Хэйли Мэнсон

Удивительный дар

1

Медсестра Анна Коллинз энергичным шагом вошла в приемное отделение.

— Привет, — поздоровался с ней фельдшер Стив Поттер. — Надеюсь, ты хорошо выспалась, потому что, похоже, тут скоро начнется настоящий бедлам. Суббота, день теплый и солнечный, банки закрыты, и движение на автостраде будет увеличиваться. Наверняка найдется какой-нибудь псих, который устроит аварию, чтобы нам жизнь малиной не казалась.

— Премного благодарна за напутствие! — шутливо поклонилась Анна.

Широко улыбнувшись в ответ, Стив зашагал к громко трезвонившему телефону, а она направилась в комнату для персонала среднего звена, чтобы переодеться.

Подойдя к зеркалу, чтобы проверить, все ли ее непокорные локоны убраны под шапочку, Анна вгляделась в свое отражение и нахмурилась: темные круги под светлыми, серебристо-серыми глазами резко выделялись на фоне бледной кожи. Она заправила выбившуюся из-под шапочки прядь и добавила к массе шпилек, удерживающих непослушную копну волос, еще одну, а потом вышла из комнаты.

— Ты с кем-нибудь разговаривала за последние два дня? — поинтересовался Стив, когда Анна присоединилась к нему в регистратуре.

— Вчера утром я ходила по магазинам… — начала она.

— Да нет, — перебил ее он, — я имею в виду наших. Ты слышала о новом назначении? Чарли Реймондс уехал на три месяца по обмену в Шотландию. Ему не слишком повезло — он попал в какую-то заштатную больницу, кажется, в Бреймаре.

— А нам взамен прислали новенького? Он будет работать в травматологии или в приемном отделении?

— У нас, — жизнерадостно подтвердил Стив, и в его карих глазах заплясали привычные веселые искорки. — Шеф лично представил его нам вчера после обеда, и весь персонал был в шоке.

Странно, промелькнуло в голове у Анны. Заведующий приемным отделением мало кого из сотрудников удостаивал такой чести.

— Это правда, — послышался за ее спиной женский голос, и к ним подошла процедурная сестра Марта Мюррей. Она смачно облизала губы. — Скоро сама увидишь. Хорош! Угрюмый, непреклонный, величественный…

Стив внезапно побледнел, потом покраснел, и на лице его появилось странное выражение, словно он пытался заставить Марту замолчать.

— В чем дело, Стив? — усмехнулась Анна. — У тебя наконец появился конкурент, и ты заранее ревнуешь нас к нему? Боишься, что мы все влюбимся в новенького с первого взгляда?

— От всей души надеюсь, что нет, — произнес у нее над левым ухом глубокий голос с сильным акцентом.

Она резко развернулась на каблуках и встретила холодный взгляд черных глаз, украшавших точеные черты самого совершенного мужского лица из всех, что ей доводилось видеть.

Какой высокий, невольно подумалось Анне, и она растерянно замигала — взгляд незнакомца вызвал у нее в мозгу что-то вроде короткого замыкания.

Мужчина стоял в дверном проеме, и Анна на глазок определила, что ему не хватает какой-нибудь пары сантиметров до притолоки. Он был гибкий и стройный, но при этом с широченными плечами. Смуглое лицо и гладко зачесанные назад угольно-черные волосы на фоне ослепительной белизны накрахмаленного халата придавали облику нового коллеги дополнительную выразительность.

— Сестра, вы пожаловали сюда с визитом или все же явились на работу? — поинтересовался он, продолжая сверлить Анну пронзительным взглядом. — В холле полно пациентов, которые ждут от нас помощи.

Отступив в коридор, мужчина исчез так же бесшумно, как появился.

— Вот это да! — еле слышно прошептала Марта, делая вид, что вот-вот упадет в обморок.

— Это и есть наш новый ординатор? — Анна с нарочитым спокойствием взглянула на часы, приколотые к кармашку голубой сестринской формы. До начала смены оставалось не меньше пятнадцати минут.

Слава Богу, я не подала виду, какое впечатление произвел на меня этот тип, подумала она. Он разговаривал со мной меньше минуты, но его тень словно продолжает витать где-то рядом.

— Да-а, — передразнивая акцент нового коллеги, объявила Марта. — Это наш Горец.

— Ради Бога, Марта, может, ему и подходит это определение, да только звучит уж слишком банально. Поищи какую-нибудь другую кличку. — Анна сунула пару карандашей во внутренний карман куртки и отправилась в приемный покой, но, услышав ответ Марты, резко остановилась.

— Его действительно зовут Патрик Хайлендер, честное слово. Так что он настоящий Горец.

Анна весело расхохоталась.

— Я слышала о них кое-кто, но мне и в голову не приходило, что такие люди до сих пор существуют!

Все еще посмеиваясь, она занялась сортировкой пациентов. Сначала ей пришлось отправить на рентген малыша с огромной яйцеобразной шишкой на голове — последствием попытки самостоятельно слезть с высокого стульчика, потом разобраться с тремя разнообразными повреждениями лодыжек и порезом большого пальца на ноге, и наконец промыть полный опилок глаз не в меру усердного плотника-любителя.

Следующей пациенткой оказалась худенькая старушка, упавшая на улице, и Анна как раз везла ее в кресле-каталке к свободной кабинке, чтобы обработать царапины, как вдруг раздался отчаянный вопль:

— Сестра! Кто-нибудь! — Молодая женщина с вертлявым младенцем на руках, до сих пор терпеливо сидевшая в холле, неожиданно бросилась к стойке регистратуры, лихорадочно прижимая ребенка к груди. — Мой малыш задыхается!

Анна мгновенно подбежала к ней и, схватив багрово-красного малыша, понесла его в смотровую, на ходу расспрашивая мать:

— Почему вы привезли его в больницу? У него было затрудненное дыхание?

Она с беспокойством отметила, что личико ребенка быстро приобретает синюшный оттенок, и поняла, что у него блокированы дыхательные пути.

— Нет! Я вовсе не его привезла… С ним все было в порядке… — бессвязно бормотала женщина. — Я привезла на осмотр подругу, она упала со стремянки, а мне не с кем было оставить Микки… Ох, да помогите же ему! Сделайте что-нибудь!..

Анна уже не слушала ее, полностью сосредоточившись на ребенке. Она проверила, нет ли в его ротике мелкой игрушки или какого-нибудь другого предмета, мешающего дышать, и вдруг ощутила, как участился пульс на тоненьком запястье. Это был опасный симптом, и девушка так глубоко задумалась, пытаясь разгадать, что он означает, что не заметила, как в кабинку вошел высокий мужчина.

Внезапно ее осенила догадка. Быстро перевернув малыша головкой вниз, Анна села в первое попавшееся кресло и ударила его ребром ладони между лопаток, а потом вернула в исходное положение и четыре раза с силой надавила на грудку. Ребенок судорожно закашлялся, и маленькая белая пуговка, вылетев из его рта, звякнула о кафельный пол. Тут же раздался звонкий детский крик.

— Что ж, недурно, — негромко произнес мужской голос с едва уловимым акцентом, и Анна подняла голову.

Подсознательно она уже некоторое время назад почувствовала, что Хайлендер стоит рядом и готов прийти ей на помощь, но почему-то была уверена, что он не станет вмешиваться и позволит ей довести дело до конца.

— Спасибо! Огромное спасибо! — Мать бросилась к своему рыдающему отпрыску, схватила его на руки, и по ее бледному лицу заструились слезы.

— Теперь с Микки все будет хорошо. — Анна погладила малыша по кудрявой головке. — Пройдите в холл, а я попрошу санитарку принести вам стакан воды.

Она вывела женщину из кабинки и вернулась, чтобы поднять злополучную пуговицу, однако та уже лежала на смуглой мужской ладони.

— Как вы узнали, что случилось с ребенком? — Голос Патрика звучал мягко, но пристальный взгляд черных глаз пронизывал Анну насквозь.

— Я… — Она замялась в поисках объяснения. — Я увидела влажное пятно на блузке матери. Там не хватало пуговицы…

Девушка с усилием отвела взгляд, вдруг испугавшись, что Хайлендер каким-то непостижимым образом поймет, что она говорит неправду. Ее не покидало ощущение, что он с легкостью читает чужие мысли.

— Сестра! — позвал кто-то из коридора.

— Иду! — откликнулась Анна и, с облегчением улыбнувшись собеседнику, поспешно вышла.

Она была рада, что ей удалось избежать расспросов этого странного человека.

— У нас тут девочка, которая, похоже, наглоталась таблеток. Скорее всего, это было мочегонное, которое выписали ее бабушке, — доложила Пат Роули, молоденькая медсестра, подстраиваясь под быстрый шаг Анны. — Женщина нашла дочь с пустым флаконом в руках, но на полу валялись еще несколько таблеток, и она не знает, сколько малышка успела проглотить.

— Она принесла флакон с собой? — спросила Анна и тут же решительно отбросила неясное чувство тревоги, стараясь сосредоточиться на новой проблеме.

— Да.

— Хорошо, вызовите токсиколога. Потом расскажете мне, что он сделал.

Она почувствовала, что Патрик снова стоит у нее за спиной, хотя он не произнес ни звука, и раздраженно отметила, что реагирует на этого человека как-то странно, словно он окружен неким энергетическим полем…

— У нас есть токсикологические центры, специализирующиеся на отравлениях лекарственными препаратами, — сообщил он, и при звуке его глубокого голоса по спине у Анны пробежали мурашки.

Она медленно повернулась к нему лицом.

— А откуда вы родом? — услышала она свой голос, сама толком не зная, что побудило ее задать этот вопрос. Почему-то ей трудно было просто стоять с ним рядом.

Молчание становится опасным. Если оно так и будет висеть в воздухе, я не смогу сохранять самообладание, поняла Анна.

— Я родился в небольшом поселке посреди Грампианских гор, — сообщил Патрик, не сводя горящих глаз с ее лица.

— Да? — запинаясь, произнесла она, изо всех сил стараясь поддерживать этот светский разговор, пока не подвернется более или менее подходящий повод улизнуть.

Он кивнул и вдруг спросил:

— Слушайте, а здесь можно где-нибудь выпить чашку настоящего кофе?

— Маловероятно. — Анна невольно улыбнулась, увидев, как на лице Патрика отразилось разочарование, и бросила взгляд на часы. — Вот что… У меня вот-вот будет десятиминутный перерыв. Я могла бы предложить вам чашку неплохого растворимого… — Она осеклась и в ужасе прикусила язык.

И как только эти слова сорвались у меня с языка? — недоумевала девушка. Она вовсе не хотела проводить в обществе этого мужчины больше времени, чем того требовали служебные обязанности. Он вселял в нее страх.

— Вы допускаете явное противоречие в терминах, — ворвался в ее мысли сердитый голос Патрика. — Нет такого понятия, как «неплохой растворимый». Впрочем, если это единственная альтернатива серой бурде, которую мне пришлось отведать сегодня утром в вашей столовой, то я просто вынужден принять ваше приглашение.

И, словно зная, что Анна ищет любой предлог, чтобы от него отделаться, и твердо решив помешать ей в этом, он повернулся к двери и сделал приглашающий жест рукой, пропуская ее вперед. Она впервые заметила, что его густые угольно-черные пряди не просто гладко зачесаны назад, а стянуты на затылке кожаным ремешком. Девушка точно знала, что при этом открытии не издала ни звука, но тем не менее Патрик резко обернулся и вызывающе приподнял бровь.

— Что-нибудь не так?

— Э-э… нет. — Анна поспешно отвела взгляд и решительно зашагала в комнату персонала.

Открыв дверь и направляясь в крошечную кухоньку, она все еще ощущала, как горят ее щеки.

— Какой вы предпочитаете? — бросила девушка через плечо.

— Черный и покрепче, если можно.

— С сахаром? Или вы и так сладкий?..

Анна осеклась, готовая откусить себе язык, и краска смущения снова залила ее щеки. Надо же такое ляпнуть!

В ответ раздался громкий смех, и, обернувшись, она с удивлением увидела в черных глазах Патрика лукавый блеск, а на губах — веселую улыбку. Его ровные зубы на фоне смуглой кожи казались особенно ослепительно белыми.

— И так сладкий, — подтвердил он, продолжая улыбаться, и суровые черты его лица смягчились.

— Извините, что кофе растворимый. — Анна протянула ему керамическую кружку ручной работы. — Зато это один из лучших сортов, а в таких кружках вкус у него почти как у настоящего. — Отвернувшись, она плеснула в свой кофе молока, оперлась о кухонный столик и сделала глоток.

— Главный принцип врача — при первой возможности давать отдых ногам, — негромко произнес Патрик.

Опустившись в потертое кресло из искусственной кожи, он вытянул длинные ноги и скрестил их, а потом пристроил кружку на пряжке широкого кожаного ремня, видневшегося из-под распахнутого халата.

Анна осторожно присела на подлокотник другого кресла. Она не могла расслабиться. Что-то в этом крупном молчаливом мужчине ее постоянно настораживало. От него веяло первобытной силой, и она невольно чувствовала себя рядом с ним маленькой и слабой.

Девушка опустила глаза в свою серую с голубыми крапинками кружку, но взгляд ее тут же снова невольно вернулся к мужчине, сидящему напротив. Анна поймала себя на том, что исподтишка рассматривает его длинные мускулистые ноги в обтягивающих черных брюках, широкую грудь под свободной белой рубашкой, мощные плечи. Когда ее взгляд наконец достиг загорелой длинной шеи и тонкого лица с правильными чертами, она выяснила, что Патрик тоже наблюдает за ней.

— Не одобряете?

Это было сказано очень тихо, однако девушка прекрасно расслышала не только сами слова, но и прозвучавший в них вызов, причем ощущение было такое, что они проникли в ее сознание прежде, чем достигли слуха.

— Не одобряю? — эхом отозвалась она, пытаясь держать себя в руках, но не смогла справиться с дрожью в голосе.

Что это со мной творится? — удивилась Анна. Может, это последствия ночного кошмара?

Неприятные воспоминания о прошедшей ночи тут же нахлынули на нее.

— Нет! — Девушка резко села на кровати среди скомканных простыней. Сердце ее бешено колотилось, грудь прерывисто вздымалась. — Опять! Нет, только не это! — простонала она, прижимая руки к вискам, словно в попытке физически отогнать теснившиеся в мозгу видения. — Я ведь так отчаянно боролась, чтобы это прекратить, и за два года почти уверовала, что мне удалось победить природу. И вот теперь…

От холодного пота по телу Анны пробежала дрожь, и она зябко поежилась, ощущая неприятное прикосновение к телу влажной ночной рубашки.

Пульс медленно успокаивался, а яркие образы кошмара таяли, пока от них не остались лишь мучительные отголоски.

Анна всегда сравнивала это ощущение с тем, какое бывает после того, как долго-долго смотришь на что-нибудь яркое и образ словно отпечатывается на сетчатке глаза. Только у нее он откладывался в памяти.

Кто-то оттуда, снаружи, ухитрился прорваться сквозь защитные редуты, воздвигнутые Анной между собой и внешним миром. Кто-то установил с ней телепатическую связь, и первое, что она испытала, была надрывающая чье-то сердце тоска.

Кто это был? Чью боль она сейчас разделяла?..

— Нет! Я не желаю это знать, — выдохнула девушка. Эта страница моей жизни перевернута и закрыта навсегда.

Она снова вздрогнула и перевела взгляд на будильник. До его звонка оставался еще час, но пытаться заснуть уже не было смысла. Анна закрыла глаза, решив просто поваляться в постели, но ее тут же снова охватила тоска, и она отчаянно затрясла головой.

Я больше такого не вынесу, думала девушка. Ее напугало то, что на этот раз видение было как никогда ярким. Ради Бога, взмолилась она, пусть это будет просто случайный прохожий. Может, он унесет с собой свои жуткие переживания.

А если нет? Об этом было страшно даже подумать. После того, как видения посетили Анну в последний раз, она слишком долго и упорно трудилась над тем, чтобы избавиться от них, и теперь не могла допустить, чтобы все началось снова.

И вот теперь, сидя напротив Патрика Хайлендера, Анна никак не могла понять, почему чувствует себя так странно в его присутствии.

Будем надеяться, что все не так ужасно, и я просто переволновалась, помогая задыхающемуся малышу, попыталась успокоить себя она.

— Значит, вы не одобряете мужчин с длинными волосами, — спокойно сказал Патрик.

— Нет! — поспешно воскликнула она, чуть не добавив, что ему очень идет такая прическа, но, к счастью, вовремя остановилась. — У нас в больнице работает множество людей разных национальностей и вероисповеданий… — Она понимала, что несет чушь, но почему-то никак не могла заставить себя замолчать. — Наверное, когда-то это могло вызывать у начальства неудовольствие, но теперь…

В глазах Патрика плескался смех.

— Теперь мы подчиняемся только одному правилу — убирать волосы на время работы, — негромко протянул он.

Анна мысленно представила его с распущенными волосами. Интересно, какие они? Мягкие и шелковистые или тяжелые, густые? Вряд ли они рассыпаются непокорными волнами, как мои, когда я вынимаю шпильки. Нет, скорее всего, они обрамляют его лицо гладкими длинными прядями…

— Ой! — тихонько ахнула Анна, внезапно сообразив, кого напоминает ей этот человек. Перед ней тут же встал кадр из исторического фильма о кельтах.

— Да, — кивнул Патрик, продолжая пристально следить за ее лицом. — Я из тех, кого называют горцами.

— А как вы сами себя называете? — с некоторым вызовом спросила она, чувствуя, что его обуревают противоречивые чувства.

— Друидом, — с нескрываемой гордостью отозвался Патрик.

Девушка уже открыла рот, чтобы расспросить, что это такое, но тут дверь приоткрылась.

— Анна! — окликнула ее Пат Роули. — Извините, что беспокою вас во время перерыва, но вы просили доложить, когда я переговорю с токсикологом…

— Да, да. — Анна заставила себя настроиться на рабочий лад. — И что он сделал?

— Осмотрел девочку, посчитал таблетки, которые остались во флаконе, и сказал матери, что если у малышки не будет учащенного мочеиспускания или головокружения, то все обойдется.

— И даже не сделал промывания желудка? — удивилась Анна.

— Нет. — Пат улыбнулась и стрельнула глазами в сторону молчаливо сидевшего в кресле Патрика. — Мамаша была просто счастлива. Она даже растерялась, не зная, что ей делать: то ли обнять малышку, то ли отшлепать за то, что та доставила всем столько переживаний. — И девушка скрылась за дверью.

— Вы верите в то, что это начало?

Глубокий голос Патрика заставил Анну, лихорадочно соображавшую, как бы улизнуть, чтобы это не было похоже на бегство, снова поднять на него глаза.

— В каком смысле?

Она допила последние капли быстро остывающего кофе, стараясь не поднимать глаз от узора на кружке, чтобы не поддаться соблазну посмотреть ему в лицо.

— Я имею в виду новое поколение медсестер, — пояснил он. — Высококвалифицированных профессионалов, отлично знающих свое дело и способных справиться со сложной ситуацией без подсказки врача.

— Иногда опытные медсестры и вправду действуют более квалифицированно, чем врачи, под началом которых они официально работают, — согласилась Анна. — Вы находите, что ситуация в нашей больнице сильно отличается от той, что была у вас…

— Анна! — В дверь просунулась голова Марты Мюррей. — Старшая сестра Браун говорит, ей пришлось отпустить Хитер Лоренс домой, потому что у той разыгралась мигрень.

— Ясно, — улыбнулась Анна посланнице и встала. — Черт, — негромко пробормотала она. — Похоже, сегодня нам здорово достанется.

— Проблема? — Патрик выпрямился во весь рост и вложил пустую кружку в ее протянутую руку.

