Марта Поттерс

Притворщица

1

Розмари поднималась в детскую следом за Франклином, который нес Дени. На отцовских руках мальчик задремал.

Франклин положил малыша в новую кроватку и подоткнул одеяло. Улыбаясь спящему человечку, он нежно поцеловал сына в лоб.

— Спокойной ночи, парень.

Розмари поменялась с мужем местами и, бережно откинув прядь со лба Дени, поцеловала в розовую, пухлую щечку.

— Спокойной ночи, малыш. Спи крепко. Мы тебя любим.

Вслед за Франклином она прошла по коридору в их спальню.

— Дорогой, во сколько Лорин и Патрик за нами заедут? — спросила Розмари, приближаясь к туалетному столику.

— Где-то через час. А что?

Розмари обернулась, и на лице ее заиграла лукавая улыбка.

— А няня не появится здесь еще минут сорок, верно?

Франклин нахмурился, не понимая, к чему ведет этот разговор.

— Думаю, так, — осторожно произнес он.

— Замечательно. Тогда у меня есть еще время… — начала Розмари и, не договорив, с таинственным видом замолкла.

— Время — на что? — все более и более недоумевал Франклин.

— Время на то, чтобы преподнести тебе подарок, — ответила она, наблюдая за тем, как муж приближается к ней с сосредоточенным выражением на лице.

— Какой подарок? Сегодня же не день моего рождения. — Франклин притянул жену к себе и поцеловал в шею там, где под тонкой кожей билась жилка. — Какой подарок? — снова прошептал он ей на ухо, и горячее дыхание мужа заставило Розмари теснее прильнуть к нему.

— У нас будет ребенок.

Франклин замер и откинул голову, чтобы заглянуть ей в глаза. Его рот открывался и закрывался, не издавая ни единого звука.

Розмари улыбнулась и кивнула.

— У нас будет ребенок. У Дени родится братик или сестренка. Ты снова станешь отцом. Мы будем родителями…

Он поцелуем прервал ее слова. И поцелуй этот был так нежен, так полон любви и ласки, что сердце ее дрогнуло.

— Когда ты узнала об этом?

— Сегодня утром, — ответила она, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете.

— А нам правда нужно куда-то ехать вечером? — спросил Франклин перед тем, как язык его скользнул по ее ушной раковине. — Может, нам остаться дома… и отпраздновать?

Розмари мягко засмеялась.

— Не возражаю. Тогда позвони Лорин. Франклин нахмурился, что-то прикидывая в уме.

— Сколько, ты говорила, у нас времени? — поинтересовался он.

— Вся жизнь, — ответила Розмари.

— Да, вся жизнь, — подтвердил он и подумал: «А ведь некогда я считал, что опоздал».

Он опоздал. Чуть ли не десять минут не переставая стучал он в дверь дома — и никакого результата. Улизнула. Исчезла во второй раз и забрала с собой ребенка. Его ребенка!

Садясь обратно в машину, Франклин Кэдлер выругался. В нем вскипели привычные разочарование и гнев, и он ударил руками по рулю. Ведь он же был почти у цели! Франклин поклялся не отступать до тех пор, пока не найдет своего новорожденного сына, которого еще ни разу не видел.

Бормоча проклятия, Кэдлер дотянулся до ключа зажигания и неожиданно увидел свернувшую в тенистый проезд женщину с детской коляской. Сердце подскочило и остановилось, и, только когда он вгляделся в женщину, пульс забился ровнее. Но Франклин все равно поморгал, опасаясь, что глаза его обманывают. Нет, все верно. Он рывком открыл дверцу и выскочил из машины.

Розмари Хьюитт замедлила шаг, потом и вовсе остановилась, увидев обтекаемый черный автомобиль, припаркованный на подъездной дорожке ее дома. Она видела, как из него выскочил высокий темноволосый мужчина в мятых серых брюках и темно-синем свитере.

Сердце Розмари громко застучало, и от тревожного предчувствия по спине пробежали мурашки: лицо незнакомца было искажено яростью. Пока он широкими шагами пересекал подъездную дорожку, она невольно сильнее сжала пальцами ручку детской коляски.

— Здравствуй, Мелисса, — сказал незнакомец, останавливаясь за несколько шагов до Розмари. — Ты, похоже, совсем не ожидала меня здесь увидеть.

У мужчины был глубокий, звучный голос, в тоне которого, однако, звучали стальные нотки.

Розмари облизнула неожиданно пересохшие губы.

— Простите, я не…

— Простите?! — перебил мужчина, и его голос задрожал от с трудом сдерживаемого гнева.

— Это ошибка… — начала Розмари, но, прежде чем смогла что-либо объяснить, незнакомец взглянул на нее с таким презрением, что она прикусила язык.

— Ты-то все прекрасно понимаешь, — медленно процедил он сквозь зубы. — Но сомневаюсь, что я когда-либо смогу понять, как ты посмела исчезнуть, не сказав мне ни слова. Мы заключили договор, припоминаешь? Или тебе отказала память? Неужели ты действительно полагала, что я не стану тебя искать?

От его угрожающего тона Розмари пробрал озноб, и она быстро взглянула на дом.

— Даже не думай. — Незнакомец сделал шаг вперед. — Я пришел за своим сыном. Его я забираю с собой. И не пытайся меня останавливать — не советую.

Он присел на корточки перед коляской.

— Но вы не… — снова начала Розмари, озираясь вокруг в надежде, что где-нибудь появится полицейская машина, объезжающая участок.

— Не смей ничего предпринимать! — предупредил мужчина.

— Послушайте, вы ничего не понимаете. Я не… — снова попыталась объяснить Розмари, но слова застряли у нее в горле, когда она увидела, как гнев на лице незнакомца сменяется выражением благоговения.

— Какой чудесный, — еле слышно прошептал он, восхищенно глядя на крохотного малыша, спящего в коляске.

В первый раз отец смотрел на свою плоть и кровь, на свое дитя, и лавина чувств, сильнее всех, что он испытывал прежде, обрушилась на него, заставила сжаться сердце и обжечь слезами веки.

Франклин был настолько потрясен, что тут же ощутил потребность удостовериться, не сон ли это. Протянув руку, он нежно коснулся гладкой щечки малыша и снова почувствовал, как в груди что-то сжалось. Взгляд его остановился на ангельском личике новорожденного, и он с гордостью отметил прядку черных, как вороново крыло, волос, выбившуюся из-под голубенького вязаного чепчика.

Глубоко вдохнув, он ощутил сладковатый аромат пудры, смешавшийся с запахом детского питания. И понял, что за тридцать семь лет жизни ничто не способно было дать ему даже малейшее представление об этой потрясающей минуте.

Франклин выдохнул: до этого он непроизвольно сдерживал дыхание. Убирая руку, он дал своему сыну слово быть любящим и заботливым отцом — таким, о каком сам мечтал, будучи ребенком.

Розмари видела, какие чувства отражаются на лице незнакомца, и ей казалось, будто сердце вырывают у нее из груди. Подавив стон, она подтолкнула коляску по направлению к дому.

— Эй, секундочку!

Франклин выпрямился в полный рост и ухватил коляску за ручку.

— Теперь ты от меня не сбежишь!

На глазах молодой женщины показались слезы.

— И можешь прекратить эту слезную мелодраму, Мелисса, — продолжил Франклин саркастическим тоном. — После того ада, что ты мне устроила в последние две недели, я не поддамся на твою старую уловку. Я здесь только ради одного — забрать моего сына домой.

Розмари мужественно встретила его разгневанный взор. Было ясно, что незнакомец принял ее за сестру-близнеца. И, судя по описанию, он мог быть только Франклином Кэдлером, отцом ребенка. Но почему тогда Мелисса не удосужилась сообщить ей, что скрывается от этого человека?

— Если вы только позволите мне закончить… — в очередной раз начала Розмари.

Но ее попытка все объяснить и тут не увенчалась успехом — неожиданно малыш заплакал. Пораженные, оба уставились на источник звука. Плач стал громче, и Розмари, быстро склонившись над коляской, взяла младенца на руки, прижала к груди и стала нежно покачивать его, ласково напевая.

Поверх детской головки женщина смело встретила пронзительный взгляд мужчины, словно принимая его вызов. Однако в глубине голубых глаз незнакомца светилась такая тревога, что сердце ее сжалось.

— Малыш голоден. И он не любит ждать, — сказала она, идя мимо Франклина к парадной двери.

Покопавшись в кармане жакета, Розмари вытащила ключи и открыла дверь, бросив быстрый взгляд через плечо. Не было ничего удивительного в том, что мужчина шел за ней следом, захватив коляску.

Розмари поспешила в кухню. Еще утром, перед тем как проснулся Дени, она приготовила для него несколько бутылочек детского питания. Достав одну из холодильника, Розмари подошла к раковине.

— Ты не кормишь грудью. Хорошо. Это упростит дело, — заметил стоящий в дверях отец ребенка.

Розмари подавила приступ истерического хохота.

— Нет, я не кормлю грудью.

Она поставила бутылочку в раковину и включила горячую воду. Потом повернулась к мужчине, который подошел и теперь нависал над нею, подобно хищной птице.

— Надо сменить ему подгузник и покормить, — убеждающе произнесла Розмари. — А потом мы со всем разберемся.

— А в чем здесь разбираться? По-моему, я выразился ясно: когда ты закончишь кормить моего ребенка, я увезу его домой.

Розмари ощутила, как в ее душу заползают страх и отчаяние, но взяла себя в руки. Сейчас не время спорить.

Она прошла через холл в спальню. После того как Мелисса уехала вчера вечером в аэропорт, Розмари превратила свой туалетный столик в стол для пеленания ребенка, положив на него толстое махровое полотенце. И сейчас, уже не в первый раз с тех пор, как сестра появилась на пороге ее дома двенадцать часов назад, подумала: в какую же переделку попала Мелисса?

Удивительно развитая для своего возраста и общительная, сестра всегда была любимицей в семье. Родители многое ей позволяли и поощряли стремление стать актрисой.

Розмари, более стеснительная и погруженная в себя, оставалась в тени. Но она незаметно развила свой талант художницы, что дало ей возможность неплохо зарабатывать, иллюстрируя детские книжки.

Еще подростком Мелисса успела влипнуть в такое количество историй, что Розмари даже не пыталась вспомнить их все. Будущая актриса находила удовольствие в том, что творила отчаянные и порой опасные вещи, совершенно не задумываясь о последствиях. Тихая сестра-близнец, которая была всего лишь на десять минут старше, часто вынуждена была отвечать за последствия этих выходок, успокаивать рассерженных соседей или брать вину на себя.

Окончив среднюю школу, Мелисса переехала в Манчестер, где начала подрабатывать официанткой, одновременно посещая курсы актерского мастерства. По прошествии некоторого времени она получила маленькую роль в театре. Оттуда перебралась в Лондон, куда ее пригласили выступать в дешевом шоу. А Розмари добилась стипендии для обучения в художественном колледже в Йорке.

Живя далеко друг от друга, сестры все реже и реже общались между собой. Мелисса даже не присутствовала на скромной свадьбе Розмари. Последний раз они виделись два года назад, на похоронах крошки Абигайль. Побыв немного, Мелисса вернулась в Лондон, все еще мечтая стать звездой.

Однако удивление, вызванное вчерашним приездом сестры, не шло ни в какое сравнение с потрясением, в которое поверг Розмари грудной ребенок Мелиссы и ее мольба о помощи. В какой-то момент она подумала: «А не снится ли мне весь этот кошмар?»

Усилившийся плач Дени возвратил ее мысли к действительности. Быстрыми, точными движениями Розмари сменила ему подгузник, ласково разговаривая с малышом, пока плач не утих. Внимательно разглядывая его ангельское личико, она впервые заметила крошечную ямку на подбородке — точь-в-точь как у отца.

Застегнув ползунки, Розмари подняла Дени, бережно поддерживая за головку. Аромат детской пудры окутал ее, заставляя вспомнить о другом младенце — ее девочке, Абигайль. Абигайль родилась с серьезной сердечной патологии и была обречена. Ее не стало через пять дней после появления на свет.

Розмари закусила губу, сдерживая готовый вырваться стон. Моргая, чтобы скрыть слезы, она запретила себе думать о прошлом, в котором было слишком много боли и страданий. Развернувшись, Розмари резко остановилась: дверной проем загораживала высокая фигура Франклина Кэдлера.

— Извините, — сказала она, тщательно избегая взгляда мужчины, чтобы тот не заметил ее состояния.

— Мелисса, я впечатлен, — произнес Франклин, давая ей пройти. — Ты выглядела так, будто знала, что делаешь. Ты что, окончила срочные курсы по уходу за младенцами?

Розмари, не отвечая, вернулась в кухню.

— Скажи мне, кто хозяин дома? — Франклина шел за ней следом. — Один из твоих дружков-актеров или, быть может… прежний любовник?

Она проигнорировала это замечание. Вынув одной рукой бутылочку с детским питанием из раковины, Розмари прошла в гостиную и уселась в эркере, окна которого выходили на улицу. Кресло-качалку она купила еще во времена своей беременности и очень его любила.

Отработанным движением она проверила температуру детской смеси, капнув на внутреннюю сторону запястья. Дени принялся капризничать, без сомнения чувствуя, что где-то рядом молочко. Розмари прижала малыша к груди, и в мгновение ока жадный ротик нашел соску.

Молодая женщина закрыла глаза и глубоко вздохнула. Плавно покачиваясь в кресле, она прислушивалась к звукам, издаваемым Дени. Никогда не думала, что услышу их снова, размышляла она, чувствуя, что сердце опять сжимается от боли.

Однако через несколько мгновений ее уединение было нарушено. Отец ребенка прошел в гостиную и тяжело опустился в большое старое кресло напротив. Розмари подняла на него взгляд.

Глаза Франклина Кэдлера были закрыты, весь вид выражал крайнюю усталость. Черты лица будто высечены из камня: высокий умный лоб, прямой нос, полные, чувствительные губы, волосы черные, как смоль, и эта привлекательная ямочка на подбородке, о которой упоминала Мелисса. Почему сестра не предупредила, что может появиться отец ребенка?

Переведя взгляд на уснувшего Дени, Розмари мысленно вернулась к событиям прошлой ночи.

— Я тут попала в переделку, — говорила Мелисса, внося в дом коляску и пакет с подгузниками. — И не знала, куда еще идти.

Розмари ощутила, как горло свела судорога.

— Это твой ребенок? — сдавленно спросила она.

Вопрос прозвучал глупо, но ведь Розмари даже не предполагала, что ее сестра беременна.

— Да, мой, — подтвердила Мелисса, и в голосе ее не прозвучало ни гордости, ни счастья. — Это не должно было случиться, — продолжила она. — Я забыла принять пару таблеток… только и всего.

— Только и всего, — повторила Розмари, пытаясь встретиться с сестрой взглядом. Интересно: раздумывала ли та когда-либо над последствиями своих поступков?

— Ты же не собираешься читать мне сейчас мораль, сестричка?

— Нет, я не собираюсь читать тебе мораль. — Розмари сморгнула с ресниц появившиеся вдруг слезинки. — Такой сюрприз для папы с мамой… — начала она и сразу же уловила в глазах сестры выражение вины. — Ты им сказала?

— Нет, не сказала.

Мелисса прошла в гостиную и рухнула в кресло, возведя очи горе.

— Я не могла… После того, что ты пережила с Абигайль, мне хотелось их подготовить…

— Понимаю, — прошептала Розмари, удивленная и тронутая чуткостью сестры.

Та была очень бледна, губы ее подрагивали от беспокойства.

— Ну, скажи, в какую переделку ты попала на сей раз?

С малышом на руках Розмари опустилась в кресло напротив.

— Все так непросто… — сказала сестра, избегая смотреть ей в глаза.

— А когда твоя жизнь была простой? Сложности — твой конек, — пошутила Розмари, старясь заставить сестру улыбнуться.

И это почти удалось. Мелисса одарила ее ослепительной улыбкой — но лишь на секунду.

— Знаю. Но в этот раз, понимаешь… в этот раз я, кажется, замахнулась на большее, чем мне по силам, — вздохнула она.

Розмари промолчала, зная по опыту, что, когда сестра находится в таком состоянии, задавать вопросы бесполезно. Мелисса сама все расскажет, когда сочтет нужным.

На руках Розмари зашевелился малыш, словно желая привлечь к себе внимание.

— Сколько ему? И… если не секрет, кто его отец? Я его знаю? — спросила она, глядя на виновника беспокойства.

— Он родился две недели назад.

— Всего две недели назад! А отец?

Мелисса откинулась в кресле.

— Его зовут Франклин Кэдлер, и он не актер, если это то, о чем ты думаешь. Ну, его мать была актрисой, однако это не считается.

— Не актер… Вот это номер! — сухо прокомментировала Розмари.

Мелисса снова широко улыбнулась.

— Он адвокат, если тебе это так уж важно.

— Адвокат! — потрясенно повторила Розмари. — Как ты умудрилась связаться с юристом?!

— Нас познакомил общий приятель. Когда я увидела его, то была поражена: высокий, стройный, потрясающие голубые глаза, глубокий задумчивый взгляд и очень сексуальная ямочка на подбородке.

Она замолчала, на губах ее появилась мечтательная улыбка. Розмари ожидала, что сестра скажет еще что-нибудь, но та, казалось, полностью погрузилась в свои мысли.

— У ребенка есть имя? — спросила наконец новоявленная тетя.

— Да. Денис Кэдлер. — Тон Мелиссы смягчился. — Но он еще слишком мал для Дениса, так что я зову его просто Дени.

— Дени, — повторила Розмари, так до сих пор и не осознавшая, что ребенок у нее на руках действительно принадлежит сестре.

Замужество и дети весьма ценились Розмари, чего нельзя было сказать о Мелиссе…

— А этот «не актер» знает, что стал отцом?

— Да, знает, — поморщилась Мелисса, потом затараторила: — Слушай, сестричка, я просто разваливаюсь от усталости и не в силах думать, не то что объяснять. Мне просто необходимо полежать пару часиков с закрытыми глазами. Эта роль матери меня уже докопала — начинаю подумывать, что я не создана для нее. У меня не было ни одной нормальной ночи с последних дней беременности.

Розмари скрыла улыбку.

— Добро пожаловать в действительность. Иди-ка вздремни, а потом продолжим разговор. Кровать в свободной комнате всегда застелена.

— Спасибо.

Мелисса поднялась с кресла и уже сделала несколько шагов к двери, как вдруг остановилась и повернулась к сестре.

— Ммм… Слушай, ты не против присмотреть за ребенком, а?

Розмари подняла взгляд от спящего младенца и улыбнулась.

— Нет, не против, — ответила она, удивленная и обрадованная тем, что говорит правду.

Она избегала смотреть на грудных детей и тем более брать их на руки с момента смерти Абигайль. Но сейчас ощущать вес маленького Дени, чувствовать его сладковатый запах было так приятно и умиротворяюще…

Розмари завороженно наблюдала, как поднимается и опускается его грудка при дыхании. Казалось, маленькое чудо, которое покоилось у нее на коленях, могло ненадолго притупить боль ее утраты и подарить — пусть очень смутное — ощущение покоя.

— Ну, Дени, — мягко произнесла Розмари, как только Мелисса вышла из комнаты, — вот мы и остались вдвоем: только я и ты. Кстати, я твоя тетя Розмари.

От звука ее голоса малыш раскрыл глазки и мгновение спустя заревел. Новоиспеченная тетя отнесла его в спальню переодеть и покормить. Затем устроила в середине своей огромной кровати, чтобы он поспал в то время, пока она будет убирать квартиру. Этим утром агент забрал готовые иллюстрации для издателя, и в доме царил полнейший беспорядок.

Мелисса нашла ее в кухню через два часа. Спросив о сыне, она налила в стакан апельсинового сока и сказала:

— Послушай, сестричка, мне нужно сегодня вечером вернуться в Лондон.

— Сегодня вечером? — Розмари нахмурилась. — Но ты же только что приехала!

Она расстроилась из-за того, что Мелисса и малыш так скоро ее покинут.

— Пойми, возможно, это изменит мою карьеру, да что там — мою судьбу! Поэтому я должна… — Она на мгновение замолчала, потом продолжила: — Я должна попасть туда как можно скорее. Я слишком долго ждала этого момента и не могу, чтобы счастье ушло от меня, как песок сквозь пальцы.

— Какое счастье? — спросила Розмари.

Но Мелисса только потрясла головой и поднесла к губам стакан. Потом все-таки сказала:

— У меня нет времени объяснять. Мне нужно успеть на самолет. Но сначала я хочу попросить тебя об одолжении…

— Ты знаешь, все, что угодно, — ответила сестра, задаваясь вопросом, расскажет ли ей когда-нибудь Мелисса все целиком.

— Можно я оставлю Дени с тобой?

Пораженная Розмари ощутила, что ее дыхание на мгновение прервалось.

— Знаю, я прошу многого, но…

— А как же отец? Ты не можешь оставить Дени с ним?

Мелисса молчала какое-то время, избегая взгляда сестры.

— В настоящий момент это невозможно. И пожалуйста, не спрашивай меня почему, — торопливо добавила она. — Понимаешь, это всего лишь на пару деньков… максимум на неделю.

Розмари услышала в голосе сестры знакомые умоляющие нотки и ответила:

— Разумеется, я присмотрю за Дени столько времени, сколько потребуется.

Глаза Мелиссы моментально вспыхнули, на лице появилось выражение облегчения.

— Правда? — произнесла она.

— Когда же я могу отказать своей маленькой сестренке? — пошутила Розмари и тут же ощутила себя в объятиях сестры.

— Огромное спасибо! Это так много значит для меня, — пробормотала та прежде, чем отпрянуть. — Кстати, можно позаимствовать у тебя кое-что из одежды? Я так торопилась, уезжая оттуда, что толком не видела, что беру.

— Конечно. Посмотри в шкафу, — произнесла Розмари, едва не спросив: «Откуда — оттуда?» — Выбор не велик, но не стесняйся, — добавила она.

Потом Мелисса позвонила в аэропорт и, забронировав билет, заказала такси. Пока ждали машину, Розмари старалась вытянуть побольше сведений из своей сестры. Но та не обращала внимания на вопросы и только повторяла, что ее будущее зависит от результатов поездки.

— Я буду знать больше, когда туда доберусь, — сказала Мелисса, садясь в такси, остановившееся у порога. — Позвоню завтра утром, около десяти.

Но Мелисса так и не позвонила, по крайней мере до этого момента.

Розмари поставила пустую бутылочку на стол рядом с собой. Посмотрела на часы: было уже около половины десятого. Переложив Дени на сгиб левого локтя, она стала медленными круговыми движениями поглаживать ему спинку.

Ее взгляд тем временем снова упал на мужчину, дремлющего в кресле. Возможность ошибки исключалась. Описание, которое вчера вечером дала Мелисса, не оставляло и тени сомнения в том, кем являлся нежданный гость.

Спящий, он выглядел менее устрашающе. Несколько черных прядей упали ему на лоб, придавая мальчишеский вид. Но стоило только Розмари перевести взгляд на его волевой подбородок, как иллюзия рассеивалась.

Угроза Франклина Кэдлера забрать Дени, увы, была настоящей. По спине Розмари пробежал холодок. Может быть, позвонить в полицию? Но чем ей там смогут помочь?

Мелисса не оставила ни свидетельства о рождении Дени, ни каких-либо других документов, подтверждающих, что она имеет отношение к ребенку. Кроме того, сказала, что Франклин — юрист… Скорее всего, в любом случае, обстоятельства сложатся в его пользу.

И почему сестра не предупредила ее, что отец Дени может неожиданно появиться? Что между ними произошло? Розмари вдруг вспомнила слова, которые Франклин произнес на улице. Он явно считал, что Мелисса от него прячется. Но с какой стати?

Судя по всему, Франклин понятия не имел о том, что у матери его ребенка есть сестра-близнец. Розмари задумалась: а не сохранить ли ей этот факт в тайне, по крайней мере, на какое-то время?..

Она вновь посмотрела на спящего мужчину. Мысль прокрасться мимо него на цыпочках и убежать вместе с Дени была весьма соблазнительна. Розмари подозревала, что, если попытается так сделать, Франклин проснется. Однако решила рискнуть.

Она крепче прижала к себе малыша и с бешено бьющимся сердцем осторожно поднялась с кресла-качалки. Но едва сделала шаг, как длинные, темные ресницы мужчины взметнулись, и ее взгляд встретился со взглядом голубых проницательных глаз.

— Куда-то собралась?

Он рывком выпрямился.

— Дени заснул, я хотела уложить его.

— Ты назвала ребенка Дени? — спросил Франклин, поднимаясь с кресла и загораживая ей дорогу.

— Денис, — поправила она, отступая на шаг.

— Денис Кэдлер… — произнес отец, словно пробуя имя на вкус. Затем посмотрел на уютно посапывающего младенца и медленно улыбнулся. — Денис Кэдлер. Мне нравится, как звучит.

— Я рада, что ты одобряешь, — произнесла Розмари, стараясь скрыть саркастические нотки в голосе.

— Однако нет смысла укладывать ребенка, — спокойно сказал Франклин.

— Почему?

Она отступила на шаг. Близость этого мужчины пугала ее.

— Потому что я забираю его домой, в Уитби.

— В Уитби? — переспросила Розмари; она никогда даже не слышала о таком месте.

— Ну же, Мелисса, — сказал Франклин резко. — Не знаю, что за игру ты затеяла, но со мной этот номер не пройдет. У нас договор, с подписью и печатью. И если ты думаешь, что сможешь сейчас от него отвертеться, то сильно ошибаешься.

— Договор? Какой договор?

Розмари инстинктивно крепче прижала к себе малыша, и тот недовольно поморщился во сне.

От ее слов по лицу Франклина скользнула тень, а глаза потемнели от гнева.

— Не изображай дурочку! Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, — произнес он ледяным тоном. — Отдай мне сына, и мы исчезнем из твоей жизни!

Розмари в смятении уставилась на протянутые к ней руки. Несмотря на договор, на который ссылался Франклин Кэдлер, — договор, о котором она понятия не имела и который он якобы заключил с Мелиссой, — Розмари не могла заставить себя отдать незнакомцу Дени и позволить ему свободно уйти.

Она обещала присматривать за Дени до тех пор, пока сестра не вернется из Лондона. И свое обещание выполнит.

— Я не могу этого сделать, — ответила Розмари со спокойствием, которого совершенно не ощущала. — Куда поедет Дени, туда и я! — выпалила она и с удовольствием заметила, как глаза Франклина Кэдлера расширились от удивления.

2

На несколько долгих секунд взгляды Франклина и Розмари скрестились. Заявление бывшей возлюбленной застало его врасплох. Однако гораздо больше его обеспокоило то, как она прижала к себе ребенка, будто тигрица — своего детеныша.

— У тебя что, нет никаких проб? — с усмешкой спросил он. — Я думал, ты ждешь не дождешься, когда сможешь вернуться в Лондон, чтобы блистать на подмостках сцены.

