитами.

Вспомнив о том эпизоде, Сарадип в ярости скрипнул зубами. "Ну ничего, – подумал он, мысленно обращаясь к опозорившему его детине. – Я запомнил твое лицо. Когда-нибудь поквитаемся".

Да, работенка ему досталась, хоть и не пыльная, но уж, пожалуй, самая позорная из всех возможных. Наверное, даже в адрес самого его шефа – старого Гримли – не звучало столько проклятий и оскорбительных слов. К тому же, никто за пределами Королевского квартала не знал, как выглядит Гримли – работал-то кат всегда в маске. А вот Велону маска положена не была. И всякий раз, как Сарадип подавал палачу топор, он слышал в свой адрес такие цветистые "перлы", несущиеся из толпы, что даже его собственное воображение распространителя грязных сплетен вывешивало белый флаг. Не раз и не два Велон ловил на себе косые взгляды на улицах – из-за этого ему пришлось отказаться от прогулок по большому городу. А эти прогулки имели для Сарадипа смысл – ведь там, среди обычных людей, он чувствовал за собой хоть какую-то значимость. По крайней мере, до тех пор, пока окружающие не узнавали, кто он такой.

Но город хоть и огромный, а подмастерье ката в нем – всего один. И если его не знала в лицо девица, которую Велон намеревался охмурить, напоив вином, за соседним столом обязательно находился человек, пребывающий в курсе дела. "Хоть бы раз они промолчали, – злобно подумал Велон. – Что, у меня нет права на личную жизнь?!".

Всю жизнь ходить, оглядываясь, выслушивая оскорбления и снося тычки, Велону совсем не улыбалось. Как не улыбалось ему до скончания дней таскать на поясе бляху мерзкого прислужника.

То, что в Королевском квартале его никто не замечал, определенным образом играло Сарадипу на руку. Зато его и не считали здесь достойной лишь плевков и затрещин тварью, как это было в большом городе. Помощника палача воспринимали как неотъемлемый элемент интерьера – такой же, как вычурная садовая скамейка, на которой он сейчас сидел. Он был нулем – но хотя бы не меньше. А от нуля можно ползти в любую сторону. Главным вопросом в жизни Велона сегодня было – с чего начать?

Единственной должностью, предполагавшей хоть какие-нибудь перспективы, была для Сарадипа та, которую он уже имел. Но продвинуться в системе исполнения наказаний он мог единственным способом – подсидев своего непосредственного начальника, палача Гримли. Как это сделать, если Велон Сарадип не обладает нужными навыками и даже не сможет как следует размахнуться, чтобы снести голову приговоренному к смерти?

"Стало быть, надо этому обучиться, дружище, – подумал Велон. – Да-да, стоит, наверное, попросить старого пса рассказать мне о тонкостях его работы. Только как-нибудь ненавязчиво, чтобы Гримли не понял, для чего мне это нужно. Как бы мне половчее все обставить?".

Тут Сарадипа осенило. Пытки! В обязанности палача входила не только расправа над приговоренными. В мрачные казематы, где правил бал старый Гримли, доставляли особо опасных преступников, не пожелавших сделать добровольного признания. Не все из них заканчивали свои дни на эшафоте – большинство отправлялось в тюрьму. Но прежде Гримли при помощи огня, железа, веревок и множества хитроумных приспособлений развязывал им языки. Велон успел заметить, что старому палачу эта часть работы совсем не нравится. Гримли пытал убийц и грабителей неохотно, потому только, что в противном случае он был бы уволен. Напившись, палач частенько на чем свет стоит костерил правила, по которым ему приходилось жить.

"Так почему бы не избавить старика от этих неприятных обязанностей? – ухмыльнувшись, подумал Велон. – Чтобы научиться рубить головы, я могу потренироваться на тыквах, но пытки – тонкое ремесло, можно сказать, искусство. Темные эльфы, я слышал, даже какой-то специальный титул присваивают тем, кто в нем преуспеет. Что ж, решено. В ближайшее время постараюсь набиться к Гримли в ученики. А сам буду упражняться в рубке – кстати, не стоит, наверное, ограничиваться тыквами, – Велон подленько захихикал, поглядев на резвящегося поблизости упитанного пса. – Когда же я освою все грани ремесла ката, настанет время избавиться от старого Гримли. Как? Оговорю его. Или подставлю. Он должен исчезнуть, освобождая дорогу мне – великому Велону Сарадипу!".

Велон отвлекся от своих грандиозных планов на будущее и погрузился в эйфорию, которую дарило ему осознание теперешнего положения – пусть мелкого, но все же неизмеримо лучшего, чем та жизнь, что Сарадип вел прежде. Здесь, в Королевском квартале никто не смотрел на него свысока, разве что сквозь пальцы, но ведь это – совсем другое! Неприметной блохой скакал Сарадип по владениям арланского монарха, отщипывая от государственного достояния крошечные кусочки, которых ему хватало, чтобы чувствовать себя почти счастливым. Он часто вызывался помочь при разгрузке повозок с продовольствием – несколько лишних монет никогда не помешают – и, разумеется, подворовывал, откладывая в нашитый под курткой мешок по палке колбасы, батону ветчины и головке сыра из каждого ящика, пока в потайном кармане оставалось свободное место. Снабжение, назначенное для королевской стражи, было весьма щедрым, и пропажи этих продуктов никто не замечал.

Такая прибавка к государственной кормежке несколько изменила внешность биланца. Случись поблизости кто из его прежних знакомцев – он вряд ли опознал бы Велона с первого взгляда. Сарадип отъелся, растолстел и залоснился, жесткие курчавые волосы его отросли почти до плеч, а глаза заплыли жиром.

Хищения на продовольственном складе были не единственным дополнением к жалованию помощника палача. В каморке, выделенной Сарадипу для жизни, успело уже осесть немало столового серебра. Ведь каждый служащий, приписанный к королевскому замку – а в их число входил и Велон – имел право три раза в день бесплатно питаться в специально отведенной пиршественной зале. Туда, разумеется, не захаживали министры – хотя и могли бы, просто не по чину. Но стражники, музыканты, актеры королевского театра, пажи, молодые волшебники из свиты придворного мага, агенты тайной полиции, наполовину пребывающий в маразме старый шут, и палач со своим подмастерьем столовались именно там. Огромное количество народа, шумиха, неразбериха… Что еще нужно мелкому воришке, чтоб незаметно сунуть в рукав серебряную вилку или нож?

Завернутые в тряпицу, приборы ждали своего часа под кроватью Велона. Он продаст их, когда найдет надежного скупщика. Но для этого ему придется выйти в город…

"Это отребье из большого города из зависти ропщет на меня! – зло подумал Сарадип, вспомнив перекошенные от ненависти лица рабочих и ремесленников. – Они гнут спины, зарабатывая жалкие медяки, а я – Велон Сарадип – живу в Королевском квартале и скоро пойду на пир в честь дня рождения короля! Узнай об этом мои биланские знакомые – подохли бы от зависти. Так ведь туда им и дорога!", – Велон снова мерзко захихикал.

Мимо по аллее прошли, оживленно переговариваясь, две молодые фрейлины. При виде их биланец помрачнел. Еда едой, но вот "подоить козла" ему здесь было абсолютно не с кем. Ни одна из служащих при дворе возвышенных красавиц никогда не облагодетельствовала бы его своим вниманием. Во-первых – чересчур уж мелкая сошка, а во-вторых, что называется, рожей не вышел. Связываться же с кухарками и уборщицами считал ниже своего достоинства сам Велон. Дорога в большой город была для него закрыта, и вынужденное воздержание – а в последний раз Велон был с женщиной еще в Билане, затащив в кусты какую-то подвыпившую девицу – грозило затянуться весьма и весьма надолго.

"С этим тоже нужно что-то делать, – подумал Сарадип, проводив взглядом изящные женские фигурки. – В конце концов, я – великий любовник, и негоже мне томиться от желания, как узнику, заточенному в темницу на вершине высокой горы".

Спустя мгновение лицо Велона расплылось в довольной улыбке. Похоже, настало время пустить в дело украденное серебро.

– Хочу наслаждаться вечно, – тихо промолвил Велон Сарадип. – Пускай бы наслаждению моему и ужаснулся мир.

Открыв глаза, первокурсник Магической Академии Рейнард мгновенно понял – мир не таков, каким был еще вчера.

В девять часов вечера, когда студент ложился спать, все еще было прежним. Сегодняшнее же утро напоминало, пожалуй, те рассветы, которые встречают приговоренные к смертной казни в последний из своих дней. Рейнард не знал, конечно, каково приходится этим несчастным. Просто он обладал развитым и утонченным воображением, а еще – тяготел к патетике. Как, впрочем, и большинство начинающих волшебников его возраста.

Ночью Рейнарда мучили кошмары. Сути противных снов он не запомнил – так бывало всегда, когда его сосед по комнате, большой любитель полюбоваться перед сном панорамой ночного города, забывал задернуть занавеску. Дневной свет, врываясь в колодцы глаз, стирал из памяти Рейнарда все, что он успел увидеть и услышать, блуждая во сне по иным мирам. Впрочем, поскольку уж Рейнард был волшебником, он даже забытый сон мог посмотреть повторно, уже проснувшись.

Рейнарда редко посещали дурные сны. Это всегда случалось накануне каких-нибудь неприятных событий, так что парнишка сейчас был здорово встревожен. Вылетевшая из головы хроника ночных приключений духа и странное чувство, охватившее юного мага сразу после пробуждения, вне всяких сомнений, были связаны между собой.

Цепляясь невидимыми ментальными пальцами за скользкие обрывки нечетких образов, Рейнард попытался выудить со дна памяти содержание сна.

Получилось. Но лучше бы все оставалось, как есть…

Первокурсник увидел перед собой множество истерзанных живых мертвецов, копошащихся в кровавом болоте. Увидел забитые жадными мухами глазницы. Услышал хриплые стоны. Почувствовал в воздухе вибрацию от движений и тошнотворный гнилостный запах. Так, будто все это было не воспоминанием о тени отлетевшего сна, а самой, что ни на есть, настоящей явью, окружавшей его со всех сторон!

Будь нервы Рейнарда послабее, он непременно закричал бы сейчас от ужаса. Но студент прекрасно контролировал свои эмоции и поспешил вернуться в реальность. Однако, любопытство не позволило ему сразу оборвать связь с тонким миром. Перед тем, как жуткое видение обернулось призрачной дымкой, а затем и вовсе растаяло, Рейнард успел увидеть, как трупы сливаются в нечто единое, напоминающее своими очертаниями громадное человеческое тело…

Рейнард вылез из-под одеяла и сел. Первым, что он увидел, был взгляд сидевшего напротив Таймура. Остекленевший, неподвижный, мутный – Таймур либо успел принять какое-то дурманящее снадобье, либо… занимался сейчас тем же самым, чем Рейнард мгновение назад!

– Таймур, – тихо позвал Рейнард.

Тягостное молчание в ответ.

Рейнард встал, подошел к приятелю и несколько раз провел ладонью перед его глазами.

Тот отреагировал лишь спустя долгих десять секунд. Устало посмотрел на Рейнарда. Почесал шею. Взгляд Таймура постепенно прояснялся.

– Что тебе нужно? – спросил Таймур таким голосом, будто ему только что сообщили о смерти сразу всей его семьи.

– Ничего. Мне стало интересно, что ты делаешь.

– Я видел ужасный сон, – промолвил Таймур, все тем же похоронным тоном. – Вернулся туда, чтобы как следует все рассмотреть.

– И что там было? – Рейнард застыл над ним, затаив дыхание.

– Мертвые люди, – сказал Таймур после недолгой паузы. – Десятки мертвых людей. Но они… как будто были живы. Испытывали невероятные страдания. А после… – Таймур снова на время умолк, – они начали срастаться друг с другом.

У Рейнарда вдруг закружилась голова. Он сел на кровать рядом с Таймуром.

– Ты не поверишь, дружище, но я сейчас видел точно такой же сон.

Таймур повернулся к нему.

– Ты это говоришь, чтобы мне понравиться?

– Прекрати! – вспыхнул Рейнард. – Ненавижу твою дурацкую привычку все сводить к "синеве"! Да, я сказал, когда мы только познакомились, что мне нравится твой стиль, но вовсе не имел в виду, что мне хочется… – дальше ему и говорить было противно. Рейнард ненавидел извращенцев и уж конечно не мог стерпеть, когда сосед по комнате начинал подозревать одного из них в нем самом.

– Извини, – Таймур успокаивающе похлопал его по плечу. – Думаю, меня можно понять. Места компактного проживания мужчин, каким является и наше общежитие, располагают к таким вещам. Возможно, я и нахожусь в плену предубеждения, но, как ты сам прекрасно знаешь, осторожность – не порок.

– Мы не в тюрьме, чтобы хватать друг друга за ягодицы, – возразил Рейнард. – Окна нашего общежития выходят прямо на женское. Может, среди живущих здесь старшекурсников и затесалась пара-тройка "синих", но я-то уж точно не такой! А ты – форменный параноик, вот что я тебе скажу!

– Только параноики и выживают, – невесело усмехнулся Таймур.

– Выживают? Что ты хочешь этим сказать? Вроде, пока мы далеки от ситуаций, где требуется выживать…

– Ну, если судить по снам, мы постепенно к ним приближаемся. Если, конечно, ты действительно видел то же, что и я.

– Я пока еще склонен верить своим глазам, – Рейнард встал и подошел к окну. Посмотрел на город. Воздух над разом поблекшими зданиями казался наполненным холерными вибрионами. Что-то недоброе, мерзкое явилось в Эльнадор минувшей ночью.

Но что?

– Итак, новый день начал свой разбег, – сказал, потянувшись, Таймур. – Давай сгоняем в столовую, позавтракаем, и пойдем на учебу.

– Ты столь спокойно говоришь о завтраке в такой момент?

– Какой еще момент? Страшные сны и дурные предчувствия – вещи, хоть и неприятные, но совершенно неосязаемые. Навредить нам они не могут. В отличие от голода – если его не убить, он со временем убьет нас. Пойдем в столовую. Там ждут вполне осязаемые и весьма приятные вещи – жареная картошка, рагу из баранины, мягкие нежные булки, и настой куафы, за чашечкой которого мы и обсудим наши дальнейшие действия.

– Надо поставить в известность наших наставников, – сказал Рейнард.

– Непременно. Но только позже. Они ведь тоже еще не завтракали и могут вместо мудрого совета облагодетельствовать затрещиной или пинком под зад. Хорошо еще, если в крыс не превратят.

– А что, пожалуй, ты прав. Идем.

Шентор стоял во дворе Магической Академии, с интересом глядя по сторонам. Пройти на территорию Королевского Квартала для человека, состоящего на службе у короля, проблемы не составляло. Но вот что делать дальше? Он ведь впервые в жизни видел Академию и, по большому счету, не знал ничего ни о ней, ни о людях, что заполняли сейчас окружающее пространство.

Шентор понимал, впрочем, что для дела, с которым он явился сюда, не подойдет обычный студент. Нужен кто-нибудь из преподавателей. Но для того, чтобы заговорить с одним из важных длиннобородых старцев, что время от времени возникали в поле зрения, ему не хватало смелости. Даже вчерашний разговор с Джорандо дался Шентору легче.

Стражник заметил, что маги – как студенты, так и учителя – выглядят чрезмерно озабоченными, если не встревоженными. "До экзаменов еще далеко, – подумал Шентор. – Должно быть, в Академии стряслось что-то, не шибко приятное. Эх, некстати! Теперь на меня точно никто не обратит внимания".

Хотя, конечно, его персона и так никого не заинтересовала бы. На груди у Шентора висел золоченый кулон в форме алебарды, свидетельствовавший о принадлежности своего хозяина к городской страже. Без этого знака Шентор не смог бы проникнуть в Королевский Квартал, ну а наличие кулона делало парня безликим, неинтересным для окружающих существом. Кому есть дело до одного из стражников, что подпирают в городе каждый угол?

– Ребята! – Шентор окликнул двоих парней в мантиях первокурсников. Они должны быть его ровесниками, а то и младше. А стало быть, и говорить с ними будет попроще, чем со старым волшебником или заносчивым отличником с последнего курса. Так, во всяком случае, думал Шентор.

Один из тех, к кому он подошел, носил длинные волосы, огненными волнами ниспадавшие на плечи. Второй был коротко стриженым брюнетом.

– Что вам угодно, сударь? – спросил рыжий, слегка склонив голову в знак приветствия. Спутник его удостоил Шентора только беглого взгляда – посчитал, должно быть, что стражник просто хочет разыскать в толпе студентов кого-то из родственников или друзей.

– Ох, не знаю даже, как и начать… – замялся Шентор. Он думал сейчас о том, как молодые маги отнесутся к его истории. Могут заинтересоваться, а могут ведь – и покрутить пальцем у виска.

– У нас не так уж много времени, – холодно, но все же весьма тактично произнес черноволосый студент. – Занятия скоро начнутся.

– В общем, мне требуется помощь волшебника, – выпалил Шентор.

– Интересно, – рыжий приподнял брови. – Понятно, почему вы пришли именно сюда. Считаете, что студенты берут за свои услуги меньше, чем кто-нибудь из дипломированных магов.

– Что ж, поздравляем вас, – усмехнулся брюнет. – Это именно так и есть. Что у вас стряслось?

– Это не то дело, которое требует оплаты, – покачал головой Шентор. – Оно касается нас всех.

– Все так говорят, желая заполучить дармовых помощников, – демонстративно зевнув, промолвил черноволосый. – Пойдем Рейнард, нам еще нужно успеть рассказать учителям о наших предчувствиях.

– Предчувствиях? – Шентор насторожился. – А что это за предчувствия? Мне показалось, сегодня в Академии все ходят так, словно под ногами лежат раскаленные угли.

– И правда ведь! – Рейнард пихнул своего приятеля в бок. Тот при этом слегка отстранился, будто прикосновение друга было ему неприятно. – Таймур, посмотри вокруг! Стражник прав, это чуть ли не паника!

– Думаю, то, о чем я хочу рассказать, как-то связано с этими настроениями, – сказал Шентор, довольный тем, что ему все-таки удалось направить беседу в нужное русло. – Наверное, маги чувствуют это все время. Я испытал только в тот момент, когда стоял рядом с ним…

– Рядом с кем? – теперь уже Таймур, сбросив личину скептика, с неподдельным интересом смотрел на стражника. – Испытал что?

Минул час. Количество народа во дворе перед главным корпусом Академии сократилось в десятки раз. Среди оставшихся был и Шентор. Он прохаживался взад-вперед около дверей. В свете того, что рассказали ему маги, собственные мысли стражника приобрели еще более мрачный оттенок. Правда, общая картина при этом ничуть не прояснилась. Шентор был уверен лишь в одном – исчадие Мрака, зовущееся Джорандо, не должно свободно разгуливать по улицам Эльнадора. И решить этот вопрос следует как можно скорее.

В ночь, когда горбун появился в городе, вздрогнули все столичные маги – от юнцов, занимающихся волшебством на школьных факультативах, до убеленных сединами старцев. Словно смазанный ядом громадный кинжал возник в небесах над Эльнадором, грозя в любой миг пронзить сердце города. Однако никто из волшебников не смог добраться до сути внезапно нахлынувшей тревоги. Так получилось, что посредником между магами и озаботившей их проблемой стал простой стражник. Шентор.

Полной уверенности в том, что возникшее среди кудесников беспокойство связано с горбуном, у него, конечно, не было. Но… Джорандо и приютивший его обитатель городской окраины Харнулл, в любом случае, не могли быть добрыми людьми. Особенно – Джорандо. Уродливый великан вообще не принадлежал к человеческому племени – в этом Шентор мог бы поклясться и перед изваянием Занзары.

Кем был Джорандо на самом деле, оставалось только гадать. Но заниматься этим у юного стражника не было ни малейшего желания.

Он ждал сейчас Рейнарда и Таймура – выслушав его рассказ, те пообещали привести одного из старших товарищей или даже какого-нибудь преподавателя. Первокурсники трезво оценивали обстановку и понимали, что их собственных сил не хватит для возможной схватки с таким противником, как Джорандо.

Внутри здания прозвучал звонок. Шентор помнил нудное дребезжание надтреснутого колокола на тренировках и позавидовал студентам Академии, которых встречали и провожали трели экзотических птиц, привязанные с помощью магии к висящим в коридорах устройствам.

Из корпуса начали выходить студенты. О, а вот и ребята! Вместе с ними шел гладко выбритый мужчина лет двадцати пяти. На нем была учительская мантия. "Вот это удача!", – подумал Шентор, подходя к троице.

– Шентор, это учитель Я"Ли Адавил, – сказал Рейнард. – Он преподает Магию Огня на первом курсе. Единственный, у кого нашлось время. А нам нужно идти учиться дальше.

– Сразу предупреждаю – времени этого у меня в обрез, – улыбнувшись, произнес Я"Ли. – Чем могу быть полезен?

– Как… – Шентор удивленно посмотрел вслед удаляющимся первокурсникам. – Разве Рейнард и Таймур вам ничего не сказали?

– Сказали, но их объяснение было весьма запутанным, – развел руками Адавил. – Какие-то ночные кошмары, отравленный воздух над городом, монстры… Да, сегодня многие волшебники чувствуют себя не в своей тарелке, но никто пока не умер просто от того, что дышал. И чудовищ на улицах тоже не видно. Ребята сказали, что ты стал свидетелем чего-то очень важного. Это так?

– Да, – ответил стражник. – Это касается как раз чудовищ на улицах. Как мне кажется, здесь замешаны чернокнижники.

– Вот как? – Я"Ли напрягся, как почуявший свежую кровь лесной хищник. – Гнусные прислужники зла в самом сердце Арлании? Сомнительно, конечно, но…продолжай. Я не так уж много прожил, но успел убедиться – в мире бывают вещи, в существование которых абсолютно никто не верит, а они, знай себе, спокойненько существуют.

– Минувшей ночью в Эльнадор явился странный человек, – начал Шентор. – Впрочем, лично я уверен в том, что человеком-то он как раз и не был…

Глава 6

Я"Ли Адавил задумчиво смотрел на стражника, покусывая нижнюю губу. Шентор терпеливо ждал ответа волшебника.

– Что ж, – произнес, наконец, преподаватель магии огня, – это заслуживает самого пристального внимания. Да, с нашим горбатым гостем следует побеседовать с позиции силы. Вот что я тебе скажу, приятель. Ты у нас, хоть и невысокого полета, но все же – государственный служащий. Обратись в органы правопорядка. Лига Справедливости на то ведь и существует, чтоб избавлять город от всяких опасных субъектов. Возьми с собой парочку менторов, и навести дом этого Харнулла.

– Простите, мастер Я'Ли, но неужели вы сами не будете в этом участвовать? И я, и менторы – обыкновенные люди, а Джорандо – маг, да и Харнулл, судя по всему, тоже… Да что там магия, этот горбун одной рукой десять бойцов положит!

– Ты меня не так понял, – досадливо поморщился Адавил. – Точнее, это я еще не все сказал. Я тоже приду туда, но – несколько позже. Мне ведь никто не давал отгула, да и не дадут – наш ректор Дорнблатт в этом отношении весьма строг. Я буду свободен лишь вечером. Разведай, что там к чему, а после зайди за мной, и вместе мы еще раз наведаемся в гости к Харнуллу.

– Вы уверены, что нас двоих для этого будет достаточно? Я не сомневаюсь в ваших способностях, просто… – Шентор замялся, не зная, как выразить свою мысль.

– Ты чересчур осторожен, друг мой, – воспользовавшись паузой, промолвил Я'Ли. – Безусловно, это будет слегка рискованно, но… я смогу надлежащим образом подготовиться к встрече с негодяями. В хранилищах Академии есть мощные артефакты, которые способны удвоить, а то и утроить мою, и без того немалую волшебную силу. А чернокнижник, каким бы он ни был высоким и страшным, априори не может стать сильнее белого мага. Так уж устроен мир.

– Понятно. Что ж, тогда я незамедлительно пойду за менторами. Когда именно мне можно будет вернуться сюда?

– Занятия заканчиваются в шесть. Приходи в половине седьмого. Я ведь еще должен успеть поужинать и собраться. Буду ждать тебя на этом же месте.

– Именем короля, откройте! – мускулистый бритоголовый мужик в красных одеждах трижды стукнул мозолистым кулаком по светлому дереву двери дома Харнулла. В окошке показалось заспанное лицо хозяина. Вид стоявших снаружи троих вооруженных мужчин подействовал безотказно. Через мгновение послышался звук отпираемого замка.

Хозяин оказался приземистым грузным человеком с большими залысинами на седоватой голове, и грушевидным пористым красным носом, выдававшем в нем большого любителя приложиться к бутылке с чем-нибудь крепким. Харнулл был одет в выцветший домашний халат и впечатление производил скорее комичное, чем отталкивающее. Ну никак не тянул он на злобного колдуна, причиняющего соседям страдания ради увеличения своей магической силы! Но Шентор, смотревший на него из-за спин двух рослых менторов Лиги, знал – людская внешность порой бывает очень обманчива.

– Харнулл? – уточнил лысый ментор, нависая над забавным толстячком.

– Да, это я, – с достоинством произнес тот. – Чем обязан?

Причин грубить ему у менторов не было. Харнулл не обвинялся ни в каком преступлении, не проявлял агрессивных намерений, и покамест вел себя предельно учтиво. Так что небольшая беседа на пороге его жилища протекала в спокойных тонах.

– Нам нужен человек по имени Джорандо, – промолвил бритоголовый. – Он здесь?

– Да, – Харнулл не стал ничего отрицать. – Мой друг Джорандо прибыл в город минувшим вечером. Но… как вы об этом узнали? И вообще – почему вас интересует его персона? Джорандо не нарушал закона, в этом я могу поклясться…

– Харнулл, позволь мне самому отвечать за себя, – раздался вкрадчивый голос из глубины дома. – Должно быть, тот юный романтик привел их сюда, думая, что за такой внешностью, как у меня, должна скрываться не менее страшная сущность.

Шентора передернуло. Выходит, горбун знает, что стражник следил за ним? А может, знает и то, что у их с Харнуллом ночного разговора был нежелательный свидетель? "Нет. Не может быть. Он не всесилен".

– Входите, – Харнулл, будто повинуясь словам Джорандо, отошел в сторону, уступая дорогу непрошенным гостям.

Шентор сразу заметил, что внутреннее убранство дома совершенно не соответствует общему упадку, царящему в районе, где проживал Харнулл. Судя по изящной дорогой мебели и красивым Тенларским коврам, толстый пьяница был более чем обеспеченным человеком. "Интересно, где же он взял деньги на все это?", – подумал стражник, рассматривая богатую обстановку комнат. Она владела его думами вплоть до тех пор, пока взгляд не уперся в колени горбуна.

Джорандо расположился на широкой кровати. Даже в сидячем положении он был выше любого из вошедших.

– Занзара! Ну и… – вырвалось у одного из менторов. Служитель закона тут же осекся, но волшебник прекрасно понял, что он хотел сказать.

– Ну и чудовище, – произнес Джорандо, продемонстрировав менторам свою невероятную улыбку. – Полностью с вами согласен. Так оно и есть. Я – чудовище. Но это вовсе не значит, что меня нужно бояться или, напротив, подвергать нападкам.

– А мы и не собираемся, – пожал плечами лысый ментор. – Мы пришли, поскольку у нас возникло подозрение, что вы тут занимаетесь черной магией.

– Ну, это знаете ли, просто возмутительно! – воскликнул Харнулл. – Черная магия в моем доме? Ерунда какая! Вы видите здесь колдовской инструмент? Черные балахоны? Запрещенные книги? Или, может быть, слышите, как вопят в подвале заготовленные для жертвоприношения кошки? Нет! Не видите и не слышите! По той простой причине, что ничего этого в доме Харнулла нет и никогда не было! Как и злых волшебников. Да я, если хотите знать, белый маг! Не верите? Вам диплом показать? – Харнулл этаким паяцем скакал по ковру, мельтеша перед менторами – те даже заулыбались, наблюдая за клоунадой, которую он устроил. "Белый маг, как же, – подумал лысый. – Крыша съехала от вина и эля".

– Как я только что сказал, все дело в том, как я выгляжу, – печально произнес Джорандо. – Я помню этого юношу, – горбун простер огромную руку, указывая на Шентора – тот даже слегка попятился. – Он стоял в дозоре у ворот, через которые я вошел в город. Оказывается, смельчак пошел за мной, чтобы узнать, где я остановлюсь. Что ж, браво, – волшебник несколько раз хлопнул в ладоши. Звук от соприкосновения его тяжелых дланей возни такой, словно в доме Харнулла принялся колотить в барабан вошедший в боевой раж орк.

– Только зачем это все? – продолжил Джорандо. – Неужели – только потому, что я столь сильно отличаюсь от остальных людей? Неприятно вспоминать, но, так уж и быть, объясню вам, почему это так. Иначе ведь не отвяжетесь.

Джорандо встал во весь рост и в буквальном смысле подпер своей макушкой потолок.

– Я был изуродован, сражаясь с демоном, – промолвил исполин. – Мне удалось одолеть его, но, к сожалению, не без потерь со своей стороны. Заклятия, которыми мы одновременно запустили друг в друга, слились в одно и ударили по нам обоим. Демон был уничтожен, а я… стал тем, кого вы видите перед собой. Отдача от заклинания наградила меня кое-какими чертами внешности поверженного врага. Горб, часть лица, зубы… Кстати, могло быть намного хуже – демон тот был гораздо уродливее. Но я и с этим стал невероятным страшилищем и был обречен влачить существование изгоя вдали от людей. Несколько лет я скрывался в далеких горах. Прервал свое отшельничество, лишь когда узнал, что случилось с моей родной деревней. Хочу работать в Академии. Обучить как можно больше молодых магов всему, что знаю сам. Пусть отомстят за Зейнон!

– Зейнон? Так вы оттуда? – изумленно вымолвил лысый ментор.

– Да, – кивнул Джорандо. – Моя родина – Зейнон.

– О, примите наши извинения. Мы не могли знать…

– Ничего, ничего, – махнул рукой горбун. – Надеюсь, больше вопросов нет?

– Есть, – набравшись смелости, выступил вперед Шентор. – Как вы можете объяснить то, что ваше появление в Эльнадоре заставило всколыхнуться сердца всех местных волшебных волшебников? Маги сидят, словно на иголках.

– Это, пожалуй, самая неприятная часть того, что я получил в наследство от своего врага, – ни секунды не размышляя, сказал Джорандо. – Не только фрагменты облика демона передались мне. Его аура тоже. Магам именно это и чудится – что в городе объявился демон.

– Не смеем больше вас беспокоить, – произнес лысый, положив руку на плечо Шентора. – Пойдем отсюда, – эта фраза была адресована уже стражнику и второму ментору.

– Он лжет, – сказал Шентор людям Лиги, когда их троица, покинув жилище Харнулла, дошла до перекрестка.

– Приятель, ну что ты хочешь от нас? – не выдержал бритоголовый. – Мы, по большому счету, напрасно потратили целый час. Нет ни малейшего основания задерживать этого мага, каким бы страшным он ни был. Ты молодец, конечно, что проявил бдительность. Но, увы, она оказалась излишней. А впрочем – какое еще "увы"? К счастью. Ну все, бывай, – менторы развернулись и пошли по направлению к районному штабу Лиги. Шентор поспешил удалиться от дома Харнулла. Он еще вернется сюда сегодня. Пускай менторы ничего не сделали – не беда. Это была всего лишь разведка. Основной же удар будет нанесен с наступлением темноты…

Скептицизм Я'Ли Адавила относительно возможности появления в Эльнадоре черных колдунов был совершенно напрасным. Такие люди в столице были. И появились они здесь намного раньше, чем сам Адавил впервые шагнул под своды Академии.

Принято думать, что настоящего чернокнижника проще всего сыскать в какой-нибудь глухой деревне, вдали от тех мест, куда могут дотянуться взгляды порядочных магов, блюдущих волю Совета.

Странно даже. Разве сможет черный колдун долго скрывать свою деятельность от соседей в маленьком поселении, где он виден как на ладони? Где, пустив ветры на одном конце улицы, можно увидеть, как зажимают носы люди на другом? Где чей-то случайный – но, скорее всего он таким не будет – взгляд может поставить крест на честолюбивых планах, для воплощения которых в жизнь понадобилась черная магия?

Нет. Не сможет.

Как труднее всего бывает отыскать предмет, лежащий прямо на виду, так и преступнику легче всего спрятаться от закона на чердаке городской тюрьмы. А злому кудеснику – среди своих врагов, белых магов. Просто маскируясь под одного из них…

Да, ни один чернокнижник не пришел к Мраку сразу, едва начав заниматься магией. Путь каждого пролегал через позиции Света. Кто-то, как, например, глава Черного братства, Лангмар, разочаровался в идеалах, оплотом которых служили эти позиции. Кто-то был зол от природы и не смог ужиться в обществе, где запрещалось творить дурные дела. А кто-то выбрал черную стезю из обычной корысти, при этом даже не сделав слишком широкого шага за пределы дозволенного.

К последней категории относился лысеющий красноносый толстяк Харнулл. Он не солгал менторам, заявив о своей принадлежности к белым волшебникам. Формально так оно и было – пару десятков лет назад Харнулл вышел из Академии с дипломом целителя в руках. С тех пор, однако, многое изменилось. К черному пути Харнулла подтолкнули не идеологические сомнения, не врожденная жестокость, и даже не увещевания забредшего на огонек адепта Мрака. Это сделали обыкновенные люди, обитавшие по соседству. Ну и собственная жадность, конечно…

Именно клиенты, которых Харнулл избавлял от хворей при помощи магии, первыми начали предлагать ему задействовать и обратную сторону волшебной силы. Очень многие жители Эльнадора стремились причинить кому-либо неприятности, но боялись сделать это самостоятельно. Ведь расследовать обычные преступления гораздо легче, чем те, в подготовке или совершении которых замешаны маги. А стало быть, и раскрываемость здесь гораздо выше. Лучше уж попытаться найти нечистого душой волшебника, готового за тугой мешочек с монетами нарушить священные законы своего "цеха"…

Так что, вскоре после начала его частной волшебной практики, на Харнулла как из дырявой бочки посыпались весьма однозначные предложения, суть которых была весьма далека от деяний, полезных для общества. Кто-то хотел отомстить давнему обидчику, который уж и забыл давно, кого и как он обидел. Другому нужно было ускорить течение болезни пожилого родственника, получение наследства от которого решило бы массу финансовых проблем. Третий был одержим запретной страстью к своей малолетней сестре и мечтал лишь о том, чтоб добиться от нее взаимности. Четвертый же являлся насквозь прогнившим завистником и был готов заплатить за чужие страдания, не имея в том никакой личной выгоды…

Много их было – этих бесчестных искусителей. Пораскинув мозгами, Харнулл пришел к выводу – принимая хотя бы десятую часть этих предложений, можно зарабатывать в три раза больше, чем оставаясь обычным магом-лекарем.

Он колебался совсем недолго – всегда ведь был весьма корыстолюбив. И прежде, чем начать творить волшебное зло, Харнулл всерьез обдумывал только один вопрос – как ему делать это, не превращаясь в законченного адепта Мрака, а оставшись своего рода "черно-белым" или же "серым" кудесником? Ведь в противном случае он обречен был злодействовать всю оставшуюся жизнь, лишившись возможности зарабатывать исцелениями. Жадность не позволяла сделать столь решительный шаг.

К огромной радости Харнулла, спектр методов, используемых белыми волшебниками, оказался достаточно широк, чтоб оставаться в его рамках, одновременно с этим значительно отдаляясь от областей, где пахнет добром. Правда, знали об этом далеко не все волшебники. Большинство из них ведь были специалистами узкого профиля, и даже помыслить не могли о том, чтобы использовать свои умения во зло.

То, чем стал заниматься Харнулл, являлось лишь злоупотреблением Силой, а не тем злом, о котором принято вспоминать, когда речь заходит о чернокнижниках.

Харнулл в совершенстве изучил черную магию, но ни разу не пускал ее в ход. Для того чтобы подстроить кому-нибудь незапланированную встречу с грабителями или бешеным псом, либо вконец иссушить и так уже больного старика, было достаточно и традиционных средств, имеющихся в арсенале всякого белого мага.

Вот если бы Харнулл совершил ритуальное магическое убийство, обратная дорога в чертоги Света была для него закрыта. Пришлось бы до гробовой доски истязать кошек, да крутиться в окрестностях скотобоен, чтобы иметь хотя бы возможность зажечь взглядом свечу. Но Харнулл знал обо всех подстерегавших его на этом пути "подводных камнях" и был осторожен. Он не выполнял вредоносных обрядов сам, но мог при этом обучить их тонкостям любого желающего. Ведь ритуалы, используемые чернокнижниками, в отличие от эффектных приемов, доступных лишь белым магам, были вполне по силам и самым обычным людям. Такой человек, правда, не получит от своих действий ни толики магической силы – придется ему удовлетвориться мучениями или же гибелью персоны, против которой был направлен ритуал. Такова она, суровая правда жизни. Бок о бок с нами, скрываясь под личинами близких друзей, часто обретаются злейшие враги. Мы можем полагать при этом, что преследующие нас неприятности происходят по воле нашей собственной злой судьбы или же, напротив, по чистой случайности. На деле же эти гнусные события вполне могут оказаться проделками того, кто каждый воскресный вечер клянется нам за бутылочкой красного в вечной дружбе и преданности…

Начав творить недоброе, Харнулл узнал множество грязных тайн. Он и представить себе не мог, сколь грандиозное количество подлецов окружало его все эти годы. Пускай и сам он был теперь одним из них, но… такое положение дел могло озаботить Харнулла лишь в том случае, если бы он чувствовал хоть малейшую тень угрозы своей безопасности. Маг имел рычаги воздействия на своих клиентов. Они на него – нет. Харнулл умел вводить людей в заблуждение. Его считали грозным злодеем, способным стереть в порошок любого, кто ему не понравится. Тогда как на самом деле этот лысеющий любитель приложиться к бутылке был не таким уж сильным волшебником, заработавшим свою зловещую репутацию лишь благодаря тому, что он однажды начал играть против правил.

Ведь тот, кто поступает так, некоторое время выигрывает чаще и больше, нежели те, кто продолжает вести честную игру. Вплоть до тех пор, пока его не раскусят. Главное – вовремя остановиться.

Вот как раз этого Харнулл сделать и не сумел…

Но вышли на него вовсе не те, кого он, по идее, должен был опасаться. Не белые маги. Это сделали настоящие чернокнижники. Ячейка адептов Мрака стараниями Лангмара, о существовании которого Харнулл даже не подозревал, с некоторых пор активно действовала и в арланской столице. Только внимания ничьего не привлекала – Эльнадор ведь, в отличие от Биланы, которой не повезло с историческим наследием, был воздвигнут на месте, свободном от всякого влияния дзергов. И те колдуны, коих Лангмар направил в главный город страны, занимались, в основном, подготовительной работой. В первую очередь – поиском подходящих кандидатов, которые смогли бы пополнить собой не столь уж многочисленное покамест черное воинство.

Харнулл был по-настоящему шокирован, когда они пришли к нему. Целитель-ренегат и не подозревал ведь даже, насколько все серьезно в запретном мире, в пределы которого он однажды осмелился шагнуть. И, уж конечно, не догадывался Харнулл о том, что истинные злодеи могут свободно разгуливать по Эльнадору, всего-то в нескольких кварталах от его дома.

Но это было, скорее, изумление, а не страх. И продолжалось оно совсем недолго. Привыкший мыслить коммерческими категориями, Харнулл стал искать для себя новой выгоды. Он не спешил обряжаться в черные одежды, но согласился стать шпионом, а также – хранителем казны Эльнадорской ячейки братства.

Харнулл не исключал, впрочем, что когда-нибудь он все же будет носить черный плащ колдуна. Но только в те времена, когда это не будет сопряжено с потерей прежних возможностей. Или – в том случае, если взамен он получит неизмеримо большее количество волшебных навыков.

И вот, вчерашней ночью в дверь дома Харнулла постучал посланец Лангмара – уродливый великан Джорандо. Горбун сообщил, что нужный момент настал, и сомневаться не следует более ни в чем…

Глава 7

Стояла глубокая ночь. Две человеческих фигуры осторожно передвигались по темным улицам. Один из идущих был облачен в легкий доспех, второй подметал тротуары полами волшебной мантии.

– Как, говоришь, он это объяснил? – иронично улыбаясь, спросил Я"Ли – в который раз уже за сегодня. – Заклятия слились воедино и ударили по обоим?

– Да, – кивнул Шентор. – Именно так.

"Хорошо, что сегодня не моя смена", – подумал стражник. Не окажись у него свободной ночи, злодеи успели бы и натворить чего-нибудь нехорошего.

– Потрясающе наглая и столь же бездарная ложь! – рассмеялся Адавил. – Будь там волшебник – я, например, – горбун прикусил бы язык, едва начав эту фразу. Магия, которой пользуются демоны, абсолютно чужда нашему миру. С волшебными выстрелами может порой случаться что-нибудь вроде описанного им. Но это, во-первых, касается только магов-людей, а во-вторых… не может закончиться для участников поединка ничем, кроме гибели. Обмен кусочками внешности, а уж тем более – ауры – абсолютная чушь, в которую не поверил бы и слабоумный гоблин. Вне всяких сомнений, он – чернокнижник! А уродом стал вследствие неправильного совершения одного из их мерзостных ритуалов. Выходит, он еще слабее, чем можно даже предполагать! – радостно заключил Я"Ли. Он будто бы подзадоривал самого себя.

Шентор слушал рассуждения мага без особого интереса. Стражник все еще сомневался, что их двоих будет достаточно для того, чтобы разобраться с парочкой негодяев. Ну а в том, что Джорандо является чернокнижником, Шентор был уверен и без лишних увещеваний. Но… как же быть с Харнуллом? Этот никоим образом не был похож на колдуна.

– Мастер Адавил, а что вы скажете насчет второго? – промолвил Шентор, чуть замедлив шаг.

– Харнулл? Не беспокойся об этом. Я успел навести справки. Он – обычный маг-целитель, а стало быть, не владеет мощными боевыми заклятиями. И даже если бы владел – белый маг, применивший Силу против себе подобного, автоматически становится отступником и навлекает проклятие Совета не только на себя, но и на весь свой род. Ну кто, скажи мне, пойдет на такое? Не дрейфь, приятель. Справимся.

– А… что именно мы с ними сделаем? – полюбопытствовал Шентор. До этой секунды он как-то и не задумывался на данный счет.

– С Харнуллом, может, и не придется ничего делать, – пожал плечами Адавил. – А Джорандо мы скрутим и приведем к Дорнблатту. Пусть дальше ректор разбирается сам.

"Скрутим? Да этот монстр сам кого хочешь скрутит в бараний рог!", – подумал Шентор.

– Может быть, стоило, все-таки, сразу поставить ректора в известность о наших планах? – спросил он.

– Ох, перестань! – взмолился Адавил. – Я ведь уже говорил об этом. Дорнблатт из тех людей, которых следует ставить перед фактом, а не убеждать и уговаривать.

На самом-то деле Я'Ли прекрасно знал, что в последнее время архимаг подверг свои взгляды на проблему чернокнижников кардинальному пересмотру. Он ничего не сказал ректору лишь по одной причине – хотел сам разгромить логово этих гадов, отомстив хотя б одному из них за то, что другие колдуны сотворили с Адавилом в Билане. Я'Ли вовсе не собирался задерживать горбуна. Он постарается все обставить так, чтобы мерзкий урод не выжил…

С этой целью Я"Ли прихватил из запасников Академии самые мощные артефакты, к каким только имел доступ. В том, что нынешней ночью на схарнийской земле станет одним чернокнижником меньше, преподаватель магии огня был уверен на сто процентов.

Адавил не мог знать, конечно, что сила противников Света в считанные дни возросла во множество раз. Они были теперь не второсортными по отношению к прочим волшебникам колдунами, а настоящими магами.

Только черными.

Я'Ли Адавил переминался с ноги на ногу у входа в дом, а Шентор осторожно заглядывал в окно. При этом стражник использовал волшебный фонарик, который дал ему маг. Свет этого фонаря был виден только тому, кто держал его в руке.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил Я"Ли.

Шентор, пригнувшись, отошел от окошка.

– Что-то странное там творится, – прошептал стражник. – Харнулла не видно – он, должно быть, спит в одной из дальних комнат. А Джорандо… стоит у стены в прихожей и не шелохнется – что сувенирный доспех. Как будто он спит стоя.

– Ну, если комплекция ему позволяет, то почему бы и нет? – ухмыльнулся Я'Ли.

– Не нравится мне все это, – произнес Шентор. – Что будем делать?

– Атаковать! – резко сказал маг. – Не нравится ему, подумать только! Кто, как не ты, заварил эту кашу? – волшебник говорил чересчур громко для человека, который решил внезапно напасть на своих врагов.

– Вы их разбудите! – с ужасом воскликнул Шентор. Он начал понимать, что ситуация выходит из-под контроля, и был уже не рад, что затеял все это.

– Тем лучше! – захохотал Я"Ли. – Пускай умрут, зная, кто избавил их от мук безрадостной жизни! Пускай рассказывают демонам Бездны, что их отправил туда сам Я'Ли Адавил!

– Нет! – запротестовал Шентор. – Мы собирались арестовать их, а не убить.

– Ах да, извини. Я слишком увлекся, – Я"Ли встал напротив двери и приготовился ударить по ней заклятием.

Шентор наблюдал за происходящим, до боли в пальцах стиснув рукоять меча, казавшегося ему сейчас маленьким и тонким, словно дамская булавка.

– Юппендор! – выкрикнул Адавил, выбрасывая вперед ладони. То было одно из несложных заклинаний, предназначенных для мгновенного взлома дверных замков. Раздался металлический щелчок – все сработало, как надо.

– Твой черед, – прошептал маг, повернувшись к Шентору. План действий они разработали еще вечером, потягивая клюквенный морс в одной из расположенных поблизости таверн. Вот только Шентор пребывал сейчас в таком смятении, что не сразу вспомнил, каким должен быть следующий шаг.

– Ну же! – подгонял Адавил. Шентор опомнился.

Шагнув к двери, юноша вставил меч в зазор между ней и косяком. Надавил, используя оружие, как рычаг. Дверь, заскрипев, отворилась. Я'Ли Адавил шустро юркнул в прихожую дома Харнулла.

"Если в спайке "воин плюс маг" главной ударной силой является волшебник – а у нас с тобой именно так – то боец должен следить за тем, чтобы руки мага все время оставались свободными. Это ведь наш основной рабочий инструмент. Еще голова, конечно, но за ней-то я и сам услежу. Понимаешь меня? Я не должен отвлекаться ни на открывание дверей, ни на то, чтобы стряхнуть с плеча своей мантии прилипшую нитку. Так что, Шентор, сегодня тебе придется проявить максимальную бдительность, на какую ты только способен".

Такие наставления давал Адавил юноше в таверне несколько часов назад. К счастью, промедление, которое допустил только что Шентор, длилось всего-то доли секунды и не стало для их тандема чем-то фатальным.

Шентор вошел вслед за магом в дом и, продолжая соблюдать ненужную более осторожность, медленно закрыл за собой дверь. Проникновение в жилище целителя уложилось в полминуты, не больше. Но Шентору почему-то казалось, что они с Адавилом провозились на пороге битый час.

Я'Ли материализовал в воздухе сразу три светящихся сферы. Из отползшей в свое логово темноты проступили контуры нескольких стульев, подставки для обуви, высокого деревянного комода… И – еще более высокой фигуры Джорандо, подпиравшей одну из стен. Горбун по-прежнему стоял абсолютно неподвижно, будто и впрямь был всего лишь декоративным изваянием из воска или металла.

"Занзара, он ведь даже не дышит!", – пронеслось в голове у Шентора. Стражник хотел поделиться своим наблюдением с Адавилом, но тому, похоже, было все равно…

– А ну, кто здесь чернокнижник? – размахивая руками, кричал Адавил. – Выходи на бой! Ну ты, горбатое чучело! Чего молчишь? Язык проглотил? Я к тебе обращаюсь, урод!

Из глубины дома послышался шум. Через мгновение в прихожую выбежал Харнулл. Босой, растрепанный, одетый все в тот же старый халат, в котором Шентор видел его днем.

– Шентор, позаботься об этом ничтожестве! – выкрикнул Я'Ли. На этот раз стражник отреагировал сразу. Шагнув к Харнуллу, Шентор приставил к горлу волшебника-ренегата острие меча.

Харнулл вовсе не был безумцем или же безрассудным смельчаком. Он не стал сопротивляться. Даже не сказал ничего.

– Джорандо! – Адавил приблизился к неподвижному горбуну. – Хватит, может быть, прикидываться куклой? Посланник Магической Академии, Я'Ли Адавил явился по твою душу! Отвечай на мой вызов, сражайся и умри как мужчина! Или же ты настолько труслив, что готов сгореть, даже не открыв глаз?

"Опять он об этом, – недовольно подумал Шентор. – Ну и напарничка мне присоветовали эти ребята!".

– Мы говорили только о том, чтобы доставить его к Дорнблатту, – сказал стражник, посмотрев на Адавила.

– Это тебя устроил бы такой расклад, – отмахнулся тот. С кончиков его пальцев слетело несколько искр. – Но не таков Я'Ли Адавил! Я ненавижу чернокнижников! Я…

Губы Джорандо расплылись в улыбке. Но глаза его продолжали оставаться закрытыми.

– Я'Ли Адавил, – произнес гигант. На сей раз он говорил таким голосом, от которого у прочих присутствовавших в комнате поползли по коже мурашки. Даже у Харнулла, который был здесь единственным, кто мог, в принципе, не бояться Джорандо.

– Хватит сотрясать воздух этими пустыми, ничего не значащими словами, – продолжал гигант, открыв глаза и пристально глядя сверху вниз на Я'Ли. – Я слышал твое имя еще когда ты назвал его, скуля под дверью, как пес. Более того, я слышал его и раньше. И поверь – мне прекрасно известно, кто ты таков на самом деле.

Шентор переводил взгляд с сопящего рядом Харнулла на Джорандо и Я"Ли. Последний, казалось, разом утратил весь свой боевой задор. Во всяком случае, он больше не выглядел таким же неистовым и смелым, как еще минуту назад.

– И кто же я? – растерянно произнес волшебник.

– Козел! – осклабившись, воскликнул горбун. – Ты – грязный, мерзкий, толстый вонючий козел!

Светящиеся волшебные сферы, утратив контроль создателя, упали на пол и раскатились по углам.

– Неееееееееет! – Я"Ли закричал так, будто ему вонзили в живот кривой Тенларский кинжал, да принялись поворачивать оружие внутри тела, наматывая на лезвие кишки.

Но повод кричать так у Адавила имелся.

Весьма и весьма существенный повод…

Глава 8

Шентор не верил своим глазам. Перед ними разворачивалась сейчас абсолютно невероятная картина. Происходило невообразимое, выходившее, наверное, даже за рамки того, что было под силу могучим волшебникам из Академии.

И еще – нестерпимо ужасное. Сердце храброго стражника дрогнуло, когда он увидел, что начало происходить с Я'Ли Адавилом после оскорбительных слов, сказанных Джорандо.

Чтобы продолжать контролировать хотя бы свою часть ситуации, Шентор зашел к Харнуллу за спину и плашмя положил лезвие на шею целителя, на уровне гортани.

Я'Ли Адавил на четвереньках стоял у ног Джорандо, будто на мага внезапно накатила тошнота. Но это, разумеется, было кое-что пострашнее происходящего с перебравшими молодчиками в пивных…

Тело мага стремительно покрывалось густой серой шерстью. Голова Я'Ли начала увеличиваться в длину, уменьшаясь при этом в ширину.

"Так он – оборотень? – подумал Шентор. – А Джорандо откуда-то знал об этом и заставил его совершить незапланированное превращение? Богиня, но при чем здесь тогда козел?".

В следующий миг юноша понял это. Из черепа Адавила выдвинулись два островерхих костяных отростка. Спустя мгновение они разошлись в стороны и изогнулись. С гладкого подбородка мага заструилась вниз длинная курчавая борода. Уши Я'Ли приняли форму листьев. Ниже спины, прямо сквозь мантию, пробивался отнюдь не волчий хвост. Сама же мантия срасталась с кожей волшебника, превращаясь в звериную шкуру. На месте кистей и стоп Я'Ли формировались твердые копыта.

Всего через несколько мгновений вместо преподавателя магии огня на ковре в прихожей Харнулла стоял тот самый, толстый, вонючий и грязный козел, которым обозвал волшебника чернокнижник!

Вот мерзким он, правда, не казался. Козел как козел. Для жаркого вполне сойдет.

На шее животного позвякивали вмиг ставшие бесполезными могущественные талисманы.

При всей дикости случившегося, это было еще и весьма забавно. Шентор не смог удержаться от смеха.

Козел Адавил поднял на него укоризненный взгляд и жалобно заблеял. Дескать – ну как же ты мог, приятель? Глаза бывшего человека сочились влагой.

Из-под хвоста животного посыпались на ковер черные орешки.

– Фу! – поморщился Харнулл. – Ну вот, убирай теперь! – будто и не лежал поперек его горла острый стальной клинок.

– Обгадился, – констатировал Джорандо. – Ну, а чего еще можно было ожидать от столь ничтожного создания, как Я'Ли Адавил?

– Прирежь его, – предложил Харнулл.

– Нет, он нам еще пригодится, – покачал головой горбун. – А наказать за это бесцеремонное вторжение следует нашего неугомонного дружка из дозора.

Пинком огромной ноги Джорандо отшвырнул в сторону козла и двинулся к Шентору.

– Не подходи! – крикнул стражник, разворачивая меч лезвием к коже Харнулла. – Я убью его!

– Неужели ты думаешь, что это меня опечалит? – усмехнулся Джорандо. – Конечно, придется поискать себе нового помощника, но знаешь ли, парень, угроза жизни Харнулла – не из тех вещей, что могли бы меня остановить.

– Тогда как насчет угрозы твоей жизни? – Шентор с размаху ударил Харнулла локтем по шее. Толстяк потерял сознание и осел на пол. Выставив перед собой меч, Шентор с вызовом посмотрел в глаза горбуну.