— Старая как мир — работы невпроворот, и вечно кто-нибудь заболевает…

Она сполоснула кружки и, поставив их в сушилку, направилась к выходу. Длинная рука протянулась над ее плечом и, распахнув дверь, придержала. Анна робко улыбнулась и чуть посторонилась, чтобы случайно не коснуться Патрика. За многие годы это движение для нее стало автоматическим. Еще ребенком она поняла, что только так может оградить себя от наплыва чужих ощущений, которые мгновенно подхватывала от любого человека при малейшем физическом контакте.

И вдруг ее затопила безудержная волна холодного гнева. Она явственно ощутила, как тело стоявшего позади мужчины напряглось, а в комнате, казалось, повеяло ледяным ветром.

— Не бойтесь, это не заразно, — ядовито бросил Патрик, сверкнув глазами.

— Что именно? — Анна, которая уже вышла в коридор, в полном недоумении уставилась на него.

— Друидизм.

Выражение его лица стало жестким и холодным. Он резко отвернулся и зашагал прочь.

— Подождите! — воскликнула Анна, но Патрик сделал вид, что не слышит ее оклика.

Когда она вышла в холл, то убедилась, что он полон пациентов. Черт, выругалась про себя девушка, прикусив губу, в ближайшее время мне будет не до этого, но при первой же возможности нужно объяснить Патрику, что моя реакция вызвана вовсе не отвращением — во всяком случае, по отношению к нему лично. А это будет нелегко сделать, не раскрывая истинной причины…

В течение рабочего дня Анна несколько раз пыталась поговорить с Патриком, но, как только она приближалась, он ухитрялся сразу же исчезнуть. Наконец девушка сообразила, что он просто избегает ее.

Собираясь домой, она чувствовала себя разбитой. Эта пятница выдалась не более тяжелой, чем другие, особенно учитывая, что больница находилась недалеко от крупной автострады и принимала всех, кто пострадал в дорожных авариях. Но, кроме обычной усталости, Анну преследовало неприятное ощущение, что она случайно уничтожила нежные ростки зарождающейся дружбы с Патриком Хайлендером.

Ей показалось, что этот человек так же одинок, как и она сама, и ее потянуло к нему, словно магнитом, несмотря на уже ставшую привычкой осторожность.

А теперь Патрик считал, что она отвернулась от него, потому что он друид. Анне было непонятно, что означает это слово, но с первой же минуты, как она увидела этого мужчину, он показался ей весьма привлекательным.

И не просто привлекательным, смущенно призналась себе Анна. Такой тяги к мужчине я не испытывала уже много лет, и это влечение не просто физическое.

Впервые ей встретился человек, которому удалось смести неприступный барьер, который она возвела в душе после того, как два года назад рассталась с Алексом.

Весь вечер девушка вела молчаливую борьбу с самой собой, гадая, что лучше — оставить все, как есть, или сделать попытку исправить ситуацию.

— В конце концов, Патрик приехал сюда всего на три месяца, — бормотала Анна, гладя белье. — Нет смысла с ним связываться. К тому времени, как мы узнаем друг друга лучше, ему уже нужно будет возвращаться на родину… — При этой мысли сердце у нее почему-то дрогнуло, и она поморщилась. — Если он вообще позволит мне хоть что-то объяснить. — И девушка печально вздохнула, вспоминая свой последний разговор с Алексом. Или все же стоит попытаться? — размышляла она, укладываясь спать. Только где гарантия, что Патрик мне поверит? Скорее всего, он поведет себя так же, как все другие мужчины.

Она горько усмехнулась, представив себе, как отреагировали бы коллеги, выяснив, что творилось у них под носом с тех пор, как Анна пришла работать в эту больницу. Ей пришлось уехать из Хартфорда и сменить место службы именно из-за своего необычного дара.

Неужели мне снова придется искать вакансию? — обреченно подумала девушка. Эти мучительные размышления долго не давали Анне уснуть, а попытки блокировать всплеск эмоций оказались бесполезными. Черт, утром я опять встану разбитой, раздраженно подумала девушка и решила прекратить бороться с собой. Она расслабилась, закрыла глаза и сосредоточилась на своих ощущениях. Может быть, это даст мне возможность хоть как-то контролировать происходящее, со слабой надеждой сказала себе она.

2

Кто-то сражался с демонами. Где-то совсем близко был человек, раздираемый двумя противоречивыми силами.

Анна ощутила, как ее охватывает вихрь чужих эмоций. Откликаясь на чье-то страшное напряжение, ее пульс участился, дыхание стало прерывистым.

Отчаяние.

Ее затопило жуткое ощущение одиночества и тоски, исходившее от неизвестного. Ему надо было сделать выбор, и это страшно мучило его.

Как Анна ни старалась, ей так и не удалось мысленно вызвать образ того, чьи ощущения ворвались в ее подсознание. Не сумела она и понять, в чем суть ужасной дилеммы, которую он должен был разрешить. Прежде девушке удавалось немало узнать о людях, с которыми у нее возникал подобный контакт. Во всяком случае, она всегда чувствовала, когда у них все налаживалось, и это приносило ей несказанное удовлетворение. Однако на этот раз и сам человек, и смысл его переживаний оставались для нее полнейшей загадкой.

Внезапно кто-то словно нажал кнопку выключателя, и контакт прервался.

Анна чувствовала себя выжатой как лимон. Несколько секунд она лежала неподвижно, успокаивая дыхание. Наконец биение сердца замедлилось. Девушка издала долгий вздох облегчения и позволила себе расслабиться.

— Ладно, — негромко произнесла она вслух, садясь на край кровати. — Кто бы ты ни был и какие бы трудности ни испытывал, надеюсь, я слышу тебя в последний раз.

И Анна поплелась в ванную, надеясь, что освежающий душ вернет ее к жизни.

Вскоре после того, как она заступила на дежурство, раздался телефонный звонок. Диспетчер «скорой помощи» предупреждал, что в больницу везут сразу нескольких больных.

— ДТП. Пострадали четверо. Один из них в критическом состоянии! — крикнула Анна через плечо, зная, что ее бригада сразу начнет действовать с профессиональной точностью.

Прижимая плечом телефонную трубку и быстро делая записи в регистрационной книге, она тут же услышала за спиной привычные звуки, говорившие о том, что коллеги готовятся к приему пациентов.

— Авария? — раздался уже знакомый глубокий голос, когда девушка положила трубку на рычаг, и у нее сладко защемило сердце.

Она предпочла бы встретиться с Патриком наедине, однако в данной ситуации это было непозволительной роскошью.

— Что? — переспросила Анна, но, заглянув в бездонную черноту его глаз, смотревших холодно и бесстрастно, тут же забыла, о чем спрашивает.

— Авария на дороге? — повторил Патрик.

— Мы называем это дорожно-транспортным происшествием, — ответила Анна, чувствуя, как проваливается в какую-то темную пустоту. — Терминология разная, но, по сути дела, это одно и то же.

За окнами раздался приближающийся звук сирены.

— Рентгеновская установка готова? — быстро спросил Патрик.

— Да, — кивнула Анна. — И лаборатория для установления группы крови тоже, — коротко прибавила она, направляясь к первому пациенту, которого, уже ввозили в приемный покой на каталке.

— Мужчина. Двадцать девять лет, — доложил врач «скорой», как только она подошла. — Давление сто десять на семьдесят, пульс сто восемь, дыхание двадцать четыре. Ударился о рулевое колесо в результате лобового столкновения. Жалуется на боль в груди. — И он передал полиэтиленовый пакет с физраствором одной из медсестер, сменившей его подле пациента.

Пока с больного снимали одежду для более тщательного осмотра, Анна решила проверить, в сознании ли он.

— Как его имя? — спросила она у врача из «скорой» и, склонившись к уху пациента, крикнула, перекрывая шум, стоявший в отделении: — Мистер Баффин! Вы слышите меня? Что у вас болит?

— Колено, — выдохнул тот сквозь кислородную маску, закрывавшую нос и рот. — Я ударился коленом…

— Хорошо. — Анна успокаивающе накрыла его ладонь затянутой в перчатку рукой. — Как только с вас снимут одежду, мы его осмотрим. Где-нибудь еще болит?

Мистер Баффин попытался покачать головой, забыв, что его шея закована в специальный воротник, и тут же застонал.

— Везде болит, — пробормотал он, — но нигде конкретно.

— Ребра, — определил Патрик, ощупывая грудную клетку и живот пациента. — В легких хрипов нет, травмы внутренних органов, похоже, отсутствуют. Колено кровоточит, но кость, кажется, не задета.

В считанные минуты бригада подготовила мистера Баффина к рентгеновскому исследованию, чтобы сделать снимок грудной клетки и колена, а заодно исключить возможность повреждения позвоночника. Едва они успели предупредить операционную, что везут пациента, как снова зазвучала сирена. Это подъезжала вторая «скорая».

Когда двери открылись, Анна увидела, что санитар сражается с лежащим на каталке мужчиной.

— Дороти! Где Дороти? — Тот размахивал окровавленной рукой, пытаясь сесть. — Что вы сделали с Дороти?

— Мистер Клайд! — Санитар пытался успокоить его, но он только отмахнулся. — Уильям, успокойтесь! Ее сейчас привезут, даю вам честное слово!

Передать этого пациента сотрудникам приемного покоя оказалось нелегкой задачей, потому что из-за его воплей невозможно было сообщить даже самую элементарную информацию.

— Мистер Клайд! — Анна нырнула под капельницу, подсоединенную к руке пациента, и встала у изголовья каталки. — Пожалуйста, послушайте меня. — Она схватила его за окровавленную руку.

Это был крупный мужчина с хорошо развитой мускулатурой, и справиться с ним было нелегко. Но Анна крепко сжала руку мужчины и сосредоточилась.

— Послушайте, Уильям… — Она осторожно наклонилась вперед, продолжая крепко сжимать запястье пациента и понизив голос почти до шепота, словно собиралась поделиться каким-то секретом. Словно по команде, все вокруг тоже заговорили тише, словно стремились не упустить ни слова из того, что она скажет. — Вы слышите меня, мистер Клайд? — прошептала Анна больному в ухо и внезапно встретила пристальный взгляд Патрика Хайлендера, в котором светилось мрачное одобрение.

— Что? — хрипло переспросил заинтригованный мужчина.

— Сирену «скорой», — ответила Анна. — На ней сюда везут Дороти. Послушайте.

Пока пациент прислушивался к быстро нараставшему звуку сирены, Анна сделала знак бригаде. Теперь, когда он успокоился, врач мог зашить рваную рану, тянувшуюся от его локтя к запястью.

— Сестра!

Анна встретила взволнованный взгляд голубых глаз мистера Клайда. Искренняя тревога придавала лицу этого сильного мужчины по-детски беспомощное выражение.

— Пожалуйста, узнайте, что там с Дороти. Ее зажало… Боюсь, ноги будут сильно повреждены…

По его виску к светлым волосам скатилась одинокая слезинка, и девушка вытерла салфеткой предательскую влагу.

— Только если вы обещаете хорошо себя вести, — с притворной строгостью произнесла она. — Иначе я пойду пить кофе.

Подняв глаза, Анна поймала выразительный взгляд Патрика, закончившего осмотр.

— Сестра Коллинз, — деловито произнес он, — когда увидите миссис Клайд, скажите ей, что ее супруг заработал себе очень интересный шрам, а в целом пострадал не сильно.

— Разумеется, доктор Хайлендер.

Улыбнувшись пациенту, Анна быстро зашагала по направлению к новой пострадавшей, которую везли в травматологию.

В лице молодой женщины не было ни кровинки, глаза плотно закрыты, нос и рот закрывала кислородная маска.

— Дороти Клайд, двадцать четыре года. Повреждены оба колена, возможен перелом тазобедренного сустава. Давление девяносто на семьдесят, пульс сто одиннадцать, дыхание восемнадцать.

— Привет, Дороти. — Анна осторожно сжала ее тонкое запястье.

— Где Уильям? — Та вдруг широко раскрыла глаза и впилась тревожным взглядом ей в лицо. — Как он? Вы… вы его видели?

— Успокойтесь. — Девушка погладила пальцы, судорожно вцепившиеся в ее руку. — Он здесь, и с ним все в порядке. Кстати, его лечащий врач велел мне кое-что передать вам.

— П-передать?

У Дороти перехватило дыхание, и она вздрогнула.

— Да. Доктор Хайлендер велел сказать вам, что, не считая интересного шрама на руке, — которым, насколько я знаю мужчин, ваш супруг будет гордиться всю оставшуюся жизнь, — мистер Клайд цел и невредим. — Увидев, что при этом известии перепуганная молодая женщина немного расслабилась, Анна перешла к делу: — Дороти, мы должны сделать вам снимок костей таза. Когда у вас в последний раз была менструация?

— Зачем… зачем вам это знать?

— На тот случай, если вы окажетесь беременной, — спокойно пояснила Анна. — Рентген коленей — не проблема, но нам надо сделать снимок вот этой области. — Она мягко провела ладонью по животу женщины. — Мы не хотим повредить ребенку.

— Я не… — начала Дороти.

— Сестра Коллинз, — вмешался Патрик, — мистер Клайд говорит, что его жена принимает противозачаточные таблетки.

У Анны по спине пробежала дрожь, а волосы на затылке зашевелились, но она вскинула глаза, отважно встретив его взгляд, и растерянно пробормотала:

— Он уверен? Тогда, может быть, она недавно перенесла желудочную инфекцию или принимала антибиотики?

— А в чем, собственно, дело?

Взгляд Патрика неожиданно стал таким пристальным, словно он пытался прочесть ее мысли.

— Просто… хочу убедиться, что с больной все в порядке. — Анна опустила глаза и склонилась к миссис Клайд. — Дороти, вы уверены, что не беременны?

— Я… не знаю. Может быть… — еле слышно прошептала та, и ее щеки окрасились слабым румянцем. — У меня было воспаление десны, и стоматолог выписал мне какое-то лекарство…

— Антибиотики? — мягко уточнил Патрик.

— По-моему, да… — Женщина наморщила лоб в попытке сосредоточиться.

— Все ясно. Сестра Коллинз, — обратился он к Анне, — скажите рентгенологу, чтобы он на всякий случай воспользовался защитным экраном, а потом разберемся.

Занимаясь пациенткой. Анна не смотрела на Патрика, но не могла избавиться от ощущения, что он наблюдает за ней. Взгляд его черных глаз обладал почти физической силой, и она чувствовала, что этот человек пытается понять, как она установила беременность миссис Клайд.

— Черт побери! — пробормотала девушка себе под нос, закончив осмотр последней жертвы аварии. — Надо же, чтобы за такое короткое время произошли сразу два инцидента, и оба раза Патрик мог наблюдать за моей работой!

И Анна уже в который раз прокляла свой дар, из-за которого была обречена воспринимать окружающих не так, как все нормальные люди. Иногда ей удавалось забывать об этом, и в последние два года озарения наступали довольно редко. Надо же было случиться так, что она утратила контроль над собой именно в тот момент, когда в больнице появился не в меру проницательный доктор.

Чтобы не попасть в неловкую ситуацию, Анне оставалось лишь молиться, чтобы в ближайшее время не произошло ничего такого, что привлекло бы к ней внимание Патрика. О том, что будет, если он догадается о ее телепатических способностях, девушке не хотелось даже и думать.

А пока, решила она, вздернув подбородок и следуя за ним в комнату отдыха персонала за долгожданной чашкой кофе, нам нужно кое-что прояснить.

— В чайнике остался кипяток? — обратилась Анна к широкой спине Патрика, неслышно ступая по начищенному полу.

Еще из коридора она ощутила восхитительный аромат свежего кофе и с наслаждением вдохнула его.

— Не знаю, но, если хотите, я могу угостить вас кофе.

Он обернулся и показал ей кувшин с темной жидкостью, который держал в руке.

— Откуда он взялся? — изумилась она. — Неужели администрация больницы наконец над нами сжалилась?

— Ну да, от них дождешься, — отозвался Патрик, бросив на нее мимолетный взгляд. — Я принес его сам, рассудив, что все равно провожу здесь гораздо больше времени, чем дома.

— Стало быть, это настоящий кофе? — с легким вызовом спросила Анна, вспоминая об их дискуссии на эту тему.

— Точно. — Патрик наполнил кружку и, приподняв бровь, вопросительно взглянул на пакет молока. Анна кивнула. — Прощаю вам это святотатство на том основании, что вы не любитель кофе.

К ее немалому облегчению, суровое выражение его лица слегка смягчилось. Она протянула руку за чашкой и снова машинально взяла ее так, чтобы не соприкоснуться с ним пальцами.

— Опять! — Патрик выкрикнул это с такой силой, что рука Анны невольно дернулась, и горячий кофе чуть не выплеснулся из кружки. Однако ее отличная реакция спасла положение, и темная жидкость оставила только небольшое пятно на полу. — Вы не обожглись?

В мгновение ока он оказался рядом и, склонившись, приподнял подол ее халата, проверяя, не попал ли кофе на ноги.

— Нет. — Она подавила дрожь, пробравшую ее то ли от близости склонившегося перед ней мощного мужчины, то ли оттого, что она счастливо избежала ожога. — Зачем так кричать? — В ее голосе звучало праведное негодование.

— Я кричал не на вас. — Патрик выпрямился во весь рост и мрачно сверкнул глазами.

— Да ну?! — неприязненно буркнула Анна.

— Дело в вашей реакции, — непреклонно продолжал он, не обращая внимания на ее тон. — Уже во второй раз вы всеми силами стараетесь избежать физического контакта со мной. Неужели вы не понимаете, насколько это оскорбительно?

Анна ахнула, и ее щеки залила краска. Пронзительный взгляд Патрика словно пригвоздил ее к месту, так что она не смела поднять глаз.

— Это не… я не… — запинаясь, начала девушка. — О, Господи… — Она беспомощно перевела взгляд с его лица на свою кружку, с донышка которой все еще капал кофе. Ты ведь сама искала повод объясниться с ним и пришла сюда только ради этого, раздраженно подумала Анна, а теперь получается, что только все испортила.

— Дайте мне кружку, — приказал Патрик, протягивая руку, — и присядьте.

Он намеренно взялся за ручку поверх ее дрожащих пальцев, и Анну словно ударило молнией. Это просто от потрясения, подумала она. Я сейчас не контролирую себя и поэтому не могу абстрагироваться.

Прикосновение Патрика вызвало у нее такую бурную волну эмоций, что только многолетняя привычка позволила сохранить невозмутимость. Она начала осторожно высвобождать пальцы из-под его руки, потому что ее кожа горела, как от ожога. Не сумев подавить невольный вздох облегчения, вырвавшийся у нее, когда Патрик наконец поставил кружку на кофейный столик, девушка опустилась на кушетку.

— Почему? — не сводя с нее глаз, обвиняющим тоном произнес он и уселся на стул к ней лицом, однако ни один мускул не дрогнул в его лице.

Анна молчала. В ее мозгу беспорядочно метались мысли и чувства, но ни одно из них она не смогла бы объяснить словами.

— Это из-за того, что я друид?

Патрик произнес эти слова почти небрежно, словно ее ответ для него ничего не значил, однако она знала, что это не так. Несмотря на все попытки отгородиться от этого человека, девушка ощущала исходившие от него мощные волны отрицательных эмоций.

— Нет, — твердо произнесла Анна, вложив в это короткое слово всю свою убежденность, и смело встретила пронзительный взгляд черных глаз Патрика, и тут же ее окатила волна исходившего от него недоверия. — Честное слово! — поняв, что он задет за живое, торопливо заговорила она, в примирительным жесте протянула к Патрику руки и наклонилась вперед, словно стараясь сделать свои слова более весомыми. — Это не имеет ничего общего с тем, что вы приехали из Шотландии и называете себя друидом…

— Тогда в чем дело? — резко спросил Патрик. — Почему вы шарахаетесь от меня, словно от прокаженного? Что так оскорбляет ваши нежные чувства?