— Не сейчас, — ответила Розмари, хотя и знала, что, уезжая в Лондон, сестра, без сомнения, намеревалась продолжить театральную карьеру. — И вообще, как ты собираешься заботиться о Дени, пока сидишь за рулем? Я что-то не видела в твоей машине безопасного сиденья для ребенка. Может, ты собираешься забросить Дени в багажник?

Франклин вспыхнул. Гоня машину в Йорк, чтобы успеть застать Мелиссу, пока та опять не исчезла, он был занят одной-единственной мыслью: найти сына. А о необходимости специального сиденья для того, чтобы отвезти малыша домой, и не думал.

— Где мне найти такое сиденье? — спросил он.

— Через два квартала отсюда в торговом центре есть детский магазин. Можешь хоть сейчас поехать туда.

Розмари обрадовало, что отец проявил заботу о безопасности Дени.

— А пока я прокатаюсь в поисках магазина, которого, возможно, и не существует, ты сбежишь вместе с моим сыном, — возразил он. — Не выйдет. Хотя идея хороша.

Розмари пожала плечами. Она не лгала: магазин действительно находился в указанном торговом центре. Однако ироничный тон Франклина не оставлял сомнения в том, что он ей не доверяет… Или, говоря точнее, не доверяет Мелиссе.

Ей требовалось как-то выиграть время, хотя бы до звонка сестры… Если та вообще позвонит. Розмари подавила вздох. Если бы Мелисса рассказала ей побольше о своих неприятностях и об этом сердитом и недоверчивом человеке, который приходится Дени отцом, все, возможно, сложилось бы по-другому.

— Ты действительно не против возвращения в Уитби?

Вопрос Франклина застал Розмари врасплох, и она не нашла ничего лучшего, как сказать:

— Да, не против.

— А я-то думал, что, кроме карьеры, тебя ничто не волнует, — удивленно протянул Франклин.

У Розмари на руках зашевелился младенец, словно давая знать обоим о своем присутствии.

— Дени всего две недели от роду, — напомнила она. — Ему нужна я.

На виске Франклина пульсировала жилка. И по напряжению, исходящему от него, было видно, что в его душе происходит борьба.

— Сколько нужно времени, чтобы собрать ребенка в дорогу? — отрывисто спросил он. — У нас впереди долгий путь.

Розмари почувствовала облегчение.

— Полчаса… Может быть, чуть больше.

Не дожидаясь ответа, она проскользнула мимо Франклина в коридор.

Он задумался. Как расценить поведение Мелиссы? Только что она заявила, что малыш нуждается в ней, и ее слова прозвучали на редкость искренне. Странно…

Да эта женщина наверняка притворяется, решил Франклин. Недаром же с детства мечтала о карьере актрисы! Рождение ребенка не способно так сильно изменить человека, пробудить материнские инстинкты, которых, как утверждала сама Мелисса, была начисто лишена.

Черное никогда не станет белым. Если Франклин что-то и понял в этой женщине за шесть месяцев, что они провели под одной крышей, так это следующее: как бы стойко ни переносила она тяготы беременности, ни разу не упомянув об аборте, ее конечная цель в жизни осталась прежней.

Франклин выругался сквозь зубы. И его мысли вернулись к их первой встрече с Мелиссой. Он тогда еще жил в Лондоне. Они оказались за одним столом на обеде, который давал его клиент. Красивая, уверенная в себе, эта женщина ослепила его улыбкой. Познакомившись поближе, Франклин пришел в восторг от ее настойчивости и целеустремленности.

Как правило он избегал знакомств с еще не разгоревшимися «звездочками» сцепы и съемочной площадки. Однако приглашение Мелиссы составить ей компанию на вечеринке через неделю почему-то принял. Позже они появлялись вместе на людях еще несколько раз. Но, как только Франклин перебрался в Уитби, их связь оборвалась.

Однако как-то приехав в Лондон по делам, он столкнулся с бывшей возлюбленной в ресторане отеля, где остановился. Мелисса с размахом праздновала день своего рождения в компании друзей и настояла на том, чтобы Франклин к ним присоединился. Под впечатлением приятно проведенного вечера он пригласил ее подняться к нему в номер. Потом он уже не мог поручиться за то, кто кого соблазнил…

Когда Мелисса сообщила, что носит его ребенка, Франклин сделал ей предложение. Актриса рассмеялась будущему отцу в лицо и отказала, заявив, что у нее свои планы, и в них совершенно не входит замужество и воспитание ребенка.

Вот тогда-то юрист в нем и взял верх. Кэдлер составил договор, который, как он считал, призван был наилучшим образом защитить интересы еще не родившегося малыша. В документе говорилось, что мать предоставляет отцу право полной опеки над ребенком с момента его рождения.

Причиной составления подобного договора было желание Франклина обезопасить свое дитя. Он хорошо помнил собственное детство, проведенное в вечных разъездах по стране. Его мать, тоже актриса, вечно боролась за место под солнцем, преследуя свою звездную мечту.

Мальчик вырос, питая отвращение к тому образу жизни, который ему навязала мать. Его раздражали постоянная неустроенность, кочевое существование. И уже тогда Франклин решил, что если станет отцом, то ни один из его отпрысков не будет страдать так, как страдал он сам в детстве…

Мелисса, казалось, осталась довольна намерением Франклина взять на себя ответственность за ребенка. Она без возражений подписала бумаги, уверяя, что заботит ее лишь карьера актрисы… «Нет-нет, тебе совершенно не стоит беспокоиться о том, что я изменю свое решение. Это же просто смешно!» — повторяла она.

Мелисса стала твердо придерживаться диеты с высоким содержанием белка и делать рекомендованные врачом упражнения, чтобы прибавка в весе была минимальной. Тем не менее с недовольным видом взирала на увеличивающуюся талию и ни дня не проходило без жалоб на то, как беременность портит ее фигуру.

Она не могла дождаться появления на свет младенца. И с приближением родов Франклин несколько раз просыпался по ночам, разбуженный голосом Мелиссы. Актриса с кем-то разговаривала по телефону.

Все шло по плану, и он убеждал себя в том, что мать его будущего ребенка просто устраивает все к своему возвращению в Лондон. Однако за два дня до рождения малыша она неожиданно исчезла, оставив Франклина в смятении и гневе.

Наняв частного детектива для ее поисков, Франклин сам обзвонил все больницы графства. Но это ничего не дало. Он мог объяснить внезапный отъезд Мелиссы единственно переменой настроения будущей матери, тем, что она в конце концов решилась оставить ребенка себе…

И как бы ни желал Франклин отбросить подобное предположение, теперь он не мог этого сделать. Ведь он видел, с какой любовью Мелисса переодевала и кормила малыша. Не мог он забыть и печаль, мерцающую в зеленой глубине ее глаз… Печаль, что вводила его в замешательство.

Франклин нахмурился. Если бы не знал наверняка, что такое невозможно, он бы мог поклясться, что Мелисса переменилась, стала совершенно другим человеком.

— Сколько времени займет дорога в… э-э-э… Уитби?

Вопрос прервал размышления Франклина, и он оглянулся. Мелисса стояла в дверях.

— Все зависит от движения на дорогах и того, сколько остановок мы сделаем для ребенка. Если все будет хорошо, попадем домой сегодня поздно ночью.

— Тогда, думаю, Дени действительно нужно ехать в специальном сиденье.

— Ладно. Если твой магазин и вправду существует, мы остановимся около него.

— Спасибо, — сказала Розмари с удовлетворением. — Коляска и моя сумка стоят у входной двери.

В сумке лежала кое-какая одежда, альбом, угольный карандаш и цветные мелки.

— Мне еще нужно приготовить несколько бутылочек с детским питанием и упаковать пакет с подгузниками.

С этими словами она развернулась и направилась в кухню. Было уже почти десять, и если Мелисса сдержит обещание, то очень скоро раздастся телефонный звонок.

Заслышав звук открываемой входной двери, Розмари вздохнула с облегчением. Она выглянула из окна кухни и увидела, как отец Дени грузит коляску и сумку в машину.

Внезапно тишину разорвал телефонный звонок. Розмари схватила трубку.

— Алло!

— Розмари, привет, это я.

— Мелисса! Уф, я так рада, что ты позвонила!

— Что-то случилось?

— Отец Дени здесь. — Сердце Розмари бешено билось в груди. — По крайней мере, этот человек утверждает, что отец Дени именно он. Свалился мне как снег на голову сегодня утром.

Она дотянула телефонный провод до окна и снова выглянула на улицу.

— У тебя Франклин? Да ты, наверное, шутишь!

Судя по голосу, Мелисса была потрясена.

— Нет, не шучу.

— Да, но… каким образом… — Мелисса замолчала, потом быстро попросила: — Опиши его.

— Описать? — Розмари в панике бросила взгляд на Франклина, стоящего у открытого багажника машины. — Он именно такой, как ты говорила.

И она в двух словах передала внешность мужчины и его поведение.

— Все сходится, это Франклин, — убито произнесла сестра.

— Он говорит, что приехал забрать Дени домой, — торопливо сказала Розмари, не спуская с мужчины глаз. — Он груб и самоуверен и упомянул о каком-то вашем договоре. Что он имел в виду? О чем этот договор?

— А ты что ему сказала? — спросила Мелисса, не обращая внимания на вопросы сестры.

— Сказала, что без меня Дени никуда не поедет. Он все время называет меня твоим именем. Он что, не знает, что мы близнецы?

Мелисса на мгновение замолчала. Еще немножко, и Розмари, наверное, услышала бы, как в голове сестры проворачиваются колесики, рассчитывая план будущих действий.

— Говоришь, он думает, что ты — это я? — наконец спросила Мелисса.

— Да. Я пыталась было его переубедить, но он не слушает.

Франклин закрыл багажник и пошел к водительской дверце.

— Может, тебе стоит с ним поговорить, объяснить, что я только смотрю за Дени, пока не вернешься ты?

— Э-э-э… нет, так не пойдет, — прозвучало в ответ.

— Но ты же не хочешь, чтобы я просто отдала ему Дени?! — закричала Розмари, в отчаянии от того, что сестру совершенно не заботил собственный ребенок.

На том конце провода ее вопрос был встречен гробовым молчанием.

— Мелисса! Алло!

— Я здесь.

— Что происходит? Ты чего-то не договариваешь! Ты убежала от этого человека? Он что, запугивал тебе или… бил? — посетила Розмари неожиданная догадка.

— Нет. Нет-нет, ничего такого, — заверила ее Мелисса. — Но он стремится держать все в своих руках. Франклин сказал, чтобы я забыла о театре. А если буду настаивать, он заставит меня дать ему полную опеку над ребенком и сделает так, чтобы Дени я никогда больше не увидела.

Розмари задохнулась от ужаса.

— Отвратительно! — Она была вне себя от наглости Франклина и его деспотичного поведения. — Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Было бы здорово, если бы я знала, что ты приглядываешь за Дени.

— Я буду с ним, обещаю.

— И еще… Если бы ты могла поиграть с Франклином, притвориться, что ты — это я?

— Притвориться? Зачем?

— Если скажешь ему, кто ты такая на самом деле, вполне возможно, он тебя вышвырнет. Ну пожалуйста, Розмари, ради меня! Всего лишь до тех пор, пока я не свяжусь с юристом и не посоветуюсь, как поступить! — взмолилась Мелисса.

— Н-ну… ладно, — нехотя согласилась Розмари.

— Спасибо, сестричка. Для меня это действительно очень важно. Послушай, мне тут нужно идти. Но не беспокойся, я знаю, где тебя найти.

— Подожди… — начала Розмари, но услышала короткие гудки.

Она медленно положила трубку. Что-то в сестринском голосе насторожило ее.

— С кем это ты разговаривала?

Появление Франклина испугало ее, и она виновато покраснела.

— Ни с кем… Ошиблись номером. — Розмари удалось придать голосу ровное звучание. — Кстати, если уж мы остановимся около детского магазина, надо бы купить несколько банок питания и еще одну упаковку подгузников.

— Не слишком ли ты увлеклась ролью любящей мамочки? — прищурившись заметил Франклин.

— Не понимаю, о чем ты?

— Ладно, Мелисса, поиграем по-твоему, — проговорил он со все возрастающим нетерпением. — Только делать это будем в дороге.

Розмари протянула пакет с подгузниками Франклину.

— Возьми, а я принесу Дени.

Пальцы их соприкоснулись, и по ее телу пробежала дрожь. Розмари подняла на Франклина взгляд, но он взирал на мир холодно и бесстрастно.

Она повернулась и прошла через холл в спальню, где на кровати мирно посапывал Дени. Бережно приподняв ребенка и завернув его в одеяльце, Розмари захватила ключи с туалетного столика и вышла.

— Твой приятель тебе, наверное, доверяет, раз дал ключи от своего дома, — заметил Франклин, запирая входную дверь.

Она ничего не ответила и прошла к машине. Франклин открыл перед ней переднюю дверцу, и с великой осторожностью новоиспеченная «мама» со своей драгоценной ношей устроилась на сиденье. Розмари потянулась за ремнем безопасности, и внезапно взгляд ее встретился с парой потрясающих голубых глаз.

— Дай-ка я, — сказал Франклин и наклонился через нее, вытянув ремень из фиксатора.

У Розмари перехватило дыхание, и она всем телом вжалась в обивку кресла. Слабый сосновый аромат, перемешанный с более сильным запахом, которой мог принадлежать только мужчине, взволновал ее, и сердце молодой женщины учащенно забилось.

Через мгновение Франклин вернулся в прежнее положение и закрыл дверцу. Розмари с облегчением перевела дыхание и подождала, пока сердце вновь обретет привычный ритм.

— Куда к магазину? — спросил Франклин, выводя машину с подъездной дорожки.

— Первая улица налево. Через три квартала будет стоянка, — ответила она, сосредоточенно глядя на дорогу.

Спустя полчаса Дени был надежно устроен в новеньком детском автомобильном сиденье. Розмари посмотрела на часы: скорее всего, Дени нужно будет переодевать и покормить только через час.

Она молчала. Промелькнул знак, обозначающий выезд на скоростное шоссе, ведущее на север. Во время довольно сумбурной беседы с Мелиссой ей даже в голову не пришло спросить сестру о том, что такое Уитби и где он находится. А расспрашивать Франклина Розмари не решилась, чтобы не выдать себя.

Ее внимание привлекло оживленное движение на дороге, и она расслабилась, наконец-то полностью ощутив все те удобства, которые предоставляет дорогой автомобиль. Она даже стала находить удовольствие в поездке, осознавая, что причиной тому было умение ее странного спутника водить машину.

В отличие от Террелла, ее бывшего мужа, Франклин Кэдлер был прекрасным водителем. Дорога вселяла в пассажиров его машины не беспокойство, а уверенность.

Казалось, его совершенно не трогают безалаберность и невнимательность соседей по трассе. Вместо того чтобы разразиться бранью в адрес водителя, подрезавшего его, Кэдлер хладнокровно снижал скорость или спокойно менял полосу, если в том возникала необходимость.

Франклин… Франклин Кэдлер. Розмари несколько раз мысленно повторила это имя. Надежное, сильное имя, подумалось ей, такое же, как и его обладатель.

Мелисса говорила, что он любит держать все в своих руках. И Розмари легко могла в это поверить, ведь и она сама была замужем за человеком, который пытался целиком и полностью подчинить ее себе.

Франклин вел себя с ней грубо и напористо, желая вернуть сына, его отношение к женщине, матери своего ребенка, было далеко не галантным. Однако Розмари понимала, что не может отказать своему спутнику в той любви и преданности, которую он выказывал по отношению к своему малышу.

О какой же сделке говорил Франклин? Что же это за договор? Придержав вздох, Розмари через плечо взглянула на Дени. Малыш по-прежнему спал.

— С ним все в порядке? — спросил человека, сидящий сбоку от нее, и голос его прозвучал очень мягко.

— Да, — ответила Розмари.

— Он много спит. Но так, наверное, и должно быть, да?

Розмари уловила в голосе Франклина звенящую нотку беспокойства и поспешила его успокоить:

— Новорожденные всегда много спят. А потом просыпаются и начинают шалить. Вот Абигайль…

Она внезапно замолчала, с ужасом осознав, что говорит.

— Абигайль? Кто такая Абигайль?

Розмари нервно сглотнула.

— Э-э-э… Одно время я сидела с девочкой, которую так звали, — ляпнула она наобум.

— Вот как. — Но по его интонации было ясно, что Франклин не поверил ни единому ее слову. — Пока Дени спит и не мешает нам, не желаешь рассказать мне, почему сбежала?

Неожиданная смена темы заставила Розмари растеряться. Она совершенно не представляла, как следует ответить на этот вопрос.

— Нет, не желаю, — произнесла она после долгого молчания, надеясь, что Франклин удовлетворится ответом.

Но судя по всему, он считал иначе.

— Ты уехала, потому что передумала насчет нашего договора?

Искоса посмотрев на своего спутника, Розмари заметила, что вокруг его рта углубились морщинки, черты лица словно окаменели. Казалось, он боялся того, что мог услышать…

«Какой договор?» — хотелось спросить ей. Жаль, что она не настояла на своем и не узнала от Мелиссы подробности происходящего, прежде чем согласилась на участие в этом спектакле.

— Ты что — язык проглотила?

Франклин с вызовом посмотрел на нее и снова обратил взгляд на дорогу и пролетающие мимо машины.

Розмари не ответила: она уставилась на руки водителя, уверенно лежащие на руле. На безымянном пальце левой руки блеснул золотой ободок. Она вздрогнула, и сердце ее чуть было не выскочило из груди, когда Розмари наконец осознала, что обозначает это кольцо.

В какую причудливую игру втянула ее сестричка? Почему не сказала, что они с Франклином больше чем любовники? Почему не предупредила, что Розмари придется играть роль жены?

3

Сама по себе поездка оказалась на удивление приятной и лишенной неожиданностей. Несколько раз они останавливались, чтобы покормить и переодеть Дени. А под вечер решили поужинать.

Пока ждали заказанные блюда, Дени начал капризничать. И Франклин предложил подержать его. Розмари это удивило, и она, заинтригованная тем, как он будет обращаться с сыном, передала ему малыша.

С восхищением взирала она на то, как отец нежно гладил сынишку. А когда уютно устроил Дени на своем плече и поцеловал в головку, у Розмари от неожиданно нахлынувших эмоций перехватило дыхание и на глаза навернулись слезы.

Террелл даже не стал дожидаться рождения дочери. Еще до беременности она стала подозревать, что муж ей изменяет.

А когда на середине срока врач сообщил им, что ребенок, очень возможно, родится с патологий и вряд ли жизнеспособный, Террелл излил свой гнев и разочарование на жену, обвиняя во всем. Вслед за тем без зазрения совести отправился на поиски свежих впечатлений и новых соблазнительных знакомств.

Розмари ни разу не пришло в голову прервать беременность, так что она боролась со своей бедой в одиночестве, убеждая себя примириться с жестокой правдой: ее малышке не суждено выжить. После рождения Абигайль она настояла на том, чтобы забрать ее домой, хотя врачи были против. Однако воспоминания о пяти драгоценных днях, проведенных с дочерью, позволили ей частично избавиться от чувства вины и дали силы жить дальше.

Сквозь полуопущенные ресницы Розмари наблюдала за тем, как Франклин пытается успокоить малыша, покачивая его и что-то шепча на ушко. Несмотря на то что ребенок у него на руках продолжал громко плакать, Франклин оставался совершенно невозмутимым под взглядами других посетителей ресторана.

Когда он улыбнулся Дени, любовь, наполнявшая его взгляд, пробудила в груди Розмари боль давно утихших чувств. Сердце снова уколола засевшая в нем заноза. Сморгнув обжигающую веки влагу, Розмари сосредоточенно принялась за еду, принесенную официанткой.

Внезапно раздавшийся голос Франклина заставил ее вздрогнуть.

— Еще не поздно передумать.

— Прости, я не понимаю, о чем ты, — пробормотала она, нахмурившись.

— Если сомневаешься в принятом решении, я могу высадить тебя здесь на автовокзале, — произнес он четко, размеренно и без каких-либо эмоций.

Розмари твердо возразила:

— Я не оставлю Дени.

В ответ на ее слова во взгляде Франклина мелькнула тень недоброжелательности… и уважение.

Он закончил есть позже, когда Дени уже спал на руках Розмари. Завернув сонного мальчика в одеяльце, он заплатил по счету и вышел на улицу.

Путешествие продолжилось в молчании. В облаке теплого воздуха, идущего от кондиционера, Розмари расслабилась и вскоре, не в силах сопротивляться усталости, задремала.

Почти час спустя ее разбудила перемена в ритме движения машины. Она открыла глаза, но на землю опустилась тьма, и разглядеть что-либо вокруг было невозможно. На долю секунду Розмари охватила паника, заставив сердце лихорадочно забиться.

Она не имела ни малейшего представления о том, куда они едут. Ни малейшего представления о том, что будет, когда конечный пункт маршрута будет достигнут. И она не знала, может ли — и должна ли — зная, что Франклин носит обручальное кольцо, продолжать притворяться его женой.

Розмари глубоко вдохнула и взглянула на своего спутника, в темноте пытаясь различить выражение его лица. Он, без сомнения, понял, что она проснулась, и быстро посмотрел в ее сторону. Даже в полутьме салона Розмари ощутила силу его взгляда, ей показалось, будто по телу пробежал электрический ток. Она моментально переключила внимание на дорогу, где в свете фар мелькали встречные машины.

Да, Франклин Кэдлер был самым привлекательным мужчиной из всех, что она когда-либо встречала.

Однако внешность бывает обманчива. Террелл Хьюитт тоже был красив. И что из этого? Он оказался самым обыкновенным деспотом — самовлюбленным и ограниченным.

Террелл преподавал в художественной школе, где училась Розмари, и был хорошо известен как иллюстратор книг. Девушке польстило его внимание и комплименты, которыми он осыпал ее работы. Хоть Террелл и был старше ее на двадцать лет, юная Розмари влюбилась в него без памяти и, когда он как-то пригласил ее на вернисаж, с радостью согласилась.

У них оказалось удивительно много общих интересов. Или, по крайней мере, так тогда казалось Розмари. Она чувствовала себя с Терреллом легко и непринужденно. Спустя шесть месяцев они сыграли скромную свадьбу, на которой присутствовали только родители Розмари и кузина Террелла.

Чуть ли не с того момента, как церемония бракосочетания завершилась, поведение мужа переменилось. Его молоденькая жена довольно быстро осознала, что разница в возрасте питала его и так чрезмерно раздутое самолюбие. Терреллу очень нравилось демонстрировать Розмари друзьям и коллегам, подобно трофею, добытому в схватке или на охоте. Чувства же жены его при этом не волновали…

Обеспокоенная тем, какой оборот приняли ее мысли, Розмари прервала размышления о прошлом. Внезапно, сквозь просвет между деревьями, она заметила озерцо мерцающих огней. Деревья наконец закончились, и стал виден городок, который, должно быть, и звался Уитби. Ее взор скользнул поверх огоньков на то, что казалось серебряными лентами, сияющими и колышущимися в лунном свете.

Розмари смотрела на суровое и великолепное Северное море.

— Как красиво! — воскликнула она.

Франклин обернулся к ней и сухо заметил:

— А я думал, ты терпеть не можешь море.

Какая оплошность! С тех пор как, еще будучи подростком, Мелисса вывалилась из парусной лодки и чуть было не утонула, сестра ненавидела воду.

— Я… я просто наслаждаюсь видом, — пробормотала Розмари.

Она в который раз напомнила себе, что, хотя они с сестрой выглядели практически одинаково, их вкусы, предпочтения, мировоззрение и отношение к людям часто оказывались диаметрально противоположными.

— «Наслаждаюсь видом», — повторил Франклин насмешливо. — Что ж, все когда-нибудь делаешь в первый раз.

Розмари различила в его голосе скептическую нотку и снова удивилась тому, с какой враждебностью и цинизмом он продолжает обращаться с ней или, точнее говоря, с Мелиссой, собственной женой и матерью своего ребенка.

За долгую дорогу ей не раз хотелось выкрикнуть ему в лицо правду. Но от одного лишь взгляда на мрачного и неприступного спутника ее решимость куда-то улетучивалась.

Нужно было постоянно напоминать себе о намерении этого мужчины добиться полной опеки над Дени и о его угрозе лишить мать собственного сына. Это было достаточной причиной для того, чтобы продолжать притворяться, каким бы глупым это ни казалось, — по крайней мере, до тех пор пока Мелисса не свяжется с адвокатом.

Хотя Розмари не могла полностью принять или одобрить ту роль, которую ее заставили играть, она все же хотела дать сестре последний шанс. Вполне могло быть, что Мелисса искренне и безвозмездно преследовала интересы новорожденного сына.

Розмари снова взглянула на своего спутника. Его забота о грудном малыше казалась невероятной. Но ведь и Террелл поначалу с легкостью обманывал ее, скрывая самые неприглядные качества своего характера под очаровательной улыбкой.

Кроме того, бессмысленно было раскрывать карты, признаваясь, кто ты такая на самом деле, — ведь Франклин, естественно, попросит… Нет, потребует, чтобы она выметалась вон, и поскорее. А Розмари в сложившейся ситуации не могла оставить Дени или нарушить обещание, данное сестре.

Неожиданно машина круто повернула направо, и внимание молодой женщины снова привлекла местность, по которой они проезжали. Мимо мелькали дома, вытянувшиеся вдоль улицы. Однако было темно, и, к сожалению, большего Розмари разглядеть не удалось. По тому, как тело вдавливало в мягкую обивку сиденья, дорога шла круто вверх.

Достигнув вершины холма, Франклин сделал еще один поворот. Они приближались к концу улицы, где дома были солиднее и участки между ними занимали большие площади.

Через минуту автомобиль свернул на подъездную дорожку к дому, и, когда замедлил ход, на здании включилось освещение, своей яркостью ослепив Розмари. Она загородила лицо рукой.

Привыкнув к свету, женщина разглядела прямо перед собой широкие двойные ворота гаража.

— Дени нужно будет еще покормить, прежде чем ты его уложишь? — спросил Франклин, выходя из машины, чтобы открыть ворота.

— Пожалуй, да. Но как только мы устроим его, он наверняка опять заснет.

Въехав в гараж, Франклин выключил двигатель, и в приглушенном свете автомобильного салона Розмари повернулась к нему. Он удерживал ее взгляд в течение нескольких долгих секунд. Вдруг одна мысль, случайно мелькнувшая в мозгу, заставила сердце Розмари бешено забиться. Раз уж она изображает жену Франклина, не придется ли ей продолжить эту игру и в спальне?

Оторвав взгляд от глаз Франклина, «притворщица» дотянулась до ручки двери, убеждая себя, что будет настаивать на том, чтобы спать в одной комнате с Дени. Кроме того, быстро предположила Розмари, даже если гнев и враждебность ее «мужа» пройдут, тот вряд ли будет настаивать на близости после всего того, что случилось между супругами.

