Джойс Бренда

ТАЙНЫ

Бренда ДЖОЙС

ТАЙНЫ

Анонс

Главная героиня романа, дочь английского аристократа Регина Шелтон, оказавшись в Америке (она едет в штат Калифорния к своим дяде и тете), попадает в ситуацию, предопределившую всю ее дальнейшую судьбу.

Посвящается

мужчинам моей судьбы -

Элвину, Россу, Дэвиду.

В этой истории есть мораль: любовь побеждает.

А также я посвящаю эту книгу

Эли и Эдаму, которым мораль пока

не нужна и, надеюсь, никогда

не понадобится.

ПРОЛОГ

Лето 1899 года

- А вы, леди? Вы тоже выйдете замуж за герцога, как и ваша сестра?

Регина улыбнулась.

- Едва ли. Моя сестра, миссис Шроенер, оказалась способной на подвиг. Обычно выходят замуж за подобных себе.

- Но ваш отец - граф…

- Однако не герцог!…

Регина посмотрела на проплывающие за окном пологие холмы, залитые солнцем. Она вспомнила свой последний разговор с родителями. Они тогда уезжали из Техаса, и Регина заявила, что пока не собирается домой. Граф Драгмор был, конечно, недоволен, но все же разрешил дочери продлить свое пребывание в Америке.

Регине было невесело. Ей не хотелось возвращаться в Англию, где неминуемо произойдет встреча с лордом Хортензом, бывшим ее поклонником, помолвленным ныне с неизвестной ей дамой - после того, как граф Драгмор отверг притязания лорда на руку и сердце Регины.

- Такая красавица, как вы… Не сомневаюсь, что рядом с вами будет тот, кого вы сами выберете! - голос миссис Шроенер был полон энтузиазма.

- Когда я вернусь домой, отец подберет мне подходящую партию, - тихо сказала Регина.

Вместе с компаньонкой она ехала в сидячем вагоне первого класса компании «Тихоокеанская Южная Железная Дорога». Большинство пассажиров были джентльмены, увлеченные беседой или поглощенные чтением газет. Однако все же Регине не хотелось, чтобы ее слова услышали.

Миссис Шроенер вытаращила глаза.

- Он… что?

Регина попыталась улыбнуться. Нет, ей совершенно не хотелось, чтобы добродушнейшая вдова поняла, насколько не радует ее, дочь графа Драгмора, уготованная ей перспектива. Регина все еще не могла забыть Рэндольфа Хортенза. Но… Пойти против воли отца? Такого она себе позволить не могла. Ей уже не восемнадцать. Вернись Регина сейчас домой, начался бы ее третий сезон - третий год выездов на балы и приемы. Да, когда она вернется, ей первым делом вручат список кандидатов в мужья, среди которых нужно будет выбрать достойнейшего.

- Вы хотите сказать, что в Британии до сих пор подбирают подходящие партии? И ваш отец организует ваш брак?

- Это самый лучший путь, - Регина услышала свой ответ словно со стороны.

- А как же ваша кузина Люси?! Никто не пытался организовать ее брак с этим Шопом Сэведжем. А как она счастлива! Последний месяц я только и делаю, что читаю о ее замужестве. «Брак века» - так, по крайней мере утверждают газеты. И к тому же - настоящая любовь!

Регина снова улыбнулась.

- Важнейшее событие эпохи.

Она сама и ее семья прибыли в Техас на свадьбу. Для Регины это была прекрасная возможность избежать лицезрения невесты лорда Хортенза.

- У вас, моя дорогая, тоже будет великолепная свадьба! Учитывая ваш титул. Даже еще более роскошная!

- Разумеется, - пробормотала Регина.

Нет, не блеска и шумихи хотелось ей, а любви. И все могло бы быть. Могло бы. Если бы не отец. Регина до сих пор убеждена, что Рэндольф искал не руки богатой наследницы. Он искал… Впрочем, теперь это уже не важно: он помолвлен с другой. Рэндольф так же, как и Регина, выполнил волю своих родителей…

Поезд несколько замедлил ход.

- Мы должны быть уже в Пасо Роблз, - сказала миссис Шроенер. - Мне бы тоже хотелось понежиться в этих знаменитых грязевых ваннах, прежде чем вернуться в Техас.

- Тетя и дядя не раз говорили, что отель Эль Пасо де Роблз - один из лучших на побережье. Там множество самых разнообразных грязевых процедур.

В отеле Регина должна была встретиться с Д'Арчандами - дальними родственниками Драг-моров. Далее, после недельного пребывания в Пасо Роблз планировалось отправиться в Сан-Франциско, где проживали Д'Арчанды. Регине, которой уже поднадоел Техас, предстояло провести там остаток лета. А сентябрь… Сентябрь вместе с неизбежным листопадом приблизит неизбежное для Регины возвращение в Англию, где она лицом к лицу должна встретить свою судьбу.

Регина встала, раздвинула шторы, обрамлявшие вагонное окно. Выцветшая на солнце трава на округлых холмах напоминала по цвету засохший лимон. Но кое-где, зелеными пятнами, возвышенности украшали роскошные дубы. Небо было неправдоподобно голубым. Пересохшее русло реки Салинас вилось у подножья невысоких гор. Пейзаж показался Регине весьма убогим, хотя временами обнажавшаяся даль горизонта наводила на мысль о величии природы. Однако додумать до конца не удавалось.

- Такая милая и красивая, как вы, девушка должна выйти замуж за принца, - возвратилась к прежней теме миссис Шроенер, настроенная все так же романтично.

«Поезд тащится как черепаха, того гляди, скоро остановится», - подумала Регина. Она достала из сумочки расписание. Двадцать минут назад они были в Санта-Маргарите. В данный момент никаких стоянок не предвиделось.

- Следующая остановка - Темплетон. Но до него мы еще не могли доехать, - уткнувшись в расписание, проговорила Регина. - А потом, наконец, и Пасо Роблз. Почему же мы замедлили ход?

- Может быть, какой-нибудь фермер грузит товар, - предположила миссис Шроенер.

За неимением лучшего, Регине пришлось удовольствоваться этим объяснением. Она уже решила вернуться на место, как вдруг раздался выстрел. Потом еще и еще.

Из вагона донеслись отчаянные крики. Миссис, Шроенер схватила застывшую в ужасе девушку за руку. В общем шуме ясно слышался плач ребенка.

«Боже, это же нападение! Разбойничье нападение!» - пронеслось у Регины в голове.

Мужчины вскочили со своих мест, женщины побледнели от страха. Из соседнего вагона донесся громкий выстрел, а следом - ужасный женский крик.

Дверь вагона первого класса, соединяющая его с соседним, распахнулась, и на пороге появился мужчина в маске с револьвером в руке.

- Не двигаться! Иначе буду стрелять! Убью на месте!

Регине казалось, что это сон. Все словно замерли. Миссис Шроенер и ее подопечная находились в противоположном от грабителя конце вагона. Им было видно, как бандит потянулся за серьгами молодой дамы, сидящей на ближайшем к нему сиденье. Та вскрикнула, когда грубая рука коснулась ее лица.

Грабитель сорвал с нее серьги, затем ударил кулаком в висок. Женщина ударилась головой о стену и упала на пол. Кровь алым пятном расползлась по светло-розовому жакету.

Бандит наклонился и стал стаскивать с ее шеи ожерелье. Тело его жертвы сотрясалось от рыданий.

- Следовало бы прихватить тебя с собой, - ухмыльнулся грабитель.

Затем он повернулся к стоящему рядом джентльмену. В мгновение ока он выхватил бумажник из нагрудного кармана и часы - из кармана брюк.

Внезапно Регина ощутила, что это вовсе не сон. Их грабят. Самым ужасным, грубым образом. Угроза в адрес молодой леди все еще звенела в ушах.

Рядом с нею дверь, ведущая в соседний вагон. «Есть ли там бандиты?» До сих пор выстрелов оттуда не доносилось. Но даже если пока там и тихо, то вскоре разбойники не преминут посетить и остальные вагоны.

Неизвестный в маске тем временем разглядывал пассажиров. На секунду его взгляд задержался и на Регине. Девушка почувствовала, что ее охватывает паника.

Бандит повернулся к своей третьей жертве - молодому человеку, который попытался ударить негодяя по руке. Но в ту же секунду он получил удар пистолетом по лицу, сваливший его с ног.

Казалось, сердце Регины сейчас выпрыгнет из груди. Она бросилась к двери, до которой было всего три шага. Миссис Шроенер в ужасе вскрикнула.

- Стоять! - рявкнул бандит.

Регина не обратила внимания на окрик. Она изо всех сил рванула на себя железную ручку и очутилась в тамбуре.

Раздались выстрелы.

«Это стреляют в меня», - пронеслось - в ее сознании.

Она открыла дверь. «Боже, почему так стремительно движется этот поезд?» Еще несколько минут назад она возмущалась его тихим ходом…

Земля проносилась перед ее глазами. «Быстро, Боже, как быстро!…»

Снова выстрел. Совсем рядом звякнула пуля. Не в состоянии больше раздумывать, Регина, зажмурившись, прыгнула…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ТАЙНЫ МИРАМАРА

Глава 1

- Ты слышишь меня?

Жарко. Жара просто удушающая. Хочется пить. Она не в силах произнести ни слова. Но она слышит. Слова доносятся как бы издалека.

- Тебе больно?

Мужской голос. Взволнованный. Нет, ей не пробиться сквозь мутное марево забытья. Что это, сон?

- Ты слышишь меня?

Голос все громче. Все требовательнее. Пусть бы это было сном, пусть только голос исчезнет! Ей так хочется погрузиться в темноту небытия…

Но это не сон. Она почувствовала прикосновение. Незнакомец нежно трясет ее за плечо. Ей хочется закричать, попросить его не трогать ее. Но она не в силах произнести ни слова.

Его руки касаются ее волос. Боль, Регина испытывает боль. Темнота вновь готова поглотить ее.

Теперь его руки расстегивают на ней жакет, затем воротник блузки. Прохладный воздух. Как он благотворно действует на нее!

Регина не в силах протестовать. Пальцы незнакомца уже достигли изгиба ее шеи, скользят по плечам, груди. Ее соски набухают, но он, словно не заметив этого, мягко касается ее живота.

Регина замерла. Ей страшно. Теперь она уже выбралась из полусна, она ощущает его руки, губы, тепло, исходящее от него желание. Желание?…

Она лежит на земле.

Незнакомец касается уже ее ног. Его руки скользят от ее бедер к коленям, от коленей к бедрам. Только тонкий шелк еще служит преградой между его и ее плотью.

Однако, как ни странно, его прикосновения приятны, невнятное счастье пронзает ее онемелый разум.

- Не притворяйся. Я знаю, что ты - здесь.

Она медленно открывает глаза. Он одернул ее юбки и встал. Солнце у него за спиной. Только темная тень загораживает свет.

«Где она? Как она здесь оказалась?»

Неправдоподобно голубое небо. Невысокие холмы цвета соломы. Тишина. Вокруг ни души. Только неподалеку пасется оседланная лошадь.

Регина попыталась сесть, но давалось ей это с трудом. Незнакомец бросился к ней и, не дав ей упасть, подхватил ее непослушное тело.

«Какие горячие у него руки!»

Взгляды их встретились.

На Регину смотрели темные внимательные глаза, обрамленные густыми ресницами. Тень от шляпы загораживала его лицо.

Незнакомец поднес фляжку к ее губам. Она жадно приникла к ней, не замечая, что вода капает на блузку. Она поперхнулась.

- Успокойся. А то тебе станет плохо.

Он убрал фляжку, не спрашивая ее согласия.

Солнце на какое-то время скрылось за белым облачком, и Регина теперь могла разглядеть незнакомца. Первое, что ей бросилось в глаза, были ноги в узких джинсах. Упругие мускулы выделялись под тонкой выношенной тканью. Руки упирались в бедра. На грубом ремне кожаная кобура, из которой виднеется револьвер.

Сердце Регины сжалось. Для нее видеть человека с оружием было столь же непривычно, как и проснуться рядом с незнакомым мужчиной.

Пояс мужчины украшала овальная серебряная пряжка, нуждавшаяся, впрочем, в хорошей чистке. Белая рубашка, мокрая от пота, была расстегнута. Кожа незнакомца была темной от загара. На груди курчавились волосы.

Внезапно осознав, что она слишком долго рассматривает его, да еще с весьма пикантного ракурса, Регина покраснела. Она быстро подняла глаза, отметив, что рукава его рубашки закатаны, а также, что, невзирая на жару, на нем кожаная жилетка, выцветшая от солнца, дождя и ветра.

У незнакомца был прямой, красиво очерченный нос. Брился он явно несколько дней назад. Твердый подбородок свидетельствовал о решительности характера. Наконец, их глаза снова встретились, и Регина почувствовала, что ее сердце забилось сильнее.

Этот человек выглядит, как бандит. И она с ним наедине. «Кто же он, все-таки? Каковы его намерения?»

- Не бойся, - сказал незнакомец, - я Слейд Деланза.

Кажется, он полагает, что они знакомы, что его имя для нее что-то значит.

- Что… что вы хотите?

- Я искал тебя весь день. Все волнуются. У тебя на голове большая шишка. И несколько ссадин на теле. Что случилось?

Вопрос застал ее врасплох. Нет, она не знает этого человека. Однако, похоже, он не собирается причинить ей вред.

- Говорят, ты выпрыгнула из поезда. Твои руки исцарапаны. Тебе больно?

Регина ничего не могла ответить. Ей было трудно дышать. Она едва воспринимала то, о чем он говорил.

Незнакомец присел рядом с ней на корточки. Солнце все еще не выбралось из-за облака.

Его лицо оказалось теперь совсем рядом. Каждая черта была легко различима. Неожиданно для себя Регина подумала, что этот человек очень красив. Открытие, казалось, не особенно ее взволновало. По крайней мере, гораздо больше ее тревожили его вопросы.

- Тебе больно? - снова спросил он.

Она продолжала смотреть на него, так и не произнеся ни слова. В глазах ее стали закипать слезы. Регине удалось отвести взгляд, и она стала рассматривать рельсы, убегавшие за дальние холмы. Ее била дрожь.

Казалось, незнакомец не замечал ее состояния, хотя голос его несколько смягчился.

- Тебе нужен врач?

Еще один вопрос. Он загоняет ее в угол. Ведь она не может ответить ни на один из них. Она ничего не знает.

- Не знаю. Нет. Пожалуй, нет, - ее голос заметно дрожал.

С дотошностью члена военного трибунала он продолжал мучить ее вопросами:

- Что ты имеешь в виду под этим «пожалуй»?

- Прекратите! Пожалуйста! - голос ее сорвался на крик.

Его руки опустились на ее плечи. Твердые. Но не стремящиеся причинить боль.

- Это тебе не частная школа для леди! И не чай в Лондоне! Этот чертов мир - реальность! Ре-аль-ность! Поезд добрался до города. Все в истерике! Полдюжины людей ранены, даже женщины. А тебя там не оказалось. Некоторые видели, что ты спрыгнула, говорят, неудачно. Если не хочешь рассказать мне о том, что произошло, можешь рассказать шерифу. Или врачу, когда мы доберемся до Темплетона.

- Я понятия не имею, что произошло! - воскликнула она. И вдруг почувствовала весь ужас своего положения.

- Что ты сказала?

- Я ничего не знаю, - прошептала она, закрывая глаза.

Действительно, она ничего не знает. Ничего. Ни о каком поезде. Ни о каком нападении. Она не знает, почему у нее исцарапаны руки, как не знает и то, почему она здесь, в этой безлюдной долине.

- Ты не помнишь, что случилось?

Нет, все намного хуже. Но ей страшно в этом признаться даже себе самой.

- Черт побери, Элизабет, ты действительно ничего не помнишь?

Регина была готова разрыдаться. Ей было ясно, что он не собирается бросить ее здесь одну. Но больше она не в силах выслушивать эти вопросы. Она просто ненавидит его.

- Уходите! Пожалуйста, уходите! Незнакомец вновь резко встал.

- Может быть, это и к лучшему. Хорошо, что ты не помнишь, что произошло.

- Я НИЧЕГО НЕТ ПОМНЮ, - в отчаянии выпалила она.

- Что?

- Вы назвали меня Элизабет…

Его темные глаза уставились на нее в недоумении.

- Меня зовут Элизабет?

Он ничего не ответил. Она вновь повторила:

- Меня зовут Элизабет?

- Ты не помнишь своего имени? - в его голосе послышалось недоверие.

Регина закрыла лицо руками, чувствуя, как бешено колотится сердце. Непонимание. Отчаяние. Страх. И больше ничего. Вот правда, от которой никуда не денешься. Она совершенно ничего не помнит. Даже своего имени.

- Черт побери! - выругался человек, назвавшийся Слейдом.

Надежда и страх. Страх и надежда. Она заметила, как пульсирует голубая жилка на его виске.

- Я - Элизабет? - она попыталась приподняться.

- Когда поезд прибыл в Темплетон, там не досчитались только одной женщины - Элизабет Синклер.

- Элизабет Синклер? - Регина попыталась хоть что-нибудь вспомнить. Безуспешно. Сплошная пустота. Ни проблеска воспоминания.

- Не помню!

- А свою компаньонку?

- Нет!

- Ты даже не помнишь, что ехала в поезде?

- Нет!

- А Джеймс? Помнишь Джеймса?

- Нет!

Регина разрыдалась. Слейд помог ей встать, неуклюже поддерживая обеими руками. Она инстинктивно прижалась к нему. Щекой ощутила тепло его груди. Невзирая на охватившее ее смятение, почувствовала, что ситуация не совсем приличная.

- Элизабет, - в его голосе появилась уверенность, - все в порядке. Мы здесь, чтобы позаботиться о тебе. Скоро ты все вспомнишь.

Его спокойствие - вот лучшее для нее лекарство. Она слегка отстранилась. Леди всегда должна оставаться леди. Даже, если потеряла память. Регина робко подняла глаза.

Слейд смотрел на нее в упор. Неожиданное объятие сблизило их.

- Спасибо, - сказала она, испытывая неподдельное чувство признательности. - Спасибо.

- Не надо. Не надо меня благодарить.

Она попыталась улыбнуться, смахивая рукой слезы.

- Нужно, - сказала она мягко.

- Нам пора. Рик, наверное, уже ждет в Темплетоне. Когда тебя не оказалось в поезде, Эдвард отправился сообщить ему об этом.

- Рик? Эдвард?

Он так говорит, как будто она должна знать этих людей. Кто они?

- Рик - отец Джеймса. А я брат Джеймса - Слейд. Ты знаешь Джеймса. Ты его невеста.

Невеста? Еще немного и она вновь разрыдается. Неужели она даже не помнит своего жениха? Боже, что все это значит?

Острая боль пронзила ее затылок. Она упала бы, если бы Слейд не подхватил ее.

- Нет, не все в порядке, - резко сказал Слейд. - Чем скорее ты покажешься врачу, тем лучше.

Регина не испытывала ни малейшего желания возражать. Он повел ее к лошади. У нее было чувство, что ноги, руки онемели, но все равно лучше это полунебытие, чем страх и отчаяние.

- Ты немного хромаешь. Ушибла коленку?

- Пустяки, - однако все попытки вспомнить, где же она повредила ногу, оказались безрезультатными.

Слейд поддерживал ее под локоть, его лицо было совсем рядом. Регина заметила, что глаза у него вовсе не черные и даже не карие, а темно-голубые, внимательные и умные. Глаза интеллигентного человека.

Он помог ей сесть в седло. Неужели им предстоит делить одно седло? К ее удивлению, он не поехал верхом. Взяв лошадь под уздцы, он повел ее за собой.

Регина почувствовала смущение. Его узконосые ботинки явно не приспособлены для продолжительных прогулок. К тому же стояла невыносимая жара. Трудно предположить, который теперь час, но, наверное, солнце еще не скоро сядет.

- Далеко ли до города?

- Миль десять-двенадцать. - Он снял жилетку, оставшись в тонкой рубашке, и решительно повел лошадь за собой.

- Мистер Деланза, - сказала она, не в силах назвать его по имени, - вы не должны идти пешком. Слишком далеко.

- Ты, благородная леди, приглашаешь меня сесть на лошадь вместе с тобой?

- Вы спасли мне жизнь.

- Поверь, ты преувеличиваешь.

- Нет, - она энергично покачала головой, - я искренне вам признательна. И я не могу ехать на лошади, если вы идете пешком. По крайней мере, когда до города так далеко.

Регина залилась краской. Но она действительно так думала. Он спас ее. Она не могла отплатить ему тем же. Сейчас она зависит от него целиком и полностью. Регина была признательна Слейду также за то, что он без раздражения относится к ее слабости, хотя и не производит впечатление сердобольного человека.

Слейд внимательно посмотрел на нее и, легко подпрыгнув, оказался в седле позади ее.

Почувствовав, что он так близко, Регина смутилась. «Нет, - убеждала она себя, в подобной ситуации правила приличия можно отбросить». Может быть, для нее - это единственный способ хоть как-то выразить свою благодарность.

Она чувствовала, как напряжено его тело. Так же, как и ее собственное. Но, невзирая на ковбойскую внешность, он - джентльмен и сделает вид, что ничего не происходит. Как и она…

Ехали молча.

Тревога, паника, которую ей едва удалось подавить в себе, вновь, кажется, нарастает. Не хватало только истерики. Как ни убеждала она себя, что она - Элизабет Синклер, и все скоро встанет на свои места, паутина неведения и отчаяния опутывала ее, невзирая на попытки обрести надежду. Она должна все вспомнить. Обязана. Невыносимо ничего не знать ни о себе, ни о семье, ни об этом событии, о котором твердит Слейд - нападении на поезд.

- Постарайся ни о чем не думать, - словно угадав ее состояние, сказал незнакомец.

Регина удивилась его прозорливости. Его слова как бальзам. Нет, она должна сохранять спокойствие, невзирая на все печальные мысли.

- Пожалуйста, расскажите мне, что случилось. О нападении на поезд. И о Джеймсе.

Она чуть повернула голову, стараясь заглянуть ему в глаза.

Слейд помолчал с минуту. Она уже подумала, что он решил ничего не рассказывать. Но она ошибалась.

- Ты ехала в Мирамар, на свою свадьбу, - тон его голоса был бесстрастен. - Мой брат Эдвард и я должны были встретить тебя в Темплетоне. Нас послал Рик. Поезд опоздал. А когда прибыл, то тебя на нем не было. Мы узнали у пассажиров, что ты спрыгнула с поезда, когда его грабили. Мой брат поскакал в Мирамар, чтобы рассказать это Рику. Я же направился искать тебя. Найти было нетрудно. Я ехал вдоль железнодорожного полотна.

Она смотрела на него широко открытыми глазами. На какое-то мгновенье ей показалось, что образы теснятся перед ней: испуганные люди, револьверы, неизвестные в масках, суматоха. Но только на мгновение. И вновь - пустота. Она задрожала.

Свободная рука Слейда была на его бедре, но сейчас он мягко коснулся ее локтя.

- Не пытайся пока вспомнить. Потом. А то ты только все больше и больше пугаешься.

- Я боюсь, - ее глаза неотрывно смотрели на него.

- Нечего бояться. Отдохнешь в Мирамаре, и потом все вспомнится.

- А если нет?

Он помолчал несколько секунд.

- Ты должна вспомнить. Просто тебе нужно отдохнуть.

- А что стало с бандитами?

- Они скрылись. Но их поймают, - твердо сказал он. - Не волнуйся. Нас это вообще не должно касаться. Элизабет, мы должны думать о себе. Я помогу тебе. Верь мне.

В его словах звучала уверенность. Он защитит ее. Он - брат Джеймса. И он ее спас.

- Спасибо.

Слейд улыбнулся, пытаясь приободрить ее. Регина улыбнулась в ответ. Его рука нежно легла на ее талию, словно для того, чтобы она почувствовала себя в полной безопасности.

А что будет, когда она встретится с Джеймсом? Наверное, он ждет ее в Темплетоне. Она же - невеста! Регина вдруг поймала себя на мысли, что обнаженная рука Слейда, обхватившая ее талию, была для нее более осязаемой и реальной, чем некий Джеймс, безликое пятно, предназначенное ей в мужья.

Она даже не знает, как выглядит сама!

- Что случилось? - То, что Слейд так чутко реагировал на ее волнение, было удивительным.

- Я не могу вспомнить, как ни стараюсь, Джеймса…

Слейд ничего не сказал, но снял руку с ее талии.

- Я даже не знаю, что я сама из себя представляю.

- Блондинка, - резко сказал Слейд. - У тебя длинные, светлые волосы. Не блеклые, не серебристые, а золотистые с рыжеватым отливом.

Она весьма удивилась, откуда у него такое подробное описание ее волос.

- Расскажите мне… Расскажи мне о Мирамаре… Джеймсе, - ей было приятно, что он рассматривал ее волосы. - Расскажи все, что я должна знать.

- Мирамар? Он понравится тебе. Такого места больше нет нигде. Наша земля - между Санта-Роза Грик и Вилле Грик. Вплоть до побережья Тихого океана. Когда-то у нас было пятьдесят тысяч акров, и наша земля простиралась до самых окраин Темплетона. Сейчас у нас осталась только треть прежней земли, но это - сердце благословенной Богом страны.

Регина ничего не сказала. Этот человек влюблен. Влюблен в место, которое называют Мирамар. Он говорит о своей земле, как о любимой женщине.

- Вокруг ранчо - холмы, небольшие долины. Но есть и пахотная земля. В основном мы занимаемся скотоводством, но у нас есть и лимонные деревья, апельсиновая роща, миндаль, - он улыбнулся. - У нас лучший миндаль в округе. Кроме того, у нас небольшой заводик, где, видит Бог, мы делаем лучшее вино в этой стране.

Вдоль побережья холмы поросли соснами - там полно зверья. Зимой охотимся на лосей и оленей, летом - ловим форель. Не для развлечения, а просто для еды. Над холмами иногда парят орлы. Их перья отливают золотом на солнце. В океане тоже немало рыбы, почти круглый год там можно видеть морских львов - только не в мае и июне, в это время они уходят на нерест. Северное побережье в Мирамаре - дикое, скалистое, но средняя часть - мягкий, гладкий пляж. Цвет песка напоминает твои сережки. Однако купаться можно, только если хорошо плаваешь. Можно утонуть. Но мы купаемся там с детства.

- Мы?

- Мои братья и я. Эдвард… и Джеймс. Регина слушала его рассказ, затаив дыхание.

Она никогда не видела морского льва и даже не могла себе представить, что это такое. Мирамар казался ей чем-то волшебным, нереальным. В ее воображении возникла картина: три мальчика, играющих на пляже, а неподалеку мифические морские львы снисходительно смотрят на детей из океанских вод.

- Расскажи мне о нем, - попросила Регина. Она испытывала легкий укол вины. Джеймс ее жених, но она его даже не помнит! Не говоря уж о каких-либо чувствах, которые она, наверное, должна испытывать! Регина почувствовала, как напряглось тело Слейда.

- Джеймс, - повторила она, - расскажи мне о нем.

- Черт возьми! Я даже не знаю, с чего начать, - в его голосе появилась жесткость.

- Как он выглядит?

- Крупный. Выше и больше меня. Красивый. По-настоящему. Женщины… - он запнулся и замолчал.

Регина прекрасно поняла, что он хотел сказать. Взглянув на него, она с изумлением заметила, что его рот скривила гримаса боли. Слейд отвернулся.

- Он всегда умел понравиться женщине, которая нравилась ему. Не только из-за своей внешности, а потому что он - добр. Джеймс - очень добр. Никого нет добрее. Он всегда всем помогал, даже самым большим неудачникам.

- Тогда мне повезло, - тихо сказала Регина, как-то смутно осознавая свою удачу.

Слейд, казалось, не расслышал ее слов.

- Нет никого лучше Джеймса. Он прекрасно владел слогом. Никто не напишет такого изящного письма, как он! И потом он - трудолюбив. На него можно было положиться. Он еще ни разу никого не подвел. Если он что-либо обещал, то можно быть спокойным: он выполнит. Несмотря ни на что.

- Похоже, что он - само совершенство. Слейд на секунду задумался:

- Таких, как Джеймс, больше нет. Он, действительно, был безупречен.

Внезапно Регина обратила внимание на то, что Слейд говорит о Джеймсе в прошедшем времени.

- Почему ты говоришь «был»?

Слейд замолчал. Она почувствовала, что ему трудно подобрать слова. Потом он все-таки сказал:

- Он был сильным. Он был совершенным. Но его больше нет. Джеймс умер.

Глава 2

В Темплетоне был только один отель - на Мейн-стрит, хотя, как явствовало из объявлений у входа, можно было также снять комнату. Кирпичное здание отеля вплотную примыкало к таверне. Ни одно из заведений не имело названия. Вывески свидетельствовали лишь о их назначении, - однако ни посетители, ни владельцы не чувствовали потребности в дополнительных наименованиях.

Огромный дуб своей тенью обрамлял южную часть городка. Не было ни тротуара, ни фонарей, только деревянный настил для пешеходов. Мейн-стрит представляла собой широкую грязноватую улицу, параллельно которой тянулись рельсы железной дороги. За квартал от отеля несла свои воды река Салинас.

Рядом с отелем приютились также булочная и кафе. В так называемой «Деловой части» располагались универмаг, мясной рынок, административное здание Западной Тихоокеанской компании, парикмахерская, кузница, а также мелкие, однако не менее полезные заведения. Большинство зданий были деревянные, довольно новые. Вокруг домов весьма значительные участки земли. Весь город насчитывал, наверное, чуть больше пары дюжин строений.

Слейд рассказал, что два года назад случился пожар, уничтоживший всю центральную часть города. Город стал быстро возрождаться, невзирая на то, что некоторые владельцы сгоревших зданий не стали отстраиваться и уехали искать счастья в другом месте, оставив Темплетон на расправу лучам калифорнийского солнца. Бесконечная гряда золотистых холмов окружала городок. Темплетон превратился в железнодорожную станцию, благодаря усилиям предпринимателей, которые приобрели в собственность мексиканские ранчо и навели там свои порядки.

Изредка по безмятежно-голубому небу проплывало серебристое облачко. И куда ни взглянешь - всюду величие, неисчерпаемая даль калифорнийского ландшафта.

Регина стояла посредине комнаты в отеле. Слейд только что покинул ее, отправившись на поиски городского врача. Нет, вряд ли ей стоило оставаться одной. Какая пустота! И какая тревога! Когда ты незнакома сама с собой…

Она почувствовала, что ей не хватает общества Слейда, как будто он был ее лучшим старым другом, а не малознакомым мужчиной.

После того, как он сообщил ей о смерти Джеймса, они ехали молча. Ей не хотелось бередить его печаль, хотя ее сердце болело за Слейда. Неподдельная любовь к брату, прозвучавшая в его рассказе, была очевидна.

Регина резко подошла к двери и закрыла задвижку. Однако и запертая дверь не прибавила успокоения. Она огляделась. В одном из углов комнаты стояли пять дорогих сундуков. Один был открыт. Если бы у нее была служанка, то можно было бы предположить, что та начала распаковывать ее вещи. Но у Регины не было служанки, - значит, кто-то копался в ее вещах.

И вновь ее обуяла дрожь. Почему кто-то вторгается в ее жизнь? Эти вещи принадлежат ей - так сказал Слейд. И хотя она понятия не имеет, что в этих сундуках, ей подумалось, что никто не имел права их трогать.

Внезапно Регине захотелось заглянуть в сундучки: может быть, вещи помогут вспомнить о прошлом? Но она побоялась: а вдруг - ничего, кроме уже знакомой пугающей темноты?

Взгляд скользнул по стенам комнаты. На выцветших обоях красовались изрядно поблекшие розы. Поцарапанное бюро, шкаф не первой свежести, два стула из разных гарнитуров, кровать, больше похожая на кушетку, и коврик ручной работы, должно быть, помнивший немало топтавших его ног…

Регина по-прежнему ничего не могла припомнить, но интуитивно ощущала, что эта комната весьма далека от того, к чему она привыкла. Значит, Элизабет Синклер часто путешествует? Знает толк в хороших гостиничных номерах?

И тут она увидела зеркало.

И мотнулась к нему, не обращая внимания на боль в поцарапанной коленке.

Она, зажмурившись, встала перед зеркалом, затем открыла глаза. Ее надежды рухнули. На нее смотрело бледное, испуганное, совершенно незнакомое лицо.

Регина схватилась за угол бюро, чтобы не упасть. Отчаяние. Головокружение. Ей пришлось собрать все свои силы, чтобы пол перестал качаться у нее под ногами.

Ощущение, что она находится на корабле, попавшем в шторм, наконец, прошло. Все еще не отпуская угол бюро, она стала внимательно изучать собственное отражение в зеркале - так женщины рассматривают соперницу или новую знакомую. На лице и одежде - лежит налет пыли, но не это сейчас волновало Регину. Как и сказал Слейд, в зеркале отражалась блондинка со светлыми волосами, с красно-золотистым оттенком. Необычный и… красивый цвет. Не мудрено, что Слейд в первую очередь обратил внимание на ее волосы.

А лицо? Овальное, с высокими скулами, довольно изящное. Рот - яркий, губы - цвета красной розы, кожа - бледная, лишь слегка тронутая загаром. Глаза - янтарного, вернее, светло-коричневого оттенка. Ресницы - густые и длинные.

Уставившись на незнакомку в зеркале, Регина подумала, не снится ли ей это. Она коснулась Рукой щеки, чтобы убедиться в ее материальности. Кончики пальцев скользнули по гладкой коже. Нет, пол больше не качается, а комната существует во всех трех пространственных измерениях.

Она прыгнула с поезда?

Пульс Регины участился. Нет, память не дает никаких намеков; только головная боль - и ничего больше.

Но, увидев себя в зеркале, она понимала, почему спрыгнула с поезда: она красива, и могла привлечь разбойников не только содержимым своей сумки.

Что же случилось? Она почувствовала боль, пронзившую мозг, и услышала выстрел. Регина прижала руки к лицу. Резко повернулась и глянула в окно: Мейн-стрит была пустынна, только два мула, лениво погоняемые крестьянином, тянули груженую телегу.

Регина ждала следующего выстрела, но услышала только отдаленный лай собаки, скрип старого велосипеда, на котором вырулил из-за угла парнишка лет двенадцати, да взрывы мужского смеха, доносившиеся из открытых окон таверны.

Прозвучавший выстрел словно не принадлежит этой реальности. Он - где-то там, в мрачной пустоте ее мозга. Это и есть память?

Регина опустилась на один из стульев. Непроизвольно ее взгляд вновь остановился на сундуках. Все-таки нужно обязательно к ним подойти. Может быть, что-нибудь еще пробудится в глубинах ее подсознания.

Подобно сомнамбуле, Регина встала и пересекла комнату. Она заглянула в открытый сундук. Определенно, кто-то копался в нем до нее. Вещи лежали в беспорядке. Регина достала одно из платьев. Тонкая, дорогая материя, изящная отделка. Затем еще одно. Прекрасный шелк. Индивидуальный пошив…

Слейд сказал, что это - ее вещи, но она никогда раньше их не видела. По крайней мере, ни малейшего намека, что они ей знакомы.

Она перебрала почти все вещи в первом сундуке и устало опустилась на стул, не в силах открыть следующий.

Жарко. Пот струился по ее лицу.

И все же кое-что ей удалось узнать: эти вещи могли принадлежать лишь очень богатой молодой женщине. Очень богатой. Слейд ничего не сказал ей о том, что Элизабет Синклер богата.

Кто же их хозяйка? Из какой семьи? А Джеймс? Должна ли она сожалеть о его смерти? Может быть, просто впасть в отчаяние?

Ее вновь пронзило чувство вины. Ее жених мертв, а она с нетерпением ждет возвращения Слейда. Но, может быть, это естественно? Он, по сути, спас ее, он - единственный человек, которого она знает в этом мире. Единственный?

Она закусила губу. Нет, конечно, он не то, чтобы герой. Впервые за много часов Регина улыбнулась. Герои носят кожаные бриджи и скачут на огромных черных жеребцах. У них черные плащи и сверкающие крахмалом белые рубашки, драгоценные камни и золотые кольца с семейными вензелями. Они не носят потертых джинсов и пропитанных потом рубашек. Слейд - реальный человек из плоти и крови, крайне привлекательный, но не исключено, что в его жизни бывают неудачи.

Ее мысли прервал стук в дверь. Регина подумала, что это Слейд, и, бросившись к двери, быстро открыла ее.

Но на пороге стоял новый незнакомец. Он был постарше, выше ростом, волосы его были светлее, чем у Слейда, черты лица менее правильные. Но глаза были очень похожи: внимательные, умные, при виде девушки в них засияла радость.

- Элизабет! Благодарение Богу - ты жива! - И Рик Деланза, а это был он, протянул ей обе руки.

***

Слейд откинулся на стуле из крепкого грубого дерева; голова коснулась стены. В одной руке у него дымилась сигарета, в другой поблескивал стакан с виски. На столе стояла початая бутылка. В позе Слейда не было расслабленности, спокойствия, казалось, он готов в любой момент вскочить со своего места.

Окна бара выходили на Мейн-стрит. Несмотря на сигаретный дым, который висел в воздухе, Слейд сразу заметил своего брата Эдварда, как только тот появился на пороге питейного заведения, хозяева которого прекрасно обходились без двери.

Эдвард был примерно на дюйм выше Слейда, а также более широк в кости. У него тоже были черные, как смоль, волосы, обрамлявшие его красивое лицо. Но на этом сходство заканчивалось. Глаза Эдварда были светло-голубые, нос крупный, с горбинкой. На Эдварде был элегантный черный костюм, белая рубашка, шелковый галстук, серебристый жилет. В отличие от большинства крупных мужчин его походка была легкой, даже грациозной. Черные ботинки отлакированы до блеска.

- Черт возьми, Слейд, ты что - не мог найти более грязного местечка?

- Привет.

Эдвард отодвинул стул и презрительно посмотрел на него, прежде чем опуститься на сиденье.

- Ну и любишь ты всякие дыры. Чуть подальше у Рени, лучшее виски в городе. И лучшие девочки.

- Мне и здесь хорошо, - в голосе Слейда прозвенела откровенная насмешка. Эдвард посмотрел на него:

- Во Фриско в крысиной норе подобного сорта приличный человек даже постеснялся бы быть убитым.

Слейд ничего не ответил. Жестом он подозвал полную неопрятную официантку и попросил принести еще один стакан.

- Ты хочешь выпить целую бутылку? - спросил Эдвард.

- Может быть, - отозвался Слейд.

Эдвард тяжело вздохнул. Он взял стакан Слейда, отпил половину, поставил на место. Прошло несколько секунд.

- Мне тоже его не хватает, - голос Эдварда был печален.

- Не надо.

- Почему? - лицо Эдварда напряглось. - Я не собираюсь его забывать. Такого, как Джеймс, больше нет. Но я и не собираюсь напиваться до белой горячки.

- Ты другим способом себя доведешь. И не исключено, что до белой горячки, - спокойно сказал Слейд.

В голосе Эдварда прозвучали сердитые ноты:

- О чем ты говоришь? О том, что я виделся с Ксандрией?

- Между нами нет ничего. И никогда не было, - бесстрастно сказал Слейд.

- Тогда ты просто дурак, - почти таким же бесстрастным тоном парировал Эдвард.

Слейд улыбнулся. Улыбка была почти неуловима, но все же это была улыбка. Эдвард тоже улыбнулся. Почти так же, как и Слейд. Наконец появилась официантка со стаканом. Слейд уже хотел налить брату виски, но тот взял стакан вынул платок, тщательно протер толстое стекло. Торжествующе показал платок Слейду, которого слегка передернуло при виде посеревшей материи. Но все же он наполнил стаканы.

- Немного грязи никого еще не свело в могилу.

Эдвард сделал глоток.

- Что же случилось? Весь город гудит. Ты нашел, значит, ее…

- Да, нашел. Но она ничего не ПОМНИТ. Ничего. Даже своего имени.

Слейд вспомнил беспомощные глаза девушки, тряхнул головой, стараясь прогнать ее милый образ, который уже несколько часов преследовал его.

- Может быть, это к лучшему. Слейд глянул на него с пониманием:

- Она любила Джеймса? Если да, то, может быть, к лучшему, что она ничего не помнит.

- Откуда ж мне знать, черт побери? Он писал письма тебе. Я устал слушать, как она прекрасна и совершенна, и попросил его несколько умерить свой пыл. Она что - и вправду подарок судьбы?

- Да.

- Не помню, чтобы вы с Джеймсом сходились во вкусах.

- Она красива, - резко сказал Слейд. Нет, он не решился сказать брату, что она более чем красива. Привлекательна. Желанна. Его даже не столько влекло ее тело, которое он успел рассмотреть так близко - в поисках ссадин и ушибов, прежде всего его влекло ее лицо. В ее глазах было что-то такое, что заставляет мужчину страстно желать эту женщину. Невзирая на то, что она - леди.

- Может быть, все можно как-нибудь… Если Джеймс мертв, то, может быть, Рик и ты продумаете…

- Нет! - Слейд опустил кулак так, что подпрыгнули стаканы и упали на пол, разлетевшись на осколки. Эдвард еле успел схватить бутылку.

Слейд не верил своим ушам. Элизабет! Невеста брата!

- Значит, она мила? - спросил Эдвард.

- В этом городе ничего не изменилось, - отозвался невпопад Слейд. - Здесь ничего не изменилось, не так ли? Ей нужно показаться врачу. Я нашел его. Он сейчас наверху, с проституткой.

- Ты видел Рика? Мы в городе уже более двух часов. Рик очень разволновался, ждал.твоего возвращения. Когда он узнал, что она потеряла память… Наверняка, это изменит его планы.

- Я видел его после того, как отвел ее в отель. Рассказал о том, что она ничего не помнит. Рик был поражен. Насколько я знаю, он пошел в отель.

Эдвард посмотрел на него.

- Что тебя беспокоит? Слейд передернул плечами.

- Ничего. Был ужасный день.

Эдвард настолько хорошо знал Слейда, что догадывался, если не обо всех, то о многих мыслях брата.

- Ты никогда не видел Элизабет. Я - тоже. Рик - единственный, кто видел ее. Сейчас он, наверное, уже у нее. А если эта леди - не Элизабет?

- Элизабет должна была приехать именно этим поездом. Свадьба планировалась через две недели. Если по какой-либо причине она не смогла отправиться в путь, то непременно известила бы нас телеграммой. Среди пассажиров не досчитались только одной женщины. К тому же она очень похожа на ту, кого Джеймс описывал в своих письмах.

Слейд старался говорить бесстрастным тоном, происходящее было ему далеко не безразлично. Неужели он предаст своего покойного брата? Самого себя? Он осмеливается надеяться, что она не невеста Джеймса. Глупо. Противоречит всяческому здравому смыслу. У него нет права питать подобные надежды.

Но даже если она не принадлежит Джеймсу (шанс один на миллион), она - леди. Из тех, кто не удостоит и взглядом человека, подобного ему.

- Наверное, мы должны пойти в отель и найти Рика.

Слейд не шелохнулся. На лбу у него выступил пот.

- Нет.

Нет, она, конечно, и есть Элизабет. Рик уже в отеле. И последняя надежда может рухнуть. Он цеплялся за эти минуты неведения.

- Значит, ты решил? Ты не хочешь остаться? Ты теперь - наследник Рика, но ты не хочешь остаться? Ты намереваешься вернуться на Север?

- Да.

- Но, черт возьми, почему? Хочешь вернуться, чтобы быть на побегушках у Чарльза Манна, вместо того, чтобы остаться здесь?

Слейд вскочил со стула. Он с трудом удержался, чтобы не ударить брата. Но быстро обрел контроль над собой.

- Мне нравится работать у Чарльза. Мне не нравится работать у Рика. И я не люблю, когда меня шантажируют!

- Ты просто наивен! Будь честен хоть с самим собой! Ты хочешь отомстить, да? Рику? Потому что все эти годы он любил Джеймса больше, чем тебя?

Лицо Слейда побледнело.

- Нет. Ты ошибаешься. Я хочу делать то, что я считаю для себя более правильным. Что мне больше нравится!

- Но ты выбираешь их! - закричал Эдвард. - Их а не нас! А ведь мы, а не они, твоя семья!

- Эти две вещи не связаны друг с другом.

- Но ты же… Здесь - твое место. Больше, чем когда-либо. Джеймс мертв. Ты нужен Рику. Ты нужен нам!

- Нет, - Слейд покачал головой. Гневная судорога исказила его лицо. - Рику нужен наследник, а не я. А я не собираюсь жениться на ней для того, чтобы унаследовать Мирамар. Я никогда не женюсь на женщине, которую любил Джеймс. Ни ради Рика, ни ради тебя, ни ради Мирамара.

Глава 3

Эдвард быстро ушел - сразу, после неожиданно резкого разговора. Слейд остался на своем стуле. Он продолжал потягивать виски, стараясь ни о чем не думать - ни о словах брата, ни о женщине в отеле. Слейд видел, как подкрадываются сумерки, длинные тени ложатся на пыльную дорогу. Темплетон ждет прихода ночи.

Нет. Он не собирается возвращаться. Он любил Джеймса и не станет занимать его место. Все любили Джеймса. Все, кто его знал. Джеймс обладал поразительной притягательностью, которая присуща немногим избранным. Почти магической. В некоторой степени подобной же притягательностью обладает Эдвард, но Слейд - единственный из братьев, не удостоился быть отмеченным перстом капризной судьбы.

Джеймс всего на год старше, но с детства был героем - так казалось Слейду. Они росли вместе, опекаемые дворецким и кухаркой - Джозефиной, которая продолжала следить за детьми поистине с материнской заботой даже после того, как Рик женился на Виктории. Мать Джеймса - Кэтрин - умерла при родах, а мать Слейда покинула дом, когда ребенку было всего несколько месяцев. В детстве Слейд считал, что негритянка Джозефина - его настоящая мать, но потом Джеймс объяснил ему, что к чему.

Джеймс и Слейд были неразлучны с самых первых дней. Эдвард, который был на три года моложе Слейда, ходил за старшими братьями по пятам. Многие считали, что характеры у ребят совершенно разные: Джеймс всегда готов рассмеяться, искренне приветлив, Слейд - взрывной, порывистый, но иногда слишком угрюмый. Вопреки общему мнению, Джеймс тоже иногда позволял себе мелкие шалости, но, безусловно, не был таким бунтарем, как Слейд. Джеймс всегда защищал брата, стараясь отвлечь разгневанных его проказами взрослых, готов был взять вину на себя. Но никто ему не верил, потому что все знали нрав Слейда.

Сейчас Слейд уже по-другому смотрел на те годы. Будучи ребенком, он нередко считал крайне несправедливым, что его обвиняли во всех проделках. Даже в тех, в которых все братья были заодно. Спору нет, он был заводилой, и когда Эдвард подрос, то втроем они составили великолепную компанию.

Сейчас он с грустной улыбкой вспоминал детские годы. Конечно, он был во всем виноват. Но ведь ему так хотелось внимания! Его наказывали тысячу раз, но отдельные шлепки или заточение в комнате не усмиряли его нрав.

И все же, когда забеременела пятнадцатилетняя Дженни Доил, он был ни при чем. Эдвард, которому было всего двенадцать, попытался взять вину на себя, но ему никто не поверил. И, конечно, никто не поверил, что Джеймс когда-либо мог приблизиться к юной дочке соседа с каким-либо подозрительным намерением. Виновником посчитали Слейда, который тогда еще не знал женщин. Тут уже не ограничились шлепками. Слейд перестал доказывать свою невиновность, потому что понял: все бесполезно. Эдварда, который, не переставая, твердил о своей причастности к случившемуся, в конце концов заперли в его собственной комнате.

Рик тогда выпорол Слейда. Слейд во время наказания не издал ни звука. Рик был страшно зол, а Слейд так испуган, что даже не до конца понял значение отцовских слов о том, что он - достойный сын своей матери…

Теперь Слейд понимал, что то наказание и было основной причиной его побега.

Бесконечная, непрерывная борьба за любовь и внимание отца была проиграна. Случай с Дженни Доил стал последней каплей.

Джеймс пытался удержать Слейда, но Рик не сделал ни малейшей попытки. Слейд до сих пор помнит взволнованный голос Джеймса:

- Ты не должен убегать. Он этого не хотел.

- Хотел! - Слейд задыхался от гнева. - Хотел. У меня на спине кровь.

- Я приведу Джайо, - так Джеймс и Слейд называли кухарку, вырастившую их. - Она на кухне, плачет из-за тебя.

Слейд подумал, что скоро он будет плакать вновь. По крайней мере, ей не все равно. В конюшне было темно. Эдвард тяжело всхлипывал за спиной Джеймса.

- Скажи ему, чтобы перестал, - сказал Слейд.

- Прекрати! - потребовал Джеймс, повернувшись к Эдварду. Потом его руки сжали плечи младшего брата. - Слейд, ты говорил правду. Ты - ни при чем.

- Слейд уходит из-за меня! - прошептал Эдвард. - Меня должны были выпороть, а не его!

- Да, - сказал Джеймс. - Забудь, Слейд. Не уходи! Я схожу за Джайо. Она принесет бальзам для твоей спины.

- Нет, она только еще больше и громче разрыдается, - он повернулся к стойлам. Подошел к одной из лошадей. Рик просто рассвирепеет, когда узнает, что он взял ее.

Джеймс схватил Слейда за руку.

- Ты не можешь уехать! Не можешь!

- Могу, - сказал Слейд, не обращая внимания на всхлипывающего Эдварда, ни на боль в спине.

- Я пойду за отцом! - закричал Джеймс.

- Не посмеешь! - выкрикнул Слейд. Но какая-то часть его души жаждала, чтобы Джеймс исполнил свою угрозу.

Неожиданно из темноты возник Рик. Мальчики застыли.

- Он - вылитая мать. Она хотела уехать. И не что не могло остановить ее. Если ему так нужно уехать, пусть уезжает!

Слейд словно только и ждал этих слов. Он вскочил на чалую кобылу. Джеймс попытался схватить его за ногу, но Слейд ударил его с силой в плечо. Хотя больше всего ему хотелось ударить отца. Только Эдвард продолжал канючить:

- Пожалуйста, не уезжай! Пожалуйста!

Этих слов Слейд ждал от отца.

Потом, один в ночи, разведя небольшой костер, там, где только ветер и туман набиваются в друзья, он заплакал, как ребенок. Больше он не плакал. Только еще однажды - в день похорон своего брата.

В Мирамаре он всего месяц. Пока поезд нес его к родному дому, Слейд был словно в забытьи. О смерти Джеймса ему сообщил Эдвард, не Рик. Слейд плохо помнит, что было после того, как ему принесли телеграмму. Кажется, Чарльз пытался его утешить. Может быть. Он точно не помнит. Нет, Джеймс не мог утонуть. Боже, да, конечно, не мог! Кто-нибудь другой, только не Джеймс!

Когда Слейд приехал, в Мирамаре был траур. Рик заперся у себя в кабинете. Когда он появился на пороге, то лицо его было ужасно бледным, а двигался он, как заведенный. Он с трудом осознал приезд Слейда, который не был дома более двух лет.

Слейд не таил зла. Ему даже хотелось утешить отца. Но Рик никого не пускал в свою душу, не позволял разделить горе. А потом у него появилась эта ужасная мысль - поженить Слейда и Элизабет. Слейд понял, каким же он был глупцом, когда почувствовал сострадание к своему отцу.

***

Эдвард затаил горе в себе. Исчезли его улыбки, шутки. Даже Виктория, мать Эдварда, была печальна, хотя Слейд скоро понял, что ее горе напускное. Когда он приехал, Виктория на какое-то время забылась, и маска печали сменилась маской гнева. Она явно не жаждала его возвращения.

Со дня похорон прошло уже четыре недели. До этого печального дня смерть Джеймса казалась нереальной. Невозможной. Слейд не любил красивых слов. Но то, что сказал отец Джозеф о Джеймсе - о его поразительной доброте, благородстве, преданности семье - отцу, братьям, мачехе, Джозефине, преданности Мирамару - все это было правдой. Жизнь дается Богом, и однажды он одарил слишком щедро. Но поторопился забрать свой дар.

Отец Джозеф служил в Сан-Мигуэле, знал Джеймса с детства. Во время заключительной речи в глазах у священника стояли слезы. И тут Слейд заплакал. Он не выдержал. Эдвард оказался более сдержанным, или, может быть, он уже выплакал свое. Младший брат положил руку на плечо Слейда, и так они стояли до тех пор, пока гроб не погрузился в красноватую плодородную землю Мирамара.

Нет, виски не помогло. Сегодняшний день так же мучителен, как и день похорон. Отец Джозеф сказал, что время залечит раны. Здравый смысл подсказывал, что это правда, но сейчас было трудно искать утешения в здравом смысле. Ему больше не увидеть брата. Смерть - это конец, очевидность которого пугает.

Сумерки сгущались. Слейд огляделся: темный зал бара, весьма непривлекательные посетители. Оторвавшись от своих мыслей, он с трудом вспомнил как очутился здесь. Эдвард прав по крайней мере в одном: в Сан-Франциско Слейд ни за что не пошел бы в подобную забегаловку, но здесь он может себе это позволить. Несмотря на свои двадцать пять лет, вернувшись домой, Слейд по-прежнему ощущал в себе дух ребяческого бунтарства.

Его мысли перенеслись к Элизабет, если, конечно, она - Элизабет. Любила ли она Джеймса? Они виделись всего несколько раз. В основном, она жила в Лондоне, где училась в колледже. О свадьбе было решено давно. Когда ее отец прошлым летом умер, она приехала на похороны и осталась до осени. Джеймс начал ухаживать за ней. Он ездил в Сан-Луис Обиспо так часто, как только мог. Джеймс писал Слейду об Элизабет, он был действительно чертовски влюблен!

Слейд попытался себе представить их вдвоем, и у него внутри все сжалось. Осенью Элизабет уехала в Лондон, чтобы закончить колледж и через год вернуться домой.

Рик. Это даже забавно: что же Рик думает о нем, Слейде, своем старшем теперь сыне? Рик хочет, чтобы Слейд унаследовал Мирамар. Это - традиция. Старая, как мир, калифорнийская традиция. Но одновременно это - ловушка. Слейд должен жениться на Элизабет Синклер, богатой наследнице. Потому что Мирамару очень нужны дети, которые принесет Элизабет.

Слейду не хотелось вспоминать ее огромные, Доверчивые, благодарные глаза. Сейчас - не хотелось. Нет, он не останется, он не собирается владеть Мирамаром. Рик, который ни разу не предложил ему остаться, когда Слейд - не так уж часто - приезжал домой, теперь не сможет его заставить. Ему придется умолять… Но это не будет иметь значения.

Нечего скрывать, Слейд любил Мирамар. Он всегда любил эти земли, дом, холмы. Но Мирамар принадлежал Джеймсу, и Элизабет Синклер принадлежала Джеймсу. Слейд любил Джеймса. Он его не предаст. Смерть тут ни при чем.

Завтра он вернется в Сан-Франциско, к Чарльзу Манну, у которого он работает уже десять лет, В Сан-Франциско теперь его дом. А Мирамар унаследует Эдвард, когда Рик состарится - где-нибудь лет через двадцать.

Слейд знал, что он может изменить Мирамар. Они - небогаты. Так было всегда, сколько он себя помнил. Но времена меняются - Слейд больше не зеленый мальчишка. Он много путешествовал, работал, многое видел. Он готов идти навстречу новому. Старые ранчо с трудом сводят концы с концами. Современная технология, сельскохозяйственная техника завоевывают Калифорнию. Замкнутые поместья, где все идет своим чередом, подобные Мирамару, вряд ли жизнеспособны. Будущее принадлежит тем, кто не боится нового. Многие предприниматели получают огромные прибыли, выращивая лимоны, апельсины, пшеницу, сахарную свеклу. В Мирамаре плодородные земли. Сады. Немало фруктов, из которых делают вино. Леса? Часть их может быть выкорчевана под пашню, земля удобрена, и придет пора пожинать урожай. Но многое заброшено. Пора менять порядки. Пусть Мирамар войдет в двадцатый век достойно!

Самое же печальное, что Слейд знает, как обеспечить Мирамару этот путь, но, вместо того чтобы возродить фамильное поместье, он завтра уедет в тот большой город, который теперь считает своим домом.

Слейд подошел к отелю, когда уже совсем стемнело. До этого он заходил еще в кафе: миссис Бурке тут же усадила его за стол и принесла дымящийся бифштекс. Слейд выпил также большую чашку кофе и съел изрядный кусок яблочного пирога. Хозяйке, очевидно, нравилось обслуживать его, хотя Слейду было не очень это понятно: они были ровесники, и в детстве она получила от него пару тумаков. В конце концов он решил, что доброжелательность миссис Бурке вызвана сочувствием его горю.

- Приходите чуть позже, Слейд, - шепнула она, провожая его до двери закрывающегося кафе.

Он кивнул, не сразу осознав смысл ее приглашения. По-своему она была мила, но Слейд не допускал и мысли о том, чтобы принять ее предложение.

Он взял у клерка ключи и начал подниматься по лестнице. Комната Элизабет наверху. Но сейчас он более, чем когда-либо, хочет уехать. Завтра.

Идя по коридору, он взглянул на ее дверь. Ее очаровательное лицо, широко открытые глаза стояли перед его внутренним взором. Может ли быть, что она - не Элизабет?…

Он слишком устал от этой призрачной надежды. Как же он глуп! Пальцы изо всей силы сжали ключ. Завтра он уезжает на Север. А у нее свой путь. Он постарается не вспоминать, как она плакала. Она, видимо, станет считать его героем. Нет, он далеко не герой.

Одна из дверей отворилась, и вышел Рик - высокая фигура в красноватого цвета пижаме из тонкой шерсти.

- Я так и думал, что это ты здесь, - он посмотрел на сына. - Я иду спать.

Он страстно хотел спросить, но так и не спросил об Элизабет.

- Ты был у Досини? Слейд кивнул.

- Тогда прими ванну. От тебя пахнет куревом, вином и дешевыми духами. - Рик, конечно, преувеличивает. Слейд не был у проститутки, но он не стал спорить. Пусть думает, что угодно. - Я не хочу, чтобы Элизабет видела тебя таким.

- Сейчас она наверняка уже спит. Элизабет, невеста Джеймса!

- Я хочу поговорить с тобой.

- А я не хочу. Хочу спать.

- Такое впечатление, что ты только что из кровати.

- А какое тебе дело? Все, что я делаю, это - моя личная забота.

- Нет. У тебя повадки бродячего кота. Я не хочу, чтобы об этом узнала Элизабет.

- Не имеет значения. Я не собираюсь на ней жениться.

- Тогда тебе не достанется Мирамар! - прорычал Рик.

- Мне он не нужен!

- Ты лжешь. Тебе он нужен. Всегда был нужен. А теперь у тебя есть шанс, - Рик резко схватил Слейда за руку и затащил в комнату, захлопнув дверь. Слейд тут же высвободился.

- Дурак! - прошипел Слейд. - Ты говоришь о каких-то шансах! Мирамар! А твой сын - в могиле. Джеймс - в могиле. Мирамар принадлежал ему. Ты думаешь, я хочу занять его место?

- Ты никогда не уважал ни меня, ни деда, ни традиций! У тебя НЕТ выбора. Ты теперь - старший сын. Наследник. Так было всегда. Всегда! Мой отец был вторым сыном, но он многого добился! Он сражался за свободу Мексики и получил в награду Мирамар. Он много работал и заслужил право на легальную передачу земель по наследству. Он оставил их мне. Потом… тебе. Ты - мой наследник, и когда-нибудь твой сын займет твое место! Это традиция, и она неизменна!

- Ты живешь в мире, которого нет. Забудь прошлое. Еще несколько месяцев, и мы вступим в двадцатый век!

- Тогда сделай это ради Джеймса. Он знал, что ты любишь Мирамар. Он мне говорил об этом. Он хотел бы, чтобы ты унаследовал его. Он хотел бы…

- Не говори так, как будто он жив! Слейду всегда казалось, что Джеймс - любимец отца. Но, наверное, Мирамар Рик любил больше.

Рик схватил руку Слейда:

- Если ты не женишься на ней, мы потеряем Мирамар.

Слейд застыл:

- Что за чушь?

- Ранчо заложено. У меня не было выбора. Времена были тяжелые. Депрессия 1893 года больно ударила по доходам. Я не предполагал, что дойдет до этого. Я не смог внести плату вовремя. Вначале это не имело значения, но потом некий новый богач из Нью-Йорка купил банк в Сан-Франциско. Мне пригрозил судом. Они изменил свою тактику, когда узнали о том, что Джеймс женится, а Элизабет принесет солидный куш. Они пока не знают, что Джеймс погиб. Когда это станет известно, то я даже не смогу себе представить, что будет. Они даже не станут продавать поместье целиком. Все пойдет с молотка. Они уничтожат все…

Слейд был не в силах вымолвить ни слова.

- Пойми, - Рик отпустил руку сына. - Мы не просто разорены. Мы - банкроты. Слейд не верил своим ушам.

- Если ты не женишься на ней, то пусть женится Эдвард. Нам нужны ее деньги. И немедленно.

- Эдварду, - Слейд услышал себя словно со стороны, - безразлична судьба Мирамара.

- Ты прав. Единственное, что его волнует, это - женщины да иногда - карты. Но он молод. И красив. Он сделает то, что должен.

Рик не добавил: «В отличие от тебя».

- Виктория будет счастлива, - с усмешкой сказал Слейд. Эта женщина сделает все, чтобы ее сын получил наследство, даже если Эдварду придется жениться на невесте брата, которую он вряд ли любит. Нет, Эдвард не согласится. Или согласится? Эдвард - послушный сын. В отличие от Слейда.

- Итак?

Слейд почувствовал, что его загнали в угол. Он не хотел оставаться. Мирамар, Джеймс, который в могиле. Но сама мысль о потере Мирамара была ужасна. И ему была неприятна мысль, что Эдвард женится на Элизабет. В голосе Рика прозвучало раздражение:

- И что особенного, если речь идет о женитьбе на молодой очаровательной леди да еще о получении того, что тебе всегда хотелось иметь?

- Это не так, - сказал Слейд, с трудом заставив себя солгать. Самому себе Слейд должен был признаться, что отец прав. В глубине души он хотел владеть Мирамаром. И теперь неосуществимая мечта может стать явью. Потому что его брат мертв.

Слейд резко повернулся к выходу. Взявшись за ручку двери, помедлил.

- Я подумаю. Дай мне время. Лицо Рика было мрачным.

- У нас нет времени.

Глава 4

Доктор был худым, изможденным человеком неопределенного возраста. Регина послушно села на стул, он осмотрел ее голову. Она не очень-то ему доверяла, и нервно сжимала руки, сложенные на коленях. Глаза врача были в красных прожилках, а запах виски не удалось приглушить даже одеколоном. Хоть этот человек и не внушал доверия, но он все же врач. Его привел Рик Деланза, который сейчас ждет за дверью.

Она боялась диагноза. Хотя начался новый день, и Регина просмотрела все сундуки, память так и не вернулась к ней. На мгновение вчера, когда ей послышался выстрел, затеплилась надежда. Но только на мгновение.

- На затылке у вас большая шишка, - доктор улыбнулся ей. Улыбка у него была доброй. - Больно?

- У меня болит голова. С тех пор, как я очнулась.

- У вас явно ушиб головы. Но сотрясения мозга нет. Просто вы слишком волнуетесь и боитесь, что память к вам не вернется.- А она вернется? - Регина плохо себе представляла, как долго сможет прожить в подобной пустыне без воспоминаний.

- Наверное. Не волнуйтесь. У меня еще не было случаев амнезии. Это - редкий случай. Но многие поправляются, только должно пройти время.

Многие поправляются. Нужно время. Неужели же она станет исключением?

Рик нетерпеливо постучал в дверь.

- Вы закончили, док?

- Входите, Рик. - Доктор медленно укладывал свой чемоданчик.

Рик вошел, весь его облик излучал жизненную энергию и силу. Где же Слейд? В нем тоже есть эта сила, только он более порывист. Регина не видела его со вчерашнего дня. Она была разочарована, увидев, что Слейда нет рядом с отцом.

Рик улыбнулся ей и посмотрел на врача:

- Итак?

Регина не стала слушать, как доктор пересказывает Рику то, что уже сообщил ей. Она подошла к зеркалу и стала рассматривать отраженную в нем незнакомку. Себя.

Утром Регина умылась, взяв воду из кувшина, стоявшего рядом с раковиной. Она переоделась в один из костюмов из сундука: элегантный жакет, широкая юбка, креповая блузка. Надела также нитку жемчуга, которую обнаружила среди своих (своих?) вещей. В это утро ей хотелось выглядеть не столько привлекательной, сколько сдержанно-элегантной. Но смотреть на себя все равно было волнительно, хотя постепенно труднообъяснимое чувство беспокойства, казалось, пошло на убыль.

Вновь раздался стук. Регина с надеждой обернулась и бросилась к двери, опередив Рика. На пороге стоял служащий отеля с подносом, на котором дымился завтрак. Он поставил его на маленький стол между двумя стульями.

- Как ты себя чувствуешь, Элизабет? Ты, наверное, вчера ничего не ела?

- Мне лучше, - Регина уловила запах свежей яичницы и теплых булочек, но не шевельнулась, чтобы приняться за еду. - Где Слейд?

- Все еще спит. Парень несколько ленив. Регина с удивлением посмотрела на Рика. Она плохо знала Слейда, но тот не производил впечатление человека, любящего понежиться в постели.

- Садись, Элизабет. Позавтракай. У нас здесь все без особого этикета. По-простому.

Регина уже собралась сесть к столу, когда послышался голос Слейда:

- Трудно усвоить этикет, если книгу о хороших манерах швыряют тебе в лицо.

Регина и Рик повернулись на звук его голоса. Лицо Слейда горело краской возмущения. Наверняка он слышал слова отца о себе.

- Уже десять часов, - сказал Рик.

- Ты что, мой босс? Кормишь меня, платишь мне деньги? Не помню, чтобы я получал чек, подписанный тобой.

- Чарли Манн считает, что ты должен спать часов до десяти?

- Когда я во Фриско, я работаю.

- Понятно, черт возьми! Если бы ты вчера лег, когда положено, ты и встал бы вовремя.

- Чем бы я ни занимался - будь то день или ночь, это мое личное дело.

***

Регина вцепилась в спинку стула. Почему? Почему отец и сын разговаривают с такой злостью? Даже при ней не в силах сдержаться. Почему Рик постоянно нападает на Слейда? С трудом выдавив улыбку, она робко произнесла:

- Время завтрака. Садитесь. Пусть принесут еще тарелки.

Слейд и Рик обернулись к ней.

- Я уже завтракал, - Рик отодвинул стул. - Садись, Элизабет. Кофе тут достаточно для всех.

Регина не шевельнулась, так и не услышав ответа Слейда. Она посмотрела на него и встретила его пронизывающий взгляд.

- Что-нибудь?

Догадавшись, о чем он спрашивает, она отрицательно покачала головой. На его лице отразилось разочарование. Он понял, что память так и не вернулась к ней.

Сейчас (Регина не могла этого не заметить) Слейд был чисто выбрит, его темные густые волосы аккуратно причесаны. Признаться, вчера она не успела даже осознать, насколько он хорош собой. Тщательно выглаженная белоснежная рубашка, темно-голубые, на вид совершенно новые джинсы, ботинки начищенные. Она уловила запах хорошего одеколона.

Регина улыбнулась. Она была рада его видеть, она не забыла, что он спас ее, предложил помощь. Однако ответной улыбки так и не последовало. Лицо Слейда выражало вежливое участие. Не было и следа той порывистости, которую она уловила в нем вчера. Она была надежно упрятана под маской сдержанности.

- Итак, осмотр пациента окончен, я ухожу, - сказал врач.

Регина вздрогнула. Она совершенно забыла о его присутствии, а он, казалось, даже не удивился той сцене, свидетелем которой они были всего несколько секунд назад. Рик со словами благодарности проводил его.

- Что сказал врач? - спросил Слейд, пристально взглянув на нее.

- Возможно, память вернется. Необходимо время.

Регина постоянно ощущала присутствие Слейда, у нее даже пропал аппетит. Она налила кофе обоим мужчинам, предварительно спросив, любят ли они черный или с молоком. Она сделала вид, что ее заинтересовала яичница, но без особого успеха. Рик сел на второй стул и приняло мелкими глотками пить кофе, Слейд остался стоять, одной рукой облокотившись на бюро, во второй держа чашку. Регина чувствовала, что он наблюдает за ней. Сейчас он напоминал ей тигра, которого она видела в зоопарке - опасного, если выпустить его из клетки, а особенно, если дать ему почувствовать запах крови.

- Элизабет, - сказал Рик, отодвинув тарелку. - Вчера вечером у нас не было возможности поговорить. Но мы должны поговорить, потому что сегодня я уезжаю в Мирамар.

Регина поежилась. А что делать ей? Рик возвращается в Мирамар. Слейд, наверное, тоже. Она сложила салфетку. Будь жив Джеймс, она тоже отправилась бы с ними, на свою свадьбу. Но Джеймс мертв. Что же делать ей? Вчера вечером Рик ответил на все ее вопросы о Сан-Луис Обиспо, где она, должно быть, воспитывалась. С тринадцати лет Элизабет посещала колледж для молодых леди в Лондоне. Отец ее умер в прошлом году, мачеха вышла замуж во второй раз. Может быть, ее мачеха захочет принять ее?

- Мне лучше вернуться домой, - без уверенности в голосе сказала Регина. Она вопросительно посмотрела на Слейда.

Слейд молчал. Лицо его было хмурым.

- Именно об этом я и хочу поговорить, - сказал Рик. - Я думаю, тебе не стоит отправляться в дорогу теперь. По крайней мере, сейчас, когда ты ничего не помнишь, ты вообще не должна оставаться одна.

Она была полностью с ним согласна. Ей не вынести даже короткой поездки в одиночестве. Регина имела весьма туманное представление о своем доме, фактически только то, что рассказал ей Рик.

- Я думаю, - медленно сказала она, - когда моя компаньонка поправится, мы уедем.

Секунду поколебавшись, Рик произнес:

- Миссис Шроенер умерла вчера, еще до того, как вы вернулись.

У Регины перехватило дыхание.

- Я мог бы отправить вас в сопровождении одного из своих сыновей, - продолжал Рик, но врач не рекомендует вам сейчас какие-либо переезды.

Так и не вспомнив свою компаньонку, Регина сказала:

- Необходимо известить ее родственников.

- Не волнуйся по этому поводу. Я уже обо всем позаботился.

Регина согласно кивнула:

- Как-то отнесется к моему возвращению домой моя мачеха?… Рик нахмурился.

- Сьюзан вышла замуж через шесть месяцев после смерти Джорджа. Когда в прошлом месяце ты вернулась из Лондона, сомневаюсь, что она была рада твоему приезду. Она не на много старше тебя, а ты очень привлекательна. Едва ли она будет рада, если ты вновь появишься в ее доме.

Регина не удивилась. Это было вполне логично: женщине, не так давно вышедшей замуж, вряд ли захочется жить в одном доме со своей взрослой падчерицей.

У Регины вновь разболелась голова. Она попыталась поймать взгляд Слейда, но тот неотрывно смотрел на поднос с завтраком так, словно там находилось нечто занимательное. Если ей не стоит возвращаться в Сан-Луис Обиспо, то что же ей тогда делать?

- Ты можешь остаться здесь. В Мирамаре. У нас, - сказал Рик.

- Вы очень добры ко мне! Очень!

Ей показалось, что она услышала какой-то невнятный звук. То ли подавленный смех, то ли печальный вздох. «Но почему? Может быть, память не скоро ко мне вернется. А, может быть, и никогда», - в отчаянии подумала она.

- Потому что для меня слово «семья» свято, - сказал Рик. - Джеймс - мой сын. И он любил тебя. Поэтому я считаю, что ты тоже принадлежишь к нашей семье. Твое место в Мирамаре. Мы будем заботиться о тебе, пока ты не поправишься.

В порыве глубокой признательности Регина сцепила пальцы рук. Слейд тоже будет там. Об, этом она не могла не подумать.

- Спасибо, - прошептала она, взглянув на Слейда.

- У тебя есть выбор, - раздался, наконец, его голос. - Если ты хочешь вернуться в Сан-Луис Обиспо, я отвезу тебя. Если захочешь вернуться в Лондон, мы найдем тебе компаньонку. Ты - наследница, Элизабет. У тебя есть выбор.

- Вы не хотите, чтобы я осталась у вас? - выдохнула Регина.

- Я этого не говорил. Я только напомнил тебе, что ты богата.

«Нет, он не хочет, чтобы она осталась». И дело не только в этом: Слейд предлагает ей помощь, чтобы мог состояться ее отъезд.

Регина почувствовала себя преданной. У нее закружилась голова - еще мгновение и она упала бы со стула.

- Неужели ты не можешь себя вести вежливо с невестой брата? - свирепо воскликнул Рик. - Посмотри, как она побледнела!

Каблук Слейда тихо постукивал по полу. Ритм учащался. В этом негромком звуке было что-то зловещее.

- Что ты понимаешь под вежливостью? - тихо спросил Слейд.

Регина переводила взгляд с одного на другого. Вновь она становилась свидетельницей непонятного ей словесного поединка.

- Прекратите! - резко сказала она. Оба с изумлением посмотрели на нее. Регина больше не смотрела на Слейда. Он ясно дал ей понять, каково его мнение.

- Позвольте мне хотя бы выяснить все, что нужно. Какие у меня отношения с мачехой? Я хочу спросить, какими они были до того, как она вышла замуж после смерти моего отца?

- Сьюзан страшно обиделась, когда ей стало известно содержание завещания. Джордж знал, что ты собираешься замуж за Джеймса, и почти все оставил тебе.

- Почему?

- Джордж и я вместе росли. Он был сиротой. Воспитывался в приюте Сан-Мигуэл. В детстве мы часто играли вдвоем. Но Джордж всегда чувствовал, что я - наследник Мирамара, а он всего лишь - сирота, подрабатывающий в таверне. Мой отец в те дни был одним из тех испанских донов, которых мир знавал пару столетий тому назад. Он был своего рода королем этих земель. Все знали его. Закон и жители городков, местные ранчо были подвластны ему.

Регина слушала, как завороженная.

- Но Джордж был хорошим товарищем, я решил ему помочь. В шестнадцать лет он уехал в Сан-Луис Обиспо и открыл небольшую лавку. Он сколотил свое состояние, играя на разнице цен. A затем вложил деньги в железную дорогу. Прежде чем кто-либо еще догадался это сделать. Шли восьмидесятые годы. Мы поддерживали с ним связь. Однажды мы договорились о том, что наши семьи когда-нибудь объединятся. Джордж хотел, чтобы его внук, твой будущий сын, стал владельцем Мирамара. Королем этих мест.

Регине теперь все стало ясно. Мечта сироты, который надеялся, что его потомки займут достойное место в этом мире, заслуживала уважения. И в жертву этой мечте он готов был принести собственную дочь. Конечно, она - только одна из возможных кандидатур, богатая наследница. Она понимала, что, если бы Джордж не оставил ей солидное приданое, то Рик едва ли согласился бы на этот брак. Она искренне сочувствовала сейчас тому, что мечтам ее отца (которого она даже не в состоянии вспомнить) не суждено сбыться. Джеймс мертв.

- Джордж и я были как братья, - продолжил Рик. - Он мертв, Джеймса тоже больше нет. Но ты сможешь положиться на меня, Элизабет. Так же, как на своего отца.

Регина была тронута. Она теперь не невеста Джеймса, и Рик не обязан заботиться о ней.

- Благодарю вас.

Слейд продолжал тихо постукивать каблуком по полу. Но вот раздался громкий удар, словно Слейд решил напомнить о своем присутствии.

- Мой отец - сама доброта. Рик вскочил.

- Ты хочешь сказать что-нибудь еще?

- Нет. А ты? Может быть, какие-нибудь дополнительные соображения?

Регина испуганно смотрела на обоих мужчин. Еще немного, и может начаться драка. Она никак не могла уловить, что же скрывается за иронией Слейда.

- Оставь ее в покое, - сказал резко Рик.

- Ах, теперь ты хочешь, чтобы я оставил ее в покое?

Рик взял себя в руки. Повернувшись к Регине, попытался улыбнуться:

- Твой отец перевернулся бы в могиле, если бы я о тебе не позаботился.

Регина смотрела на доброжелательное лицо Рика, на гневное лицо Слейда. Что происходит? Она решила принять единственно возможное решение:

- Я могла бы принять ваше приглашение. Ненадолго, - голос ее дрожал. Она боялась взглянуть на Слейда и увидеть его реакцию на ее слова. Ей так хотелось, чтобы он одобрил ее решение!

Но его слова снова подтвердили ее опасения:

- Итак, решено, - хмуро сказал Слейд. - Значит, ты, отец, едешь прямо сейчас? А я должен эскортировать нашу гостью в Мирамар? И мы должны отправиться сразу же как она соберется?

Рик нахмурился.

- Ты способен на подобное?

Слейд не ответил. Не взглянув на Регину, вышел из комнаты.

Регина была поражена. Почему Слейд так возмущен? Почему-то, что она приедет в его дом, так злит его? Она уже привыкла считать Слейда своим другом, защитником. Она глянула на его отца:

- Я что-то не то сказала? Рик подошел к ней. Мягко положил руки на ее плечи.

- Будь спокойна. И верь мне. Ты - мила, прекрасна, только слепой этого не понимает. Все дело во мне. Мы не сходны со Слейдом. Между нами всегда были трения. Он постоянно перечит мне. Бунтует и поступает по-своему. Как и его мать.

Регина посмотрела на Рика. В его голосе было сожаление. Даже больше, чем сожаление, в нем звучала любовь, любовь к неведомой ей женщине, чувство, которое отец так тщательно скрывал в присутствии ее сына.

Глава 5

Темплетон остался позади. Они миновали грязноватый разъезд, потом свернули на запад. Наконец, появился указатель с надписью «Мирамар», выписанной большими черными буквами. Три других указателя свидетельствовали о том, что в пяти милях к северу расположен Пасо Робдз а в ста двенадцати милях на восток - Фресно.

Вокруг были бесконечные холмы, за которыми возвышались горы, покрытые сосновым лесом. В прозрачном светло-голубом небе скользили ястребы.

Регина восхищалась бы пейзажем, если бы не напряжение, так и не покинувшее ее.

Слейд сидел рядом на переднем сиденье старомодной коляски, которую весело тащили две молодые лошади. Полдюжины дорожных сундуков были уложены на заднем сиденье.

Слейд не произнес ни слова с тех самых пор, как появился в отеле, чтобы уложить ее багаж. Только пару раз взглянул исподлобья.