— Ничего, — серьезно ответила Анна. — Дело вообще не в вас… — Она покачала головой, подыскивая нужные слова, чтобы не затрагивать суть проблемы.

— Это касается всех мужчин? — предположил он. — Может, вы в детстве подверглись насилию? Или… вам больше нравятся женщины?

— Нет, — яростно тряхнула головой Анна, с раздражением думая, что ситуация не только не проясняется, но с каждой минутой только сильнее запутывается. — Ничего подобного. Это касается всех, — невольно вырвалось у нее. — Я вообще ни до кого не могу дотрагиваться!

На лице Патрика явственно отразилось — изумление, и он надолго замолчал.

— Но это же абсурд! — наконец пробормотал он. — Ведь вы медсестра и за рабочий день по долгу службы прикасаетесь к десяткам людей.

— Это другое дело, — возразила Анна.

— То есть? — резко переспросил он. — В каком смысле?

— Я… не знаю. Просто…

— Вы обращались за помощью? Может быть, психиатр…

При воспоминании о том, как она, поддавшись на уговоры любимого человека, пошла к психиатру, Анну передернуло. Впрочем, возможно, ей просто не повезло с врачом…

«Очень интересный случай, — заявил тот. — Когда я опубликую о вас статью в медицинском журнале, это произведет настоящий фурор». Анна поняла, что ничего хорошего ей это не сулит, и поклялась больше никогда и ни с кем не откровенничать о своем даре.

— Да, — жестко сказала она. — Я была у специалиста, но он мне ничем не помог.

— Жаль, — мягко произнес Патрик, не сводя глаз с побелевших костяшек ее стиснутых пальцев, и на лице его появилось задумчивое выражение.

— Не стоит, — отмахнулась Анна, пытаясь придать своему голосу беспечность. Она заставила себя разжать руки и свободно опустила их на колени. — Я выработала собственную стратегию выживания, и она, как правило, срабатывает…

— Доктор Хайлендер! — На пороге появилась Марта Мюррей.

Анна была готова расцеловать ее, ибо понимала, что Патрик, проанализировав ее ответы, легко догадается, насколько они уклончивы. Оставалось лишь надеяться, что работа вытеснит из его головы подробности этого разговора.

— Анна! — окликнул ее он, возвращаясь в комнату. Его взгляд был таким пристальным, что на какое-то мгновение девушке даже показалось, что он намерен продолжить разговор, и она растерялась. — Вы сегодня отлично справились с массовой травмой. — Улыбка осветила лицо Патрика, в его черных глазах зажглись золотые искорки. — С вами очень приятно работать. — И он снова исчез за дверью.

— Ну и ну! — пробормотала Анна. Неожиданный комплимент настолько поразил ее, что пульс тут же зачастил, как при сердечном приступе. — Эту улыбку следует зарегистрировать как смертельное оружие.

Однако после беседы с Патриком ей все же стало намного легче.

Конечно, как только у него появится время все обдумать, он наверняка вернется к этой теме, решила она, но главное, мне все-таки удалось объяснить, что его друидизм здесь ни при чем. Выяснить бы, что это такое…

Однако пока что им обоим предстояло еще несколько часов напряженной работы, и Анна решила на время отложить мысли о мужчине, от одной улыбки которого у нее сердце уходило в пятки.

Проходя мимо холла, девушка увидела там несколько человек с бледными лицами, державшихся за животы.

— По-моему, я чем-то отравился, — объявил один из них, когда она пригласила его на осмотр.

— Как вы думаете, чем? — спросила Анна.

— Креветками, — простонал тот, и его стошнило.

— Это ваши родственники? Вы все ели рыбу?

— У дедушки был день рождения, — звонко сообщил мальчик лет восьми. — Но он не любит креветки, так что с ним все в порядке. Таких огромных я в жизни не видел…

— Заткнись, Джим! — простонал парнишка постарше, сидевший рядом.

— Где вы отмечали семейное торжество? — осведомилась Анна.

— В загородном кафе, которое рядом с теннисной площадкой, — сообщил тот слабым голосом. — Нам пришлось ждать целую вечность, пока нас обслужили, а теперь…

Анна подозвала Патрика и обрисовала ему ситуацию.

— Позвоните в санитарную инспекцию и сообщите им адрес кафе. Они обследуют кухню, прежде чем выбросить испорченную пищу, — уточнил Патрик. — Вы знаете, куда обращаться?

— Конечно, — кивнула Анна. — Однако у нескольких из пациентов начинают проявляться признаки обезвоживания…

— Хорошо, давайте осмотрим их. Тем, кому совсем плохо, можно ввести физраствор внутривенно. Похоже, инфекция скорее стафилококковая, чем сальмонеллез, так что продолжаться недомогание будет недолго. В любом случае, необходимо сделать все анализы, чтобы подтвердить диагноз. Кстати, сделайте копии с результатов. Их потом можно будет использовать, если пострадавшие решат обратиться в суд.

— Только бы это кафе не обслуживало еще какой-нибудь праздник, — заметила Анна. — Иначе нам придется несладко.

Она взяла у всех пациентов анализы и отнесла пробирки в лабораторию.

— В следующий раз буду готовить все сама, — объявила одна из пациентов, когда девушка подошла к ней, чтобы отсоединить капельницу с физраствором. — Лучше помучиться у плиты, чем оказаться в больнице.

— Да и дешевле к тому же, — проворчал мужчина, видимо ее муж, вызвав у остальных членов семьи слабые улыбки.

— Вам явно стало лучше, раз уж вы стали рассуждать о деньгах, — пошутила Анна. — А если серьезно, — прибавила она, — то я советую вам позвонить кому-нибудь и договориться, чтобы вас развезли по домам. Там, как говорится, и стены помогают. Мы сделали для вас все необходимое, и вскоре вы все будете абсолютно здоровы.

Двое мужчин послушно направились к телефону-автомату, а остальные принялись собирать вещи.

— Спасибо, сестра, — поблагодарил девушку пожилой джентльмен. Он был все еще бледен, но голос его уже больше не дрожал. — Надеюсь, вы не обидитесь, если мы скажем, что, несмотря на вашу доброту, нам бы не хотелось больше с вами встречаться.

Остальные шумно запротестовали, но Анна понимающе усмехнулась.

— Напротив, я желаю вам того же.

Не успела она вернуться в холл, как поступило сообщение о том, что «скорая» везет новую партию пациентов.

— Подозрение на отравление угарным газом. Двое взрослых, двое детей, — отрапортовала Марта. — Мне через пять минут сменяться, но я могу задержаться, если нужно.

— Спасибо. — Анна бросила взгляд на часы. — Разве что на полчасика, пока мы их осмотрим…

Дежурная бригада выстроилась у входа в ожидании пострадавших. Для каждого пациента была приготовлена каталка и кислородная маска.

— Боже мой! — ахнула Анна, увидев на носилках двух малышей. — Да они же совсем крохи!

— У вас хватает медсестер? — окликнул ее Патрик, перекрывая шум и ритмичный писк оборудования.

— Пока все в порядке, — отозвалась она и приставила к каждому пациенту по медсестре.

— Известно, сколько времени они находились под воздействием газа?

Патрик еще не заговорил, а Анна уже чувствовал, что он стоит у нее за спиной. Этого человека как будто окружало мощное энергетическое поле. Она на секунду задумалась и, разозлившись на себя за это, попыталась сконцентрироваться на работе.

— Неизвестно, — отозвалась она, — но врачи «скорой» говорят, что причиной утечки может быть неисправный газовый обогреватель.

— Кто поднял тревогу? Родители?

— Нет, соседка. — Анна невольно усмехнулась. — Она примчалась в квартиру пострадавших, взбешенная тем, что их кошку стошнило на ее новый ковер. Когда никто не открыл дверь, женщина заглянула в окно и увидела всю семью лежащей без сознания на полу.

— Иногда становится страшно, как много в нашей жизни зависит от случая, — негромко заметил Патрик. — Если бы кошка не почуяла газ, не выбралась наружу и не залезла в чужой дом, а соседка не побежала бы жаловаться… — Он пожал плечами.

— Глядя на них, — сказала Анна, кивая в сторону малышей, — страшно даже подумать, что могло случиться. — И ее передернуло.

К тому времени, когда она собралась сдавать смену, все четверо членов семьи уже пришли в сознание, но их оставили под медицинским наблюдением на ночь. Девушка ушла домой, только когда удостоверилась, что с пострадавшими все в порядке, особенно с малышами.

Войдя в квартиру, Анна сбросила туфли и прилегла на диван. Ноги ее гудели от усталости, лодыжки словно налились свинцом. Сегодня мне надо как следует выспаться, подумала она, разделась и прошла в ванную. Выйдя, из душа, девушка остановилась перед большим зеркалом в спальне, сбросила полотенце и стала разглядывать свое тело.

— Слишком тощая, — пробормотала она. — Впрочем, ноги вроде бы ничего. — Усталые мышцы икр свело, словно они откликнулись на эту мысль, и девушка со стоном опустилась на мягкую постель. — Одному Богу известно, откуда у меня взялось это. — Она оглядела свои полные груди. — Обычно бывает наоборот. Что ж, осталось лишь найти мужчину, способного оценить мое тело по достоинству…

Одиночество.

Анна в испуге отдернула руки от грудей, и лицо ее залила краска смущения. Кто-то снова вторгся в ее мысли, и от этого у девушки возникло ощущение, словно этот человек вошел в комнату и сейчас наблюдает за ней.

3

— Убирайся! — взвизгнула Анна и поспешно укрылась простыней, натянув его до горла, словно в комнате действительно появился посторонний. — Убирайся из моих мыслей! — И она с силой надавила пальцами на лоб, пытаясь выгнать оттуда непрошеные мысли.

Одиночество. Тоска.

Ощущения нахлынули лавиной, сметая ее робкие попытки защититься. Кто бы ни пытался ворваться в подсознание Анны, он явно не решил свои проблемы. Напротив, похоже, ему становилось все хуже.

— Я же не в силах тебе помочь, — простонала девушка сквозь стиснутые зубы, ощущая, как в ней закипает знакомое чувство гнева. — Я тебя слышу, но ответить не могу…

Она вспомнила, как в детстве пыталась установить двусторонний мысленный контакт с другим человеком. Это было еще до того, как она поняла, что отличается от остальных людей.

К сожалению, мать не сразу обнаружила, что Анна унаследовала способности, которыми обладали все женщины в семье. Девочка выслушала ее, но не вняла предостережениям, считая, что просто обязана передавать информацию о потерявшихся детях и покалеченных соседях по назначению. Кончилось это тем, что они были вынуждены переехать, потому что среди жителей городка поползли слухи о том, что маленькая Анна — колдунья.

Со временем девушка научилась скрывать свой дар. Она стала осторожнее в общении с людьми, однако по-прежнему отказывалась верить, что удивительные способности помешают ей жить, как все. Это продолжалось до тех пор, пока Анна не встретила Алекса…

Анна судорожно вздохнула. Возлюбленный отверг ее, и боль, которую она тогда испытала, не утихла до сих пор. Перед мысленным взором девушки снова встало лицо Алекса. Известие о том, что она не такая, как все, и может читать его мысли, вызвало у парня не только возмущение, но даже — отвращение, и он больше ни разу не позвонил ей.

С тех пор Анна замкнулась в себе, для вида поддерживая теплые отношения с коллегами и даже время от времени принимая участие в вечеринках по случаю дня рождения или помолвки кого-нибудь из них, но близко к себе уже никого не подпускала.

Полное одиночество.

Странно, но почему-то, как только это понятие вспыхнуло в ее мозгу, она подумала о Патрике Хайлендере. Он, конечно, казался вполне самодостаточным человеком, а его некоторую замкнутость легко было объяснить положением нового, да к тому же еще и временного, работника, но…

Ты нужна мне.

Ну, нет, это уже не может иметь отношения к Патрику, сказала себе Анна. Она не могла представить, чтобы этот человек признал, что в ком-то нуждается. Ведь он такой сильный — и физически, и морально. В отличие от бедняги, так отчаянно молившего о помощи.

Как Анна могла отказать ему? Она не в состоянии была ответить своему невидимому собеседнику, но знала, что делать. Тот, кто нуждался сейчас в ней, должен почувствовать, что она рядом. Ведь он явно пребывал в полном в отчаянии, судя по тому, что пробовал установить контакт снова и снова:, несмотря на ее сопротивление.

Анна поудобнее устроилась под одеялом и, мгновение поколебавшись, заставила себя расслабиться, еще не зная толком, чего ждать.

— Я слушаю, — прошептала она в сгущающиеся тени. — Я больше не буду с тобой бороться.

Девушка затихла, смиряясь с неизбежным, и на ее душу вдруг снизошло умиротворение.

Я одинок.

Анна даже вздрогнула, настолько сильны были чужие эмоции. Она сделала глубокий вдох и позволила им медленно исчезнуть, унося с собой напряжение. Наверное, позже я пожалею о том, что сейчас делаю, промелькнуло у нее в голове, но поступить иначе она уже не могла.

— Ты больше не один, — шепнула Анна и стала ждать, что будет дальше.

Спасибо.

Девушку вдруг окутал восхитительный поток тепла и света, и впервые в жизни она почувствовала, что избавилась от бремени наследственного проклятия.

— Доброе утро! — приветствовал Анну Стив, когда она вошла в отделение на следующий день.

— Изумительное! — с широкой улыбкой отозвалась она. — В такой чудесный день никто не должен пострадать, как ты считаешь?

— Оптимистка! — бросил он ей вслед, и она засмеялась.

Похоже, крепкий сон пошел мне на пользу, подумала девушка. Она не думала, что выспится после того, как сдалась и пошла на контакт с незнакомцем, но, как ни странно, спала сладко, как новорожденный, и проснулась с улыбкой на лице. Она чувствовала себя на редкость бодрой и смутно подозревала, что дело тут вовсе не в хорошей погоде.

— Анна, ты взяла полсмены сегодня или завтра? — спросил Стив, догоняя ее.

— Сегодня, а что? Нужно задержаться?

— Да нет, насколько я знаю, — отозвался он. — Ладно, я сам виноват. Надеюсь, мне удастся с кем-нибудь договориться, чтобы меня на сегодня подменили.

— Извини, ничем не могу помочь. — Анна резко повернулась и вдруг наткнулась на кого-то. — Прошу прощения! — воскликнула она, отскакивая, и, подняв глаза, увидела Патрика.

Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз, и у девушки сразу же бешено заколотилось сердце.

Его улыбка просто убивает! — невольно подумала она.

— У нас сегодня такое затишье, что мы сами стали организовывать несчастные случаи? — пошутил он и двинулся дальше.

— Ой, мамочки! — воскликнула одна из младших сестричек, только что начавшая работать в отделении. — Какой красавчик!

— Поосторожней, Холли, — засмеялась Анна. — Советую тебе придержать язычок, не то это добром не кончится.

Щеки девушки порозовели.

— Неужели он вас совсем не заводит? А этот акцент!

Анна нахмурилась и отослала Холли в лабораторию.

На самом деле девчонка права, призналась себе она, потому что меня влечет к Патрику с первой минуты, как я его увидела. К тому же, чем больше я его узнаю, тем яснее становится, что в этом мужчине, помимо яркой внешности, есть еще что-то неуловимо притягательное.

— Сестра Коллинз! — окликнула ее регистратор, указывая на супружескую пару, ожидавшую приема.

— Чем я могу вам помочь? — обратилась к ним Анна.

— Наша Лили… — взволнованно произнесла женщина, прижимая к груди прелестную трехлетнюю девчушку. — В последние два дня ей нездоровилось, и мы решили, что она простудилась. Но ее никогда так долго не тошнило…

— Несите ее сюда. — Анна указала на смотровую и послала санитара за Патриком.

В ожидании его прихода она расспросила мать и помогла ей раздеть девочку. Почему-то ее не покидало неприятное предчувствие в отношении этой пациентки.

— Доктор Хайлендер, это Лили Тайлер. Ей три годика, — начала Анна, как только появился Патрик, и вручила ему пару перчаток и одноразовую маску.

Он мгновение помедлил, приподняв бровь, а потом, встретившись глазами с Анной, кивнул.

— Продолжайте, сестра.

— В последние два дня у девочки была небольшая температура, и родители решили, что она простудилась, — доложила Анна. — Но примерно час назад ее вырвало.

— Вы правильно поступили, что привезли дочку сюда, — негромко сказал Патрик миссис Тайлер, начиная осмотр. — У нее не было контактов с больными, скажем, корью?

— Нет, насколько мы знаем, — отозвалась та. — Примерно полгода назад Лили начала ходить в детский садик, но там вроде бы все здоровы. Она с самого утра жалуется, что у нее болит головка.

— Вы заметили сыпь? — Патрик откинул одеяло, которым была укрыта девочка, и показал на яркие пятна, проступившие на бледной коже.

— Нет. — Бедная женщина бросила взгляд на мужа, словно ожидая подтверждения своих слов. — Мы осмотрели Лили шейку, когда она сказала, что та не хочет сгибаться, но сыпи не заметили.

— У вас есть еще дети?

— Нет пока.

Патрик бросил взгляд на Анну, стоявшую по другую сторону каталки, и кивнул. Она увидела тревогу в его темных глазах.

— Нам придется взять у Лили кое-какие анализы, — сказал он.

— Вы знаете, что с ней такое? — резко спросил встревоженный отец девочки.

— Пока нет, — спокойно ответил Патрик. — Поэтому и будем обследовать. Сестра Коллинз проводит вас в холл, а я подойду к вам сразу же, как только получу результаты анализов.

— Можно мне остаться с Лили, доктор? — со слезами в голосе взмолилась миссис Тайлер. — Она такая маленькая. Ей всего три годика…

— Не стоит. Так будет меньше риск занести инфекцию, — мягко объяснил Патрик, провожая ее к дверям. — Сестра будет с вашей дочерью рядом постоянно, не волнуйтесь.

Анна вывела родителей девочки из палаты и, подозвав Стива, поручила их его заботам, а потом вернулась к маленькой пациентке.

— Так, Анна, начнем, — коротко бросил Патрик. — Мне нужна одна из процедурных сестер, чтобы ассистировать нам, и набор инструментов для спинномозговой пункции.

Девушка бросилась выполнять поручение. Вскоре все было готово. Процедурная сестра Кэрол Крайсворт помогла Анне зафиксировать тельце Лили подушками, и Патрик склонился над малышкой.

— Так, отлично. Теперь, сестра, держите ее колени подтянутыми к груди, пока я не дам команду отпустить. Спиртовой тампон и местную анестезию, пожалуйста. — Он бросил взгляд на Анну и, ловко введя иглу, с удовлетворением пробормотал: — Прямо в яблочко!

Она подставила три пробирки, и Патрик выпустил туда спинномозговую жидкость.

— Срочно в лабораторию, — скомандовал он Кэрол, закончив процедуру, и повернулся к Анне. — А мы пока введем первую дозу антибиотика внутривенно. — Увидев, что она уже приготовила шприц, он одобрительно кивнул.

Теперь оставалось только укутать маленькую пациентку и ждать результатов анализов.

Когда через несколько минут позвонили из лаборатории, выяснилось, что дурные предчувствия не обманули Анну.

Приказав Кэрол присматривать за Лили, Патрик взял Анну под руку и вместе с ней вышел к родителям девочки.

— К сожалению, я не могу вас порадовать, — мягко сказал он, усаживаясь в одно из низких кресел. — У вашей дочери выявлен инфекционный менингит.