– Вот это уже другой разговор, – одобрительно кивнул Джорандо. – Я умею ценить человеческое мужество. А ты по-настоящему мужествен, мой юный друг. И храбр. Таких, как ты, еще поискать надо. Быть может, пока не поздно, ты сменишь цвет своего флага? Присоединяйся к нам.

– К вам? К кому это – к вам?

– Не делай вида, что ты ничего не знаешь, – поморщился великан. – Ты ведь наверняка не только следил за мной вчера, но и подслушивал, о чем велась речь в этих стенах. Я говорю о черном братстве.

– Ты предлагаешь мне стать одним из вас? – Шентор решил потянуть время и постараться придумать выход из этой, весьма неприятной для него ситуации.

– Ну а почему бы и нет? – улыбнулся Джорандо. – Думаю, ты даже не представляешь, что сможешь получить, поступив так.

– Как я смогу сделаться чернокнижником, если не владею даже основами магии? – Шентор чуть опустил кончик меча, сделав вид, что слова горбуна ему интересны.

– Я научу тебя, – сказал Джорандо, махнув рукой. – Не такая уж трудная задача – сделать волшебника из молодого парня. Вот если б тебе было лет тридцать, тогда, наверное, ничего не вышло бы. И, кстати, забудь слово "чернокнижник". Речь идет о том, чтобы стать настоящим магом.

– Черным магом? – уточнил Шентор, продолжая думать, как ему поступить. Единственным стоящим вариантом казалась атака. "В конце концов, как бы страшен ни был Джорандо, он, как и я, состоит из плоти и крови. И у него есть сердце, которое можно попробовать пронзить мечом. Правда, до сердца этого нужно еще дотянуться… ну да это уже второй вопрос".

– Ну разумеется, черным, – кивнул горбун. – Поверь, это куда интереснее, чем, – Джорандо перешел на ернический тон. – защищать идеалы Света.

– Но… зачем мне это? – Шентор опустил клинок еще ниже. – В чем смысл, я имею в виду.

– Власть, – коротко ответил горбатый маг. – Подумай о том, кто ты есть сейчас, и о том, кем можешь стать, открыв свою душу Мраку.

– Что ж, я согласен, – Шентор спрятал меч в ножны. У ног стражника, застонав, заворочался Харнулл.

– Отлично, – горбун переступил через хозяина дома и подошел к Шентору вплотную. – Я должен буду просканировать твое сознание, чтобы узнать, насколько ты честен со мной, – Джорандо склонился над парнем и положил ему на голову ладонь своей правой руки.

"Главное – сделать все быстро и грамотно, – подумал юноша. – Я сотни раз отрабатывал этот удар на тренировках".

Он решил прикончить горбуна одним из секретных приемов, известных только королевской страже. Выхватить меч из ножен и сразу же нанести протыкающий удар. Для этого требовалось действовать необыкновенно быстро. И еще – вывернуть атакующую руку под определенным углом – хоть и всего на доли секунды, но без постоянных тренировок на скорость, ловкость и гибкость суставов исполнить этот смертельный выпад не смог бы и бывалый мечник.

"Сейчас, пока он не понял, о чем я думаю!".

Чинк!

Клинок на треть погрузился в грудь горбуна. Глаза Джорандо померкли. Огромное тело начало заваливаться прямо на Шентора. Тот выпустил рукоять и отскочил назад – выбраться из-под такой туши было бы ох, как непросто!

"Я сделал это! Я победил! – торжествующе думал Шентор. – Теперь нужно связать Харнулла и отвести мастера Я"Ли куда-нибудь, где ему смогут вернуть человеческий облик. Я – герой! Тролль побери, я – настоящий герой!".

– Я – герой! – воскликнул Шентор, воздев руки над головой.

– Не все так просто, – сказал вдруг "мертвый" горбун. Шентор едва не закричал от ужаса.

Падение Джорандо замедлилось и на полпути к полу оборвалось. Вслед за этим горбун с легкостью вернул себе прежнее вертикальное положение. Короткий меч продолжал торчать у него из груди.

"Как простая заноза", – подумал Шентор.

– Ты сделал свой выбор, – проговорил Джорандо. – Братству не нужен жалкий неудачник, успевший меньше, чем за пять минут предать и добро и зло…

"Повернуться и побежать в глубь дома? Выпрыгнуть в окно? Нет. Это удел ничтожных трусов, а мою смелость оценил даже злейший враг. Что ж, умру я тоже достойно".

– Добра я не предавал, – сказал Шентор, скрестив руки на груди.

– Второго шанса все равно не будет, дорогой ты мой храбрец! – с издевкой произнес Джорандо. – Фингирдотт! – горбун направил на Шентора указующий перст левой руки. Стражник не думал о смерти, до которой ему оставалось меньше вдоха. Он смотрел на палец Джорандо и диву давался – как это может быть, чтобы на человеческих пальцах не было ногтей?

Бордовая молния на мгновение соединила руку Джорандо с грудной клеткой юноши. Шентор понял, что его жизни настал конец. Физически ощутил, как разливается по венам ядовитая чернота.

Умирать было очень больно. К счастью, длилось это совсем недолго.

Некоторое время он продолжал видеть смеющегося Джорандо… потирающего ушибленную шею Харнулла… забившегося в угол козла Я'Ли… и собственное мертвое тело на полу.

Потом – полетел вверх, сквозь пыльный чердак, крышу и облака, к вращающемуся над городом сверкающему белому пенистому водовороту, ведущему за край небес. "Удивительно, – подумал Шентор, – как же это я раньше его не замечал?".

Шентора затянуло в воронку и выбросило с другой стороны. Пролетая грань сквозь мирами, бывший стражник крепко зажмурился. Упав же внезапно на твердую землю, распахнул глаза и обиженно выкрикнул:

– Что за тролль?

Вокруг стоял ясный погожий день. Но это было совсем не то место, в котором Шентор рассчитывал оказаться после своей преждевременной, геройской, да к тому ж еще, немножко мученической гибели.

"Что? Не может быть! Где же небесный чертог Богини? Где сама она? Где ее прекрасные белокожие ангелы?".

Вместо этого…

Глава 9

Троица будущих покорителей столицы с инструментами в руках расположилась в гостиной дома Феликса. Два гитариста и присоединившаяся к ним арфистка уже сыграли несколько песен и остались весьма довольны результатом. Им с ходу удалось настроиться друг на друга и найти единый ритм. Все получилось так, будто эти трое играют вместе уже не первый год.

Потом они сделали небольшой перерыв, чтобы перевести дух, выпить фруктовых соков и просто поболтать о жизни. Скольда и Эрис очень интересовало – чем закончился для Феликса вчерашний визит в "Три подковы". Судя по ссадине на щеке толстяка, драка минувшим вечером все-таки состоялась. Но кто вышел из нее победителем? Спрашивать было несколько неудобно, а сам Феликс не сказал на эту тему ни слова.

Первым не выдержал Скольд.

– Феликс, ты, помнится, собирался устроить вчера бучу в "Трех подковах", – сказал он, с самым невинным видом глядя на друга.

– Так я ходил туда, – пожав плечами и зевнув, ответил Феликс. – Как и намеревался, всыпал этим нытикам по первое число. Будут теперь знать, где раки зимуют, – ухмыльнулся здоровяк, выставив перед собой огромные кулаки. Скольд заметил, что кожа на костяшках пальцев правой руки Феликса слегка ободрана.

– Один из них пытался прикрыться табуреткой, – пояснил Феликс, увидев, куда смотрит его приятель. – Это ему нисколько не помогло – вылетел на улицу вместе с обломками своего "щита".

– А ссадина на щеке откуда? – полюбопытствовала Эрис. – Среди них все же нашелся смельчак, рискнувший ввязаться в драку с таким внушительным противником?

– Смельчак-то нашелся, и даже не один, – усмехнулся бард. – Только это не их работа, а моя собственная.

– Как это? – недоуменно спросил Скольд.

– Это когда я врезал кулаком по столу, на который запрыгнул Ганри, – сказал Феликс. – Стол разлетелся на куски, и одна из мелких щепок оцарапала мне щеку. Я, конечно, заплатил потом Фаргусу за причиненный ущерб.

– Ганри не попытался атаковать тебя при помощи магии? – поинтересовался Скольд.

– Нет, – улыбнулся Феликс. – Ганри, конечно, превратился в ужасно скверного типа, но он ведь, все-таки, остался белым магом. Ему ничего не стоило изжарить меня молнией или потоком пламени, но… добрым волшебникам такие вещи запрещены. Единственное, что он мог попытаться сделать, так это наложить на меня какие-нибудь магические оковы. Но этого старый пьяница сделать не успел.

– Неужели ты и его побил? – не слишком одобрительно произнесла Эрис. – Нехорошо как-то. Пожилой человек, все-таки.

– Ну что ты, вовсе нет, – осклабился толстяк. – Я ведь недаром брал с собой лютню. Сразу, как вошел в таверну, разнес стол под Ганри и вызвал с помощью волшебной музыки двух крупных пауков. Они спеленали старика так, что он до самого конца разборки сдирал с себя паутину.

– Ух ты, здорово! – восхищенно воскликнул Скольд.

– В общем-то сам Ганри не так опасен, как его молодые воспитанники, – сказал Феликс, отхлебнув апельсинового сока. – Кто знает, что может взбрести им в головы. А ну как захотят приблизить этот свой "конец света", чтоб он не был так страшен. В общем, собраний этого сброда в "Трех подковах" больше не будет. Я строго-настрого запретил им продолжать это безобразие и пообещал время от времени заглядывать туда с проверкой. Так что, по большому-то счету, это Фаргус должен теперь мне приплачивать, – весело заключил бард. – Давайте-ка сыграем еще что-нибудь из классики, а завтра уже начнем разбирать мои песни.

– Что именно будем играть? – уточнила Эрис. – Я далеко не все мелодии могу исполнить на арфе.

– "Мага Зеркальной долины", – ответил Феликс. – Там довольно простая музыка.

– О, эту я знаю, – обрадовалась девушка.

– Одна из самых популярных, – кивнул бородач. – В Эльнадоре есть места, где частенько кучкуются студенты Магической Академии. А для них эта песня – своего рода гимн, квинтэссенция всей их жизни. Так что я всегда знаю – даже если день не задался, стоит лишь спеть "Мага" на входе в таверну "Кабанье логово", и ночлег с ужином обеспечены. Даже самый бедный из студентов не пройдет мимо барда, поющего эту песню, не бросив хоть какой-нибудь монетки в его шляпу. Ну что, начали? – Феликс ударил по струнам и запел:

Я слышал о маге Зеркальной долины.

Хотел бы увидеться с ним.

Тот край, где уносятся к небу вершины,

Его лишь заботой храним.

Волшебник, чья память обширней, чем вечность,

Чья сила древнее земли,

Живет, чтобы все остальные беспечность

Свою сохранить бы смогли.

Спокойный и светлый хранитель покоя

Живущих с ним рядом людей,

Он знает всех лучше, что это такое -

Терять самых лучших друзей.

Он помнит такое, чего мы не знаем

И вовсе не сможем узнать.

Он может единственным верным ударом

Повергнуть всю черную рать.

– Это ведь, если не ошибаюсь, очень старая песня? – спросил Скольд, сыграв последние ноты.

– Ага, – кивнул Феликс. – Ей больше трех столетий, это уж точно.

– Ничего себе! – присвистнул паренек. – Наверное, это был поистине великий маг, раз даже песню о нем поют по сей день. Я даже про Ингардуса ни одной не слышал. Феликс, ты знаешь что-нибудь об этом волшебнике?

– Да откуда ж? – бард пожал огромными плечами. – К сожалению, история не сохранила для нас даже имени поэта, который сложил эту песню. К тому же, Зеркальная долина, о которой здесь поется, расположена в Ончанде, а это, как ни крути, – другой континент. Так что я действительно не знаю, кем он был, этот маг.

– А вдруг это как раз и был Ингардус? – мечтательно произнес Скольд.

– Как я уже сказал, мне про то ничего не ведомо, – широко улыбнувшись, развел руками Феликс. – Да и какая, в принципе, разница? Хотя, знаешь, среди юных волшебников бытует легенда, что главный герой песни до сих пор жив и не сменил места жительства. Так что, когда у тебя появится достаточно свободного времени, можешь сгонять за океан и пообщаться с ним с глазу на глаз.

– Это была последняя песня? – уточнила девушка.

– Ну да, – сняв с плеча ремешок гитары, Феликс повесил инструмент над кроватью.

– Что ж, до завтра, – Скольд встал и направился к выходу. Юный музыкант заметил, что Эрис не торопится собираться домой. "Вряд ли они намерены продолжить репетицию, – подумал Скольд. – Повезло Феликсу, ничего тут больше не скажешь".

– Да что же это творится, в самом-то деле?! – Шентор в сердцах пнул подкатившийся к ногам шарообразный колючий куст. Вернее сказать – попытался пнуть. Как назло, в этот миг очередной порыв ветра подхватил растение и помчал прочь. Стражник едва не упал, но слава богине, успел схватиться за ближайший каменный уступ.

"Богиня? Вот как раз к ней у меня накопилось немало вопросов, – раздраженно подумал юноша. – Где я? Существует ли вообще то место, куда, по рассказам жрецов, люди должны попадать после смерти? Я ведь умер, тролль побери, а впечатление такое, будто меня всего лишь забросило на другой край света".

Да, на что, на что, а на божественные чертоги окружающий пейзаж нисколько не походил. Бесплодная серая пустыня, а в ней – скалистый каменный лабиринт, по которому Шентор бесплодно блуждал уже несколько часов кряду. Пустыня – но не жаркая и сухая, а отданная во власть злому студеному ветру, который мог вызвать любые эмоции, кроме радости. Плюс к этому – постоянное осознание того, что сам ты – не более чем покойник.

Или все-таки нет?

– А, гори оно все синим пламенем! – Шентор уселся на одиноко лежавший валун и начал тихонько всхлипывать. Вскоре всхлипы эти переросли в самые настоящие рыдания. Но в таком месте, как это, мужественные юноша мог себе такое позволить – стесняться-то было некого.

– Что со мною случилось?! – закричал он после нескольких минут отчаянного плача. – Умер я или нет?!

– Да умер, умер, – раздался вдруг за спиной басовитый, с хрипотцой, голос. – Чего так нервничать по столь ничтожному поводу?

Шентор вздрогнул и спрыгнул с камня. Еще не приземлившись, он развернулся на сто восемьдесят градусов. При этом юноша исхитрился еще и вытереть слезы.

При виде того, кто его испугал, у Шентора глаза полезли на лоб. Правая рука стражника молнией метнулась к поясу и… схватила воздух в сантиметре от пустых ножен. Меч Шентора, в отличие от его одежды и доспеха, остался в Эльнадоре, в доме предателя Харнулла. Остался торчать в груди убитого, но тут же воскресшего чернокнижника Джорандо.

– Не паникуй, – произнес собеседник. – Я не причиню тебе вреда.

– Ага, так я тебе и поверил, – сказал, попятившись, Шентор. – Чтоб демон и не набросился на человека?!

Шентор в первый же миг понял, кто перед ним. Да это и слюнявый деревенский дурачок бы понял: ярко-красная кожа, копыта, хвост, четыре руки, жуткая морда, клыки, рога – да еще и крылья за спиной! Конечно же, стражнику повстречался демон. Да он, судя по следующей сказанной фразе, и не пытался прикинуться кем-то иным.

– Демон – не значит враг, – рассудительно произнесло чудовище. – Да и потом, задумай я на тебя напасть – ты б у меня и взвизгнуть не успел.

– Я не девчонка, чтобы визжать! – оскорбленная гордость заставила Шентора забыть об исходящей от демона опасности – но лишь на один краткий миг. – Значит, не собираешься нападать? – уточнил стражник.

– Не собираюсь, – демон кивнул своей устрашающей головой – впрочем, устрашающими у этого существа были абсолютно все части тела.

– Тогда, может, скажешь, кто ты такой, и откуда взялся? – Шентор слегка расслабился, но покамест предпочитал, чтобы между ним и краснокожим чудовищем оставалась преграда в виде камня.

– Как ты только что совершенно справедливо подметил, я – демон, – на морде грозного собеседника появилось некое подобие улыбки. А зовут меня Бельд-Резен. Что же до второго вопроса, то он был задан некорректно. Я ниоткуда не взялся. Я уже был здесь, когда появился ты.

– Странно, почему же тогда я сразу тебя не заметил? – удивился стражник. – Ты, вроде, не маленький.

– Я был погружен в раздумья, – ответствовал Бельд-Резен. – В такие моменты мы, демоны, уходим в себя настолько, что становимся практически незаметными для окружающих. Ты принял меня за часть этой скалы, – демон постучал своим длинным хвостом по камню за спиной. – А потом твой плач стал настолько назойливым, что мне пришлось отвлечься от размышлений.

– Понятно, – промолвил юноша. – А меня зовут Шентор. Я – стражник из столицы Арлании, Эльнадора. Может, слышал о таком месте.

– Да-да, конечно, – кивнул Бельд-Резен. – Не только слышал, но и бывал там. Совсем недавно общался с вашим архимагом. Он иногда вызывает меня, когда ему не хватает мозгов, чтоб самому разобраться с собственными проблемами.

– Дорнблатт вызывает демонов?! – изумленно воскликнул Шентор. – Не может быть!

– Мне ты этого доказать не сможешь, – ухмыльнулся рогач. – И Дорнблатт, и многие другие маги Схарны частенько ищут помощи у нашей братии. По большей части как раз белые маги – среди чернокнижников мало кто на такое способен.

– Погоди, так значит… вы не злые? – спросил стражник, которому было довольно трудно переварить услышанное.

– Не все, – сказал демон. – Ровно пятьдесят процентов.

– Ага, понятно, – кивнул Шентор. – Злые демоны и добрые демоны. Так же, как и волшебники.

– Не сказал бы, – покачал головой Бельд-Резен. Повисла напряженная пауза. "Дурак я, что ввязался с ним в разговор, – подумал Шентор. – Надо было бежать отсюда без оглядки. Сейчас он скажет: "Злые демоны и очень злые демоны", а после набросится на меня и разорвет на части".

– Те из нас, кто не склонен творить зло, придерживаются нейтральных взглядов на жизнь, – сказал, наконец, Бельд-Резен. – Мы занимаемся собственными делами, не вмешиваясь ни в какие конфликты. За очень редким исключением.

У Шентора, что называется, отлегло от сердца. Но он все же решил окончательно удостовериться в том, что общение именно с этим демоном ничем ему не грозит.

– Ты сказал "мы", – промолвил стражник. – Можно ли из этого сделать вывод, что сам ты – как раз такой демон, который ни во что не вмешивается?

– Ты угадал, приятель, – кивнул рогач. – Вторая смерть подряд тебе не грозит.

– Вторая смерть? – изумился Шентор. – Но разве такое возможно?

– В тонком слое реальности еще не такое возможно, мой юный друг, – сказал демон. – И вторая смерть, и третья, и даже пятидесятая.

– В тонком слое? – юноша огляделся, хотя и знал, что не обнаружит вокруг себя ничего нового. – Так это место – тонкий слой реальности?

– Он самый и есть, – кивнул Бельд-Резен. – Все разумные существа, чья жизнь оборвалась на Схарне, для начала оказываются здесь. А дальше уж как повезет.

– Значит, я все-таки умер, – пробормотал Шентор.

– Уж в этом можешь не сомневаться. Тебя ведь убили, верно?

– Откуда ты знаешь?

– Догадался. Во-первых, ты слишком молод для человека, умершего естественной смертью. А во-вторых – твоя работа была связана с риском. Стражник. Сунул нос не в свое дело, так?

– А ведь и верно, – невесело усмехнулся Шентор. – Да, именно так все и произошло. Меня убил чернокнижник по имени Джорандо. А перед этим я его убил, только он…

– Не так быстро, – прервал его Бельд-Резен. – Вот что, Шентор, давай-ка присядем на этот камень, и ты поведаешь мне обо всех обстоятельствах твоей гибели. Обожаю трагические истории. Они меня ужасно веселят.

Глава 10

Борланд и компания завернули поужинать в трактир под названием "Веселый дракон". "Интересно, – подумал, входя в заведение, Андрей Королев, – упоминания о драконах здесь можно увидеть или услышать повсеместно, а сами эти создания что-то не спешат показываться на глаза. На Земле, конечно, тоже так. Но там, по крайней мере, существует обширная мифология, от которой крылатые ящеры урвали себе изрядный кусок. В местных же летописях мне не попадалось ни единого свидетельства реального существования драконов. Действительно, интересно…".

Землянин был не единственным, у кого возникла такая мысль. Борланд тоже некоторое время разглядывал вывеску, размышляя на ту же тему. Впрочем, Весельчака такие мысли начали посещать еще в Эльнадоре, когда в компании Заффы и Ревенкрофта он пил в таверне "Торба старого дурня" вино под названием "Кровь дракона".

"Драконы могли бы оказаться неплохими союзниками", – подумал вдруг Борланд. Как будто уже завтрашним утром должна была состояться великая битва со всеми силами Мрака разом…

– Ну что ж, – потирая руки, произнес Ревенкрофт, – посмотрим, так ли весел этот дракон, как мы, вам…

– Ты бы не чирикал на каждом углу о том, кто ты таков, – сказал Заффа, положив руку на плечо кровососа.

– А что, вы не вступитесь, если кто-нибудь вознамерится снести мне голову? – рассмеялся вампир. – По-моему, у нас такая мощная бригада, что от любого обидчика клочки по закоулочкам полетят. Ну а если не захотите помочь – я перекинусь в нетопыря и улечу. Решил же ведь приканчивать только негодяев.

– Улетишь? А нам, стало быть, расхлебывать? – усмехнулся эльф.

– Да ладно, – махнул рукой Ревенкрофт. – Людям проще поверить в существование все тех же драконов, чем в то, что за соседним столом может спокойно ужинать вампир. На меня ведь совсем никто не обращает внимания. Обидно даже. Вы разве не замечали?

– Это действительно так, – кивнул Долгонос. – Разве только девки по углам шушукаются чуть сильнее обычного. Но это, думаю, по другому поводу.

– То-то и оно, друзья мои, то-то и оно, – гордо вскинув голову, произнес Ревенкрофт. – Женщины умеют ценить стиль. А нас, нахейросов, смело можно назвать истинными королями оного.

– Не забывай только, от кого вы унаследовали эту черту, – чуть осадил его Индалинэ.

– Что ж, верно, – улыбка Ревенкрофта слегка потускнела. – Эх, если б нас еще и любили так же!

– Для этого стоило бы, наверное, клыки подпилить, – включился в состязание остряков Андрей.

– Давайте, может, зайдем, наконец? – с улыбкой помолвил лидер команды. – Очень уж кушать хочется.

Через десять минут участники отряда возмездия сидели за большим круглым столом в ожидании ужина.

Заффа, бывший среди них главным гурманом, заказал блюдо под названием "Нежное утро" – свежие фрукты и ломтики мяса молодого барашка, зажаренные после длительного вымачивания в персиковом сиропе. Вкушать подобную пищу больше пристало Верхним лесничим – Борланд даже удивился тому, насколько разнообразны вкусы его упитанного друга.

Сам Весельчак хранил верность кулинарным традициям родного Альфенрока – два куска сочной свинины и хрустящий жареный картофель.

Эльф решил отведать перепелов на вертеле и салат, в который, помимо обычных овощей, которые найдешь на каждом деревенском огороде, входили какие-то лесные травки и коренья с мудреными названиями.

Намор Долгонос, самый неприхотливый из шестерых, заказал простую баранью похлебку и яичницу с чесночной колбасой. Впрочем, блюдо, которое пожелал отведать Андрей, было еще менее изысканным. Иномирец пожелал видеть перед собой на столе вареную картошку со сметаной и маринованную морскую рыбу. Откуда ж было знать коренным обитателям Схарны, что землянин ностальгирует по дням, проведенным в гостях у деда, в маленькой кубанской деревне, где редкий вечер проходил без такого лакомства.

Ревенкрофт – по традиции уже – заказал бифштекс с кровью. И еще – немного крови как таковой. Но не в бокале, разумеется – этого не понял бы никто – а поджаренной, с листьями базилика.

Впрочем, вампир уже чувствовал и приближение истинного голода. В ближайшее время он должен был как следует напиться свежей крови. Можно было изловить какое-нибудь животное в лесу. Но этого надолго не хватит – человеческая кровь придала бы ему намного больше сил. Ревенкрофт внимательно смотрел на гомонящих в зале людей – не найдется ли среди них такого, у которого, что называется, на морде будет написано "негодяй"…

Поскольку надвигающуюся ночь путники намеревались провести здесь же, в номерах, можно было позволить себе расслабиться и выпить. Да не легкого вина "Кровь дракона", а чего-нибудь значительно покрепче. Сосуды с напитками появились на столе чуть раньше кушаний, над которыми на кухне уже начали трудиться повара. Небольшой бочонок с пивом для "разогрева", шесть высоких бутылок с красным содержимым, и две поменьше – с крепкими настойками, прозрачной и янтарного цвета. Вечер обещал быть весьма и весьма приятным…

"Это, конечно, не балтийская сельдь под пряным соусом, – подумал Андрей, подцепляя вилкой кусок ароматной рыбы, – но кто, черт возьми, сказал, что балтийская сельдь – лучшее из морских кушаний во всем необозримом множестве миров? А водочка-то местная до чего хороша, – Королев по привычке именовал настойку ее земным названием. – Не так крепка, как менделеевская, конечно, но вкус… ему и Смирнов бы позавидовал!".

Только сейчас Королев осознал, насколько же долго он не был в этой уютной, почти домашней, пахнущей красным вином и жареным мясом обстановке повседневной жизни. И как же можно было просидеть все последние годы в пропитанных книжной пылью стенах Академии? Андрей вспомнил об оставшихся на Земле миллионах фанатов фэнтези, готовых душу продать за один лишь вечер в такой вот придорожной таверне, в компании с эльфом, волшебником, бардом, перевоспитавшимся разбойником или даже с благородным вампиром. Ему ведь выпало великое счастье – увидеть все это воочию и собственными руками прикоснуться к стволам деревьев, растущих в зачарованных лесах.

Внутри команды еще до начала похода было принято решение не болтать почем зря о том, куда и зачем они едут. Так что речь за столом сейчас шла о вещах житейских. Заффа травил байки из жизни волшебников. Борланд делился своими планами по превращению родного поселка в аграрный центр Арлании. Намор Долгонос рассказывал о прежних печалях периода своих злоключений – с высоты прожитых лет ему самому многое казалось смешным… Эльф и вампир лишь изредка вставляли в беседу реплику-другую. Землянин же молчал, с наслаждением слушая разговоры своих товарищей. Андрей очень надеялся, что спутники не вспомнят вдруг о том, что сам он – человек из другого мира, и не накинутся с расспросами о жизни на Земле.

Но вскоре мысли его плавно перетекли в иное русло. Земля и Схарна… Казалось бы, совершенно разные вселенные. Но, очутившись здесь, Андрей очень быстро понял, что знает этот мир получше, чем многие из его коренных обитателей. Ему порой приходилось потратить немало времени, втолковывая Дорнблатту принципы действия некоторых земных устройств, но сам Андрей прекрасно знал, чем гоблин отличается от орка, задолго до того, как впервые встретил живого гоблина. Знал он также и то, в чем состоит разница между генетическим оборотнем и человеком, что обрел способность перекидываться в зверя, воспользовавшись приемами черной магии. И еще множество подобных вещей, ни об одной из которых не услышишь в российской начальной школе…

Откуда он все это знал? Да просто на Земле существовало явление, здорово напоминавшее настоящую научную дисциплину, посвященную изучению волшебных миров.

Литературный жанр под названием фэнтези.

Начавшись, как досужее увлечение профессора Толкиена, он уже в последние годы двадцатого столетия превратился в одну из самых отлаженных и успешных коммерческих машин. До того, как освоить методику астральных путешествий, что позволила ему посетить другие миры, Андрей прочитал огромное количество книг, действие которых разворачивалось в похожих местах. Начав странствовать в астрале, он обнаружил, что большая часть фантастических историй имеет под собой более-менее реальную подоплеку – существовал ряд общих черт, в том или ином виде присутствовавших во многих из тех миров, где успел побывать Андрей.

Схарна же будто являлась квинтэссенцией прекрасно знакомой ему фэнтезийной реальности – несмотря на то, что Андрей давно убедился в том, что кое-где реальность эта вполне объективна, он по старинке продолжал именовать ее так.

Несмотря на то, что рядом за столом сидели существа из плоти и крови – за исключением Ревенкрофта, конечно – Андрея не покидало ощущение легкой неестественности происходящего. Как если бы он не попал в параллельный мир на самом деле, а принимал участие в запредельно реалистичном виртуальном развлечении с расписанными заранее сюжетными ходами и линиями.

"Ну не может такого быть, чтобы во всех без исключения мирах кипели страсти а-ля "Властелин Колец", – думал Королев. – Конечно же, поход "могучей кучки" в дальние и опасные земли с целью уничтожить источник зла – это не что иное, как архетип. Но в том-то и дело все, что таковым он является все для тех же фантастических книг, а не для реальной жизни, где бы она ни протекала!".

От размышлений о сути местного мироздания Королева отвлек вопрос человека, которому предстояло вскоре стать главной местной знаменитостью. Заметив, что темы для интересных бесед у Заффы, Долгоноса, и у него самого исчерпаны, Борланд обратил внимание на остальных спутников. Первым делом, разумеется, – на Андрея, поскольку тот мог поведать много такого, что и во сне не приснилось бы схарнийцам.

– Андрей, а в вашем мире действует такая же система градаций? – вопрос Борланда застал Королева врасплох. Землянин думал совершенно о другом и перестал следить за ходом разговора компаньонов.

– Извини, я тут слегка задумался, – сказал Андрей лидеру отряда. – Не мог бы ты разъяснить мне суть вопроса?

– Без проблем, – улыбнулся Борланд. – Мы говорили о разделении магов на черных и белых. У вас тоже так?

– Не совсем, – произнес землянин после небольшой паузы. – Видите ли, магия на Земле – так называется мой мир, если кто еще не знает, – вовсе не является главной движущей силой жизни общества, как это происходит на Схарне. По крайней мере официально не является.

– Но… разве такое возможно? – изумленно произнес Заффа. Похоже было, что биланец действительно не в силах представить себе подобный мир. Королев внутренне усмехнулся – землянам-то вообразить обратную картину, и поверить в нее было совсем несложно.

– Увы, такова и есть наша реальность, – развел руками Андрей. – У этой ситуации множество причин, и мне, признаться честно, ведомы далеко не все они. К стыду нашему, мы, земляне, далеко не все знаем об истинной истории своей планеты.

– Ну, в этом вы похожи на нас, – успокоил его Борланд. – Я слышал краем уха, как Дорнблатт ворчит о том, что его смущают белые пятна в истории Схарны. Если уж даже мудрейший из наших волшебников не в силах докопаться до истины, то что и говорить обо всех остальных?

– Но ведь на Земле все-таки есть волшебники? – на всякий случай уточнил Заффа.

– Волшебники-то у нас есть, – на этот раз Андрей усмехнулся не только внутренне. – Вот же он я, пью водку, сидя с тобой за одним столом.

– Пьёшь что? – встрепенулся Заффа. Во взглядах остальных спутников тоже вспыхнули искорки интереса. Впервые за все время их общения иномирец произнес совершенно незнакомое схарнийцам слово.

– Водку. Так на Земле называют крепкие напитки навроде этого, – Андрей постучал пальцем по сверкающему янтарем боку бутылки. – Здешние настойки, правда, не дотягивают до водки по крепости. Но вот вкус у них – очень даже ничего.

– Не отвлекайся, Андрей, – взмолился Заффа. – Я тоже очень люблю порассуждать о вкусовых достоинствах яств и напитков. Но сейчас меня – да и наших друзей, я думаю, тоже – интересует то, как обстоит дело с магией на Земле.

– Сейчас расскажу, – произнес Андрей. Улыбка его при этом заметно потускнела. Всем, кроме, пожалуй, Намора, без лишних слов стало ясно, что с магией на Земле дела обстоят не самым лучшим образом.

– Когда-то очень давно, – начал Королев, – волшебство в нашем мире было таким же привычным явлением, как и на землях Схарны. Но было это времена столь древние, что память о них исчезла уже безвозвратно…

– Постой, но откуда, в таком случае, об этом можешь знать ты? – поинтересовался биланец.

– Ах, ну да, с этого, наверное, стоило бы начать, – поправился Королев. – Население нашей планеты уже давно пребывает в раздробленном состоянии. На одном конце линейки находятся те, кто владеет волшебной силой или, по крайней мере, догадывается о ее существовании. На другом – все остальные. От тех людей, что, лежа ночью под одеялом, предаются мечтам о чудесах, до фанатиков, в глазах которых возможность творить эти чудеса является чем-то скверным и противным самой природе человека. И таких, к сожалению, большинство.

– Вот остолопы-то, а! – присвистнул Борланд. – Мне искренне жаль этих несчастных. – Я, хоть и был до недавнего времени далек от этих вещей, даже представить себе не могу, чтоб кто-нибудь так относился к магии!

– А для Земли такой взгляд на вещи давно уже стал нормой, – печально вздохнув, продолжил Андрей. – Трудно даже сказать, насколько давно. Мы ведь не раз меняли свое летоисчисление, отталкиваясь от тех или иных исторических событий. Когда я сделал шаг за пределы родного мира, на Земле был две тысячи восьмой год от… – Королев запнулся. Объяснение сути христианства эльфу и вампиру могло занять слишком много времени, которое он предпочел бы потратить на выпивку и закуску.

– От рождения одного тамошнего пророка, – сказал землянин через несколько секунд. – В общем-то, после его рождения у нас все и начало прокисать. А времена, о которых я говорил в начале, имели место быть гораздо раньше. Сто или сто пятьдесят тысяч лет назад – что-то около того. В мое же время… – договорить Андрей не успел.

– Что ты сказал?! – все пятеро его спутников, как по команде, вскочили со своих мест. Это не могло не привлечь внимания окружающих – множество глаз уставилось со всех сторон на столик, занимаемый "отрядом Дорнблатта". Чревоугодники и выпивохи затаили дыхание в предвкушении крутой заварухи. Ну а что они могли еще подумать, увидев, как пятеро мужиков сгрудились вокруг шестого с криком "Что ты сказал?!".

– Так, парни, давайте-ка поспокойнее, – произнес Борланд, бросив пару взглядов по сторонам. Он первым сел на свое место, подав пример остальным. – И заглушку не мешало бы поставить, – щелкнув пальцами, Весельчак воздвиг над столом невидимый купол, служивший защитой от посторонних ушей. Заффа довольно улыбнулся – все таки, Борланд, действовавший сейчас так уверенно, будто являлся магом с колыбели, еще не так давно делал первые робкие шаги под руководством бывшего лавочника.

– Что вас так взволновало-то, собственно? – спросил Андрей, переводя недоуменный взгляд с одного компаньона на другого.

– Цифра, которую ты назвал, – за всех ответил эльф. – Сто пятьдесят тысяч лет… Это поистине немыслимый срок. Нет, в правдивости твоих слов никто не сомневается, – поспешил заверить Индалинэ, увидев возникшую на лице Андрея недовольную мину. – Просто наш мир еще не достиг и отметки в две тысячи восемь лет.

– Это если брать за отправную точку год, когда освободительные армии окончательно сровняли с землей бастионы дзергов, – уточнил Заффа. – Но ведь и та история, что ему предшествовала, уложится в каких-нибудь пять, ну, от силы, десять веков!

– Каков же, в таком случае, полный возраст земли, Андрей? – полюбопытствовал Борланд.

"Как бы кого из них сейчас инфаркт не хватил", – подумал Королев, наливая себе схарнийской водки.

– Ох, ребятки, – сказал он, взяв рюмку, – лучше вам этого не знать.

– И вот я здесь, – разведя руками, закончил Шентор свой рассказ о ставшем для него фатальным столкновении с Джорандо. – Занятная выходит картина: всего-то несколько часов назад я расхаживал по каменным мостовым арланской столицы, а теперь посреди пустыни рассказываю рогатому демону байку о собственной смерти.

– Бывает и позамысловатее, приятель, – глухо проговорил сидящий рядом Бельд-Резен. – Но ты, в общем-то, прав – такое, как с тобой, не каждый день случается. Даже не каждый год. Горбун-то твой наврал, заявив, что пострадал в столкновении с одним из нас.

– Это я уже знаю, – печально вздохнул Шентор. – Я"Ли рассказал на пути в дом Харнулла.

– А сам тот маг, говоришь, превратился в козла? – задумчиво произнес демон. – Что ж, вот это как раз для меня не ново. Проклятие, правда, очень редкое. Человек, на которого оно наложено, приобретает облик козла всякий раз, как его назовут этим словом. А тот, кто наслал на Адавила это проклятие, был, должно быть, чернокнижником одной из высоких ступеней посвящения. Они вполне способны на такое, когда находятся на пике силы.

– А мог бы ты пролить свет на личность Джорандо? – поинтересовался Шентор. Бывший стражник уже начал постепенно свыкаться с мыслью о том, что он и сам теперь – часть этого причудливого мира, именуемого тонким слоем реальности.

– Забавно, – демон усмехнулся, обнажив свои острые зубы – при виде их у Шентора по спине пробежал неприятный холодок. – Меня, кого принято считать порождением Мрака, просят пролить свет… Знаешь, даже стыдно становится от того, что я не могу этого сделать. Одно лишь можно сказать наверняка – тот, кто назвал себя Джорандо, не принадлежит ни к одной из рас, когда-либо обитавших на Схарне. И к демонам тоже.

– Вот это да, – пробормотал Шентор. – Получается, что он вообще из другого мира?

– Наверное, раз других вариантов нет, – Бельд-Резен пожал своими мощными плечами. За спиной демона зашелестели, колыхнувшись, кожистые крылья. – В последнее время путешественники не столь уж редки.

– Ох, дурак я, что во все это ввязался! – Шентор вцепился пальцами в свои жесткие волосы.

– Да не кори ты себя, – Бельд-Резен простер к нему правое крыло, создав над юношей что-то вроде шатра – как бы по-дружески приобнял. – Подумаешь, умер. Зато теперь ты находишься в куда более интересном месте, нежели Схарна. Здесь, приятель, возможно все. Главное – в нужное время оказаться в нужной точке пространства. Ну, и избегать сомнительных знакомств, конечно.

"Забавно слышать такие речи из уст столь немиловидного собеседника", – подумал Шентор. Следующей мыслью было, что его положение, пожалуй, не столь уж и безнадежно. В конце концов, все могло закончиться вечным сном и бесконечной темнотой вокруг. А вместо этого он открыл для себя новый огромный мир, где, вдобавок, есть, с кем поговорить.

– А об этом месте ты мне расскажешь? – спросил Шентор. – Что такое тонкий слой реальности? Как в нем жить? Маги, должно быть, много об этом знают, но я-то был воином.

– Ваши маги на самом деле знают не больше твоего, – возразил Бельд-Резен. – Никому из них, к примеру, не известно, что тонкий слой существовал задолго до того, как появилась Схарна. Правда, в ту пору здесь все выглядело несколько иначе…

– Ничего себе! – потрясенно выдохнул Шентор. – И ты жил тогда? До того, как возникла планета?

– Ну да, а что здесь особенного? Схарне ведь немногим больше тысячи лет. Я в десятки раз старше вашей планеты, Шентор. Но в окружающем нас с тобой пространстве можно встретить и тех, кто в десятки раз старше, чем я.

– Страшно даже подумать, насколько им все опостылело, – усмехнулся юноша. – Но что же такое сам тонкий слой?

– Часть первородного Хаоса, что некогда заполнял собой все пространство мироздания, – ответствовал Бельд-Резен. – По мере того, как объективная реальность принимала упорядоченные формы, упорядочивался и Хаос. Подобно тому, как планеты вращаются вокруг звезд, а мелкие спутники и всякий космический мусор – вокруг самих планет, крупицы Хаоса соединяются в единую систему вокруг стабильных областей мироздания. Тонкий слой реальности можно назвать астральным двойником Схарны.

– Выходит, он – отдельная планета?

– Да, но ни один астроном не покажет тебе ее на карте звездного неба. Такие миры существуют как бы вне объективной реальности. Той реальности, которая являлась объективной для тебя. Здесь ты – существо из плоти и крови, но вот вернуться на Схарну сможешь лишь в виде духа.

– Значит, все-таки, смогу?! – глаза Шентора загорелись радостным огнем надежды.

– Только в том случае, если кто-то осуществит для тебя ритуал вызова, – покачал головой демон. – А по отношению к умершим людям он практикуется крайне редко.

Шентор приуныл. Ему бы очень хотелось хотя бы на несколько минут вновь очутиться в Эльнадоре, чтоб рассказать кому-нибудь о том, что с ним случилось. Да только кто захочет связываться с ритуалом, о котором гуляет по миру недобрая молва? Вряд ли на это пойдет его мать. А больше-то, в общем, и некому…

– Не стоит печалиться, – сказал демон. – Того, что случилось, ты изменить не сможешь. И никто другой не сможет – ни Дорнблатт, ни я или кто-то из моих сородичей. Разве что богиня Занзара. Да только вот, кого-кого, а эту даму в наших краях давным-давно не видали.

– Кстати, о богине, – Шентор вспомнил, какие мысли одолевали его, когда он только появился в тонком слое реальности. – Я думал, что умерев, как раз ее и встречу. Окажусь в цветущем небесном саду, а не в этой неприветливой пустыне…

– Да еще и в компании с демоном, – вновь плотоядно усмехнулся Бельд-Резен – да разве мог он с такой фактурой усмехнуться как-то иначе? – Насчет подобных мечтаний буду вынужден тебя разочаровать. Сама-то богиня Занзара существует, и она действительно создала недавно – по моим, разумеется, меркам – мир под названием Схарна. Но это вовсе не означает, что богиня все время печется о благополучии своего чада. В наиболее критические моменты она, конечно, появляется на горизонте, – демон выдержал паузу. – Вот только последнее такое пришествие имело место быть более пятисот лет назад.

– А как же небесные чертоги? – в глубине души бывший стражник надеялся, что они все-таки существуют. – Я так много слышал о них. Людям, которые вели праведную жизнь, там должно быть очень хорошо… – Шентор мечтательно закатил глаза.

– Не более чем выдумки ваших жрецов, – молвил Бельд-Резен. – И эти ребята поступают очень правильно, хоть они и обманывают окружающих. Именно таким образом обществу и прививается та самая праведность, о которой ты только что упомянул. Дескать, если ты будешь воровать, убивать и насиловать, то не видать тебе небесных чертогов, как своих ушей. Неплохая была идея. Только в нее вкралась одна недоработка, которая и помешала схарнийцам построить идеальный мир. У Занзары нет антипода, который держал бы наготове котлы с кипящей смолой для всевозможных подлецов. В других мирах такое практикуется, поэтому тамошние религиозные культы благополучно существуют по нескольку тысяч лет.

– Ну, не знаю, – обиженно протянул Шентор. – Вот ты сказал: "не удалось построить идеальный мир". По мне, так там была довольно-таки приличная жизнь.

– Поверь, скоро на Схарне все переменится, – произнес рогач. – И далеко не в лучшую сторону.

– Ты способен заглянуть в будущее?

– Да, как и любой другой из высших демонов. С чего бы, в противном случае, схарнийские маги столь часто обращались к нам за помощью? Вон, пару ваших недель назад ректор Эльнадорской Академии магии интересовался, насколько значимая роль отведена ему в грядущем столкновении…

– Постой-ка. Что это еще за столкновение?

– То, чего волшебники Схарны боятся пуще любой болезни. Осуществление пророчества дзергов.

– Неужели этому суждено случиться?!

– Это уже происходит.

– Богиня Занзара! – выдохнул бывший стражник. И тут же подумал, что от этого выражения стоит, пожалуй, побыстрее отвыкнуть. Если то, что рассказал ему Бельд-Резен – правда, значит, богине просто наплевать, когда ее кто-нибудь славит или призывает на помощь. – Бельд-Резен, но ведь раз ты обладаешь провидческим даром, то должен знать, чем все это закончится.

– Конечно, – хитро прищурившись, кивнул демон. – Я это прекрасно знаю. Но не скажу.

– Почему?

– Видишь ли, у тебя в происходящем ныне тоже есть своя особая роль. Но вот исполнить надлежащим образом ты сможешь, только если не будешь знать, что именно нужно делать. Твоя интуиция должна стать твоим главным оружием, Шентор. Вспомни – именно благодаря ей начался твой путь в тонкий слой реальности.

– О чем это ты? Ах, ну да… Я почувствовал, что появление в Эльнадоре Джорандо нельзя оставлять без внимания. Но, тролль побери, ведь именно из-за этого я и погиб!

– Порою смерть – это только начало, – вставая с камня, промолвил Бельд-Резен. – Идем. Я покажу тебе место, где ты сможешь пожить до того, как начнутся основные события.

"Демон сказал покойнику: "Я покажу, где ты сможешь пожить", – Шентор соскочил с валуна на песок и потянулся, с удовлетворением отметив, что чувствует себя вполне живым и здоровым, разве только немного проголодавшимся. – Определенно, здесь гораздо интереснее, чем даже на службе у короля Арлании!".

Глава 11

Несмотря на более чем тревожное ощущение, не покидавшее его с прошлой ночи, архимаг Дорнблатт продолжал свои исторические исследования. То, что происходило в Эльнадоре в течение последних суток, было, конечно, очень неприятным, но ректор Академии не считал это достаточной причиной для того, чтобы отвлекаться от дела, за которое уже взялся.

Причина волнения, что неожиданно охватило всех городских волшебников – у многих оно граничило с паническим ужасом – так и осталась неустановленной. Никто из магов, включая самого Дорнблатта, не сумел выяснить, что же могло случиться такого, после чего даже проплывающие над городом облака стали казаться владеющим Силой клочьями ядовитого тумана…

Бороться с тревогой было непросто, но Дорнблатту все же удавалось игнорировать ее и гнать от себя прочь мрачные мысли. Периодически он, конечно, отрывался от разложенных на столе бумаг и долгие минуты смотрел в окно – точно пытался поймать глаза ужасного врага, что подобрался уже совсем близко. Но ничего подобного старый маг, разумеется, не наблюдал.

"В конце концов, по улицам Эльнадора не струятся потоки крови, а под окнами Академии не слышно рычания оборотней и шипения василисков, – думал ректор, вновь склоняясь над манускриптами. – Нечто весьма дурное произошло в городе – уж в этом сомневаться не приходится. Но, раз уж это до сих пор не вызвало никаких последствий, то, наверное, и дальше не стоит особенно беспокоиться. А этот кошмарный морок скоро рассеется сам собой".

Дорнблатт очень надеялся, что именно так и будет, и что паника, возникшая среди магов столицы, никак не связана с воскрешением Тергон-Газида. Ведь если это не так – значит, дзерг, возможно, уже в Эльнадоре!

Нынешним вечером архимаг искал в старинных книгах и свитках не заклинания против дзергов, а информацию о человеке по имени Кин. Об этом волшебнике ему перед отъездом поведал Борланд. Кин явился Весельчаку во сне, но бывший разбойник был готов поклясться, что сон тот являлся таковым лишь наполовину. Дорнблатту такое в диковинку не было – техникой совмещения реальности и сна ректор и сам владел в совершенстве. Другое дело, что освоить ее было дано лишь очень опытным магам, прожившим больше ста лет. Дорнблатт, посвятивший всю свою долгую жизнь изучению истории, теории и практики магического искусства, полагал, что знает на Хайласте всех, кого можно было бы назвать доками по этой части. Если не лично – многие ведь уже давно скончались – то, по крайней мере, поименно.

Однако ж, ни разу за свои триста пятьдесят три года не слышал он о могущественном волшебнике, которого звали бы Кин…

Первоначально, едва услышав о нем от Борланда, Дорнблатт решил, что маг этот обитает где-нибудь на другом континенте, развлекаясь на досуге проникновением в сны обитателей Хайласта. Но чуть погодя ректор Академии вспомнил, что это простенькое имя, больше подходившее какому-нибудь багбиру, нежели человеческому магу, где-то уже попадалось ему прежде. Всего одно мимолетное упоминание. И без прямого указания на то, что этот самый Кин вообще является магом. Потому-то Дорнблатт и не вспомнил об этом сразу.

Документ, в котором архимаг видел некогда это имя, относился к той части библиотечного архива Академии, где хранились свидетельства, имевшие отношение к Диким землям и их былым хозяевам – Падшим лордам. То был один из самых загадочных и мрачных периодов в истории континента, не затронувший, впрочем, никого, кроме самих лордов и тех, кто оказался рядом с ними в ту роковую ночь, когда южное побережье Арлании начало свой путь к превращению в страшный гибельный край под названием Дикие земли…

Дорнблатт попросил смотрителя архива – старого гоблина по имени Зук – принести ему все материалы, имевшие касательство к истории Падших лордов. Собрать их было совсем несложно – в Эльнадор попало совсем немного таких бумаг. Большая часть документов и артефактов, принадлежавших Падшим, по сей день лежала где-то в развалинах их некогда грозных дворцов. Что-то было расхищено отчаянными кладоискателями, среди которых, вне всяких сомнений, присутствовало немало чернокнижников. Кто же еще будет рисковать жизнью в проклятых руинах не ради золота, серебра и драгоценных камней, а с целью заполучить полуистлевшие древние рукописи?

Зук принес архимагу небольшую стопку книг и тетрадей, да еще несколько пергаментных свитков. Уже через полчаса Дорнблатт отыскал среди них тот самый документ, где он когда-то встречал упоминание о таинственном Кине.

Дневник Красавчика Зильбера – Падшего лорда, чей замок стоял ближе всего к границе с безопасными территориями. "Потому, наверное, дневник и попал сюда, – подумал ректор, открывая древнюю тетрадь. – Столичные гонцы не рискнули забраться в глубь Диких земель. Они ведь были простыми рейнджерами, а не волшебниками. Вряд ли выжили бы, очутившись в эпицентре мясорубки, которую в ту пору являло собой Южное побережье…".

Бегло пролистав дневник Зильбера, Дорнблатт добрался до последней страницы. Именно там, как ему казалось, шла речь о Кине. Цепкий взор старого волшебника заскользил по строчкам, выведенным изящным каллиграфическим почерком аристократа…

"15 мая 623 года

Сегодня – решающий день. Точнее – решающая ночь, если уж быть пунктуальным, как это подобает отпрыску знатного дворянского рода. О, да, именно сегодня, с наступлением полуночи, мы проведем заключительную часть Ритуала и обретем, наконец, могущество и власть, о которых все это время говорил Мастер. Все, о чем только можно мечтать, станет нашим. Все это – и даже намного больше. Жаль, что королем Арлании должен будет стать Джетро – я ведь тоже мастерски исполнил бы эту роль. Впрочем, у меня имеются кое-какие планы относительно Джетро. Но… такие вещи бумаге лучше не доверять – стерпеть-то она стерпит, но может при случае и разболтать кому-нибудь постороннему. Лучше сейчас сосредоточиться на подготовке к Ритуалу…"

"Любители черной магии могут казаться сплоченными, пока идут к своей цели, но стоит им ее достигнуть – сразу перегрызут друг друга, подобно шелудивым шакалам", – с усмешкой подумал Дорнблатт и продолжил читать:

"Единственное, что смущает меня – так это Кольца Одержимости. Я не уверен, что они сработают именно так, как говорил Кин. А что, если души тех, кого мы намерены воскресить, займут после Ритуала наши собственные тела?

Нет. Учитывая прежний опыт, не стоит, наверное, ни в чем сомневаться. Мастеру можно доверять. Он дал нам все, чем мы владеем сейчас. И может дать неизмеримо больше".

"Так вот оно, что! – Дорнблатт отложил дневник Падшего лорда в сторонку. – Выходит, Кин и был тем самым черным магом, что подтолкнул аристократов южного побережья к черте, ступив за которую они и стали Падшими лордами. И к последующему краху тоже…".

Стоило сопоставить имя и слово "Мастер", как все становилось на свои места. Речь явно шла об одном и том же человеке. Дорнблатт, хоть он и видел эту тетрадь раньше, не придавал этому факту значения. Просто потому, что трагедия Южного побережья имела место быть задолго до его рождения и сегодня могла представлять разве что исторический интерес. Однако, в контексте событий последних месяцев, даже эти послания из прошлого приобретали предельно мрачный оттенок. "Борланд едет в Дикие земли. А там, помимо Тергон-Газида и Лангмара с компанией, его поджидает еще и Кин. Он пытался выйти на связь с Весельчаком даже прежде того, как парень узнал о своем предназначении. Зачем? Вероятнее всего, Кин, кем бы он ни был сейчас – живым человеком, личем, или же просто блуждающим духом – преследовал какие-то собственные интересы. Явно отличные от интересов Мрака – будь Кин заодно с Лангмаром, он непременно постарался бы погубить Борланда.

Неужели на схарнийские просторы выходит некая третья сила? – Дорнблатт поднялся из-за стола и начал прохаживаться по кабинету. – Свет и Мрак больше не одиноки в своем извечном стремлении властвовать над миром? Возможно. Однако, памятуя о том, чем занимались под руководством Кина Падшие лорды, я не отнес бы этого персонажа к числу союзников…".

Будущие спасители цивилизации тем временем так увлеклись рассказом Андрея Королева о мытарствах земных волшебников, что даже забыли о стоящих на столе блюдах и бутылках.

– Самые мудрые и дальновидные из наших чародеев быстро смекнули, чем это, скорее всего, закончится, и ушли в глубокое подполье, – Андрей повествовал сейчас о временах Инквизиции. – Но очень много было и таких, кто продолжал открыто использовать Силу, не опасаясь возможных последствий. Эти маги и волшебницы полагали, что соседи не выдадут их инквизиторам, помня об оказанных прежде услугах. Надежды оказались напрасными. Все, кто не захотел или не успел покинуть человеческие поселения, были тогда уничтожены.

– Какая жестокость! – воскликнул Заффа. – Невероятная и бессмысленная жестокость!