Открыв заднюю дверцу машины, она отстегнула ремни, надежно удерживавшие Дени на месте, и с осторожностью подняла его с сиденья. Малыш недовольно зашевелился и захныкал, потом вздохнул и снова затих у «мамы» на груди.

Тем временем Франклин, с вещами через плечо, отпирал входную дверь. Пытаясь сохранять видимость самообладания, которого совершенно не ощущала, Розмари поравнялась с хозяином дома и проследовала внутрь вслед за ним. Когда он остановился, чтобы щелкнуть кнопками нескольких выключателей, она чуть на него не налетела.

Через несколько секунд Розмари оказалась в просторной, ярко освещенной кухне. В центре стоял стол и на нем хрустальная ваза, полная фруктов. Одним быстрым взглядом гостья окинула белоснежные шкафчики, чей цвет контрастировал с рабочим покрытием тумб оттенка красного вина. Жалюзи точно такого же цвета скрывали окна над раковиной.

Франклин бросил пакет с подгузниками на стол и обернулся к Розмари.

— Отнеси-ка Дени в детскую, а я разогрею бутылочку и принесу ее наверх.

Он открыл шкафчик рядом с раковиной и достал оттуда стеклянную миску.

— Х-хорошо…

Ее взгляд метнулся к дверному проему и в темноту за ним, затем через пространство кухни к другой двери. Где вход на лестницу?

Дени закапризничал, и Розмари ощутила, как ее пульс учащается. Прежде чем она сделала шаг, Франклин обратился к ней снова:

— Что-то не так?

— Все в порядке, — ответила она, не двинувшись с места. — Мне просто нужны подгузники. Я сначала его переодену.

— Прекрасно.

Франклин вынул из сумки последнюю бутылочку детского питания. Затем протянул Розмари пакет с подгузниками.

Она колебалась, придумывая, как бы заставить хозяина дома указать ей путь в детскую.

— Послушай, — наконец рискнула она. — Может, ты отнесешь Дени наверх и поменяешь ему подгузник, а я займусь питанием?

В глазах Франклина мелькнуло удивление.

— Ну, если ты не хочешь…

Розмари замолчала, ожидая, что он откликнется на предложение.

Франклин выдерживал ее взгляд еще одну долгую секунду, словно пытаясь проникнуть ей в душу. Во взгляде его появилось что-то похожее на сомнение… Наконец он сказал:

— Хорошо.

Принимая из рук молодой женщины ребенка, он тыльной стороной ладони ненароком провел по ее груди. И Розмари с ужасом почувствовала, что тело ее содрогнулось будто от электрического разряда. Она отпрянула и задержала дыхание, пытаясь привести свои чувства в порядок.

На ее счастье, Франклин уже выходил из кухни через полутемную левую дверь. От щелчка выключателя в холле вспыхнула лампа, осветив лестницу.

Медленно переводя дыхание, Розмари постаралась убедить себя в том, что, несмотря на керамическую плитку, покрывающую пол, разряд, настигший ее, был не более чем разрядом статического электричества.

Оставшись одна, она изучила кухню и в попытке ознакомиться с расположением предметов открыла пару ящиков и быстро оглядела их содержимое. Затем наполнила миску горячей водой и опустила в нее бутылочку погреться. Уверенная в том, что хозяин дома будет слишком занят переодеванием ребенка, чтобы заметить, как долго она возится, Розмари решила осмотреть нижний этаж.

По соседству с кухней располагалась средних размеров столовая, с красивым дубовым столом и восемью резными стульями. У одной стены стоял большой сервант, в котором хранилась хрустальная и фарфоровая посуда и разные дорогие безделушки. Напротив располагалась двустворчатая дверь. Розмари открыла ее.

В гостиную со слегка утопленным полом вели две широкие ступени. Дальнюю стену комнаты целиком занимал камин, а перед ним стояли темно-зеленый кожаный диван и такое же двойное кресло…

Знакомство Розмари с домом было прервано приглушенным звуком, донесшимся с лестницы. Она стремительно бросилась назад, утопая ногами в толстом, песочного цвета ковре, выхватила бутылочку из теплой воды, вытерла ее и уже медленнее направилась к ступеням, ведущим на второй этаж.

Оказавшись на лестничной площадке, Розмари взглянула направо — там виднелись три приоткрытые двери. На секунду она прислушалась: может быть, вскрик или хныканье Дени укажет ей дорогу в детскую. Но тут до ее слуха неожиданно донеслась тихая мелодия колыбельной.

Франклин находился в первой из комнат. Он сидел в кресле-качалке, плавно укачивая сына и мягко напевая в тон музыке, которая лилась из проигрывателя. Легкий шорох привлек его внимание, и он поднял взгляд, чтобы посмотреть на женщину, стоящую в дверях.

Затем он поднялся с кресла и понес Дени в кроватку, чувствуя, что душа его переполняется любовью. Франклин уложил малыша, бережно подоткнув одеяльце. Все, Дени дома, а остальное уже неважно, подумал он.

— Малыш уснул, — сказал Франклин, повернувшись к «жене». — Кажется, он совсем не хотел есть.

— Он может проснуться голодным через час. Пойду сделаю еще несколько бутылочек, а то эта — последняя, — ответила Розмари, указывая на бутылочку, которую держала в руке.

— Я помогу.

— Спасибо, я справлюсь.

Франклин направился к двери, с трудом сдерживая ярость.

— Я сказал, что помогу. Мне нужно уметь готовить для Дени еду. Мы оба знаем, что дело только во времени: рано или поздно ты сядешь на поезд в Лондон и помашешь мне ручкой. А еще вернее, купишь билет на самолет.

Розмари отступила в коридор.

— Нет.

— Не знаю, что за игру ты затеяла, Мелисса, и зачем ты вернулась сюда, — негромко произнес Франклин. — Ведь ты даже сняла мое кольцо. — Его тон становился все более жестким. — Но это твое дело. Меня волнует лишь Дени. Сын останется со мной — таков был наш уговор. Вспомнила?

Франклин в упор смотрел на нее. «Ну же, посмей только сказать, что все это неправда!» — словно предупреждал его взгляд. Однако он увидел лишь боль и печаль в зеленых глазах, странно отозвавшиеся в его сердце.

Эта женщина явно разыгрывает меня. Эмоции, которые она демонстрирует, ненастоящие. Мелисса — актриса, напомнил себе Франклин. И, похоже, чертовски хорошая актриса!

Однако он не мог избавиться от чувства, что в ней что-то неуловимо изменилось…

— Я остаюсь, — проговорила Розмари. — Сколько раз мне это повторить, чтобы ты поверил?

Его слова о кольце она проигнорировала.

Напряжение нарастало между ними с каждой минутой. И Франклин неожиданно поймал себя на желании обнять Мелиссу и завладеть ее губами… Однако прежде чем он последовал стихийному побуждению, оглушительно зазвонил телефон, с треском разрывая тишину.

Франклин мысленно выругался и пробормотал:

— Прошу прощения.

Повернувшись, он быстро прошел в спальню, не зная, радоваться или негодовать из-за того, что им помешали. Подойдя к столику возле кровати, он схватил трубку после четвертого звонка.

— Алло!

— Кэдлер! Это Джерри Айшем.

— А, Джерри, привет, — ответил Франклин; вновь обретя Мелиссу и Дени, он совсем забыл о частном детективе, которого нанял, чтобы их найти.

— Я подумал, надо позвонить и ввести тебя в курс дела, — сказал детектив. — Ты прослушал сообщение, которое я оставил тебе вчера вечером на автоответчике?

— Сообщение? Нет… Какое сообщение? — спросил Франклин.

— Где-то часа через два после того, как я связался с тобой вчера вечером, чтобы сказать, что нашел ее, эта женщина снова снялась с места. Я ехал за ней на такси до аэропорта и оттуда опять тебе позвонил…

— Ничего не понимаю, — нахмурился Франклин. — В каком смысле ты ехал за ней до аэропорта?

— Она вышла из дома в Йорке, адрес которого я тебе давал. Поймала такси и отправилась в аэропорт, — повторил Джерри Айшем. — Но на этот раз ребенка с ней не было.

— Не было с ней — кого? — в полном недоумении спросил Франклин и провел рукой по волосам.

— Мне удалось достать билет на тот же рейс, и тогда я позвонил и оставил тебе сообщение, — продолжал детектив. — В Лондоне я с трудом мог за ней уследить — постоянно терял ее из виду.

— Терял? Ее? Черт возьми, о чем ты? — воскликнул Франклин, совершенно сбитый с толку потоком информации.

— Я выяснил, что она направляется в центр города, — говорил тем временем Айшем. — Когда проверил пару местечек, мне наконец-то посчастливилось. Так что рад тебе передать: я снова у нее на хвосте. Она в Лондоне, остановилась в отеле «Гросвенор».

— Кто в Лондоне?

Голова Франклина шла кругом. И он начинал подумывать: а не попал ли случайно в старый водевиль?

— Мелисса Лангли, разумеется. Та женщина, которую я должен был отыскать, — ответил детектив.

4

Франклин медленно положил трубку и опустился на кровать. Упершись локтями в колени, он наклонился вперед и снова провел обеими руками по волосам. Что, черт возьми, происходит?!

Он сосредоточился, пытаясь разобраться в ситуации. Выходило, что Джерри Айшем допустил ошибку, поскольку Мелисса находилась здесь, на первом этаже его дома.

Женщина, с которой Джерри летел до Лондона, наверное, просто похожа на Мелиссу — ее подружка-актриса или, что скорее всего, хозяйка дома в Йорке. Почувствовав, что кто-то следит за ней, Мелисса, должно быть, попросила ту выдать себя за нее, чтобы сбить детектива со следа и выиграть время.

Это было единственным логическим объяснением происходящему. Желая тем не менее расставить все точки над «i», Франклин попросил детектива по-прежнему наблюдать за женщиной, которую он принял за Мелиссу, и через пару дней сообщить новости.

Однако любопытство, соединенное с желанием проверить собственные подозрения, заставило Франклина своим путем узнать что-нибудь о владельце дома в Йорке.

Взяв телефонную трубку, он набрал номер своего старинного приятеля, Шона Макбрайта, детектива в полицейском управлении Йорка. Тот любил работать в ночную смену.

— Детектив Макбрайт, — донесся из трубки знакомый хрипловатый голос. — Чем могу помочь?

— Макбрайт, дружище! Тебя еще не повысили до капитана? — поддразнил его Франклин.

— Франклин, привет, старина! Как у тебя дела? Звонишь, чтобы сказать мне, что ты в городе?

— Не совсем. Хочу попросить тебя об одолжении.

Макбрайт усмехнулся.

— Я должен был догадаться. Ну, давай говори.

— Если я дам тебе адрес в Йорке, ты сможешь выяснить, кто владелец дома, и узнать о нем побольше?

— Это для дела, над которым ты работаешь? — поинтересовался полицейский.

— Вроде того, — уклончиво ответил Франклин и начал диктовать адрес.

— Думаю, я смогу поспрашивать кое-кого, — отозвался Макбрайт. — Здесь сейчас тихо, так что займусь-ка я твоим делом, не откладывая, и позвоню тебе завтра с утра.

— Здорово. Слушай, звякни мне в офис, ладно? — сказал Франклин. — Спасибо, приятель.

Удовлетворенный тем, что сделал все возможное, отец Дени повесил трубку.

Розмари прислушивалась, не звучат ли в коридоре шаги Франклина, обозначающие, что разговор окончен. Когда он прошел мимо двери и спустился по лестнице, гостья воспользовалась возможностью и заглянула в комнату, что находилась прямо напротив детской.

Эта оказалась спальня. С некоторым облегчением Розмари отметила, что везде были заметны следы беспорядка — значит, здесь не так давно кто-то жил.

Зайдя в комнату, Розмари открыла дверцы шкафа — там обнаружился большой выбор платьев, блузок и брюк, в том числе и для беременных женщин, вероятно принадлежащих сестре. Похоже, Мелисса спала в этой комнате, ожидая родов и не желая беспокоить мужа. Эта догадка принесла Розмари некоторое облегчение.

Спустившись в кухню, она занялась подготовкой бутылочек для Дени. Время шло, Франклин все не появлялся, и Розмари начала беспокоиться. Может, позвонила Мелисса? Или ее адвокат?

— Прости, я не думал, что так задержусь.

Голос Франклина заставил ее вздрогнуть. Она замерла, ожидая, что он объявит о том, что знает всю правду и потребует, чтобы самозванка покинула дом.

— Я просто запер гараж и занес в дом твою сумку, — пояснил Франклин. — Она стоит около лестницы. Вижу, ты успела приготовить бутылочки.

— Да, — ответила Розмари.

— Прекрасно. В следующий раз покажи мне, как это делается… Не знаю, как ты, а я бы что-нибудь выпил. — Сказав это, Франклин сделал шаг по направлению к молодой женщине. — Присоединишься ко мне?

Захваченная врасплох предложением, Розмари бросила на него испуганный взгляд.

— Н-нет, спасибо, — проговорила она. — Дени скоро проснется, а я немного устала. Думаю, мне следует лечь.

Произнеся это, Розмари почувствовала, что ее пульс учащается. Вдруг он решит, что она имеет в виду лечь в его постель… в их постель?

От волнения на щеках выступил предательский румянец. И Розмари спешно отступила от надвигающейся на нее фигуры, надеясь, что Франклин не заметит ее смятения.

Однако он заметил, но истолковал по-своему. Нахмурившись, Франклин открыл шкафчик над холодильником и извлек оттуда полупустую бутылку бренди.

— Не стоит беспокоится о Дени, — бросил он, открывая другой шкафчик и доставая бокал. — Я позабочусь о нем, когда он проснется.

— Не надо, — быстро заверила его Розмари. Она обошла стол и теперь стояла на большом расстоянии от Франклина. — Мне и правда н-несложно.

Ее голос слегка сорвался.

— По-моему, ты немного переигрываешь, — вызывающе произнес Франклин и в упор посмотрел на Розмари.

— Я… я не понимаю, о чем ты.

Она стремительно отвела взгляд, чтобы скрыть панику, метнувшуюся в глубине ее зеленых глаз.

Что, черт возьми, происходит? — недоумевал Франклин. Мелисса действительно выглядела смущенной. А это ему не часто приходилось видеть!

Он взглянул на нее еще раз. В ней, кажется, чего-то не хватало. Отец Дени свернул с бутылки пробку и налил бренди в бокал. Потом поднял к лицу и взболтнул золотистую жидкость. В этот момент неожиданная догадка озарила его.

Макияж! Его не было! Тушь не подчеркивала длину потрясающих ресниц, на щеках не было и тени румян, а красивые губы привлекали и без темно-красной помады. Как же он не заметил этого раньше?

Пока Мелисса жила под крышей его дома в Уитби, Франклин многое понял в ней, и по большей части это его не вдохновило. Перед ним было увлеченное собой, эгоистичное существо.

Мелисса ни разу и пальцем не пошевелила, чтобы помочь ему по дому. Он готовил, убирал и выслушивал ее постоянные жалобы. Что за скучища жить в этой дыре, да еще и талия теперь как у бегемота… А в минуты, свободные от жалоб, Мелисса читала журналы, увлеченно вникая в последние сплетни и скандалы.

Франклин надеялся, что, когда придет время обустраивать детскую, будущая мать хотя бы этим заинтересуется. Не тут-то было. Он сам подобрал обои, купил кроватку, стол для пеленания малыша и прочие мелочи. А заодно и несколько книг, в которых подробно описывался рост плода за каждый таинственный месяц, проведенный во чреве матери.

Отец с любопытством глотал книгу за книгой, поражаясь тому чуду, к которому он был сопричастен. Мать же оставалась ко всему этому равнодушной.

И как я мог поддаться очарованию такой пустой и поверхностной особы?! — удивлялся Франклин…

Он повернулся, чтобы посмотреть на женщину, стоящую на другом конце кухни. Его взгляд задержался на ее лице. Кожа отливала естественным, здоровым цветом, а глаза смотрели так смиренно, что ненавидеть ее было просто невозможно. Франклин раздраженно хлебнул бренди.

Чего он никак не мог взять в толк, так это почему Мелисса до сих пор не уехала.

— Знаешь, со мной не надо притворяться, — произнес он. — Я достаточно хорошо тебя знаю.

— Притворяться? В каком смысле?.. — переспросила Розмари, в глубине души догадываясь, о чем идет речь.

Франклин отметил, что голос ее дрогнул, а во взгляде мелькнула неуверенность.

— Вспомни о нашем договоре, — заметил Франклин, внезапно решив ее разозлить. — Ты согласилась дать мне полную опеку над сыном. И только не надо фраз о том, что в твоем сердце внезапно зародилась любовь к малышу и ты решила бежать с ним… Я тебе ни на минуту не поверю. Ну, Мелисса! Может, просто скажешь, зачем ты сюда вернулась? На кой черт тебе это надо? А может, ты хочешь денег? Что за пьесу ты разыгрываешь?

Розмари побледнела, черты лица исказила судорога, причина которой осталась для Франклина неизвестной. Ну же, пусть рвет и мечет, пусть кричит, решил он. Зато эта змея покажет свое истинное нутро — и будь что будет!

Вместо этого «змея» содрогнулась так, словно ее ударили. Зеленые глаза потемнели от муки, в глубине их бились страдание и растерянность — чувства, которые, по мнению Франклина, были просто невероятны для Мелиссы.

— Иногда договоры рвут, — прошептала она, выдержав долгую, напряженную паузу.

От этих слов, произнесенных тихим, мягким голосом, в жилах Франклина заледенела кровь.

Этого не могло быть! Мелисса, которая мечтала о дне, когда наконец-то избавится от лишнего веса; Мелисса, стремившаяся навсегда покинуть Уитби и всю жизнь играть на сцене, напрочь позабыв обо всем прочем, — эта Мелисса стояла теперь перед ним, безвольно опустив руки, но в глазах ее читалась такая решимость, что Франклин невольно вздрогнул.

— Что ты сказала? — Он с трудом пытался подавить ярость, зарождающуюся в груди. Четким, размеренным голосом Франклин продолжил: — Даже если рождение ребенка и пробудило в тебе материнские инстинкты — это, разумеется, ненадолго. Спиши все на всплеск эмоций, крошка. Я могу тебе гарантировать, что через неделю ты снова затоскуешь по сцене и свету прожекторов. Что ты там говорила мне о грязных подгузниках и орущем, вечно голодном младенце?

— Я была не права, — ясным голосом произнесла Розмари. — К тому же разве не за женщиной остается право менять точку зрения?

Франклин ошеломленно замолк. Он растерял все мысли и теперь лихорадочно прикидывал, что бы еще такого сказать.

— Сегодня был тяжелый день. Я иду спать, — сказала Розмари и, не дожидаясь ответа, покинула комнату.

Глядя вслед удаляющейся женщине, Франклин застыл, подобно статуе. Неужели такой человек, как Мелисса, действительно мог столь разительно перемениться и за такое короткое время?

Как ни старался он отвергнуть эту мысль, как ни желал уверить себя, что бывшая любовница просто водит его за нос, что-то в глазах Мелиссы и в ее голосе заставляло ей верить…

Франклин залпом допил остатки бренди. На мгновение ему захотелось со всего размаху швырнуть бокал об пол, дав волю кипящей в нем ярости.

Произошло то, чего он опасался более всего: Мелисса передумала и решила остаться с Дени!

Розмари резко распахнула глаза, сердце лихорадочно колотилось в груди. Она села в постели и с испугом вгляделась в тени незнакомой комнаты. Это же не ее спальня! И не ее кровать! Где же она находится?

Тут тишину разорвал детский плач, мгновенно пробудив память о вчерашних событиях. Дени!

Розмари посмотрела на часы, стоящие на туалетном столике. Половина первого. Сбросив с себя одеяло, она встала и быстро прошла к двери. Шагнув в приглушенно освещенный коридор, Розмари тут же столкнулась с обнаженным по пояс хозяином дома.

— Ой! — вскрикнула она и, чуть было не споткнувшись, отскочила назад.

— Прости! С тобой все в порядке? — спросил Франклин, хватая ее за локоть, чтобы поддержать.

— Да, спасибо, — ответила Розмари, хотя на самом деле все было далеко не так.

Она чувствовала, что задыхается. Когда глаза ее привыкли к полумраку, она поняла, что смотрит на обнаженную грудь Франклина. Розмари подняла глаза, и их взгляды встретились. В эту короткую, но захватывающую секунду все тело ее содрогнулось от влечения, которое ни с чем нельзя было спутать.

Плач Дени усилился. Оба отреагировали одновременно и, подобно двум неуклюжим клоунам на арене цирка, снова столкнулись. На этот раз ее ладони уперлись в мужскую грудь. А Франклин обхватил ее за плечи, словно обнимая. Под пальцами Розмари ощутила тепло его ровной, гладкой кожи, и снова дрожь желания пробежала по ее спине.

— Если мы будем продолжать в том же духе, — иронично заметил Франклин, — Дени останется голодным.

— Прости, — пробормотала Розмари, отстраняясь.

— Ты тогда спускайся вниз и приготовь бутылочку, а я его переодену.

— Ладно, — быстро согласилась она, стремясь оказаться как можно дальше от Франклина.

В кухне Розмари машинально подогревала бутылочку в миске с горячей водой, думая о том, что только что произошло. Она уже давно не испытывала ощущения силы и покоя, исходящего от мужского объятия. И до сих пор даже не понимала, как сильно по этому соскучилась.

Обеспокоенная тем, какой оборот приняли ее мысли, Розмари прервала размышления. Нельзя, нельзя влюбляться в Франклина Кэдлера! Сама мысль об этом казалась просто невозможной.

Она нарочно стала думать о том, что хозяин дома сказал тогда, в кухне, о согласии Мелиссы предоставить ему полную опеку над ребенком. Но как это может быть правдой? Сестра же говорила, что Франклин угрожал ей. Один из них лжет. Только вот кто?

Улегшись накануне в кровать, Розмари некоторое время лежала с открытыми глазами и думала обо всем случившемся. В конце концов пришла к поразившему ее выводу: она никогда не представляла, что однажды откроет входную дверь и увидит на ступенях крыльца Мелиссу, прижимающую к груди новорожденного сына.

Семья и дети никогда не имели для сестры особого значения. Однако факт оставался фактом: Мелисса вышла замуж и родила здорового, крепкого малыша… Розмари просто не могла поверить, что та сама может — и более того, кажется, хочет — лишить себя этого счастья!

Неважно, какие неразрешимые проблемы возникли между родителями ребенка. В любом случае Дени пострадает сильнее всех.

Нет, лучше всего подождать известий от сестры, решила Розмари, а пока избегать ссор или физических контактов с Франклином. Проверив температуру бутылочки, она отправилась наверх.

Франклин мерил шагами комнату, а ребенок на его руках капризничал все сильнее. Когда Розмари появилась в дверях, отец облегченно вздохнул.

— Малыш очень проголодался.

Он принял у нее бутылочку с детским питанием. И когда пальцы Франклина коснулись ее кожи, Розмари едва не отдернула руку, словно обжегшись.

— Он спал дольше, чем я думала.

Франклин уселся в кресло-качалку и удобно устроил Дени у себя на груди. Через несколько секунд в комнате послышались до боли знакомые сосущие звуки.

— Тебе не обязательно стоять тут и наблюдать, — тихо заметил Франклин. — Уверяю тебя, я вполне способен кормить собственного сына.

— Да я и не… — начала растерявшаяся Розмари.

— Или ты ждешь от меня чего-то иного? — спросил он и многозначительно посмотрел на ее тело, едва прикрытое тонкой ночной рубашкой.

От звуков низкого грудного голоса, в котором явственно слышалось желание, у Розмари перехватило дыхание. Он же принимает меня за Мелиссу, свою жену, вспомнила Розмари. И, взглянув вниз, на ночную рубашку, которая не доходила до колен, поняла, что во всем, что может произойти, винить должна только себя.

— Я не… Ты… — снова начала она и тут же замолчала, чувствуя, как лицо заливает румянец.

Уголки губ Франклина дрогнули в усмешке. И Розмари, не говоря больше ни слова, выскочила из комнаты, успев, однако, заметить победное выражение в глазах хозяина дома.

Пять часов спустя Розмари нащупала кнопку на радиобудильнике и выключила прервавшую ее сон музыку. На этот раз она вспомнила сразу, где находится, и теперь лежала, пытаясь догадаться, что делают Франклин и Дени. Но в доме царила тишина.

Быстро приняв душ, Розмари оделась в мешковатый свитер и потертые джинсы, которые носила накануне. Завязав волосы в хвост, она на цыпочках пробежала по коридору в детскую.

Дени сладко посапывал. Но было видно, что малыш может проснуться в любую секунду. Глядя на него, Розмари почувствовала, что на глаза у нее наворачиваются слезы умиления. Наблюдая за тем, как ровно поднимается и опускается грудка малыша, она ощутила, что горло сжимается от других слез, которые невозможно было выплакать…

Такой красивый, такой чудесный, такой… здоровый ребенок. Неужели Мелисса до сих пор не поняла, какая удача ей выпала?!

Дени потянулся и захныкал. Не дожидаясь, пока он заревет всерьез, Розмари подняла малыша. Она прижала его головку к плечу и стала нашептывать ему на ушко:

— Шшш, успокойся, мой ангел.

Затем, накормив и переодев Дени, Розмари снова уложила его в кроватку, а сама отправилась в кухню. Достав яйца, хлеб и упаковку кофе, она принялась готовить завтрак. Вскоре кухня наполнилась ароматом свежесваренного кофе.

— Ты уже кормила Дени?

Голос Франклина напугал ее, и Розмари резко обернулась. Боже, и когда я перестану вздрагивать, заслышав его голос? — вздохнула она.

Его волосы были еще влажными после душа, подбородок гладко выбрит, стройная фигура облачена в строгий серый костюм, белую рубашку и полосатый галстук. Франклин выглядел как модель с обложки престижного мужского журнала.

— Да, — ответила она, напоминая себе о том, что Франклин все-таки был мужем ее сестры. А привлекательным, очаровательным и сексуальным мужчинам не следует доверять.

— Уж не кофе ли это пахнет? Что ты делаешь? — спросил он, кладя дипломат на кухонный стол.

— Готовлю завтрак. Будешь яйца всмятку?

Франклин удивленно заморгал. Его смятение было очевидно.

— Ты хочешь накормить меня завтраком?

Розмари моментально поняла, что допустила ошибку. Она знала, что кулинарные способности Мелиссы равнялись нулю. А по реакции Франклина нетрудно было заключить, что не в привычках сестры было готовить мужу еду.

— Я хотела попытаться, — осторожно ответила она.

— Спасибо. Я что-нибудь перехвачу по дороге в офис.

— Ладно, — сказала Розмари и снова повернулась к плите.

Краем глаза она заметила взгляд, который искоса бросил на нее Франклин, и сердце ее тяжело забилось. Поскорей бы он ушел на работу, подумала Розмари. А то его присутствие доставляет слишком много волнений.

— Ну, Мелисса, расскажи-ка мне, как долго ты собираешься тут ошиваться? Я еще застану тебя здесь, когда вернусь?