Отец Лили в ужасе ахнул, а мать, припав к его плечу, разразилась рыданиями.

— Это значит… Она умрет?

— Надеемся, что нет. — Патрик не стал давать супругам ложную надежду. — К счастью, вы привезли девочку сюда вовремя, и мы уже начали давать ей антибиотики.

— Мы м-можем ее увидеть? — взмолилась заплаканная миссис Тайлер.

— Конечно, — кивнул Патрик. — Мы сейчас переведем ее в палату. Как только ее там устроят, вас проводят к ней.

— А когда… когда станет известно?.. — Отец девочки не смог закончить фразу.

— Обычно перелом в течении болезни наступает спустя двадцать четыре часа с момента начала лечения, но, должен вас сразу предупредить, в больнице Лили задержится надолго. Впрочем, вы сможете постоянно навещать ее.

— Как она могла заразиться? От кого? — резко спросила расстроенная миссис Тайлер.

— С кем она общалась в последние десять дней? — обратилась к ней Анна.

— С ребятишками из группы, — машинально ответила та, — но все они здоровы!

— К сожалению, менингит иногда передается не от больного, а от человека, который является переносчиком инфекции, — пояснил Патрик. — Но список ее контактов нужен нам не только для того, чтобы определить источник инфекции, но и для того, чтобы предотвратить ее распространение. Ведь Лили могла заразить кого-нибудь из своих друзей.

— О Боже, я об этом не подумала. — Женщина в ужасе повернулась к мужу.

— Прошу вас, не надо паниковать. Вы нам очень поможете, если как можно скорее составите список всех, с кем общалась ваша дочь. Тогда мы сможем сделать им профилактическую прививку.

Анна была искренне рада, когда эта смена подошла к концу.

— У тебя сегодня есть время расслабиться и развлечься, — заметил Стив, когда она зашла в ординаторскую переодеться.

— Безусловно, но только после того, как я пробегусь по магазинам, перестираю кучу белья, приберусь в квартире и приготовлю ужин! — усмехнулась девушка. — Я ведь живу одна, так что больше некому этим заняться.

— Только свистни, и я мигом перееду к тебе! — с готовностью воскликнул Стив.

— Нет уж, спасибо! — отозвалась Анна. — Тогда мне придется ухаживать еще и за тобой. — Она направилась к выходу и в дверях столкнулась с Патриком. — Вы тоже уже освободились? — спросила девушка и тут же прикусила язык.

Глупый вопрос, выругала она себя. Ты же видишь, что на нем нет халата!

— Да, мне сегодня повезло, — отозвался он. — Я ухожу отсюда прежде, чем вымотался настолько, что уже не в силах даже соображать. — Он скорчил мрачную гримасу. — Теперь мне нужен лишь путеводитель, а еще лучше — гид, чтобы провести экскурсию по городу. — Эти слова прозвучали почти как приглашение.

— К сожалению, я на эту роль не гожусь, — честно призналась Анна, борясь с искушением согласиться. — Я сама не так давно сюда переехала, и у меня нет даже машины.

— Зато у меня есть, так что, если вас устроит мое общество…

Да! — чуть не выпалила девушка, но заставила себя подчиниться голосу разума, твердившего о том, что нужно быть осторожнее.

— У меня на сегодня запланирована масса дел, — пробормотала она. — Мне нужно пройтись по магазинам…

— Мне тоже. Однако сегодня такой теплый, солнечный день, что не прогуляться было бы просто преступлением. — Патрик выразительно посмотрел на Анну. — Давайте поступим так: вы покажете мне, где тут самые лучшие магазины, а когда мы закончим дела, можем посидеть в каком-нибудь кафе.

— В кафе? — Анна вдруг обнаружила, что покорно идет за ним к автостоянке, словно загипнотизированная золотистыми бликами, мелькавшими в темных глазах.

— А почему бы и нет?! — Патрик расхохотался, сверкнув ослепительно белыми зубами на фоне позолоченного солнцем лица. Синеватые блики в его волосах подчеркивали их угольно-черный цвет. — Вспомним детство. Вы когда-нибудь прогуливали уроки?

Анна кивнула и засмеялась. На душе у нее стало удивительно легко.

Неужели я не могу хоть пару часов пожить для себя, тем более в компании с мужчиной, какого мне еще не доводилось встречать? — подумала она. Почему бы мне узнать его чуть ближе, прежде чем он исчезнет из моей жизни навсегда?

Давно уже Анна не проводила время так весело. Она то и дело ловила себя на том, что беззаботно смеется и шутит, забыв обо всем.

Оказалось, что с Патриком Хайлендером очень приятно общаться. Казалось бы, он должен был бы подавлять ее своей силой и ростом, а также удивительной проницательностью, но, напротив, ей было легко с ним, как еще ни с кем другим. Казалось, его мужественность вызывала к жизни все, что было в ней женственного. Закупив все необходимое, они направились к машине. Анна искоса взглянула на шагавшего рядом Патрика. Его походка была обманчиво мягкой и бесшумной, словно у животного, вышедшего на охоту, и по спине у нее вдруг пробежала дрожь, причем вовсе не оттого, что солнце на минутку скрылось за тучей.

— Замерзли? — Этот вопрос Патрика застал Анну врасплох. Она и не подозревала, что он так внимательно наблюдает за ней. — Забирайтесь в машину, там тепло, а я пока сложу пакеты в багажник.

И он распахнул перед ней дверцу небольшого «форда», который явно взял напрокат.

Анна послушно забралась в салон, не переставая удивляться его выбору. Большинство из ее знакомых выбрали бы более современную модель, особенно если бы оказались в чужой стране.

Видимо, Патрику не нужна дорогая машина, чтобы доказать свою состоятельность, предположила она. Он и так уверен в себе, причем как на работе, так и в личной жизни.

Из больничных сплетен Анна уже знала, что «красавчик доктор Хайлендер» не принял ни одного из приглашений сотрудниц встретиться, какими бы откровенными они ни были.

А вот мне он почему-то предложил провести вместе остаток дня, пройтись по магазинам, словно мы супружеская пара… — Это было приятно осознавать, но Анна тут же нахмурилась, решив, что она просто недостаточно привлекательна, чтобы приглашать ее на романтическое свидание.

— Можно мне оставить у вас покупки? — ворвался в ее мысли голос Патрика, когда они подъехали к зданию, где находилась ее скромная квартирка. — Я заберу их позже, когда привезу вас обратно.

— Позже? — недоуменно переспросила она.

О чем это он? Куда собрался?

— После того, как мы вернемся с экскурсии по окрестностям, — пояснил Патрик. — Только не говорите, что вы об этом забыли.

Снова эта улыбка! Еще одна такая, и я забуду даже, как меня зовут, подумала Анна.

— Но…

— Никаких «но»! Обещание есть обещание. Я плохо ориентируюсь в этом городе, к тому же еще не привык к правостороннему движению. Так что, давайте-ка, отнесите домой покупки. Время идет! Я бы помог вам, но не хочется запирать машину, — извиняющимся тоном добавил он.

Она рассмеялась и, взяв с заднего сиденья пакеты, выбралась из салона. Эта жажда жизни — новая для нее сторона характера сурового доктора Хайлендера — оказалась на удивление заразительной.

— Я буду через десять минут, — с улыбкой бросила Анна через плечо.

— Так не бывает, — поддразнил ее Патрик. — Ни одна женщина не способна переодеться меньше, чем за полчаса. — И он расслабился, откинувшись на спинку сиденья, словно приготовился к долгому ожиданию.

Это хорошо, что он остался в машине, подумала Анна, поднимаясь по ступенькам. Ей трудно было представить его мощную фигуру в своей маленькой квартирке, тем более что она собиралась переодеться.

Анна спустилась к машине ровно через девять минут. Она очень спешила, чтобы доказать Патрику, что он ошибался.

— А теперь извинитесь! — потребовала девушка и просунула руку в окно со стороны водителя. — Я отсутствовала ровно девять минут.

Она наклонилась вперед, чтобы увидеть выражение лица Патрика, и пушистые волосы закрыли ей лицо.

Черные глаза Патрика опасно сверкнули, и он стальной хваткой сжал ее руку. Она даже не успела сообразить, что происходит, как он легко коснулся губами ее губ, на которых играла торжествующая улыбка.

— Отлично, — произнес он так спокойно, словно между ними только что не проскочила искра.

Анна, которую неожиданная выходка Патрика лишила дара речи, молча обошла вокруг автомобиля и села на пассажирское сиденье, сжимая рукой запястье, еще хранившее тепло его руки. Он запустил двигатель, и они тронулись в путь.

Прошло довольно много времени, а Анна все никак не могла прийти в себя.

— Эй! — окликнул ее Патрик. — Земля вызывает Анну! Земля вызывает Анну! Скажите, куда поворачивать, а не то мы с вами так и будем кататься по кругу.

Очнувшись, она расхохоталась и разложила на коленях крупномасштабную карту.

— Куда вы хотите ехать? — поинтересовалась она. — Есть какое-нибудь конкретное место, которое вам хотелось бы посетить?

— Попробуйте меня чем-нибудь удивить, — с улыбкой предложил Патрик. — Я впервые в Штатах, светит солнце, рядом сидит красивая девушка… Что может быть лучше? Подумайте!

Анна никак не отозвалась на его лестное замечание, однако в глубине ее души, куда уже давно не заглядывал солнечный свет, зародилась крошечная искорка надежды.

Они пересекли автостраду, по которой двигался плотный поток машин, направлявшихся за город на уик-энд, и свернули направо, на сельскую дорогу. Вскоре за окнами замелькали небольшие деревни.

— Теперь я понял, в чем разница! — после долгой паузы воскликнул Патрик с энтузиазмом, словно сделав неожиданное открытие.

— Какая разница? — спросила Анна.

— Между Америкой и Шотландией, — пояснил он. — Горизонт здесь гораздо ближе, чем у меня на родине.

— Это неудивительно, когда едешь по холмистой проселочной дороге, с двух сторон огороженной плетнем, — фыркнула Анна. — В горах горизонт всегда кажется намного дальше.

— Да! — согласился Патрик. — Но если бы вы увидели это своими глазами, то поняли бы, что я имею в виду.

— А Бреймар расположен недалеко от Глазго? — спросила она.

— Что вы! — снисходительно рассмеялся он. — Глазго — это порт, а Бреймар находится в горной местности.

— О! — Девушка смутилась от сознания собственного невежества.

— Не берите в голову, — сказал Патрик, заметив это. — Я тоже недавно допустил пару крупных ляпов. Например, спросил фельдшера Ли Чана, из какой части Китая он родом.

— Господи, только не это! — засмеялась Анна.

Ли гордился тем, что он кореец, и обозвать его китайцем было равносильно смертельному оскорблению.

— А потом я допустил еще один непростительный промах, назвав его Шоном, и вынужден был минут пять слушать лекцию о разнице английского и корейского произношения.

— Моя фамилия Чан, доктор Хайлендер! — протянула Анна, подражая шепелявому выговору Чана. — За последние два года я не раз слышала эти речи.

— Да уж, после такого уже ни за что не повторишь свою ошибку, — согласился Патрик. — Боюсь, он теперь не пригласит меня в гости отведать какое-нибудь национальное корейское блюдо.

Вскоре они отыскали в лесу небольшую полянку для импровизированного пикника. Закатное солнце уже не припекало, а приятно грело, вечерний ветерок чуть слышно шевелил листвой, птичий щебет изредка нарушал блаженную тишину.

К сожалению, темнеть стало гораздо раньше, чем Анне того хотелось бы. Укладывая в машину опустевшую корзину, она заметила, что делает это очень медленно, — ей не хотелось чтобы этот день заканчивался.

Она так и не решилась расспросить его о друидах, потому что боялась испортить чудесное настроение им обоим.

Когда девушка устроилась на сиденье и повернулась, чтобы застегнуть ремень безопасности, Патрик вдруг накрыл ее руку ладонью. Подняв голову, она встретилась взглядом с его глазами, смутно поблескивавшими в темноте.

— Надеюсь, тебе было так же хорошо, как и мне, — тихо произнес он.

Анна даже не обратила внимания на странные нотки, звучавшие в голосе Патрика, ибо при этом прикосновении вдруг ощутила исходящую от него мощную волну. Влечение.

Никогда еще она не ощущала так остро эмоций другого человека и даже не представляла, что магическое притяжение между мужчиной и женщиной может быть таким сильным.

— Да, — шепнула девушка, совершенно ошеломленная, сама не зная, отвечает ли на его вопрос или признает свое ответное влечение.

Долгое мгновение они молча смотрели друг другу в глаза, и между ними струились волны странного единения.

— Хорошо, — наконец тихо произнес Патрик и отпустил ее руку. — Это хорошо. — И он отвернулся, чтобы завести мотор.

К тому времени, когда они подъехали к дому Анны, уже совсем стемнело.

— Подожди секунду, — сказал Патрик. — Я поднимусь с тобой забрать свои покупки.

— Не стоит. Я сама принесу их тебе, — отозвалась она.

— Так не пойдет, — решительно возразил он и выбрался из машины. — В такое позднее время я должен проводить свою даму до дверей и удостовериться, что она попала домой в целости и сохранности.

Анна с удовольствием отметила, что он назвал ее своей дамой, как вдруг раздался грубый хохот, и из дома напротив вывалила толпа парней. Не обращая на них внимания, Патрик взял девушку под руку и направился через дорогу к дому.

— Эй, ребята, глядите-ка, какая красотка! — крикнул один из подростков — по-видимому, заводила. — Давайте с ней познакомимся!

Патрик встал так, что Анна оказалась у него за спиной, и расправил широкие плечи.

— Неужели вы против, мистер? — петушился назойливый подросток, красуясь перед товарищами.

Подбадривая друг друга, компания подходила все ближе, но Патрик стоял неподвижно. Анна тоже была спокойна, почему-то твердо уверенная в том, что дело не кончится дракой.

И действительно, обнаружив, что на их выпады никто не реагирует, подростки опомнились и присмирели.

Анна мгновенно уловила этот момент и чуть не рассмеялась, поймав флюиды паники, исходившие от хулиганов.

— Патрик! — тихо позвала девушка, когда компания удалилась, с безопасного расстояния выпалив обойму очередных оскорблений. — Мы идем за твоими вещами?

— Да, конечно.

Она нашарила в сумочке ключи и, войдя в дом, включила свет в коридоре, спиной чувствуя, что Патрик следует за ней.

— Я подожду здесь, пока ты принесешь мои вещи, — негромко произнес он.

Обернувшись, Анна увидела, что он небрежно прислонился к стене и сложил руки на широкой груди. Пробормотав что-то невразумительное в знак согласия, она с бешено бьющимся сердцем вошла в квартиру. Ее обуревали два противоречивых чувства: облегчение и разочарование.

— Вот. — Спустившись вниз, она протянула Патрику пакеты. — Увидимся завтра на работе.

Он повернулся, собираясь уходить, но потом поставил пакеты на пол и принял прежнюю позу, сложив руки на груди.

— Ты совсем не испугалась хулиганов, — произнес он.

— Я знала, что ничего плохого не случится, — со спокойной убежденностью отозвалась Анна.

— Почему? Разве такое часто случается?

— Нет, это было в первый раз.

— Тогда как же?..

— Я знала, что ты не допустишь, чтобы дело дошло до беды. — Голос Анны понизился почти до шепота, но в нем звучала непоколебимая вера в Патрика.

— Анна… — простонал он, оторвавшись от стены, схватил ее за руки и притянул в свои объятия.

4

— Анна! — В голосе регистратора миссис Суизи звучала паника.

— Да? А, понятно! — Девушка мгновенно поняла, в чем дело, увидев мертвенно-бледное лицо вошедшего в холл молодого человека.

— Это мистер Мортимер. — Пожилая регистратор взволнованно посмотрела на нее.

— Позвоните в ординаторскую, пусть кто-нибудь из врачей немедленно подойдет сюда, — скомандовала Анна с легкой улыбкой и, обхватив пациента за плечи, повела его в смотровую. — Как давно это с вами, мистер Мортимер? — спросила девушка, уложив больного на койку.

— Пару дней, — ответил тот.

Лоб его был покрыт испариной, а кожа в ярком свете ламп казалась совсем серой.

— Вы подозреваете, чем это может быть вызвано? — продолжала расспросы она, вручая ему термометр.

— Наверное, чем-то отравился или это желудочная инфекция.

В мгновение ока подскочивший столбик термометра подтвердил подозрения Анны и она подозвала Пэгги Лайонз, дежурнук медсестру.

— Помогите мистеру Мортимеру снять одежду, — скомандовала она. — А я пока потороплю врача.

Закрыв за собой дверь палаты, девушка отправилась на поиски Патрика.

— Миссис Суизи, вы не знаете, где доктор Хайлендер?

— В последний раз, когда я его видела, он шел в травматологию. — Восседая за стойкой регистратуры, пожилая женщина смущенно улыбнулась. — Извините, что я подняла панику, но мне показалось, что этот парень вот-вот потеряет сознание.

— Вы все сделали правильно, — успокоила ее Анна и пошла по коридору в травматологическое отделение.

Она уже почти дошла до двойных стеклянных дверей, как вдруг они распахнулись и прямо на нее выкатилась каталка.

— Осторожно, — предупредил Стив, который толкал ее перед собой одной рукой, другой прижимая к груди пачку бумаг и конверты с рентгеновскими снимками. — Ты не вызовешь мне лифт? Я везу пациента в хирургическое.

Анна нажала кнопку, и на табло загорелась стрелка.

— Идет, — сообщила она и, придержав дверь, чтобы дать каталке проехать, продолжила поиски Патрика.

Он оказался в ординаторской — стоя спиной к двери, сосредоточенно разговаривал по телефону:

— Хорошо. Он должен быть у вас через пару минут. Желаю удачи. У меня такое ощущение, что в этом случае она вам не помешает.

Патрик повесил трубку на рычаг и обернулся. Его лоб прорезала озабоченная морщинка, — судя по всему, его мысли все еще занимал пациент, которого отправил на операцию. Только спустя несколько секунд он заметил Анну и мягко произнес, настороженно глядя на нее:

— Привет.

— Привет, — с улыбкой откликнулась она, стараясь отогнать воспоминания о минутах, проведенных в его объятиях.

— Ты меня искала?

Его голос звучал так же приглушенно, как и тогда, когда он зарылся лицом в гриву ее непокорных волос, и Анна с трудом подавила желание броситься к нему и прижаться к груди.

— Да, — после долгой паузы произнесла она. — Ты не мог бы посмотреть одного пациента в приемном? Давление девяносто на шестьдесят, пульс девяносто девять, полуобморочное состояние, дыхание неровное. Боли в животе при пальпировании с правой стороны. Он думает, что это отравление или желудочная инфекция, но я почти уверена, что у него аппендицит, причем гнойный.

Анна еще не успела договорить, как Патрик уже размашисто шагал по коридору, так что она едва поспевала за ним.

— Запоры или понос были? Тебе удалось взять мочу на анализ? Когда он ел и пил в последний раз? — на ходу расспрашивал ее он.

— Сильный понос, боли при мочеиспускании, анализы уже в лаборатории. Пациент не ел и не пил со вчерашнего вечера, — деловито отвечала Анна.

— Хорошо. — Когда Патрик надавил плечом на дверь палаты, открывая ее, их глаза на мгновение встретились, и он заговорщически подмигнул ей. — Сейчас проверим твой диагноз.

Он натянул перчатки погрузился в работу. Через несколько минут мистер Мортимер уже был на пути в операционную.

— Ты поставила диагноз безошибочно, — похвалил Патрик Анну, снимая перчатки и выбрасывая их в корзину. — Надеюсь, хирурги успеют удалить аппендикс, прежде чем у этого парня начнется перитонит.