– О, да, – кивнул Королев. – Травля была еще более масштабной, поскольку гораздо больше, чем настоящих волшебников, инквизиторы погубили самых обычных людей, оклеветанных своими недругами. Достаточно было сказать кому надо, что твой сосед умеет управлять погодой или разговаривать с животными, и через полчаса беднягу уже волокли в кутузку. А там он под пытками с радостью признавался в любых преступлениях – лишь бы остановить боль. Пострадать могли даже те, кто просто держал у себя черных кошек.

Заффа ничего не сказал, а лишь сокрушенно покачал головой.

– Что именно они делали с людьми в своих застенках? – глухо проговорил Борланд.

– Ты действительно хочешь это узнать? – Андрей внимательно посмотрел на лидера отряда. Весельчак кивнул.

– Что ж, я расскажу, – пожал плечами землянин. – Только сразу предупреждаю – это не для слабонервных.

– А мы и не из таких, – хмыкнул Борланд. – Валяй.

– У инквизиторов был огромный арсенал способов заставить человека сознаться в чем угодно, – начал Андрей. – Я не уверен, что даже городской палач Эльнадора знает все из этих приемов. Чаще всего подозреваемых в колдовстве истязали раскаленным железом. Если это не помогало, в ход шли методы посерьезнее. Палачи вырывали жертвам ногти. Растягивали узников на дыбах, выворачивали суставы. Сдирали кожу. Заставляли подследственного пить воду до тех пор, пока у него не начинал раздуваться живот…

– Все, замолчи, – кто-то из спутников дернул Андрея за локоть. – Меня сейчас стошнит.

Посмотрев на говорившего, русский маг с удивлением обнаружил, что это был Ревенкрофт. Андрею даже показалось, что вампир стал еще бледнее, чем всегда.

– Людская жестокость шокировала даже вампира, – с мрачным сарказмом констатировал Борланд. – Теперь понятно, почему маги Земли предпочли отказаться от участия в общественной жизни своего мира. Поражает меня другое. Эти священники… вряд ли я смогу выговорить их название – они ведь считали себя защитниками идеалов добра, верно?

– Ну да, – кивнул Королев. – Они, ничего и никого не стесняясь, провозгласили себя истиной в последней инстанции, властелинами человеческих душ, наделенными абсолютным правом казнить и миловать. Только что-то не припомню я, чтоб хотя бы один человек был ими помилован, – невесело усмехнулся Андрей.

– Когда я был разбойником, мне иногда приходилось добывать информацию, которую пленники не желали сообщить добровольно, – сказал Борланд. – Но я просто бил этих людей. Кулаком под дых. Как правило, трех-четырех ударов хватало. Так было честно. Эти же… Они вели себя как самые настоящие чернокнижники. Точно хотели скопить как можно больше волшебной силы, мучая всех этих магов и людей.

– Но ведь маги могли дать отпор! – не выдержал Заффа. – Могли собраться вместе и нанести удар по своим врагам! Да они бы камня на камне не оставили от этой, как ее… Церкви!

– Действительно, почему такого не случилось? – поинтересовался Индалинэ.

– А почему маги Схарны до сих пор не взяли под свой контроль все здешнее мироздание? – вопросом на вопрос ответил землянин. – Те волшебники, в отличие от инквизиторов, не считали себя носителями добра и справедливости, но являлись таковыми на самом деле. Разве могли они развязать войну с половиной человечества, зная заранее, чем она закончится? Не могли. Единственное, что им оставалось – так это помогать тем, кто решил остаться в человеческих городах и селах. Тем, кто надеялся на то, чем большинство людей, к сожалению, в полной мере не обладает – на человечность. Вовсе не обязательно было творить зло, чтобы пасть жертвой молвы, за которой следовала инквизиторская расправа. В глазах искоренителей, а чуть позже – и всех остальных, злодеями были и белые маги, и черные, и темные со светлыми тоже…

– Четыре категории? – Заффа удивленно вскинул брови. – Ну, с белыми и черными все ясно. А темные и светлые – это что-то новенькое. Разъясни, будь любезен.

Андрей покачал головой.

– Ты ошибаешься, полагая, что тебе все ясно насчет белых и черных, – сказал он. – Да, черные маги Земли, как и схарнийские, являются адептами зла. Но еще большими негодяями я бы назвал наших белых…

– Трудно, должно быть, жить там, где негодяй сидит на негодяе, – иронично произнес Борланд.

– Очень сложно, – согласился Королев. – Даже если ты – маг. Людям приходится гораздо тяжелее.

– И все же, кто такие светлые и темные? – любопытство бородатого биланца было сегодня неиссякаемым.

– Со светлыми все очень просто, – сказал Андрей. – Это земной аналог белых магов Схарны – борцов со злом, вершителей добрых дел. Разница состоит лишь в том, что на Земле маги не столь активно помогают людям – неважно, бескорыстно или за плату. Что же касается темных… – Королев на несколько секунд замолчал. – Тут, пожалуй, будет посложнее. Давайте-ка выпьем, а потом я постараюсь найти нужные слова.

Немощный старик с редкими сальными волосами и растрепанной бородой лежал на давно не стиранной постели, глядя в потолок пустыми, ничего не выражающими глазами. На прикроватной тумбочке стояла тарелка с недоеденным куском мяса – судя по запаху, он уже начал протухать – и засохшим ломтем черного хлеба. Над отвратительным "натюрмортом", жужжа, роились мухи.

Случись вы в этой комнате, вам и в голову бы не пришло, что некогда ее жалкий обитатель по праву носил звание самого могущественного волшебника в Биланском герцогстве.

Тем не менее, так оно и было. Маг по имени Ганри, много лет назад с отличием окончивший столичную Академию, еще не так давно считался во владениях Фирена самым блестящим специалистом в области боевой магии.

Его стихией был огонь. И, поскольку уж реальных боев в жизни городских волшебников не было и в обозримом будущем не предвиделось, Ганри использовал страшные губительные заклятия в мирных целях. Весьма успешно использовал.

Он зарабатывал на жизнь, устраивая масштабные "огненные потехи" в Билане и других городах герцогства. Ганри превращал в развлечение то, что было предназначено для убийства – правда, прежде, чем начать этим заниматься, он разработал методику, позволяющую сделать номера безопасными для зрителей. Серебристые фейерверки и стаи прекрасных малиновых птиц, битвы огненных великанов, драконы и фениксы – вот чем был знаменит волшебник Ганри, вот за что его когда-то любили.

Стремительное падение, всего за несколько месяцев превратившее мага в старую развалину, началось в январе нынешнего года, когда Ганри впервые задумался о том, что заслуживает гораздо большего, чем имеет.

Нет, денег-то ему хватало с лихвой. Огненное шоу неизменно пользовалось огромной популярностью. К тому же, в Биланском герцогстве у Ганри практически не было конкурентов. Местные маги считали таких, как он, предателями идеалов, променявшими бескорыстное стремление к новым знаниям на тугую мошну. Не то что бы коллеги сторонились Ганри и не подавали ему руки при встрече. Но никому из них и в голову бы не пришло заниматься тем же, чем и он.

Горькие думы, что начали в определенный момент одолевать Ганри, были характерны для очень многих магов – но мало кто из них следовал за звучащим в запретных мечтаниях голосом.

Он возжелал власти.

Ведь это же так просто – явиться однажды в замок к герцогу, который ни бельмеса не смыслит в магии и не сумеет себя защитить. А после – угрозами или пытками заставить его отречься от власти и передать ее Ганри. А можно – и это было бы лучше всего – править краем из-за спины Фирена, став этаким "теневым герцогом". Плетя интриги, расширять свои владения вплоть до тех пор, пока под его пятой не окажется вся Арлания.

И это линь для начала…

Вот только осуществить эти дерзкие планы кое-что серьезно мешало. Запрет на использование волшебной энергии в дурных целях был вбит в сознание Ганри слишком крепко. Биланец готов был стать магом-отсупником, он страстно желал этого, но… никогда не смог бы сделать решающий шаг. Это противоречие разрывало волшебника на куски. Огонь, пылавший в его груди, был во сто крат сильнее того пламени, которое Ганри мог исторгнуть из своих ладоней и глаз. В приступах бессильной ярости маг скрипел зубами так сильно, что те в конце концов начали крошиться. Ганри очень просто мог бы восстановить их, но… почему-то не стал этого делать. Бушевавший под крышкой черепа ураган диких мыслей мешал ему сосредоточиться на чем-то другом, включая собственное здоровье и элементарную гигиену.

С начала текущего года во внешнем облике Ганри произошли значительные перемены. Из крепкого и цветущего пожилого мужчины маг превратился в того самого гнусного дряхлого старикана, что валялся сейчас в обветшавшей комнатушке, вдыхая "аромат" тухлого мяса. Пытаясь загасить терзавшую его жажду при помощи вина и эля, Ганри стал алкоголиком. Сбережения, которые он сделал за долгие годы выступлений, стремительно таяли. Всякий, кто хоть что-нибудь понимает в жизни, при взгляде на бывшего народного кумира сказал бы: для этого парня уже все кончено. Да что там – все чаще именно так думал и сам Ганри…

Как ни странно, именно упадочническое настроение и помогло ему в итоге обзавестись какой-никакой, но властью. Для начала – властью над умами нескольких посетителей таверны "Три подковы", на посиделки в которой у волшебника покамест хватало средств. После трех бутылок крепкого вина у Ганри развязывался язык, и маг начинал проповедовать о грядущем конце времен. Сам того не желая, опустившийся маг попал в самую точку – приблизительно в то же время Билана переживала неприятности, связанные с Кладбищем криков. Город оказался во власти страха, и на этом фоне "откровения" Ганри, содержание которых он сам наутро помнил в лучшем случае наполовину, нашли не так уж мало приверженцев, которые не отвернулись от "учителя" и после того, как в Билане вновь воцарился порядок.

Но дни относительного везения продлились недолго. Ганри еще только прикидывал, какие дивиденды может принести ему наличие этой маленькой армии учеников, когда громила-бард Феликс положил конец собраниям в "Трех подковах". После того, что устроил там этот толстяк, никто из любителей трепотни Ганри, уж верно, до конца жизни не переступит порог заведения Фаргуса. Да и домой к волшебнику его бывшие слушатели не пойдут – слишком уж сильно Феликс их перепугал.

Жаль. Очень жаль. Могло бы выйти что-нибудь путное с теми парнями.

Но вот она – очередная странность. Позорное фиаско в "Трех подковах" заставило Ганри сбросить с глаз пелену ядовитого дурмана, с которой он жил все последние месяцы. Посмотрев на себя трезвыми глазами, волшебник ужаснулся. Он даже едва не наложил на себя руки, поняв, во что превратилась его несчастная жизнь.

"Надо что-то менять, – лихорадочно думал Ганри, ворочаясь на кровати. – Возможно, что сейчас уже слишком поздно, но я должен хотя бы попытаться".

Через полчаса таких размышлений Ганри решил, что может попробовать устроиться придворным магом к Фирену. Раньше в замке не было такой должности, но после того, как начались нездоровые волнения на Кладбище криков, она появилась и в настоящее время была вакантна. Предыдущий придворный маг, выполнив свою работу, покинул город, а герцог, обжегшись на молоке, стал дуть на воду и сохранил штатную единицу.

"Я должен быть там, в замке, – глаза волшебника наполнились влагой. – Пусть не на месте герцога, пускай он даже не станет моей марионеткой. Но я должен быть там, а не здесь", – оглядев свою спальню, Ганри содрогнулся от омерзения. "Да, каково на дому, таково и самому". Соскочив с кровати с невероятной для его физической кондиции прытью, волшебник выкрикнул заклинание. Вырвавшийся из его правой ладони поток огня испепелил и мух, и тарелку с испорченной едой, и рассохшуюся старую тумбочку. "Вот так-то, – победно подумал Ганри. – Теперь нужно привести в порядок себя самого. В конце-то концов, мне всего лишь пятьдесят пять лет. Для магов в этом возрасте все только начинается!".

Глава 12

Сидя в роще на берегу волшебного пруда, хранители Даргор и Лой беседовали о том, какой должна быть дальнейшая деятельность их организации.

– Знаешь, Лой, мне все чаще кажется, что с недавних пор в существовании Дома нет особого смысла, – сказал Даргор, умиротворенно глядя на воду. Магу вовсе не было приятно произносить эти слова, но место, в котором сейчас находились хранители, имело особый энергетический фон, не позволявший эмоциям одержать верх над разумом. Даже человек, который, возвращаясь с войны, был застигнут в пути ураганом, обрел душевное равновесие, побыв здесь всего несколько минут.

– Почему? – находись волшебница хоть метрах в пяти от пруда, она возмутилась бы. Но сейчас Лой тоже была расслаблена и спокойна.

– Понимаешь, Дом хранителей изначально был создан Ангусом в пику позиции Совета магов и Дорнблатта лично, – пояснил свою мысль Даргор. – Учитель тренировал нас для борьбы с чернокнижниками, потому что видел – официальная магическая верхушка полностью игнорирует эту проблему.

– Понятно, к чему ты клонишь, – кивнула женщина. – Теперь-то ведь все иначе.

– Ну да, – Даргор поднял с берега камешек и запустил его в воду. – После того, что случилось в Зейноне, архимаг взял все подозрительные движения под особый контроль. А Дорнблатт есть Дорнблатт – в его распоряжении находятся практически все ресурсы страны. Что можем сделать мы, сидя здесь, вдали от мест основных событий? Высшие иерархи черного братства сбежали на Южное побережье, и ректор уже готовит удар по их убежищу, – эту информацию Даргор получил от темного эльфа Танариса.

– Поэтому ты предлагаешь распустить Дом хранителей? – спросила Лой. – Что ж, решать, конечно, тебе, ты ведь у нас теперь главный, – на недавнем собрании маги Дома единогласно избрали Даргора своим предводителем. – Но на мой взгляд, нам лучше присоединиться к войскам архимага. Не хочу, чтоб уникальные навыки, которые дал нам Учитель, пропадали почем зря в деревенской глуши.

– Присоединиться? Но как? Просто постучаться к нему в волшебное Зеркало и попроситься?

– Ну а почему бы и нет? – пожала плечами Лой. – Как говорят темные эльфы, попытка – не пытка.

Даргор улыбнулся, но тут же вдруг помрачнел.

– Ого! – произнес он. – Ты чувствуешь?

– Да, – кивнула Лой, прижав к вискам ладони. – Но что это, тролль побери?

Неприятное свербящее ощущение, возникшее в головах обоих хранителей, свидетельствовало о появлении поблизости источника негативной энергии. Учитывая то, каким образом покойный Ангус настроил некогда ауры своих учеников, источник этот, вероятнее всего, являлся живым существом.

– Не знаю, – промолвил Даргор. – Не похоже на чернокнижников.

– Нужно взглянуть на орбы, – сказала Лой, вставая со скамейки.

Через несколько минут оба вошли внутрь жилого комплекса. Прочие маги Дома были всполошены – они чувствовали то же самое, что и лидеры. Все расставленные по дому волшебные шары светились недобрым светом.

Но не черным.

– Что же это может быть? – произнесла Лой, склонившись над ближайшим орбом.

Внутри шара пульсировал заложенный в него некогда сгусток магической энергии. На сей раз он приобрел ядовито-зеленый, с редкими красными прожилками, цвет.

– Понятия не имею, – молвил Даргор. – Это не чернокнижник и не дзерг. Возможно, прорыв из Иномирья. Или из тонкого слоя реальности. Оттуда что угодно может выползти.

– Демон? – вздрогнула Лой. – Что же нам делать?

– Нужно идти туда, пока он не разгулялся, – решительно сказал глава Дома. – Сейчас попробую определить место прорыва.

Но сделать этого Даргор не успел. Все магические шары разом обрели свой привычный, нежно-голубой цвет. Ментальное давление на головы волшебников тоже прекратилось.

– Что это значит? – недоуменно произнес один из молодых магов.

– Он ушел, – сказала Лой. – Пришелец и пятнадцати минут не пробыл на арланской земле. Но не факт, что он убрался навсегда. Вот видишь, – женщина повернулась к Даргору, – работа для нас всегда найдется.

В лесу близ Биланы трое мужчин готовили себе ужин, сидя у потрескивающего костра. Лица их были злобными и угрюмыми. Что ж, обстоятельства к тому располагали.

Еще совсем недавно эти люди могли позволить себе пировать в лучших заведениях города. Не каждый день, конечно – иногда им, как и многим другим гражданам, приходилось довольствоваться простой и грубой пищей, купленной на задворках биланского базара. Но всякий раз, когда троице уличных грабителей, именовавших свою бригаду "Веселыми Лезвиями", улыбалась удача, Эйб, Гаргон и Тригс отправлялись в "Кирку и кувалду" или в "Три подковы", чтоб насладиться изысканными яствами и веселящим питьем.

Так в последнее время бывало довольно часто – ведь в крупном городе, охваченном смутой, всегда найдутся подходящие жертвы. Но вот Фортуна изменила "Веселым Лезвиям" – нет, не изменила даже, а элементарно сделала ребятам ручкой и отправилась на поиски новых спутников. Видать, окончательно надоел этой капризной даме бородавчатый нос Гаргона…

Так что теперь эти прощелыги, мнившие себя некогда королями ночной Биланы, были презренными изгнанниками, коротавшими свои дни и ночи под открытым небом. А основу их рациона составляли ныне гнусные землеройки, охотиться на которых наловчился Тригс.

Это ж надо было нарваться на того распроклятого эльфа…

Именно остроухий гость из Кандарского леса поставил два с лишним месяца назад жирную точку в истории "Веселых Лезвий". Производивший впечатление хлипкого и слабосильного существа, эльф неожиданно оказался настоящим монстром рукопашного боя. Он с легкостью обезоружил всех троих бандитов, после чего препоручил их заботам городских менторов. Преступная троица очутилась в тюрьме, но долго там не задержалась. Кандарский эльф вскоре покинул город, не став принимать больше никакого участия в судьбе напавших на него – впрочем, в той ситуации они были, скорее, потерпевшими1. Но Эйб, Гаргон и Тригс напрасно надеялись на скорое освобождение. В биланский штаб Лиги Справедливости один за другим являлись граждане, которых "Веселые Лезвия" ограбили прежде. Заявлений накопилось достаточно, чтоб прописать парней за решеткой еще лет на пять. В том случае, конечно, если бы они не сумели возместить причиненного ущерба. А чтобы сделать это, Эйб, Гаргон и Тригс были вынуждены продать свои дома и почти все прочее имущество. Так они получили свободу, потеряв при этом все, чем владели.

Их прогнали даже из тюрьмы, всыпав напоследок каждому по десять плетей. И строго-настрого запретили когда-либо вновь появляться на улицах Биланы. Вот уже третью неделю бывшие герои темных переулков скитались по окрестным лесам, дрожа по ночам от холода и питаясь тем немногим, что им удавалось откопать или изловить.

Будь сейчас лето, такая жизнь не доставила бы им особенных неудобств. Но над Арланией владычествовала осень. А вслед за ней на землю неизбежно должны были обрушиться зимние заморозки. Так что облажавшиеся лиходеи с каждым днем чувствовали себя все менее уютно.

В настоящий момент они готовились в очередной раз наполнить свои многострадальные желудки жестким мясом землероек, поджаривая тушки зверьков над пламенем костра. Настроение у всех троих было прескверным.

– Что же мы будем делать дальше, Эйб? – полюбопытствовал Тригс, поворачивая вертела. – Погода день ото дня становится хуже. Мы скоро не сможем больше спать на полянах или в оврагах. Нужно копать землянку или строить шалаши.

– Это спасет от холода, но не от голода, – сказал главарь. – Паршивые землеройки вот-вот залягут в спячку. Грибов и ягод в лесах уже не осталось. Пройдет еще недели две, и нам вовсе нечем станет питаться. Мы ведь умеем охотиться только на кошельки городских ротозеев, а не на диких оленей и кабанов.

– Так почему бы нам не продолжить заниматься тем же самым? – предложил Гаргон. – Разве мы перестали быть бандитами, когда ушли из города? Давайте же возобновим грабежи, переквалифицировавшись в лесных разбойников! Да мы таких дел сможем наворотить! – громила сжал пудовые кулаки и потряс ими над огнем.

– Втроем – не сможем, – возразил Эйб. – Это ж совсем другое дело, чем то, которым мы занимались в городе. Мы ведь даже не убили никого – на простых угрозах выезжали. С бродячими торговцами так не выйдет. Они же путешествуют не одни, а с наемной охраной, с которой придется драться. И драться насмерть. Куда и лезть троим супротив целого отряда хорошо обученных и вооруженных воинов? Я слыхивал о команде Борланда – эти ребята многих купцов неслабо потрепали. Но их в банде человек тридцать, а то и больше. Так что, если мы хотим чего-нибудь подобного, нужно найти Борланда и присоединиться к нему.

– А пока будем ровно сидеть на задницах и жрать вонючих землероек, – недовольно пробурчал Тригс. – Где его искать, твоего Борланда? Он ведь, поди, на одном месте долго не задерживается. Что, ждать пока сам на нас выскочит? – никто из невезучих бандитов не подозревал, разумеется, что упомянутый предводитель грозной разбойничьей шайки не так давно находился от них на расстоянии вытянутой руки. – Да и возьмет ли он нас к себе? А ну, как весть о нашем позоре уже по всей Арлании разлетелась? Эки удальцы – втроем с остроухим отродьем справиться не смогли!

– Что вы от меня-то хотите, я не пойму? – Эйб бросил на подельников сердитый взгляд.

– Эйб, ты ведь у нас вроде как того… главный, – пробасил Гаргон.

– Ну да, – длинноволосый блондин холодно посмотрел на здоровяка. – И что с того?

– А то, что не соответствуешь ты этой роли! – в сердцах воскликнул Тригс. – Похоже, совсем не думаешь, как нам выпутываться. А когда мы с Гаргоном что-то предлагаем, сразу говоришь, что из этого ничего не выйдет. Я, мол, главный над вами! Мне, мол, виднее!

– Я думаю, – совершенно спокойно произнес Эйб. – Просто пока еще не придумал. Как там еда, готова?

– Готова, – буркнул Тригс. – Налетай, братва! – скитальцы вяло потянулись к вертелам с жестким невкусным мясом.

Эйб не возмущался претензиям Тригса и Гаргона по той простой причине, что вовсе и не стремился сохранять лидерство над этими двумя. В городе, до провала, сотрудничество было взаимовыгодным. Эйб умел хорошо выбирать места для засад. Тригс заманивал туда простаков. Гаргон же был незаменим в тех случаях, когда "Веселым Лезвиям" попадался кто покрепче да поноровистее. Сейчас же Эйб не видел никакого смысла в том, чтобы и дальше действовать сообща. Прежняя жизнь закончилась, а в новой никто из них не имеет выгоды от того, что рядом пасутся еще и два былых подельника. Гораздо проще было бы каждому двинуться дальше по собственному пути. Сам Эйб именно так и намеревался поступить. Ставить об этом в известность Гаргона и Тригса он, правда, пока не спешил – могли ведь и пришить, посчитав предателем. А могли просто продолжить таскаться за ним повсюду, скуля о том, как же несладко им приходится. Дальнейшее участие этих двоих в его жизни не было нужно Эйбу ни под каким соусом.

Невдалеке от рассевшихся вокруг костра неудачливых грабителей возникло в жухлой черной траве какое-то движение. Повернув голову, главарь "Веселых Лезвий" увидел нечто вроде небольшого пыльного вихря. В следующий миг тот начал расти и быстро достиг трехметровой высоты. Эйб вскочил на ноги и выхватил свой тесак. Гаргон отложил вертел и, привстав, потянулся к дубине. Только Тригс остался сидеть, точно его зад прирос к земле. Изо рта бородатого грабителя падали непрожеванные кусочки мяса.

На глазах у биланских изгнанников происходило нечто необъяснимое. На краю поляны, где они собирались провести нынешнюю ночь, возникла громадная каменная дверь. Ничего хорошего это бандитам не сулило – просто в их положении ни одно событие не могло сулить ничего хорошего.

Спустя мгновение биланцы сообразили, что стали свидетелями некоего магического акта. Скорее всего, какой-то чародей перемещался таким образом в пространстве. Никто из троих никогда прежде не видел магического портала, но имевшихся знаний о волшебстве "Веселым Лезвиям" хватило, чтобы понять – сейчас они наблюдают как раз нечто подобное.

Вот только о том, кто появится сейчас из-за этой двери, никаких знаний у них не было, и быть не могло. События последних месяцев отучили людей от мысли о том, что маги могут быть исключительно добрыми. Незваный гость вполне мог оказаться черным колдуном или кем еще пострашнее. "Веселые Лезвия", и без того привыкшие высматривать опасность даже там, где ее и в помине не было, прекрасно это осознавали.

Тригс наконец стряхнул с себя оцепенение, кряхтя поднялся на ноги, и извлек из ножен длинный стилет. Размеры двери, впрочем, намекали на то, что стоящий за ней может и вовсе не понять, что это Тригс держит в руке…

Дверь начала отворяться. Бандиты ожидали, что из-за нее ударит яркий слепящий свет. Что ж, то был один из наиболее распространенных стереотипов, связанных с волшебством.

Никакого свечения они не увидели. Картина была прямо противоположной – глазам Эйба и его подручных предстало что-то вроде темного каменного коридора, дальняя стена которого была еще выше двери.

А на фоне этой стены стоял какой-то человек. Впрочем, являлся ли он человеком, оставалось пока неясным…

Незнакомец был не столь огромен, как предполагали биланцы. Но все равно производил довольно грозное впечатление. Ростом он превосходил любого из троих бандитов, а шириной плеч вполне мог потягаться с Гаргоном. Тело пришельца покрывало странное одеяние серо-зеленого цвета. Ленточки, лоскутки, бахрома – точно он явился сюда прямиком с карнавала, устроенного в столичной Магической Академии. Но трудно было представить себе, что в присутствии этого человека кому-то захочется петь и веселиться…

Чародей сделал несколько шагов по направлению к замершим у костра людям. Дверь за его спиной начала закрываться. Захлопнувшись, она мгновенно исчезла – словно ее и вовсе не было. Лишь полтора десятка черных смерчиков покружились пару секунд у ног незнакомца и опали.

Маг подошел к огню, скользнул взглядом по напряженным лицам изгнанников и произнес длинную фразу на незнакомом им языке. Эйб покачал головой и пожал плечами, давая пришельцу понять, что его речь звучит для них как тарабарщина.

Лицо долговязого волшебника не выражало никаких эмоций. Эйб не был мастером художественных описаний, но если бы его вдруг попросили создать литературный портрет стоявшего напротив человека, главарь бандитов написал бы, что лицо пришельца выбито на листе железа каким-то невероятно сильным чеканщиком. Или отлито из бронзы в подгорных мастерских Хранителей камня.

Взгляд незнакомца казался обращенным вовнутрь – но грабителям-неудачникам было ясно, что чародей внимательно наблюдает за происходящим вокруг. И видит при этом гораздо больше, чем позволяет обычное зрение.

Именно этот взгляд не позволил Эйбу начать действовать в привычной для "Веселых Лезвий" манере. Лидер шайки понял уже, что незнакомец не намерен нападать на них, но еще раздумывал – не напасть ли им на него? Выражение глаз волшебника заставило его отказаться от этой мысли. Белый маг, вступив в драку с простыми людьми, постарался бы лишь обездвижить противников. Чернокнижник мог ограничиться причинением им тяжких телесных повреждений. Ну а этот пришлый… Он не пощадил бы никого. Постоянная готовность разорвать, испепелить, стереть в порошок любого, кто осмелится встать на пути, была словно бы выведена на белках его глаз волшебными невидимыми рунами.

Невидимыми – но от того ничуть не менее понятными.

Да и то, что маг столь спокойно чувствовал себя рядом с тремя вооруженными людьми не слишком интеллигентной наружности, само по себе говорило о многом.

"В конце концов, с него ведь все равно нечего взять, – утешил себя Эйб. – Ни дорогого оружия, ни кошелька, ни украшений не видно… Разве что этот венец на голове, так ведь и он, похоже, сделан из обыкновенного железа".

Маг тем временем поднял руки, сложил ладони на уровне груди – так, точно собирался помолиться – и закрыл глаза. Каждого из биланцев на миг охватило в высшей мере странное чувство – будто кто-то вскрыл его черепную коробку и принялся щекотать пучком птичьих перьев обнаженный мозг. Гаргон схватился за голову. Тригс начал испуганно озираться по сторонам. Но неприятное ощущение исчезло, едва возникнув. Один лишь Эйб успел догадаться, что маг сканировал их сознания с целью получить нужную ему информацию.

– Схарна, – высокий человек открыл глаза и заговорил по-арлански. – Арлания. Ближайший город называется Билана. Все верно?

– Да, будь он проклят, этот город, – сказал Эйб. – А ты, стало быть, выскочил из другого мира. Ну и как там?

– Не пожелал бы я вам оказаться в месте, из которого пришел сам, – произнес маг.

– Ну что ж, тогда добро пожаловать в Арланию! – с сарказмом воскликнул Эйб. – Торжественного приема с изысканным вином и фаршированными фазанами мы тебе, правда, устроить не можем. Может быть, это сойдет? – главарь бандитов указал на вертела с нанизанными на них жареными грызунами. – Есть еще вода из лесных ручьев.

– Я не нуждаюсь в пище, – промолвил гость из Иномирья. – А вот тройка верных помощников была бы мне очень кстати.

– Бесплатно мы не работаем, – поспешил предупредить Эйб.

– Я заплачу, – сказал волшебник. – Вы даже не представляете, что я способен вам дать.

– Ну, обещания можешь оставить себе, – отмахнулся Эйб. – Было бы здорово увидеть аванс. А лучше всего – потрогать.

– Согласен, – кивнул маг. – Как насчет трехсот золотых монет?

– Какие триста? – делано возмутился Гаргон, хоть в нынешнем их положении и эта сумма была поистине баснословной.

– А сколько ты хотел бы? – осведомился пришелец.

– Триста тридцать! – выпалил верзила.

– Каждому! – вставил Эйб.

– Идет, – сказал долговязый, простирая вперед сжатую в кулак левую руку. Когда он разжал ладонь, биланские бандиты увидели, что в ней лежат три перетянутых белыми шнурками матерчатых мешочка одного цвета со странным нарядом иномирца. В кошелях этих, вне всяких сомнений, находились деньги.

– В каждом – тридцать три монеты достоинством по десять дзурканов, – сказал волшебник. – Можете пересчитать.

– Откуда ты знаешь, что арланские деньги зовутся дзурканами? – спросил молчавший доселе Тригс. Несмотря на сквозившее в голосе недоверие, он все же взял полагавшийся ему мешочек, но развязывать не стал. Эйб с Гаргоном, радостно улыбаясь, подбрасывали на ладонях пригоршни новеньких блестящих монет. "Настоящие!", – возликовал Гаргон, попробовав одну из золотых десяток на зуб.

– Знания об окружающем мире я почерпнул из ваших собственных голов, – объяснил волшебник. – Не пугайтесь только, ваших личных тайн я не коснулся. Так что, будете на меня работать?

– Будем, – не отрывая взгляда от мерцавшего в свете костра золота, небрежно ответил Эйб. – Что нужно сделать в первую голову? Убить верховного министра? Украсть символы власти у короля? Или похитить десяток-другой младенцев для твоих жутких ритуалов?

– А с чего ты взял, что я ими занимаюсь? – на губах пришельца возникло некое подобие улыбки. – Почему вообще решил, что меня привлекают злодеяния?

– Я вижу твой взгляд, – облизнув губы, произнес Эйб. – Он многое говорит о том, кто ты есть. Подобные тебе не совершают добрых дел… И уж подавно – не нанимают для этого таких, как мы.

– Что ж, ты совершенно прав, Эйб, – полуулыбка мага обернулась безумным оскалом – иномирцу, похоже, приятно было даже просто говорить о дурных поступках. Командир "Веселых Лезвий" вздрогнул, услышав из уст нового патрона свое имя, но в следующий миг сообразил, что тот узнал его таким же образом, как и арланский язык.

– Творить предстоит зло и только зло, – смакуя каждое слово, продолжал долговязый волшебник. – Причем порой такое, что, возможно, шокирует даже вас…

– Шеф, по-моему, будет честно, если ты тоже назовешь нам свое имя, – промолвил Эйб. Масштабы предстоящих злодеяний ничуть его не заботили.

– Эстанор, – мгновенно ответил маг. – Можете звать меня Эстанор.

Имя, как ни странно, было арланским. Впрочем, пришелец, должно быть, успел осуществить перевод сразу, как только узнал местное наречие.

– Догрызайте своих земляных крыс, а после сразу отправимся в путь, – с усмешкой произнес Эстанор.

– И куда же мы пойдем? – поинтересовался Эйб.

– В самое гиблое и зловещее место, которое только есть на этом континенте, – хищно улыбаясь, ответствовал Эстанор. – В Заболевшую Землю.

– Но это же… – начал было Эйб.

– Возражения не принимаются, – маг покачал перед его лицом длинным пальцем. – Вы ведь теперь работаете на меня, не так ли?

– Так, – радость от созерцания золота быстро сошла на нет. Эйб подумал, что они с ребятами, возможно, угодили в смертельную западню. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Глава 13

Я'Ли Адавил с понурым видом плелся по утренним улицам в направлении Академии. Маг был сейчас более подавлен, чем даже в те моменты, когда чужая воля обращала его в козла. И даже роковая ночь, в которую совершили свое нечестивое деяние биланские чернокнижники, казалась не такой страшной в сравнении с тем, что происходило несколько часов назад.

Ведь хуже чего-то мерзкого, что случилось однажды с тобой, может стать лишь повторение этого события. Хуже, чем жить, храня в душе позорную тайну, может быть лишь осознание того, что для кого-то из окружающих она таковой не является, и он готов воспользоваться этим знанием в своих целях. Именно это случилось с Я'Ли Адавилом вчера в доме целителя-ренегата Харнулла.

Джорандо, невероятное порождение Мрака, знал об Адавиле все. Будто он стоял рядом в ту ночь, в склепе Архун-Коллака, когда сначала Хагнир наложил на Я'Ли "проклятие козла", а после – Филгор и пара его приятелей… Нет! Адавил тряхнул головой, отгоняя болезненные воспоминания. Что-что, а это навсегда осталось в прошлом. У него теперь новая жизнь. Надо, правда, еще разобраться, как вести себя в ней, как смириться с тем, что он и сам теперь – один из адептов Мрака, и можно ли будет в такой ситуации заслужить прощение Занзары.

Но время для этого у него будет. Сейчас же нужно выполнять свои повседневные обязанности, делая вид, что ничего особенного не произошло.

Немного приободрившись, Я'Ли вошел в ворота Королевского квартала.

Серые холодные камни под ногами, хмурое, неприветливое и – тоже серое небо над головой… Юный волшебник Рейнард невесело усмехнулся. Разве о таких вот деньках мечтал он, когда трясся среди чужих тюков на деревянной колымаге, переезжая в Эльнадор из родного городка? Нет, конечно же. Мечталось совсем о другом. Вечная эйфория от чувства собственной сопричастности великому делу творения волшебства. Оживленные дебаты со сверстниками, студентами старших курсов и преподавателями. Сложные, но безумно интересные и захватывающие задания на уроках. И всюду – то, что одни всегда называют исключительно магией, другие – волшебством, третьи – Искусством, а кое-кто – Неведомым. Последнее определение, впрочем, было довольно архаичным и шло в ход разве что в беседах утонченных эстетов, предпочитающих измыслить кучу цветистых эпитетов, нежели назвать кошку кошкой два раза подряд.

Магия, разлитая в воздухе, проникающая сквозь поры, нежно ласкающая сердце изнутри. Именно этого ждал Рейнард от Академии. "Ведь там же все должно быть по-другому!", – не раз в предвкушении думал он до того, как попасть сюда.

Нельзя сказать, чтоб парень полностью разочаровался в своей мечте. Магия действительно была здесь повсюду. Требовалось несколько дней, чтобы осмотреть все волшебные достопримечательности этого места – начиная с парящих в воздухе над двором шаров, наполненных разноцветными огнями, и заканчивая говорящими статуями на крышах зданий. Да и поговорить было с кем и о чем, а если вдруг и не нашлось бы подходящего собеседника – подняться все к тем же статуям.

Изменилось, пожалуй, отношение самого Рейнарда к происходящему.

Не далее, как вчерашним утром он осознал, что способность творить чары – не только приятное отличие от других людей.

Это еще и очень большая ответственность.

В такие дни, как вчерашний и нынешний, когда, кажется, чувствуешь на своей коже ненавидящие взгляды демонов и слышишь их злорадное хихиканье за спиной, понимаешь это с предельной четкостью. Понимаешь, с чем тебе, возможно, придется столкнуться на том пути, который ты для себя избрал.

На пути мага.

Почему-то Рейнарду казалось, что ему уготована в происходящем некая весомая роль. Ему – и его соседу по комнате, Таймуру. Недаром, ох недаром оба они увидели сутки назад один и тот же, до безумия жуткий сон…

"Надо будет спросить у мастера Адавила, что удалось выяснить насчет горбатого мага со странным именем, – подумал Рейнард. – Подойду к нему сразу после урока".

Двести пятьдесят первокурсников – все представители нынешнего потока, которым требовалось изучение Магии Огня – переминались с ноги на ногу на одной из открытых тренировочных площадок, бросая хмурые взгляды друг на друга и на прохаживавшегося вдоль шеренг учителя. Некогда очень давно кто-то из студентов окрестил такие площадки плацами – так с тех пор и повелось.

Утренняя хмарь осени не давала ученикам чувствовать себя бодрыми и веселыми, как оно было бы лучше во время практического занятия по боевой магии.

Разумеется, не одна лишь погода являлась причиной того, что студенты пребывали сейчас в настроении, очень далеком от радужного. В течение последних двух дней все жители Эльнадора, в ком теплилась хотя бы малейшая искорка Силы, чувствовали себя прескверно. Многие из тех, кто стоял сейчас на плацу, тревожно озирались по сторонам, а кое-кто так даже и всхлипывал. В основном, конечно, девушки – представительниц прекрасного пола в Академии традиционно было немного, а в этом году поступить сюда сумели всего-то тридцать девиц. Но даже и у некоторых парней глаза были на мокром месте. Страх, поселившийся в душах всех без исключения городских волшебников, был слишком сильным, чтоб и сопротивляться ему могли все до единого.

Преподаватель огненной волшбы, в отличие от перепуганных студентов, выглядел просто раздраженным. Однако тем людям, что знали его более-менее близко, и такое состояние Адавила показалось бы странным. Обычно мастер Я'Ли был скромен, тих и почти незаметен, несмотря даже на то, что являлся главным на тех занятиях, которые проводил сам. Но сейчас из-под бровей волшебника сверкал недобрый колючий взгляд. Я'Ли смотрел на учеников не с превосходством – на это он имел полное право, как более опытный маг. В глазах его читалась открытая неприязнь.

Заметил это, впрочем, только Таймур. Он, как и Рейнард, с нетерпением ждал окончания урока, чтобы поговорить с преподавателем о странной истории, рассказанной стражником Шентором. Именно в связи с этим Таймур нынешним утром смотрел на учителя чуть пристальнее обычного. Но причиной произошедшей с Адавилом перемены первокурсник посчитал все ту же всеобщую нервозность, чьи холодные пальцы трепетали над сердцами волшебников с прошлого утра. Таймур не мог, разумеется, знать, что Я'Ли Адавил намерен сегодня отыграться на студентах, чтоб хоть немного облегчить горечь от своего очередного позорного провала…

– Ну что ж, дорогие мои, приступим, – скрестив пальцы, Адавил вытянул руки перед собой, разминая суставы. Это "дорогие" на самом деле не сулило ребятам ничего хорошего, но они ни о чем не догадывались, искренне принимая ехидную улыбку мастера за доброжелательную.

– Вы топчете эти камни уже почти месяц, – продолжал Я"Ли, – но так до сих пор и не столкнулись с чем-нибудь по-настоящему интересным. Разве не так, ребята? У нас в Академии довольно скучно, не правда ли?

По шеренгам студентов пронесся одобрительный гул. Зубрежка теоретической базы и монотонная отработка простеньких магических приемов успели надоесть юным магам и волшебницам до зеленых троллей. "Он будто мысли мои читает", – удивленно подумал Рейнард.

– Что ж, я очень рад такой солидарности, – потирая руки, произнес Я"Ли. – И, раз уж наши взгляды по данному вопросу сходятся, я, так и быть, внесу разнообразие в привычную учебную рутину. Сегодняшний урок запомнится вам надолго, – Адавил снова улыбнулся, глянув на студентов исподлобья. И вновь никто не заподозрил неладного. Молодежь принялась бурно обсуждать варианты дальнейшего развития событий.

– Это нам сегодня не понадобится, – сказал Я"Ли, указывая ладонью на ряд деревянных манекенов, предназначенных для отработки дистанционных магических атак. – Да-да, друзья мои, я предоставлю вам долгожданную возможность пострелять по движущейся мишени, – кивнул Адавил, услышав такие предположения в толпе. – Но прежде мы все-таки повторим немного теорию. Флинт!

Полноватый розовощекий первокурсник сделал три шага вперед.

– Скажи мне, Флинт, – начал учитель, – чем заклинание Термального Удара отличается от Вспышки Молнии?

"Странный вопрос", – подумалось Рейнарду. Действительно, сложновато было поймать на такой мелочи человека, который несколько недель корпел над учебниками и конспектировал лекции. Впрочем, увалень Флинт, которого вызвал сейчас Я"Ли, особенным усердием никогда не отличался и самой уютной из академических аудиторий предпочитал местную столовую.

Что ж, в любви к жареному мясу и сладким булочкам нет ничего зазорного. Но если ты учишься в Магической Академии Эльнадора и всерьез рассчитываешь ее закончить, следует, пожалуй, хотя бы малость умерить свои аппетиты в пользу прилежной учебы.

Иначе рискуешь однажды вписать свое имя в историю Академии далеко не золотыми буквами…

– Никакой разницы, мастер, – Флинт что-то жевал даже сейчас, разговаривая с учителем. – Это одно и то же.

– Ответ неправильный, – констатировал Я"Ли, – и я склонен думать, что на курсе об этом знают все, кроме тебя, Флинт. Сейчас я самым наглядным образом объясню тебе, в чем состоит разница между упомянутыми заклинаниями.

Флинт расслабленно поглядел на манекены, ожидая, что мастер будет стрелять по ним. Но Я"Ли сегодня избрал другую обучающую методику – сродни той, когда ребенка, чтобы он научился плавать, выбрасывают из лодки на середине реки.

Энергетический заряд полетел прямо во Флинта. Стоявшие рядом с увальнем студенты поспешно расступились. Но тут же выяснилось, что опасаться им было нечего. Самому Флинту, впрочем, тоже – сорвавшееся с пальцев Адавила облачко жара всего лишь расплавило ботинки первокурсника, приклеив их к камням.

– Э, мастер, чего это вы? – растерянно пробормотал Флинт. Прочие студенты покатывались со смеху.

– Вот это – Термальный Удар, – назидательно произнес Я'Ли Адавил. Заклинание Школы Огня начального уровня Силы. Не несет существенного вреда здоровью и в серьезном столкновении может быть использовано лишь для того, чтобы обезоружить или обездвижить противника. Можно методом болевого шока – ударьте жаром в лицо, и здоровенный разбойник упадет, заорав от боли. Направьте атаку в кисть, и враг сразу выронит меч. А можно поступить чуть хитрее – вот так, например, как я сейчас поступил с Флинтом. И вот теперь, когда объект надежно прикован к месту – Я"Ли сделал эффектную паузу и пристально посмотрел на Флинта, – с ним можно сделать практически что угодно…

– Учитель, а может не надо, а? – Флинт, слишком поздно понявший, что задумал Я"Ли, отчаянно дергался, пытаясь освободить ноги. Нагнуться и развязать шнурки он так и не догадался.

– Надо, Флинтик, – отрезал Адавил. – Надо.

Воздух между учителем и нерадивым студентом прорезала голубоватая электрическая дуга. Флинт заорал от ужаса и зажмурился. Над тренировочной площадкой запахло палеными волосами.

– А это – Вспышка Молнии, – провозгласил Я"Ли. – Тоже не смертельно. Употребляется для того, чтобы отбросить врага назад или парализовать одну из его конечностей. Но можно и просто повеселиться.

Студенты и так уже вовсю занимались именно этим, показывая пальцами на бедолагу Флинта.

Тот же, услышав голос преподавателя, понял, что его не убили. Открыв глаза, толстяк внимательно оглядел себя и несказанно обрадовался, не увидев никаких повреждений. Догадайся он провести рукой по голове, обнаружил бы, что молния, которую выпустил из пальца Я"Ли, спалила часть его роскошной шевелюры, проделав дыру аккурат посередине. Два клока волос на голове Флинта торчали теперь подобно рогам демона.

"Или козла", – сжав кулаки, подумал Адавил. Сам того не желая, маг сыпанул на свою душевную рану едкого перца.

– А теперь, Флинт, беги в свою комнату, переобуйся и возвращайся обратно, – скомандовал Адавил. – Живее! Не то я и насчет кое-каких других заклятий все тебе подробно объясню!

Флинт наконец выдрал ступни из вязкого месива, в которое превратились его ботинки, и, поддерживая полы ученической мантии, помчался по направлению к общежитию. Сверстники провожали опростоволосившегося недотепу смехом и улюлюканьем. "Выше ноги, троллева бабушка!", – закричал кто-то, чем вызвал поистине оглушительный взрыв хохота.

Глава 14

Дождавшись возвращения Флинта – тот успел уже понять, что случилось с его прической, и потому набросил на голову капюшон – Я"Ли призвал возобновивших насмешки над увальнем студентов к тишине.

– Хватит! – крикнул волшебник, трижды хлопнув в ладоши. Хлопки он усилил магией – несколько человек даже схватились за уши. – Будет еще время для развлечений. Тем более, что сейчас вам тоже скучать не придется, – воздев руки к хмурому небу, Адавил начал читать заклятие, которое, несомненно, было предназначено для вызова той самой "движущейся цели", о которой он упомянул чуть ранее.

В воздухе посреди тренировочной площадки начали вырисовываться контуры гигантского существа. Вид оно имело весьма неприятный. И по мере того, как формировалось тело призываемого создания, облик его становился все более грозным. Время от времени кто-нибудь из девушек испуганно взвизгивал. "Ни хрена себе!", – то и дело слышалось из толпы студентов, прекрасно понимавших, что именно с этим чудовищем им предстоит схлестнуться в бою всего лишь через несколько минут…

Монстр воплотился окончательно, и даже тем, кто никогда прежде не видал ничего подобного, стало ясно, что это – костяной голем. Причем не стандартный боевой помощник, являющий собой подобие облаченного в костяной доспех рыцаря, а нечто куда более серьезное. Монстр имел непропорционально толстые голени. И столь же громоздкие предплечья, заканчивавшиеся жуткого вида шестипалыми ладонями, каждый палец на которых был длиннее и толще руки взрослого мужчины. Конечности крепились на длинном змеевидном позвоночнике, увенчанном… самой настоящей драконьей головой! "Вот это да! – восхищенно подумал Рейнард. – Где, интересно, мастер Я"Ли исхитрился ее раздобыть?".

Но при более пристальном взгляде на голема первокурснику стало ясно, что голова, все же, не совсем настоящая. Череп чудовища был собран из великого множества костей поменьше.

– Ну конечно, – сказал сам себе Рейнард. – Откуда ж взяться поблизости останкам настоящего дракона? Откуда им вообще где-либо взяться?

Голем возвышался над плацем метра на четыре с половиной, не меньше. Он не был неподвижен – верхняя часть костяного туловища все время вздымалась и опадала, будто громадный драконоголовый скелет дышал подобно живому существу. Но то, разумеется, была магическая иллюзия.

– Мастер, а вам не кажется, что это чересчур для первого курса? – опасливо поинтересовался кто-то из учеников.

– Скажите еще спасибо, что я ему крылья не присобачил, – насмешливо ответил Адавил. – Кстати, о собаках. Городские псы сегодня останутся без обеда, поскольку кости, из коих сделан этот замечательный голем, доставлены мной сюда со всех близлежащих помоек. Говорю это на всякий случай, чтоб вы не подумали, будто я разоряю кладбища, как мерзкий, всеми презираемый некромант.

Предупреждение было своевременным – кое-кто из учеников уже начал размышлять над тем, откуда же взялись все эти кости.

– Ну что, вы готовы? – спросил Я"Ли, обводя взглядом потерявшие стройность шеренги.

– Простите, мастер, а что именно мы должны будем сделать? – подал голос еще кто-то.

– Разве не ясно? – рассмеялся Адавил. – Уничтожить моего голема, конечно. Но он, естественно, не будет стоять, сложив лапки и ожидая, покуда его разрушат. Придется вам попотеть, ребятки. Начали?

– Да! – грянул в ответ многоголосый хор. Сразиться с монстром, конечно, хотелось не всем, но самые впечатлительные и эмоциональные личности лежали на земле без чувств с того момента, как голем появился на площадке.

– Тогда вперед, – Я"Ли щелкнул пальцами, активируя боевую программу голема. – Не забывайте про заклинания, о которых я говорил в начале урока, – учитель достал из кармана трубку, кисет, огниво, и пошел прочь, предоставив студентов самим себе и, разумеется, кошмарному костяному голему.

Тварь развела в стороны свои громадные лапы и нагнулась, шаря по толпе молодежи жутким взглядом пустых глазниц. Из разверстой пасти вырвалось громогласное рычание – должно быть, Я"Ли снабдил свое творение неким магическим механизмом, воспроизводящим звуки, которые мог бы издавать настоящий монстр.

В голема полетели первые волшебные выстрелы. Памятуя о последних словах учителя, студенты использовали сейчас исключительно молнии и термоудары. Я'Ли Адавил наблюдал за происходящим с края площадки, опершись локтем на деревянное плечо тренировочного манекена. "Дурачье, – презрительно думал маг, раскуривая трубку. – Неужели они и впрямь думают, что эти слабенькие заклятия способны причинить хоть какой-то вред толстой мертвой кости?".

В том, что Термальный Удар и Вспышка Молнии одинаково бесполезны против грозного противника, студенты убедились очень быстро. Голем не имел нервных окончаний, так что парализовать его или шокировать болью было решительно невозможно. А кости, составлявшие тело монстра, имели слишком большую прочность, чтоб их можно было расплавить при помощи Термального удара. Будь в распоряжении студентов заклинания второго уровня – Огненная Стрела и Громовой Вихрь – дело пошло бы куда веселее. Но, несмотря на то, что некоторые из бившихся с големом были уже способны воспользоваться более мощными заклятиями, делать этого им было нельзя. Так гласил Устав, регламентировавший жизнь Академии.

Все это время голем, как и предупреждал учитель, не бездействовал. Он расхаживал по площадке, пытаясь схватить своими громадными лапами кого-нибудь из стрелявших в него. Поскольку монстр не отличался высокой скоростью, студентам до поры до времени удавалось от него увертываться. Но вот усталость взяла свое, ряды атакующих смешались, и молодым магам стало уже не так легко держать дистанцию. Через пятнадцать минут курс понес первую "потерю". Стал ею Флинт, которому лишний вес мешал достаточно быстро бегать. Схватив толстяка за ворот мантии, голем приподнял его и… отправил прямиком в свою драконью пасть! Остальные студенты с ужасом наблюдали, как над их вопящим сокурсником смыкаются огромные челюсти. Нескольких учеников настиг мгновенный обморок.

Но уже в следующую секунду выяснилось, что причин для паники нет. Голем ведь не располагал брюхом, в котором мог бы оказаться Флинт. Разжевывать увальня монстр тоже не стал. Провалившись в расположенную под челюстями дыру, увенчанный рогами студент съехал по позвоночнику вниз, приземлился на обе ноги и… получил от голема увесистого пинка.

Получилось, будто драконоголовый монстр сожрал Флинта, переварил и естественным образом избавился от отходов. Но смеяться на этот раз никто не стал – не до того было. К тому же, сразу после Флинта "закуской" голема стали еще несколько первокурсников, и каждый получил обязательный пинок.

"Похоже, учитель намеренно ввел нас в заблуждение, – подумал Рейнард, в очередной раз увернувшись от загребущей костяной лапы. – Даже если каждый из нас по тысяче раз ударит по голему Термальным Ударом и Вспышкой Молнии, это не даст ровным счетом никакого эффекта. Нет, здесь нужно что-то другое. Ага, кажется, я понял! Но одному мне не справиться…".

Оглядевшись, Рейнард обнаружил, что многие из его сокурсников уже разбегаются, покидая участок, в пределах которого был активен голем. Я'Ли Адавил посмеивался, глядя на них со своего наблюдательного поста.

– Таймур! – Рейнард завертелся на месте, пытаясь отыскать в гомонящей толпе соседа по комнате. Тот, к счастью, оказался недалеко.

– Нам не победить его так, – сказал Рейнард, когда Таймур подбежал к нему. – Низшие заклинания Школы Огня бессильны против этой твари.

– Это я уже понял, – кивнул его приятель. – Какие у тебя предложения?

Голем, расставив лапы, пошел прямо на них. Рейнард и Таймур, не сговариваясь, пригнулись и, сделав кувырок, оказались у чудовища за спиной. Кто сказал, что магу не нужны простые человеческие качества – такие, как сила и ловкость?

– Контрастный душ, – сказал, поднимаясь, Рейнард. – Молния тут вообще бесполезна, а одним лишь жаром эту сволочь не прошибешь. Нужно чередовать его с холодом, и тогда кости голема станут хрупкими!

– Отличный план, – одобрительно произнес Таймур. – Начнем, пожалуй? – облако жара, сорвавшись с его ладоней, распласталось по правому бедру голема. Следом Рейнард ударил по ноге чудовища Ледяным Душем. И снова Таймур атаковал голема в то же место Термальным Ударом.

Драконоголовый, словно почувствовав, что ребятам удалось обнаружить его уязвимое место, развернулся к ним и угрожающе заклацал челюстями…

Глава 15

Из окна своего кабинета наблюдал за царящей на плацу сутолокой ректор Академии. Поглаживая бороду, Дорнблатт посмеивался, глядя на то, как беснуется над мельтешащими взад-вперед крошечными фигурками громадная драконоголовая тварь. Ректор уже успел просканировать боевую программу голема и убедился, что тот совершенно безопасен. "С одной стороны, это, конечно, перебор, и еще какой, – думал архимаг. – Но с другой – Я"Ли молодец, что дал ребятам развеяться. В такой обстановке, как нынешняя, недалеко до беды. Кто-нибудь мог ведь и руки на себя наложить – от страха просто".