От его ироничного тона Розмари вспыхнула.

— Разумеется, застанешь. Я не брошу Дени!

— Ах вот как… Но, видишь ли, не в этом дело. Потому что я забираю Дени с собой.

Потрясенная, Розмари уставилась на него, забыв о завтраке.

— Что?!

— То, что слышала, — нетерпеливо проговорил Франклин. — Я сказал, что Дени поедет со мной в офис. — Во взгляде голубых глаз мужчины таился вызов. — Неужели ты думаешь, что после твоего последнего исчезновения я буду таким дураком, что оставлю с тобой моего сына?

5

Розмари выдержала пристальный взгляд Франклина, не намереваясь показывать, сколь сильно потрясло ее это заявление.

— Ты, наверное, шутишь, — прошептала она внезапно пересохшими губами.

— О чем ты, Мелисса? Да через минуту после того, как я выеду за ворота, ты схватишь Дени — и ищи ветра в поле!

Розмари сглотнула. Она не могла винить Франклина за то, что тот так плохо думал о матери Дени. Но не успела ответить, как зазвонил телефон.

Франклин резко повернулся и схватил трубку аппарата, висящего на стене рядом с холодильником.

— Алло! Да, миссис Темпл. Ну что?

Минуту он слушал, и выражение его лица менялось.

— Вы правы, я забыл… Нет, не отменяйте. Я чуть не год уламывал их встретиться со мной в первую очередь. — Он бросил взгляд на часы. — Еще успею, если выеду прямо сейчас. Спасибо, что напомнили, миссис Темпл… Увидимся в офисе после совещания.

Положив трубку, Франклин подошел к столу.

— Сколько времени нужно, чтобы приготовить Дени? — сказал он, открывая дипломат.

Розмари с удивлением посмотрела на него.

— Ты что, возьмешь ребенка с собой на совещание?

— А у меня есть выбор? — спросил Франклин, перекладывая какие-то документы.

— Да, есть: оставь Дени со мной. Не годится будить новорожденного малыша и куда-то тащить его ни свет ни заря.

Франклин бросил документы обратно в дипломат.

— Какая заботливая мамочка! — Тон его отдавал явным сарказмом. — Ты бесследно исчезаешь за несколько дней до рождения ребенка, а теперь хочешь, чтобы я поверил, что снова с ним не сбежишь? Ну ух нет!

Пытаясь сохранить спокойное выражение лица, Розмари лихорадочно искала выход из ситуации. Она не хотела реагировать на его вспышку, понимая, что Франклин имеет право так себя вести.

— Я думаю прежде всего о Дени, — наконец сказала она, и Франклин взглянул на нее с недоверием. — Нельзя нарушать его режим. Он же всего лишь маленький грудной ребенок. Как ты собираешься смотреть за ним и одновременно вести совещание? Сомневаюсь, что клиентам понравится его плач, — добавила Розмари в качестве последнего аргумента.

Франклин заколебался. Мелисса была права. Из книг, которые он прочел об уходе за младенцами, Кэдлер знал о необходимости соблюдать режим, особенно в первые дни жизни новорожденных. Пожалуй, в другой день взять Дени в офис было бы и неплохо. Но сейчас, когда речь шла о разводе и клиенты бились за опеку над своей трехлетней дочерью, присутствие ребенка делу нисколько не помогло бы, скорее, наоборот, помешало.

— А если я пообещаю, что мы с Дени будем здесь, когда ты вернешься?

Может ли Мелисса сдержать обещание? — размышлял Франклин, глядя на нее. Слова ее звучали как никогда искренне, и о ребенке она заботилась превосходно.

— Мы будем здесь. Клянусь! — повторила Розмари, читая на его лице явную нерешительность.

— Хорошо, — сдался Франклин. Сделав выбор, он молил Бога о том, что не совершил еще одной — на этот раз непоправимой — ошибки. — Но я буду звонить как только доеду до места и потом через каждый час, — предупредил он. — Советую тебе никуда не уходить.

В голосе его прозвучала угроза, и Розмари внутренне съежилась. За три года семейной жизни с Терреллом муж нередко угрожал, когда жена с ним в чем-то не соглашалась.

— Мы будем здесь, — тихо повторила она.

Франклин захлопнул дипломат. Без единого слова он развернулся и широкими шагами вышел из кухни. Дверь, ведущая в сад, захлопнулась за ним, и через минуту послышался шум мотора.

Со вздохом облегчения Розмари повернулась к плите. Яйца переварились и лопнули, а ломтик хлеба, уже давно выскочивший из тостера, остыл. Тогда, налив себе кофе, Розмари облокотилась на разделочную стойку и снова проиграла в уме весь произошедший между ними разговор. Если Мелисса сбежала всего за несколько дней до рождения Дени, нежелание мужа ей доверять было само собой разумеющимся.

Что заставило сестру так поступить? Перед ее глазами встала картинка: улица в Йорке, высокий мужчина опускается на корточки перед коляской. Теперь она понимала, почему тогда он почти лишился дара речи. Должно быть, то был первый раз, когда отец увидел своего сына воочию.

Выражение лица в ту минуту, когда Франклин смотрел на Дени, запомнится ей на всю жизнь. Настолько оно было любящим, настолько трогательным… Гневные морщинки, искажавшие до того его красивое лицо, разгладились, и он счастливо улыбнулся…

Однако вопрос оставался открытым. Почему Мелисса решила покинуть мужа за несколько дней до родов? Это должно было быть связано с ее карьерой. Другого объяснения Розмари на ум не приходило.

Кроме того, еще будучи подростком, сестра однажды совершила нечто подобное. Взяла у мамы деньги и купила билет на поезд до Эдинбурга, где проходил очередной театральный фестиваль. В течение сорока восьми часов родители не находили себе места от беспокойства. Позвонила Мелисса лишь затем, чтобы восторженно прокричать в трубку, какой прекрасный спектакль она посмотрела и как прождала несколько часов перед зданием театра, чтобы получить автографы всех актеров, занятых в пьесе.

Розмари покачала головой. Боюсь, я никогда не смогу понять, что заставило сестру сделать подобный шаг, подумала она. Но когда Мелисса позвонит, ей не избежать нескольких малоприятных вопросов.

И тут как раз зазвонил телефон, резкой трелью взорвав тишину. Розмари замерла. Может быть, это сестра легка на помине? На втором звонке она дернулась вперед, при этом остывший кофе из кружки выплеснулся ей на руку.

Поставив кружку на стол, Розмари дотянулась до кухонного полотенца. Еще через пару звонков она схватила трубку.

— Алло!

— Почему ты не подняла трубку сразу? — требовательно спросил Франклин; в голосе его звучала смесь гнева и облегчения.

— Но я же подошла! — возразила Розмари, раздраженная его тоном и тем, как подскочило ее сердце при звуке этого грудного низкого голоса.

— А откуда мне знать, что Дени не лежит сейчас в коляске перед открытой дверью? Как я узнаю, что ты не вызвала такси через минуту после нашего разговора?

Розмари подавила вздох, готовый сорваться с губ. И почему ее волновало то, что он о ней думает?

— Я дала слово, Франклин, и я его сдержу!

На несколько секунд между ними повисло молчание.

— Я позвоню через полчаса, — сказал Франклин и, не говоря больше ни слова, отключился.

Розмари аккуратно положила трубку и занялась лужей кофе на полу. Затем убрала в кухне и поднялась в детскую взглянуть на Дени.

Остановившись около кроватки, она долго смотрела на спящего малыша… На глаза ее навернулись слезы, в горле запершило.

Розмари провела много времени, глядя на то, как ее дочка спит. Она тогда настояла на том, чтобы забрать девочку домой, твердо отклонив предложение врача не видеть того, что неизбежно должно было случиться.

Несмотря на то что события тех дней оставили в ее сердце незаживающие раны, Розмари ни разу не пожалела о своем решении. Она могла прижимать Абигайль к груди, кормить ее, ласкать, даря малышке свои любовь и нежность, а потом плакала горькими слезами, когда жизнь этого самого дорогого для нее существа в конце концов прекратилась.

Смахнув со щеки непрошеную слезинку, Розмари на цыпочках покинула детскую. Она занялась тем, что убрала кровать и разобралась в вещах, которые сестра оставила в шкафу и небольшом комоде.

Через некоторое время Розмари пошла еще раз взглянуть на Дени. Убеждая себя в том, что поступок ее не предосудителен и никак не нарушает личную жизнь хозяина дома, Розмари заглянула по дороге в комнату Франклина, надеясь понять, что за человек стал мужем ее сестры.

Спальня Кэдлера была большой и светлой. Посередине стояла широкая кровать, а у окна — письменный стол, на котором лежали папки с документами, и кожаное кресло. У стены располагался огромный старинный шкаф с зеркальными дверцами.

В интерьере комнаты преобладали оттенки синего: бледно-голубые степы, сине-зеленые шторы и покрывало на кровати, на натертом деревянном полу небольшой темно-синий ковер. Рядом с кроватью на ночном столике стояли телефон и будильник, а над кроватью висела картина, изображающая бурное море. В комнате царила идеальная чистота, кровать была тщательно заправлена.

Войдя сюда, Розмари тут же уловила аромат сосны и ментола, смешанный с мужским запахом, который ни с чем нельзя было перепутать. Легкая искорка запретного желания заставила ее затрепетать. И Розмари тут же обругала себя за излишнее любопытство.

Когда она была уже на пороге спальни, зазвонил телефон. Наверняка это опять Франклин проверяет, на месте ли она. Розмари вернулась и подняла трубку телефона, стоящего на ночном столике.

— Алло!

— Ты все еще там, хорошо, — неразборчиво донеслось до нее с другого конца провода.

— Да, я здесь.

Аромат, который она ощутила, войдя в комнату, теперь, когда Розмари стояла у кровати Франклина, чувствовался сильнее. И ее сердце забилось чаще.

— Продолжай в том же духе, — произнес он, и разговор завершился.

Положив трубку, женщина услышала, как захныкал Дени, и с облегчением выскочила из спальни.

В детской она успокоила малыша. А затем, пока он лежал спокойно, наполнила ванночку теплой водой и поставила ее на стол.

Розмари не знала, как ребенок отнесется к купанию. Однако когда Дени радостно задвигал ножками в теплой воде, улыбнулась. Ласково разговаривая с ним и бережно поддерживая его, она стала поливать водой малыша.

Через несколько минут Дени был завернут в мягкое полотенце. Промокнув влажную кожу ребенка, Розмари уложила его в кроватку и выбрала ползунки из множества разноцветных детских вещей, обнаруженных в ящиках комода.

Неужели Мелисса сама устроила все в детской и купила одежду для малыша? Вряд ли. Розмари с трудом могла представить сестру, покупающую вещи кому-то, кроме себя. В таком случае оставался один Франклин. Эта мысль заставила ее задуматься.

На Дени теперь красовались голубые ползунки с изображением смешного щенка. Положив мальчика в кроватку, Розмари отправилась вниз.

Услышав очередной звонок телефона, Розмари подняла трубку и заявила:

— Я все еще тут!

— Просите, пожалуйста…

— Ой, извините. Я подумала… — И Розмари замолчала, не зная, что сказать дальше: звонил совсем не Франклин.

— Мелисса? Ты вернулась? Вот здорово! — воскликнула женщина на другом конце провода.

— Д-да…

— Это Лорин. Лорин Филдинг. Помнишь меня? — радостно спросила та.

— Да… Конечно, помню, — пробормотала Розмари, надеясь, что голос ее звучит более уверенно, чем она действительно себя чувствует.

— А Франклин дома?

— Нет, у него утром какое-то совещание.

— Когда ты вернулась? Это Франклин привез тебя и сына?

— Да, мы приехали ночью, — подтвердила Розмари, прикидывая, что мог Франклин рассказать друзьям и соседям об исчезновении своей беременной жены.

— Он так волновался о тебе и хотел, чтобы вы с малышом были дома. Признаться, мы очень удивились, когда узнали, что в последний момент ты решила поехать к маме и рожать там.

Розмари промолчала. Так вот как Франклин все объяснил!

— Как у тебя дела? И, что важнее, как ребеночек? — спрашивала Лорин, не замечая, что на ее вопросы собеседница отвечает как-то неуверенно, с запинками.

Розмари глубоко вдохнула, чтобы немного успокоиться.

— Спасибо, у меня все хорошо. А Дени… он тоже в полном порядке, — ответила она, мечтая, чтобы разговор быстрее закончился.

— Так ты назвала ребенка Дени?

— Да, полное имя Денис.

— Мне нравится, — отозвалась Лорин. — Франклин говорил, что вы все никак не могли решить, как назвать малыша. Послушай, я тут как раз собиралась выйти на улицу. Ничего, если я загляну посмотреть на Дени?

— Заглянешь? Ну… конечно, буду ждать… — промямлила Розмари, не в силах придумать причину для отказа.

— Прекрасно! Через пару минут увидимся!

Розмари обессиленно опустилась на стул. Сердце ее бешено билось, мысли сменяли одна другую. Ну почему, почему позвонил не Франклин? Может, самой связаться с ним? Но она даже не знала номера телефона в его офисе. Кроме того, он же был не в офисе, а на встрече…

Выпрямившись, Розмари провела рукой по волосам, стараясь подавить нарастающую в душе панику. Насколько хорошо эта Лорин знала сестру? Сможет ли отличить ее от Мелиссы? Возможно, заметит, что она не носит обручального кольца… Если спросит, скажу, что отдала кольцо подогнать по размеру, решила Розмари.

Она старалась взять себя в руки, мысленно повторяя, что если Мелисса не рассказала Франклину о своей сестре-близнеце, то вряд ли рассказала об этом какому-либо постороннему человеку.

Спустя десять минут позвонили. Отворяя дверь, Розмари ослепительно улыбалась.

— Мелисса! Привет! Как ты здорово выглядишь!

Стоявшая на пороге молодая женщина откинула с головы капюшон, и по плечам ее рассыпались короткие темные волосы. Глаза гостьи были цвета молочного шоколада.

Лорин тепло улыбнулась «хозяйке» дома.

— Франклин, наверное, был на седьмом небе от счастья, когда вы с малышом вернулись.

— Да… это правда. Спасибо.

Розмари не знала, что еще можно сказать.

— А помнишь Патрика-младшего? — спросила Лорин и широко улыбнулась, указывая на мальчика, сидящего рядом в коляске.

— Еще бы не помнить! — воскликнула Розмари, взглянув на мальчугана, которого видела впервые в жизни.

— Вырос он?

— Конечно.

Розмари присела на корточки перед малышом и улыбнулась.

— Нам всего пять месяцев, но весим мы уже девятнадцать с половиной фунтов, — гордо заявила Лорин.

— Чудесный малыш, — искренне сказала Розмари.

Патрик-младший потянулся к ней ручками и загулил.

— А Дени спит? — спросила Лорин.

— Думаю, да. А вообще… Не хочешь зайти?

— Спасибо. Просто умираю от желания на него посмотреть! — воскликнула гостья.

Наклонившись, она подняла сынишку из коляски и прошла в прихожую.

— Дени наверху, в детской. Подождешь здесь или хочешь подняться? — спросила Розмари, предотвращая дальнейшие расспросы.

Лорин клюнула на приманку и улыбнулась еще шире.

— Правда, можно подняться?

К радости Розмари, малыш не спал. И пока она меняла ему подгузник, новообретенная приятельница расспрашивала ее о том, как прошли роды.

Отвечая как можно короче, Розмари описала собственные роды и, ответив еще на пару вопросов, вернула беседу к малышу Патрику, на что Лорин тут же откликнулась.

— Выпьешь чашечку кофе? — спросила Розмари, когда спускались по лестнице.

— Может, в следующий раз, — ответила Лорин. — Мы с Патриком собирались в магазин за зеленью.

— Правда? — сказала Розмари. — Нам бы тоже надо купить овощей. Франклин совершенно забыл о продуктах.

— Может, пойдешь с нами? — предложила гостья. — Или тебе нужно кормить Дени?

Розмари заколебалась и бросила взгляд на часы. Было уже начало одиннадцатого.

— В ближайшее время, думаю, он не захочет есть.

Беспокоилась она не о Дени, а о Франклине: тот скоро должен был позвонить. И все-таки овощи пришлись бы очень кстати.

— Мы пойдем с тобой, если ты не против, — весело произнесла Розмари, решив, что небольшое путешествие позволит ей поближе познакомиться с городком.

Франклин в ярости слушал, как в трубке звучали долгие гудки. На шестом включился автоответчик, и, скрипнув зубами, он грохнул трубку на место.

Черт! Невероятно! После всех данных обещаний эта чертовка снова улизнула! Дурак, и он ей поверил! Поверил тому, что говорила эта…

Но что-то же было тогда в ее голосе, в ее глазах, что заставило его понадеяться на искренность?

Мелисса не могла далеко уйти. На этот раз, когда он ее найдет… Франклин схватил дипломат и выскочил в приемную. Миссис Темпл, его секретарша, разговаривала по телефону и при виде босса зажала трубку рукой.

— Мистер Кэдлер, на линии детектив Макбрайт. Вы будете с ним говорить?

Франклин остановился. Он совсем забыл о своем звонке Шону.

— Да, буду!

Круто развернувшись на месте, он снова отправился в кабинет. Там ткнул мигающую на аппарате кнопку.

— Макбрайт, привет! Ну, что ты выяснил? — спросил он с места в карьер.

— Немного. По крайней мере, ничего отдаленно подозрительного или криминального.

— Расскажи, что у тебя есть, — попросил Франклин, подавив вздох разочарования.

— Этим утром я нанес визит по указанному тобой адресу, но дом был пуст. Я поговорил с соседом, который сообщил, что дом принадлежит Розмари Хьюитт и является ее долей согласно бракоразводному процессу. Судя по всему, от мужа она избавилась довольно удачно.

— Розмари Хьюитт? — переспросил Франклин. Это имя ему ни о чем не говорило. — Что-нибудь еще?

— По словам соседа, миссис Хьюитт — иллюстратор детских книг. Бывший муж — тоже художник… Да, слушай, она была на пятом месяце, когда он смылся. А ребенок умер менее чем через неделю после того, как родился.

Франклин молча переваривал информацию, пытаясь разобраться, было ли сказано что-то важное.

— Это все? — через некоторое время спросил он.

— Боюсь, что да, — произнес приятель. — Нет, погоди-ка! Не знаю, имеет это значение или нет, но сосед отметил, что видел, как два дня назад к Розмари приезжала сестра с ребенком. Кстати, ты знал, что они близнецы?

У Франклина перехватило дыхание. Близнецы! Неожиданно все встало на свои места. Но Мелисса никогда не говорила ни слова о своей семье. У него создалось впечатление, что родственников у нее вообще не существует. Если у Мелиссы есть сестра-близнец, тогда…

— Эй, парень, ты здесь?

Голос Шона пробился сквозь путаницу его мыслей. Франклин перевел дыхание, которое до этого задерживал.

— Здесь-здесь, — проговорил он.

— Хочешь, чтобы я еще покопал это дело?

— Нет. Большое спасибо, Шон.

— Всегда пожалуйста, — ответил приятель.

Франклин медленно опустил трубку. Близнецы! Невероятно!

Мысленно он вернулся к тому моменту, когда перед ним впервые оказалась детская коляска. Он едва взглянул в сторону женщины — слишком велико было счастье обрести сына в целости и сохранности.

Позже странное поведение матери Дени в его присутствии смущало Франклина. Но очень скоро он отбросил все подозрения как несущественные.

Нанятый частный детектив, без сомнения, проследовал за Мелиссой до дома ее сестры, где перед возвращением в Лондон актриса и оставила ребенка. А женщина, с которой столкнулся Франклин, та, что приехала с ним в Уитби и сейчас нянчила его сына, по всем подсчетам приходилась Мелиссе родной сестрой.

Франклин бросил взгляд на имя, которое второпях нацарапал в блокноте, лежащем на столе: Розмари Хьюитт.

Притворщица ловко обвела его вокруг пальца. Это значило только одно: она и Мелисса что-то задумали. Вырвав страницу из блокнота, Франклин прошел через приемную, бросив на ходу:

— Миссис Темпл, мне нужно срочно уехать. Справляйтесь без меня.

6

Франклин мчался с максимально разрешенной скоростью. Сначала надо осмотреть дом: может, Мелисса — или Розмари — купала ребенка в тот момент, когда зазвонил телефон, и не услышала звонка.

Открыв входную дверь, он взлетел на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки.

— Мелисса! Ты здесь?

Ответом ему послужило гробовое молчание. В детской никого не было.

Развернувшись, он бросился на первый этаж, где с утра ничего не изменилось. Проверив столовую и гостиную, Франклин возвратился к парадной двери. Все, чего он боялся и что подозревал, в итоге совершилось. Их нет!

Проклиная собственные глупость и доверчивость, Франклин бросился к машине. Он уже садился за руль, когда заметил двух женщин, прогуливающихся по улице. Каждая катила перед собой коляску.

Лорин он признал сразу, а вот та, что шла рядом с ней… Чувство облегчения охватило Франклина, когда он увидел Мелиссу. Нет, не Мелиссу, мысленно поправил он себя. Личность другой женщины еще требуется установить.

Когда женщины приблизились, сердце Франклина учащенно забилось. Судя по тому, как живо болтала и смеялась Лорин, она была уверена, что рядом с ней не кто иной, как Мелисса. Но ведь они виделись всего несколько раз. Соседка некоторое время пыталась завязать с Мелиссой приятельские отношения, но все ее приглашения на чай отклонялись.

Франклин нахмурился. Издали вторая женщина выглядела в точности как Мелисса. Может, информация Макбрайта о сестрах ошибочна? Пришло время это выяснить.

Он обошел машину и направился им навстречу.

— Здравствуйте, леди.

— Франклин, рада тебя видеть! — с улыбкой приветствовала его Лорин. — Мелисса ничего не говорила о том, что ты приедешь на ланч.

— Это сюрприз, — сказал Франклин, бросив на ее спутницу выразительный взгляд.

В зеленых глазах той мелькнуло выражение вины.

— Мы прогулялись в магазин за овощами, — объясняла соседка, не обращая внимания на возникшую между мужем и женой напряженность. — Ах, Франклин, Дени такай чудесный малыш, просто прелесть! Могу поспорить, ты был в восторге, когда твоя жена вернулась к тебе с ребенком!

— «В восторге» — это не то слово, — произнес Франклин, и рот его скривился в некоем подобии улыбки.

Розмари почувствовала, что он просто-таки излучает ярость. И от его взгляда по всему ее телу пробежала дрожь дурного предчувствия.

Розмари прекрасно понимала, почему Франклин так быстро приехал домой и почему так сердит. Однако что-то еще в его поведении определенно настораживало. Только вот что?

— Я позвонила утром узнать, как у тебя дела, — меж тем щебетала Лорин. — И представляешь мое удивление, когда трубку взяла Мелисса! Я так хотела посмотреть на мальчика, что твоя жена пригласила меня зайти, и мы очень мило пообщались. Правда? — с улыбкой обернулась она к Розмари.

— Да, — подтвердила та, отводя глаза в сторону. — Надеюсь, мы еще не раз встретимся, — вежливо добавила она.

— И я тоже на это надеюсь. Ну, я все болтаю и болтаю, а Патрику нужно отправляться домой кушать. Послушай, — обратилась соседка к Франклину, — теперь, когда Мелисса и Дени вернулись, мы можем собраться как-нибудь вечерком вместе…

— Отличная мысль, — быстро откликнулся тот. — Как насчет этих выходных?

— Этих выходных? — Лорин на минуту задумалась. — Что ж, по-моему, эти выходные подходят. Но лучше спроси сначала у жены. Когда в доме появляется ребенок, нужно кое-что изменять… Правда-правда. — И она ободряюще улыбнулась Розмари.

Франклин обернулся к «маме» Дени.

— Что скажешь? Ты не против немного развлечься?

Сердце Розмари забилось сильнее от этого маленького знака внимания со стороны Франклина.

— Конечно, не против, — заверила она.

— Тогда решено, — объявил он и наклонился, чтобы поднять Дени из коляски.

Стоя подле него, Розмари старательно улыбалась. У нее создалось впечатление, что муж сестры все это подстроил нарочно, чтобы проверить ее реакцию. Но если делать вид, что ничего не произошло, он, должно быть, снова останется с носом.

— Великолепно! — тем временем воскликнула соседка. — До встречи, Мелисса! — И Лорин, помахав рукой, направилась к своему дому.

А Розмари достала из коляски пакеты с купленными в магазине овощами и следом за Франклином пошла к дому.

— Пока ты ничего не сказал, — предотвратила она его реплику, — я прошу прощения за то, что нас не было дома, когда ты позвонил.

— Неужели! — недоверчиво воскликнул Франклин.

— Я знаю, не стоило идти с Лорин в магазин, — быстро заговорила Розмари, — но в холодильнике не было молока, сока и вообще почти ничего съестного и оставалось всего две банки детского питания. Я подумала, мы успеем. Мне очень жаль, что ты волновался. Прости, пожалуйста…

Если Франклину требовалось доказательство того, что перед ним не Мелисса, то он его получил. Когда в последний раз та за что-либо извинялась? А то, что эта женщина успела извиниться перед ним даже не один, а целых два раза, подтвердило то, что он начал подозревать, еще когда они стояли на улице и разговаривали с Лорин.

— Звучит так, будто тебе и вправду жаль, — ответил он.

Вглядевшись в черты лица Розмари на более близком расстоянии, он стал замечать все те маленькие, незаметные отличия в ее внешности, на которые раньше не обращал внимания. Слишком уж он был ослеплен гневом и любовью в тот момент, когда следовало бы присмотреться к женщине повнимательнее.

Ее волосы были немного длиннее и темнее, чем у Мелиссы. Губы — более полные, чувственные; на носу — россыпь еле заметных веснушек. Но помимо всего прочего, совершенно иным был взгляд, полный невыразимой грусти. И грусть эта нашла отзвук в сердце Франклина.

Макбрайт, кажется, говорил что-то о том, что сестра Мелиссы потеряла ребенка. Эта трагедия не могла не сказаться на бедной женщине — вот откуда эта печаль и эта ловкость в обращении с грудными детьми.

Франклин припомнил, как, стоя на пороге комнаты в Йорке, наблюдал за тем, как женщина меняла Дени подгузник: казалось тогда, что это был совершенно другой человек… Как выяснилось, он не ошибся…

— Мне действительно жаль, — повторила Розмари.

Эти слова прервали течение его мыслей. И неожиданное откровение сразило Франклина: эта женщина на самом деле ему не жена — она чужая и совсем не мать его ребенка! Кэдлер смутился и рассердился, но подавил в себе желание немедленно потребовать объяснений.

На руках у него зашевелился Дени.

— Наверное, малыш голоден, и его обязательно нужно переодеть, — услышал он голос Розмари.

Он медленно перевел дыхание, желая немного прийти в себя.

— Я все сделаю сам.