— Как бы там ни было, теперь это уже не наш больной. — Она бросила взгляд на стенные часы. — Пойду проверю, кто там еще поступил, а потом, может, у тебя найдется минутка выпить кофе? — И, широко улыбнувшись, она отправилась в приемный покой.

— Быстро же вы подружились, — раздался над ее ухом ехидный голос фельдшера Маргарет Годфрид. — Уже пьете кофеек наедине…

— Да, — невозмутимо отозвалась Анна, прикрывая за собой дверь, — если считать, что здесь можно уединиться.

Пышная блондинка открыла рот, чтобы ответить колкостью, но в этот момент дверь снова распахнулась.

— Анна, ты мне нужна, — сказал Патрик, и ее сердце подпрыгнуло в груди. Маргарет, онемев, широко раскрыла глаза, но он, к счастью, добавил: — На автостраде серьезная авария! Спасатели просят выслать кого-нибудь из нашего персонала туда, а я слышал, что у тебя есть специальная подготовка.

— Совершенно верно. — Анна тут же забыла о Маргарет и сосредоточилась на поставленной задаче. — Снаряжение готово, упаковано и помечено. Радиосвязь и диагностическая аппаратура в порядке.

— Отлично! — Они почти бегом направились к выходу, и Патрик уже на ходу шепнул: — Толкни меня, если я что-то сделаю не так.

Анну удивило, что после марш-броска по коридору его дыхание оставалось ровным, тогда как Анна запыхалась.

Он просто бежал с меньшей скоростью, попыталась утешить себя она. Еще бы, с такими длинными ногами!

Патрик с трудом втиснулся в салон автомобиля «скорой помощи», пристроив ноги между ящиками с оборудованием.

— Ну, ребята, держитесь! — крикнул водитель, Даглас Портер, и резко тронулся с места, помедлив с включением сирены пару секунд, чтобы не оглушить пассажиров.

Анну по инерции бросило на Патрика. Девушка почувствовала, как к ее щекам приливает краска, и постаралась отодвинуться, однако автомобиль затормозил перед выездом на автостраду, и она снова беспомощно заскользила по сиденью.

— Это бесполезно, — негромко произнес Патрик и крепко обхватил ее за плечи. Затем он повысил голос, чтобы услышал водитель: — Вы, случайно, не участвовали в гонках на выживание?

С переднего сиденья раздался веселый смех.

— Да нет! Просто знаю, что вашему брату дорога каждая секунда.

Затрещало радио:

— Сообщите, как далеко от места аварии вы находитесь. — Голос диспетчера звучал бесстрастно, словно это был учебный вызов.

— Будем на месте примерно через четыре минуты, — ответил Даглас. — У меня на борту один врач, одна медсестра, два фельдшера.

— У водителя тоже медицинское образование? — удивленно посмотрел на Анну Патрик.

— Да, в нашей больнице это практикуют, — отозвалась она. — Мы находимся слишком близко к автостраде и часто сталкиваемся с ситуациями, когда не хватает медиков. Так что это очень хорошо, что сегодня у нас есть лишние руки.

— Разумно, — одобрительно кивнул Патрик. — Эту идею стоит взять на вооружение…

Он не успел договорить, как с переднего сиденья раздался голос Дагласа:

— Приехали!

Взгляды всех четверых тут же устремились к ветровому стеклу. Перед ними предстала жуткая сцена.

Место аварии было оцеплено, и мигалки полицейских машин зловеще вспыхивали в свете чудесного солнечного дня.

Молоденький инспектор жезлом направил «скорую» к обочине. К тому времени, когда машина остановилась и все четыре двери открылись, медикам уже со всех сторон махали руками спасатели, причем каждый звал к себе.

— Водителя грузовика зажало…

— В машине раненые дети…

— Мотоциклист…

Анна беспомощно вертела головой во все стороны.

— С кого начнем? — спросила она.

— Если не будет других указаний, то с первого, кто подвернется под руку, — сквозь зубы произнес фельдшер Грег Малколмз, вытаскивая из салона ящик с оборудованием. — Надеюсь, хоть кто-то контролирует ситуацию. — С этими словами он исчез.

— Доктор, сюда! — крикнул полицейский, увидев визитку на груди у Патрика.

— Что у вас? — резко спросил тот, подходя к группе спасателей. Он раскрыл медицинскую сумку и стал натягивать перчатки.

— Посмотрите шофера в кабине. Он потерял уже очень много крови. Мы даем ему кислород…

Хорошо, что Патрик в такой хорошей спортивной форме, подумала Анна, держа его сумку, пока тот осторожно пробирался в искореженную кабину грузовика.

— Эй, парень, — спокойно позвал он, добравшись до водителя. — Здесь найдется местечко для еще одного человека?

— О Господи, — услышала Анна слабый мужской голос. — Вы иностранец?

Последовало изумленное молчание, а затем Патрик разразился раскатистым хохотом, прозвучавшим на фоне устрашающей картины разрушений как-то странно.

— Молодчина! Вы не теряете чувства юмора, — усмехнулся он, осторожно ощупывая пострадавшего, и бросил через плечо. — Анна! Жгут и стерильную повязку! И если у меня будет еще одна пара рук, можно попробовать поставить капельницу с физраствором.

— Сию минуту, — отозвалась Анна и похлопала его по ноге.

Патрик протянул руку назад, и она вложила в нее все, что он просил, так что ему не пришлось даже оборачиваться.

— Черт, здесь двумя руками не обойдешься, — пробормотал он, пытаясь затянуть жгут.

Анна с минуту подумала, прикидывая, как лучше забраться в кабину, а потом обошла автомобиль и встала на подножку с другой стороны. Глаза Патрика сверкнули, встретившись с ее взглядом.

— Какого черта ты здесь?

— Я просто выполняю свою работу, — кротко отозвалась девушка, ловко затягивая жгут, и, введя в вену иглу, подсоединила переносную капельницу. — Сейчас зафиксирую повязку, — сказала она, подкрепляя свои слова действиями, — а потом ты скажешь, чем еще я могу помочь.

Водитель издал странный сдавленный звук, и они оба пристально взглянули на него, но оказалось, что тот с трудом удерживается от смеха.

— Док, от такого предложения грех отказываться!

Патрик улыбнулся ему.

— Если я и поймаю эту девушку на слове, то не при свидетелях, — отшутился он.

— Что значит «если»? — возмутился неугомонный пациент. — Да ты только посмотри, какая она красавица! Что у тебя в жилах, кровь или вода?

— Кровь, причем намного больше, чем у вас в данный момент, так что хватит болтать, — проговорила Анна краснея. — И вообще, не мешайте нам работать.

— Простите, сестричка, — ответил тот, лукаво подмигивая ей.

Вскоре кровотечение остановилось. Анна и Патрик выбрались наружу, пообещав пострадавшему, что его скоро извлекут из покалеченной машины и отвезут в стационар. Они поспешили к мотоциклисту, лежавшему между двумя автомобилями. Патрик по дороге прикинул, сколько еще людей нуждаются в их помощи.

— Похоже, всех легкораненых уже увезли, — заметила Анна, которая сделала то же самое. — Так что из тяжелых — это последний.

Мотоциклист не приходил в сознание, но Патрик, осмотрев его, убедился, что пульс и дыхание в норме.

— Этому нужно зафиксировать шею, а потом отправить в больницу для дальнейшего обследования, — пробормотал он.

— Погодите, я сниму шлем, а то он вам мешает! — С этими словами к голове мотоциклиста протянулась чья-то услужливая пара рук.

— Не трогать! — прикрикнула на непрошеного помощника Анна. — Мне известна ситуация, когда человек разбил голову, ударившись о дорогу. Единственным, что хоть как-то скрепляло его череп, был шлем. Он ушел с места происшествия сам, но, когда приятель снял с него шлем, смерть наступила мгновенно.

— Боже милосердный!

Лицо молодого человека, который предлагал свою помощь, позеленело, и Анна поняла, что этого урока он никогда не забудет.

— Ты молодец, вовремя его остановила, — негромко заметил Патрик, когда они перекладывали мотоциклиста на носилки.

— Это, к сожалению, реальная история, — мягко отозвалась Анна. — Пока тот парень ждал осмотра врача, он даже пытался назначить свидание моей подружке-санитарке, а через пять минут был уже мертв.

— Не повезло бедняге, — негромко, но с чувством произнес Патрик.

— Док! Скорее!

Он поднял голову, стараясь разглядеть, откуда доносится зов, и сразу несколько спасателей замахали руками, подзывая его к машине с прицепом, находившейся в самом центре места происшествия. Патрик бросил последний взгляд на мотоциклиста, по-прежнему лежавшего в глубоком обмороке, и, оставив его на попечении фельдшера, подхватил сумку и поспешил прочь.

— Что тут у вас? — резко спросил он, подбежав к группе спасателей.

— Мы нашли еще одного…

— Думали, что уже все…

— Когда женщина пришла в себя…

Все умолкли, когда дородный полицейский, склонившись над чем-то, лежавшим на земле, повернулся, и взглядам окружающих предстал крошечный сверток у него на руках. Мужчина держал его так осторожно, словно это была бесценная ваза мейсенского фарфора. Анна сразу поняла, что это, и тут же ощутила, как одновременно с ней сжался Патрик.

Он молча опустился на колени, а она присела рядом, готовая передать ему все, что потребуется.

— Мы понятия не имели, что в машине был ребенок, пока мать не пришла в себя. — Теперь уже говорил только один человек. — Водитель погиб на месте, а она потеряла сознание. У них не было ни специального детского сиденья, ни переносной колыбели, так что мы и не подумали обследовать салон. Ребенок, наверное, был у матери на коленях, когда случилась авария, и упал на коврик к ее ногам. С тех пор, как мы его нашли, он ни разу не пошевелился и не издал ни звука.

Говоривший явно многое повидал на своем веку, но и он был подавлен. Все замолчали и, затаив дыхание, следили за тем, как Патрик пытается найти у малыша признаки жизни.

— Ну, как он? — наконец не выдержал один из спасателей, высказав то, что было написано на лицах всех.

Патрик на мгновение оторвал взгляд от крошечного пациента.

— Он жив, но явно ударился виском. Без специального обследования трудно установить, насколько серьезны повреждения.

Анна стала помогать ему установить ребенку катетер. Оба облегченно вздохнули, когда ей удалось найти подходящую вену. Когда для маленького пациента было сделано все необходимое, Патрик, мрачно нахмурившись, повернулся к спасателям.

— Где мать?

— В машине «скорой», — ответил один из них. — Она не в себе. Отказалась ехать в больницу, пока мы не вытащим ребенка. Вы поедете с ними?

— Если у вас больше никого нет. — Из голоса Патрика исчезли теплые глубокие нотки.

Анна чувствовала, что он не на шутку рассержен, однако, надо было отдать ему должное, не позволял себе срывать гнев на невиновных. Он осторожно понес свою хрупкую ношу прочь, а Анна двинулась следом.

— Спасибо вам, — прозвучал им вслед голос начальника бригады спасателей.

— Мой малыш! Вы спасли его?

Анна увидела, как Патрик смерил оценивающим взглядом испуганную женщину, отметив ее мертвенную бледность, огромную шишку на виске и специальный воротник, фиксирующий шею.

— Мы извлекли его из машины, и он пока жив, — холодно отрезал он.

Та побледнела еще сильнее и стала заваливаться назад. Анна, бросив на Патрика уничтожающий взгляд, крепко сжала локоть женщины, помогая ей выпрямиться.

— Господи, прошу тебя, не дай ему умереть! — дрожащим голосом прошептала мать ребенка. — Я этого не перенесу!

Анна обняла ее за худенькие плечи, которые сотрясались от истерических рыданий.

— Тихо, успокойтесь, — ласково сказала она. — Если вы будете так шуметь, это не пойдет на пользу вашему ребенку. Как его зовут?

— Паатрик, — прорыдала женщина и шмыгнула носом. — Я думала, что это имя поможет ему в жизни. Как вы думаете, поможет? — Она умоляюще подняла покрасневшие глаза на Анну.

— Наверное, вам лучше спросить у доктора Хайлендера, — ответила девушка и с воинственным видом обернулась к молча наблюдавшему за ними Патрику. — Он тезка вашего сына и должен знать, каково носить это имя.

Измученная женщина в молчаливой надежде посмотрела на крепкого мужчину.

— Не знаю, — после долгой паузы хриплым голосом ответил он. — У каждого человека своя судьба, но всегда нужно верить в удачу. — Вдруг Патрик замолк, и его глаза устремились на крошечный сверток, который он держал на руках, надежно страхуя от толчков, ибо «скорая» уже полным ходом мчалась в больницу. — Малыш пошевелился! — шепотом воскликнул он, и в его глазах зажегся огонек надежды. — И веки чуть-чуть дрогнули…

Изумление. Радость. Желание помочь. Гнев. Анна явственно ощутила охватившие его чувства.

— Если вы так любите своего сына, то почему не позаботились о его безопасности? — уже не гневно, а скорее печально спросил Патрик у съежившейся под его обвиняющим взглядом женщины. — Почему вы не пристегнули его ремнем или не уложили в коляску на заднее сиденье? Вы же знали, что нельзя садиться на переднее сиденье с маленьким ребенком на коленях!

Анна, по-прежнему обнимая плечи женщины, почувствовала, как та напряглась, и вместе со своей подопечной пережила боль, пронзившую ту при неожиданном выпаде Патрика, которая, впрочем, тут же сменилась яростью.

— Да, доктор, — сквозь зубы произнесла пострадавшая. — Я знаю, что Патрик должен был лежать в коляске, но, к сожалению, он появился на свет раньше срока, и у меня ее еще нет. Дело в том, что мой муж, вместо того чтобы подготовиться к нашему возвращению из больницы, всю неделю, пока я была в больнице, веселился со своими собутыльниками. Разумеется, — безжизненным голосом продолжила она, — тот факт, что у нас теперь есть маленький ребенок, не изменил его планы по поводу отпуска. Он даже отказывался остановиться, чтобы я покормила малыша. А впереди я села потому, что он был с похмелья и чуть не засыпал за рулем… Я надеялась хоть как-то проследить за тем, чтобы в дороге ничего не случилось. Негодяй! — простонала женщина. — Если мой сыночек умрет, я убью его собственными руками! Это он во всем виноват! Он, черт бы его побрал!

Она наконец выдохлась и замолчала, не сводя глаз с ребенка. Слезы беспрерывным потоком струились по ее щекам.

Анна вдруг с ужасом осознала, что бедная женщина еще не знает, что случилось с ее мужем. Подняв глаза на Патрика, она увидела на его лице то же потрясенное выражение, однако, прежде чем они успели придумать, как сообщить пациентке печальную новость о том, что Господь уже наказал ее мужа, лишив жизни, «скорая» подкатила к дверям больницы.

Патрик понес младенца на осмотр, а Анне снова пришлось сражаться с матерью, устремившейся вслед за ним. Старшая сестра Браун пришла коллеге на помощь, преградив обезумевшей от горя женщине путь в запретную зону.

— Нет! Пустите меня! — выкрикивала та. — Вы не можете мне помешать…

— Прошу вас. — Анна положила руку ей на плечо, чтобы установить необходимый контакт. — Вы потеряли сознание во время столкновения. Вам надо тоже пройти обследование.

— Но он уносит моего ребенка! Я хочу к сыну! — В покрасневших от слез глазах женщины застыл ужас.

— Я вам обещаю: доктор Хайлендер о нем позаботится. — Анна сконцентрировалась на том, чтобы ее спокойствие передалось пациентке. — Уверяю вас, для своего тезки он сделает все возможное и даже невозможное…

Эта попытка пошутить вызвала на губах у женщины некое подобие улыбки. Она покорно легла на кушетку, а после того, как ей пообещали, что она сможет присоединиться к ребенку, как только его осмотрит педиатр, затихла.

Пока пациентку расспрашивал невропатолог, Анна деловито доложила ему все детали аварии и ее состояния.

Кто сообщит несчастной о том, что ее муж погиб в катастрофе? — неотступно вертелось у нее в голове.

— Я рада, что это не входит в мои обязанности, — сказала Анна Лиз Корнуэлл, одной из младших сестер педиатрического отделения.

Наступил обеденный перерыв, и девушки сидели за столиком в столовой.

— Все равно нам частенько приходится присутствовать при таких сценах, — заметила Линда Флит, дежурная сестра из ортопедии. — Может, мы и не сообщаем дурные вести сами, зато нам приходится успокаивать родственников и выслушивать их претензии после того, как это сделают врачи.

— Может быть… — Анна помедлила, соображая, как точнее сформулировать свою мысль.

— Что? — спросила Лиз.

— Наверное, нам достаются все шишки, потому что мы чаще общаемся с пациентами, чем врачи.

— То есть они знают нас лучше и поэтому грубят? — уточнила Линда.

— Похоже, что так, — задумчиво произнесла Анна. — Но, по-моему, люди больше доверяют нам, потому что видят нашу работу и считают, что мы как никто другой понимаем их состояние.

— Кстати, Анна, — вдруг вмешалась в разговор одна из сестер, сидевшая на другом конце стола. Анна знала о ней только то, что она работает в родильном отделении. — Это у вас в приемном появился высокий черноволосый красавец с горящими глазами? Тебе известно, что в данный момент он не сводит их с тебя?

При этом замечании шею Анны залила краска, однако она не стала оборачиваться.

Сплетниц в больнице было предостаточно, и давать им повод позлословить она не собиралась.

Она уже давно знала, что Патрик здесь. Как только он вошел в столовую, по спине у нее забегали мурашки и волосы на затылке словно зашевелились. Лишь инстинкт самосохранения позволил ей сосредоточиться на разговоре с коллегами, игнорируя взгляд Патрика, который она ощущала физически.

— Не выдумывай, — смущенно пробормотала Анна.

Интересно, что подумал бы Патрик, узнав, что стал объектом для таких шуточек? — промелькнуло у нее в голове.

К счастью, короткий обеденный перерыв подходил к концу, и сестры начали расходиться по рабочим местам. Однако ее мучительница перегнулась через стол с хитрой улыбкой и уверенно заявила:

— У него такой загадочный вид, как будто он выжидает, пока мы все уйдем, чтобы пойти в атаку. Против такого красавца, ручаюсь, даже ты не устоишь… Ой!

— В чем дело? — невинно спросила Анна, сдерживая улыбку.

— Он уходит! — Сестра была явно разочарована.

— Я же тебе говорила. — Анна подумала, что ей следовало сдержать победные нотки в голосе, но не смогла устоять от искушения уличить товарку во лжи.

— Жаль, — кисло улыбнулась медсестра. — А я-то надеялась, что мне будет о чем рассказать в отделении. Ну, да ладно!

Она вздохнула и двинулась к выходу из столовой, помахав Анне на прощание. Та обеими руками подняла чашку с кофе и поднесла ее к губам, пряча улыбку.

— Все разошлись? — раздался у нее за спиной голос Патрика. — Теперь мы можем пойти выпить настоящего кофе?

5

— Ради этого я готова идти за тобой на край света! — улыбнулась Анна, поднимая глаза.

Патрик высунул голову за дверь и огляделся по сторонам. Она снова прыснула.

— Все спокойно, можно идти, — сообщил он.

— Я не боюсь того, что нас увидят вместе, — поспешно заверила его Анна.

— Я тоже. Но мы должны давать повод для сплетен, иначе сестрам будет скучно, — улыбнулся он, блеснув ослепительно белыми зубами.

— Ах так! — воскликнула девушка. — Значит, ты слышал наш разговор.

— У меня очень чуткий слух, — заявил Патрик, и его лицо стало серьезным. — У тебя будут проблемы, если наши имена начнут как-то связывать?