Вернувшись мыслями к окутавшей город необъяснимой тревоге, Дорнблатт не смог уже больше думать о чем-либо другом. Отвернувшись от окна, он проследовал к столу, на котором были разложены приспособления сразу для нескольких видов гадания.

Поскольку в бою теперь принимало участие гораздо меньшее количество народа, увернуться от когтей и клыков голема напарникам не составляло никакого труда. Они побежали в разные стороны, и каждый, оборачиваясь, продолжал посылать волшебные выстрелы в правую ногу монстра. Таймур раскалял ее Термальным Ударом, а Рейнард остужал струями холодной воды. Бедро чудовища в том месте, куда приходились удары, заметно потемнело. Голем передвигался уже не столь уверенно, как в самом начале сражения – он будто понимал, что его правая нога может в любой момент подломиться.

Заметив, что тактика, которой воспользовались Рейнард и Таймур, очень быстро принесла свои плоды, ее взяли на вооружение еще несколько учеников. Как ни странно, в их число вошел и недотепа Флинт. Он и эльфийская девушка Ильграна, объединившись в тандем, принялись выводить из строя левую лапу чудовища. Сразу четверо студентов лупили "контрастным душем" в основание позвоночника. Голем терял скорость буквально с каждым движением. Его правая нога, обстрел которой начался раньше всего, покрылась сетью трещин…

Увидев, что студенты начали одерживать верх над монстром, Я'Ли Адавил нахмурился. Чересчур уж быстро им удалось совладать с его созданием. Я"Ли рассчитывал, что хотя бы половина первокурсников испытает на своих "пятых точках" силу костяной ступни голема.

Последнему тем временем приходилось все тяжелее. И вот, настал момент, когда ослабленные сменой температур кости не выдержали и начали разрушаться. Вот надломилась правая нога – упав на одно колено, монстр еще пытался кого-нибудь схватить, но долго это не продлилось. Через несколько минут у него отвалилась левая верхняя лапа, а сразу после этого, треснув сразу в двух местах, сломался позвоночник.

Тем не менее, голем все еще был способен двигаться, а стало быть, задание мастера Адавила не могло считаться исполненным.

Но для того, чтоб покончить с ненавистным мучителем, студентам не нужно было даже пользоваться магией. В окончательной расправе над големом приняли участие все, кто только смог к нему прорваться. Первокурсники голыми руками отрывали от чудовища составлявшие его тело кости и с размаху швыряли их на землю, разбивая на мелкие кусочки. Несколько особенно упитанных учеников, возглавляемых Флинтом, взобрались на фальшивый драконий череп и прыгали на нем до тех пор, покуда голова монстра не превратилась в бесформенную груду костяных осколков.

– Пусть прах остается прахом! – торжественно провозгласил Рейнард, когда последний костяной коготь перестал дергаться.

– Блестяще! – учитель Адавил, хлопая в ладоши, шел к столпившимся над останками голема студентам. – Вы прекрасно поработали, друзья мои! Честно признаться, не ожидал, что вам столь быстро удастся отыскать нужный метод. Особенно не ожидал я этого от тебя, Флинт. Скажи-ка мне – в чем заключалась основная суть сегодняшнего урока?

– Ну как же? – несмотря на то, что Флинт прекрасно понимал, о чем идет речь, выразить эту мысль в словах он смог не сразу. – Не обязательно пользоваться одной лишь огненной магией, даже если занятие посвящено именно ей.

– Ну, в общем и целом ты прав. Молодец, – Я"Ли похлопал Флинта по толстому плечу. – Но давайте не будем забывать, что первыми к этому выводу пришли наши дорогие Рейнард и Таймур. Будь нынешний урок состязанием, именно эти двое разделили бы между собой первое место. Что ж, ребята, на сегодня все. Можете быть свободны.

– Учитель, нам нужно с вами поговорить, – Рейнард и Таймур пошли не в столовую, как почти все их сокурсники, а вслед за мастером Адавилом, который направлялся к административному корпусу.

– О чем? – Я"Ли развернулся и, увидев, кто именно его беспокоит, хитро прищурился. – Хотите, должно быть, чтоб я сообщил ректору о ваших успехах?

– Было бы неплохо, но… речь идет о другом, – слегка смутившись, ответил Рейнард. – Мы хотели узнать, что удалось выяснить насчет того горбуна, о котором рассказывал стражник.

– Ах, это, – глаза учителя как-то странно блеснули. – Ничего особенного там нет. Юный Шентор был впечатлен внешностью господина Джорандо, потому и посчитал его чернокнижником. А ведь уродливый – вовсе не значит злой. Вспомните, например, багбиров. Тоже не самые симпатичные существа, но ведь добры как дети!

– А где сейчас Шентор? – полюбопытствовал Рейнард.

– На службе, должно быть, – пожал плечами Адавил. – Или выходной, гуляет где-нибудь. Раз уж он сам больше не интересуется персоной Джорандо, то, вероятно, понял, что ошибался. У вас все?

– Еще один вопрос, мастер, – сказал Таймур. – Вы никогда не рассказывали нам о своих познаниях в Магии Смерти. А ведь для того, чтобы создать такого голема, с которым мы сегодня бились, нужно быть изрядным специалистом по этой части.

– В то время, когда я сам был студентом, – вкрадчиво произнес Я"Ли, – у нас считалось дурным тоном совать свой нос в дела преподавателей. Давайте не будем нарушать эту традицию, ладно?

– Простите, мастер, – склонив голову, произнес Таймур. – Это был исключительно профессиональный интерес.

– Я понимаю, – промолвил Адавил. – Извините, ребятки, я сейчас немножко занят. Будет еще время поболтать о магии. Ведь в ближайшие пять лет ни вы, ни я никуда отсюда не денемся, – усмехнувшись, Я"Ли пошел своей дорогой.

– Ну и что ты думаешь об этом? – спросил Рейнард, провожая взглядом удалявшегося преподавателя.

– Странно все как-то, – пожав плечами, промолвил Таймур. – Впрочем, магия сама по себе – довольно странная штука…

Глава 16

Покачиваясь в седле, Андрей Королев размышлял о Земле и о Схарне. Мысли его то и дело возвращались к вчерашней беседе с компаньонами в "Веселом драконе". После того, как Андрей поведал спутникам об ужасах земной инквизиции, разговор еще очень долго шел о сходствах и различиях между двумя мирами. Именно вчера Королев впервые всерьез задумался о том, что похожих моментов в жизни Схарны и его родины существует, пожалуй, намного больше, чем он мог даже представить…

Взять хотя бы единицы измерения. В каждом мире они свои, и далеко не всегда отрезок времени, который на каком-нибудь Араханаре имеет значение земной секунды, равен ей по длительности. Путешествуя по мирам, Королев пользовался "Заклинанием Дружбы" – принцип его действия можно было сравнить с коробочками-переводчиками, висящими на шее у межзвездных путешественников из научно-фантастических романов. Будучи однажды произнесенным, заклинание делало понятным речь на большинстве всеобщих языков, которые только мог услышать Андрей во время своих странствий по мирам. Магия автоматически подменяла сходные понятия, так что если вдруг какой-нибудь эльф или гоблин упоминал в разговоре наименьшую единицу измерения времени, Андрей в любом случае слышал слово "секунда". Но вот схарнийцы – они не только говорили, а и писали так! Фонетическое значение букв, которыми это слово писалось на арланском языке и на всеобщем наречии Схарны, не позволяли прочесть его как-то иначе. Секунда. Русское слово, только литеры другие. Также в местном лексиконе наличествовали понятия "минута", "час", "день", "неделя", "месяц" и "год". Схарнийский год состоял из двенадцати месяцев, и даже количество дней в каждом из них было таким же, как на Земле, включая лишний февральский день в високосные годы.

Неотличимыми от российских были также здешние единицы измерения веса и расстояний. Отсутствовало на Схарне лишь понятие километра. Только вот в одной лиге – а лигами здесь мерили большие дороги – насчитывалась ровно тысяча метров…

"Точно я и впрямь очутился вдруг на оживших страницах какого-нибудь русского романа", – подумал Королев. Он чувствовал – настало время разобраться, почему же все обстоит именно таким образом. Азарт от предвкушения победы над новой загадкой был даже сильнее, чем желание снова ступить на родную землю…

Главной же странностью мира Схарны казался Андрею местный религиозный культ. Он, с одной стороны, был невероятно силен – святилища Занзары стояли повсюду. В человеческих городах и в пещерах у гномов, в лесных поселениях Верхних лесничих, в мрачноватых владениях темных эльфов, и на островных колониях орков. На всем пространстве Схарны не было ни одного существа, имевшего иные религиозные воззрения – даже багбиры и лепреконы упоминали имя Занзары в моменты сильного удивления или испуга. Но с другой стороны…

Зайдя в любой из многочисленных храмов, там очень редко можно было обнаружить кого-нибудь, кроме самих жрецов. Схарнийцы не совершали посвященных Занзаре сложных обрядов. Не имели они и священной книги, подобной Библии или Корану. Да что там – все документально зафиксированные упоминания о богине существовали только в описаниях подвигов ее пророка Ингардуса. Складывалось впечатление, что культ Занзары, несмотря на наличие святилищ, монастырей и ордена рыцарей-паладинов, имеет на Схарне чисто декоративную функцию…

Слова, звучавшие вчера в трактире, отдавались эхом и в голове Борланда. Весельчак думал о Земле. Он и раньше, конечно, знал, что Схарна – не единственное место, где существует жизнь, и что уклад этой самой жизни в иных мирах может существенно отличаться от того, что Борланд привык ежедневно наблюдать вокруг себя. Но вот представить себе мир, жестокий настолько, как тот, что был описан Андреем… Это было выше его сил. Как ни старался Освободитель, не мог он понять, кому и зачем вообще может быть нужным существование такого места, как Земля. Места, где люди воюют друг с другом даже когда войны никто не объявлял. Где родители безнаказанно унижают, бьют, а то и насилуют собственных малолетних детей. Где человека могут зарезать в темном переулке ради нескольких мелких монет, на которые и от мертвого осла уши-то не купишь. Где очень опасно хоть чем-нибудь отличаться от общей серой массы окружающих – ведь чем сильнее ты отличаешься – тем больше степень твоей вины…

Неудивительно, что все толковые ребята – Борланд имел в виду земных волшебников – предпочли сбежать из такого общества, избрав тайную, но относительно спокойную жизнь. Лучше уж не иметь признания, что полагается магу в силу его умений и заслуг, чем не смыкать ночами глаз, ожидая, когда у порога зазвучат зловещие шаги помощников палача.

"Не хотел бы я оказаться там. Даже на простую экскурсию – не хотел бы, – Борланд невольно содрогнулся, вспомнив о том, что поведал накануне землянин. Но не о зверствах Инквизиции даже, а о том, во что превратилась жизнь на Земле веками позже.

Кое-что из рассказанного Королевым было, впрочем, по-настоящему интересным, а не страшным или отталкивающим. Система взаимоотношений между земными магами – то, с чего, собственно и начался рассказ Андрея. Кое-кто из схарнийцев, узнав о ней, даже почувствовал себя немножко уязвленным.

Оказывается, волшебники Земли делились не на две, а на четыре категории. И те, кого на родине Андрея звали белыми, нисколько не походили на Заффу, Дорнблатта, Индалинэ или самого Борланда…

Черные маги там тоже имелись. Они-то вот как раз мало отличались от тех, кого направлялись громить Весельчак и компания. Разве что, были еще более мерзкими.

Однако для Заффы сей факт не стал особым утешением, поскольку гораздо большими негодяями являлись белые маги Земли.

В то время, как черные – кого бы ни считали они своим идолом – пускали в ход магию исключительно для достижения собственных корыстных целей, деятельность землян, именовавших себя белыми волшебниками, была обусловлена, как они сами утверждали, стремлением к некоему "общему благу". Что ж, вполне достойная цель… если не слишком вдаваться в подробности того, каким образом она достигалась. Крови во имя упомянутого "блага" было пролито столько, что впору бы и задуматься – а может, ну его? Не проще ли жить, как жили, захаживая друг к другу на чай с пирогами и обмениваясь подарками? Но люди Земли, в жизнь которых, подчинив себе основные мировые религии, активно вмешивались белые маги, продолжали упорствовать в навязанном им заблуждении…

Самую же интересную сторону дела являли собой те, о ком в Схарне прежде и слыхом не слыхивали. Светлые и темные маги, главные участники многовекового противоборства, ставшего основой для огромного количества баек, легенд и произведений искусства.

Хотя, если разобраться, светлые маги планеты Земля, по большому счету, являлись аналогом схарнийских белых. Свои задачи они видели в том, чтоб привнести в окружающий мир как можно больше добра. Говоря приземленным языком – накормить голодных, исцелить больных и защитить слабых. Темные маги добивались, в принципе, тех же целей. Правда, они не делали эту деятельность основой всей своей жизни. Кардинальным же отличием темных волшебников от светлых была готовность… о, нет – непоколебимая решимость совершить зло, если того требует ситуация.

Казалось бы, речь идет не более чем о фанатичных эгоцентристах. Но это – лишь при самом поверхностном взгляде. Слова "совершить зло" вовсе не означали безжалостного устранения со своего пути любых препятствий, включая немощных старушек и несмышленых детей. Имелось в виду стремление вершить справедливое возмездие по отношению к тем, кто его действительно заслужил.

Кому-кому, а Борланду такая позиция была предельно ясна и понятна, а главное – близка. Он знал не одного человека, достойного быть заживо втоптанным в раскаленные угли. Но там, на Земле, темным магам было невероятно трудно донести до окружающих свою философию. Ведь подавляющее большинство людей исповедовало чужие, фальшивые, века назад утратившие смысл догмы, одной из которых было утверждение "не ты давал жизнь – не тебе ее и отбирать". Даже если имелась в виду жизнь законченного негодяя, который сам, не задумываясь, отбирает чужие…

Темные маги родной планеты Андрея Королева уже давно и не пытались никому ничего доказывать. Да и светлые принимали все меньше участия в человеческой жизни. Эпоха, когда волшебники и простые люди земли жили в мирном соседстве, завершилась давным-давно. Тамошние маги в последние века – длившиеся, кстати, столько же, сколько и схарнийские – сконцентрировались на внутреннем противоборстве. А жизнь простых людей – она и вовсе превратилась тролль знает во что. Услышанного Весельчаку хватило, чтоб сделать вывод – самый нищий из арланских пастухов куда как более счастлив, чем иной земной богатей. Ведь никому не придет в голову перерезать пастушку горло, чтоб завладеть нехитрым содержимым его карманов. Да и схарнийский толстосум находится в гораздо большей безопасности, нежели земляк Андрея Королева. Борланд не мог припомнить, чтобы кто-нибудь из арланских властителей вдруг начал уничтожать состоятельных людей или распихивать их по тюрьмам с целью завладеть оставшимися без хозяев богатствами…

"Возможно, мне и захочется в будущем посетить какие-нибудь из иных миров, – подумал Борланд. – Но я очень сильно сомневаюсь, что это будет Земля".

Дорнблатт раскурил трубку и надолго задумался, время от времени пуская к потолку кабинета замысловатые колечки белого дыма. Взгляд волшебника перебегал с карточного расклада на дощечку с рунами, а следом – на магический кристалл, заряженный душой грифона. Все гадательные ритуалы, которые только что осуществил архимаг, указывали на то, что назревающий конфликт благополучно разрешится в пользу Света. Но, несмотря на это, Дорнблатт был далек от того, чтоб впадать в эйфорию и идти заказывать туш королевскому оркестру. Причина таилась в том, что каждый из ритуалов сообщал дополнительные сведения, о которых молчали остальные два.

Так, дух грифона сообщал, что противоборство займет гораздо больше времени, чем может даже предполагать кто-либо из его участников. Руны намекали на то, что истинный враг скрывается совсем не там, где его ищут. В раскладе же – для ректора Академии то был самый неприятный момент – содержалось прямое указание на скорую гибель одного из самых могущественных волшебников Схарны… Поскольку речь шла только о событиях, которые еще не произошли, не представлялось возможным притянуть сюда недавнюю гибель Ангуса1.

Но Дорнблатт не торопился и впадать в уныние. В конце концов, в мире и кроме него было предостаточно сильных магов, и, если уж начнется большая война, в ней, без сомнения примут участие все они. Вот только этого как раз и не хотелось бы – чтоб такая война грянула вдруг на спокойных просторах Схарны.

"Ни один из способов гадания не может дать стопроцентного результата, – подумал Дорнблатт. – Карты и руны только предупреждают о наиболее вероятных вариантах развития событий – и эти варианты можно предотвратить. Но вот грифон… Связанное с кристаллом создание само давно погибло и обитает ныне в тонком слое реальности. Ему под силу заглянуть в единственно истинное будущее. Стало быть, покончить с черной мразью одним ударом нам не удастся. Надо бы как-нибудь предупредить ребят – пусть будут поосторожнее в Диких землях".

Докурив, Дорнблатт достал из ящика стола небольшие ножницы и принялся вырезать фигурки из плотной белой бумаги. Заставший его за этим занятием мог бы подумать, что старый волшебник впал в детство. На деле же ректор Академии готовился к еще одному ритуалу гадания – пожалуй, самому сложному и ответственному. Суть процесса заключалась в том, чтобы предоставить изначальным силам самим бороться друг с другом на ограниченном участке пространства – в данном случае таковым являлся рабочий стол архимага. Требовалось лишь овеществить энергетические потоки. Именно для этого Дорнблатт и готовил бумажные силуэты.

Многие начинающие волшебники промышляют изготовлением магических шахмат – там сделанные из дерева и эластичной глины фигуры перемещаются по доске, повинуясь воле игрока – даже если он не является кудесником. То, чем занимался сейчас Дорнблатт, было сродни этому ремеслу. Только гораздо серьезнее – неофиту за такое лучше не браться. Ведь одной из составляющих ритуала является не что иное, как сила Мрака – хоть ее при этом используется совсем немного, неокрепшему новичку и такое количество может доставить немало проблем.

И, воплотившись в бумажных или деревянных заготовках, изначальные силы никому, конечно, не подчиняются. Они лишь бьются между собой, как было и будет всегда.

Закончив работу, Дорнблатт произнес волшебные слова. Лежавшие на столе бумажные бойцы окрасились в разные цвета. Маг развел ладони и прочитал еще одно заклинание – призывающее Свет и Мрак поделиться своей энергией. Фигурки ожили – пятеро всадников и дзерг в окружении колдунов. Волшебство не только раскрасило их, но и придало защитникам Света черты реальных участников похода в Дикие земли. Крошечным чернокнижникам пришлось обойтись одним лицом на всех – Дорнблатт не стал бы тратить время на шлифовку их обликов, даже если бы знал, как выглядят эти люди.

Следующие несколько минут архимаг наблюдал за кипевшей перед ним на столе битвой бумажных воинов. Тому, что он видел сейчас, суждено было в самом ближайшем будущем осуществиться в реальной жизни. Секунды этого "настольного" времени являлись минутами, которые суждено было прожить Борланду и его друзьям…

Ректор с удовлетворением отметил, что "отряд Дорнблатта" не понес ни одной потери. А вот чернокнижники падали один за другим. Бумажные фигурки тотчас вспыхивали, истлевая в доли секунды. Дзерг же почему-то вовсе не принимал участия в сражении.

Потом начало твориться нечто непонятное. Колдуны отступили. Все, кроме одного – то, наверное, был самый сильный из них, Лангмар. И в одиночку главный чернокнижник начал теснить защитников Света! Кто-то из них даже свалился, но, к счастью, не сгорел и вскоре поднялся вновь.

Потом место лидера колдунов занял дзерг. А от "отряда Дорнблатта" отделилась одна фигурка – Борланд. Такое могло случиться лишь если бы кто-то из них вызвал другого на дуэль. Дорнблатт сомневался, что подобная инициатива может исходить от Тергон-Газида…

"Стало быть, наш разбойник решит вскоре повторить великое свершение Ингардуса, – подумал архимаг. – Что ж, посмотрим, чем все закончится, – ректор вцепился в подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев – за судьбу Борланда и компании он переживал не меньше, чем за свою собственную.

В этот миг за окном кабинета промелькнула гигантская крылатая тень. Порыв ветра распахнул оконную створку, жадно подхватил бумажные фигурки и утащил их прочь, во двор Академии. Дорнблатт успел заметить, что вместе с воинами Света и их врагами в окно улетел невесть откуда взявшийся кусочек бумаги, формой напоминающий летучую мышь.

Архимаг нахмурился. Он никак не назвал бы исчезновение фигурок добрым знаком. В отличие от того, что ему предшествовало. Человек, что прибыл сюда по воздуху, был другом и мог оказать неоценимую помощь.

– Тпру! – Весельчак натянул поводья, осаживая коня. Остальные последовали его примеру. Правда, один лишь Заффа сразу догадался, почему Борланд решил остановиться, завидев едущего навстречу всадника в грубой одежде из звериных шкур.

Такой костюм выдавал в нем решившегося отправиться в путешествие хастарца. Особым образом сшитые вещи были очень удобны и годились для любой погоды. В самой Хастарии, где царил умеренный климат, их носили мехом наружу. Во внутреннюю же поверхность курток и штанов были вшиты тончайшие серебряные пластины – они не нагревались, чтобы хозяин одеяния не упарился. И в то же время служили подобием легкой брони – от брошенного троллем дротика уж точно защитит. Достигнув же студеных и заснеженных земель, хастарцы просто-напросто выворачивали свою одежду наизнанку и ехали дальше, не обращая внимания на холода.

Конь у странника тоже был не совсем обычный. Специальная порода, полученная путем скрещивания рысака и тяжеловоза. Скорость и сила в одном мускулистом теле.

Но дело, конечно, было не в том, как одет встречный, и на какой лошади он едет. Длинные рыжие волосы и заплетенная в две аккуратные косички борода были своего рода визитной карточкой самого настоящего хастарца. Именно так представителей этого народа изображали в арланских школьных учебниках. Не хватало разве что зеленых полос на лице, но эту раскраску хастарские воины наносили лишь перед тем, как ринуться в бой.

Борланду, впрочем, не было нужды вспоминать уроки истории, чтоб распознать хастарца. Тот, кто ехал сейчас навстречу, доводился ему почти земляком. В Хастарии Весельчак прожил три года – это время он считал лучшим во всей своей жизни. Самые сильные впечатления – как положительные, так и не очень, Борланд получил именно там, в Хастарии. Если, конечно, не брать в расчет недолгое благоденствие в Альфенроке и последовавшее за ним обучение высшей магии под руководством Дорнблатта1.

– День добрый, брат по оружию, – сказал Весельчак, когда бородатый всадник подъехал поближе. – Кто ты, и куда держишь свой путь?

То было традиционное хастарское приветствие. Заффа заметил, что странствующий витязь удивленно приподнял брови, услышав привычное выражение из уст чужеземца.

– Имя мое Брандорф, – сказал он, остановив казавшегося грузным и неповоротливым, но на деле способного тягаться в скорости с ветром коня. – А направляюсь я в Эльнадор, столицу Арлании. Вижу, ты знаком с обычаями моей страны?

– Еще как знаком, – усмехнулся Весельчак. – Я прожил несколько лет в Хаддаре, обучаясь у мастера Рангвальда, пусть земля ему будет пухом. Меня зовут Борланд, но в Хастарии чаще называли Кедриком. Было бы очень интересно узнать, что творится ныне в землях непобедимых воинов.

– Кедрик? – хастарец наклонился вперед и пристально посмотрел на шею Борланда. Увидев перечеркивавший горло Весельчака шрам, он кивнул. – И впрямь, это ты. Наслышан. Быть может, нам лучше спешиться и преломить хлеб, да заодно пропустить по паре рюмочек в память о великом фехтовальщике, по которому Хастария скорбит до сих пор?

"Наш человек", – подумал, услышав это, Заффа.

Когда Дорнблатт вышел во двор Академии, там уже было полным-полно любопытных студентов, сбежавшихся посмотреть на диковинное создание, что вынырнуло вдруг из-за облаков и приземлилось рядом с самым большим фонтаном. Созданием тем был гигантский – раз в пять крупнее любого, которого только можно встретить на Хайласте – орел с терракотово-черным оперением и ярко-желтым клювом. Такие птицы, именуемые еще грозоборцами – они не боялись подниматься в воздух даже во время самых чудовищных бурь – водились за океаном, в стране Ончанд. Именно оттуда и прибыл пернатый гость, заставивший многих учеников покинуть аудитории, невзирая на то, что урок начался десять минут назад.

Разумеется, птица прилетела сюда не сама по себе – для горного орла нет никакого смысла в том, чтоб лететь через море. Верхом на грозоборце в Эльнадор прибыл архимаг Фернголл – сильнейший волшебник Ончанда, давний друг Дорнблатта и член мирового Совета магов.

Поводьев на орле не было – да разве гордый сын небес позволил бы нацепить на себя эту жестокую снасть? Не каждый мог сделаться наездником грозоборца, но уж тому, кого орлы сочли достойным, не нужны были никакие удила. На широкой спине грозоборца было укреплено лишь некое подобие седла, более походившее на маленький трон. Дорнблатт усмехнулся. Да, дружище Фернголл всегда отличался от прочих волшебников склонностью к шику и блеску – это, конечно, не означало слепого стяжательства.

– Приветствую вас, о сыны и дщери Арлании! – Фернголл сошел вниз по деревянным ступеням, к которым был прибит золотыми гвоздиками отрез алой ковровой ткани.

– Приветствуем и тебя, о великий! – вразнобой прокричали в ответ студенты. Имени этого волшебника они не знали – просто не могли знать – но обстоятельства его появления многое говорили о статусе этого человека.

– Где я могу найти своего друга, архимага Дорнблатта? – поинтересовался ончандец, обводя взглядом собравшуюся во дворе толпу. В руке архимаг держал закрытую крышкой объемистую плетеную корзину.

– Я здесь, Фернголл, – ректор шагнул к нему из-за спин двух рослых учеников. Ончандец совсем не изменился за те пятьдесят лет, что они не виделись. Все та же короткая стрижка, круглые стеклышки очков в тонкой платиновой оправе, и аккуратно подстриженные пшеничные усы – Рад тебя видеть, мой старый друг. Должен признаться, твое появление стало для нас, хоть и приятной, но неожиданностью.

– Да-да, я же ведь собирался приплыть в Арланию по морю, – рассмеялся Фернголл, поставив корзину и заключив Дорнблатта в объятия. – Но в последний миг изменил свое решение. Хотелось поскорей очутиться здесь – очень уж давно не бывал старый Фернголл в ваших краях. А воспользуйся я кораблем, был бы сейчас лишь в середине пути.

– Насчет корабля я тоже не все понял, – недоуменно произнес Дорнблатт. – Ты же мог прийти ко мне через волшебное Зеркало. Так было бы во сто крат быстрее.

– Зеркало… – Фернголл спрятал глаза, будто был не старинным другом Дорнблатта, равным ему по силе, а проштрафившимся студентом арланской Академии. – Понимаешь ли, я его… А впрочем, нет, не сейчас, – прошептал Фернголл, бросая быстрые взгляды на сгрудившихся вокруг студентов. – Пойдем в твой кабинет, Дорн. Там я тебе все и расскажу. В Академии найдется, кому позаботиться о моем Гайго? Ему бы поохотиться где-нибудь…

– Найдется, – кивнул Дорнблатт. – Мой орел ему все покажет. Кармелон! – с главной башни Академии с клекотом поднялась в воздух волшебная птица с золотым оперением.

Компания из пяти человек и одного эльфа расположилась на уютной лужайке, притаившейся промеж трех крутобоких придорожных холмов. Лошадей отпустили щипать траву на расположенном поблизости живописном лугу. Ревенкрофт показываться не спешил. Его вообще не было видно. Должно быть, вампир полетел рыскать по окрестностям в поисках подходящей добычи. Таковой в этих местах могли стать лишь чьи-нибудь овцы – Ревенкрофт ведь дал зарок не нападать на людей, не узнав прежде, каковы они по своей сути1.

"Преломить хлеб" в понимании Брандорфа означало подкрепиться весьма основательно. Так что помимо собственно хлеба хастарец извлек из мешка с дорожными припасами копченое мясо, фрукты и зелень. Заффа предложил поджарить парочку кур, купленных в деревне, через которую "отряд Дорнблатта" проезжал три часа назад. Эта инициатива была встречена с большим энтузиазмом. Намор и Андрей отправились за хворостом в ближайшую рощицу, и скоро между холмами заплясал веселый костерок.

– Дела в Хастарии теперь творятся смутные, – посасывая мундштук видавшей виды трубки, рассказывал Брандорф. – Это если не сказать – скверные. В приграничных землях многие увлеклись колдовством. Как мне лично кажется, повинен в этом все тот же подлец Лангмар, – левая рука воина сама собой очутилась на рукояти кинжала. – После того, как погиб Рангвальд, в Хаддаре не раз снаряжали карательные отряды в Заболевшую Землю. Да только все без толку – никого найти так и не удалось. Наверное, колдун отводил людям глаза.

– К слову о Лангмаре, – Борланд наполнил опустевшие десять минут назад дорожные чарки. – Мы ведь как раз с ним и едем потолковать, – Весельчак подмигнул и провел ребром ладони по горлу.

Сидевший напротив Заффа принялся подавать ему сигналы бровями. Дескать, дружище, лишнего не сболтни.

Но Борланд, хоть и познакомился с Брандорфом всего полчаса назад, знал – этому человеку доверять можно. Хастарец старой закалки – надежнее, чем гранит. Это, может, средь недальновидной окраинной молодежи и найдется пара-тройка трухлявых людишек. А такого, как Брандорф хоть на ремни режь – своих он не сдаст.

– Ого! – Брандорф хотел было поставить чарку на траву, но вовремя вспомнил, что поступать так воспрещает старинный обычай. – Так может, мне присоединиться к вашему отряду? – задумчиво произнес хастарец. – Не возражаешь, Борланд?

Заффа принялся бешено подмигивать левым глазом. Но в данном случае Весельчак в таких предупреждениях не нуждался.

– Нет, брат, ты уж извини, – покачал головой Борланд. – Я с радостью принял бы тебя в команду, не будь наш враг колдуном. Он ведь и не один, к тому же – при нем подвизается еще три с лишним десятка таких же чернокнижников, и сила их в последнее время значительно возросла. Недавно они под корень вырезали целую деревню1. Она называлась Зейнон, ты, может, слышал?

Брандорф, нахмурившись, кивнул.

– Бороться с этими гадами можно только при помощи магии. Все мы – включая даже меня – ею владеем. А ты, Брандорф? Думаю, не обижу тебя, если, не дожидаясь ответа, сразу скажу, что нет.

– Это уж точно, – пробормотал бородач. – Я понял тебя, брат. Что ж, давайте выпьем за то, чтоб удача была на вашей стороне.

– Верно сказано, – кивнул Индалинэ. – Это, похоже, единственный фактор, на который мы сами не в состоянии повлиять.

– Ну хоть чем-нибудь я могу вам помочь, – с надеждой вопросил Брандорф, опрокинув в себя порцию настойки.

– Да, – сказал, подумав, Борланд. – Ты ведь едешь в Эльнадор. Разыщи там архимага Дорнблатта и передай ему, что наше путешествие проходит без эксцессов.

– Где я смогу его найти? – поинтересовался Брандорф. Арланец такого вопроса не задал бы, но в Хастарии, где магическая наука пребывала в довольно чахлом состоянии, имя Дорнблатта было известно далеко не всем.

– В Магической Академии, – последовал ответ. – Это в Королевском квартале, туда просто так не пустят. Так что скажи стражникам, что прибыл к ректору по просьбе Борланда. Хотя нет, лучше я прямо сейчас выпишу тебе пропуск – архимаг на всякий случай дал мне печать своей канцелярии. Еще, наверное, стоит усилить магией твоего скакуна – куда быстрее доберешься до Эльнадора. Кстати, Брандорф, а зачем ты туда едешь? Если не секрет, конечно.

– Да какой уж там секрет, – усмехнулся воин. – Ты ведь сам знаешь, в Хастарии все строго подчинено Кодексу. Не то что бы нам было вовсе запрещено жить как-то иначе, но… даже регулярное повторение приемов фехтования со временем смертельно надоедает, хоть от этого и зависит выживание в бою. Ежедневное и почти круглосуточное размахивание оружием, а также зубрежка военного устава. С ума можно сойти.

– Круглосуточное? Что-то я такого не припомню, – Борланд поставил печать, сложил листок вчетверо и протянул Брандорфу.

– Ученики Рангвальда были аристократами, им приходилось чуть полегче, – молвил хастарец. – А ты, Борланд, являясь гостем, и вовсе не был обязан следовать нашим правилам. Я лично так больше не могу. Вот и решил поглядеть, как живется в соседних землях.

– Понятно, – кивнул Борланд. – В последнее время везде царит весьма тревожная обстановка. Но в Арлании покамест за мечом лишний раз лезть не приходится. Надеюсь, так все и дальше будет.

– Для того ведь мы и живем! – воскликнул Намор Долгонос. Фраза его получилась настолько пафосной, что никто не смог удержаться от смеха.

– Кто-кто, а барды живут в первую очередь для того, чтоб потешать друзей задорными песнями, – Борланд слегка пихнул Долгоноса в бок. – Давай, Намор, спой-ка нам что-нибудь грандиозное!

– Кажется, есть одна песня, которая идеальным образом подходит к нашей ситуации, – промолвил бард. – Она называется "Зачарованные тропы".

– Ну-ка, ну-ка, – с любопытством произнес Брандорф. – Я никогда не слышал такой песни.

Долгонос расчехлил гитару, и уже через мгновение в воздухе над холмами заструился резвый мотивчик:

Впереди зловещий лес

Ввысь уносится стеною.

Кто-то, кажется, с небес

Наблюдает за тобою.

В небе полная луна,

Нетопырь крылом захлопал.

Робко ты ступаешь на

Зачарованные тропы.

Но опасность нипочем

Тем, кто небом этим избран.

Пасс рукою, взмах мечом:

Дух нечистый будет изгнан.

Будешь узнан там и тут,

Будет люд в ладоши хлопать.

К пьедесталу приведут

Зачарованные тропы.

Все невзгоды позади,

Даже мелкие заботы,

Но жива в твоей груди

К приключениям охота.

В кухне стряпает жена

Суп с картошкой и укропом,

Ну а память манит на…

– Зачарованные тропы! – одновременно грянули все шестеро. Над костром, попискивая в такт, пролетел нетопырь.

– Ты молодец, Намор, – промолвил Борланд, панибратски хлопнув барда по плечу. – Отличная песня. Она действительно очень подходит нам. Самое главное – что в ней все хорошо заканчивается.

– У вас тоже все будет хорошо, – сказал Брандорф. – Иначе просто не может быть.

Глава 17

– Ты знаешь, кто это был? – спросил Таймур у Рейнарда после занятий, когда ребята вернулись в свою комнату и сели за стол, чтобы слегка перекусить. – Тот маг, что прилетел на большом орле.

– Я слышал, как Дорнблатт назвал его, – пожал плечами рыжий волшебник. – Какой-то Фернголл.

– Ничего себе! – Таймур, казалось, и впрямь был здорово удивлен. – Какой-то Фернголл. Да это же один из величайших магов Схарны! Я о нем узнал, еще когда в школе учился. Прочитал в одной из книг.

– Тебе повезло с книгами, – Рейнард снова пожал плечами. – Ты ведь из Джейнарда, а моя родина – провинциальный городок, где далеко не у каждого, кто интересуется магией, есть все необходимые материалы. А что, этот Фернголл так нереально крут?

– Тут не в крутизне дело, – прожевав бутерброд с сыром, Таймур взял кружку и налил себе воды из кувшина. – Просто Фернголл – единственный из волшебников Схарны, кто уделяет много времени путешествиям в иные миры. Его так и называют – Идущий Сквозь Миры.

– Ого! – Рейнард даже присвистнул. – Жуть, как интересно. Много ты о нем знаешь?

– Ну, не слишком, – признался Таймур. – Знаю, к примеру, что он из Ончанда. Слыхал про такую страну?

– Учебник по географии, я думаю, у нас с тобой был один и тот же, – хмыкнул Рейнард. – Я знаю, где находится Ончанд. Особенное местечко, не правда ли?

– Конечно, – кивнул его друг. – Ончанд по отношению к Схарне – то же самое, что наша Академия в масштабах Арлании. Там на волшебстве замешано абсолютно все. И тамошние маги – весьма экстравагантные ребята. Они способны спокойно перешагнуть через то, за что наш земляк арланец готов будет жизнь положить.

– А сами положат жизнь ради какой-нибудь вишневой косточки, – усмехнувшись, промолвил Рейнард. – Но это, в общем-то, и все, что я о них знаю. Ты можешь поведать что-нибудь новое?

– Упоминание о вишневой косточке попало во многие книги, – широко улыбнувшись, произнес Таймур. – Но далеко не во всех раскрыта реальная подоплека этой истории. А главным ее героем был, кстати, именно Фернголл. Это случилось во время самого первого его путешествия в иной мир. Один из ближайших, очень похожий на наш.

– Рассказываешь так, будто от него самого все это узнал.

– Так отчасти и есть, – развел руками Таймур. – Книга, из которой я почерпнул эти сведения, посвящена взаимоотношениям между мирами, и одним из ее авторов был как раз Фернголл. Понимаешь, он – первый, кто доказал схарнийскому обществу, что другие миры существуют в действительности. И не только это, а также и то, что подобные путешествия вообще возможны. И что Иномирье вовсе не являет собой провонявшее серой обиталище злобных демонов.

– А вишневая косточка? Она-то здесь каким боком?

– Косточка круглая, и боков у нее нет, – не преминул поддеть приятеля Таймур. – В общем, очутившись в иной реальности, Фернголл решил во что бы то ни стало доставить на Схарну осязаемые доказательства своего поступка. И это удалось бы ему, но мир, в котором все происходило, был, как назло, раздираем на части грандиозной войной. Фернголла принимали за шпика в любом из враждующих лагерей. Спасаясь от постоянного преследования, он растерял все предметы, которые намеревался взять с собой на родину. Осталась только вишневая косточка – случайно завалялась в кармане. Та самая косточка, что вошла потом в нашу историю магии.

– Что-то мухлежом попахивает. Все вишневые косточки одинаковы. Как Фернголл смог доказать, что принес ее из другого мира?

– Он поначалу и не пытался ничего доказывать, резонно полагая, что его поднимут на смех. Но вот из косточки той – ее Фернголл закопал в землю перед своим крыльцом – выросло вишневое дерево, какого не сыщешь, хоть ты облети верхом на орле всю Схарну. Такие вишни теперь называют ончандскими. Вот так и было доказано существование параллельных миров. Тоже, в принципе, совершенно случайно. Хотя… в таких делах, как мне видится, случайностей не бывает.

– Надо же, – хмыкнул Рейнард. – Могущественный волшебник проводит сложный ритуал, отправляется в другой мир, рискует там жизнью и все это – лишь ради того, чтоб подарить Схарне новый сорт вишен. Нелепо.

– А ты бы что сделал на его месте? – Таймур хитро прищурился. И прищур этот давал понять, что о приключениях Фернголла джейнардец знает гораздо больше, чем рассказал.

– Ну… Я бы, наверное, постарался разузнать побольше о магических системах посещенных миров. И вернулся домой с этим знанием, а не с обычной вишневой косточкой. Что скажешь?

– Скажу лишь то, что Фернголл занимался и этим впоследствии. Он посетил десятки миров и всюду собирал крупицы магического знания. Те, применение которых возможно на Схарне, – уточнил Таймур. – Даже многое из того, что мы с тобой изучаем здесь, в Академии, доступно нам исключительно благодаря его стараниям. Понял теперь, какой такой Фернголл прилетел к нам сегодня верхом на ожившем ветре?

– Понял. А что именно он привнес в схарнийскую магическую систему?

– Почти все, что имеет отношение к Магии Смерти.

Рейнард поежился.

– Ох, не люблю я такое волшебство, – промолвил он. – Совсем оно не кажется мне добрым. Вообще не пойму, с чего вдруг мы – белые маги – обязаны его изучать? Это ведь почти что черное колдовство!

– Много ты видел черного колдовства сегодня, когда мастер Адавил вызывал голема? – возразил Таймур. – Это такая же часть магического искусства, как и все прочие, включая снятие головной боли и ускорение роста цветов. Согласен, чернокнижник может творить зло, сея смерть. Но разве же является злом смерть как таковая? Совершенно иначе нужно рассматривать, к примеру, гибель человека, пожертвовавшего собой ради спасения чьей-то жизни. Либо ради общего дела.

– Красивые слова, – сказал Рейнард. – Но так ты, чего доброго, договоришься до того, что и в Мраке нет ничего плохого.

– Не договорюсь, не бойся, – усмехнулся Таймур. – Но порассуждать я и на эту тему совсем не прочь. Мрак, говоришь? Нет, саму эту стихию реабилитировать не стоит. Не буду и пытаться. Но вот черный цвет… Он, полагаю, страдает совсем незаслуженно. После того, что стряслось в Зейноне, кое-где уже и в черной рубашке на улицу опасно стало выйти. Разве ж это дело? Любое явление, дружище Рейнард, имеет как минимум две грани. Ночная темень – не исключение. За углом может скрываться колдун в черных одеждах. Но подними глаза – и ты увидишь над собой величественную и благородную темноту ночных небес…

– Каждый чернокнижник, должно быть, начинал с таких мыслей, – скептически произнес Рейнард.

– Каждый чернокнижник начинал с того, что возжелал для себя неизмеримо больше, чем отмерено смертному, – отрезал Таймур. Слушая его, Рейнард только диву давался – откуда взялись в голове его сверстника столь глубокие мысли? "Я и сам далеко не дурак, – подумал юный волшебник, – но ты, мой друг, умен не по годам. Можно даже сказать – мудр".

– Но мы, кажется, отвлеклись, – продолжал Таймур. – Я ведь рассказал не все, что знаю о путешествиях Фернголла. Еще что-нибудь желаешь узнать?

– Ага, – кивнул Рейнард. – Почему это дело до сих пор не поставлено на поток – вот что самое интересное. Зная Тенларцев, к примеру, я удивлен – как это они еще экскурсий в Иномирье не проводят?

– Все потому, что открыть портал в параллельный мир, во-первых, чрезвычайно сложно, – пояснил Таймур. – а во-вторых – это далеко не в каждом месте сделаешь. И на поиски подходящей стартовой точки могут уйти годы.

– Ты ведь сказал, что Фернголл совершил много таких путешествий.

– Да, но он и прожил, наверное, не меньше двух веков. Точно не знаю. Во всяком случае, книга, которую я читал, впервые увидела свет сто лет тому назад.

Кто-то постучал в дверь. "Комендант, что ли? – подумал Рейнард. – И какого же тролля ему от нас надо?". Вставать из-за стола в любом случае было неохота.

– Открыто! – крикнул Рейнард. Дверь приотворилась. В образовавшемся проеме возникла толстая морда Флинта.

При виде его Рейнард и Таймур едва не покатились со смеху. Оказывается, Флинт не стал состригать с головы "рога", которыми его наградил на утреннем занятии преподаватель Магии Огня. Не попытался он и зачесать их на макушку, создав из уцелевших волос подобие своей прежней пышной шевелюры. Толстяк выкрасил рога охрой в красный цвет и густо смазал каким-то фиксирующим средством, чтобы они все время торчали вверх, не опадая. В руках Флинт держал свечу, и в ее неровном свете он выглядел точь-в-точь как упитанный молодой демон.

– Ребята, – заговорщически прошептал Флинт. – Как вы насчет того, чтобы спрыснуть вином нашу победу над големом? Сбор через полчаса, в комнате Моргана. Девчонки тоже обещали быть.

Парни переглянулись.

– А почему бы и нет? – промолвил Рейнард. – У нас на курсе, помнится, еще не было подобных вечеринок.

– Точно, – кивнул Таймур. – Какие-то мы неправильные студенты. Спасибо, что сказал, Флинти. Мы обязательно придем.

Глава 18

– Так вот, мое волшебное зеркало, – сказал Фернголл, наспех сжевав два бутерброда с маслом и отхлебнув настоя куафы. – Ты не поверишь, дружище, я его разбил. Вдребезги. Восстановлению не подлежит, даже если б за это дело взялся сам Ингардус.

– Действительно, сложно поверить, – Дорнблатт изумленно воззрился на заморского друга. – Как же такое могло случиться? Хотя, конечно, зная тебя…

– Вот-вот, ты, как всегда, попал в самую точку, – рассмеялся ончандец. Дорнблатт не стал уточнять, что последние события недвусмысленно указали – в точку он попадает далеко не всякий раз.

– Я люблю иногда по вечерам немножечко выпить, – продолжил Фернголл. – И, зная меня, ты с легкостью можешь представить себе, во что это "немножечко" может перерасти…

– Надеюсь, до вызова демонов на городских улицах пока не дошло? – хохотнул Дорнблатт. – Выходит, ты, наклюкавшись аки хряки, попросту расколошматил один из ценнейших артефактов, которым владел…

– Ну, не совсем так, – ухмыльнулся Фернголл. – Как ты, наверное, помнишь, у нас в Ончанде есть провинция, полностью принадлежащая эльфам. Своего рода государство в государстве.

– Ну да, – кивнул ректор Академии. – Запамятовал только, как называется.

– Альдармиэн, но это не суть есть важно. Решающее значение имеет тот факт, что в Альдармиэне этом проживает дивной красоты остроухая принцессочка Зимроэль…

– Что-то я не пойму, – произнес Дорнблатт. – Какое отношение имеет эльфийская принцесса к гибели твоего Зеркала?

– Самое прямое, хоть она к нему и не прикасалась, – продолжая ухмыляться, ответил Фернголл. – Если ты до сих пор не догадался, это означает лишь одно – мой старый друг Дорнблатт закостенел в науке и перестал обращать внимание на все остальное.

– Пока не догадался, но, кажется, начинаю, – отмахнулся арланский архимаг. – Давай, рассказывай дальше. В любом случае, ты сумел меня заинтриговать.

– Рассказывать-то особо нечего, – промолвил Фернголл. – Ты, должно быть, используешь собственное Зеркало только для дальней связи, да как портал, раз еще не понял. А у волшебных Зеркал ведь куда как больше полезных функций. Одной из них является дистанционное наблюдение…

– Вот оно, что, – настал черед Дорнблатта усмехаться, и усмешка его была понимающей. – Ах ты, троллюга старый!

– Что есть, то есть, – согласился Фернголл. – Вот теперь ты, похоже, все уразумел абсолютно правильно.

– Твой пытливый взор забрался к принцессе в спальню?

– Ты почти прав, мой друг. Я настроил Зеркало таким образом, чтоб наблюдать за происходящим в купальне, которую каждый вечер посещают прекрасная Зимроэль и ее фрейлины, лишь самую малость уступающие красотой своей госпоже. Там, скажу тебе, можно увидеть вещи поинтереснее простых обнаженных тел.

– Представляю, при каких обстоятельствах ты разбил свое Зеркало, – сквозь смех произнес Дорнблатт.

– А вот это ты зря, приятель, – покручивая ус, возразил Фернголл. – Я только смотрел, и ничего больше. Хотя, не спорю, мне очень хотелось бы оказаться в той купальне самолично. Боюсь только, в этом случае мне разбили бы не Зеркало, а очки.

– Или голову, что вероятней. Так что же случилось?

– Ну, я любовался эльфийскими прелестями на протяжении недели, по вечерам. Ты же знаешь эльфов – они весьма чувствительны к энергетическим воздействиям, даже столь незначительным, как наблюдение при помощи волшебного Зеркала. Следовало бы, наверное, и мне об этом помнить… – Фернголл потер переносицу кончиком указательного пальца. – В общем, принцесска-то в первый же день смекнула, что объемы ее груди и бедер, как равно и то, кто из фрейлин ей наиболее симпатичен, больше не являются страшной эльфийской тайной. Неделя ей понадобилась на то, чтоб понять, что же именно происходит. И вот, в одно злосчастное воскресенье Зимроэль вдруг развернулась, да как запустит заклинанием аккурат в то место, где парил мой невидимый энергетический "глаз". Каким-то мороком – желтые глаза, острые зубы, щупальца. Я-то воробей стреляный, но, честно признаться, не ожидал такого и отшатнулся. Наступил себе на полу мантии и стал заваливаться назад. И рефлекторно ухватился за Зеркало, которое, естественно, не выдержало моего веса и начало падать следом. Мне вовсе не улыбалось щеголять расплющенным носом, и я поставил щит, об который и разбилось мое Зеркало. Только потом вспомнил, что я – великий маг и мог бы заживить любую рану в доли секунды. Вот так и живу теперь – ни тебе голых эльфиек, ни скоростных путешествий по миру.

– Ну ты, братец, и дал маху! – Дорнблатт заливисто рассмеялся. – Где ж теперь возьмешь новое?

– Уже заказал, все тем же эльфам Альдармиэна. Долго, правда, придется ждать, пока они его вырастят в одном из своих волшебных лесов. Надеюсь, Зимроэль не успела определить, откуда исходил наведенный луч. Я ведь особо и не маскировал следы.

– Как бы тебе теперь жениться на ней не пришлось, – поддел приятеля Дорнблатт.

– А с чего, ты думаешь, я удрал к тебе в Арланию? – поддержал шутку Фернголл. – Ну, смех смехом, а прибыл я, все же, по твоему приглашению. Но вот зачем понадобился здесь старый Фернголл, ты так толком и не объяснил…

Дорнблатт молчал, хитро глядя на Фернголла исподлобья. Тот даже слегка занервничал.

– Хочу, чтоб ты научил меня подглядывать за развратными эльфийками! – выпалил вдруг ректор Академии. – А я взамен научу тебя путать следы так грамотно, чтоб отвечать за твои грешки пришлось болотным троллям, будь они трижды неладны!

Новый взрыв хохота сотряс стены кабинета. Фернголл даже спрятал в карман очки, чтоб они ненароком не свалились.

– На самом деле, конечно, все куда серьезнее, друг мой, – сказал Дорнблатт через три минуты, вытирая выступившие в уголках глаз слезинки. – Но об этом давай поговорим после обеда. Альтамир! – в дверях почти мгновенно возник секретарь. – Собери нам что-нибудь поесть, будь любезен. А после присоединяйся к нашей беседе. Будем обсуждать, как же нам предотвратить войну.

– Вот оно, значит, как, – пробормотал Фернголл, и лицо его сразу перестало быть веселым. Но ненадолго.

– Не стоит слишком уж нагружать ваших поваров, – промолвил Фернголл, когда пальцы Альтамира уже коснулись ручки двери. Полуэльф застыл на месте и, полуобернувшись, поднял на гостя вопросительный взгляд. Ректор насторожился. Сказанное Фернголлом могло означать лишь одно: он привез с собой знаменитые деликатесы своей страны. Дорнблатт в былые годы немало путешествовал по Схарне, но таких изысканных морских кушаний, как в Ончанде, ему не доводилось больше пробовать нигде.

– Кое-что, конечно, приготовить нужно, – промолвил Фернголл, открывая свою корзину. Наружу вырвались дивные ароматы маринованных и подкопченных даров океана. Дорнблатт, в предвкушении более близкого знакомства с содержимым корзины, потер друг о друга ладони. Альтамир, прежде не сталкивавшийся ни с чем подобным, удивленно приподнял брови. Не то что бы полуэльф никогда в своей жизни не пробовал морепродуктов. Но вот столь качественно приготовленные – а это было ясно даже по запаху – Альтамиру действительно прежде не попадались.

– Вот об этом я говорю, – Фернголл выудил из недр корзины влажный кожаный сверток и передал его Альтамиру.

– Что это, позволь полюбопытствовать? – спросил Дорнблатт.

– Не позволю, – усмехнулся Фернголл. – Пускай будет сюрприз. Люблю, знаешь ли, преподносить сюрпризы.

– А вдруг наши кулинары не справятся? – решил схитрить ректор, которого распирало сейчас прямо-таки детское любопытство.

– Справятся, – отмахнулся Фернголл. – Вот, – взяв со стола бумагу и карандаш, он быстро набросал рецепт и, свернув листок в трубочку, протянул его секретарю Дорнблатта. – Иди, Альтамир. А мы пока разложим все остальное. Дорн, освободи, пожалуйста, стол.

Дорнблатт взмахнул волшебной палочкой – книги, бумаги, канцелярские принадлежности, гадательные наборы и разные магические мелочи взмыли в воздух и, разлетевшись по углам, заняли свои места на полках. К столу же начали слетаться сервировочные приборы – Дорнблатт иногда трапезничал прямо на рабочем месте, порой не один, и на всякий случай держал здесь несколько тарелок, кубков, ложек, ножей и вилок.

– Ну вот, так гораздо лучше, – проговорил Фернголл и принялся извлекать на свет свои гастрономические сокровища.

Чего там только не было! Копченые угри и вяленые морские звезды. Устрицы в ведерке со льдом. Приготовленные несколькими способами креветки: вареные, копченые и маринованные с пряностями. Соленые акульи плавники и множество салатов из водорослей с кусочками рыбы. И просто жареная рыба под изысканным грибным соусом. Хотя, какое там "просто"? Какой-нибудь наследный принц отвернул бы от подобного кушанья нос, но только не человек, знающий, каковы на вкус дары Ончанда! Дорнблатт восхищенно наблюдал, как возникают на столе все новые и новые деликатесы.

– Кальмаров вот, только, не получилось привезти, не сезон, – с сожалением произнес Фернголл. – Зато… – архимаг водрузил в центре стола пузатую деревянную бадейку. Когда ончандец открыл ее, Дорнблатт увидел, что внутри – икра морского ежа.

"Глуп тот, кто считает морепродукты презренной пищей нищих рыбаков, – подумал ректор Академии. – Да, жители небольших приморских поселений, случается, что и разгуливают по улицам в драных штанах или без сапог. Зато они могут позволить себе каждый день вкушать такие яства, о которых не дано и помыслить иным властителям. В Тенларе за такой вот бочоночек заплатили бы целым караваном с шелками и пряностями".