На указателе не было написано, как далеко еще до Мирамара. Даже если до него всего несколько минут езды, Регина больше не могла хранить молчание.

- Ваш отец так великодушен, - сказала она с надеждой завести беседу. Слейд ничего не ответил.

- Я очень ему благодарна. Неужели Слейд даже не хочет с ней разговаривать?

- Я понимаю.

Его тон был подчеркнуто официальным, но она обрадовалась, что молчание все же было нарушено.

- Он совершенно не обязан предлагать мне свое гостеприимство.

- Да. Рик всегда знает, чего хочет, - молодой человек хмуро взглянул на Регину.

- Вы так говорите, как будто хотите о чем-то предупредить.

- Может быть.

- Он - ваш отец.

- Вы думаете, мне об этом неизвестно? Регина хотела было сказать, что Рик любит Слейда, но промолчала. В конце концов это не ее дело.

- Я вижу, что вы сердитесь, - печально сказала она. - Простите меня.

Да, в его глазах таился гнев, но уже не тот огонь возмущения, всплеск которого она увидела в отеле.

- Простите меня, - повторила она. - Мне не хотелось ни в коей мере причинять вам какие-либо неприятности. Вы спасли меня.

Его рука сжала вожжи.

- Не говорите так. Я не спасал вас. - Она отметила, что он перешел на «вы». - Я нашел вас и привез в город. Не найди вас я, кто-нибудь другой сделал бы это.

- Вы думаете? Но ведь я могла никогда не очнуться…

- Я не пытаюсь снискать вашей благодарности.

- Но вы все равно ее заслужили. Слейд посмотрел на далекие горы.

- Черт возьми, - тихо сказал он. Регина быстро проговорила:

- Поворачивайте. Отвезите меня обратно в Темплетон. Я останусь в отеле, пока мне не станет лучше, затем отправлюсь в Сан-Луис Обиспо. Я уверена, что Сьюзан не откажется принять меня. И я не буду надоедать вам.

- Я что, похож на чудовище?

- Нет! Я только не могу понять, почему вы сердитесь на меня.

- Это не ваша вина. Я сержусь не на вас.

- Не на меня?

- Нет.

У Регины словно гора свалилась с плеч. Однако хмурое выражение его лица не давало ей покоя.

- Если вы не сердитесь на меня, значит, вы сердитесь на своего отца.

- Да, - его тон подсказал ей, что не следует вторгаться на запретную для нее территорию. Но она не могла удержаться. В голосе Рика, когда он оспорил со Слейдом в отеле, было неподдельное сожаление, и что-то еще, что она вначале не смогла определить, но теперь поняла - ненависть.

- Почему? - спросила Регина. - Он оскорбил вас?

- Чтобы меня разозлить, нужно нечто большее, чем упреки Рика.

- Значит, дело во мне. Вы злитесь на него из-за меня!

- Между нами были трения до того, как я встретил вас, и будут, когда вы уедете.

Ее сердце мучительно заныло. Как хотелось ей излечить их обоих от этой старой вражды! Но она не должна вмешиваться. Мысль о том, что вражда продлится даже тогда, когда она уедет, приводила Регину в отчаяние.

Но она чувствовала, что их последняя стычка, происшедшая на ее глазах, как-то связана с нею.

На какую- то секунду Регина поймала взгляд Слейда. Затем он отвел взор. Его мужественный профиль вырисовывался на фоне неба. Слейд процедил сквозь зубы:

- Чего вы, черт побери, хотите от меня? Она ответила, не задумавшись:

- Дружбы.

И замолчала, сама удивившись своей откровенности. Складка у его рта разгладилась. Похоже, он ей верит. И хотя она потеряла память, но откуда-то знала, что леди не должны предлагать дружбу незнакомым мужчинам, если, конечно, это не только дружба, но и… Нет, никаких недомолвок она не имела в виду.

- Дружба между нами невозможна. Регина посмотрела на свои руки в перчатках, лежащие на коленях. Она должна просто не затрагивать эту тему и сделать вид, что ничего не было сказано. Но вместо этого неожиданно спросила:

- Почему?

Не произнеся ни слова, Слейд резко стегнул лошадей. Она почувствовала, что он вскипает. «Наверное, это гнев», - подумалось ей. Она искренне пожалела о своей неосмотрительности.

Какова бы ни была тайна, которая пока скрыта от нее, когда-нибудь и она выйдет наружи. Его глаза напряженно смотрели на нее. Она не смогла понять причины его поведения, и это, с одной стороны, ее пугало, с другой, притягивало.

- Даже если вы имеете в виду особую дружбу между мужчиной и женщиной, даже это - невозможно?

Регина вся сжалась. Эти слова могли бы ранить ее, но она собственной кожей ощущала его неравнодушие, его неотрывное желание смотреть на нее. Она - женщина, он - привлекательный мужчина, и ее тяга к нему увеличивалась с каждым ударом сердца. Ей становилось все тяжелее дышать. И стоило только подумать о том, что может быть, что могло бы быть, если бы она позволила себе…

- Нет.

Всего одно слово, а как много в нем значений!

Не в силах оторвать взгляд от его лица, она подалась к нему. Всего на один дюйм. Но этого было достаточно.

- Элизабет…

Она знала, что ему хотелось поцеловать ее. Время словно остановилось. Она ждала, предвидела прикосновение его губ. Он наклонил голову, и его губы прикоснулись к ее губам. Однако почти в то же мгновение он отпрянул.

Сердце Регины неистово колотилось. Слейд резко натянул вожжи, взмахнул кнутом - быстрое, умелое движение…

Кобылки заторопились.

Регина была в полной растерянности. Она все еще ощущала его поцелуй, ее душа и тело тянулись к нему. Боже, он так красив! Даже более чем красив. Она стиснула пальцы.

- Это - ошибка, - грубо сказал он, не глядя.

- Что?

Он так и не осмелился посмотреть ей в глаза.

- Всего липа глупая ошибка.

Она выпрямилась. Щеки ее вспыхнули, когда он дал понять, что сожалеет о поцелуе, который показался ей столь желанным. Она покраснела еще больше, когда подумала, что в общем-то сама спровоцировала его.

- О Боже! - прошептала она.

- Поздно твердить «0 Боже!»

- Боже! - повторила она, стараясь понять, что же он себе вообразил.

- Именно этого хочет Рик.

Она вопросительно посмотрела на Слейда.

- И не смотри на меня своими огромными глазами! - почти прокричал он.

- Вы имеете в виду мой приезд в Мирамар?

Или же Рик имел в виду то, что они только что потянулись друг к другу? Но об этом она не спросила.

- Я имею в виду все, что только можно. Я, черт побери, не святой! Я никогда не хотел… Но сейчас…

- Вы - хороший, - с чувством сказала она. - Очень.

Он вновь взмахнул кнутом. Когда Слейд отважился заговорить вновь, его голос звучал глухо:

- Леди, у вас чрезмерно развито воображение. Или вы просто не созданы для этого грубого мира. Не окружайте мой образ ореолом.

- Я не окружаю.

- Я не собираюсь спорить с вами моем характере?

- Ну, хорошо, - согласилась Регина. Он вновь разозлился! Поцелуй, ее слова, или то и другое - вместе тому причиной? И как связано с тем, что Слейд так неспокоен, непредсказуем, поведение его отца? Она неожиданно почувствовала готовность обвинить неведомо в чем человека, предоставившего ей кров. И готовность помнить вечно мимолетный поцелуй…

Дорога, по которой они ехали, свернула на запад, потом превратилась в простую бежевую полосу средь залитых солнцем холмов. В низинах паслись коровы. Холмы становились все выше и выше. Дорога тоже пошла вверх, в гору. После поцелуя Слейд не произнес ни слова.

Теперь они ехали вдоль обрыва. Лошади подошли к самому краю. Регина замерла от восхищения: так величествен был открывшийся вид. Хотя Слейд, казалось, не смотрел на нее, она чувствовала, что от его внимания не ускользает ни одно ее движение.

Дорога вновь спустилась в долину. На горизонте появилась скалистая горная гряда. В низине пасся скот. С западной стороны гряду омывали стальные воды океана.

Регина глянула на Слейда;

- Это и есть Мирамар?

Тот кивнул. В глазах его сверкнула гордость.

Девушка еще никогда не видела такого дикого и такого великолепного зрелища, поражающего своим величием.

Слейд указал на север - на другую гряду.

- Там долина, где растет наш виноград. Ее отсюда не видно. Рядом с нею - лес. Дальше, на холме, в этой долине наш лес. Но его пока тоже не видно.

На севере горы были более пологими. Дубы и сосны украшали пейзаж, делали его домашним, уютным.

Регина глубоко вздохнула. Кажущиеся издали темными воды Тихого океана слегка золотились. Воздух был чистый и свежий, хотя и более прохладный, чем в Темплетоне. Регина уже ощущала соленый запах моря. Легкий, свежий ветер шевелил ее волосы.

Дорога обогнула холм, и перед ними раскинулась самая большая долина Мирамара.

Ранчо находилось в противоположном конце долины, где земля вздымалась, словно навстречу небу. Множество сараев, коровников, деревянных строений, посеревших от непогоды, придавали Мирамару вид маленькой уединенной деревушки. Как волшебно выглядел бы Мирамар, если бы все выкрасить белой краской!

В полном молчании они миновали апельсиновую рощу. И хотя после поцелуя Слейд еще более чем прежде замкнулся, он не смог удержаться, чтобы не рассказать ей о местах, где вырос.

- Мой дед, Алехандро Деланза, решил построить дом здесь, вдали от города и крупных поселков.

- Его не в чем винить, - прошептала Регина. Внезапно на фоне пастельно-голубого неба возникли четкие очертания гасиенды, построенной в испанском стиле. Казалось, она парит над землей и живущими здесь людьми.

- Ваш дед выбрал прекрасное место. Дорога стала извилистой. Они проехали конюшни, миновали небольшое пастбище, предназначенное для жеребят.

- Когда-то здесь работала добрая сотня людей. Мирамар обеспечивал работой мужчин, заботился об их женах и детях. Все, что было нам нужно, выращивалось и производилось здесь. Одним словом - натуральное хозяйство.

- Романтично.

- Но невыгодно. Когда Калифорния добилась автономии, нам стало трудно. Наше хозяйство не могло соперничать с передовыми ранчо. Сейчас у нас всего дюжина рабочих, один мясник, один кожевник и повар. И еще пара слуг в доме.

«Печально, - подумала Регина. - Слейд тоскует по уходящим дням благополучия Мирамара».

Молодой человек, словно угадав ее мысли, заметил:

- Часы не ходят вспять.

Они подъехали прямо к дому. Юноша, совершенно непохожий на Слейда и одновременно чем-то неуловимым напоминающий его, подошел к коляске.

- Добро пожаловать! - он улыбнулся. - Меня зовут Эдвард.

В ответ Регина тоже улыбнулась. Его очевидное дружелюбие было приятно и особенно бросалось в глаза по сравнению с поведением его брата.

Эдвард помог девушке выйти из коляски.

- Теперь я понимаю, почему Джеймс был так влюблен, - сказал он.

Хотя слова можно было бы принять за лесть, Эдвард казался таким обаятельным, что она не стала возражать. Эдвард продолжил тему:

- Вам, должно быть, часто говорят комплименты. Наверное, вас уже утомляют признания и похвалы вашей красоте.

Она рассмеялась:

- Вы шутите, понимаю. Вы просто милый лжец.

- Лжец? - он ухмыльнулся. - Меня еще никогда так не называли. Но мне нравится. За их спинами Слейд молча сгружал сундуки. Регина еще раз рассмеялась. Нет, ей явно нравится беседовать вот так, чуть кокетничая. Хотя откуда у нее такая легкость общения, если, как говорят, она провела несколько лет в частной школе для леди? Вряд ли там была возможность кокетничать с такими обаятельными молодыми людьми.

- И вам придется выслушивать все, что я хочу сказать о вас и вашей красоте, даже если вы еще не раз назовете меня лжецом. Даже если это вам наскучит.

Лицо Регины вновь озарилось улыбкой.

- Не думаю, что молодая леди в состоянии устать от комплиментов в свой адрес, - сказала она, не очень уверенная в уместности своего замечания.

- Вы полагаете, что все женщины падки на лесть? - раздался голос Слейда.

Регина посмотрела на него: почему он опять злится? Весь ее диалог с Эдвардом игра, всего лишь игра.

Эдвард вновь улыбнулся:

- Он ревнует. Ревнует, потому что не умеет развлечь женщину приятной беседой, даже если от этого будет зависеть его жизнь.

- Мне не нужны «приятные беседы», А ты, видать, в них поднаторел.

- Ты поразил меня в самое сердце, - шутливо отозвался Эдвард, но явно он был несколько озадачен поведением брата.

Тот бросил взгляд на Регину:

- И вы тоже знаете толк в «приятных беседах», как я погляжу.

Регина не ожидала, что он начнет нападать и на нее. Даже Эдвард изумился:

- Слейд, о чем ты?

Слейд отвернулся, сгрузил последний сундук на землю и скрылся в доме.

Регину задело замечание Слейда, но она не подала виду. Она отвернулась, чтобы взглянуть на дом и чтобы Эдварду не было видно ее покрасневшего лица.

- У вас красивый дом.

- Дом был построен в тридцать восьмом году, - быстро сказал Эдвард, слегка коснувшись ее руки. - Он не хотел сказать ничего дурного.

- Хотел. Просто хотел назвать меня кокеткой!

- Иногда я не могу понять своего брата. Ведь большинство женщин любят пококетничать. Пойдемте в дом. Там не так жарко.

Он надеялся отвлечь ее от тяжелых мыслей, и Регина была бы рада, если бы ему это удалось.

Она огляделась. Красные, розовые и белые олеандры обрамляли подъездную дорожку, выложенную белым камнем. Два крыла дома словно пытались обнять газон, усаженный причудливыми растениями. В садике журчал небольшой фонтан.

- Конечно, после 38-го года многое изменилось, - сказал Эдвард, - осталась только часть первоначальных построек. Нас можно назвать могиканами, наша семья одна из последних, оставшихся здесь калифорнийских семей. Многие давно продали свои поместья.

- Понятно, - сказала Регина, радуясь, что он пытается сменить тему разговора.

- Вы, наверное, еще не раз услышите о том, что губернатор Мексики, Жуан Батиста Алварадо, передал нам право на владение этой землей в 1837 году. Все мексиканские ранчо были когда-то испанскими владениями. Но, когда Мексика добилась независимости, в 1822 году, то многие солдаты, офицеры, среди них немало иностранцев, получили участки земли.

Нашего деда наградили одним из первых. Он был солдатом. А когда независимость, в свою очередь, обрела Калифорния, они часть земель потеряли. Некоторым не повезло еще больше - они потеряли все.

- Почему?

- Земли понадобились американцам. Дарственные на большинство земель за давностью лет были утрачены или признаны недействительными. Границы, которые на тот момент существовали, были более чем условны: пара сосен, или дерево, обугленное молнией. Но сосны могли срубить, за полвека обугленное дерево превратилось в прах и пыль, - Эдвард передернул плечами. - После пересмотра дарственных землю стали раздавать новым поселенцам. Мы потратили десятилетие, чтобы доказать истинность и законность нашего владения Мирамаром, и, к счастью, нам удалось сохранить треть дедовских земель. В принципе, участок был так велик, что его все равно нельзя было использовать.

В дверях в правом крыле дома показалась женщина и направилась к ним.

- Но мне кажется это несправедливым, - сказала Регина.

- Разве сама жизнь справедлива? Регина посмотрела на Эдварда, который вдруг посерьезнел. В глазах его появилась печаль. Конечно, жизнь часто несправедлива. Эдвард прав. Стоит только вспомнить смерть Джеймса Деланза.

- Эдвард! - позвала женщина.

Регина с любопытством посмотрела на нее, стройную, с ярко-каштановыми волосами, зачесанными назад. Ее прическу можно было бы назвать классической, вне времени.

Только на близком расстоянии можно было догадаться, что женщине не меньше сорока лет. Регина отметила также, что у светло-зеленого платья этой весьма красивой женщины когда-то была завышенная талия - так носили лет десять назад. Потом его перешили. Но платье все равно мало соответствовало представлениям о последней моде.

- Это - моя мать Виктория, - сказал Эдвард.

- А вы, должно быть, Элизабет, - женщина улыбнулась, протягивая руку. - Как приятно встретить вас после столь многих лет…

Регина пожала протянутую ладонь. Хотя слова женщины были вежливыми, звучали они неискренне. Улыбка была натянутой. Глаза Виктории холодновато поблескивали.

- Я надеюсь, что травма уже меньше беспокоит вас…

- Мне сегодня немного лучше. Спасибо. Холодок пробежал по затылку Регины.

- Пойдемте со мной. Слейд занесет багаж. У вас будет комната с видом на океан. Самая прохладная в доме.

Эдвард остался у подъезда, облокотился о стену дома и достал сигарету.

Дом показался Регине чем-то нереальным: иной мир, иная эпоха. Мебель была старомодной. Восточные ковры изысканны, однако изрядно потерты. В центральной комнате ей бросился в глаза громоздкий испанский комод с вычурной резьбой. Когда они проходили мимо столовой, она заметила громадных размеров старый стол, окруженный двенадцатью тяжелыми стульями, обтянутыми потертой кожей. Одну из стен занимал гобелен, весьма потускневший. Регина подумала, что вещи, вероятно, остались еще с тех времен, когда семье Деланза была вручена дарственная.

- Мебель такая необычная и красивая, - сказала Регина. - Ее привезли сюда, когда дом только строился?

Она неожиданно почувствовала, что привыкла к мраморным полам, сверкающим люстрам, изысканным бокалам с металлической отделкой, к электричеству и телефону. Черепица, беленые стены, газовые рожки для освещения, темное старое дерево были для нее непривычны.

- Да, конечно, - отозвалась Виктория. В голосе ее звучало пренебрежение.

Неожиданно для Регины они вышли из дома и оказались еще в одном дворике. Здесь тоже бил фонтан, от него веяло приятной свежестью; капли оседали на листьях деревьев и лепестках цветов, которые в изобилии росли здесь.

- Вот мы и пришли, - сказала Виктория, отворив одну из комнат, дверь которой выходила прямо во двор. Она быстро пересекла комнату, чтобы открыть дверь на балкон, находящийся с другой стороны. Через дверной проем, Регина увидела золотистые холмы, поодаль - сверкающие волны океана.

- Как красиво!

Виктория обернулась, все также холодно улыбаясь.

С лица Регины медленно исчезла улыбка. Испытывая неловкость, она стала снимать перчатки. Затем аккуратно развязала ленты у шляпы. Виктория внимательно смотрела на нитку жемчуга на шее у Регины.

- Очень красиво! - повторила Регина, но уже без прежней искренности в голосе. - Спасибо.

- Люсинда принесет вам лимонад. Это крыло дома - для гостей. Поскольку вы у нас - единственная гостья, то оно все - в вашем распоряжении.

Виктория пыталась быть любезной, однако Регина не почувствовала в ее словах подлинного гостеприимства.

- Вы, наверное, захотите освежиться после дороги. Люсинда приготовит ванну. Ужин - в семь.

- Одно из нарушений традиции, которое одобрил Рик, - раздался голос Слейда. Он неожиданно появился на пороге с двумя сундучками.

Регина была очень рада вновь увидеть его. Мать Эдварда относится к ней без всякой симпатии. Регина сразу ощутила это, хотя и не могла объяснить причины.

Слейд поставил вещи на пол.

- Рик встает на рассвете, поэтому, когда-то бывший традиционным ужин в десять вечера исключается.

- Понятно, - сказала Регина.

Не произнеся больше ни слова, Слейд вышел. Регина с тоской посмотрела ему вслед. Оставаться наедине с Викторией дольше, чем необходимо, не казалось ей приятной перспективой.

Заперев дверь за Слейдом, Виктория прошла по комнате и закрыла дверь, сквозь проем которой виднелся Тихий океан.

- Итак, скажите мне, - резко спросила она, - это розыгрыш?

- Что?

- Это розыгрыш? Игра? Эта ваша потеря памяти?

- Нет! Я так хочу все вспомнить! Что вы!

- Ясно, - Виктория медленно подошла к кровати, коснулась рукой яркого легкого покрывала. - Тогда почему вы здесь, Элизабет?

- Я… Рик пригласил меня. Он сказал, что мне будут рады, как будто я - член семьи… Виктория безжалостно рассмеялась.

- Так вы не знаете, каковы его планы? Вы еще не поняли, зачем он пригласил вас? Не ясно?

- Нет, - Регина была поражена оскорбительным смехом этой женщины.

- И Слейд вам ничего не сказал? Даже не намекнул?

- Намекнул? О чем вы говорите?

- Рик хочет, чтобы вы вышли замуж за Слейда.

- Что?! - Регина окончательно растерялась.- Я же должна была выйти замуж за Джеймса!

- Но Джеймс мертв. Теперь Рик хочет, чтобы на вас женился Слейд. Или пан, или пропал…

- Я не понимаю. Зачем…

- Зачем? - Виктория рассмеялась. Она посмотрела на прекрасный жемчуг Регины. - Из-за ваших денег, разумеется.

Глава 6

Торжествуя, Виктория удалилась. Регина, нервно сжимая пальцы, принялась ходить по комнате, слишком взволнованная, чтобы четко проанализировать события. Рик казался таким искренним. Но, значит, искренним он не был…

Дверь, ведущая во внутренний дворик, отворилась. На пороге стоял Слейд с самым большим из ее сундуков.

- Куда вы хотите, чтобы я это поставил? Гнев охватил ее. Регина направилась к Слейду, еще не зная, чего же она хочет. Он тоже подыгрывал отцу. А она так верила! Он сказал, что будет защищать ее! Он лгал. Он просто хотел воспользоваться ситуацией. Это гнусное предательство…

Регина занесла руку. Он тут же угадал ее намерение, быстро поставил сундук, чтобы успеть остановить ее.

- Негодяй!

Он крепко, до боли сжал ее запястье, Регина поняла, что потеряла контроль над собой. Каковы бы ни были обстоятельства, ни одна настоящая леди не ударит джентльмена по лицу. А она не смогла сдержаться.

Он прижал ее к стене. Под напором его сильного тела девушка не могла пошевелиться, ей показалось, что еще мгновение, и она врастет сейчас в каменную стену гостевого крыла…

- Что с вами? - резко спросил он. Регина чувствовала, что на это короткое, но напряженное столкновение ушли все ее силы. Но все же ей удалось посмотреть ему прямо в глаза.

- Я поверила вам!

- Ошибка! - сказал он хмуро. - Вы успокоились? Не ожидал, что у леди, подобной вам, есть коготки, следов которых мне хотелось бы избежать.

Она поняла, что не сможет ничего ответить. Ее гнев не утих, но каждая клеточка тела ощущала его близость.

Он продолжал прижимать ее к стене, его колено вторгнулось между ее ног, а бедро касалось заветного места каждой женщины. Самое ужасное, что ее тело готово было идти ему навстречу…

Он смотрел на нее. Взгляд скользил по ее губам, изгибу шеи, спустился ниже к выпуклости груди…

Словно со стороны, Регина обратила внимание, что тоже следит за ним. Раньше ей никогда не приходило в голову, что у мужчины могут быть такие пушистые ресницы. А изящная линия его рта порождает желание, чтобы эти чуть приоткрытые губы поцеловали ее.

Его лицо было совсем рядом. Настолько близко, что она могла различить, как гладка и чиста его кожа. Только крошечные морщинки у глаз - свидетельство того, что он много дней проводит на жарком солнце.

Неожиданно он поднял глаза. Его тело все еще было рядом. Их взгляды встретились.

- Может быть, вы сумасшедшая? - его голос был низок и глух.

Он прав. Едва ли стоит сейчас думать о его предательстве, которое, впрочем, она никогда не сможет забыть.

- Пожалуйста, отпустите меня, - произнесла она, наконец.

В ее голосе отчетливо различалась угроза. Холодная, насмешливая улыбка скривила его рот. Он ощутил тепло ее взволнованного тела.

- Значит, меня понизили в должности? Регина не поняла, что он имеет в виду. С напускным безразличием он отпустил ее.

- Полагаю, вам лучше покинуть мою комнату.

- А я думал, что для вас я - герой.

- Герои не лгут.

- Значит, все-таки меня понизили. И в чем же я солгал? Вы поэтому плакали?

- Я не плакала. У меня просто глаза - влажные.

- Аллергия?

- Да.

Он поднял бровь.

- И на что же у вас аллергия?

- Вы еще смеете насмехаться! Ее гнев вспыхнул с новой силой.

- Я не насмехаюсь. Скорее, это вы… Ее глаза округлились. Кажется, она догадалась, что он имеет в виду.

- Уверяю вас, я не пыталась вас завлечь.

- Нет? А Эдварда? Впрочем, вначале вы завлекли Джеймса, не так ли?

Не веря своим ушам, она воскликнула:

- Я не завлекала вашего брата!

- Да вы улыбались Эдварду, как идиотка! Что, именно так и беседуют благородные женщины?- он начал мерить комнату шагами, не глядя на нее.

- Это просто словесная игра. Игра! Всего лишь.

Слейд прислонился к стене, скрестив руки на груди.

- Но вам она нравится? Да? И Эдварду - тоже.

- Дело не в том, кому что нравится.

- Разве?

- Это всего лишь вежливость. Умение быть леди. Потому что Эдвард - джентльмен.

- А если я вам скажу, что вы - привлекательны, вы меня тоже назовете джентльменом?

Сердце Регины бешено билось. Она не опускала глаз. Ей показалось, что он говорит серьезно.

- Нет.

- А я предполагал противоположное. Как легко он может заставить ее выйти из себя!

- Вы так стараетесь не быть джентльменом, что тут уж ничего не поделаешь. Разве не так? Он заставил себя ухмыльнуться.

- Да?

- Я вижу вас насквозь, Слейд. Ухмылка исчезла.

- Мне все равно, что вы видите. Если вы хотите кокетничать с Эдвардом и называете это вежливостью, присущей леди, продолжайте в том же духе. Я не буду мешать. Но, наверное, я должен предупредить вас. Эдвард, возможно, джентльмен в соответствии с теми представлениями, которые вы почерпнули из книг по этикету, но он тоже мужчина.

- Что вы хотите сказать?

- Я хочу сказать, что он тоже с удовольствием вас поцелует - раз или два. Особенно, если вы его спровоцируете…

- Я не собираюсь его провоцировать, - Регина покраснела, когда вспомнила их поцелуй. Слейд посмотрел на нее:

- Поступайте, как знаете.

Как плохо он о ней думает! Считает легкомысленной и безнравственной! Но разве это так? Действительно, Эдвард тоже очень красив, но у нее нет к нему ни малейшего интереса. Такого, как к Слейду. Тогда, в коляске, ее словно потянуло к Слейду, а сейчас, несколько секунд назад, она испытывала совсем другое…

Они все еще продолжали смотреть друг на друга. Тишина стала невыносимой. Наконец, Регина нарушила молчание. В ее голосе не было уверенности:

- Думаю, мне лучше вернуться в город. Он подошел к балконной двери. Тяжелые облака неожиданно выплыли неизвестно откуда, красноватые тени легли на стальную воду океана. Ветер усилился.

- Нет, - сказал он, не поворачиваясь к ней. - С вашей приятной улыбкой и приятной беседой, а также с вашей вежливостью вы станете добычей какого-нибудь проходимца. Рик прав. Лучше остаться здесь, пока к вам не вернется память.

Регина согласилась приехать в Мирамар, потому что ей больше некуда было деться, и потому что она поверила Слейду. Ей казалось, что он будет ее защищать. Однако она больше не доверяла ему. Он лгал ей. И все равно ей так хотелось ему верить, вопреки всему. Но ведь нельзя же довериться человеку, который хотел воспользоваться ситуацией?

Теперь она уже не смогла не признаться самой себе, что испытывает к нему влечение. Ей хотелось бы забыть и о его поцелуе, и о его теле, прижатом к ней. Она хотела бы забыть, как он красив - яркой мужской красотой.

Регина испугалась. Сейчас она боялась не столько того, что потеряла память, что не вспоминает ничего о себе; она боялась этого загадочного и столь притягательного человека, который стоял, повернувшись к ней спиной. А, может быть, она испугалась себя…

- Почему вы мне не объяснили? Не оборачиваясь, он продолжал смотреть на облака, плывущие над океаном.

- Что я должен был объяснить?

- Что Рик хочет, чтобы мы поженились. Он повернулся:

- Значит, Виктория уже пустила в ход свои стрелы?

Регина почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы:

- Почему вы ничего мне не сказали?

- Вижу, что вам не по душе подобная перспектива.

- Я верила вам.

- Я не мог вам ничего сказать потому, что сам еще ничего не решил, - сказал он грубоватым тоном. - Дело в том, что я не давал согласия жениться на вас.

- Что?

- Я сказал Рику, что думаю.

- Вы сказали Рику, что думаете?

- Это - правда.

Она не верила своим ушам. Она уже свыклась с мыслью, что Слейд хочет жениться на ней из-за денег. А он, оказывается, пока не дал согласия. То, что он предоставлял ей право выбора, должно было бы ее успокоить. Но успокоение не приходило. Возможно, он просто хотел посмотреть, подойдет ли она ему. Проверить, подумать… Иначе зачем все было скрывать?

- А я вам верила.

- Вы уже не в первый раз это говорите. Она закрыла глаза, стараясь не расплакаться. По крайней мере, пока он здесь, в этой комнате.

- Вы хотя бы понимаете, что это - абсурд? - спросила она.

- Абсурд?

- Совершенный.

- Догадываюсь, что вы имеете в виду меня. Или, может быть, вы говорите о Джеймсе? - резко бросил он.

Она инстинктивно попятилась, пораженная его гневом. Честно говоря, она совершенно забыла о своем погибшем женихе, который был братом Слейда.

- К сожалению, я не могу даже вспомнить Джеймса.

- Зато я помню.

Его боль была такой простой и понятной - как и те чувства, которые он испытал тогда, в коляске. Нет, ей не нужно так глубоко заглядывать в его душу.

- Это - не моя вина. Смерть Джеймса - не моя вина. И то, что я его не помню, тоже - не моя вина. Поверьте, я хотела бы его вспомнить. И хотела бы, чтобы он был жив.

Его взгляд был полон ярости.

- А знаете что, Элизабет? Впрочем, черт с вами!

Пройдя мимо нее, он быстро вышел из комнаты и хлопнул дверью. Его слова заставили ее замереть. Затем она бросилась к двери, которая от сильного удара распахнулась еще раз. Слейд быстро шел по внутреннему дворику.

Слезы наконец-то заструились у нее по щекам. Такие же слезы, которые, как ей показалось, сверкнули и в его глазах. Оба они плакали, и у каждого была своя боль. А, может быть, и нет…

Ее приезд в Мирамар - ошибка. Это теперь очевидно. Мирамар не может быть для нее убежищем. Регина никак не могла примириться с мыслью, что Слейд обманул ее доверие. Невзирая на то, что он всего липа малознакомый ей человек, сердце Регины было изранено. Он больше не ее спаситель.

А тут еще появился новый повод для волнующих размышлений. Он ей нужен. Неужели он сам этого не понял? Как он мог позволить так вести себя с ней, зная, что он ей нужен?

Пока Регина готовилась к побегу, она не могла не думать о нем, вспоминая их первую встречу, ссору с отцом, поцелуй. Она почувствовала, что ей хочется сказать судьбе: «Если бы только…» Если бы только она не потеряла память, если бы только она не была невестой Джеймса! Увы, одними пожеланиями реальную жизнь не изменишь.

Она оставила все свои вещи. Поскольку очень жарко, она сменила маленькую беретку с вуалью на широкополую соломенную шляпу. Если на небе и появились облака, то это еще не значит, что жара готова уступить место прохладе. Она нашла также туфли на низком, каблуке. Они оказались совершенно новыми, но ей некогда было искать другие, может быть, более поношенные, но более удобные.

Плана у Регины не было. Она решила, что в Темплетоне она отправится на почту и отошлет телеграмму мачехе. Несколько минут - и Регина была готова. Инстинктивно она чувствовала, что должна торопиться, иначе может передумать. И нельзя никого попросить отвезти ее в город: ей откажут, начнут уговаривать. Здесь все хотят, чтобы она вышла замуж за Слейда, им нужны ее деньги.

Регина вышла на балкон, с которого открывался вид на пологие холмы, скалы и вздымающийся океан. Небо потемнело: не исключено, что будет дождь, волны белыми барашками бежали к берегу. Но Регина подавила в себе сомнения - она должна защищать себя и свои интересы. Никто, кроме нее, не собирается это делать.

Балкон располагается на высоте десяти - пятнадцати футов. Если перелезть через ограду - металлическую решетку, то можно очутиться на земле. Но это не безопасно.

Пока Регина колебалась, она вдруг почувствовала, что перед ее внутренним взором мелькнул неясный образ - на одно только мгновение - образ того, кого она когда-то знала, близкого ей человека, который подсказал бы, как поступить. Ей даже показалось, что этот кто-то сейчас появится на балконе… Но образ исчез так же быстро, как и появился.

Руки Регины вцепились в решетку. Она потеряла память, и вот сейчас ей удалось вспомнить кого-то, кто был ей дорог. Но даже этот неясный образ через секунду растворился в глубинах ее молчавшего сознания.

Кто же это был? Кто мог бы без колебаний спрыгнуть с этого балкона? Она жаждала ответа, на глаза ее вновь навернулись слезы.

Нет, все- таки она не сможет спрыгнуть… Регина отошла от ограды. Не переставая размышлять о неясном, исчезнувшем видении, она скользнула за дверь, ведущую во внутренний дворик, быстро пересекла его, направляясь к калитке. Дойдя до узорчатой металлической двери, остановилась под высоким лимоном, чтобы перевести дыхание.

Ветер усилился. Он трепал ее юбки, материя обвивалась вокруг ног.

Регина прислушалась, нет ли криков, возгласов, не обнаружен ли ее побег. Но было тихо.

Сердце ее бешено колотилось. Было что-то преступное в том, что она убегает тайком, украдкой. Регина посмотрела сквозь прутья решетки. То ли из-за непогоды, то ли из-за того, что сейчас полдень - время сиесты, не было видно ни души. Когда они приехали сюда несколько часов назад, возле конюшни и мастерских мелькали люди. Сейчас же - никого. Трудно было бы выбрать лучшее время.

Поначалу она не планировала брать лошадь, однако теперь понимала, что ей придется это сделать, чтобы прибыть в Темплетон до наступления ночи. Пока они ехали в Мирамар со Слейдом, никто не попался им навстречу. Вряд ли кто-нибудь сможет ее подвезти. К тому же неизвестно, какие могут оказаться люди.

Ее мало привлекала мысль о путешествии верхом. Наездник из нее никудышный. Но другого выхода не было.

Миновав небольшую площадку, вытоптанную копытами, Регина вошла в конюшню. Там никого не оказалось. Лучше и быть не может! Было темно, но вряд ли стоит зажигать свет, да и есть ли он тут? Регина обнаружила маленькую комнату, в которой нашлись седла, хлысты и прочая упряжь. Она выбрала седло и то, что, наверное, как она решила, называлось недоуздком. Никогда в жизни ей еще не приходилось седлать лошадь - это Регина откуда-то знала наверняка, невзирая на потерю памяти.

Она выбрала коня, который с виду казался самым миролюбивым. Хотя он спокойно подпустил ее к себе, Регина потратила немало времени, чтобы взнуздать его и установить седло. Гнедой стоял как вкопанный, только удивленно косил карим глазом. Регина говорила ему что-то ласковое, успокоительное. В конце концов она вывела послушное животное из стойла.

Самое худшее было позади. Она широко распахнула дверь конюшни, предварительно убедившись, что поблизости никого нет. Дом, с его многочисленными крыльями и переходами, казался опустевшим и безжизненным.

Стараясь сдерживать нервную дрожь, Регина подвела коня к маленькому стогу сена, на который взобралась, и, подобрав юбки, пренебрегая изяществом позы, опустилась в седло. Конь вздрогнул. Мысленно уговаривая себя не терять головы, она подхватила поводья, укоротила их до нужной длины. Нет, хотя она не была хорошей наездницей, но какие-то навыки у нее, без сомнения, были.

Ветер тем временем нарастал. Гнедой взвился на дыбы, чуть не сбросив ее, но Регина пригнулась к его шее, вцепившись в поводья. Кажется, конь намеревался продолжить свой «танец».

- Не надо, хороший, пожалуйста, - просила Регина, оглядываясь в отчаянии. Никто так пока и не появился. Ей хотелось как можно скорее покинуть дом и выехать на дорогу.

С помощью мягких ударов каблуками ей удалось прекратить танец животного. Гнедой неохотно подчинился, но пошел рысью.

У Регины были все основания опасаться за свою жизнь, тело ее, не обретя нужного ритма, раскачивалось в седле.

Ветер сорвал соломенную шляпу. Регина оглянулась - поля шляпы взбили пыль на дороге. Одной рукой она держалась за луку седла, другая - не выпускала поводьев. Юбки развевались. Повезет - не повезет? Приближается буря.

Она обернулась вновь. Ей померещилось темное лицо Слейда. Его напряженные глаза, отливающие синевой полночи. Неужели она позволит себе усомниться в правильности решения?

Вновь взметнулись ее юбки, забив по бокам. Порыв ветра распушил хвост коня, перешедшего на галоп.

Крик замер у нее в горле. Теперь главное не упасть. Конь несся как сумасшедший. Она почувствовала, что съезжает с седла, и безуспешно пыталась удержаться. Истошный крик все-таки вырвался из нее, когда она упала, больно ударившись плечом и спиной. Казалось, легкие больше не могут вдохнуть воздух.

Когда она вновь обрела способность дышать, то первое, что увидела - это низкое, давящее небо. Очень медленно она попыталась сесть. Неужели она не сможет двигаться? Нет, силы еще есть. Она вздохнула с облегчением.

Конь ускакал. Регина оглянулась - никаких признаков ее строптивого жеребца. Дома тоже не видно. Она не знала, радоваться ей или огорчаться. Все еще дрожа, поднялась. Там, вдали, где должен быть океан, разлилась сплошная чернота. Нет, она не вернется. У нее - своя дорога. И она устремилась вперед. Ветер с силой обдавал ее тело суровой прохладой. Регина несколько раз оглянулась - за ней никто не гнался.

Было такое чувство, что она в пути уже целую вечность. Ноги ныли, Регина даже начала прихрамывать. Ветер изменил направление - теперь он дул прямо в лицо. Девушке приходилось бороться за каждый шаг, который удалял ее от Мирамара. Даже высокие, стройные, молодые сосны - и те качались от ветра.

Сосновый бор постепенно переходил в дубовую рощу. Небо быстро темнело. Она покинула дом еще днем, теперь уже смеркалось. Скоро семья Деланза сядет за стол, и ее отсутствие обнаружится.

Регина подавила в себе желание расплакаться: она прошла всего несколько миль, а ушло на это более двух часов. Насколько ей было известно, город - в нескольких десятках миль от поместья. Неужели ей придется провести ночь в горах? Эта перспектива ее весьма беспокоила. Слейд по дороге в Мирамар рассказывал, что здесь множество зверей, и Регине представилось скопище голодных волков, рыщущих в поисках добычи. Вместо какого-нибудь оленя они вполне могут обнаружить… Нет! Эту мысль не стоило додумывать до конца.

Когда упали первые капли дождя, все стало казаться еще более безнадежным. Небо потемнело, приобрело угрожающий вид.

- О, нет! - простонала Регина.

Но безжалостные небеса не вняли ее мольбе. В мгновение ока девушка промокла до нитки. Она уже и без того продрогла, теперь ей казалось, что руки и ноги просто окоченели. Дождь хлестал уже во всю мощь. Регина бросилась к огромному старому дубу. Она просто упала у подножия дерева, где листва защищала небольшое пространство от дождя. Но это мало что изменило - промокшая до костей Регина не имела сил ни идти вперед, ни вернуться. Теперь она сожалела о своем глупом бегстве. Однако плакать бессмысленно. Если ей повезет, и ее побег заметят, то есть надежда, что ее спасут. Еще раз.

И тут она услышала свое имя. Может быть, ей просто показалось? Регина прислушалась: только завывания ветра. Или это - волчий вой? Дождь продолжал хлестать. Вокруг стемнело настолько, что трудно было что-либо разглядеть.

- Элизабет!

Кто- то зовет ее. Нет, она не ошиблась. Голос Слейда. Теперь ей хотелось бежать -нет, не от него, а прямо в его объятия! Какая же она дура!

- Элизабет!

Его голос все ближе. Регина съежилась под деревом, вспомнив о его предательстве.

- Слейд! Слейд! Я здесь!

Зажегся огонек. Регина услышала ржание лошади. Девушка вскочила.

- Слейд!

Он появился, словно привидение, из-под завесы тумана. В сгустившихся сумерках он казался одним целым со своей лошадью - подобный полуночному кентавру.

Слейд быстро спрыгнул на землю. Его пончо развевалось. Фонарь светил ей прямо в глаза. Регина не шевельнулась. Она прижалась к стволу дерева, всхлипывая от облегчения. Вот оно - спасение…

Глава 7

Слейд грубо схватил ее за плечи. Нет, это было отнюдь не объятие! Регина смахнула слезы, которые неожиданно навернулись на глаза. Вновь он спасает ее тогда, когда все кажется таким безнадежным! Но он в такой ярости!

- Ты знаешь, что в этих лесах полно волков и львов?

- Волков и львов?

- Да! - Он резко встряхнул ее, словно подчеркивая правдивость своих слов. В его мощных руках Регина была похожа на тряпичную куклу. - Боже! Да ты вымокла до нитки!

Несколько капель дождя пробрались сквозь листву над ее головой. Слейд отстранился от нее. Внимательно посмотрел прямо в глаза, потом хмуро произнес:

- Больше я не потерплю ни одного слова возражения.

Не помышляя более ни секунды о бегстве, Регина готова была подчиниться ему во всем. Как она устала!

- Хорошо.

Ее била дрожь. Холод пронизывал ее тело до костей.

Слейд резко скинул с себя пончо, плотный кожаный жакет и мягкую рубашку. Регина смотрела на него как зачарованная! Как красиво его тело! Как рельефны мускулы, вылепленные умелым скульптором - природой! Образец мужественности. Воплощение силы.

Он же хмуро посмотрел на нее, быстро накинув на себя жилет.

- Снимай свою одежду!

Регине показалось, что она ослышалась:

- Что?!

- Снимай свою одежду, прежде чем ты заболеешь и умрешь. Наденешь мою рубашку! Регина не верила своим ушам.

- Ты шутишь!

- Нет, не шучу.

Он протянул руку и быстро расстегнул медные блестящие пуговицы ее жакета. Прежде чем она произнесла хоть слово, он сорвал с нее промокшую ткань.

- Что ты делаешь? - наконец очнулась Регина, когда почувствовала, что его быстрые пальцы совершают то же самое действо, но уже с ее блузкой.

- Ты должна одеть сухое! И не стоит тратить время на споры!

- Может быть, это и так, но я не могу… Она заслонила грудь руками, быстро наклонила голову и… ударилась о ветку дерева.

Он начал расшнуровывать корсет. Но к Регине вернулись силы, и она неожиданно схватила его за запястье.

- Ты не посмеешь!

Пусть она вся продрогла, но она не позволит ему… Может быть, он действительно заботится о ее здоровье, но он не должен переступать границы. Если он начнет снимать ее корсет, она просто выцарапает ему глаза.

- Ты - не первая женщина, которую я видел обнаженной, - сказал он после паузы.

Она покраснела. Нельзя сказать, что это успокаивало или обнадеживало. Наоборот. Теперь ей более, чем когда-либо, захотелось вновь оказаться полностью одетой.

Слейд больше не стал подыскивать аргументы. Он вновь коснулся шнуровки, быстрыми движениями начал развязывать узелки. Он делал это столь умело, что Регина ощутила, как неприятное чувство все сильней и сильней охватывает ее. Парализованная его решительностью, она даже не сразу начала сопротивляться, но потом, словно угорь, забилась в его руках. Однако ее сопротивление только замедлило дело, которое в конце концов увенчалось успехом Слейда. Оба тяжело дышали.

- Остановись!

Регина остро чувствовала, что теперь только прозрачный шелк нижней сорочки прикрывает ее грудь, ощущая, как его взгляд скользит по ее телу.

- Тебе что, хочется украсть мою одежду? Верни ее немедленно!

После паузы она тихо добавила;

- Пожалуйста.

- Если ты сама разденешься полностью до того, как подхватишь воспаление легких, я отвернусь.

Регина вновь разъярилась:

- Неужели? Когда ты и так уже видел более чем достаточно?

- Если ты думаешь, что я видел достаточно, то ты глубоко ошибаешься.

Обхватив себя руками, Регина еще больше покраснела. Она даже не пыталась анализировать его слова.

- Если меня не грабят, то могу я получить свою одежду?

Он протянул ей свою рубашку.

- Сними остальное и надень это.

Регина смотрела на него с вызовом. Он в чем-то только что уступил. Нет, она не отдаст ни пяди завоеванной земли.

- Нет.

- Ты знаешь, я тоже не хотел этого. Я не собирался делать это сам.

Регина вздохнула с облегчением. Но ее спокойствие длилось не более пары секунд.

Рука Слейда коснулась сорочки. Регина попыталась увернуться, но цепкие пальцы уже схватили тонкую материю. Нежная ткань разорвалась на две части. Регина заслонила грудь рукой. Она тяжело дышала, не в силах уже протестовать. Неужели он все же осмелится?

Он тоже покраснел.

- Я не собираюсь срывать с тебя эту чертову тряпку. Если бы мне этого хотелось, то ты бы поняла это уже давно…

Она ничего не ответила. Его слова заставили ее невольно вообразить себе картину: Слейд срывает с нее одежду в предвкушении любви… Регина с ужасом осознала, что позволяет себе представлять подобное.

- Элизабет, я просто хочу…

- Нет! - в ее голосе зазвенели искренние нотки. - Мне все равно, что ты хотел или не хотел! Как ты мог? Так обращаться со мной! Как ты мог?

Он покраснел, как свекла. Их взгляды встретились. Слейд отвел глаза.

- Прости. Ты права. Но надень все же эту треклятую рубашку. А я должен поправить подпругу.

Регина наконец взяла свое новое одеяние. Она продолжала дрожать. Но не столько от холода, сколько от сознания, что полуобнаженная, она рядом с мужчиной. Она ощущала, что Слейд видел ее грудь. Хорошо, что он оставил фонарь и растворился в темноте.

Регине бросилась в глаза его рубашка. Белая. Чистая. Из хлопка. Материал был мягкий от многочисленных стирок. И теплый. Неужели она должна надеть вещь, которая хранит тепло ЕГО тела? Прямо на обнаженную грудь? Если она сделает это, то вступит с мужчиной в самые интимные отношения, которые ей до сих пор приходилось переживать… По крайней мере, ей так казалось. Даже МЫСЛЬ об этом заставила ее ощутить приступ удушья.

Но как она может отказаться? Слейд вернется в любую минуту.

- Ты не джентльмен, - прошептала она, обращаясь в темноту, - если бы ты был джентльменом, то никогда не заставил бы меня делать нечто подобное.

- Я не джентльмен, но - что более важно - я никогда не говорил, что таковым являюсь.

Слейд неожиданно вступил в полосу света у подножия дуба. У него в руках было одеяло. Машинально он уставился на рубашку, которую Регина продолжала прижимать к своей груди. Не нужно было быть прорицательницей, чтобы прочесть его мысли.

- Отвернись, - сказала Регина, наконец сдавшись.

Он взглянул на нее и отвернулся. Регина быстро скользнула в тепло сухой ткани. Когда мягкий хлопок коснулся ее груди, она почувствовала головокружение. Кожа, казалось, нагрелась от желания.

Он повернулся, но взгляд его был устремлен куда-то вдаль, будто он решил больше никогда не смотреть на нее.

- Теперь избавься от своих намокших юбок. Юбки действительно намокли, в них было просто невозможно двигаться. Но она и так зашла уже слишком далеко. Она не собирается раздеваться до панталон.

Не получив ответа, Слейд угрюмо взглянул на нее. У Регины перехватило дыхание. Ногти впились в ладони. Ей представилась шокирующая сцена - Слейд срывает с нее одежду обнимает…

Она не могла отвести глаз от его сумрачного взора. И знала, что стоя вот так, без движения она не отрицает подобного исхода. Но это так опасно, опасно!

Легкой, уверенной походкой Слейд подошел к ней. Протянул руки…

Сердце Регины замерло. Еще немного - и из горла вырвется призывный звук. Она замерла, схватив его запястья. Мягкая ткань ЕГО рубашки натянулась на ее груди. Он тоже застыл. Регина ощущала тепло его гладкой кожи и силу, которая таилась в стальных мышцах. Атмосфера накалилась настолько, что стоило Слейду чиркнуть спичкой, наверняка раздался бы взрыв.

- Элизабет, - его голос был мягким. Руки Слейда легли ей на плечи. Буря чувств, прежде неиспытанных, охватила Регину.

Это смутное томление она ощущала и раньше, но никогда оно не охватывало ее с такой пугающей силой. С тихим стоном она пыталась отстранить его руки, зная, что она не должна, но готова сдаться…

Он все понял. Она догадалась об этом по блеску его глаз. Регина прекратила сопротивление, ожидая атаки. Но вместо этого его рука соскользнула к ее талии, и секунду спустя тяжелые юбки упали на землю. Слейд тут же отпустил ее, отстранился.

Всхлипывая, Регина закрыла лицо руками. Его запах - запах мужчины, исходящий от мягкого хлопка, достиг ее ноздрей. Завершающий сокрушительный удар.

Он бросил ей пончо. Она автоматически поймала его. Не глядя на Регину, Слейд произнес:

- Давай убираться отсюда до того, как у тебя наступит фатальная стадия воспаления легких.

У Регины не было больше ни сил, ни желания спорить. Вся дрожа, она завернулась в пончо, которое тоже пропиталось ЕГО запахом.

Регина сделала шаг, но ноги больше не держали ее. Со стоном она упала. В то же мгновение Слейд присел над ней и стал снимать промокшие башмаки. Регина вскрикнула от боли.

- Боже! Да ты, наверное, просто ненавидишь меня после всего этого. У тебя на ногах сплошные волдыри.

- Нет, - прошептала Регина, готовая разрыдаться. - У меня нет ненависти к тебе.

Он не подал виду, что слышал ее слова. Осторожно подхватив ее своими сильными руками, он понес ее к лошади. Дождь хлестал в неистовстве. Ветер завывал, деревья, покорные буре, метались из стороны в сторону. Слейд помог девушке сесть в седло, сам занял место позади. Затем переместил ее на колени. Ее лицо уткнулось в плечо Слейда.

- Держись! - громко крикнул он, стараясь перекричать вой ветра. Одной рукой он крепко обхватил ее за талию.

Плохо осознавая происходящее, прижимаясь Щекой к его груди, Регина не переставала думать о том, кончится ли когда-нибудь эта ночь. Она старалась не возвращаться мысленно к тому, что случилось. Или к тому, что НЕ случилось. Старалась не думать и о том, что ее руки сжимают плечи человека, который обнял ее за талию. Что-то невероятное!

Он пустил лошадь в галоп, в она понесла их к Мирамару.

Дождь не прекращался. Слейд на руках нес Регину через двор. Пончо довольно надежно укрывало девушку от дождя, сам же он промок до нитки. Волосы прилипли ко лбу, холодные капли стекали по рукам и груди. Жилет пропитался влагой, джинсы облепили бедра.

В проеме двери, ведущей в столовую, появился Рик.

- Ты нашел ее! - в его голосе звучало облегчение.

Слейд не стал останавливаться.

- Нашел.

Быстрыми шагами он направился к ее комнате, не обращая внимания на дождь, который даже усилился.

Рядом с Риком возникла Виктория.

- Как она?

- Промокла до нитки. Пусть Люсинда приготовит ванну и принесет чего-нибудь горячего.

- Слейд! Ты не должен входить в ее комнату. Слейд не обратил внимания на это замечание. Вместе с Региной он вошел в спальню, отведенную для гостьи. Виктория двинулась было следом, но Рик схватил ее за руку.

- Мне больно!

Рик не отпустил ее руки.

- Зачем ты вмешиваешься?

В ее глазах было притворное удивление.

- Вмешиваюсь во что?

- Прекрати! Слейд сказал мне, что ты поведала Элизабет о моих планах.

- Мне больно, - снова пожаловалась Виктория.

- Отпусти ее, отец. - Из сумрака коридора появился Эдвард. Рик отпустил жену.

- Твоя мать опять вмешивается в мои дела.

- Наверное. - Эдвард без улыбки смотрел на Викторию.

- Зачем, мама? Зачем ты пытаешься помешать отцу?

- Да не пытаюсь я ему помешать! - взвизгнула Виктория. - Я лишь забочусь о том, чтобы нам всем было лучше!

Рик рассмеялся. Эдвард скорчил ироническую гримасу:

- Мне известна твоя уверенность в том, что ты действительно делаешь нечто полезное. Но пора поговорить начистоту. Я не претендую на Мирамар. Мне вовсе не нужно это поместье. Слейд теперь наследник. Он, а не я, должен жениться на Элизабет и унаследовать ранчо.

- Почему? - закричала Виктория. - Черт возьми, почему? Ты здесь с самого рождения. Ты работал вместе с Риком и Джеймсом. Почему все достанется Слейду? Он уехал из дома десять лет назад, ему наплевать на нас! За эти годы он приезжал три-четыре раза. Ты знаешь, что с тех пор, как он был в Мирамаре в последний раз, он не посещал нас не менее двух лет! И если бы не погиб Джеймс, возможно, он вообще не удосужился бы приехать!

- Он должен вернуться, - сказал Эдвард.

- О чем вы говорите? - вмешался Рик. - Сейчас он здесь, не так ли? Он - старший. Как я когда-то. Это традиция, Виктория, и ты знала этот закон, когда выходила за меня.

- Он не хочет жениться на ней! - прошипела Виктория. - Он только хочет добраться до ее юбки в силу лучших семейных традиций…

Эдвард усмехнулся:

- Кто, черт побери, вообще хочет жениться? Не стоит винить Слейда за это. Но, возможно, если ему дать время, он все поймет. И женится.

- У нас нет времени, - хрипло сказал Рик.

- Даже если он не женится на ней, он - старший. Мирамар по праву принадлежит ему. И я это открыто признаю, мама.

Повернувшись, он пошел в глубь дома. Виктория замолчала.

- Эдвард прав. По крайней мере, в последнем. Я не хочу, чтобы ты встревала, - холодно сказал Рик.

- Неужели ты думаешь, что я буду стоять в сторонке и молчать при виде того, как этот негодяй загребает все, ради чего ты работал всю жизнь? Когда у тебя есть еще один сын, достойный наследник, который никуда не уезжал, которому мы оба не безразличны?

- Если я замечу, что ты вмешиваешься в мои планы, я отстегаю тебя вожжами, Виктория.

Она посмотрела на него долгим взглядом, переваривая угрозу, затем улыбнулась.

- Ты этого не сделаешь.

- Не сделаю? Ты думаешь, твои акробатические трюки в постели меня остановят?

Виктория на секунду задумалась. Затем вновь улыбнулась.

- Ты не посмеешь, Рик. Возможно, ты презираешь меня, но я тебе нужна. Никто не понимает тебя так, как я. Ни одна женщина. Я даже не имею в виду секс.

- Может быть, в этом все дело, - улыбка Рика стала пугающей. - Тупик. Для меня. Она смотрела на него. Рик усмехнулся. Виктория быстро пришла в себя.

- Эдвард тоже твой сын. Он был с тобой всегда. Если ты обратишься к нему, он все сделает для тебя. Слейд же никогда, никогда не сделает то, что ты хочешь.

- Я последний раз говорю тебе: это - не твое дело. Слейд женится на Элизабет и унаследует Мирамар. И он послушается. На этот раз он исполнит мое желание. Подожди, и ты сама увидишь.

Глава 8

Слейд скорее швырнул, нежели положил Регину на кровать. Она буквально провалилась в тепло, мягкого матраса. На лице Слейда трудно было прочесть что-либо определенное.

Регина попыталась присесть, но, вспомнив, что она полуодета, быстро прикрылась одеялом. Скачка под холодным дождем и ветром привела ее в чувство, ощущение сумасшествия прошло, вернее, осталось там, у огромного дуба. Хотя она продолжала остро ощущать присутствие Слейда, разум взял верх над чувствами.

- Не думаю, что тебе стоит находиться здесь.

- Ты права. Уж где я не должен находиться, так это здесь.

Он даже не пошевелился. Она видела капли, струящиеся по его лицу, его обнаженной груди, плоскому упругому животу. Регина подняла глаза. Его присутствие продолжает ее волновать. Особенно здесь, в ее спальне.

- Теперь ты можешь схватить воспаление легких. - Она неуверенно рассмеялась.

- Я бывал и в худших переделках, - он резко отвернул край одеяла. - Плохо, что у тебя не менее дюжины волдырей, к тому же кровоточащих. Ты что, совсем потеряла соображение? После того, как примешь ванну, обязательно займись ими. Возьми мазь, бинты.

- Хорошо, - Регина глянула на закрытую дверь. - Я думаю, тебе лучше уйти до того, как все посчитают, что я скомпрометирована.

Его взгляд стал жестким.

- Я не собираюсь компрометировать тебя, Элизабет. Если бы таковыми были мои намерения, мы остались бы где-нибудь в долине. Завтра я отвезу тебя на станцию на южном побережье океана. Если бы я знал, что ты так решительно хочешь покинуть Мирамар, я согласился бы сделать это раньше.

Последние его слова заставили Регину почувствовать себя виноватой. Слейд упрекает себя за то, что он стал причиной ее неудачного бегства. А в общем-то разве это не так? И почему она должна переживать по поводу того, что он испытывает угрызения совести? Пускай необоснованные. К тому же он вел себя так, что о его задетом самолюбии трудно было догадаться раньше.

- Завтра ты отвезешь меня в город? - переспросила Регина.

- Если ты только не захочешь отправиться с кем-нибудь еще. С Эдвардом, например. Мой брат - симпатичный джентльмен.

Она покраснела. Полчаса назад Слейд действительно вел себя далеко не как джентльмен, но он спас ее. И она благодарна ему, вопреки всем его словам и упрекам. И все-таки зачем он иронизирует над собой?

- Теперь я понимаю, что ты был прав, - мягко сказала Регина. - Просто тогда я так испугалась.

- Зачем ты оправдываешься? Все совершенно справедливо. Не нужно жонглировать словами. Я - не джентльмен, никогда им не буду. Признаться, и не испытываю подобного желания. А ты - леди. Честно говоря, у меня нет ни малейшего представления, как вести себя с тобой.

Он покраснел.

- Все в общем-то не так.

- Ты - не леди? - его рот изогнулся в мягкой усмешке. Кажется впервые за долгое время он попытался пошутить. Она улыбнулась.

- Конечно, я леди. Слейд, извини, что я сказала тогда… Это неправда. У тебя… суровая внешность, но ты джентльмен, ты вел себя со мной так, как нужно.

Усмешка исчезла с его лица.

- Я могу поклясться на Библии, что несколько минут назад у меня в голове не было ни одной мысли, типичной для джентльмена. А мое поведение выходило за всякие рамки приличий.

Она было открыла рот, чтобы возразить, но не нашлась, что сказать. Да и ее мысли были сейчас далеки от мыслей настоящей леди. Выходило ли ее собственное поведение за эти самые рамки приличий? В конце концов Регина прошептала:

- Мы не можем запретить себе думать о чем угодно, мы должны контролировать свои поступки. И это - главное.

Он с сомнением взглянул на нее. Регина смотрела на свои нервно сжатые пальцы. В любом случае нужно извиниться.

- Я не должна была убегать. Это глупо. Просто я испугалась.

- Никто не заставит тебя выйти за меня замуж,- сказал Слейд.

- Я… я не думаю об этом.

- Ты настолько расстроилась, что вскочила на строптивого жеребца, не будучи первоклассной наездницей. Ты настолько расстроилась, что сбила в кровь свои ноги, лишь бы подальше уйти от подобной перспективы. Мало сказать, что ты просто расстроилась. Ты была убеждена в том, что тебе нужно бежать.

Она не ответила. Она действительно БЫЛА в этом убеждена, хотя теперь даже точно не помнила, почему.

- Что-то изменилось? - спросил Слейд.

- Не знаю. Его взгляд стал напряженным.

- Поезда, направляющиеся на юг, проходят через Темплетон дважды в день. Утром ты еще не придешь в себя, но на завтрашний вечерний поезд мы можем успеть. У Рика есть расписание, я уточню.

- Может быть… может быть, я завтра еще отдохнула бы…

- Я отвезу тебя завтра, - резко сказал он, - пока все не вышло из-под контроля…

Она поняла, что он имел в виду. Он тоже чувствовал, что та тяга, которая возникает между ними, опасна, и она не исчезнет только потому, что им обоим этого хочется. Им просто нельзя оставаться под одной крышей. Искушение слишком велико. Он хочет, чтобы она покинула его дом как можно скорее.

Регина опустила глаза. Слейд не должен догадаться, что ее самолюбие задето. Хотя тому и нет видимой причины. Их помолвка невозможна. Но действительно ли это так?

Она не подняла глаз до тех пор, пока дверь за ним не закрылась.

Регина опустилась на подушки. Ее сердце разрывалось на части. Почему она не может равнодушно отнестись к тому, что он желает ее отъезда? Ей бы радоваться, а она откровенно в отчаянии. И что будет, если она останется? А что, если они поженятся? Господи, что за мысли бродят в ее голове?

Не успела она додумать мысль до конца, как раздался тихий стук в дверь. Потом в дверях появилась женщина - с гладкой кожей, темными волосами, всего на несколько лет старше Регины. Простые юбки и фартук были красноречивым свидетельством тому, что пришла горничная. Девушка поставила поднос на маленький деревянный стол у балконной двери и повернулась к Регине. Но ничего не сказала.

- Вы, должно быть, Люсинда. Спасибо. Приятный аромат.

Люсинда пробормотала что-то невнятное. У Регины возникло ощущение, что горничная внимательно рассматривает ее, но для чего?

- Вам нужно что-нибудь еще? Я займусь вашей ванной.

Регина покачала головой, и девушка поспешила удалиться. Регина встала - ноги саднило. С трудом проковыляв к балкону, она села за столик. Ее настолько занимала мысль о том, что же ей теперь делать, что еда показалась безвкусной.

На следующее утро ее разбудил Слейд. Он вошел, широко распахнул балконные двери. Комната наполнилась солнечным светом. Регина вздрогнула. Она так толком и не отдохнула, ей не хотелось даже шевелиться. Но причина была - ах, какая важная причина - чтобы она встала и лицом к лицу встретила новый день.

- Элизабет, - голос Слейда пробивался сквозь дымку полусна. - Просыпайся.

Наконец ей удалось стряхнуть с себя дремоту. Теперь она ясно слышала его голос. Открыв глаза, она увидела Слейда, в упор смотрящего на нее. Она быстро натянула до подбородка одеяло, опустившееся было до талии.

- Что ты здесь делаешь?

- Уже почти полдень.

Регина села, стараясь не допустить, чтобы он увидел ее полуодетой.

- Почему ты не постучал?

- Я стучал. Просто молотил по двери. Ты спала, как убитая.

Хотя ее глаза встретили его взгляд, догадаться о чувствах Слейда было невозможно.

- Поезд отправится в шесть. За три часа мы доберемся до города. Я плохо разбираюсь в женщинах, но знаю, что вам нужно немало времени, чтобы собраться. Так что, думаю, пора.

Она с удовольствием сказала бы ему, что она еще не отдохнула должным образом, а ее ноги изранены. Что, кстати, было правдой. А еще большая правда была в том, что она так и не решила: прав ли Слейд в том, что ей нужно уехать. Вряд ли мачеха будет рада ее видеть. Поселиться в каком-нибудь отеле тоже малопривлекательная перспектива. Она отнюдь не стремилась к одиночеству. Сейчас Регине было ясно, чего именно от нее хочет семейство Деланза, и может быть… Даже если ее постараются убедить стать женой Слейда… Вчерашний вечер доказал, что в их отношениях все не так уж плохо. Но ей, конечно, нужно время. И нужно, чтобы вернулась память. Но как все это объяснить ему, когда с болезненной очевидностью ясно: он хочет увезти ее из Мирамара. Он четко дал понять, что не собирается жениться на ней.

В Регине взыграла гордость.

- Я буду готова через час.

Он кивнул, резко повернувшись, вышел.

Регина откинулась на подушки. Ей было больно сознавать, что он так легко отказывается от нее, вычеркивает из своей жизни.

Осмотрев багаж, Регина поняла, что на сборы ей потребуется больше часа. Большинство вещей было вынуто из сундуков, видимо, Люсиндой или какой-нибудь другой служанкой. Мысль о том, что ее вещи трогала Люсинда, была почему-то неприятна. Регина вспомнила также, что кто-то осматривал ее багаж в отеле Темплетона.

С трудом передвигаясь из-за боли в ногах, Регина принялась укладывать вещи. Вчерашняя экспедиция давала о себе знать, значительно замедлила движения. Будь у нее выбор, она с удовольствием бы прыгнула в постель и осталась бы там на целый день.

В половине второго она приняла решение: ей незачем так уж торопиться. Она измучена, ей нужен еще день покоя. Господи, всего липа позавчера она потеряла память.

Регине не хотелось объяснять все это Слейду, но чем скорее она объявит ему, тем раньше сможет отдохнуть.

Прихрамывая, она прошла дворик, гадая по поводу его реакции и ожидая взрыва. Когда Слейд злится, лучше не попадаться ему на пути!

В этот миг она услышала гневный голос Рика. Регина было остановилась, потом все же пошла вперед. Ссорились, разумеется, Рик и Слейд. Регина замерла у поворота дорожки.

- Ты опять перечишь мне! Назло! - рычал Рик.

- Я не перечил тебе в течение многих лет - довольно спокойно отозвался Слейд.

- Но теперь ты хочешь увезти ее!

- Наверное, я здесь единственный, кто не сошел с ума.

- Черт побери, тебе все равно - останется она или уедет. Ты просто хочешь сделать мне назло!

Сквозь стекло Регина увидела фигуры обоих мужчин. Они были в столовой.

Регина решила повернуться и бежать. Но тут Слейд сказал:

- Она сама хочет уехать. Настолько, что сбила в кровь ноги, после того, как упала с жеребца, потому что не умела на нем ездить. Знаешь, что? По-моему, она тебе просто приглянулась.

- Может быть, она приглянулась тебе?!- парировал Рик.

- Может быть, - спокойным тоном согласился Слейд.

Регина с трудом верила своим ушам. Почему отец и сын ссорятся так, словно хотят метнуть друг в друга камень потяжелее? Она почувствовала раздражение. В отеле Темплетона Рик в ее присутствии обвинил Слейда в лености. Зато потом, когда Слейд ушел, камень упреков выпал у отца из поднятой руки; тогда она почувствовала искреннюю, но глубоко затаенную отеческую любовь.

Мужчины заметили ее. Регина смутилась.

Спорщики тут же замолчали.

- Ты готова? - резко спросил Слейд. Регине пришлось войти в столовую. Рик немного остыл и смотрел на нее дружелюбно, словно позабыл о недавней перепалке с сыном. Зато Слейд выглядел так, как будто он пушка, начиненная ядрами готовая выстреливать их по одному при малейшем движении пушкаря. Он сел на стул, обитый кожей. Регина почувствовала смятение от его сухого взгляда.

- Доброе утро, - произнес наконец Рик.

- Доброе утро.

Регина обращалась к обоим мужчинам. Она словно хотела дать пример Рику. Родители часто подают пример детям, но почему бы сейчас Рику не последовать ее примеру и не распространить свое дружелюбие на всех присутствующих?

- Ты готова? - вновь спросил Слейд. - У нас еще есть время, чтобы перекусить, если ты голодна.

- Нет, я не собрана, - голос Регины готов был сорваться. - А ноги мои так ноют, что я с трудом могу идти. Вот я и пришла, чтобы сказать: сегодня мы никуда не поедем. Я хочу отдохнуть.

Рик посмотрел на Слейда торжествующим взглядом.

- Садись, Элизабет, позавтракай. Тебе вообще не следует никуда уезжать. И нужно вызвать врача, чтобы он осмотрел тебя.

Регина вспомнила, что этот человек совсем недавно обманул ее.

- Хорошо, я и сама однако могу о себе позаботиться. Спасибо, - в ее голосе слышался сдерживаемый гнев, хотя ей удалось не повышать тона. - Я не виню вас, но вы все за меня решали, даже не выслушав моего мнения.

- Что ты имеешь в виду? Я не привык к недомолвкам, - сказал Рик.

Слейд встал, резко отшвырнув стул.

- Ты делаешь большую ошибку, - бросил он Регине.

Регина глянула на Слейда, который показался ей воплощением напряженной силы, неиссякаемой энергии.

- Я просто хочу поговорить с твоим отцом. Может быть, на этот раз он будет искренен.

- Напоминаю, ты будешь честен с нею теперь. Может быть, пора дать ей передышку? Бога ради, она ведь даже не помнит своего имени. Оставь ее в покое!

Регина изумилась: Слейд пытался защитить ее от интриг Рика!

- Не твое дело, - отозвался грубо Рик. - Это нам решать - ей и мне. И я помню о ее потере памяти.

- Слейд, - Регина мягко коснулась его руки, болезненно улыбаясь, - все будет хорошо.

- Как в аду.

Рик взял ее за руку. Хмуро посмотрел на Слейда:

- Мы знаем твою точку зрения. Может быть, ты позволишь выяснить нашу?

- Никто не знает моей точки зрения! - Слейд поспешно вышел из комнаты. Регина не успела даже посмотреть ему вслед. Рик увлек ее в глубь дома.

- Давай, пойдем в мой кабинет, там можно спокойно поговорить.

Он дружелюбно улыбался. Регине даже пришлось несколько раз напомнить себе, что этот человек подобен хамелеону. Ведь Рик уже пытался обмануть ее.

В кабинете было сумрачно. Рик закрыл тяжелую дверь из красного дерева, подвел Регину к обшитому кожей стулу. Сам сел за стол.

- Жаль, что ты не пришла ко мне до своего бегства неведомо куда в такую погоду.

- Мне было плохо, я разозлилась.

- Я не виню тебя.

- Вы мне лгали, - холодно сказала Регина.

- Это не ложь. Просто я не говорил всей правды.

- Не вижу разницы.

- Разница есть. Твой отец и я вместе росли. Об этом ты можешь спросить любого. Мы договорились о твоем браке с Джеймсом, потому что оба этого хотели. Джордж мечтал, что ты станешь хозяйкой Мирамара, что твой сын будет здесь хозяином.

- А вы мечтаете получить мои деньги.

- Я не лгу. И не лгал. Нам нужны твои деньги, Элизабет? Мы разорены. Большинство больших поместий, сейчас разоряются. Это не секрет. И в этом нет ничего постыдного. Но у нас много ЗЕМЛИ. Много скота, лошадей, - в глазах Рика появились искры. - За деньги можно купить землю, но нельзя купить традиций, прошлого этих владений. Да, нам сейчас чертовски не хватает денег! Только взгляни!

Регина перехватила взгляд Рика - и отец и сын просто обожают свой Мирамар - открытая дверь вела на южную террасу, а далее, за ее решеткой, простирались золотистые горы, изломанной линией нарисованные на голубом небе. Безлесое высокогорье сбегало вниз и обрывалось, подступая вплотную к водам Тихого океана. С другой стороны сосны, казалось, упирались в небо. Вид был потрясающий. Рик прав. За деньги можно многое купить, но дом, подобный этому… Вряд ли Господь создал еще одно такое место где-либо на земле.

Рик улыбался.

- Милая моя, может быть, нам и вправду очень нужны твои деньги, но это не значит, что ты не принадлежишь нашей семье. Я считал Джорджа братом. Тем более, что родных братьев у меня не было. Ты его дочь. Джеймс любил тебя. Он был моим сыном, старшим сыном. Твое благополучие мне не безразлично. Разве может быть по-другому?

Регина оторвала взгляд от красот Мирамара и посмотрела на Рика. Теперь в ней поселилось сомнение. Ей действительно не хочется уезжать. У нее сейчас нет ни дома, ни прошлого. Мысль о том, чтобы обрести здесь будущее, казалась все более соблазнительной. Но инстинктивное опасение быть обманутой удерживало ее от окончательного решения. В чем он искренен? То, что ему нужны ее деньги, и то, что он готов заботиться о ней - эти две вещи не исключают друг друга.

Рик вновь улыбнулся:

- И что дурного ты видишь в том, что я надеюсь, что ты и Слейд понравитесь друг другу и поженитесь? Что дурного в том, что я хотел, чтобы ты приехала сюда и стала частью моей семьи? Того же хотел Джордж. Слейд - мой наследник теперь. Он противится, потому что его хлебом не корми, дай поперечить мне. Но он поступит так, как должно. Подожди и увидишь.

- То есть женится на мне? - ее голос был спокоен, но сердце бешено колотилось.

- Я имел в виду не столько это, сколько то, что он унаследует Мирамар. В соответствии с семейными традициями. Надеюсь, что он одумается и женится на тебе. Однако, разумеется, я не могу заставить ни его, ни тебя…

Регина с трудом сохраняла спокойствие. Главное, не сорваться. Понравятся друг другу и поженятся. Ха!

- Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Элизабет. До полного выздоровления. Если ты решишь остаться, то, возможно, когда-нибудь ты привыкнешь к мысли, что мой сын не так уж плох. Один Господь знает, сколько женщин готовы отсечь себе правую руку, чтобы только выйти замуж за Слейда!

Руки Регины задрожали. Ей пришлось сжать их, чтобы Рик ничего не заметил. Она вполне допускала, что при одном взгляде на Слейда большинство женщин готовы на все.

Она тоже думала о нем. Неожиданно перед ее внутренним взором скользнула тень другого мужчины, словно вырвавшаяся из глубин подсознания. Образ был смутен и бесформен. Тень исчезла. То ли память сыграла с ней злую шутку, то ли она действительно что-то вспомнила. Был ли это Джеймс?

- Что с тобой? - Рик внимательно смотрел на нее.

Регина коснулась рукой пульсирующей жилки на виске.

- Мне показалось, что я кого-то или что-то вспомнила. А потом все исчезло. Вчера было то же самое.

- Хорошо. Это же замечательно!

Регина не слушала его. Неужели память возвращается к ней? По крайней мере, появилась надежда. Но если она любила Джеймса, то каково ей будет об этом вспоминать?

- Как только вспомнишь что-то, скажи мне. Шериф тоже хочет встретиться с тобой, как только ты что-нибудь вспомнишь. Даже если что-то не очень определенное.

Регина не ответила. Вместо возбуждения в сердце прокрался страх. Наверное, многое лучше и не вспоминать.

Должно быть, на ее лице появилось испуганное выражение, потому что Рик перегнулся через стол и коснулся ее руки.

- Не волнуйся по поводу шерифа. Это обычная формальность.

Нет, ее взволновала отнюдь не предстоящая беседа с шерифом. Если она вспомнит Джеймса, то как переменится ее отношение к Слейду?

- Итак, - сказал Рик, - ты готова воспользоваться нашим старомодным гостеприимством?

Регина попыталась улыбнуться. Неожиданно она почувствовала облегчение в связи с тем, что память продолжает таиться где-то в глубинах ее существа и не ставит перед ней новых проблем.

- Я остаюсь.

Рик просиял. Его улыбка была столь сердечна, что Регине в конце концов пришлось улыбнуться в ответ.

Глава 9

Рик закрыл дверь кабинета. Несколько минут назад он закончил разговор с Региной Шелтон, убедив ее остаться.

С облегчением вздохнув, Рик улыбнулся, сомкнул руки за спиной, глядя в открытое окно, за которым золотились холмы. Пологие горы на юге и стальная поверхность океана на западе никогда не оставляли его равнодушным. Гордость за Мирамар, за ЕГО землю, которая однажды станет землей его старшего сына, наполнила его.

Впрочем, мысль о Слейде заставила призадуматься. Лицо его посуровело. Невольно он вспомнил о Джеймсе, и боль пронзила все его существо. В его жизни было немало тяжелых, мрачных минут, но ужаснее этого воспоминания не было ничего. Первая жена Рика умерла при родах. Хотя их брак был запланирован, предопределен заранее, им было хорошо друг с другом, и она не заслужила столь ранней смерти.

Ни к Паулине, матери Слейда, ни к Виктории не относился он с такой нежностью, как к матери Джеймса - Катарине!

Неожиданно Рик подумал о том, что Элизабет в чем-то напоминает Катарину. После ее смерти Рику пришлось хлебнуть немало горя. Вдвоем с отцом они вели хозяйство. Потом сердечный приступ свалил старика. Его парализовало. Он потерял речь.

Рик любил своего отца и видеть в течение нескольких лет лишь внешнюю его оболочку было невыносимо. Смерть забрала вначале его душу, а потом пришла и за телом.

Вторая жена Рика, Паулина, бросила его, хотя он очень ее любил. Наверное как никого в своей жизни. Пусть она и была ветреной женщиной! По сей день он не знает, кого следует винить в ее уходе? Или, может быть, так уж сложились обстоятельства? Рик подозревал, что Паулина никогда не любила его, только стремилась к материальному благополучию, чего Рик Деланза не мог в нужной мере обеспечить. Их брак был недолгим: чуть больше года они прожили вместе. Когда она сбежала, Рик даже хотел поехать за ней, умолять ее вернуться, но гордость не позволила - ведь Паулина ушла к другому мужчине! Мысль об этом до сих пор причиняла ему боль.

***

Пятнадцать лет спустя Слейд тоже уехал. Как и его мать. Это еще одно предательство ранило Рика даже сильнее, чем то, первое. Пока Слейд был ребенком, Рик не мог не замечать сходства между малышом и его беспутной матерью. Сын унаследовал ее красоту. И ее упрямство. В течение пятнадцати лет Рик боролся с непослушным мальчишкой. Однако безуспешно.

Джеймс и Слейд были совершенно противоположны - в старшем сыне не было почти никакого стремления к противодействию. Он редко с кем-либо ссорился, был всегда исполнителен. Не было никого честнее и искреннее, чем Джеймс.

Нет, думать о погибшем слишком больно. И мысли Рика вернулись к девушке.

Посылая Слейда и Эдварда встретить Элизабет, он уже тогда думал о том, чтобы убедить ее выйти замуж за Слейда. Он не сообщил ей о смерти Джеймса в телеграмме, которую послал в Сан-Луис Обиспо - простое приглашение за неделю до ее прибытия в Темплетон, а через две должна была состояться свадьба. Должна была. Рик тогда не получил ответа, но был уверен, что девушка окажется в поезде в давно оговоренные сроки.