— Да, — подтвердила Анна и почувствовала некоторое удовлетворение, заметив, как по его лицу пробежала тень разочарования. — Все сотрудники женского пола возненавидят меня за то, что я увела у них из-под носа такой лакомый кусочек.

Она очень удивилась, заметив, что скулы Патрика стала медленно заливать краска. Он пробормотал что-то нечленораздельное, всю дорогу до ординаторской молчал, а когда они вошли туда, поспешно отошел в другой конец комнаты и стал возиться в углу. Вскоре оттуда повеяло восхитительным кофейным ароматом.

— Патрик, — нерешительно начала девушка. — Я хотела…

Она смешалась, подбирая слова. Пока этот разговор не произойдет, я не смогу восстановить душевное равновесие, сказала себе девушка.

— Что? — Патрик не поднимал глаз от кружки кофе, которую сжимал в руках.

— Уверена, тебе не в первый раз говорят комплименты, — продолжила Анна. — С такой внешностью ты должен был привыкнуть к тому, что женщины выстраиваются в очередь, чтобы привлечь твое внимание.

Он снова покраснел.

— Разумеется. — Его глаза, встретившись с ее взглядом, загорелись холодным гневом. — Но, к сожалению, большинство из них воспринимали меня как нечто такое, чем можно хвастаться, пока не надоест, а потом выбросить и найти новую игрушку.

Анна хорошо знала, как это бывает.

— Да, — тихо заметила она. — Многие не понимают, как это унизительно, когда на тебя смотрят только как на развлечение и не видят в тебе человека.

На мгновение в воздухе повисла пауза, а потом Патрик удивленно произнес:

— Не ожидал, что ты поймешь меня… — В его глазах мелькнуло уважение.

— Почему же? — возразила Анна. — Я тоже не раз сталкивалась с таким отношением к себе. Внезапно она вспомнила о малыше, пострадавшем в аварии. — Как там твой маленький тезка? Что говорят педиатры?

— Пока ничего определенного, — отозвался Патрик. — Бедный мальчишка! Ему меньше двух недель, а он мог если не погибнуть, то остаться слабоумным только из-за того, что родители не позаботились о его безопасности.

— Ты несправедлив, — возразила Анна. — Она объяснила, как это получилось. Эта женщина очень любит своего малыша.

— Как видно, недостаточно, раз не сумела предотвратить то, что с ним случилось, — не сдавался Патрик.

— Мне кажется, ты слишком торопишься осудить ее? Неужели для тебя все в этом деле четко и ясно? — возмутилась Анна. — Да, я согласна, за ребенком нужно присматривать, и это долг любой матери. Но ты забыл, что при родах ей сделали кесарево сечение, и она еще не совсем оправилась после операции. Другое дело — ее муж. Он был алкоголиком и действительно не думал о ребенке!

В ординаторской надолго воцарилось натянутое молчание.

— Я понял твою мысль, — наконец спокойно отозвался Патрик, и его темные глаза устремились на покрасневшее от возмущения лицо Анны. — Однако сомневаюсь, что, оказавшись на месте этой женщины, ты допустила бы такое.

Такие слова было очень приятно слышать.

— Надеюсь, тот, кого я выберу себе в мужья, будет любить нашего ребенка не меньше, чем я, — отозвалась девушка.

Боль. Гнев.

Ее словно окатило волной эмоций, исходившей от Патрика, хотя внешне тот оставался абсолютно невозмутимым.

Его кто-то крепко обидел, догадалась Анна. Когда-то в прошлом этот кто-то — скорее всего, женщина — нанес Патрику такую глубокую душевную рану, что он навсегда потерял уважение к слабому полу. Девушка вдруг представила, каким мог бы быть его ребенок, и ей стало грустно.

Этого я никогда не узнаю, подумала она. Робкая дружба, которая зародилась между нами, вряд ли сохранится после того, как Патрик вернется на родину. Анна решительно прогнала навязчиво стоявший перед ее глазами образ себя самой, прижимающей к груди черноглазого малыша. Что поделаешь, такова жизнь. Зато воспоминания о нашей встрече останутся со мной навсегда.

— Пора за работу. — Она бросила взгляд на часы и заставила себя встать. — Странно, что меня еще до сих пор не вызвали. Спасибо за кофе.

И, отсалютовав Патрику чашкой, девушка понесла ее к мойке, чтобы сполоснуть.

— Анна?

Она не сразу поняла, действительно ли он произнес ее имя или ей это только померещилось.

— Да?

— Ты бы не хотела?.. — Патрик помедлил. — Ты когда-нибудь ездила верхом?

— Да, — нерешительно отозвалась она. — Правда, я уже много лет не сидела в седле, но в детстве…

— Если у тебя завтра не сорвется выходной, может, мы совершим прогулку верхом? — Видимо, Патрик пришел к какому-то важному решению, потому что его голос теперь звучал твердо.

— Где? — с сомнением произнесла Анна, подавляя порыв согласиться на что угодно, лишь бы побыть с ним вместе. Она не могла позволить кому-либо разбить себе сердце еще раз.

— Я видел в газете объявление, — сообщил Патрик. — Недалеко от города есть конюшня, где можно взять лошадей напрокат с почасовой оплатой. Составишь мне компанию?

— Да, с удовольствием. — Анна ухитрилась произнести эти слова ровным тоном, хотя сердце ее кувыркалось в груди.

— Отлично. — Патрик наградил ее одной из своих самых обаятельных улыбок. — Я заеду за тобой завтра около десяти.

— Нет! — возразила девушка. — У меня куча стирки, да и холодильник неплохо бы наполнить, прежде чем я отправлюсь развлекаться. Кроме того, если я хоть немного не приберусь, мне скоро придется вытирать ноги, не входя в дом, а, наоборот, выходя оттуда, — мрачно пошутила она.

— Хорошо, — кивнул Патрик. — Занимайся уборкой, а когда я приеду, мы сможем вместе пройтись по магазинам. Как только твой холодильник будет заполнен, мы отправимся на прогулку.

Это был скорее приказ, чем предложение, но у Анны не хватило духу указать ему на это — таким мальчишеским энтузиазмом светилось его лицо.

— Годится, — неохотно согласилась она. — Пусть будет в десять.

— Вот и отлично!

Патрик легким кошачьим движением поднялся со стула, и они разошлись по своим рабочим местам.

Однако сосредоточиться на своих служебных обязанностях Анна уже не могла.

К счастью, пациентов было немного, и единственными более или менее серьезно пострадавшими оказались двое братьев, столкнувшиеся на полной скорости, — велосипедист и любитель кататься на самокате.

Все то время, пока Анна счищала гравий с голых рук и ног, промывала и обрабатывала ссадины, братья отчаянно спорили о том, кто виноват в столкновении и кто ошибся в подготовке трюка.

— Эй! — не выдержала наконец девушка. — Почему бы вам не взять пример с профессиональных фокусников?

Оба парня недоуменно уставились на нее.

— Что?

Анна сдержала улыбку, потому что знала: стоит этим двоим хоть на секунду засомневаться в том, что она относится к делу не так серьезно, как они сами, и их интерес к ее словам пропадет без следа.

— Вы знаете, — очень серьезно продолжила она, — что когда они готовят очередное выступление, то изобретают систему сигналов. Например, делают определенные движения руками — но такие, которые дают партнеру сигнал. Фокусники долго репетируют и выступают, только убедившись, что все идет гладко. А зрителям кажется, что они читают мысли друг друга.

Подростки слушали ее, разинув рты.

— Вот это да! Что-то вроде секретного кода, — сказал один из братьев.

— Здорово! — воскликнул второй, и они начали составлять новый план, предвкушая, как сразят своих друзей наповал.

— Молодец! — восхитилась сестра Браун, когда Анна наконец выпроводила мальчишек из палаты. — Шум стоял такой, что я уже собиралась вызывать охрану. Надо воспользоваться твоим опытом, когда меня в следующий раз попросят приглядеть за племянниками.

Хотя к тому времени, как Анна добралась до дома, она уже изрядно устала, спать ей совсем не хотелось. Девушка была слишком возбуждена, предвкушая день, который проведет вместе с Патриком, и даже рутинная работа по дому казалась ей не такой скучной и противной, как обычно. Она с удовольствием вспоминала, как обрадовался Патрик, когда она приняла его приглашение. Назначая время встречи, он явно стремился провести с ней как можно больше времени, и это Анне льстило.

Девушка уже давно избегала близко общаться с кем бы то ни было, в особенности с мужчинами, хотя недостатка во внимании с их стороны не испытывала.

Закончив дела, Анна приняла душ и улеглась на чистые простыни, с сознанием выполненного долга окидывая взглядом приведенную в идеальный порядок спальню. К удовлетворению примешивалось приятное ощущение чисто вымытых волос и тела, сверкающего чистотой и благоухающего ароматом цветочного мыла.

Это радужное настроение не могло испортить даже вторжение в ее мысли непрошеного гостя. На этот раз Анна ждала контакта, на который прежде шла так неохотно, с радостью.

— Ну что ж, приходи, — прошептала она, расслабляясь. — Я сегодня так счастлива, что тебе не удастся нагнать на меня тоску. — Девушка сделала глубокий вдох и выдох и сосредоточилась.

Надежда.

Этого Анна меньше всего ждала и сразу ощутила, как учащается ее дыхание.

Предвкушение.

— Я тоже живу в предвкушении, — чуть слышно шепнула она. — Кто бы ты ни был, надеюсь, твои проблемы решаются сами собой. Я-то знаю, что значит плутать в длинном темном туннеле.

Может быть, все изменится к лучшему.

Анна удивилась — чужие чувства, которые она улавливала, впервые были не просто ощущениями, а облекались в слова.

Возможно, мы научимся доверять… любить…

Девушка вздрогнула, по телу ее пробежали мурашки. Это было какое-то волшебство, внушавшее суеверный страх. Такого с ней еще не случалось.

Неужели так же себя чувствовал Алекс, когда думал, что я могу читать у него в душе? — промелькнуло в голове у Анны. Ведь все говорит о том, что либо мой невидимый собеседник делает это, либо возникла какая-то странная обратная связь, и я воплощаю в слова собственные мысли. Иначе как объяснить, что совершенно чужой человек передает мне то, что ощущаю я сама?..

Когда контакт прервался, Анна пребывала в полном смятении, однако продолжала испытывать оптимизм. Странно, но впервые за многие годы она смотрела в будущее с надеждой.

Это ощущение не покинуло ее и утром.

Она, улыбаясь, натянула старенькие потрепанные джинсы и видавшую виды клетчатую рубашку. Конечно, Анна предпочла бы принарядиться к встрече с Патриком, но, подозревая, что давно утратила навыки верховой езды, решила не надевать новую блузку, которую могла запачкать или порвать при падении с лошади.

Звонок в дверь раздался на пятнадцать минут раньше назначенного срока, однако Анна уже целый час с нетерпением ждала его.

— Привет, — произнес Патрик, и его низкий голос мгновенно вызвал ответный отклик в ее теле.

Он окинул Анну внимательным взглядом с головы до ног, и в глазах его зажглись золотистые искорки.

— Ты… не зайдешь на минутку, пока я возьму в кухне сумки? — предложила девушка.

Сердце ее билось где-то в области горла и, казалось, вот-вот выскочит наружу.

— Конечно.

Патрик охотно вошел в квартиру. Анна проводила его взглядом, не сводя глаз с затянутых в джинсы сильных ног.

— Налево, — поспешно подсказала она, вдруг краем глаза заметив, что он уже стоит у дверей спальни, и с трудом отрываясь от созерцания его мускулистых ягодиц.

— Неужели здесь что-то не в порядке? — спросил Патрик, оглядевшись.

Квартира действительно сверкала чистотой, но Анна, которая не собиралась признаваться, что все сделала вчера вечером, сделала вид, что не поняла вопроса.

— Меня устраивает это жилье, — пробормотала она.

— Ну, и как скоро мы можем поехать по магазинам?

Патрик сунул руки в карманы джинсов, словно не знал, куда их девать, и при этом жесте его бедра обозначились еще более отчетливо.

Анна поспешно отвернулась и отправилась в кухню за кошельком и списком покупок.

— Я уже готова, — жизнерадостно объявила она, надеясь, что желание, которое она испытывала к Патрику, не отразилось на ее лице.

Поход по магазинам оказался сплошным удовольствием, и она воспользовалась тем, что у Патрика была машина, чтобы закупить кое-что впрок.

— Мне понравилось иметь личного шофера, — лукаво заметила она, когда он укладывал многочисленные сумки и пакеты на заднее сиденье.

— Особенно если у него достаточно длинные руки, чтобы дотянуться до верхних полок, — добавил Патрик.

— И он достаточно силен, чтобы дотащить все до машины, — подхватила Анна. — Спасибо тебе. Не помню, когда поход по магазинам был для меня таким необременительным и… приятным.

— Не за что, — негромко произнес он.

Она распаковала бы покупки быстро, но Патрик предложил свою помощь, и в результате это мероприятие превратилось в веселую игру со смехом и шутками.

Перекусив и немного передохнув, они отправились за город.

Немногим более часа спустя Патрик затормозил у конюшен.

— Чем могу помочь? — подлетела к Анне молодая особа, когда та вышла из машины.

— Я звонил вам вчера вечером, — сообщил ей Патрик.

— Да-да! — воскликнула девица, жадным взглядом скользя по его фигуре. — Значит, вы мистер Хайлендер? Меня зовут Гейл Бреттон, я инструктор по верховой езде.

Анне захотелось выцарапать ей глаза, однако она сдержалась и только наблюдала за этой сценкой.

— Вы говорили, что у вас есть лошадь, которая сможет меня выдержать, — спокойно продолжил разговор Патрик, словно не замечая, какое впечатление произвел на Гейл.

— Да. Я сама его для вас почистила… — поспешно вставила та.

— И вторая, для дамы?

— Да.

Лицо у девицы вытянулось. Она была явно разочарована тем, что он не дал ей договорить.

— И вы еще обещали найти для нас крупномасштабную карту местности. — Патрик махнул рукой в сторону покрытых деревьями склонов, поднимавшихся невдалеке.

— Да. Она уже лежит в седельной сумке.

Плотоядная улыбка Гейл говорила о том, что она предвкушает приятное приключение.

— Что ж, значит, можно выезжать? — вежливо спросил Патрик.

— Да. — Тут девица бросила взгляд на часы и погрустнела. — Ой, скоро на урок верховой езды придет группа малышей из местной школы… Одна из наших сотрудниц заболела, а другая еще не вернулась с прогулки с другими клиентами…

— И в чем же проблема? — вежливо спросил Патрик.

— В том, что либо мне придется отменить урок с детьми, либо вам подождать, пока вернется Черри. — В голосе Гейл звучало неприкрытое разочарование.

— Простите, я не понял…

— Я не могу сейчас с вами поехать, — чуть не со слезами в голосе пояснила девица.

— Что ж, — протянул Патрик, — это не страшно. Мы пару часов покатаемся сами, а вы занимайтесь своими делами.

— Ох, нет, так нельзя… — забормотала та.

— По-моему, вы сами вчера говорили, что ваши лошади очень хорошо выдрессированы, а место для прогулки огорожено плетнем.

— Ну… да, — неохотно признала Гейл.

— Стало быть, мы вряд ли заблудимся, правда? Так что покажите нам наших скакунов…

Анна, уже с трудом сдерживаясь, молча кусала губы — настолько ее раздражал этот разговор.

— Но это очень ценные лошади, а я даже не знаю, умеете ли вы ездить верхом, — с сомнением произнесла девица.

— И вряд ли узнаете, пока не увидите нас в седле, — резонно возразил Патрик.

Наконец Гейл сдалась. Она тяжело вздохнула и отправилась за лошадьми. Первая из них оказалась очень красивой гнедой с черной гривой и хвостом.

— Эта, похоже, твоя, — повернулся Патрик к Анне. — Нравится?

— Да, очень. — Она подошла к лошади, погладила ее по морде, а потом проверила седло и уздечку и ласково проворковала: — Ты красавица.

Этому в свое время учил ее старый конюх. Гнедая насторожилась, прислушиваясь, и Анна довольно улыбнулась. Ловко вскочив в седло, она с радостью убедилась, что не утратила ни одного из старых навыков.

— У вас нет другого седла? — услышала девушка голос Патрика, когда Гейл вывела вторую лошадь. — По-моему, оно годится разве что для пони.

Его жеребец был гораздо крупнее кобылы, которая досталась Анне, — мощный, с широкой грудью и длинными сильными ногами. Седло действительно казалось несоразмерно маленьким для него, и Анна стала ждать, что будет дальше.

— Я могу поискать, — неуверенно предложила Гейл.

— Не трудитесь. — Патрик снял седло. — Я могу обойтись и без него.

Приласкав жеребца, он легко вскочил ему на спину.

— Боже мой! — восхищенно ахнула Гейл. — Держу пари, вы или профессиональный наездник, или каскадер, — возбужденно воскликнула она. — Я угадала?

Патрик, не отвечая, подмигнул Анне и дал знак следовать за ним.

Она сохраняла невозмутимость, пока они не отъехали от конюшни, а потом расхохоталась:

— Держу пари, вы каскадер, — жеманно передразнила девушка Гейл и прибавила уже нормальным тоном: — Ну и представление ты устроил, Патрик Хайлендер!

— Что ж, зато нам удалось отделаться от этой пустоголовой дурочки. Ведь на самом деле я еще вчера по телефону сказал ей, что мы достаточно опытные наездники и у нас есть медицинская страховка.

— Ты — безусловно, — осадила его Анна. — Наверное, упражняешься постоянно, а я последний раз ездила верхом сто лет назад. Что же до страховки…

— Не напрашивайся на комплименты, — перебил ее Патрик. — Ты прекрасно держишься в седле. Кто тебя учил?

— Старый индеец, — ответила она, и при воспоминании о своем первом настоящем друге на ее губах заиграла теплая улыбка. — Он за свою жизнь переломал себе так много костей, что с трудом ходил, но при этом оставался великолепным наездником.

Впрочем, она действительно чувствовала себя довольно уверенно, а лошадь слушалась ее беспрекословно. Анна свободно отпустила поводья и, расслабившись, залюбовалась Патриком, который напомнил ей кентавра, настолько органично сочеталась его стройная фигура с мощным жеребцом. По его гордой посадке и ровному шагу коня было видно, что они прекрасно понимают друг друга.

— У тебя здорово получается, — негромко заметила девушка. — Словно ты всю жизнь провел в седле.

Патрик внимательно вгляделся в ее лицо, подозревая подвох, но тут же понял, о чем она думает, и улыбнулся.

— Это почти так и есть. К тому же я испытываю редкое удовольствие, обнаружив такое великолепное животное в этом Богом забытом месте.

— Твой был таким же, да?

— Даже лучше, — улыбнулся Патрик. — в нашем роду все превосходные наездники.

Тем временем они добрались до извилистой тропы, ведущей к вершине холма, и въехали под пышные кроны деревьев.

— Завидую людям, которые владеют такой землей, — благоговейно понизив голос, произнесла Анна.

— Главное, чтобы они хранили ее красоту и благоразумно использовали, — отозвался Патрик.

Она помолчала, обдумывая его слова.

— Да, это гораздо разумнее, чем пытаться урвать как можно больше для себя. Мы все должны беречь природу для будущих поколений.

Тропа, по которой они двигались, была достаточно широка, чтобы можно было ехать рядом. Несколько минут молодые люди молчали, но это не была неловкая пауза. Просто оба наездника прислушивались к благословенной тишине, которую нарушало лишь пение птиц и ритмическое шуршание сухих листьев под копытами лошадей.