– Ну, молодец, ну, удружил, – сказал Дорнблатт, приблизившись к столу. – Думаю, я надолго запомню сегодняшний обед.

В это время вернулся с кухни Альтамир.

– Я все сделал, мастер Фернголл, – с порога отчитался полуэльф. – Главный повар сказал, что блюдо будет готово через час с небольшим.

– А что за блюдо, все-таки? – еще раз попытался выяснить хозяин кабинета.

– Не говори ему, Альтамир! – вмешался Фернголл. – Я же сказал – пусть это будет сюрприз.

– Ну ладно, сюрприз так сюрприз, – неохотно согласился Дорнблатт. – Прошу к столу, друзья мои. Сейчас я достану вино.

– Дорн, ты, может, объяснишь, наконец, зачем я здесь? – спросил Фернголл после того, как два архимага и полуэльф опустошили первую бутылку превосходного вина "Завещание Элкрика", названную так в честь одного из древних королей Арлании.

– Да, пожалуй, настало время, – кивнул Дорнблатт, вытер салфеткой губы и, откинувшись на спинку кресла, сложил пальцы рук в замок на коленях. – Хотя, я даже не знаю с чего начать. Приглашал-то я тебя по одному делу, а заниматься, возможно, придется совсем другим…

– Давай по порядку, – махнул рукой ончандец.

– Если по порядку, то речь пойдет о путешествиях в иные миры, – сказал ректор. – Ты ведь у нас известный ходок за грань.

– Лучший во всей Схарне, – подняв указательный палец, поправил Фернголл.

– Ну да. Лучший. Как раз поэтому я и позвал тебя. У нас тут возникла одна проблема с перемещением.

– Что именно за проблема? – Фернголл весь обратился в слух. Неудивительно – эта тема занимала ончандского архимага больше всего на свете.

– Вот уже много лет при Академии проживает кое-кто, попавший в Схарну из другой вселенной, – начал Дорнблатт свой рассказ.

– Вот это номер! Что ж ты раньше мне о нем не рассказывал? – Фернголл выглядел сейчас слегка обиженным.

– Я полагал, что для тебя, десятки раз бывавшего за пределами Схарны, не будет представлять интереса один-единственный выходец из Иномирья, – этот ответ Дорнблатт приготовил заблаговременно. – К тому же, он – обычный человеческий маг.

– А, ну тогда конечно, – лицо Фернголла вновь обрело обычное добродушное выражение. – Продолжай.

– Так вот, это парень – его зовут Андрей – страстно желает попасть домой – в мир, именуемый Земля.

– Было бы странно, если б не желал, – усмехнулся Идущий Сквозь Миры.

– Знаешь, судя по тому, что он рассказывал об этом месте, странным следует считать как раз то, что Андрей хочет попасть обратно, – сказал Дорнблатт. – Ну да ладно, его право, все ж таки, родина. Сам Андрей бессилен что-либо сделать. В Схарну он проник без проблем, хоть и собирался совсем в другой мир. А вот обратная дорога… с ней вышло туговато. Землянин так и не смог отсюда выбраться. Я много раз пытался ему помочь, но тоже ни на полпальца не приблизился к положительному результату. Дальше тонкого слоя реальности, окружающего Схарну, мы не заходили. А ведь жаль парня. У меня сердце кровью обливается, когда я вижу, как он мучается, хоть и делает вид, что все в порядке…

– Открыть портал напрямик в другой мир из Схарны действительно очень сложно, – проговорил Фернголл, подцепляя вилкой маринованную креветку. – Не знаю даже, почему, ведь на других планетах все делается гораздо проще. Но вот задача, о которой ты сейчас упомянул, может быть решена в два счета, если не быстрее, – Фернголл отправил креветку в рот и, прожевав, сказал:

– Все дело в том, Дорн, что ты никогда не уделял достаточно внимания вопросам путешествий между мирами. Ведь стоило тебе взглянуть хотя б на результаты моих исследований – я же дарил тебе книги полвека назад – и ты мгновенно заполучил бы недостающий элемент конструкции. А еще друг называется, – ончандец снова состроил обиженную мину.

– Но я читал твои книги, – возразил Дорнблатт, хотя и знал, что Фернголл пошутил. В подтверждение арланский архимаг привел несколько цитат, которых он действительно не мог бы знать, не прикасаясь к трудам заокеанского друга.

– Молодец. Ты прочел их полностью, от корки до корки?

– Не совсем, – признался Дорнблатт. – Список литературы, алфавитный справочник и географический блок я пропустил.

– Вот! – указующий перст Фернголла снова взметнулся вверх. – Карты! Нужно было смотреть на карты! Вот тогда, Дорн, ты знал бы, что в Арлании есть одно-единственное место, откуда можно открыть нужный твоему Андрею портал.

"Что-то босс в последнее время все чаще садится в лужу, – подумал, услышав это, Альтамир. – Должно быть, возраст дает о себе знать. А впрочем, что это я? Во-первых, он – архимаг, и возрастные проблемы не должны его беспокоить. А во-вторых – мы ведь с ним почти ровесники".

– Понятно, – сам ректор, впрочем, совсем не чувствовал себя уязвленным – да Фернголл ведь и не пытался блеснуть своим превосходством, это было обычное совещание коллег-волшебников, являвшихся, к тому же, старыми друзьями. – И о каком же месте идет речь?

– Вы считаете его одним из самых гнусных на вашей земле, – последовал ответ.

– Не Дзергвольд, надеюсь? – насторожился Дорнблатт.

– Нет. Но немногим лучше. Владения Падших лордов. Так что нам нужно лишь доставить Андрея на Южное побережье и произвести все необходимые магические действия. Трудоемкий процесс, не скрою, но там, в Диких землях, он будет стопроцентно эффективен. Давай-ка выпьем еще – за счастливое возвращение твоего друга на родину. Кстати, почему бы тебе не пригласить его сейчас сюда?

– Ирония судьбы заключается в том, – промолвил Дорнблатт, – что Андрей в настоящее время как раз движется по направлению к Южному побережью. Но не для того, чтобы открыть портал. А то, зачем он и еще несколько защитников Света едут туда – и есть вторая тема нашего разговора…

Выслушав рассказ Дорнблатта о событиях в Билане и том, что за ними последовало, Фернголл несколько минут молча размышлял, теребя усы.

– Вот значит, как у вас тут все обернулось, – сказал он после. – Но я не могу взять в толк, Дорн, что тебя так беспокоит? Ты ведь сам сказал, что отправил туда надежных парней, способных едва ли не щелчком пальцев сравнять с землей любое логово прихвостней Мрака. По-моему, осталось лишь дождаться, когда они выполнят свою миссию.

– Не все так просто, Ферн, – вздохнув, промолвил ректор Академии. – Стоило бы мне, наверное, заранее погадать на успех операции Борланда, но я, старый дурень, сделал это только сегодня. В общем, есть кое-что, чего ребята не знают, и это может существенно осложнить их задачу. Дело пахнет большой войной, которая охватит, как минимум, всю Арланию. Вот чего я боюсь, дружище. Мне даже не стыдно признаться, что я вообще боюсь…

– Связи с отрядом нет? – уточнил Фернголл.

– Никакой, – развел руками Дорнблатт.

– Нет, не может все быть так плохо, – пробормотал ончандец. – Постой-ка! Ты ведь сказал, что один из участников похода – эльф. Сын владыки Кандара.

– Да, но разве это может чем-нибудь помочь?

– Еще как! Ты продолжаешь меня удивлять, Дорн. Как можно было запамятовать, что Верхние лесничие выбирают своими вождями лишь тех, кто обладает способностью к телепатии? Это довольно сложная штука даже для эльфов, но ближайшие родственники могут свободно обмениваться мыслями на любом расстоянии. Так что тебе достаточно будет связаться с этим лидером эльфов – как его, кстати, зовут?

– Эрталион.

– Ну вот, свяжись с Эрталионом и попроси его разузнать, как дела у сынишки и тех, кто находится рядом с ним.

– Я бы и сам до этого додумался рано или поздно, – проворчал Дорнблатт.

– Не сомневаюсь, но должен же я как-то оправдывать свое присутствие здесь, – усмехнулся Фернголл. – Одних лишь устриц и креветок недостаточно.

Кто-то постучал в дверь. Альтамир встрепенулся, встал и пошел открывать.

– Наверное, принесли наше главное блюдо, – предположил ончандец. Он оказался прав – на пороге стоял повар академической столовой – в руках он держал накрытый крышкой серебряный поднос. Полуэльф принял блюдо из рук кулинара и поставил рядом с полупустым уже бочонком с икрой. Повар, отвесив пирующим поклон, удалился.

– Ну что ж, вот и обещанный сюрприз! – провозгласил Фернголл, снимая крышку. Дорнблатт был согласен – ради такого стоило потерпеть лишних полтора часа. На подносе, обвивая друг друга щупальцами, расположились три десятка молодых осьминогов – на кухне их потушили в пряном отваре, а после украсили кусочками свежих овощей и фруктов.

– Дорн, давай-ка не будем больше сегодня говорить о делах, – сказал Фернголл. – Я уяснил суть проблемы и перед сном как следует все обдумаю. А пока, друзья мои, давайте насладимся этим бесценным даром океана. Я-то могу такие штучки есть хоть каждый день, а вот в Арлании они, уж верно, появляются раз в году, и то лишь на пиру по случаю именин вашего короля.

– Пожалуй, ты прав, – устало молвил ректор Академии, раскладывая изысканное кушанье по тарелкам. – Альтамир, достань-ка из моего шкафчика чего-нибудь покрепче. Кстати, очередной юбилей Гаэрона не за горами. Так что в этом году мы дважды отведаем осьминогов.

Глава 19

Расхаживая взад-вперед по пустеющему двору Академии, преподаватель Магии Огня предавался воспоминаниям о том, что случилось минувшей ночью в доме предателя Харнулла. В доме, из которого за несколько часов до рассвета вышел пред лик Луны другой предатель – Я'Ли Адавил.

Начиная с нынешнего утра, он был шпионом черного братства, обязанным подчиняться приказам ужасного горбуна по имени Джорандо…

Валяясь на полу, парализованный ужасом козел Адавил широко раскрытыми глазами наблюдал за расправой над Шентором. Самой гнусной особенностью проклятия Хагнира было то, что будучи обращенным в животное чужой волей, Я"Ли не мог сразу вернуть себе прежний облик. Перед тем, как он обретал способность вновь стать человеком, проходило несколько часов. Когда же Адавил перекидывался по собственному желанию – что, разумеется, происходило крайне редко и почти всегда было, опять-таки связано с давлением со стороны – таких проблем у него не возникало. Но сейчас его превратил Джорандо. И самым большим потрясением для Я"Ли стал не этот прискорбный факт, а то, что пришлый урод, лишь вчера объявившийся в городе, знал о проклятии. Откуда? Тролль побери, откуда?!

Я"Ли недолго пребывал в неведении на этот счет. Покончив с героическим стражником, горбун тяжелой поступью приблизился к магу. Я"Ли попытался прикрыться. Но его козлиные ноги не были приспособлены для защиты от магических ударов.

Да и от простых пинков – тоже…

К счастью для Адавила, Джорандо покамест не собирался ни жечь его синим пламенем, ни избивать. Возвышаясь над скорчившимся на полу козлом Адавилом, великан презрительно разглядывал того, кто еще недавно был уверенным в своих силах волшебником. Так прошла нескончаемо долгая минута.

– Встань, Адавил! – скомандовал, наконец, Джорандо. Я"Ли повиновался. На месте, где он лежал, осталась еще одна дымящаяся кучка черных вонючих "орешков".

– Падла, ну может хватит гадить на мой новый ковер? – пробормотал, поднимаясь с пола, хозяин дома. – Шеф, почему бы вам все-таки не прирезать эту тварь?

– Хоть он сейчас и козел, по его жилам струится человеческая кровь. А козлиное дерьмо, Харнулл, выгодно отличается от нее, – поглядев на целителя через плечо, с улыбкой произнес Джорандо. – Хотя бы тем, что на его запах не сбегается свора ищеек. И еще дерьмо гораздо проще смыть. Но этим, думаю, займется тот, по чьей вине оно здесь появилось! – Джорандо снова устремил свой взор на козла. Услышав его последнюю фразу, Адавил понял – лишать жизни его пока что не собираются. Харнулл, потирая ушибленную шею, уселся на стоявший в прихожей диванчик.

– До чего же ты мерзок, Адавил, – покачав совей устрашающей головой, промолвил Джорандо. – Ты сам-то знаешь, как от тебя воняет? И не козлом, а трусостью и гордыней. Как настолько разные качества могут ужиться в одной персоне – ума не приложу. Гадость. Но, думаю, ты еще можешь нам пригодиться.

Горбун произнес заклинание на непонятном языке. Свет перед глазами Я"Ли померк. Но прочих чувств волшебник не лишился. Он снова чувствовал боль, что сопровождала каждую насильственную трансформацию. Когда же она сошла на нет, а к Адавилу вернулась способность видеть, он понял, что больше не является козлом. Джорандо превратил его обратно в человека!

– Слушай меня внимательно, Я"Ли, – протянув к Адавилу громадную длань, исполин снял с его шеи цепочки с артефактами и, не оборачиваясь, бросил их на диван Харнуллу. – Встрял ты по самое "не могу", но, как ни странно, у тебя еще есть шанс спасти свою шкуру. Ты упомянул, что работаешь теперь в Академии. Это была не ложь?

Адавил с трудом нашел в себе силы даже для того, чтоб помотать головой.

– Прекрасно! – глаза чернокнижника задорно блеснули. – Мне нужны там свои люди. Очень нужны.

"Он хочет меня завербовать, – сообразил Я"Ли. – Богиня, как же мне выкрутиться?".

– Я мог бы, конечно, попытаться привлечь тебя к сотрудничеству, просто пригрозив пытками или смертью, – продолжал тем временем Джорандо. – Но в этом случае вышло бы, будто я – какой-то уж абсолютный, демонический, прямо скажем, злодей. Нет уж, – губы Джорандо искривились в жуткой ухмылке. – Пускай все будет как заведено. Я предлагаю тебе честную сделку, Я'Ли Адавил. Встав бок о бок со мной, ты избавишься от самого тяжкого бремени своей жизни. И я сейчас говорю вовсе не о козле…

– А о чем же тогда? – Я"Ли уже осмелел достаточно, чтобы заговорить.

– Не склонен думать, что напоминание об этом будет для тебя приятным, дружок, – Джорандо положил тяжелую ладонь на плечо дрожащего от страха волшебника. – Но если ты, все же, нуждаешься в объяснении, я, так и быть, его тебе предоставлю.

По тому, как горбун произнес слово "дружок", Я"Ли догадался, о чем пойдет речь дальше. И снова подумал – откуда это страшилище знает о нем так много?

– Став одним из нас, ты смоешь с себя ту непотребную грязь, в которую тебя втоптал Филгор, – сказал Джорандо.

– Он, если что, тоже был одним из вас, – еле слышно пролепетал Я"Ли.

– Приказа порочить тебя ему никто не отдавал, можешь мне поверить. Знаешь ли, мне самому весьма неприятно, что в наши ряды затесался такой мерзавец. В Билане братству вообще не повезло с волонтерами. Даже глава тамошней ячейки до того, как присоединиться к нам, рубил мясо на скотобойне, – тон горбуна был сейчас таким, точно грозный чернокнижник оправдывался перед своим пленником.

Харнулл внимательно наблюдал за происходящим, но сам не вставил в разговор ни слова. Отступник разбирался в человеческой психологии и прекрасно понимал, почему его шеф ведет себя именно так.

– Это не помешало Хагниру наложить на меня редкое проклятие, – осмелев еще больше, проворчал Я"Ли.

– Речь сейчас не о том, – Джорандо поморщился, как будто боль Адавила была его собственной. – Хочешь ли ты по-настоящему забыть о мерзости, что случилась минувшим летом в склепе Архун-Коллака?

Я"Ли был в этот миг взволнован настолько, что больше не думал – откуда горбун может знать такие подробности? Ведь вряд ли об этом ему рассказал за кружкой пива Борланд, а сами насильники и их друзья мертвы… Все, кроме главного зачинщика, но ведь состояние, в котором пребывал ныне Филгор, будет, пожалуй, еще и похуже смерти1.

– Хочу! – выпалил маг. – Но… разве такое возможно?

– Вполне, – кивнул Джорандо. – Я могу дать тебе новое тело. Не оскверненное прикосновениями извращенцев. Дурные воспоминания просто перестанут быть твоими, Я"Ли. Это и станет моей платой за твое… – Джорандо на миг замялся, – предательство. Стоит, наверное, называть вещи своими именами.

Я"Ли колебался недолго. В сравнении с этим даром незапятнанная репутация белого мага казалась ему ничтожнее "пшика", что раздается, когда мастер кузнечного дела окунает в воду раскаленную заготовку.

– Я согласен, – сказал Адавил меньше, чем через полминуты.

– Отлично, – Джорандо премило улыбнулся. Как это у него вышло – при такой-то страхолюдной внешности – Я"Ли не смог бы понять, проживи он хоть тысячу лет. – Раздевайся.

– Зачем бы это? – насторожился Адавил. Не так давно он уже слышал точно такой же приказ, и тогда все закончилось для волшебника наихудшим образом.

– Твое нынешнее тело будет уничтожено, – пояснил горбун. – Можешь остаться сейчас в одежде, если не возражаешь против того, чтоб выйти на улицу в чем мать родила.

– Ясно, ясно, – Я"Ли проворно сбросил с себя всю одежду. Переминаясь с ноги на ногу, он прикрыл руками причинное место. – А где же ты… вы…

– Можно на "ты", – кивнул Джорандо, окончательно удостоверившись в том, что стоящий перед ним жалкий человечишка уже всецело находится в его власти.

– Где ты возьмешь для меня новое тело? – спросил Я"Ли. – Не сомневаюсь, что сила твоя велика, но не можешь же ты создавать живую плоть прямо из воздуха. Такое по плечу только богине.

– Из воздуха создавать ничего не надо, – покачал головой Джорандо. – Твое будущее тело находится здесь, – горбун указал на труп Шентора, распростертый на полу ведущего в глубь дома коридорчика.

– Стражник? – Я"Ли бросил взгляд на тело. – Но как такое возможно?

– Слишком много вопросов, Адавил, – сказал Джорандо. – Поверь, я смогу устроить все наилучшим образом. Ростом наш герой как раз тебе под стать. Разве что, помускулистее будет, но под мантией волшебника этого никто не заметит. Готовься к старту своей новой жизни, Я"Ли.

– Я готов, мастер, – уверенно произнес преподаватель огненной волшбы. – Можно…

Если бы он в этот миг отвел взгляд от источавшего медовые речи Джорандо и посмотрел на Харнулла, то увидел – тот глядит на него с нескрываемым презрением. "Вот вы, оказывается, какие – хваленые мэтры Академии", – подумал целитель-ренегат, услышав из уст волшебника обращенное к Джорандо слово "мастер".

Я"Ли, конечно, не относился к мэтрам. Но Харнулл решил, что раз уж этот человек, еще пятнадцать минут назад грозившийся разнести в пух и прах "гнездо чернокнижников", так легко перешел на сторону своих недавних врагов, то и прочие вряд ли безгрешны. Помощник горбуна не мог знать, что первые червоточины – о них не подозревал даже сам Я"Ли – поразили душу Адавила уже очень давно. Даже много раньше, чем начались его биланские злоключения. Зависть и гордыня подточили характер Я"Ли, сделав мага идеальной заготовкой для лиходеев вроде Джорандо.

Горбун коснулся лба Я'Ли Адавила указательным пальцем левой руки. Волшебник застыл, точно обернувшись каменным изваянием. Глаза его оставались открытыми, но он не видел, не слышал и не чувствовал сейчас совершенно ничего.

И это было благом для Адавила. Вряд ли ему понравилось бы то, что предпринял горбатый чернокнижник в следующий миг. При виде того, что сотворил великан с Я"Ли, у Харнулла глаза полезли на лоб.

Правое предплечье горбуна превратилось в поблескивающее полупрозрачное лезвие, казавшееся выточенным из цельного кристалла. Схватив Адавила за волосы, Джорандо одним движением отсек волшебнику голову. Харнулл привстав, раскрыл рот. Но думал он в этот миг лишь о крови, которая могла запачкать его новенький ценный ковер.

Однако этого не случилось. На срезе шее Я"Ли проступили всего пять-шесть алых капель. Но они даже не растеклись, не говоря уже о том, чтоб пролиться вниз. Джорандо все предусмотрел. Заклятие Магии Смерти, которым он воспользовался – не произнеся, впрочем, ни слова – сгустило кровь Адавила, превратив ее в подобие персикового желе, которым заливают мясо в элитных тавернах.

Джорандо приподнял голову мага, поднес ее к своим губам и начал быстро шептать Адавилу на ухо:

– Никто из черных братьев не повинен в том, что случилось с тобой в Билане. Дорнблатт – вот кто главный виновник твоей трагедии. Это ведь он отправил тебя туда, зная заранее, что ты не справишься с таким количеством колдунов. Старый хрен все сделал намеренно, потому что хотел посмеяться над тобой. Ты ведь подавал большие надежды, Я"Ли, ты мог стать великим волшебником. Но разве Дорнблатту нужны поблизости от него другие великие волшебники? Нет. Из-за него тебе пришлось все это время влачить жалкое существование недочеловека. Теперь же все изменилось, Я"Ли. Служа мне верой и правдой, ты получишь возможность поквитаться с тем, из-за кого твоя жизнь превратилась в неизбывный кошмар. Помни об этом, Я'Ли Адавил. И никогда не забывай, кто подарил тебе второй шанс…

Адавил не мог слышать слов, произносимых Джорандо, но они западали глубоко в его подсознание. Очнувшись в новом теле, преподаватель Магии Огня будет считать эти мысли своими собственными…

Джорандо шагнул к телу Шентора и произнес какие-то слова – Харнулл так и не мог понять, на каком же языке читает заклинания его новый начальник. Мертвый стражник начал подниматься на ноги. Не сам по себе, конечно, а как если бы кто-то невероятно сильный – сам Джорандо, к примеру – потянул его за воротник. Когда труп встал перед ним вертикально, Джорандо проделал с ним ту же операцию, что и с Адавилом. Отрубленная голова глухо стукнулась об пол и откатилась в сторону. Крови не было и на этот раз.

Правая рука Джорандо обрела свой обычный вид. Приставив голову Я"Ли к обрубку шеи юного стражника, уродливый великан провел над ней ладонью и что-то прошептал. Ткани, принадлежавшие двум разным людям, начали срастаться…

– …начинать, – произнес Шентор-Адавил. И тут же запнулся, поняв, что его положение в пространстве переменилось.

И не только в пространстве. Вытаращив глаза, Я"Ли принялся оглядывать и ощупывать свое новое тело. Потом упал перед Джорандо на колени и, едва ли не поскуливая, начал рассыпаться в благодарностях.

– Встань, не нужно этого раболепия, – поморщившись, произнес тот. – Тем более, все не так уж прекрасно, как ты, возможно, думаешь. Не стану от тебя чего-либо скрывать. Если ты вдруг попытаешься предать черное братство, мое заклятие разрушится, и твоя голова упадет к твоим ногам. Это, как мне кажется, покруче, нежели превращаться в козла.

Несколько долгих минут Я'Ли Адавил переваривал доведенную до его сведения информацию.

– Что ж, это справедливо, – сказал он в итоге. – Доверяй, но проверяй. Я не против. К вопросу о козле – вы… ты часом не избавил меня еще и от этой обузы?

– Не много ли ты хочешь, Адавил? – проворчал Харнулл, но Джорандо жестом призвал целителя к молчанию.

– Полностью нейтрализовать проклятие может лишь тот, кто его наложил, – развел руками горбун. – Хагнир же, как тебе, должно быть, известно, давно уже кормит червей. Так что козел по-прежнему с тобой. Но я все же слегка ослабил чары Хагнира. Теперь ты будешь перекидываться только в том случае, если сам того пожелаешь. Да, я еще кое-что. Я вложил в твое сознание все заклинания Школы Смерти…

Глаза Я"Ли загорелись радостным огнем. Он даже пропустил мимо ушей слова о подаренных ему новых знаниях – о них волшебник вспомнит чуть позже, во время утреннего урока…

– Этого более чем достаточно! – воскликнул новоиспеченный предатель. – Мастер, я даже не знаю, как мне вас благодарить!

– Забудь свои холуйские замашки! – властно сказал Джорандо. – Дорнблатт нуждается в них, я – нет. Мы же договорились. Можешь называть меня по имени и на "ты".

При звуке имени ректора Адавил заскрипел зубами и сжал кулаки. Харнулл понимающе усмехнулся, но Я"Ли этого не заметил.

– И как отблагодарить меня, ты знаешь, – продолжал Джорандо. – Мне нужна информация о делах Дорнблатта. Это во-первых. А во вторых – ты должен убедить ректора в том, что Академии нужен отдельный факультет Магии Смерти. Как это сделать – уже твоя забота. Так уж и быть, избавлю тебя от повинности убирать за собой дерьмо, – усмехнувшись, сказал горбун. – Иди. Тебе еще нужно выспаться. Надеюсь, ты меня не разочаруешь, Я"Ли, – Джорандо бросил взгляд на входную дверь, и та распахнулась, впустив в дом поток холодного воздуха. По спине Адавила пробежал холод иного рода – маг понял, что может произойти, если он не справится с поставленной задачей.

– Я все сделаю, – не говоря больше ни слова, Адавил поспешил к выходу.

– Сюда не приходи, – молвил ему вдогонку Джорандо. – Связь будем держать через таверну "Паучья лапка".

"Подходящее название для притона черных колдунов", – невесело усмехнувшись, подумал маг.

Я"Ли покинул дом Харнулла, но Джорандо не спешил закрывать дверь. Он поднял с пола голову Шентора и водрузил ее на продолжавшее неподвижно стоять в углу тело Я"Ли. Сделал несколько пассов над макушкой, и человеческая плоть, обернувшись облаком черного праха, потянулась наружу, в городскую тьму. То же случилось и с двумя кучками козлиных экскрементов. Когда в прихожей не осталось ни единого напоминания о недавних событиях, дверь захлопнулась, поставив последнюю точку в преображении преподавателя магии огня Я"Ли Адавила.

Глава 20

– Так-так-так, и где же ты все это раздобыл, приятель? – ехидно прищурившись, седой ювелир поднял взгляд на Велона. – Только не говори, что получил в наследство от безвременно почившей бабушки или по дешевке купил на распродаже – я скорее поверю в то, что ты – высокородный эльф.

Юлить, скрывая происхождение принесенных предметов, было бесполезно. На каждом из лежавших перед мастером на конторке столовых приборов красовался герб королевского двора. Перед тем, как идти сюда, Сарадип подумывал о том, чтоб счистить знаки напильником, но – во-первых, поленился, а во-вторых – пожадничал, ведь пылью могли уйти целых сто граммов благородного металла.

Теперь Велон расплачивался за это очень неприятными минутами. Признать свою вину хоть в чем-нибудь для Сарадипа было смерти подобно.

Все же, профессиональный лжец нашел подходящую, как ему показалось, отговорку.

– Я работаю в Королевском квартале, – с достоинством произнес Велон. Ювелир кивнул. – Питаюсь в государственной столовой.

– По тебе видно, – хохотнул старик. – Стало быть, там же и вилки с ложками воруешь?

– Ну что вы! – возмутился Сарадип. – Как можно было подумать обо мне такое?! Просто я заметил, что тамошние посудомойщики очень часто, недоглядев, выплескивают все эти штучки на задний двор. Я лишь не побрезговал покопаться в отбросах – и вот результат, – Велон выпятил грудь, гордый свежесочиненной легендой. – Я государственный человек, а вы подозреваете во мне ничтожного воришку.

Но старый мастер мигом сбил с него спесь.

– Слыхал я, какой ты "государственный человек", – сказал он. – Не прошло и месяца, как ты приехал, – Велон не стал уточнять, что в Эльнадор он притащился пешком, – а тебя уж весь город знает в лицо. А еще мне известно, что в королевских столовых никогда не допустят подобной халатности. Ты, братец, и есть самый настоящий вор!

Сарадип побагровел и засопел. Сказать ему было нечего. Кроме правды.

– Да, я их украл. Вы абсолютно правы – я недавно приехал в город и еще не успел найти скупщика краденого. Думал, получится сбыть все это у легального специалиста. Что ж, значит, не судьба, – помощник палача принялся сворачивать тряпицу с "позаимствованными" у короны вилками, ножами и ложками.

– Не торопись, милок, – мастер положил морщинистую ладонь на запястье Велона. – Честно признаться, мне все равно, где ты взял это серебро. Я переплавлю его, а после оно пойдет на кольца и браслеты для состоятельных горожан. Никто и не спросит о происхождении металла.

– Тогда зачем был нужен этот цирк? – спросил, отдернув руку, Сарадип.

– Просто я терпеть не могу лжи, – объяснил старик. – А еще больше – когда ее всеми силами пытаются выдать за правду. Ты явно находишься не на своем месте, Велон, раз ведешь себя ровно так же, как те, кого ты провожаешь в последний путь.

– Это мои проблемы, – зло буркнул Сарадип. – Так значит, вы купите у меня это серебро?

– Да, Велон, – кивнул ювелир. – Я куплю его у тебя по тому же тарифу, по которому плачу своим обычным поставщикам.

Глаза помощника палача заполыхали пламенем алчности. По тому же тарифу! Это было гораздо больше, чем он предполагал получить. "Теперь денег хватит на все. А главное – очень надолго".

Правда, чтобы осуществить задуманное, Велону требовалось еще обзавестись связями в городской полиции. Но с такой суммой в кармане – ювелир уже отсчитывал монеты – это много времени не займет…

Развалины древнего города Дзергвольда таили несметное множество грозных и страшных тайн. Познать их все – значило провести всю жизнь среди выщербленных черных стен, ведущих в неведомые бездны провалов, и хищно скалившихся изваяний былых обитателей этих мест – статуи казались порой готовыми соскочить с постаментов и разорвать на части всякого, кто посмеет приблизиться. До скончания дней своих читать загадочные знаки на стенах и слушать таинственные звуки, несущиеся изо всех углов. Впрочем, обычной человеческой жизни, скорее всего, и не хватило бы, чтоб досконально изучить все укромные уголки места, которое на картах всего мира было обозначено как Черные руины…

Но тот, кто стоял сейчас на главной площади разгромленной столетия назад столицы дзергов, не нуждался в местных секретах. Он явился сюда с единственной целью – получить доступ к источнику силы Хаоса. Громадный подземный комплекс, в нижней части которого располагались усыпальницы элиты общества дзергов, подходил для этой цели как нельзя лучше.

– Зачем мы здесь? – поинтересовался Эйб, заглядывая из-за спины своего нанимателя в казавшийся бездонным провал.

– Ты скоро это узнаешь, – лицо Эстанора напоминало в тот миг оскаленный череп. Битому жизнью прохиндею Эйбу стало не по себе, и он отошел к своим старым подельникам, с момента прибытия остерегавшимся приближаться к жуткой яме.

– Там, внизу, дремлет древняя сила, равных которой не существует, – Эстанор видел, что Эйба уже нет рядом, но продолжал говорить, будто бы беседовал теперь сам с собой. – А впрочем, что это я? Дремлет… Она давно проснулась и уже начинает бурлить. Ей не хватает совсем немногого, чтоб вырваться на свободу и подчинить себе этот ничтожный мир. Так ведь уже было когда-то, а, Эйб?

– Да, – мрачно промолвил главарь "Веселых лезвий". – Но это было очень давно. Много веков назад. Никто из живущих сейчас не видел этого своими глазами.

– Годы… Века… Эпохи… – слова, срывавшиеся с губ Эстанора, казались камнями, которые он швырял в простершийся перед ним бездонный колодец сумрака. – Они сменяли друг друга, как короли на престолах великих держав, а я все был. Помнить бы только, где, когда и зачем, – последнюю фразу маг произнес полушепотом – так, чтоб ее не смогли услышать помощники. – Подойдите! – скомандовал Эстанор "Веселым лезвиям".

– Зачем? – спросил вдруг Тригс. – Эта зловонная клоака вовсе не внушает мне доверия. Как, кстати, и ты.

– Бунт на корабле? – Эстанор, усмехнувшись, развернулся лицом к своим наемникам. – Не рановато ли, Тригс? Или тебя перестало привлекать золото?

– В самом деле, чего ты артачишься, Тригс? – Эйб пихнул подельника кулаком в бок. – Рехнулся, что ли? Согласен, этому месту далеко до таверны старого Хенгрида, но каким надо быть придурком, чтоб не слушаться парня, который умеет делать золотые дзурканы прямо из воздуха?!

– Тебе я доверяю, Эйб, – сказал, посмотрев на него, низкорослый грабитель. – Но с тобой мы вместе пуд соли сожрали в Билане. А вот его, – Тригс указал на Эстанора, – я совсем не знаю! И сердцем чую, что он задумал что-то предельно скверное. Как бы мы тут ноги не протянули. Пусть объяснит, зачем мы должны идти к этой гнусной дыре, от которой смертью разит на лигу!

– А ведь верно братан толкует, – прогундосил Гаргон. – К демону в пасть я и за сто тысяч дзурканов не сунусь!

– Здесь нет никаких демонов, – успокаивающе произнес Эстанор. – Я всего лишь хочу воспользоваться находящимся внизу источником силы, чтобы сделать сильнее вас – своих помощников. Нам ведь предстоит заниматься очень серьезным делом. Вряд ли вы осилите мои задания, оставаясь обычными людьми.

– И кого же ты вознамерился из нас сотворить взамен этого, господин Железная Шляпа? – хамовато, едва ли не насмешливо спросил Тригс. – Не верьте ему, ребята! – воскликнул он, обращаясь к друзьям. – Мне будто сама богиня на ухо шепчет, что это гад, каких свет не видел. Да он нас, чего доброго, мертвецами ходячими сделает, аль вурдалаками какими-нибудь! И тогда ни золото, ни копченый окорок, ни нагая красавица – ничто уж нас порадовать не сможет!

– Ты ошибаешься, Тригс, – волшебник сделал шаг по направлению к грабителям. Тригс попятился. В руке его засверкал стилет. Эйб и Гаргон переводили недоуменные взгляды с приятеля на патрона.

– Не подходи! – выкрикнул Тригс, ловко вращая свое оружие между пальцами. – Иначе, клянусь, я выпущу из тебя весь ливер!

– Да ты, видать, белены объелся, – буркнул Гаргон. Думал верзила сейчас о том, чтоб дать не в меру ретивому подельнику дубиной по голове и тем самым выслужиться перед хозяином. Но все же дружеские чувства – пускай и очень слабые – которые он питал к Тригсу, взяли верх над этим подленьким желанием. Гаргон остался стоять на месте.

– Ты даже не дождешься окончания нашего дела? – Эстанор продолжал двигаться по направлению к Тригсу. – Решил отказаться от своей доли?

– Не нужно мне твое проклятое золото! – Тригс сорвал с пояса черно-зеленый мешочек и бросил его к ногам волшебника. Короткий полет кошелька сопровождали два алчных взгляда.

– Как знаешь, – Эстанор перешагнул через тряпицу с монетами. Эйб и Гаргон, когда маг прошел мимо них, рефлекторно отступили в разные стороны. Наблюдай за этой сценой кто-нибудь, разбирающийся в человеческих характерах, он с ходу сделал бы вывод, что бедолага Тригс оказался смертельной ловушке без всякой надежды на чью-либо помощь.

Но некому было взглянуть на происходящее со стороны и дать взбунтовавшемуся наемнику дельный совет. Ведь только хищные страхолюдные твари смотрели на четверых человек из своих укромных уголков. Монстры не решались напасть, чувствуя смутную угрозу, исходящую от Эстанора. Но… судя по ситуации, скоро он сам – или же его визави – упадет бездыханным на тысячелетние черные камни. И вот тогда обитатели мрачных закоулков мировой столицы боли ужаса полакомятся, ох, полакомятся! Ждать осталось совсем недолго…

– В последний раз говорю, не подходи ко мне! – закричал Тригс, но этот крик не показался убедительным даже ему самому. Так верещит испуганный мальчуган, которого собрался поколотить парень постарше. Похоже, наводчик "Веселых лезвий" понял, что в нынешнем противостоянии он не сможет добиться даже минимального превосходства.

Эстанор, не говоря больше ни слова, продолжал свое движение. У Тригса оставалось только два выхода – броситься наутек или атаковать. Но бежать, не разбирая дороги, по улицам Дзергвольда… здесь это означало весьма и весьма скоро повстречаться со смертью, которая, возможно, будет куда мучительней той, что готовил ему Эстанор. Из предоставленных судьбой ролей героя и труса Тригс выбрал первую.

– Получай! – серой молнией метнулся он к Эстанору и вонзил острие стилета прямо в солнечное сплетение волшебника. Все произошло так быстро, что Эйб с Гаргоном даже мигнуть не успели, не говоря уже о том, чтоб вмешаться.

"Неужели это так просто?", – подумал Тригс, глядя на стремительно сереющее лицо долговязого мага.

"Болван, – пронеслось в голове у главаря "Веселых лезвий". – Как же мы теперь отсюда выберемся?".

Но рано занес он иномирца в списки покойников. И уже в следующий миг Эйб понял, что ошибся. Эстанор, как ни в чем не бывало, смотрел на Тригса сверху вниз и улыбался. Тот попытался выдернуть свое оружие, чтоб нанести еще один удар. И не смог – лезвие намертво засело в плоти Эстанора. Это была уже не просто магия, это было тролль знает, что такое!

– Что ж, дружище, ты сам выбрал свою судьбу, – холодно произнес Эстанор. Банальнейшая фраза, которой пользуется каждый второй сочинитель историй о благородных героях и коварных злодеях, на этот раз прозвучала на удивление живо и веско – как пригвождающий к полу приговор из уст божества. Эйб понял – Тригса уже не спасти. Да что там Эйб – осознал это даже глуповатый Гаргон.

Из раны на животе Эстанора вдруг выползли три зеленых сколопендры. Эйб и Гаргон, к которым их наниматель стоял спиной, не могли увидеть насекомых. Зато их прекрасно видел Тригс…

Вопль ужаса, который он издал, когда сколопендры переползли по стилету на его ладонь и юркнули в рукав куртки напугал даже притаившихся окрест тварей – те поспешили ретироваться. Тригс отпустил рукоять стилета и стремглав побежал прочь. На бегу он сучил руками, пытаясь нащупать под одеждой насекомых и раздавить их. Но не успел – сочащиеся ядом жвала одновременно прокусили его кожу в трех разных местах. Невероятная боль пронзила тело грабителя, парализовав его члены. Сил хватило только на то, чтобы развернуться и бросить исполненный муки взгляд на расплывающиеся лица подельников. Тригс попытался что-то сказать, но вместо слов изо рта его хлынул поток зеленоватой жидкости вперемешку с кровью. В следующий миг такая же мерзостная жижа потекла у Тригса из глаз, из носа, из ушей. Глаза несчастного, казалось, вот-вот лопнут. Лицо его покрылось складками и начало сползать вниз, обнажая кости черепа. Эйб отвернулся. Гаргон, упав на четвереньки, изверг на камни содержимое желудка. Они не увидели, как рухнуло наземь бездыханное тело Тригса – брызнули во все стороны красно-зеленые капли. Осталось незамеченным и то, как сколопендры, вынырнув у мертвеца из-за пазухи, подползли к Эстанору, взобрались вверх по его ногам и вернулись туда, откуда вышли – в светящуюся зеленым рану на животе волшебника.

– Так будет с каждым, кто поднимет на меня руку, – повернувшись к наемникам, произнес Эстанор еще одну избитую фразу. – Надеюсь, вам двоим хватит благоразумия, чтобы не повторять ошибки, которая свела в могилу вашего вспыльчивого товарища. Он, кстати, кое-что оставил вам в наследство. Не желаете вступить во владение?

– Да какой он, к троллям зеленым, товарищ? – Эйб уже отгребал половину золотых из кошелька покойного Тригса. – Так, пришей-пристебай.

– А землероек он, все же, ловил неплохо, – пробурчал Гаргон, забирая себе оставшуюся часть. Но поделить поровну тридцать три монеты возможным не представлялось.

– Что же нам делать с этой монетой? – задумчиво произнес Эйб, вертя между пальцами желтый кругляш.

– Пополам ее не разрежешь, – почесал в затылке Гаргон.

– Неужели вцепитесь друг другу в глотки из-за каких-то десяти дзурканов? – презрительно усмехнулся Эстанор. – Отдайте-ка лучше ее покойнику. На память о старых добрых временах вашей "дружбы".

– Так тому и быть, – Эйб швырнул монету туда, где пузырилось на камнях буро-зеленое месиво, еще три минуты назад бывшее живым человеком. Когда кусочек золота достиг цели, раздался отвратительный хлюпающий звук, от которого по громадному телу Гаргона вновь пробежал рвотный спазм.

– Что-что, а землеройки вам больше не понадобятся, как равно и сам Тригс, – продолжая жутко ухмыляться, молвил Эстанор. – Теперь уж если есть – так нежнейшую телятину, пить – изысканные вина, спать – так только на гагачьем пуху! – голос его обрел вдруг такую убедительность, что наемники вмиг забыли о гнусном зрелище, которое они только что видели по "милости" хозяина.

– Ну да, а иметь – так девственную принцессу! – продолжил список грядущих свершений Эйб.

– Богиня, как раз об этом я и мечтал всю свою жизнь! – простонал Гаргон.

– Богиню тоже забудьте, – жестко проговорил Эстанор. – Не пойму, зачем вам может быть нужна Занзара, когда есть я. Я могу исполнить любое желание – это лишь вопрос времени. Но главное условие заключается в том, – волшебник покачал пальцем перед лицами своих громил, – что вы должны безоговорочно мне подчиняться. Хуже не будет. Так идите же сюда! – Эстанор вновь приблизился к краю бездны. Эйб и Гаргон послушно заняли места справа и слева от него.

Эстанор воздел руки к небу и что-то выкрикнул на неизвестном наемникам языке. Небо над мертвым городом прорезала ослепительная вспышка. Секундой позже раздался оглушительный раскат грома.

Время словно замедлилось – молния, ударившая прямо в хищно зияющий провал, медленно ввинчивалась в темную глубину, шипя и извиваясь, точно змея. Наемники попятились назад.

– Стоять на месте! – приказал Эстанор. Биланцы повиновались. Гаргон лишь слегка присел и, застыв на полусогнутых ногах, закрыл лицо ладонями. В свете продолжавшего стекать с небес холодного пламени это выглядело очень комично. Эйб, поглядев на подельника, презрительно сплюнул через плечо.

Сошествие "божественной стрелы" в древний могильник дзергов, наконец-то, завершилось. Сотни крошечных серебристых искр некоторое время плавали в воздухе над провалом, но вскоре растаяли. Несколько долгих минут ничего не происходило.

Потом из подземных глубин поползли на поверхность струйки полупризрачного белого тумана. Подобно щупальцам морского чудовища, поднялись они к помощникам Эстанора и принялись ощупывать их одежду, волосы и лица. Эйб начал брезгливо морщиться. Гаргон от страха разинул рот.

– Сохраняйте спокойствие, – повернувшись к ним, произнес волшебник. – Так и должно быть. Это нужно для того, чтобы вы стали сильнее.

Ни сам он, ни биланские грабители не знали, что совсем недавно на этом месте уже звучали точно такие же слова1…

Глава 21

Путь подходил к концу. Впереди уже маячили пики горной гряды, отделявшей оскверненное дурной магией Южное побережье от безопасных областей. Горы эти возникли здесь не сами по себе – их создали волшебники древности, оставив всего один проход, через который и осуществлялось сообщение между Арланией и Дикими землями. Именно к этому проему между скалами и двигалась сейчас команда Борланда.

Дорога из широкого тракта превратилась в узкую тропу, по которой уже не могли ехать бок о бок все пятеро всадников. Продолжая двигаться с прежней скоростью, лошади просто переломали бы себе ноги. Так что пришлось "отряду Дорнблатта" перевести своих скакунов на неспешную поступь.

Чем ближе подъезжали путники к Диким землям, тем более мрачным и неприветливым становился окружающий пейзаж. Сочные луга, покатые бока поросших зеленью холмов, леса и рощицы с весело щебечущими птицами, полноводные реки – все это осталось позади. На смену симпатичным арланским угодьям явилась бесхозная и почти бесплодная сухая степь. Произрастали здесь только черные колючие кусты без листьев. Между ними шныряли туда-сюда желтокожие ящерицы с красными глазами. Рептилии часто останавливались и смотрели на всадников. От взглядов алых бусинок кое-кому в команде стало не по себе.

– Эти твари меня сейчас с ума сведут, – пожаловался ехавший рядом с Заффой Намор Долгонос. – Пялятся так, что кажется, будто у них в головах человеческие мозги.

– Здесь, в окрестностях Диких земель все может быть, – сказал, повернувшись к нему, волшебник. – Падшие лорды много экспериментировали с самыми гадкими разновидностями черной магии, и последствия их занятий могли затронуть не только само побережье, но и близлежащие территории. Так что я не удивлюсь, если окажется, что ящерицы и впрямь разумны и, может статься, уже плетут какие-то козни…

– Ну, обнадежил, нечего сказать, – проворчал Намор.

– А кем они вообще были – лорды-то эти? – полюбопытствовал Борланд, слегка замедлив ход своего коня, чтоб поравняться с Заффой.

– Как, Дорнблатт разве не рассказывал тебе об этом? – удивился биланец.

– Увы. Мы с ним занимались только практикой, а почти вся теория осталась за скобками. Не говоря уже об истории.

– Однако Пентакль Света дает немалые преимущества, – хмыкнув, промолвил Заффа. – Простой волшебник не сможет освоить практическую магию, не изучив перед этим теории.

– Лестно слышать такое, – усмехнулся Борланд. – Сравниваешь меня и "простого волшебника"…

– Ты, главное, нос не задирай, – посоветовал Заффа. – Так вот, касаемо Падших лордов. Некогда они были обычными аристократами, никому не доставлявшими неприятностей. Им, конечно, далеко было до нашего Фирена1, случались среди них личности алчные, заносчивые, жестокие. Ну, да такого "добра", в общем-то, и среди простого народа хватает, а если уж о голубой крови говорить – так тем более.

Над головами всадников промелькнул нетопырь. Должно быть, Ревенкрофт заинтересовался их беседой, услышав слово "кровь".

– Однажды на Южном побережье объявился какой-то пришлый смутьян-волшебник, – продолжал Заффа. – О нем и прежде-то мало что было известно, а ныне, думаю, абсолютно все забыто. Имя уж точно. Даже Дорнблатт не знает.

– Когда ж это было? – уточнил Весельчак.

– Да лет пятьсот уж минуло с тех пор, – сказал Заффа. – Видишь, какая пустошь кругом? Быстро такое не происходит. Рассказываю дальше насчет Падших. Называть так их стали после того, как графы и бароны, поддавшись увещеваниям смутьяна, начали черной магией баловаться. До того они промеж собой не слишком дружили – даже воевали, случалось. Но вот однажды вдруг разом все помирились, да и создали некое тайное общество. Не сразу, правда, выяснилось, чем они там занимались…

– А чем? – заинтересованно спросил ехавший по левую руку Намор.

– Ну, в общем, чем-то вроде того, что и наши нынешние противнички творят. Жертвы приносили каким-то потусторонним силам. Возможно, демонам.

– Или дзергам, – предположил Борланд.

– Наверняка неизвестно, – пожал плечами Заффа. – Замки с тех пор неоднократно грабили. Вон, даже среди твоих знакомых парочка таких приключенцев затесалась.

Борланд кивнул. Трагическую историю артолийских близнецов Зорна и Торна он рассказал спутникам во время одной из стоянок, чтоб скоротать время1.

– Но их ведь в конце концов раскусили как-то? – полюбопытствовал Весельчак. – Иначе откуда могли взяться факты, которые ты сейчас изложил?

– Раскусили, конечно, – кивнул биланец. – Причем примерно так же, как и в Билане дело было. Народ вдруг с Юга усиленно переселяться начал. Можно сказать – бежать. На новых местах передвижников, понятное дело, расспрашивать стали – чего это им дома не сидится? Те объяснили: так, мол, и так, дети и женщины пропадать начали, а в лесах неведомые твари завелись – и ладно бы, если травоядные. Да еще у графов с баронами в замках что-то совсем уж непотребное творится – вспышки, вопли, какой-то хохот зловещий. Короче, дело ясное, что дело черное, – Заффа прервался, чтобы отхлебнуть воды из фляги.

– Постепенно слухи об этих гадостях докатились и до Эльнадора. Тогдашний правитель, Элкрик Второй, был куда более решительным человеком, чем наш Гаэрон. Он сразу собрал карательные отряды, в состав которых вошли лучшие воины и волшебники страны.

– Волшебники-то зачем? – спросил Борланд. – Тогда ведь еще действовал запрет на боевую магию.

– Лишь на заклятия, направленные на полное физическое уничтожение, – сказал маг. – А защитные, ослабляющие и сковывающие чары запрещены не были.

– Понятно, – кивнул Борланд. – И чем закончилась та история с Падшими лордами?

– А ничем, – молвил биланец. – Каратели опоздали.

– Что, лорды успели сбежать? – Весельчак удивленно вскинул брови. – Как-то уж совсем неинтересно.

– Нет, сбежать они не успели, – покачал головой Заффа. – Незадолго до того, как столичные отряды прибыли на побережье, произошло нечто совершенно необъяснимое. Ночью с небес обрушились потоки огня, которые выжгли поместья Падших лордов. При этом вся мебель, книги в библиотеках, провизия в кладовых и домашняя утварь остались в целости и сохранности. Погибли лишь лорды да их прислуга. Огонь коснулся только замков – даже в прилегающих к ним деревнях никто не пострадал.

– Сама богиня покарала их, – убежденно произнес Намор.

– Весьма вероятно, кстати, – не стал отрицать Заффа. – Возможно, то было ее второе – после явления Ингардусу – зафиксированное историей вмешательство в жизнь Схарны.

– А что насчет того мага-зачинщика? – поинтересовался Борланд.

– Скорее всего, он тоже погиб, – сказал Заффа. – С тех самых пор о нем больше никто не слышал. В замках нашли довольно много обугленных тел, опознать которые было невозможно.

– Ехали, значит, на великую битву со злом, а пришлось поработать уборщиками падали, – усмехнулся Весельчак. – Не хотелось бы повторить их путь. Желаю как следует помахать мечом и поджарить Лангмара на медленном волшебном огне.

– Думаю, события будут развиваться по второму варианту, – улыбнулся биланец. – С мечом они тебя и на сто шагов к себе не подпустят. Кстати, посланникам Эльнадора тогда ведь и без Падших нашлось, чем заняться. Магические эксперименты этих господ привели к появлению на Южном побережье множества агрессивных тварей, для которых и названий-то по сей день не придумано. Некоторое время воины и волшебники истребляли чудовищ в лесах и долинах, но потом плюнули на это дело, поняв, что врагов слишком много.

– Ничего себе! – присвистнул Борланд. – Стало быть, там, куда мы едем, и сейчас полным-полно монстров!

– Очевидно мессир Дорнблатт "забыл" о них рассказать, когда отправлял нас в поход, – ернически произнес Андрей Королев.

– Не думаю, что монстры дожили до наших дней, – беспечно махнул рукой Заффа. – В конце концов, в Диких землях уже очень давно селятся люди. Непростые, конечно. Этот край стал последним приютом для множества изгнанников, преступников, извращенцев, беглых каторжников и прочей подобной публики. Об этом, кажется, Дорнблатт упоминал.

– Да, я помню, мы еще тогда здорово повеселились, – улыбнувшись, промолвил Борланд. – Заффа, ты так хорошо знаешь историю Падших. Специально ее изучал?

– Нет, – ответил волшебник. – Ее рассказывают каждому первому курсу Академии во время вступительной лекции. Это ведь единственный исторический пример того, к каким плачевным последствиям могут привести занятия черной магией.

– К вопросу о чудовищах, – шмыгнув носом, произнес Намор. – Я думаю, нам стоит все же быть поосторожнее. Мало ли, кто может здесь шастать…

– А ведь Намор прав, – сказал Индалинэ, самый зоркий из пятерых. – Смотрите-ка, вон, кажется, и первый соглядатай, – эльф простер руку вперед, указывая на заросли кустарника метрах в десяти от дороги. Все посмотрели туда. Верхние ветви едва заметно покачивались. В безветренную погоду, в окружении точно таких – но неподвижных – кустов, это явственно указывало на чье-то присутствие.

– Ревенкрофт! – выкрикнул Борланд. – Слетай, посмотри, что там!

Крылатый ужас, выпорхнув будто из ниоткуда, ринулся в колыхавшиеся заросли…

Глава 22

– Так-так-так, и кто же это у нас тут? – спросил Борланд, возвышаясь над скорчившимся на земле мужчиной в серой мантии. Того удерживал за руки Ревенкрофт, успевший еще в воздухе принять человеческий облик. С дороги за происходящим наблюдали Заффа, Намор, Индалинэ и Андрей.

Пойманный вампиром незнакомец имел весьма затрапезный вид. Мантия его, грязная и рваная, явно знавала гораздо лучшие времена. Ботинки тоже – сквозь дыру на носу левого торчали наружу бледные пальцы. Штаны были в несколько слоев покрыты разноцветными заплатками. На носу человека поблескивал треснувший окуляр очков – второго стекла в них не было вовсе. Смысла в ношении такого предмета Борланд не видел ни на полдзуркана. Разве только, очки были дороги своему владельцу как память.

Из-под капюшона пленника выбивались длинные пряди засаленных темных волос. Он явно очень давно не мыл голову. Лицо мужчины было, тем не менее, гладко выбрито. В общем, персонаж попался предельно "мутный", как мог бы выразиться кто-нибудь из первокурсников Академии.

Вопрос Весельчака мужчина проигнорировал.

– Вампи-и-ир! – орал он, тщетно пытаясь освободиться. – Богиня, это же вампи-и-р! Я думал, их не бывает! Что же я сделал такого, чтоб заслужить эту кару? Пожалуйста, сударь вампир, не пейте из меня кровь! Она у меня невкусная! Я точно это знаю – поранил недавно палец и, чтоб облегчить боль, сунул его в рот. Ой, мамочки! Вампи-и-и-и-ир!