Поезд, как известно, прибыл в Темплетон без одной пассажирки. Это быстро выяснил шериф после расспроса пассажиров по поводу ограбления. Не менее дюжины джентльменов объяснили, что молодая, элегантная леди спрыгнула с поезда, когда один из грабителей проявил к ней повышенный интерес. Тогда Слейд и Эдвард разделились. Слейд поскакал на поиски Элизабет, а Эдвард отправился в Мирамар, чтобы сообщить обо всем Рику.

Рик и Эдвард тут же вернулись в Темплетон. Обычно сонный городок был полон слухов. Поезд задержали. Несколько пассажиров были ранены, серьезней всех - компаньонка молодой леди, той самой, которая спрыгнула с поезда. Свидетели рассказывали, что она пыталась преградить дорогу бандиту, который то ли случайно, то ли намеренно в нее выстрелил. Она так и не пришла в сознание, и Рик был единственным, с кем она обменялась несколькими словами перед смертью. Доктор Бради сказал, что он сделал все, что мог, сделать ничего уже невозможно и отправился за отцом Джозефом. Рик присел у больничной койки, взял умирающую за руку.

- Чем я могу помочь вам? - тихо спросил Рик. Он с уважением относился к смерти, не особенно веря в то, что на том свете нас ждут слава и вечность. Впереди, за гранью жизни - только грязь и пыль.

Женщина покачала головой, не силах что-либо сказать. Она потеряла слишком много крови. Потом все же прошептала:

- Гарольд…

- Гарольд?

- Я вновь встречусь с Гарольдом. Она слабо улыбнулась. Слова были еле различимы.

- С моим мужем.

«Ну что ж, если она верит в жизнь после смерти, тем лучше для нее», - додумал Рик. Он мягко сжал ее руку.

- Расскажите мне об Элизабет. Что с ней? Умирающая, казалось не расслышала.

- Р-р-регина?

Рик наклонился к ее губам:

- Что с Элизабет?

Слезы наполнили глаза женщины:

- Регина? Где… где она? Кто такая Регина?

Ей потребовалось собрать все силы, чтобы объяснить хотя бы немногое. Миссис Шроенер не была компаньонкой Элизабет Синклер. Под ее опекой находилась Регина Шелтон, дочь английского дворянина. Ее нанял в компаньонки дедушка Регины - не кто иной, как могущественный Дерек Брэгг. Подопечная миссис Шроенер была богатой наследницей, и пожилая компаньонка чувствовала себя виноватой в том, что девушка не добралась до места назначения.

Рик был поражен. Но потом он пришел в себя. Элизабет нет в поезде, значит, она может приехать позже. Конечно, хорошо, что она, видимо, жива и невредима, но почему, черт побери, ее нет в одном из вагонов Южно-Тихоокеанской компании, как то должно было быть?

Миссис Шроенер вновь потеряла сознание. Тут наконец, появился отец Джозеф. Женщина еще дышала. Через десять минут она скончалась.

Затем приехал Слейд и рассказал отцу, что Элизабет потеряла память. Рик тут же подумал о том, что ему решило помочь само провидение. Он мало верил в Бога до той минуты, но теперь склонялся к тому, чтобы признать существование творца.

Регина Шелтон владела даже большими средствами, чем Элизабет Синклер. Если бы ему только удалось организовать ее брак со Слейдом! Создавалось впечатление, что судьба благоприятствовала этому намерению. Потеря памяти создавала такую возможность. Ее нельзя было оставлять одну, без заботы. Привести ее в Мирамар - значило проявить благородное внимание. Почему бы теперь не убедить ее выйти замуж за Слейда, даже если к ней потом и вернется память?

К сожалению Рик не мог рассказать ей о том, кем же она является на самом деле - девушку тут же увезут ее родственники, и прекрасная, благословенная Богом возможность исчезнет, растворится, как дым. Почему бы не сделать вид, что он тоже принял ее за Элизабет?

Правда, Рик встречался с Элизабет пять лет назад, когда ей было тринадцать, затем - в прошлом году, на похоронах ее отца.

Девушка тогда была убита горем, и плохо осознавала происходящее. К тому же ее лицо скрывала траурная вуаль.

Если все поверят, что Регина - Элизабет, она согласится остаться в Мирамаре, как это и задумывал Рик.

И все бы шло хорошо, если бы не извечное упрямство Слейда!

Рик знал, что Брэгги ищут Регину, беспокоятся о ней. Он быстро сообразил, что, когда поезд прибудет к месту назначения, ее сразу хватятся. Узнав от Слейда об амнезии Регины, после разговора с девушкой он послал телеграмму в агентство «Пинкертон» с просьбой прислать одного из служащих. Рик хотел бы знать, кто ищет Регину, а также, куда она направлялась.

Буквально вчера ее дядя, Бретт Д'Арчанд, миллионер из Сан-Франциско, был в Темплетоне. Он расспрашивал шерифа, но тот ничего не мог сказать о Регине Шелтон. В Темплетоне все знали, что девушку, спрыгнувшую с поезда, зовут Элизабет. Д'Арчанд был крайне обеспокоен и уехал в Ломпос, имея серьезное намерение выяснить, села ли его племянница в поезд и почему она не прибыла в Пасо Роблз, как было предварительно оговорено.

Рик знал обо всем этом, потому что агент из «Пинкертона» прошлым вечером прислал ему первый отчет с попутчиком, едущим в Мирамар. Рик даже поразился профессионализму агента, поскольку нашел в отчете ответы на большинство своих вопросов.

Мысль о том, что Регина могла отправиться вчера в Темплетон и столкнуться там с Д'Арчандом, заставила его содрогнуться. Еще один вопрос, который теперь предстояло выяснить агенту - куда же, черт возьми, подевалась настоящая Элизабет Синклер? Что, если вдруг ее принесет в Мирамар? Рика пробрала дрожь при этой мысли.

Чувства вины он не испытывал. Когда Рик у постели умирающей принял решение совершить «ошибку» и выдать Регину за Элизабет, он испытал угрызения совести, которые тут же рассеялись, когда он напомнил себе о плачевном положении Мирамара. «Даже если Регина помолвлена с другим, ей уготована судьба стать хозяйкой Мирамара, - думал Рик. - И нет в этом ничего ужасного. Она выйдет замуж за Слейда. Хотя он и не дамский угодник, но многие женщины были бы рады оказаться на месте Регины». Рик надеялся, что и эта девушка не станет исключением.

Нет, больше он не испытывал чувства вины. Стоило Рику увидеть их вместе, как он тут же понял, что Регина увлечена его сыном. Да она просто глаз с него не сводит! Стоит также вспомнить, как быстро она согласилась остаться! Рик готов был поставить немалую сумму на то, что она сама хотела остаться. И испытал чувство облегчения, когда он «уговорил» ее.

Что касается Слейда, то Рику известно, насколько он предан Мирамару. Всегда был и всегда будет. Даже если бы Джеймс был жив. Невзирая на все вспышки упрямства. Парень любит эту землю почти так же, как сам Рик. Слейду двадцать пять лет, ему давно пора стать серьезнее. Леди, подобная Регине Шелтон, - то, что нужно. Она вполне может подать Слейду пример того, как он должен себя вести, чего так и не удалось сделать Рику.

Может быть Слейд даже влюбится в нее. Рик заметил, какие взгляды бросает его сын на девушку. Редко кто может остаться равнодушным к женской красоте, и Слейд здесь - не исключение.

Забавно, но, кажется, он играет роль сводни. Рик всегда мечтал о хорошо воспитанной, благородной леди в качестве невестки. Он без труда разбирался в том, кто чего стоит в этой жизни. То, что в жилах Регины течет голубая кровь, для него совершенно очевидно. Она честна, благородна, умеет себя вести. По своему характеру Регина заметно отличается от Элизабет Синклер. Их объединяет только то, что обе чрезвычайно привлекательны.

Еще пять лет назад Рик обратил внимание на то, что Элизабет - эгоистичная интриганка, испорченная кокетка. Он хорошо знал подобный тип женщин - стоило хотя бы вспомнить Паулину. Да и Виктория не лишена подобных черт. Джеймс, конечно, не замечал этого, околдованный красотой девушки - ее золотистыми волосами, загадочным взглядом, обворожительной улыбкой.

До того, как появилась Регина, Рик опасался, что Слейд начнет презирать Элизабет, как только раскусит ее. К счастью, теперь об этом можно не думать.

Джеймс был честен, прямодушен, добр. Теперь, когда его нет, семье необходим человек, подобный Регине. И в первую очередь в этом нуждается Слейд.

Нет, Рик не чувствовал ни малейших угрызений совести.

Он в ловушке - это чувство не покидало Слейда с тех самых пор, как он нашел Элизабет Синклер у железнодорожного полотна в нескольких милях от Темплетона. Вчера это чувство усилилось еще больше. Добавилось ощущение, что ему тесен воротник рубашки и трет шею.

Нет, ей нельзя здесь оставаться. Их тянет друг к другу. И он боится потерять контроль над собой. И вчерашний вечер тому доказательство. Элизабет - невеста Джеймса, но Слейд забыл обо всем. Даже о том, что она потеряла память. Она воспитанная, благородная девушка, девственница. Хотя таковых ему до сих пор встречать не приходилось, он чувствовал, что это так. Однако прошлым вечером он забыл и об этом. Его сжигало желание. И теперь он не был уверен, удастся ли отвезти ее домой, чтобы ее девственность осталась в целости и сохранности.

Она полностью соответствует описаниям Джеймса. Не просто красотка, а настоящая леди - от кончиков ногтей на ногах до макушки, начиная с элегантной одежды и кончая мягкосердием и благородными манерами. Доброта, милосердие, заботливость - Слейд не слишком часто встречался с подобными качествами, однако инстинктивно ощущал их в Элизабет. Прошлым вечером он признался ей, что близок к тому, чтобы осуществить свои фантазии, но она сказала, что главное - поступки, а не мысли. Она настолько леди, что в беседе старается приободрить собеседника, снять с него чувство вины - даже тогда, когда она морально истощена, когда она готова бежать куда глаза глядят, лишь бы… Бежать от него.

Боже, как бы она подошла Джеймсу! Они были бы идеальной парой. В отличие от Слейда. У нее даже вырвалось, что он не джентльмен.

Слейд и сам это знал, но до сих пор эта ее фраза жгла его. Вчера он чуть было не воспользовался ситуацией, а теперь ему все труднее и труднее обуздывать себя. Слейд проклинал ее терпимость, сочувствие, ее снисходительность по отношению к нему. Эти качества делали ее в еще большей степени леди, а, значит, удаляли от него самого, столь далекого от образа джентльмена.

Нет, он должен сделать так, чтобы Элизабет сама отвернулась от него. Но она отказывалась видеть в нем подлеца, а смотрела словно сквозь розовую пелену, считая Слейда своим спасителем, может быть, даже героем. Как он мог бороться с ее благодарностью, с ее добросердечием? Он старался, видит Бог, он старался. Но стоило ей взглянуть на него своими большими карими глазами, как ему хотелось только одного - заключить ее в объятья. И необходимость увезти ее казалась менее существенной, чем желание защитить. Она - всего лишь молодая, невинная девушка. Она всегда была окружена вниманием и заботой, это же очевидно. Теперь же ее невинность, наивность стали ее врагами. К тому же эта потеря памяти! Как он может не чувствовать себя ответственным за нее? Женщина, подобная ей, может быть в безопасности только в раззолоченных комнатах большого дома.

Ловушка захлопнулась. Невозможно, чтобы она осталась, равно как и невозможно, чтобы уехала.

А Мирамар? Его Мирамар… Рик сказал, что если Слейд не женится на богатой женщине, то они потеряют Мирамар. Может быть Рик преувеличивает? Старик никогда не против переиграть, если ему это на руку. Нужно найти время и просмотреть расчетные книги.

Если она останется, то Слейду придется бороться с собой, чтобы не предать память Джеймса. Он чувствовал, что какая-то часть его не способна покориться даже железному натиску волн. Он подавлял в себе любую возможность даже помыслить о женитьбе на Элизабет. Нет, он не коснется ее, он не женится на ней. Он постарается спасти Мирамар другим путем. Он не поедет к Чарльзу Манну в Сан-Франциско. Сейчас Слейд не может покинуть свой дом, которому грозит беда. Чарльз отпустит его на неограниченный срок, однако Слейд собирался послать ему письмо, чтобы сообщить об изменении планов. Нет, он не останется здесь навсегда, он не займет место Джеймса. Но бросить сейчас Мирамар он не может. До тех пор, пока поместье не станет прибыльным. И стоит посмотреть правде в глаза - мысль о том, что Элизабет останется в Мирамаре, его радует. Мирамар - его плоть и кровь.

Слейд отправился в контору Рика. Что бы там ни обсуждали Элизабет и Рик, беседа наверняка уже закончилась. Согласно его мрачноватым прогнозам, старику едва ли удалось убедить ее выйти замуж. Они, конечно, обсуждали и этот вопрос. С ее стороны было бы безумием согласиться на подобный брак, но ведь и то, как она на него смотрит - тоже безумие. Если же Рик убедил ее… Нет, это не решение вопроса. Слейд привык идти до последнего. Так же, как и Рик.

Дверь конторы была открыта. Увидев Слейда, Рик улыбнулся. У старика явно хорошее настроение.

- Входи. Не против поработать?

Слейд проигнорировал вопрос. Он не бывал здесь много лет. Он был «вне». В отличие от Джеймса.

- Закончил сделку? - грубо спросил Слейд. Рик встал, закрыл дверь.

- Не ту, о которой ты думаешь.

- Откуда ты, черт возьми, можешь знать, что я думаю?

- Она останется на какое-то время. - Рик не отреагировал на грубость. - И я оценю твою вежливость, если ты не увезешь ее отсюда насильно при первом подходящем случае.

- Когда я сказал, что не женюсь на ней, я говорил то, что думаю.

Если бы Рик догадывался о той битве, которую Слейд вел с самим собой! Стараясь не выдать себя, Слейд говорил с нарочитой решимостью.

- Ты изменила свои намерения, когда просмотришь книги. Мы разорены. И тогда ты согласишься жениться на ней. И как можно скорее.

Прутья ловушки сжимаются… Слейд почувствовал, что его прошибло потом.

- Дай мне книги.

В этот самый момент он ненавидел Рика, ненавидел себя.

Рик улыбнулся:

- Садись. Тебе потребуется время. Губы Слейда сжались. Он подошел к столу и сел на стул Рика. Тот снял с полки три толстых конторских книги с кожаными уголками и плюхнул на стол перед сыном.

- Ты неплохо смотришься за этим столом. Слейд не прореагировал на эти слова.

- За сколько лет?

- За девять. Прошло девять лет с тех пор, как в последний раз удалось получить прибыль.

- Пусть Люсинда принесет мне сюда кофе с сэндвичами. - Слейд посмотрел на настольную лампу. - Я пробуду здесь долго.

Стемнело. Солнце исчезло за горизонтом. Слейд закрыл последнюю страницу. В такой растерянности он еще никогда не бывал. Последние годы поместье постоянно терпело убытки. Если даже вдруг удастся расплатиться с долгами, то как, черт возьми, они смогут сделать ранчо прибыльным? Это просто невозможно.

Если только он не женится на богатой наследнице.

Но она должна быть очень богата.

Ловушка. Из которой нет выхода.

Слейд быстро встал и вышел на террасу. Ночь была звездной - яркий блеск небесных светил освещал горы, темными громадами вырисовывающиеся на менее темном горизонте. Далеко впереди - океан, поблескивающий серебром. Если прислушаться, можно уловить, как волны бьются о берег с неутомимостью молодого барабанщика. Обычно эти ритмичные звуки, эти горы приносили Слейду успокоение. Но не сегодня.

Ему нужно во всем разобраться.

Если он откажется от женитьбы на Элизабет, то совершит предательство по отношению к Мирамару. Поместье будет потеряно для Рика и для самого Слейда, а также для всей семьи. Банк завладеет всем, землю поделят по кускам. Все пойдет прахом. Такова судьба уже нескольких ранчо в округе.

Думать об этом - невыносимо.

Если даже он останется, возьмет дела в свои руки, все равно этого будет недостаточно. Вмещайся он несколько лет назад, возможно, все было бы по-другому… Но сейчас - поздно.

Если даже он останется, ему потребуются деньги. Обычно банки сообщали о необходимости уплатить по счетам за девяносто дней до последнего срока. Просмотренная переписка красноречиво свидетельствовала о том, что два месяца назад пришло соответствующее уведомление. Значит, остался лишь месяц. Если Слейд не найдет за это время необходимую сумму, поместье пойдет с молотка.

Предположим, тысяч тринадцать долларов он смог бы занять у Чарльза, который с удовольствием одолжил бы их ему. Слейд никогда ничего не просил Манна, и эта перспектива была крайне малопривлекательной. Однако какое-то время они бы продержались. Но подойдут сроки октябрьских, затем ноябрьских платежей. У них все равно не появится капитал, который помог бы превратить Мирамар в доходное поместье. Слейд всегда хорошо разбирался в цифрах. Он без труда прикинул в уме приблизительные суммы и время, необходимое для коренного поворота дел. Пять лет - вполне достаточно, но сумма астрономическая. Он не сможет попросить приятеля о подобном займе. К тому же Рик, который не любит Чарльза, никогда не согласится на партнерство. Да и Слейд не желает иметь никаких партнеров. Найдись капиталовкладчик - он стал бы совладельцем, начал бы вмешиваться, осуществлять контроль.

Какие еще варианты возможны? Их количество тает на глазах. Мысль о женитьбе Эдварда на Элизабет Слейд тоже отверг - просто был не в состоянии обдумывать подобный вариант.

Рик прав. Мирамару нужна богатая хозяйка. Причем сейчас.

Остаться в Мирамаре? С Элизабет? Сердце Слейда замерло. Чувства, так долго сдерживаемые, вырвались наружу. Он любит Мирамар! ЛЮБИТ! И он должен остаться. Даже Джеймс был бы такого же мнения. Но жениться на ней?

Теперь есть причина. Причина, объясняющая все. Как отнесся бы к этому Джеймс? Если он на небесах, то как он посмотрел бы оттуда на брак своего брата и своей невесты?

- Не хочу, не хочу! - с отчаянием в голосе повторял Слейд.

Он обращался то ли к ночи, то ли к призраку брата. Ему казалось, что Джеймс где-то рядом.

- Я не хочу жениться на ней.

Джеймс мертв, однако Слейд не должен брать себе то, что принадлежало его брату.

Слейд коснулся горла. Казалось, железный ошейник сдавил гладкую кожу. И невозможно освободиться.

У него нет выбора. Слейд вернулся в темноту комнаты.

- У меня нет выбора, - пробормотал он сквозь зубы. Слейду казалось, что еще немного, и его брат материализуется и укажет на него обвиняющим перстом. Как на предателя.

Слейд знал, что Джеймс никогда бы не простил ему греховных помыслов об Элизабет, которые одолевали Слейда с той самой минуты, как он ее встретил. Могут ли мертвые читать мысли живых? Слейд надеялся, что никто не может проникнуть в нереальный мир, так же, как и в реальный, земной.

Но Джеймс не появился перед ним. В чернильной темноте конторы Слейд был один.

Решение пришло к нему неожиданно. Такое очевидное, что Слейд даже рассмеялся. Странно, что оно не приходило ему в голову раньше. Он сможет жениться на Элизабет, спасти земли Мирамара. Но брак будет фиктивным.

И все, кто заинтересован, будут удовлетворены: Рик, Джеймс, банк. Даже Элизабет будет удовлетворена - она настоящая леди. Все будут довольны. Только не сам Слейд.

Отец не раз называл Слейда отщепенцем. Несколько женщин, мелькнувших в жизни Слейда, тоже могли позволить себе уязвить его. Даже родная мать бросила его, когда он еще был ребенком. Все они правы. То, что он сделал подобный выбор, доказывало их правоту. Но он проявит благородство хотя бы в одном. Ведь он делает все это не для себя. Он женится на ней, и у нее будет дом, Мирамар, и она будет у него под защитой. Она так нуждается в заботе! Однако их брак будет формальным!

Формальным…

Сумеет ли он пройти через все это?

Глава 10

Слейд вышел из конторы. Он решил не включать свет, потому что и с закрытыми глазами мог бы найти путь в коридорах дома. На кухне он налил себе стакан текилы и, уставившись в стену, прихлебывал вино маленькими глотками. Ему хотелось думать об Элизабет, но он гнал от себя эти мысли. Их брак будет формальным.

Зажегся свет. Слейд усмехнулся:

- Спасибо.

- Я знал, что это ты, - раздался голос Рика. - Празднуем?

- Празднуем? - на лице Слейда появилась холодная улыбка. - Это тебе есть что праздновать. А я просто пью.

- А что ты решил?

- У тебя были сомнения по поводу того, что я решу?

- Возможно.

Слейд выплеснул то, что было на дне стакана, прямо на пол, налил себе еще целый стакан. Рик подошел ближе.

- Налей мне тоже.

Слейд наполнил протянутый бокал.

- Ты не выглядишь счастливым. Боже мой, я же видел, как ты на нее смотришь - как мартовский кот, месяц просидевший взаперти в подвале! Да что же, черт возьми, такого ужасного в женитьбе на очаровательной девушке?!

- Ничего.

Слейд понимал, что сравнение с котом очень меткое, к тому же женщина последний раз у него была даже не месяц, а месяца три тому назад.

- Совсем ничего.

- Ты просто все время перечишь мне, стараясь поступить наперекор моим пожеланиям, не так ли?

- Хочешь верь, хочешь нет, но ты никак не связан с моим решением. Я сделаю то, что ты просишь - для Мирамара. Рик сморгнул:

- Ты умеешь красиво говорить, ведь так? Если ты так честен со мной, почему бы тебе не быть честным по отношению к самому себе?

- Что ты хочешь сказать?

- Мы оба любим Мирамар и оба знаем, что быть наследником - не так уж плохо. Мы оба знаем, что просто есть глупые упрямцы, которые так и норовят поссориться.

- Ты обольщаешься. Дело, поверь, не в тебе, если, конечно, не принимать во внимание, что эта чертова идея - женитьба на Элизабет - плод твоих усилий. Ты когда-нибудь думал о том, что я не могу жениться на девушке Джеймса?

Рик нахмурился:

- Джеймс мертв.

- Да, это так! И я становлюсь старшим, и после свадьбы все будет так, как я хочу, или никак! - Слейд разозлился.

Рик знал, когда лучше отступить.

- Что ж, я согласен. И не злись. Мы оба знаем, что ты был предан Джеймсу.

- И мы оба знаем, что если бы он был жив, то этого разговора не было бы вообще!

- Но Джеймса нет. - Рик повернулся спиной к Слейду, наполнил свой стакан вновь. Когда он повернулся, то на лице была слабая улыбка. - Тебе пора приняться за одно дело. Нам нужны деньги. И в самое ближайшее время. У нас нет времени на долгие ухаживания.

- Ухаживания? - Слейд с размаху поставил стакан на стол.

Рик наклонился к нему и прошептал:

- Я думаю назначить свадьбу нужно на следующей неделе. Однако, чтобы это сделать, нужно получить согласие малышки.

- На следующей неделе? - Слейд был поражен. Хотя он понимал: Рик прав. Чем раньше, тем лучше. СЛЕДУЮЩАЯ неделя?

- Оденься, как кавалер - Рик старался не рассмеяться, - не забудь также о соответствующем выражении лица.

Слейд ничего не ответил, и Рик продолжал ободряюще:

- Я знаю, что ты можешь многое, если захочешь.

Слейд снова промолчал. Теперь он начал ощущать, что принятое им решение жениться на Элизабет - только начало. Ему ведь предстоит еще сделать предложение.

Перед внутренним взором Слейда предстал рыцарь в сверкающих доспехах, опустившийся на одно колено, и дама в платье времен Ренессанса. Дама удивительно походила на Элизабет, а рыцарь - на Джеймса. Слейд помрачнел. Он понятия не имел, как делают предложение, даже как подойти к ней с подобным намерением. А что, если она откажет?

Отчаяние охватило Слейда. Разумеется, она ему откажет.

С каждой женщиной, с которой он проводил несколько ночей, он потом расставался. Ни одна из этих женщин не была леди, включая и его мать, которая оставила Рика ради другого человека. Нет, Элизабет никогда не примет его предложение. Разве только благодаря ушибу головы, который лишил ее памяти. И тяга, возникшая между ними, не поможет.

- Ты думаешь о том, что она может отказать? Нельзя подойти к ней и так прямо спросить. Она не дурочка. Нужно бы немного поухаживать.

Теперь, когда решение было принято, Слейда вдруг охватила паника. Вряд ли он сможет перенести, если Элизабет Синклер ему откажет.

- Если даже она откажет, - сказал Рик, - ты можешь просто соблазнить ее.

- Мне трудно поверить в реальность нашей беседы. Я не буду соблазнять ее. Держи подобные советы при себе, - Слейд с силой поставил стакан. - Уж тебя бы я стал слушать в последнюю очередь, доводись мне советоваться с кем-либо о женитьбе, помолвке или ухаживании.

Слейд поспешно встал и направился к двери.

- Тогда посоветуйся с Эдвардом! Бог знает, потребуется тебе чья-либо подсказка или нет? - бросил ему вслед Рик.

Но Слейд уже не слышал. Снаружи воздух был свежим и сладковатым благодаря запаху роз, которые росли вдоль невысокого забора. Фонтан в центре двора сейчас не работал, но вода поблескивала в темноте. Взгляд Слейда устремился к запертой двери ее спальни.

Нет, он не должен ее соблазнять. Рик просто пока не догадывается, что их брак будет чистой формальностью. И не стоит ему говорить. Это - не его дело, отец этого не поймет, он только посмеется. Слейд в этом был уверен. Рик - не благородный человек. Как, впрочем, и сам Слейд.

Он снова посмотрел на ее дверь. Закрыта. Туда не войти никому, подобному Слейду. Внезапно его охватил гнев. Если бы она не была помолвлена с Джеймсом, ему бы не пришлось переживать лее это! Он не пялился бы сейчас на ее дверь, не трепетал бы, невзирая на самые лучшие намерения!

Одиночество и тишина ночи - вот его удел. Он остро ощущал зов плоти. Со времени смерти брата не испытывал Слейд подобной тоски. Не будь она девушкой Джеймса, он давно бы соблазнил ее, несмотря на то, что недоступные леди, как он когда-то решил, не для него. Не будь она невестой Джеймса, он вошел бы сейчас в ее комнату и овладел бы ею прямо сейчас! А он стоит и смотрит на ее дверь, и ему кажется, что его сердце разорвется!

Если бы она не была невестой Джеймса, его брак НЕ БЫЛ БЫ формальным! У него перехватило дыхание, когда он подумал об этом. Но… Это невозможно. Как же, черт возьми, убедить ее выйти за него замуж? Как? Отказа он не переживет.

Честно говоря, Рик прав. Слейд должен забыть гордость и начать ухаживать. Но дело в том, что он весьма смутно представлял, как это делается. В то время, как за ней, наверняка, ухаживали многие. В их числе и его старший брат.

На следующее утро Регина убедилась, что ей стало легче ходить. День отдыха сотворил буквально чудо. Она не встречалась ни со Слейдом, ни с Риком - ей так были необходимы покой и отдых! Мысли ее тоже стали четче. Сомнения исчезли.

Она твердо решила остаться на какое-то время в Мирамаре, вняв уверениям Рика. Теперь, когда отъезд из Мирамара больше не грозил ей, на душе у Регины прояснилось. Поскольку ей больше некуда ехать, не стоит и анализировать свои чувства!

Состояние амнезии сейчас не казалось ей таким уж ужасным. Более того пробудившиеся воспоминания могли принести много новых проблем. Ей совершенно не хотелось бы обнаружить, что она любила Джеймса, особенно сейчас, когда ее мысли заняты Слейдом! Ей не хотелось вспоминать и ограбление поезда. Сейчас она готова принять себя такой, какая она есть, пусть даже ей суждено остаться такой навсегда!

Ближе к полудню Регина встала и направилась в столовую, в которой никого не было. Перед одним из стульев стоял прибор, без сомнения, приготовленный для нее. Она уже было опустилась на стул и взяла маленький серебряный колокольчик, чтобы известить прислугу о своем присутствии, когда уголком глаза уловила легкое движение. В дальнем углу комнаты, затененном, поскольку в той части столовой не было окон, стоял Слейд и смотрел на нее. Оставив сумрачный угол, он приблизился.

Увидев Слейда, Регина замерла. Ждал ли он ее? Она испытующе поглядела на него, пытаясь угадать намерения Слейда. Вчера Слейд хотел, чтобы она уехала, и был недоволен тем, что она осталась. Сегодня его лицо казалось равнодушным.

- Доброе утро, - произнес он без улыбки. Тон был столь же нейтрален, сколь и выражение лица. Он сел на стул напротив Регины.

- Доброе утро.

Регина отметила, что он пригладил волосы, три верхних пуговицы полинявшей бордовой рубашки Слейда были расстегнуты, обнажая смуглую кожу, которая была чуть влажной: день обещал быть жарким.

Регина почувствовала, что Слейд также внимательно рассматривает ее, как и она его. Она подняла глаза, ее сердце учащенно билось.

- Тебе сегодня лучше?

- Да, спасибо.

- Ты выглядишь… - он замялся, - лучше…

- Что?

- Ты выглядишь лучше, - повторил он. - Хорошо выспалась?

Неожиданно Слейд покраснел. Регина осторожно подтвердила:

- Да, я хорошо выспалась. Спасибо. В чем дело? Явно он ждал ее. Почему он старается завести вежливую беседу? Она ожидала его гнева в связи с тем, что она осталась. Подобное общение - не в его характере. Румянец на его скулах становился все гуще.

- Ты отлично выглядишь, Элизабет. Она вновь не была уверена, правильно ли поняла, что он сказал, но он повторил:

- Ты прекрасно выглядишь сегодня, Элизабет. Очень мило.

Его тон утратил нотки равнодушия. Салфетка, которую Регина во время разговора мяла в руках, неожиданно выпала из напряженных пальцев. Слейд отвернулся - весь красный как рак. Она поняла, что он постарался сказать ей комплимент. Искренний комплимент. Это было ей очень приятно. Ее щеки порозовели.

В этот момент на стол перед Региной опустилась тарелка с едой. Она вздрогнула. Ее глаза на мгновение встретились с темными глазами Люсинды. Совершенно очевидно: бедной девушке явно небезразличен Слейд. Регина почувствовала к ней жалость. Каково бы ни было положение дел в Мирамаре, Слейд - наследник. Молодые люди его положения редко снисходят до служанок.

- Принеси мне кофе, пожалуйста, - обратился Слейд к Люсинде.

- Может быть, вы сами себе его принесете? - резко ответила девушка.

Сочувствие мгновенно улетучилось из сердца Регины. Она была просто поражена. Слейд сурово посмотрел на служанку. Та повернулась и вышла из комнаты. Регина посмотрела ей вслед.

Слейд выглядел угрюмым.

- Она родилась в Пасо Роблз, здесь она работает всю жизнь, как и ее родители - до нее. В какой-то мере Люсинда член нашей семьи, но это не дает ей права на подобные выходки.

- Конечно, - согласилась Регина, - я думаю, я думаю… ты ей нравишься…

- Может быть, но не больше, чем любой другой молодой человек из здешних. Слейд в упор поглядел на Регину.

- Ешь пирожки, пока они теплые. Их взгляды встретились. Регина больше не думала о служанке. Судя по выражению лица и поведение Слейда, ему от нее что-то нужно, но что?

- Ешь, - повторил он. Затем улыбнулся. - Джайо печет лучшие пирожки во всей округе. Поверь.

В его тоне слышались приветливость, дружелюбие, что крайне удивило Регину. Ей довелось вчера увидеть эту добродушную домоправительницу, но разве она сможет проглотить хоть кусочек? Слейд ее ждал. Он больше не сердится, что она не уехала, исчезли его равнодушие и насмешливость. Наоборот, он мил, хотя у него явно мало практики, но он пытается даже говорить комплименты. Тем они ценнее.

- Джозефину вы зовете Джайо?

- С самого детства, - губы Слейда слегка изогнулись в улыбке.

Регина уже не раз пыталась представить себе Слейда ребенком. Наверное, он был красивым мальчиком. Очень красивым. Она знала, что ему многое пришлось пережить.

- Она давно здесь?

- С моего рождения, - Слейд несколько помедлил, улыбка исчезла. - Она нас воспитала. Меня и Джеймса.

Регина смутилась. Видимо, мать Слейда умерла.

- Извини.

Он посмотрел на нее.

- За что?

- Что невольно напомнила тебе о матери, которой не пришлось воспитывать тебя.

- Ей не захотелось, - он неопределенно махнул рукой. - Она была проституткой. У Регины перехватило дыхание:

- Слейд…

Лицо Слейда словно окаменело.

- Она не умерла. Она просто сбежала, оставив Рика, бросив меня. Эгоистичная, непорядочная женщина.

Регина была настолько поражена, что не могла произнести ни слова. Теперь его слова были объяснимы. Сердце ее разрывалось: как могла мать оставить своего ребенка?

- Сколько же лет тебе было?

- Три месяца.

- А Джеймсу?

- Ты не поняла. Джеймс и я - братья по отцу. Первая жена Рика умерла при родах. Нас обоих воспитывала Джайо. Она заменила нам мать, - он неожиданно улыбнулся. - Она до сих пор не боится иной раз дать мне затрещину.

Регина тоже улыбнулась, но на глаза ее навернулись слезы. Она вдруг испытала странное желание взять Слейда на руки, как ребенка, и убаюкать. Но он не ребенок - и руки Регины остались лежать у нее на коленях.

- Ты ничего не ешь.

- Я не голодна.

После некоторой заминки он вдруг предложил:

- Хочешь прокатиться? Например, до купальни в Пасо Роблз?

Если бы Регине не приходилось ранее встречаться с истыми кавалерами, ей могло бы показаться, что Слейд ухаживает за ней. Но это же невозможно! Она была помолвлена с его братом. К тому же еще вчера он требовал, чтобы она как можно скорее уехала.

- Хорошо, - чуть помедлив, отозвалась Регина. - Ты больше не сердишься на меня?

- Почему я должен сердиться?

Его натянутая улыбка стала еще более напряженной. Регина обратила внимание на странный контраст между его искренней улыбкой несколько секунд назад и тем, как он улыбался сейчас. Как плохо он умеет притворяться!

- Потому что я не уехала из Мирамара. Ты ведь хотел этого вчера.

- Вчера - не сегодня. Все то, что произошло вчера, казалось таким ощутимым.

Встретившись с ним взглядом, она отчетливо поняла, что он отлично помнит ее - полуобнаженную, потом - в его рубашке, в его объятиях. Она осознавала, что его окатывала тогда волна желания. Тогда… И сейчас. Ее тело готово было пойти ему навстречу. Тогда. И сейчас.

Она опустила глаза, тяжело вздохнула. На лице появилась улыбка. Нарочито легкомысленным тоном она произнесла:

- Ты - мой спаситель. Ты всегда спасаешь девушек, если они в беде?

Регине хотелось бы перевести разговор в иное русло. Тем более, что упоминание о том вечере было с его стороны явно намеренным.

- Конечно, нет, - Слейд не собирался сдаваться. - Только тебя. По-моему, пока я спас, как ты это называешь, только тебя.

Регине с трудом удалось проглотить застрявший в горле ком.

- Ты злишься, - ее тон был весьма определенным. - Ты бы предпочел, чтобы меня здесь не было.

Слейд отрицательно покачал головой, так и не встретившись с ней взглядом.

- Мне никогда не нравилась мысль о том, чтобы ты оставалась одна в отеле. И сейчас она мне не нравится.

Регина наконец взяла вилку. Она изо всех сил старалась сохранить хладнокровие, хотя сердце ее было готово от радости выпрыгнуть из груди. Впрочем, она не верила его словам.

- Я останусь ненадолго, - отколупнув кусочек бекона и все еще не решаясь взглянуть на него, сказала она. - Я должна отдохнуть.

- Хорошо, - в его тоне вновь появилось сомнение. Взгляд скользнул по столу, затем по стене. - Мне хотелось бы, чтобы ты осталась.

Регина замерла. В его слова трудно поверить. Он не смотрел ей в глаза. В какое-то мгновение она почувствовала, что он преследует какую-то цель. И вся ее радость улетучилась. Вернее, даже не улетучилась, а прямо плюхнулась к ее ногам, как сосна, подрубленная топором дровосека.

Он хотел коснуться ее руки, но, увидев выражение ее лица, не решился.

- Зачем? Почему ты лжешь?

Он вцепился в край стола, не поднимая глаз:

- С чего ты взяла, что я лгу, черт побери. Ее сердце словно пронзили раскаленным железом. Нет, он не был откровенен. Это же очевидно.

Он даже не может взглянуть ей в глаза. Она вскочила.

- Элизабет…

- Ты считаешь меня идиоткой?!

- Не считаю.

Он тоже поднялся.

- Ты - надменный лгун.

Его лицо сейчас походило на маску, на которой живут только глаза. Слейд снова пробормотал:

- Я хочу, чтобы ты осталась.

- Я поверила было тебе, - голос Регины задрожал. - На какой-то миг я поверила, что ты изменил свое отношение ко мне. Мне даже показалось, что ты… хорошо ко мне относишься.

- Я ничего не менял, - угрюмо сказал Слейд, - я действительно хорошо к тебе отношусь.

- Не надо обманывать, - рассердилась девушка. - Что это за игра? Ты принимаешь меня за игрушку, полагая, что можно насмехаться над чувствами людей? Тебе понадобились мои деньги? Может быть, дело именно в этом? Не хочешь ли ты предложить мне выйти за тебя замуж?

- Черт побери! - зло сказал Слейд. Вскочив, Регина бросилась из комнаты. Но Слейд оказался проворнее, он схватил ее за плечо, повернул к себе лицом. В его голосе звучало отчаяние.

- Это - не игра. Ты ошибаешься. Послушай, Элизабет, мы можем быть друзьями. Мы - друзья. И все. Я думал об этом и понял, что…

- Мы - не друзья. Тебе не понять значения слова «дружба», если ты даже возьмешь словарь и откроешь его на нужной странице! - голос Регины сорвался на крик. - Друзья не предают друг друга, не лгут! А ты лжешь мне, и делаешь это крайне неумело!

- Элизабет…

- Замолчи, чтобы не осквернять воздух очередной ложью!

Она вырвалась и бросилась к двери.

«Какая же она дура! Ей не надо было оставаться здесь. Если дело касается Слейда, то она готова таять, как воск». Регина с ужасом вдруг осознала это.

Она ускорила шаги, почти бегом вылетела из столовой, пересекла двор, вбежала в свою комнату, хотела запереться, но не успела. Слейд уже был здесь. Он с силой ударил плечом по двери. Толчок был настолько мощным, что Регина от неожиданности упала на пол. Пол был дубовый, но ковер ручной работы смягчил ее падение. Она упала на тот самый бок, который ушибла, свалившись с лошади. От боли какое-то время она не могла пошевелиться. Слейд опустился на одно колено рядом с ней. Второе колено было рядом с ее лицом. Она даже могла разглядеть заплатку на потертой ткани. Он мягко потряс ее за плечи.

- Боже! Ты в порядке?

- Не прикасайся ко мне, - прошептала девушка.

Она видела, как натянулась ткань его джинсов, обозначив мощные узлы мускулов. Регина попыталась сесть, опираясь на руки, и отползла на безопасное расстояние.

Он даже не пошевелился. Когда она подняла глаза, то встретила его сочувственный взгляд.

- Извини, я виноват. Извини. Сейчас ему можно было верить.

- За что ты извиняешься, Слейд?

- За то, что сбил тебя с ног. И за… все. Я не хотел причинить тебе боль.

Она не шевельнулась. Наверное, сейчас он искренен. Он хмуро посмотрел ей в лицо:

- В одном я, черт возьми, не лгу. Извини. Я почти не общался с леди. С леди, подобной тебе.

На этот раз комплимент тоже показался ей искренним, она была тронута.

- Ладно, - мягко сказала она. - И все-таки я не понимаю, что все это значит.

- Я не должен был идти навстречу Рику. Я никогда не ухаживал раньше за женщинами. Нет у меня этого!

- Ухаживал за женщинами?

- Пытался поухаживать за тобой, - он глянул в пол. - Но это было так глупо!

Признание, что он хотел поухаживать за нею, взволновало Регину, но не показалось лестным. На глаза невольно навернулись слезы. Она чувствовала, что его ухаживание не имело ничего общего с любовью. Регина закрыла лицо руками.

- Не плачь, - прошептал он. - Не плачь. И прости.

- Я не плачу, - она покачала головой. Как больно было осознавать, что его ухаживание вызвано лишь тем, что она - богатая наследница. И все его комплименты, возможно, также неискренни.

Он помог ей встать, она вытерла слезы. Его руки были теплые и сильные, но Регина уклонилась от невольного объятья.

- Давай поговорим, - сказал он, наблюдая за ней.

- О том, зачем ты решил поухаживать за мной?

- Да.

Регина посмотрела сквозь еще не высохшие слезы на его печальное лицо.

- Я знаю. Все дело в свадьбе, которая так нужна Рику. И ты согласился, не так ли? Ему удалось уговорить тебя.

- Ему не удалось уговорить меня, - резко бросил Слейд.- Я знаю Рика. Ему удалось уговорить тебя, а не меня. Регина не стала спорить.

- Зачем ты ухаживал за мной, если речь не идет о женитьбе?

- Нет, я этого не говорил. Хотя… Все дело как раз в этом. Ты хочешь… ты согласилась бы выйти замуж?

Никогда она еще не видела такой решимости в глазах мужчины. Решимости, граничащей с отчаянием. Наконец до нее дошло, что только что ей сделал предложение самый красивый, самый привлекательный джентльмен из всех, кого она знала. Но любовь здесь ни при чем. И благородство тоже. И вновь на ее глаза навернулись слезы. Ее чувствами так откровенно пренебрегают! Еще минуту назад она могла бы ответить «да». Но не сейчас.

- Нет.

На его лице не отразилось никаких эмоций. Наступила пауза. Регине хотелось, чтобы он ушел, чтобы она могла дать волю слезам.

- Я так и думал, - сказал он, нарушив молчание. - Даже Мирамар не заставил бы тебя сказать «да».

Это был неожиданный поворот. Ее пальцы сжались. Регине хотелось закричать; что у нее и мысли нет о Мирамаре, что он, Слейд, мог бы убедить ее остаться, быть его женой, если бы он действительно этого хотел. Если бы это ему было хотя бы небезразлично. Нет, она больше не будет такой дурой. Этот человек несет ей только боль и страдания. А она жаждет любви.

- Я хочу, чтобы ты выслушала меня.

- Нет. Не стоит трудов. Ты не скажешь ничего, что могло бы изменить мое решение.

Ее сердце бешено колотилось - он начал приближаться к ней. Он остановился прямо перед ней, настолько близко, что она могла бы коснуться его щеки. Его теплые, нежные, сильные руки сжали напряженные плечи Регины:

- Ты будешь хозяйкой всего этого, - сказал он глухим голосом.

Ей хотелось, чтобы он отпустил ее. Слейд слишком, близко - как это опасно!

- А ты будешь распоряжаться моими деньгами, - ее голос был нервным, жестким.

- Не я. Не я лично. Мне нужны деньги, чтобы спасти Мирамар. Мы - банкроты, Элизабет, если мы в ближайшее время не оплатим счета, банк заберет наше поместье.

- Это правда?

Она могла бы не задавать этот вопрос, видя, решимость и отчаяние в его глазах. И понимала, что ее судьба уже решена.

- Правда, - глухо сказал он.

Но тут его глаза вновь приобрели блеск.

- А ты видела когда-либо место, подобное этому? Эти горы? Он махнул рукой.

- Этот беспредельный океан? И вон там - пахнущие свежестью долины? А видела ли ты где-либо небо подобной голубизны, словно цветок ириса? Ты еще не была на пляже? Я провожу тебя.

Он не ждал ее ответов.

- Вон там сегодня утром резвились киты. Ты видела когда-нибудь, как многотонная махина купает своего малыша?

На глазах Регины вновь засверкали слезы. Нет, Слейд не грубиян. Он просто романтик. Он влюблен в Мирамар, а она, может быть, влюблена, а может быть и нет - в него самого.

- Нет, я не видела.

- Я не могу расстаться с этим, - он сжал руки. - Не могу. Ты понимаешь? Черт возьми, Элизабет, я виноват в том, что не пришел к тебе и не сказал правду сразу. Я хотел. Честно. Но Рик выдвинул эту глупую мысль о том, что я должен поухаживать за тобой. Я знал, что не сумею.

Тихим голосом» похожим на шепот, Регина сказала:

- Ты можешь… Ты уже… ухаживаешь. Он словно не понимал ее слов.

- Разве это плохо? Ты будешь хозяйкой всего этого, ты будешь хозяйкой одного из лучших творений Господа на Земле. Ты будешь хозяйкой Мирамара, - его взгляд был обжигающим. - Хозяйкой Мирамара.

Он все еще сжимал ее плечи, но она чувствовала, что он даже не замечает этого. Его забота - Мирамар, а не она.

- Я ничего не помню, - запротестовала она. - Я потеряла память.

Она предоставила ему решать, насколько нелогичным и необдуманным кажется его предложение.

- Возможно память никогда не вернется к тебе. Но у тебя будет эта земля. Ты будешь принадлежать Мирамару. Навсегда. Разве ты не согласна?

Она попыталась вырваться, и только тут он понял, что продолжает сжимать плечи девушки, и отпустил ее. Она вытерла слезы.

- Неужели ты сможешь сказать «нет» Мирамару?

Регина коснулась языком своих пересохших губ. Разве она может сказать «нет» этому человеку?

Слейд поднял ее лицо, коснувшись рукой подбородка. Их взгляды встретились. И в эту секунду Регине показалось, что она угадала все секреты его души, почувствовала глубину отчаяния, наполнявшего его сердце.

- Ты наша последняя надежда, - сказал Слейд. - Ты - моя последняя надежда.

Чувство, что она знает его лучше, чем самое себя, прошло. Регина отстранилась, в глубине души сожалея об этом.

- Ты не честен, - прошептала она. - Но я… Она уже знала ответ. И сознавала, что она поступает более, чем глупо. Она не знает, кто она, не помнит ни своего прошлого, ни своего жениха, но она выйдет за Слейда. Но не ради Мирамара. Ради самого Слейда. А может быть, очень может быть, она делает это для себя.

Глава 11

Они обошли дом и направились в сторону океана. У самой воды берег был пологий, волны, одна за другой, набегали на прибрежный песок.

Регина и Слейд стояли на вершине розовой, в солнечных лучах, дюны, отсюда можно было спуститься по извилистой тропинке, сбегающей вниз, прямо к небольшой бухточке. Песчаные дюны с обеих сторон переходили в скалистые утесы, поросшие вереском, а еще выше вздымались холмы с соснами на них.

Солнце расцветило океан яркими потоками, над которыми крича, суетились чайки, прочерчивая серебристые дорожки в небесах. Самый край океана казался белоснежным, соединяясь с пурпурной полосой прибрежного песка.

Они были одни. Казалось, что больше никого нет в этом мире. То, что они решили пожениться, должно бы объединять их. Но вместо этого оба испытывали неловкость.

«О чем он думает?» - гадала Регина, но не осмеливалась спросить. С другой стороны, ей было страшно узнать его мысли. Она надеялась, что он не сожалеет о принятом решении. И все же - как глупо! Хотя сама она почему-то не жалела о своем согласии. Он спас ее, предложил ей защиту, и его страстное предложение продолжало волновать ее.

Регина решилась нарушить молчание.

- Вы обычно купаетесь здесь?

- Да, однако здесь не так спокойно, как кажется. Тебе здесь лучше не плавать.

Ей было известно, что его заботит ее приданое. Но если его пока мало интересует она сама, то придет, может быть, день, когда…

Слейд смотрел на океан, стараясь не встретиться с ней взглядом. Его точеный профиль четко вырисовывался на фоне неба.

- Где же киты? - спросила Регина, не находя никаких признаков морских великанов. Он указал на северную часть бухты.

- Видимо, уплыли, - в его тоне чувствовалось разочарование. - Еще утром они были здесь. Но они вернутся. Они всегда возвращаются. Они не смогут не вернуться.

Он все еще не решался посмотреть на нее.

- Как и ты, - прошептала Регина.

- Да.

Голос его был резким, однако наконец он взглянул на нее.

- Как и я. Пойдем. Нет смысла оставаться. Они не вернутся ни сегодня, ни завтра. Они не вернутся еще целый год.

Регина коснулась его руки.

- А если ты уедешь, то тоже вернешься только через год? Или через два?

- Кажется, ты чертовски много узнала обо мне за те несколько дней, что ты здесь.

- Я не могла не слышать того, о чем говорила Виктория.

- Викторию как раз не нужно слушать.

- Но почему, Слейд? Почему ты уезжал из дома?

Он промолчал. Регина почувствовала, что не должна вторгаться в его тайны, но все же…

- Ты же собираешься стать моим мужем, - прошептала она.

Вместо ответа он пошел вниз по тропинке. Регина последовала за ним. Ноги проваливались в песок, ей было не просто не отстать. В конце концов он заговорил, не поднимая на нее глаз:

- Из-за Рика. Просто мне надоело слушать, какой я ничтожный.

- Не могу в это поверить. Отец не должен ничего подобного говорить своему сыну.

- Он всегда упрекал меня. Было ясно, что он считает меня никчемным. Вот Джеймс представлялся ему совершенством.

- Рик любит тебя, - эти слова вырвались прежде, чем она успела подумать, стоило ли их произносить.

Разъяренный, он резко обернулся:

- Откуда, черт возьми, ты знаешь? Она смутилась, однако ответила:

- Знаю. Потому что вижу и слышу.

- И давно ты здесь? Три или четыре дня? Ничего ты не знаешь!

- Извини, - быстро сказала Регина. Она с самого начала предвидела, как Слейд отреагирует на подобные слова об отношениях с отцом. Сейчас самое время отступить.

Он пошел еще быстрее. По его большим, тяжелым шагам было заметно, что он злится. Регина засомневалась. Может быть, причина его злости не Рик, а она? Она решила держаться на некотором расстоянии; пусть его гнев поутихнет.

Свежий соленый воздух овевал ее, успокаивал, снимал напряжение. В будущем ей предстоит быть осторожнее. Впереди - целая жизнь, хватит времени узнать друг друга, поделиться сокрытыми, порой болезненными, тайнами. Хотя… Если к ней не вернется память, то ей-то самой будет нечем делиться. Эта мысль была весьма неприятна. Однако, если она обретет память, то, возможно, проблем станет еще больше.

Стараясь отвлечься, она принялась смотреть на бескрайнюю гладь нежно-голубого океана, сливающегося с голубоватой дымкой горизонта.

Справа над холмами скользили ястребы, описывая круг за кругом. Их легкие и бесшумные движения напоминали балет. Вдоль берега простирался пляж, поблескивающий белым с жемчужным отливом песком. Она еще раз глубоко вздохнула, почувствовав умиротворение. Ей никогда не надоест этот пляж. И Мирамар. Ей подсказывало сердце.

Слейд спускался к тому месту, где утром резвились киты. Почему-то Регине очень хотелось их увидеть. Она заметила, что Слейд обернулся. Видела его темный силуэт на фоне мягкого, почти белого песка. Медленно он пошел обратно, к ней. Регина улыбнулась. В его походке теперь не чувствовалось гнева. Она подошла к самой воде, еще немного - и волны коснутся ее ног. Ей было радостно. И приятно разделить этот миг с человеком, подобным Слейду, с человеком, который однажды станет ее мужем.

Забыв о своих изящных туфлях, она ступила на мокрый песок.

Он непрост. Но это неважно. Он ей нравится, и теперь, когда они помолвлены, она готова в этом признаться. Возможно он несколько грубоват, но она замечала в нем и мягкость, и нежность. Она хотела бы быть ему помощницей. И чтобы в его жизни было больше солнца, чем тени.

Регина улыбнулась:

- Здесь замечательно! Прилив уже не кажется мне таким пугающим, волнорезы далеко от берега. А можно войти в воду?

- Можно.

Регина заколебалась. Затем опустилась на песок, сняла туфли и чулки. Слейд смотрел на ее обнаженные ноги. Регина понимала, что она нарушает приличия, но ведь они помолвлены… Его интерес волнует ее. Она подняла голову и улыбнулась. Его губы скривила усмешка.

- Сколько этому обучают леди в лучших привилегированных школах?

Она засмеялась - голос зазвенел, как колокольчик.

- У тебя есть чувство юмора. К сожалению, сэр, я не помню.

- Хорошие манеры - вещь утомительная. Когда она собралась встать, он подал ей руку. Ее сердце затрепетало. Регина оперлась на его теплую и сильную ладонь, готовая замереть. Быстро взяв себя в руки, она взглянула на него, а затем пошла к воде.

- Откуда ты знаешь? - игривым голосом спросила она. Слейд вновь усмехнулся.

- Ты права. Откуда, черт возьми, мне знать?

Регина остановилась, поддерживая юбки; ноги утопали в мокром песке, вода щекотала пальцы. На лице Слейда блуждала отсутствующая улыбка.

- Тебе очень идет улыбка, - сказала Регина.

Она постаралась произнести комплимент легким, шаловливым тоном, надеясь на успех. Ее голова слегка кружилась - отчасти от его взгляда, отчасти от желания показать Слейду, что в жизни много солнечных дней, и он должен улыбаться.

Однако его улыбка в одно мгновение исчезла. Регина почувствовала, что у нее горит лицо, и поспешно вошла в белую пену невысокой отбегающей волны. У нее было ощущение, что напряженный взгляд Слейда прожжет дыру в ее спине. Регине действительно нравилась его улыбка, и она не ожидала, что он так прореагирует.

Войдет ли он тоже в воду?

Слегка подняв юбки, она осмелилась сделать еще несколько шагов - вода коснулась икр.

Регина бросила взгляд через плечо на Слейда, который тут же отвел глаза.

Однако он явно не собирается заходить в воду. Неожиданно ей пришла в голову мысль, которую она не смогла прогнать: неужели она такая уж заблудшая женщина?

- Не заходи слишком далеко, - прозвучал голос Слейда.

Регина повернулась с улыбкой, помахала ему рукой. Вода уже доходила до колен, оборка юбки намокла, хотя Регина поддерживала ее.

- Здесь неглубоко, - отозвалась она. И вдруг ее глаза расширились, и она упала в воду, взметнув множество брызг.

Даже сквозь шум - ее руки лихорадочно били по воде - она слышала, как бежал Слейд. Его сильные руки подняли ее. Она прижалась к нему, мокрая до нитки.

- Ты в порядке? Она закашлялась.

- Что-то ударило меня! «Ох, уж эта маленькая ложь!»

- Может быть, это был краб? - руки Слейда коснулись ее бедер.

Регина не расслышала. Она сейчас была вообще не в состоянии думать о чем-либо разумно, сейчас, в объятиях Слейда, ощущая каждый дюйм его тела.

- Слейд, - прошептала она.

Она видела, как потемнел его взгляд, сильные руки сжали ее тело. Восторг охватил Регину: этот человек - ее жених! Страсть, нежная страсть, заполнила ее.

- Черт побери, - мягко сказал Слейд, освобождая руки.

Регина вскрикнула, и тут же вновь упала. Слейд тоже упал, поскольку ее рука, обвившаяся вокруг его шеи, так и не ослабила объятья.

Вода окатила обоих. Лицо Регины было рядом с лицом Слейда, ее руки продолжали обнимать его плечи. Еще одна волна окатила их. Руки Слейда напряглись, скользнули по бедрам Регины.

- Ты в порядке? - глухо спросил он.

- Да, - прошептала она.

Он больше ничего не сказал. Его глаза смотрели неотрывно на ее губы. Нет, Регина не была смущена. Она шевельнулась, сейчас она была наверху, его тело удерживало ее над водой, которая продолжала обдавать их серебристой пеной. Если ему был нужен повод, намек, то он получил его. Будь это так или по-другому, но Слейд уже не мог сдерживаться. Его губы приблизились к ее рту. Регине было удивительно и радостно ощущать влагу, тепло, солоноватость его полураскрытых, требовательных губ. Она вообще не подозревала, что поцелуй может быть таким чувственным, таким волнующим. Его язык коснулся ее. Их дыхание смешалось. Его грудь напряглась, бедра ощущали прикосновение его сильных мускулов. Он был так близко, что Регина ощущала магическое тепло его тела, завораживающее, не отпускающее ни на секунду.

Приливная волна - больше и мощнее остальных - взметнула над ними фонтан белых брызг. Слейд стал подниматься, увлекая ее за собой. Наметившийся было поцелуй не состоялся, и сердце Регины разрывалось. Слейд без труда поднял ее на руки и понес к берегу, тяжело ступая по воде.

Регина украдкой бросила на него взгляд, но реальность обрушилась на нее, когда он положил ее на теплый песок и отстранился. Регина с надеждой посмотрела на Слейда, но на его лице ничего нельзя было прочесть - не было заметно и следа страсти, которая, может быть, ей почудилась?

- Слейд?

- Нам лучше вернуться и переодеться. Его глаза, только на секунду встретившись с выжидательным взглядом Регины, скользнули по ее мокрому платью к голым ногам.

- Конечно, - она оперлась на его руку. - Я не против…

Регина набралась смелости:

- Я не против… Ты меня поцеловал… Он хмуро посмотрел на нее. Его неприкрытое неудовольствие удивило ее. Слейд резко взял ее за руку, но в этом его жесте не было ни капли чувственности. Ей тяжело было идти по песку в мокрых юбках - он просто помогает ей. Не говоря ни слова, он повел ее к тропинке.

Регина старалась не думать о том, что страсть, охватившая было их тела, исчезла столь же быстро, как и появилась.

Незадолго до ужина Слейд подошел к дверям Регины. Они были закрыты, хотя девушка предпочла бы оставить их открытыми и наслаждаться вечерним бризом, но это было как-то неловко.

При звуке голоса Слейда Регина отложила журнал; ее ладони потеплели. Быстрым движением она поправила волосы, расправила юбки и пошла к дверям.

- Мы собираемся ужинать. Я решил зайти за тобой.

На мгновение она замерла у порога. Его присутствие наполняло ее странной силой - еще чуть-чуть и Регина ощутит его пульсацию в вечернем воздухе. «Думает ли он о ней? Испытывает ли он подобные чувства?» Регина искренне сомневалась. Дверь из непрозрачного стекла не позволяла разглядеть его лицо, но даже при желании Регина вряд ли заметила на лице Слейда то, что ей хотелось бы увидеть.

Регина скользнула наружу, так как Слейд уже начал проявлять признаки нетерпения. Как она и предполагала, на его лице не было никакого намека. Старая привычка скрывать свои чувства от любого? Или только от нее?

Регина надеялась, что придет день, когда он поделится с ней всеми горестями и радостями. И пусть этот день наступит как можно скорее!

Девушка начала сомневаться в том, что их свадьба состоится. Ей уже не раз приходило в голову, что выйти замуж за человека, подобного Слейду - не такая уж простая задача. Но логика здесь была бессильна - Регина безоглядно шла навстречу судьбе, а там - будь что будет!

Ей хотелось увидеть на лице Слейда признаки радости, нежности, однако ее улыбка была напрасной. Натянутое, напряженное выражение его лица подсказало ей неприятную мысль. Он тоже сомневается в том, что они поженятся.

Они прошли дворик. На пороге столовой он коснулся ее руки.

- Я еще никому ничего не говорил. Скажу за ужином.

Внутри Регины все смешалось. Однако она почувствовала облегчение - он не изменил решения. Если бы сегодня над миром царствовала логика, Регина должна была бы сказать «нет». Девушка заколебалась, хотя знала, что не в силах сейчас вникать в суть законов, причин и следствий. Однако ее секундное сомнение насторожило Слейда. Он спросил холодно:

- От ворот поворот?

- Нет, - прошептала Регина. - Я дала слово и собираюсь его сдержать.

- Честная леди, - сухо сказал он, но его плечи расправились. - Пойдем.

Все уже ждали их. Виктория переоделась к ужину - ее фигура была все еще красивой, хотя красное платье явно уже несколько лет как вышло из моды. Шею охватывало ожерелье из рубинов. Регине достаточно было мимолетного взгляда, чтобы заметить, что камни не настоящие, что было вполне объяснимо положением дел в Мирамаре.

Эдвард стоял, прислонившись к стене, и потягивал красное вино - великолепный образчик молодого человека, не обремененного заботами. Одетый в темный костюм, при галстуке, он являл собой пример изящества, что еще более усилилось, когда его лицо озарилось приветственной улыбкой, адресованной Элизабет.

Рик тяжело мерил шагами пространство между столом и стеной, он был в обычной своей одежде, рукава рубашки закатаны до локтей. Он не дал себе труда переодеться, как, впрочем, и Слейд, на котором была белая рубашка и когда-то синие джинсы, весьма выгоревшие на солнце и приобретшие серый оттенок. До этого мгновения Регина как-то не обращала внимания на его наряд, но сейчас она была поражена - ведь это та самая рубашка, которую он дал ей в ту штормовую ночь, под дубом!

Регина покраснела. Хотя никто, кроме ее и Слейда, не знал, что эта рубашка была на ней, сердце Регины забилось сильнее. Она помнила, как ткань касалась ее обнаженной груди, помнила его запах и ту чувственность, которую породила штормовая ночь.

- Наконец-то! - воскликнул Рик. - Я так голоден, что могу съесть медведя. Он усмехнулся.

- А вы неплохо смотритесь!

Рука Слейда обвила талию Регины. Девушка удивилась интимности этого жеста, но она удивилась еще больше, когда Слейд тихо сказал:

- Элизабет согласилась стать моей женой. То, что он сказал именно так, поразило Регину. Он мог выбрать еще дюжину вариантов, просто сообщить, что они собираются пожениться. Его же заявление было крайне личным, он словно говорил о том, что она будет принадлежать ему. Регина не знала, что и думать.

Виктория смотрела на них во все глаза. Эдвард хранил молчание. Рик был единственным, кто не высказал удивления, а только просиял от радости:

- Это нужно отметить! Мы откроем бутылку французского шампанского, которую Джеймс привез, когда… - он осекся.

Тишина наполнила комнату. Стало слышно, как Джозефина мурлыкает что-то себе под нос на кухне.

- Когда приехал два года назад из Лондона после визита к Элизабет, - закончила Виктория.

- Черт побери меня и мой язык! - Рик сунул руки в карманы штанов.

- Не нужно извиняться, - оборвал его Слейд.

Он убрал руку с талии девушки.

- Я случайно оговорился, - сказал Рик. - Нет повода…

- Оставим, - сказал Слейд.

В этот момент словно очнулся Эдвард. Он подошел и хлопнул Слейда по плечу.

- Я рад, что ты стал разумным.

Он усмехнулся, повернулся к Регине.

- Вы, моя дорогая, совершеннейшая невеста, мечта каждого мужчины. Он приобнял ее за плечи.

- Добро пожаловать в нашу семью. Регина нервно сглотнула слюну. У Слейда был такой вид, будто он готов растерзать своего отца.

Или, может быть, и Эдварда тоже?

- Спасибо, - сказала она.

- Я хочу, чтобы вы знали: я скрестил пальцы наудачу, желая, чтобы вы поженились. Не было еще пары, когда мужчина и женщина так подходили бы друг Другу. Поверьте мне, Элизабет.

Слейд бросил на обоих мрачный взгляд:

- Не стоит очень уж верить. Эдвард глянул на него с сомнением, однако убрал руки с плеч девушки.

- А ты собираешься что-нибудь сказать, мама? Отличное от того, что ты уже говорила? Виктория криво улыбнулась:

- Мои поздравления.

Регина выдавила из себя слова благодарности.

- Вы уже решили, когда? - спросил Рик.

- В воскресенье, - отозвался Слейд. Регина вздрогнула. Она быстро повернулась к Слейду, коснулась его запястья. Тихо спросила:

- Не думаешь ли ты, что мы могли бы подождать, пока…

Слейд резко оборвал ее:

- Нет. В воскресенье. В ближайшее воскресенье.

Ее сердце забилось еще сильнее. Когда она дала согласие выйти замуж за Слейда, она не думала, что это произойдет так скоро! Она полагала, что пройдет несколько месяцев, а не несколько дней.

- Прекрасно! - закричал Рик, обнимая Регину. - Не надо бояться. Девушки все время волнуются и трепещут накануне замужества. Разве не так, Виктория?

Все устремили взгляды на Викторию, которая, стоя у серванта, наливала себе стакан белого вина.

- Я не нервничала накануне замужества. К тому же я не была помолвлена с твоим братом до того, как вышла за тебя, Рик, не так ли?

- Достаточно! - резко сказал Рик. Регина испытала желание выбежать из комнаты, словно маленькая девочка, сделавшая что-то не то. Почему Слейд ничего не сказал ей о том, что придется что-то кому-то доказывать? Он сомневался в ней? Боялся, что она передумает? Нет, она в своем уме, как это ни странно! И выходит замуж за малознакомого человека. И теперь к тому же становится все очевидней, что стать членом этой семьи - не так просто. Слишком много подводных течений, слишком много заинтересованных участников со своими амбициями, слишком много исключающих друг друга намерений. Каждый, кажется, собирается принять участие в пьесе, которая, как предполагалось, была написана только для двоих - для нее и Слейда. Она так хотела, чтобы этот брак был только для них двоих! Однако все тянут в свою сторону! Регина старалась не думать о том, что она - богатая наследница, а Мирамар может пойти с молотка.

- Достаточно, черт возьми, - прорычал Слейд. - Давай раскроем карты, Виктория. Общеизвестно, что ты ненавидишь меня. Я же терплю тебя только потому, что ты мать моего брата. И мы все знаем, что тебе сейчас радоваться нечему. Это ведь я, а не Эдвард собирается жениться на Элизабет. Но если бы ты действительно думала о своем сыне и его интересах, то тебе бы так не казалось, потому что Эдвард не хочет быть связан ни с одной женщиной прочными узами, а также не хочет быть привязанным к Мирамару.

После этих слов Слейда наступила тишина. Регина была обескуражена: Виктория желала, чтобы она вышла замуж за Эдварда? Своего рода стратегия? Если бы Слейд отказался жениться на ней, то ухаживать принялся бы Эдвард? Она почувствовала, что голова ее идет кругом.

- Браво! - Эдвард первым нарушил тишину, захлопав ладоши. - Только этими словами и можно выразить все, не так ли, Слейд? Мама, ты не хочешь извиниться перед счастливым женихом и его невестой?

Виктория тяжело вздохнула:

- Нет, - сказала она. - Я не собираюсь извиняться. Я не буду извиняться, несмотря на то, что ты прав, я действительно хотела бы, чтобы моему сыну досталось то, что достанется этому хаму!

Она вышла из комнаты.

Рик вздохнул:

- Эта женщина невыносима. Я устал от нее, - он посмотрел на Эдварда. - Если бы не ты, я закатил бы ей затрещину.

Эдвард передернул плечами.

- Значит, хорошо, что я здесь, не так ли? - с дружеской улыбкой он повернулся к Регине, протянул руку.

- Давайте сядем за стол. Мама скоро свыкнется с мыслью об этой свадьбе. Скоро.

Регина пожала его руку. Но улыбнуться все-таки не смогла. Она даже не смогла выдавить из себя ни слова в ответ.

Викторию охватил гнев. Черт побери этого Слейда! Если бы он не приехал! Если бы он вернулся к Чарльзу Манну, на Север! Нет, он не заслуживает всего этого: Мирамара, богатой невесты. Ни-че-го!

Эдвард же достоин всего. Она мерила шагами комнату с высоким потолком, полом из теплых сосновых досок, покрытым цветными ковриками. Их с Риком спальня. В середине - массивная кровать с медными шишечками, достаточно просторная, чтобы можно было не тесниться и лечь спиной друг к другу, когда нет желания общаться. Одновременно - прекрасная площадка для сексуальных развлечений.

Как помешать браку Слейда и Элизабет? Как побудить Слейда вернуться в Сан-Франциско?

Она знала, что Слейд любит Мирамар. Виктории очень бы хотелось, чтобы ее сын хотя бы в малой мере обладал капелькой этой любви. То, что Слейд неравнодушен к Элизабет, - это очевидно. Но все же он не сразу решился жениться на ней. Он ведь собирался покинуть Мирамар - как всегда.

Слейд удивил всех, когда изменил свое решение. Не исключено, что, если поднажать, он изменит его еще раз. Впрочем, если Слейд что-либо решил, переубедить его было невозможно. Семейная черта Деланза. И все же…

Есть еще Элизабет.

У Виктории не было уверенности, что девушка так уж рада перспективе выйти замуж за Слейда. Она волнуется, дрожит. Несколько минут назад, как ей показалось, Элизабет была просто в ужасе. Может быть, начать отсюда? Почему она должна радоваться? Слейд - хам и упрямец. Эдвард же - настоящий джентльмен. К тому же он красив. Будет не так уж трудно убедить девушку отказаться от Слейда, а затем очутиться в объятиях Эдварда.

Таким образом решится половина дела.

Виктория быстро покинула спальню, пересекла двор, стараясь остаться незамеченной. Двери в столовую были открыты - она без труда расслышала разговор. Говорили в основном Эдвард и Рик. Слейд хранил свое обычное упрямое молчание. Элизабет также не произнесла ни слова, будучи словно в забытьи.

Виктория проскользнула дальше к комнате Элизабет. Внутри было темно. На мгновение Виктория затаила дыхание, прислушиваясь к голосам ночи: отрывкам беседы, доносящимся из столовой, плеску волн, бьющихся о берег.

Глаза ее постепенно привыкли к темноте. Виктория закрыла дверь спальни, задернула шторы, потом включила фонарь. Она быстро осмотрела комнату: застеленную кровать, стул, стол, раскрытый журнал. Виктория подошла к шкафу, открыла его. Ряд хорошо отутюженных платьев. Она быстро просмотрела их, еще сама не зная, что она ищет. Но она ощущала необходимость искать, искать ключ к решению загадки, ключ, который отопрет двери ее пожеланиям.

Платья были красивые, сшитые на заказ, и очень дорогие. Виктория захлопнула шкаф, метнулась к сундукам. Быстро пересмотрела содержимое - белье, юбки, жакеты - ничего интересного. Никакой зацепки. На дне - несколько пар роскошных туфель. В другую минуту Виктория наверное, залюбовалась бы изящной обувью, даже примерила бы. Но не сейчас.

В небольшом кармашке она нашла драгоценности. Регина, не снимая, носила только жемчужное ожерелье - только дура оставила бы его в сундуке без замка. Но и то, что было здесь, не походило на подделку: несколько филигранных золотых браслетов, захватывающее дух ожерелье с топазами. На секунду Виктория взвесила его на ладони. Когда-нибудь и у нее будут такие же украшения. Даже лучше. С рубинами и сапфирами.

Виктория швырнула ожерелье обратно. Если бы она знала, что она ищет! У нее так мало времени! Нельзя, чтобы ее тут застали. Ей все равно, что подумает Рик, Слейд или Элизабет, но Эдвард…

Взгляд ее упал на маленький скромный медальон. Такой мог бы носить ребенок, а не взрослая девушка. Явно он не представлял большой ценности. Но если Элизабет взяла его с собой, отправляясь к жениху, значит, для нее он очень важен. Виктория подняла вещицу: внутри был маленький дагерротип девочки, похожей на Элизабет. Но все же - не она. Виктория предположила, что это портрет матери Элизабет в молодости, Дороти Синклер. Виктория никогда не встречалась с ней - та умерла еще до того, как Виктория вышла замуж за Рика.

И тут она замерла. На обратной стороне медальона она увидела выгравированную букву «Ш».

На первый взгляд могло показаться, что там две буквы «И. Ш.». Нет, не «И. Ш.». Но и не «Д. Ш.».

Там стояли буквы «Р. Ш.».

Инициалы не принадлежали ни Элизабет, ни ее матери. Кто же эта Р. Ш.?

Почему инициалы стоят на медальоне?

У Виктории не было повода сомневаться в том, что Элизабет - это Элизабет. Будучи сиротой, Виктория всегда хотела узнать свое прошлое. И иметь будущее. В далекие незабвенные годы ей удалось выжить. Ей казалось, что она обрела будущее, выйдя замуж за Рика двадцать три года тому назад, задолго до того, как Мирамар начал разоряться.

Теперь же вся ее жизнь была посвящена, чтобы дать сыну то, чего сама она была когда-то лишена. И что утвердит ее как хозяйку Мирамара. И теперь в ее голову закралась мысль, не является ли потеря памяти Элизабет какой-то хитрой уловкой.

Виктория подумала, что будь она молодой женщиной без состояния, она приложила бы максимум усилий, чтобы притвориться Элизабет Синклер, войти в семью Деланза, обрести власть и благополучие - вместе со званием первой леди Мирамара.

Но если дело обстоит именно так, что об этом известно Рику? Может быть, все может быть, ничего. В конце концов Рик не видел Элизабет в течение пяти лет. Тогда, на похоронах Джорджа, девочка была наверняка в ужасном состоянии…

Сердце Виктории забилось. Она постаралась успокоиться. Ведь могло быть немало причин, почему у Элизабет оказался этот медальон. Может быть, ей его подарила женщина с инициалами «Р. Ш.»? Все может быть. Также как не исключено, что Элизабет - авантюристка, притворяющаяся, что у нее отшибло память. И теперь она манипулирует всеми, как шахматными фигурами. И как лучшее разыграть эту партию, если следующий ход за Викторией?

Крадучись, Виктория вышла из комнаты. Завтра она отправится в Сан-Луис Обиспо, чтобы посетить семью Элизабет. И выяснит, является ли эта юная леди, которая объявилась в их доме, настоящей Элизабет Синклер?

Что- то подсказывало Виктории, что она -на верному пути.

Глава 12

После ужина Слейд проводил Регину. Нет, этот ужин трудно назвать праздничным. Отсутствие Виктории было слишком ощутимо. Эдвард, как всегда, был очарователен, но слишком уж очевидно он старался завуалировать враждебность своей матери. Благожелательность Рика тоже была чрезмерной. К тому, же его радость напоминала Регине о том, что Рик жаждет ее денег, ее доли в их семейном бюджете. Этого достаточно, чтобы он желал бы ее брака с Эдвардом в той же мере, как и ее брак со Слейдом. Откажись последний жениться на ней.

Регина почти ничего не ела, с трудом скрывая свое отчаяние. Она ощущала себя мешком с драгоценностями, который готовы вручить тому из братьев, кто окажется под рукой.

За ужином Слейд хранил полное молчание.

Они сидели рядом, и Регина порой ловила его взгляд, искоса брошенный на нее.

У дверей спальни они остановились. Было темно, множество звезд уже зажглось на небе - они чуть подмигивали с вышины. Тяжелый и сладкий запах роз наполнял вечерний воздух. Издалека доносился приглушенный плеск волн - ночная морская серенада. Воздух был таким мягким, таким напоенным душистыми ароматами, что Регине казалось, будто бархат касается ее щеки.

Идеальная ночь для влюбленных. Мысль об этом еще больше расстроила Регину. Хотелось думать о любви, а не о сделке. Она дала Слейду слово, но порой ей приходило в голову, что, может быть, стоит изменить решение? Однако не было повода заговорить на эту тему.

- Мне не хочется верить, что твои слова - правда.

Слейд прислонился к шершавой стене дома.

- Я думаю, что так все и должно было бы быть.

- Именно так? Если бы я не согласилась выйти за тебя, мне предложили бы Эдварда? - на глаза Регины навернулись слезы.

Слейд не ответил. Регина закрыла глаза, чувствуя себя глубоко несчастной. Отсутствие ответа - тоже ответ.

- Нет, до этого бы не дошло! - неожиданно с силой сказал Слейд. Он схватил ее за запястье, заставил взглянуть ему в глаза. - Понимаю, что все это выглядит нехорошо. Я…

- Ужасно!

- Элизабет, - его голос был тверд. - Ты была помолвлена с Джеймсом, ты помнишь это? О той свадьбе тоже было условлено. Как и о нашей.

- Я не помню Джеймса. Поэтому я не вижу ничего дурного в том, чтобы выйти за тебя.

В ее сердце накопилось немало других слов, но она не дала им вырваться наружу. Слейд вновь заколебался:

- Джеймс мертв и принадлежит прошлому, - он отвернулся. - Рик угрожал. Он хотел, чтобы ты вышла за Эдварда. Он сломал меня. Это все.

Она застонала:

- Это он заставил тебя сделать мне предложение?

Про себя Слейд выругался.

- Рик не может заставить меня. Он только предпринимает попытки. Это - все. Забудь про Эдварда. Ты выходишь замуж не за него. Возможно в голове Виктории зрел этот план. Она готова на все, чтобы обеспечить будущее своего сына. Иногда мне кажется - она может пойти даже на убийство.

Регина в отчаянии посмотрела на Слейда. Как ей нужен хоть какой-нибудь, пусть самый незначительный знак, что она ему не безразлична!

- Мы не такие уж плохие. Просто создается такое впечатление. Мужчины рода Деланза чужды поэзии, нас, черт возьми, трудно назвать утонченными, но мы сильны, мы умеем защитить то, что нам принадлежит. Если ты войдешь в нашу семью, то сможешь положиться на Рика и на Эдварда. Я хочу, чтобы ты знала это. Если ты станешь членом нашей семьи, ты никогда не будешь одна. Деланза - преданные люди. И сейчас, когда ты ничего не помнишь, мы особенно нужны тебе. Ты не делаешь ошибки.

Он помолчал. Она надеялась, что он скажет:

«А ты нужна мне». Но он не сказал. Регина надеялась услышать больше.

- А ты? - ее сердце колотилось. - Ты тоже преданный человек?

- И я, - с торжественной ноткой в голосе произнес Слейд. - Я тоже Деланза.

Он обещает ей свою преданность? Так ли? Мысль об этом заставила сердце Регины биться еще быстрее. И все же… Неужели действительно преданность семьи Деланза она могла бы завоевать и выйдя замуж за Эдварда?

- Не знаю, чему и верить, - прошептала Регина.

- Ты была помолвлена с Джеймсом, и тебе это известно, однако согласилась выйти за меня. Если бы ты вышла за Эдварда, то мы были бы все равно преданы тебе…

Дрожа, Регина посмотрела на Слейда. Он женится на ней из-за денег. Сможет ли она объяснить ему, что выходит замуж не ради обещания спокойного будущего?

В сумерках его глаза казались совсем темными. Даже черными…

- За Эдварда я не согласилась бы выйти. Он не пошевелился. Только спросил:

- Почему?

Регина ощутила болезненно пульсирующую кровь в висках.