Франклин обрадовался возможности побыть некоторое время наедине со своим грудным сыном и поразмыслить над столь неожиданным поворотом событий. В детской, пока он менял Дени подгузник, голова его была занята решением сложного вопроса.

Почему Мелисса прибегла к помощи сестры? Должно быть, они что-то затеяли. Наверное, его возлюбленная действительно не захотела дать ему полную опеку над Дени, поэтому и сбежала от него с новорожденным сыном.

На мгновение руки его замерли, а по спине пробежал неприятный холодок. Глядя на своего малыша, Франклин почувствовал, что сердце его разорвется от боли, если он потеряет Дени. От одной только мысли об этом веки его обожгли слезы.

Сжав зубы, он вновь поклялся сделать все, что будет в его силах, чтобы вырастить мальчика здесь, в Уитби, где сможет должным образом заботиться о нем, любить и оберегать его.

Франклин снова ощутил желание вывести притворщицу на чистую воду, заставить признаться во всем, что они с сестрой задумали. Однако быстро овладел своими чувствами: лучше сделать вид, что ничего не происходит. Он будет выжидать. А там поживем — увидим…

Пока грелась бутылочка для Дени, Розмари убрала в холодильник продукты. Она не имела права винить Франклина за то, что он сердится. Но почему он так подозрительно смотрел на нее, словно пытался пронзить ее взглядом, заглянуть в самые потаенные уголки души?

Не оставляло сомнений то, что в семейной жизни Мелиссы и Франклина было немало подводных камней. Иначе почему сестра убежала от него за несколько дней до родов? Да и с момента приезда в Уитби муж не заикнулся о том, чтобы жена возвратилась в семейную спальню, ни разу не пытался с ней помириться. Но поскольку Франклин так трогательно заботится о своем малыше, наверняка где-то в глубине души он любит и Мелиссу — свою жену и мать крохотного Дени.

По собственному опыту Розмари знала, что в браке не всегда все удается легко. Она смела лишь надеяться, что Мелисса одумается и отбросит ненужные амбиции ради двух самых родных и близких людей в своей жизни, оставит заоблачные мечтания и хотя бы постарается восстановить то, что еще можно восстановить…

— Вот и мы. — Голос Франклина прервал ее размышления. — Дени, кажется, умирает с голоду. Он хотел даже пососать свой кулачок.

— Хочешь его покормить? — спросила Розмари, проверяя на внутренней стороне запястья температуру молока.

— Я бы с удовольствием. Но мне нужно вернуться на работу, — задумчиво произнес отец ребенка.

— Я подумала… То есть я хотела спросить, ты не…

Розмари замолчала, поняв, что начинает краснеть.

— Нет, я не возьму его с собой, если ты это имеешь в виду. У него и так в последние дни весь режим пошел насмарку.

— Спасибо, — с трудом проговорила растроганная Розмари и протянула руки, чтобы забрать у отца ребенка.

Франклин отдал ей сына. Все еще не в силах примириться с мыслью, что женщина, стоящая перед ним, не Мелисса, он тем не менее твердо был уверен в одном: забота о Дени была для нее на первом месте.

Нагнувшись, отец поцеловал малыша в макушку.

— Я вернусь около шести.

— Мы будем тебя ждать, — прошептала Розмари.

Терпкий запах мужского одеколона закружил ей голову, заставляя сердце биться все чаще и чаще.

Кивнув, Франклин вышел на улицу. А Розмари с облегчением выдохнула. На долю секунды ей на ум пришла глупейшая мысль, что вот сейчас… сейчас он поцелует и ее… Но куда более нелепым было разочарование от того, что он этого не сделал.

Дени заплакал, успешно выведя Розмари из водоворота эмоций, грозивших захлестнуть ее с головой. Накормив племянника, она уложила его. Ощущая необходимость отвлечься, Розмари достала из сумки альбом, уголь, мелки и отправилась на террасу.

Нежеланная гостья в чужом доме, она постояла, опираясь на перила и глядя на заросший сад. Траву внизу покрывал толстый ковер из красных, золотых и бурых листьев, нападавших с деревьев. Любимые Розмари рододендроны росли живописными группками. На мгновение она представила, как они распустятся по весне.

Солнце медленно садилось, то и дело выглядывая из-за серой полосы облаков. Температура воздуха упала до десяти градусов. Свежий ветерок бодрил, напоминая о приближении зимы. За деревьями виднелась гряда дюн, а дальше, за ними, до самого горизонта серебрилась морская гладь.

Розмари раскрыла альбом, и скоро несколько страниц наполнились образами того, что видела перед собой художница. Она была настолько поглощена работой, что не сразу расслышала, когда зазвонил телефон. С досадой захлопнув альбом, она поспешила в кухню.

— Алло?

— Где ты была? — спросил Франклин.

— На террасе.

— Разве там достаточно тепло для Дени?

— Он спит наверху. Я только выглянула на пару минут, — не слишком уверенно объяснила Розмари.

Но судя по часам, висящим на стене, она рисовала почти час. Розмари вздрогнула, только сейчас почувствовав, как же она на самом деле замерзла.

— Я звоню, чтобы тебя предупредить: я пригласил еще одну семейную пару поужинать с нами в субботу.

— Семейную пару? А… кого? — нахмурилась Розмари.

— Ивлин и Хьюго Харпер, — ответил он. — Я случайно столкнулся с ними у офиса. Ты познакомилась с ними летом, помнишь?

— Да, помню, — солгала Розмари, чувствуя, как от ужаса у нее замирает сердце. — К-как у них дела?

— Замечательно, — ответил Франклин. — Думаю, чем проще все будет, тем лучше. В субботу я куплю свежую семгу на рыбном рынке, и мы пожарим ее на открытом воздухе.

— На открытом воздухе? — переспросила Розмари, вздрагивая. — А сейчас не слишком холодно для того, чтобы ужинать на улице?

— А кто сказал, что мы будем ужинать на улице? — поддразнил Франклин. — Пожарим рыбу на террасе, потом накроем стол в столовой, добавим печеный картофель. Еще подадим салат, сырный пирог из местной пекарни, и ужин получится — просто пальчики оближешь.

Меню Франклина было простым и вместе с тем изысканным.

— Звучит потрясающе, — не могла не признать она.

— Вот и хорошо, — сказал Франклин, и Розмари различила в его голосе улыбку. — Скоро увидимся.

— Подожди! — быстро воскликнула она. — Сейчас же только три, ты мне снова позвонишь через час?

Ей неожиданно захотелось восстановить между ними былую враждебность. В какой-то момент разговора они успели преодолеть незримый барьер, разделяющий их.

— А я и не говорил, что не позвоню, — ответил Франклин перед тем, как повесить трубку.

Розмари задумалась. Их разговор приобретал в ее глазах все большее значение. Она вспомнила о днях своего замужества. Террелл, бывало, приводил домой несколько коллег-художников без предупреждения, ожидая, что жена во мгновение ока приготовит для них шикарную трапезу.

А Франклин сам позаботился об ужине и продумал меню. Приготовление еды потребует с ее стороны минимум усилий. Выходило, что Франклин думает о своей жене. Возможно, он вообще внимательный человек, более того человек, умеющий не только понимать, но и прощать чужие ошибки.

Розмари ощутила, что сердце ее будто сжалось. До чего же повезло Мелиссе, найти такого человека, как Франклин! Может быть, она все-таки одумается?

Не то чтобы Розмари недолюбливала женщин, делающих карьеру. В конце концов она и сама, будучи замужем за Терреллом, поступала точно так же. Но сестра, судя по всему, собиралась полностью посвятить себя выбранной профессии, не оставляя времени на то, чтобы заниматься мужем и сыном.

Розмари очень хотелось верить, что в итоге Мелисса сделает правильный выбор, хотя бы ради Дени.

Когда Франклин в шесть часов зашел в дом через дверь, ведущую из гаража, его встретил соблазнительный запах жареной курицы со специями.

Он взглянул на пакет, который держал в руке, и засунул его в шкаф вместе со своим плащом. Франклин полагал, что сестры могут быть во многом похожи друг на друга, поэтому позаботился об ужине.

Весь день он пытался разобрать груду бумаг на своем столе, накопившихся за последние две недели. Однако мысли его витали далеко от документов. Думал он о Розмари Хьюитт, сестре Мелиссы, женщине, которая заботилась сейчас о его сыне.

Тысячу раз Франклин упрекал себя за то, что с самого начала не понял, что Розмари совершенно не похожа на Мелиссу. А ведь при первой встрече незнакомка пыталась объяснить, что он ошибается!

На мысль об ошибке его должно было натолкнуть и то, с какой любовью и нежностью она обращалась с Дени. И то, как указала ему на отсутствие детского сиденья в его машине. «Мама» охраняла младенца, как тигрица — своего тигренка.

Но в то время как подсознательно Франклин приходил в восторг от перемен, произошедших с Мелиссой, он предпочитал их как бы игнорировать. Страшно было представить, что его тщательно составленные планы могли вдруг стать совершенно невыполнимыми…

Размышления Франклина прервал звук включенной воды и закрываемого шкафа. Он тихо подошел к двери кухни и остановился на пороге.

Розмари стояла у раковины, спиной к вошедшему. И Франклин мысленно сравнил ее с Мелиссой. Внешне обе женщины действительно были удивительно похожи. Однако в той, что была сейчас перед ним, не было ни капли самолюбования и легкомыслия, присущих сестре.

В Розмари он встречал лишь удивительную теплоту и искренность, исходящие от всех ее поступков. Ему пришлось довериться ей, и она оправдала его надежды. Как их с Мелиссой вообще можно было перепутать?

Но ведь они близнецы, быстро напомнил себе Франклин. А ему было известно, что между близнецами существуют очень прочные узы. Они наверняка выработали какой-то план, чтобы обвести его вокруг пальца. Заботясь о благе сына, Франклин не мог ослабить бдительность и пойти на поводу у своего сердца.

Розмари повернулась от раковины и испуганно вскрикнула, обнаружив, что не одна.

— Я не слышала, как ты вошел, — пояснила она, робко улыбаясь.

— Что у нас на ужин? Какой чудесный запах!

Франклин заметил, как щеки женщины покрылись легким румянцем, а на шее забилась тонкая жилка.

— Дени в кроватке? — спросил он.

— Да, — ответила Розмари и уловила в его взгляде намек на разочарование. — Но он должен скоро проснуться. Ужин почти готов.

Она не знала, собирается ли Франклин сразу сесть за стол или захочет сначала принять душ или переодеться.

— Может, тебе помочь? — предложил он.

— Спасибо, не надо, — ответила Розмари, тронутая его словами.

Случаи, когда Террелл хотя бы пальцем пошевелил, чтобы помочь ей по дому, были чрезвычайно редки, если вообще когда-либо имели место.

— Тогда я поднимусь наверх и переоденусь, ладно?

— Конечно, — сказала Розмари, одарив Франклина очередной неуверенной улыбкой. — Загляни к Дени, пока там будешь.

— Я это сделаю в первую очередь, не сомневайся, — заверил он ее.

Франклин присоединился к ней минут через пятнадцать, одетый в потертые синие джинсы и белую футболку. Так он выглядел очень по-домашнему, но от этого не менее привлекательно. От взгляда на его великолепную фигуру Розмари почувствовала, что пульс ее учащается.

— Дени все еще спит, — сказал он, подходя к столу и отодвигая стоящий рядом стул.

— Будем надеяться, что мы успеем поесть до того, как он проснется, — заметила Розмари, раскладывая обжигающе горячие куски курицы.

— Спасибо, — поблагодарил Франклин, принимая от нее тарелку.

Розмари взяла свою порцию и уселась напротив него.

— Тебе… то есть нам повезло, что Дени такой жизнерадостный малыш, — решилась она начать беседу. — Он отличается от…

Она внезапно замолчала, бросив настороженный взгляд на собеседника.

— Дени отличается от кого? — недоуменно нахмурился Франклин.

— Хочешь салату? — спросила Розмари, ставя перед ним миску. — Ой, подожди минутку, я забыла его заправить.

Она бросилась к холодильнику, надеясь, что, когда снова сядет за стол, хозяин дома позабудет свой вопрос. Опять она допустила оплошность! Розмари хотела сказать, что Дени совсем не такой, как была Абигайль.

— Спасибо, — проговорил Франклин, когда перед ним оказалась бутылка с приправой для салата. — Так от кого отличается Дени?

Розмари бросило в жар.

— Отличается? Ну, от тех деток, которые страдают от колик и все время плачут. Я где-то о них читала, — добавила она с деланным спокойствием.

Сев на место, Розмари с демонстративным аппетитом принялась за еду, чувствуя на себе неотрывный взгляд Франклина.

— Это не из тех ли книг по уходу за детьми, которые я приносил домой?

— Да, — солгала она, стараясь не встречаться с ним глазами. Странно, почему его так сильно заинтересовала эта тема?

— Я прочел парочку. Но ни одна из них и близко не описывает то, что я испытал, увидев Дени, — признался Франклин. — До сих пор не могу поверить, что у меня есть сын, мой родной сын!

От его слов на глазах Розмари выступили слезы. Если раньше у нее и появлялись сомнения по поводу отношения Франклина к мальчику, то теперь они развеялись навеки. Он любил сына глубоко и нежно. Как же повезло Мелиссе выйти замуж за человека, столь глубоко преданного своей семье!

Франклин настоял на том, чтобы принимать участие в ночном кормлении. Однако теперь малыш просыпался ночью все реже и реже. Каждый раз, возвращаясь с работы вечером, отец купал и кормил Дени и укладывал спать, проводя с сыном все свободное время.

Когда Франклин перестал проверять ее присутствие по телефону, Розмари почувствовала облегчение и удовлетворение. Звонил он сначала время от времени, потом лишь для того, чтобы спросить, не нужно ли купить что-нибудь в магазине. Он был так внимателен к «маме» и малышу, что она все сильнее привязывалась к мужу своей сестры, все сильнее чувствовала, что он именно тот, с кем ей хотелось бы навсегда связать свою жизнь…

Последние четыре дня до субботы напоминали идиллию, и Розмари чувствовала, что часы, проведенные в заботах о Дени, неуловимо залечивали ее рану, нанесенную потерей собственного ребенка. С каждым днем она все больше входила в роль матери мальчика. Несмотря на то, что постоянно напоминала себе, что такая жизнь временна, частичка ее души желала, чтобы этот сон никогда не закончился.

7

В субботу утром Розмари проснулась, чувствуя себя счастливой. Она и не думала что когда-либо снова испытает нечто подобное. Внизу она нашла Франклина, занятого приготовлением завтрака.

Теплая улыбка и радостное приветствие заставили ее сердце забиться чаще. Франклин поставил на стол тарелку с оладьями и кофе. Когда наверху заплакал Дени, она не успела и шагу сделать, как на плечо ее легла широкая ладонь его отца.

— Я о нем позабочусь. А ты позавтракай, — сказал он перед тем, как подняться по лестнице.

Розмари сидела, маленькими глотками прихлебывая кофе и поражаясь той готовности, с которой этот человек выполнял родительские обязанности, стремясь сыграть главную роль в жизни своего сынишки.

Спустя часа полтора Франклин снова появился в кухне.

— Я уложил Дени. Уже почти десять, мне нужно ехать, — сказал он и добавил: — На обратном пути куплю семгу.

— А малыш уснул?

— Да. Но он долго не хотел засыпать. Его куда больше интересовала игрушка, которая висит над кроваткой.

Розмари улыбнулась.

— Дени уже начинает различать формы предметов и цвета.

Франклин кивнул и спросил, меняя тему:

— Мы ничего не забыли для ужина?

— Пожалуй, не хватает еще парочки лимонов. Я хотела их купить вчера, но забыла. Кажется, больше нам ничего и не требуется.

— Хорошо. Мне уже не терпится. Даже вспомнить не могу, когда мы последний раз… ужинали с друзьями.

На самом деле такой ужин Франклин устраивал впервые с тех пор, как переехал в этот дом год назад. Мелисса не желала общаться с его знакомыми.

Но сейчас с ним была не Мелисса. За несколько дней, что они провели вместе, Франклин осознал, насколько разными по характеру и мировосприятию могут быть близнецы.

Все больше и больше его тянуло именно к Розмари и, как он убеждал себя, главным образом из-за той бескорыстной преданности и нежности, которые она выказывала по отношению к Дени.

— Я тоже думаю о сегодняшнем вечере, — услышал он в ответ и улыбнулся.

В последнее время Франклин ловил себя на том, что часто улыбается. Впервые за всю жизнь он на собственном опыте испытывал, что значит хорошая, дружная семья. И не хотел, чтобы это счастье когда-либо закончилось.

— Мне нужно заглянуть ненадолго в офис, но к четырем я вернусь. Гости придут к пяти, верно?

— Да, — ответила Розмари, стараясь не обращать внимания на неровное биение своего сердца: губы Франклина все еще улыбались, подчеркивая ту самую ямочку на подбородке.

В течение следующего часа она приводила в порядок кухню и готовила гостиную к приему гостей. Она уже почти закончила, когда зазвонил телефон.

Наверное, Франклин, радостно решила она и поспешила в кухню.

— Алло!

— Розмари, это ты?

— Мелисса! Да, это я.

С нее неожиданно слетела вся веселость.

— Ты просто не поверишь! У меня потрясающие новости! — затараторила Мелисса. — Мне только что позвонила мой агент. Я получила роль! Представляешь, я буду играть в одном спектакле со звездами! — Сестра даже взвизгнула от удовольствия. — Я и не мечтала о таком счастье. Понимаешь, после этого я взлечу к небесам, как ракета!

— Поздравляю, Мелисса. Это прекрасно, — сдержанно сказала Розмари. Казалось, сестра совершенно выбросила из головы угрозу мужа забрать у нее ребенка.

— Я знала, что так все и будет, — возбужденно продолжала та. — Я просто сама не своя от счастья! Да ты только представь: мое имя в афише рядом с именами знаменитостей!

— Звучит действительно заманчиво. Но я думала… — начала Розмари, однако сестра не дала ей закончить.

— Премьера намечается на начало марта, так что у меня масса времени, чтобы прийти в форму.

— Мелисса, послушай, ты случайно ничего не забыла? — наконец успела вставить Розмари. — Ты связалась с адвокатом?

— Зачем мне адвокат? У меня просто классный агент, она провернула такую лихую сделку…

— Я имею в виду Дени, — холодно произнесла Розмари. — Ты говорила мне, что Франклин угрожает забрать его у тебя, если ты будешь продолжать играть на сцене. Ты поговорила с юристом? Может, если ты встретишься с мужем и расскажешь ему свои новости, объяснишь, что…

— С мужем? С каким мужем?

Судя по голосу, Мелисса была искренне поражена.

— С твоим мужем, — повторила Розмари, смущенная вопросом.

На том конце провода захохотали.

— Франклин мне не муж. Мы же не женаты.

— Не женаты?! — От этого известия голова у Розмари пошла кругом. — Но у него же обручальное кольцо!

— Это кольцо выпускников его колледжа. Я в шутку попросила Франклин надеть его на левую руку и сама стала носить такое же. Поэтому все и думали, что мы тайком поженились. Это же розыгрыш!

— Так вы с Франклином не женаты? — снова переспросила Розмари, желая удостовериться, что не ошиблась.

— Слушай, пойми меня правильно. Франклин хороший парень. Мы неплохо проводили с ним время. Но у него такие устаревшие представления о любви и семье… Словом, когда он предложил мне руку и сердце, я откровенно сказала ему, что не готова связать себя брачными узами. Наверное, я никогда не буду к этому готова. А потом я узнала о прекрасной роли, что нашлась для меня. Ну посуди сама — могла ли я упустить свой шанс?

Розмари не знала, что и сказать. Ее рассудок все еще отказывался поверить в то, что Франклин просил Мелиссу стать его супругой, а сестра отвергла предложение.

— А чем тогда Франклин угрожал тебе? — спросила она.

— Ох, сейчас это не имеет ни малейшего значения! — отмахнулась Мелисса от ее вопроса.

— Ты что — серьезно?!

Весь мир Розмари рассыпался, точно карточный домик. Это же бессмысленно… Бессмысленно, если только…

— Послушай, ты сказала мне неправду о Франклине, да?

— Ну, не совсем, — уклончиво ответила Мелисса. — Ему нужна опека над Дени…

— Почему? Почему ты солгала? Почему заставила меня притвориться тобой? — прервала ее Розмари, чувствуя, как в ней закипает гнев. — И пока ты думаешь, что сказать, объясни-ка сначала, почему ты сбежала? Этот вопрос Франклин задавал мне уже не раз. И — прости мое любопытство — мне и самой хочется это узнать.

На том конце провода воцарилась тишина, и Розмари испугалась, что сестра может положить трубку.

— Ну, я слушаю, — поторопила она ее с ответом.

— Понимаешь, сестренка… Когда ты сказала мне, что в твоем доме объявился Франклин, я ничего плохого не увидела в том, чтобы он некоторое время думал, будто нашел меня. Кроме того, мне было спокойно, что о моем сыне заботишься именно ты. Вот и все. Я уехала до рождения Дени потому, что чувствовала себя в Уитби, как в тюрьме. Франклин только и говорил, что о ребенке. На меня ему было наплевать!

В тоне Мелиссы звучала обида.

— И ты решила, что с тебя хватит, и сбежала, — предположила Розмари.

— Не совсем. Мне срочно позвонила агент и сказала, что через месяц начнутся репетиции. Я пришла в ужас! Надо было что-то срочно делать! Я решила, что, появившись в театре, смогу убедить режиссера, что являюсь лучшим кандидатом на роль. Расскажи я об этом Франклину — и о театре пришлось бы забыть навсегда! Так что, когда следующим утром он отправился на работу, я взяла и уехала. Знаю, я вела себя безответственно! Наверное, надо было ему позвонить после родов, но он бы тогда забрал ребенка, и я никогда больше не увидела бы своего малыша. Что хуже всего, я даже не успела в театр: схватки начались через час после прилета в Лондон. Но сразу же после того, как Дени родился, я позвонила агенту и сказала, что могу появиться на репетициях. По счастью, ей удалось договориться с режиссером.

Розмари тяжело вздохнула. Ей никогда не понять, почему сестра подвергла опасности здоровье еще не родившегося ребенка ради каких-то там репетиций! Зато стало ясно, что Франклин ничем ей не угрожал. Оболгав его, Мелисса заставила сестру ей подыгрывать. И сделанное никакого отношения не имело к Дени, зато прекрасно удовлетворяло амбиции новоявленной звезды сцены.

— Розмари, послушай меня, — снова заговорила Мелисса. — Сейчас это все неважно. Ты можешь просто порадоваться за меня? Неужели не понимаешь, что эта роль для меня значит?

— Нет, не понимаю, — ответила Розмари.

И ради этого Франклину пришлось пройти через такие боль и разочарование!

— Ты никогда меня не понимала, — упрекнула сестру Мелисса. — Но это мой шанс, я его заслужила, и теперь никто меня не остановит!

Розмари подавила рвущийся из груди вздох. Потом через силу выговорила:

— Ты так и не сказала мне, что собираешься предпринять в отношении Дени. Тебе не кажется, что пришло время встретиться с Франклином и обсудить, что вы будете делать с ребенком?

— Ну ладно-ладно, хватит! — нетерпеливо произнесла Мелисса.

— Такое впечатление, что ты забыла, что у тебя есть сын. Кстати, ты еще не обрадовала папу с мамой тем, что у них появился внук? — решила Розмари перевести разговор на другую тему.

— Пока нет, — ответила Мелисса. — Они же сейчас едут в Австралию, к дяде Тимоти, забыла? И вроде бы собирались провести там несколько месяцев.

— И правда забыла.

Родной брат их матери перенес тяжелую операцию, и родители сестер решили побыть с ним.

— Мне тут нужно идти, — прервала Мелисса размышления сестры. — Мы сегодня собираемся с агентом и несколькими приятелями устроить вечеринку. Хоть кто-то за меня рад, — кисло добавила она.

— Подожди минутку! — закричала Розмари. — Я действительно очень рада за тебя, правда. Но подумай о своей ответственности! Франклин — прекрасный отец, и он очень любит Дени. Вы должны встретиться, обсудить, что для мальчика будет лучше, и вместе принять решение.

— Пожалуй, ты права, — нехотя согласилась Мелисса. — Я позвоню в аэропорт и закажу билет. Завтра вечером буду в Уитби. Ну как, это тебе подходит, милая сестричка? Или, может, мне отменить вечеринку и лететь прямо сейчас?

Розмари снова сдержала вздох.

— Нет, лучше завтра. И поздравляю те…

В трубке раздались короткие гудки.

Услышав плач Дени, она поднялась в детскую.

Спустя час Розмари услышала шаги внизу: вернулся Франклин.

Она ощутила легкое головокружение. Впервые с того момента, когда он неделю назад появился в ее жизни, Розмари смутило и напугало его присутствие. Мелисса и Франклин не были женаты! Она все еще привыкала к этой новости, твердя себе, что ничего не изменилось. И все же где-то в глубине души понимала, что сама себя обманывает.

Розмари убедилась, что Дени спит, и проскользнула по коридору в свою комнату. Наверняка Франклин заглянет к сыну, а встретиться сейчас с ним она не могла.

Несмотря на то, какой оборот приняли события, благополучие Дени больше всего заботило его тетю, и ей было больно от того, что в жизни Мелиссы сын не будет занимать должного места. За весь разговор сестра ни разу не спросила, как там малыш, все ли у него в порядке. Господи, да Мелисса просто не понимает, какая ей выпала удача! Нужно попытаться показать ей, что она теряет, еще раз объяснить…

А как же Франклин? — подумала Розмари. За прошедшую неделю его гнев на Мелиссу практически испарился. Они, кажется, достигли в совместной жизни некоего состояния гармонии. Неужели он изменил отношение к бывшей любовнице и удовлетворился тем, как она играет роль матери его сына?

Внезапно перспектива провести еще один день, изображая жену Франклина, тяжелым грузом навалилась на плечи Розмари. Справедливо ли было теперь, когда Мелисса собралась прилететь в Уитби, оставлять Франклина в неведении и продолжать нечестную игру?

Час назад она с нетерпением ожидала вечера, ужина и прихода гостей. Сейчас же Розмари куда больше беспокоил вопрос, должна ли она сказать Франклину правду. Она совершенно не знала, что он о ней подумает и как отреагирует на ее признание. Отныне у Франклина могли появиться причины для ненависти, и он со спокойной душой мог вышвырнуть ее вон из своего дома.

С тяжелым сердцем покинула Розмари свой безопасный уголок. С собой у нее были только джинсы и несколько свитеров, так что пришлось порыться среди нарядов Мелиссы, которые нашлись в шкафу.

Свой выбор она остановила на темно-синем платье с длинными рукавами. Шелковистая ткань подчеркивала линии ее хрупкого тела, широкая юбка доходила до колен. Розмари ощущала себя неловко в роскошном платье, но иного выхода не было.

Расчесав волосы, она закрепила их двумя черепаховыми гребнями, чтобы не падали на лицо. Для большей уверенности слегка накрасилась, подчеркнув губы помадой, а скулы — румянами.