На стоявшего рядом Весельчака он не обращал вовсе никакого внимания. Но Ревенкрофту первому надоело такое положение дел.

– Да перестань ты скулить! – рявкнул кровосос. – Да, я вампир, так и что с того? Желай я тобой закусить, сделал бы это сразу, ты бы у меня и трех секунд не протрепыхался. Живо отвечай – кто ты и зачем шпионил за моими друзьями?

– Вашими друзьями? – мужик только теперь заметил Борланда и недоуменно воззрился на него снизу вверх. – А они кто? Тоже вампиры, что ли?

– Нет, осиновая твоя башка! – Весельчак продемонстрировал обитателю степи белозубую улыбку. Ревенкрофт при упоминании об осине едва заметно вздрогнул. – Разве ты видишь у меня острые клыки? Отпусти его, Ревенкрофт. Но снова хватай, если попробует драпануть.

– Как скажешь, – вампир разжал пальцы, выпрямился и отошел в сторону. Незнакомец встал и потер ушибленное плечо – несколько минут назад, увидев приближавшегося нетопыря, он пустился наутек и Ревенкрофт всей массой обрушился на него сверху.

– Вы точно не будете меня убивать? – спросил владелец бесполезных очков, едва ли не каждую секунду оглядываясь на вампира.

– Более глупого вопроса я в жизни своей не слышал, – усмехнувшись, проговорил Борланд. – Ты сам подумай, каким может быть ответ.

– Ой, и правда, что это я? – мужик заулыбался, пытаясь перевести ситуацию в шутку. – Подобные вопросы нельзя задавать таким людям, как вы, верно? Вы ведь можете подумать: "А почему бы и нет?". Не стоит шутить так с человеком, которому подчиняется вампир, ха-ха…

– Я никому не подчиняюсь, придурок, – глухо промолвил за его спиной Ревенкрофт, и от его голоса у незнакомца подогнулись ноги. – Просто в данный момент наши интересы совпадают. Впрочем, у меня, конечно, есть и кое-какие личные интересы, – вампир громко клацнул челюстями.

– Не надо! – мужик повис у Борланда на шее, как малый ребенок, давно не видевший своего отца. – Прошу, господин, не отдавайте меня ему!

Весельчак ожидал почувствовать вонь грязных тряпок и немытого тела, но этого не произошло. Должно быть, пустынник все же периодически находил возможность искупаться и постирать одежду. Тем не менее, сложившееся положение никак нельзя было назвать приятным.

– Отцепись от меня! – воскликнул Борланд. Пустынник повиновался. Поправив кончиком указательного пальца дужку своих дурацких очков, он по-собачьи уставился на Весельчака, будто ждал очередного приказа. Это выглядело настолько нелепо, что Освободитель невольно расхохотался. Степной житель понял, что опасность, кажется, миновала, и захихикал, как вор, ловко избегнувший встречи с менторами Лиги Справедливости.

– Кто ты такой, скажешь нам, наконец? – спросил Борланд.

– Похоже, что это волшебник, – к месту поимки странного человека подошел спешившийся Заффа. – На нем мантия студента Академии.

– Украл, наверное, где-нибудь, – презрительно бросил Борланд. – А может, и с трупа снял…

– Нет, что вы такое говорите?! – возмутился пустынник. – Я не вор, и уж тем более не убийца! Академия, все верно. Магическая Академия города Эльнадора. Я учился там много лет назад. Меня зовут Игарр Топтер, и я…

– Игарр Топтер! – весело воскликнул биланец. – Так вот ты каков – легендарный вольнодумец Академии! Автор собственной магической системы! Прошло уже двадцать лет, а твои подвиги до сих пор остаются излюбленным предметом обсуждения даже среди тех, кто никогда тебя в глаза не видел!

– Неужели тот самый Топтер? – с недоверием спросил Борланд. – Мне о нем рассказывал ректор. Вот уж не думал, что когда-нибудь увижу его живьем1.

– Тем не менее, это именно я и есть, – развел руками Топтер.

– Ну что ж, здравствуй, Игарр, – Весельчак протянул пустыннику руку. – Как поживаешь? Придумал какие-нибудь новые заклинания?

– Ох, завязал я с этим, – смущенно пробормотал горе-волшебник. – Все без толку. За двадцать лет, что я этим занимаюсь, мне удалось составить лишь одно более-менее действенное.

– Да ну? – Борланд сделал большие глаза. – Удалось все-таки? И каков же принцип его работы?

– Я могу показать, если хотите, – оживился Игарр. – Это заклинание для бритья без помощи бритвы. Давайте на вас продемонстрирую, сударь? – Топтер сунулся к Заффе. – У вас, вон, щетина на щеках достаточно отросла.

– Нет уж, благодарю покорно, – отмахнулся тучный волшебник. – Я слышал, что происходило, когда ты демонстрировал свои "чудесные открытия".

– Эх, как всегда никто мне не верит, – печально вздохнул Топтер. – Мог бы, в принципе, и на себе показать, но я ведь уже побрился сегодня. Хотя, вот, смотрите, – нагнувшись, Игарр поднял с земли ветку кустарника.

– Суиннитоддус! – выкрикнул он, глядя на нее выпученными глазами и раздувая щеки. С ветки мгновенно осыпались все колючки.

– Видите? Видите?! – Игарр пустился в пляс, размахивая облысевшей веткой. – Все-таки старина Топтер на что-то еще способен!

Привлеченные его выкрутасами, к месту действия приблизились и прочие участники "отряда Дорнблатта".

– А что ты здесь делаешь, Игарр? – спросил Борланд, отметив про себя, что новое заклинание неплохо бы и запомнить. – Неужели живешь посреди степи, под открытым небом?

"Может статься, он сумеет нам помочь, – подумал при этом Освободитель. – Надо, правда, сперва проверить этого человека. Мало ли, какими идеями он мог увлечься за двадцать-то лет".

– Нет-нет, живу я в Диких землях, – сказал Топтер. – У меня там хижина на склоне, с внутренней стороны кряжа. А сюда пришел за хворостом для печки, – невдалеке и впрямь валялась вязанка сухих веток, очищенных от иголок при помощи "бреющего заклинания" Топтера.

– Не проще ли собирать валежник в лесу? – ненавязчиво поинтересовался Борланд. Он понимал, что здесь, в окрестностях Диких земель, за каждым словом или действием может маячить призрак гибельного подвоха.

– Ох, в лесах там полно разбойников! – запричитал Игарр. – Я предпочитаю ходить за дровами в степь.

– Разбойники? – Борланд малость удивился. – Кого им грабить, если все побережье заселено такими же отбросами общества?

– Есть и мирные поселения, – последовал ответ. – В Диких землях селятся не только плохие люди. Есть такие, кто пострадал от несправедливости, и просто те, кого не устраивает жизнь в арланском обществе. Да и многие потомки первых поселенцев давно уже перестали прятать ножи в сапогах. Но негодяев все равно хватает.

– Пострадавших от несправедливости, говоришь? – почесывая бороду, промолвил Заффа. – Возможно, я встречу здесь одного знакомого…

Весельчаку почему-то показалось, что он знает, о ком идет речь.

– Поможешь нам добраться до одного места, Игарр? – спросил Освободитель. – Ты ведь давно здесь живешь. Должен знать все безопасные тропки.

– Кое-что я, конечно, знаю, но чтобы все… – Топтер не стал набивать себе цену – да по всему было видно, что он вовсе и не рвется к отряду в проводники. – Куда вам нужно?

– К замку Джетро, – ответствовал Весельчак.

– Нет, – Игарр сразу замотал головой. – Туда я дороги не знаю. А если бы и знал – не пошел, да и вам не советую туда соваться. Замки Падших – самое скверное, что только встретишь в этих краях. Там все пронизано флюдидами смерти, на всем лежит печать черного волшебного ремесла!

– Не любишь черную магию? – Борланд приподнял бровь.

– Как ее можно любить?! – Топтер вытаращил глаза. Это же самое страшное преступление, которое только можно себе представить! Бунт против Природы, против того, что днем должно светить Солнце, а по ночам – зажигаться звезды. Нет, господа, Черный путь – не для Игарра Топтера.

"Неплохой ответ, – подумал Борланд. – Но кажется, он все-таки что-то скрывает. Да-да, в его речах присутствует какая-то несостыковка".

– Игарр, а почему ты опасаешься столкновений с разбойниками? – спросил Весельчак. – Ты же ведь маг и в открытом бою сможешь справиться даже с несколькими головорезами".

– О, в этом заключена самая большая трагедия моей жизни, – печально произнес беженец из Академии. – Я так долго занимался разработкой собственной системы, что напрочь забыл все настоящие заклинания. Не то что бы забыл даже, а… В общем, в моих устах они утратили силу. Так магия отомстила Игарру Топтеру за то, что он попытался проигнорировать единственно верный путь, – развел руками волшебник.

Заффа в этот миг выглядел даже более удрученным, чем сам Игарр. Он, пусть и не в такой степени, тоже страдал когда-то он невозможности творить волшебство и знал, что это значит для настоящего мага. Биланец всей душой искренне сочувствовал коллеге, в жизни которого возникли еще большие проблемы.

– Так что я теперь и не маг вовсе, а десятитысячная его часть, – продолжал Топтер. – К вопросу о цитадели Джетро. С какой целью вы туда направляетесь?

– Там окопались чернокнижники, – сказал Борланд. – И мы должны их уничтожить.

– Вот как, – промолвил Игарр. – Стало быть, черные времена возвращаются в этот край. Что ж, в таком случае я готов помочь. Провести вас туда напрямую я, как уже говорил, не смогу. Но это не значит, что вам придется плутать по всему побережью в поисках верной дороги. Имения Падших лордов были соединены между собой системой подземных ходов. Думаю, она сохранилась. Ближе всего к границе стоит замок Красавчика Зильбера. Если взглянуть на карту, увидите, что он и поместье Джетро находятся на одной линии. Это прямая дорога, понимаете? Но пролегает она под землей, и вряд ли путь будет безопасным. К замку Зильбера вас могут провести люди из деревеньки Химри. Я тоже пойду туда. Но не дальше – в серьезных схватках от меня теперь мало толку.

– Что ж, и на том спасибо, – сказал Весельчак. – Тогда вперед?

– Что, сразу? – удивленно промолвил Топтер. – Вы разве не хотите как следует отдохнуть перед битвой? Вот что, давайте-ка сейчас отправимся ко мне домой. Поужинаем и хорошенько все обсудим. Да заодно расскажете мне последние новости – из Арлании ведь уж года полтора года, как не было путников, – Игарр поднял с земли свою вязанку, взвалил ее на плечо и зашагал по направлению к горам.

Борланд не обманул насчет волшебного ускорения и пропуска в Академию. Конь домчал Брандорфа до Эльнадора вечером того же дня, когда хастарец расстался с командой столичных героев. Сложновато, правда, было ехать с такой скоростью – едва не сбил нескольких человек. К счастью, все обошлось.

И с тем, чтобы попасть в Королевский квартал, не возникло никаких проблем – бросив взгляд на печать канцелярии Дорнблатта, старший привратник даже не стал спрашивать, как зовут человека, который показал ему бумагу.

Сейчас хастарец стоял перед входом в Академию, изумленно оглядывая окружающую обстановку. Такой красоты он не видывал даже во сне. Брандорф не мог наглядеться на роскошь убранства двора Академии, ее садов и зданий. А ведь то была лишь крошечная часть великолепия, которое могло продемонстрировать это место.

"Хватит", – сказал себе Брандорф и отвернулся от разноцветных фонтанов, любоваться которыми можно было вплоть до голодной смерти.

Но едва ли не больше всей этой красоты поразил воина тот факт, что вокруг почти никого нет. Брандорф не мог знать, что всех волшебников Эльнадора терзает необъяснимый страх, из-за которого многие старались не показываться лишний раз на улице. Напряжение, охватившее магов, в некоторой степени передалось и прочим гражданам – к тому же, носители Силы вовсе не являлись замкнутым тайным обществом, и некоторые из них делились своими переживаниями с друзьями из числа обычных людей.

Некоторую нервозность на улицах Брандорф, конечно, заметил. Но сделал из этого вывод, прямо противоположный реальному положению дел. Хастарец решил, что жители Эльнадора готовятся к приближающемуся дню рождения арланского короля и охвачены обычной для таких случаев суетой.

– Добрый день, сударь, – Брандорф поймал за рукав мантии одного из немногих случившихся поблизости волшебников. – Не подскажете, где я могу найти мессира Дорнблатта?

– А зачем он вам? – поинтересовался маг, высвобождая свою одежду из пальцев воина.

Брандорф не знал, с кем говорит, но простодушно полагал, что все без исключения белые маги – хорошие ребята. А стало быть, каждому из них можно доверять, как самому себе.

Он просто никогда не сталкивался с теми случаями, когда белые одежды маскируют черную гнилую сущность…

– Я приехал по просьбе Борланда, – сказал хастарец. – Должен кое-что передать от него Дорнблатту.

Дорнблатт! Борланд! Два ненавистных имени ржавой пилой резанули мозг Я'Ли Адавила. То именно он стоял сейчас перед Брандорфом. Я"Ли, разумеется, был не из тех парней, с которыми стоит делиться информацией, имеющей государственную важность.

– Сейчас я схожу к Дорнблатту и узнаю, может ли он вас принять, – как можно более учтиво произнес Я"Ли, глядя снизу вверх на мускулистого иноземца. Хотелось же ему в этот миг ехидно рассмеяться – очень уж удачным было совпадение. Карьера соглядатая черного братства только началась, и поди ж ты – сам плывет в руки едва ли не главный вражеский секрет. Борланд! Тот самый, которого еще в Билане "заказывали" Адавилу чернокнижники, поскольку этот разбойник, по их мнению, являлся Освободителем из пророчества Ингардуса. Я"Ли с удовлетворением отметил, что он действительно может без содрогания вспоминать Билану и колдунов – даже проклятого извращенца Филгора.

"Значит, Дорнблатт и Борланд затеяли какую-то тайную авантюру, – молниеносно сообразил Я"Ли. – Думаю, эти сведения немало порадуют Джорандо".

– Ждите меня здесь, – улыбнулся маг и вошел в главный корпус Академии.

Он, само собой, и не думал подниматься на второй этаж и стучаться в кабинет Дорнблатта. Послонявшись по коридорам около пятнадцати минут, Я"Ли состроил печальную мину, вышел во двор и, приблизившись к воину, развел руками.

– К превеликому сожалению, ректор в настоящее время занят, – сказал Адавил. – Но он просил, чтобы вы как можно подробнее изложили суть дела, с которым пришли. А я потом ему передам. У вас ведь только устная информация? Никаких записок или волшебных посланий? – в глубине души предатель таил надежду, что таковые будут.

– Нет, ничего такого. Мы, хастарцы, с магией вообще не шибко дружим, – Брандорф был даже рад тому, что ему не придется тратить лишнее время. Какая разница, кто из адептов Света первым получит сообщение?

– Очень подробно, пожалуйста, – еще раз сказал Адавил. – Чтобы я ничего не упустил.

– В общем, Борланд просил передать, что все в его отряде живы-здоровы и скоро уже достигнут пункта назначения, – сказал хастарец.

– Речь идет об операции по истреблению троллей в центральной части страны? – роль тайного агента начала уже нравиться Адавилу.

– Нет, они едут в Дикие земли, чтоб уничтожить лидера чернокнижников Лангмара, – покачал головой Брандорф. – Наконец-то этот мерзавец ответит за все свои преступления!

– Давно пора! – горячо поддержал его Адавил. – Что ж, спасибо за хорошие новости, господин…

Хастарец назвался.

– Спасибо, Брандорф, – кивнул Я"Ли. – Это действительно ценная информация.

Волшебник хотел было наградить рыжебородого мужика золотой монетой, но спустя мгновение решил, что такой жест будет выглядеть чересчур уж наигранным.

– Это мой человеческий долг, – пожав плечами, Брандорф пошел восвояси. Проводив его взглядом, Я'Ли Адавил двинулся в ту же сторону. До начала урока у него оставалось достаточно времени, чтобы добраться до явки чернокнижников и передать письменное послание для того, кто не так давно стал его господином.

В тот же вечер о миссии Борланда узнал Джорандо, а вслед за ним – и Лангмар. Для главы черного братства это известие стало своеобразным шоком. Подумать только – проклятый Борланд, так долго не возникавший на горизонте, вновь сумел обвести его вокруг пальца и уже подобрался почти вплотную к последнему убежищу! И не один, а с отрядом бойцов, количество которых оставалось пока неизвестным. Не будь с чернокнижниками Тергон-Газида, Лангмар, возможно, даже почувствовал бы нечто, похожее на страх, когда узнал о приближении посланцев Эльнадора.

Но кто предупрежден – тот вооружен. И сколько бы героев ни заявилось со дня на день к подножию цитадели Джетро, жившие там дзерг и тридцать восемь адептов Мрака, а также отряд воскрешенных Газидом дуэргаров, были вполне способны дать им отпор.

Кроме них в замке был еще кое-кто. Десять мужчин, которых черные маги выкрали в ближайших поселениях, чтоб использовать их труд на работах по восстановлению замка. И два десятка молодых женщин, похищенных для плотских утех…

Незадолго до наступления ночи Лангмар собрал всех своих подчиненных в главном зале крепости Джетро. Предводитель черного братства объявил готовность номер один.

"Мы должны приготовить нашим гостям достойную встречу, – с ухмылкой произнес Лангмар. – Пускай ребятам будет что вспомнить в их знаменитых небесных чертогах Занзары!".

Багбиры – забавный лесной народец – редко контактируют с людьми. Если ты – не заядлый путешественник, исходивший вдоль и поперек все леса Арлании, то увидишь этих низкорослых гоблинов с медвежьими головами только раз в год, на Большой ярмарке, что проводится в середине лета на пересечении торговых путей – багбиры торгуют там целебными ягодами и кореньями. В северных широтах многие по сей день почитают эту разновидность гоблинов за сказку. А лесных троллей – так и подавно.

Люди, жившие в деревне Артолия, и о тех и о других знали не понаслышке. Почти со всех сторон деревню обступал густой и высокий Артолийский лес – это в его честь она была названа, а не наоборот, как очень легко подумать.

Лес этот был, пожалуй, самым густонаселенным из всех зеленых массивов Арлании. И самым опасным, если не считать некоторых областей в Диких землях.

В тех лесах, где есть эльфийские города, не встретишь иной опасности, кроме хищного зверя. Но и он, послушный воле Верхних лесничих, пройдет мимо, а клыки и когти пустит в ход лишь в том случае, если нападут на него.

Но из Артолийского леса эльфы ушли давным-давно. Звери здесь были по-настоящему дикими и злыми. Но главную опасность для человека являли собой, разумеется, не они.

Живи по соседству с Артолией одни лишь багбиры – деревенские могли бы спокойно насвистывать веселые песенки, отправляясь на охоту, по грибы или за дровами. Но чащобы леса-побратима таили в своих глубинах множество гибельных сюрпризов. Даже в светлое время суток велик был риск нарваться на свирепого лесного тролля, разумную змею, или гигантскую летучую мышь. Ночью же из своих тайных убежищ выползали такие кошмарные твари, что не всякому подростку расскажешь – а ну как будет потом всю жизнь вздрагивать от каждого шороха!

Наиболее опасными существами средь населения Артолийского леса являлись черные дендроиды. Эти твари отдаленно напоминали людей – но лишь отдаленно, поскольку их огромные тела состояли из древесных стволов, ветвей и корней, и были сплошь покрыты жухлой листвой. Дендроиды приканчивали людей столь ужасными способами, что даже бывалые ребята бледнели и вмиг трезвели, если об этом заходила речь во время какой-нибудь кабацкой пьянки.

Поговаривали, будто некогда, в незапамятные времена, бродили по арланским лесам и другие дендроиды – вполне себе мирные и дружелюбные. Согласно преданиям, их истребили дзерги. А кого не истребили – тех переделали на свой мерзопакостный лад.

Наличие такого неприветливого соседа, каким был этот сумрачный лес, сформировало у артолийцев особенный характер. Покинув родные края, выходцы из этой деревни далеко не сразу адаптировались на новом месте. Всюду им мерещился какой-нибудь гибельный подвох – даже на городских улицах, где уж точно не может быть никаких лесных чудовищ.

К счастью, лес, несмотря на свою грозную славу, не вторгался в пределы самой деревни. Исключением стала лишь недавняя история с оборотнем, да и тот, как впоследствии выяснилось, был прежде одним из жителей Артолии, решившим отомстить своему брату-предателю1. Появление рядом с человеческими домами тех, кто жил в лесу, считалось здесь происшествием чрезвычайным.

Даже если то были багбиры – единственные среди его обитателей, кто мог явиться с добрыми намерениями.

Впрочем, не так давно несколько "медвежат" впервые за много лет явились в Артолию – вместе с охотником на чудовищ Борландом они принимали участие в погоне за оборотнем и привели в деревню спасенных магом детей. И вот, гоблины снова вышли из леса в непосредственной близости от деревни.

На этот раз их было гораздо больше. Целая сотня багбиров, мягко ступая по траве, двигалась по направлению к ухоженным сельским домикам. Гоблины вертели головами, готовые среагировать на любое движение. Каждый "мишка" держал в руках оружие – меч, лук, копье или увесистую булаву.

Первым их заметил парнишка, пасший овец на выгоне чуть в стороне от деревни. Увидев колышущуюся бурую массу, что, ощетинившись остриями мечей и копий, ползла по лугу к Артолии, юнец едва не поперхнулся травинкой, которую жевал. В следующий миг он бросил на землю свой хлыст и со всех ног побежал в деревню, истошно крича:

– Багбиры! Багбиры напали на нас!

– Вот дуралей-то, а! – в сердцах воскликнул, остановившись, лидер медведеголовых, Гхорк. – Все испортил. Теперь у нас могут возникнуть проблемы.

Багбиры прекратили продвижение, выстроившись кругом посреди луга. Боевым кругом – искушенный в тактических построениях наблюдатель заметил бы, что мечники, копьеносцы и булавщики встали по краям, но на таком расстоянии друг от друга, чтоб дать простор для стрельбы разбившимся на четыре группы лучникам, занявшим позиции в центре.

Вскоре из деревни выдвинулось вооруженное посольство людей. Метрах в двадцати от отряда багбиров селяне остановились.

– Это ты, Гхорк? – крикнул возглавлявший посольство плечистый мужчина в кольчуге, державший в руке длинный меч.

– Я, Хенгор, – ответствовал вождь багбиров. Именно детей и племянника артолийского кузнеца Хенгора гоблины помогали спасать чуть меньше месяца назад. – Ты не ошибся.

– Странновато как-то выходит, – молвил кузнец, за чьей широкой спиной, сжимая в трясущейся руке серп, боязливо прятался деревенский староста Тристер. – Я полагал, что вы, багбиры, – мирный народ.

– Клянусь богиней, так оно и есть, – сказал Гхорк. – Мы и сейчас пришли с миром.

– Что-то не похоже, – потирая щетинистый подбородок, усмехнулся Хенгор. – Зачем вы выставили мечи и копья, раз не желаете нам зла?

– Мы обнажили оружие потому только, что опасность грозит и нам тоже, – последовал ответ. – Взгляни – все мои лучники смотрят в сторону леса.

Хеногр приставил ладонь ко лбу, вглядываясь в мешанину бурых мохнатых тел. И впрямь – все четыре бригады стрелков, по десять в каждой, стояли спинами к людям, контролируя лес и прилегавший к нему участок луга. Это, конечно, могло быть не более чем отвлекающим маневром, но… Хенгор прожил в этих местах всю жизнь и ни разу не слышал даже о случаях нападения багбиров на человека. К тому же, совсем недавно Гхорк и его ближайшие помощники по просьбе Борланда оказали кузнецу личную услугу, за которую были щедро вознаграждены. Так что поводы враждовать с Артолией у них отсутствовали. Да и потом – такой маневр был бы чересчур примитивен даже для гоблинов.

"Что же могло выгнать их из лесных берлог?", – Хенгор спрятал в ножны свой меч и зашагал по направлению к боевому "хороводу" багбиров.

"Убьют они его, ох, убьют, – обреченно подумал трусоватый Тристер. – А ведь хороший кузнец, другого такого мастера в деревне нет".

– Рад тебя видеть, Гхорк, – сказал Хенгор, присев на корточки напротив главного гоблина. Кузнец, в отличие от старосты, был уверен, что багбиры не собираются нападать, и оказался прав. – Что же случилось?

– Тролли, – промолвил Гхорк. – Лесные тролли сбились в отряд и напролом идут через чащу.

– Так вы пришли за подмогой? Что ж, мы рады будем помочь тем, кто однажды помог нам.

– Нет, Хенгор, мы явились сюда не за помощью, – покачал головой гоблинский вождь. – Мы принесли ее. Тролли хотят напасть на Артолию. Они будут здесь через три часа. Мы успели первыми, поскольку наши размеры позволяют пользоваться оставшимися от эльфов подземными ходами.

– Ого! – Хенгор не знал, что и сказать на это. Дело принимало весьма серьезный оборот. Гораздо более серьезный, чем если бы на деревню и впрямь напала стоящая перед ним сотня багбиров.

Много там троллей? – деловито спросил кузнец.

– Два с половиной десятка, – ответил Гхорк.

– Лучников среди них нет? – уточнил Хенгор.

– Никто из этих громил не умеет правильно держать лук, – невесело усмехнулся багбир. – Атакуя издалека, они обычно швыряют камни и бревна.

– И очень далеко, должно быть, швыряют, – кивнул артолиец, вспомнив о чудовищной силе лесных великанов. – Двадцати пяти троллей будет достаточно, чтобы смешать с пылью всю нашу деревню. Но, с другой стороны – трех часов нам хватит для надлежащей подготовки, – кузнец широко улыбнулся, и улыбка его не сулила ничего хорошего раскатавшим свои бородавчатые губы на Артолию троллям.

– Это еще не все, – сказал Гхорк. – С ними по меньшей мере два черных дендроида. А может и больше, наш разведчик успел заметить только двоих.

– Дендроиды средь бела дня? – изумился Хенгор. – Кажется, мир начинает сходить с ума. Кстати, с чего это вы взялись шпионить за троллями?

– Ну, мы особо и не шпионили, – неохотно признался Гхорк. – Мой кузен Фнорк случайно оказался поблизости от их лагеря.

– Хенгор! – подал голос деревенский староста. – Что происходит? Все в порядке?

– С багбирами все нормально, они наши друзья, – крикнул, повернувшись к своим, кузнец. – Но я не сказал бы, что у нас все в порядке. Сюда идут лесные тролли. И черные дендроиды.

– Тролли?! Дендроиды?! – выронив серп, Тристер развернулся на сто восемьдесят градусов и помчался через луг к деревне, развив необычайную для своего возраста скорость.

– Вещички, небось, паковать побежал, – презрительно произнес кузнец.

– По-моему, в вашей деревне только что поменялся староста, – иронично промолвил гоблинский вождь.

– Пожалуй, ты прав, мохнатый, – согласился Хенгор. – Мне придется возглавить оборону Артолии. Вы согласны поступить под мое командование?

– Согласны, – кивнул главный багбир. – Но только на время сегодняшней битвы, – тут же уточнил он.

– Да большего и не требуется, – махнул рукой Хенгор. – Выставьте патруль из нескольких мечников на границе с лесом. Все лучники понадобятся нам на ближних рубежах. Дистанционная атака – наше главное преимущество в таком бою.

– Женщин, детей и стариков собрать в доме Зорна! – командовал Хенгор уже через пятнадцать минут, стоя во дворе святилища Занзары – вокруг собралось все местное население. – На крыше и в окнах верхнего этажа поставить охрану – лучников, вы слышите, только лучников! Скот убрать с пастбища и запереть в хлевах! Всем мужчинам, способным держать в руках оружие – взять его в руки, – тут Хеногр хотел по привычке добавить "тролль побери!", но сдержался, подумав, что в нынешней ситуации это выражение вряд ли прибавит односельчанам боевого духа.

– Тролли уже близко, – закончил кузнец свою короткую речь.

Новый жрец Занзары – прежнего артолийцы изгнали, когда всплыл его преступный сговор с предателем Торном – начал выводить из толпы тех, кого надлежало доставить в бывшее жилище погибших близнецов. "Домом Зорна" это место называли по старинке – присвоивший имя своего брата подлец недавно бесследно исчез, жена его погибла еще раньше, а дети были слишком малы, чтобы вступить во владение. Распоряжался имением дальний родственник братьев.

Хенгор велел собрать не способных сражаться жителей деревни именно там, поскольку дом этот был самым просторным и крепким во всей Артолии. Даже самый сильный из лесных троллей не смог бы быстро прорваться внутрь.

Хенгор, впрочем, надеялся, что монстры вообще не смогут добраться до деревни. Атаковать они, скорее всего, будут с той же стороны, с которой пришли багбиры. Стало быть, основную массу защитников Артолии следует сосредоточить на лугу. Нужны, конечно, и патрули по краям деревни – хоть тролли и не способны к серьезным стратегическим размышлениям, в сложившемся положении лучше перебдеть, чем недобдеть.

Наибольшее беспокойство у Хенгора вызывал предстоящий ближний бой с лесными громадинами, избежать которого вряд ли было возможно. Эти тролли имеют толстую шкуру, которую даже не всякий арбалетный болт пробьет. Так что расправиться с зеленокожим страшилищем, не дожидаясь, пока оно приблизится, можно было, лишь поразив великана метким выстрелом в глаз. Да только ведь нападающие не станут стоять столбами, давая деревенским и гоблинским лучникам возможность как следует прицелиться. А бегают тролли быстро…

Стало быть, вскоре после их появления придется пустить в ход мечи и секиры. А бойцов, способных потягаться в таком бою с лесным троллем, в Артолии по пальцам можно было пересчитать. Магов – так и вовсе ни одного, а ведь единственный волшебник мог бы серьезно повлиять на исход сражения! Благо, хоть луки имелись в каждой семье – все взрослые мужчины в деревне, независимо от основного рода их занятий, были умелыми охотниками.

На багбиров же Хенгор особо не надеялся. Их хоть и вывалила из леса целая сотня, силы и роста каждому отдельно взятому гоблину это не добавляло. Какой из багбира поединщик супротив лесного-то тролля? Тот его раздавит и не заметит даже.

А там ведь еще и дендроиды! Ну, как с этими разобраться, Хенгор смекнул сразу, как только про них услышал. Но двадцать пять разъяренных троллей… Впрочем, и для них у кузнеца был припасен один весьма неприятный сюрприз.

– Айгон! – крикнул Хенгор своему племяннику. – Открывай наш старый сарай!

Парень кивнул и побежал к семейному подворью.

– Я знал, что моя игрушка когда-нибудь пригодится, – пробормотал себе под нос Хенгор и начал распоряжаться насчет патрулей.

Артолийское ополчение и его лесные помощники выстроились в боевые порядки на небольшом расстоянии от деревни. Сто вооруженных мужчин и столько же багбиров прислушивались к каждому шороху, приглядывались к каждому подозрительному движению в лесу. На первый взгляд могло показаться, что восьмикратное численное преимущество защитников не оставляет приближающимся монстрам ни одного шанса. Но рассуждать подобным образом мог только тот, кто никогда не сталкивался с лесными троллями. Хенгор подумал, что артолийцам придется, должно быть, вчетвером выходить против каждого гиганта, предоставив багбирам разбираться с двумя черными дендроидами.

– Что-то долго их нет, – подал голос один из деревенских бойцов – повеса и хвастун по имени Горальт. – Эй, Гхорк, вы не могли ошибиться? Может, тролли не к нам идут?

– Нет, – покачал своей медвежьей головой главный багбир. – Мы вполне способны понять, о чем они болтают промеж собой – их язык очень сильно похож на наш. Так что можно не сомневаться – эти монстры скоро будут здесь.

– Идут! Они идут! – багбиры, несшие вахту на лесной опушке, бежали к линии обороны. А за их спинами раздавались хруст сухих веток и недоброе ворчание. Между деревьями замелькали огромные силуэты троллей.

Воины сомкнули ряды. Лучники подняли оружие наизготовку и потянулись за стрелами. Через полминуты тролли вышли на открытое пространство.

Хенгор быстро пересчитал врагов. Двадцать один. Стало быть, еще четверо предпримут попытку незаметно напасть на деревню с незащищенных флангов. "Незащищенных? Как же! – хмыкнув, подумал лидер ополчения. – К такому-то варианту мы подготовились. Главное сейчас – справиться с теми, кто атакует в лоб.

Дендроидов видно не было. Этому Хенгор не удивился – передвигавшиеся на длинных корнеобразных отростках древолюди при всем желании не смогли бы поспеть за быстроногими троллями.

Удивительным в сложившейся ситуации было совсем другое. С чего это злобные лешие вообще решили напасть на людей средь бела дня, да еще объединились с зеленокожими, которых раньше разрывали на куски с не меньшим удовольствием, чем заблудившихся охотников и дровосеков? Но такие вещи были выше понимания простого деревенского кузнеца, да и не собирался он думать об этом накануне сражения. Первостепенной задачей для Хенгора являлась сейчас защита родной земли.

Было заметно, что тролли тоже чувствуют себя не слишком уютно на освещенном пространстве. Солнечные лучи не причиняли зверюгам боли, но тролли ведь привыкли жить в полумраке, создаваемом густыми древесными кронами.

К сожалению, солнце уже стояло в зените, и превратить свое положение в пространстве в тактическое преимущество артолийцы не могли.

Самый рослый из лесных гигантов тащил за собой грубо сколоченную тележку, груженую каменными глыбами. Хенгор мигом сообразил, что скоро эти громоздкие снаряды полетят в сторону деревни. Метателя следовало вывести из игры в первую очередь.

– Какие-то они уж больно здоровые, – неуверенно протянул Горальт, перекинув из руки в руку свой здоровенный топор – не боевой только, а простой, домашний.

– Ни шагу назад! – выкрикнул Хенгор, заметив, что некоторые уже начинают пятиться. – Или вы хотите, чтоб эти твари растерзали ваших жен, детей и родителей?

Ответом было молчание, символизирующее согласие. "Да и не время сейчас разводить патетику, играя в героев". Тем более что тролли, кажется, уже готовы напасть".

Отряд зеленокожих спустился с невысокого склона. Метатель камней остался на возвышенности – к великому неудовольствию Хенгора, на таком расстоянии, что вряд ли кто-либо сумел бы достать его из лука.

– Можно стрелять? – одновременно спросили несколько лучников.

– Рано, – мотнул головой Хенгор. – На таком расстоянии стрелы будут для них ничтожнее комариных укусов.

Тролли приближались. Нелегко было выдержать это зрелище – как к тебе, пускай и окруженному боевыми товарищами, тяжело переваливаясь, движутся два десятка беспощадных убийц.

Стоявшему на пригорке метателю камней никто не мешал заниматься его делом, к которому тролль незамедлительно и приступил. Первая здоровенная глыба – чтоб только сдвинуть ее с места, понадобилась бы сила десяти человек – с гудением пролетела над головами защитников. Несколько человек проводили ее полными тревоги взглядами, но большинство артолийских бойцов продолжали смотреть на приближавшихся врагов.

К счастью, первый брошенный троллем снаряд не смог нанести деревне существенного урона. Метатель не рассчитал силы, и камень, перелетев через дом, в который целился тролль, рухнул на дорогу. Отскочив от земли, он врезался в чей-то курятник, полностью разрушив одну из его стен. Всполошенные птицы, кудахча, бросились врассыпную.

Тролли все ускоряли шаг. Расстояние между ними и защитниками деревни стремительно сокращалось. Еще немного – и лесные чудовища побегут, сделав бессмысленным присутствие на поле боя стрелковых отрядов.

– Стреляйте! – закричал Хенгор. Со всех сторон зазвенели тетивы людских и гоблинских луков. Туча стрел со свистом понеслась к надвигавшимся тролльим тушам.

Некоторым троллям стрелы вонзились в грудь, другим – в плечи, нескольким – в лапы, а одному даже в бедро. Учитывая толщину шкуры тварей, да наличие у них кожаных доспехов, это даже не замедлило продвижения лесного отряда. Помахивая дубинами, тролли продолжали приближаться к ополченцам.

Все, кроме четверых. По рядам артолийцев пронесся крик ликования. Четыре громадных тролля свалились замертво – двоим из них стрелы попали в горло, одному – в рот, и еще одному – в глаз. Первая же атака принесла защитникам деревни поистине невероятную удачу.

– А где же дендроиды? – спросил кузнец у стоявшего по левую руку Гхорка. Для разговоров оставалось все меньше времени, но упускать из виду столь важный аспект было никак нельзя.

– Они могут прятаться под землей, – ответствовал багбир.

– Под землей? – удивился Хенгор, не отрывая взгляда от тролльего отряда – он мог уже разглядеть каждую перекошенную от злобы рожу.

– Думаешь, почему их нападение всегда внезапно для жертвы? – невесело усмехнулся гоблин. – Тела дендроидов только кажутся сухими и ломкими. На деле они гибкие и подвижные. Лешие способны скрываться под землей и передвигаться там – прямо как черви.

"Век живи – век учись. Только как бы не оказалось поздно", – мрачно подумал Хенгор.

Лучники произвели еще один залп. На этот раз им повезло меньше – всего один тролль получил серьезное ранение, да то оказалось не смертельным. Стрела попала гиганту в шею, но не задела дыхательных путей. Выдернув ее, монстр продолжил наступление, лишь малость отстав от своих собратьев.

– Надо было смазать стрелы ядом! – сошло на кого-то из артолийцев запоздалое озарение.

Самому дальнобойному из троллей яд не требовался. Его снаряды и без того были способны нанести поистине катастрофический урон. Выудив из тележки новый камень, метатель обеими руками поднял его над головой, размахнулся и отправил глыбу в разрушительный полет.

Остальные тролли, дружно рявкнув, побежали вперед, вращая над головами дубины. У некоторых лесовиков они были утыканы длинными шипами.

– На перехват! – скомандовал Хенгор. Пятьдесят селян устремились навстречу лесным убийцам. За ними последовали шестьдесят багбиров. Но в глазах гоблинов нельзя было прочесть того же рвения.

Камень тяжело рухнул посреди деревни, превратив в груду щепок чей-то дом. Но никто даже не обернулся, включая самого хозяина разрушенного здания. Семья надежно укрыта в каменном доме Зорна, а с восстановлением погибшего жилища помогут односельчане. Если, конечно, он сам не погибнет сегодня.

Если все они не погибнут…

– Айгон! – обернувшись на бегу, крикнул Хенгор племяннику. – Пора!

Стоявший в окружении отряда лучников паренек быстро кивнул. Бойцы расступились, открыв взорам троллей главный козырь артолийского ополчения: огромный деревянный стреломет. Снарядами для грозного и дальнобойного орудия служили длинные, толстые, остро заточенные колья. Хенгор собрал его давным-давно – как раз на такой вот случай. Несколько лет стреломет без дела стоял в сарае – и вот, наконец, пригодился.

Юноша навел орудие на метателя, который уже тянул из повозки очередной камень.

Тролли, хоть и были они весьма тупыми созданиями, сумели-таки сообразить, что могут вот-вот остаться без артиллерии. Один из них, самый резвый, откололся от общей группы и побежал к стреломету. Он даже смог понять, что не успевает, и попытался швырнуть в Айгона свою дубину. Но лучники-багбиры не позволили ему этого сделать: вмиг истыкали стрелами всю уродливую морду, благо теперь расстояние позволяло сделать это куда как лучше, чем в момент появления троллей. Издав протяжный крик, ослепленный монстр рухнул на траву и скончался.

Племянник кузнеца благодарственно кивнул гоблинам, тщательно прицелился и нажал на спуск. Кол со свистом устремился к пригорку, на котором стоял метатель камней.

Тролль в этот миг уже замахивался для броска. Кол воткнулся в его живот как раз в тот момент, когда метатель выпускал глыбу из рук. Тролль устоял, но направление броска изменилось – глыба взлетела вертикально вверх. Сам метатель этого не заметил. Нет камня в руках – ну и ладно. Торчавший из тела кусок дерева отвлек внимание тролля от контроля за конечным результатом броска. Как и все представители его племени, этот монстр был невероятно живуч. Взявшись за кол обеими руками, он, кряхтя и скрипя зубами от боли, принялся вытягивать громадную "занозу" из своего брюха. Тут-то на него и рухнул тяжеленный камень, в доли секунды превратив лесного вояку в кровавое месиво.

– Есть! – победно вскричал Айгон. Но говорить о победе или даже временном превосходстве было бы сейчас глупо. Артолийское ополчение и лесные чудовища только-только схлестнулись посреди луга. Надобности в использовании стреломета больше не было. Айгону очень хотелось принять участие в битве, но ввязываться в нее дядя ему запретил. Но Айгон и так уже стал одним из героев нынешнего сражения.

Началась жестокая схватка – без страха и без пощады. Одного из деревенских парней в первые же секунды боя поддели шипастой дубиной – изуродованный труп взлетел в воздух метров на пять и рухнул на траву за спинами троллей. Кое у кого при виде этой жуткой сцены затряслись поджилки, но никто из артолийских воинов не отступил. Деревенские жители знали – огромная физическая масса троллей может в любой момент превратиться из преимущества в недостаток. Главное – не попасть под удар. Увертываться от взмахов тяжелой дубины, выжидая, когда можно будет нанести грозному и страшному врагу ощутимый урон.

На деле это, конечно, было сложнее, чем в инструкциях, которые давал своим бойцам Хенгор полтора часа назад. Не всем хватало ловкости и силы, чтоб избежать смертельного столкновения с тролльим оружием. Громоздкие дубины ломали кости, превращали в кашу мышцы, рвали сухожилия и с хрустом раскалывали головы. Воздух над артолийским лугом наполнили стоны раненых и предсмертные вопли.

Не было времени оглянуться и посмотреть, чей последний крик только что раздался за твоей спиной. Не было времени окинуть взглядом все поле боя и перераспределить силы. Хенгор вступил в борьбу сразу с двумя троллями – на одного из тех, правда, набросились еще сразу трое артолийцев. Но вот второй целиком "достался" кузнецу. В сравнении с этим чудовищем Хенгор чувствовал себя ничтожной блохой. Но и блоха должна заботиться о собственном выживании.

"А ведь Борланд прикончил одного лесного тролля, когда охотился за оборотнем, – подумал Хенгор, уходя от очередного удара. – Очень легко и быстро прикончил. Да, но ведь Борланд – маг…", – улучив момент, кузнец ткнул супостата мечом в бок – но ничего этим выпадом не добился и тут же отскочил назад. Огромная дубина просвистела прямо перед его лицом.

"Так может, они решили отомстить Артолии за смерть своего собрата? – была следующая мысль. – Подумали, что его убил один из нас? Проклятье, объяснять этим тварям что-нибудь – абсолютно пустое дело. Особенно теперь, когда мы уже пролили их кровь".

Оставалось одно – сражаться до конца. Победного – или полного…

Второй тролль, с которым бился Хенгор, отступил в сторону, сосредоточившись на драке с оставшимися тремя артолийцами. У кузнеца появилось пространство для маневра, и лидер деревенского ополчения не замедлил этим воспользоваться. Прикинувшись измотанным, Хенгор застыл на месте, как вкопанный, и опустил меч. Примитивный разум тролля мог истолковать это единственным образом – появился шанс покончить с назойливым человечишкой одним мощным ударом. Именно так и поступил великан. Точнее, конечно, попытался поступить, ибо Хенгор сделал мгновенный шаг в сторону – всего один шаг, но этого было достаточно, чтобы удар тролля пришелся мимо. Постом кузнец прыжком преодолел расстояние, отделявшее его от слегка склонившегося врага и до половины вонзил клинок тому в шею.

– Воооррргх… – глаза тролля потускнели, и монстр, выронив дубину, начал грузно заваливаться вперед. Хенгор выдернул меч и присоединился к тройке односельчан, которые успели порядком издергать "своего" тролля. Вскоре и с этим монстром было покончено.

Неподалеку раздался еще один исполненный невыносимой муки крик. Кто-то из молодых селян возомнил себя великим мастером меча и вместо того, чтоб уклоняться от ударов и ждать, когда появится возможность для решающей атаки, принялся фехтовать. Первый же "встречный выпад" тролля снес ему правую руку и часть плеча.

– Добейте меня! – умолял, валяясь в луже крови, несчастный юноша. – Кто-нибудь, добейте меня!

Но ни один из артолийцев не был мужествен настолько, чтоб хладнокровно оборвать жизнь своего товарища, пускай и страдающего от страшной боли. Сделал это сам искалечивший его тролль.

К сражению подключились багбиры. Тут-то Хенгор и понял, что совершенно напрасно недооценивал гоблинов. Не вышли они силой и ростом – так с лихвой компенсировали сей недостаток скоростью и подвижностью. Никто не ожидал, что "медвежата" начнут вдруг скакать по полю брани, как потешные меховые мячики. Никто – и в первую очередь тролли, для которых, впрочем, в поведении багбиров не было ничего потешного…

Подпрыгнув, каждый мохнатый воин совершал в воздухе кувырок и обрушивался на противника сверху, вонзая прямо в темя меч или копье. Или раскалывая казавшийся непробиваемым троллий череп ударом булавы. Учитывая скорость, с которой все это проделывалось, тролли просто не успевали сориентироваться и что-то противопоставить яростному натиску багбиров. Воодушевленные оказавшиеся столь неожиданно действенной поддержкой, артолийцы стали сражаться с удвоенным рвением. Айгон, заметив, что на лугу стало попросторнее, и риска подстрелить кого-нибудь из своих больше нет, перезарядил стреломет и точным выстрелом в голову сразил самого огромного из троллей.

Три раза по пять минут прошло прежде чем до лесных страшилищ дошло, что дела у них совсем плохи. Но только один из зеленокожих, развернувшись, побежал в сторону леса – сзади в шею ему тотчас же впились сразу пять багбировских стрел. Прочие тролли предпочли погибнуть в бою.

И получили то, что предпочли.

Многим из артолийцев было сложно поверить, что все закончилось так быстро и относительно легко. Потери деревенского войска составили всего пятнадцать человек убитыми и пять – тяжело ранеными. Среди багбиров погибли только четверо, ранен же не был никто. Именно вмешательство гоблинов и стало для сегодняшнего сражения переломным моментом. Но Хенгор быстро прикинул в уме – даже без помощи медведеголовых люди Артолии не были бы разгромлены наголову. Разве что понесли более существенные потери.

"Получается, тролли предприняли самоубийственную вылазку? – подумал кузнец. – Вряд ли это была месть за монстра, убитого Борландом. Тем более, что в таковой не стали бы принимать участия дендроиды. Которые, кстати, так и не появились на лугу. Испугались, должно быть, глядя издалека на расправу над троллями. А что – им ведь ничего не стоит прикинуться деревьями на опушке".

Лязг оружия и гневные вопли троллей донеслись из деревни. Как и предполагал Хенгор, несколько лесных великанов – четверо, если опираться на информацию, предоставленную багбирами – попытались устроить там разгром, воспользовавшись отсутствием занятых основным сражением воинов. Но причин для беспокойства не было. Хенгор оставил в деревне достаточно умелых бойцов, чтоб уничтожить диверсионную группу.

– Мы победили! – провозгласил кузнец, выбрасывая вверх руку с окровавленным мечом. – Артолия может жить спокойно!

– Ура! Ура! Ура! – пронесся над лугом многоголосый крик.

– Сегодня мы надолго запаслись мясом для наших собак! – смеясь, воскликнул Горальт.

– Если, конечно, псы согласятся есть такое дерьмо, – усмехнулся Хенгор, но тут же вновь посуровел. – Нужно убрать отсюда тела наших павших братьев и с почестями похоронить их.

Воины двинулись по направлению к деревне. С собой они забрали только раненых – для мертвецов еще нужно было смастерить носилки. Не волоком же тащить по "облагороженной" овцами и коровами земле тех, с кем ты еще вчера обменивался сплетнями за кружкой пива…

– Это была славная битва, – молвил Горальт. Он, положив на плечо топор, замыкал процессию. – Жаль, что она так быстро закончилась. Я даже не успел как следует размять свои старые косточки… Ох, что это?!

Земля разверзлась под ногами деревенского хвастуна – в образовавшуюся расщелину Горальт провалился с головой.

Только Хенгор, которого Гхорк недавно просветил насчет дендроидов, сразу сообразил, что происходит. Остальные селяне пребывали в крайней растерянности. Взгляды всех присутствовавших на лугу были прикованы к таинственной яме, из которой через мгновение раздался ужасающий вопль. Кричал Горальт.

– Богиня, что происходит?! – заорал кто-то из артолийских бойцов.

– Демоны! Демоны! – несколько человек бросились наутек. Подземный крик захлебнулся и смолк.

– Это не демоны, – Хенгор жестом призвал своих людей к спокойствию. Это черный дендроид. Готовьте огненные стрелы!

Едва услышав от багбаиров, что вместе с троллями явятся дендроиды, Хенгор придумал, как можно будет быстро нейтрализовать эту угрозу. Все же, основу тел этих кошмарных созданий составляло дерево – которое, как известно, очень хорошо горит. Победить дендроида ночью, в лесу, в одиночку – такое, разумеется, невозможно, но тут-то – совсем другое дело. У каждого из артолийских лучников имелось в запасе несколько стрел, обмотанных паклей. Сейчас стрелки готовились поджечь ее, чтоб уничтожить лесную тварь, как только та появится.

Из ямы, взметнув фонтан земляных комьев, выпрыгнул дендроид. Именно выпрыгнул, а не вылез – никто не ждал от этого чудовища подобной прыти. Воины отшатнулись, а в следующий миг по рядам их пронесся вздох, исполненный ужаса и омерзения. Кто-то даже свалился в обморок.

На ветвях, которыми обильно поросло все тело древочеловека, были развешены части тела несчастного Горальта и петли его кишок. Расположенный в центре торса-ствола ввалившийся рот что-то жадно жевал. Меж черных зубов лешего струилась кровь.

Круглые совиные глаза дендроида окинули взглядом стоявшую перед ним толпу и остановились на Хенгоре. "Он должен понять, что нас слишком много, – пронеслось в голове у кузнеца. – Это ведь не какой-нибудь тролль с протухшей баландой вместо мозгов. Леший должен осознавать, что его положение безнадежно".

– Вы все умрете, – проскрипел дендроид на всеобщем схарнийском наречии. Даже то, что леший сотворил с бедолагой Горальтом, показалось артолийцам менее жутким, чем тот факт, что монстр заговорил с ними на их языке.

Дендроид взвился в воздух. Выставив перед собой острые ветви и сучья, он приготовился всей своей массой обрушиться сверху на Хенгора. В тварь полетели пылающие стрелы, но это уже не могло спасти лидера ополчения от жуткой участи быть пригвожденным к земле.

Он и сложил бы голову, если бы не Айгон, отличившийся уже в третий раз. Парень, как оказалось, бросился к стреломету, едва на лугу появился дендроид. Кол, выпущенный племянником кузнеца, не смог бы убить чудовище, да этого сейчас и не требовалось – Айгон лишь спасал своего дядю. Дендроида отбросило в сторону, и он, уже объятый пламенем, упал на траву среди окоченевших тролльих трупов. Горящий монстр отчаянно колотил по земле корнями и ветками, визжа так, что у артолийцев уши закладывало. Опасности он больше не представлял. Но Хенгор помнил – где-то поблизости прячется как минимум еще одна такая же тварь.

– Соблюдайте осторожность! – крикнул кузнец, повернувшись к односельчанам. – Багбиры говорили о двух дендроидах, а мы пока что видели только одного!

– Дядя, смотри! Там! – Айгон указал в сторону леса и тут же бросился за новым колом. Но лишней стрельбы не потребовалось – враг уходил. Одно из корявых деревьев на опушке леса вдруг развернулось на сто восемьдесят градусов и начало погружаться в землю. Наученный горьким опытом своего собрата, второй дендроид решил не ввязываться в схватку.

"Вот теперь нашу победу можно назвать состоявшейся, – только теперь Хенгор спрятал в ножны свой клинок. – Но, пожалуй, только на сегодня. Как жить Артолии дальше, если лес продолжит преподносить такие сюрпризы? Багбиры здорово помогли нам, но ведь они узнали о нападении троллей случайно. Два раза так повезти не может. Лесные твари в конце концов доконают нас – истребят всех жителей до единого. Неужели придется обносить деревню частоколом, вкопанным в землю метра на три – чтоб не пролезли ни тролли, ни дендроиды? Но где взять такие высокие деревья? За ними все равно придется ходить в лес… Нет, такой защиты будет недостаточно".

Хенгор вошел в деревню с мыслью о том, что завтра же он поскачет в Альфенрок, чтобы привлечь к обороне Артолии прославленного героя Борланда. "Он добрый человек, – думал кузнец. – Он не останется в стороне".

Глава 23

После ночевки в оказавшейся неожиданно просторной хижине Топтера "отряд Дорнблатта" вместе со своим чудаковатым проводником отправился в деревушку под названием Химри, где жили добровольные изгнанники, покинувшие Арланию из-за проблем с чужой подлостью, а не с государственным законом.

Изнутри, за цепочкой гор, овеянный мрачными легендами край вовсе не казался таким уж грозным. Здесь все было как в центральной части Арлании или на юге, в приграничных землях, еще до начала населенной рептилиями степи. С той лишь разницей, что за минувшие столетия здешняя природа сбросила с себя абсолютно все следы прикосновения человека. А новых появилось не столь уж много, чтоб их можно было заметить. Лишь острый взгляд Индалинэ Итрандила цеплялся время от времени за рассыпанные в траве у дороги хлебные крошки, или обрывок веревки, привязанный к одной из верхних веток высокого дерева.

Но внешняя сторона зачастую бывает обманчива, и находясь здесь, путники явственно чувствовали это. Присутствие скверны, разбуженной нечестивыми деяниями Падших лордов, ощущалось даже вдали от тех мест, где ее проявления сохранились по сей день.

– Я слышал, местные леса населены кошмарными тварями, – полушепотом произнес Намор, обращаясь к Топтеру, который ехал на одной лошади с Борландом, показывая лидеру отряда дорогу.