- Он - это не ты, - тихо прошептала она. Слейд даже глазом не моргнул. Теперь его черед сделать признание, но он не воспользовался моментом. Резко повернув голову, он уставился в никуда, не оставляя ей надежды.

Регина готова была застонать. Она балансирует на такой опасной грани.

- Боже мой, я чувствую себя как мешок овса для продажи!

В сердце боль и тоска. Она должна была подумать, но уже поздно - она не способна мыслить разумно. Регина резко повернулась, чтобы уйти, но Слейд схватил ее за руку, обнял за плечи, пробуждая ускользающую надежду.

- Леди, по своему облику и подобию вы крайне далеки от всех мешков овса, которые мне когда-либо доводилось видеть.

Их взгляды встретились. Руки Регины упирались в его рубашку, чувствуя напрягшиеся мускулы. Она не собиралась приникать к нему, не собиралась касаться его. Но так уж получилось.

Она ощущала только блеск звезд и томительный аромат цветов, слышала приглушенное бормотание моря.

Она - в объятиях Слейда.

В конце концов он предложил ей какую-то часть самого себя. И она с жадностью приникла к нему…

- Я так себя ощущаю. Как товар. Это ужасно.

- Извини, - резко сказал он, наклоняясь к ней. Регина замерла в ожидании поцелуя. Невзирая на одолевавшие ее сомнения, тело было готово устремиться навстречу Слейду.

Но тот всего лишь сказал низким, глухим голосом:

- Я буду хорошим мужем. По крайней мере, попытаюсь. Я не… Я не собираюсь делать тебя несчастной. По крайней мере, намеренно.

Интуиция подсказала Регине, что она слышит обещание человека, который никогда не говорил ничего подобного. И, возможно, никогда уже не скажет. Она уцепилась за его рубашку:

- А я… буду хорошей женой тебе. Его лицо было так близко, что, несмотря на быстро сгущающуюся темноту, она ясно видела блеск его глаз. А сильные руки продолжали сжимать ее хрупкие плечи. Радость охватила Регину. Только что они закончили договор, возможно, он не завершен, но в нем - обещание будущего, будущего для них двоих, которое будет великолепным. Она встала на цыпочки. Ей хотелось его поцелуя. Такого же, как на пляже - чувственного, заставляющего кровь биться быстрее. Регина желала Слейда и даже не столько его тело, сколько его сердце и душу.

Он смотрел на нее. Мышцы лица напряглись. Ее пальцы чувствовали, как бьется его сердце. Словно несется бешеным галопом.

- Черт побери, Элизабет, - он резко убрал руки и отстранился.

Регина так и не поняла, почему он не поцеловал ее. Отчаяние и разочарование заполнили все ее существо.

- Вы играете с огнем, леди, - он отвернулся, обошел вокруг фонтана, сделал два круга вместо одного. Сейчас он напомнил Регине тигра в клетке. Резкие движения свидетельствовали о том, что все в нем кипит, ад.

- Что все это значит? Он помедлил, руки непроизвольно сжались в кулаки. Между ними - озерцо фонтана.

- Тебе лучше не знать.

Регине так и не удалось унять дрожь. Произнесенные следом за тем слова удивили ее саму еще больше, чем его:

- Тебе не хочется поцеловать меня?

- Нет, - в его голосе внезапно зазвучала ярость, которую невозможно было объяснить. Она видела, как, подобно урагану, он бросился через Дворик к своей комнате. Тяжелая дубовая дверь с шумом захлопнулась.

Регина чуть не упала около шершавой каменной стены. Что она сделала? Чем вызван его гнев? Не мог же он так разозлиться только потому, что ей хотелось его поцелуя? Он тоже жаждал этого, она была уверена. Неужели таково его понимание джентльменского поведения до брака? Другого объяснения она не находила. Регина была бы рада быть уверенной, что это именно так, хотя и казалось ей забавным, однако сердце подсказывало: здесь кроется что-то другое. Еще несколько секунд назад будущее казалось ей прекрасным. Сейчас к ней вновь возвратились сомнения. Слейд трудный человек. Как ни посмотри.

Но она готова набраться терпения. Она выполнит свой долг. И сможет пробудить в нем ту мягкость и ту нежность, которые ей уже удалось в нем заметить. Она взрастит эти драгоценные цветы его души. Ей удастся сгладить углы.

Успокоившись, она открыла дверь и очутилась в темноте своей спальни. Чувствуя некоторое облегчение после самоуспокоительной тирады, она зажгла свет и замерла.

Крышка одного из ее сундуков была откинута. Кто-то явно рылся в ее вещах. Регина стала на колени. Вся ее аккуратно сложенная одежда была переворочена. Аналогично тому, как в Темплетоне.

Регина почувствовала страх. Она забыла о происшествии в Темплетоне, чувствуя себя здесь, в Мирамаре, в безопасности. Но кто-то идет по ее следам. Кто-то побывал в ее спальне. Зачем? И кто же это?

Может быть, просто хотели что-нибудь украсть? Вряд ли. Если бы это было так, вор прихватил бы все ценное еще в отеле. Хотя ему могли не дать возможности.

На этот раз она помнит свои вещи, у нее есть шанс проверить, все ли на месте? Беглый осмотр кармашка с драгоценностями показал, что ничего ценного не пропало. Только маленький недорогой медальон. В нем хранилась фотография юной девушки, почти девочки, которую Регина не смогла вспомнить. На оборотной стороне стояли инициалы «Р. Ш». Регина подумала, что это подарок какой-нибудь родственницы.

Хотя ей ничего не было известно об этом медальоне, пропажа была неприятна. В этой вещице крылось что-то личное, забытое. Без сомнения, медальон был для его владелицы чем-то памятным, иначе зачем бы тогда она взяла его с собой в дом жениха.

Регина медленно поднялась, отошла от сундука и села на стул.

Почему же кто-то осматривал ее вещи? Почему взяли именно скромный медальон, а не роскошное ожерелье? И кто это сделал?

За ужином не было Виктории, однако Регина не допускала и мысли, чтобы та оказалась способной украсть. Люсинда не любит невесту Слейда, но вряд ли служанка осмелилась на кражу. Возможно вор Регине неизвестен, но знает ее.

Она передернула плечами. Кто-то украл медальон. Причем вора больше интересует она, а не ее вещи. Ей вновь вспомнилась ее уязвленность, - то, что черное облако беспамятства скрывает ее прошлое.

Регине даже стало страшно.

Неожиданно она вспомнила, что оставила дверь открытой, при свете ее, должно быть, хорошо видно с улицы. Поспешно встав, она закрыла дверь. Она вынуждена была признаться себе, что у нее слишком разыгралось воображение. Впрочем, дрожь ей так и не удалось унять.

Ей хотелось броситься к Слейду. Он уверял, что будет охранять и защищать ее. Регина убеждена, он разгневается, когда узнает, что в его доме кто-то способен совершить кражу. Он - сильный человек, а ей сейчас необходима эта сила. Однако лучше не заходить в его спальню. Это может привести его в бешенство. Регина убедила себя в том, что, кто бы это ни был, никакого вреда ей не принесли. А завтра она обязательно расскажет обо всем Слейду.

***

Это невыносимо. Он вскочил с кровати. Дверь была не заперта, хотя шторы плотно задернуты в силу привычки. Единственная лампочка в комнате обдавала все тусклым светом.

Ему было жарко. Нестерпимо. И не из-за погоды. Полуночный туман уже опускался, неся с моря прохладу. На Слейде были только короткие хлопчатобумажные трусы. Вся грудь была в поту. Три месяца без женщины трудно вынести. Особенно сейчас.

Слейд закрыл глаза. Как ни старался он прогнать ее образ, он снова возвращался с неутомимостью бумеранга. На этот раз ему вспоминались не глаза ее, не волосы и не благодарные слова. На этот раз он вспоминал, как ее руки обвивали его шею, как она откликнулась на его поцелуй - страстно и искренне. После такого долгого воздержания он уже не мог выносить ее присутствия.

Не мог.

За дверью раздался легкий шорох. Слейд замер. Элизабет!

Он хотел, чтобы она ушла. И он ничего так не желал, как того, чтобы она осталась. Он не решался пошевелиться. Когда стук повторился, он откинул входную штору. Под дверью стояла… Люсинда.

- Слейд! Можно мне войти? - она вопросительно улыбнулась.

Он мог бы догадаться раньше. Она не в первый раз подходит к его дверям. Он почувствовал облегчение. И… разочарование.

- Слейд, я могу войти?

Она уже давно гоняется за ним. Он - единственный из братьев, кто не спал с ней. Она никогда не была ему интересна. Она переспала уже со всеми мужчинами округи. Спала и с его братьями. Но давно. Джеймс перестал встречаться с ней много лет назад, еще до своей помолвки, а Эдвард уже лет в четырнадцать нашел пастбища позеленее. Но, как все мужчины, юноши много болтали о женщинах. Так что Слейду было известно, что она опытная. Сегодня ему нужна женщина. Он глянул на окна Элизабет. Нет, эта фигура под его дверью никогда не сравнится с его невестой.

- Нет, - сказал он и отвернулся. Однако, чуть погодя, подумал о том, что никогда не будет обладать Элизабет. Он не сможет предать память брата. Никогда.

Но он тоже человек. Мужчина. Глупо думать, что после свадьбы он станет монахом. Он желал бы этого, но ощущал в глубине себя тягу к Элизабет. Элизабет - леди, и хотя он практически не знал дам ее круга, он научится общаться с ней должным образом, как она того заслуживает. Когда же его тело невозможно будет дальше сдерживать, он найдет себе тайное утешение на стороне. Он не причинит ей боли. Она ничего не узнает.

- Слейд, - вновь прошептала Люсинда уже в комнате.

В гневе Слейд обернулся. Он не слышал, как она вошла.

- Уходи!

Ее глаза светились.

- Я нужна тебе, - она улыбнулась, ее ладонь потянулась к нему.

Он отстранил ее руку. Нет, он не сможет спать с посторонней женщиной за несколько дней до свадьбы с Элизабет, пусть даже их брак будет формальным. Под одной крышей со своей невестой!

- Если я говорю «нет», значит - нет! - он потащил ее к дверям, вытолкал в холодную темноту. - И не смей приходить ко мне!

- Что с тобой? Все будет замечательно, поверь! Почему ты такой? Зачем так много серьезности?

Слейд знал ее с детства. Он решил быть честным.

- Черт побери, если я сам что-нибудь понимаю, Люсинда! Черт побери!

Она глянула на него с сожалением, затем исчезла. Слейд смотрел ей вслед, почти готовый окликнуть.

Несмотря на то, что он был холостяком, Слейд весьма разборчиво относился к своим любовным связям. Он с презрением наблюдал за заигрыванием благородных леди, изменяющим своим супругам. И никогда не откликался на их приглашения. Незамужние же леди, собирающиеся замуж, им не интересовались. Поэтому для него, как холостяка, оставался весьма ограниченный выбор: служанки или проститутки.

У Слейда никогда не было постоянной любовницы. Он был довольно равнодушен и к той, и к другой доступной ему категории женщин. К служанкам он относился почти так же, как и к проституткам. Они казались ему столь же аморальными, сколь и Те, кто назначает официальную плату.

Он знал о своей сексуальности. Знал со времени половой зрелости, хотя старался умерять свои желания. Когда сексуальный голод становилось трудно вынести, он искал наиболее чистоплотное разрешение проблемы. Иногда его чувства выбивались из-под контроля, и ночь с многочисленными соитиями, казалось, никогда не удовлетворит его потребности.

До возвращения в Мирамар он не раз бывал у проституток. Но смерть Джеймса притупила его чувства. До того момента, когда он увидел Элизабет.

И так уж случилось, что глухой жар стал накапливаться в нем. Нет, теперь его чувства были новыми, неизведанными. Ему одновременно хотелось и ощущать эту муку, и бежать от нее как можно дальше. Ему даже больно было о ней думать. Сегодня он на взводе. Сегодня вечером ему хотелось послать к черту все благие намерения и клятвы. И он видел, что она тоже тянется к нему.

Он был близок к тому, чтобы овладеть ею. Еще один поцелуй, и он не выдержал бы. Его желание было таким нестерпимым. Как ему хотелось еще раз поцеловать ее! Даже сейчас он вспоминал мягкую, сочную податливость ее невинных губ.

Слейд мысленно выругался.

Он отошел от кровати, ощущая упругость своего тела, напряжение члена. Подойдя к дубовому серванту, налил себе из графина стакан бренди. Сделав небольшой глоток, он почувствовал облегчение. Ему нужна разрядка. Очень нужна. И немедленно. И тяга стала еще более жгучей.

Боже, как же ему пережить свой собственный брак?

Слейд глянул на окно. Черт возьми! ОНА не покидает его. Или это ОН не сможет забыть ее? На противоположной стороне двора нечетко вырисовывалось крыло дома, в котором - ее спальня. Но скоро туман станет гуще, он даже не сможет разглядеть фонтан. Впрочем, ему и не нужно ничего видеть. Он и так знает, что ОНА рядом.

Слейд шагнул к дверям. Помедлил у задернутой шторы. Пауза была столь долгой, как будто время могло помочь ему пронзить взглядом прочное дерево.

Она, наверное, спит в своей ночной рубашке, волосы распущены, губы слегка приоткрыты.

Его тело вновь напомнило о себе, стало верным помощником воображению. Он представил ее обнаженной, прижимающейся к его истосковавшемуся телу. Слейд готов был откинуть штору и броситься к ней. Боже, как он хочет ее!

Но Джеймс… Он всегда будет между ними. Она была его невестой. Она будет вечно принадлежать ему. Пальцы напряглись, сжимая край занавески. Измученное тело прижалось к створкам двери.

Было так просто представить себе Элизабет в постели, в ЕГО постели! Он видел ее лежащей, ожидающей. Он видел ее лицо.

Он был бы неутомим… Он не смог бы остановиться. До тех пор, пока они оба не упали бы в изнеможении.

Он занимался бы с ней любовью… Он любил бы ее…

У него перехватило дыхание. Слейду даже стало страшно. Его тяга к ней была странной, наполненной совершенно новыми ощущениями. Он еще никогда не любил женщину. И не желал ее с такой силой. Боже, как это ужасно!

Слейд закрыл глаза. Он больше не мог этого вынести.

Как же он переживет свою собственную свадьбу, когда он не уверен, что выдержит несколько оставшихся дней?

Глава 13

Не в силах сомкнуть глаз, Регина поднялась очень рано.

На востоке небо вначале чуть посерело, затем окрасилось розовым. Величественный оранжевый шар медленно выплыл из-за кромки поросших соснами невысоких гор. Цветные полосы разрисовали небо - розовый, зеленый, персиковый оттенки сменяли друг друга, повинуясь руке сумасшедшего художника-модерниста.

У Регины перехватило дыхание. А тут еще начали свои песни птицы.

Всю ночь Регина предавалась размышлениям. Через три дня ее свадьба. Ложась спать, она помнила о краже, о странном исчезновении скромной вещицы, но вскоре забыла об этом. Единственное, о чем она неотступно думала - это об обещании Слейда заботиться о ней. Его образ встал перед ее взором.

Мечты о будущем были светлыми. Однажды Слейд заглянет ей в глаза, и они обменяются клятвами верности, а затем он обнимет ее и поцелует так страстно, как только можно мечтать. А потом они останутся одни, и прежде, чем он будет обладать ею, он признается, что любит ее, любит с той минуты, когда впервые увидел.

Регина упрекнула себя в том, что размечталась, как глупая девушка. Но в глубине души она так жаждала воплощения своих в мечтаний, что все больше убеждала себя: так оно все и будет.

Регина знала, что невесты часто волнуются, колеблются. Она же выходит замуж за почти совершенно незнакомого человека, у нее - амнезия. Семья Слейда пыталась ее напугать, однако в ней больше нет колебаний. Ей даже трудно дождаться воскресенья - дня ее свадьбы.

Слейд казался ей маяком, который видит в беззвездную ночь заплутавший в море моряк.

Она представила себя входящей в церковь, где внутри на месте, предназначенном для жениха, ее будет ждать Слейд - неотразимый в черном фраке. Ее платье - мечта любой невесты - от Ворта или Пэквина: корсаж убран изящнейшим кружевом, украшен жемчугом. Широкие юбки отделаны тюлем, блестками.

Регина неожиданно нахмурилась. Где же ее подвенечное платье?

Свадьба - в воскресенье. Осталось три дня. Она уже просматривала свои сундуки. Подвенечного платья там не было. Это - точно.

Регина опустилась на стул. Ужасно! У нее нет платья! И осталось всего три дня!

Может быть, его послали почтой? Какая глупая мысль! Кому это нужно? Возможно, сундук, в котором оно могло быть, пропал?

Или, когда она покидала Лондон, платье еще не было готово?

Регина подумала о том, что не хватает также нижнего белья. Значит, пропал, возможно, не один сундук? Платье невесты, наверняка, было упаковано отдельно. Но ведь белье должно было быть приготовлено заранее. И все же - если вернуться в платью… Она, насколько ей известно, была помолвлена в течение пяти лет. Свадебный убор в таком случае не готовят в последнюю минуту. И нет причины посылать его отдельно от самой невесты.

Но почему же тогда платья нет?

Потому что оно, наверняка, как решила Регина, чувствуя, что начинает дрожать, оно до сих пор в Темплетоне. Она не хотела думать о чем-нибудь другом, хотя внутренний голос явно готов был подсказать ей и другие возможности.

Что, если она - не Элизабет?!

Регина вскочила, начала нервно ходить по комнате. Нет, конечно, нет! Она - Элизабет! Как глупо сомневаться в этом. Рик видел ее пять лет назад, а также на похоронах ее отца. Он знал ее! Но… люди меняются. Наверняка на ней была траурная вуаль тогда, когда Рик видел ее в последний раз. Если есть доля сходства между нею и Элизабет Синклер.

Регина ухватилась за угол комода и уставилась на себя в зеркало. Если она действительно не Элизабет, то это объясняет отсутствие платья и белья среди ее вещей. И наличие медальона с инициалами «Р. Ш.». Но разве такое возможно?

- Нет! Я - Элизабет! Так должно быть! Слейд и я поженимся через три дня! - она почти прокричала это самой себе.

Однако мысль, зародившаяся в ее мозгу, посеяла зерна сомнения. Если она - не Элизабет, то кто же она тогда? Кто?

Регина решила обратиться к Эдварду. Он поможет ей. Больше - не к кому. К Слейду? Нет, столько не к Слейду.

Регина дождалась, пока никого не осталось в доме, кроме Эдварда. Виктория отправилась куда-то на целый день, Слейд и Рик уехали еще до завтрака. Она была даже рада, что не увиделась со Слейдом. Стоило тому только увидеть выражение ее лица, он сразу бы понял, что она чем-то расстроена. Слейд - крайне чувствителен, хотя и стремится убедить мир в обратном. Пока Регина сама не решит проблемы исчезновения (отсутствия?) своего свадебного платья, ей не хотелось бы его видеть. И мысль о том, что, возможно, она вовсе не Элизабет Синклер, должна пока остаться тайной для Слейда. Не стоит также говорить ему о пропаже медальона.

Сегодня Эдвард был одет не так импозантно: на нем были выгоревшая голубая рубашка, полотняные брюки. Но даже в этом полуковбойском наряде он был привлекателен. Лишь только он вышел из дома, Регина окликнула его.

Эдвард обернулся к ней, улыбаясь одной из своих пленительных улыбок, которые наверняка заставляли трепетать сердца многих девушек. А ведь ему - всего двадцать два.

- Доброе утро! - его оценивающий взгляд скользнул по Регине. - Знаете, а я могу начать ревновать…

Регина не покраснела, однако почувствовала, что он искренен.

- Вы мне льстите, Эдвард.

- Мало женщин, которые заслуживают лести, Элизабет. Я надеюсь, Слейд понимает, что ему повезло.

Регина тоже на это надеялась.

- Вы чем-то озабочены?

- Да. Эдвард, мне нужна ваша помощь. Дело в том, - она коснулась его руки, - я не хочу беспокоить Слейда.

- Я никогда не стал бы тревожить брата, да еще накануне свадьбы, - он снова улыбнулся. Они словно заключили тайное соглашение. - Чем я могу помочь?

- Я перебрала все мои вещи. Подвенечного платья среди них нет. Эдвард поднял бровь.

- Ах, вот оно как! Действительно - проблема.

Она открыла рот, чтобы сказать, что отсутствует комплект белья, но что-то остановило ее. Она не хотела, чтобы кто-либо знал о ее предположениях. Если уж она сама сомневается в том, что она - Элизабет Синклер, то, если это станет известно, все тоже начнут сомневаться.

Эдвард казался не особенно обеспокоенным.

- Платье, должно быть, послали почтой, - сказала Регина. - И, видимо, потеряли.

- Похоже, что так.

Эдвард вынул и зажег сигарету.

- А может быть, несколько сундуков остались в Темплетоне? - Регина старалась говорить спокойно.

Эдвард выдохнул струйку дыма.

- В городе нет ваших вещей. Была большая суматоха, когда прибыл поезд, но, в конце концов, все пассажиры разобрали свои вещи, остались только ваши и вашей компаньонки.

- Ax, так! - лицо Регины побледнело. Она молилась, чтобы хоть один ее сундук остался в Темплетоне. - Эдвард, а были ли на моих вещах инициалы?

- Нет, - его острый взгляд встретился с ее взглядом. - Но это ведь не обязательно.

Регина замерла. Эдвард догадался о ее сомнениях. Но почему он ничего не сказал ни Рику, ни Слейду?

Эдвард не смотрел на нее, продолжал сосредоточенно выпускать колечки дыма. Регина попыталась уверить себя, что она преувеличивает, что у Эдварда и мысли не было сомневаться в том, что она - самозванка.

В ее висках застучала кровь. На вещах инициалов не было. Но многие их ставят, а многие - нет. Это ничего не значит.

«Я - Элизабет! - твердо сказала она себе. - И зря я волнуюсь. Платье, видимо, послали отдельно, и оно потерялось в дороге!»

- С вами все в порядке, Элизабет?

Регина вздрогнула. Нервы у нее на пределе.

- Что же мне теперь делать?

- Отдохнуть. А чего вы сами хотели бы? Может быть, в этом вопросе есть скрытый смысл, но на красивом лице Эдварда трудно было прочесть что-либо.

- Мне нужно платье. Эдвард широко улыбнулся.

- Не волнуйтесь. Я должен был сегодня встать вовремя и присоединиться к Рику и Слейду - они чинят ограду, но лучше я съезжу в Пасо Роблз.

- И?

- Отправлюсь на охоту. На охоту за свадебным платьем.

- Но я выхожу замуж в воскресенье!

- Я думаю, мы найдем что-нибудь новое, белое и симпатичное. И благодаря небольшому толчку - в несколько лишних долларов - к воскресенью нам переделают это нечто для вас.

- Надеюсь, - Регина вздохнула. И она решила отбросить все сомнения. До тех пор, пока Эдвард не сказал, внимательно глядя на нее.

- Однако не стоит об этом никому говорить.

***

- Черт побери, где все? - горячился Рик. Слейд пожал плечами. Приближался час ужина. Рик налил себе и сыну вина. После рабочего дня оба приняли душ, побрились, надели чистые рубашки. Волосы Слейда до сих пор не просохли. Ему тоже хотелось бы знать, где все. Где Элизабет? И где Эдвард?

Появилась Люсинда, принесшая по просьбе Слейда нарезанную кусочками дыню, выращенную в поместье. Она поставила блюдо на маленький столик, улыбнулась Слейду и вышла. Это напомнило ему о прошлой ночи. Слейд сел на кушетку и принялся есть дыню, оставив без внимания наполненный Риком стакан.

- Перестань с ней заигрывать, - заметил Рик, - твоей малышке-невесте вряд ли это понравится.

Слейд даже не поднял головы. Он едва сдерживался. В нем нарастал гнев. Слейд никогда не спал с Люсиндой. Вспомнилась прошлая ночь, походившая на сущий ад. При желании Слейд мог бы воспользоваться услугами Люсинды, но… И обсуждать все это с Риком было выше его сил, особенно теперь, когда он вел постоянную битву с самим собой и чувствовал, что может проиграть.

- Прекрати, - бросил он отцу. Но Рик не унялся.

- Элизабет - настоящая леди, а настоящие леди - чувствительны. Она не смирится с твоими забавами. Хотя бы первое время соблюдай приличия. Ты даже не представляешь, как тебе повезло.

Слейд стукнул каблуком о комод, закинул руки за голову. Повезло? Да он самый несчастный человек на земле! Он женится на невесте своего брата, которой никогда не будет обладать! Он мог бы быть счастливым, если бы, если бы…

- Ты хочешь, чтобы она все узнала и сбежала?

- По-моему, ты пытаешься с младенческого возраста найти за мной какую-нибудь вину. Я, черт побери, устал!

- А что мне остается делать, если ты ведешь себя, как дурак? С Люсиндой, например? Оставь эту чертову девку в покое. Элизабет - лучшее, что тебе могло достаться, поверь мне.

- Знаешь, кто ты? - каблук Слейда вновь стукнул об пол. - Ты сам - чертов дурак!

- Так и есть. Слейд сжал зубы.

- Ты не поверишь, но я никогда не касался Люсинды и вряд ли когда-нибудь коснусь.

Рик выразил сомнение, презрительно фыркнув. Слейд покраснел. Зачем он пустился в объяснения? С какой стати? Рику хочется думать о нем хуже, чем он есть. Пусть! Десять лет назад Слейд отказался от попытки доказывать несправедливость отцовских подозрений.

- Я хочу поговорить с тобой. Рик выпрямился на стуле.

- О чем? Слейд встал.

- После свадьбы я беру дела в свои руки.

Рик поморгал, затем вскочил.

- Только через мой труп!

Обойдя комод, Слейд встал перед ним.

- Я женюсь на Элизабет. И я беру ее деньги под свой контроль. Так что после воскресенья всеми делами буду распоряжаться я.

Лицо Рика побагровело.

- Черт возьми! Ты - мой наследник, но я ведь еще не умер. И пока не собираюсь!

- Тогда ты не получили» ни пенни, - на шее Слейда вздулась и запульсировала артерия.

- Ты - нечестный сын шлюхи!

- Чтобы узнать это, нужно было с нею пожить.

- Итак, что за игру ты затеял?

- Это не игра, - голос Слейда был тверд. - Тебе лучше было не показывать своих учетных книг, старик. Они - лучшее доказательство того, что я должен браться за дела сам. Ты довел поместье до банкротства. Мы можем работать вместе, но решающее слово останется за мной.

- И чем твои решения будут лучше моих? - лицо Рика побагровело еще сильнее. - Ты думаешь, что так уж умен? Да ты ни черта не понимаешь в том, как управлять Мирамаром! Когда ты уехал, тебе было всего пятнадцать, и теперь ты хочешь сказать, что лучше меня знаешь, что делать!

- Знаю. И первое, что мы должны сделать - это продать две трети поголовья скота. Рик замер. Глаза налились кровью.

- У нас слишком много скота. Второе, что мы сделаем, это расчистим пятьсот акров земли. Получим три прекрасных участка под пшеницу и овес. Следующей весной мы засеем все подходящие земли.

- Продать скот? Превратить пятьсот акров в поля? Ты хочешь, чтобы мы стали фермерами?

- Через пять лет Мирамар будет процветать.

- Фермеры? Мы - фермеры?

- Или Мы делаем, как я сказал, - голос Слейда стал жестким, - или ты не получишь ни пенни.

- Да ты с ума сошел! Фермеры! К черту!

- Не помешаем? - раздался вкрадчивый голос Эдварда. Позади него стояла Регина - с широко раскрытыми глазами и побледневшим лицом.

Взгляд Слейда скользнул через плечо брата - Регина встретилась с ним глазами, потом отвела взгляд в сторону.

- Напротив, - сказал Слейд, не сводя глаз с лица девушки, слегка скривив рот. - Никто еще никогда не приходил так вовремя.

В ярости Рик мерил комнату шагами. Когда дверь открылась, он резко повернулся к вошедшей жене.

- Где, черт побери, тебя носило весь день? Виктория улыбнулась, прикрыла дверь спальни.

- Ходила за покупками. Почему ты так кричишь?

Но Рик словно не слышал.

- Знаешь, что надумал этот негодяй? Виктория сняла шляпу, перчатки.

- Должно быть, ты имеешь в виду Слейда?

- Откуда все взяли привычку злить меня? Но даже ты не смогла бы так меня разозлить, как он!

Виктория подошла к нему, нежно положила руки ему на плечи.

- Успокойся, дорогой. Таким злым я не видела тебя с тех самых пор, как он уехал отсюда. С тобой может случиться сердечный приступ.

- Конечно, - Рик стряхнул ее руки нервным движением плеч. - Он загонит меня в гроб и спляшет на крышке. Иначе он не успокоится.

- Что же он сделал?

- Дело не в том, что он сделал, а в том, что собирается. Черт побери, Виктория, он хочет отобрать у меня поместье, управлять всем и превратить Мирамар в ферму!

- Он сам тебе это сказал?

- Он сказал, что будет держать под контролем деньги Элизабет, распоряжаться всем, продаст наш скот и засеет пшеницей пятьсот акров земли! Он хочет превратить нас в фермеров!

Глаза Виктории сузились.

- Пошли его куда подальше. Немедленно! И не разрешай больше и носа совать сюда!

Рик уставился на нее. Виктория схватила его за руку.

- Эдвард никогда ничего не заберет у тебя. Никогда. Мы оба это знаем. Пусть он женится на Элизабет. Он будет рад предоставить тебе право распоряжаться ее приданым и заправлять хозяйством. Ты знаешь это. Мы оба это знаем.

Рик отстранился.

- Слейд - старший. Он - наследник.

- Слейд наделает бед! Он такой с пеленок! Если Слейд говорит, что собирается поступить так, а не иначе, то он сделает именно так, как говорит.

- Может быть, и я такой же!

- Может быть, просто ты слишком стар, чтобы остановить его. Тогда лиши его наследства!

- Я не могу нарушать традиции. Мирамар - это воплощение традиций. Старший сын должен быть наследником. Так было всегда. И ты знала это, когда выходила за меня. У меня уже было два сына - ты знала об этом.

- Но в Мирамаре всегда держали скот! Всегда! Если Слейд начнет здесь всем заправлять, он тоже порвет с традициями, станет фермером. Неужели лучше пусть он нарушит наши традиции, чем ты - прогнав его. Да, ты нарушишь один раз порядок, однако обеспечишь сохранение всех остальных наших привычек, наших традиций!

- Черт его побери! - зарычал Рик.

- Прогони его! - голос Виктории сорвался на крик.

- Достаточно! Он - наследник. И он - старший. Таковы правила. Если он хочет войны, пускай! Однако мы не собираемся превращать ранчо в ферму - только через мой труп! А теперь - я хочу выпить.

Рик вышел из комнаты. Выражение лица Виктории в одно мгновение изменилось. Она вдруг расхохоталась. Все идет, как по маслу! Слейд совершил глупость, рассказав отцу о своих намерениях; теперь между ними пропасть, которую они вряд ли смогут преодолеть. А Виктория проследит за этим. Слейд сам дал ей в руки шанс. И когда он уедет, наследником станет ее сын, Эдвард.

Причем теперь уже неважно, женится Слейд на этой девушке в воскресенье или нет. Виктория рассмеялась: настоящая Элизабет Синклер сейчас в Сан Луис Обиспо. Прошлой осенью она не уезжала в Лондон. Она уже целый год в Сан Луисе. Виктория лично с ней беседовала.

Элизабет не собиралась приезжать в Мирамар. Она получила телеграмму Рика, но не дала себе труда даже ответить. Повидавшись с девушкой, Виктория сразу ее раскусила. Элизабет приобрела роскошный дом, окружила себя массой слуг и жила, как королева. На ней были бриллиантовые серьги, бриллиантовое колье и дорогое кольцо. Даже будучи в простом утреннем платье, она не расставалась с бриллиантами. Настоящими. Она и не собиралась выходить замуж на скотовода Джеймса, чтобы отдать ему свое состояние.

Виктория торжествующе улыбнулась. Нынешняя же невеста Слейда - просто авантюристка. Именно поэтому она не снимает жемчужное ожерелье - не из опасения, что его украдут, а потому что все ее украшения - подделка, и «Элизабет» боится, как бы она не попалась кому-нибудь, у кого может оказаться в руках лупа. Все ее драгоценности в сундуке тоже подделка! Впрочем, неплохая подделка, как и сама девчонка!

Таково было заключение Виктории. Слейд собирается жениться не на богатой наследнице, он ничего за ней не получит и не сможет спасти Мирамар. Ему не придется распоряжаться чьим бы то ни было приданым, потому что никакого приданого у него не будет.

Рик будет вне себя от злости, когда все это выяснится! Слейд окажется больше ему не нужным без денег! И этот упрямец сядет в лужу. Тогда Эдвард станет наследником. Виктория уж постарается найти ему невесту с хорошим приданым, и Эдвард спасет Мирамар.

Эдвард, а не Слейд.

Глава 14

Слейд украдкой следил за Региной. Она явно нервничала.

Она волновалась весь день, хотя Эдвард делал все возможное, чтобы поднять ей настроение. Они нашли платье, заплатили белошвейке кругленькую сумму; все должно быть готово в субботний вечер. Больше они не говорили о том, почему среди ее вещей не оказалось свадебного туалета. Эдвард был настолько мил, остроумец Регина подумала, что ее давешнее предположение по поводу его подозрений едва ли имеет под собой почву.

А вот Слейд о чем-то постоянно размышляет. Это очевидно. Его взгляд загадочен. Регина приходила все в большее отчаяние - может быть, Слейд тоже начал в ней сомневаться? Она боялась, что после ужина он захочет поговорить. Регина предпочла бы не оставаться с ним наедине сегодня вечером, как, впрочем, и завтра, и вообще - до венчания.

Она отказалась от десерта и, извинившись, покинула столовую. Внезапно Слейд тоже поднялся и последовал за ней.

- Куда ты так торопишься? - спросил он, догнав ее у фонтана.

Вечерний воздух был напоен прохладой, ветер словно что-то нашептывал. Туман еще только начал опускаться.

- Я очень устала. У меня был трудный день.

- Наверное. А где ты была?

Регина замерла, не желая признаваться Слейду, что они с Эдвардом ездили в Пасо Роблз. Она не хотела ему лгать, но и правду сказать не решалась. Натужно улыбнувшись, она ответила:

- Мне потребовались кое-какие вещи. Слейд остановился, скрестив руки на груди, а плечом опершись о стену. В его глазах появился вызывающий блеск.

- Вы с Эдвардом прекрасно провели день?

- Ну, как тебе сказать, - она снова улыбнулась, - в городе было жарко и душно, но обед в отеле был неплох.

Лицо Слейда напряглось.

- Понятно. Заодно он отвел тебя в бани?

- Нет.

- Но ты бы хотела, не так ли?

Регина в растерянности смотрела на него, не зная, что ответить. Она сочла за лучшее промолчать. Слейд продолжил вопросы:

- И что же такое важное заставило тебя на весь день отправиться в город?

- Просто некоторые покупки. Мыло для волос. Пудра. И тому подобное.

- Но с этим можно было подождать. Регина, почувствовала: он догадывается, что она лжет.

- Разве не так?

- Я устала! - почти крикнула она.

- Вы с Эдвардом совершили приятную вылазку, поэтому ты и устала?

- Что?

- Он угощал тебя вином, обедом в этом великолепном ресторане? Сиял своей очаровательной улыбкой? А ты улыбалась ему в ответ, не так ли? Целый день во взаимных любезностях? Он говорил тебе комплименты, целовал?

Регина буквально онемела.

- И что? - Слейд больше не опирался о стену. - Он заставил тебя изменить свое решение?

- О чем ты?

- Может быть, ты решила выйти замуж на него? А почему бы и нет, Элизабет?

- Нет!

Он холодно смотрел на нее, глаза его отливали ледяным блеском.

Тут Регину осенила догадка.

- Ты ревнуешь? Он не ответил.

Ее сердце забилось быстрее. Он ревнует, потому что она провела целый день с его братом! Что бы ни говорил Слейд, что бы ни делал, он думает о и ней, она ему не безразлична! Иначе бы он не ревновал. Но она не хочет заставлять его ревновать. Ей не хочется видеть эту слепую ярость в его глазах.

- Мне просто было нужно кое-что купить. Всего лишь. Это - правда Слейд, - она коснулась его обнаженного локтя, ощутив напряженные мускулы, настолько напряженные, что, казалось, они сейчас лопнут. - Эдвард просто помог мне.

- Трудно поверить.

Его взгляд скользнул по руке - белые, нежные пальцы на фоне его загорелой упругой кожи. Потом он поднял глаза.

- Ты лжешь, - тихо сказал он. - Мне это не нравится. Не нравится!

- Я не лгу!

- Скажи правду! - прежде, чем она ответила, он обнял ее за талию, привлек к себе. - Он целовал тебя? Если - да, я убью его. Или же поступлю благороднее: пусть соединятся два любящих сердца.

Его взгляд сверлил ее.

- Слейд, мы с тобой помолвлены, - тон Регины был нервным, отчаянным, под стать его собственному. - Я к этому отношусь серьезно. Я серьезно отношусь к данным обещаниям. И не собираюсь целоваться с другим мужчиной. Никогда. Никогда я не предам тебя.

- Но тебе хотелось бы?

Она сжала губы, чтобы слова правды не сорвались с кончика ее языка. Ее так и подмывало объяснить, что ей страшно, очень страшно, и что у нее нет подвенечного платья, и что поэтому пришлось съездить в город. И еще очень многое объяснить ему. Ей хотелось сказать, что она любит его, а не Эдварда.

- Нет, Слейд, - она чувствовала его сильные руки, сжимающие ее талию. С непривычной смелостью она ладонью коснулась его щеки, - мне не нужен Эдвард. Мне нужен ты…

Наступило молчание. Его щека стала теплой от ее прикосновения. Зрачки расширились. Регине же казалось, что она слышит биение собственного сердца. Если он хочет поцеловать ее, то сейчас, сейчас… Но он отпустил ее, тяжело вздохнув. И отстранился.

- Я вел себя, как дурак. Извини. Я действительно ревную.

Она вздохнула с облегчением. Вместе с тем слегка разочарованно. Лицо ее пылало. Она открылась ему, а он так ничего и не ответил.

- Слейд?

- Извини, - голос был глух. - Ты уже подарила мне свою преданность, не так ли?

- Да! Да!

Что- то изменилось в его лице.

- Не знаю только, черт побери, чем я ее заслужил, - он сунул руки в карманы джинсов. - Не знаю.

Как ей хотелось поделиться с ним всеми своими сомнениями! Но гордость и страх не позволили ей высказаться. Она предпочла пока утаить часть правды.

- Да, Слейд. Преданность - навсегда. Он сделал шаг назад.

- А что будет, когда твоя память вернется?

Она почти вскрикнула. Джеймс постоянно между ними. Ей даже показалось, что она видит его смутную тень. Но скорее всего это туман подыграл распалившемуся воображению.

Он невесело улыбнулся и посмотрел на нее.

- Боюсь, что мы оба знаем ответ.

- Может быть, она и не вернется. Но он уже не услышал ее слов, исчезнув в сгущающихся сумерках.

Стоя у окна в полной темноте (света он не зажигал), Эдвард слушал их разговор. Когда Слейд заговорил о нем, лицо Эдварда передернулось.

Пожалуй, не стоит больше флиртовать. Нет у него никаких задних мыслей, Слейд должен об этом знать. Эдвард никак не предполагал, что Слейд позеленеет от ревности по поводу их поездки. А если бы даже и предположил нечто подобное, все равно помог бы девушке.

Что же такое с его братом? Эдвард заметил, что Слейд ушел. Она же осталась у стены, печально глядя ему вслед. Слейду следовало бы поцеловать ее, заняться с ней любовью - это очевидно. Эдвард поразмыслил, стоит ли ему вмещаться, однако решил, что пускай природа сама все расставит на свои места.

Регина скрылась в своей комнате. Эдвард достал листок бумаги из кармана, табак. Он глубоко затянулся, все еще глядя во двор, который начал заволакиваться туманом.

Если бы она сказала Слейду правду, это все могло бы быть иначе. Но она промолчала. Она так и не объяснила, зачем они ездили в город. И Эдвард вновь усомнился, действительно ли у нее амнезия.

До сегодняшнего дня у него не было оснований для подозрений. Теперь они появились. Впрочем, так или иначе - Эдвард собирается хранить молчание. Он никому ничего не скажет о своих сомнениях.

Вкусы Джеймса и Слейда в отношении женщин никогда не совпадали. И Эдвард с интересом наблюдал за тем, как все больше и больше Слейд увлекается девушкой, которую любил старший брат.

Эдвард был в Темплетоне через два дня после ограбления поезда, как раз в то время, когда и Брэтт д'Арчанд. Темплетон - маленький город. Любой состоятельный незнакомец, к тому же встречавшийся с шерифом, не останется незамеченным.

Эдвард тогда оставил без внимания то, что ему рассказывала красотка Хетта Лоу, его больше интересовали в тот момент любовные утехи, а теперь ему вспомнился ее взволнованный рассказ о том, что д'Арчанд ищет свою племянницу и предлагает награду в тысячу долларов за информацию о пропавшей.

Племяннице д’Арчанда, Регине Шелтон, двадцать лет. Она англичанка, невысокая блондинка, красивая. Это описание подходило также Элизабет Синклер, по крайней мере, если верить характеристике, которую выдали ей в частной школе в Лондоне. Однако этому же описанию соответствовала внешность и той девушки, которая недавно появилась в Мирамаре.

Сомнения, зародившиеся у Эдварда, заставили его на день покинуть поместье. До Сан Луис Обиспо всего лишь час пути поездом. Эдвард даже не удивился, обнаружив там настоящую Элизабет. Но он был поражен тем, что узнал. Он возненавидел Элизабет, он был рад, что Джеймс не знал правды. И уже никогда не узнает.

Эдвард задумался над тем, какую роль во всем этом маскараде играет его отец. Рик явно намеренно выдает Регину за Элизабет, хотя видел последнюю дважды. Наверняка, союз с состоятельной семьей Брэггов кажется ему привлекательным.

Эдвард не собирается выдавать ничьих тайн. Девушка, принимаемая за Элизабет, очень подходит его брату. Его брат - замечательный человек. Слейд и… Джеймс - лучшие из тех, кого он знает. Они благородны, думают о других. Что касается самого Эдварда, он знал, что эгоистичен, что основная его черта - гедонизм. Работал он только тогда, когда вынуждали обстоятельства, в то время как Джеймс и Слейд были преданы делу беззаветно. Эдвард же превыше всего ценил жизненные блага.

Он считал, что Слейд заслуживает счастья. Эдвард постоянно чувствовал вину перед Слейдом. Он не забыл день, когда брат убежал из дома. Помнит следы порки, оставленные Риком на спине Слейда, которого отец считал виновным в том, что соседская девочка забеременела. Слейд даже не кричал во время расправы. В глубине души криком изошел Эдвард. Ему и по сей день хотелось кричать. Ведь это он, Эдвард, обхаживал девчонку, от него она и забеременела. Но никто не слушал его. Так что это из-за него Слейд покинул родной дом. Не проходило и дня, чтобы Эдвард не вспоминал об этом.

Эдвард сделал глубокую затяжку. Не мужское это дело, но ему даже сейчас хотелось плакать. Даже сейчас, будучи двадцатидвухлетним молодым человеком, он готов был разрыдаться, вспоминая тот день.

Он должен загладить свою вину перед Слейдом. Эдвард сразу понял: его брат влюбился. Ведь Слейд не такой, как он сам. Слейд - преданный человек. Как и Джеймс, он всю жизнь будет любить одну женщину. В конце концов, Слейд должен стать хозяином Мирамара, и рядом с ним должна быть любимая женщина. Не важно, в конце концов, кто она. Эдвард постарается искупить свои грехи. Поэтому он не скажет ни слова о том, что Элизабет на самом деле вовсе не Элизабет, а Регина Шелтон.

Ей удалось несколько часов поспать, и то только потому, что она была так измучена. Регине приснился странный сон.

Поезд мчится сквозь темноту. Ей страшно. Затем темнота сменяется светом, ярким солнечным светом. Скорость поезда увеличивается, однако, чем светлее становится все вокруг, тем сильнее ее страх. Вокруг нее люди, много людей. Какие-то смутные, безликие тени. Испуганные люди…

Она проснулась с криком, вся в поту. Это всего лишь сон, только сон, успокаивала она себя. Дрожа, включила лампу. Страх не уменьшился. Видение было таким реалистичным. Может быть, это не сон, а возвращение памяти?

Она закрыла лицо руками. Образы измученных людей в поезде не исчезали. Ее страх - тоже. И все так похоже на явь. Как будто происходит на самом деле. Память возвращается?

Но она не хочет ничего вспоминать.

Через два дня она выходит замуж. За Слейда. Ей совершенно все равно, что произошло во время ограбления поезда, и что еще существеннее - ей совершенно не хочется вспоминать Джеймса. Так же, как и знать, кто она, если не Элизабет Синклер.

Регина встала, чтобы сменить намокшую от холодного пота рубашку. Дрожь не утихла. Чувство страха так и не прошло. Теперь она убеждена, это - не сон. Это - воспоминание о поезде, который ограбили и в котором она ехала. «Я не хочу ничего вспоминать! Я - Элизабет!» - в отчаянии повторяла девушка.

Прислонившись к комоду, Регина старалась успокоиться, не впасть в истерику. Словно в забытьи, она нашла и надела другую рубашку.

Вдруг что-то упало.

Медальон. Регина вскрикнула, затем опустилась на колени. Тот самый, пропажа которого обнаружилась вчера. Она прижала вещицу в груди. Регина была рада, что медальон нашелся (чем же он так значим?), и тут ее вновь охватила паника: почему оказался он здесь, среди белья? Тот, кто украл, решил вернуть украденное. Тот, кто взял его, больше в нем не нуждался. Но зачем? Зачем же тогда его брали?

Волнуясь, Регина открыла крышку. С портрета на нее смотрела красивая девочка. Ее лицо казалось знакомым - сердце Регины вздрогнуло, как будто хотело что-то вспомнить.

На обороте она заметила инициалы - «Р. Ш.». Внезапная боль пронзила ее мозг, голова закружилась. Если она закроет глаза и сделает над собой усилие, она вспомнит. Регина абсолютно уверена, что вспомнит, кто же эта юная леди на портрете.

Регина заметалась по комнате. Знает ли вор, чей это портрет?

- Я - Элизабет! - выкрикнула Регина, закрыв уши руками, закрыв глаза.

И снова перед ее глазами возник приближающийся к станции локомотив, слова «Южно-Тихоокеанская Железная Дорога», написанное золотой краской.

Регина тяжело задышала. Безусловно, ей приходилось видеть не менее сотни таких поездов. Это не конкретное воспоминание, а воображение!

И тут перед ней предстал четкий образ: она сама в изящном костюме цвета слоновой кости - в том самом, в котором она была в день ограбления. Тогда он не был мятым и грязным; костюм был тщательно выглажен. Она собирается сесть в поезд. Вокзал кишит людьми. Рядом с ней невысокая пожилая женщина в бело-голубом платье. Миссис Каролина Шроенер.

Регина всхлипнула.

А вот еще одна картина - великолепный каменный особняк среди зеленых лужаек качающихся на ветру роз, вьющихся по стенам дома. Это Драгмор, ее дом.

Вдруг очень четко она увидела лица родителей, графа Драгмора и его жены, той самой графини Драгмор, чей портрет в юные годы на ее медальоне.

А сама она никакая не Элизабет Синклер. Она - Регина Шелтон.

Широко открыв глаза, опустив руки, она слушала биение своего сердца. Память вернулась столь же стремительно, как и исчезла. Она не Элизабет Синклер. Боже мой!

Регина старалась успокоиться. Итак, она - Регина Шелтон.

Больше она не страдает амнезией. Мысль об этом принесла успокоение. Регина Брэгг Шелтон. Ее прошлое больше не сокрыто кромешной пеленой, оно больше не темный туннель, по которому бродят слепые. У нее есть родители, которых она любит и уважает. У нее два замечательных брата и очаровательная сестра - герцогиня Клейборо. У нее множество родственников в Америке.

Теперь она вспомнила ограбление поезда: и то, как бандит напал на женщину в розовом платье, вырвав из ушей серьги, рванув ожерелье. Регина вся сжалась от ужаса, вспомнив, как он ударил рукоятью револьвера молодого джентльмена. Господи!

Сердце ее затрепетало от страха. Неудивительно, что она не хотела об этом вспоминать. Неудивительно, что она спрыгнула с поезда, и ее последней мыслью было: удастся ли ей не свернуть себе шею? Перед глазами предстала приближающаяся земля, а затем все поглотил мрак…

Она не знала, радоваться ей или огорчаться. С одной стороны, она в ужасе всхлипывала, с другой, - была счастлива, что не одна в этом мире, и что спаслась. Регина даже удивлялась собственной храбрости. Она поступила скорее как ее сестра - настоящий сорванец в юбке. Итак, она - Регина Шелтон!

Неожиданно ее осенило: господи! Они же волнуются! Она ехала в отель Пасо Роблз к дяде Брэтту и тете Сторм, чтобы понежиться в грязевых ваннах, а потом отправиться вместе с ними в Сан-Франциско. И она не приехала. Она исчезла! А миссис Шроенер мертва!

Она, Регина, жива, а добрая ее компаньонка мертва. Сердце Регины сжалось. Она вспомнила, что миссис Шроенер пыталась защитить ее. Слезы брызнули из глаз. Миссис Шроенер умерла, потому что пыталась помочь ей.

Когда ей удалось немного успокоиться, ее мысли вновь обратились к своей семье. Родители, должно быть, уже в Англии. И ждут какой-нибудь весточки о ней. Бабушка и дедушка волнуются, и это, мягко говоря, если вспомнить, в какой все были истерике, когда в 1889 году пропала Люси. Вся полиция была поднята на ноги.

Нужно немедленно связаться с родными. Наверняка родители уже взяли билеты на пароход и сейчас плывут в Америку, чтобы отыскать свою дочь. Как только они ступят на американскую землю, им тут же сообщат печальное известие, их отчаяние трудно даже себе представить.

Однако ей придется сказать Слейду и его семье о том, что она не Элизабет Синклер.

Регина замерла. Правда выбивала почву у нее из-под ног. Она - не Элизабет Синклер, не дочь Джорджа Синклера, она - не та, кого, как родную, любит Рик. Он будет очень удивлен, когда узнает, что ошибся и принял ее за Элизабет. Впрочем, Регину мало заботил Рик. Тень Джеймса больше не стоит между ней и Слейдом. Однако радости не было. Между ней и Слейдом теперь стоит только правда.

Это был ощутимый удар. Она не выходит замуж. Свадьба отменяется. Без сомнения, обнаружится настоящая Элизабет Синклер. Может быть, она уже едет в Мирамар? Ее тоже убедят выйти замуж за Слейда, когда она узнает о смерти Джеймса. Ни одна девушка не откажется от Слейда, и Элизабет Синклер, настоящая Элизабет, войдет в семью Деланза.

Регина почувствовала, что у нее внутри похолодело. Она должна объявить всем, она - Регина Шелтон, и что у нее - своя жизнь. А Слейд станет мужем Элизабет.

Пальцы Регины непроизвольно сжались. Нет, ей этого совершенно не хочется. Она не может допустить, чтобы Слейд стал мужем настоящей Элизабет. Она не может себе представить, что он станет мужем другой женщины. Потому что она сама хочет быть его женой.

Итак, что же произойдет, когда она объявит обо всем Деланза? Ведь она тоже богатая наследница. Сможет ли она выйти замуж за Слейда, она, а не Элизабет?

Регина не знала. Рик так горячо говорил о своей любви к Джорджу и его дочери. Регина рискует потерять Слейда. К тому же ее отец, граф Драгмор, тоже должен составить впечатление о будущем муже своей дочери. Что, если он не одобрит ее выбор?

Риск слишком велик. Она не отдаст Слейда другой женщине. Никогда.

На лице выступил холодный пот. Какие у нее, однако, мысли! Неужели она останется? И осмелится никому не сказать правды? Продолжит этот обман, это заблуждение? Сделает вид, будто она - Элизабет Синклер? И в воскресенье выйдет за Слейда замуж?

Регина прикрыла рот рукой. Господи! Она хочет стать женой Слейда! Она любит его. Она просто не может отдать его другой женщине! Не сможет - и все!

Необходимо скрыть свое подлинное имя. Ей придется солгать. Но ведь она никогда не была лгуньей. Теперь она помнила: она всегда была послушной и честной. Даже тогда, когда полагала, что влюбилась в лорда Хортенза. Но она не была еще влюблена ни в кого!

Как она рада, что ее отец отказал Хортензу! Мудрейшее решение! Она всегда была леди. Но после приезда в Мирамар у нее в голове слишком много мыслей, которые не должна позволять себе леди.

И сейчас она готова на нечто совершенно немыслимое. Она собирается нарушить правила, которые предписаны любой благородной женщине.

Регина встала. Все ясно. Если откроется правда, она должна будет уехать из Мирамара. Если ее обман продолжится, в воскресенье она выйдет замуж за Слейда…

Глава 15

- Согласна ли ты, Элизабет Синклер, взять в мужья Слейда Деланза, чтобы любить и почитать его до тех пор, пока смерть не разлучит вас?

Судья повторил вопрос.

Регина стояла рядом со Слейдом. Позади - его семья. Перед женихом и невестой - судья Бен Штейнер. Не было ни гостей, ни органной музыки, ни настоятеля церкви, только две корзины цветов. Она выходит замуж в простой комнате, на ранчо в Калифорнии, а не в праздничном соборе Лондона. Нет ни ее родителей, ни братьев, ни сестры с мужем - никого из ее семьи.

На ней простое белое платье с высоким кружевным воротничком и широкими, присбо-ренными рукавами. Довольно миленькое платье. Однако не тот фантастический убор, о котором она мечтала. В руках - букет ярких оранжевых РОЗ, срезанных с растущих во дворе кустов. У нее нет даже шлейфа. Ничего, о чем она когда-то мечтала.

Однако теперь не время сожалеть.

Слейд стоял неподвижно, как солдат на часах. Он посмотрел на нее только один раз, когда она вошла в комнату под руку с Риком. В его глазах было изумление. Регине было очень приятно, что она произвела на него такое впечатление. Это несколько успокоило ее. Впрочем, ненадолго.

Слейд, наконец, обернулся к ней. Регина встретилась с ним взглядом. Он был озадачен затянувшейся паузой. Если она так ничего и не скажет, то обидит его настолько, что он никогда не сможет ее простить.

Должна ли она ответить?

Бен Штейнер посмотрел на нее. Сзади закашлялся Рик. Зашуршало розовое платье Виктории. Хмыкнула Джозефина. Эдвард принялся переминаться с ноги на ногу.

Слейд, стоящий рядом, отвернулся и уставился куда-то в пространство, словно мученик, готовящийся принять уготованную ему судьбу.

- Да, я согласна, - произнесла, наконец, Регина.

Судья с облегчением вздохнул.

Сквозь навернувшиеся слезы она взглянула на Слейда. Она совершила невообразимый поступок! Обманула человека, которого любит.

Слейд так и не захотел встретиться с ней взглядом.

- Объявляю вас мужем и женой, - Штейнер улыбнулся Слейду. - Вы можете поцеловать невесту.

Слейд не шелохнулся. Регина почувствовала, что ее прошиб холодный пот. Господи, она решилась, однако промедление расстроило ее мужа. Как объяснить внезапную заминку? И что много хуже - как объяснить свою ложь?

Наконец, Слейд резко повернулся, наклонился, коснулся губами ее рта. Всего лишь мимолетное прикосновение. Он взглянул на нее. Регина выдавила из себя подобие улыбки, по щеке ее медленно скатилась слеза. Их взгляды встретились всего лишь на секунду. Затем, к ее удивлению, кончиком пальца он стер слезинку с ее щеки.

Судья вновь с облегчением вздохнул.

Молодых обступили родственники. Регина быстро отыскала платок, вытерла глаза. Она не чувствовала и тени сожаления. Она - жена Слейда. Она намерена надеяться, что это так. Она вышла замуж под чужим именем, но это она, Регина, давала клятву, это на ее пальце его обручальное кольцо. На ее, а не на пальце Элизабет Синклер. Она поклялась любить его до конца жизни. Все еще дрожа, она смотрела на Эдварда, поздравляющего Слейда. Эдвард улыбался, Слейд - нет.

Она ничего не могла прочитать на его лице. Однако он обещал заботиться о ней. Он стер с ее щеки слезу. Мог ли что-нибудь еще значить этот его жест?

И, невзирая ни на что, она - его жена. Конечно, он самый сложный, самый чувствительный из всех, кого она знала. Он для нее - загадка, но она любит его. Регина, не таясь, посмотрела на профиль своего мужа. Сердце ее сжалось от волнения, от ожидания будущего…

Если бы ей еще раз предложили все это испытать, она бы согласилась.

Подошел Рик, горячо обнял ее.

- Добро пожаловать в нашу семью…

- Спасибо, - пролепетала Регина. Но Рик уже отвернулся и пожимал руку судье. Уголком глаза Регина видела, как Джозефина обнимает Слейда, который слабо улыбнулся ей и сказал:

- Ты думала, что никогда не увидишь этот День.

- Я молилась много лет и мечтала дождаться этого события. У тебя все будет хорошо, дорогой. Поверь старухе Джайо.

Регине очень хотелось бы услышать ответ Слейда, но тут к ней подошла Виктория. Как ни странно, она улыбалась.

- Поздравляю, дорогая, - Виктория поцеловала Регину в щеку.- Добро пожаловать в семью, ЭЛИЗАБЕТ.

Регина обмерла. Глаза Виктории так блестели, как будто ей все было известно. Интонация, с которой она произнесла имя «Элизабет», свидетельствовала о том же.

- Элизабет, - повторила Виктория. - Что-то не так? Тебе плохо? Может быть, принести воды, Элизабет?

Регина смотрела на нее широко открытыми глазами. Мать Эдварда все знает. Виктория невзлюбила ее с самого начала. Противилась этому браку. Что, если она откроет все прямо сейчас, в присутствии судьи? Какова будет реакция Слейда, если он узнает правду от посторонних, а не от самой Регины? На ее лице отразился ужас.

Виктория засмеялась.

- Не волнуйся, милая. Положись на меня.

Произнеся эти слова, в которых угадывалась угроза, Виктория удалилась.

Регина на секунду прикрыла глаза. Господи, что же она натворила? Она должна была предвидеть, что кто-нибудь обнаружит обман. Каковы планы Виктории? Можно предположить самое худшее.

Нужно все рассказать Слейду. И как можно скорее.

Но Регина не могла придумать, как это лучше сделать. Ей так хотелось, чтобы у него было время полюбить ее! Чтобы он смог потом ее простить.

Если только он ее полюбит, то сможет понять: именно любовь к нему и заставила ее хранить молчание.

К ней приблизился улыбающийся Эдвард. Регина с симпатией относилась к Эдварду, однако в последнее время она стала сомневаться, не известна ли и ему правда. В тот день, когда он помог ей купить подвенечное платье, ей казалось, что все ее подозрения - плод воображения. Но сейчас создавалось впечатление, что Эдвард догадался об обмане и поделился предположениями со своей матерью. Она заглянула в его глаза, однако встретила ясный взгляд. Если ему что-нибудь и известно, он мастерски это скрывает, чтобы не омрачать торжества.

- Как дела у очаровательной невесты? - с улыбкой спросил Эдвард.

Облизнув вдруг пересохшие губы, Регина сказала:

- Прекрасно.

Не хотелось думать, что он предал ее. В общем-то, она не знала, что и подумать.

- Что-то случилось?

Она прикусила губу. Взгляд ее бродил выше плеча Эдварда, там, где стояли Слейд, судья Штейнер и Рик. Слейд, словно коршун, следил за Региной. Она улыбнулась Эдварду, ожидая, что Слейд подойдет к ней. Но он не сдвинулся с места.

- У меня немного кружится голова. Эдвард взял ее за локоть. -

- Неудивительно. У меня бы она кружилась не «немного», а очень сильно, если бы это мне пришлось произносить слова клятвы. У тебя какие-то проблемы, Элизабет?

Она внимательно посмотрела на Эдварда.

- Да, но они не связаны со Слейдом.

В его глазах мелькнуло смутное сомнение, которое не помогла скрыть даже обезоруживающая улыбка.

Он понимает ее смятение. Но ведет себя по-джентльменски, пытается не подавать виду.

- Вы - замечательная пара, - его улыбка погасла, он заметно посерьезнел. - Доверьтесь мне.

В его словах явно есть второй смысл. В ответ на ее скрытые мысли Эдвард нагнулся, его теплые губы коснулись ее щеки.

- В мире нет никого, кому я бы желал большего счастья, чем брату. А вы - его жена.

Он отошел.

Итак, Эдварду тоже все известно. Она четко осознавала, что он будет ей предан: она - жена его брата, невзирая на ее подлинное имя. Господи, есть ли кто-нибудь, кроме Слейда, кто не догадывается об обмане? Непроизвольно она посмотрела на Рика, который пристально наблюдал за ней, так же как и стоящий рядом с ним Слейд. Сияя, Рик поднял стакан.

- За невесту! - он кинул теплый взгляд на сына. - И жениха. За новобрачных. А также за их будущее!

***

Он не пришел. Он не придет. Регина теперь уж была в этом уверена.

Уже полночь. Ужин кончился три часа назад. На ней тонкая шелковая ночная рубашка цвета слоновой кости, которая так понравилась ему, когда он пришел разбудить ее. С высоким воротником и длинными рукавами, но превосходно обрисовывающая каждый изгиб ее тела. Под сорочкой - ничего. Неслыханно! Шелк ласково касался кожи.

Она приняла ванну, надушилась и потратила безумно много времени, расчесывая свои золотистые волосы.

Затем Регина прилегла, укрылась простыней до пояса и затаилась в ожидании.

Он так и не пришел. И не придет.

Теперь она это знала. И эта уверенность причиняла нестерпимую боль.

Он женился на ней только ради денег, и не скрывал этого.

Но она, Регина, готова стать его женой в полном смысле этого слова! Неужели она совершила непростительную глупость? Неужели ему нужна не жена, а исключительно ее приданое?

Но ей- то самой нужен Слейд. Ее муж.

Регина привстала, ступила обнаженными ногами на пол. Слезы боли и гнева наполнили ее глаза. Вечером она оставила дверь своей спальни призывно открытой. Она подошла, выглянула во двор. Тумана не было. Небо казалось чернильно-черным, полная, блистающая молочным цветом луна бросала длинные тени.

На противоположной стороне двора, в его комнате, горел свет. Значит, он тоже не спит.

Неожиданно она приняла решение. Окинув дом и двор быстрым взглядом, она заметила, что все вокруг спит. Она метнулась к фонтану. Замедлила шаги.

Створки дверей его комнаты были распахнуты, но входная штора задернута. Сердце Регины бешено заколотилось. Ночь была прохладной, а ей было жарко даже в тонкой рубашке. То, что она делает, неслыханно! Невероятно! Большинство леди благодарят бога, когда мужья не приходят к ним ночью. Регина остановилась. Никогда в жизни не поступала она еще так необдуманно. Но у нее не было сил удивляться самой себе. Она вступила в полосу света. Рука замерла, готовая постучать.

Сквозь штору из легкой материи она различила силуэт Слейда, сидящего на кровати, стакан с бренди на столике, на котором стояла лампа. Насколько она могла различить, он не читал, не курил. Просто сидел. Совершенно один.

Она приблизила глаза. На нем были только легкие темные трусы. Регина не могла отвести взгляда от теплой, блестящей от пота кожи. Ему тоже было жарко, невзирая на прохладный морской ветер. Сердце Регины забилось. Ей было слышно, как напряжены мускулы его руки, плеча. Как втянут живот. Как тяжело вздымается грудь. Какие у него длинные и сильные ноги.

Соленый ветер коснулся подола ее рубашки, затем пощекотал обнаженные ноги, грудь. Регина почувствовала, что соски набухают. Она сцепила руки на груди. Она не собирается возвращаться в свою спальню, чтобы сидеть там без сна в совершенном одиночестве. Несмотря на решимость, ей было страшно. Она подняла дрожащую руку, чтобы все-таки постучать.

- Как долго ты собираешься стоять там? - раздался вдруг его голос.

Регина вздрогнула. Она не подозревала, что он видел ее. Румянец сбежал со щек. Она показалась себе преступницей, застигнутой во время кражи.

Он встал. Глаза его сверкали. Он выглядел готовым к битве.

Регина почувствовала, что еще немного, и она сбежит.

- С-слейд.

- Что ты делаешь здесь?

- Я… - она растерялась. - Я не… не могу заснуть.

Он подошел к двери. Но так и не откинул занавеску. Его взгляд скользнул по ней. Лицо вытянулось.

- Ты вряд ли заснешь, стоя здесь. Она не могла признаться самой себе, что зашла слишком далеко, а он даже не собирается пригласить ее войти. Внезапно она вспомнила праздничный ужин. Сидя рядом с ней, он не произнес почти ни слова. Он не был груб, но был заметно напряжен. Не выпил ни вина, ни шампанского, что было крайне непривычно. Регина была слишком занята собственными переживаниями и не пыталась анализировать его чувства. Сейчас она тоже не могла ничего понять.

- Что черт возьми, ты делаешь у моей двери?

- Я… - она не могла придумать никакой причины, которая показалась бы уместной. Ее щеки вновь вспыхнули. Он хмуро смотрел ей прямо в лицо. Нет, отвечать что-либо - бессмысленно. Ее взгляд скользнул по его обнаженному влажному торсу, по плоскому, упругому животу. Она еще никогда не видела мужчину в одних трусах. Не просто мужчину, а своего мужа. Человека, которого она любит. Его темные трусы притягивали ее глаза, словно магнит.

- Возвращайся к себе, - решительно приказал Слейд.

- Сегодня - наша брачная ночь. Лицо Слейда потемнело от гнева.

- Ты думаешь, я этого не знаю? Ей стало страшно.

- Ты не собираешься пригласить меня войти?

- Нет. Уходи. Увидимся утром за завтраком.

Несмотря на произносимые слова, Слейд не мог отвести от нее взгляда. Мускулы бедер были напряжены. Живот вздымался - он тяжело дышал. Материя его трусов начала топорщиться.

- Предупреждаю тебя, - сказал он. Регина проглотила комок в горле. Жены должны подчиняться. Она дала клятву во всем быть послушной ему. Но если сейчас она подчинится, то просто умрет. Она не понимает, почему он гонит ее. Но женский инстинкт подсказывал ей, что его слова и его чувства - нечто разное. Она отдернула занавеску и вошла. Слейд вытаращил глаза.

- Что ты делаешь, черт возьми!

Он смотрел на нее так, как будто на ней не было рубашки. Ее тело затрепетало. Странная влага скопилась внизу живота. Она обняла сама себя за плечи.

- Сегодня - наша брачная ночь.

- Нет! Уходи! Немедленно!

Она не могла поверить, что он это говорит.

- Что ты хочешь сказать?

- Ты все слышала, - голос был глух. Лицо еще более раскрасневшееся, чем у нее. Пот блестел на коже. - Уходи. Сейчас же!

Регина не могла ни о чем думать. Время действовать. Она быстро подошла к нему, положила ладони на влажную сильную грудь.

Слейд замер, не веря своим глазам.

Она с трудом выдавила из себя:

- Сегодня ночью мы должны быть вместе. Он схватил ее за запястья так, что ей стало больно.

- Нет.

Регина чувствовала, как с бешеной скоростью несется по ее жилам кровь. Тело дрожало. Она покачала головой, не в силах вымолвить хоть слово, прижимаясь к нему.

Он вздрогнул. Тепло одного тела искало тепла другого. Ему свело челюсть.

- Не делай этого! - он был не в силах оттолкнуть ее.

- Чего именно? - переспросила Регина. Она нарочно закрыла глаза. Ее бедра двигались словно сами собой, грудь набухала. Рубашка прилипла к телу, став от пота прозрачной.

Он так и не шевельнулся. Но дыхание стало еще чаще. Руки еще сильнее сжали запястье Регины, которая вскрикнула, но не от боли. С трудом он отодвинулся на дюйм.

- Я не верю своим глазам, - сказал он глухо, - я изображаю святого, а ты - дурочку.

Она открыла глаза. В его взгляде была страсть. Сердце Регины буквально остановилось. Затем забилось сильнее. Еще немного - и она не выдержит. Его взгляд скользнул по ее набухшей груди, вниз живота. Регина понимала, что рубашка стала почти прозрачной. Она издала непроизвольный стон. Их тела больше не касались друг друга, но это было невыносимо.

- Я сдаюсь, - его глаза сверкали, в голосе была угроза, - я сдаюсь.

Его слова, его тон, выражение лица заставили ее вздрогнуть.

Слейд словно ожил. Он взял ее лицо в ладони. Он начал целовать ее так, как целуют любимую женщину после долгой разлуки.

Подавляя рыдания, Регина обхватила руками его шею. Все это не было похоже на их первый поцелуй в коляске. На тот легкий, дразнящий поцелуй. И не так он целовал ее в бухте. Это был поцелуй, который длился вечность. Он изучал ее рот своими губами со всей мужской страстью. И она не противилась. Он не коснулся пока ее тела. Его руки не отпускают ее лицо. Регину никогда еще так не целовали, и, возможно, никогда больше не поцелуют. Она утратила чувство времени. Она не ощущала ничего. Только он. И ничего больше. Когда он оторвался от ее рта, она чуть не упала. Слейд успел подхватить ее.

- Мы оба будем сожалеть, - тяжело дыша, он начал медленно опускать Регину на пол. У нее перехватило дыхание. Его глаза горели, ей казалось - еще немного, и все вокруг запылает. Его голос был проникнут страстью.

- Никогда. Никогда в жизни я не встречал никого прекраснее. Никого желаннее. Никогда.

Регина застонала. Он вновь коснулся ее рта. С той же неудержимой силой он поцеловал ее. И страсть заполонила обоих. О таких поцелуях она мечтала.

Ее руки скользнули по его разгоряченным плечам. Она прогнулась под ним. Ей отчаянно хотелось, чтобы его большое, сильное тело опустилось на нее, чтобы обладание было полным. Ей хотелось ощущать его мужское естество, врывающееся в ее лоно.

Но… Он резко оторвался от ее губ. Готовая зарыдать, Регина встретилась с ним взглядом. Ее ногти отчаянно впились в его плечи. Она чувствовала, что еще немного - и сердце и плоть разорвут влажный шелк, облепивший ее тело, что усиливало пытку.

- Слишком быстро, - его руки коснулись ее груди, как будто знакомясь с их изгибом. Большой палец коснулся соска. Регина вскрикнула. Руки скользили ниже и ниже. Регина замерла в ожидании. Страшась и жаждая…

Их глаза встретились вновь. У нее перехватило дыхание; взгляд Слейда был таким острым, что она испугалась. Его руки остановились. Регина в ужасе осознала, что ее ягодицы двигаются, колышатся. Но, даже осознав это, она не могла остановить этот танец плоти.

- Да, - глухо сказал он. Еще через секунду его руки скользнули между ее ног, подняли сорочку. Большие пальцы рук двигались по шелку так, как будто он был еще одним слоем ее кожи. Регину затопила волна наслаждения. Когда слезы прошли, она почувствовала, как он поднимает ее рубашку до пояса. Его ладони, пальцы скользят по ее обнаженной коже, волоскам. Она ощутила его тяжелое дыхание. Новая волна чувств затопила Регину. Она встретила его безумный взгляд, еще сильнее прижалась к нему.

- Ты прекрасна, - хрипло сказал Слейд, склоняя голову. Регина вскрикнула, когда его язык коснулся ее. Она хотела возразить, но через долю секунды не нашла, что сказать. Если мужчина когда-либо боготворил женщину… Сегодня Слейд боготворит ее. Она вся дрожала. Его язык трогал и трогал ее тело. Она вздрагивала от безумного наслаждения.

Он был над ней, продолжая удерживать в сильных руках. Регина ощутила его напрягшееся естество рядом со своим бедром. Он снял трусы, продолжая осыпать поцелуями ее лицо.

- О, черт! - он встретился с ее взглядом. - Уже кончилось. Но будет еще сладко.

Регина не поняла его слов. Она только осознавала, чего она хочет. Ее бедра изогнулись, кожа терлась о его плоть.

- Нет, тебе нужно не это, - сказал он.

Он не спешил овладеть ею. Слейд вновь поцеловал ее. Чувственно. Страстно. Но внезапно его руки опустили ее бедра на пол.

- Извини.

Долю секунды спустя он входил в нее. Был момент боли, когда что-то большое стало ее частью. Она ощущала его всего - напряжение, тепло. Тяжело дыша, он замер. Поцеловал в шею. Она не могла больше вынести этого. Вонзив ногти в его плечи, она участила движения.

Он засмеялся. Вошел глубже. Так шпага скользит в подготовленные ножны - быстрая и гладкая. Она еще раз почувствовала пик блаженства.

Его тепло пульсировало - сильное, твердое, она же плакала и вскрикивала, тяжело дыша. Ощущения были настолько острыми, что она почти потеряла сознание.

Он тоже вскрикнул. Несколько секунд спустя он лежал, тяжело придавив ее своим телом.

Прошла минута. Или, может быть, час. Он соскользнул на пол.

- Черт возьми! - хмуро сказал он, садясь рядом с ней. - Я причинил тебе боль?

Регина была словно в забытьи. Она чувствовала физическое истощение после трех оргазмов. Она медленно открыла глаза. В его взгляде все еще горело возбуждение. Но в нем таилось также и беспокойство. Регина улыбнулась. Неужели и ее любовь, которая переполняет сердце, видна в ее взоре?

- Нет, - прошептала она. Кончиком пальца коснулась его губ. - Слейд, это было чудесно. Ты - прекрасен, - он весь напрягся.

- Слейд!

Она села. Его глаза были широко раскрыты.

Регина обняла его за плечи, глядя на красивое смуглое лицо, на совершенный изгиб рта. Она вновь провела пальцем по его губам. Прошептала его имя. Теперь ей было все равно, догадывается ли он о ее чувствах или нет.

Он поймал ее руку. Глаза его засверкали.

- Эта ночь будет длиться долго.

Глава 16

Слейд помедлил у двери. Оглянулся, чтобы посмотреть на Регину. Он знал, что обычно она спит крепко, а уж после этой ночи она не шелохнется еще долго. Он же сам не заснул ни на секунду. Невзирая на усталость.

С хмурым лицом он выскользнул за дверь. Потребовалось совсем немного времени, чтобы упаковать те вещи, которые он привез с собой. Потребовалось еще меньше времени для принятия решения.

Он хотел сбежать так, чтобы его никто не увидел. Предпочитает сбежать. Как трус.

Проходя мимо ее окон, он старался ни о чем не думать. На развилке поставил на землю свою сумку. Прежде чем уехать, необходимо сделать еще одно дело.

Большими шагами он пошел не к конюшне, а в сторону семейного кладбища.

По дороге воспоминания о прошедшей ночи накинулись на него. Он и Регина. Оба - ненасытны. Ему не хотелось ни о чем помнить. Ни сейчас, ни когда-либо.

Кладбище было на холме, в десяти минутах ходьбы от дома. Здесь был похоронен Александре Деланза - зачинатель рода, получивший когда-то эту землю от мексиканского губернатора. Рядом с ним - его первая и единственная жена Долорес, бабушка Слейда. До рождения Рика у них был еще один сын, который умер в младенчестве. Возле могилы маленького Джейми был похоронен Себастьян, еще один брат Рика, погибший в расцвете лет. Он объезжал дикую лошадь. Жена Себастьяна вернулась на Восток к своей семье и вышла еще раз замуж. У Рика не было сестер, только братья, в его потомстве тоже сохранилась эта традиция. Его собственный старший сын Александре умер очень рано. Затем Джеймс, ушедший в могилу раньше остальных братьев.

Побеленная решетка, установленная в последние годы, огораживала участок. Замедляя шаг, Слейд коснулся калитки, отыскивая глазами могилу брата.

Воспоминания прошедшей ночи вновь нахлынули на него. Элизабет. Ее тело. Однако ее образ рассыпался, так и не выкристаллизовавшись. Слейд был за это благодарен провидению.

Его брак условный. Пустая формальность. Какая насмешка судьбы!

Вчера кто-то принес на могилу Джеймса цветы - белые и оранжевые розы. Такие растут во дворе усадьбы. Наверное, это Джозефина.

У Слейда перехватило дыхание.

Надгробие было из белого мрамора - чистого и не изъеденного временем, в отличие от остальных памятников.

Джеймс ДЕЛАНЗА. 1873-1898. ДОРОГОМУ, БЛАГОРОДНОМУ, ЛЮБЯЩЕМУ СЫНУ

Буквы поплыли у него перед глазами. Боже! С одной стороны, надпись не говорила ничего. С другой, она значила так много. Как несправедлива судьба! Джеймс погиб таким молодым. В полном расцвете сил. Прекрасный, благородный человек. Любящий сын. И любящий брат. А он, Слейд, отщепенец и предатель.

- Джеймс, - неожиданно вслух произнес он. - Я никогда не хотел узаконивать этот брак!

Но сожаление бессмысленно.

Последние десять лет у Слейда была своя тайна. Он вел честную благородную жизнь, чтобы доказать Рику, ибо он не прав в отношении своего среднего сына. Чтобы доказать самому себе, что отец не прав. Однако теперь все эти десять лет пошли насмарку. Прошедшей ночью он доказал это. Он предал самого себя. Он бесчестен. И никогда не был честен. Много лет он просто притворялся. Джеймс - единственный благородный человек в их семье.

Он же, Слейд, эгоистичный негодяй. Об этом совсем недавно говорил Рик.

Она видит в нем героя. Какое заблуждение! Господи, как он посмел дотронуться до нее! Как он мог хоть на секунду забыть, что эта женщина - невеста Джеймса, его брат любил ее!

- Прости, Джеймс, прости!

Но даже в эту секунду он чувствовал себя предателем. Потому что в голове помимо его воли звучало: «Я тоже люблю ее!»

У него перехватило дыхание. Это - неправда! Если он любил Джеймса, то это просто не может быть правдой! Прошлой ночью он просто переспал с женщиной, использовал ее. И ничего больше.

Но эти слова не успокаивали. Самого себя он обмануть не мог.

Слейд положил руки на мрамор, стараясь Думать о Джеймсе. Он пришел сюда вымолить себе прощение. А не вновь предать своего брата.

- Джеймс, - он поднял лицо к небу. - Прости!

Закрыв глаза, он прислушался к утреннему пению птиц. Никто не дает ему ответа. Как безмолвна могила! Неужели он действительно ждет прощения? И может ли оно быть?