Франклин как раз справился с приправой из специй и трав. Рыба уже ждала своего часа, завернутая в фольгу, когда на лестнице послышались шаги Розмари. Возвратившись, он еще не видел ее, предполагая, что она приводит себя в порядок к приходу гостей.

Он вытер руки и взглянул на дверь как раз в тот момент, когда в проеме появилась Розмари. Вид молодой женщины, одетой в одно из элегантных платьев сестры, заставил его сердце учащенно забиться. Она словно сошла с картинки модного журнала.

Розмари выглядела удивительно красивой. Но красота ее, в отличие от ослепительного великолепия Мелиссы, оставляла ощущение чего-то чарующе нежного и невыразимо привлекательного.

— Ты прекрасна, — тихо выговорил Франклин и улыбнулся, увидев, как щеки ее порозовели.

Розмари потупилась, нервно сцепив пальцы.

— Спасибо.

Он испытал желание обнять и приникнуть к ее подрагивающим губам. Кем бы ни был ее прежний муж, он оказался дураком!

— Все готово, — сказал Франклин, шагнув к Розмари. — Кстати, стол так прекрасно накрыт, что просто поражает воображение.

— Спасибо, — снова прошептала она.

Стараясь не смотреть на него, Розмари обошла кухонный стол, ускользая от мужчины, будто робкая лань.

Франклина ни капли не удивило то, что Розмари беспокоит предстоящая вечеринка. Все-таки в отличие от Мелиссы она была незнакома с Ивлин, Хьюго или Патриком. Но молодая женщина продолжала избегать его взгляда, и у него вдруг возникло ощущение, что дело тут было не только в волнении из-за приема гостей.

— Скоро кормить Дени? — спросил он.

Розмари посмотрела на часы, висящие на стене.

— Он может проснуться, когда все приедут.

— Прекрасно! — воскликнул Франклин. — Мне не придется его будить, чтобы похвастаться перед гостями, — пошутил он, но Розмари не улыбнулась в ответ. В замешательстве он бросил полотенце на стол. — Мелисса, с тобой все в порядке?

— Конечно! — бодро откликнулась она.

Слишком бодро. Франклин услышал дрожь в ее голосе и заметил в зеленых глазах выражение вины. Что-то не так! — подумал он.

Неожиданно его посетила догадка: возможно, пока он отсутствовал, звонила Мелисса. Франклин сразу насторожился.

— Я просто немножко волнуюсь, — тем временем сказала Розмари.

— Не стоит, — произнес Франклин.

Ему очень хотелось спросить напрямик, однако быстрый взгляд на часы подсказал, что времени на расспросы осталось недостаточно.

— Пойду приму душ. Спущусь минут через пятнадцать.

Еще в офисе, когда Франклин прослушивал сообщения, оставленные на автоответчике, там оказалось одно от Джерри Айшема. У того новостей было немного: лишь то, что прошлым вечером Мелисса была в театре. Большую часть времени актриса не покидала отеля, проводя день за днем в своем номере или в спортивном зале.

Теперь Франклин прикидывал, каким будет ее следующий ход. Вероятно, предполагал он, Мелисса позвонила сестре, чтобы поделиться с ней планом дальнейших действий.

Стоя под душем, Франклин прикидывал, как разузнать о том, что собирается предпринять мать Дени. Внезапно он понял, что помочь ему может только Розмари. Надо лишь заставить ее проговориться о том, что они с сестрой затевают. Но вот как?

Выключив воду, Франклин взял полотенце. Насухо вытеревшись, он рукой протер запотевшее зеркало. Намылив подбородок, потянулся за бритвой и на минуту замер, разглядывая свое отражение.

Женщины нередко намекали ему, что он хорош собой, но в своей внешности Франклин не находил ничего примечательного. А однажды подружка в шутку обвинила его в том, что он чересчур обаятельный… Достанет ли ему обаяния, чтобы соблазнить женщину и выведать ее сокровенные тайны?

Франклин усмехнулся. Кажется, пришло время это узнать.

С того момента как прозвенел звонок в дверь — пришли Лорин и Патрик, а буквально через минуту следом за ними Ивлин и Хьюго, — Розмари знала, что вечер удался.

Как она и предсказывала, вскоре после появления гостей проснулся Дени, и Франклин принес сына в гостиную. Когда он принимал поздравления друзей, лицо его сияло от гордости.

Лорин и Ивлин по очереди кормили малыша из бутылочки. А мужчины на террасе готовили ужин и спорили о том, есть ли у Дени и Патрика-младшего шанс стать знаменитыми футболистами.

Розмари уложила Дени в кроватку около семи. И через некоторое время все уже расположились в столовой, наслаждаясь прекрасно приготовленной рыбой.

За едой текла непринужденная беседа. Поначалу Розмари старалась говорить поменьше, но вскоре преодолела волнение. Приятели Франклина оказались очень милыми, симпатичными людьми, в их компании было легко чувствовать себя непринужденно.

С удивлением Розмари заметила то, как Лорин кокетничает со своим мужем. Они шутливо перемигивались и одновременно улыбались. Когда женщины убирали посуду после ужина, а мужчины отправились в гостиную, Розмари улучила момент и спросила Лорин о том, как она познакомились с Патриком.

Та поведала ей удивительную историю, признавшись, что влюбилась в своего будущего мужа с первого взгляда. Он был племянником второй жены ее отца.

Отец и мачеха Лорин погибли в авиакатастрофе, и Патрик приехал в Уитби на их похороны. Как раз в те тяжелые, полные скорби дни молодые люди поняли, что любят друг друга.

На следующий день машина Патрика попала в дорожную аварию, и в результате полученной травмы он потерял память. Месяцев восемь спустя, цепляясь за последнюю ниточку, связывавшую его с прошлым, — завещание тети, о котором ему сообщил Франклин, — Патрик возвратился в Уитби.

На улице он лицом к лицу столкнулся с Лорин, которая носила во чреве его ребенка, но не узнал ее. Однако что-то всколыхнулось в груди Патрика при виде молодой женщины. А вскоре сила ее чувства и счастливое рождение малыша вернули ему память. Возлюбленные встретились снова.

Когда романтическая история подошла к концу, мысли Розмари опять вернулись к Франклину. Весь вечер ей казалось, что он хочет восстановить отношения с бывшей возлюбленной, как-то сблизиться с нею…

Более внимательный и заботливый, чем обычно, он втягивал ее в разговоры, мягко поддразнивая и то и дело находя предлоги, чтобы коснуться ее. Розмари старалась убедить себя в том, что делается это исключительно ради гостей.

Когда все снова собрались в гостиной, Франклин сел поближе к Розмари, обнял «жену» и притянул к своей мускулистой груди. В течение следующего часа, пока они болтали с гостями, Розмари невольно отмечала все уловки, к которым прибегал Франклин. То он плотнее прижимался бедром к ноге, то ласково поглаживал ее плечо. А когда его дыхание коснулось щеки Розмари — Франклин наклонился вперед, что-то доказывая собеседнику, — она почувствовала, что дрожит в предвкушении чего-то большего.

Франклин определенно знал, что делает. Однако то, что это незаметное, но нарочитое соблазнение происходило на глазах его друзей, не позволяло Розмари остановить происходящее.

— Восхитительный вечер, — сказала Лорин спустя минут десять. — Но, думаю, пора нам с мужем возвращаться домой. Если опоздаем, няня ни за что не согласиться сидеть с малышом в следующий раз.

— Мы тоже поедем, — откликнулся Хьюго, поднимаясь из своего кресла.

— Спасибо за прекрасный ужин. Да и компания подобралась замечательная, — заметил Патрик, дружески похлопав Франклина по плечу.

— Теперь твой черед устраивать ужин, — ответил Франклин.

— Идет! — тут же согласился приятель и обратился к Розмари: — Мелисса, спасибо тебе за все. Кажется, твой муж теперь не прочь остаться с тобой наедине.

Розмари покраснела.

— Верно подмечено, — мягко произнес Франклин.

Обняв за плечи, он притянул Розмари к себе и легко коснулся губами ее рта.

Голова молодой женщины закружилась, и следующие десять минут она плохо воспринимала происходящее. Ускользающим сознанием даже не отметила, как ушли гости. Чувствовала лишь руку Франклина на своей талии, слабое тепло, оставшееся на губах от прикосновения его губ, и желание, пробуждающееся в глубинах ее существа.

— Думается, это нужно нам обоим, — услышала она словно издалека голос Франклина.

Их губы сомкнулись в поцелуе. Мир закружился вокруг Розмари в ослепительном блеске. Великолепно! Потрясающе! Только так она могла описать происходящее. За всю жизнь ничто не дало ей возможности подготовиться к этому моменту, и единственное, чего она желала, — чтобы поцелуй длился вечно.

Казалось невероятным, что простое прикосновение к губам может молниеносно отбросить тебя за грань реальности.

Розмари хотела Франклина. Хотела так, что сама пугалась силы своего желания. И он тоже хотел ее.

Нет!

Отказ зародился где-то внутри Розмари, когда она осознала, что не с ней добивается он желанной близости. Ведь Франклин думал, что перед ним Мелисса!

— Пожалуйста, не надо, — прошептала она, отворачиваясь.

— Почему? — хрипло спросил Франклин, уже не в силах справиться с собой.

— Дело в том… — Розмари старалась вырваться из его объятий, — что я не Мелисса! Меня зовут Розмари! — выкрикнула она и приготовилась к худшему.

Ее признание было встречено гробовым молчанием.

— Ты слышал, что я сказала?! — спросила она.

— Слышал, — со вздохом проговорил Франклин, отпуская молодую женщину. — Я знаю, кто ты. Я уже несколько дней это знаю. Теперь расскажи то, что мне до сих пор неизвестно. Ведь ты же говорила сегодня с Мелиссой, да? Что она собирается предпринять? Хочет отнять у меня Дени, ведь так?

8

Розмари отпрянула, пораженная услышанным.

— Ты знаешь, что я не Мелисса?!

— Да. Твое имя Розмари Хьюитт, ты ее сестра-близнец, — ответил Франклин.

— Но… каким образом тебе стало это известно?

Франклин в нескольких словах объяснил, как докопался до правды. Слушая его рассказ, Розмари не могла понять, радоваться ей или плакать от того, что Франклину все известно.

— Может, продолжим разговор в гостиной? — предложил он. — Не знаю, как ты, а я бы чего-нибудь выпил.

Пока Франклин вел ее в комнату, Розмари старалась собраться с мыслями. Только сейчас ее целовал тот, кого она полюбила за последние несколько дней и кого до сегодняшнего дня считала мужем своей сестры. Теперь же оказывается, что они не женаты, а Франклин чуть ли не с самого начала знал, что она самозванка, совсем не та, за кого себя выдает.

— Бренди? — спросил он, подходя к столику, на котором стоял поднос с напитками.

— Нет, благодарю, — ответила Розмари, обессиленно опустившись в кресло.

Франклин налил себе в бокал и, отхлебнув чуть не половину, облокотился о каминную стойку.

— Пока меня не было, позвонила Мелисса, верно? — повторил он свой вопрос.

— Да.

У Розмари больше не было причин лгать.

— Ну и что у нее на уме? Каким будет следующий шаг? — В голосе Франклина зазвучали негодование и гнев. — Если полагает, что я буду сидеть сложа руки и позволю ей увезти моего сына, то она просто сошла с ума!

— Мелисса — мать Дени. Она любит его, — возразила Розмари.

Однако голосу ее недоставало убежденности, и, уже произнося эти слова, она не была уверена в справедливости сказанного.

Франклин фыркнул.

— Ты этому веришь не больше, чем я. Мелисса влюблена только в Мелиссу. Она интересуется воспитанием сына меньше, чем посещением бассейна. Ей на руку использовать его, или тебя, или любого другого до тех пор, пока она не добьется желаемого.

У Розмари перехватило дыхание. Ведь это же правда! — неожиданно пронеслось у нее в голове.

— Я прав, не так ли? — с вызовом спросил Франклин.

— Тебе не кажется, что ты видишь все в черном цвете? — попыталась Розмари оправдать сестру. — У Мелиссы немало амбиций, и она действительно чересчур увлечена собой, но все мы люди. Любого можно обвинить в том же. — Она немного помолчала. — Кроме того, ведь тебе же наверняка что-то в ней нравилось, раз вы стали любовниками, — добавила она.

Услышав эти слова, Франклин помрачнел.

— Да, нравилось, — признался он. — Но с того момента, как она сказала, что беременна, я знал: у нее на уме что-то свое. И не ошибся.

Он залпом осушил бокал.

— Франклин… — начала Розмари.

— Да не нужен ей Дени, — жестко перебил ее Франклин. — Она подписала бумагу, в которой передала мне полную опеку над ребенком. Все шло по плану, пока эта актриса не сбежала. Поначалу я предположил, что что-то проснулось в ее сердце. Сейчас думаю: а есть ли у этой женщины сердце вообще? Пусть я потеряю все, но буду биться до последнего за то, чтобы мой сын остался здесь, где он и должен быть.

Розмари расслышала в голосе хозяина дома яростную решимость, за которой притаился страх. До сих пор она не понимала, насколько сильно он любит Дени.

— Я знаю только, что Мелисса будет здесь завтра утром. Она хочет поговорить с тобой и во всем разобраться, — сказала Розмари, желая подбодрить Франклина.

— И ты ей поверила? — криво усмехнулся тот.

Розмари вздрогнула. У этого мужчины есть полное право меня ненавидеть, не верить ни единому моему слову, подумала она.

— Если хочешь, чтобы я ушла, — сказала Розмари и поднялась с кресла, — я уйду.

Франклин пораженно уставился на нее. И на мгновение то, что было глубоко скрыто в душе, мелькнуло в его взгляде, посеяв в душе молодой женщины зернышко надежды.

— Нужно было сказать тебе, кто я такая, с самого начала, — покаянно произнесла она. — Мне очень жаль.

— Да, ты лгала, — кивнул Франклин. — Но ведь все это было сделано ради Дени. Сомневаюсь, что малыш выглядел бы сейчас таким счастливым и здоровым, если бы тебя не оказалось рядом. Спасибо тебе за это.

От его слов повеяло теплом. Ухаживать за Дени было для Розмари и огромной радостью, и несказанным удовольствием. Этот крошечный человечек оказался лучшим врачевателем для несчастной женщины, забывшей — или желающей забыть, — что значит любить по-настоящему.

Увы, завтра приедет Мелисса и все изменится, напомнила себе Розмари, а вслух сказала:

— Уже поздно, я очень устала.

Франклин не стал ее удерживать.

Оказавшись наверху, она взглянула на Дени, который спал как ни в чем не бывало. Розмари смотрела на ребенка, что значил теперь для нее все, и чуть не плакала. Злой рок заставит ее покинуть Дени. Но ведь тогда ее сердце наверняка разорвется. Только заботясь о здоровом, счастливом младенце, могла она полностью пережить потерю собственной малышки.

Но не только мысль о расставании с мальчиком мучила Розмари. За одну короткую неделю она полюбила того, кто был его отцом. Франклин Кэдлер доказал ей, что в мире еще существуют порядочные, добросердечные и заботливые мужчины, не желающие уходить от ответственности; те, кто способен любить детей и свою семью искренне, глубоко, без каких-либо условии.

Розмари проснулась как от толчка и в смятении огляделась в поисках того, что могло ее разбудить. Часы, стоящие на туалетном столике, показывали начало седьмого утра. Неожиданно тишину в доме разорвал дверной звонок… Второй звонок. Первый, очевидно, и стал причиной ее пробуждения.

Откинув одеяло, Розмари схватила свитер и джинсы. Она распахнула дверь комнаты как раз в ту минуту, когда Франклин, одетый в одни только джинсы, спускался в холл.

— Кто, черт возьми, мог прийти в такой час? — пробормотал он себе под нос.

Розмари остановилась на верхней площадке лестницы. Неужели ранним гостем этого дома была Мелисса?

— Доброе утро, офицер. Что случилось? — услышала она голос Франклина, доносящийся от входной двери.

— Простите за беспокойство, мистер Кэдлер. Это очень важно, — ответил другой, незнакомый ей голос. — Знали ли вы мисс Мелиссу Лангли?

— Да, — осторожно сказал хозяин дома.

— Ваше имя и адрес были найдены в вещах, принадлежавших мисс Лангли. Вы приходитесь ей родственником?

— В некотором роде, — уклончиво ответил Франклин. — А в чем дело?

Он бросил взгляд в сторону лестницы.

— Не знаете ли вы, каким образом можно связаться с семьей мисс Лангли?

— Проходите в дом, — пригласил Франклин и отошел в сторону, чтобы пропустить полицейского. Закрыв дверь, он с беспокойством наблюдал за тем, как Розмари спускается по лестнице. — Это Розмари Хьюитт. Она сестра Мелиссы.

Полицейский церемонно склонил голову.

— Мисс Хьюитт.

— В чем дело? Что случилось? — спросила Розмари.

По мрачному выражению лица вошедшего она поняла, что что-то было не так.

— Произошел несчастный случай.

— Несчастный случай? С моей сестрой? — спрашивала Розмари, надвигаясь на полицейского и глядя на него в упор.

Тот встретился с ней глазами и утвердительно кивнул.

— С прискорбием вынужден сообщить, мисс, что вашей сестры нет в живых.

Розмари схватила ртом воздух и замерла.

— Нет! Произошла ошибка! — Она бросила полный ужаса взгляд на Франклина. — Я же вчера с ней разговаривала! У нее все было прекрасно! Пожалуйста, проверьте — наверняка произошла ошибка! — повторяла женщина, как если бы слова, произнесенные вслух, могли что-то изменить.

Франклин мгновенно оказался рядом с Розмари, лицо которой приобрело пепельный оттенок. На нем застыло выражение потрясения и недоверия. Обняв, он заставил ее прислониться к себе.

— Пожалуйста, — сказал Франклин, повернувшись к полицейскому. — Не могли бы вы рассказать, что произошло? Дорожная авария?

— Нет. Некоторое время назад мне в отделение позвонили из полицейского управления в Лондоне. По всей вероятности, прошлой ночью у мисс Лангли с друзьями была вечеринка. Они пили в баре отеля, где она жила, потом поднялись к ней в номер. Несколько постояльцев обратились с жалобой к портье на шум, доносящийся из номера мисс Лангли. Вызвали полицию. Когда открыли дверь, то увидели, как мисс Лангли взобралась на ограждение балкона. Она была сильно пьяна.

— И что дальше? — нетерпеливо спросил Франклин.

— Она повернулась помахать рукой приятелям… и потеряла равновесие. Смерть наступила мгновенно.

— Нет! Нет!

Розмари почувствовала, как ноги ее стали ватными. Чтобы не упасть, она ухватила за Франклина.

— Примите мои соболезнования, мисс Хьюитт, — проговорил полицейский, но та была не в состоянии ответить.

— Благодарю вас, — сказал за нее Франклин, крепче прижимая к себе Розмари.

В это мгновение раздался плач Дени, и Розмари невольно обернулась на звук.

— Ступай к нему, — мягко сказал он. — Я приду через минутку.

Розмари глубоко вздохнула. Глаза ее наполнились слезами.

— Хорошо.

Освободившись от объятий Франклина, она пошла вверх по лестнице. В детской Розмари вынула Дени из кроватки, прижала к груди и зашептала ему на ушко слова утешения. Потом села вместе с ним в кресло-качалку. Должно быть, малыш проснулся оттого, что почувствовал: с его мамой случилось что-то неладное.

Не может быть! Мелисса не умерла! Произошла ошибка! — убеждала себя Розмари. Но с тем, что не принимал разум, уже смирилось сердце.

Всхлипнув, Розмари постаралась подавить приступ отчаяния. Они никогда больше не увидятся. Милая, красивая, талантливая сестричка, она так мечтала стать звездой, а теперь…

— Как Дени? — мягко спросил Франклин. — С ним все в порядке?

Не в силах говорить, Розмари лишь кивнула.

— Разогреть ему бутылочку?

На этот раз она отрицательно покачала головой. Если я сейчас заплачу, то, наверное, никогда не смогу остановиться, подумала Розмари и старательно заморгала.

Крошечный племянник снова заснул, но тетя не спешила разжимать объятия. Она помедлила еще несколько минут, потом встала и положила малыша в кроватку. Накрыв его одеяльцем, она подумала о том, что Мелисса оставила после себя на земле прекрасное наследство.

— Розмари, мне очень жаль, — тихо произнес Франклин. — Знаю, мы с Мелиссой не ладили из-за Дени, но она была его матерью и не заслужила такой ужасной участи.

В голосе его звенели неподдельная боль и искреннее сочувствие. Не в силах больше сдерживаться, Розмари разрыдалась в голос. Франклин обнял ее и прижал к груди. По щекам несчастной женщины ручьем текли слезы. Он держал ее в объятиях до тех пор, пока, измученная, она не смогла больше плакать.

Затем Франклин поднял ее на руки и отнес в спальню — у Розмари не хватило даже силы протестовать. И уже засыпая, она почувствовала — или ей это только показалось? — как чьи-то губы нежно прикоснулись к ее губам.

Со дня смерти Мелиссы прошло две недели. Розмари сидела в детской, пытаясь уложить раскапризничавшегося малыша в кровать.

— Что это за звуки я слышу? — спросил Франклин с порога. — Может, мне попытаться его успокоить?

— Он полностью в твоем распоряжении, — с облегчением пошутила Розмари, поднимаясь с кресла-качалки. — Весь день безобразничает. Температуры нет, но я все думаю: а вдруг он простудился?

— Надеюсь, что это не так.

Франклин принял малыша из ее рук и стал нежно поглаживать по спинке. Вскоре его усилия были вознаграждены — послышалось мирное посапывание.

Розмари улыбнулась.

— Вы с ним, кажется, нашли общий язык.

— Пожалуй, так, — откликнулся Франклин. — Да, Розмари… — Она повернулась и встретилась с ним взглядом. — Нам нужно поговорить.

Розмари кивнула.

— Хорошо, я буду в кухне.

Пока вскипала вода для чая, в памяти ее всплыли две последние недели.

Франклин был тверд, как скала, настаивая на том, что именно ему нужно лететь в Лондон. Розмари сопротивлялась недолго и позволила себя уговорить остаться и присмотреть за Дени.

Как ни тяжело было говорить об этом, пришлось обсудить похороны. Розмари согласилась с предложением Франклина о том, что Мелиссу лучше кремировать. Решено было также отложить отпевание до приезда родителей из Австралии.

Пока Франклин находился в Лондоне, Розмари связалась с родителями, которые жили у ее дяди Тимоти в Аделаиде. Узнав о произошедшей трагедии, они хотели возвратиться немедленно, но дочери удалось их отговорить. Новость о рождении Дени родители восприняли с радостью и захотели поближе познакомиться с Франклином, который, по словам Розмари, был прекрасным отцом. Тогда от лица хозяина дома она пригласила их навестить внука по возвращении в Англию.

Из высказываний матери о Мелиссе Розмари запомнилось одно, которое сейчас все время всплывало в ее памяти. «Мелисса очень ненадежный человек. Так и жду, что в один прекрасный день ее стремление быть в центре внимания обернется трагедией», — сказала тогда миссис Лангли.

Засвистел чайник. Розмари дотянулась до дверцы шкафчика и неожиданно замерла, поняв, насколько счастливо жилось ей в доме Франклина. Мама спрашивала, когда она собирается возвращаться в Йорк, и ее вопрос остался без ответа.

Неужели мне действительно придется навсегда расстаться с Дени? — с тоской подумала Розмари. И не только с ним… Однако тяжелые размышления прервал знакомый голос.

— Завариваешь чай? Замечательно! Я бы не отказался от чашечки.

— Ну как, тебе удалось уложить Дени? спросила Розмари, ставя на стол чайник, две чашки, блюдца, молочник и сахарницу.

— В конце концов удалось. Но он все равно не заснул и разглядывает висящую над ним игрушку. Просто не верится, что он так вырос с тех пор, как мы привезли его домой!

Сердце у Розмари бешено забилось. Франклин говорил так, будто она была матерью его ребенка!

— Потом он научится самостоятельно переворачиваться на животик, затем сидеть, ползать… — принялась перечислять она.

— И не успеешь оглянуться, как попросит ключи от машины, отправляясь на свидание с самой красивой девушкой в городе, — засмеялся Франклин.

Его глубокий, низкий голос заставил Розмари вздрогнуть от внезапно зародившегося желания. Уже не первый раз она подумала о том, как бы ей хотелось остаться здесь и видеть, как Дени растет, как его отец…

— Послушай, Розмари. Прошло уже две недели с того печального дня, но мы никак не можем сесть и спокойно обо всем поговорить, — серьезно начал Франклин. — Я очень хотел сказать, как много ты сделала для Дени… и для меня. Спасибо тебе за…

— Пожалуйста, Франклин, не благодари меня, — прервала его Розмари. — Ты даже представить не можешь, как Денни помог мне.

Франклин долго смотрел на нее, затем сказал:

— Я очень рад. Потерять сестру очень тяжело. Но куда тяжелее потерять ребенка.

В голосе его прозвучало такое сочувствие, что Розмари расплакалась.

— Прости, пожалуйста. Я идиот. Я совсем не хотел этого…

Он накрыл ее ладонь своей.

— Все в порядке, — прошептала она, удивившись тому, что Франклин знает об Абигайль. — Когда теряешь человека, которого любишь, кажется, что сердце твое не выдержит и разорвется. Когда навсегда расстаешься со своим малышом, впечатление такое, будто умирает частичка тебя самого. Но я бы ни на что не променяла те пять дней, которые мы с дочерью были вместе.

— Всего пять дней? — пораженно переспросил Франклин.

— Да, — сказала Розмари и мягко высвободила руку.

— У тебя, по крайней мере, оставался муж…

Она гневно взглянула на него.

— Муж бросил меня на пятом месяце беременности. Как раз в тот день врачи сказали мне, что у моего ребенка практически нет шанса выжить. Думаю, он просто испугался.

— Зато ты — нет, — проговорил Франклин. — Ты осталась с дочерью, когда ей это было необходимо. Ты была сильной.

От слов Франклина на душе у нее потеплело. Это был совершенно другой человек, не такой, как Террелл. Ах, если бы Дени был ее сыном! Если бы!.. Но желания редко исполняются.

— Ты сильно любила мужа?

Франклин понимал, что причиняет ей боль своими расспросами, но не мог побороть искушения узнать правду.

По губам Розмари скользнула тень улыбки.

— Когда мы познакомились, мне было двадцать три… Что я знала о любви? — покачала она головой. — Но все это в прошлом. Теперь главное для меня — это Дени.

— Пока все шло прекрасно. Но мы оба знаем, что так вечно продолжаться не может. У тебя в Йорке дом и работа. Не могу же я задерживать тебя здесь на неопределенное время… Пора нам сдвинуться с мертвой точки.

9

У Розмари перехватило дыхание, невидимые тиски сжали сердце. Давно было ясно, что этого объяснения не избежать, и она пыталась подготовиться. Однако мысль о расставании с Дени, который стал для нее родным, приносила слишком большие страдания.