– Далеко не все, – покачал головой Игарр. – В Диких землях есть другие леса, мертвые. Вот в них действительно лучше не соваться, ибо там не встретишь никого, кроме гигантских пауков и нежити.

Намора передернуло.

– Но мы сейчас далеко оттуда, а за пределы мертвых лесов монстры не выбираются, – продолжал Игарр. – Там есть кое-что, дающее силу любому проявлению первородного зла. Поляна, посетив которую, любое злое существо становится сильнее. Правда, уйти оттуда злыдни уже не могут. Из-за собственной алчности. Им все время хочется получить еще больше сил, а ведь резервы источника неисчерпаемы… Вот и ошиваются плохие ребята вокруг поляны, не в силах покинуть место, где им так хорошо. Остаются там до самой смерти, но и после нее продолжают существовать в виде зомби, скелетов, призраков и личей.

– Наркоманы, – пробормотал Весельчак, вспомнив рассказ Андрея о Земле.

– Души Падших лордов и их советника-мага тоже обретаются там, – сказал Игарр. – Зло не спешит покидать обжитые территории.

– И никогда не спит, – промолвил Борланд.

– Мы уже почти приехали, – сказал Игарр. – Давайте-ка я пойду вперед и предупрежу селян, что вы – не враги. С побережья пришли слухи о появлении банды колдунов-похитителей – тех самых, должно быть, которых вы должны истребить. Они пока орудуют на другом краю Диких земель, но меры предосторожности приняты уже повсеместно.

Всадники остановились. Игарр соскочил с лошади и, подобрав полы мантии, затопал по косогору вверх.

Индалинэ в этот миг приложил к виску два пальца и начал что-то беззвучно шептать. Как оказалось, его отец Эрталион вышел на телепатическую связь, чтобы узнать, как обстоят дела у авангарда борьбы со Злом…

– Дорнблатт попросил его об этом, – сказал эльф по завершении разговора. – Я сказал, что мы уже почти вышли на финишную прямую.

Невероятные совпадения – вещь достаточно редкая, но иногда они все же случаются. Случившееся тем утром в деревне Химри нельзя было назвать иначе, кроме как таким совпадением. Двое из участников "отряда Дорнблатта" – Борланд и Заффа – встретили здесь людей, с которыми им уже доводилось общаться прежде.

Первым опознал старого знакомого Весельчак. Местный староста – крепкий тридцатилетний мужик по имени Тентор – был некогда одним из разбойников в шайке Борланда. Той, которую Весельчак собрал после своего бегства из Хастарии1.

Тентор, правда, признал бывшего командира не сразу. Неудивительно – он, во-первых, недолго пробыл членом шайки – его скрутили солдаты во время одной из облав. А во-вторых – "лесные братья" в ту пору ведь выглядели совершенно иначе. Грязные, со спутанными пыльными волосами, одетые в разномастные лохмотья. Ныне же Борланд являл собой прямо противоположное зрелище.

– Неужели ты до сих пор не узнал меня, Тентор? – первым поинтересовался Весельчак через несколько минут разговора. – Или узнал, просто не хочешь ворошить прошлое?

Староста вгляделся в его лицо.

– Тролль меня разбери, это ж тот самый Борланд! – рассмеявшись, воскликнул он через миг. – Я-то сразу вспомнил те времена, как только ты назвался. Но узнать тебя – не узнал, ты прав. Очень уж сильно ты изменился. Теперь понятно, что не только внешне.

– Ну да. Еще полтора года назад – бродяга вне закона, а сегодня – посланец верховного мага страны, – усмехнулся Освободитель. – Хотя, знаешь, дружище, больше всего я рад как раз тому, что мне удалось завязать с разбоями, а не своему нынешнему статусу. Ты-то как очутился здесь? Извини, кстати – мы тогда не успели отбить тебя у солдат.

– Ничего, – махнул рукой Тентор. – Я все равно недолго пробыл в неволе. Через неделю после поимки меня приговорили к повешению, но до казни оставалось еще три дня. Чтобы сделать подкоп и сбежать, мне хватило двух с половиной. Правда, для этого пришлось кое-чем пожертвовать, – невесело усмехнувшись, Тентор продемонстрировал Борланду свои пальцы. На половине из них отсутствовали ногти. – Но, как бы там ни было, а я жив и нахожусь далеко от тех, кто способен доставить мне неприятности. А как там наши? Тронг, Шанкар, Келмор… ох, тролль побери, это ведь и все, кого я помню по именам!

– Их больше нет, – глухо промолвил Борланд. – Никого из них.

– Ох, да как же это? – Тентор вытаращил глаза. – В засаду, что ль, попали? И все погибли, кроме тебя?

– Последнее верно, – кивнул Освободитель. – Но засады не было. Среди нас завелся предатель. Это был Тронг. Шанкара он тоже подбил посодействовать. Они подсыпали сонный порошок в вино, которое мы пили, отмечая крупный улов. Когда я проснулся, Тронг и Шанкар уже сбежали с добычей. А все остальные парни были убиты. Ударом ножа в шею – то был излюбленный прием Тронга. Не думаю, что Шанкар принимал участие в расправе – он никогда не был агрессивным. Это его и сгубило – одноглазый потом и Шанкару чиркнул ножом по горлу.

– Ты-то как выжил?

– Не знаю, – честно признался Борланд. – Должно быть, Шанкар и не позволил Тронгу меня убить. Мы ведь были друзьями.

– Какое страшное предательство, – пробормотал деревенский староста. – Никогда в своей жизни не сталкивался ни с чем подобным.

"А мне, вот, пришлось столкнуться с этим дважды, – невесело вздохнув, подумал бывший разбойничий атаман. – Правда, если по совести, то в первом случае во всем был виноват один лишь Лангмар", – при мысли о ненавистном чернокнижнике кулаки Борланда непроизвольно сжались.

– Стало быть, вы прибыли, чтоб наказать негодяев, что бесчинствуют в приморских угодьях? – будто бы угадав его мысли, промолвил Тентор. – Вовремя, очень вовремя. Я-то не знаю точно, что именно там творится. Но люди поговаривают, что в цитадели Джетро засела целая банда черных колдунов, у которых есть в подчинении гигантский волк. Он уже растерзал троих человек, а еще больше успели погубить колдуны. И пока с этим не покончить, количество жертв, несомненно, будет расти…

– Это не волк, Тентор, – покачал головой Весельчак. – С ними пришел один из древних. Очень опасный дзерг по имени Тергон-Газид.

– Богиня Занзара, спаси нас, – прошептал староста.

– Занзара уже очень давно не вмешивалась в схарнийскую жизнь, – молвил Борланд. – Быть может, я сейчас скажу кощунственную вещь, но мы пришли сюда как раз для того, чтобы выполнить работу богини.

– Интересно, хоть кто-нибудь на Схарне верует в нее всерьез? – стоявший рядом Андрей решился высказать мысль, которая не раз приходила ему в голову за все то время, что русский маг прожил в этом мире.

– Не знаю, – пожал плечами Борланд, – Я лично – не особенно. В трудную минуту все поминают имя богини, но храмы ее в большинстве своем пустуют. Пожалуй, только наших монахов можно назвать истинно верующими.

Тентор промолчал. Было похоже, что схарнийцы вовсе не видят ничего предосудительного в том, чтобы подвергать сомнению авторитет их божества…

– Откуда же взялся этот культ? – полюбопытствовал Андрей.

– Ингардус принес его в мир, – сказал Тентор. – Он был первым человеком, пред чьи очи живьем явилась Занзара. Все, что мы знаем о ней, пошло от Ингардуса. Потом, правда, случались еще свидетели, но о них уж и памяти никакой не осталось.

– Нам сейчас не до религиозных диспутов, – прервал беседу Борланд. – Чем раньше мы окажемся в замке Зильбера, тем лучше, – Освободитель бросил взгляд на своих спутников. Поблизости присутствовали все, кроме Ревенкрофта – он на всякий случай притаился в лесу – и, как ни странно, биланского мага.

– А где Заффа? – нахмурился Борланд.

Волшебник обнаружился немного поодаль, почти незаметный в своем сером дорожном одеянии на фоне одной из хижин. Заффа беседовал с молодыми парнем и девушкой. И по тому, как протекал разговор, было видно, что познакомился он с ними не только что.

– Заффа! – позвал Весельчак.

– Сейчас, – маг подвел своих собеседников к старосте и компаньонам. – Борланд, Индалинэ, Намор, Андрей, познакомьтесь – это Джеррод и Лорика. Я их давно знаю – еще с тех пор, когда мне приходилось исполнять одну не слишком приятную работу в Эльнадоре1.

– Я помню, – кивнул Весельчак. – Видимо, Джеррод и был твоим тридцать третьим "клиентом"?

– Да, это я, – ответил юноша, осужденный на казнь за свою любовь. – И я тоже пойду с вами в замок.

– Уверен? – спросил Борланд. Сейчас он не отвергал безоговорочно помощь со стороны, как это было в случае с Брандорфом. Участие в деле жителей Химри, как свои пять пальцев знавших все закоулки окружающей местности, в Диких землях стоило больше, чем даже сотня лучших мечей Хастарии.

Сомневаться по поводу Джеррода Освободитель мог лишь в одном – достаточно ли парень ловок и смышлен, чтоб отправиться вместе с ними в замок Зильбера. Насчет Тентора-то он был спокоен – такой бывалый мужик и в логове у демонов не пропадет.

– Вполне, – кивнул Джеррод. – Зло, какие бы формы оно ни принимало, всегда имеет одну и ту же природу. Как человек, серьезно пострадавший однажды от зла, я не могу допустить, чтобы оно распространяло свое влияние в дальнейшем.

– Ну вот и славно, – Борланд еще раз окинул взглядом свою команду. – Кажется, наш поход приближается к своей завершающей стадии. И, несмотря на все силы, которыми мы владеем, главным нашим оружием является внезапность. Поэтому давайте поскорее отправимся в путь, покуда какие-нибудь соглядатаи – навроде зачарованных птиц – не донесли врагу о нашем приближении.

Ни Борланд, ни кто-либо другой в отряде не могли знать, что чернокнижники уже предупреждены об угрозе атаки защитников Света. Единственными вещами, которых Лангмар не знал наверняка, были количество штурмовиков и точное время их прибытия – последнего, впрочем, они не сумели бы предсказать и сами. Но отсутствие этой информации ничуть не помешало лидеру черного братства заранее усложнить своим врагам путь к последней цитадели Мрака. Лангмар знал о существовании соединявшей замки системы подземных тоннелей. Тут у него, кстати, имелось немалое преимущество, поскольку прямого хода в стоявший на вершине горы замок Джетро не было. Тоннель, начинавшийся в замке Зильбера, выходил на поверхность значительно раньше, из основания горного кряжа.

Лангмар резонно предполагал, что посланцы Эльнадора тоже знают о подземных ходах и, скорее всего, пойдут именно этим путем – в противном случае им пришлось бы чересчур уж надолго задержаться в Диких землях.

Но чернокнижник, в отличие от тех, кто собирался его убить, знал и еще кое-что. В замках Падших лордов вот уже пять веков стояли чудовищные устройства, в основе работы которых лежал не применявшийся более нигде синтез магии и механики. Собрать эти машины колдунам-аристократам помог их загадочный наставник. Если б не он, Дикие земли, возможно, и вовсе не стали бы тем, чем являлись в нынешнюю эпоху.

Древние механизмы, несмотря на минувшее время и частые визиты заинтересованных лиц – будь то алкавшие тайных знаний адепты, пустившиеся в погоню за сокровищами кладоискатели, или же банальные вандалы – по сей день стояли нетронутыми. С их помощью Падшие лорды обеспечивали безопасность своих твердынь. Машины, используя забираемые в тонком слое реальности энергию и протоплазменное сырье, создавали стаи жутких монстров, покорных воле того, кто вдохнул в них жизнь. Именно остатки тех древних дивизий ужаса составляли ныне немалую часть населения наиболее опасных лесов Южного побережья.

Небольшая деталь давала лидеру чернокнижников возможность, находясь в одном замке, контролировать все остальные. Бывший хозяин прибрежной цитадели, граф Джетро, был озабочен вопросами личной безопасности даже сильнее, пожалуй, чем сам король. Граф подстраховался на случай, если прочие аристократы побережья сплетут против него заговор. Твари, созданные при помощи магических машин, стали бы в этой ситуации главной ударной силой. Поэтому Джетро создал еще один механизм и установил его в подвале своего замка. Поворачивая рычаги, граф мог управлять работой машин, находившихся в домах остальных участников тайного общества колдунов. Например, в любой момент отключить эти машины…

Или включить.

Глава 24

Несмотря на свою зловещую историю, снаружи цитадель Красавчика Зильбера вовсе не выглядела страшной или отталкивающей. Никаких тебе закопченных стен с насаженными на колья человеческими черепами. Обычный заброшенный замок, где царили упадок и запустение, но отнюдь не Хаос и Мрак.

Впрочем, довольно многим людям именно эти вещи кажутся куда как более отвратительными, нежели змееподобный монстр или разлагающийся труп. Сам Борланд тоже не жаловал беспорядок. Но не настолько, чтобы шептать проклятия всякий раз, как сталкивался с его проявлениями.

Зато последнее в полной мере относилось к Заффе, что он неоднократно продемонстрировал на пути к замку.

Привыкший жить в мире, где абсолютно все аккуратно разложено по полочкам и снабжено ярлычком с подписью, сделанной идеальным каллиграфическим почерком, биланец содрогался при виде каждого выпотрошенного кладоискателями сундука. Или бросающихся в глаза следов чьей-то стоянки, хозяин которой даже по нужде не отходил от костра, на котором готовил себе еду. Впрочем, такое-то поведение как раз можно было понять – в этих местах каждый лишний шаг мог стоить неподготовленному человеку здоровья, а то и жизни.

Еще больше вид мусора и кучек человеческих экскрементов, что не были замаскированы даже листьями лопуха, возмущал эльфа. Для Итрандила любой лес являлся священным, и исключение он готов был сделать разве что для безнадежно отравленных и оскверненных локаций, где обитали зомби и гигантские пауки.

У прочих участников экспедиции увиденное на подходе к замку и близ него, не вызвало особо резких отрицательных эмоций. Намор, в чьей памяти были еще свежи воспоминания о ночевках на конюшнях, а порой и в свинарниках, просто не обращал на это внимания. Как и Андрей, еще на Земле знававший многих людей, в чьих собственных домах и дворах можно было наблюдать весьма похожую картину.

Ну а ведшие отряд Игарр Топтер и двое жителей Химри настолько часто хаживали этой тропой, что уже просто не замечали проросших вдоль нее островков гнусности. В отличие от заезжих охотников за сокровищами, местные навещали замок, дабы прихватить какую-нибудь домашнюю утварь. Ведь обитателям стоящих в сердце дикого леса хлипких домиков негде раздобыть приличные тарелки, вилки, ложки или кувшины. В замке же всего этого до сих пор было навалом. Игарр, опасавшийся ходить сюда в одиночку, иногда присоединялся к химрийцам, чтоб прихватить из библиотеки Зильбера какие-нибудь книги. Магических гримуаров там, правда, не было – их давным-давно растащили. Но Топтер и не за ними являлся в заброшенную библиотеку – зачем ему было лишний раз лить кислоту себе на сердце? Игарр читал теперь только художественную литературу – романы о любви, привидениях, да подвигах благородных витязей.

Лошадей защитники Света решили оставить в Химри. Там же Намор, поручив опеке Лорики, оставил свою гитару – в боевом столкновении ему все равно могла понадобиться лишь лютня.

– Как мы проникнем внутрь? – поинтересовался Борланд, когда над верхушками деревьев замаячили шпили башен замка.

– Да через главные ворота и проникнем, – ответил Тентор. – В ночь, когда Зильбер погиб, решетка была опущена, а мост поднят. Да только ров очень быстро пересох, а кладоискатели возвели перед воротами насыпь. Мост разобрали, решетку – тоже. Арка давно пришла в негодность и обрушилась. Так что теперь на месте ворот зияет здоровенная дыра.

– В общем-то, как раз из-за нее замок продолжает оставаться опасным местом, – подал голос Игарр.

– Это почему же? – повернулся к нему Весельчак.

– Чудовища, – пояснил бывший волшебник. – Многие из тех тварей, что колобродят в лесах, были созданы в замковых лабораториях. Когда Падших лордов постигла небесная кара, чудовища разбежались. Но кое-кто из них сохранил в себе привязанность к родным стенам. Пока преграду не разрушили, монстры не могли проникнуть в замок. Но все уже давно по-другому. Не один кладоискатель сложил голову, наткнувшись на спящую в коридоре зубастую мерзость. Легкий путь – не всегда значит безопасный. Лучше бы ребята переправлялись через стену при помощи крюков и веревок.

– Спасибо, что предупредил, – сказал Борланд. – Но победить этих тварей можно? Они ведь не бессмертны?

– Да есть ли в подлунном мире хоть кто-то, кого нельзя убить? – усмехнулся Игарр. – Конечно, создания Падших смертны. Их можно убить даже простой сталью, и уж тем более магией. Только я вот ни в том ни в другом не мастер. Потому и не хожу сюда один.

Окружающая обстановка постепенно видоизменялась. Теперь это был уже не лес, а своего рода дикий сад, основой которого некогда стали принадлежавшие Зильберу фруктовые плантации. То тут, то там взгляды путников наталкивались на покрытые россыпью плодов груши и яблони, вишневые и сливовые деревья. Борланд сначала удивился такому изобилию – в Арлании стояла уже почти середина осени – но тут же вспомнил, что находится не так уж далеко от самой южной точки континента.

Вскоре взорам путешественников открылся и замок. Плющ и лишайник, что сплошным ковром покрывали стены твердыни, мешали увидеть ее былое величие. Да и дыра, зиявшая на месте ворот, не добавляла замку красоты.

– Индалинэ, ты чувствуешь опасность? – спросил Весельчак, повернувшись к эльфу.

– Нет, – покачал головой Итрандил. – Это, конечно, не Кандар, но и здешние деревья предупредили бы меня в случае чего.

– Ну вот, а вы говорили – твари, – Борланд сделал страшные глаза, приставил к голове указательные пальцы, изображая рога, и комично зарычал. – Сегодня наш день, ребята. Без всяких проблем доберемся до замка Джетро и в два счета разнесем это мерзкое логово Мрака к троллям зеленым! Да, кстати… Игарр, какое расстояние нам предстоит преодолеть под землей?

– Лиг сорок пять, я думаю, – последовал ответ. – Если, конечно, ход не плутает.

– Многовато, – разочарованно протянул Борланд. – Этак мы выйдем наружу лишь к середине ночи – полудохлыми гоблинами.

– Так может, нам применить более мощную магию, чем во время конного пути? – предложил Заффа. – Пользуясь заклинанием Персонального Портала, мы сможем преодолевать три лиги за секунду.

– А черные нас не засекут? – с сомнением произнес Борланд.

– Могут и засечь, – пожал плечами биланец. – Но вряд ли им хватит времени, чтобы серьезно подготовиться к обороне.

– Ну что ж, идемте! – провозгласил Борланд. – По сторонам особенно не смотрите. Времени, чтоб любоваться местными достопримечательностями, у нас нет.

Но один из членов отряда все же не удержался от того, чтоб отвлечься от генеральной линии. Был то Заффа, и, разумеется, дело случилось в месте, связанном с магией.

Красавчик Зильбер, как оказалось, не стал обустраивать для занятий колдовством отдельную лабораторию. Он превратил в нее банкетный зал своего замка. Должно быть, в силу своей молодости преступный аристократ тяготел к пафосу и стремился хотя бы к внешнему превосходству над прочими участниками древнего ордена колдунов.

Минуя гигантскую лабораторию, пройти к лестнице в подвал, в котором располагался вход в катакомбы, было невозможно. И, несмотря на то, что защитники Света находились сейчас в мастерской врага-чернокнижника, Заффа не смог сдержать восхищенного вздоха при виде пересохших колбочек и всевозможных ритуальных предметов, к которым побоялись прикоснуться часто забредавшие сюда любители поживиться чужим добром. "Пожалуй, мой друг слишком уж увлечен магией", – подумал, услышав это, Борланд.

– Можно, я посмотрю? – спросил в следующий миг Заффа. – Совсем немного, одним глазком. Это нас не задержит.

– Хочешь чему-то научиться у черного колдуна? – шутливо произнес Борланд.

– Нет-нет, что ты такое говоришь?! – биланец замахал руками, но тут же остановился, поняв, что Весельчак просто в очередной раз оправдывает свое имя. – Просто заметил здесь кое-что такое, чего никогда не видывал прежде. Даже на картинках.

– Где? – Борланд посмотрел по сторонам. Волшебник указал на внушительных размеров странную конструкцию, стоявшую достаточно далеко от путников, у левой стены. Меж двух массивных опор было укреплено металлическое кольцо, напоминавшее обод от огромного бочонка из кладовой великана. Рядом стояло что-то вроде железной тумбочки, а из нее торчал длинный рычаг с круглым навершием.

– Ладно, взгляни, – пожал плечами лидер отряда. – Только недолго. Нам действительно нужно спешить.

– А самое главное – пальцем не трогай эту штуковину, – сказал Игарр Топтер. – Даже не дыши на нее. Это один из тех механизмов, с помощью которых Падшие создавали своих чудовищ. Поворот рычага открывает портал в тонкий слой реальности. Машина черпает оттуда материю и лепит из нее таких уродливых и опасных тварей, что и пьяному безумцу в кошмарном сне не привидятся!

– Ого! – воскликнул Заффа. – Нет уж, в таком случае я к ней даже не подойду. Мало ли, что. Идемте дальше.

Вскоре компания очутилась перед дверью, ведущей в подземный ход. Ею никто не пользовался с тех самых пор, как погиб последний владелец замка, и чтобы сдвинуть с места тяжелые каменные створки, Борланду, Тентору и Джерроду пришлось изрядно повозиться. Можно было, конечно, в доли секунды вышибить дверь заклинанием, как это сделал Заффа в склепе Архун-Коллака, но… это могло привлечь ненужное внимание.

– Ну вот, путь теперь открыт, – сказал Тентор, вытирая рукавом куртки проступившие на лбу бисеринки пота. – Хотелось бы и дальше двинуться с вами, да боюсь, там, куда вы идете, и от нас с Джерродом, и от Игарра толку будет как от комара супротив дракона.

"Опять дракон, – подумал Андрей Королев. – А ведь драконов нет даже в сказочных историях, которые схарнийские мамаши рассказывают своим детям".

– От меня уж точно, – печально вздохнул Топтер.

– Никто не спорит, – промолвил Борланд. – Я ни за что не стал бы подвергать опасности жизни людей, не подготовленных к такому бою. Счастливо, друзья. Надеюсь, мы еще свидимся.

Какой-то непонятный звук раздался в этот миг наверху. Непонятный и неприятный. Доносился он, похоже, аккурат из лаборатории Зильбера. То ли шипение, то ли сиплый свист… Услышав его, почти все, кто стоял у входа в катакомбы, вздрогнули и переглянулись.

– Так, и что же это у нас там такое? – напряженно протянул Борланд.

– Должно быть, какой-то монстр пробрался в замок, – произнес Тентор. – Мы справимся, – староста Химри похлопал ладонью по рукояти меча.

Сверху послышались новые звуки. Сперва – гудение, какого раньше не слышал никто из нынешних посетителей замка. Никто, кроме одного человека. Андрею Королеву было, с чем это сравнить. Но как объяснить жителям волшебного мира, что такой звук возникает, к примеру, в процессе работы генератора электрического напряжения…

"Генератор. А ведь генерировать можно не только электричество… Проклятье!".

То, что происходило тем временем на первом этаже, укрепляло Королева в самых мрачных подозрениях. Многократный стук от падения на пол чего-то достаточно тяжелого. Повизгивание, шипение, рычание, а после – цокот нескольких когтистых ступней. Он направлялся прямо к лестнице, ведущей в подземный ярус…

– Готовьтесь к бою! – выкрикнул Андрей. – Генератор монстров включился!

Как ни странно, все его прекрасно поняли. Химрийцы обнажили мечи. Борланд, который еще недавно сделал бы то же самое, принял боевую стойку мага. Следом за ним – Заффа. В руках Итрандила, решившего покамест повременить с волшебством, запел тисовый лук. Намор в мгновение ока расчехлил лютню. Лишь Игарр Топтер в отчаянии метался от стены к стене, не зная, что ему предпринять.

– Успокойся, Игарр, – сказал ему Весельчак. – Лучше всего – сядь где-нибудь в углу и не мельтеши. В обиду мы тебя не дадим.

– Ага, ага, – бывший волшебник забился в проем между стеной и приоткрытой створкой двери тоннеля. В то же мгновение по лестнице ринулись вниз отвратительные монстры.

Первой бежала шестиногая тварь, одновременно походившая на собаку, рептилию, свинью и гигантскую крысу. Рядом с ней колыхалась горка желеобразного месива, снабженная пупырчатыми щупальцами для передвижения и длинными острыми зубами для атаки. Еще в жуткой компании присутствовали два абсолютно одинаковых монстра, всю конституцию которых составляли лишь уродливые головы, и мускулистые трехсуставчатые руки, на которых эти порождения Бездны сбегали вниз по ступеням. А над сухопутными страшилищами с клекотом летел под самым потолком крылатый сгусток плоти с длинным зубастым клювом и красными глазами без зрачков. Он был похож на дракона – только очень злого, будто нарисованного скверным ребенком, любящим делать мелкие пакости родственникам и друзьям.

– Свет! Нужно больше света! – закричал Тентор.

– Иллодиримэ! – Борланд и эльф одновременно активировали магическую иллюминацию. Помещение озарилось сиянием разноцветных огоньков. Итрандил и Весельчак перемигнулись. "Надо же, – подумалось Освободителю, – первое выученное заклинание раз за разом продолжает мне пригождаться".

Кожа всех пятерых монстров имела грязно-желтый цвет, и шла складками, точно всех тварей наскоро слепили из одного материала.

"На самом-то деле так оно и есть, – Борланд похолодел, вспомнив, что рассказывал Игарр о принципе действия расшумевшейся на первом этаже машины. – Тролль болотный, да ведь пока мы ее не уничтожим, твари будут только прибывать! И куда запропастился Ревенкрофт? Неужели предал нас в последний миг?!".

Мысли эти не отвлекли Весельчака от расправы над потусторонними чудовищами. Он первым ударил магией, срезав волшебным лезвием правое крыло гнусному летуну. Издав крик боли, тварь рухнула на ступени.

Но и не подумала отказываться от своих агрессивных намерений. Мерзко шипя и щелкая клювом, монстр пополз к ногам стоящих внизу. Борланд выпустил еще одно Летающее Лезвие, пригвоздив шею твари к каменной ступеньке.

В то же время Заффа разделался с одним из головоруких чудовищ, запустив Заморозкой сразу в обе его конечности. Превратившись в лед, те мгновенно покрылись сетью трещин и разлетелись на множество осколков. Голова, рыча, скатилась к подножию лестницы, где ее пронзил острием своего меча деревенский староста Тентор.

Жизнь второго "мясного шара" оборвала стрела Итрандила – эльф попал чудовищу прямехонько в левый глаз. Намор при помощи волшебной мелодии вызвал небольшого каменного голема, который немного задержал шестилапого. Этого времени бойцам хватило, чтоб превратить шкуру чудовища в решето заклинаниями и стрелами. Дольше всех продержалась склизкая тварь с щупальцами. Эльфийские стрелы вязли в ее полупрозрачной плоти, а магические заряды этого гада просто не брали. Пришлось подпустить его поближе и ударами мечей освободить от груза лишних конечностей, после чего желеобразная голова сама собой растеклась по полу зловонной лужей.

Но все то время, что продолжался этот, оказавшийся довольно легким бой, из лаборатории слышались звуки появления новых монстров. И если первую атаку осуществляли всего-навсего пять порождений Мрака, то вслед за ними на верхней площадке показалась целая орда, ощетинившаяся сотнями когтей, клыков, шипов и крючков. Быстро одолеть такое количество врагов не представлялось возможным даже при помощи очень сильной магии. А самым неприятным являлся тот факт, что и после победы над этой партией монстров натиск не прекратился бы.

– Отступаем в глубь тоннеля! – скомандовал Борланд. – Предлагаю обрушить потолок, чтоб преградить им путь. Тентор, Джеррод, Игарр – вам придется, все-таки, пойти с нами.

– Нет, так нельзя поступать! – возразил Джеррод. – Если мы сейчас не уничтожим этих чудовищ, они хлынут наружу и нападут на мирные поселения! Наши близкие погибнут!

– Оно понятно, что нужно их уничтожить, – буркнул Освободитель, сжигая потоком пламени сразу пяток новорожденных монстров. – Только для этого нам надо отключить ту треклятую машину наверху. А как до нее добраться, если они прут сплошной стеной?!

– Наш клыкастый друг мог бы сейчас здорово пригодиться, – Индалинэ теперь орудовал магией, разрезая монстров на части тонкими лучами света, исходящими из каждого его пальца. – Только что-то его давно уже не видно…

– Ревенкрофт, тролль тебя побери! – раздраженно закричал Борланд, не забыв плеснуть кислотой в морду подобравшейся слишком близко твари. – Где ты летаешь, когда нам так нужна твоя помощь?!

Он не особо надеялся, что вампир услышит его. Но почти сразу же наверху, над монстрами, что толклись на площадке, полумрак начал сгущаться, приобретая очертания громоздкой крылатой тени. То, разумеется, был Ревенкрофт в своей ипостаси облака подвижного праха.

– Не нужно так шуметь, я слышу, – раздалось в воздухе.

– Где ты был все это время? – крикнул Освободитель. Монстры наседали все сильнее – у Борланда оставалось совсем немного места для маневра, и раз за разом ему приходилось пускать в ход свой старый добрый меч.

– Потом расскажу, иначе вы все тут сейчас погибнете. Что нужно сделать? Убить всех этих уродов? – сгусток тьмы, обернувшись смертоносным хлыстом, снял голову с одного из человекоподобных порождений Бездны.

– Нет, этого даже ты не сможешь! – прокричал ему Весельчак. – Их слишком много, и они постоянно прибывают. Надо выключить машину, которая их рождает! Она стоит наверху, в банкетном зале. Поверни рычаг, а лучше отломай его к троллям зеленым!

– Понял, – живой прах потянулся прочь.

Бой продолжался и становился все жарче – механизм успел наплодить уже несколько сотен чудовищ. Их орда выглядела теперь как сплошное месиво плоти – воющее, рычащее, визжащее и неимоверно опасное. Твари уже не только сбегали вниз по ступеням – еще ползли по стенам и потолку. Маги едва успевали сбивать наиболее расторопных гадов огненными шарами и кристаллами льда.

Одной из бестий удалось дотянуться лапой до лица Тентора – четыре багровых полосы легли поперек щеки бывшего разбойника.

– Надеюсь, ты не ядовитый, – пробормотал староста, приканчивая монстра.

– У меня заканчиваются мелодии, – обреченно прошептал Намор Долгонос. – Волшебных помощников можно вызывать не чаще одного раза в сутки.

– Прибереги самых мощных для штурма замка Джетро, – посоветовал Заффа. – Здесь и сейчас мы выстоим. Я в этом не сомневаюсь.

Поток чудовищ действительно вскоре начал редеть – должно быть, Ревенкрофту удалось вывести из строя выплевывавший их портал. Это, впрочем, не сказалось на боевом настрое монстров – они по-прежнему лезли вперед, одержимые одним лишь желанием – убивать.

Но убивать здесь умели не только они одни. И у тех, на кого нападали твари, это получалось значительно лучше. Особенно теперь, когда у входа в тоннель стало посвободнее.

Не так уж много времени прошло прежде чем последнее мерзкое существо испустило предсмертный вопль, а после истаяло, обернувшись лужицей прозрачной слизи – да и та через миг испарилась, вернувшись в тонкий слой реальности. Так же покидали Схарну и остальные убитые монстры.

На площадке появился Ревенкрофт – он был сейчас в человеческом облике.

– Это еще кто?! – Тентор не спешил убирать оружие.

– Это вампир, – Борланд положил руку на запястье своего бывшего подельника. – Но он на нашей стороне.

– На нашей, так на нашей, – пробурчал Тентор, вкладывая меч в ножны. Похоже, староста Химри понял – удивляться в нынешнее непростое время не стоит уже ничему…

– Ну что бы вы без меня делали? – произнес Ревенкрофт, медленно сходя вниз по ступеням, на которых таяли последние остатки творений жуткого механизма. Вампир, столь же честолюбивый, сколь и остроумный, не упустил случая лишний раз порисоваться.

– Должен признать, нам пришлось бы весьма несладко, – развел руками Борланд. – Так что на этот раз ты и впрямь оказался незаменим.

– Думаю, моих заслуг перед Светом теперь достаточно, чтобы просить арланскую корону об особом статусе для старого Ревенкрофта, – разглагольствовал кровосос, подходя все ближе. – Пусть рейнджеры и думать не смеют о том, чтоб брать меня на прицел.

– Боюсь, в таком случае тебе придется со всех сторон увешаться табличками, на которых будет начертано твое имя, – молвил, рассмеявшись, Освободитель. – Где ты был все-таки?

– Слетал подкрепиться в ближайший лес, – пожал плечами Ревенкрофт. – Там обнаружились какие-то головорезы – слышал, как они толковали о налете на деревню Химри. Так что мне не пришлось опускаться до заячьей крови, как в прошлый раз. Я готов к новым героическим свершениям, – вампир похлопал себя по животу.

– Как ты разделался с машиной? – поинтересовался Андрей.

– Просто оторвал от нее этот дурацкий обруч, – сказал Ревенкрофт. – С рычагом бесполезно было возиться. Его ведь никто не поворачивал…

– Подожди, ты хочешь сказать, что механизм вовсе не был активирован? – взволнованно спросил землянин.

– Ну да, – кивнул вампир. – Именно так.

– Что это значит? – спросил Весельчак, повернувшись к иномирцу.

– То, что машину кто-то включил издалека, – проговорил Королев. – Думаю, это сделали те…

– Кого мы должны уничтожить, – закончил за него Борланд. – Значит, Лангмар уже знает о нашем прибытии!

– Но как такое стало возможно? – потрясенно выдохнул Намор.

– Не могу знать, – отмахнулся Борланд. – Да я и не обязан обо всем догадываться. Итак, наш враг предупрежден. Но у нас все еще есть шанс напасть неожиданно.

– Каким образом? – осведомился Ревенкрофт.

– Заффа сегодня говорил об одном способе, когда ты летал питаться, – промолвил Весельчак. – Он называется "Персональный Портал"…

Глава 25

В небе над Биланой медленно проплывали стаи красиво подсвеченных восходящим солнцем пышных облаков. Герцог Фирен смотрел на город с балкона своего замка – дворянин, как всегда, поднялся с рассветом и теперь ждал завтрака, после которого был намерен приступить к своим ежедневным делам. Тягостных забот в последнее время заметно поубавилось. Можно сказать, что после того, как был положен конец истории с Кладбищем криков, у герцога гора с плеч свалилась. Но на этом подарки судьбы не закончились – почти в то же время, как пришлый маг по имени Кедрик разбирался с невесть откуда взявшимися чернокнижниками и воскрешенным ими дзергом, городская полиция арестовала в полном составе банду под названием "Веселые лезвия" – эти три негодяя умудрялись в течение нескольких лет скрываться от правосудия, предпочитая нападать не на земляков, а на гостей города.

Казалось бы, в том, что город ныне дышал спокойно, не было ни малейшей заслуги самого герцога. На самом же деле, грандиозные события, развернувшиеся в Билане под конец минувшего лета, были инспирированы именно Фиреном. Ведь это он решил пригласить на службу Кедрика, без которого все могло пойти по совершенно иной колее. Тот, как выяснилось, и сам искал себе место при дворе, но даже не помышлял о том, чтобы работать по специальности, то есть магом.

"Все же, хорошо, что я не стал тогда полагаться на местную волшебную братию, – подумал герцог. – Роган, Таллус, Ганри… Все они были могучими магами, но только на словах. Первые двое и вовсе сбежали из города, едва почуяв в воздухе запах серьезных неприятностей. Да и Ганри в его теперешнем состоянии вряд ли смог бы чем-то помочь", – о том, что пожилой маг на почве выпивки докатился почти до полного маразма, Фирену недавно сообщили его осведомители.

У дверей кабинета несколько раз тренькнул колокольчик. Должно быть, лакей принес герцогу поднос с утренней трапезой. "Надо бы получше наладить сообщение с Тенларом, – подумал Фирен, закрывая балконную дверь. – А то куафа попадает к нам в город чересчур уж редко. Вот и мои запасы уже почти истощились".

Как оказалось, слуга принес не только еду, но и весьма неожиданную новость. Десять минут назад у входа в замок внезапно возник волшебник Ганри – причем выглядел он так, что его не сразу узнали. Маг, чьи золотые дни остались в прошлом, желал увидеться с герцогом.

– Что ж, веди его сюда, – кивнул Фирен. – А после принеси еще одну порцию для гостя.

"Интересно, что ему могло понадобиться? – подумал биланский владыка, усаживаясь за стол. – И что значит – не сразу узнали? Совсем уже спился, что ли? Заложил свой дом и теперь пришел клянчить денег на выкуп? Тролль, наверное, не стоило тогда его пускать. Не таков Фирен Биланский, чтобы каждого жалеть".

Но когда Ганри в сопровождении лакея появился на пороге кабинета, Фирен чуть было не начал икать от неожиданности. Все было совсем наоборот – маг вовсе не опустился еще сильнее, он, казалось, обнаружил способ путешествовать во времени – и вернулся из путешествия тем самым Ганри из прошлого года, которого знал и любил весь город. Одет с иголочки, аккуратно пострижен, с бородой, заплетенной в косичку на гномий манер. Запаха алкоголя или других миазмов, свойственных старым пьяницам, Ганри вокруг себя не распространял.

– Доброе утро, ваша светлость, – бодрым голосом произнес тот, от кого окружающие уже привыкли слышать одно лишь старческое карканье. – Простите, что побеспокоил вас в этот ранний час, но думаю, вы поймете причины моей спешки. Для меня дело, с которым я пришел, является вопросом жизни и смерти.

– Присаживайся, Ганри, – сказал герцог. – Я буду рад выслушать тебя. Особенно в свете той разительной перемены, которая с тобой произошла.

– Вот-вот, дело как раз в этом, – улыбнувшись, волшебник занял место напротив Фирена. – Думаю, вы в курсе, что кардинальные перемены со мной происходят уже не в первый раз…

Лакей отправился за завтраком для визитера.

– А ты сам в состоянии спокойно говорить об этом? – тактично уточнил герцог.

– Да почему нет? – развел руками Ганри. – В случившемся нет ничьей вины, кроме моей, а я не из тех, кто старается переложить ответственность на других. Да, я чуть было не скатился на самое дно существования. Но мне удалось вовремя опомниться. Будто пелена какая-то с глаз упала, и я, наконец, увидел себя со стороны. Жалкое было зрелище. Я даже подумывал о том, чтоб покончить с этим.

Фирен промолчал.

– Не так давно я поймал себя на мысли, что мог бы сделать для родного города гораздо больше, чем просто развлекать народ фокусами на площади, – продолжил маг.

– О чем ты говоришь, какие фокусы? – искренне возмутился Фирен. Твое шоу было бесподобным, феноменальным! Не только простые граждане, но и я жалею о том, что ты больше этим не занимаешься.

– Этот этап моей жизни, можно сказать, изжил себя, – пожал плечами Ганри. – Как я только что сказал, я готов – и очень хочу – сделать больше. Сделать то, чего я не смог в августе.

"Теперь, по крайней мере, понятно, зачем он пришел", – улыбнувшись в усы, подумал герцог.

– Если я правильно понял, – произнес Фирен, – ты хочешь стать придворным магом Биланского герцогства.

– Верно, – брови волшебника на секунду поднялись вверх. – Вы весьма проницательны, ваша светлость.

"Тут особой проницательности и не нужно, достаточно уметь делать выводы из сказанных слов", – думал герцог, пристально глядя на мага.

– В общем-то, такой маг мне нужен, – сказал он. – Но дело в том, Ганри, что эта должность уже зарезервирована. Ее займет Заффа, когда закончит обучение в столичной Академии магии.

– Ему, наконец, позволили туда вернуться? – удивился Ганри. – Да, много же я пропустил, слоняясь по кабакам. Что ж, я рад за своего коллегу, но… насколько я помню, не заладилось у него курсе на третьем, а всего их шесть. Новый учебный год едва начался, стало быть, Заффа проведет в Эльнадоре еще как минимум три года. И потом, кто знает – вдруг ему, в конечном итоге, захочется там остаться? Но даже если нет – кто-то же должен оберегать Билану от магических угроз до его возвращения.

Если бы не летняя катавасия вокруг Кладбища криков, речи Ганри, быть может, и не возымели бы должного эффекта. Но герцог теперь был готов рассматривать любые предложения – безопасность своих земель он ставил на первое место.

"А ведь он, по большому счету, прав, – подумал Фирен. – Заффа действительно сможет работать у меня не так уж скоро".

– Если ты и впрямь готов послужить герцогству, – промолвил герцог, – я, пожалуй, пойду тебе навстречу. Но мне нужны кое-какие гарантии.

– Догадываюсь, какие, – усмехнулся пожилой маг.

– Правильно догадываешься. Пообещай мне, что прикасаться к выпивке будешь только по праздникам и выходным дням.

– Даже так не буду, – вздохнул волшебник. – Я наложил на себя блокирующие чары. Мне теперь только через десять лет снова захочется промочить горло элем или вином. И снять заклятие не смогу даже я сам. Подстраховался, что называется.

– Ничего себе! – присвистнул Фирен. – А ты молодец, Ганри. Дай, я пожму тебе руку. Это ведь своего рода подвиг.

В кабинет без звонка вошел слуга, несший поднос с завтраком для Ганри. На парне лица не было, а руки его тряслись. Поставив еду на стол, он посмотрел на герцога взглядом, исполненным страха.

– Ваша светлость, там… там… орки, – пролепетал юноша.

– Орки? – герцог, нахмурившись, поднялся из-за стола. – Они напали на город?

– Пока что нет, но… их там очень много. Несколько сотен. Народ в панике. Кто знает, что эти зеленые захотят выкинуть в следующий момент…

– Какая удача! – воскликнул Ганри. – Вот и первое дело!

– Не нужно бежать впереди телеги, – осадил его герцог. – Орки, хоть и славятся буйным нравом, все-таки, входят в Освободительную четверку. Они никогда не нападут на человеческое поселение без уважительных причин. Надо пойти посмотреть. Где они?

– Они… здесь, – выдавил из себя молодой лакей. – Окружили замок. И несколько из них хотят попасть внутрь. Я на всякий случай подпер дверь шкафом…

– Так чего ж ты стоишь тут пнем? – сердито буркнул Фирен. – Пусти их, раз хотят. Я не намерен прослыть нарушителем этикета из-за твоей трусости. Шкафом он дверь подпер, надо же. Думаешь, так можно остановить несколько сотен орков?

– Ну вот, теперь, наконец, готово, – сказал Харнулл, взяв с алхимического стола длинную пробирку, наполненную пузырящейся розоватой жидкостью. – Снадобье Орлиного Великолепия, – целитель выдернул пробку, и над сосудом возникло в воздухе едва заметное свечение того же цвета, что и содержимое пробирки. – Выпьешь его – и весь негатив, который ты… который он излучает, разом сойдет на нет. Точнее, – поправился Харнулл, – окружающие перестанут его ощущать.

– Надолго хватает? – осведомился Джорандо.

– Одной вот такой пробирки – ровно на три недели. Ближе к концу этого срока действие снадобья начинает слабнуть. Лучше выпить новую порцию раньше, чем оно иссякнет окончательно.

– Стало быть, прежде чем я смогу показаться в обществе, нам стоит сделать запасы? – уточнил уродливый великан.

– Вот с этим у нас проблема, – сглотнув слюну, нервно произнес Харнулл. – Пока что есть только одна порция. Основной компонент снадобья – орлиное сердце. Сейчас я воспользовался сушеным, которое мне прислали из одного горного поселения. Но лучше всего брать свежее. А выследить и убить орла совсем не просто. Но это ведь уже не моя забота? – набравшись смелости, спросил Харнулл. – Мое дело – сварганить снадобье, разве не так?

– Ты совершенно прав, Харнулл, – сказал Джорандо. – О том, где достать орлиные сердца, ты думать не должен. Мои люди займутся этим. До тех пор, пока продолжается миссия, они будут охотиться всюду, где есть орлы. Даже если бы им пришлось истребить всех этих птиц, живущих в Арлании. Давай сюда снадобье, – протянув громадную руку, Джорандо взял у Харнулла пробирку. В его пальцах она казалась тоньше спички. Запрокинув голову, горбун отправил снадобье в рот. Харнулл в очередной раз содрогнулся при виде зубов патрона, одинаковых, как отборные яйца на рынке.

По телу Джорандо пробежала короткая судорога. На мгновение горбуна окутал розовый ореол. Потом он пропал, а вместе с ним исчезло и гнетущее ощущение, несколько дней не дававшее покоя целому городу. Тысячи людей облегченно вздохнули, будто с их плеч у них свалился тяжелый камень. На множестве хмурых лиц вновь заиграли лучистые улыбки.

Никто еще не подозревал, что этот радостный миг стал для Эльнадора началом сокрушительного падения.

Ни одна душа, кроме тех, кто готовил городу эту участь…

Рейнард проснулся с гудящей головой и спутанными мыслями. Вчерашняя вечеринка продолжалась намного дольше, чем было запланировано. И выпито на ней было значительно больше, чем могли без последствий перенести юные организмы участников.

"К счастью, сегодня воскресенье, и на занятия идти не надо, – с облегчением подумал Рейнард. – Но все равно обидно. Хотел ведь сегодня погулять по городу".

Минувшая ночь была памятна не одним лишь количеством выпитого вина. В разгаре веселья победители костяного страшилища поклялись, что навсегда останутся друзьями и никогда, ни при каких обстоятельствах не встанут на путь зла. Морган предложил создать тайное общество. Сказано – сделано, по пьяной-то лавочке. Новая организация получила имя "Орден Костяного Голема" – в честь монстра, чья "смерть" подарила ей жизнь.

Рейнард встал, стараясь не делать резких движений, и оглядел комнату. Таймура не было. Ну да, он вчера старался пить меньше остальных. Должно быть, ушел по каким-то своим делам.

Рейнард подошел к столу и отпил холодной воды прямо из кувшина. Похмелье, ворча, отступило, и юный волшебник понял – что-то не так в окружающем мире.

Сперва он подумал, что дело во вкусе воды. "Может, успела протухнуть за ночь, или с потолка в кувшин свалилось какое-нибудь насекомое? А то слишком уж часто в последнее время мир успевает измениться всего за несколько часов".

Стоп. Это ведь именно мир изменился. Только теперь – в обратную сторону. Не так давно Рейнард проснулся и ощутил, что городской воздух пропитан скверной. Нынешним утром этого чувства не было. И, несмотря на то, что небо над Эльнадором продолжало оставаться грозным и неприветливым, несмотря даже на скребущегося в затылке демона утреннего похмелья, на душе у Рейнарда радостно щебетали птицы.

"Древние легенды не лгут, – подумал студент, еще раз отхлебнув из кувшина. – Злу не суждено свершиться".

Дверь отворилась. В комнату вошел Таймур. По нему, в отличие от Рейнарда, нельзя было сказать, что несколько часов назад парень принимал участие в неслабой попойке.

– Проснулся уже, пропойца? – иронично спросил он, поглядев на соседа.

– Сам ты пропойца, – буркнул тот, прекрасно понимая, что не прав. – Скажи мне лучше – сейчас ты чувствуешь то же, что и я?

– Опять эти твои "синие" штучки? – поддел его однокурсник.

– Я тебе когда-нибудь нос расквашу. Ты должен понимать, о чем я.

– Конечно, я понимаю. Это неприятное ощущение присутствия зла. Оно пропало.

– А мы так и не успели разобраться, что это было…

– Какая разница? – пожал плечами Таймур. – Теперь-то его все равно нет. Теперь ты скажи – помнишь, о чем мы договорились ночью?

– Опять эти твои "синие" штучки? – издевательски ухмыльнулся Рейнард.

– Один-один, – признал Таймур. – Ну а если серьезно – помнишь?

– Серьезно – нет. Надеюсь, я не проиграл какой-нибудь спор и не должен теперь при всех дернуть Дорнблатта за бороду?

– Нет. Слова "Орден костяного голема" тоже ничего тебе не говорят?

– Это я помню. Но разве было что-то еще?

– Было. Мы решили, что приступим к практическим действиям уже с завтрашнего дня. То есть, с сегодняшнего.

– И что мы должны делать?

– Патрулировать город и выслеживать всех, кто похож на чернокнижников. Мы поделили Эльнадор на сектора. Нам с тобой достался Старый город.

– Эта клоака?! Но почему?

– Так решил жребий, – пожал плечами Таймур.

– Понятно. А кто у нас хоть главный в этом ордене?

– Морган.

– Морган? А почему не я? Ведь это я придумал, как расправиться с големом.

– Так ты ведь сам отказался, – рассмеялся Таймур. – Пробурчал что-то вроде "Я снимаю свою кандидатуру, поскольку очень хочу спать и вряд ли дождусь конца голосования". И захрапел.

– Да, – почесал в затылке Рейнард. – Пожалуй, в следующий раз не стоит мне так налегать на вино.

– Это уж точно. Так что, идем? Я, в общем-то, уже готов.

– А я вот не слишком. Мне бы сначала от похмелья избавиться.

– Ну, это не проблема. Пойдем в столовую, пропустим по кружечке. День сегодня ведь воскресный, так что будет эль чудесный, – по воскресеньям в академической столовой действительно можно было хлебнуть кое-чего покрепче чая или куафы.

Через час ребята неспешно брели по усеянным мусором мостовым Старого города. Свои студенческие мантии они оставили в общежитии. В таком месте, как это, чистая и выглаженная одежда могла привлечь весьма нежелательное внимание. Район пользовался вполне заслуженной дурной славой. Жили здесь всевозможные бандиты, мошенники, карточные шулера, "короли нищих" и прочие антисоциальные элементы. Так что очутившемуся в Старом городе законопослушному гражданину следовало все время быть начеку. А Рейнарду с Таймуром надлежало сейчас проявлять удвоенную осторожность – чтобы, во-первых, выследить черных колдунов, буде таковые здесь найдутся, а во-вторых – чтобы их самих не выследил кто-нибудь, у кого черными являются только его дела и помыслы.

Именно поэтому студенты переоделись во что поплоше и не взяли с собой кошельков – лишь пару десятков мелких монет распихали по карманам. Уловка сработала – никто особо не смотрел в их сторону. Подумаешь, тащатся две сомнительные личности по своим не менее сомнительным делам – такое здесь на каждом углу увидишь.

– Слушай, Таймур, – сказал Рейнард, когда они углубились в Старый город квартала на три, – давно хотел спросить: почему ты так плохо относишься к "синим"? Вроде, обычные люди. Подумаешь, у них особенные любовные пристрастия, это ведь только их самих касается.

Ответный взгляд Таймура был подобен ушату с кипящей смолой на голову.

– Если б это касалось только их, я ничего не имел против, – жестко промолвил джейнардец. – Но ты, к сожалению, не прав. В родном городе у меня был друг Алексис, которого эти "обычные люди"… думаю, ты и так поймешь, что они с ним сделали. Алексис тоже считал их нормальными. Как-то раз "синие" пригласили его на свою вечеринку, на утро после которой мой товарищ повесился. Мы собирались вместе поступать в Академию.

– Теперь я понимаю, – Рейнард отвел глаза. – Извини. Вот, значит, откуда твой интерес к Магии Смерти…

– Ты правильно догадался, – Таймур зловеще усмехнулся. – Я хочу в совершенстве изучить ее, чтоб отомстить тем извращенцам. Огнем или Водой такого не сделаешь, слишком много следов останется.

– Ты страшные вещи говоришь, – поежился Рейнард.

– А то, что сотворили они – не страшно? Ты дальше слушай! Окончив Академию, я поеду в город Эльганор, к темным эльфам. Чтобы они научили меня своей знаменитой Магии Боли. Те, кто погубил Алексиса, не заслуживают легкой смерти. Я заставлю их страдать! Во сто, в тысячу, в десять тысяч раз сильнее, чем страдал он!

Рейнарда замутило. Он был совсем не рад, что затеял этот разговор. К счастью, в следующий момент появился повод сменить тему.

– Смотри-ка, а вот кажется, и наш "клиент", – прошептал Рейнард, указывая взглядом на обогнавшего их мужчину в черном плаще.

– И верно ведь, – злобная гримаса исчезла с лица Таймура. – Очень похож. Даже не верится как-то.

Тот, о ком они говорили, слишком уж выбивался из общего ряда обитателей Старого города. Новенький плащ, до блеска начищенные ботинки, серебряные перстни на пальцах – на одном из колец даже поблескивал рубин. Местные прохиндеи дали бы такому персонажу дубинкой по голове, даже не дожидаясь наступления темноты. Но встретившись взглядом с этим человеком, гужующиеся на перекрестках оборванцы поспешно уступали ему дорогу. Они словно чувствовали – а вернее всего, знали – за ним какое-то превосходство. И это позволяло ему идти по принадлежащим бандитам улицам без опасливой оглядки.

– Это наверняка чернокнижник, – сказал Таймур. – Айда за ним.

Стараясь держаться на расстоянии не меньше, чем в квартал и смотреть куда угодно, но только не на человека в черном, студенты двинулись вслед за "объектом". Тот, впрочем, так ни разу и не оглянулся – должно быть, ему и в голову не приходило, что кто-то может за ним наблюдать. Вскоре мужчина скрылся в дверях какого-то здания. Судя по скоплению нетрезвых громил перед входом, то была таверна. Через несколько минут к ней подошли и Рейнард с Таймуром.

– "Паучья лапка", – прочитал рыжеволосый волшебник надпись на вывеске. – Очень подходящее название для питейного заведения в Старом городе, ты не находишь?

– И еще более подходящее – для места собраний чернокнижников, – хмыкнул Таймур. – Ну что, пойдем внутрь?

– Да что-то боязно… – замялся Рейнард.