Все мольбы неискренни. Упрямое чувство протеста продолжало говорить ему, что и у него есть право на любовь. Она - его жена.

Джеймс - мертв. Он умер. А она так нужна ему, Слейду!

Нет, он сумеет пересилить себя. Он будет бороться с той частью своей души, которая продолжает предавать Джеймса. И он должен победить.

Он не будет самим собой, если не победит.

- Я обещаю… - хрипло сказал он, надеясь, что Джеймс услышит, - никогда… Это было ошибкой. Она ничего не значит для меня. Клянусь!

Ни ответа, ни прощения. Никакого признака того, что Джеймс здесь. И глупо ждать, что он появится. Джеймс под тяжелым холодным камнем. Привидения, духи - это сказки для детей, а не для мужчин.

Слейд ощутил на своих щеках слезы. Он закрыл лицо руками. Джеймс не возвратится. И никогда не сможет прийти на эту землю и простить его.

Слейд повернулся спиной к холодному могильному камню. Пора уходить. Пора покинуть кладбище. Пора покинуть Мирамар. Покинуть ее. Потому что он слаб. У него, черт возьми, больше нет сил. Он сдался один раз, значит, сдастся вновь. И может наступить тот ужасный миг, когда он перестанет сожалеть о том, что этой ночью был с нею. Он не может остаться.

Слейд побрел в сторону дома. Появилась раскинувшаяся на холме гасиенда. Слейд вздрогнул. Рядом с его баулом стоял отец.

Слейд постарался взять себя в руки. Его лицо обрело жесткость. Он не готов. Сейчас он не готов. Слейд надеялся, что Рик не заметит его покрасневших глаз. Он продолжал подъем.

- Что, черт возьми, ты делаешь? И что это значит? - Рик указал на сумку с вещами.

- Я уезжаю.

- Из-за нее?

Слейд пришел в ярость.

- Это не твое дело.

- Почему, черт возьми? Я ведь твой отец, не так ли?

- Ты потерял право называться моим отцом еще много лет назад.

И Слейд напомнил о той ночи, когда сбежал из дома. На какое-то мгновение ему показалось, что в ту ночь у отца было ощущение, что сын его предал.

- Продолжай! Обвиняй меня! Ты ведь всегда прав, не так ли?

- Я не говорил этого, - Рик вновь указал на баул. - Ты уезжаешь из-за меня?

- Да.

- Опять ты бежишь из-за меня?

Десять лет назад Рик дал ему уехать, не высказав ни слова протеста. Но тогда Слейд не был наследником. Он был вторым ребенком в семье, непослушным и упрямым. У Рика все внутри похолодело.

- Можешь думать, как тебе угодно, - сказал Слейд.

- Как еще, черт возьми, я должен думать? Слейд передернул плечами, подчеркивая свое безразличие.

- Ты не берешь ее с собой?! - закричал Рик. Слейд деланно расхохотался.

- Можешь считать, что она твоя!

Слейд знал Рика, знал, что отец заботится не о себе. Эта фраза причинила боль ему самому, смешав мысли, одолевавшие его в это утро. Сердце, казалось, истекает кровью.

- Теперь ты ее заполучил. Это утешит тебя? У тебя есть Мирамар и есть богатая наследница. Я же не желаю больше видеть ни тебя, ни ее.

- Твоя мать - шлюха, тебе это известно?

- Ты это говорил и раньше. Я знаю достаточно, чтобы понимать это буквально. И знаешь что? Моя мать тут ни при чем.

- Черт возьми! Она оставила меня, не задумываясь. Ты - ее точная копия!

Слейд разозлился. Ему тоже хотелось причинить боль. Подобно раненному животному, он выпустил когти.

- У нас много общего. Ты сам прогнал ее. Она не бросила тебя, а ты выгнал ее из дома!

Рик побледнел. Слейд нанес еще один удар.

- Однако у тебя больше нет власти надо мной. Нет. Однажды ты прогнал меня. Сейчас же я уезжаю, потому что сам так решил.

Темно- голубые глаза Рика, такие же, как и у Слейда, зажглись гневным огнем.

- Хорошо! Он уезжает! Ты думаешь, я буду плакать? Стану просить тебя остаться? Думаешь, ты нужен мне? - он хрипло рассмеялся. - Черт бы тебя побрал!

Слейд взял свою походную сумку.

- Ты разорил бы Мирамар своими глупыми идеями! - крикнул Рик ему вслед. - Черт возьми, я заполучил ее! Ты больше тут не нужен!

Слейд готов был побежать, но продолжал идти. Внутри у него все кипело. Сердце болело так, как будто его пронзили ножом. Но шаги были тверды. Внезапно до него донесся срывающийся на крик голос отца:

- Когда ты вернешься?

Слейд не ответил. Хотя знал: никогда. Покидать Мирамар навсегда было мучительно. Еще один удар кинжала в сердце.

- Ты всегда возвращаешься,- крикнул Рик, как будто молчание Слейда было красноречивее, чем непроизнесенные слова.

Слейд хотел обернуться. Но не сделал этого. И хотя шаги его становились все быстрее и быстрее, в глубине души он ждал, ждал призыва, протеста. Без всякой надежды. Но ждал.

Войдя в конюшню, Слейд оседлал лошадь, приторочил баул. Что вызвало эту саднящую боль в сердце? Ссора с отцом? Тоска по Мирамару? Или тоска по женщине, которая спит в его комнате? Женщине, которая была его женой, женщине, которую он осмелился полюбить, и с которой провел только одну ночь.

***

Регина чувствовала себя беспредельно счастливой. Она проснулась с улыбкой, думая только о Слейде. Слейд - ее муж. Ее возлюбленный.

Она должна бы покраснеть при одной мысли о прошедшей ночи, однако краска не покрыла ее лицо. Ей нечего стыдиться. Регина поспешно оделась, гадая, где он, и что они скажут друг другу после этой дикой, безумной греховной ночи. Тело ныло, но сердце пело от радости. От любви. Любви, которую ей не доводилось раньше испытывать.

Он улыбнется ей, когда она подойдет к нему - о, эта медленная чувственная улыбка, напоминающая о том, какими земными они оба могут быть.

Или же когда она войдет, он бросится к ней, подхватит на руки, смеясь, и поцелует. Скажет, как сильно он любит ее. Скажет ей, что будет любить ее вечно и что он - самый счастливый человек на земле.

Он не говорил этого ночью. Он сказал только, что она - прекрасна. Он не сказал, что любит ее. Конечно, Регина знала, что он любит ее так же страстно, как и она его.

Об этом сказали его руки, губы, тело, а очень скоро она услышит и слова.

Сегодня - начало их совместной жизни. Заколов прическу, Регина была готова кружиться от радости. Они - муж и жена. И они - любовники. Их ждет еще очень многое. Они лучше узнают ДРУГ Друга, станут друзьями. Будут доверять друг другу сокровенные мысли. У них родится ребенок. У них будет дружная, любящая семья. Она представила, как вместе со Слейдом приедет к своим родителям, и те будут очарованы его мужественностью, силой, обаянием. Пусть они разного круга, но Слейд и ее братья - они из одного теста, из которого пекут честь и силу. Ее отец, конечно, вначале нахмурится, но потом он увидит в Слейде того человека, которого всегда хотел видеть рядом с дочерью. Они станут друзьями. Регина больше не сомневалась.

Ее глаза в зеркале смеялись, подобные искрящимся сапфирам, на щеках расцвел румянец. Она выглядит, как влюбленная женщина, она знает это. Как самая счастливая женщина в мире!

Был уже полдень, когда Регина вышла из комнаты Слейда. Она направилась в гостиную, надеясь найти его там. Но там никого не было.

Так же, как и в столовой, и в холле. Разочарованная, она услышала стук ножей на кухне. И быстро направилась туда. Джозефина обернулась к ней. При виде Регины лицо старой женщины омрачилось.

- Добрый день. Вы не видели Слейда?

Та заколебалась.

- Сегодня нет, дитя. Рик сказал, что хотел бы поговорить с тобой. Он в кабинете.

Регина просияла. Рик-то уж наверняка знает, где Слейд. Она поспешно вышла из кухни, уверенно проходя по комнатам, будто уже стала здесь хозяйкой. С легким приятным чувством она по" думала о том, что, будучи женой Слейда, она, действительно, хозяйка здесь. Мирамар - ее дом, а кто откажется от подобной судьбы?

Дверь в кабинет была распахнута. Рик увидел ее еще до того, как она постучала.

- Входи.

Регина вошла, улыбаясь.

- Добрый день.

- Садись, Элизабет, - мрачнея, сказал он. Ощущение неведомой вины пронзило Регину.

- Что-то произошло?

Она потеряла дар речи. Неужели Виктория или Эдвард сказали Слейду, что она - не Элизабет? Что известно Рику? Если Рик уже знает, то она должна сама обо всем рассказать Слейду. Он ее муж, и он должен знать правду. Прошлой ночью она твердо решила, что расскажет ему. Хотя думать об этом было неприятно.

- Все не совсем так, как положено, - сказал Рик. - Однако не настолько ужасно, чтобы ты выглядела, словно я собираюсь тебя пристрелить.

Регина почувствовала облегчение, заметив на его лице улыбку. Но глаза Рика были серьезны, и она вновь занервничала.

- Что случилось?

- Послушай, дорогая, не знаю, как и сказать тебе… Слейд уехал.

Ей показалось, что он говорит на каком-то чужом, непонятном языке.

- Уехал?

- Да.

- Я…я не понимаю.

- Он решил вернуться в Сан-Франциско.

- Что вы хотите этим сказать? Рик повторил свои слова.

- Без меня? Рик заколебался.

- Без тебя. Он знает, что о тебе здесь позаботятся.

Она не сразу поняла, о чем идет речь. Потом ей показалось, что все вокруг потемнело.

- Дорогая, кажется, ты теряешь сознание, - Рик вскочил, подхватил ее под локти. - Выпей вот это.

Регина не верила своим ушам. Она действительно чуть не упала.

- Вы говорите, - прошептала она, - что Слейд уехал от меня?

- Не от тебя. Просто он решил вернуться на Север.

Регина словно онемела.

Слейд уехал. В Сан-Франциско. Без нее. Туда, где жил до женитьбы. Женился и сразу уехал. Оставил ее. После их брачной ночи.

Несмотря на боль, в ней стал нарастать гнев.

Рик протягивал ей стакан с ликером, но Регина не взяла. Она с трудом разбирала слова своего свекра.

С самого начала Слейд предупреждал ее, что женится из-за денег. Она же выходила за него по любви. Ночью она пошла к нему, потому что она его любит. Он спал с ней не как с женой, он спал с ней, как с проституткой. Сегодня… А затем он уехал.

- Это ничего не меняет, Элизабет. Он - мой наследник, ты - его жена. - Рик положил руку ей на плечо. - Ты здесь дома.

В гневе Регина сбросила его руку.

- Он гнусный негодяй!

- Он бывает таким. Иногда.

- Жениться на мне и бросить! У него и в мыслях не было стать моим настоящим мужем!

- Может быть.

- Черт его возьми! - слезы заливали ее лицо. Неужели она его любит? Неужели это возможно? Как глупо было думать, что он отзовется на ее чувства? И этой ночью он просто использовал ее! Удовлетворил свою потребность! Как она сожалеет обо всем случившемся!

- Послушай, он вернется, он всегда возвращается, - сказал Рик, однако уже без обычной уверенности в голосе. - Когда он вернется, вы все решите вдвоем.

- Когда? Через год?

Рик промолчал. Регина встала и заходила по комнате. Никогда она еще не испытывала подобных чувств - дикой неукротимой ненависти! Боже, он всего лишь использовал ее! То, что жертва была добровольной, не меняет дела! Все ясно. - Она повернулась к Рику.

- Где он?

- Во Фриско.

- Вы знаете точно, где я могу найти его? Рик вздохнул с некоторым облегчением.

- Да.

- Прекрасно.

- Ты поедешь за ним?

- Да, - улыбку на лице Регины трудно было назвать обворожительной. - Я поеду за ним чтобы получить развод!

- Подожди! - Регина вновь сбросила с плеча успокаивающую руку Рика. - Не делай глупостей! Подумай о Мирамаре. Это твой дом, Элизабет! Это - важно сейчас! Слейд вернется и…

- Я - не Элизабет. Рик замер.

- Я - не Элизабет, - повторила Регина, испытывая странное удовлетворение. Рика нельзя винить в поступке Слейда, но она уже больше не может сдержаться. - Меня зовут Регина Шелтон. Леди Регина Брэгг Шелтон. Да, я родственница семейства Брэггов из Техаса. И из Нью-Йорка. Мой отец - граф Драгморский, моя мать - графиня. Я - богатая наследница. И мне ни к чему ваш Мирамар. Спасибо.

- Понятно, - медленно сказал Рик.

- И мне ни к чему Слейд!

- Ты крайне быстро обрела память, не так ли? Регина была слишком разъярена, чтобы почувствовать, что ее уличили во лжи.

- Я вспомнила все за два дня до свадьбы. Я, как последняя дура, хотела выйти замуж за вашего сына. И это не имеет ничего общего с Мирамаром.

Она увидела, что лицо Рика несколько прояснилось, но это ее уже мало интересовало.

- Итак, я получила урок. Я разведусь со Слейдом при первой же возможности и уезжаю туда, где мой дом. А он пускай поищет себе другую наследницу, чтобы спасти свой драгоценный Мирамар!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

РАЗОБЛАЧЕНИЕ СЛЕЙДА

Глава 17

Через день Регина прибыла в Сан-Франциско. Часы показывали полпятого. Регина сидела, сложив руки на коленях, натянутая, как струна. Гнев не отпускал ее с того самого момента, когда она узнала о предательстве Слейда. Она была не в состоянии думать ни о чем другом, как только о своем негодяе-муже. Под глазами, опухшими от слез, синели круги после бессонной ночи. Боль, как и гнев; тоже не отпускала ее.

Эдвард наклонился к ней и сжал ее окаменевшие руки. Он сам вызвался проводить ее, даже настоял на этом. Ситуация, действительно, унизительна. Что же это за невеста, которую на следующий день после свадьбы покидает жених?

Регина предпочла бы поехать одна, но леди не должны путешествовать в одиночестве. Она согласилась, чтобы Эдвард сопровождал ее, однако неохотно. Она испытывала неприязнь не только к Слейду, но и ко всей его семье.

Эдвард, тем не менее, был внимателен и участлив. Вначале они более восьми часов ехали по железной дороге от Темплетона, затем пересели на другой поезд. Эдвард не пытался заговаривать с ней, лишь иногда бросал ничего не значащие Реплики, чтобы хоть немного отвлечь. Регина явно не безразлична к его брату. Теперь это совершенно очевидно.

Постепенно его участливость вызвала у Регины чувство благодарности, которое приглушило ее гнев. Невзирая на то, что она не смотрит на него и всю дорогу молчит, Эдвард продолжает относиться к ней дружелюбно, пытается хоть немного успокоить. Как нуждается она в спокойствии!

Она отвернулась, чтобы он не заметил ее слез. Ей нужно научиться контролировать себя. Когда, в конце концов, они встретятся со Слейдом, она не имеет права разрыдаться.

Она также не должна пылать от гнева. Вчера она вела себя, как плебейка - кричала на Рика, который едва ли виноват в том, что его сын оставил ее. Сегодня она будет само спокойствие и холодность. Если Слейд пренебрегает правилами хорошего тона, то она не опустится до его уровня. Она - воспитанная леди. И она будет вести себя в рамках приличий, даже если это будет невыносимо трудно. Она должна. Она не допустит, чтобы он догадался, что она переживает.

В знак благодарности Регина слабо улыбнулась Эдварду и стала смотреть в окно. Она с ужасом вспоминала свою брачную ночь, свое поведение, не вписывающееся ни в какие рамки. Просто секс.

Если у нее и есть какое-нибудь желание, то чтобы этой ночи не было. Слейд использовал ее. Она же его любила. Только любовь - оправдание тому немыслимому поступку, который она совершила. Была оправданием. Теперь ее поступок оправдать невозможно. И когда она встретится со Слейдом лицом к лицу, к сожалению, он будет помнить ту ночь. Мысль об этом заставила ее похолодеть. Господи, она даже на какое-то время поверила, что он любит ее. Никогда! Никогда она больше не будет так наивна.

Поезд замедлил ход, вползая под огромный стеклянный навес на железных столбах. Сквозь запылившееся окно Регина наблюдала за вокзальной суетой. Толпы людей метались туда-сюда. В темных сюртуках. В широкополых шляпах. В рубашках и блузках. Каждый торопился занять свое место. Кто в элегантном поезде на Оул, кто - в экспрессе на Лос-Анджелес через Сан-Франциско - Джоакин - Вэлли, кто - в местном запыленном - на Сан-Лоус или Оэкланд.

Теперь уж скоро, скоро она встретится со Слейдом и потребует развода. Скоро. Однако не так быстро, как бы ей хотелось.

Она заерзала на сиденье, чувствуя, что кровь по-прежнему выделяет адреналин. Ожидание давалось ей нелегко. Она сумеет добиться развода, чего бы это ей ни стоило! Когда он поймет, что не получит ее денег, то вряд ли будет заинтересован в сохранении брака. И она не собирается объяснять ему, что ее настоящее имя - Регина Брэгг Шелтон. Разве что только после того, как он поднимет все бумаги. До этого он не узнает о ее богатстве и положении в обществе.

Нет, она не должна торопиться. Сегодня вечером она не будет с ним встречаться. Вначале она пойдет к своему дяде, Бретту д'Арчанду, ей помогут подготовить бумаги для развода. Дядя Бретт - влиятельный человек и очень богатый. Она не собирается встретиться со Слейдом, пока у нее не будут на руках нужные бумаги. Она получит его подпись. Завтра утром. Если только он посмеет отказаться, то вряд ли ему можно будет позавидовать. Она напустит на него всех своих родственников.

Слейд не заслуживает ни капли жалости. И все же она испытывала нечто, похожее на сожаление. Думая, как легко ее дяди, отец и дедушка расправятся с ее мужем, Регина не чувствовала радости. Она должна быть честной сама с собой. Да, она презирает его. Однако мстить - это против ее правил. Для этого она недостаточно его ненавидит. Лучше ей самой добиться развода.

Эдвард не посвящен в ее планы. Она не уверена даже, догадывается ли он, что она намерена развестись с его братом. Хотя Рик, наверное, рассказал ему об этом.

- Может быть, ты заночуешь в доме моего дяди? Там будет удобно.

Эдвард удивленно переспросил:

- Твоего дяди?

- Да, - она улыбнулась. - Разве ты не знал, что у меня здесь много родственников? Бретт д'Арчанд, например, судовладелец, - мой дядя. Я остановлюсь у него, конечно.

- Ты не хочешь отправиться к мужу? Глаза Регины сверкнули.

- Нет, не хочу.

Эдвард какое-то время молчал.

- Понятно. А когда ты планируешь увидеться со Слейдом? Я думал, что мы для этого приехали сюда?

- Завтра.

Ее тон был решителен. Но она не собиралась обсуждать с Эдвардом подробности.

- Ты хочешь, чтобы я тоже остановился у твоего дяди, и чтобы утром вместе мы отправились к брату?

Эдвард в любой ситуации умел оставаться галантным.

Регина закусила губу. Как он догадался, что она страшится встречи со Слейдом…

- Тебе вовсе не обязательно ехать. Эдвард улыбнулся. Он был достаточно красив, чтобы три замужних леди, сидящие с другой стороны прохода, периодически поглядывали в его сторону. Он посмотрел на них с добродушной усмешкой. Обернувшись к Регине, он сказал:

- Я сделаю это с удовольствием.

Регина подумала, что если бы Слейд хотя бы в незначительной степени обладал добросердечием своего брата, она не была бы сейчас здесь.

Наконец поезд замедлил ход, и они вышли. Носильщик помог им донести вещи до выхода с платформы. Регина заметила, что Эдвард сунул в карман носильщика серебряную монету в полдоллара. Чаевые, конечно, предполагались, но Регину удивила его щедрость. Пяти центов было бы вполне достаточно. К тому же Эдвард, насколько она знает, небогат.

Пассажиры покинули платформу. Образовалась небольшая очередь, чтобы нанять извозчика. Большинство же предпочло медленно движущиеся омнибусы и конки: это было дешевле. Довольно быстро они наняли кэб, и Регина указала адрес дяди на Калифорния-стрит.

- Ноб Хилл?

- Да.

Регина знала, о чем сейчас думает Эдвард. Ноб Хилл - район роскошных особняков. Однако так было не всегда. Когда Регина впервые приехала в Сан-Франциско еще маленькой девочкой, ее дядя поселился здесь. Сорокакомнатный дом один возвышался над Другими постройками района. Когда через несколько лет Регина вновь приехала к дяде, она была удивлена, как много появилось вокруг особняков - один роскошнее другого.

- Чарльз Манн тоже живет в Ноб Хилле, - тихо сказал Эдвард.

Поскольку Регина по дороге ни слова не сказала о Слейде, то она не знала, где он живет или где работает. И вообще, чем занимается. Она постаралась придать своему вопросу оттенок безразличия.

- А Слейд?

- Он снимает небольшой домик на Гоух-стрит, хотя редко бывает дома. Он поздно, день и ночь, задерживается в конторе, практически живет там. Нередко обедает у Манна. Думаю, в своем доме он лишь иногда ночует.

Регина тяжело вздохнула. Было почти шесть часов. Возможно, они проедут мимо дома Манна, и там будет Слейд. Мысль об этом заставила участиться ее пульс. Ей стало жарко, несмотря на легкий, прохладный туман.

- Где же эта контора?

- В доме Манна. Особняк Фельдкрест. Регина приникла к окну кэба. Был час пик, и потребовалось не менее десяти минут, чтобы проехать Меркет-Стрит. Она ничего не знает о жизни своего мужа в Сан-Франциско. И знать не хочет.

- Мне непонятны их взаимоотношения.

- Манн взял Слейда к себе на работу пятнадцатилетним. Слейд был тогда среди местных хулиганов.

Регине не удалось сделать вид, что услышанное ей безразлично.

- Хулиганов?

- Здесь есть местные банды, которые, лишь только смеркается, выходят на улицы. А иногда орудуют и днем. Они грабят в основном китайцев, иногда - других эмигрантов. С тех пор, как в стране началась депрессия, многие думают, что виной тому - китайцы. Особенно их винят в том, что нет свободных рабочих мест. Я не думаю, что это так.

- Это грустно слышать.

- Что касается меня, я считаю, что китайцы очень полезны городу - трудолюбивые, квалифицированные рабочие, однако я бы не решился открыто высказать это непопулярное мнение. В любом случае, тебе не стоит опасаться хулиганов. Если, конечно, ты не собираешься посетить китайский квартал в ночные часы, - улыбнулся Эдвард. - Слейд приехал сюда после того, как сбежал из Мирамара. У него не было ни пенни, и он связался с бандой. К счастью для него, банда приняла решение ограбить Чарльза Манна.

Он - интересный человек, ты убедишься в этом. Сейчас ему около шестидесяти, лучшие его годы позади, но он тоже вырос на улице, в восточной части Нью-Йорка. Хулиганов ему удалось разогнать, а Слейда он схватил. Так они и познакомились.

Регина была шокирована. Как непривлекателен ее муж. Одновременно она заметила, что испытывает сочувствие к пареньку, которому пришлось связаться с хулиганами после побега из дома.

- И что же случилось дальше?

- Думаю, Манн увидел, что Слейд - не такой уж плохой. Может быть, он понял, что парень просто попал в плохую компанию. Короче, вместо того, чтобы вызвать полицию, он привел мальчика к себе домой. Дал ему работу, предоставил кров. Слейд начинал в качестве посыльного. Сейчас он управляющий делами Манна.

- А чем занимается мистер Манн?

- Он нажил капитал в 50-е - начале 60-х годов во время серебряной лихорадки. Манну удалось выгодно продать свою землю, еще до того как дело развалилось. Но не сидел на деньгах. За время этого серебряного бума он скупил солидную часть Вирджини-Сити. Ему принадлежит Гранд-Отель, который уступает только Палас-Отелю Ральстона, а также ранчо Никазио - крупнейшее ранчо в Марине, приблизительно одна десятая часть всего города. Я слышал, что он самый крупный вкладчик в «Осьминоге».

- «Осьминоге»? - переспросила Регина. - И Слейд правая рука этого человека? Как это понимать?

- «Осьминогом» - нередко с любовью, чаще же - без любви называют Южно-Тихоокеанскую компанию, которой принадлежат тысячи миль железных дорог, большая часть транспорта в штате, миллионы акров земли. Она определяет многие решения политиков штата, - он криво улыбнулся. - И даже это - не все, Регина. В любом случае Чарльз Манн - значительный человек. Один из богатейших людей Сан-Франциско.

Регина не произнесла ни слова. Только еще больше разозлилась. Как он только посмел! Разыгрывал из себя некоего отщепенца, хотя отнюдь не таков… И зачем ему это понадобилось? Разыгрывать из себя упрямого смутьяна, когда на самом деле он - преуспевающий бизнесмен?

Эдвард словно прочел ее мысли.

- Слейд не рассказывает о своей жизни. Он, словно змея, сбрасывает кожу, когда приезжает в Мирамар. Узнать о том, что он такое на самом деле, крайне непросто.

- Это не имеет никакого значения, - резко сказала Регина. - Честно говоря, мне все равно. Будь он хоть самим Чарльзом Манном! Вот мы и приехали! - она узнала особняк своего дяди. Пока Эдвард расплачивался с кучером, Регина смотрела на дом дяди Бретта, как на внезапно возникшее убежище, воплощение покоя и добра. Ей так хотелось взлететь по ступеням вверх, упасть в объятия дяди с тетей. Однако необходимо было дождаться, пока кучер поднесет вещи.

Родственники ждали ее: сразу после того кошмарного разговора с Риком она послала им телеграмму, в которой объяснила, что она в порядке и что выезжает немедленно. И все же она была очень удивлена, когда переднюю дверь открыла сама тетя.

Тетя Сторм - очень высокая, статная, все еще красивая женщина лет около шестидесяти - вскрикнула, как девчонка, и обняла Регину, увлекая ее за собой в холл, предоставив Эдварду возможность переступить порог без дополнительных приглашений. Готовая разрыдаться, Регина прижалась к ней. Как ей хотелось излить душу!

- Где ты была? Мы волновались, страшно волновались. Знаешь ли ты, что твои несчастные родители сейчас пересекают Атлантику без надежды получить какое-либо известие о тебе до прибытия в Нью-Йорк?

- Прости, - прошептала с искренним чувством раскаяния Регина. Она увидела своего замечательного дядю, стоящего позади жены. На его лице одновременно читались печаль и облегчение. Регина хорошо знала это выражение - точно такое нередко бывало на лице ее отца, хотя никогда не было связано с ней, с Региной, а всегда - с ее бойкой сестрой. Той самой, которая сейчас герцогиня.

Тут Регина вспомнила об Эдварде.

- Боже!

Она подвела его к дяде. Бретт посмотрел на него с подозрением.

- Дядя Бретт, - сказала она с чарующей улыбкой. - Вы же видите, что все в порядке.

- Да, я вижу. И я надеюсь, что у тебя есть объяснение тому, как вышло, что ты исчезла совершенно бесследно.

- У меня есть объяснение. Но вначале я хочу представить вам моего друга, Эдварда Деланзу.

- Твоего друга? - переспросил дядя Бретт. Он с сомнением принялся разглядывать молодого человека.

Сердце Регины упало.

- Он мне не совсем друг, - она покраснела.- Он брат моего мужа.

Эдвард попросил разрешения удалиться в свою комнату, сославшись на то, что очень устал. Регина догадывалась, что он понимает, как ей трудно. Нервно потирая пальцы, она стояла в центре огромной библиотеки. Рядом возвышалась тетя, слишком изумленная только что услышанным, чтобы подойти к дивану и сесть. Один только дядя Бретт, не переставая, двигался. Он наливал себе стакан скотча.

- Я хочу понять, - он повернулся к Регине. - Итак, ты замужем за Слейдом Деланза. Регина кивнула.

- Давай сделаем шаг назад. Ты спрыгнула с поезда во время ограбления и от ушиба потеряла память. И тебя приняли за другую женщину, за Элизабет Синклер?

Регина вновь кивнула.

- Когда память вернулась к тебе? - резко спросил Бретт.

- Всего несколько дней назад, - прошептала Регина.

- Я приглашу лучшего доктора штата. Завтра же, черт возьми, - выражение его лица смягчилось. - Сейчас ты в порядке?

- Да.

Внезапно он нахмурился.

- Ты говоришь, Деланза? Регина натянулась, как струна.

- Вы знаете его?

- Знаю. Впрочем, не очень хорошо. Мы вращаемся в одних и тех же кругах, но он мало кого подпускает к себе, за исключением Чарльза Манна. Мне известно о нем только то, что он много работает и предан своему работодателю.

Бретт вновь нахмурился.

- Что, черт побери, заставило тебя выйти замуж столь скоропалительно? Это не похоже на тебя. Ты уже вспомнила, кто ты, когда выходила замуж?

Регина не могла солгать. В последнее время и так уж слишком много накопилось лжи.

- Да.

- Клянусь всеми святыми, не могу представить вас вместе. Я ничего не понимаю.

Регина молчала, не зная, как метнуть в них еще один камень правды.

- Зато я понимаю, - вмешалась тетя Сторм. - Думаю, вы подходите друг другу. Она улыбнулась Регине.

- Многие леди в этом городе будут очень разочарованы.

Регина почувствовала, что у нее перехватило дыхание.

- Да?

- Я думаю, что окружающая его тайна приводит в трепет половину женщин нашего города. К тому же он красивый джентльмен. Явно, когда-нибудь он перестал бы быть холостяком.

Увидев плотно сжатые губы племянницы, она поспешила успокоить Регину.

- Он не ухаживал ни за одной леди, которых я знаю. По-моему, он вообще не обращал на них ни малейшего внимания. Мне приходилось видеть его только в обществе Манна или других джентльменов, с увлечением беседующих о каких-либо делах.

- Все это не имеет никакого значения, - пробормотала Регина.

- Что случилось? - тетя сделала шаг к племяннице.

- Это не имеет никакого значения, - твердо повторила девушка. - Я развожусь.

В библиотеке установилась полная тишина. С нервной дрожью в голосе Регина добавила:

- И мне нужна ваша помощь. Мне нужно подготовить бумаги для развода как можно скорее.

Сторм схватила ее за руку. Бретт растерянно спросил:

- О чем ты говоришь?

- Я развожусь.

- Я правильно понял: ты вышла замуж два дня назад?

- Это было ошибкой.

- Регина, что, черт возьми, происходит?

- Это длинная история, - Регина подавила вздох. - Я надеюсь, что смогу рассчитывать на вас. Я надеялась. Если вы не захотите помочь мне, я сама достану бумаги. Полагаю, что сумею достать их очень быстро.

Бретт выглядел разъяренным.

- Я не говорил, что отказываюсь тебе помочь.

Сторм взяла его за руку и увлекла к двери.

- Давай поговорим, дорогая, - промурлыкала она Регине. - Как женщина с женщиной.

- Ты же знаешь, что твой брат будет взбешен этим браком не в меньшей степени, чем разводом, - сказал Бретт, имея в виду отца Регины. - Так что постарайся во всем разобраться, Сторм.

Бегло взглянув на племянницу, он покинул комнату.

Регина не собиралась разглашать все детали своего замужества. Думать о том, что скажет отец, ей не хотелось. Разумеется, он будет разгневан тем, что дочь вышла замуж без его разрешения. Как он прореагирует на развод?

Ответить на этот вопрос еще труднее.

Регина любила отца, но встречаться с ним сейчас ей не хотелось. Невероятно, что ее жизнь приняла такой оборот. После развода она никогда уже не сможет вернуть себе репутацию. Многие женщины вообще не могут выйти замуж вторично, или же им предлагается не слишком респектабельный вариант.

Конечно, граф Драгмор позаботится о том, чтобы Регине подыскали сносную партию. Опустившись на широкую красную софу, она была готова разрыдаться.

- Вы должны убедить его помочь мне. Или я сама обегаю весь город и найду судью, который, можно не сомневаться, воспользуется моей наивностью в подобных делах, подготовит бумаги за будущую солидную плату, учитывая, что сейчас у меня нет ни пенни.

- У тебя есть деньги, - Сторм села рядом с ней. - Стоит тебе только запросить банк. Скажи мне, это ссора влюбленных?

- Нет.

- Вы оба добровольно решили пожениться? Регина заколебалась.

- Да.

- Он соблазнил тебя? И ты поэтому столь поспешно вышла за него?

- Нет.

Сторм в недоумении смотрела на свою племянницу.

- Дорогая, я знаю тебя с рождения. Твоя сестра, Николи, еще могла бы совершить нечто подобное… Но не ты. Ты знала, кто ты на самом деле, когда выходила замуж?! Думаю, ты просто влюбилась, - мягко сказала Сторм.

- Нет! - Регина замотала головой, на глазах выступили слезы. - Он красив, он заморочил мне голову.

Регина подняла глаза. Как ужасна ложь! Как тогда все запутывается! Она решила больше не лгать. Возможно, правда или хотя бы полуправда все расставит на свои места.

- Я верила, что я ему небезразлична. Однако он женился на мне, чтобы только спасти свой дом, свое бесценное поместье. Он женился из-за денег, а не по любви. И оставь меня, тетя Сторм!

Лицо тети Сторм стало таким же хмурым, как и у дяди.

К двум часам дня у Регины уже были все необходимые для развода бумаги. Бретт и Сторм помогли ей. То, что Слейд женился из-за денег, привело их в ярость. Регина ничего не сказала о том, что ей было известно о его намерениях. Она не призналась также в своей искренней увлеченности Слейдом, как она теперь предпочитала именовать свое чувство к нему.

Однако родственники отнеслись к ее рассказу с некоторым скептицизмом. Поспешное замужество без благословения отца - это не в характере Регины.

Конечно, она легко могла бы стать жертвой ушлых юристов, поэтому Бретт решил сам заняться ее разводом. Нет, никакого скандала он не допустит. Правда, сам он не одобрял ни этот скоропалительный брак, ни столь же поспешный развод.

Дядя Бретт пытался убедить Регину подождать прибытия отца, а не бросаться, словно головой в омут, принимая столь ответственное решение. Пройдет еще несколько дней… - Регина не хотела даже об этом слышать.

Она попросила дядю не встречаться со Слейдом. Регина неплохо знала обоих: дядя Бретт в бешенстве способен ударить Слейда, тот также вряд ли будет стоять, как теленок. Слейд может разгневаться даже сильнее, чем дядя Бретт.

Регина не могла успокоиться. Верный своему обещанию, Эдвард был рядом с ней в экипаже, принадлежащем д'Арчандам. Особняк Фельд-крест был новым - десять этажей из гранита и известняка на углу Ван Несс-авеню и Эд-ди-стрит.

Они повернули на юг и ехали теперь по главной улице города. Мимо окон мелькали тележка с пивом, вагончик молочника. Идущий впереди автомобиль явно не торопился, что замедлило продвижение экипажа. Наконец, кучеру удалось вырваться вперед. Четверо сидящих в автомобиле джентльменов улыбнулись Регине, но ее лицо осталось каменным.

Электрические средства передвижения входили в моду, однако были чрезвычайно дороги. Этот автомобиль, как две капли воды, похож на тот, который недавно купила ее кузина Люси.

Большинство домов на этой улице были двухтрехэтажные, в основном коммерческие офисы и магазины - внизу и жилые комнаты наверху. По левую руку высилось административное здание. Регина тут же подумала, что, вероятно, это и есть место их назначения. Через минуту ее предположение подтвердилось: кучер свернул налево в первый же переулок.

Регина почувствовала, как забилось ее сердце. Хотя день был тихий и прохладный, ей вдруг показалось жарко. Ей представилось скучное лицо Слейда. Невозмутимое выражение его сменилось разгневанным. Изо всех сил она сжала в руках сумочку. Там лежал коричневый конверт с бумагами, необходимыми для развода.

Они с Эдвардом быстро вошли в здание, пересекли огромный коридор с полом из белого мрамора и остановились у лифта. Регина почувствовала, что у нее перехватило дыхание.

- Половина десятого этажа - в распоряжении Манна, - сказал Эдвард, когда они вошли в кабину лифта.

У Регины так пересохло в горле, что она не могла вымолвить ни слова.

Когда открылись двери лифта, Эдвард взял ее за руку и повел по коридору, чувствуя, что сейчас его поддержка нужна ей так, как никогда. Сейчас, когда ее ждет встреча с заблудшим мужем. Они миновали несколько дверей из непрозрачного стекла, остановились у последней с левой стороны коридора. Эдвард постучал. Раздался голос Слейда:

- Войдите!

Эдвард широко распахнул дверь и сделал шаг в сторону, чтобы дать пройти Регине. Дрожа, она попыталась собраться с мыслями. Однако идти на попятный было поздно. Слейд увидел ее.

Глава 18

Он сидел за большим столом. За его спиной - окно с видом на деловую часть Эдди-стрит. Слейд был в рубашке с закатанными до локтей рукавами, погруженный в изучение бумаг, от которых его отвлекли. Эта его рубашка - белого шитого льна - разительно отличалась от тех, в которых она привыкла видеть его в Мирамаре. Темный изысканный галстук был под стать, хотя узел свободно приспущен. На спинке стула висел черный шерстяной пиджак. Слейд смотрел на Регину, которая, клокоча от гнева, тоже не могла отвести от него глаз.

В следующую секунду она вдруг заметила, что в кабинете он не один. Если уж Регина и собиралась увидеть его с кем-нибудь, то, скорее всего, с Чарльзом Манном. Однако позади, спиной к окну стояла высокая стройная женщина, которую признали бы красивой в и любой стране мира.

- Германо мио, - сказал Эдвард с насмешливой улыбкой. - Как мило видеть тебя здесь, - его взгляд скользнул мимо Слейда и остановился на высокой брюнетке. Женщина тоже посмотрела на Эдварда, затем - на его спутницу.

Регина неподвижно застыла в дверях. Брюнетка была старше ее и старше Слейда, однако она была в том возрасте, когда женщина достигает расцвета - ей чуть больше тридцати. Искусно наложенные румяна и пудра еще более подчеркивали ее красоту и индивидуальность. Боль снова пронзила сердце Регины. Она была вне себя от гнева. Теперь понятно, почему ее муж так торопился вернуться в Сан-Франциско.

Слейд продолжал сидеть. По его лицу пробежала тень. Он откинулся на спинку стула.

- Что вы делаете здесь?

Регина напомнила самой себе, что она - леди. Леди не срываются и не кричат. Женщина в темно-красном костюме явно не леди, иначе она не стала бы крутить роман со Слейдом.

Это соображение помогло Регине взять себя в руки. Она не опустится до их уровня.

Ее голос был тих. Так она обратилась бы к незнакомому человеку.

- Простите за то, что я помешала.

- Здравствуй, Ксандрия, - мягко сказал Эдвард, словно они с Ксандрией были одни.

Женщина смотрела на Регину и Слейда широко раскрытыми глазами. Они у нее были голубые и очень большие.

- Что вы делаете здесь? - вновь повторил Слейд. У него был такой вид, словно еще немного, и он задушит Регину.

- Я пришла по делу.

- По какому?

- По личному. Если у вас найдется время. Он неотрывно смотрел на нее. Наступила пауза, которую, наконец, нарушила Ксандрия, быстро выйдя из-за стола Слейда.

- Кажется, мне лучше уйти.

Именно этого и ждала от нее Регина. Присутствие Ксандрии ее настораживало, более того - пугало. Регина старалась, чтобы ее голос не дрожал, чтобы в нем по-прежнему звенели ледяные ноты.

- Простите, я не помню, чтобы мы встречались.

Ксандрия взглянула на Слейда, будто ища поддержки. Наконец он встал и хмуро произнес:

- Ксандрия, это моя жена Элизабет. Элизабет, это - Ксандрия Кингсли.

Ксандрия была явно поражена. Регине на мгновение стало жаль ее. Секретарь Слейда явно не подозревала, что ее босс женился. Негодяй!

Неожиданно Ксандрия улыбнулась,

- Очень рада познакомиться с вами. На сей раз удивилась Регина. Может быть, Ксандрия считает ее настолько наивной, что думает, Регина поверит этому притворству, поверит, что их отношения со Слейдом платонические? Регина протянула руку.

- Я тоже, - кратко бросила она, сгорая от желания выцарапать этой женщине глаза. Впрочем, заодно и своему мужу.

- У меня назначена встреча, - пробормотала Ксандрия. Ее голос был низким и певучим. - Извините.

Регина едва заметно кивнула. Ее лицо казалось непроницаемым, но она не могла украдкой не смотреть на Слейда. Он выглядел крайне рассердившимся.

Эдвард шагнул к Ксандрии.

- Я провожу тебя, - сказал он.

Регина бросила на него беглый взгляд: все мужчины, наверное, готовы виться вокруг этой женщины, как пчелы вокруг меда.

Ксандрия испытующе взглянула на него.

- Спасибо.

Она махнула рукой Слейду и исчезла. Довольный Эдвард поспешил следом за ней.

Сквозь открытое окно в комнату внезапно ворвались звуки улицы. Колокольчики, рожки, звонки, шелест колес, стук лошадиных копыт, свисток полицейского. Донеслось даже воркование голубей.

Слейд резко встал и вышел из-за стола.

- Что ты здесь делаешь?

- Может быть, и мне спросить тебя о том же? - вежливо сказала Регина. Она имела в виду его работу, а не побег из Мирамара.

- Я - это очевидно - работаю. И я занят.

- Очевидно. Он стиснул зубы.

- А вот что ты здесь делаешь?

- Возможно, ты не знаешь, - слова непроизвольно сорвались с ее языка, - что место жены рядом с мужем.

- Однако, это не тот случай. Боль снова обрушилась на нее, словно волна прилива.

- Конечно. Случай не тот. Ты четко сформулировал.

- Я никогда не обещал остаться. - В его голосе слышался гнев, глаза неотрывно глядели на Регину.

Она задрожала. Он видит ее волнение, ну и пусть. Ей все равно!

- Ты вообще ничего не сказал!

- Ты не спрашивала.

Регине показалось, она сейчас упадет. Изо всех сил она пыталась не выдать свою боль, свое негодование. Ей хотелось все здесь сокрушить. Ударить его. Закричать, как сумасшедшая. А также спросить, как он мог покинуть ее - после той их ночи? Бросить ее?

Но она не унизится. Только вздымающаяся грудь выдавала ее возмущение.

- Извини, - его голос был суров. Слезы были готовы брызнуть из ее глаз.

- Мне не нужны твои извинения. Он немного поколебался, затем коснулся ее руки:

- Той ночи… ее не должно было быть. Она оттолкнула его руку.

- Не прикасайся ко мне!

Он опустил руку, сжал кулаки.

- Ты вправе обижаться.

Она решила не отвечать. «Обижаться!» Этим словом едва ли можно описать ее чувства! Однако ей не хотелось, чтобы он догадался, в каком она отчаянии,

- Тебе не нужно было приезжать сюда, Элизабет. Черт побери, зачем ты приехала? Я хотел, чтобы ты осталась в Мирамаре.

- А ты был бы здесь. Обманщик! Он хочет быть рядом с женщиной, с этой женщиной.

- Я знаю. Я это знаю лучше, чем кто-либо. Регина заморгала. Такого ответа она никак не ожидала. Однако она уже заметила, что он часто уничижает себя. Когда-то он казался ей героем - самым лучшим мужчиной в мире. И вот в один прекрасный день она изменила свое мнение. Причем бесповоротно. Даже в порыве безумия она не передумает.

Слейд сунул руки в карманы, как будто признавая силу ее обвиняющего взгляда.

- Я причинил тебе боль. Я этого не хотел. Она чуть не рассмеялась. Но звук был похож на рыдание.

- Ты так благоразумен…

- Ну, хорошо! - крикнул он. - Может быть, напомнить тебе, что это не я пришел в твою спальню той ночью. Ты пришла ко мне. У меня никогда не было намерения считать наш брак реальным. Мне хотелось быть перед тобой честным. Ты сама набросилась на меня, черт возьми!

Эти его грубые слова были для нее словно удар по лицу хлыстом. Еще унизительнее была фраза о том, что он никогда не хотел считать их брак реальным.

Слейд отошел от нее, стал смотреть в окно.

Регина все еще не могла прийти в себя от его слов. С трудом собралась с мыслями.

- Не намеревался считать брак настоящим? У нее перехватило дыхание. Слейд повернулся.

- Нет. Наверное, я должен был высказаться яснее. Я полагал, что ты была бы рада выйти замуж, то есть у тебя таким образом появился бы дом. Было бы мое имя. И этого достаточно.

- Твое предположение не было верным… Лицо Слейда перекосилось.

- Черт! Извини! Я никогда еще не был так виноват. Я устрою тебя в отеле на ночь. Завтра утром ты сядешь на поезд в Темплетон. Эдвард привез тебя, он же и проводит обратно.

У нее не было сил отвечать. Ей казалось, что хотя бы немного понимает этого человека. Но она его совершенно не понимает!…

- Нет.

- Но ты не можешь остаться.

- Да, - она вынула резким жестом конверт, надеясь, что он не заметит наворачивающихся на глаза слез. - Я хочу развестись. И немедленно.

- Что?!

- Я хочу развестись. Он даже не пошевелился. - Что тебя удивляет? Он медленно поднял на нее глаза.

- Возможно, меня уже ничем не удивишь. Ей не понравился тяжелый, болезненный блеск его глаз. Пострадавшая сторона - она. Если ему больно, ее это не касается. Если он страдает, у нее он не вызовет ни капли сочувствия.

- Я думал, тебе хочется быть хозяйкой Мирамара.

- Нет, - ей хотелось крикнуть, что она мечтала быть его женой, а не хозяйкой его имения. Стать владычицей его сердца. Однако, какая призрачная мечта! - Я не желаю иметь ничего общего ни с тобой, ни с Мирамаром.

Он посмотрел на свой заваленный бумагами стол.

Регина продолжила:

- И я хочу, чтобы ты знал: я не дам тебе ни пенни из моего приданого.

- Это месть?

- Называй, как хочешь, - она вздернула подбородок. - Может быть. Просто нет смысла продолжать наш «ненастоящий» брак.

- Ты больше не отвечаешь за свои средства. Имущество жены принадлежит мужу. Ты должна это знать.

Если бы на ее месте была действительно Элизабет Синклер, так бы оно и было. Но она - не Элизабет. Конечно, отец обеспечит ее приданым. Но она не собирается ни о чем рассказывать Слейду. Иначе ей придется открыться, кто она на самом деле. Регине же хотелось избежать этой темы. Он - совершенно очевидно - гонялся за ее деньгами. Если он узнает о ее происхождении, он ее не отпустит.

Дрожащей рукой она протянула ему документ.

- Отпусти меня, Слейд. Полагаю, мы могли бы договориться о денежной компенсации, - адвокат, с которым она беседовала утром, предложил в том числе и такой вариант, как одно из резервных средств. Хотя посоветовал прибегнуть к нему только в крайнем случае. Зная упрямство Слейда, Регина выложила и этот козырь.

Его лицо приняло натянутое выражение.

- И сколько стоит развод? Она почувствовала, как у нее внутри все похолодело.

- Я… я не знаю.

Его улыбка стала неприятной.

- Почему бы и нет?

Он шагнул к ней, Регина отступила назад. Слейд прижал ее к стене.

- Почему же ты не знаешь? Если ты собираешься мне заплатить, то у тебя должна быть на уме какая-то сумма.

Ее сердце бешено заколотилось. Она не хотела, чтобы он был так близко.

- Ты мне говоришь… все это звучит… так отвратительно.

- А разве это не отвратительно? Она закрыла глаза.

- Да. Развод - ужасная вещь.

- Так сколько? - он скрежетал зубами, - сколько, черт тебя побери?

Ей стало страшно. Но он прижимал ее к стене, и она не могла вырваться.

- Адвокаты…

- Никаких адвокатов! - он вырвал бумаги у нее из рук. - Никаких адвокатов! Никакой платы! Ничего!

- Что ты хочешь сказать?- она почти рыдала.

Он приблизил к ней лицо.

- Я говорю «нет». НЕТ и НЕТ.

Она замерла. Он обнажил зубы в насмешливой улыбке. - Вот ответ на твое требование, Элизабет.

Она вскрикнула, когда он разорвал бумаги. Он же продолжал улыбаться.

- Ты пожалеешь! - она была близка к истерике. - Пожалеешь! Когда мой отец узнает об этом, тебе придется об этом пожалеть! Он уж проследит…

- Твой отец?

Регина поняла, что проговорилась.

Джордж Синклер мертв.

Регина облокотилась о стену. Как она могла допустить подобную ошибку? Слейд сгреб ее плечи, притянул к себе - бедро к бедру, грудь к груди.

- Кто твой отец? Кто ты? Черт тебя побери!

- Отпусти меня! Отпусти. Дай мне объяснить. Его руки сжимали ее лицо. Неужели он ее задушит?

- Кто ты?

Она облизнула пересохшие губы. Еще немного, и он сокрушит ее череп. Когда он приходит в бешенство, может произойти все, что угодно.

- Меня зовут Регина Шелтон. Я вспомнила, - прошептала она.

Он же смотрел на нее, не веря своим ушам.

- Боже, я же собиралась сказать тебе! Его хватка стала еще сильнее.

- Когда? Как давно ты все вспомнила? Она почувствовала, что в опасности. Ложь могла бы помочь, но только на какое-то время. Эдвард знает правду. Ее наверняка узнает и Слейд. Она выдавила из себя:

- Незадолго до свадьбы.

- Черт тебя возьми! Регина замотала головой.

- Отпусти меня, пожалуйста!

Надо бежать. Лучше прийти потом. Ей страшно.

Однако он не ослабил хватки. Время, казалось, остановилось. Его глаза были полны гнева. Взглядом он готов был ее убить. Она с трудом узнавала черты его лица.

- Я приду в др-ругой р-раз. Он сильнее сжал ее.

- П-пожалуйста! - это был крик боли. Он резко отпустил ее, отвернулся.

- Убирайся! Убирайся сию же секунду! Иди к черту! - она замерла. Его голос продолжал грохотать. - Убирайся, пока я не ударил тебя!

Нет, повторять было не нужно. Она бросилась к двери. В кабинете, казалось, разразилась буря. Грохот был такой, что она догадалась: Слейд опрокинул стол.

Глава 19

- Это - сюрприз, - сказала Ксандрия. Они шли по Ван Несс-авеню. Эдвард улыбнулся.

- Надеюсь, приятный.

Она помедлила, бросив на него чуть ироничный и чуть кокетливый взгляд.

- Мы говорим о них или о нас? Он усмехнулся.

- Мы оба понимаем, что говорим обо мне, о тебе.

- Есть такое понятие - «мы»? Он смотрел на нее не менее минуты. - А как ты думаешь?

- Думаю, что ты мало изменился с тех пор, как последний раз пытался соблазнить меня. Безуспешно…

Эдвард рассмеялся.

- Дорогая леди, я не соблазнял вас, а убежал. Будучи джентльменом, я тогда постарался сдержаться и не воспользоваться ситуацией, пока вы в трауре.

Ксандрия мягко усмехнулась.

- Эдвард, вы тогда не были джентльменом, и я сомневаюсь, чтобы вы им стали. Ты и не пытался сдерживать себя, это я сдерживала тебя.

- А потом сожалела об этом, лежа всю ночь без сна и безнадежно мечтая обо мне?

Она рассмеялась. Но вдруг неожиданно посерьезнела.

- Честно говоря, пару раз я вспоминала тебя за эти годы.

Эдвард тоже стал серьезным.

- Гм-м. Это уже что-то. Полагаю, ваши воспоминания были неприличны и скандальны.

- Леди никогда не скажет всей правды, Эдвард.

- Я не чувствую, что прошло четыре года, Ксандрия. И надеюсь, ты не совершила весьма распространенной глупости и не вышла замуж еще раз?

- Нет. Вообще-то последние три года после того, как сняла траур, я провела, отваживая разнообразных претендентов на мою руку.

Эдвард бросил восхищенный взгляд на ее совершенную фигуру.

- Их было бесчисленное множество!…

Она вздохнула.

- Немало, однако ни один из них не был так честен, как ты. Имею основания предполагать, что основной приманкой является состояние, оставшееся от Ричарда, моего мужа, а также отцовское наследство.

- Нельзя себя продавать задешево. У тебя, действительно, назначена встреча? Если так, могу я тебя проводить до места?

- У меня много деловых встреч, - она вновь насмешливо улыбнулась. - Я - менеджер Гранд-Отеля Манна.

- Это производит впечатление.

- Думаю, что на тебя производит впечатление только внешность женщины.

- Ты недооцениваешь меня. Это твой экипаж?

- Мой, - Ксандрия кивнула. Но они продолжили прогулку пешком. Кэб двинулся за ними.

- Ты изменилась. Той наивной скорбящей вдовы, которую я встретил четыре года назад, больше не существует.

Ей это было приятно слышать.

- Так заметно?

- Очень, - в голосе Эдварда прозвучало восхищение.

- Ты тоже изменился, - не сдержалась Кеандрия. - Ты больше не мальчик.

- Дорогая мы оба знаем, что я не был мальчиком и тогда, когда мне было восемнадцать, и я надеюсь убедить тебя в этом.

Ксандрия посмотрела на него без улыбки. Она не сомневалась, что он говорит правду. С каким удовольствием она повернула бы время вспять и полуодетая, вновь оказалась бы в его объятиях, испытывая желание, чувствуя жар внизу живота. Как тогда - четыре года тому назад.

Тогда прошло всего несколько месяцев после смерти ее мужа. Эдвард был горячим, очень красивым юношей. Вспоминая потом их встречу, она думала о том, что его природная доброта помогла бы им сблизиться. К счастью, она не утратила тогда чувства благоразумия, и его жаркие поцелуи и нежная забота не превратились во что-то большее. Да, она все хорошо помнит. То, как он благородно отнесся к ее отказу. Без сомнения, он нашел удовлетворение в другом месте.

Мысль об этом не была приятна Ксандрии. Четыре года назад она была потрясена их страстной, но такой короткой встречей. Но чувства вины у нее не было. Теперь все изменилось.

За эти годы вместе с успехом она обрела уверенность в себе, уверенность же придает сил. Теперь она независимая женщина, знающая, кто она и чего хочет в этой жизни.

Она не вышла замуж во второй раз, потому что не захотела. Она состоятельная женщина, при этом она красива. Ксандрия умела охладить пыл любого соискателя ее руки, а их, действительно, как предположил Эдвард, было немало. Она отказывала женихам отнюдь не из преданности к умершему мужу, которого уважала, но в которого никогда не была влюблена. Сейчас она достигла определенного положения. Невзирая на протесты отца, она много и усердно работала, стремясь добиться успеха. Начала Ксандрия с должности простого клерка. Потребовалось два года, чтобы пробиться наверх и стать главным менеджером Гранд-Отеля в империи Манна. Современная деловая женщина. Многие считают ее эксцентричной. Она не собирается выходить замуж. Не собирается отказываться от собственной жизни, чтобы заниматься хозяйством в доме мужа. Об этом невозможно и помыслить.

Через некоторое время после смерти своего мужа она обнаружила, что чрезвычайно чувственна. Однако решила быть осторожной. Ее отец никогда не простит ей того, что называется легкомысленным поведением. Ксандрия любила отца, он не должен узнать правды. Она также не хотела, чтобы что-нибудь стало известно Слейду, о котором она заботилась как о брате. Слейд - ханжа. Если он заподозрит, что за эти годы она сменила нескольких любовников, он будет сильно и неприятно удивлен. Поэтому осмотрительность была для нее важнее, чем удовлетворение желаний.

- Ты хочешь поужинать со мной сегодня вечером? - обратилась она к Эдварду.

Молодой человек был поражен. Леди, даже современная, не приглашает мужчин на ужин. Однако он тут же улыбнулся своей пленительной улыбкой.

- Я с удовольствием поужинаю с тобой, дорогая.

- Хорошо. Девять часов - не поздно? Мы можем поужинать в моем офисе в отеле. А ты пополнишь мои знания о том, что там у Слейда и его жены.

Эдвард выразительно посмотрел на нее.

- Я буду рад пополнить все, что тебе только угодно.

Несмотря на всю свою современность, Ксандрия покраснела.

Спустя несколько часов Слейд с проклятием отшвырнул ручку. Чернила разбрызгались. Он вскочил и повернулся к окну. Тупо глядя на Эдди-стрит, он не видел ничего. Перед глазами стояла его жена.

Невероятно! Она не Элизабет Синклер, а значит, не невеста Джеймса… Они вообще не были знакомы. Когда он вспоминал о бессонных отчаянных часах, о том, как он кругом виноват, он чувствовал себя, как в кошмарном сне.

Она провела его сквозь все круги ада. Ложь, которая не имеет оправдания. Но вместе с гневом к Слейду подкрадывалось глубокое чувство разочарования. У нее лицо ангела, она говорит, словно ангел. Она - ангел!

Она даже не леди. Леди не лгут. Не разыгрывают спектаклей. Она же актриса и лгунья.

Предательство, какое предательство! Он не хотел в это верить.

Слейд не мог понять ее мотивов. Почему она вышла за него, если уже обрела память? В конце концов, принадлежа роду Брэггов, будучи аристократкой, она могла найти себе лучшую партию. Быть может, несмотря на возвращение памяти, ее продолжало переполнять чувство благодарности к нему? Теперь это уже не важно. Она должна была сказать ему правду. Нет прощения подобной лжи.

Ее приданое много больше того, что могла бы принести Элизабет Синклер. Ирония судьбы!

Тут Слейд задумался. Как мог Рик, который видел Элизабет, так ошибиться? Наверняка отец знал настоящее имя девушки и предвкушал возможность ввести в свою семью наследницу Брэггов. Рик тоже обманул его, как и Регина.

Слейд был настолько разъярен, что ему даже не пришла в голову мысль, что он сам тоже причинил боль своей жене, покинув ее.

До ее признания он был искренне тронут волнением и гневом в ее глазах. Он ненавидел себя. Тогда у него не было выбора: он не мог не уехать, осознавая, что занимался любовью с невестой Джеймса. Теперь все это кажется даже забавным! Она не принадлежит Джеймсу, в их браке, их любви нет ничего преступного. Если бы он знал об этом, он никогда бы не уехал. Если бы он знал ее настоящее имя, он был бы на вершине блаженства, а не считал бы себя предателем.

Что она предпримет, чтобы получить развод? На какое-то мгновение он почувствовал, что цепенеет при мысли, как она его ненавидит, если готова пойти на такой скандал.

Он сжал губы. Все это вдруг показалось ему забавным. Брак не принесет ему ни доллара. Она презирает его, он презирает ее. Такой союз - сущий ад.

Однако, это неслыханно! После ее предательства, после всего происшедшего он по-прежнему чувствует тягу к ней. Между тем, как должен испытывать только гнев и ненависть. Но…

Слейд решил не думать об этой своей слабости. Он напомнил себе о том, что отказался от развода в излишне выразительной форме. Он терпеть не может, когда его запугивают или дурачат, более того - пытаются купить. На это никто не имеет права. Особенно она.

Слейд также напомнил сам себе, что чувства, которые он все еще испытывает к ней, связаны исключительно с плотской тягой. В этом тоже была неотвратимая правда.

Как легко вспоминалась их брачная ночь! Слейд замер от напряжения. Нестерпимое чувственное желание обладать ею вновь охватило его. Теперь, когда он не ощущал больше виды перед Джеймсом, желание даже стало острее. Это не лучший довод, чтобы сохранить их брак, но он не единственный человек на земле, кто слушается прежде своего тела, а не разума.

Слейду нелегко было отогнать от себя мысли о сексе.

Она сказала, что будет бороться, чтобы получить развод. Он совершит непростительную глупость, если сцепится с ее отцом и всеми влиятельными родственниками. Однако он не привык избегать сражений, если ему бросают вызов. Он - Деланза, он будет биться до победы. Но… Сама мысль о противостоянии ее семьи привела его в ужас. И не из-за возможных последствий.

Слишком взволнованный, чтобы заниматься делами, он начал собирать разбросанные бумаги, стараясь обрести спокойствие. Слейд вспомнил о Мирамаре. Она нужна там. Точнее, ее деньги. Теперь, когда раскрылся обман, он смог бы использовать ее деньги без угрызений совести. Конечно, если начнется суд, получить приданое будет непросто. Слейд давно занимается бизнесом и знает, что стоит упомянуть ее имя, и банк отнесет срок платежей до тех пор, пока он не выяснит отношения с женой. Но не исключено, что семья будет бороться с ним не на жизнь, а на смерть, и даже ее имя не сможет дать время для спасения Мирамара.

Раздался короткий, знакомый стук в дверь. А вот и возможность отвлечься от жгучих проблем. Слейд повернулся, чтобы поприветствовать своего босса, наставника и друга. Чарльз помедлил, не решаясь войти без разрешения. Таков давно заведенный ритуал. Чарльз знал, что стучать - нет необходимости.

- Уже поздно, - стальные глаза были внимательны.

Слейд передернул плечами, зная, что визит не имеет отношения к делам.

- Я что-то закопался в бумагах.

- Понятно, - Чарльз улыбнулся. - Никогда не смог понять, как ты умудряешься потом что-нибудь найти на этом столе.

После того, как стол перевернут, а потом поставлен на место, беспорядок был почище обычного.

- По крайней мере, я веду записи.

- А я все записываю вот здесь, - Чарльз приподнял свою темную шляпу. - Эта твоя разновидность беспорядка свидетельство глубины ума.

Слейд покраснел от шутливого комплимента.

- Не преувеличивайте.

- Ты сам знаешь, что я не преувеличиваю. Разве только в разговорах по поводу займов. Ты - замечательный. Что бы я делал без тебя?

- Я никуда не собираюсь уходить, Чарльз.

- Хорошо. А я подумал, что ты, возможно, захочешь вернуться в Мирамар. Особенно теперь, когда ты женился.

Слейд сделал приглашающий жест, указав на кресло.

- Итак, мы подошли к сути дела. Чарльз не стал садиться. Он слегка похлопал Слейда по плечу.

- Давай, пропустим по стаканчику в Отеле Палас.

- А почему не в Гранд Манн? - в голосе Слейда была легкая усмешка.

- Мне хочется отдохнуть. А что еще важнее, я хочу, чтобы ты тоже отдохнул. Палас - ближе.

Слейд мог бы отказаться. Он собирался работать допоздна, чтобы не думать о Регине, но эффективность его усилий сегодня равна нулю. Он глянул на Чарльза - как сейчас нужно с кем-нибудь поговорить!

Главный зал Отеля Палас представлял собой крытый портик высотой этажей в семь. Крыша была стеклянной. На верандах щебетали посетители, поглядывая вниз. Элита Сан-Франциско нередко заканчивала день здесь, чтобы выпить стакан сока или чего-нибудь покрепче. Самых влиятельных людей города можно было встретить здесь в любое время. Здесь заключались сделки, велись деловые переговоры.

Жены бизнесменов тоже заглядывали сюда, особенно в дневные часы. Стало модно заниматься милосердием, и если женщины приходят сюда не посплетничать, то, вполне вероятно, затем, чтобы обсудить, как увеличить тот или иной благотворительный фонд. Молодой издатель Вильям Рэндолеф Херст нередко присылал в Палас кого-нибудь из газетчиков, а иногда даже приходил сам - с надеждой раздобыть какую-нибудь скандальную новость до того, как она станет всеобщим достоянием.

Слейд и Чарльз быстро шли через холл. Их многие узнавали, кивали в знак приветствия. Восточные ковры скрадывали стук каблуков по мраморному полу, множество растений в горшках, раскидистые пальмы дополняли интерьер огромного зала. Выбрав столик в углу в отдалении от пианиста, мужчины заказали бургундское со льдом.

- Итак, кто она? - спросил Чарльз.

- Регина Брэгг Шелтон.

Слейд сделал ударение на средней части ее имени. Произнеси он «Рокфеллер» или «Астор», вряд ли он удивил бы Чарльза больше.

- Боже мой, Слейд! Почему же ты скрывал этот брак?

- Это был формальный брак. Если бы дело обстояло по-другому, я не уехал бы из Мирамара.

- Мне трудно поверить, что ты оставил молодую жену там…

Слейд наклонился к Чарльзу, когда негр в белом костюме принес напитки.

- Я женился на ней из-за денег, Чарльз, только из-за денег. Чарльз был поражен.

- Не может быть! Никогда не поверю! Это - не в твоем характере. Тебе же наплевать на деньги!

Слейд рассказал Чарльзу о положении Мирамара, об амнезии Регины, о том, что ее приняли за Элизабет Синклер, невесту Джеймса…

- Из-за того, что она была невестой Джеймса, этот брак должен быть браком по расчету. Я бы дал ей дом, в ее состоянии ей была бы обеспечена защита, а она принесла бы Мирамару приданое, которое могло бы спасти поместье.

- Фантастическая история! - Чарльз поставил свой стакан. - Почему ты не обратился ко мне? У меня хорошие связи с банками.

- Чарльз, если бы ты мог помочь, я бы обратился. Не забывай, работая у тебя, я тоже могу оценить ситуацию. Такой заем мы не можем получить. Я думал о тебе, как о партнере, но Рик не хочет и слышать об этом. Если бы появился кто-то еще, вносящий свой капитал, он получил бы право контролировать дела в Мирамаре. Это - невозможно.

- А если заем по личной договоренности? Просто между нами? Слейд заерзал на стуле.

- Эта мысль приходила мне в голову. Но не думаю, что я смог бы обратиться с подобной просьбой…

- Знаю, - сказал Чарльз. - Ты даешь, но никогда не берешь. За десять лет ты ни разу ничего не попросил у меня. Поэтому я одолжу тебе денег, и не надо ни о чем просить.

Слейд постарался не выдать того, как он тронут. В глубине души он сознавал, что боится попросить, боится получить отказ, боится, что, для Чарльза он, Слейд, не так уж значителен…

- Чарльз, речь идет об огромной сумме, - сказал он нетвердым голосом. - Нужно два года выплачивать по счетам, необходимы капиталовложения, чтобы превратить ранчо в доходное сельскохозяйственное предприятие, а потом еще потребуется лет пять. По крайней мере.

- Это - большая сумма, - согласился Чарльз. - И я одолжу ее тебе, если ты хочешь. Слейд сделал непроизвольный глоток воздуха.

- Спасибо, но это будет последним средством, - Слейд подумал, что мог бы полагаться на дружбу Чарльза в большей степени. - Рик станет возражать. Я понимаю, что с твоей стороны - это благодеяние. Я не очень скоро смогу вернуть долг. Пока у меня еще есть время. Банк не будет так торопить, когда узнает, на ком я женился. Я собираюсь использовать этот факт.

- Имя Брэггов кое-что значит. Я думаю, ее приданого вполне хватило бы на нужды Мирамара.

Слейд глянул на свой нетронутый стакан вина. Его охватил гнев:

- Я мог бы сомневаться раньше, но сейчас… Она солгала. Я никогда, никогда ее не прощу. Я никогда не смогу ей доверять. Она похожа на ангела, но далека от него, как последняя ведьма!

- В чем она солгала?

- Еще до свадьбы она вспомнила свое имя. Я думал, что она - невеста Джеймса, она знала, что это не так, но ничего, ничего не сказала мне!

Чарльз помолчал, затем наклонился, схватил Слейда за руку:

- Не кипятись, мой мальчик. - Слейд покачал головой, не в силах от негодования вымолвить ни слова. - Ты любишь ее?

Слейд вновь мотнул головой. Нет, он больше не любит ее. Он никому не признается, что был непроходимым дураком, когда влюбился в нее, принимая ее за Элизабет. С трудом выдавил из себя:

- Будучи уверен, что она - невеста Джеймса, я прошел через ад. Черт бы ее побрал!

- Но это что-то значит…

- Не любовь, - глухо произнес Слейд.

- Я думаю, ты не был бы так расстроен, если бы был к ней безразличен.

- Да, она мне не безразлична. В том смысле, когда говорят о постели… Чарльз неуверенно смигнул:

- Ты хочешь шокировать меня? Не сработает. Я неплохо знаю тебя.

- Извини. Я слишком взвинчен. Она хочет развестись. Она потребовала у меня развода. Мы ненавидим друг друга. Но я не собираюсь разводиться.

Слейд ничего не сказал о том, что его решение не имеет ничего общего с ее приданым. Чарльз дружески похлопал его по плечу:

- А пусть все идет своим чередом. В конце кондов, она вышла за тебя замуж, зная о том, кто она. Если тебе это ничего не говорит, значит, ты просто слеп. Да ты никогда бы не нашел лучшей невесты. Ксандрия сообщила, что она не только красива, но и очаровательна. Настоящая леди. А у Ксандрии есть чутье, поверь мне. И она считает, что лучшей партии тебе не найти. Жена - это долгосрочное вложение, Слейд. Жена и семья.

Слейд не верил ушам своим:

- Черт возьми, от леди в ней нет ничего! Ксандрия ошибается. Я же говорю тебе: она просто лгунья.

Чарльз ласково улыбнулся:

- Будь я на твоем месте, сынок, я бы задал себе вопрос: а почему она все-таки вышла за меня замуж? Хотя лучше спросить ее.

Глава 20

Чарльз прав. Слейд уже задавал себе этот вопрос, однако не находил ответа. Он твердо решил - нужно спросить ее.

Слейд направился в роскошный особняк д'Ар-чандов. Было уже поздно, но откладывать он не смог. Он просто был не в состоянии ждать. Слуга, открывший дверь, с подозрением разглядывал его, несколько в столь неурочный час едва ли кто-либо отважится прийти без приглашения. Слейд представился:

- Передайте миссис Деланза, что пришел ее муж.

Глаза- слуги удивленно блеснули:

- Здесь нет никого, кто носил бы это имя, сэр.

Слейд рассердился. Она даже не носит его имя! Впрочем, он должен был об этом догадаться. Конечно, она намеревается развестись без лишней огласки, чтобы никто и не заподозрил, что она была замужем. Не дождавшись приглашения, Слейд прошел в холл.

- Тогда передайте мисс Шелтон, что пришел ее муж.

Слуга удивился. Прежде чем он успел что-нибудь сказать, в холле появился Бретт д'Ар-чанд. Слейд немного знал его. Крупный бизнесмен. Известен своей порядочностью. В обществе его уважали. Он славился также своим дружелюбием, которое напрочь улетучилось при виде Слейда.

- Ищете кого-нибудь? - криво усмехнулся д'Арчанд.

- Я хочу повидать свою жену.

- Если бы вы подписали бумаги днем, вам вообще не пришлось бы приходить.

- Но я пока не подписал, не так ли? Д'Арчанд спросил напрямую:

- Но почему?

- Я не обязан давать объяснения. Где она?

- Позвольте признаться вам, Деланза, что я не знаю, что и думать. Мне кажется, вы могли бы быть очень богатым человеком, если бы работали не на Чарльза, а на себя. Но вас такая возможность не интересовала. На моей же племяннице вы женились по расчету. Я никогда не считал вас ловцом богатых невест.

- Как я уже сказал, я не собираюсь ничего пояснять. Не нужно прелюдий. У меня есть все права поговорить с Региной. Я думаю, вы должны позвать ее непременно.

- Вы смеете угрожать мне в моем собственном доме?! - в голосе Бретта слышалось негодование.

- Вы не оставляете мне выбора.

- Убирайтесь! Пока вас не вышвырнули вон!

- Я вижу, что у меня нет выбора. К сожалению.

Слейд сделал шаг вперед. Да он обыщет весь дом, но переговорит с ней сегодня!

Бретт встал на его пути.

- Прекратите! - раздался голос Регины, появившейся на лестнице. Мужчины замерли. Регина, запыхавшись, сбежала вниз.

- Все в порядке, Бретт. Если Слейд хочет поговорить со мной, я приму его.

Ее взгляд скрестился со взглядом Слейда. Она была бледна.

- Мы не закончили беседу сегодня днем. Бретт отпустил локоть Слейда.

- Но вы не увезете ее из моего дома! - предупредил он.

- Я не собираюсь и не собирался этого делать, - Слейд не сводил с Регины глаз.

Бретт вздохнул с некоторым облегчением, глядя на них:

- Отлично. Тогда я оставляю вас вдвоем. Но ни Регина, ни Слейд скорее всего не расслышали его слов. Нахмурившись, Бретт удалился.

Регина облизнула пересохшие губы.

- Почему бы нам не присесть? - она указала на небольшой салон, соединенный с холлом.

Слейд угрюмо последовал за ней. Трудно было поверить, что эта женщина - обманщица, что она - не леди. Идеал женственности! Красота, элегантность, сдержанность. Все! Ее ясный взгляд, благородные манеры, изысканная одежда, грация, жесты! Трудно было подозревать это воплощение женственности в предательстве…

Однако он пришел сюда не восхищаться, а задавать вопросы. Слейд закрыл за собой дверь.

- Что вы делаете? - нервно спросила Регина.

Он посмотрел ей прямо в лицо:

- Я хочу поговорить с тобой наедине. Вся дрожа, Регина кивнула. Он присел на нежно-голубую софу, сложил руки на коленях. Слейду показалось, что она не просто волнуется - она боится. Боится его. Она так нервничает, что не предложила ему ни выпить, ни сесть. Хотя это ее упущение мало что меняет.

Слейд искренне сожалел, что в неистовстве перевернул стол в своем офисе, наверняка она слышала грохот. Но ему совершенно не хочется, чтобы она испытывала страх перед ним.

- Почему ты солгала? - его лицо перекосилось. - Регина! Мне до сих пор трудно называть тебя этим именем. Почему?

Она ничего не ответила, он увидел только, как побелели костяшки ее пальцев. Слейд подошел, сел рядом. Регина отодвинулась. Широко раскрытые глаза излучали свет.

- Ты должна мне ответить, - потребовал Слейд.

Регина потупила взор.

- Вы спасли меня. Помните? Я испытывала б-благодарность.

- Значит, ты лгала из чувства благодарности?

Она сжала губы, покачала головой:

- Когда я ничего не помнила, я восхищалась вами. Думала, что восхищаюсь.

Он молчал. Только слышал, как бьется его сердце.

- Это была иллюзия?

Она попыталась проглотить застрявший в горле комок.

- Это была иллюзия? - переспросил Слейд.

- Да нет! То есть хотела сказать - да!

- Ответьте более определенно.

- Хорошо, черт возьми! - выкрикнула Регина, у которой явно сдали нервы. - Это было и то, и другое. Вы удовлетворены?

- Вы были благодарны мне. Я нравился вам, - в его голосе больше не было боли, тон походил на шепот.

На глаза Регины навернулись слезы:

- Я была благодарна! Вы нравились мне!

- А потом вы вспомнили, что вы не Элизабет Синклер?

- Что это меняет?

- И я продолжал вам нравиться? Она встала, нервно заходила по комнате, не собираясь отвечать.

- Признайтесь! - в голосе Слейда зазвучали требовательные ноты.

Итак, он нравился ей. Даже обретя память, она не утратила чувства симпатии к нему. И готова была выйти за него замуж.

Когда его одолевал гнев, Слейд был не в состоянии это понять.

- Я ошибалась! - она выкрикнула это, глядя прямо ему в глаза.

Он встал и сказал, не отводя от нее взгляда:

- Другими словами, - тон его утратил уверенность, - зная, кто вы, вы были готовы стать моей женой?

Она передернула плечами:

- Это было чувство благодарности. И признательности, как я уже говорила. Признательность - это не любовь. Симпатия - это тоже не любовь.

- Да. Признательность - это не любовь, - он опустил ее фразу о симпатии.

Она отвернулась, стараясь не разрыдаться.

- Какая разница? Стоит ли обсуждать мою наивность? Я хочу обсудить только наш развод.

Радость, зажегшаяся было в его сердце, начала стремительно гаснуть. Возможно, она и хотела выйти за него замуж, но больше не желает быть его женой. Она обрела разум.

- А я НЕ хочу обсуждать развод. Почему ты не сказала мне правды? Мы были ведь тогда уже помолвлены.

- Я думала, что появится настоящая Элизабет Синклер, как только я признаюсь. В конце концов, Рик хотел не моего союза с тобой.

Слейд фыркнул:

- Рика трудно одурачить, Регина. Я уверен, он знал, что ты - богатая невеста из семьи Брэггов. И рассчитывал на твое приданое.

Ее голос стал тише:

- Я тоже думала об этом. Это наверняка знала Виктория. Несомненно, она ему сказала.

- Виктория?

- Она знала. Не понимаю только, как ей удалось это выяснить. Кто-то просматривал мои вещи и взял медальон с портретом моей матери. Там стояли мои инициалы: «Р. Ш.» Я уверена, что это Виктория. Медальон украли вечером после того, как ты объявил о нашей помолвке. Потом Виктория исчезла, ты помнишь? В любом случае, выяснить правду было нетрудно. Через день после того, как ты привез меня в Темплетон, мой дядя был там, искал меня, объявил о награде. Правда открылась бы неизбежно.

Слейд теперь не сомневался, что Рик тоже знал истинное имя невесты. Даже если Виктория ничего ему не сказала, у Рика было достаточно возможностей выяснить все самому.

- Черт бы его побрал, - проскрежетал Слейд. - Черт бы его побрал!

Отец тоже несет ответственность за те мучения, которые перенес он, Слейд, когда полагал, что женится на невесте своего брата.

- Я не хочу быть камнем преткновения между тобой и твоим отцом.

Последняя ее фраза удивила Слейда.

- Тебе это до сих пор не безразлично? - слова сорвались с его языка до того, как он успел обдумать, стоило ли их произносить.

- Нет. Ты ошибаешься, ты ошибаешься, - ее негодующий взгляд выдал чувства, которые породили в Слейде сомнения. - Мне не безразлично только то, что мы должны развестись!

- Тогда почему ты плачешь?

- Я не… не плачу.

С этим было трудно согласиться. Ему стало жаль, что он заставил ее тяжело дышать. Взгляд Регины стал пронзительным. Нет, Слейд не собирался причинять ей боль.

- Если хочешь, я могу повторить, что сожалею. У меня не было намерения обидеть тебя.

Она энергично затрясла головой. Слезы побежали по гладкой нежной коже. Она казалась еще более разгневанной, чем до этих его слов. Слейд заколебался:

- Если бы я знал правду, я бы не уехал. Регина истерически расхохоталась:

- Слова ничего не значат. Значат поступки. Твои поступки красноречивее слов. Все твои поступки.

Слейд не пытался обдумать вложенный в эту фразу смысл. Он опасался признать, что она в достаточной степени презирает его, чтобы желать развода. Она считает, что он поступил подло. Это причиняло боль. Ему не безразлична ее оценка, в своей жизни он нередко встречался с подлостью, даже выработал своего рода иммунитет на бесчестность.