— Наверное, ты прав, — выдавила она, уставившись на чай, остывающий в чашке.

— Наиболее практичным решением было бы нанять для Дени няню.

— Няню… — машинально повторила Розмари. — Как ты думаешь, сколько времени нужно на то, чтобы найти подходящего человека?

Она старалась не обращать внимания на боль, которая пронзила ее сердце.

— Не знаю, — ответил Франклин, внимательно глядя на нее. — Я думал, сначала стоит поместить объявление в газетах, а там посмотрим. Разумеется, если ты хочешь побыстрее вернуться в Йорк, я могу поговорить с Лорин. Наверное, она согласится посидеть с Дени некоторое время.

— Нет! — Ответ прозвучал резче, чем Розмари того хотелось бы. — В смысле, я не спешу возвращаться. Вчера я звонила издателю, и он сказал, что пока для меня работы нет.

— Так ты не против побыть здесь еще? — спросил Франклин.

— Нет, не против, — ответила она.

Розмари могла бы сказать, что была бы счастлива остаться навсегда. Но это было не в ее силах.

Франклин улыбнулся, и у нее стало легче на душе.

— Спасибо. Ты уже и так сделала для меня очень много. Послушай, когда объявятся кандидатки на мести няни для Дени, не могла бы ты с ними поговорить? Мне хотелось бы знать твое мнение.

— Конечно.

Розмари приятно было, что отец Дени обратился к ней за помощью. В то же время ее огорчало, что придется искать замену себе самой.

Франклин откинулся на стуле.

— А сколько книг ты проиллюстрировала?

— Дюжину, наверное.

— Ничего себе! — с уважением произнес он. — А что это за книги?

— В основном детские.

— Я не очень в них разбираюсь, но Дени наверняка поможет мне сменить привычный круг чтения. — Франклин улыбнулся. — Мне бы хотелось посмотреть твои работы. Тебе всегда нравилось рисовать?

Приведенная в замешательство его расспросами, Розмари ответила не сразу.

— Сколько себя помню, самыми счастливыми в моей жизни были моменты, когда у меня в руках оказывались карандаши или мелки и листок бумаги.

— А вот у меня совершенно нет таланта, — рассмеялся он. — Я даже не могу рисовать человечков, составленных из палочек. Следует уточнить, что я был одним из тех мальчишек, которым куда больше нравится грызть мелки, чем ими рисовать.

— Надеюсь, мама отбирала мелки не дожидаясь, пока ты захвораешь, — засмеялась вместе с ним и Розмари.

— Этим обычно занималась няня, — небрежно заметил Франклин.

— Няня… — Она уловила в его голосе странную нотку. — А мама часто оставляла тебя с няней?

Франклин встретился с ней взглядом — он больше не улыбался.

— Вообще-то, она оставляла меня с няней большую часть времени, — холодно сказал он.

— А как же отец? Он когда-нибудь сидел с тобой? — спросила Розмари.

— Отец не позаботился даже о том, чтобы мы с ним познакомились.

— Так вот почему… — начала Розмари и замолчала. — Прости. Это совсем не мое дело.

— Ты хотела сказать: так вот почему ты хватаешься за Дени, как утопающий — за соломинку?

Она кивнула.

— Да, это правда. Я хотел найти сына и привезти его сюда, домой. Для меня это единственный путь подарить ему любовь и спокойствие, которых он заслуживает. — Выражение, с которым Франклин произнес эти слова, испугало Розмари, но он продолжил: — Я не хотел, чтобы мой ребенок испытал то же, что и я. Моя мать была актрисой. Она не задумываясь таскала меня с пробы на пробу или оставляла с чужими людьми в любое время дня и ночи. Бросит с кем-нибудь из знакомых в номере отеля, а там ты совершенно никому не нужен…

— Господи! — воскликнула Розмари, не в силах поверить сказанному. — Это невозможно!

Но в словах Франклина сквозило эхо пережитых боли и обиды — лучшее доказательство истинности его слов. И ей захотелось протянуть руку и приласкать его — не взрослого человека, а маленького, испуганного мальчугана, который до сих пор жил где-то у него внутри.

— Я поклялся, что моего ребенка никогда не постигнет подобная участь, — твердо произнес Франклин.

— Но Мелисса не стала бы таскать Дени на пробы или бросать неизвестно с кем!

Франклин посмотрел ей в глаза.

— Нет, не стала бы… если бы я этого не позволил. — Неожиданно весь гнев его испарился, и он провел рукой по волосам. — Пожалуйста, прости. Вы, наверное, были близки между собой, но согласись: когда речь заходила о карьере, Мелисса вела себя как одержимая. — Франклин вздохнул. — В один прекрасный момент я понадеялся на то, что… Нет, это не приведет ни к чему. Я лучше пошлю объявление в газету.

Не говоря больше ни слова, Франклин встал и вышел из кухни. На что он надеялся? Может, разочарование и гнев только прикрытие для истинных чувств, которые он испытывает по отношению к Мелиссе? Как он отнесся к желанию сестры возвратиться в Уитби — может, как к знаку того, что она готова примириться?

— Простите, мистер Кэдлер. Только что пришел еще один ответ на ваше объявление о няне, — сказала миссис Темпл, заходя в кабинет.

Франклин оторвался от кипы бумаг и нахмурился.

— Что? Простите, миссис Темпл, я не расслышал.

— Пришел еще один ответ на ваше объявление, — повторила секретарша.

— А, спасибо… Положи его к остальным.

И он снова вернулся к документам.

— Вы их не прочтете?

Франклин поднял на миссис Темпл взгляд.

— А, вы имеете в виду заявки… Я их позже разберу.

— То же самое вы говорили вчера и позавчера.

— Разве? — Он откинулся на спинку кожаного кресла. — Тогда принесите их мне сейчас, пожалуйста.

Миссис Темпл удалилась и через минуту вернулась вновь с небольшой пачкой конвертов.

— И сколько их? — спросил Франклин.

— Восемь.

Он пошарил по столу в поисках ножа для бумаг.

— Благодарю, — улыбнулся он, когда миссис Темпл передала ему искомый предмет.

— Да… мистер Кэдлер… — неуверенно начала секретарша.

— Слушаю вас, — сказал Франклин, вскрывая первый конверт.

— Я ухожу на прием к дантисту, — проговорила секретарша.

— К дантисту?

Миссис Темпл вздохнула.

— Еще в понедельник я предупреждала вас, что в четверг вечером доктор Бакклео согласился меня принять. А четверг это сегодня, — сдержанно произнесла она.

— Да, конечно! — воскликнул Франклин. — Я и забыл. Тогда идите, разумеется, идите!

— До завтра, — сказала миссис Темпл и вышла.

Одно за другим Франклин вскрыл письма и уложил заполненные анкеты поверх документов. Он окинул взглядом стопку, удивляясь, почему ему так не хотелось с ними разбираться.

Франклин занимался то тем, то другим, стараясь рассчитаться с долгами, накопившимися за последнее время. Затем закрывал свой кабинет и гнал машину домой, чтобы побыстрее встретиться с сыном… и с Розмари.

Вспомнив о Дени, он улыбнулся. Счастливый, здоровый малыш, он рос и менялся не по дням, а по часам.

Франклин понимал, сколь многим он обязан Розмари. Спокойная и умелая в обращении с мальчиком, она была прирожденной матерью и одним своим присутствием создавала атмосферу любви и тепла.

Розмари. С тех пор как вернулся из Лондона, Франклин старался держать между ними дистанцию, дав ей время подумать. Он знал, что преодолеть горе молодой женщине помогает ежедневное общение с его сыном. Временами Франклин завидовал той легкости, с которой она обращалась с капризничающим Дени. Ничто, казалось, не могло смутить его тетю.

Вдруг Франклин с потрясающей ясностью осознал, почему так не хочет нанимать няню. Он боялся расстаться с Розмари!

Чуть ли не с того самого момента, как она появилась в Уитби, они стали единым целым, семьей, и мысль о возвращении Розмари в Йорк терзала сердце Франклина. Она — удивительная женщина, мысленно повторял он, не переставая поражаться резкому контрасту между сестрами.

И все же благодарить за рождение сына следовало Мелиссу. Именно поэтому Франклин и настоял на том, чтобы принять все заботы, связанные с похоронами, на себя. Он чувствовал себя обязанным перед Мелиссой… и перед Розмари, которая к тому же перенесла смерть сестры тяжелее, чем он.

Именно из-за денег, точнее говоря, из-за их отсутствия, Мелисса и возобновила связь с бывшим любовником, узнав, что беременна. Она тогда заявила, что подписала контракт со своим агентом, где оговаривалось отсутствие детей. Один только намек на беременность — и карьера начинающей звезды была бы непоправимо испорчена.

Франклин не был уверен в искренности Мелиссы, однако согласился оплатить ее поистине астрономический счет за отель и содержать до того момента, пока не родится ребенок. А дальше в силу должен был вступить их договор.

За два дня и две ночи, проведенные в Лондоне, Франклин многое передумал об их отношениях. И решил, что все, что произошло между ними, было не зря, раз на свет появился Дени. По сыну он скучал неимоверно. И не только по сыну. Дома осталась Розмари, с ее тихой сдержанностью, уравновешенностью, теплотой. Более же всего он скучал по ее улыбке.

А тот вечер с гостями? Как чудесно она тогда выглядела! Франклин начал флиртовать с «женой» лишь затем, чтобы выведать их с сестрой планы. Ко времени, когда гости собрались уйти, он убедил себя, что для достижения цели не хватает только поцелуя.

Замысел его провалился, едва губы их соприкоснулись. Все, кроме женщины, что трепетала в его объятиях, было забыто. Оба вкусили запретного плода. Прикосновение ее тела пробудило во Франклине желание сильнее, чем он когда-либо испытывал. А когда Розмари прервала поцелуй, ему пришлось напрячь все силы, чтобы не принудить ее продолжить то, что уже было начато…

Воспоминания Франклина прервал звонок стоящего на столе телефона. Выругавшись, он схватил трубку.

— Слушаю!

— Франклин? Это я. Что-то не так? — услышал он обеспокоенный голос Розмари.

— Прости, Розмари. Я совсем не хотел обижать тебя…

— Нет, это ты прости меня, что отвлекаю. Но, Франклин, я уже начала беспокоиться.

За ее словами он расслышал воркование, издаваемое Дени.

— А сколько времени?

— Почти половина седьмого, однако… — начала Розмари.

— Половина седьмого? Похоже, я потерял ощущение времени. Это Дени там возится? — спросил отец. — Ты его купаешь?

— Нет, это уж твоя привилегия. К тому же мне не подходят трубка и ласты, помнишь? — пошутила она.

Франклин усмехнулся.

— Судя по тому, как он плещется, я уже подумываю, не купить ли ему костюм для подводного плавания.

Розмари рассмеялась в ответ.

— Спасибо, что позвонила. Скоро я приеду, — сказал ей Франклин.

Розмари медленно положила трубку. Голос Франклина по-прежнему звучал у нее в ушах, а тело содрогалось от желания.

Дени вскрикнул. И Розмари словно очнулась. Она повернулась к малышу и сказала:

— Папа скоро будет дома.

В ответ тот приоткрыл ротик в улыбке.

— Ты же любишь папочку, верно? И он любит тебя. Правда-правда.

Розмари развязала ремешки и вынула Дени из детского сиденья. Затем чмокнула его в щечку, вдохнув ни с чем не сравнимый запах ребенка.

Она старалась не обращать внимания на назойливый внутренний голос, который постоянно напоминал: «Время уходит, уходит, и ничего уже нельзя поделать…»

— Я бы хотел, чтобы ты взглянула на анкеты, — сказал Франклин, присоединившись к Розмари в гостиной после того, как искупал Дени и уложил его спать.

Он бросил листы на чайный столик. И у Розмари замерло сердце.

— Ты их сам читал? — спросила она, наклоняясь вперед и вытаскивая из кипы одно письмо.

— Как раз этим занимался, когда ты позвонила. Посмотри и выскажи свое мнение.

Франклин подошел к камину подбросить дров. А Розмари в течение следующих двадцати минут читала заполненные анкеты восьми кандидаток. Из них она выбрала четверых.

— Вот эти могут подойти. Остальные, кажется, недостаточно опытны. Но это мое личное мнение.

Франклин принял из ее рук листки и просмотрел данные четырех кандидаток, отобранных Розмари.

— Согласен, — сказал он через пару минут. — Завтра попрошу миссис Темпл позвонить этим Женщинам и пригласить их ко мне.

Внезапно он остановился, и их взгляды встретились.

— Еще раз спасибо, — сказал Франклин.

— Не за что, — слабо проговорила Розмари. — Мне небезразлично то, что будет с Дени.

— Он станет по тебе скучать.

— А я — по нему.

Слова прозвучали хрипло от скрытого за ними страдания. Я буду скучать и по тебе, Франклин, мысленно добавила она и перевела взгляд на огонь.

— Конечно, ты знаешь, что можешь приехать сюда в любое время, — услышала Розмари голос Франклина.

— Спасибо, — с трудом ответила она.

— Ты меня удивляешь.

Пораженная Розмари уставилась на хозяина дома.

— Прости, но я не понимаю, о чем ты.

— После всего, что случилось, ты все еще держишься.

На глазах ее показались слезы.

— Мне было тяжело, не буду отрицать, — сказала Розмари и слабо улыбнулась. — Но жизнь продолжается, и было бы несправедливо по отношению к Дени ныть целыми днями и предаваться собственным горестям.

Она снова вернулась взглядом к огню и вздохнула.

— Мы с Мелиссой были очень разными, но я любила ее. Для нее в моем сердце всегда найдется уголок.

— И в моем, — мягко произнес Франклин.

Розмари стало больно от его слов — значит, он действительно ожидал, что приезд Мелиссы будет способствовать их примирению… По ее щекам побежали слезы.

Франклин отбросил анкеты и встал перед ней на колени. Его глаза были полны сочувствия… и чего-то еще.

— Розмари, мне очень жаль. Я не хочу, чтобы ты плакала.

Смахнув слезы, она покачала головой.

— Все в порядке.

Больше всего ей хотелось сейчас, чтобы он обнял ее и успокоил, как тогда, в день смерти Мелиссы.

— Вот, возьми.

Франклин передал ей несколько салфеток из коробочки, что стояла рядом на столике. Поднявшись с пола, он сел рядом с ней.

Розмари промокнула глаза и сказала:

— Извини. Не знаю, что на меня нашло.

— Эй, не стоит извиняться. Когда плачешь, становится легче, — заверил он ее.

Мысленно Франклин упрекнул себя за то, что был причиной расстройства этой удивительной женщины. Кажется, в последнее время доводить Розмари до слез вошло у него в привычку.

Так хотелось обнять и успокоить это нежное, несчастное существо! И он был готов сделать это, но вдруг отступил, страшась чувств, которые будила в нем эта женщина, боясь того, что объятий будет недостаточно…

10

Розмари сидела на террасе. На коленях у нее лежал альбом. Почти все утро шел дождь, но к полудню облака потихоньку расступились, и солнечные лучи расцветили море.

Она нанесла последние штрихи на этюд, над которым работала последние полтора часа. И с удовольствием отметила, что ей удалось запечатлеть выражение любви на лице Франклина, сидящего с Дени на руках в кресле-качалке. Ай, если бы он смотрел так на меня! — подумалось ей… Однако Розмари сразу же отругала себя за пустые мечтания.

Прошла почти педеля с тех пор, как были прочитаны ответы на объявления. Кажется, Франклин уже назначил время для встречи с кандидатками на место няни, но она никак не могла заставить себя спросить его об этом.

Кто-то чужой будет ухаживать за Дени, разогревать ему бутылочки, укачивать его, любить…

Раздался звонок в дверь. Розмари захлопнула альбом и, бросив его в кухне, поспешила в коридор.

— Лорин, привет! Как дела?

— Все прекрасно. Надеюсь, я не помешала?

— Нет, конечно нет. Очень рада тебя видеть. Заходи, — пригласила Розмари подругу.

— Ничего, что я не позвонила, перед тем как прийти? — спросила Лорин.

— Разумеется, ничего.

Розмари была рада компании, но не знала, что бы еще сказать. Франклин говорил, что собирается предупредить Лорин и Патрика о ее отъезде, но она не знала, успел он это сделать или нет.

— Ты без Патрика-младшего, — огорчилась Розмари. — Как его зуб, прорезался наконец?

— Представь себе, я за ночь несколько раз вскакивала к нему. А сегодня утром разглядели, что у него появилось уже два нижних зуба!

— Так вот почему он последнее время был сам не свой, бедняжка, — покачала головой Розмари.

— А я, по-твоему, не бедняжка? — рассмеялась Лорин, идя в кухню следом за хозяйкой. — Я сказала мужу, что вернусь через десять минут: поняла, что мне срочно нужно женское общество.

Розмари понимающе улыбнулась.

— Успеешь выпить чаю?

— Разумеется. — Скинув плащ, она набросила его на один из стульев. — А где Дени?

— Спит.

Розмари направилась к раковине.

— Франклин сказал, что ты уезжаешь.

— Да, уезжаю, — осторожно ответила она.

— Он рассказал и почему ты уезжаешь, хотя мы не просили об этом, — продолжала Лорин.

— Понятно…

Если Лорин и Патрик узнали, кто она такая на самом деле, неудивительно, если они станут презирать ее за обман.

— Звучит смешно, но в тот момент, когда ты подняла трубку и сказала «алло», я почувствовала в тебе какую-то перемену, — услышала Розмари голос подруги.

— Лорин, мне очень жаль… Надеюсь, ты простишь меня за то, что я вас разыгрывала? Единственное, что может меня оправдать, так это то, что я делала это ради Дени.

— Понимаю. Конечно, понимаю, — заверила ее Лорин. — Франклин признался, что очень не хотел притворяться, будто они с Мелиссой женаты. Он чувствовал, что это неправильно, — просто по-своему хотел уберечь малыша.

Розмари кивнула. Прекрасно, что у Франклина такие друзья.

— Розмари… Можно так тебя называть?

— Да.

— Знаешь, нам было очень тяжело узнать о смерти Мелиссы. И сейчас тоже нелегко — ведь ты уезжаешь, а мы успели к тебе привыкнуть.

Все, что удалось сказать Розмари, — это «спасибо». Она не заслуживала внимания со стороны Лорин и были растрогана таким словам.

— Ой, а это что? — спросила Лорин, обнаружив на столе альбом. — Здорово, — пробормотала она, перелистывая страницы. — Франклин говорил, что ты иллюстрируешь детские книги. Это правда?

— Да, — ответила Розмари, желая забрать альбом до того, как гостья наткнется на последний этюд.

— Вот это да! Франклин и Дени как живые! — искренне восхитилась Лорин. — Ты их так нарисовала, словно…

Она вдруг замолчала и взглянула на Розмари.

— А Франклин видел?

— Нет! — откликнулась подруга, кажется, чересчур громко и чересчур поспешно. — Это просто наброски, ничего особенного.

И она поставила перед Лорин чашку и блюдце. Потом быстро убрала альбом, чувствуя на себе неотрывный взгляд гостьи.

— Франклин сказал, что скоро у Дени появится няня.

Розмари глубоко вздохнула.

— Это правда. — Она насыпала в чайник заварку и залила ее кипятком. — Франклин собирается в ближайшее время побеседовать с теми, кто подал заявки… Если еще этого не сделал. Как только найдется подходящая кандидатура, я вернусь в Йорк.

— Ты именно этого хочешь? Уехать домой, в Йорк?

— Да, — быстро сказала Розмари. — А почему ты спрашиваешь?

— Мне кажется, это последнее, что бы ты сделала, будь твоя воля.

Розмари пораженно уставилась на подругу.

— Не понимаю.

— Ну тут же все ясно как божий день, — ответила та.

— Что ясно?

Лорин улыбнулась.

— То, что ты влюблена в Франклина!

— Да это же просто смешно! — воскликнула Розмари.

— Разве?

— Я не влюблена в Франклина, — уже спокойнее продолжила она. — То есть я не могу влюбиться в него… Точнее, мне нельзя в него влюбляться…

С каждой новой фразой улыбка Лорин ширилась, и Розмари вдруг поняла, что та была права. Она любила Франклина, каждую его черточку, каждый жест, каждое слово.

— По-моему, он просто прелесть. И я никогда не видела Франклина таким счастливым, — сказала Лорин, наблюдая, как подруга разливает чай.

Розмари поняла, что сейчас расплачется.

— Лорин, что же мне делать? — в отчаянии прошептала она.

Тут зазвонил телефон.

— Наверное, это Патрик. Придется отложить чаепитие до следующего раза, — быстро проговорила Лорин и, схватив со стула плащ, поспешила к двери. — Скажи ему, что я уже иду… Да, Розмари, — остановилась она, — Франклину очень повезло.

Розмари слабо улыбнулась и взяла трубку.

— Алло?

— Миссис Хьюитт? Вас беспокоит Стивен Уиллингейм. Не помешал?

— Мистер Уиллингейм! Какая неожиданность!

Неделю назад она оставила своему агенту свой временный адрес и телефон. Но что позвонит сам Стивен Уиллингейм, главный редактор издательства «Уиллингейм», даже не смела надеяться!

— Полагаю, это приятная неожиданность, — раздалось в трубке. — У меня для вас новости.

— Новости? — переспросила Розмари.

— Да, мы задумали переиздать с новыми иллюстрациями одного очень известного автора.

— Правда? — Она старалась, чтобы голос звучал достаточно заинтересованно. — А что за автор?

— Льюис Кэрролл.

— Льюис Кэрролл?! Тот самый? — воскликнула она, вне себя от удивления. — Автор «Алисы в Стране чудес»?

— Вот именно! — подтвердил мистер Уиллингейм. — Наш главный художественный редактор в восторге от ваших работ и возлагает много надежд на новое издание «Алисы». Кстати, оно будет юбилейным. Вам это интересно?

Розмари с трудом обрела дар речи.

— Конечно! Очень интересно!

С ума сойти! Главному художественному редактору «Уиллингейма» понравились ее иллюстрации! Ей предложили иллюстрировать юбилейное издание самого известного произведения Льюиса Кэрролла! Да это же предложение века!

— Вот и прекрасно, — весело отозвался голос на другом конце провода. — Да, миссис Хьюитт, позвольте выразить полную уверенность в успехе вашей работы. Мы в вас верим.

— Благодарю вас, мистер Уиллингейм.

— Тогда принимаемся за дело. На днях с вами свяжется наш представитель и вы обговорите с ним условия договора.

— Превосходно. Еще раз спасибо вам, мистер Уиллингейм!

Розмари положила трубку. Вот так удача!.. Однако ощущение счастья странным образом начало испаряться. Ей предложили сумасшедший контракт, предоставили возможность работать над книгой, которой она искренне восхищалась… Тогда почему внутри она не ощущает ничего, кроме пустоты?

Этого недостаточно, прозвучал тихий внутренний голосок. Да, недостаточно, мысленно ответила самой себе Розмари. Я люблю Франклина всем сердцем, всей душой. И хотя работа приносит немалое удовлетворение, больше всего мне хочется остаться в Уитби, стать матерью Дени… и женой того, кто приходится малышу отцом.

Около половины шестого дверь, ведущая из гаража, распахнулась. И Франклин шагнул по направлению к кухне, откуда доносился аромат чеснока и душицы.

В следующую секунду до его слуха донеслось пение. Розмари, одетая в обтягивающие джинсы и бледно-голубой свитер, вальсировала вокруг кухонного стола, прижимая к груди Дени.

Увидев это, Франклин остолбенел. Никогда Розмари не была так красива, так желанна. Глаза ее сияли неземным светом, щеки порозовели, а губы…

В тот вечер, поцеловав ее, он познал в одно мгновение все наслаждения рая и теперь снова жаждал их. Он хотел вдыхать аромат ее волос, ласкать податливое тело, замирать в ее объятиях…

Последние дни Франклин плохо спал, мечтая только об одном — видеть Розмари, целовать Розмари, любить Розмари. Сны живые, будто сама реальность, оставляли поутру лишь разочарование.

— Можно ли присоединиться к вам, леди? — галантно произнес Франклин, желая скрыть страсть, жгущую его изнутри.

Звуки глубокого мужского голоса прервали танец. Розмари вздрогнула и вымученно улыбнулась вошедшему.

— Привет. Мы не слышали, как ты вошел. — Щеки ее медленно заливал румянец. — Я показывала Дени, как танцевать вальс.

— А не маловат ли он для уроков танца? Может, сначала ему стоит научиться ходить?

Во взгляде Франклина пылал огонь, от которого кровь быстрее заструилась по жилам Розмари, пробуждая давно забытые желания. Испугавшись, что Франклин все может понять, она наклонилась к Дени и прошептала:

— Тебе же понравился первый урок, не так ли, родной?

Малыш заулыбался и загулил. А Франклин рассмеялся.

— Знаешь, мне всю жизнь хотелось научиться танцевать вальс. Может, покажешь несколько па?

От этого предложения у Розмари пересохло во рту. Сейчас он обнимет ее, прижмет к себе…

— Прости, но на сегодня урок окончен, — произнесла она хрипловато. — Ты не мог бы посадить Дени в его креслице, пока я накрою на стол?

Через пару минут на столе оказались тарелки с дымящимся спагетти, салатом и чесночным хлебом.

— Очень вкусно. Я заинтригован. Кто учил тебя готовить? — осведомился Франклин.

— Мама, пока мы росли.

— Она учила и тебя, и Мелиссу? — удивленно переспросил он.

— Ну, так считалось. Мелисса старалась, но ее интересовало совершенно другое, — ответила Розмари.

— Вашей маме, наверное, тяжело было растить близнецов. Одного малыша хватает с лихвой.

И Франклин кивнул на Дени, который в это время играл с погремушкой.

— Маме много помогал отец. Но все равно неприятностей от нас было предостаточно, особенно же этим отличалась Мелисса, — стала рассказывать Розмари. — Она постоянно искала приключений и опасностей на свою голову…

— Прости, — проговорил Франклин, когда его собеседница внезапно замолкла.

— Ничего, все хорошо, — вымученно улыбнулась Розмари. — Жаль, что мы так и не успели как следует узнать друг друга.

— Ей все время хотелось чего-то нового, — подтвердил Франклин. — Даже я попадал в опалу, когда не хотел идти куда-нибудь вместе с ней развлекаться.

— Никак не могу понять, почему сестре так хотелось стать актрисой, — продолжила Розмари. — По окончании средней школы она уехала. Наверное, мне нужно было чаще общаться с ней, быть ближе.

— Ты слишком строга к себе, — мягко сказал Франклин. — Не ты в ответе за то, что Мелисса сделала со своей жизнью. Она знала, чего хочет, и добивалась этого всеми средствами. Конечно, у нас с ней были разные ценности в жизни, но нельзя из-за этого отказывать человеку в настойчивости и целеустремленности.