— Ты достаточно освоилась в седле, чтобы мы могли немного прибавить скорость? — спросил Патрик, и в его глазах блеснул вызов.

Его стройное тело покачивалось в такт движениям животного, литые мышцы длинных ног четко обрисовывались под выцветшей тканью джинсов.

— Смотря насколько, — осторожно ответила Анна, с трудом отрываясь от восхищенного созерцания его великолепной фигуры.

— Ну, скажем, попробуем легкий галоп… для начала, — предложил он и слегка сжал ногами бока жеребца.

Лошадь Анны тоже послушно подчинилась команде, и девушка звонко рассмеялась.

— Потрясающе! — Она весело тряхнула головой, и пара локонов, выбившись из прически, упала ей на лицо. — У моей гнедой красавицы на редкость мягкая поступь. — И она немного наклонилась, посылая кобылу вперед, чтобы поравняться с Патриком.

— Еще быстрее? — Ослепительно белые зубы ярко блеснули на его смуглом лице.

— Идет! — бросила Анна, принимая вызов, и лошади ускорили шаг.

Цокот копыт по утоптанной земле эхом отдавался от стволов деревьев в унисон с возбужденным стуком ее сердца. Лошади легко одолевали подъем, становивший все круче.

Постепенно тропа стала шире, и вскоре они выехали на открытую, залитую солнечным светом поляну, которая простиралась до самой вершины холма. Патрик натянул поводья, Анна последовала его примеру, и лошади снова поскакали голова в голову.

— Пару минут пусть остынут, а потом дадим им передышку, — сказал он, когда они подъехали к вершине.

— Просто сказка! — негромко воскликнула Анна, следя за тем, как ее спутник легко спрыгивает на землю. — Я и не догадывалась, как мне этого не хватало.

— Рада, что поехала? — улыбнулся Патрик и протянул руки к ее талии, чтобы снять с седла.

Реакция Анны на его прикосновение в этот раз была сильнее, чем когда-либо, а тайное сознание того, что он тоже испытывает удовольствие, держа ее в объятиях, лишь добавляло остроты ощущениям. Дыхание Патрика обдало теплом сначала шею девушки у распахнутого ворота рубашки, а потом лицо. Положив ему руки на плечи, она ощущала сдерживаемую мощь его тугих мускулов. Чуть задержав в своих объятиях, он не спеша опустил ее на землю.

— Напрашиваешься на комплимент? — дрогнувшим голосом произнесла Анна. — Да, я очень рада, что согласилась на эту прогулку.

Девушка подняла сияющие серые глаза от его мощной шеи и погрузилась в бездонную глубину черных глаз, в которых мерцали золотистые искорки.

— Анна… — Патрик запнулся, не выпуская из рук ее талии, — можно тебя кое о чем попросить? Ты можешь отказаться, если решишь, что я слишком много себе позволяю…

— О чем ты? — спросила заинтригованная девушка.

— Ты не могла бы распустить волосы?

У нее перехватило дыхание — она поняла, чем вызвана легкая хрипотца в его голосе, и ее руки почти машинально потянулись к прическе, чтобы выполнить просьбу. Однако в последнюю секунду Анна спохватилась и с вызовом посмотрела на Патрика.

— Хорошо, но только если ты сделаешь то же самое, — приглушенно произнесла она и тут же, словно толчок, ощутила его ответную реакцию.

6

— Договорились, — тихо произнес он, протягивая руку к кожаному ремешку, стягивавшему темные пряди на затылке.

Угольно-черные волосы рассыпались по его плечам, и он встряхнул головой, расправляя их, а потом вызывающе вскинул голову. Анна молча залюбовалась его мужественным лицом с сильным подбородком, высокими скулами и тонким, с легкой горбинкой носом.

— Твоя очередь, — сурово заявил Патрик, делая шаг вперед.

Не успела она протянуть руку, чтобы вынуть шпильки, с трудом удерживавшие ее непокорную гриву, как он нетерпеливо запустил пальцы в густые шелковистые локоны.

— Они прекрасны, — прошептал он, — и полны жизни. Как ты можешь стягивать их в тугой узел? Такие волосы нужно отпускать на свободу.

От его пристального взгляда у Анны перехватило дыхание, и, когда она ответила, ее голос слегка дрожал.

— Не сомневаюсь, что если я приду в таком виде на работу, на старшую сестру это произведет неизгладимое впечатление. — И она небрежно провела рукой по волосам.

— Да, я понимаю, но все равно жаль, что ты скрываешь такое богатство, — печально заметил Патрик, зарываясь лицом в ее локоны и осторожно гладя их, словно бесценный тонкий шелк. Потом он выпрямился и, сделав глубокий вдох, произнес: — Давай привяжем лошадей и сядем на травку.

Отведя лошадей к опушке, он привязал их.

Анна была рада, что он взял это на себя. Она с трудом удерживалась на ногах и с трудом представляла, как сможет куда-то идти. Когда Патрик махнул ей, она набрала побольше воздуха в легкие и несмело шагнула вперед, с изумлением отмечая, что может передвигаться.

Через минуту девушка уже с наслаждением опустилась на траву и, обхватив руками приподнятые колени, огляделась по сторонам.

— Какая красота! — восхищенно прошептала Анна, пожирая глазами открывающийся перед ними пейзаж — зеленые склоны холмов, светлое золото полей созревающей в долине пшеницы, овец и коров, пасущихся в тени… — Как ты откопал это место? — после долгой паузы спросила она, с трудом отводя взгляд от развернувшейся перед ней сельской идиллии. — Ты бывал здесь раньше?

— Нет, но когда я посмотрел на карту и выяснил, какой тут рельеф, то сразу подумал, что это должно быть здорово. А потом увидел объявление конюшни и принял решение.

— Ты искал живописное местечко? — поинтересовалась заинтригованная Анна.

— Куда бы я ни поехал, всегда найдется что-нибудь в этом роде. — Патрик пристально посмотрел на Анну. — Мне нужно… подзарядиться. — И он махнул рукой, указывая на открывавшийся перед ними пейзаж.

— Ты так всегда делаешь?

— С самого детства. Этому научил меня дед.

— Он тоже друид?

— Да.

— Расскажи мне о друидах, — несмело попросила Анна.

— Это жреческая каста древних кельтов, — тихо ответил Патрик, — которая всегда пользовалась огромным авторитетом у соплеменников. Они верят в существование глубочайшей связи человека и природы. Знания свои передают из уст в уста, из поколения в поколение, и на то, чтобы усвоить их, требуется не меньше двадцати лет… — Казалось, он хотел сказать еще что-то, но передумал.

— А как твой дед отнесся к тому, что ты решил учиться на врача? — поинтересовалась Анна.

— Сказал, что уже научил меня всему, что знает, так что я уже могу взять на себя ответственность за свое будущее.

— Тебе это было неприятно? — осторожно спросила Анна. — У тебя не было ощущения, что тебя бросили?

— Сначала я именно так себя и чувствовал, — кивнул Патрик, — а потом вспомнил, как он учил меня размышлять, анализировать, и понял: старик просто признал, что я стал самостоятельной личностью.

— А сколько ему сейчас лет?

— Восемьдесят шесть. — Патрик улыбнулся. — Но он бы страшно разозлился, если бы я ему об этом напомнил. — Внезапно его улыбка померкла, словно он вспомнил о чем-то грустном.

— В чем дело? — мягко спросила Анна.

— Я навестил его перед отъездом, — вздохнул Патрик, — и он взял с меня клятву вернуться на родину. — В его глазах застыла глубокая печаль. — Мне показалось, что он как-то внезапно одряхлел.

— Ох, Патрик! — Анна в порыве сочувствия положила руку ему на локоть и тут же вздрогнула: его ощущения ударили ее, словно молния.

Несколько секунд они сидели неподвижно. Она не убирала руки; глаза их были прикованы друг к другу.

— Мне надо… — хрипло начал Патрик и умолк.

Он закрыл глаза, наконец освобождая Анну от своих чар, и она поспешно отдернула руку.

Когда Патрик снова заговорил, у нее почему-то возникла твердая уверенность, что он произнес вовсе не то, что собирался:

— Извини, мне надо ненадолго отключиться.

Он прилег на траву и сделал глубокий вдох. При этом его широкая грудь приподнялась, натянув мягкую ткань футболки. Зрелище было впечатляющее.

— Этому тебя тоже научил дед? — тихо спросила Анна, которую тут же охватило удивительное ощущение покоя.

— Еще в раннем детстве, — отозвался Патрик. Его низкий голос словно шел откуда-то издалека, гипнотизируя девушку. — Я делаю это, чтобы контролировать себя, когда не могу повлиять на происходящее, и таким образом снова обретаю душевное равновесие…

С красивого лица Патрика исчезли последние признаки напряжения, и он полностью расслабился.

Анна решила последовать его примеру. Она тоже откинулась назад, раскинув руки в стороны, закрыла глаза и отпустила свои мысли на свободу.

Постепенно сквозь привычный калейдоскоп образов в ее мозгу стала вырисовываться картина высокого холма, вздымавшегося над долиной. Сосредоточившись, Анна поняла, что это какое-то особое место, обладающее таинственной силой, очень важной для Патрика.

Сначала ей показалось, что эта картинка напоминает фотографию, но потом заметила какое-то движение и пригляделась внимательнее. Прошло несколько секунд, прежде чем она рассмотрела животное — крупного кабана, острый взгляд маленьких глаз которого был прикован к ней. Зачарованная видением, Анна не сразу заметила тень, полускрытую мощной фигурой зверя, но потом ей стало интересно, что это такое. Почему-то она была убеждена, что для нее это очень важно. В конце концов тень сдвинулась и встала рядом с огромным зверем. Анна увидела, что это тоже кабан, но поменьше, и у нее возникла твердая уверенность, что это подруга кабана.

Всю дорогу домой девушка гадала, что могло означать посетившее ее видение.

Очнувшись от медитации, Патрик с ней почти не разговаривал. Он ушел в себя, и Анна не стала рассказывать ему о том, что видела, а тем более просить объяснений. Но тем не менее девушка явственно ощущала, что за время, проведенное вместе на холме, между ними возникла какая-то связь, — причем даже более тесная, чем с таинственным незнакомцем, посещавшим ее мысли по ночам.

Дома Анна долго не могла уснуть, размышляя о том, не ошибалась ли, считая, что не в состоянии обрести контроль над своим даром и жить, как все нормальные люди. Ведь теперь она знала уже двоих, с кем ей было как никогда спокойно, — Патрика и таинственного незнакомца из ночных видений. Девушка почему-то была уверена, что человек, с которым она мысленно общалась по ночам, тоже мужчина, и оба они — Патрик и он — ищут ее общества: один мысленно, другой физически. А значит, возможно, есть и другие люди, способные принимать ее такой, какая она есть, без отвращения и страха.

Может быть, это не у меня, а у Алекса были проблемы, вдруг пришло в голову Анне, и вовсе не я, а он был ущербным, раз не смог примириться с мыслью о том, что я более чутко воспринимаю чужие эмоции, чем все остальные люди.

Чем больше она об этом размышляла, тем отчетливее понимала, что ни разу за все время, пока они с Алексом встречались, он не попытался хоть что-то разузнать про ее дар — просто не принимал его, и все.

Уютно свернувшись под легким покрывалом, Анна подумала, что, если бы Патрик не был сегодня в таком странном настроении, возможно, она и набралась бы храбрости, чтобы открыть ему свою тайну. Девушку непреодолимо тянуло к нему, но и почему-то она искренне верила, что он ее поймет.

В любом случае, подсказал Анне тихий внутренний голос, даже если ты ошиблась и Патрик отреагирует на это так же, как в свое время Алекс, он все равно скоро уедет, а значит, не успеет причинить тебе боль.

— Мистер Мартинес! Это сестра Коллинз… — окликнула сестра Браун мужчину, который, обхватив руками затылок, скорчился на стуле в холле приемного покоя.

Он осторожно выпрямился и попытался встать.

— Если вы пройдете с ней в…

— Держите его! — крикнула Анна, ибо мужчина внезапно стал валиться набок.

Аманда Браун обернулась как раз вовремя, чтобы подхватить его под локоть. Анна помогла ей, и совместными усилиями им удалось дотащить мужчину до каталки.

— Врача, быстро! — скомандовала старшая сестра.

Анна бросилась выполнять поручение, по пути призвав на помощь Стива. Через несколько секунд пациента уже везли в отделение.

Вскоре появился Патрик Хайлендер, и Аманда стала докладывать ему о состоянии больного:

— Мистер Мартинес пришел к нам сам с жалобами на внезапную головную боль. Он сказал, что его тошнит, свет режет глаза и кружится голова, а также немного болит спина. Кроме этого, никаких особых симптомов не было.

Анна взялась за руку пациента, чтобы посчитать ему пульс, и тут же ощутила страшный удар.

— Патрик! — громко позвала она, забыв о формальностях. — Я… — Она запнулась. — Ты… тебе не кажется, что у него кровоизлияние в мозг?

Анна почувствовала, как Патрик напрягся.

— С чего ты это взяла? — резко спросил он, быстро осматривая пациента, и сосредоточенно нахмурился. — Есть готовый набор, чтобы взять спинномозговую пункцию? — бросил он через плечо. — Если там окажется кровь…

— Но мы ведь не можем произвести эту процедуру, если у больного повышено внутричерепное давление? — осторожно напомнила Анна.

Патрик наградил ее пристальным взглядом, в котором сквозила подозрительность.

— Так, давайте разберемся. — От волнения его акцент стал сильнее обычного. — Пункция из нижней части позвоночника при повышенном внутричерепном давлении опасна для жизни. — Он повернулся к Анне, буквально прожигая ее взглядом. — Если ты знаешь способ сохранить мистеру Мартинесу жизнь, говори быстрее.

Она стиснула руки с такой силой, что ногти вонзились в ладони.

— У него мозговое кровотечение, — уверенно сообщила девушка. — Аневризма вот-вот прорвется.

— Спасибо. — Рука Патрика уже тянулась к телефону, чтобы дать команду бригаде хирургов подготовиться.

Анна стояла рядом с пациентом, держа его за запястье.

— Не знаю, успеют ли они начать операцию, — тихо сказала она дрожащим от волнения голосом. — Небольшое кровотечение может остановиться само собой, но это такое сильное…

И почему именно Патрику надо было оказаться здесь в это время? — думала тем временем девушка. Остальные сотрудники и не удивились бы, зная мое умение ставить диагнозы, но он…

— Насколько сильное? — понизив голос, спросил Патрик, когда они шли за каталкой по направлению к лифту.

— С каждой минутой все хуже, — еле слышно отозвалась Анна, и в это время двери лифта распахнулись.

— Ты права, — пробормотал Патрик и подложил руку под голову пациента.

Анна с изумлением увидела, как он закрыл глаза и застыл. На его лице была написана полная сосредоточенность.

В кончиках ее пальцев, по-прежнему сжимавших запястье мистера Мартинеса, появилось странное покалывание, и девушка чуть не отдернула руку.

— Не отпускай. — Голос Патрика казался странно далеким и гортанным. — Помоги мне… — И он снова умолк.

Анна закрыла глаза и сосредоточилась на пронизывающих ее ощущениях, тщательно анализируя их, пока внезапно не поняла, что Патрик пытается контролировать давление пациента какой-то необычной формой внушения. Она прекрасно знала, что, если бы ему это удалось, они выиграли бы время, чтобы хирурги успели подготовиться к операции. В этом случае, возможно, пациенту удалось бы спасти жизнь. Однако с чего Патрик взял, что способен контролировать давление другого человека одной только силой воли?

И все же, видимо, его усилия не пропали даром, потому что она чувствовала, что кровотечение уменьшается.

Где-то в глубине ее души шевельнулся страх. Что за человек Патрик Хайлендер? Откуда у него такая сила внушения?

Тут двери лифта открылись, и к каталке с готовностью протянулись руки санитаров из операционной.

Пока все толпились вокруг мистера Мартинеса, Анне удалось незаметно ускользнуть и вернуться в свое отделение. Она нарочито медленно спустилась по лестнице, чтобы дать себе время подумать, однако все мысли, похоже, улетучились из ее головы.

Уж не сон ли это? Может, через минуту зазвонит будильник, и она только посмеется над тем, какие невероятные вещи ей приснились?

Анна открыла дверь приемного покоя и увидела за окном мигающую огнями и верещащую сиреной карету «скорой помощи».

Нет, это не сон. Девушка вздрогнула, возвращаясь к реальности, и приказала себе переключиться на работу. Потом, дома, в тишине своей квартиры она поразмыслит над тем, что это было, а сейчас, когда в больницу доставили юного мотоциклиста с многочисленными ранениями, нужно сосредоточиться на своих непосредственных обязанностях.

Прибытие этого пациента стало началом суматохи. Пострадавшие хлынули, как прилив, и персонал приемного отделения едва успевал с ними справляться. Анна была рада обилию работы: это означало, что у нее не будет времени на то, чтобы поговорить с Патриком. А он явно хотел этого, потому что, вернувшись из хирургического отделения, то и дело бросал на нее красноречивые взгляды.

Сейчас девушку ждали пациентка с сильнейшей аллергией на арахис, дама, которую укусила собственная собака, малыш, засунувший что-то себе в нос, и девочка-подросток, у которой нагноилась мочка уха после неудачной попытки самостоятельно проколоть его.

— Мы ввели ей антигистамин внутривенно и дали подышать кислород, — закончил свой доклад о пациентке с аллергией фельдшер «скорой». — Судя по всему, ее стошнило еще дома, и она избавилась от большей части аллергена до нашего приезда. Мы поставили ей капельницу, кардиограф фиксирует небольшую тахикардию. С дыханием тоже не все в порядке.

— Анна. — позвал Стив из противоположной комнаты. — Займись, пожалуйста, вот этим.

Девушка бросила взгляд сквозь открытую дверь, увидела, во что превратилась ладонь хозяйки собаки, и кивнула. В считанные минуты они с Стивом поменялись местами, и он занялся больной с аллергией.

— Миссис Хотборн, я сестра Коллинз. — Анна надела свежие перчатки и проверила, все ли готово к работе.

— А почему молодой человек передал вас мне? — поинтересовалась пациентка.

— Если бы вы хоть раз увидели, как он пришивает пуговицу к рубашке, то не спрашивали бы, — улыбнулась Анна. — Стив отличный фельдшер, но сам признает, что накладывать швы — не самое его любимое занятие.

— А вы хорошо шьете? — Ответная улыбка женщины получилась довольно бледной, но она определенно была уже не так напряжена, как до появления Анны.

— Довольно прилично, — отозвалась та. — Вот только надо обезболить рану, и тогда все будет хорошо.

— Что ж, по крайней мере, в этот раз мне не понадобится противостолбнячный укол. — Миссис Хотборн отвела взгляд, когда Анна приготовилась обколоть рану по краям новокаином. — В прошлый раз я оступилась в саду и сильно поранила голень. Могу поклясться, что противостолбнячный укол был гораздо более болезненным, чем сами швы.

— Надо подождать пару минут, пока анестезия подействует, — предупредила Анна. — А я пока обработаю края раны, чтобы аккуратно их соединить, — пояснила она, промывая дезинфицирующим раствором поверхность кожи, и спросила, чтобы отвлечь пациентку: — Как это вас угораздило?

— Я играла с собакой, и мы обе одновременно бросились за мячом. К сожалению, я успела только схватить мяч первой, а вот отдернуть руку…

— У вас такая непоседливая собака?

— Да нет, Хани уже стареет. Это прекрасная сторожевая овчарка, очень ласковая к своим. Она так расстроилась, когда я вскрикнула, что тут же убежала в свою конуру, как провинившийся ребенок. Пришлось объяснить, что я на нее не сержусь. — Женщина набралась мужества, чтобы взглянуть на свою ладонь. — Ой, как у вас здорово получилось! Швы такие маленькие и аккуратные, и вы даже соединили вместе две половинки моей родинки!