Без сомнения, она его презирает. Это вполне логично. Это все ставит на свои места. Но все же есть возможность, единственная призрачная возможность, которой тем не менее нельзя пренебрегать.

- Регина. Я был тебе когда-то небезразличен. Может быть, когда-нибудь ты сможешь вновь…

- Нет! Я очень ошиблась!

Слейд умолк. Его лицо окаменело. Когда-то она считала его героем, но пелена спала с ее глаз. Теперь между ними - бескрайнее море. Она ненавидит его. Он должен выполнить ее просьбу, дать развод. И забыть обо всем. Но вместо этого Слейд сказал:

- Мы закончим обсуждение в другой раз.

- Нет! - она почти закричала. - Я хочу закончить все сегодня. У Бретта есть копии бланков. Подпиши их, пожалуйста.

Он передернул плечами:

- Нет, Регина.

- Нет?

Он принял решение - неразумное, глупое, не имеющее шансов на успех.

- Я не собираюсь с тобой разводиться.

- Нет? Ты твердо это решил?

Он направился к двери. Затем обернулся:

- Я принял решение.

- Господи, но почему? Зачем все это?

- Потому что Джеймс больше не стоит между вами.

С этими словами он вышел.

***

Регина медленно спускалась по широкой мраморной лестнице, опираясь на фигурные железные перила. Рука крепко сжимала металл. Зачем ее хочет видеть Ксандрия Кингсли? Сцена может быть отвратительной. Конечно, Регина имеет полное право отказаться принять ее, но почему-то все-таки решила встретиться.

Прошлую ночь она так и не сомкнула глаз. Визит Слейда только усилил ее гнев. У него еще хватило наглости предположить, что она сможет когда-нибудь быть к нему небезразличной - после того, как он оставил ее, в то время, как у него есть другая женщина. Начался уже новый день, но Регина все еще продолжала перебирать в памяти детали вчерашнего разговора. Теперь же над ней нависала угроза еще одного противостояния, которое может быть также весьма неприятным.

Мажордом, невысокий, важный японец, провел Регину в убранный салон. Комната была светлой и просторной. Пол, как и везде, был мраморным, однако покрыт огромным китайским ковром ручной работы. В узоре преобладали золотые нити. Комната была декорирована разнообразными оттенками желтого. Невзирая на утренний туман, она производила бодрящее впечатление.

Ксандрия сидела на расшитой цветами ситцевой софе. На ней был кремовый костюм изящнейшего покроя - жакет подчеркивал маленькую грудь, пышные бедра. Даже перчатки, которые она сняла, были кремового цвета. Увидев Регину, Ксандрия улыбнулась и встала.

Регина поздоровалась с ней по возможности вежливо, бросив испытующий взгляд. Не позаботившись об угощении, она присела на другой конец софы, не сводя глаз от незваной гостьи, сжав руки на коленях.

- Какой сюрприз, миссис Кингсли!

- Мне не хотелось бы занимать ваше время, миссис Деланза, но желание познакомиться с вами одержало верх.

Регина не строила никаких предположений насчет причин, которые привели Ксандрию в ее дом. Достаточно игр!

- Позвольте мне быть откровенной, миссис Кингсли, - холодно сказала Регина. - Я не имею ни малейшего понятия, что могло вызвать ваш визит. Единственное, что я могу предположить, что вы принимаете меня за идиотку. Поверьте, это не так!

У Ксандрии от удивления даже приоткрылся рот.

Вне себя от раздражения Регина продолжала:

- Меня не волнуют ваши отношения с моим мужем. Если Слейд вам еще ничего не сказал, то я имею счастье сообщить, я развожусь с ним. Как только мы с этим покончим, я больше не собираюсь встревать в его жизнь. И он будет в вашем полном распоряжении.

- О, дорогая! - прошептала Ксандрия. Регина встала. Ничто не имеет значения. Но она ненавидит эту женщину. Ревность терзала ее.

Интересно, в какой мере Слейд использует свою любовницу, как когда-то использовал ее? В этой женщине есть оригинальность, определенный стиль, она соблазнительна. Это видно невооруженным глазом.

- Миссис Деланза, у вас совершенно неверное представление.

- Будьте любезны, - Регина указала на дверь. Ксандрия грациозно встала. Она была намного выше Регины.

- Меня ничто не связывает с вашим мужем. Он всего лишь друг.

- Охотно верю.

- Миссис Деланза, Слейд мне как брат! Я знаю его больше десяти лет! С тех пор, как он был маленьким угрюмым хулиганом. Неужели вы думаете, что мы могли бы перед носом моего отца заниматься тем, на что вы намекаете?

- А кто ваш отец?

Ксандрия удивленно посмотрела на нее:

- Чарльз Манн.

Пол под ногами Регины закачался. Она тяжело опустилась на софу.

- О Боже! Ксандрия села рядом:

- С вами все в порядке?

Регина не могла осознать то, что допустила ошибку. Она мучительно покраснела. Как быстро она научилась судить и обвинять! Ее вела за собой слепая ревность, а не здравый смысл.

- О, простите меня! Ксандрия сжала ее руку:

- Нечего прощать. Конечно, вы не могли знать, что я дочь Чарльза. Глупый Слейд! Почему он ничего вам не сказал?

Регина закусила губу, не решаясь взглянуть, гостье в глаза:

- Он не догадывается о моих подозрениях.

- Миссис Деланза, - Ксандрия улыбнулась с легкой иронией, - можете быть спокойны. Это останется между нами.

Готовая разрыдаться, Регина в конце концов взглянула Ксандрии в глаза:

- Спасибо!

- Я очень хочу стать вашим другом, - просто сказала Ксандрия.

Регина посмотрела на руки Ксандрии. Эта женщина сняла камень с ее сердца, стала хранительницей одной из ее тайн.

- Миссис Кингсли, я очень ошибалась. Простите, - начала было Регина.

Ксандрия с улыбкой передернула плечами.

- Не стоит об этом. Я тоже доверю вам свой секрет. Женщины не любят меня. Особенно потому, что я вдова и решила не выходить замуж вторично. Они видят во мне угрозу. Я вполне допускаю, что и вы могли ошибаться, - она рассмеялась грудным приятным смехом, - но это даже забавно. Я вижу, как плохо вы знаете своего мужа.

- Вы правы.

Ксандрия внимательно посмотрела на нее:

- Слейд не имеет привычки волочиться за женщинами.

Наступила пауза.

Регине трудно было сдержаться. О том же говорила и ее тетя.

- Да?

- Это так. Слейд не только высоконравственный человек. Он, к тому же, ханжа. Видите ли, я пришла сюда, чтобы представлять его интересы.

Регина смотрела во все глаза. Ее начало трясти. В ушах зазвучал вопрос: «Может быть, я буду вновь вам не безразличен?»

Ее решимость была поколеблена. Но неожиданно она вновь натянулась, как струна. Нет, она не даст себя еще раз одурачить. Как когда-то она сказала: важнее действия поступки, а не слова. Она ошиблась по поводу его отношений с миссис Кингсли, но Слейд бросил ее. Если бы он думал о ней, был бы к ней неравнодушен, независимо от того - Элизабет она или нет, он никогда бы не уехал после их ночи.

Но Регина только подняла глаза на Ксандрию, хотя им уже давно пора проститься. Часть души Регины страстно хотела узнать о Слейде как можно больше. Очень осторожно Регина сказала:

- Не думаю, что Слейд - ханжа. Ксандрия рассмеялась:

- Можно, я буду звать вас Региной? - Регина кивнула, стараясь не вспоминать о своей брачной ночи. Ничего ханжеского тогда в Слейде не проявилось ни на грош.

- Слейд мне как брат. Если бы он не был дорог мне, я бы никогда к вам не пришла. Я так рада, что он в конце концов женился! Но я была поражена, когда узнала, что он вернулся в город без вас, и, что еще хуже, вы живете отдельно.

- Он оставил меня, миссис Кингсли, - просто сказала Регина, густо покраснев. Она вновь стала смотреть на свои руки, сложенные на коленях.

- Он причинил вам боль. Регина подняла глаза. В эту минуту ее смятение было даже более сильным, чем гнев.

- Да.

Ксандрия наклонилась к ней:

- Вы любите его?

Регина заколебалась опасаясь выдать свои чувства.

- Любила… А сейчас… не знаю. Ксандрия взяла ее руки в свои:

- Слейд - замечательный человек. Вы созданы друг для друга. Поверьте мне!

- Вы многого не знаете. Может быть, у вас самые добрые намерения, но, пожалуйста, не уговаривайте меня верить вам. И не просите меня вернуться к Слейду. Я не вынесу еще одного удара судьбы, тем более, что еще не оправилась от первого.

- Черт побери этого Слейда, - в голосе Ксандрии зазвенел гнев. Затем она вздохнула. - Он - сложный человек. Я это тоже хорошо знаю. Но почему бы не попробовать помириться? Слейд стоит того, дорогая. Если вы сейчас не вернетесь к нему, то, рано или поздно, вы его потеряете.

Регина с ужасом обнаружила: мысль о том, что Слейд будет принадлежать другой женщине, казалась ей невыносимой.

- Я не знаю.

- Позвольте, я расскажу вам о вашем муже, поскольку вы его мало знаете. Он - преданный, честный человек. Очень преданный и предельно честный. Враги моего отца, мечтающие увидеть падение империи Манна, нередко предлагали ему колоссальные взятки. Ему нередко предлагали неплохие деньги, чтобы он сменил место работы, предлагали высокие должности. Но Слейд работает на Чарльза, как на себя. Он беззаветно предан моему отцу. В нем нет ни капли эгоизма.

Регина смотрела на Ксандрию во все глаза.

- Вы об этом не знали? Слейд предан и мне. Если кто-либо не так посмотрит на меня, он готов его ударить. Мне даже совестно в этом признаваться вам, его жене. Глядя со стороны, я могу утверждать, что он предан и вам. Поэтому забавно, - Ксандрия улыбнулась, - думать, что я - его любовница. Слейд никогда не нарушит клятвы, данной вам. Никогда.

у Регины не было сил преодолеть дрожь, охватившую ее при одной мысли о том, что Слейд может изменить ей.

- Он оставил меня. А вы говорите о преданности…

- Я думаю, он считал вас невестой Джеймса. Слейд - не тот человек, который мог бы жениться на женщине, бывшей невесте брата. Он, наверняка, страшно мучился, приняв, конечно, во внимание, что и сам влюблен в эту женщину.

- Он не любит меня.

Ксандрия подняла четко выписанную бровь.

- Об этом вам знать, не мне. Регина встретилась с ней взглядом. Ясно, что Ксандрия не сомневается: Слейд влюблен.

- Вы ошибаетесь, - неуверенно сказала Регина. Сердце ее бешено колотилось. Не стоило обманывать самое себя.

- Сеид оставался безразличен к самым красивым леди в этом городе в течение всех тех лет, что я знаю его. Не было ни одной любовной истории, ни одной, - тон Ксандрии стал более интимным. - И у него нет любовницы. Он крайне редко бывает на званых вечерах. Он действительно очень необычный, необыкновенный человек. Но ни одной не удавалось завоевать его внимания, не говоря уж о сердце…

Регина могла бы закончить эту фразу: «за исключением вас». Но она страшилась этих слов. Ксандрия сделала паузу, затем горячо продолжила:

- К тому же, он благороден. Удивительно благороден! Он - не состоятельный человек, вы знаете это. Он работает на Чарльза, получает зарплату. Но он не тратит денег на себя. Он раздает все свои деньги.

- Что он делает?

- Он скромен, никогда вам не расскажет, но новый дом для сирот в Миссион-Дистрикт был построен почти полностью за его счет. Долгие годы, в течение которых я его знаю, он, как мне кажется, постоянно заботился о детях без родителей.

- Дети без родителей, - повторила Регина. Ей хотелось плакать. Забота о сиротах была легко объяснимой. Слейд сам когда-то походил на бездомного бродягу.

Бизнесмен, которого она видела в офисе. Джентльмен, о котором мечтают леди Сан-Франциско. Человек, который умеет много работать, быть преданным, человек, который тратит деньги на дома для сирот. Нет, она просто ничего не знает о своем муже. Может быть, Слейд ведет двойную жизнь? Возможно, так оно и есть. Но есть ли в этом для нее что-то новое? Разве с самого начала она не ощутила в нем доброту? Разве не считала она его героем и джентльменом, как ни старался Слейд скрыть от нее все лучшее в себе?

- Не отказывайтесь от Слейда, - мягко сказала Ксандрия.

- Я знала, я знала, что он хороший человек.

Регина вытерла глаза. Может быть, он и хороший человек, но, черт его возьми, он уехал, он бросил ее, сделал ее жизнь невыносимой.

«Я никогда бы не уехал, если бы знал!» У Регины перехватило дыхание. Было ли так важно для него, что она выдавала себя за Элизабет? Стоило ли ей отважиться еще на одну попытку восстановления отношений с этим сложным человеком? Уже не будет недомолвок между ними. Возможно, наступит великое счастье, или же… ужасная агония души. Может ли она пойти на риск?

- Если вы будете сидеть в доме своего дяди, то никогда не узнаете своего мужа, - сказала Ксандрия. - Если Слейд согласится на развод, и вы вернетесь в Англию, вы тоже никогда его не узнаете.

Регина смотрела на нее колеблясь. Когда начались эти сомнения? Может быть, еще вчера у него в кабинете?

- Не торопитесь, - Ксандрия сжала ее руку. - Приходите ужинать сегодня. Пожалуйста. Узнайте своего мужа немного лучше прежде, чем решите, как вам лучше поступить.

Разумно. Но в том волнении, которое ее охватывает, Регина не могла найти ничего разумного. Не произнося ни слова, она кивнула в знак согласия, принимая приглашение.

Глава 21

Пять минут восьмого. Слейд старался придать себе равнодушный вид, то и дело бросая взгляд на часы (восемнадцать каратов золота) от Тиффани, стоящие на белом мраморном камине. Он налил себе стакан бурбона, повернувшись спиной к просторному залу, в котором Ксандрия, Чарльз и Эдвард сидели, ожидая последнюю гостью.

Эдвард и Чарльз обсуждали одно из предложений мэра Фелене, касающееся прекращения фактов коррупции среди представителей городской власти. Ксандрия нервничала. Слейд с трудом разбирал смысл разговора, отойдя к одному из окон с двойными стеклами, раздвинул занавеску нежного изумрудно-зеленого оттенка. Туман, навеянный бризом, не был густым, и тихая улица была хорошо видна из окна. Еще не стемнело, но к восьми часам солнце сядет, и город быстро заполнят сумерки.

Она опаздывает. Да и придет ли она вообще?

Днем к нему заехала Ксандрия, чтобы пригласить на ужин, сказала, что его жена тоже приглашена. Слейд был взволнован, благодарен и смущен.

Вчера он принял решение: он не даст ей развода. Оно возникло спонтанно. После этого у него была масса возможностей все обдумать, но ясных мыслей так и не выкристаллизовалось. С одной стороны, - мечты, невозможные, невыразимые мечты, с другой, - холодная, жестокая реальность.

Чувство, что она предала его, исчезло. Она не предавала его. Она обманула его, потому что боялась: он женится на настоящей Элизабет Синклер, если Регина скажет правду. Она скрыла свое имя и вышла за него замуж, потому что он ей нравился. С какой легкостью он простил бы ее!

Однако, все ее чувства - в прошлом. Она рассержена, требует развода. Она не верит в то, что, знай он ее настоящее имя, он бы никогда не уехал. Пусть потребуется еще десять лет, чтобы убедить ее, Слейд готов - не такая уж это высокая цена за их возможное будущее.

Лишь одна мысль сверлила его мозг. ЕСЛИ он был ей не безразличен прежде, это может случиться ВНОВЬ.

Слейд всегда был нетерпеливым, решительным человеком. Типичная черта мужчин семьи Деланза. И странно было осознавать, что он готов ждать, проявить терпение. Ради нее он готов на все. Его жена - вовсе не потерявшая память Элизабет Синклер, невеста Джеймса. Его погибший брат больше не стоит между ними, но препятствия на пути к их законному браку, возможно, еще более труднопреодолимы. Она - английская аристократка из семейства Брэггов. При иных обстоятельствах они бы просто никогда не встретились. Если даже они помирятся, то… Она потребовала развод через несколько дней после свадьбы. Если даже он станет ей вновь небезразличен, как долго это продлится? Год? Два? Или пять? Может ли девушка из высшего общества быть счастлива с человеком, подобным ему?

Слейд не знал, что и подумать. Противоречивые чувства терзали его. Чего ждать от будущего? Счастья или разбитого сердца? Но даже если проще и спокойнее подписать эти чертовы бумаги, он этого не сделает. Он не собирается доводить их отношения до полного разрыва. Он оставил ее, не желая того. Может быть, ему просто выпала глупая роль. Но теперь уже поздно жалеть. Дело сделано.

Неожиданно он увидел роскошный экипаж, запряженный парой прекрасных каурых жеребцов. Сердце Слейда готово было выпрыгнуть из груди.

Стараясь не выдать своего волнения, он отвернулся от окна, поправил воротничок и галстук. К сегодняшнему ужину Слейд надел свой лучший костюм, надеясь произвести впечатление на жену. Встретившись глазами с Ксандрией, он попытался улыбнуться, полагая что она мало что сумела прочесть на его лице. Эта ведьмочка осмелилась сказать его жене что он - ханжа. Ксандрия сегодня полдня безжалостно дразнила его, вспоминая отдельные фрагменты ее беседы с Региной. Она намекнула что его жена благосклонно отнеслась к идее возможного примирения. Слейд отнесся к ее словам с сомнением, однако мысль о примирении возродилась в нем с надеждой.

Тоном босса, которым Ксандрия также владела в совершенстве, она посоветовала ему надеть лучший костюм, призвать на помощь все свое обаяние. Деловая женщина, Ксандрия мало подходила на роль свахи, но Слейд был благодарен ей за вмешательство.

Дворецкий проводил Регину в зал. Слейд старался не смотреть на нее слишком пристально. Ксандрия встала и быстрым шагом направилась к гостье. Как всегда, Регина была удивительно красива. Великолепно одета. Шитый золотом корсаж был украшен сверкающими топазами, юбки спадали свободными складками. Волосы были убраны в высокую прическу, что подчеркивало совершенную линию шеи и плеч цвета слоновой кости. Вырез корсажа был не слишком откровенным, однако достаточным, чтобы напомнить Слейду об их брачной ночи, о ее теле в его объятиях. Регина выглядела настоящей графиней - воплощенная светскость и элегантность. Нельзя было заметить ни малейшего намека на ее страстную натуру, и Слейд мог быть абсолютно уверен, что он - единственный, кто знал о ее чувственности. Незнакомое волнение охватило его, дыхание перехватило. Он гордился своей женой.

- Очень рада видеть вас, Регина, - сказала Ксандрия.

Регина кивнула, но взгляд ее скользнул мимо хозяйки, туда, где стоял Слейд.

- Очень мило с вашей стороны пригласить меня.

- Позвольте представить вам моего отца.

- Чарльз, это жена Слейда.

Лицо Ксандрии сияло, и Чарльз Манн бережно взял обе руки Регины в свои.

- Можно мне поцеловать невесту?

Чарльз был привлекательным мужчиной лет шестидесяти с умными, проницательными глазами и доброжелательной улыбкой. Его пожатие было мягким, приглашающим. Именно таким она его и представляла.

Регина глянула на Слейда, стоящего у окна и наблюдающего за ней. С той самой минуты, как она вошла, он не пошевелился. Несмотря на все обстоятельства, Регина была рада, что у Слейда есть такой друг.

Под пристальным взглядом Слейда сердце ее бешено заколотилось.

- Конечно, можно, Чарльз, - раздался глухой голос.

Регина подставила щеку для поцелуя. Взгляд Слейда был чувственным, под стать его тону. Регина следила за тем, как он шел. Его шаги были нарочито неторопливыми, но он шел к ней. Если до этого сердце Регины билось в бешеном темпе, то сейчас оно словно совершало немыслимые акробатические прыжки.

Слейд показался ей захватывающе красивым, элегантным, истинно городским жителем. До этого Регине не приходилось видеть его во фраке. Как она могла подумать, что этот человек не сумеет войти в круг ее друзей и знакомых? Да он вполне достоин общаться с королевой!

Он остановился рядом, не сделав ни единое попытки прикоснуться к ней.

- Здравствуй, Регина.

Наверное, не меньше минуты они смотрели друг на друга. Быстрым шагом подошел Эдвард, встал рядом с Ксандрией:

- Боюсь, мне придется прервать этот временный союз, - он улыбнулся Регине, взял ее руку, поцеловал. - Если мой брат не в состоянии произнести ни слова, то я его понимаю. Вы неотразимы сегодня, дорогая сестрица! Если Слейд поведет вас когда-нибудь на прогулку в город, прохожие будут аплодировать.

Регина покраснела, но так и не смогла отвести глаз от взгляда Слейда. К ее изумлению, тот мягко произнес:

- Он прав.

Регину так тронул этот комплимент, что она чуть не разрыдалась. Она быстро опустила голову, чтобы скрыть свои чувства.

Регина ощутила, что вся она в его руках. Слейд причинял ей боль, теперь его взгляд и его слова несут ей радость. Как она боится, что он вновь заставит ее сердце заныть, если она согласится отказаться от развода. Но разве своим приходом она уже не согласилась.

Подали аперитивы. Хотя говорил в основном Чарльз, который периодически обращался к ней, Регина не могла не ощущать присутствия Слейда, выбравшего себе место рядом. Во всем его поведении сквозило напряженное внимание. И это нисколько не походило на гнев.

- Как вам понравился наш замечательный город, дорогая?

- Очень. Мне всегда здесь нравилось. Я и раньше приезжала к моим родственникам д'Арчаядам.

- Ах, да! Великолепные люди - Бретт и его жена. Скажите, вы хорошо знаете город?

- Не сказала бы.

Чарльз повернулся к Слейду:

- Ты поступаешь неразумно, сынок. Пренебречь обществом своей прелестной жены, чтобы заниматься моими делами… С этим должно быть немедленно покончено.

К огромному удивлению Регины, Слейд сказал:

- Я полностью согласен, Чарльз.

Тот улыбнулся.

- Почему бы тебе не показать ей город? Сходите в консерваторию, пообедайте на Киарни-стрит, осмотрите наши великолепные музеи и галереи. Можно посетить Китайский квартал, - он повернулся к Регине. - Вы когда-нибудь были в Китайском квартале?

- Нет.

- Это - любопытное место.

Регина посмотрела на Слейда. Вначале мысль о том, что он поведет ее по городу, показалась привлекательной, несмотря на то, что она продолжает настаивать на разводе. Но через какое-то время ей стало не по себе. Регина еще раз взглянула на него. Нет, она выходила замуж за другого человека в Мирамаре. После ее прибытия в город каждая встреча с ним подтверждала это. Словно складывались части головоломки, придуманной им когда-то. Регина жаждала узнать о нем, как можно больше.

- Что ты делаешь завтра? - Слейд бросил на нее испытующий взгляд.

Регина с трудом выдавила из себя:

- Н-ничего, - ее голос слегка дрожал - я хочу сказать, что у меня пока нет никаких планов.

- Я заеду за тобой в десять.

Она должна отказаться! Она должна встать и уйти отсюда немедленно! Оставаться со Слейдом опасно. Он околдовывает ее. Она не может быть собой - с той самой минуты, как они встретились. Он заставляет ее забыть, сколько боли он ей причинил. Однако Регина не смела ослушаться своего бешено бьющегося сердца, надеясь, что ей не придется сожалеть.

- К десяти я буду готова.

Глаза Слейда вспыхнули. Ей трудно было дать определение тому чувству, которое в них отразилось. Возможно, триумф?

Чарльз захлопал в ладоши:

- Отлично! Слейд, я не хочу, чтобы ты появлялся в офисе в течение недели.

За ужином Чарльз усадил Регину по правую руку от себя, как почетную гостью. Он все время улыбался, не скрывая своей радости, председательствуя за столом, за которым собрались друзья и члены семьи. Слейд, как ни в чем ни бывало, занял место рядом с ней.

Регина взглянула на Ксандрию, которая была великолепна в изысканном, сильно декольтированном платье из кроваво-красной ткани. Эдвард сидел рядом с ней, элегантный, неотразимый в своем белом пиджаке и черном широком галстуке.

Ужин был превосходным - восемь блюд, приготовленных шеф-поваром Манна, который когда-то работал в Париже. Слуги сновали бесшумно.

Меж бельгийских салфеток тончайшего батиста на столе сверкали французский хрусталь фарфор от Уотерфорда. Посередине стола высилась ваза в форме тропического цветка, расписанная оранжевыми и пурпурными птицами. Ксандрия заметила вслух, что тропические мотивы сейчас весьма популярны. В Лондоне Регина не могла бы поужинать более изысканно.

Ее муж за ужином молчал. Но это было не то напряженное молчание, которое она наблюдала в Мирамаре. С одной стороны, он был расслаблен - таким она его еще вообще не видела - с другой стороны, Регина была уверена, что Слейд постоянно чувствует ее присутствие. Как и она - его.

Беседа текла непринужденно: обсуждение достоинств бордо и преимуществ совиньона сменялось дифирамбами в адрес виноградных лоз во Франции в Ротшильдском поместье. В основном говорили Чарльз, Ксандрия и Эдвард.

Подали десерт.

- Почему бы после ужина нам не выпить по коктейлю, папа? - спросила с улыбкой Ксандрия.

- Я не возражаю, - Чарльз глянул на Эдварда и Слейда. - А вы, джентльмены?

- Я всегда любил общество, - Эдвард томно посмотрел на Ксандрию, которая тепло улыбнулась ему.

- Ты всегда любил общество женщин, - сухо заметил Слейд. Глаза Регины округлились, когда она увидела, что его рука легла на спинку ее стула. Рукав задел обнаженную шею.

- В отличие от тебя, - парировал Эдвард, - который не в состоянии даже заметить, что в комнату входит прелестнейшая из женщин.

Слейд неожиданно улыбнулся:

- Сегодня вечером мне это удалось.

Регина быстро взглянула на него. Как и остальные мужчины, Слейд спокойно пил красное вино Он ни в малейшей степени не выглядел смущенным. И он только что признался, что ЗАМЕТИЛ ЕЕ, когда она вошла. Не таясь, он признался в этом!

- Если ты не будешь замечать свою жену, ее заметит другой, - со значением в голосе произнес Эдвард. Подали шерри и портвейн.

Слейд слегка пошевельнулся на стуле, Регина почувствовала, как его колено коснулось ее под столом. Она замерла. Пульс участился, словно только ожидая этого намека.

- Если кто-либо другой посмотрит на мою жену неподобающим взглядом, он глубоко пожалеет об этом. В присутствии женщин мне не хотелось бы говорить о том, какая ему уготована судьба.

Изумленная Регина обернулась к нему.

Слейд едва заметно улыбался.

В какую игру он играет? Что происходит? И что все это может значить?

Этот поток вопросов был прерван словами Чарльза:

- Могу я попросить вашего внимания? - спросил он, постучав ложечкой по пустому бокалу. Все посмотрели на него. Во время этой драматической паузы Регина уже почувствовала, что последует дальше. Чарльз нащупал нагрудный карман и вытащил конверт. - Вначале я хочу произнести тост в честь новобрачных!

Регина замерла. Ее подозрение подтвердились. Уголком глаза она следила за Слейдом, взгляд которого скользил по ее лицу, платью, рукам. Регина ожидала вспышки протеста, гнева, но он словно не слышал слов Чарльза, не в силах оторвать от Регины глаз. Вздрогнув, она ощутила, как его пальцы скользнули по ее обнаженному плечу.

- Внимание, внимание, - сказал Эдвард, вставая. Поднялась и Ксандрия.

- За мир и счастье и, я надеюсь, за любовь! - провозгласил Чарльз.

Эдвард и Ксандрия тоже подняли бокалы.

Регина покраснела, уже не в силах даже украдкой следить за своим мужем. Он так и не убрал руки с ее плеча.

Чарльз открыл конверт.

- Это - один из самых приятных моментов в моей жизни, - сказал он неожиданно серьезно. - Слейд, ты мне как сын. Регина - вы идеальная пара для Слейда. Настолько подходящая, что сами об этом не догадываетесь. А это… - он взмахнул конвертом - свадебный подарок от меня и моей дочери.

Чарльз протянул его Слейду. Тот взял конверт, слегка улыбаясь, явно глубоко тронутый.

- Чарльз, не стоило этого делать, - он потряс конверт. - Там что-то тяжелое. Слейд усмехнулся:

- Серебряный доллар? Чарльз рассмеялся:

- Посмотри.

Регина не могла вымолвить ни слова. В этот момент она осознала, что не хочет с ним разводиться. Если он умеет быть таким, то у них есть шанс. У их брака есть шанс. И она позаботится о том, чтобы рядом с ней был вот такой - счастливый, доброжелательный человек.

Слейд открыл конверт и вынул ключ. Выражение его лица стало странным. Он посмотрел на Чарльза. Затем неслышно спросил:

- Что это?

- Собирай вещи, - с усмешкой сказал Чарльз. - Это ключ от дома номер 1700 на Франклин-стрит.

Слейд выглядел так, как будто его ударило током. Регина схватила его за руку.

- Что это?

Слейд не взглянул на нее. Он смотрел на ключ.

- Это - Хенесси, - его голос был так тих, что Регина с трудом разобрала его слова.

- Ты вполне заслуживаешь этого, - мягко сказал Чарльз. - Дом, который должен подойти такому жениху и такой невесте.

Рука Слейда задрожала.

- Я не могу это принять. Он ни на кого не смотрел.

- Все уже оформлено на твое имя. Позволь мне доставить себе эту радость, сынок.

Регина не отрывала глаз от профиля Слейда. Он явно тронут до слез. Она нежно коснулась его руки. Слейд заморгал, стараясь улыбнуться. Посмотрел на Регину, которой пришлось приложить усилия, чтобы расслышать его слова:

- Это небольшой особняк. - Слейд в конце концов поднял глаза на Чарльза. - Я…я не могу ничего сказать. Я не ожидал.

- Слейд, я так счастлив, так рад за тебя. Хотя понимаю, что ты не захочешь расстаться с Мирамаром, но у тебя и здесь будет дом. Причем недалеко от моего, - Чарльз улыбался. Его глаза подернулись влагой. - Но если ты захочешь его продать, то я не буду в обиде. И помни, что под моей крышей для тебя всегда найдется место.

Слейд не находил слов. Регина вытерла платочком глаза. Вряд ли она забудет когда-либо эту минуту. Неудивительно, что Слейд предпочитал Сан-Франциско, а не Мирамар.

Внезапно она почувствовала, как рука Слейда обняла ее плечи, он прижал ее к себе:

- Спасибо, Чарльз. Я благодарю тебя, мы благодарим тебя, - прочувствованным тоном сказал он. И рассмеялся. Более радостного смеха Регина в своей жизни еще не слышала.

Глава 22

Регина не могла сомкнуть глаз. Вечер в доме Чарльза все еще стоял у нее перед глазами. Слейд был спокоен, расслаблен. Таким она его ранее не видала. Его ясная улыбка, грубоватый юмор, тепло и забота. Его легкие, но утверждающие свое право на нее, прикосновения. И самый запоминающийся тот момент сердечности, когда Слейд осознал глубину дружбы Чарльза Манна.

Регина и сама не смогла сдержать слез в тот миг. Оба были тронуты до глубины души. В Сан-Франциско у Слейда есть человек, который его любит, как отец.

Сон бежал от нее. И она невольно сравнила вечера в Мирамаре с ужином у Чарльза. И - пусть несправедливо - она сравнивала Чарльза и Рика. Разница удручала. Тепло и забота, наполняющие дом Манна, напоминали то, к чему она привыкла в своем собственном доме, в своей семье. В доме же Рика тепла не было. И все же она знала, что Рик любит Слейда так же, как и Чарльз. Даже больше. Она готова поспорить на все свое приданое. Почему бы Рику хотя бы иногда не показать это? Зачем он оскорбляет Слейда?

Однако и тот Слейд, которого она знала там, в Мирамаре, совершенно не похож на встреченного ею здесь. Почему он не желает показать отцу другую сторону своего «я»? Регина начала подозревать, что он чуть ли не намеренно ищет повода разозлить отца. Но зачем? Как возникли подобные отношения?

Ей так хотелось найти ответы на все свои вопросы. И одновременно так хотелось, чтобы Рик и Слейд не походили на двух бешеных собак, готовых перегрызть друг другу горло. Им давно пора забыть все плохое и зарыть в землю томагавк войны.

Когда Слейд настоящий? Наверное, обе стороны - составляющие его «я». Внезапно Регину словно осенило. И возник образ. Пустыня и теплица. В пустыне выживают только самые крепкие, самые приспособленные растения, в теплице даже самые хрупкие растения могут дать плоды.

Разумеется, Мирамар не пустыня, но, чтобы выжить там, не стать подвластным отцу, Слейду приходится быть грубым, приспосабливаться. Его бросила мать, когда он был ребенком, оставив с отцом, который обожал старшего сына, был не в состоянии выразить свою любовь к Слейду.

А с Манном у него нет необходимости быть резким. И его лучшие качества - доброта, приятные манеры, взращенные в любви и заботе, начинают расцветать.

Прошлым вечером Регина второй раз влюбилась в своего мужа.

Она услышала, как зазвенел дверной замок. Звук эхом отразился от высокого потолка в холле.

Ее охватило волнение ожидания. Регине казалось, что она ждет Слейда уже целую вечность, ждет с того самого момента, как они договорились о прогулке.

Их взаимоотношения принимают новый поворот, наверняка Слейд чувствует то же самое.

Она не знала, чего ожидать. Она - его жена, однако живет отдельно, она просила его дать ей развод. Он же сейчас ухаживает за ней, как жених, добивающийся благосклонности, а всего несколько дней назад сам бросил ее. Если он вновь поднимет тему развода, то она скажет, что передумала. Но все же Регина не была уверена, что сможет в полной мере остаться его женой. Она до сих пор не забыла обиду. Ему придется завоевывать ее доверие.

Слейда проводили в утренний салон. Услышав его шаги, Регина перестала нервно ходить по комнате. Их взгляды встретились. Сердце Регины заколотилось.

Белый свободный двубортный пиджак был последним криком моды. В сочетании с бледно-серыми брюками являл собой верх ненавязчивой элегантности. Легкие туфли были тоже белого цвета. Волосы зачесаны на одну сторону, дорожка пробора была идеальна. На нем было соломенное канотье, хотя Регина даже не могла вообразить себе, что он способен надеть нечто подобное.

Внезапно она призналась себе, что откровенно любуется им. Отметив и его восхищенный взгляд, Регина зарделась. Она тоже оделась с большой тщательностью, надеясь доставить ему удовольствие. Костюм с полосками бронзового и кремового цветов подчеркивал ее фигуру и свежесть кожи.

Взгляд Слейда был одобрителен. Регина покраснела так, будто не было той их греховной ночи. Затем она улыбнулась, словно девушка которую в первый раз пригласил кавалер.

Его же улыбка была далека от смущения. Тон был приветливым:

- Здравствуй!

- Доброе утро, Слейд.

Он подошел, взял ее за руку.

- На улице свежо. Пожалуй, возьми накидку. Его простая забота безмерно ее обрадовала, так же, как и жест собственника. Она чувствовала это и после того, как, захватив пелерину, они покинули дом. Он подал ей руку, помогая спускаться по белым каменным ступеням.

Они миновали аккуратно подстриженные газоны, раскинувшиеся по обеим сторонам тротуара. Их ждал маленький кабриолет, запряженный изящным гнедым скакуном.

- Люблю прокатиться, - сказал Слейд, помогая ей сесть в коляску. - Ты не возражаешь?

Регина покачала головой. Она чувствовала его тело рядом с собой - их отделяло всего несколько дюймов. Сцепив руки на коленях, она старалась забыть об их ночи или, по крайней мере, не разрешать этим воспоминаниям брать верх над собой. Но сейчас Регина не могла не вспомнить, что это значит - быть обнаженной в его объятиях. Она вздрогнула, пытаясь прогнать этот образ. Слейд тронул поводья, и нетерпеливый гнедой пустился рысью.

- Я думаю, для начала мы проедем через парк «Золотые Ворота», - он глянул на нее, задержав взгляд на губах.

- Прекрасно.

Ей, конечно, хотелось увидеть дом на Фрэнк-лин-стрит, свадебный подарок Чарльза. Но она боялась, что подобная просьба покажется слишком поспешной, выдаст ее намерение остаться его женой. Она прикусила язык.

- Вчера вечером Чарльз был крайне великодушен.

- Да.

- Он очень любит тебя.

- Я счастлив, - тихо отозвался Слейд. - Он мне также очень дорог.

Думает ли он сейчас об отце? Регине стало грустно при мысли о той двойной жизни, которую ведет Слейд. Она заерзала на сиденье, не в силах удержаться, затем все-таки сказала:

- Слейд, Рик тоже тебя любит.

Лицо Слейда потемнело. Когда он посмотрел на нее, в глазах был гнев. Она вновь увидела прежнего Слейда.

- Не порти все.

Регина примолкла. Она даже не подозревала, как легко счастливого человека превратить в злобного врага.

- Прости, - прошептала она.

- Не стоит извиняться, - его голос был резок. - Это не твоя вина, - не глядя на нее, он переменил тему разговора, стараясь придать тону безразличное выражение. - Я был там прошлой ночью.

- Где - там?

- В Хенесси. Регина замерла.

- Понятно.

Слейд повернул голову, уставившись в пространство поверх ушей гнедого.

- Я хочу, чтобы ты тоже увидела это… это место, - он резко повернулся к ней. - А ты хочешь?

- Да, - выдохнула она, не отрывая глаз. - Очень.

Слейд внезапно улыбнулся, резко развернул лошадь. На его лице явно было заметно торжество.

- Хорошо. Я хочу показать его тебе.

- Вот здесь, - тихо сказал Слейд, не выходя из кабриолета.

Регина во все глаза глядела на трехэтажный дом прямо перед ними. Туман рассеялся, день был солнечный. Небольшой особняк из красноватого камня был увенчан белой крышей. Передняя дверь украшена портиком, который поддерживали две белые колонны. Фронтон прорезало большое круглое окно, украшали барельефы в виде листьев. Главный вход вел в маленькую башню, соединенную с остальной частью дома. Особняк был асимметричен, самая высокая точка дома - в его средней части образовывалась скатами крыши. На другой стороне дома тоже была башенка, напоминающая ту, которая соединялась с входным портиком. На верхнем этаже аркообразные окна застеклены витражами, поблескивающими между пилястрами. Чердак был своего рода мансардой. Узорные карнизы, декоративные розетки разделяли этажи. Возможно, деталей было излишне много, зато дом казался таким изящным! Последняя волна архитектурных поисков, желание поразить оставили здесь неизгладимый отпечаток, который, к слову сказать, был отмечен большим вкусом.

У Регины перехватило дыхание.

- Ну и…? - спросил Слейд, снимая пиджак.

- Чудесно!

- Мне всегда нравился этот дом. Он - величественен, но ненавязчиво, в нем много украшений, но нет ни одного, которое было бы использовано ради глупого самовыражения современных архитекторов. Хочешь войти?

- Конечно.

Слейд помог ей спуститься. Регина обратила внимание, что его рука задержалась на ее талии чуть дольше положенного, однако она ничего не сказала, будучи не слишком расстроена этим обстоятельством. Все-таки он ее муж, хотя они и мало знают друг о друге. Этот дом - их дом. Он вел себя, как муж, когда снял пелеринку с ее плеч.

- Тебе это не понадобится.

Солнце рассеяло туман, он оставил свой пиджак в коляске, положив туда же ее накидку.

Они поднялись по ступенькам. Регина ежесекундно ощущала его присутствие. Она чуть дрожала, пока он вставлял ключ в замок. Слейд взглянул на нее и широко распахнул дверь. О чем он думает?

Регина ахнула, когда они вошли в холл. Неожиданное ощущение простора охватило ее. Холл, высота которого была в три этажа, производил неизгладимое впечатление. Мебели не было, и он был буквально наполнен пространством. Мраморный розоватый пол отражал солнечный свет. Окна, прорезанные в стенах кремового цвета, пропускали сияющие лучи. Дом казался залитым безмятежной радостью.

Слейд внимательно посмотрел на Регину, его глаза блестели.

- Прекрасно, - сказала она.

Он сделал как бы приглашающий жест, и они прошли через весь холл. Только сейчас Регине пришло в голову, что они - одни в этом огромном пустом доме. Шаги отдавались гулким эхом, даже голоса, казалось, аукались в этом сияющем пространстве. Регина помедлила на пороге большого зала с выпуклым потолком. У одной из стен зала кто-то оставил два позолоченных, витиевато украшенных стула. Противоположная стена была зеркальной. Забавный контраст, подумалось Регине. Высокие двойные двери во французском стиле вели в цветущий сад.

Слейд стоял позади нее, не произнося ни слова. Взволнованная, Регина прошла по комнате, оставив Слейда стоять на пороге. Выглянув в окно, выходящее на зеленый газон, она почувствовала его взгляд, буравящий ее спину. Слегка повернув голову, Регина увидела его отражение в зеркале. На неконтролируемом в этот момент лице ясно читалось желание. Волоски на ее затылке затрепетали. Но она не пошевелилась. В зеркале она увидела, как он пересек комнату - шаги глухо отдавались от стен. Регина вся напряглась. Грудь, казалось, разорвет тонкое кружево белья. Его желание показать ей дом явно имеет подоплеку, и даже если изначально никакой иной цели не было, то сейчас она появилась. Прошло всего несколько дней после их свадьбы, но этот промежуток казался долгими годами, полными смятения. Она скрестила руки, не оборачиваясь к нему. В зеркале она хорошо видела его фигуру. Он остановился за ее спиной:

- Итак?

- Мне нравится, - она с трудом выдавила это из себя. Но каждый произнесенный звук и тембр ее голоса отозвались многократным эхом.

- Мне тоже, - и эхо вновь раздалось. Его руки коснулись ее плеч.

- Слейд… - его прикосновение было почти неощутимым, но она вся задрожала. Его губы коснулись ее затылка. СЛЕЙД! Ей показалось, что она еще раз произнесла вслух его имя, когда его губы начали скользить по ее шее. Но это - всего лишь проделки эха, придававшего ее голосу певучую соблазнительность.

- Мне нравится это, - его руки скользнули по ее телу.

«Мне нравится это» мне нравится это», - раздалось певучее эхо.

Регина замерла, очарованная отрешенными голосами, чувствуя тяжесть его возбужденного тела, прижимающегося к ней. Слейд продолжал дотрагиваться губами до ее шеи. Даже если бы она хотела сейчас отстраниться, то не смогла бы, настолько сильным было его объятие. Она тяжело вдохнула воздух. И этот странный звук тоже прорезал тишину. Его ладони скользнули по ее животу, остановились у основания бедер.

- Слейд, - слабо запротестовала она. - Кто-нибудь может войти.

«Слейд… Кто-нибудь может войти…» Его рука начала поднимать складки ее летнего платья.

- Я закрыл дверь.

«Я закрыл дверь», - отозвалась комната.

Вся дрожа, она закрыла глаза. Он продумал все это заранее! Но движения его большой ладони заставили забыть обо всем. Он вытянул пальцы, и они задвигались все с большей силой. Ее платье, белье из тончайшего шелка, и чувство, пронзившее ее, казались невыносимыми. Регина вскрикнула. Следом вскрикнула комната.

Пробираясь сквозь слои шелка, он пошел глубже - опытный, неотвратимый. Регину начало трясти, при каждом его движении она вздрагивала от сладострастия.

Ее стоны многократно отразились от стен. В тот момент, когда она вдруг услышала себя, Регина пришла в ужас. Она попыталась отстраниться, но Слейд не собирался ее отпускать. Вместо этого он стал подталкивать ее вперед, продолжая крепко прижимать к себе.

- Не говори «нет», дорогая, - он тяжело дышал прямо ей в ухо, наваливаясь сзади. Его член был настолько возбужден, что пронзил ее, как стальная стрела.

- Регина, не говори «нет», не сейчас!… «Регина, не говори «нет», не сейчас!…» Ее крик, мольба отражались от стен, и глухой звук чувственного наслаждения переплетался с волнами сладостных стонов. Он увлекал ее к одному из витиеватых позолоченных стульев, и во время продвижения он продолжал поднимать ее юбки, рука скользила уже по обнаженной ягодице, снимая тонкое белье, панталоны. Ноги Регины двигались под его напором, с ужасом она заметила, что переступила через свои изящные панталоны.

Он не оставлял ей выбора. Его другая рука быстро вела ее до тех пор, пока Регина, едва живая, готовая задохнуться, не обнаружила, что упирается ладонями в твердое деревянное сидение стула. Слейд страстно поцеловал ее в шею, тоже опираясь о стул. Где-то рядом с ягодицей она ощутила его возбужденный орган. Регина застонала, выгибаясь, как струна, позволив его руке скользнуть по ягодицам ниже, ниже. Она истошно вскрикнула, когда его ладонь оказалась между ног. На этот раз он с силой вонзил в нее два пальца.

Она вздрогнула. Ее стоны перешли в полурыдание. А стены продолжали отражать эти звуки. Регина была шокирована той какофонией, которую она производит, но тело впитывало в себя радость и боль, не в силах остановиться. Она вся пульсировала, словно насаженная на его ладонь. Еще немного - и она сама попросит его позволить еще раз ощутить его тепло и тяжесть внутри себя. Он вновь вонзил пальцы, и она вновь застонала от заставляющего отрешиться от каких бы то ни было мыслей наслаждения.

Ее крик, казалось, заполнял весь дом. - Да, - выкрикнул как одержимый Слейд. - Да!

И его слова отразились от стен, слившись с угасающим эхом ее стонов. Его плоть вонзилась в нее еще глубже, чем в первый раз.

Регина кричала, как в бреду. Казалось, вся комната начала вибрировать, когда Слейд пришел в неистовство. Регина словно со стороны услышала, как сама поощряет его - причем трижды, и ее мольба превращается в бесконечный хор смятенных звуков - как будто пустой зал наделен голосом и стремится заглушить ее слова.

Слейд не отпускал ее, оставаясь в ее лоне. Регина вновь затрепетала в конвульсиях, со счастливым рыданием произнося его имя.

Мужской крик влился в этот хор.

Комната словно кружилась.

Слейд… Слейд… Слейд!

Она готова была упасть, но его сильные руки удерживали ее. Дикое эхо продолжало отдаваться от стен. Регина заметила, что ее голос становится глуше и глуше, а затем исчез. Она инстинктивно прислушивалась - не в силах рассуждать и вся дрожа от экстаза.

Вспомнив о зеркале, она отважилась искоса заглянуть в него. Ее вид был столь же дик и безумен, как и ее крик. Волосы рассыпались, заколки упали на пол. Рука Слейда, обнимавшая ее грудь, придавала ей чувственный вид. Юбки были подняты вверх, удивительно белые ягодицы прижаты к паху Слейда. На нем была только рубашка, должно быть, в самый ответственный момент он успел сбросить брюки.

Она закрыла глаза. Ей было жарко. Не стоило смотреть в зеркало. Боже мой, эти крики! Она их никогда не забудет. Даже воспоминание о том, что она увидела в зеркале, заставило ее задрожать вновь.

- Было так же хорошо, как и в прошлый раз, - раздался голос Слейда. Он поцеловал ее в шею.

- Ужасно, - прошептала Регина, - это было ужасно.

Он замолчал, когда эти слова повторило эхо. Дом продолжал свою игру.

Его руки напряглись.

- Ты хотела этого так же, как и я. Не отрицай.

«Не отрицай… Не отрицай…»

Его низкий глухой голос был настолько чувственным, что взбудоражил все ее существо. Она ничего не ответила. Отрицать это было бессмысленно.

Слейд повернул голову, она поняла, что он тоже смотрит в зеркало.

- Слейд, - запротестовала она, когда он стал задирать ее юбку спереди. - Нет, - прошептала она, и комната тоже заговорила шепотом. Вопреки самой себе Регина повернула голову к зеркальному отражению.

Роскошная материя ползла вверх - выше лодыжек, открывая изящный изгиб коленок, облаченных в прозрачные чулки. Он сорвал их. Регина почувствовала головокружение, но была не в силах отвести глаза. Кружевные подвязки обшиты розовой лентой. Она открыла было рот сказать, что он должен, должен остановиться, но так ничего и не сказала.

Он поднял юбку еще выше. Ее обнаженное бедро было цвета слоновой кости, изящно округлено. Регина начала дрожать. За ее спиной поднималось возбужденное естество Слейда, прижатое к ее ягодицам. Он задрал ей юбку до пупка.

- Нет, - выдохнула Регина, не желая ничего говорить.

«Нет», - повторила комната. Отчаяние, переплетенное с желанием. «Нет…»

Свободная рука Слейда скользнула по гладкой молочной коже живота в темные волосы ее лона.

- Ты хочешь меня, - громко сказал он. Он не понизил голос, как будто бросая вызов насмешливым стенам.

Она замотала головой.

Он легко рассмеялся - смех был грубоватым, чувственным. И его смех отразился от стен, окутав обоих волной звуков. Его пальцы пробрались в нее. Регина выгнулась, продолжая прижиматься к нему.

- Пожалуйста! - закричала она. «Пожалуйста, пожалуйста…»

- Пожалуйста, что? Это? - грубо спросил он, вторгаясь глубже.

- Да, - ее голос походил на рыдание. Она осмелилась вновь посмотреть в зеркало. Нет, ее больше не охватывал ужас. Ее тело было слишком подчинено ему, чтобы она могла чувствовать что-либо еще.

Слейд резко приподнял ее и усадил на стул. Он не опустил ее юбки, наоборот - поднял еще выше. Прежде чем Регина могла запротестовать, он взял твердой рукой ее подбородок и с силой поцеловал в губы. Она обняла его лицо и ответила на поцелуй. Их языки встретились.

Слейд неожиданно опустился на колени. Раздвинул ее бедра. Регина вскрикнула под натиском его языка. Большими пальцами открыв ее лоно Слейд продолжал неумолимое молчаливое вторжение. Регина вздрагивала, временами глядя в зеркало.

Слишком поздно. Слишком поздно протестовать или останавливать его. Она обхватила его голову, откинулась назад, рыдая в экстазе. Ее дикие вопли наполнили зал, многократно усиленные эхом. Когда она сникла в изнеможении, крики продолжали пульсировать в воздухе. Он легко поднялся с колен, его рука скользнула вниз, вновь тронула ее лоно. Через секунду он выдернул стул из-под нее - спина Регины коснулась стены, поползла вверх от его мощных толчков.

Несколько секунд спустя он утомленно опустился на пол, увлекая Регину за собой. И вновь овладел ее телом.

Регина больше не чувствовала усталости. Она изо всех сил обняла его, продолжая поощрять его криком. Тело горело от возбуждения, сумасшедшее эхо заполнило комнату. Доносилось тяжелое дыхание. Их тела пульсировали в такт. Их крики смешались, усиленные эхом. Экстаз. Его дыхание стало чаще, хотя это казалось невозможным. У нее закружилась голова, еще секунда - и она потеряет сознание. В этот момент раздался сладострастный крик Слейда.

И вновь Регине было трудно поверить в то, что они совершили. Обнаженная до пояса, она лежала на холодном голом полу рядом со Слейдом. Его руки обнимали ее. Одна из них выжидательно лежала у нее на груди.

Она ни о чем не сожалела. Она была поражена тем, что все произошло по ее согласию, но - нет, она не сожалела. Она осмелилась глянуть на Слейда, увидела, что он улыбается. Ее удивило не столько легкое выражение иронии на его лице, сколько нескрываемая нежность.

- Тебе не нужно прятаться, - мягко сказал он.

Когда его слова опять отразило эхо, он вновь улыбнулся.

- Я и не хочу, - призналась она полушепотом. - Однако думаю, что так было бы приличнее

Он вновь рассмеялся. Она замолчала. У его глаз обозначились веселые морщинки. Неожиданно он стал серьезным, взглянул на нее.

- Я рад, что ты уважаешь приличия, Регина. Я хочу, чтобы ты их уважала. Ты - настоящая леди, я до сих пор не могу поверить, что ты согласилась быть со мной. Но мне не хотелось бы ничего приличного в то время, когда мы занимаемся любовью.

Она покраснела:

- Не думаю, что тебе стоит волноваться по этому поводу.

Его слова обрадовали ее. Он мог бы упрекнуть ее в излишней горячности, найти в ней изъян - так делают многие мужья, но не Слейд. Как она счастлива!

- Да, не стоит.

Он принялся пощипывать ее сосок. К собственному изумлению, Регина ощутила, что ее тело вновь жаждет прикосновения и вторжения.

- Я никогда не смогу насытиться тобой, - прошептал он. - Ты так прекрасна. Так совершенна.

Она знала, что в этот миг она далека от совершенства, однако не стала спорить. Слезы навернулись ей на глаза.

- Ты тоже прекрасен.

- Но несовершенен.

Ее взгляд, остановившийся было на его сильных руках, скользнул выше, к его глазам. Она облегченно вздохнула, когда увидела, что он улыбается.

- Нет, не совершенен. Но для меня это не имеет значения, - прошептала Регина.

Его глаза потемнели. Он резко притянул ее к себе. Регина лежала совершенно неподвижно. Он склонился над ее лицом.

- Я прощен?

Она не стала спрашивать, имеет ли она в виду свой отъезд после свадьбы.

- Да.

Он посмотрел на нее, его глаза сверкали, затем он медленно, одну за другой, начал расстегивать пуговицы ее блузки.

- Я хочу увидеть тебя обнаженной, - глухо сказал он. - Я хочу тебя обнаженную. На этот раз ты будешь в моих руках, и ничего между нами.

И его слова повторились много раз в пустом большом зале.

Глава 23

Слейд вошел в свой дом на Гоух-стрит. В коридоре было сумрачно, хотя солнце еще не село. Слейд всюду включил свет, но остановился у лестницы.

Черт побери, что он делает?

Он только что отвез Регину к ее дяде, обещав зайти к ней утром. После того, как они покинули Хенесси, весь день они провели, улыбаясь друг другу. У него еще никогда в жизни не было такого светлого настроения, никогда он еще не был так удовлетворен. Чувство полноты бытия было не только физическим - он достаточно проницателен, чтобы понимать это.

Но это светлое чувство стало улетучиваться, лишь только он оставил ее. Его начали одолевать сомнения.

Сегодня ему удалось сделать многое на пути к примирению. Он хотел ее. Он хотел примирения. На сегодняшний день он хотел только одного - обладать, своей женой, и не только в физическом смысле. Боже мой, она чуть было не исчезла из его жизни! Сейчас они воссоединились, они вновь - любовники, во всех смыслах этого слова. Ему хотелось, чтобы они пошли дальше в развитии своих чувств. Глубже. Но он боялся.

И сегодня он принял еще одно важное решение. Он не может воспользоваться ее приданым. Он не может использовать его. Ему придется занять деньги у Чарльза. И вскоре он вернется в Мирамар, чтобы посвятить себя сложной задаче - превращению ранчо в прибыльное сельскохозяйственное предприятие. Если он помириться со своей женой, то она поедет в Мирамар вместе с ним.

Их ждет скромная жизнь. Пройдет много лет, прежде чем он сможет предоставить ей те условия, то положение, к которым она привыкла. Сможет ли она - элегантная леди - выполнять обязанности жены хозяина ранчо? Будет ли она счастлива в Мирамаре? Ему хотелось надеяться. Но он не был уверен.

Его прошибло потом. Теперь, когда его жизнь стала радостной, как никогда, она может стать крайне мрачной. Слейд ощутил необъяснимую злость. Все подобно выстрелу по привидению в кромешных сумерках. Он и сам не знал, на что или на кого злится. Нет, не на Регину. Может быть, на самого себя? За то, что не в состоянии дать ей то, что он хотел бы, что он должен дать ей.

Слейд тяжело вздохнул и стал подниматься по лестнице. В спальне небольшая двухспальная кровать была застелена, но не очень аккуратно. Слейд начал развязывать галстук. Пиджаки и брюки он повесил в шкаф, носки, белье, рубашку бросил на полку.

Слейд вошел в примыкающую к спальне маленькую ванную, включил воду.

В спальне раздались чьи-то шаги. Слейд приподнялся из своей каолиновой ванны, чтобы заглянуть в комнату. Мальчик-китаец застыл на месте:

- Масса Слейд! Вы дома? Слейд усмехнулся:

- А что ты делаешь, шалун?

- Работать-работать на кухне, - ответил Ким с улыбкой.

Слейд усомнился. Ким не умел говорить, да и неизвестно, есть ли хоть что-нибудь из продуктов. Хотя не исключено, что он делал уборку.

- На бюро пакет с твоим обедом. Глаза Кима округлились:

- Косточки от Джо?

- А ты разве просил что-нибудь еще? - Слейд вновь опустился в ванну.

- Хотите, я помыть вам спина?

- Исчезни, парень, - прорычал Слейд. Ким мягко поддразнивал Слейда, тот никогда не разрешал ему мыть себе спину. Ким моментально исчез, очевидно, направляясь отдать должное телячьим косточкам от Джо.

После ванны Слейд оделся, чтобы пойти в офис, хотя было уже поздно. Он не рассчитывал, что ему удастся сделать что-либо полезное, но стоило заставить потрудиться мозговые извилины хотя бы для проформы. Он тихо спускался вниз по лестнице, когда раздался звонок.

Его сердце немедленно сделало скачок. Первой мыслью было, что это - Регина. Но он оставил ее всего с полчаса назад. Нет, леди, каковой является его жена, не приедет в такой поздний час.

Слейд открыл дверь. На пороге стоял его отец с небольшим рюкзаком в руках.

- Я рад, что ты дома.

Слейд был поражен. Рик ни разу не приезжал в город, ни разу. Впрочем, затем он вспомнил, что раньше не было и речи о женитьбе на богатой невесте, чьи деньги Рик горит от желания использовать. Слейд сделал шаг в сторону, с некоторой неохотой пропуская отца в дом.

- Вот сюрприз так сюрприз?

- Охотно верю. Эдвард здесь?

- Эдвард приходит и уходит. Чего ты хочешь?

- Чего я хочу? - Рик поставил рюкзак на пол. - Я провел весь день в чертовски душном поезде, и вот - слова приветствия.

- Да, именно это и есть приветствие. Потому что я не верю, что ты здесь из отцовских чувств.

- Согласен, - отозвался Рик. - Мы будем стоять в коридоре?

Слейд пожал плечами, следуя за отцом в гостиную. Эта комната никогда не использовалась. Поэтому была в идеальном порядке.

Рик отыскал глазами сервант, вынул и наполнил два бокала.

Слейд сегодня весь день ни испытывал ни малейшего желания прикасаться к спиртному - единственный бокал вина он выпил за ленчем пополам с Региной. Но сейчас он взял стакан бодро.

- Давай, не будем ходить вокруг да около, -мягко сказал Слейд.

- Хорошо, - Рик опустился на упругую софу. Огляделся. - Дерьмовое местечко…

Про себя Слейд согласился. Поскольку он всего лишь снимал этот дом и не занимался убранством, поэтому интерьер мало отвечал его вкусу. Софа - слишком широкая, обивка - кричащей расцветки. Обои с замысловатым узором с множеством завитушек. На столике слева стояло довольно много фотографий в рамках - ни одно из запечатленных лиц не было знакомо Слейду. Он вздохнул. Сегодня ему не хотелось никаких перепалок.

- Я здесь редко бываю.

- А где твоя жена?

Лицо Слейда стало натянутым.

- Вот мы и подошли к сути дела.

- Она здесь? Я хотел бы поздороваться с нашей маленькой леди.

- Нет.

- Ее здесь нет? - Рик был потрясен. - Ты что, дал ей развод? Слейд стиснул зубы.

- Нет. Рик с облегчением вздохнул:

- Не забывай, что она - ключ к будущему Мирамара.

- Я об этом не забыл. А ты все давно знал, не так ли? Что она - из Брэггов, а совсем не Элизабет Синклер?

Глаза Рика округлились:

- Не знал!

- Я тебе не верю, Рик.

Рик поднял вверх руки.

- Черт побери, сдаюсь! Я догадывался.

- Знаешь кто ты? - в голосе Слейда зазвенел гнев. - Ты - сын шлюхи!

- Я же сделал все это для тебя!

- Ты сделал все для себя! Или для Мирамара?

- Я сделал все так же и для себя, и для Мирамара, - решительно сказал Рик. - Но если бы она не была настоящей леди, и если бы ты не ел ее глазами, то я не стал бы ничего делать!

Слейд не шелохнулся.

- Тебе нужна эта малышка, мы оба это понимаем. Тебе нужна в жены настоящая леди. Тебе нужны маленькие горластые дети. Тебе необходим весь набор семейных радостей. Причем на долгие годы.

Глаза Слейда сузились. Рик - прав, чертовски прав. Ему нужна именно Регина Шелтон. Ему, как воздух, необходимы ее благородство, манеры, хорошее воспитание, ее сочувствие, ее улыбка. Ему необходима ее чувственность. Она нужна ему.

А если у них будет семья, дети… Сердце Слейда екнуло. Это мучительное «если».

Слейд скрестил руки:

- Трудно поверить, что ты был готов стать сводней.

Рик ухмыльнулся:

- А почему бы и нет? Хочешь верь, хочешь нет. Но если ты скажешь, что не любишь ее, я никогда тебе не поверю.

Слейд решил сменить тему:

- Чарльз предложил мне заем.

- Нет.

Слейд хорошо знал, что Рику не понравится эта идея. Слейду и самому было непросто занимать столь крупную сумму у друга, но все же этот вариант казался ему предпочтительнее, чем использование денег жены.

- И я собираюсь использовать эту возможность, если, конечно, ты не найдены, другого способа собрать нужную сумму, чтобы оплатить счета и вести хозяйство хотя бы лет пять.

- Нет, черт возьми! - Рик пришел в ярость.- Я не возьму у Манна ни цента.

Он с силой поставил свой стакан, постарался взять себя в руки.

- Твоя малышка-жена - богатая леди. Слейд ничего не сказал. Он не хочет использовать деньги жены, и Рик к этому не имеет никакого отношения. Рик издевался над ним много лет, и сейчас Слейд не чувствовал особых угрызений совести в связи с тем, что отцу не нравится иметь дело с Чарльзом.

- Где она?

- Она у своих родственников. У Д'Арчандов.

- Великолепно! Жена должна жить с мужем. Ты должен все решить, - Рик ничего не сказал о том, что он рассчитывает на приданое Регины и подсчитывает дни до срока погашения долгов.

Слейд почувствовал, что в нем нарастает злость. В глубине души он только того и желал, чтобы Регина жила с ним. Он был готов напрямую попросить ее отказаться от мысли о разводе, был готов попросить ее переехать к нему. Но он этого не сделал. Не решился на последний шаг на пути к примирению. Отнюдь не сомнения одолевали его. Его страшило, вдруг она не вернется к нему?

- Послушай, старик, не дави на меня. Твой интерес к моему браку на сто один процент вырос из эгоизма. Но это мой брак и я сам буду все решать.

- И ты уже решаешь? Я что-то не возьму в толк, как это можно сделать, когда вы живете отдельно!

Слейд отхлебнул бордо. Он с трудом сохранял спокойствие. Нет, сегодня ему ни к чему эта головная боль. Он ничего не сказал. Перед его глазами вставал пленительный образ. Это принесло успокоение. Рик, казалось, был удивлен, что не получил ответа.

- Как, почему ее нет здесь, здесь, где она должна быть? И почему вы оба не в Мирамаре, там, где должны быть оба?

Слейд поставил стакан:

- Ты полагаешь, она будет жить в Мирамаре? Все время?

Рик нахмурился:

- Странный вопрос! Почему бы нет? Черт возьми, да у тебя просто разум отшибло!

Слейд почувствовал непреодолимое желание высказать Рику все, что у него накопилось. Но это было бы безумием.

- Ее трудно назвать простой сельской девушкой.

- Ну и что? Я еще не встречал человека, который рано или поздно не полюбил бы Мирамар.

Слейд не ответил. У Рика, конечно, предубеждение. Впрочем, такое же, как и у самого Слейда.

- Послушай, - сказал Рик, ткнув пальцем в сторону Слейда. - Не стоит сражаться с ветряными мельницами. Привези ее домой, и все решится. Она сейчас - твоя жена, неужели об этом нужно напоминать? Вы оба принадлежите Мирамару, как и я, и не должны работать на этого чертового иностранца!

- Не стоит напоминать мне о Мирамаре, - хмуро сказал Слейд.

- Мне кажется, ты об этом забыл. Ты разговаривал с ней здесь, в городе?

- Разговаривал, - Слейд не удержался и улыбнулся. - Мы виделись, - информация неожиданно свободно начала сбегать с его языка. - Мы провели вместе целый день. Ходили в Клифф Хаус пообедать.

Рик просиял:

- Приятно слышать! Если уж ты упомянул о еде, то я бы перекусил. Пойдем куда-нибудь.

- Я только что поужинал. Но я сейчас еду в офис. Я отвезу тебя туда, куда ты захочешь, - он повернулся и вышел из комнаты. На лице Рика было разочарование, которого сын так и не увидел.

Регина разглядывала мальчика, держащего записку.

- От Слейда?

- Да, миссис, от массы Слейда, - лицо мальчика сияло.

Регина не могла не улыбнуться в ответ. Она уже была близка к отчаянию. Слейд опаздывал. Он собирался заехать в половине одиннадцатого, а уже почти одиннадцать. Ей даже не надобно читать записку, чтобы знать - он не приедет.

«Дорогая Регина,

появилось срочное дело, требующее моего внимания. Если все прояснится, то я заеду вечером. Но если у тебя уже есть какие-либо планы, не откладывай их из-за меня.

Твой Слейд».

Она скомкала записку. Ее разочарование было настолько ощутимым, что она задрожала. Интересно, действительно ли возникло срочное дело, или он просто предпочел поработать на свою фирму? С тех пор, как она приехала в город, Регина убедилась, что он очень много сил и времени готов отдать работе.

- Миссис хочет послать записку? - спросил мальчик.

Регина с трудом разобрала его слова. Она отрицательно покачала головой. Посыльный поклонился и попятился к двери, затем развернулся и побежал. Регина увидела только, как он мелькнул на дорожке сада.

Вчера Слейд был замечательным - слишком замечательным. После того, как они покинули Хенесси, он повез ее в Клифф Хаус, откуда открывался захватывающий вид на Тихий океан. Оба они улыбались, часто встречаясь глазами, почти не разговаривая. Регина ожидала, что он начнет обсуждать их дальнейшую жизнь, но Слейд так и не коснулся этой темы.

Он даже не спросил ее, продолжает ли она настаивать на разводе.

Не попросил ее переехать к нему. Он ничего не спросил о будущем - их будущем.

Сама же Регина боялась завести подобный разговор. Это было бы слишком. Он - ее муж, мужчина, его право - решать, устанавливать законы, требовать того чтобы их отчуждение кончилось. Но Слейд ничего этого не сделал.

После великолепного обеда он просто отвез ее домой. Он долго целовал ее в коляске, прежде чем помочь сойти у дверей Д'Арчандов. В ту минуту Регина подумала, что действительно очень нравится ему. Сейчас же ей казалось, что это могло быть всего лишь свидетельством его страстности.

Регина опустилась на кушетку в холле. Она не знала, что делать. Она даже не была уверена, что он заедет вечером. Его обещание - всего лишь уловка. Может быть, ему больше нравится жить отдельно. В Лондоне такое принято.

Внезапно он встала. Нет, если уж замужество, то замужество должно быть настоящим. Она мечтает об этом с самого начала, еще когда считала себя Элизабет Синклер. Регине хотелось отбросить условности и сделать то, чего ей хотелось - переехать к нему, даже без его разрешения. Но все же так далеко заходить не стоило. Хотя она - его жена, и у нее есть определенные права. Наверное, он не будет так уж зол, если она поедет туда, чтобы прояснить ситуацию.

Ситуация была странной.

Мальчик провел ее внутрь дома. Регина замигала в недоумении. Коридор был таким темным, что она с трудом различала предметы.

- Масса Слейд нет здесь, - сказал мальчик.

- Я знаю, - сказала Регина, глаза привыкали к тусклому свету настенной лампы. - Это даже лучше.

Она осмотрелась с любопытством. Дом был старый, темный. Пол грязноват. В коридоре явно необходимо повесить еще одну лампу, добавить пару пейзажей. Нет, пол не просто грязный, а даже не натертый. Немного мастики здесь просто необходимо. Регина начала улыбаться.

Она заглянула в гостиную. Мебель была новая, но безвкусная, комната душная и темная. Регина быстро подошла к бледным шторам и раздвинула их. Было приятно узнать, что внизу улица, а не соседский забор. Регина открыла окно, впуская свежий воздух.

- Могу я помогать? - спросил мальчик, готовый выполнить любое поручение.

- Конечно. Слейд использует эту комнату?

- Никогда, - он покачал головой. Регина не была удивлена. Слой пыли был, наверное, с дюйм. Исключение составлял маленький стол, на котором стояли два стакана с недопитым вином. ^

- Кто-то был здесь недавно, - заметила Регина. •

- Масса Слейд и его отец;

- Мистер Манн?

- Нет, масса Рик.

Регина была удивлена. Она раздвинула шторы, открыла два других окна. Комната преобразилась словно по волшебству, залитая светом. Но дело не окончено. Нужно избавиться от этой ужасной софы. Регина не допускала даже и мысли о том, что ее нужно отвезти в Хенесси, но если положить на нее несколько изящных подушек, то они отвлекут на себя внимание от слишком яркой зелено-золотистой обивки. Пол - отполировать, ковер - выбить.

- Регина приободрилась. Будучи законной женой Слейда, она просто не имеет права оставить здесь все как есть.

Она прошла через гостиную и остановилась на пороге кабинета мужа. Стол был завален бумагами. Книги оккупировали полки на одной из стен, некоторые из них лежали раскрытые на полу, потому что на столе, наверное, для них не было места.

Мальчик- слуга маячил за ее спиной. Неуверенно он сказал:

- Масса Слейд сказать мне никогда это не трогать. Никогда, - подчеркнул он.

- Ну, что ж, спасибо за предупреждение. Как тебя зовут, дитя?

- Ким.

- И ты слуга мистера Деланза?

Ким кивнул.

Регина плотно закрыла дверь кабинета.

- Я хотела бы встретиться с персоналом.

- Персонал?

- Да, с персоналом. Особенно - с горничными. Если они хотят остаться на своих рабочих местах, то должны приняться за дело немедленно.

На лице Кима была явно заметна растерянность:

- Горничных нет.

- Нет горничных?

- Я убирать.

- Ты убираешь?

Он кивнул.

Регина была недовольна. Рассыльный не должен убирать. Бережливость тоже имеет свои пределы. Слейд просто пользуется ситуацией. Через гостиную она прошла в столовую. Здесь тоже было темно и душно. Регина быстро открыла окна. Ее муж, очевидно, не использовал и эту комнату. Где же он питается?

Ким следовал за Региной по пятам. Ей пришла в голову мысль о том, что если он и призван делать уборку, то явно этого не делает. А Слейд совершенно не следит за этим.

- Повар на кухне? - спросила она, уже заранее зная ответ.

- Нет повар.

- Ты хочешь сказать, что готовить тоже твоя обязанность? - Нет, она просто разозлится на Слейда, если это так.

Ким помотал головой.

- Никто не готовить.

- И как же мистер Деланза обедает?

- Масса не кушать здесь.

- Понятно.

Нетрудно было себе представить, что она увидит на кухне. Однако, преодолев опасения, она все же вошла. С облегчением вздохнула. В раковине стояли только два грязных стакана. Вскоре она поняла, почему на кухне нет особого беспорядка. Холодильник пуст. Ящики пусты. В серванте только две тарелки, две глубоких миски, две чашки с блюдцами.

- А ты ешь здесь?

- Масса Слейд приносит мне еду из ресторана, - он просиял. - Никто не готовить, - напомнил он.

- Могу ли я считать, что ты - единственный, кто служит в доме?

- Что?

- Ты - единственный, кто работает в доме мистера Деланза?

Мальчик радостно кивнул.

Регина быстро просчитала. Она наймет одну постоянную горничную, двух - приходящих, дворецкого и, конечно, повара.

Когда она вошла в спальню и увидела кипу грязного белья на полу, то в свой список она добавила прачку.

- А кто стирает, Ким?

- Я, - прошептал он, - но во вторник. Сегодня - не вторник. Регина кивнула:

- Понятно.

Улыбка вновь набежала на ее губы. Она наймет прислугу немедленно. У нее немало работы.

- Мисси сердится?

- Нет, - ответила она, глянула на кровать. Она слишком мала. Регина слегка покраснела при мысли об этом. Здесь тоже нужно сделать немало изменений. Вряд ли Слейд будет возражать.

- Ким, - спросила она, спускаясь, - а ты давно работаешь у мистера Деланза?

- Четыре года. Регина окаменела.

- Сколько же тебе лет?

- Скоро одиннадцать. Регина разозлилась:

- Это же грех! Слейд вырвал тебя прямо из колыбели.

Мальчик был так разумен, что она думала, ему не менее тринадцати.

- Нет, хорошо. Масса Слейд очень хороший.

- Тебе он нравится?

- Конечно, - Ким с жаром кивнул.

- А где твоя семья? Ты не скучаешь по маме, отцу, братьям и сестрам?

- Мама умирать от плеть. Отец пах-пах. Сестра плохая - проститутка! Нет брат. Слейд - семья.

Регина смотрела на него во все глаза:

- Что значит «пах-пах»? Мальчик сделал вид, что у него в руках ружье, поднял его к глазам:

- Пли!

Регина закрыла глаза. Ким - не просто мальчик на побегушках. Он бездомный сирота, которого приютил Слейд. Регина погладила мальчика по голове:

- Ты счастлив, Ким?

- Очень.

Когда Слейд вошел в свой дом, то первой мыслью его было: туда ли он попал?

Гостиная была хорошо освещена. Два изящных натюрморта с цветами висели на стене. Пол был натерт воском. Слейд принюхался с подозрением. Странный запах исходил из другого конца дома. На кухне явно готовили мясо.

- Что за черт? - прорычал он.

Слейд рванулся вперед, хотел пролететь через гостиную, но, повернув голову, замер. Перед его взором предстало виденье в чем-то желтом.

На софе тихо сидела Регина в ярко-желтом вечернем платье. Руки ее были сложены на коленях, глаза устремлены на него.

Слейд не мог отвести от нее взгляда. На какой-то миг ему показалось, что все это - сон, просто сладкий сон. В реальном мире не существует красавицы-жены, живущей в его доме, не бывает приличного домашнего ужина, нет уютной чистой гостиной.

Его рот изогнулся в недоверчивой улыбке:

- Ты - реальность?

При звуках его насмешливого низкого голоса Регина откинулась на подушки:

- Да.

Слейд поставил кейс, засунул руки в карманы брюк. Его сердце забилось быстрее. Он огляделся. Ковер хорошо выбит, пыль вытерта, шторы отдернуты, за окнами виден вечерний туман, прорезанный светом газовых фонарей.

Он взглянул на свою жену. Даже софа, принявшая на себя драгоценную ношу, не казалась такой уж безобразной. Затем он увидел, что софа буквально усыпана дюжиной подушек, скрывших ее вульгарную обивку.

В комнату вошел человек, Слейд даже вздрогнул. Высокий, худой и угрюмый. Вошедший держал в руках серебряный поднос с единственным стаканом, в котором поблескивало скорее всего бордо - любимое вино Слейда.

- Кто вы, черт возьми? - голос Слейда звучал мягко.

- Бринкс, сэр, - в его голосе чувствовался британский акцент, говорил он по-военному четко.

Регина встала:

- Слейд, это - Бринкс, - она заколебалась, - твой дворецкий.

- Понятно, - он взял стакан. - Спасибо, Бринкс.

- Что-нибудь еще, сэр? Слейд посмотрел на Регину.

- Спросите мою жену.

- Мадам?

- Нет, спасибо, - она замялась, - Слейд, ты будешь готов отужинать через сорок пять минут? Он не отрывал от нее глаз:

- Я могу быть готов через сорок пять минут.

- Бринкс, скажите месье Бертрану, что мистер Деланза уже дома, и мы будем ужинать в девять.

- Слушаюсь, мадам, - Бринкс удалился.

- Надеюсь, ты не очень расстроен? - затаив дыхание, спросила Регина.

- Я был расстроен весь день.

- Был?

Слейд поставил стакан:

- Я послал тебе записку, но ты не ответила. В ее глазах мелькнуло удивление.

- Я не знала, что ты ждешь ответа.

- А я ждал.

- Прости.

- Что здесь происходит, Регина?

- Я… я пришла посмотреть, не нужно ли тебе чего-нибудь, - она словно приготовилась к обороне. - В конце концов, я - твоя жена.

- С каждой минутой это становится все ощутимее.

Регина встревожилась:

- Здесь все словно в холостяцкой берлоге. Он невольно улыбнулся:

- Ты довольно мягко сформулировала…

- Да, - призналась она, - я не могу не заботиться о твоем доме! И я наняла горничную, дворецкого и повара. Я увела месье Бертрана у Крокеров, - она улыбнулась ему виноватой, но обворожительной улыбкой. - И надеюсь, что он этого стоит.

- Если судить по запахам из кухни, охотно верю.

Она глянула на него с надеждой:

- А ты не хочешь пройти наверх и переодеться во что-нибудь более удобное?

Что происходит? У него внутри все буквально радостно заныло. Она изменила свое решение развестись? Кажется, да. Кажется, она пришла в его дом, чтобы остаться здесь. Кажется, она сделала окончательный выбор, сняв с него ответственность и утверждая их примирение. Он был взволнован, но он был и растерян. Все решилось неожиданно быстро.

Она напряженно смотрела на него.

Нет, сейчас он не собирается ее разочаровывать. Если она хочет, чтобы он пошел наверх - а там его тоже ждут перемены - он так и сделает. Он неожиданно взял ее за подбородок и нежно поцеловал в губы. Затем быстро вбежал по лестнице.

Войдя в спальню, он так и застыл на пороге. Его скромная кушетка исчезла. Вместо нее он увидел огромную кровать с медными спинками.

Обивка была расшита бордовыми цветами. Откуда, черт возьми, ей известно, что бордовый - один из его любимых цветов?

Он коснулся рукой упругой обивки, представив себе Регину вот здесь, на этой кровати. Приблизившись, он увидел разложенный шелковый домашний халат с красноватыми отворотами. Слейд никогда не носил халат, подаренный ему когда-то Ксандрией.