Как он добр! — мелькнула у Розмари мысль. Создавалось впечатление, будто он все же хотел вернуть Мелиссу, пойти на компромисс и сохранить семью такой, какой она была вначале.

Тут Дени издал недовольный крик, и Франклин, закончивший ужинать, повернулся к сыну.

— По-моему, парень хочет купаться. — Он поднял малыша из креслица. — Так, куда же я убрал свой акваланг?

Услышав голос отца, Дени радостно заверещал, и Розмари улыбнулась. Однако теперь ничто не могло унять боли, иглой засевшей в ее сердце.

— Сегодня наш малыш притомился, — сказал Франклин, полчаса спустя заходя в кухню. — Спасибо, что принесла наверх бутылочку.

Он остановился рядом с Розмари, ставящей мытую посуду в шкаф.

— Не за что, — ответила она; от близости Франклина по ее телу побежали мурашки.

— Спасибо за ужин. Он был просто превосходен…

Франклин стал мыть бутылочку под струей воды из крана. И желая увеличить расстояние между ними, Розмари схватила полотенце и отступила на шаг.

— С посудомоечной машиной все гораздо проще, — заметила она и еще немного отодвинулась.

Франклин ловко подхватил свободный конец полотенца и принялся вытирать руки. Розмари тут же отпустила свой: они находились слишком близко друг от друга.

— Мне что-то захотелось выпить вина. Присоединишься? — спросил Франклин. — Оно там, позади тебя на полке.

Он приблизился. Как же проскочить мимо него и сбежать? Розмари рискнула — но не рассчитала и натолкнулась на него.

— Ох! — вскрикнул Франклин.

Розмари отпрянула и чуть было не ударилась о стол. Но хозяин дома успел схватить ее за руку и притянуть к себе. У нее перехватило дыхание. Секунду назад она желала именно этого — и вот желание исполнилось! Она закрыла глаза.

— Розмари? С тобой все в порядке?

Она глубоко вздохнула.

— Думаю, да.

Терпкий мужской запах закружил ей голову, пробуждая забытую страсть…

— Тебе лучше сесть, — предложил Франклин.

Но когда он разжал объятия, Розмари качнулась, будто пьяная. Тогда без единого слова он поднял ее на руки и донес до гостиной, где опустил в кожаное кресло.

— Так лучше? — спросил Франклин.

— Да, спасибо, — прошептала Розмари. — Я просто потеряла равновесие, только и всего.

Он сел на подлокотник кресла.

— Только и всего?

От его взгляда по телу Розмари пробежала дрожь. Она не могла вздохнуть, не могла говорить. Оцепенев, лишь следила за тем, как зрачки его расширяются… Он придвинулся ближе.

Франклина влекло к ней, как мотылька — к огню. Он больше не мог противиться желанию, что возродила память о том поцелуе. От этой женщины веяло невинностью и искушенностью, тайной и страстью…

Розмари ответила на его поцелуй, отдавшись своему чувству без остатка. Она нуждалась в нем, отчаянно желала его. Поцелуй стал глубже, и внезапно Розмари поняла, что и сама желанна.

Губы Франклина коснулись нежной кожи у нее за ухом.

— Ты понимаешь, что делаешь со мной? — хрипло прошептал он.

— Да, ты делаешь то же самое и со мной. Франклин, пожалуйста… Я хочу тебя, — едва слышно проговорила она, чувствуя, как ее закружило в водовороте эмоций.

Франклин забыл обо всем. Ни разу он не испытывал подобного наслаждения. До сих пор он все время сдерживал свои сердечные побуждения, не позволяя ни одному человеку подойти слишком близко. Еще в раннем детстве Кэдлер понял, что переживания делают человека уязвимым и в конце концов не приносят ничего, кроме боли и страдания.

Чувство, которое он питал к Розмари, было куда сильнее, чем любое испытанное до этого чувство. Она вела его за грань неизведанного. Впервые за всю свою жизнь Франклин испугался. Испугался того, что ему могла открыть Розмари.

Он резко вздохнул. Он хотел ее, да, но боялся осознать, насколько сильно он ее хотел… Насколько сильной была его любовь.

Франклин высвободился из рук Розмари и молча поднялся, убеждая себя в том, что продолжить значило причинить ей боль. Однако от той растерянности и удивления, которые он увидел в ее глазах, по спине его пробежал холодок.

— Прости, Розмари, но… я не могу. — Голос его дрогнул. — Ты здесь ни при чем, это я…

Он замолчал и запустил пальцы в волосы. Мысли путались, тело ныло от неудовлетворенной страсти, но нужно было найти слова.

— Ты совсем не такая, как Мелисса, и я…

Розмари вскрикнула. Глаза ее потемнели от страдания. Все пропало, подумал Франклин.

— Розмари! Нет, я вовсе не это хотел сказать!

— Нет, — выговорила Розмари, быстро вскочив на ноги. — Я все понимаю.

Без единого слова она развернулась и выбежала вон из комнаты.

11

Спотыкаясь на каждом шагу, Розмари поднималась по лестнице. Она не остановилась до тех пор, пока не достигла убежища своей спальни. Захлопнув дверь, Розмари прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Только сейчас она позволила себе разрыдаться.

Она плакала, уткнув голову в колени. Мало радости принесло ей знание того, что она была права: Франклин любил Мелиссу, все еще любил Мелиссу!

Он целовал ее только потому, что внешне она напоминала сестру. Дура, а она-то думала, что его влечет к ней по другой причине!

Розмари несколько раз глубоко вздохнула. Неважно, что в объятиях Франклина ей было так чудесно, так замечательно. Страсть, пробужденная им, все еще заставляла трепетать ее тело. До этого она ни разу не испытывала столь сокрушительного желания… И вряд ли когда-либо испытает снова.

Мысль о встрече с Франклином после всего, что произошло между ними, заставила стон сорваться с ее губ. Несколько часов назад она бы отдала все, чтобы остаться в Уитби навсегда, а сейчас… Сейчас надо быстрее уехать. Розмари убедила себя, что возвращение в Йорк будет лучшим выходом для всех, и внезапно предложение Стивена Уиллингейма показалось ей светом маяка посреди непроглядной тьмы.

Вдруг раздался стук в дверь.

— Розмари, пожалуйста, открой. Нам надо поговорить.

Звук знакомого голоса отозвался дрожью недавно пережитого желания. Притиснув колени к груди, она затаила дыхание.

— Розмари, пожалуйста!

Она не ответила. Ей казалось, что за дверью слышно, как бьется ее сердце. Наконец до нее донесся шум шагов, удаляющихся по коридору. Розмари вздохнула с облегчением.

Ночь прошла просто ужасно. Розмари то и дело просыпалась, потом снова засыпала. Было еще темно, когда она взглянула на часы, стоящие на тумбочке рядом с кроватью. Почти семь. Уже целый час она лежала на спине, глядя в потолок.

Она знала, что бегство показало бы ее трусость, а мысль о расставании с Дени разрывала ей сердце. Но после произошедшего прошлой ночью нужно было уходить и в одиночестве зализывать раны.

Кроме того, Франклин вполне был способен приглядеть за Дени, тем более впереди выходные. Несколько дней он продержится.

Хотя Франклин и не распространялся об этом, скорее всего, он уже говорил со всеми четырьмя женщинами, желающими получить место няни. И наверняка остановил свой выбор на одной из них. Оставалось только надеяться, что няня вскоре приступит к своим обязанностям.

Когда заплакал Дени, Розмари машинально откинула одеяло и выбралась из постели. Но когда была уже у двери, в коридоре раздались тяжелые шаги Франклина.

В любое другое утро она бы спустилась в кухню, чтобы разогреть бутылочку для ребенка, и принесла бы ее в детскую. Розмари наслаждалась драгоценными минутами, проведенными с ним, как в настоящей семье. Но это была лишь иллюзия семьи, и надо было быть полной идиоткой, чтобы вообразить нечто большее.

Розмари отправилась в душ. Разговаривать с Франклином она не собиралась. Стоя под горячими струями воды, она пожалела, что у нее нет волшебной палочки. Иначе за несколько секунд перенеслась бы обратно в Йорк.

Натянув джинсы и свитер, Розмари включила фен. Через несколько минут в дверь спальни громко постучали. Не обратить внимания на стук было бы невежливым и совершенно невзрослым поступком, так что она выключила фен и подошла к двери.

Франклин стоял в коридоре, одетый в темно-серый костюм, белую рубашку и полосатый галстук. Его волосы влажно блестели, подбородок был гладко выбрит. Запах сосны и кожи защекотал ей ноздри, вновь заставляя забыть обо всем.

— Прости, что побеспокоил тебя, — сказал Франклин. — Я уже переодел Дени и покормил его. Сегодня мне нужно быть в Мидлсбро на встрече с клиентом. Но я не мог уехать, не удостоверившись, что с тобой все в порядке после вчерашнего. Мне очень жаль, что все случилось именно так.

— Ничего страшного, — быстро ответила Розмари. Боль от его отказа сразу же напомнила о себе. — Мы оба в последнее время немного странные, — добавила она, желая только, чтобы он ушел.

— Это так. И все равно нам надо поговорить. Я хотел бы объяснить…

— Ничего не надо объяснять!

— Нет, я не согласен, — возразил Франклин. В голосе его сквозило расстройство. — Я бы прямо сейчас остался и расставил все точки над «i», но мне нужно идти. Мы можем поговорить позже?

Розмари смогла лишь кивнуть в ответ. В горле застрял комок, не дающий говорить. Кроме того, что здесь объяснять? Она уже знала, почему он отвернулся от нее. Франклин не мог любить ее, потому что все еще любил ее сестру-близнеца, мать своего ребенка.

После того как Франклин ушел, Розмари досушила волосы и заглянула к Дени. Он лежал в кроватке, шевеля ручками и ножками, как обычно заинтересованный игрушкой, подвешенной у него над головой.

Следующие полчаса она провела в заботах о ребенке. Тихо напевая ему, Розмари искупала мальчика, радуясь тому, что это крошечное существо вернуло ей душевное спокойствие и растопило лед в сердце.

Когда Дени задремал, Розмари отправилась вниз, заметив мимоходом через кухонное окно, что на улице начался снегопад.

Она отыскала телефонную книгу и набрала номер справочной в Уитби. Получив ответы на все свои вопросы, Розмари повесила трубку и взглянула на часы. Было почти десять. Аэропорт исключается из-за погоды, решила она, но на автобус, уходящий в Йорк, еще можно было успеть.

На сборы оставалось два часа. Розмари еще раз подняла телефонную трубку, на этот раз чтобы набрать номер Лорин. Она спросила приятельницу, не могла бы та посидеть с Дени в течение нескольких часов, и получила согласие.

Уложив те вещи, которые привезла с собой, Розмари оставила их в прихожей. Затем одела Дени и поиграла с ним, продлевая последние минуты перед расставанием: тетя не знала, когда снова увидит своего племянника.

Розмари выглянула в окно и удивилась: снег уже покрывал землю слоем толщиной в дюйм. Все равно она решила пройти пешком до дома Лорин и Патрика.

Хотя подруга приглашала остаться, Розмари вежливо отклонила предложение, зная, что нужно уходить, пока решимость ее не иссякла.

— Дай мне только поцеловать Дени на прощание, — сказала она, протянув руки к ребенку.

Прижав к себе Дени, Розмари почувствовала, что глаза ее обожгли слезы. Зарывшись лицом в складки кофточки, она обняла и поцеловала мальчика, которого полюбила, будто собственного сына.

— Прощай, милый мой, — прошептала она ему на ухо.

— Розмари, с тобой все в порядке? — спросила Лорин.

— Да, все хорошо, — ответила та, глотая слезы.

— Можно подумать, ты покидаешь его навсегда, — поддразнила Лорин.

Розмари выдавила улыбку.

— Ну что ты. А сейчас мне пора идти.

— Скоро встретимся. Будь осторожна.

— Я буду осторожна, — пообещала Розмари и снова с трудом улыбнулась.

Выйдя наружу, она постояла на ступеньках несколько секунд, борясь с рыданиями, подступающими к горлу. Опять и опять убеждала она себя в том, что вся жизнь будет в ее распоряжении, чтобы выплакаться, как только она вернется в Йорк.

Вернувшись домой, Розмари забрала сумку и поспешила вдоль улицы, не замечая снежных хлопьев, которые падали вокруг нее подобно конфетти. К тому времени, когда добралась до автовокзала, она промокла и замерзла. Купив билет до Йорка, Розмари взглянула на часы. Согласно расписанию, автобус уходил через десять минут.

Дойдя до телефона-автомата, она сунула в щель монетку и набрала номер Франклина. Розмари подождала, пока не включится автоответчик, и при звуках знакомого голоса новая волна боли захлестнула ее. Сжав в ладони телефонную трубку, она глубоко вдохнула и сказала:

— Франклин, это Розмари. Дени сейчас с Лорин. Когда ты получишь это сообщение, я уже буду на пути в Йорк. Мы оба знаем, что так лучше для всех. Прощай.

— Новые сообщения были? — спросил Франклин, входя в офис и отряхивая с пальто снег.

— Они на вашем столе, — ответила миссис Темпл.

Франклин снял пальто и кинул его на один из стульев. Подхватив кипу листочков с записанными сообщениями, он прошелся по ним взглядом.

Он только что вернулся из Мидлсбро. Встреча прошла неудачно, а все из-за того, что его отвлекали мысли о Розмари и их поцелуе прошлой ночью. Франклин предпочел бы, чтобы этой деловой встречи не было вообще, он хотел поговорить с Розмари. Ему вспомнились ее покрасневшие глаза — верный знак того, что ночь она провела в слезах. И еще он не мог выкинуть из головы то, как Розмари ответила на его поцелуй. Казалось, что весь его привычный мир перевернулся вверх ногами.

Сев в кресло, Франклин потянулся к телефону. Набрав номер собственного дома, он слушал, как на весь дом разносится трель звонков. В ожидании нетерпеливо постучал пальцами по крышке стола.

Когда включился автоответчик, Франклин вернул трубку на место и откинулся в кресле с задумчивым выражением лица. Почему Розмари не ответила?

Наверное, кормит Дени, сказал он себе. Или пошла с ним прогуляться. Нет, это было маловероятно — на улице идет снег.

Франклин вздохнул и возвратился к телефонным сообщениям. Небрежно пролистал их во второй раз, потом с тихим проклятием отшвырнул прочь.

Уперев локти в стол, он уронил голову на ладони и закрыл глаза. Образ Розмари всплыл в его памяти. Она вновь смотрела на него с разочарованием и болью так, как смотрела прошлой ночью, когда он разжал объятия.

Франклин нервно вздохнул. Почему он не захотел заняться любовью с самой красивой, очаровательной, самой потрясающей женщиной, которую когда-либо знал?

Он никогда не испытывал подобных чувств в отношении кого бы то ни было. Легкие романтические увлечения, длящиеся не более нескольких недель или иногда нескольких месяцев, были куда более в его стиле. Причина тому была очень проста: случайные подружки совершенно не трогали его сердца.

Но каким-то образом Розмари удалось проникнуть в святая святых и завладеть его душою. Он влюбился — и это смертельно испугало его!

Любовь была тем чувством, которого Франклин старательно избегал. В раннем возрасте он узнал, что любить кого-либо не стоит, если не хочешь причинить себе страдания.

Но в тот момент, когда в его жизни появилась Розмари, правила игры поменялись.

— Я люблю ее, — с тихой убежденностью произнес Франклин. — Я люблю ее, — повторил он.

Он нажал на телефоне кнопку повторного набора номера. Его сердце гулко забилось и ощущение радости затеплилось в душе, когда он подумал, что вот сейчас Розмари подойдет и возьмет трубку… Услышав записанное на автоответчике сообщение, что его нет дома, он громко выругался и швырнул трубку.

Спустя несколько минут он снова взялся за телефон и позвонил Лорин, которая сказала ему, что Розмари оставила Дени с ней на пару часиков.

— Она сказала, куда идет? — спросил Франклин.

— Нет, не сказала. Но выглядела очень расстроенной. Обняла и поцеловала Дени так, будто бы не рассчитывала увидеть его вновь.

Франклин окаменел.

— Спасибо, Лорин. Я попозже подъеду и заберу Дени.

Он положил трубку. В голове царил хаос. Розмари уехала из города! Это было единственным объяснением. И после того, что произошло предыдущей ночью, он не мог ее ни в чем обвинять.

Франклин вскочил и, схватив пальто, выскочил из офиса. По засыпанной снегом дорожке он помчался туда, где припарковал свою машину. Автовокзал! Наверняка беглянка отправилась туда, догадался он. Автобусы были единственным средством передвижения, на котором можно было покинуть город.

Франклин вывел машину со стоянки, но не успел проехать и квартала, как вынужден был сбросить скорость. Снегопад мешал транспорту, и главная улица была запружена машинами. На первом же светофоре он проторчал минут пять, прежде чем колонна автомобилей двинулась вперед.

Когда Франклин затормозил возле здания автовокзала, часы над входом показывали без двух минут два. Оставив двигатель включенным, он бросился к кассе.

— Когда следующий автобус на Йорк? — спросил Франклин кассиршу.

— Сейчас, наверное, тронется, — ответила та.

Франклин развернулся, как на шарнирах, и выскочил наружу. Он поскользнулся и чуть было не упал перед указанным автобусом. Дверь его была уже закрыта. Франклин застучал по ней кулаком, моля Бога, чтобы водитель обратил на него внимание.

Дверь отъехала в сторону, и водитель приветствовал нового пассажира дружеской улыбкой.

— Вы счастливчик. Успели как раз вовремя.

— Надеюсь, — выдохнул Франклин, забираясь внутрь. — Пожалуйста, подождите минуту. Я ищу одного человека.

Он пошел вдоль кресел, вглядываясь в лица пассажиров — их было около дюжины — в поисках Розмари.

Поверх голов взгляд его уловил знакомую фигуру, пристроившуюся ближе к хвосту автобуса. Розмари сидела, с расстроенным видом глядя в окно.

Франклин вздохнул с облегчением, и тут беглянка обернулась. Взгляды их встретились, и он уловил искорку радости, которая на мгновение затанцевала в ее зрачках.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Розмари, пожалуйста, не уезжай.

В ее прекрасных зеленых глазах показались слезы.

— Бесполезно. Я не могу остаться, — сказала она и отвернулась.

— Нам нужно поговорить. Пожалуйста, Розмари, я не хочу, чтобы ты уезжала.

Розмари покачала головой.

— Эй, приятель! — крикнул водитель. — Так ты остаешься или выходишь?

Франклин через плечо бросил водителю:

— Мы выходим. — И снова обратился к Розмари: — Если ты все еще захочешь уехать после того, что я скажу тебе, обещаю: я отвезу тебя в любое место, куда попросишь.

— Леди, по-моему, предложение звучит неплохо, — заметил водитель автобуса. — Дайте парню шанс. Черт возьми, подумайте и обо мне! Мне светит потерять работу, если я не сдвинусь с места в следующие две минуты!

Розмари заколебалась.

— Ну хорошо, — вздохнула она и стала пробираться к выходу.

— Давай сюда твою сумку, — сказал Франклин и, пропустив Розмари, вслед за ней покинул автобус.

На улице он взял ее под руку, моля Бога, чтобы кто-то за время его отсутствия не увел машину. Автобус за их спиной тронулся.

Машина оказалась на месте. Франклин открыл дверцу, закинул сумку на заднее сиденье, потом усадил Розмари. Только после этого сам забрался внутрь.

— Куда мы едем? — спросила она несколько минут спустя.

— Домой, — проговорил Франклин, разворачивая машину в том направлении, откуда приехал.

К тому моменту, когда они достигли дома, снег перестал идти. Розмари смотрела прямо перед собой и ругала себя за то, что не выказала большего сопротивления. Ну что такого мог сказать Франклин, чтобы заставить ее в корне изменить решение?

А тот тем временем открыл ворота гаража и завел машину внутрь. По спине Розмари пробежал холодок. Казалось, будто только вчера она появилась здесь впервые. На самом деле все произошло около шести недель назад.

Оказавшись в холле, Франклин снял пальто и помог раздеться Розмари.

— Пройдем в гостиную, — предложил он.

Розмари молча пошла впереди. Она пересекла ковер и остановилась у камина.

— Франклин, я не думаю, что…

— Ты согласилась меня выслушать, — напомнил он.

— Хорошо.

Она взглянула на кресло, где накануне ночью Франклин поцеловал ее. И вместо него села на диван.

Франклин глубоко вдохнул и уселся напротив. Сцепив пальцы, он обратился к Розмари, пытаясь поймать ее взгляд.

— Прошлой ночью… — Слова вырвались из горла хриплым шепотом. Он прокашлялся и начал заново: — Прошлой ночью ты решила, что я отвернулся от тебя потому… потому что подумала, будто я хотел видеть на твоем месте Мелиссу. Но это неправда. В этом-то все и дело.

Розмари нахмурилась, не в силах понять, что он имеет в виду. Но едва собралась заговорить, Франклин торопливо продолжил:

— Ты самая бескорыстная, щедрая, заботливая, преданная, красивая и желанная женщина из всех, кого я когда-либо встречал. И если бы я не был так чертовски зол в тот день, когда обрел Дени, если бы не так сильно стремился вернуть сына, я бы с самого начала сообразил, что ты — не Мелисса. Да, мы с Мелиссой были любовниками, но никогда не были влюблены друг в друга. Я не верил в любовь. Не хотел верить, — он сделал паузу, чтобы отдышаться, — до тех пор, пока не встретил тебя.

Розмари почувствовала, что сердце у нее подскочило и забилось где-то в горле.

— Что… что ты говоришь?

— То, что я привез тебя в Уитби, было лучшим из всего, что я сделал в моей жизни. С тех пор как вошла в мою жизнь, ты научила меня, что такое быть частью целого, жить семьей. Последние недели оказались самыми счастливыми за все последние годы. Я никогда не испытывал таких чувств по отношению к кому бы то ни было, — продолжил Франклин. — И должен признаться, это безумно меня страшит. Поэтому я и остановился прошлой ночью. То, что я чувствую к тебе, пугает.

Он встал и начал расхаживать по комнате. Затем остановился и круто развернулся, чтобы увидеть Розмари.

— Я думаю, что люблю тебя. Безнадежно, безумно люблю тебя. И мысль о том, что тебя не будет в моей жизни — в наших с Дени жизнях, — это больше, чем я могу вынести.

Розмари утратила дар речи. Правда ли то, что сказал ей Франклин, или она ослышалась? Она с душевным трепетом взглянула на стоящего перед ней мужчину: страх и любовь исказили правильные черты его лица.

— Ты выслушала меня. Если хочешь по-прежнему оставить нас с Дени, я отвезу тебя в любое место, куда пожелаешь.

— Что заставляет тебя думать, будто я хочу уехать? — спросила Розмари, неожиданно обретя голос и почувствовав в себе смелость.

Франклин запустил пальцы в волосы и вздохнул.

— Потому что я здорово все испортил. И потому что единственным объяснением твоего бегства может быть лишь желание восстановить отношения с прежним мужем…

Вот этого Розмари никак не ожидала услышать. Она вскочила, с гневом воскликнув:

— Да ты издеваешься! Как ты мог даже подумать о таком!

— Прости, — поспешно произнес он, и Розмари различила в его взгляде проблеск надежды, мигнувший, как пламя свечи.

— Я больше не люблю Террелла, — сказала она уже спокойнее. — Мне казалось, я это ясно объяснила. Сомневаюсь, что я вообще любила его когда-нибудь. Наверное, я убедила себя в том, что без ума от него, только потому, что очень хотела быть любимой.

Франклин сделал шаг по направлению к ней, затем остановился.

— Ты могла бы когда-нибудь полюбить меня? — спросил он, и сердце Розмари преисполнилось нежности от беспомощности, которая сквозила в его голосе и взгляде.

— Ах, Франклин, разве ты не видишь, что это уже случилось!

Она вдруг оказалась в его объятиях, и губы их слились в поцелуе. Розмари по своей воле отдалась сжигающему ее жару страсти. Только через несколько минут Франклин вновь позволил ей вздохнуть. Он отстранился, но не разжал рук.

— Я люблю тебя, Розмари. Я не думал, что смогу так сильно кого-либо полюбить в своей жизни.

— Я тоже люблю тебя, — ответила она, едва веря в то, что это происходит не во сне.

— После нашей свадьбы тебе не сложно будет переехать сюда? Это не помешает твоей работе?

— Для моей работы неважно, где я живу. Важно то, что мы будем вместе, — проговорила она. — Кстати, это что, официальное предложение? — лукаво улыбнулась Розмари.

Франклин рассмеялся. Его низкий смех творил странные штуки с ее пульсом.

— Тогда нет, а вот сейчас да.

Он опустился на колени у ее ног и поцеловал ей руку.

— Милая моя Розмари, окажи мне честь — будь моей женой.

Розмари поморгала, чтобы стряхнуть слезы, застилающие глаза.

— Да! Ах, Франклин, да! — ответила она, и голос ее прозвучал сдавленно от нахлынувшего чувства.

Он поднялся с колен и снова обнял ее. Под своими пальцами Розмари чувствовала, что сердце его бьется в унисон с ее. С некоторым усилием она откинула голову, в восторге от любви и желания, сияющих в его взгляде.

— Нужно поехать и привезти Дени.

— Ты права. — Франклин поцеловал ее в лоб. — Теперь я, ты и Дени — одно целое. Да, у Мелиссы были недостатки, но я все время думаю: тебя бы не было здесь, рядом со мной, если бы я не повстречался с ней.

Франклин улыбнулся и теперь поцеловал Розмари в копчик носа.

— Когда Дени достаточно вырастет, чтобы понять, — сказал он, — мы расскажем ему историю о том, как его мать свела нас вместе.

Горло у Розмари перехватило судорогой, и она не смогла произнести ни слова. А Франклин тем временем продолжил:

— Мне действительно очень жаль, что Мелисса так и не смогла воплотить в жизнь свои мечты. Возможно, она стала бы замечательной актрисой. Если бы только я знал, зачем она собиралась вернуться! Неужели из-за Дени?

Розмари глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

— Я попросила ее приехать, — призналась она и увидела, что глаза Франклина расширились от удивления. — Я подумала, что сестра сама должна сказать тебе, как хочет поступить с Дени. Она была обязана сделать это. Подумай только, в какое неловкое положение она меня поставила — заставила играть роль поддельной жены!

— Да и мне не следовало обманывать друзей в том, что касалось наших с Мелиссой отношений, — произнес Франклин с искренним сожалением. — Я вел себя неправильно. — Он поднес руку Розмари к губам и поцеловал. — Ты сказала «поддельная жена»?

Розмари кивнула.

— Прости, но поддельная жена мне не подходит. Я хочу настоящую.

— Значит, она у тебя будет! — воскликнула Розмари и тут же ощутила, что губы ее оказались в плену других, мужских, губ.

Тогда она ответила на поцелуй со всей силой любви, что жила в ее сердце, зная, что наконец-то обрела настоящее счастье.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Марта Поттерс
Притворщица

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11