– Лучше пускай они осуществят свои мерзостные планы? Не дрейфь, приятель. Идем.

– Ну ладно.

– Что-то я вас тут раньше не видел, – проворчал один из стоявших у дверей верзил, когда волшебники входили в таверну.

Таймур бросил на говорившего презрительный ледяной взгляд.

– Представь себе, мы тебя тоже раньше не видели, – чеканя слова, произнес студент. – Может, хочешь побеседовать об этом с нашим шефом?

– Ладно, ладно, – здоровяк тут же потерял к парочке всякий интерес.

– Ловко ты его уел, – сказал Рейнард, когда студенты шагнули в тревожный полумрак кабака для головорезов. – Откуда знаешь, как нужно общаться с подобной публикой?

– У него на тыльной стороне левой ладони татуировка – число тринадцать, – пожал плечами джейнардец. – Она означает, что, несмотря на свои рост и силу, этот мужик занимает в банде самую низшую ступень иерархии. Он просто пушечное мясо и обязан носить уведомление об этом. Когда же станет командиром отряда таких же бойцов, как он, получит право наколоть на правой руке число двенадцать, и авторитета у него станет побольше. Но у такого балбеса, как этот, вряд ли когда-нибудь появится возможность делать татуировки на участках кожи, спрятанных под одеждой или под волосами.

– Дружище, да я впервые в жизни слышу о таком, – Рейнард посмотрел на однокурсника с таким изумлением, точно тот сам продемонстрировал ему собственную татуировку капитана преступного мира. – Понятно там, редкие виды магии, приключения Фернголла, но про эти вещи ты где успел разузнать?

– Да все там же, в книгах, – невозмутимо ответил Таймур. – В общем, у городских бандитов существует тринадцать степеней посвящения, и те из них, кто достиг наибольшего влияния, носят единицу за левым ухом. Татуировки делаются разными цветами – в зависимости от того, к какой банде принадлежит конкретный головорез. Поговаривают, впрочем, что есть в Эльнадоре всем хозяевам хозяин – он держит в подчинении все группировки, и у него на затылке наколот ноль. Но я в это не верю – они ведь никогда не помирятся между собой.

– Понятно, – Рейнард двинулся к стойке виночерпия, Таймур последовал за ним. По пути они осмотрели зал и заметили, что интересующий их человек занял место в самом дальнем углу. На столе рядом с таинственным незнакомцем горела свеча. Еды и напитков не было – этот посетитель, судя по всему, их и не заказывал.

"Он явно пришел сюда для того, чтобы с кем-то встретиться", – подумал Рейнард. Через мгновение Таймур высказал эту мысль вслух.

– Давай-ка закажем пива и сделаем вид, будто мы – обычная голытьба из Старого города, – предложил Рейнард. – Сумеем ведь разыграть маленький спектакль?

– Запросто! – задорно усмехнулся Тайиур.

– Я дело говорю, брат! Старуха живет совсем одна. А денег у нее – куры не клюют. Только она очень жадная и почти ничего не тратит. Всюду старается сэкономить. Боится экономического кризиса, старая вешалка. Я знаю, где она хранит свои богатства. Так что полдела, считай, сделано.

Мужчина, подозреваемый в использовании черной магии, поднял на гомонящих у стойки юнцов насмешливый взгляд. Губы его искривила презрительная ухмылка.

– Откуда знаешь про бабку? – спросил Таймур, до неузнаваемости изменив голос. Даже у Рейнарда возникло впечатление, что его собеседник родился и вырос на серных копях.

– Я путаюсь с девчонкой, которая доставляет ей лекарства. Так вот, моя подружка как-то раз застала каргу, когда та считала деньги. Монеты спрятаны под матрасом, в спальне.

– Значит, еще и с подстилкой твоей придется поделиться? – джейнардец продолжал блестяще импровизировать.

– Зачем? Девка не знает, что я бандит. А связать ограбление с тем разговором у нее мозгов не хватит. Глупа, ну просто как курица!

Кабатчик – высокий худой детина с уродливым диагональным шрамом через все лицо – поставил перед студентами две кружки с мутной жидкостью, которую роднило с пивом только название. При этом он и глазом не моргнул – такие разговоры были в "Паучьей лапке" обычной "музыкой".

– О, вот это дело! – Рейнард бросил на стойку две медные монеты. – Давай, брат, за успех нашей ночной операции!

– На дело намылились, парни? – на стоявший рядом свободный табурет присел неприглядный хлыщ без одного уха и с зубами через один. – Помощь не нужна? Кстати, угостили бы для начала старого взломщика?

– Проваливай, – прохрипел Таймур. – Обойдемся без таких шутов гороховых, как ты.

– А если я не уйду, – взгляд щербатого заскользил по лицам студентов, – то что?

"Проверяет, – подумал Рейнард. – Как бы он нам всю легенду не испортил".

– Всяко может быть, – ощерился Таймур. – Порой случается, что еще сегодня человек в таверне за чужой счет угоститься хочет, а наутро его уж из канала поднимают, – для пущей убедительности волшебник сунул руку в карман.

– Понял, удаляюсь, – взломщик, если он действительно таковым являлся, соскочил с табурета и торопливо выбежал из "Таверны", едва не столкнувшись в дверях с…

Рейнард чуть не поперхнулся кислым пивом. В "Паучью лапку" вошел преподаватель магии огня, мастер Я"Ли Адавил.

– Делай, как я, – сказал Рейнард другу, который сидел к выходу спиной, и поднял повыше воротник своей затрапезной куртки. – Я"Ли Адавил пришел.

– Чего ему здесь надо? – Таймур был изумлен не меньше. – Может, учитель за нами решил проследить? Или…

– Или, – обреченно произнес Рейнард. Метнув через плечо торопливый взгляд, он успел увидеть, как Я"Ли садится за стол к человеку в черном. – Ну-ка пойдем отсюда быстрее, пока он нас не засек!

– Ну и что ты об этом думаешь? – спросил Рейнард на пути в общежитие, когда бандитские кварталы и страшная тайна учителя Адавила остались далеко позади. Впрочем, тайна-то по-прежнему была рядом и жгла сознание подобно раскаленной кочерге.

– А ты? – вопросом на вопрос ответил Таймур, но тут же продолжил: – Я не хотел бы в это верить, но против фактов не пойдешь. Мастер Адавил – шпион чернокнижников или даже один из них.

– Ужас. Что будем делать?

– Не знаю, – развел руками джейнардец. – Действительно не знаю. Вряд ли мы сможем что-нибудь доказать.

– Раз Адавил – предатель, то верить ему нельзя ни в чем. Помнишь ту историю с горбуном?

– Я"Ли сказал, что там все нормально. Но то ведь были слова отступника. Значит…

– Значит, нам нужно разыскать Шентора.

Зайдя в общежитие, чтобы переодеться – все же, мантии студентов Академии вызывают гораздо большее уважении, чем рваные куртки и залатанные штаны, в которых они притворялись городским отребьем – парни отправились в южную оконечность Эльнадора, чтоб отыскать Шентора или, по крайней мере, выйти на его след. Рассказывая о своей встрече с Джорандо, стражник упомянул, что дело было как раз у южных ворот.

Дурное предчувствие закралось в душу Рейнарда еще в тот момент, когда они выходили из Королевского квартала. "Раз уж Я"Ли оказался предателем – а кто знает, насколько давно учитель им стал? – он наверняка постарался избавиться от опасного свидетеля. Подумать только – это ведь я и Таймур свели Шентора с этим козлом! – Рейнард даже не подозревал, насколько он близок в этот момент к истинной сущности преподавателя магии огня. – Впрочем, надеюсь, парень все еще жив. Его могли опоить чем-нибудь, чтобы отшибло память, или просто дать дубинкой по голове".

Но после разговора с командиром отряда, охранявшего южный вход, у Рейнарда не осталось никаких сомнений относительно нынешней судьбы несчастного стражника. Шентор, как оказалось, не появлялся на работе с того самого дня, в который студенты познакомили его с Я"Ли Адавилом. Сослуживцы уже ходили к нему домой – там юноша тоже ни разу не показался. Стражники прекрасно помнили уродливого горбуна и близкий к паническому ужас, что охватил их при его появлении. Но они даже не думали связывать исчезновение Шентора с тем эпизодом.

– Должно быть, парень связался с какой-нибудь девчонкой, да и сбежал из города, – предположил главный караульный. – Других вариантов нет.

– Но ведь нашего друга могли убить, – возразил Таймур. – Об этом вы не думали?

– Думали, конечно, – спокойно произнес стражник. – И проверяли. Все менторские участки в городе обошли. Все ж-таки, человек короля пропал – нешуточное это дело. Вот только знаешь, сынок, – за последнюю неделю в Эльнадоре вообще не случалось убийств. И неопознанных трупов не находили. Все хорошо будет.

– Понятно. Спасибо, – в свете последних событий Рейнард совсем не был уверен в том, что все и впрямь будет хорошо.

– Итак, что мы имеем? – Таймур с мрачным видом расхаживал взад-вперед по комнате. – Дурацкое наваждение исчезло, но, несмотря на это, в городе продолжают твориться черные дела. В которых, причем, замешан один из преподавателей Академии…

– А знаешь, дружище, Адавил мне с самого начала не понравился, – сказал рыжий маг. – Не знаю, как это выразить, но есть в нем что-то такое… – Рейнард пощелкал пальцами – было заметно, что он пытается подобрать нужное слово.

– Скользкое, – закончил за него Таймур.

– Точно. Вернее, наверное, и не скажешь. Скользкое. Он будто слизняк, который проскользнет в любую щель, выискивая, где бы чего подточить.

– К тому же, слизняка нельзя схватить, – усмехнулся Таймур.

– Зато можно раздавить, – решительно сказал Рейнард.

– Боюсь, наших с тобой силенок для такого дела не хватит, – Таймур остановился и взялся за подбородок. – Да он ведь и не один. Их, как минимум, четверо. Сам Адавил, Джорандо, Харнулл, и еще тот человек, с которым Я"Ли встречался в Старом городе. И, как мне кажется, это еще не все.

– Мрак опутал своими сетями славный Эльнадор, – пробормотал Рейнард. – Что же нам делать?

– Ну, не падай духом, приятель, – ободряюще произнес Таймур. – Мы же ведь тоже не одни. Не забывай об "Ордене костяного голема". Давай-ка посмотрим, вернулись ли остальные с патрулирования.

– Ты хочешь им обо всем рассказать? – с сомнением произнес Рейнард.

– Насчет предательства Я"Ли, думаю, пока не стоит, – покачал головой Таймур. – А вот о том, что в городе существует заговор чернокнижников – можно.

– А может, лучше сразу сдать Адавила ректору?

– Нет. Слизняк и на этот раз вывернется. Поставим Дорнблатта в известность, когда у нас будут на руках неопровержимые доказательства.

Фернголл зашел в кабинет Дорнблатта, чтобы за утренней трапезой обсудить со старым другом текущие дела. Ректор Академии, как оказалось, уже успел поговорить с Эрталионом Итрандилом, а тот, в свою очередь, связался со своим сыном. Никаких неприятных сюрпризов беседа двух эльфов не преподнесла. Команда Борланда благополучно добралась до Диких земель и уже готовилась к решающему броску. Главная проблема столетия – вряд ли ведь до конца века случится еще что-нибудь подобное – могла разрешиться в течение одного-единственного дня.

– Знаешь, мне кажется, я кое-что неправильно понял, – признался Дорнблатт. – Насчет того, что битва будет длиться дольше, чем мы думаем, и о местоположении истинного врага. Это может вообще не иметь никакого отношения к Диким землям или Дзергвольду. Как мне думается, этот самый враг притаился прямо у нас под носом – в Эльнадоре.

– А ведь у меня тоже возникло такое подозрение, – кивнул ончандец. – Когда я летел на моем Гайго над прибрежными землями, все было нормально. Но как только достиг Эльнадора – сразу почувствовал – и чувствую до сих пор – присутствие в городе какой-то злой силы. Как-то не удосужился сразу сказать об этом. На погоду грешил.

– Ты не сказал бы ничего нового, – вздохнув, произнес Дорнблатт. – Мы с четверга уже маемся. Или со среды? Нет, все-таки с четверга. Да, это началось на следующий день после того, как Борланд и его товарищи отправились в свой поход.

– Послушай, а не может быть так, что вся история с переносом ставки чернокнижников из Заболевшей Земли на Южное побережье – не более чем отвлекающий маневр? Что, если главный удар они намерены нанести здесь, в сердце Арлании?

– Намерены нанести удар – это точно. Но чтобы главный… Нет, не хочу даже думать об этом. Если черные осведомлены о наших делах настолько хорошо, то они, должно быть, стали способны читать мои мысли с расстояния в сотни лиг. Их позиции в этом городе слишком слабы. Да что там – у них здесь вовсе отсутствуют какие-либо позиции! Шпионов в Академии нет, Фернголл. Я не раз это проверял.

– Но подготовиться к столкновению все же не помешает, – задумчиво произнес Фернголл. – Я порекомендовал бы тебе собрать в городе всех, кто имеет реальный опыт борьбы с колдунами и прочими слугами Мрака.

– Таких в Арлании немного, – запустив пальцы в бороду проговорил Дорнблатт. – Пожалуй, стоит начать с магов из Дома хранителей – Даргора и Лой. Они, хоть и не принимали участия в сражениях, натасканы Ангусом как раз на такой случай.

– Ничего себе! – воскликнул вдруг Фернголл, резко встал из-за стола и подбежал к окну.

– Что такое? – Дорнблатт, вскочив, едва не опрокинул вазочку с хлебом.

– Ты чувствуешь? Этого больше нет! В городе все нормально! И так стало только что, мгновение назад…

– А ведь и правда, – кивнул ректор Академии. – Вот уж не думал, что настанет тот день, когда я не буду знать, за какую мысль цепляться. Нет, я все-таки соберу вокруг себя всех достойных соратников. Если кто-то решил обмануть Дорнблатта – он здорово просчитался!

Глава 26

– Приветствуем вас, ваша светлость, герцог Фирен Биланский, – впервые под сводами резиденции Фирена звучал голос орка. – Меня зовут Бендрог Фар"Хаддерон. Я – командир личной гвардии короля орков Рагрида Четвертого и капитан фрегата "Лунный серп", на котором наша делегация прибыла к берегам Арлании. Также перед вами стоят: заместитель верховного шамана Шуад Дибберакс, лейтенант королевской гвардии Дефестор Шаргрим, и рядовые бойцы Уллар и Скитон.

– Попутного ветра вашим кораблям, – улыбнувшись, произнес герцог. – Вижу, кто я такой, вы уже знаете. А это – Ганри, мой придворный маг, – слугу, все еще бледного от испуга, герцог по понятным причинам представлять не стал.

Рыжеусый орочий капитан остолбенел. Не ожидал он услышать подобное приветствие в человеческом городе, расположенном в нескольких сотнях лиг пути от ближайшего порта. Откуда ж Бендрогу Фар"Хаддерону было знать, что герцог Фирен Биланский – один из самых просвещенных людей Арлании – в замковой библиотеке можно было найти книги и брошюры на все случаи жизни.

– Обратиться к вам мне порекомендовал бургомистр города Дарголана, Керрангар, – сказал лидер делегации орков. – Мы хотели видеть короля, но выяснилось, что до столицы слишком уж далеко. А дело, с которым мы приплыли на континент, отлагательств не терпит. Впрочем, это вы, наверное, и сами прекрасно понимаете.

– Простите, но не совсем, – развел руками Фирен. – Некому было осведомить меня о сути ваших проблем.

– Наших проблем? – удивился орк. – Разве это только наши проблемы – когда возвращаются к жизни древние Владыки?

– Ах, вот вы о чем. В этом случае, вы, конечно, попали по адресу. Дзерг воскрес как раз на моей территории. Только это случилось уже достаточно давно, и засушенная голова древнего ныне находится в Эльнадоре. Просто новости в нашем мире распространяются чересчур уж медленно. Вам должно быть, арланские моряки рассказали об этом?

– Нет, – капитан Бендрог выглядел сейчас несколько растерянным. – Мы ничего не знали о том, что в Билане побывал дзерг.

– Но ведь больше нигде ничего подобного не происходило, – теперь настал черед герцога удивляться. До него доходили слухи, что на окраине страны объявился еще один древний, но вот как раз об этом островитяне не успели бы узнать так быстро. Впрочем, об Архун-Коллаке – тоже… Так что же они имеют в виду?

– Речь не о том, что уже случилось, – вступил в разговор шаман Шуад Дибберакс, – а о том, что ждет впереди. Полторы недели назад у верховного шамана орков Шолгеррокса было видение. Легионы дзергов и прислуживавших им в былую эпоху мерзких тварей навроде дуэргаров и ворденгов. Воскресшие и полные сил. Ведомые черным магом. Заполонившие весь континент Хайласт. Раз этого еще нет, значит, мой шеф видел будущее.

– Мы сразу собрали лучших бойцов и отплыли к вашим берегам, – сказал Фар"Хаддерон. – Сейчас на островах объявлена всеобщая мобилизация. В общей сложности король Рагрид Четвертый готов выставить пятьдесят тысяч воинов. Разумеется, наш флот тоже будет принимать участие в сражениях.

– Но ведь их нет, – герцог почувствовал, что у него ум заходит за разум. – Нигде на континенте нет никаких сражений.

– Внутреннее зрение орочьего шамана не дает сбоев, – глухо промолвил Шуад. – Если сегодня небо над нами чище горного родника, это не значит, что завтра его не затянет гибельный черный полог. Все мы – расы Освободительной четверки – должны быть готовы к новой войне.

– Ошибки точно не может быть? – спросил Фирен, нисколько не сомневаясь в том, что он услышит в ответ.

– Нет, – покачал головой шаман. – Это ни для кого не будет приятной новостью, но отрицать очевидное бесполезно. Война состоится. Вопрос лишь в том – как скоро. И будем ли готовы к тому, чтобы отразить удар.

– Легионы дзергов… – задумчиво произнес герцог. – Я вот уже сейчас начинаю прикидывать – чем это все может закончиться для нас. Если брать за основу прошлогоднюю статистику – а по военной части она не сильно изменилась – на континенте попросту нет такой мощи, что могла бы остановить подобный натиск.

– Орки помогут, – ударив себя кулаком в грудь, заверил Фар"Хаддерон.

– Даже с учетом вашего участия – мы не выстоим, – покачал головой Фирен.

– Магия, – взял слово Ганри. – Главным оружием младших рас в борьбе против дзергов всегда была магия, и только она. Человеческие волшебники, орочьи шаманы, все взрослые эльфы, и колдуны-воеводы гномов – вот кто будет авангардом наших войск.

– Думаю, не стоит держать услышанное в тайне от короля и столичного архимага, – резюмировал Фирен. – Я немедленно отправлю гонца в Эльнадор.

Борланд использовал магию межпространственного перемещения впервые в жизни. Это было весьма необычное ощущение – точно чьи-то невидимые руки безболезненно разбирают твое тело на составные части, а после собирают заново в нескольких лигах от места, где это случилось. Вспышки порталов разворачивались и схлопывались со всех сторон, перенося участников "отряда Дорнблатта" все ближе к их цели.

Ревенкрофт не мог использовать эту магию, но ему она была и не нужна. Обернувшись облаком праха, вампир с невероятной скоростью струился вперед под потолком тоннеля.

Намор Долгонос тоже не был магом и не имел доступа к заклинанию Персонального Портала. С помощью магической музыки бард вызвал гигантскую рогатую змею, которая и несла его по коридору.

Первым выхода достиг Ревенкрофт. Потом рядом с каменной дверью один за другим материализовались Борланд, Заффа, Индалинэ и Андрей. А через несколько минут к ней подползла рептилия, на которой восседал Долгонос. Бард спешился и, сыграв мелодию наоборот, отпустил волшебного помощника.

Путь, что занял бы не меньше дня пути пешим ходом, посланцы Эльнадора преодолели меньше, чем за пять минут. Кое-кому из них было даже сложно поверить в это.

Бой с монстрами и последовавший за ним переход не могли не сказаться на запасах волшебной энергии. Магам, за исключением Борланда, пришлось бы, прежде чем вступить в бой, искать силовую линию, чтобы восполнить свои резервы. И вряд ли обосновавшиеся поблизости силы зла позволят спокойно этим заняться. Намор же израсходовал почти все магические мелодии – у него остались в запасе лишь пять вызовов особо мощных подручных, да кое-что из области здоровья и поддержки. Чтобы иметь возможность использовать весь свой арсенал, бард должен был подождать начала следующих суток. Этого команда тоже не могла себе позволить.

– Не так уж у нас все и гладко, – протянул Борланд, почесав в затылке.

– Да, тот хренов генератор монстров здорово подпортил картинку, – кивнул Андрей Королев. – Но что-то ведь можно сделать? Ни в одной из известных мне историй посланники светлых сил не проигрывали так банально.

– До проигрыша нам еще далеко, – одернул его Весельчак. – Но, должен признать, что и победа на таких условиях не светит. А выход несомненно должен быть. Заффа, быть может, ты что-нибудь посоветуешь?

– По моему скромному мнению, – сказал биланец, – помочь нам в этой ситуации способен только ты. Используй Силу Пентакля. Именно в этой роли артефакт был нужен Ингардусу – как неиссякаемый источник волшебной энергии.

– Знать бы еще, как это делается, – посетовал Весельчак. – Со мной-то ясно, но вот каким образом я смогу передать энергию вам?

– Проси о помощи изначальную стихию, – движимый внезапным наитием, сказал Андрей. – Свет сам все сделает, если наша судьба ему не безразлична.

Этот совет не был основан на личном опыте Королева. Но именно так зачастую поступали герои фантастических романов, прочитанных Андреем на Земле.

– Попробую, – Борланд закрыл глаза и прошептал несколько фраз, которых никто из его товарищей не расслышал.

В следующий миг в темном коридоре стало значительно светлее. Свет осиял чело каждого из стоявших у двери – даже вампир не стал исключением. И все, кого ослабили события предыдущих часов, почувствовали, как сила возвращается к ним в полном объеме.

– Выходит, в нашем мире все-таки есть, во что верить, – открыв глаза, произнес Освободитель. – Злу не суждено свершиться. А стало быть – вперед!

Заффа, уже привыкший к роли главного "волшебного тарана" команды, принялся разминать плечи перед ударом по двери.

Внезапного нападения не вышло. Оставалось только гадать, откуда Лангмар узнал о миссии Борланда, но даже если б сейчас с небес спустилась Занзара и дала абсолютно точный ответ, это уже ничем не могло помочь. Колдуны все знали и были готовы к битве. Состоявший из мужчин в черных одеждах клин – на острие атаки стоял не кто иной, как Лангмар – ждал защитников Света недалеко от пещеры, под которую был замаскирован выход из катакомб.

"Неприятный сюрпризец, – подумал, увидев это, Борланд. – Но, с другой стороны, в нем есть и положительный аспект. В конце концов, теперь нам не придется измысливать способ проникнуть в замок Джетро". О том, как это сделать, никто особо не задумывался ни во время подготовки к походу, ни в течение пути. А цитадель, что возвышалась на заднем плане, метрах в ста от группы чернокнижников, казалась отсюда совершенно неприступной.

– Ну вот мы и встретились на узкой тропинке, – потирая руки, сказал Лангмар. – Не знаю, как Дорнблатт пронюхал о нашем убежище, да это, тролль побери, и не важно. Пользы из своего знания он все равно не сумеет извлечь.

– Если тебе интересно, дело как раз в тролле, – несмотря на то, что силы были только что восстановлены, Борланд решил немного потянуть время – чтоб присмотреться к противнику и постараться вычислить его слабые места. Весельчак и сам дивился тому, насколько уверенно сейчас себя чувствует – это ведь было первое для него столкновение с таким количеством колдунов высокого уровня.

"Или же черных магов, если все, что говорили о возможностях дзерга Ревенкрофт и Дорнблатт – правда".

– Пахрак – помнишь такого? – продолжал Борланд. – Его пленили темные эльфы, летом у Серного кряжа. Это он рассказал о твоем… логове, – Освободитель не упустил случая унизить врага.

Маневр, похоже, сработал. Лидер черного братства не спешил командовать наступление.

– Вот уж не думал, что среди троллей могут завестись предатели, – хмыкнув, молвил Лангмар. – Что ж, в следующий раз буду построже с этими тварями.

– Следующего раза не будет, Лангмар, – покачал головой Борланд. – Сегодня я поквитаюсь с тобой и за Рангвальда с Квилоном и за Зейнон. А также за то, что моя собственная жизнь превратилась из-за тебя в бред пьяного гоблина.

– Ничего личного, парень, – развел руками чернокнижник. – А Квилона, кстати, ты сам убил.

– Да, но лишь потому, что в его теле присутствовал твой нечистый дух! – вспылил было Освободитель, но тут же взял себя в руки. Излишняя нервозность никак не могла пойти на пользу общему делу.

– Кстати, а где твой грозный владыка? – с ядовитым сарказмом в голосе спросил Борланд. – Ты ведь не главный тут, а, Лангмар? Всего лишь ничтожный прихвостень Тергон-Газида, за головой и шкурой которого мы, собственно, сюда и явились. Так где же он? Неужели то, что дзерг сам не явился на бой, ничего не говорит тебе, Лангмар? Ты и твои друзья всегда будете оставаться для него лишь ничтожной горсткой жалких рабов!

– Владыка, ты сказал? – Лангмар захохотал во все горло. – Ничтожный прихвостень, ты сказал? Ох, как же ты ошибаешься, несчастный щенок! Не я служу Газиду, а он мне! – торжествующе выкрикнул чернокнижник. – Белые маги и их помощники всегда были слепыми рабами идеи. Это глупо. Но еще глупее – считать такими же нас. Возвращение древней расы нужно не для того, чтоб она вновь завладела Схарной. Дзерги должны помочь нам возвыситься и взять под контроль этот мир. Подобные тебе, Борланд очень скоро станут жалкими рабами черного владыки Лангмара! Даже жаль, что я не могу сохранить тебе жизнь. Хотелось бы, чтоб ты увидел, как я изнасилую твою мать, распну твоего отца и смешаю с сортирной грязью мозги твоих лучших друзей!

Произнеся эти мерзкие, отдающие могильной гнилью слова, Лангмар поставил точку в ораторской пикировке. Было бы странно, если б ему просто так спустили сказанное. Но первым сорвался не Борланд, которого и старался зацепить чернокнижник, а… Намор Долгонос.

– Ох, паразит проклятый! – лицо барда от возмущения вытянулось и посерело. Столь непотребного сквернословия Намор не слышал даже от нищебродов, с которыми ему в былые годы приходилось иногда делить ночлег в грязных хлевах. Но кое-чего он успел от них нахвататься…

– Получай, сын тифозной шлюхи и прокаженного карлика! – Намор ударил по струнам, сыграв напористую агрессивную мелодию.

– Ты ответишь за это, носатый ублюдок! – прошипел колдун. Но осуществить месть немедленно он не сумел бы – прямо перед Лангмаром уже выбирался из-под земли громадный каменный голем. Приведенный в ярость наглостью врага, Намор с ходу вызвал одного из самых сильных боевых помощников.

– Разберитесь с этим, – коротко скомандовал Лангмар черным братьям, а сам телепортировался внутрь клина. В голема полетели созданные прямо из воздуха шипастые стальные ядра. Защитникам Света стало окончательно ясно – с обычными полудохлыми колдунами, не годящимися в подметки даже белому волшебнику среднего уровня, дела иметь больше не придется. Их врагами в этом противостоянии являлись теперь полноценные черные маги. Ведь ни мгновенная телепортация, ни заклинания, которыми люди Лангмара обстреливали каменного гиганта, не были доступны тем, кто черпает силу в чужих страданиях.

– Бей их! – закричал Борланд. Включив Живую Броню, он первым начал магическую атаку. Тоже с Вызова – компанию голему составили два лесных вепря. Весельчак улыбнулся, вспомнив недавние занятия у Дорнблатта. Интересно, доведется ли ему когда-нибудь снова ступить под своды Академии? Или они все же переоценили свои силы, и жизни всех шестерых закончатся здесь, на берегу Серого моря?

Странно – внутренний голос нашептывал Борланду, что здесь и сейчас борьба Света и Мрака за власть над миром Схарны не прекратится…

Голем, которого начали обстреливать стальными шарами еще до того, как он полностью воплотился, наконец-то сообразил, на кого, собственно, он должен нападать. Размахнувшись, каменный великан ударил громоздкой лапищей по рядам чернокнижников. Большинство успело защититься, но нескольких отшвырнуло в сторону. Упав на землю, они надолго выбыли из игры – до тех пор, пока не срастят себе сломанные ребра. Никто из оставшихся в строю и не подумал помочь пострадавшим – каждый из черных магов думал сейчас лишь о собственном выживании.

Одного из вызванных Борландом вепрей тут же изжарили несколькими огненными шарами. Второй успел поддеть клыками сразу двоих чернокнижников. Мотнув головой, кабан отбросил их на камни. Эта парочка погибла сразу. Вепрю же не удалось больше ничего предпринять – его прикончил Лангмар. Лидер черных магов наслал на животное какую-то немочь, от которой "боевой окорок", визжа, издох меньше, чем за минуту. Несладко приходилось и голему.

Однако участие призванных существ требовалось в первую очередь для того, чтоб отвлечь внимание чернокнижников от самих защитников Света. Покуда враги возились с кабанами и големом, Борланд, Заффа, Индалинэ и Андрей начали беспощадный отстрел черных магов, пуская в ход самые мощные, самые гибельные из заклинаний, которые только знали. Ревенкрофт задействовал особую вампирскую магию – на одних чернокнижников он накладывал чары сна, а других заморачивал так, что они начинали драться друг с другом.

Первокурсникам Академии подобное и не снилось. Воздух у подножия небольшой горной гряды буквально вскипел от пронзавших его огненных шаров, ледяных копий, кислотных брызг, режущих плоть энергетических лучей и металлических дисков, запросто снимавших головы и отрубавших конечности. Намор яростно колотил по струнам, удваивая рвение своих товарищей. Голем, хоть он и был уже наполовину разрушен, не позволял чернокнижникам вступить в схватку непосредственно с посланцами Эльнадора.

Могло показаться, что предводитель черного воинства трусливо прячется за спины своих людей – во всяком случае, бойцы столичного отряда думали именно так, да и не ждали они от этого человека какой-либо иной линии поведения. Но Весельчак и его друзья ошибались. Лангмар лишь ждал удобного момента, чтобы сразить главного своего врага – Борланда.

И такой момент настал…

Увидев, как Освободитель нейтрализовал свой щит, чтоб активировать сложный магический процесс, которому Живая Броня была бы помехой, Лангмар ударил. Самым простым, но в то же время – самым мощным и действенным заклятием, наличествовавшим в арсенале, доставшемся чернокнижникам от Тергон-Газида.

– Фингирдотт! – выкрикнул маг, указывая на Освободителя левой рукой. Этот прием разом лишал жертву всех жизненных сил, и душа ее отправлялась к праотцам на небеса.

Длинный энергетический хлыст бордового цвета вышел из указательного пальца Лангмара и с шипением устремился между державшими оборону черными братьями к груди Борланда.

Весельчак смотрел на приближавшийся к нему сгусток энергии и понимал: это – смерть. Он уже видел прежде волшебные заряды такого цвета. Чем-то подобным стрелял в него из посоха безумный горбатый маг, встреченный на пути из Альфенрока в Эльнадор.

Борланд прекрасно осознавал, что уже не успевает увернуться или возобновить защиту. "Как же, тролль побери, все это глупо, – только и успел подумать Весельчак. – Эх, плакала моя пирушка!".

Но прежде, чем бордовое жало смерти коснулось его груди, перед Борландом, заслонив солнечный свет, внезапно выросла черная тень. Весельчак подумал было, что уже умер и проваливается в небытие – в третий, и ж точно в последний раз, закрывающий лимит отпущенной ему удачи. Но в следующий миг осознал, что продолжает слышать звуки сражения и ощущать дуновение ветра на лице и обнаженных предплечьях. "Что за ерунда? – Весельчак оставался Весельчаком. – Даже погибнуть, как подобает герою, не дадут".

Как оказалось, его просто-напросто закрыл своим телом Ревенкрофт. Тому, кто и так был мертв, убивающее заклятие не могло причинить ровным счетом никакого вреда. Никогда.

– Подумать только, я воплотил в жизнь наставления верховного мага, которых он мне лично не давал! – торжественно провозгласил кровосос. – Теперь уже можно говорить об амнистии для всего вампирского рода!

– Сначала нужно с этими разобраться, – Борланд, как ни в чем не бывало, отодвинул вампира в сторону, чтоб иметь возможность вернуться в бой. – Да, спасибо, конечно. Ты настоящий друг.

– Проклятье! – взревел Лангмар, увидев, что Борланд спасся. – А впрочем, все равно ведь одним меньше, – защитники Света успели к этому времени уложить уже восемнадцать чернокнижников.

Но мгновением позже стало ясно, что одетый в черное седой юноша вовсе не торопится умирать. А спустя еще несколько секунд Лангмар сообразил, в чем же тут дело. "Как же ему удалось привлечь вампира на свою сторону?!", – в ярости подумал лидер черного братства.

– Ну все, довольно! – хрипло заорал Лангмар, сам подивившись неожиданной силе своего голоса – он ведь привык разговаривать вкрадчиво и мягко, даже когда расписывал грядущие зверства. Запустив в голема заклятием внутренней вибрации, Лангмар наконец-то уничтожил ненавистную тварь. Каменный торс покрылся трещинами и разлетелся на множество кусков, которые, отскочив от волшебных щитов белых и черных магов, усеяли все поле боя.

– Отступайте, – приказал Лангмар своим людям. – Можете даже вернуться в замок. Я сам с ними разберусь.

Чернокнижники прекратили сражаться и телепортировались – но не к замку, а лишь на десять метров назад. Они не хотели пропускать расправу над незваными гостями.

Большая часть волшебных зарядов, выпущенных воинами Света в последние секунды боя, должна была теперь поразить Лангмара. Но этого не случилось – маг выставил перед собой невероятно мощную защитную стену. Она попросту поглотила все, что летело со стороны разбитых дверей подземного тоннеля, после чего развеялась сама.

– Вы, кучка наивных дурачков! – грохотал Лангмар, делая замысловатые пассы руками. Борланд запустил в ненавистного мерзавца зазубренным диском, но чернокнижник успел увернуться. – Чтоб одолеть нас, вам нужно было прислать сюда пол-Академии с Дорнблаттом во главе!

– Что это он имеет в виду? – произнес Борланд, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Не знаю, – пожал плечами Заффа. – Сейчас поглядим.

– Как бы это не оказалось последним, что мы в жизни увидим, – сказал Долгонос. – Может, лучше приложить его чем-нибудь крепеньким для гарантии, а? – пальцы барда потянулись к струнам лютни.

– Нет, подожди, – Весельчак удержал его руку. – Ты его уже приложил сегодня как следует. Давайте посмотрим, что он собирается сделать, и будем действовать, исходя из этого.

Вокруг обеих ладоней черного мага начал формироваться полупрозрачный энергетический шар.

– Приготовьтесь защищаться! – закричал Заффа. – Это удар чистой Силой! Одной богине ведомо, как он может на нас подействовать!

Ревенкрофт и Намор, чьи магические способности были существенно ограничены, отступили за спины товарищей. Борланд, Заффа, эльф и землянин создали защитный купол, накрывший всех шестерых. До атаки Лангмара оставались считанные секунды.

И вот чернокнижник швырнул волшебную сферу в своих противников.

Щит выдержал, но тут же прекратил свое существование. Всех шестерых отбросило назад. Намор не удержался на ногах и упал, оцарапав о камни спину. Ревенкрофт тут же протянул ему руку и помог встать.

А в следующий миг защитники Света с ужасом обнаружили, что никто из них, за исключением Борланда, не в силах сотворить даже простенькой волшбы. Удар Лангмара на время парализовал их способности. К счастью, они почти сразу начали восстанавливаться. Но черный маг уже готовил новую атаку!

Они успели защититься и во второй раз, и в третий. Но для ответного удара не оставалось времени даже у Борланда. Весельчак был единственным, чья магия не отказывала после выстрелов Лангмара – благодаря Пентаклю, должно быть. Но на его плечи ложилось обеспечение безопасности остальных членов отряда.

– Ничтожные черви! – хохотал чернокнижник, не прекращая швырять в посланцев Эльнадора энергетические заряды. – Еще немного, и я дожму вас. Размажу по этим камням, медленно, как гусиный паштет по хлебу! Могу прикончить сотней других способов, но этот мне кажется наиболее мучительным. А так – я мог бы сделать камнем вас самих. Или превратить в пламя воздух в ваших легких. Или заставить ваши головы взорваться подобно гнилым арбузам! Все это, и много что еще подвластно мне, покуда жив Тергон-Газид!

– Что же нам делать? – запричитал Намор. – Он действительно слишком силен! Никто не предупредил! Что же нам делать?!

– Не дрейфь, дружище, – Борланд хлопнул барда по плечу. – Кажется, Лангмар сам только что дал подсказку.

– Неужели ты… – начал Долгонос, но Весельчак уже приступил к осуществлению своего плана.

– Тергон-Газид! – закричал он, сделав шаг вперед. – Где бы ты ни был, выходи на бой! Я вызываю тебя! Это дуэль, слышишь?

– Вот этого-то я и не предусмотрел, – опустив руки, пробормотал себе под нос Лангмар. – Кто же мог знать, что он окажется настолько храбр?

Теперь Лангмар не имел права даже пальцем прикоснуться к Борланду до тех пор, пока не завершится поединок. Тергон-Газид, в свою очередь, не мог отказаться от предложенной дуэли. Тем самым он опозорил бы себя. Не в глазах людей – на их-то мнение жрецу Омдала было наплевать – а в своих собственных.

Над головами защитников Света раздался ужасающий вой. Как оказалось, дзерг все это время находился поблизости – наблюдал за сражением, стоя на каменистом склоне. Услышав слова Борланда, он сообщил о своем присутствии и спрыгнул вниз, подняв тучу пыли.

Борланд и Ревенкрофт были в отряде единственными, кто встречался с дзергами раньше. На остальных появление Тергон-Газида произвело довольно тягостное впечатление. Индалинэ Итрандил поморщился. Заффа пробормотал слова проклятия. Андрей сплюнул под ноги.

– Богиня Занзара! – глаза Намора Долгоноса закатились. Бард без чувств рухнул на землю.

– Так меня еще никто не называл, – осклабился дзерг. – Я принимаю твой вызов, человек. Раз ты осмелился произнести его, то, наверное, знаком с условиями? Но я на всякий случай их напомню. Никто из нас двоих не должен получить никакой помощи со стороны. Если это случится, нарушитель будет считаться проигравшим. Что ждет вас всех в этом случае, объяснять, думаю, не нужно…

– Пока ты не сказал ничего нового, – кивнул Весельчак. – Давай дальше.

– А никаких других правил нет, – Тергон-Газид развел когтистыми лапами. – Ты можешь хоть кусаться, пытаясь меня одолеть. Но, знаешь, мне кажется, тебе ничто не поможет. Ты готов, человек?

– Вполне, – Борланд сделал несколько шагов вперед. Лицо его светилось непоколебимой решимостью.

– Выходит, наш командир вознамерился повторить подвиг Ингардуса, – произнес нахейрос.

– У пророка, кроме Пентакля, были при себе Перстни Стихий и Венец Мрака, – возразил Заффа. – Да и знал Ингардус поболе. Так что, сдается мне, это и впрямь наш последний бой.

– Даже если так – мы погибнем с честью – невозмутимо произнес эльф.

Андрей Королев ничего не сказал. В голове русского мага мгновенно сложился план, который позволил бы обмануть дзерга, незаметно обойдя правила поединка. Без малого десять лет жизни в Схарне не прошли даром. Андрей совершенно точно знал, какие приемы земной магии действуют здесь, а какие – нет. Еще он знал, что некоторые из этих приемов не сможет засечь ни один из местных волшебников – даже Дорнблатт. Насчет Газида, конечно, были небольшие сомнения, но Королев все же надеялся, что структура магических умений дзергов не слишком значительно отличается от человеческой.

Затаив дыхание, Андрей ждал начала поединка…

– Тогда начнем, – без лишних приготовлений Тергон-Газид ударил магией. Черный вихрь, сорвавшийся с его когтей, устремился к Борланду. Освободитель вскинул обе руки, активируя контрзаклинание. Поток ослепительно белого света рванулся навстречу дурной энергии.

Встретившись, два энергетических луча схлестнулись и замерли. Получилось что-то вроде перетягивания каната, только наоборот: ни один из поединщиков не ослаблял натиска, надеясь на банальное силовое превосходство. Так сходятся посреди сечи два воина, скрестив свои мечи или копья.

Но, несмотря на то, что Борланд владел Пентаклем, дарующим ему возможности архимага, дзерг все равно был намного сильнее. Он, вне всяких сомнений, легко справился бы с Освободителем.

Если бы не Андрей…

В тот миг, когда волшебные выстрелы дуэлянтов столкнулись в воздухе – Королеву при этом вспомнились "Звездные войны" – землянин наложил на лидера отряда чары поддержки. К этому времени Андрей успел нащупать ближайшую силовую линию. Она, как оказалось, проходила совсем рядом – по вершинам гор. Теперь Королев непрерывно вливал в Освободителя силу, которая с лихвой компенсировала тому отсутствие нужного опыта и пяти недостающих артефактов Ингардуса!

Этого было недостаточно, чтоб повергнуть Тергон-Газида, но не давало дзергу возможности задействовать другие заклинания. В противном случае он мог бы обрушить на Борланда каменный дождь или вызвать себе на подмогу каких-нибудь мерзких тварей. Теперь же волкоголовый был вынужден сконцентрироваться на своем черном луче. Ослабь он его хоть на мгновение – и победа была бы за Борландом.

Лангмар наблюдал за происходящим, кусая губы. Он очень хотел вмешаться и помочь дзергу разделаться с Освободителем. Но знал, что нарушений своего древнего кодекса Газид не потерпит. В этом случае он прикончил бы и Лангмара, наплевав на тот факт, что после его смерти погибнет сам…

– Газид, а, Газид, – сказал тем временем Борланд, вспомнив о поручении ректора Академии. – Я слышал, Ингардус-то был не так уж крут. Дескать, свою невероятную силу он получил от вас, волкоголовых. Как-то не верится в это. Не разъяснишь, в чем тут дело?

– Это правда, ничтожество, – рыкнул дзерг. – Ингардусу никогда не хватило бы его светлых безделушек, и он решил прибегнуть к силе Мрака. А чтобы создать венец, нужна была кровь одного из дзергов. Мошенник нашел такого – среди нас ведь тоже встречались мягкосердечные личности. Дзерга того звали Тенхи. Он был одним из генералов армии короля Харнгралла. Именно к нему Ингардус явился однажды с предложением мира, – дзерг зарычал особенно яростно – как будто это слово было для него воплощением всего самого мерзкого. – Представляешь? Мир между нами и недоделанными младшими расами!

Защитники Света слушали своего злейшего врага с неподдельным интересом. Он открывал им сокровенные тайны истории Схарны, о которых не было сказано ни слова даже в самых редких книгах древности.

– И дзерг согласился? – полюбопытствовал Весельчак.

– К величайшему прискорбию – да. Он считал, что наш народ может измениться и зажить в мирном соседстве со всеми остальными. Несчастный глупец взял на себя миссию миротворца. Ингардус сказал ему, что договор нужно непременно подписать кровью. Но как только Тенхи прокусил себе лапу – на ту роковую встречу оба пришли без оружия – маг окропил его кровью свой проклятый венец, после чего убил генерала. Тот даже не успел понять, что происходит. Ну а дальше ты знаешь.

– Ну да, – усмехнулся Освободитель. – Потом Ингардус грохнул и тебя, собака.

– Не смей напоминать мне об этом! – взревел Газид. – Скоро слава и величие дзергов возродятся вновь! Во всем своем великолепии!

– Никогда, – спокойно сказал Борланд. – Этого не будет никогда.

– Пожалуй, пока ты здесь, мне действительно не удастся ничего сделать, – задумчиво проговорил Тергон-Газид. – Ты сильнее, чем я ожидал. Убить тебя я вряд ли смогу. Но это вовсе не значит, что я не способен убрать тебя с нашей дороги! – дзерг неожиданно прекратил поддерживать гибельный черный вихрь и отскочил в сторону. Белый луч Борланда продолжил свое движение и уничтожил одного из чернокнижников – того в буквальном смысле развеяло в пыль. Все произошло так неожиданно, что Весельчак потерял равновесие и завалился на спину. Заффа хотел помочь ему подняться, но тут же вспомнил, что поединок еще не окончен – а ну как Тергон-Газид посчитает нарушением правил даже столь незначительную помощь?

Того времени, что прошло, пока Освободитель поднимался на ноги, жрецу Омдала хватило, чтобы задействовать новое заклятие. Оно не было атакующим – дзерг, должно быть, сомневался теперь в успехе прямого нападения и решил не тратить напрасно время.

В небе над разделявшей горы и замок пустошью возник косматый черный смерч, озаренный сиянием молний. Борланд ожидал, что оттуда появятся крылатые демоны. "Теперь передо мной встанет непростая задача – сражаться одновременно с ними и с Газидом". Весельчак начал прикидывать, кого он сам призовет к себе на помощь. "Пожалуй, хряками здесь не обойдешься. Нужны горные великаны".

Но демоны не спешили показываться. Да и Тергон-Газид не предпринимал больше никаких действий. На морде дзерга появилась жуткая ухмылка.

– Убирайтесь прочь с нашей земли! – заорал вдруг он, простирая лапы по направлению к посланцам Эльнадора. – Все вы, изыдите отсюда навсегда!

Неведомая сила оторвала Борланда от земли и по воздуху потащила в небо. Обернувшись, Весельчак увидел: то же самое происходит с Андреем, Заффой, Индалинэ, Ревенкрофтом и бесчувственным Намором. Лишенные опоры, его друзья в отчаянии размахивали руками, пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться. Разумеется, безуспешно. Вампир обернулся летучей мышью и попробовал сопротивляться небесному притяжению при помощи крыльев, но у него ничего не вышло. Снизу послышался победный рев дзерга – спустя мгновение к нему присоединились радостные возгласы чернокнижников. Защитников Света неудержимо влекло к грозовой воронке, которая оказалась не чем иным, как порталом, ведущим за пределы Схарны! Борланд уже видел простирающееся по ту сторону чужое небо, озаренное сиянием двух солнц.

– Я отыграю этот ход, – непонятная фраза прозвучала из уст летевшего рядом Андрея.

Резко развернувшись, землянин прочел какое-то заклинание. Издаваемые черные магами торжествующие крики сменились воплями ужаса. Их тоже – и дзерга вместе с ними – оторвало от земли и понесло в сторону смерча.

– Это был Реверс, – объяснил Андрей, повернувшись к Борланду. – Из моего земного арсенала. Дублирует последнее заклинание противника, даже если ты сам его не знаешь.

– Зачем ты это сделал? – поинтересовался Весельчак.

– Ну как же? – усмехнулся Королев. – Раз уж мы вынуждены покинуть Схарну, нельзя позволить злу оставаться здесь. Пускай мы и не уничтожили дзерга, твой мир все равно от него избавлен. И от Лангмара тоже.

– Что ты натворил, несчастный пес! – раздался чуть ниже пронзительный крик последнего.

– Гляди-ка, он, похоже, не догадался, в чем дело, – подмигнул Борланду Андрей. – Думает, наверное, что Тергон-Газид перестарался.

В следующий миг всех их – "отряд Дорнблатта", черных магов, дзерга – втянуло внутрь воронки. Виток за витком люди, эльф, вампир и древний монстр приближались к зиявшей в вышине дыре портала. В одно из мгновений Борланд оказался лицом к лицу с Лангмаром. Вцепившись пальцами друг другу в горло, враги некоторое время поднимались к порталу вместе.

– Как ты узнал, что мы идем? – прохрипел Весельчак, глядя в пылающие ненавистью глаза чернокнижника.

– Никому нельзя доверять, – ухмыльнулся тот. – Даже своим хастарским друзьям.

– Брандорф?! – изумлению Борланда не было пределов.

– Он самый, – солгал Лангмар. Тут сила вращения разъединила их и разнесла по разным орбитам.

– До встречи на той стороне! – успел крикнуть Борланд вдогонку улетающему супостату. Ведь их вражда не закончилась бы и после исхода из Схарны.

– Руки! Давайте руки! – закричал в это время эльф. – Мы должны оставаться вместе!

Схватившись друг за друга – Ревенкрофт держал под мышкой Долгоноса – защитники Света закружились в центре воронки этаким воздушным хороводом. Они должны были попасть в пункт назначения первыми, что, вероятно, дало бы им возможность подготовиться к появлению черных.

Небесная дыра была все ближе. Но прежде чем "отряд Дорнблатта" пересек ее границу, Борланд увидел, что потусторонний пейзаж меняется. Вместо безоблачного голубого неба с двумя багровыми звездами возникли высокие каменные своды, покрытые лишайником и влагой. "Куда же, тролль побери, мы летим?!", – успел подумать несостоявшийся герой Схарны.

В следующий миг вся доблестная шестерка рухнула на твердый холодный пол. После подъема вверх никто не ожидал столь резкого падения вниз. От удара сознание Борланда отключилось. Все вокруг погасло и смолкло.

Портал захлопнулся, так и не выпустив летевших вслед за командой Борланда черных магов и дзерга.

– Вот это мы попали, – привалившись к серо-зеленой стене, констатировал Заффа.

– Ничего, – вскочив на ноги и отряхиваясь, сказал Андрей. – Выберемся, – выглядел землянин не по ситуации бодрым и радостным.

– Прожил больше тысячи лет, а так никогда и не был в иных мирах, – вслед за Андреем с пола поднялся вампир. – Ну, надо ведь когда-то начинать…

– Это не то, что ты думаешь, – возразил Королев. – Мы в Лабиринте Междумирья.

– Ты что, уже бывал здесь прежде? – повернувшись к Андрею, уточнил Ревенкрофт.

– Бывал. И неоднократно.

– Стало быть, сможешь нас вывести, – эльф, присев на корточки, проверил, не сломан ли лук.

– Попробую, – кивнул Королев. – Но главный у нас по-прежнему Борланд, – склонившись над лидером отряда, маг похлопал его по щекам.

– Мам, ну чего ты? – пробурчал Весельчак. – Мне снился такой интересный сон. Будто я стал магом и сражаюсь с колдунами и чудовищами, а потом…

– Это не сон, Борланд, – не удержавшись от улыбки, прервал его Королев. – Все происходит на самом деле. И уж конечно, я не твоя мама.

– Да? – Весельчак открыл правый глаз. – Гляди-ка, точно. А где же тогда мама? – опершись на локоть, Борланд посмотрел по сторонам и тут же вскочил, как ужаленный. – Опаньки, а мы-то сами где?!

– У тролля в заднице, – устало промолвил Заффа. – Эх, зря, наверное, я связался с магией. Уж лучше бы выращивал хрюшек, как ты у себя в Альфенроке…

Стоя на горном уступе, Эстанор наблюдал, как тают в небе последние следы созданного дзергом портала. На губах мага играла неизменная злобная усмешка.

Заслышав всплески злобной черной магии, Эстанор мгновенно перенесся туда, откуда они исходили. Он стал свидетелем схватки Тергон-Газида и Борланда, но сам решил не вмешиваться в нее, хоть и стоял на позициях зла.

Сначала ему показалось, что именно оно и одержало верх в этой битве. Воины Света не были повержены, но дзергу, похоже, удалось изгнать их из Схарны. Правда, уже в следующий миг стало ясно, что самому волкоголовому тоже придется на некоторое время – а может, и навсегда – покинуть этот мир.

Поняв это, Эстанор решил не стоять, сложа руки. Представив перед собой своего врага – сделать это было непросто, ведь о нем маг не помнил абсолютно ничего и полагался лишь на силу своей всепожирающей ненависти – долговязый иномирец прочел заклинание, которое направило бы кувыркавшихся в воздухе служителей зла прямиком туда, где находился ныне его загадочный противник. Они там такого наворотят, что Эстанор не сможет этого не почувствовать. Скоро он точно узнает, куда нужно идти дальше.

Что же до тех, кто противостоял злу… Они ни в коем случае не должны помешать его плану осуществиться. "Пусть отправляются в Лабиринт Междумирья. Неподготовленные люди выбираются из этого места не скоро. Если вообще выбираются".

Рядом с Эстанором стояли его помощники – Эйб и Гаргон. Бывшие биланские грабители выглядели сейчас несколько иначе, нежели прежде…

Покойный Тригс каким-то непостижимым образом сумел разгадать замысел нанимателя. Задействовав дремавшие в недрах Дзергвольда силы, Эстанор превратил несчастных авантюристов в некритто – обладающих нечеловеческой силой полумертвецов.

От прежнего облика биланцев остались лишь конституция, да черты лица. Тела их казались теперь слепленными из прозрачной смолы, сквозь которую были видны все кости и кровеносные сосуды. Вот только "смола" эта была на деле тверже стали.

Эйб и Гаргон не могли больше возразить своему хозяину. После Дзергвольда у них не осталось ни собственной воли, ни даже простых человеческих страстей и желаний. Только слепая покорность. И стремление творить зло…

А этого Эстанор заготовил Схарне с избытком.

Почувствовав энергетическую вспышку на Южном побережье, по всему континенту вздрогнули под землей трупы существ, в которых еще теплилась искорка… нет, не жизни, а нестерпимого желания снова жить. То были даже не дзерги, а многие другие чудовищные твари, о существовании которых на поверхности и думать забыли.

Они хотели жить. И Эстанор был совсем не против предоставить им такую возможность. Он уже успел поразмяться – устроил пробную атаку, натравив лесных тварей на человеческую деревню. Следующим местом, где можно было затеять подобную заваруху, являлось озеро Эльганор.

– Ну что ж, здесь мы закончили, – глухо промолвил маг. – Нужно следовать дальше, – хлопнув в ладоши, Эстанор открыл портал.

Но как только тот захлопнулся за магом и его помощниками, внизу, где несколько минут назад кипела битва, развернулась еще одна межпространственная воронка…

Продолжение следует…

Content

Антон Вильгоцкий
Зачарованные тропы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26