У кровати стояли новенькие шлепанцы. Медленно снимая галстук, рубашку, пиджак, он осматривал комнату. На темном деревянном столике у окна лежала кружевная скатерть, в центре высилась ваза с недавно срезанными лилиями, их аромат наполнял комнату. Графин на бюро, почти полностью опустошенный, сейчас был наполнен. На подносе стояли чистые стаканы. Приблизившись, Слейд увидел, что они тоже новые. Честно говоря, этого серебряного подноса он тоже раньше не замечал.

Стараясь рассуждать спокойно, Слейд прошел в ванную. На еще одном, совершенно новом серебряном подносе, стояли его туалетные принадлежности. В дальнем углу Регина поставила папоротник в горшке. С бронзовой рукоятки, которую Слейд тоже никогда прежде не видел, свешивались белоснежные полотенца. Она также сменила бледно-серые занавески на полосатые: бордово-белые.

Она многое изменила в его доме. К лучшему. Слейд нахмурился. Она заплатила за все это? Нет, он не сможет ничего изменить, но он же принял решение не пользоваться ее состоянием, которое она так неразумно растрачивает на него. Он рад, очень рад. Как уютно! И все - со вкусом. Но, черт возьми, куда их заведет подобная стратегия? В туннель, в котором нет света.

- Слейд?

Надевая шелковый халат, он вздрогнул при звуке ее голоса. Нерешительность в ее тоне заставила его обернуться.

- Ты сердишься?

- Нет.

Она словно почувствовала облегчение. Он обнял ее, крепко прижал к себе. Ощутил, как пульсирует ее тело.

- Все это - как сон, Регина, - тихо сказал он.

Она посмотрела на него, сдерживая слезы:

- Тебе нравится?

- Мне нравится, - низким голосом сказал он, не в силах выразить то, что он сейчас чувствовал. Он страстно поцеловал ее в губы, словно впитывая ее удивление.

Она счастливо рассмеялась.

- А… кровать?

- Давай испробуем ее, - прошептал он, объятый дрожью, - давай испробуем ее сейчас.

- Мы не можем! Месье Бертран сбежит, не начав своего дела!

- Регина, пожалуйста, - Слейд взял ее на руки. - Позволь мне любить тебя прямо сейчас. Прижавшись к нему, она молчала.

- Ты нужна мне, - прошептал он. Уложив ее на кровать, он взял ее лицо в свои ладони. - Как ты нужна мне!

- Ты тоже нужен мне, Слейд, - в ее глазах стояли слезы. Она хотела сказать что-то еще, но закусила губу.

- Скажи! - выкрикнул он, его руки заскользили по ее плечам. - Скажи мне! Скажи мне, что любишь меня, даже если это только в этот миг!

- Слейд…

Он осыпал поцелуями ее шею, тяжела дыша. Руки жадно скользили по ее телу.

- Регина!?

- Да, - простонала она. - Боже мой, да. Я люблю тебя, Слейд.

Глава 24

Последующие несколько дней прошли в безмятежном счастье. Обставляя дом Слейда и нанимая прислугу, Регина не имела ясных намерений переехать к нему, но это произошло само собой. После роскошного ужина, доказавшего то, что месье Бертран действительно заслуживает всевозможных похвал, Регина вновь оказалась в объятиях Слейда. Когда после нескольких страстных часов она заснула, он не разбудил ее, не отвез домой.

На следующее утро Регина с удивлением проснулась рядом с ним.

Но ее все же одолевали сомнения. Он ничего не сказал по поводу их примирения. Возможно, ему просто не хотелось говорить о несчастливом прошлом? В конце концов, он ведь отказался дать ей развод. Может быть, он просто опасается разговора на эту тему. Как, впрочем, и сама Регина. Но она одно знала наверняка - ей не хочется возвращаться в дом дяди, она принадлежит Слейду, и она должна быть в его доме. Ей даже не хотелось покидать дом Слейда, чтобы перевезти свои вещи. Ситуация была слишком деликатной.

Слейд сам нашел выход. После завтрака - в постели - он ненароком предложил послать слугу за ее вещами. Регина тут же согласилась. Кажется, они достигли взаимопонимания.

Но все же недосказанность давила невидимым грузом.

В эти дни Слейд относился к ней не как к жене, а как к невесте. Он решил не ездить на работу, возил ее по городу. У них был медовый месяц, который Регина никогда не забудет. Они посетили «Маленькую Италию», где Регина попробовала итальянские макароны, тут же заставившие забыть обо всем. В Эмбаркадере они пообедали в «Устрицах Мейера», отведав салат из водорослей и сырых устриц, сдобренных пивом со льдом. Побывали также в замке - Обсерватории Теле-граф-Хилл. Слейд пригласил ее на концерт в Больдминскую музыкальную Академию, который им обойм так понравился, что они прослушали ту же программу еще раз на следующий день.

На пароме они пересекли реку Мэрин и добрались до Саусалито. Взяв напрокат сиамский парный велосипед, прокатились вдоль побережья. Плавали на лодке по озеру Стау, катались на лошадях в Парке «Золотые Ворота». Однажды днем они даже отправились в бани Сутро. Регина никогда не видела ничего подобного - шесть различных видов купания: в соленой воде, в прохладной, в теплой, в холодной, в глубокой и мелкой.

Здесь же находился музей всевозможных морских диковинок. Слейд уговорил ее даже скатиться с горки прямо в воду - один из самых волнующих моментов в ее жизни.

И страсть. Она не угасала ни на йоту. Слейд был безжалостен. Он не мог удовлетвориться одной их спальней и честно признался в этом. Регина старалась не вспоминать о том, как они занимались любовью в экипаже - причем не один раз, а дважды. Она старалась забыть о его жарких поцелуях в банях Сутро, за горкой для скатывания в воду. Он овладел ею на океанском пляже - торопливо, но страстно. Их чуть было не заметили подошедшие отдыхающие.

Они побывали в руинах старого замка к югу от города, где тоже занимались любовью.

Стоило ей только подумать о нем, как у нее уже перехватывало дыхание. Стоило ей только подумать о нем, и она жаждала, чтобы он был рядом с ней, а не в офисе. Регина пунцово краснела, когда вспоминала: вчера они заехали к нему в офис, чтобы он мог захватить контракт, который хотел прочитать вечером. Но в кабинете он даже не взглянул на бумаги. С многообещающей улыбкой он положил ее на свой рабочий стол, сметая бумаги и конверты на пол. Он поднял ее юбки, поцелуями заглушил слова протеста и овладел ею прямо на груде своих деловых записей. Регина искренне надеялась: никто даже не мог предположить, что происходит в эту минуту в кабинете Слейда. Она подозревала, что Слейд обдумал все заранее, и никакой контракт ему не был нужен.

Он просто невозможен.

И она любит его. Если только она может быть уверена, что и он ее любит!

Его страсть была безгранична, Регина чувствовала, что он от нее без ума. Но у мужчин бывают любовницы, с которыми они расстаются, не успевают бедные дамы и глазом моргнуть. Регина не очень разбиралась в этих вопросах, но знала, что мужчине не обязательно любить, чтобы испытывать чувственную страсть. Ей так хотелось, чтобы Слейд - хоть один раз - признался ей в своих чувствах. Но он так этого и не сделал.

В довершение к ее тревогам, невзирая на физическую неистощимую близость, эмоциональная близость существовала между ними только в пределах спальни.

Слейд не отдавал ей всего себя. Она была убеждена, что он порой старается оградиться от нее своего рода забором, сдерживает свои чувства, не хочет быть зависимым от нее, своей жены.

Он заставил ее признаться в любви к нему, но Регина опасалась, что никогда не услышит ответного признания.

Она не раз говорила себе, что это неважно, что она сможет прожить и без его признания, по крайней мере, пока он принадлежит ей. Но услышать признание ей хотелось, очень хотелось…

Когда Слейд вернулся домой после первого рабочего дня с тех пор, как они помирились, Регина встретила его сама у порога. Она вся лучилась улыбкой. При виде ее Слейд тоже просиял.

Она подхватила его кейс, другой рукой взяла за локоть и повлекла в дом.

- Привет! Как прошел день?

- Она прижалась к нему, уронив кейс. Слейд взял ее за плечи:

- Меня так будут встречать каждый раз?

- Да, - прошептала она. Она провела ладонью по его шее.

- Я думаю, брак - очень полезная вещь, - он поцеловал ее. Регина приникла к нему. Казалось, прошли недели, а не часы с тех пор, как они расстались утром.

Когда, наконец, прервался долгий чувственный поцелуй - Боже, вокруг слуги! - Регина потащила Слейда в гостиную.

- Мне нужно тебе кое-что показать.

- Уверен, что у тебя есть, что показать, - с грубоватым-юмором отозвался Слейд.

Регина посмотрела на него, затем указала на кушетку. Он замолчал, улыбка пропала. На кушетке лежали лоскуты материи.

- Что это?

- Образцы, - счастливым голосом сказала Регина. - Вначале мы обставим твою комнату. В нашем доме на Фрэнклин-стрит. Как тебе это нравится, - она бросилась к кушетке и взяла кусок темно-зеленого бархатистого вельвета. - Вот это - для мягкого уютного кресла. А это - для софы. Я знаю, ты любишь бордовый, как тебе понравится вот это для твоей кровати?

Она указала, на бордовый лоскут с изящным рисунком и с нетерпением уставилась на Слей-да.

Он ничего не сказал.

Регина положила куски материи обратно, ее улыбка тоже пропала.

- Тебе не нравится? Они кажутся тебе ужасными?

- Нет, не то…

- Я не понимаю. Его губы напряглись. - Мы не переедем в Хенесси. Она была поражена:

- Но почему?

- Я не могу себе этого позволить, - решительно сказал Слейд.

Регина смотрела на него во все глаза. Наконец она поняла, что он имеет в виду:

- Можешь, отчего же не можешь! Есть мое приданое, не так ли? Отец придет сюда со дня на день, он переведет деньги на твой счет и…

- Нет.

Она растерянно замолчала.

- Я не поняла.

- Я сказал «нет».

- Не понимаю, Слейд.

Ей не понравилось его угрюмое, решительное выражение лица, она села прямо на образцы материи. Ее бил озноб.

- Я не собираюсь использовать твои деньги.

- ПОЧЕМУ?

Он прошел в другой конец комнаты, налил себе вина.

- Я не хочу брать твои деньги.

Итак, он не хочет брать ее деньги… Мысль, наконец, дошла до ее сознания. Теперь, когда он женат на ней… А женился он из-за денег…

- Почему? - прошептала она. Он глянул на нее.

- Потому что у меня есть гордость. Я не хочу использовать ни свою жену, ни ее деньги.

- О, Слейд!

Ее руки нервно сжались. Нет, дело не только в гордости. Она ему небезразлична.

Мрачно глядя на нее поверх стакана, он отхлебнул глоток бордо.

Неожиданно она вспомнила о его имении.

- Но… Мирамар. Тебе же нужны деньги, чтобы спасти Мирамар.

- Я занял у Чарльза.

- Итак, Мирамар спасен?

- Все не так просто, - в его голосе звучало предупреждение, почти угроза, - следующие пять лет будут нелегкими. Мы должны жить экономно. Только потом, я надеюсь, мы сможем существовать прилично.

- Понятно, - Регина продолжала смотреть на него. - Но не глупо ли жить вот так, когда у нас есть деньги, которые…

- Нет. Я не собираюсь использовать твои деньги. Я уже сказал.

Она готова была взорваться:

- Это же смешно! А Хенесси?

- Мы закроем особняк. Может быть, я продам его. Я уже думаю об этом. Если не продам, то лет через пять или десять мы сможем его использовать для уик-эндов и отдыха. До этого срока, если хочешь, я могу сохранить этот дом за собой для тебя, когда ты будешь приезжать в город.

- Слейд, - она встала. - Это глупо. У нас есть чудесный дом, я не позволю тебе его продать! Он посмотрел ей прямо в лицо.

- Ты не позволишь мне продавать его? Она знала, что должна уступить, но не могла.

- Не позволю.

Он смотрел на нее и молчал. На его лице явственно читался гнев.

- Запереть на десять лет! Пожалуйста, подумай! Ты знал, что я принесу тебе богатое приданое, когда женился на мне. Ты женился из-за этого! Почему мы должны бороться и жить, как нищие, когда в этом нет необходимости? Это - смешно!

- Ты уже в третий раз говоришь, что я смешон, - его тон стал зловещим.

- Нет, я не этого хотела… Он не дал ей закончить фразу.

- Мы не собираемся жить как нищие, Регина. По крайней мере, по моим меркам. Хотя, возможно, по ТВОИМ понятиям, мы будем бедны. Ты хочешь оставить меня?

Последний вопрос плохо вязался с остальными. Он спросил так поспешно, что удивил ее:

- Нет, конечно, нет!

- Тогда решено, - он поставил стакан на стол с излишней силой. И вышел из комнаты.

Регина вновь села на кушетку. Ее губы болезненно искривились. Затем она взяла один из образцов - темно-зеленый бархатистый вельвет, прижала к груди. На лоскут скатилась слезинка.

Слейд сказал, что вопрос решен. Но, что касается ее, Регина понимала - ничего не решено. Напротив, у нее было ужасное чувство, что они только что открыли ящик Пандоры.

Ксандрия была приятно удивлена. Дворецкий провел ее в гостиную, через несколько секунд появилась горничная, принесшая на подносе чай и пирожные. Ксандрия огляделась, не сдержав, улыбки. Ужасная софа исчезла, под ногами - новый восточный ковер. Всего несколько деталей - а комната буквально ожила. Ксандрия была рада, что Регина переехала к Слейду на прошлой неделе, а способности молодой жены оказались на высоте.

Официально и неофициально о примирении не объявлялось, Ксандрия не видела Слейда с того самого ужина у Чарльза. Она вообще бы ничего не узнала о том, что размолвка позади, если бы Эдвард не сказал ей об этом в весьма пикантный момент. Ксандрия улыбнулась, вспомнив эту минуту: она трепещет в его объятиях, ее блузка расстегнута, корсет откинут в сторону, юбки задраны выше пояса - и прямо в ее офисе. Боже мой! Клерк где-то справа за незакрытой дверью! Середина рабочего дня. Для Эдварда опасность так же привлекательна, как и близость. Да и сама Ксандрия ничего не имела против. Ох уж этот дьявол во плоти! А вот и он, легок на помине.

Ксандрйя чуть не подавилась чаем. Ее тело хорошо помнило его прикосновения.

- Какой сюрприз, мистер Деланза! Он ухмыльнулся:

- Доброе утро, миссис Кингсли!

Они посмотрели друг на друга. Ксандрйя знала: он вспоминает тот миг, когда солнце разбудило их в одной из комнат Гранд-отеля Манна. И, прежде чем она успела ускользнуть, он сумел довести ее до сумасшедшего, дикого оргазма. Для удобства Эдвард решил остановиться в отеле, а не у брата. Так им было легче назначать встречи. Ксандрйя никогда не привела бы мужчину домой, невзирая на то, что персонал не выдал бы свою хозяйку.

- У вас довольно сонный вид сегодня, мистер Деланза. Позади - тяжелая ночь? - невинно спросила она.

- Очень трудная, мадам. Видите ли, мне пришлось развлекать одного моего друга, который не смотрит на часы, который крайне заинтересован в том, чтобы я его развлекал, и которому совершенно наплевать на мой сон.

- Может быть, вам нужно сменить друзей, мистер Деланза?

Губы его изогнулись. Глаза Эдварда словно раздевали, с нежностью скользя по фигуре Ксандрии.

- Я так не думаю, мадам. Этот мой друг знает толк в развлечении не хуже меня. И, честно говоря, я с нетерпением жду нашей следующей встречи.

Она подозревала, какой может быть эта встреча. Ее бедрам стало жарко. Достаточно одних его слов, и пламя разжигает ее плоть.

Какая она бесстыдница, и какой повеса этот Эдвард! Они отлично спелись. Она заметила огонь в его глазах.

- Ты не осмелишься! - она протянула руку, словно защищаясь.

Не обращая внимания на этот жест, Эдвард приближался к ней.

- Почему нет?

Она постаралась оттолкнуть его.

- Регина может войти в любую минуту. Улыбаясь, словно упрямый мальчишка, он не обращал внимания на ее протест, обнял и принялся осыпать ее лицо поцелуями. Он почувствовал, что она готова на все.

- Ты негодяй, Эдвард - сказала она беззлобно.

- А ты женщина как раз именно для такого, - мягко пошутил он.

Оба услышали приближающиеся шаги. Эдвард отстранился от Ксандрии, на его лице вновь появилась усмешка.

- Ты выглядишь очень довольным собой, - не без насмешки сказала Ксандрия. Взглянув на себя в зеркало, она увидела, что вся пунцовая, кроме того, несколько волосков выбились из-под заколки.

- Да, - сказал Эдвард. - Однако я очень доволен не только собой, но и тобой.

Было невозможно не ощутить волнения. К счастью, она опытна, иначе этот обворожитель по уши влюбил бы ее в себя. Жаль тех легкомысленных и наивных молодых женщин, которые попадутся ему на пути.

На пороге появилась Регина.

- Ксандрия, как приятно тебя видеть! Эдвард и я только что позавтракали. Хочешь чего-нибудь?

- Нет-нет, - Ксандрия с любопытством смотрела на хозяйку. Она не знала, чего ожидать, возможно, счастливой новобрачной. Однако Регина выглядела усталой.

Эдвард как бы невзначай поцеловал Регину в щеку.

- Мне лучше удалиться, - сказал он и, бросив на Ксандрию страстный взгляд, вышел из комнаты.

- Я так рада, что ты пришла. Обе женщины присели на софу. Ксандрия похвалила изменения, привнесенные Региной, которая с удовольствием перечислила. Все детали.

- Как Слейд? - Ксандрия старалась не смущать Регину пристальным взглядом.

Регина улыбнулась, но улыбка вышла невеселой.

- Хорошо. Вчера он вернулся на работу.

- А как ты?

Регина вновь улыбнулась:

- Хорошо, просто очень хорошо.

- Ты выглядишь усталой.

- Видишь ли, - Регина заколебалась. - Я была так занята, переоборудуя дом Слейда и делая покупки для Хенесси.

Ксандрии было приятно это слышать.

- Когда вы переезжаете?

Регина вздохнула, ее радостная улыбка исчезла, на лице появилась тревога.

- Не знаю, не знаю.

- Что случилось? - Ксандрия коснулась ее руки.

- Ничего, право, ничего. Слейд просто очень упрям, - Регина сделала паузу. - Думаю, Хенесси закроют на несколько лет, пока не поправятся дела в Мирамаре.

- Понятно, - Ксандрия задумалась. Все это ее не касается, как бы она ни стремилась помочь. - Могу ли я что-нибудь сделать? Если Слейд нуждается в хорошей нахлобучке, то я - к вашим услугам.

Регина невесело рассмеялась:

- Нет, спасибо, Ксандрия, - она сжала руку гостьи. - Я так рада, что вы заботитесь о Слейде. И что мы становимся друзьями.

- Я тоже, - Ксандрия улыбнулась, посмотрела прямо в лицо Регине. - Вы не будете возражать, если отец и я устроим прием в честь вашей свадьбы?

Глаза Регины засияли:

- Я была бы счастлива.

- Я тоже. Значит, решено. Назначим на вечер в, пятницу. Будет яркое сборище. Мы пригласим всех, кто что-либо из себя представляет. Ты знаешь, что о вашем браке много говорят в городе? Все жаждут познакомиться с тобой, а я умираю от нетерпения представить тебя всем! Ты будешь здесь королевой, дорогая!

Регина стояла у окна и махала Ксандрии, пока та садилась в коляску. Улыбка, которая набежала на ее лицо во время визита Ксандрии, погасла. Брови нахмурились, губы сжались, сердце тревожно билось.

Она пыталась убедить себя, что вскоре все уладится. Женатые люди часто ссорятся. Но она ощущала, что за последнюю неделю Слейд отдалился от нее. Особенно это было заметно вчера вечером. Только когда они очутились в постели, он вернулся к ней. Он любил ее так, что у Регины перехватило дыхание. После их первой семейной размолвки ее ответ тоже был крайне страстным, чувственным. Сегодня утром, пока она нежилась в постели, а он собирался на работу, Регина заметила, что он испытующе смотрит на нее. Она улыбнулась, но ответной улыбки не последовало. Поцеловав ее в щеку перед тем, как уйти, он сказал, что не придет ужинать, потому что у него назначена деловая встреча.

Регина знала Слейда достаточно хорошо, чтобы сообразить: его до сих пор волнуют вопросы, которые они затронули вчера вечером. Впрочем, как и ее. Регина была уверена, что Слейд не придет домой ужинать потому, что между ними встал вопрос о ее деньгах. Теперь он старается отдалиться от нее не только физически, но и эмоционально. Эта мысль приводила ее в отчаяние.

Регина до сих пор не могла поверить, что он хочет отказаться от ее приданого. А ведь его могло бы решить многие проблемы. Она надеялась, что он одумается. Через несколько дней она осторожно заговорит на эту тему вновь. Но если он не изменит своего решения, ей придется с этим примириться. Нет, конечно, она не оставит его, даже если им придется жить весьма скромно. Неужели ему может прийти в голову, что она бросит его?

Он не говорил о том, что они вернутся в Мирамар. Но, видимо, так и будет. С одной стороны, Регина радовалась этой возможности. Ей уже давно нравилось ранчо. Однако еще важнее, это место, которому принадлежит Слейд. С другой стороны, она не могла не тревожиться: семена их размолвки могут дать пышные плоды, когда возникнут новые проблемы. Стоило хотя бы вспомнить об отношениях Слейда и Рика. Она с самого начала ощутила, что, если между отцом и сыном не установится мир, их жизнь в Мирамаре трудно будет назвать счастливой. Нет, этот конфликт должен быть уничтожен, вырван с корнем!

Регина вздохнула. Еще вчера утром она была так безмятежно счастлива. Сейчас же ее одолевало беспокойство, более того - она даже испытывала страх.

Она как раз собиралась отойти от окна, чтобы начать собираться к дяде и тете. Она, не видела их со времени примирения со Слейдом. Регина послала им несколько записок, сообщив, что ее развод отменен и она теперь хочет их навестить. Но неожиданно увидела, экипаж, остановившийся перед домом. Она узнала его. Это был экипаж Бретта. Регина с облегчением улыбнулась. Видимо, дядя и тетя решили сами нанести ей визит, чтобы убедиться - у нее все хорошо. Бретт вышел из коляски. Регина перегнулась через подоконник, чтобы помахать ему рукой и поздороваться. Но слова замерли у нее в горле.

Потому что это был не Бретт. Это был ее отец, граф Драгмор.

Как только дверь открылась, графиня бросилась вперед, раскинув объятья. Регина радостно вскрикнула. Графиня была хрупкой женщиной, ростом ниже дочери. Когда Джейн удалось отстраниться от Регины, она буквально рыдала:

- Что случилось? Мы так напуганы!

- Прости, мама, - Регина вновь обняла графиню.

Отец сгреб дочь за плечи, чтобы заглянуть ей прямо в глаза:

- Твой дядя рассказал мне крайне замысловатую историю. Слава богу, что все хорошо!

- Когда вы приехали?

- В Нью-Йорк мы прибыли на прошлой неделе. Бретт прислал телеграмму, что у тебя все в порядке, но отказался ответить на какие-либо вопросы. Мы бросились сюда, заказав предварительно трансконтинентальный билет. Я только что из дома Бретта и Сторм. Мы долго беседовали. Полагаю, что начинаю осознавать реальность этой волшебной истории. Ты в порядке?

Регина кивнула, глядя на родителей широко открытыми глазами.

Лицо Николаев Шелтона омрачилось.

- Боже! Не знаю, как и пересказать тебе, что мы пережили! Это правда? У тебя была амнезия? И потому мы не получили ни словечка после ограбления поезда?

- Это правда, отец. Ты ведь знаешь, я бы никогда не позволила себе заставлять вас так волноваться.

- Нет. Конечно, нет. Вот твоя сестрица могла бы.

- Николае, - мягко встряла Джейн. - Николи теперь вполне респектабельная леди. Николае посмотрел на жену.

- Дорогая, поверь мне, невзирая на то, что она теперь герцогиня, респектабельности в ней не больше, чем было до замужества. Хандриен постоянно испытывает на себе ее скандальную натуру.

Граф повернулся к дочери.

- Объясни мне, почему ты вышла замуж за этого человека? Бретт сказал, за два дня до свадьбы память вернулась к тебе. Я не понимаю, Регина. Ты никогда не была такой безответственной.

У Регины перехватило дыхание. В тоне отца звучало раздражение. Но она подозревала, что так оно и будет. Николае вряд ли одобрит ее замужество.

- Отец, он - хороший человек.

- Так он женился на тебе ради денег или нет? - напрямую спросил Николае. Регина замерла.

- Итак? Бретт сказал, что он женился ради приданого.

- Но это - в прошлом. Сейчас он не хочет использовать мои деньги.

- Да? Что ж, это хорошо! Потому что если ты захочешь оставаться за ним замужем, я не дам тебе ни шиллинга.

У Регины застрял в горле комок.

- Николае! - воскликнула Джейн. - Нельзя ли хотя бы сесть и все спокойно обсудить?

- Я не вижу ничего привлекательного в искателе богатых невест, который соблазнил мою дочь и женился без моего на то согласия!

- Он не соблазнял меня, - в ужасе протестовала Регина. Нет, все идет даже хуже, чем она предполагала.

Ее отец - мудрый человек.

- Возможно, он не соблазнял тебя до свадьбы. Регина, соблазнить можно и словами. Но можешь ли ты утверждать, что он не соблазняет тебя сейчас? Я понимаю, что ты стала разумно рассуждать и хотела оставить его, развестись. Но, очевидно, ему удалось уговорить тебя остаться. Мы подождем, пока ты соберешь вещи.

Регина подыскивала слова, чтобы опровергнуть ошибочное утверждение отца. Однако не нашлась что сказать.

- Ты допустила ошибку, но ее можно исправить, - его голос потеплел. - Нам не придется опасаться за твою репутацию, дорогая. Я сам обо всем позабочусь. Мы быстро уладим все формальности, а когда вернешься домой, то немедленно выйдешь замуж вторично. Никакого скандала не будет. Маркиз Хант давно жаждет видеть тебя своей женой. Он наследник герцога Кардхама. С таким мужем нечего бояться. Регина была в ужасе:

- Я не оставлю Слейда! Он - мой муж. Ничего не нужно менять.

- Развод все изменит.

- Нет!

Николае старался не потерять контроль над собой. Джейн тронула его за локоть.

- Николае, не нужно так, пожалуйста! Я понимаю, что ты расстроен. Но ты должен успокоиться, и мы все разумно обсудим!

- Не вижу, что именно нам обсуждать. Этот негодяй обманул и соблазнил мою дочь, Джейн. Ему это так просто не пройдет!

- Он не обманывал меня! Я знала, что он женится на мне из-за денег, но я все равно согласилась. Пожалуйста, отец! Я люблю его!

- Ты любила Хортенза тоже…

- Нет! Я никогда не любила Рэндольфа. Мне только так казалось!

- Стоит ли говорить о чем-либо еще? Намек был ясен: теперь ей кажется, что она любит Слейда.

Регина знала, что словесную битву с отцом ей выиграть непросто. Но она сделает все возможное. Должна сделать. Глубоко вздохнув и стараясь успокоиться, она сказала:

- Пожалуйста, отец, пройдем в комнату. Мы сможем поговорить. Я постараюсь все объяснить. Скоро приедет Слейд. Ты познакомишься с ним и увидишь, что он за человек.

- Нет, Регина. Если о чем и стоит говорить, только о твоем разводе.

Регина еще раз вздохнула, набираясь мужества.

- Тогда нам вообще не о чем говорить. Пожалуйста, уезжай, отец. Николае был поражен.

- Ты перечишь мне? Ты приказываешь мне покинуть твой дом?

Слезы набежали на глаза Регины. Она не могла припомнить ни одного случая, чтобы она ослушалась отца.

- Боюсь, что это так.

Слейд не поднял головы от бумаг.

- Входите, - он быстро просмотрел листок, который держал в руках, протянул его секретарю:

- Передайте это Робу Левину немедленно, Гарольд.

- Да, сэр, - отозвался молодой человек. Быстрым шагом он прошел мимо вошедшего и исчез за дверью.

Слейд поднял глаза. В тот самый момент, когда он увидел этого человека, он понял, что перед ним - отец Регины. Нет, внешнего сходства было мало, однако инстинкт подсказывал, что это так. Ощущение силы и власти исходило от графа Драгморского. Слейд вежливо встал навстречу гостю:

- Мистер Шелтон?

Выражение лица Николаев было угрюмым.

- Вы догадливы, мистер Деланза. Чего, впрочем, и следовало ожидать. Любой, кто смог бы уговорить мою дочь, неглупую девушку со знанием приличий, выйти за него замуж, должен быть догадлив и неглуп…

Слейд внутренне приготовился к бою.

- Или вы соблазнили ее? Она отрицала, но у меня есть сомнения, - спросил Николае.

- Я не коснулся ее до свадьбы, - с напряжением сказал Слейд.

- Как благородно с вашей стороны!

- И когда меня должны повесить? - грубовато спросил Слейд.

- Сейчас! Не сомневайтесь! Моя сестра и ее муж рассказали, что вы женились ради приданого. Регина также признает это. Она не в состоянии лгать мне. Я терпеть не могу искателей богатых невест, Деланза.

Слейд ухватился за стол - костяшки его пальцев побелели. Если на него нападают, он привык отвечать. Но ему бы не хотелось воевать с отцом своей жены.

- Вы все слишком усугубляете.

- Да? Надеюсь. Мне хотелось бы увидеть, как вы будете выкручиваться.

- Нет, - Слейд сжал зубы. - Вы не поняли. Вы все затрудняете, вы так говорите, что чертовски трудно быть вежливым, вы говорите так, что невероятно трудно все объяснить, черт возьми!

- Не стесняйтесь, - холодно сказал Николае. - Мне хотелось бы получить возможность ударить вас и разбить ваш нос в кровь.

- Но я не хочу разбивать ваш.

- Почему бы и нет?

- Потому что вы - отец Регины. Николае внимательно посмотрел на него.

- Даже если вы не будете драться со мной, это ничего не изменит. Я хочу, чтобы моя дочь развелась с вами и вышла замуж за достойного человека. Если она останется вашей женой - можете быть уверены: именно я контролирую ее состояние - вы не получите ни цента. Не стесняйтесь и разбейте мой нос, - глаза Николаев сверкали.

Слейд покачал головой:

- Мне нужны деньги, чтобы спасти наше поместье. Это - не секрет. Если она не сказала вам, знайте - я был честен с ней с самого начала. Регина знала, почему я хочу жениться на ней, но она все равно приняла предложение.

- Еще одно доказательство вашего опыта соблазнителя.

Слейд заскрежетал зубами:

- Я устал от ваших намеков. Запомните, Шелтон, мне не нужны ее деньги. Я все уже устроил. Не стесняйтесь и лишайте ее приданого.

- Я вам не верю.

- Пять минут назад я еще хотел, чтобы вы мне поверили, теперь мне это безразлично.

- Она разведется с вами, Деланза. Я лично прослежу за этим. Слейд заколебался.

- Если Регина предпочтет оставить меня, я не буду стоять на ее пути.

- Почему?

Слейд не ответил. Голос Николаев перешел в визг:

- Почему? Потому что без своего приданого она вам безразлична?!

- Нет! Вы ошибаетесь! Я не хочу ее денег! Я уже сказал ей! Дело в том, что Мирамар - это не английский замок из доброй сказки. Это - ранчо. Где работают. Где не будет ни приемов, ни балов. Где не нужны роскошные платья и сверкающие драгоценности. Это - простая жизнь.

- Боже! - воскликнул Николае. - Если моя дочь останется с вами, она будет несчастна!

Хотя в глубине дугой Слейд именно этого и опасался, он все же решил защитить свой брак.

- Она знает, что ее ждет. Я честно поговорил с ней об этом. Она знает, что несколько лет будут тяжелыми.

- Тогда есть еще больше оснований, чтобы развестись, - произнес Николае, на этот раз - очень тихо.

Слейд взглянул на него.

- Я не дам вам ее деньги, чтобы помочь вам. Она будет несчастлива. Я знаю мою дочь, Деланза. С детства она не любила сельскую жизнь, всегда предпочитала городскую. Как и любая женщина, она любит красивые вещи: бальные платья, бриллианты, картины, французские вина - список можно продолжать. Она не та женщина, которая сможет счастливо существовать на забытом Богом ранчо.

Слейд не знал, что ответить.

- Надеюсь, что она счастлива сейчас со мной, - эти его слова походили на шепот.

- Возможно, - Николае уже без тени насмешки посмотрел на него. - Но как долго?

Слова отца Регины совпадали с опасениями самого Слейда. И этот страх в глубине его души все возрастал - с той самой минуты, как его жена вернулась к нему.

- Уходите! - сказал Слейд.

- Если вы действительно печетесь о счастье моей дочери, вы отпустите ее. Я уже организовал возможность ее брака в Англии с человеком, который станет герцогом. Регина может думать, что она счастлива сейчас, но она заслуживает большего, чем вы сможете ей дать.

- Уходите, - в голосе Слейда послышался гнев. - Уходите!

Глаза Николаев победно блестели, пока он шел к двери. У самого выхода он помедлил и повернулся к Слейду:

- Надеюсь, что она вам все-таки не безразлична. И вы готовы поступить так, как будет лучше для нее.

Глава 25

- Мадам, пришел мистер Деланза.

Регина не выходила из гостиной уже несколько часов после разговора с отцом. Неподвижно она лежала на софе, не смея поверить в то, что она сделала. Она не только ослушалась отца, но и приказала ему покинуть ее дом.

Услышав слова Бринкса, она вскочила. Еще только середина дня, а Слейд вернулся, чтобы побыть с нею! Как он нужен ей сейчас!

Однако это был Рик Деланза, который прошел мимо Бринкса. За ним следовала Виктория.

Лицо Регины вытянулось, но она быстро взяла себя в руки.

- Рик, Виктория, я рада видеть вас. Виктория посмотрела на нее скептически, затем презрительно осмотрела комнату. Рик подошел и обнял Регину.

- Я тоже страшно рад видеть тебя, малышка.

Последний раз Регина видела Рика, когда высказала свое решение развестись с его сыном. Неожиданно она вспомнила, что, когда она в последний раз видела Викторию, то все еще выдавала себя за Элизабет Синклер, а Виктория знала, что это не так.

Улыбка Виктории была неискренней.

- Привет, Регина! Какой приятный домик! Регина замерла. Рик бросил на жену предупреждающий взгляд.

- Я хотел повидать тебя, а Виктория настояла, чтобы тоже пойти. Мы оба рады, что вы со Слейдом помирились. Не так ли, дорогая? - он повернулся к жене.

Глаза Виктории потемнели, но она согласно кивнула.

Регина чуть не рассмеялась. Дело было не только в примирении. Но и в более серьезных взаимоотношениях. На данный момент мало что внушало оптимизм. Регине захотелось разрыдаться. Рик внимательно посмотрел на нее:

- Мы ведь теперь одна семья, не так ли? - он слегка обнял ее за плечи. - И ты можешь рассказать мне, что тебя беспокоит. Ты так выглядишь, будто кто-то умер.

Его добросердечие было так неожиданно, что Регина растрогалась. Сила его характера - очень кстати в эти отчаянные часы.

- Нет, никто не умер.

- Что же такое ужасное случилось? - он ободряюще улыбнулся.

- Думаю, кончился медовый месяц. Если вообще он был, - сказала Виктория.

Регина с трудом сохраняла спокойствие.

- Виктория, присаживайтесь. Так мило с вашей стороны нанести нам визит. Хотите чаю? Виктория села, неопределенно пожав плечами.

- Когда приходит Слейд? - спросил Рик.

- Сегодня он будет поздно. Но вы найдете его в офисе.

- Вообще-то, я пришел не к нему. Я видел его да прошлой неделе. Я зашел повидаться с тобой, - Рик улыбнулся. - Мы оба. Когда вы возвращаетесь домой?

- Не знаю. Мы пока не обсуждали это.

- Возможно, они останутся в городе, - вмещалась Виктория. - Ходят слухи, что Чарльз Манн преподнес им роскошный особняк в качестве свадебного подарка. Это правда?

- Да, - Регина заметила, как передернулся Рик. - Но мы не останемся там. Дом закрыт. Слейд собирается вернуться в Мирамар, не знаю только когда. Виктория встала.

- Я не верю, что принцесса из рода Брэггов будет рада стать женой владельца ранчо.

- Прекрати, Виктория, - бросил ей Рик. Регина тоже встала.

- Я счастлива со Слейдом. где бы он ни был и что бы ни делал.

- Что-то вы не выглядите счастливой. Рик рассердился:

- Ты же обещала, что не будешь встревать! Виктория, как и Регина, не обратила внимания на его слова.

- Вы знали, кто я, еще до свадьбы, Виктория?

Та улыбнулась.

- Вы можете дурачить кого угодно, только не меня.

Регина быстро взглянула на Рика, затем вновь обратилась к Виктории;

- Это вы просматривали мои вещи?

- Да. Вас выдал медальон, - в глазах Виктории светилось торжество.

- Если вы вновь станете обыскивать мои вещи, то вы пожалеете!

Виктория рассмеялась:

- Вы обвиняете меня в нечестности? Это вы, дорогая, разыгрывали шарады. Не очень-то благородно с вашей стороны!

- Почему же вы ничего не сказали?

- Потому что я знала, что вы - не Элизабет Синклер. Но не знала, что вы из Брэггов. Я думала, вы простая авантюристка. К сожалению, я ошибалась.

Регина чувствовала, как в ней нарастает ярость. Однако Виктория - жена Рика. Если им в будущем предстоит жить вместе, то они должны ладить.

- Виктория, вам не изменить мое имя и положение, как бы вы этого ни желали. Возможно, есть смысл забыть о социальных различиях. Вы согласны?

- Нет, - фыркнула Виктория. - Я не могу изменить ваше положение, но, наверное, это и не нужно. Вы очень скоро поймете, что ваше место не на ранчо. Почему бы вам и Слейду не переехать в ваш замечательный особняк и жить на деньги Брэггов?

- Это невозможно, Виктория, - сказала Регина. - Я знаю, что Мирамар - это страсть Слейда. А я люблю его, поэтому готова жить там всю жизнь. И все будет именно так.

Раздосадованная Виктория выбежала из комнаты. Регина посмотрела ей вслед. Она забыла о присутствии Рика и вздрогнула, когда раздался его голос:

- Она привыкнет. Ты - в порядке?

- Все прекрасно. Рик улыбнулся.

- У тебя больше мужества, чем можно было бы предположить. Не волнуйся из-за Виктории. Она лает, но почти не кусается.

- Да я и не волнуюсь, - честно сказала Регина.

У нее и так хватает проблем - стоило ли думать о враждебности Виктории?

- Дорогая моя, давай присядем. Сгорая от любопытства, Регина уселась на софу. Рик прокашлялся.

- Должен тебе признаться, ты знаешь, я люблю тебя. С того самого момента, как увидел. Я не должен был лгать тебе, - он заерзал. - Я знал некоторую долю правды с самого начала.

- Какую долю?

- Ну, хорошо. Я знал, кто ты, с самого начала. Мне это сказала твоя компаньонка перед смертью.

- Рик!

- Нет, все не так ужасно, как может показаться, - он сжал руки. - Не спорю, вначале я подумал о том, что леди с состоянием, подобным твоему, может спасти ранчо. Потом я увидел, какими глазами ты смотришь на Слейда, как он смотрит на тебя. Я хочу сказать, если два человека не безразличны друг к другу, то это ты и Слейд.

Регина, тронутая, потупила взгляд.

- Что случилось? Ты сердишься на меня? Она отрицательно покачала головой.

- Я не могу сердиться на вас, Рик. Мне вы всегда нравились, - она выдавила улыбку. - И я верю вам, потому что знаю: вы любите Слейда.

Рик покраснел.

- Ну, хорошо. Теперь, когда Виктория ушла, ты сможешь мне рассказать, что же именно происходит?

Регина была на грани того, чтобы все рассказать своему свекру. Возможно, он трудный человек, но она видела и другую сторону его натуры - искренне любящую. Но тем не менее Слейду вряд ли понравится, если она обсудит их проблемы с Риком. А для нее главное - Слейд. Поэтому Регина покачала головой:

- Нет, ничего. Правда, все в порядке. Рик выглядел разочарованным. Возможно, из-за того, что она не доверилась ему. Регина решила переменить тему.

- Ксандрия Кингсли и Чарльз Манн дают прием в честь нашего бракосочетания в эту пятницу. Вы придете, Рик?

- Это - приглашение?

- Конечно.

- Ну, хорошо. Я не приду ни на какой прием. Улыбка Регины исчезла.

- Почему? Вы не можете остаться в городе еще на несколько дней?

- Я мог бы. Но не хочу. Я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать всякие чертовы приемы.

- Тогда зачем вы пришли, Рик? Он вздохнул.

- Скажу прямо, Регина. Я хочу, чтобы ты и Слейд вернулись домой. Я прошу тебя вернуться домой.

Регина не знала, что и сказать. Сердце бешено заколотилось. Как бы ни волновали ее неразрешенные проблемы, она пришла в смятение от слов Рика. Он хочет, чтобы сын вернулся.

- Вы должны попросить его, - твердо сказала Регина.

- Черт побери! Ты - его жена. Скажи ему, что пора вернуться домой.

Регина выпрямилась. Она мягко сказала:

- Вы сами должны сказать ему это, Рик.

Взгляд Рика заметался.

- Я не просил его уезжать. И, черт возьми, не могу попросить его вернуться. А ты - можешь.

Регина покачала головой.

- Нет. Это должны сделать вы. Рик встал.

- Ты тоже упряма?

- Иногда. Я искренне надеюсь, что ваша гордость не поможет вам установить человеческие взаимоотношения с сыном.

Рик чуть не задохнулся.

- Миссис, вы переходите границы!

- Может быть.

Рик не верил ушам своим.

- Я не собираюсь умолять его вернуться! Он уехал по доброй воле. И уезжал не один раз. Иногда я думаю, что он меня ненавидит - от пяток до макушки! Даже если мне и не хватало его - нет, я этого не могу сказать, - я никогда не попрошу его вернуться.

Регина встала, дрожа.

- Я считаю, вам пора стать откровеннее, Рик. Вначале - с самим собой. Потом - с вашим сыном.

- Ты встряла во все! - глаза Рика блестели от гнева.

- Кто-то должен вмешаться. Почему бы всем ни прийти на вечер в пятницу? Ваш сын будет почетным гостем. Я уверена, он будет рад, если вы придете. Он может делать вид, что это не так, но в глубине души, я убеждена, он будет счастлив.

- Да ноги моей не будет в доме Чарльза Манна. Пусть мне заплатят хоть миллион долларов!

Регина поняла, что Рик обеспокоен взаимоотношениями Слейда и Чарльза. Его это глубоко задевает. Как долго он сдерживает эти чувства? Слейд уехал из дому десять лет тому назад. Неужели все эти десять лет он ненавидел Чарльза?

- Рик, - она взяла его за руку. - Чарльз Манн - не отец Слейда. Он только хороший друг. Вы - его отец. Слейд уважает Чарльза, но это не значит, что ему не нужны ваши любовь и забота.

Рик взорвался:

- Этот парень не понимает и не догадывается, что такое любовь! Как и его чертова мать! Ты знаешь, что его мать была проституткой? Она была так красива, что я считал: если я женюсь на ней, если она будет жить в моем доме, то превратится в леди. Ха! Да у нее не было ни одной капли благородной крови. Когда она ушла, я не стал просить ее вернуться. И я не собираюсь просить его. Он - точная копия своей проклятой матери!

Регина побледнела, хотя она знала, что Рик не прав. Слейд - нравственный человек, в отличие от своей матери. Она покачала головой, когда подумала о том, что Слейд не хочет допускать ее к своему сердцу. Возможно, это связано с тем, что в раннем детстве его бросила мать. И Регина приняла твердое решение - никогда не бросать мужа, независимо от того, каковы будут обстоятельства.

- Если он хочет делать вид, что Чарльз Манн ему как отец, то какое мне до этого дело? Но Слейд все равно принадлежит Мирамару. Да будь я проклят, если когда-нибудь ступлю ногой в дом Манна!

Регина смотрела, как он шагает к выходу. Она сделала еще одну - последнюю - попытку:

- Рик, вы можете делать вид, что вам Слейд безразличен, однако мы оба знаем - это ложь! Слейд - единственный, кто не знает правды. Не пора ли и ему открыть тайну?

Тишина в его кабинете была зловещей. Он был не в состоянии идти домой, поэтому вернулся в фельдорест. Обычно разнообразные звуки наполняли этаж: жужжание голосов, стук печатных машинок и телетайпа, телефонные звонки. Вечером же было тихо - можно было слышать биение своего сердца.

Слейд не мог забыть о встрече с Николасом Шелтоном. Он знал: Шелтон прав. Все, что он, черт возьми, сказал, - правда. Регина - голубых кровей, ее воспитывали для того, чтобы она вращалась в высших кругах английской аристократии, она заслуживает стать герцогиней, а не женой разорившегося владельца ранчо. Сейчас она - счастлива, но как долго это продлится? - Черт возьми, сколько?

Слейд мерил шагами свой плохо освещенный сейчас кабинет. Остановившись у окна, оперся руками о подоконник. Улица внизу была залита светом газовых фонарей, движения почти не было. Лишь слонялись две проститутки, к которым направлялся прохожий. Проехал одинокий экипаж.

Слейд смотрел в окно, но почти ничего не видел. Он пытался сказать самому себе, что как бы ни был Шелтон прав, Слейд не сделает благородного жеста - он не может порвать со своей женой.

Он не сделает этого.

Пора посмотреть в лицо реальности. Он любит ее. Возможно, с тех пор, как первый раз увидел. Она - идеал женщины в его понимании. Он просто не может приходить в пустой и темный дом, возвращаться к бессмысленным вечерам. Встретив ее, испытав радость общения с нею, он уже не может без нее жить.

Не может. И, каковы бы ни были обстоятельства, он не порвет с нею.

Слейд с некоторым облегчением вздохнул. Он решил не думать о будущем, жить в настоящем, с жадностью пожиная плоды сегодняшнего дня. Однако, покидая офис, Слейд не был полон решимости. Он начал подозревать, что он на самом деле намного благороднее, чем ему когда-то казалось.

Регина ходила по спальне в ночной рубашке. Еще раз взглянув на часы, она увидела, что сейчас одна минута первого. Она вздохнула. Зябко поежилась. Где Слейд?

На улице засветились какие-то огоньки, она в нетерпении подбежала к окну, но с разочарованием увидела, что автомобиль проехал мимо. Да Слейд и не должен возвращаться в автомобиле.

Неожиданно открылась дверь. Регина резко повернулась - на пороге стоял ее муж.

Он вошел, плотно прикрыл дверь. Снял пиджак, тихо сказал:

- Не нужно было ждать.

- Я не могла уснуть, - честно сказала Регина. Он смотрел на нее, пока снимал галстук. Глядя на него, Регина ощутила такой безумный приступ желания, что у нее закружилась голова. Когда она очутится в его объятиях, все беды отодвинутся. Весь остальной мир покажется убогим и ненужным. Она ощущала отчаянное желание слиться с ним, почувствовать себя исцеленной от всех тревог. Однако она де шевельнулась.

Он снял галстук, начал расстегивать рубашку, пристально глядя на нее. Регина скрестила руки на груди.

- Как прошел день?

- Ужасно.

Она закусила губу. Своего отца Регина хорошо знала. Весь день она беспокоилась, что граф Драгмор отправится к Слейду с требованием развода. Эта мысль пугала ее. Она без труда могла представить, как два самых дорогих для нее человека обмениваются угрожающими словами и даже ударами.

- Что, что случилось?

- Ты знаешь, что твой отец - в городе?

- Слейд! - она бросилась к нему, обвила шею руками, он, в свою очередь, крепко обнял ее. Потом она оторвала лицо от его груди.

- Отец хотел видеть тебя.

- Я не хочу сейчас говорить, - он резко взял ее лицо в ладони и начал осыпать поцелуями. Ее тело вздрогнуло от его натиска. Язык Слейда коснулся ее губ, ее языка. Через секунду они уже были в постели.

- Я скучала! - сказала Регина, когда он расшнуровывал кружевные тесемки на ее рубашке, сдернул ее вниз, обнажив грудь, и начал осыпать горячими поцелуями нежную кожу и соски.

- Я тоже скучал, - отозвался Слейд, его руки скользнули под шелк рубашки к бедрам.

Регина затаила дыхание, встретив чувственный взгляд Слейда. Он так жаждет ее, что не может быть, чтобы он ее не любил. Хоть немного. А может быть, может быть, он любит ее с той же страстностью, с какой жаждет ее тела. Они неистово целовались. В краткие промежутки между поцелуями Слейд расстегивал свои брюки. Смеясь, ощущая счастливый восторг, Регина помогала ему. Она направила его член в свое лоно, и через долю мгновения Слейд был в ней, в то время как она продолжала сжимать его плечи, не думая ни о чем, ощущая только близость любимого человека.

Ее оргазм наступил так быстро и был таким сильным, что она была даже удивлена. Звук, который вырвался из уст Слейда, был одновременно чувственным и победным. Через секунду он кричал, выходя из нее. Раньше ей не приходилось слышать такой яростный его крик.

Регина блаженствовала в объятиях мужа. Но реальность начинала прокрадываться в сознание. Болезненная реальность. Регине не хотелось вспоминать о том, что было днем. Но это оказалось невозможным. Она уставилась в потолок, уже не ощущая радости.

Слейд встал, сложил свою одежду. Печально обернулся.

Регина проглотила застрявший в горле комок, поправила ночную рубашку.

- Отец приходил к тебе с визитом? Челюсть Слейда застыла.

- Не могу назвать это визитом вежливости.

- Что случилось?

- Мы поговорили.

Она ничего не могла прочесть на его лице.

- Сюда отец тоже приходил. Ему не нравится наш брак. Пока. Но он смирится.

Регина слышала сама себя как бы со стороны, в голосе не было уверенности.

- Да?

- Да. Я убеждена в этом. Слейд сел на кровать.

- Почему ты так дрожишь? У тебя даже слезы. Что он сказал тебе?

Регина не хотела говорить правду, слабо надеясь, что, возможно, отец не потребовал развода от Слейда. Хотя едва ли.

- Я никогда не видела его таким разъяренным. Я не думала, что настолько… - она выдавила улыбку, - естественно, что он расстроен. Пожалуйста, не волнуйся из-за отца, не беспокойся.

- Ты - дипломат.

- Нет-нет.

- Но ты волнуешься, ты просто в отчаянии.

- Я не волнуюсь. Это просто болезненно, и все.

- И все?

- Да!

- Не лги мне, Регина. Я не хочу стать причиной твоей ссоры с отцом. Я, черт возьми, этого не хочу.

Ее глаза округлились:

- Слейд, у меня с отцом хорошие отношения. И они восстановятся. Может быть, не так быстро, как хотелось бы надеяться, но они восстановятся.

- Что-то ты не кажешься очень убежденной. Она не ответила. Он прав. Она не убеждена в том, что говорит, она никогда раньше не перечила отцу, никогда не видела, чтобы он злился на нее… Но она не должна выдавать своих сомнений. Поэтому решила сменить тему:

- Твой отец тоже был здесь сегодня. Слейд вытаращил глаза:

- Какого черта ему тут было надо?

- Слейд! Он хочет, чтобы ты вернулся домой. Он хочет, чтобы мы вдвоем вернулись домой.

- Он просил тебя передать мне это?

- Да, но я сказала ему, что он должен сам поговорить с тобой. Я подумала, что ты должен знать, зачем он приходил.

- Не вмешивайся! Она ощетинилась:

- Не вмешиваться? Я твоя жена! Он потянул на них обоих одеяло.

- Регина, ты моя жена, но это не дает тебе права встревать в наши отношения с Риком.

- ВСТРЕВАТЬ?

- Я больше не хочу сегодня слышать о Рике. Если он хочет что-то сказать мне, он прекрасно может сам это сделать.

Регина обиженно замолчала. Но она тоже может разозлиться.

- Твой отец любит тебя, Слейд. Вы должны помириться. Иначе жизнь в Мирамаре превратится в кошмар.

- Я только что сказал тебе - не вмешивайся. Она обняла сама себя за плечи, глаза ее наполнились слезами.

- А чего ты ждешь, Слейд, от меня? Чтобы я согревала твою постель? Конечно. Занималась твоим домом? Разумеется. Но не встревала в жизнь твоей семьи… или в ТВОЮ жизнь?

Слейд отбросил одеяло, встал.

- Что ты имеешь в виду?

- То, что сказала, - в ее тоне звучали упрямые нотки. - Ты хочешь, чтобы я была домоправительницей и любовницей. И ничем больше.

Он долго смотрел на нее. Только потом заговорил:

- И чем же ты хочешь быть для меня? Она буквально выкрикнула:

- Если ты сам не знаешь, то я не собираюсь что-либо объяснять!

Он увидел, как она закрыла лицо руками, тихо спросил:

- А чем ты хочешь, чтобы был я для тебя? Регина была не в силах отвечать. Слейд вышел из комнаты. Он вернулся только тогда, когда Регина уже уснула.

За день до приема у Маннов Регина нервно ходила по комнате. Она пригласила на ужин своих родителей. Она очень надеялась, что поступает правильно, опасаясь, что вечер будет ужасным.

Регина не видела отца после того самого разговора. Но с матерью они виделись каждый день. Поэтому Регина знала: отец продолжает крайне отрицательно относиться к ее браку.

Именно Джейн предложила организовать маленькое собрание - только для четверых.

- Это не может долго продолжаться, дорогая, - Джейн всегда была разумной женщиной. - Возможно, Николае изменит свое мнение, если получше познакомится со Слейдом.

Мать была посвящена во все тайны дочери. Они и раньше были откровенны друг с другом, а теперь особенно. Регина была тронута, когда Джейн пришла к ней на следующий день после их первой встречи. Дочь поведала матери не только о своей любви к Слейду, но и о своих сомнениях. Джейн казалась убежденной, что все устроится к лучшему.

- Если ему не нужны твои деньги, то, значит, он тебя действительно очень любит.

Трудно поверить, но Джейн, наверное, права. Но если так, почему между ними - пропасть, которая все время увеличивается?

Слейд и Регина несколько последующих дней ходили вокруг друг друга на цыпочках и старательно избегали тем, связанных с угрозами их браку. Слейд проводил больше времени в офисе, рано утром уходя из дома и поздно возвращаясь. Они занимались любовью каждую ночь, но время для возможных разговоров было сокращено до минимума. Регина не винила в этом Слейда. Ей тоже не хотелось вторгаться на опасную территорию - обсуждать что-либо, связанное с прочностью их союза.

Слейд знал, что она пригласила родителей к ужину. Она улучила минуту, чтобы сказать ему об этом вчера вечером. Он отнесся к этому довольно спокойно. Обещал вести себя наилучшим образом.

- В этом нет необходимости, Слейд, - сказала ему Регина.

Он поднял бровь:

- Я обещал тебе, Регина. А там - будь, что будет.

Его слова оставили неприятное ощущение тревоги, которое не покидало ее весь последующий день.

Николае и Джейн прибыли в точно назначенный час, как и ожидала Регина. Она страшно нервничала. Стоя за спиной Бринкса, принимавшего плащ Джейн, Регина смотрела на отца. Его взгляд тоже был напряженным.

- Спасибо, что пришли, отец.

- Почему я должен отказываться от приглашения собственной дочери?

- Ты все еще сердишься?

- Сержусь. Но я также не могу не вспоминать и не могу поверить, что ты приказала мне покинуть свой дом.

Его глаза потемнели.

- Я с трудом сама могу в это поверить, - пролепетала Регина. - Пожалуйста, давайте мирно проведем вечер.

- Я пришел сюда не для того, чтобы затевать войну.

Регина очень надеялась, что это так.

- Давайте посидим в гостиной и подождем Слейда.

Отец и мать последовали за дочерью.

- Его нет? - поинтересовалась Джейн.

- Он прислал записку, что может задержаться, но сделает все возможное, чтобы прибыть вовремя.

- Он знает, что мы здесь? - сухо спросил Николае.

- Да, отец. Я ничего не делаю за спиной мужа - это бы его огорчило.

- Регина, когда ты научишься уму-разуму? - Николае вздохнул. - Каждый лишний день рядом с ним все более затрудняет твой окончательный уход.

У Регины упало сердце.

- И мы будем говорить об этом сегодня? Вы встретитесь со Слейдом. Увидите, что он прекрасный человек, умеющий отвечать за себя и свои поступки!

- Он совсем не то, что я ожидал, - сказал Николае. - Он не даст тебе всего того, что ты заслуживаешь.

- Как ты ошибаешься во мне! - воскликнула Регина.

- Я знаю свою собственную дочь! - вспылил Николае. - Уверен, что ты не будешь счастлива в этом Мирамаре! Вспомни, была ты счастлива или скучала, когда мы жили в графстве Драгмор?

Регина закусила губу.

- Все по-другому! Это было до того, как а полюбила человека, чья жизнь связана с ЕГО домом!

Вмешалась Джейн:

- Николае, ты, конечно, знаешь свою дочь. Но дети растут, девочки становятся женщинами. Это же очевидно. Когда она была ребенком, мы старались сделать все, чтобы она была счастлива. Сейчас же перед ней трудный выбор. Ты должен, дорогой, гордиться своей дочерью. Она беззаветно любит Слейда Деланза и хочет быть рядом с ним, какова бы ни была его доля.

Николае усмехнулся.

- Я горжусь тобой, Регина, ты знаешь.

- Нет, отец, я этого не знаю. Мне кажется, что ты сердишься и страшно разочарован.

- Я сержусь, потому что ты выбрала мужа без моего согласия. Я разочарован, потому что ты так мало ценишь мое мнение. Я не хочу, чтобы ты совершила ужасную ошибку.

- Уверяю, что я ее не совершила.

- В отличие от твоей матери, я совсем не уверен, что ты действительно любишь этого человека. Ты уже не раз бывала увлечена с тех пор, как выросла из коротких юбок. Я не уверен, что ты настолько любишь этого человека, что готова отказаться от всего, к чему привыкла.

Регина заколебалась. У нее появился шанс, который не стоило упускать.

- Отец, мне не придется отказываться от всего, к чему я привыкла. Если я получу приданое. - Николае молчал. - Отец, нам очень нужны эти деньги, правда!

- Это очевидно!

- Неужели я должна просить? Что я должна сделать, чтобы убедить тебя: нам нужно мое приданое?

Николае испытующе посмотрел на нее. Раздался какой-то шум, на который все обернулись. Регина с удивлением увидела на пороге Слейда, бросилась к нему. Что он слышал из ее беседы с отцом?

- Дорогой! - воскликнула она, взяв его за руку. - Я так рада, что ты все-таки сумел вернуться раньше!

Он смотрел ей прямо в глаза. Регина замерла. В глазах Слейда не было тепла. Казалось, он с трудом сдерживает гнев.

- Проходи, - сказала она, отступая. В любом случае они должны единым фронтом предстать перед ее родителями. - Я знаю, что ты и отец уже встречались. Однако думаю, есть смысл представить вас друг другу. К тому же ты не знаком с моей матерью.

Слейд ничего не сказал, позволив ей провести его в комнату. Регина представила Джейн, то и дело бросая встревоженные взгляды на Слейда. Но его лицо было непроницаемым.

- Отец! - сказала она с напряжением в голосе. - Может быть, ты и Слейд обменяетесь джентльменским рукопожатием?

Челюсть Николаев напряглась, но он протянул руку.

- Здравствуйте, Деланза.

Слейд неохотно пожал протянутую ладонь.

- Здравствуйте, Шелтон. Добро пожаловать в наш скромный дом.

- Ты сердишься на меня?

Теперь, когда ее родители ушли, Слейд, в рубашке с закатанными рукавами, облокотился о дверь гостиной, скрестив руки.

- Почему ты так считаешь? - холодно спросил он.

Она затаила дыхание. Он был зол весь вечер. Он рассматривал ее так, как мог бы рассматривать под микроскопом какое-нибудь насекомое, весь вечер он рассматривал ее и ее родителей. Отвечал только тогда, когда к нему обращались. Регина делала все возможное, чтобы беседа не увяла. Джейн старалась помочь ей. Николае говорил крайне мало, причем только то, что могло задеть Слейда. Вечер оказался полной катастрофой, а Слейд выглядел просто неотесанным деревенщиной.

Она знала, что Слейд будет сердиться, однако не думала, что до такой степени. Его слова были холодны, как лед. Если бы он не был ее мужем, если бы они не были молодоженами, она бы подумала, что он не только враждебен, а просто полон ненависти к ее родителям.

Регина сняла туфли, взяла их в одну руку. Они только что проводили гостей. Она помедлила, опасаясь приблизиться к мужу, но, чтобы выйти из комнаты, она должна была пройти мимо.

- Извини, - искренне сказала она.

- За что ты извиняешься?

Его враждебный тон заставил ее съежиться.

- Извини за то, что я пригласила родителей на ужин. Я не думала, что все будет так ужасно.

- Конечно, ты не знала. За время твоей «блистательной» графской жизни, возможно, тебе пришлось провести первый такой «ужасный» вечер.

Она выронила туфли.

- Ты подслушивал?

- В своем собственном доме не подслушивают.

Слейд направился к бару, налил себе бордо. Регина уже перестала считать количество бокалов, которые он выпил за эти часы. Она никогда еще не видела, чтобы он пил так много. Но пьяным он не выглядел.

- Если ты хочешь поговорить о чем-либо, что меня не касается, не стоит произносить это вслух в моем доме, - резко добавил он.

Регина пыталась определить: неужели он все-таки пьян? Некоторые мужчины напиваются до безумия. Раньше она не боялась этого, но теперь инстинкт подсказывал: лучше быть настороже.

- Слейд, извини за все, пожалуйста, - она приблизилась к нему, коснулась руки, - пойдем в спальню.

Он отбросил ее руку.

- Не трогай меня. Регина сделала шаг назад.

- Мне кажется, ты выпил достаточно.

- Я - не пьян! Еще нет. Но поверь, до того, как кончится эта ночь, я буду пьян до чертиков.

- Что я сделала? - прошептала Регина.

- Bce - он отбросил бокал. - Уходи! И не жди меня. Мне не до секса сегодня.

Регина зарыдала. Его жестокие слова - последний, решающий удар. Преднамеренно жестокий. Трудно было себе представить, что он может говорить подобное, так грубо отказываться от их радостной близости.

- Зачем? Зачем ты хочешь обидеть меня? Он молча смотрел на нее. Она чувствовала, что теряет контроль над собой. Она выкрикивала слова, слезы катились по щекам:

- Ты хочешь, чтобы я возненавидела тебя? У тебя ничего не получится. Ты умеешь быть подлым, но это ничего не меняет. Я твоя жена - и в горе, и в радости.

Если его и удивили ее слова, то он ничем этого не выдал.

- Так жена или страдалица? - глухо спросил он.

Она в растерянности покачала головой.

- Я не хочу страдалицу в жены.

- Это не так! Не так!

Он повернулся к ней спиной.

- Убирайся отсюда, Регина. Сейчас же! Пока я не сказал чего-нибудь еще.

Она не шелохнулась. Ее сердце трепетало от страха, но она боялась не за себя. Она боялась за их брак. Они дошли до точки, и, даже если она не может объяснить, почему это произошло, она знала, что они должны немедленно поговорить начистоту.

- Пожалуйста, скажи мне, что я сделала? Пожалуйста, Слейд!

Он резко развернулся к ней.

- Черт тебя побери! Если ты не уйдешь, уйду я!

У нее перехватило дыхание, когда он бросился из комнаты.

- Нет! - кричала она, пытаясь догнать его.

Слейд распахнул входную дверь.

- Подожди, Слейд! Нам нужно поговорить! Мы должны!

Она знала, знала, что не должна отпускать его за порог и… из своей жизни.

Но Слейд не обратил внимания на ее слова. Туман моментально поглотил его.

Глава 26

Она одевалась с большой тщательностью.

Подняв ярко-розовые юбки, она медленно натягивала на свои длинные ноги тончайшие белые шелковые чулки с золотистой ниткой. Затем закрепила их подвязкой, расшитой розовыми бутонами и отделанной белыми кружевами. Затем, тяжело вздохнув, она опустила юбки. Ладони коснулись бедер, расправляя складки. Ее кожа взволнованно вздымалась.

Элизабет Синклер повернулась к зеркалу.

Она улыбалась. Возможность соблазнять всегда горячила ее кровь. Сегодня это одна лишь возможность, но даже это волнует.

Она была поразительно красива и знала об этом. Она удовлетворенно улыбалась самой себе. Слейд Деланза не сможет остаться безразличным. Еще ни один мужчина не оставался безразличным к ней.

Укрепив на голове розово-красную фетровую шляпку, подобрав в тон перчатки, она покинула номер отеля. Дворецкий уже заказал для нее экипаж. Элизабет приказала шоферу доставить ее в Фельдкрест Билдинг. На углу Ван Несе и Эдди-авеню.

Откинувшись на потертом кожаном сиденье, она провела руками по животу. Плохо, очень плохо, что дело дошло до этого. Если бы она не забеременела, ей не пришлось бы выходить замуж. Она вздохнула, не в силах сожалеть о событиях прошлого года. Точнее - прошлых лет.

Когда ей было тринадцать, отец отправил ее УЧИТЬСЯ в Лондон. Элизабет улыбнулась, вспоминая, как ее застали в конюшне с обнаженным грумом, молодым ирландцем. То, чем они занимались, не было как-либо связано с лошадьми, но при желании можно было сравнить с верховой ездой.

Кевин не был ее первым любовником. Однако не был и последним. Тем не менее он был одним из самых приятных ее воспоминаний. Ведь именно из-за него ее отослали в Лондон. Элизабет к тому времени уже успела возненавидеть жизнь в захолустном Сан-Луи-Обиспо.

Элитарная частная школа для юных леди была не совсем тем, что было нужно Элизабет. Она научилась покидать ее ночью, не будучи замеченной. Она всегда выглядела старше своих лет, вела себя соответственно и очень быстро стала популярна в ночных кругах Лондона.

Днем же ей удавалось выдавать себя за честную, благородную юную леди. Когда она вернулась домой, то ничем не выдала то, что учеба крайне мало изменила ее натуру. Она согласилась на помолвку с Джеймсом, потому что не имела особого выбора. Впервые встретившись с Джеймсом Деланза, она решила, что он довольно мил, однако скучноват. Впрочем, молодой человек показался ей вполне красивым и привлекательным, так что первые годы брака, по мнению Элизабет, могли бы быть весьма приятными.

Прошлым летом умер ее отец. Элизабет искренне сожалела о его кончине, она любила отца. Но его смерть по времени была весьма кстати. После похорон все состояние переходило к ней, ей больше не нужно было ждать замужества, чтобы получить приданое.

Будучи далеко не глупой, Элизабет продолжила розыгрыш. Она провела все лето в Сан-Луис-Обиспо, продолжая носить траур по отцу. Джеймс приезжал к ней на выходные, старался утешить.

К сожалению, ее понятие об утешении не совпадало с его. Как только пришло время продолжить учебу в школе, - а ей до окончания оставался еще год, - она незамедлительно покинула Америку.

Однако в школе Элизабет даже не показалась. Вместо этого она поселилась в роскошном особняке, и образ ее жизни более или менее совпадал с тем, как жили английские аристократы.

Она осталась бы в Лондоне, невзирая на договоренность о браке с Джеймсом, если бы не неприятная история. На этот раз - впервые в ее жизни - ее бросил любовник: холодно и жестоко. Он был весьма влиятельным и красивым мужчиной. Элизабет любила его - по крайней мере, так, как это возможно для женщины ее образа жизни. Когда он оставил ее, она пришла в неистовство. Пыталась уговорить продолжать их отношения. Все безуспешно. Граф сообщил ей, что собирается жениться и что влюблен в свою невесту.

Элизабет вернулась в Америку в ужасном гневе. В конце мая, сразу по приезде в Сан-Луис-Обиспо, она послала Джеймсу письмо, в котором объявила о своем отказе от помолвки. Ее мачеха вышла замуж вторично, и Элизабет, уже не скрывая своего недружелюбия к ней, сняла небольшой особняк, заставивший Сьюзан позеленеть от зависти. Наняла немало прислуги, чтобы жить на широкую ногу. Вскоре у нее появился новый любовник, однако образ неверного графа все еще жил в ее воспоминаниях.

Однажды она поняла, что беременна уже около трех месяцев и что нужно действовать быстро. Одно дело претендовать на роль леди и поступать, как заблагорассудится, другое - не будучи замужем ждать ребенка. Ее любовник был женат, поэтому она не могла потребовать, чтобы он женился на ней. Поскольку принять решение нужно было быстро, Элизабет вспомнила о семье Деланза.

Даже к лучшему то, что Джеймс мертв. Когда она разорвала помолвку, он наверняка был в отчаянии. Элизабет хорошо разбиралась в мужчинах, знала, что Джеймс страстно влюблен в нее, но без каких бы то ни было угрызений совести раздавила его, как муху. Как когда-то граф обошелся с нею. Если бы Джеймс не утонул, пожалуй, было бы невозможно потом помириться с ним.

У Рика есть еще два сына. Элизабет не интересовал самый младший. Хоть у нее и есть неплохое состояние, она была слишком тщеславна, чтобы собраться замуж за человека, которому никогда не будет принадлежать Мирамар. Она была убеждена, что Рик благосклонно отнесся бы к ее браку с наследником. Кроме того, ей было известно, что Мирамар нуждается в деньгах. За последние два месяца вряд ли что-либо изменилось. А сейчас там наверняка переживают смерть Джеймса. Так что - время вполне подходящее.

Элизабет улыбнулась. У нее есть благовидный предлог повидать Слейда. Она выразит ему соболезнование, пусть несколько запоздалое. Наверняка, она ему понравится, и это можно будет использовать. Если он все еще переживает по поводу смерти брата, то она сумеет утешить его. И нужно спешить.

У Регины комок подступил к горлу. Вся она похолодела. Коляска остановилась. Регина продолжала сидеть в той же позе. Кучер обернулся к ней:

- Леди, это здесь. Фельдкрест Билдинг. Вы должны мне двенадцать центов.

- Да, - глухо сказала Регина, отыскивая мелочь. Она расплатилась, чуть не упала, выходя из коляски. С трудом заставила себя направиться к двери.

Прошлой ночью Слейд так и не вернулся. Она не сомкнула глаз, выплакала все слезы, чувствуя, что их брак рассыпается на глазах. В последние дни только страстные объятья еще оставляли надежду, что физическая близость не позволит им отдалиться друг от друга. Прошлой ночью Слейд впервые не спал с нею с тех самых пор, как они стали жить вместе. Это казалось зловещим знаком. Она до сих пор не могла понять, почему все так вышло. Совсем"/ недавно они были счастливы. Или это была всего лишь иллюзия?

Всю ночь и весь следующий день она мучительно гадала над причинами неудач и думала о том, как преодолеть острые углы. Она вспоминала Слейда таким, каким он был вечером, - холодный, жесткий. Если он захочет поставить себе цель забыть ее, без сомнения, когда-нибудь ему это удастся. Но если он хочет, чтобы она его возненавидела, этого он никогда не добьется.

Она его жена - в горе и в радости. К подобным клятвам Регина относилась серьезно. Обещание, которое она дала, было вписано в ее сердце, и решимость переполняла ее.

На душе была печаль, будущее страшило непредсказуемостью.

Слейд не пришел домой - такому поступку нет прощения. Но она не станет напоминать об этом. Когда она его увидит, она не закричит и не упрекнет. Все удары судьбы она встретит достойно. Нельзя допустить, чтобы он исчезал, она не может этого допустить. Она будет бороться. За их брак. И она начнет с того, что пригласит его на обед.

Регина решительно вошла в холл с высоким потолком. Она быстро подошла к лифту. Там стояла еще одна женщина. Когда лифт подъехал, Регина вошла в кабину вслед за незнакомкой.

Регина была погружена в свои мысли, но заметила, что та нажала кнопку десятого этажа. Там были только офисы Чарльза Манна, и Регина с любопытством посмотрела на женщину. Та, в свою очередь, довольно пристально смотрела на нее. Регина отвернулась, но успела заметить, что незнакомка поразительно красива, примерно одного возраста с Региной, несколько выше ростом, с чувственным изгибом рта. Яркая блондинка. В женщине ощущалось изящество. Этим она напомнила Регине Ксандрию.

Регина плохо спала ночь и знала, что выглядит ужасно - лицо бледное, глаза опухли. Наверное, она никогда так плохо не выглядела. Обычно Регина не сравнивала себя с другими женщинами, но сегодня она почувствовала, что заметно уступает незнакомке.

Когда лифт остановился, Регина вежливо посторонилась. Она не представляла, что могло потребоваться этой даме на этаже Чарльза Манна. Когда та сняла перчатку, Регина обратила внимание, что обручального кольца у нее нет, значит, она едет не к мужу. Возможно, кто-либо из клерков ее поклонник. Следуя за ней, Регина нахмурилась, увидев, что незнакомка направилась в конец коридора. Там только один офис… Регина замедлила шаги.

Дама на мгновение задержалась у стола Гарольда, помощника Слейда. Он пока не заметил Регины, но при виде ослепительной красоты незнакомки покраснел. Даже на расстоянии Регина увидела, что Гарольд стал красным, как свекла.

Они о чем-то заговорили. Затем Гарольд встал и вошел в кабинет Слейда. Через секунду вернулся и провел даму в офис. Затем Гарольд закрыл дверь кабинета Слейда и занял свое место за столом.

Наконец Регина приблизилась к его столу.

- Добрый день, Гарольд. Он вздрогнул.

- Миссис Деланза! Я вас не заметил. Регина решила не тратить времени на околичности.

- Гарольд, кто эта женщина, которая только что вошла в кабинет моего мужа?

- Ее зовут Элизабет Синклер, мадам.

***

Регина неподвижно сидела за туалетным столиком. Ее отражение в зеркале было мертвенно-бледным. Рука сжимала гребень с перламутровой рукояткой. На кровати лежали платье и белье, приготовленные для приема у Чарльза Манна.

Она никак не могла сосредоточиться. Мысли роились. Когда-то она считала себя Элизабет Синклер. В течение недели или даже больше она жила под этим именем. Даже когда память вернулась к ней, она продолжила маскарад. Регина не могла не чувствовать вины за преднамеренное использование чужого имени.

Нет, они не похожи. Действительно, обе блондинки, обе красивы, стройны, обе привлекательны. Но тот, кто встретится с одной из них, никогда не перепутает с другой.

Рик признался, что знал правду с самого начала, и Регина давно простила его. Никто больше в Мирамаре не видел Элизабет кроме Джеймса, который мертв.

Но что она делает здесь?

Вопрос этот не давал ей покоя. Регина не могла не думать о том, что женщина приехала за тем, что должно было бы принадлежать ей с самого начала, - за Слейдом и Мирамаром.

Регина взглянула на себя в зеркало: на лице печаль, взгляд напряженный. Ее страх напрасен. Она - жена Слейда, и это никак нельзя изменить. Но вторжение Элизабет Синклер в их жизнь пришлось на худший момент. Регине и так уж досталось немало ударов судьбы, и вряд ли она сможет справиться с новым их потоком.

И тем не менее она справится.

Ее мысли были прерваны стуком в дверь. Постучав, Слейд тут же распахнул обе створки. Регина увидела его отражение в зеркале. Он помедлил на пороге, тоже глядя на нее в зеркало. Затем спросил:

- Прием сегодня?

- Да, - ее голос был удивительно спокоен. Скажет ли он ей о визите Элизабет Синклер?

Слейд вошел в комнату, закрыл за собой дверь. Подошел к шкафу, на дверце которого висел недавно отутюженный смокинг. Он начал раздеваться. Нервно свернул рубашку, обернулся к Регине.

- Ты собираешься мне что-нибудь сказать? Она посмотрела на него.

- О чем?

- О прошлой ночи.

- А что ты хочешь, чтобы я сказала?

- Не знаю. Что-нибудь. Большинство женщин устроили бы скандал, разрыдались бы или легли в кровать, натянув одеяло на голову, чтобы предаться печали.

- Я не принадлежу к большинству.

- Мне это известно. Она заколебалась.

- Ну, хорошо. Мне грустно, что тебя не было. Мне больно, и я разочарована. Он заморгал.

- Однако ты знаешь, как заставить меня испытывать нечто худшее.

- Ты должен чувствовать себя виноватым, Слейд. Если же ты хочешь извиниться, то я приму твои извинения.

- Знаешь что? - грубо сказал он. - Я очень сожалею. Черт возьми! Я сожалею обо всем.

Регина испугалась, что он говорит не столько о прошлой ночи, сколько об их браке. Она не нашлась, что ответить.

Он повернулся спиной к ней, начал снимать брюки резкими нервными движениями.

Отчаяние охватило Регину.

- Ты не собираешься ничего мне сказать?

- О чем? - он надел халат.

- Ты не собираешься рассказать мне о сегодняшней посетительнице? Он замер.

- Что?

- Об Элизабет Синклер.

Он двинулся к ней, глядя ей прямо в глаза через зеркало.

- Откуда ты знаешь, что она приходила сегодня?

- Я видела ее. Мы встретились в лифте. Я надеялась пообедать с тобой, но когда узнала, кто она, я… я расстроилась.

- И ты ушла…

- Да, - Регина встревожено посмотрела на него. - И что она хотела?

- Я не знаю.

- Зачем тогда она приходила? - голос Регины дрожал.

- Она пролепетала какие-то фальшивые слова соболезнования в связи со смертью Джеймса. Сплошная ложь! В этой женщине нет, и не было ни капли сочувствия, любви к моему брату, в его голосе явно слышался гнев.

- Ты уверен?

- Она сказала, что еще до смерти Джеймса они по взаимному согласию разорвали помолвку. Поэтому она не приехала в Темплетон, как было условлено.

- Но никто об этом не знал.

- Да! Она лжет прямо в лицо, Регина! Джеймс был искренне влюблен в нее. Хотя, встретив ее, я не могу понять, почему. Джеймс никогда бы не порвал с нею. Явно, что она сама порвала с ним еще до его смерти. Но почему, почему он ничего не сказал?

- Может быть, ему было больно? Слейд ударил кулаком по стене.

- Черт побери! Я просто не могу примириться с тем, что Джеймс умер с разбитым сердцем! Черт ее побери!

Регина почувствовала, что тоже расстроена до слез.

- Может быть, ты ошибаешься, Слейд?

- Нет. Ее неудовольствие было очевидно, когда она узнала, что я женат. Когда она узнала о тебе, она тут же изменилась. Настоящий хамелеон! Если ты хочешь знать, что я на самом деле думаю о ней, я думаю, она крутилась вокруг меня не из-за соболезнований по поводу смерти Джеймса, она пришла ради возможности выйти замуж.

- Я знала это, - тихим голосом сказала Регина.

Он угрюмо посмотрел на нее и отвернулся. Регина глядела в зеркало, но не видела там даже собственного отражения. Элизабет пришла, чтобы потребовать себе место в Мирамаре, рядом со Слейдом. Это не имело смысла, особенно после того, как она разорвала помолвку с Джеймсом. Но это - единственное объяснение, почему она появилась в их жизни.

- Почему же она решила порвать с Джеймсом, а потом захотела выйти за тебя?

- Не знаю. И, честно говоря, мне это безразлично, - просто сказал Слейд. - Забудь о ней, Регина. Она в прошлом.

Он прав. Элизабет - это прошлое. Регина почувствовала облегчение. Неизвестно, появится ли когда-нибудь другая женщина, но на вопросы, которые мучили ее, ответ она получила.

Элизабет появилась слишком поздно.

После всех обманов, притворства и даже после искренней уверенности, что она - Элизабет, Регина была рада, что, наконец, встретилась с этой загадочной женщиной. Ее внезапное появление в их жизни могло бы быть губительным, но так уж распорядилась судьба, что она опоздала. Конечно, Элизабет играла странную, самой ей неведомую роль в их судьбе. Не будь ее, Деланзе не стали бы искать пропавшую невесту, Регина никогда бы не вышла за Слейда. Но партия Элизабет в этой пьесе уже окончена. Возможно, в глубине души Регина испытывала беспокойство по поводу настоящей Элизабет Синклер, и сейчас наступило облегчение.

Это было одно из самых прекрасных и вместе с тем вызывающих довольно болезненные ощущения зрелищ, которые ему только доводилось видеть.

Слейд стоял в блестящей толпе, чувствуя себя одиноким. Огромный, большой зал в особняке Манна был заполнен почти до отказа. Джентльмены во фраках, леди - в роскошных бальных платьях, в кружевных накидках, с веерами из страусиных перьев. Блеск драгоценностей затмевал яркое освещение. Пространство, казалось, ожило от смеха, голосов, от мелодичных чистых звуков струнного квартета. Официанты в белых пиджаках разносили экзотические аперитивы, банкетные столы в дальней части зала буквально ломились от разнообразных блюд. Ксандрия решила сделать доминантными тропические мотивы. Цветы для декора высокие, в цветовой гамме преобладало оранжевое и пурпурное. Пальмы высотой футов в тридцать украшали четыре угла зала. Слейд почти не осознавал эти тщательно продуманные детали. Он глядел на танцоров, кружащихся в облаках сверкающих лент и громкой музыки. И среди них - его жена.

Она танцевала с каким-то старым знакомым. Она танцует уже полчаса. Слейду показалось, что она так надолго ушла танцевать, чтобы не общаться с ним.

К особняку Манна они ехали почти в полном молчании. Слейд хорошо понимал, что их брак - под угрозой. Когда-то веселая и раскованная, Регина сидела рядом с ним бледная и отрешенная. Ее попытки завязать легкую беседу были безуспешными. Подавленный своим поступком, Слейд не мог парировать ее реплики. Но стоило им приехать, как Регина преобразилась. Он с удивлением наблюдал за нею. Она с легкостью обменивалась любезностями с незнакомыми или совершенно незнакомыми людьми, как будто все в ее жизни прекрасно.

Она - настоящая светская леди. Каждому с ней легко. Регина - весела, красива, великолепна! И каждый восхищается ею, попадая под власть ее неотразимого обаяния!

Он тоже восхищается ею. Он всегда ею восхищался, с самого начала. Этот внешний лоск, он знал, дается ей не так уж легко. Он знал, что после прошлой ночи, его грубых слов, она все еще не отошла. Он сожалеет. Еще эта встреча с Элизабет, которая оставила у него горький привкус. С первого мгновения, тотчас же он невзлюбил ее. Впрочем, об Элизабет Синклер можно быстро забыть. Но забудутся ли события прошлого вечера?

Он никак не мог прогнать образ Регины, умоляющей отца дать ей приданое. Он никогда не забудет даже звук ее голоса в этот миг. Хотя он сказал, что не будет использовать ее деньги, она, конечно, не могла расстаться со своим состоянием. Он не проклинал ее за практичность. Она вполне заслуживает того, чтобы жить как принцесса. Она заслуживает этого более чем любая другая женщина.

Его преследовали слова ее отца. Конечно, он, Слейд, не первое ее увлечение. Как и Шелтон, Слейд сомневался, будет ли он последним.

Легче всего поверить в то, во что так хотелось верить: она любит его. Но это же глупо. Они так не похожи друг на друга. Он всегда это осознавал, но сейчас разница стала еще очевиднее. И то, что он видел, как легко здесь, во время приема, она вращается в высших кругах Сан-Франциско, было окончательным доказательством. Ей нравится эта жизнь, он же ненавидит всю эту мишуру. Всегда ненавидел. Он простой человек с простыми потребностями. Жизнь в Мирамаре - вот то, о чем он всегда мечтал. Всегда. До того, как появилась Регина. Как он мог хоть на секунду подумать, что она будет счастлива с ним в Мирамаре? Она принадлежит этому яркому, бездумному празднику. Вот и доказательство того, что он - прав.

Слейд отвернулся от танцующих и смешался с толпой.

Регина, в конце концов, отказалась от пятого или шестого танца. Ей даже не надо было выдумывать какой-нибудь предлог - она действительно устала. Вечер казался бесконечным. В прежние времена подобный прием восхитил бы ее. Теперь ей потребовались все ее светские навыки и сила характера, чтобы выказать дружелюбие и приветливость по отношению к гостям, которые пришли сюда в честь ее и Слейда.

Она давно уже не видела мужа. Его отчуждение пугало ее. С каждой минутой он все отдаляется и. отдаляется от нее. Регина не могла понять, почему. В чем она виновата? Она вела себя непринужденно, умела включать его в любую завязывающуюся беседу, даже когда было ясно, что сам он не очень этого хочет.

В ней нарастало отчаяние. Этот вечер должен был бы стать прекрасной возможностью для них обоих упрочить их союз, они должны были бы предстать сплоченной семьей перед гостями. Но все шло наперекосяк. И холодное гнетущее чувство прокрадывалось в ее сердце.

Усталая, Регина направилась в туалетный салон припудрить лицо. Продвигаясь через толпу, она искала глазами Слейда. Увидев, что родители делают ей знаки руками, предлагая подойти, Регина жестом показала им, что через пару минут, вернется. Нет, сегодня ей не хочется с ними разговаривать. Стоит только пристально глянуть на нее, и они тут же поймут, что она несчастна.

Она действительно несчастна. Даже испугана. Как они дальше будут жить со Слейдом, если их отношения все ухудшаются и ухудшаются? Как она сможет предотвратить это, если даже не понимает всех причин?

Она проходила мимо дверей на террасу, когда заметила снаружи какие-то тени. Терраса была освещена дюжиной бумажных фонариков, развешанных в разных местах и мерцающих, как маленькие луны. Ее взгляд остановился на знакомой фигуре. Рик тоже увидел ее. Передернув плечами, он вошел в дом.

- Вы пришли!

- Да, черт побери, да, - Рик чувствовал себя неловко, - Вы умеете убеждать.

Регина улыбнулась. Улыбка была еле заметной, но это была ее первая искренняя улыбка за весь вечер.

- Вы неважно выглядите, - довольно прямолинейно отметил Рик. - С вас достаточно. Слейду пора отвезти вас домой.

Слезы застилали ее глаза, слезы, не имеющие ничего общего с ее проблемами. Она указала в сторону бальной залы:

- Он где-то там. Пойдите к нему, Рик.

- Я не должен бы быть здесь. Рик не шелохнулся.

- Нет, вы ДОЛЖНЫ быть здесь, - сказала она, взяв его за руку.

Пудра подождет, есть более важные дела.

- Пойдемте со мной.

Рик неохотно позволил ей увести себя. В конце концов они нашли Слейда, стоявшего в одиночестве у пальмы в горшке. Ей неожиданно подумалось, что эта одинокая фигура под пальмой - словно символ его добровольной ссылки в Сан-Франциско.

Он увидел их. Глаза Слейда от удивления округлились. Рик кивнул сыну:

- Забавно!

- Я не верю, - сказал Слейд. - Я живу в городе уже десять лет и до последнего времени не видел тебя здесь ни разу. Но на этой неделе мы видимся уже дважды. Я не верю своим глазам.

Рик пошевелил руками в карманах.

- Я приехал в город поговорить с твоей женой. Но поскольку она не хочет попросить тебя вернуться, я понял, что мне придется сделать это самому.

- Что?!

- Ты слышал. Ты уехал, Эдвард уехал. Я не могу заправлять всем один.

- Можешь, Рик, можешь. Даже когда Джеймс был жив, ты всем управлял один.

- Слейд! - вдруг опомнилась Регина. - Твой отец просит тебя вернуться домой!

- Слышал. Я подумаю над этим.

- Что за черт! Какие еще раздумья? - в голосе Рика копился гнев. - Ты предпочитаешь это сборище Мирамару? Мирамар - это настоящее, а здесь сплошная мишура и больше - ничего!

- Я хочу подумать над тем, сколько именно времени тебе потребовалось, чтобы попросить меня вернуться? Раньше ты не просил!

- Прекратите! - воскликнула Регина. - Почему бы вам не забыть о вашей пресловутой гордости и признать, что вы нужны друг другу? Почему?? Будьте вы оба прокляты!

Она повернулась и бросилась бежать.

Все! С нее хватит. Она пробежала сквозь толпу и оказалась на террасе, освещенная дюжиной бумажных фонариков. Регина ухватилась за холодную железную решетку, стараясь сдержать слезы.

- Черт тебя побери, - прошептала она, мысленно обращаясь к Слейду. - Упрямый дурак!

Если он отказывается помириться с отцом, помирится ли он с нею?

- Регина?

Она повернулась. Ее отец был не тем человеком, которого сейчас ей хотелось бы видеть.

- Пожалуйста, уходи.

- Я не смогу уйти, когда ты такая расстроенная, - Николае положил руку ей на плечо. - Почему с тобой нет твоего мужа, который мог бы тебя утешить?

Регина резко повернулась, глядя прямо в лицо отцу.

- Потому что у нас проблемы. Ты хотел услышать именно это?

Николае сел рядом с нею.

- Ты хочешь рассказать мне?

- Нет.

- Я люблю тебя, Регина. И не собираюсь упрекать тебя.

Она закрыла лицо руками.

- Я все еще люблю его, хотя все так плохо! Даже не знаю, почему. Я уверена только в одном: мы должны это пережить. Я могу сделать его счастливим - мы можем быть счастливы. Если вы пришли сюда насмехаться, если вы думаете, что я уйду от него только потому, что многое у нас не ладится, вы ошибаетесь.

- Мы пришли сюда не насмехаться. Твоя мать права, Регина. Ты повзрослела с тех пор, как мы виделись в последний раз до твоей амнезии.

- Да, отец. В Англии я была наивной, неопытной девочкой, может быть, милой, но наивной. Но этой девочки больше нет. Я хочу остаться и бороться за то, что мне нужно. А мне нужен Слейд.

- Знаешь, я горжусь тобой. Регина затаила дыхание.

- Что ты сказал?

- Я горжусь тобой. Ты действительно любишь этого человека. Девочка, с которой мы расстались в Техасе, не выстояла бы. Я не узнаю тебя, Регина.

- Надеюсь, это - комплимент.

- Это комплимент, но он соответствует реальности. Ты изменилась, стала сильнее. Боже, так трудно все это принять! Твоя мать постоянно говорит, что я не должен тебе мешать, ты сама примешь решение, будь то правильно или нет. Я привык опекать тебя, решать за тебя, но я отступаюсь. Ты - сама себе хозяйка.

- О чем ты говоришь? - воскликнула Регина. Николае вздохнул.

- Я прошу прощения. Опасаюсь, что я слишком бурно принял твое замужество, был излишне резок. Но когда я только прибыл в город, я надеялся встретить мою юную дочь, а не взрослую, зрелую женщину. Я приму любое твое решение по поводу вашего брака со Слейдом.

У Регины не было слов. Николае взял ее за руки.

- Другими словами, я буду поддерживать твое решение остаться со Слейдом Деланза.

- Отец! - она обняла его. - Спасибо, спасибо, что ты поверил мне!

- Ты заслуживаешь доверия. И, конечно, я не собираюсь тебя лишать приданого. Регина вновь обняла его.

- Я знала, что ты все поймешь. Спасибо, отец. Нет, не за деньги, которые нужны Слейду, а за то, что ты поверил мне.

Они вернулись около двенадцати, когда прием был еще в полном разгаре. Регина воспряла духом. Ее отец все понял, как она и надеялась. Теперь она действительно ощущала, что сегодня они празднуют свой союз. Но едва она попыталась коснуться руки Слейда, тот отстранился.

Когда они остались одни в спальне, он отвернулся от нее, уставившись в темное окно. Регина решила, что сейчас не время рассказывать Слейду о ее примирении с отцом. Но необходимо было обсудить другое.

- Слейд, мы можем поговорить? Он медленно повернулся к ней. Его лицо было мрачным.

- Да. Давай поговорим.

- У меня почему-то все время такое чувство, что вот сейчас ты скажешь то, что я боюсь услышать.

- Ты хорошо меня знаешь.

- Слейд, я не знаю тебя. Я не знаю и половины того, что мне хотелось бы. Он вздохнул.

- Это нелегко. Я не хочу обижать тебя. Ты можешь мне не верить, но я долго думал…

Казалось, он был не в состоянии продолжать.

Регина почувствовала испуг. Интуитивно она уже ощущала, что он имеет в виду.

- Нет, не нужно…

- Регина, все с самого начала было ошибкой.

- Нет! Это не ошибка! Я люблю тебя!

- Регина, - его глаза блеснули, - так больше не может продолжаться. Я больше не могу… Она болезненно вскрикнула.

- Будет лучше, если ты завтра переедешь к дяде, - твердо сказал он, направляясь к двери. - Сегодня я буду спать в кабинете.

Он помедлил у порога.

- Прости.

- Нет! - с трудом выдавила она. Голос срывался. - Это абсурд. Я люблю тебя. У нас были просто плохие дни, и это все. Я…

Он сжал дверную ручку, костяшки его пальцев побелели.

- Поздно. Я подал сегодня на развод.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

РАЗГАДКИ!

Глава 27

Месяц спустя Слейд закрыл на замок дом на Гоух-стрит. Он возвращается в Мирамар. Потребовался целый месяц, чтобы подготовить к передаче дела в фирме Чарльза и ввести в курс джентльмена, который займет место Слейда.

Ключи от дома, который он так долго снимал, Слейд вернул владельцу. Слишком много воспоминаний,- ему не хотелось больше возвращаться сюда. Но он знал: память все равно не оставит его в покое.

Регина ушла. Она ушла в ту самую ночь после приема у Манна после его слов о том, что он подал на развод. Эту ночь он хотел бы забыть.

Когда она опомнилась от изумления, ее охватил гнев.

- Как ты осмелился нарушить клятву! - воскликнула она, швырнув в него вазу. Обычно она старалась контролировать себя, быть леди, но в эту минуту она забыла обо всем.

Он уклонился, придя в ужас от ее гнева, однако ничего не сказал. Да и сказать-то было нечего.

- Ты просто трус, Слейд Деланза, поджимающий хвост при каждом звуке опасности! И к тому же - глупец! Мы могли бы быть счастливы, очень счастливы, если бы не ты! - она разрыдалась. - Но у меня больше нет сил сражаться за двоих. Будь ты проклят!

Она бросилась прочь, вниз по лестнице, путаясь в юбках своего бального платья. Слейд вдруг осознал, что бежит за ней, отчаянно желая позвать ее, уговорить вернуться. Но она уже исчезла за входной дверью, не взяв даже плаща. Когда он очутился на крыльце, ночь поглотила ее.

Слейд хотел бежать на поиски. Он хотел кричать о том, что он любит ее всем сердцем. Он был готов… готов забыть о своем решении…

Но образы прошедшего вечера плыли перед его мысленным взором - Регина в своем роскошном платье, блистающем драгоценностями, вальсирует с банкирами и политиками, проходит через элитарную толпу… Мотылек. Воплощенная красота и успех.

Он не окликнул ее. И не бросился вслед. Так лучше. Она возвращается к жизни, к которой привыкла, для которой была рождена. Вскоре она выйдет замуж. За герцога. Так лучше.

Но сердце Слейда сжималось от боли. Может быть, когда-нибудь потом боль утихнет…

Положив ключ в карман, Слейд долго смотрел на пустой дом с закрытыми ставнями. Боже, прошел месяц, но боль не утихла. Сердце продолжало мучительно кровоточить. Сможет ли он забыть? Забыть ее?

Он спустился по ступеням, ничего не замечая вокруг, к нанятому им экипажу. Ким уже погрузил сумки. Обычно мальчик с радостной готовностью собирал хозяина в путь, но сегодня Ким был невесел. С тех пор как Регина ушла, Слейд был не в состоянии скрыть от мальчика своей печали, несмотря на все усилия. И. Ким старался - он ходил за хозяином по пятам, исполнял с готовностью любое поручение, как будто вовремя доставленная газета могла бы принести облегчение. Слейд не знал, смог бы он прожить эти дни без Кима, без его заботы и ненавязчивых попыток заставить Слейда улыбаться. И иногда, вопреки всему, ему это удавалось.

Но мальчик был расстроен намного сильнее, чем казалось Слейду. Однажды он услышал рыдания. Свернувшись калачиком, Ким плакал в своей кровати. Слейд ощутил болезненное чувство вины за то, что стал причиной горя ребенка, который был ему вместо сына. Ким признался, что тоже скучает по «мисси». В эту ночь Слейд тоже плакал, но уже в одиночку, чтобы не увидел мальчик.

Подойдя к экипажу, Слейд ободряюще улыбнулся.

- 0'кей, парень, - сказал он. - Мы заедем к Чарльзу и Ксандрии, чтобы попрощаться. Это по пути.

Ким нерешительно улыбнулся в ответ:

- Вечером мы будем в Мирамаре? Слейд коснулся ладонью черных шелковистых волос Кима.

- Точно, - он посадил его в экипаж, запрыгнул сам. - К вечеру мы будем в Мирамаре.

Он дал сигнал кучеру, и они тронулись.

Нервы Слейда были напряжены до предела, когда они проезжали по восточной части Калифорнийской улицы, откуда был виден дом Д'Арчандов. Хотя ему было известно, что ее там нет.

Нужно было попросить кучера изменить маршрут, но уже поздно. Рука Слейда скользнула в карман пиджака. Пальцы нащупали письмо, настолько затертое, что еще немного - и оно рассыплется на куски. Он перечитывал его уже тысячу раз и будет перечитывать еще.

«Дорогой Слейд, я возвращаюсь домой. Может быть, однажды и ты найдешь в себе мужество, чтобы приехать домой. Твоя жена Регина».

Записка пришла через четыре дня после того, как он сказал, что разводится, и она убежала. Прочитав ее, Слейд ощутил сильнейшую боль - он чуть было не сдался и не пошел в дом ее дяди, чтобы просить прощения. Но все же… Нужно было быть выше этого. Он похож на Джеймса - он тоже умеет думать не только о себе, умеет быть благородным.

Он знал, что она вместе с родителями вернулась в Англию. Она вернулась домой. Хотя Слейд знал, что она - в Англии, он продолжал думать о том, почему она не предприняла никаких шагов - формально, даже разделенные океаном, они оставались мужем и женой. И письмо она подписала: «Твоя жена Регина», как бы напоминая об этом. Что это значит? Это тревожило его. В глубине его души брезжила мысль о том, что, может быть, линия судьбы хочет нарисовать новый, пока неведомый узор.

Нет, нужно быть разумным. Она уехала из города, задетая в лучших чувствах, в гневе. У нее просто не было ни времени, ни сил общаться с адвокатами, выслушивать их советы, просматривать бумаги, закрепляющие их окончательный разрыв. Каждый день он ждал запроса из Лондона. Но запроса не поступало.

Он также вспоминал о ее письме. Почему она не написала «вернуться домой». Она написала «приехать домой», как будто он должен приехать в их дом, как будто он должен приехать к ней. Она также упомянула о том, что ему нужно мужество. Ее последние слова перед их разрывом были о его трусости. Нет, все это не имеет смысла. Он предполагает невозможное. Не нужно поддаваться фантазиям. Она отправилась в Англию, чтобы выйти замуж за герцога - не может быть, чтобы она ждала его в Мирамаре, полная любви, преданности и терпения. Если же его фантазии верны, он знал, что никогда больше не покинет ее.

Нет, он просто дурак, влюбленный и тоскующий! И чем больше он строит волшебных планов, тем хуже. Он должен ее забыть. Но это равносильно тому, чтобы попросить солнце, луну и звезды исчезнуть!

Боже, как ему ее не хватает!

Чарльз и Ксандрия уже ждали его. Здесь же был Эдвард, что не удивило Слейда. Он знал, что брат поддерживает отношения с Ксандрией. Между ними разница где-то в десять лет, и Слейд не мог даже себе представить, о чем думает Ксандрия. Но если когда-нибудь он и мог бы ее осудить, сейчас он не считал себя вправе никого порицать. Он искренне надеялся, что дружба с Эдвардом поможет Ксандрии осознать: пора ей найти серьезного человека, которого она сможет полюбить, а затем выйти за него замуж.

Чарльз был печален, у Ксандрии - заплаканные глаза, к которым она время от времени прижимала платочек.

- Я плачу не потому, что я эгоистка, - Ксандрия обняла Слейда. - Я плачу потому, что я буду очень скучать. Я плачу, потому что я рада - ты возвращаешься туда, где твой дом.

- Туше! - с выражением сказал Эдвард. Слейд сделал шаг назад.

- Я думаю, что обязан этим Регине.

Все в недоумении посмотрели на него. Слейд покраснел.

- С чем она не могла смириться, так это с моим отношением к Рику. Может быть, она оставила свой наказ… Я возвращаюсь домой и надеюсь, что мы с Риком сумеем найти общий язык. Раз и навсегда.

- Давно пора, - сказал Чарльз. - Постарайся не судить отца слишком строго. Помни, даже отцы совершают ошибки. Лицо Слейда передернулось.

- Это будет нелегко, но я сделаю все возможное.

Чарльз обнял его.

- Если уж ты чего-нибудь захочешь, добиваешься своего. Ты так же решителен, как и красив. Надеюсь, что, когда мы встретимся в следующий раз, о твоих разногласиях с Риком не будет и речи.

Слейд не был в этом уверен.

- Посмотрим. Чарльз, я хочу еще раз поблагодарить тебя. Вы не представляете, как много для меня сейчас значат эти деньги.

Слейд решил не продавать Хенесси, чтобы получить большую сумму. Регина любила это место. Слейд хорошо помнил, как она решительно воспротивилась продаже особняка. К тому же это - и ее собственность.

Эдвард решил проводить его на вокзал. Ксандрия и Чарльз долго махали вслед, стоя у подъезда. Слейд посмотрел на брата, сидящего рядом в экипаже.

- У меня такое чувство, что ты что-то задумал?

- Может быть. Когда ты наберешься ума-разума и поедешь за ней?

Слейд молча смотрел перед собой, не отвечая.

- Ты любишь ее. Это же ясно. Не глупи и не будь упрямцем. Я не знаю, что случилось и почему она ушла от тебя, но лучше поезжай за нею.

- Не вмешивайся в это, - сказал Слейд с угрозой в голосе.

- Но я все равно замешан. Целиком и полностью.

Слейд посмотрел на брата.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Я знал, кто она.

Слейд смотрел на него, пораженный. Эдвард коснулся его руки.

- Я не сказал тебе, потому что я знал - она была нужна тебе. Она и сейчас нужна тебе. Признайся, что это так. В конце концов, это - правда.

- Ну, хорошо! - Слейд был в ярости. - Мне она нужна, но я не нужен ей. Это тебя удовлетворит?

- Нет! Эта женщина любит тебя, тебя, осла. И всегда любила.

- Оставь эту тему!

- Нет, не оставлю. Я ничего не сказал тебе, потому что я хотел, чтобы вы поженились, чтобы каждый из вас нашел свое счастье. Но ты не смог его удержать. Неужели ты не понимаешь? - воскликнул Эдвард. - В течение десяти лет я старался загладить свою вину, я думал, что, в конце концов, замолил этот грех!

- Замолил грех? Загладил вину? Какую вину?

- Я никогда не мог простить себе то, что ты убежал из дома по моей вине… В первую очередь, по моей вине…

У Слейда челюсть отвисла от изумления.

- Это я заставил тебя покинуть Мирамар. После той ночи ты не вернулся. Когда в твоей жизни появилась Регина и ты стал наследником Рика, казалось, ты вернешься к нам. Она была даром судьбы. И я молчал о ее настоящем имени, потому что думал, что, если ты будешь счастлив, это сгладит мою вину.

- Ты - дурак! То, что я уехал, не связано с тобой! Я не знал, что ты все эти годы винишь себя! - в растерянности сказал Слейд.

- Логика не имеет ничего общего с тем, что чувствует маленький мальчик. Тем не менее это - не важно. Вот ТЫ - это важно. Ты заслуживаешь счастья, тебе нужна она. Поезжай за ней, черт возьми! Найди и привези в Мирамар! Ты будешь счастлив, а я смогу почувствовать, что загладил свою вину.

- Ты подлый упрямец, - расстроенным тоном сказал Слейд. - Это была НЕ ТВОЯ вина. Ты должен поверить в это. А я… я еду домой. Так должно быть. А что касается Регины, то она должна быть сейчас счастлива, и для меня ее счастье важнее, чем мое собственное. Иначе я не могу, Эд.

- Господи, да ты просто дурак! Может быть, мне придется вновь брать инициативу в свои руки.

- Не смей! - грозно сказал Слейд. Эдвард поднял руки, как бы сдаваясь. Но Слейд прочел в его глазах, что брат не собирается отказываться от своего намерения.

Слейд послал по телеграфу сообщение о своем приезде и о том, что Ким приезжает вместе с ним. Но чего уж он никак не ожидал, так это того, что отец выйдет встречать его, стоило только сыну выскочить из коляски. На лице Рика играла улыбка, однако в глазах была заметна настороженность.

Как много, кажется, воды утекло с тех пор, когда Слейд мечтал приехать в Мирамар вместе с Региной! Ее сейчас не было рядом, но незримое присутствие жены причиняло Слейду боль. Он кивнул отцу:

- Я не думал, что дорос до персонального приветствия.

Рик заколебался.

- Да, ты прав.

У Слейда открылся рот от удивления, глаза сузились.

- Тебя стукнули чем-нибудь недавно по голове?

- Не совсем, - Рик криво усмехнулся. - Хотя маленькая птичка постоянно чирикает мне кое-что на ухо. Поразительно, что я до сих пор не оглох.

Слейд не понял ничего. Каждый взял по сумке, и они пошли через двор. Ким радостно побежал вперед, получив знак согласия от Слейда. Невзирая на все переживания, связанные с неудавшейся женитьбой, Слейда охватило волнение. Он вернулся ДОМОЙ! Мирамар - его плоть и кровь.

Помедлив у двери своей комнаты, Слейд спросил:

- Как ты думаешь, в этом году рано начнутся дожди?

- Не знаю. Погода неустойчивая. Дожди шли поздней весной, был резкий подъем воды, летом были бури, - Рик помолчал. Слейд понял, что отец думает о Джеймсе. - Мы соберем табуны и отары и сгоним их в низину до конца месяца.

Слейд согласно кивнул. Но затем он сказал, ожидая возможного сопротивления:

- Но я не буду в этом принимать участие.

- Почему, черт возьми?

- Потому что я буду заниматься расчисткой земель. Вообще-то, завтра я собираюсь в город, чтобы нанять рабочих. Где-то человек десять. Я думаю, если погода не ухудшится, у меня есть в запасе примерно месяц. Я хочу засеять как можно больше пахотной земли весной.

Рик швырнул сумку Слейда.

- Ты до сих пор носишься с этой идиотской затеей! Только через мой труп!

- У нас нет выбора, - решительно сказал Слейд, его тон утратил приветливость. - Неужели ты не можешь посмотреть в лицо фактам?

- Черт побери, мы - не фермеры! Мы можем получать больше мяса. Я уже обдумывал это и переговорил с поставщиками в Чикаго. Они будут рады, если поставки увеличатся.

- Я тоже буду счастлив, если поставки увеличатся, но проблемы нам таким образом не решить.

- Может быть, если бы ты не прогнал свою жену, мы могли бы решать наши проблемы, не становясь фермерами. Как мы и планировали первоначально.

- Оставь в покое Регину! - Слейд начал горячиться. - Мы ничего первоначально не планировали. Единственное, что планировал я, так это превратить ранчо в доходное хозяйство!

- Как? - с вызовом спросил Рик. - Заняв побольше денег у Чарльза Манна? Значит, нам нужно именно это - все больше забираться в долги?

- Да, я занял тридцать тысяч долларов у Чарльза, - холодно сказал Слейд. - У нас достаточный капитал, чтобы использовать его в течение пяти лет. Но - или у Мирамара появится будущее и он превратится в прибыльное хозяйство, или же мы вновь окажемся перед угрозой банкротства. Если ты хочешь возразить, я уеду и заберу с собой деньги.

Это была ложь, Слейд не собирался уезжать, но Рик не позволил бы ему увезти капитал сейчас.

- Я заплатил часть наших старых долгов, но, я боюсь, банки опять потеряют терпение, когда ты в самое ближайшее время окажешься неспособным заплатить остальное.

- Ты - ублюдок! Слейд посмотрел на Рика.

- Я говорю то, что думаю. Мы будем здесь все делать по-моему. Я взял тридцать тысяч под свою ответственность. Я не дам тебе прикасаться к этим деньгам. Если я уеду, то денег тоже не будет. У тебя нет выбора, - Слейд старался говорить спокойно, хотя это было непросто. Он знал: Регина права, жизнь в Мирамаре будет кошмаром, если он и Рик не найдут взаимопонимания. По крайней мере, они должны хотя бы научиться работать сообща. Но в душе Слейд знал, что старые, глубокие раны не затягиваются так быстро. Может быть, не исчезают вообще.

Рик в ярости заходил по дорожке.

- Ты - бессердечный негодяй! Ты шантажируешь собственного отца!

- Мне жаль, что так получается. Тебе нужно время, чтобы все обдумать?

- Боюсь, что у меня, черт побери, нет выбора, - проскрежетал Рик. - Прекрасно! Делай из нас фермеров. Твой дед перевернется в могиле. И зачем я только попросил тебя приехать?

Эти слова больно ранили Слейда. Но он приехал домой, чтобы остаться здесь навсегда, и был готов смотреть правде в глаза. Какой бы болезненной она ни оказалась.

- Ты попросил меня приехать, потому что я тебе нужен, - с горечью сказал Слейд. - Потому что тебе нужны деньги, которые я занял. Но не потому, что у тебя есть какие-то чувства к своему второму сыну!

Рик побледнел. Слейд был удивлен, как перекосилось его лицо. Как ему, Слейду, нужны любовь и привязанность этого человека! Но Рик быстро опомнился, лицо его раскраснелось.

- У тебя никогда не было ни капельки любви ко мне! Именно ты уехал от меня! Ты бросил меня, а не я - тебя! Ты помнишь это?

Слейда начало трясти от сдерживаемых чувств: гнева, боли, отчаяния. И тут он вспомнил о Регине - она так хотела, чтобы отец и сын помирились.

- Ты не остановил меня. Рик не верил своим ушам:

- Ты твердо решил уехать! Твердо! Если уж ты чего-нибудь хочешь, то никто тебя не остановит! Мы оба это знаем.

Слейд пристально смотрел на Рика. Мирамар всегда был его единственной любовью, но теперь он на втором месте - после Регины. Слейд отказался от Регины, но он не собирался отказываться от Мирамара, последней надежды обрести счастье, пусть даже без Регины оно будет неполным. У Слейда нет выбора - он не может бежать от Рика, бежать из Мирамара. Иного пути нет.

- Ведь ты даже не попытался, - Слейду показалось, что он одновременно двадцатипятилетний решительный человек и уязвимый подросток пятнадцати лет. - Ты даже пальцем не пошевелил.

Рик вновь побледнел.

- Что ты, черт возьми, можешь знать о моих чувствах?

- У тебя был Джеймс. Он был само совершенство. На меня тебе было наплевать, - Слейд почувствовал, что теряет контроль над собой. - Я хочу, чтобы ты признал это! Я хочу, чтобы ты перестал лгать! Если ты признаешься, то мы сможем стать деловыми партнерами. Не больше. Мы можем забыть о том, что мы - отец и сын.

Слейд никогда еще не был в таком гневе.

- Признайся! Признайся сейчас же! Рик застыл. Слейд в беспамятстве подскочил к отцу, схватил его за рубашку на груди. Рик был выше и массивнее сына, но Слейд так был разгневан, что сумел приподнять его на несколько дюймов от земли.

- Трус! - неожиданно Слейд поймал себя на том, что повторяет слова Регины, адресованные ему самому, и что этот миг очень похож на тот, когда они последний раз ссорились с женой. Но тогда - это был конец, сейчас же Слейд надеялся, что главное еще впереди.

Рик наконец освободился.

- Ты бросил меня! В тебе нет ни преданности, ни любви. Ты бросил меня так же, как и твоя треклятая мать!

Слейда продолжало трясти. Сердце мучительно сжималось: этот человек, его отец, не сделал ничего, ни одного знака, чтобы сын остался с ним. И в течение многих лет не подал ни одного знака любви.

- Ты позволил мне уехать!

- Я должен был умолять тебя остаться?

- Да! Да!

- Ты - сын своей матери, - с горечью в голосе медленно сказал Рик, - Я любил твою мать. Она разбила мне сердце, Слейд. А затем ты поступил точно так же. Слейд застыл.

- Я не просил ее вернуться, когда она уехала. Я не просил и тебя. Я не сожалею о том, что не просил ее. Но я всегда жалел, что не сказал тебе «Вернись!» Ни разу в течение десяти лет.

- Боже! Я всегда думал, ты - ненавидишь меня.

- Как можно ненавидеть собственного сына?

- Но ты всегда твердил о том, как хорош Джеймс, а я не гожусь ни на что.

- Я часто упрекал тебя, потому что ты очень похож на свою мать. Я боялся, что ты тоже подведешь меня. Но бумеранг возвращается. Я хотел подавить твое упрямство, а вместо этого ты становился еще более упрямым. Мне не нужно было беспокоиться по поводу Джеймса или Эдварда, но бессонными ночами я думал о тебе.

- Ты думал обо мне?

- Я постоянно беспокоился о тебе с тех самых пор, как тебе исполнилось три месяца.

- Когда она уехала?

- Когда она уехала, - глухо повторил Рик. Слейд был поражен. - Самое забавное, что ты похож на нее, но мне потребовалось немало времени, чтобы понять - ты не такой. Ты до мозга костей - Деланза.

Слейд склонил голову. Его голос дрожал:

- Нет, я - не такой. Совсем не такой.

- Я пытаюсь сказать, что мне жаль. Я сожалел об этом в течение всех последних десяти лет! Слейд пристально посмотрел на отца.

- Но почему, почему, черт возьми, ты ничего не сказал раньше?

- Может быть, я и сам не подозревал о том, насколько я сожалею, - пропыхтел Рик. - Может быть, мне была нужна эта маленькая птичка, которая чирикала мне на ухо и объяснила, что мне надо больше всего в этой жизни. Может быть, я должен был потерять одного сына, чтобы понять, что я не хочу потерять второго.

Слейд глубоко вздохнул, вытер увлажнившиеся глаза. Даже в самых волшебных снах он не надеялся на то, что Рик способен так откровенно говорить о своей любви.

Рик закашлялся.

- Я пойду выпью. После всех этих… слов мне чертовски необходимо выпить. Увидимся за ужином.

Слейд кивнул, все еще не в состоянии сказать ни слова, чувствуя, что и ему требуется побыть одному, хотя бы немного, чтобы прийти в себя. Он видел, как Рик прошел через двор и скрылся в доме. Слейд судорожно вздохнул. Но ему еще не скоро удастся прийти в себя. Он взял обе сумки, повернулся, чтобы идти в свою комнату.

И увидел Регину, которая стояла молча, по щекам ее катились слезы.

И это не было сном.

Глава 28

Регина не могла не разрыдаться. Но это были слезы счастья. Несмотря на боль и тоску, одолевавшие ее весь месяц, она была искренне тронута тем, что Рик и Слейд в конце концов нашли мужество сказать друг другу правду. Сказать о том, что они любят друг друга. Она вытерла слезы, с дрожью глядя на Слейда, ожидая, пока он оправится от изумления. Этой минуты она ждала с нетерпением, хотя не без трепета: Слейд вполне мог рассердиться в связи с тем, что она ослушалась его и приехала в Мирамар.

Но она готова к его гневу. Она надеялась, что сможет смягчить его. В ночь после вечера у Манна она сказала многое из того, о чем потом сожалела, но она сказала правду. Слейд решил сокрушить их брак, вместо того, чтобы бороться. Он избрал путь труса. Тогда Регина потеряла контроль над собой. Напряженные встречи и беседы накануне приема, заявление Слейда вывели ее из себя. Даже через час, в объятиях матери, она еще не знала, что не будет разводиться, что она не даст ему уничтожить их будущее. Это уже потом она приняла решение бороться за то, чего она хочет, пусть борьба будет долгой и нелегкой. Ей нужен Слейд.

Слейд выглядел так, как будто перед ним появилось привидение. Прошло несколько секунд, прежде чем он схватил ее за руки, горячо прижал к себе и посмотрел на нее широко открытыми и недоверчивыми глазами.

- Что ты, черт возьми, делаешь здесь?

- Жду тебя, - просто сказала Регина. Она почувствовала, что он дрожит. Впрочем, как и она сама.

- Я думал, что ты уехала в Англию!

- Я боялась в письме быть откровенной, - мягко сказала Регина. - Ты не сможешь вычеркнуть меня из своей жизни, Слейд. Может быть, тебе нужно сейчас честно сказать о своих намерениях.

Она подняла глаза, готовая к худшему и одновременно страшась его.

Объятия Слейда стали еще более сильными.

- И ты была здесь все это время? - удивленно спросил он.

- Да.

- Это как сон.

- Я - не сон, - прошептала Регина. - Просто женщина с рядом недостатков, которая совершает ошибки, реальная женщина, которая скучает по своему мужчине.

Со стоном он сжал ее в объятиях.

Регина тоже обняла Слейда. И, хотя она продолжала волноваться, бесконечная радость - она рядом с любимым человеком - наполняла ее. Нет, он небезразличен к ней. Не только физически, но и в глубине души. Она посмотрела вверх, поцеловала его в подбородок.

- Я скучала по тебе, Слейд. Он взял ее на руки, резким ударом ноги распахнул дверь в свою спальню.

- Я тоже скучал по тебе. Мне было просто невыносимо, - он ногой же закрыл дверь и опустился на кровать, продолжая держать Регину на руках. Через мгновение она лежала рядом с ним, глядя в его прекрасные глаза цвета полночи, в которых отражались одновременно радость и отчаянное освобождение от муки.

- Как я мог прожить этот месяц без тебя? - Слейд погладил ее волосы, плечи. Регина обняла его.

- Как и я. День за днем. Их глаза встретились.

- Да, - глухо сказал он, - день за днем. Теперь она ощутила его реальные чувства к ней: и его страсть, и его духовную тягу.

- Чего ты ждешь? - прошептала она.

- Тебя. Я думаю, я ждал этого момента и тебя.

Волна желания обрушилась на нее.

- Поцелуй меня, Слейд. Возьми меня сейчас. Ему не надо было говорить дважды. Он взял ее лицо в ладони, поцеловал губы долгим, бесконечным поцелуем. Регина вспомнила о его поцелуе в их первую брачную ночь. Она тогда подумала, что он никогда уже не поцелует ее так страстно - желанную, притягательную. Но она ошиблась. Его поцелуй сейчас был столь же нежен и страстен.

Слейд признался, что скучал по ней - это значило так много. Но ей хотелось знать, действительно ли он любит ее, и этот поцелуй означал, что, наверное, любит.

- Милая, - пробормотал Слейд, - я такой дурак!

Регина была согласна, но у нее не было возможности отвечать. Она заплакала. Она плакала, потому что любила его и в физической близости она ощущала их единство, которое она никогда не смогла бы ощутить, не будь его любовь всеобъемлющей.

***

Внезапно Регина проснулась. Длинные тени лежали на полу спальни. Воспоминания нахлынули на нее. Она привстала. Слейд ушел.

Ее охватил страх.

Она тяжело вздохнула, стараясь успокоиться. Не так давно, утомленные, они держали друг друга в объятиях.

Но теперь им нужно было найти ключ друг к другу. Слейд ведь признал, что скучал по ней, он занимался с нею любовью так, как бывает только у любящих. Но все же и раньше он испытывал к ней страсть, однако это не помешало ему когда-то желать их разрыва.

Регина не собиралась уезжать. Она хотела, чтобы он это знал.

Поднявшись, она быстро умылась, оделась. И отправилась на поиски мужа. Может быть, он в столовой - потягивает какой-нибудь напиток перед ужином? Но там был только Рик. Он подмигнул ей, и Регине не оставалось ничего другого, как улыбнуться.

Рик предугадал ее вопрос:

- Он пошел по тропинке на север.

- Спасибо! - Регина выскочила из дома.

Тропинка вела параллельно океану, который, правда, не был виден из-за острой гряды. Вскоре тропинка устремилась вверх. Позади Регины остался дом, который скрылся из виду. Регина замерла, когда увидела впереди маленькое кладбище. Там стоял Слейд над одной из могил.

Она подходила медленно, боясь помешать. Может быть, в этом есть грустная ирония, но Слейд пытался найти утешение на кладбище, обращаясь к мертвому? А может быть, здесь он пытается избавиться от своих чувств? Эта мысль разозлила ее. Слейд боролся с собой с того самого дня, как они встретились. Она больше не позволит ему, как страусу, прятать голову в песок. Голову и сердце. Она непременно заставит его быть искренним, даже если на это уйдет вся их жизнь.

Руки в карманах, голова склонена - Регина не знала, молится ли он, скорбит или просто думает о чем-то. Ее юбки зашуршали, но он не пошевелился. Она подошла сзади, затем, повинуясь инстинкту, прошла вперед, обернулась, взяла его за запястье. Прижалась к нему всем телом.

Он ничего не сказал. Она тоже. Он принял ее присутствие - и этого достаточно. Так они и стояли в тишине. Чайки чертили над ними круги, потом исчезали в сгущающемся тумане. Солнце почти закатилось. Тени, отбрасываемые надгробными памятниками, удлинялись на глазах. Сумерки принесли прохладу.

В конце концов, он посмотрел на нее своим испытующим напряженным взглядом. Регина осмелилась улыбнуться:

- Привет, Слейд.

Он протянул ей руку. С радостью. Регина подала ему ладонь, которую тут же сжали его сильные пальцы.

- Эдвард как-то связан с тем, что ты в Мирамаре?

- Эдвард? Нет.

- Я не думаю так. Если я отошлю тебя, ты не уедешь?

- Нет, я не уеду.

- Я полагаю, ты приехал, чтобы остаться.

- Да, я приехал, чтобы остаться.

Уголки его рта изогнулись. Последний луч света скользнул по вечерней земле, Регина увидела, что его щеки влажны.

- Человек может довольно долго быть дураком. Но я знаю, пора бить в гонг.

- О чем ты? - прошептала Регина, не очень поняв его слова.

- Я не был счастлив. Я хочу быть счастлив, Регина, - его голос не был тверд.

- Дай мне сделать тебя счастливым. Я смогу! Он, кажется, рассмеялся - звук был невнятен, затем притянул ее к себе.

- Я думаю, это у тебя уже получилось… Она вздохнула с облегчением, приникнув к нему. Он не будет бороться с ней. Она хотела большего, она хотела, чтобы он открыто признался ей в любви, но она может подождать. Сейчас она счастлива его доверием. Регина улыбнулась, глядя на темно-зеленые очертания холмов вокруг них, изумрудную корону Мирамара.

- Посмотри! - прошептала она. - Мирамар улыбается нам!

Чернильная ночь объяла холмы, и они, казалось, ожили, наполнившись загадочной, таинственной радостью.

Но, скорее всего, - это шутки тумана и игра воображения.

Жизнь вскоре вошла в свою колею. Работы было много, и оба - отец и сын - трудились не покладая рук. В первые же дни своего приезда, Слейд нанял дюжину рабочих. Каждый день он уводил их в долину, где они готовили почву для весеннего сева. Время - не на их стороне, и все это понимали. Вряд ли удастся в этом году расчистить хотя бы половину подходящих земель. Слейд не стал в стороне. Регина вскоре увидела, что ее муж готов получать не меньшее удовольствие от физической работы, чем от умственной. Каждый вечер он возвращался измученный, но довольный, и - что стало привычкой - обсуждал с нею все события прошедшего дня за ужином. Регина была благодарным слушателем. Она искренне надеялась, что у него все получится, как он задумал.

Рик ничего не говорил по поводу нововведений.

Регина знала, что Слейд вынужден был прибегнуть к шантажу, чтобы добиться своего, но не винила его. Когда возникали разногласия, Регина всегда была на стороне мужа, и Рику ничего не доставалось, как уступить. Как и сыну, ему тоже хотелось обогнать время, и Рик не жалел себя. Несколько дней спустя приехал Эдвард. Все были рады его видеть, включая Регину. Он словно луч солнечного света, где бы он ни появлялся.

Виктория же продолжала злиться. Эдвард, как образцовый сын, умел смягчать все ее колкости, улыбаясь и являя пример терпения.

С тех пор, как Регина в конце лета появилась в Мирамаре, Виктория относилась к ней с холодным презрением.

Регина смогла, в конце концов, сказать себе, что Виктория неохотно, но все же признала их союз со Слейдом! А они с такой легкостью, совершенно без колебаний скакнули в омут домашней рутины, будто уже прожили так не одну жизнь.

В течение нескольких дней они испытывали некоторую настороженность друг к другу. Но Регина так старалась угодить мужу, создать уют в доме, что Слейд тоже стал искренне стремиться сблизиться с ней. Он неохотно покидал ее по утрам, а вечером возвращался, полный нетерпения. Он делился с нею всеми маленькими победами и поражениями, надеждами и тревогами. Регина всегда этого хотела, и теперь, когда он больше не отгораживался от нее, их любовь, укрепленная взаимопониманием и дружбой, становилась все сильнее.

Регина начала понимать, почему счастливые дни в Сан-Франциско кончились крахом, почему Слейд пришел к мысли о разводе. Она могла бы никогда этого не понять, если бы Слейд сам не дал ей ключ к разгадке: несколько раз он упомянул о ее жизни в Англии, пристально наблюдал за ней, ожидал ответа. В конце концов Регина напрямую спросила:

- Ты ждешь, я скажу, что скучаю по дому? Что сожалею о возвращении к тебе? Слейд замялся.

- А ты скучаешь?

И тут она поняла все: он боялся, что она не будет удовлетворена тем, что он может ей предложить.

- Нет, Слейд, нет.

Он посмотрел на нее и медленно улыбнулся. Его слова были доказательством того, что ее догадка верна.

- Я не понимал тебя, Регина.

- Думаю, все правильно, - ответила она и обняла его.

К первому октября сезон был завершен: все табуны согнаны в более укрытые от непогоды места, где будут ждать первых холодов. Слейд закончил расчистку двух сотен акров, и было видно, что ему вряд ли удастся расчистить запланированные три; половину подготовленных земель он надеялся вспахать до наступления дождей.

Дни становились короче, люди работали изо всех сил, стараясь сделать, казалось бы, невозможное. А время летело, текло сквозь пальцы - с наступлением зимы земля превратится в непроходимую грязь.

В конце октября Регина увидела в окно, что упали первые капли дождя. Ее охватило смятение. Небо стало темным, угрожающим. Наступали сумерки. Регина надеялась, что эти несколько одиночных капелек - еще не начало сезона дождей. Только вчера вечером Слейд сказал, что у них есть еще две недели.

Подошла Виктория.

- Они не успели, - тихо сказала она, начинаются дожди. Ее тон не был враждебным. Если кого-либо еще заботило богатство, которое Мирамар принесет в семью, то в первую очередь, - Викторию.

- Может быть, еще нет, - с надеждой сказала Регина.

Через десять минут мелкий дождь превратился в ливень.

Еще через час вернулись мужчины, до нитки промокшие, грязные, удрученные. Регина посмотрела на хмурое лицо Слейда, тут же бросилась к нему. Его глаза сказали ей, что зима действительно началась. Причем до того, как они завершили намеченное.

За ужином все выглядели угрюмыми. Регина первой нарушила молчание:

- Расчистить две сотни акров за одну осень - это уже чудо. Вы начнете засевать эту землю при первых признаках весны.

Слейд промолчал.

- Никакого чуда нет, дорогая. Есть работа. Чудес на свете не существует, - сказал Рик.

Слейд поднял голову. Эдвард отпил глоток красного вина и сказал:

- Слейд, мне кажется, что тебя только что удостоили комплиментом за хорошо выполненную работу.

Слейд все еще молчал, вилка замерла над тарелкой.

- Да, черт побери, - сказал Рик. - Это было тяжело, но многое уже сделано.

Регина с улыбкой посмотрела на Слейда. Хотя Рик и Слейд нашли некоторое взаимопонимание, Рик не часто хвалил сына, и Регина знала: Слейд ценит его похвалу.

Неожиданно вскрикнула Джозефина. Ее крик был таким громким, как будто кого-то на ее глазах убили.

Все вскочили и бросились на кухню. Первым бежал Слейд, он распахнул дверь, резко застыл на пороге. Его брат и отец чуть не сбили Слейда с ног.

Испуганная, с бьющимся сердцем, Регина схватила Слейда за руку и, встав на цыпочки, глянула поверх его плеча.

Джозефина лежала на полу. Над ней высился человек. Регина тоже вскрикнула, подумав, что Джозефина ранена или даже мертва. Она натянулась, как струна, ожидая, что Слейд, Рик и Эдвард бросятся на убийцу.

- Господи, - сказал высокий человек с побелевшим лицом. - Что такое с Джозефиной? Она упала в обморок, когда я вошел. И что такое, черт возьми, с вами? Вы смотрите так, как будто видите привидение!

У Регины перехватило дыхание, когда невозможная мысль пришла ей в голову, и она начала молить бога, чтобы это было правдой. На ее глазах - о, чудо! - Слейд с криком бросился к незнакомцу, но не ударил его, а обнял.

- Джеймс!

Джеймс вернулся из мира мертвых.

Глава 29

На кухне творилось нечто невообразимое. Слейд не выпускал Джеймса из объятий, Эдвард со спины касался его плеча, Рик сжал лицо сына.

- Где ты был? Господи! - кричал он. - Где ты, черт побери, был? Мы считали тебя мертвым.

У всех были влажные глаза, за исключением Джеймса, который буквально окаменел от удивления. Регина и плакала, и смеялась, а душа ее молилась, благодаря Бога за подобное чудо. Затем она вдруг вспомнила о Джозефине. Опустившись на колени рядом с ней, она пощупала пульс старой женщины. К счастью, Джозефина только потеряла сознание, теперь же она начала приходить в себя.

Неожиданно по спине Регины пробежал холодок.

Четверо мужчин продолжали что-то кричать. Джеймс говорил о каком-то письме. Но только один человек не участвовал в этой неожиданной кутерьме - Виктория. На ее лице отражались различные чувства, но ни одно из них нельзя было назвать радостью. Регина вздрогнула. Виктория не выглядела удивленной. Ужасная догадка пронзила Регину. Но нет, не может быть, чтобы Виктория знала, что Джеймс жив, и держала все в тайне.

Виктория поняла, что за ней наблюдают, встретившись с испытующим взглядом Регины. Улыбка мгновенно изменила лицо Виктории, но в глазах затаилась злоба.

Регина замерла. Сердце ее мучительно заколотилось: эта женщина как-то связана с тайной Джеймса.

- Я видела привидение, - прошептала Джозефина.

Регина погладила ее по щеке.

- Нет, дорогая, Джеймс вернулся, он - не дух, он - живой человек.

Джозефина попыталась сесть.

- Джеймс! - в гневе закричала она. - Я выпорю тебя так, что тебе неделю не сидеть! Иди сюда, мальчик!

И она разрыдалась. Джозефина любила его, как родного, а Джеймс, кроме нее, не знал другой матери.

Джеймс был таким крупным и сильным, что без труда поднял рыдающую женщину.

- Боже! Я виноват! Вы все думали, что я мертв? - он был в ужасе.

- Я убью тебя сию же минуту, - Рик несильно ударил сына по уху. Затем улыбка осветила его залитое слезами лицо. - И что, черт побери, случилось? Где тебя носило?

Джеймс открыл рот, чтобы ответить, но тут увидел Регину.

- Кто это?

Слейд тут же вывел ее вперед, положив руку на талию.

- Это моя жена, Регина. Джеймс не верил глазам своим.

- Так ты женился?

- Да, я женился, - сказал Слейд, в голосе его звучала гордость. - Но что случилось с тобой?

- Я написал письмо, послал две телеграммы! Я ничего не понимаю!

Установилась тишина. Регина взглянула на Викторию, которая, видимо, одна могла бы все прояснить.

- Почта часто теряется, - бодро сказала Виктория. - Старый Бен постоянно в запое. Добро пожаловать, дорогой Джеймс! Как замечательно, что ты вернулся!

Джеймс окинул взглядом свою мачеху, не поверив ей ни на йоту.

- Бен Гартер бросил пить в прошлом году. Или он вновь принялся за старое?

- Не знаю, - хмуро сказал Слейд.

- Давайте пройдем в дом, - раздался вновь голос Виктории. - Ты зальешь весь пол. Давай я возьму твое пончо. Тебе наверняка есть что рассказать!

Регине было ясно, что именно Виктория перехватывала письма и телеграммы. Но зачем?

Она ничего не сказала. Это должна сделать не она. К тому же, может быть, ее предположения ошибочны. Позже Регина решила поделиться своими подозрениями со Слейдом. И каково будет Рику, когда он узнает, что Виктории все было известно о Джеймсе… Затем Регина подумала об Эдварде. Как он перенесет предательство своей матери…

Все прошли в столовую, хотя об ужине никто и не вспомнил. Джозефина и Люсинда принесли дымящийся кофе и тарелку с горячей едой для Джеймса. Обе женщины тоже остались в столовой, радостными глазами глядя на воскресшего.

Пока Джеймс ел, Регина успела разглядеть его. Он был очень красив - типичная черта всех Деланза. Джеймс был чуть выше ростом и крупнее своих братьев, однако он не казался толстым. Волосы - темно-каштановые, глаза - типичные глаза Деланза - темно-голубые. Безусловно, этот человек мог заставить трепетать не одно женское сердце.

Но все- таки главный признак всех мужчин Деланза -это обаяние. Куда бы ни входил Джеймс, каждый обязательно обратил бы на него внимание. Регине не раз приходилось наблюдать нечто подобное, когда появлялись Рик, Эдвард или ее муж, Слейд.

Рик сидел на софе, у стола рядом с Джеймсом слева, справа сидел Слейд. Регина села рядом с мужем, держа его за руку, искренне радуясь за всех Деланза. Эдвард придвинул табуретку так близко к брату, что их колени почти соприкасались. Люсинда и Джозефина подвинули стулья и сели неподалеку от Рика. Женщины оказались даже ближе к Джеймсу, чем жена Рика. Виктория тоже взяла себе стул, но она села как бы отдельно от всей семьи, что показалось Регине неспроста.

- Итак, хватит нам предаваться чревоугодию, - прорычал Рик. - Я хочу все-таки знать, где ты был. После того, как спала вода, мы нашли твою мертвую лошадь со сломанной ногой, запутавшуюся в двух вывернутых вверх корнями деревьях. А ты исчез. Мы искали тебя, боясь найти - мертвого!

- Господи, - сказал Джеймс, отставив в сторону тарелку. Он откинулся на спинку софы. - Но вы же не нашли меня! Если бы вы получили мое письмо, вы бы знали, что все в порядке.

- Мы не нашли тебя, потом прошел месяц, и мы решили, что ты погиб, - сказал Рик.

- Почему ты уехал, не сказав никому ни слова? -спросил Слейд.

- Я получил письмо от Элизабет.

- Какое письмо? - вмешался Рик. Улыбка Джеймса стала горькой:

- Какое письмо? Увы, оно не было любовным. Слейд первым нарушил затянувшуюся паузу:

- Боже мой, Джеймс, как это ужасно!

- Но мне больше ничего не оставалось делать…

- И ты уехал в штормовую ночь - хмуро сказал Рик.

- Я был просто в отчаянии. Я отказывался верить. Мне было больно. Я был просто дурак, я решил поехать к ней и потребовать объяснений. Мне хотелось думать, что у нее обычный приступ дурного настроения, что, стоит ей меня увидеть, то она бросится мне на шею, и все будет прекрасно, - он натянуто рассмеялся. - Боже, как я ошибался!

***

- Ты получил от нее письмо, уехал ночью, в штормовую погоду, вода унесла твою лошадь, - сказал Слейд. - А что было потом?

- Мне нужна была лошадь, я оседлал жеребца, увиденного на поле старика Куртиса, доехал до Темплетона, чтобы попасть на поезд в Сан-Луис-Обиспо. Но когда я узнал, что поезд будет только на следующий день, я поскакал дальше. Ничто не могло остановить меня - я был как сумасшедший. Я скакал до тех пор, пока не добрался до ветки Южно-Тихоокеанской, и сел на поезд в Серрано.

- Ты скакал почти всю дорогу? - перебил Эдвард.

- Я был не просто как сумасшедший. Я словно обезумел и забыл обо всем. Я послал телеграмму домой только после того, как добрался до Сан-Лу-ис-Обиспо и увиделся с Элизабет.

Его губы изогнулись.

- Я не помню, что я говорил. Она так изменилась - я был в ужасе.

- Я видел ее, Джеймс, - вставил слово Эдвард. - Месяц назад я ездил туда и виделся с ее мачехой. Сьюзан направила меня к Элизабет, - он заколебался. - Ты не должен так уж расстраиваться. Нет в мире женщины, которая так не подходила бы тебе.

Джеймс промолчал.

- Я видел ее тоже. Недавно, - сказал Слейд. - Эдвард прав. Она - опасная женщина.

Джеймс посмотрел на братьев. Его кулак с громом опустился на стол. Подпрыгнула тарелка.

- Ей пришлось все самой сказать мне. Думаю, ей это доставило удовольствие. Она - шлюха. И в глубине души, и в жизни. Знаете ли вы, почему ее когда-то отослали в Лондон? Потому что ее застали в кровати с каким-то парнем из конюшни! Синклер решил положить этому конец и отослал ее, надеясь, что английская школа станет для нее исправительной тюрьмой! Ей было всего тринадцать! Этот грум даже не был ее первым любовником. Дьявол! Когда Джордж договаривался о женитьбе, он про себя смеялся!

Джеймса трясло. Он глубоко вздохнул и уставился на потолок.

Рик вскочил.

- Черт побери этого Джорджа! Если бы он не был мертв, я бы свернул ему шею! Как, черт побери, ему удалось замять скандал? Джордж всегда был так дружелюбен! Благодари бога, Джеймс, что она разорвала помолвку. Эта дрянь недостойна счищать навоз с твоих башмаков!

- Аминь! - сказал Эдвард. Джеймс промолчал.

- Но ты долго отсутствовал, - тихо сказал Слейд. - Где ты был?

- Я отправился на Юг. Мне было безразлично, куда ехать. Через несколько дней после встречи с Элизабет, когда я был в Лос-Анжелесе, я послал еще одну телеграмму, в которой сообщал, чтобы вы меня не ждали в ближайшее время. Еще позже я послал письмо из Туксона, в котором постарался многое объяснить. В Гвадалахаре я почувствовал, что исцелился. Это было две недели назад. И я решил вернуться.

Слейд смотрел на брата. Джеймс покачал головой.

- Не понимаю, что случилось с письмом и телеграммами.

- Я тоже, - Рик был в гневе. - Это весьма странно, черт побери, что все три сообщения от тебя пропали.

- Я завтра поеду в город, - сказал Слейд. - Поговорю с Беном.

Регина замерла, потом посмотрела на Викторию, лицо которой было непроницаемым. Но когда жена Рика почувствовала взгляд Регины, ее губы передернулись. Регина отвернулась: Боже, кажется, ее догадка верна!

- Я знаю о письме, - неожиданно вступила в разговор Люсинда, - но о телеграммах мне ничего не известно.

Все устремили на нее взгляды.

- Что?! - воскликнул Рик. - Ты утаила от меня письмо?!

Виктория вскочила на ноги.

- Люсинда, что это за глупый розыгрыш? И что ты здесь делаешь? Тебе нечего делать? Люсинда глянула на нее.

- Вы - подлая женщина. И я скажу правду! Регина съежилась. Рик схватил служанку за руку:

- Что ты хочешь сказать?

- Рик, я видела письмо в шкафу Виктории, спрятанное среди ее вещей.

В комнате воцарилась тишина.

- Нет! - опомнилась Виктория. - Она лжет, потому что ненавидит меня! Она всегда ненавидела меня, не так ли, грязная шлюха?

Рик в изумлении посмотрел на жену. Эдвард тоже уставился на нее, не веря своим ушам. Слейд взял Люсинду за руку:

- Расскажи нам, что тебе известно, и на глазах Люсинды навернулись слезы.

- Я хотела все сразу сказать! Когда я случайно нашла письмо, я узнала почерк, поэтому прочла его. Но вошла она! - Виктория вскрикнула. - Она запугивала меня, Слейд! Затем она заплатила мне, - Люсинда готова была разреветься. - Но я больше боялась, что меня прогонят с ранчо, чем хотела этих денег. Мы боролись, она ударила меня! Я знала, что она выгонит меня, если я скажу хоть слово. Она даже обещала меня изувечить!

- Ты должна была прийти ко мне,- сказал Слейд.

- Я боялась! Здесь мой дом с самого детства! Кому вы поверили бы - ей или мне?

Это было не так уж важно. Слейд повернулся к Виктории, его глаза сверкали. Регина подбежала к служанке, обняла ее. Люсинда все бы рассказала, если бы не угрозы Виктории. Регина была уверена, что Виктория могла изувечить девушку.

- Ты зашла слишком далеко, Виктория, - сказал Слейд. - Я думаю, телеграммы перехватила тоже ты.

Рик, пораженный, не сводил глаз с жены. Но больше всех был потрясен Эдвард. Он замер, не проронив ни слова. Когда он пришел в себя, его голос был по-мальчишески высок:

- Мама?

Виктория бросилась к нему.

- О, Эдвард! - воскликнула она, хватая его за руки. Он же смотрел на нее так, как будто она была обезумевшей незнакомкой. - Я сделала это ради тебя! Для тебя! А что плохого? Я не убивала Джеймса! Он уехал, бросил нас! Я не знала, что Элизабет всего лишь проститутка! Я думала, она приедет сюда, чтобы выйти замуж за Джеймса. Рик хотел, чтобы она вышла замуж за Слейда, но я понимала, что после отъезда Джеймса она может выйти за тебя!

Эдвард только моргал глазами.

- Разве это не ясно? Слейд приехал бы на похороны и уехал. А ты остался бы, и Рик попросил бы тебя жениться, чтобы спасти ранчо. И все было бы твоим! Я сделала все это для тебя! Разве так уж ужасна эта ложь? И что тут ужасного?

Эдвард неожиданно вскочил, толкнув Викторию так резко, что она упала на стул позади себя и чуть не свалилась на пол.

- Не прикасайся ко мне!

- Эдвард! - умоляюще воскликнула Виктория.

- Убирайся! - он резко отвернулся, отбросил ногой стул, на котором сидел. Никто даже не успел что-либо сказать. Эдвард бросился к двери почти бегом.

Все были в шоке. Слейд застыл, как изваяние. Рик опустился на софу, закрыв лицо руками. Он выглядел старым и потерпевшим поражение. Регине было жалко всех, однако больше всех - Рика и Эдварда. Она схватила Слейда за руку.

- Верни Эдварда, - попросила она. Слейд повернулся к ней.

- Нет!

Она пыталась протестовать.

- Нет, Регина, он должен разобраться сам.

Сквозь шум дождя они услышали топот лошадиных копыт. Регина подбежала к окнам, выходящим на конюшни. Раздвинув занавески, она увидела Эдварда на черном жеребце, галопирующим по дороге - вниз, прочь из Мирамара.

Виктория закричала, когда поняла, что случилось. Она пронеслась мимо Слейда. Ее рыдания разрывали душу. Регина бросилась за ней. Женщина, спотыкаясь, пробежала через внутренний дворик и сквозь ворота, продолжая звать сына.

Дождь хлестал Регину, ее одежда мгновенно намокла. Слейд догнал ее.

- Иди в дом, а то заболеешь, - его голос был тих.

Регина вопросительно глянула на него. Что бы ни натворила Виктория, Регина не могла остаться равнодушной к ее горю. Как и Слейд.

- Я сам догоню ее, - мягко сказал он. Регина поспешила под навес, наблюдая, как Слейд идет под дождем к Виктории. Та упала на колени прямо в грязь. Ее крики перемежались рыданиями:

- Эдвард! Эдвард! Пожалуйста, вернись! Эдвард!

Но Эдвард уже давно исчез из виду. Слейд наклонился над ней, поставил на ноги.

- Он вернется, - тихо сказал он. - В свое время. Он вернется. И повел ее в дом.

Через несколько часов дождь превратился в сплошной поток. Регина стояла у окна спальни, глядя на серебристые проблески на фоне чернильной темноты. Слейд подошел сзади, его теплые, сильные руки обняли ее плечи. Регина прижалась к нему.

- У Эдварда нет ни шляпы, ни плаща.

- Все будет в порядке.

- Я не могу не беспокоиться. Мне очень грустно. Он должен быть сейчас с нами, а не там - один, один в забытой богом ночи.

Слейд поцеловал ее в щеку.

- У тебя сердце из золота, Регина. Эдвард - сильный человек. Ему просто нужно время.

Регина секунду помолчала, одинокая слеза скатилась по ее щеке. Ее сердце болело за всех, за всю семью. Слова Слейда ее глубоко тронули. Она повернулась к мужу.

- Бедный Джеймс! Каково ему!

- Бедный Джеймс, - мрачно отозвался Слейд. - Он очень изменился, стал жестким отчаявшимся. Я его не узнаю. В течение пяти лет он любил женщину, которой не существовало. Он был предан ей. Ему тоже нужно время, чтобы привыкнуть.

Регина обняла мужа.

- А Рик? - она закрыла глаза, перед ее взором стоял Рик - таким, каким она видела его в последний раз. После того, как Слейд привел Викторию, Рик встал и ушел в свой кабинет, заперев дверь. У него был вид измученного старика.

- Рик тоже сильный. Он сможет пережить. Он прошел все круги ада и сможет это пережить. Но он выгонит Викторию, поверь моему слову. Он немало прощал ей в течение многих лет, но этого он ей не простит.

Регина прижалась к Слейду, обнимая его.

- Господь мне судья, но мне ее тоже жаль. Она потеряла сына. Теперь ей предстоит потерять мужа и дом.

- Ты замечательная, Регина! Твое великодушие… я не могу им не восхищаться, - его руки сжали ее талию. - Я люблю тебя. Я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить.

Регина замерла.

- Что ты сказал?

Он грубовато рассмеялся, счастливо удивленный ее реакцией.

- Если ты думаешь, что я могу это повторить, то ты ошибаешься. Мне это нелегко, но я догадываюсь, что ты хочешь знать, что я чувствую, - мягко сказал он. - Я наконец набрался мужества сказать тебе.

- Ты даже не представляешь, как я счастлива! - она горячо обняла его. В глазах ее стояли слезы. - Я мечтала услышать, Слейд, что ты когда-нибудь скажешь: «Я люблю тебя!»

- Разве это было не очевидно?

- Очевидно? - она радостно рассмеялась. - Только месяц назад ты собирался развестись! Он вздохнул. Взял ее за подбородок.

- Ты не поняла? Я старался поступить так, как должно. Она заморгала.

- До этого момента, Слейд, я плохо понимала тебя.

- Я подумал, что твой отец прав: ты должна вернуться домой, жить в замке и выйти замуж за герцога.

- О, какой же ты глупец! Отец давно уже так не думает, Слейд. На вечере, во время приема у Манна мы все обговорили. Он благословил наш брак.

Слейд был удивлен. Он даже молчал.

- Боже, я так рад! Я очень переживал, что встал между тобой и твоим отцом!

- Не нужно больше переживать, - она секунду помедлила, затем продолжила: - он передал мне мое приданое. Оно - в банке в Сан-Франциско на твое имя.

Слейд ничего не сказал, и Регина почувствовала облегчение, поскольку опасалась, что ее муж начнет возражать.

- Ты - глупец! - повторила она, коснувшись рукой его подбородка. Слезы навернулись ей на глаза. - Ты думал, что я так уж нуждаюсь в роскоши? Неужели я ничего так и не доказала? Ты хотя бы понимаешь, что ошибался?

Он вздохнул.

- Да, ты доказала, Регина. А я просто старый, глупый, толстый дурак!

- Я думаю, ты понимаешь, что любовь - это готовность. Готовность женщины поступиться всем ради человека, которого она любит, ради брака с ним. Не сожалея ни о чем.

Он нежно поцеловал ее. Прижался щекой к щеке.

- Ты так мудра, хотя так молода, Регина. Да, я понял с твоей помощью - что такое любовь. А я старался не быть эгоистом, отказавшись от тебя, вместо того, чтобы эгоистично тебя удержать.

- Любовь и эгоизм, и наоборот - самоотречение, Слейд, - прошептала Регина. - Ты хочешь сказать, что думал сделать меня счастливой, оторвав от себя?

Он серьезно посмотрел на нее.

- Теперь, когда прошел месяц, все это кажется абсурдом…

- Совершеннейший абсурд!

- За этот месяц я понял, как был неправ, как ошибался в тебе. Прости. Ты кажешься мягкой и слабой, как тепличный цветок. Но это видимость. Ты сильна и решительна. Я видел тебя здесь, в Мирамаре. Ты цветешь, как роза. Ты никогда не была еще так прекрасна, и я никогда не видел тебя раньше такой счастливой.

- Я никогда не была такой счастливой, - сказала Регина. Она нежно коснулась его щеки. - Я люблю тебя. Я люблю тебя с того самого дня, когда мы встретились. Именно потому я утаила свое имя и вышла за тебя замуж. И я никогда не переставала любить тебя, даже когда мне пришлось уехать из Сан-Франциско, где остался ты. Итак, я призналась во всем.

Ее глаза затуманились.

- Ты можешь признаваться мне в любви всегда, - мягко сказал он, нежно беря зубами мочку ее уха. - Я никогда не устану слушать твои признания.

На следующее утро Регина встала поздно, утомленная и взволнованная вчерашними событиями и тем эмоциональным подъемом, который испытала после признания Слейда.

В первые месяцы беременности многие женщины чувствуют усталость. Вчера она ничего не сказала Слейду. У них еще будет время…

Дождь хлестал, не переставая. На кухне торжествующая Джозефина сказала ей, что дождь может идти несколько недель.

- Но зато как приятно, - добавила Джозефина, - когда думаешь - так будет всегда, а тут выглянет солнце.

Регина посмотрела на негритянку. Явно в ее словах был двойной смысл.

- Как дела у Рика?

- Он очень расстроен, просто ужасно. Я видела его таким один раз за всю жизнь, что я здесь. Сердце Регины сжалось.

- Тогда, когда уехала мать Слейда? Джозефина кивнула.

- А сейчас он расстроен так, что не может это скрыть. Невзирая на то, что Виктория - плохая женщина, Рик любит ее.

- Он - сильный человек. Справится.

- Точно. Он станет самим собой, но на это потребуется время.

- А где Виктория? С ней все в порядке?

- Не волнуйся о ней, мисси Регина. Прошлой ночью она немало выпила. Сейчас она уже не простудится. С вашей помощью, - Джозефина не собиралась прощать Викторию. Она помолчала. - Ей давно нужно быть выгнанной отсюда.

Регина же не была убеждена, что это так. Рик и Виктория женаты уже двадцать три года. Она была рада, что у нее нет необходимости прощать Викторию, но Регина искренне беспокоилась о Рике и Эдварде. Она уже хотела спросить Джозефину, что та думает о бегстве Эдварда, когда, донесся громкий голос Рика. Обменявшись быстрым взглядом с негритянкой, она бросилась в столовую. Там бушевал Рик.

- Что за черт? Что ты надумал? - кричал он на Джеймса.

- Ты слышал, - спокойно сказал Джеймс. На его лице было упрямое выражение - типичное выражение всех Деланза. - Я приехал домой, чтобы взять некоторые вещи. Я не останусь.

Регина подбежала к Слейду, взяла его за руку, увидев побелевшее лицо мужа. Рик стучал по столу:

- Я этого не потерплю! Джеймс не утратил спокойствия:

- Я не останусь. Это решено. Мне хочется, чтобы ты понял.

- Я все понимаю! Вначале Слейд покинул меня, затем - Эдвард, теперь - ты! - Рик опустился на стул. - Что я вам всем сделал?

Слейд подскочил к отцу, положил руку на плечо:

- Рик, Эдвард уехал не из-за тебя, он уехал из-за матери, ты это знаешь. Я сейчас здесь, дома. Я останусь. Джеймс очень хочет тебе что-то сказать, отец. Выслушай его!

Рик глянул вверх, на глазах его блестели слезы.

- Черт! Итак, если есть что сказать, говори! Джеймс глубоко вздохнул.

- Когда-то Мирамар для меня много значил. Я видел в нем свое будущее. Я работал в течение многих лет ради этого будущего, которого больше нет. Теперь он ничего для меня не значит, - в его голосе послышалась мольба. - Рик, попытайся понять меня! Пять последних лет я строил дом - для Элизабет и наших будущих детей. Мои мечты оказались иллюзией. Нет, ничего нельзя повторить. Мои мечты мертвы. Я не могу остаться. Не знаю, куда я поеду, мне все равно. Но я твердо знаю - остаться я не могу. Куда бы я ни взглянул, все мне напоминает о том, о чем я так мечтал, что я мог бы иметь, - он горько рассмеялся. - Я полагал, что уже имею. Рик потупил глаза.

- Ты думаешь, я не в состоянии понять? Всю ночь я не спал - и не из-за Виктории, а из-за того, что понимал: ты не останешься…

Он поднял голову.

- Уезжай. Уезжай. Найди то, что хочешь, делай то, что тебе кажется правильным. Джеймс с облегчением вздохнул.

- Спасибо, - затем он улыбнулся, глядя на Регину и Слейда. - Кроме того, будущее Мирамара принадлежит им. Разве это не понятно?

Через десять дней дождь прекратился. Небеса прояснились. Выглянуло солнце. Холмы больше не казались желтыми, выгоревшими на солнце, они окрасились в зеленый цвет. Но радости не было. Джеймс всем дал понять, что в первый же погожий день покинет Мирамар.

Виктория исчезла. Она не оставила даже записки, но взяла несколько сумок с вещами. Рик, казалось, испытал облегчение. Регина тоже считала, что так лучше - Рику не пришлось ее выгонять.

От Эдварда не пришло никаких вестей, однако удалось выяснить, что в Темплетоне он сел на поезд, отправляющийся на Север. Слейд предположил, что Эдвард отправился в Сан-Франциско, чтобы встретиться с Ксандрией и найти успокоение. Регина искренне надеялась, что это так.

Все, кто остались в доме, собрались, чтобы проводить Джеймса и пожелать ему удачи. Он был в хорошем настроении. Слейд часто говорил Регине, что Джеймс найдет свою судьбу, и она согласилась. Рика трудно было в чем-либо убедить, Регина знала: он упрямо верит, что однажды Джеймс вернется.

Джозефина со слезами обняла Джеймса. Подошла Люсинда и поцеловала его требовательно в губы, прижавшись к нему всем телом. Джеймс так ответил на ее поцелуй, что Регина покраснела и отвернулась. В этот миг они служили утешением друг для друга.

Подошла очередь Регины. За две недели она полюбила Джеймса как друга и брата. Она крепко обняла его.

- Я так рада, что мы встретились, - сказала она искренне. - Я желаю тебе всего хорошего, Джеймс. Всего наилучшего.

Джеймс глянул на Слейда.

- Кажется, мой брат похитил настоящее сокровище.

Регина понизила голос:

- Вы должны обещать мне, что вернетесь через шесть месяцев, - Джеймс удивленно глянул на нее. - Я еще не сказала Слейду, но скажу вечером. Скоро вы станете дядей.

Джеймс присвистнул и осторожно обнял ее.

- Что она сказала? - с подозрением спросил Слейд.

- Она расскажет тебе в свое время, - с улыбкой ответил Джеймс.

Потом стали прощаться мужчины. Последовали объятия, пожелания и обещания. Наконец Джеймс вскочил в седло. Регина держала Слейда под руку, Рик стоял рядом. Джеймс помахал всем рукой на прощанье и пришпорил коня. Семья продолжала махать, смотрела, как он пустил гнедого в галоп. Джеймс обернулся, последний раз махнул рукой и исчез за поворотом.

На минуту установилась тишина.

- Я думаю, ему нужно обрести себя, - сказал Рик. Он вздохнул, нежно шлепнул Слейда по спине. - Давай посмотрим, не можем ли мы еще сделать что-нибудь полезное сегодня, сынок!

Широкими шагами Рик направился к сараю.

Регина посмотрела на мужа:

- Тебе грустно?

- Нет, - он улыбнулся. - Совсем не грустно. Я слышал, что ты сказала.

- Ты слышал?!

Он поднял ее и легко закружил:

- Новое поколение Деланза! - бережно поставив Регину на землю, он взял ее за руку и посмотрел на зеленые холмы, четко вырисовывающиеся на горизонте. - Сейчас я более чем уверен - Мирамар станет частью нашего будущего. И их будущего.

Его взгляд скользнул туда, где серебристо-серый океан смыкался с каменной грядой.

- Я завидую им. На пороге двадцатый век, новый век - иной, волнующий, бросающий вызов старому и обещающий многое.

- Ты - поэт, - прошептала она, приникнув к нему. - И мечтатель. Он рассмеялся.

- Я - реалист, дорогая. И я думаю, пора объявить деду, не так ли?

- Я предоставляю эту честь тебе, - сказала Регина, и, взявшись за руки, они пошли вслед за Риком.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

18.09.2011

Content

Джойс Бренда ТАЙНЫ

Бренда ДЖОЙС ТАЙНЫ

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 27

Глава 28

Глава 29