Анна засмеялась и стала накладывать повязку.

— Постарайтесь как можно дольше не мочить руку, чтобы рана поскорее затянулась и в нее не попала инфекция, — посоветовала она. — Когда перестанет действовать местная анестезия, вам лучше подержать руку вверх, поддерживая другой, до тех пор, пока кровь не перестанет пульсировать.

— Это значит, что стиркой будет заниматься мой муж, — обрадовалась миссис Хотборн, которая с каждой минутой явно чувствовала себя лучше. — В прошлый раз мне пришлось прийти сюда через неделю, чтобы снять швы.

— Если вы хотите подольше не стирать, так и поступите, — улыбнулась Анна. — Но вообще-то швы можно будет снять через пять дней.

Пациентка ушла домой, пообещав обязательно прийти, если ей вдруг покажется, что в рану попала инфекция, а Анна подошла к регистратору.

— Как там малыш с инородным телом в носу? — поинтересовалась она.

— Его уже отправили домой, — отозвалась Марта Мюррей. — Это была застежка от серьги. Он извивался как угорь, и нам пришлось позвать Стива, чтобы удержать его.

— А девочка с нагноением?

— Она все еще ждет своей очереди. Можешь взять, если хочешь.

Тут послышался знакомый голос Патрика, и Анна сразу же согласилась. Она знала, что ведет себя как последняя трусиха, но прежде, чем встретиться с ним, хотела привести свои мысли в порядок.

Ее пугало даже не то, что придется отвечать на неизбежные вопросы Патрика, потому что она приняла решение открыть свою тайну. Но вот открытие, что сам он обладает не менее странным даром, потрясло девушку. Анна давно привыкла к мысли о том, что некоторые люди могут ловить ощущения других, словно разные радиостанции, но ей еще не доводилось встречаться с человеком, способным лечить одной только силой воли.

— Привет, — поздоровалась она с девочкой, у которой нагноилось ухо.

— А мне тут у вас ничего не отрежут? — испуганно спросила та.

— Нет, — коротко ответила Анна, надевая перчатки. — Но для начала я должна тебя осмотреть. — Она жестом указала пациентке на кресло рядом с раковиной и вручила ей лоток из нержавеющей стали. — Держи на плече прижатым к шее. Давно ты это сделала?

— Дней десять назад. Ай! — вскрикнула девочка. — Вам что, нравится причинять людям боль?

— Ну, разумеется. Потому мы и становимся медсестрами. — Полностью сосредоточившись на работе, Анна произнесла эту откровенную глупость нарочито спокойным тоном и получила некоторое удовлетворение, увидев, как щеку пациентки заливает краска, медленно поднимаясь к волосам. — Чем ты пыталась продырявить ухо? — строго спросила она, осторожно прощупывая распухшую мочку.

— Обычной иглой.

— А ты простерилизовала ее?

— Не-а, — растерянно пробормотала та.

— Ясно. — Теперь Анна поняла, что у нее под пальцами подкожный нарыв. — Ты занесла в ранку инфекцию? — выпрямившись, объявила она, — и началось заражение. Мочка начала распухать, потому что там внутри скопился гной.

— И что теперь будет? — побледнела девочка.

— Нужно вскрыть нарыв и дать отток гною, иначе инфекцию не остановишь.

— Это очень больно?

— Я сделаю тебе укол, чтобы ты ничего не чувствовала, а потом позову врача.

— А вы останетесь со мной?

— Ни за что не пропущу такое зрелище, — жизнерадостно объявила Анна. — Ведь мы, медсестры, любим делать людям больно.

Глаза девочки широко распахнулись от страха, а Анна широко улыбнулась и, подмигнув ей, вышла из смотровой.

К счастью, Патрик был занят, и вскрывать нарыв пришел другой врач.

Когда Анна закончила смену, он все еще был занят, и она с чувством облегчения отправилась домой.

Девушка заперла дверь, плюхнулась на свой старенький диван, сбросила туфли и вынула из волос шпильки, надеясь избавиться от головной боли, которая началась, когда ее осенило прозрение о диагнозе мистера Мартинеса.

Анна была рада узнать, что этот пациент выжил после операции. Теперь оставалось лишь выяснить, каковы будут последствия кровоизлияния в мозг.

Видимо, несмотря на неудобную позу, Анна все же задремала, ибо, когда она проснулась, словно от толчка, по комнате в вечерних сумерках уже ползли причудливые тени.

— Кто тут? — прошептала девушка, настороженно оглядываясь по сторонам.

Неужели в квартиру забрался вор? Но как ему это удалось? — гадала она, ведь я хорошо помню, как поворачивала ключ в замке.

7

Ты здесь?

Сообразив, что это появился таинственный незнакомец, Анна испытала чувство облегчения.

— Да, я здесь, — негромко произнесла она.

Слава Богу, меня никто не слышит, подумала девушка, ведь можно решить, что я совсем свихнулась, раз говорю сама с собой.

Она сидела неподвижно и ждала, вспоминая, как поначалу яростно протестовала против вторжения в свою жизнь чужих мыслей и ощущений. К счастью, в конечном итоге общение с незнакомцем оказалось очень приятным.

Анна не знала, помогает ли ему справиться с одиночеством мысленный контакт с ней, однако была уверена, что сама в результате этого странным образом изменилась. Смирившись с неизбежным, она снова обрела давно утерянный душевный покой. Во всяком случае, так было до сегодняшнего дня.

Мне надо поговорить с тобой. Я так растерян…

— Общение нужно всем, — тихо пробормотала Анна, вдруг вспомнив страх, который охватил ее, когда она внезапно поняла, что Патрик наделен даром, похожим на ее собственный.

О, разумеется, она знала, что он не из тех, у кого все написано на лице. Во время работы этот человек очень мало говорил о себе, зато полностью отдавался делу, и было ясно, что он стремится как можно большему научиться за время практики в таком великолепном медицинском центре.

Кроме того, Анна заметила, что часы досуга Патрик чаще всего предпочитает проводить в одиночестве. Когда он предложил ей верховую прогулку, она вообразила, что между ними завязалось некое подобие дружбы, но теперь поняла, что совсем не знает этого человека.

Сообразив, что он пытается воздействовать на организм мистера Мартинеса, Анна очень удивилась, а когда ему удалось добиться желаемого, и вовсе была потрясена. Но вполне вероятно, что ей все это просто пригрезилось. Не может же быть, чтобы один человек мог воздействовать на другого только силой воли!

А если это все же так, то что представляет собой Патрик Хайлендер? Неужели он обладает колдовской властью над людьми?

Боюсь, я делаю ошибку. Вернее, уже сделал. Мне необходимо попытаться разобраться в этом, но я не знаю…

Раздался резкий стук в дверь, и Анна почувствовала раздражение. Это был самый интересный контакт, который ей когда-либо удавалось установить с другим человеком. У нее было ощущение, словно он говорил прямо у нее в голове. Каждое слово было слышно так отчетливо, словно они разговаривали наяву, но при этом она явственно ощущала и эмоции собеседника.

Стук раздался снова, и девушка бросила недоуменный взгляд на часы. Еще не было десяти, но она не привыкла, чтобы в такое время к ней кто-то приходил, и насторожилась.

Неслышно ступая по полу, Анна подошла к двери и заглянула в глазок.

Патрик.

Она беззвучно произнесла это имя. Сердце подпрыгнуло у нее в груди, потом камнем упало вниз. Она была не готова встретиться с ним с глазу на глаз, а тем более в своей квартире.

— Анна, — негромко окликнул он ее из-за двери, словно знал, что их разделяют какие-то сантиметры, а ее глаза жадно пожирают безупречные черты его лица.

Девушке стало жаль его — в тусклом свете ламп, освещавших коридор, он казался таким измученным. Впервые с тех пор, как они познакомились, его плечи поникли от усталости.

— Нам надо поговорить, — тихо сказал Патрик. Его черные глаза были прикованы к глазку, словно он знал, что Анна за ним наблюдает. — Открой, пожалуйста…

Отказать она не смогла, потому что слишком хорошо знала, каково такому гордому человеку просить. Ее рука невольно потянулась к замку.

Несколько бесконечно долгих секунд они молча смотрели друг на друга; потом Анна отступила в сторону, давая Патрику пройти, заперла дверь и накинула цепочку. Тихое позвякивание вызвало легкую дрожь в теле девушки, и при мысли о том, что она оказалась наедине с человеком, который наводит на нее страх, волосы на затылке у нее снова зашевелились.

Прекрати сейчас же! — приказала себе Анна. Это же полная чушь! Патрик никогда не причинит тебе вреда.

Бесшумно ступая, она вошла в гостиную. Патрик не включил свет и сейчас стоял у окна, глядя в темноту.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — Его глубокий голос, прорезая тишину, словно обволакивал Анну мягкой дымкой, и она почувствовала, что упокаивается.

Это же мой коллега, уговаривала себя девушка, профессия которого — спасать людские жизни. Он добрый и заботливый, иначе не стал бы врачом.

— Нет, — вздохнула она. — Оставайся. Хочешь что-нибудь выпить? — Она протянула руку к выключателю.

— Не надо, — резко остановил ее Патрик.

Обернувшись, Анна увидела, что он по-прежнему смотрит в темноту.

— Так будет спокойнее. Нам нужно сказать друг другу многое, что не выдержит яркого света…

Анна кивнула, прошла в другой конец комнаты и уселась в кресло у камина. Поджав под себя ноги, она, словно внезапно озябнув, обхватила себя руками.

— Можно мне присесть? — вежливо спросил Патрик, и, несмотря на напряжение, повисшее в комнате, Анна невольно улыбнулась, приглашающим жестом указав ему на диван.

Он уселся в уголок и вытянул ноги. Анна услышала, как скрипнули его ботинки, когда он скрестил лодыжки, и живо представила себе, как он переплетает пальцы и кладет их на пряжку ремня. Снова наступила долгая пауза.

— Тебе все еще страшно? — спросил Патрик.

Анна задумалась. Впервые она встретила человека, которому удавалось так точно читать у нее в душе. Впрочем, этого следовало ожидать, ведь Патрик Хайлендер явно отличался от других людей.

— Не то чтобы страшно… — Она запнулась, не зная, как объяснить свои ощущения.

— Тогда почему ты от меня сбежала?

— Я не…

— Ты весь день старалась не сталкиваться со мной, — продолжал Патрик, не обращая внимания на ее слабую попытку протестовать.

Анна надолго замолчала. Он прав, признала она. Я действительно всю смену пыталась сделать так, чтобы нам не пришлось вместе работать.

Ну, и чего ты добилась? — ехидно спросил у нее внутренний голос. Выиграла несколько часов, которые все равно ничего не дали, ибо после истории с мистером Мартинесом ты так и не смогла прийти в себя.

— Я была не готова с тобой разговаривать, — честно призналась девушка, решительно вздернув подбородок. — Мне надо было многое обдумать.

— А теперь готова? — Голос Патрика звучал хрипло, выдавая его волнение.

— Нет еще, — покачала головой Анна. — Я пока не могу осознать то, чему стала свидетелем.

— А что подсказывает тебе интуиция?

— Бежать куда глаза глядят, — мгновенно отрезала она.

Патрик засмеялся, оценив ее реакцию.

— Понял, — отозвался он, глубоко вобрал в легкие воздух и с шумом выдохнул.

Снова наступило молчание, но в этот раз уже не такое напряженное, как в начале разговора.

— Я виноват перед тобой, — наконец нарушил затянувшуюся паузу Патрик. — Мне надо было предупредить тебя о том, что я собираюсь делать, но времени не было.

— Я бы, наверное, тебе все равно не поверила, — прямо сказала Анна. — Если бы ты сказал, что попытаешься сдержать кровотечение пациента, усилием воли снизив ему кровяное давление…

— Я так и знал! — В голосе Патрика прозвучало тихое торжество. — Ты действительно чувствовала, что я делаю.

— Я ведь держала руку на пульсе мистера Мартинеса. — Она машинально попыталась скрыть правду, и ее сердце заколотилось быстрее, как всегда перед угрозой разоблачения. — Я считала удары…

— Нет! — оборвал ее Патрик. — Не нужно лгать и изворачиваться сейчас, когда мы одни! Это слишком важно, и игры тут ни к чему.

Девушка сжалась, сцепив на коленях пальцы.

— Ты прав, — наконец призналась она. — Нет смысла отрицать, когда все зашло так далеко.

— Давно ты знаешь? — спросил Патрик.

— О чем?

— О моем даре. — В его голосе прозвучало легкое нетерпение.

— Я о нем и не догадывалась, пока сегодня… Поэтому и была так потрясена.

— Но ты ведь уже некоторое время улавливаешь мои мысли…

— Нет, — поспешно вставила Анна, вспомнив свое объяснение с Алексом. — Не мысли, а только ощущения. Я… это происходит с тех пор, как я себя помню, особенно когда человек ко мне прикасается…

Ее голос прервался, когда она поняла, в чем призналась, потому что последний разговор на эту тему привел к тому, что человек, за которого она собиралась выйти замуж, отвернулся от нее.

Девушка была рада, что в комнате темно и Патрик не заметит краски стыда, залившей ее щеки. Ей всю жизнь приходилось стыдиться своих необычных способностей, и она не хотела видеть, как изменится его лицо, когда он поймет, что перед ним ненормальная.

— По какой линии передается у вас в семье этот дар? — спокойно спросил Патрик.

Анна не поверила своим ушам. Его голос звучал так буднично, словно речь шла о самых обыденных вещах.

— По… материнской, — запинаясь, ответила она. — Но в нашей семье это считали вовсе не даром, а проклятием. Так много жизней разрушилось из-за него…

— А у меня он передается и по отцу, и по матери, — сообщил Патрик.

— У тебя?.. — У нее перехватило дыхание.

— Да.

— И ты унаследовал их навыки?

— Если бы все было так просто, — засмеялся Патрик. — Я унаследовал их дар, а вот навыки пришлось приобретать.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я предпочел бы играть со сверстниками, но дед был строгим учителем и настаивал на том, что я должен учиться распознавать лекарственные растения и готовить из них снадобья. А упражнения, которые он заставлял меня делать, чтобы читать в душах людей, были очень утомительными.

— Неужели у вас в Шотландии люди не сторонятся таких, как мы?

«Мы», мысленно повторила Анна. Как это странно — встретить человека с таким же даром. Кроме матери, которая всячески старалась подавить в себе все признаки «необычности», Анна никогда не встречала себе подобных.

— Даже наоброт, — отозвался Патрик. — Такие люди всегда пользовались огромным уважением. Они и становились членами касты друидов. Конечно, люди побаивались их, считая колдунами, но охотно обращались за помощью, когда нужно было кого-то исцелить.

— А тебе не было трудно сочетать то, что ты узнал от деда, и то, чему тебя учили в медицинском институте?

— Да нет, пожалуй, — задумчиво ответил Патрик. — Просто если от деда я все узнавал устно, то учиться пришлось еще и по книгам. А в том, что касается работы с пациентами, разница очень невелика.

Анна задумалась, все еще не в силах прийти в себя. Ведь теперь все ее прежние представления о себе и окружающем мире должны были измениться.

— Когда ты заподозрил, что у меня тоже есть дар? — спросила она.

— Как только ты попыталась его скрыть. — В голосе Патрика зазвучали веселые нотки. — Может, ты и считаешь себя хорошей актрисой, но я тебя сразу разгадал.

— А почему ничего не сказал?

— Я ведь мог и ошибиться. Мне очень хорошо известно, с каким ужасом относятся к таким способностям люди и что тебе пришлось пережить, видя их реакцию. Мне-то повезло — я столкнулся с этим, когда уже был взрослым и твердо знал цену тому, чем обладаю.

Анна позавидовала его уверенности.

— А почему тебя учил дед, а не родители?

— Они погибли во время пожара. Я тогда был слишком мал и ничего не понимал.

— Он считает, что из тебя получится хороший целитель?

— Он жалуется, что изучение традиционной медицины мешает мне пользоваться своим даром, но, хотя я очень люблю и уважаю его, в данном случае он ошибается.

— Значит, он недоволен твоей профессией?

— Нет. Он очень мудрый человек и понимает, что больным людям нужно помогать всеми возможными способами.

— В каком смысле?

— Люди впервые обнаружили, что могут исцелять других силой внушения, очень давно, когда занимались, в основном, охотой и собирательством. Они были здоровыми и физически сильными. С тех пор многое изменилось, но человек стал гораздо более слабым и уязвимым. Кто-то живет на грани нищеты, существуя на пособие, кто-то, наоборот, страдает ожирением от богатства, сердечными болезнями от стрессов, раком легких, алкоголизмом, диабетом от разнообразных излишеств…

— И друиды пытаются лечить такие болезни?

— Да. Это им редко удается, но признавать свое поражение они не хотят.

— Думаю, наш дар лучше всего применять в диагностике, — задумчиво произнесла Анна.

Она успокоилась, примирившись с тем, что встретила человека, подобного себе, и даже обрадовалась. С Патриком можно было говорить обо всем, что много лет приходилось держать в тайне.

Теперь, когда все это выяснилось, вдруг с надеждой подумала девушка, возможно, Патрик будет поддерживать со мной контакт даже после того, как вернется на родину.

— Я подумываю задержаться здесь, — негромко произнес он, словно его мысли текли в том же направлении. — У меня накопились отгулы, и мне хочется лучше узнать здешние места.

— Это очень живописная часть страны, — спокойно согласилась Анна, не желая показывать, как екнуло ее сердце при мысли о том, что причиной такого решения может быть она сама.

Однако разум стал снова подавать девушке сигналы тревоги. Она уже поняла, что ее неудержимо влечет к Патрику, причем гораздо сильнее, чем к любому другому мужчине. А открытие, что у них есть нечто общее, к тому же очень необычное, делало их взаимоотношения особенными. Анна ощущала удивительную близость с Патриком — настолько глубокую, что его отъезд стал бы для нее очень мучительным.

— Если я задержусь здесь, ты согласишься проводить со мной свободное время? — спросил он.

Анна закрыла глаза, чтобы смутные очертания его широких плеч и красивой головы, не мешали ей принять правильное решение.

— По-моему, это не очень удачная идея, — мягко произнесла она, хотя ей безумно хотелось этого.

— Почему? — с вызовом спросил Патрик. — Мне кажется, это даст нам обоим возможность немного больше узнать о своем даре. Кроме того, я помогу тебе развить его, и то, что ты столько лет считала проклятием, будет помогать тебе в работе.

Вот если бы я могла развить свои способности так, чтобы разговаривать с ночным посетителем… промелькнуло в голове у Анны. Тогда потом, когда Патрик уедет, это хоть немного компенсирует его отсутствие. А может быть, я даже найду других людей, с которыми смогу мысленно общаться.

— Давай лучше останемся друзьями, — робко попросила она. — Мне бы не хотелось встречаться с тобой вне работы.

Патрик молчал так долго, что девушка уже перестала рассчитывать на ответ.

— Ты боишься, что я стану докучать тебе? — Его низкий голос прозвучал угрожающе, словно она его в чем-то обвинила.

— Нет! — пылко воскликнула Анна. — Ничего подобного!

— Тогда зачем ставишь условия? — резко спросил он.

— Потому что боюсь, что ты причинишь мне боль, — честно ответила Анна. — Если мы будем встречаться, то неизбежно сблизимся, ведь, по сути дела, оба очень одиноки. И тогда после твоего отъезда мне будет еще тяжелее, чем если я бы тебя вовсе не встретила. Если же мы будем просто друзьями, то у меня останутся приятные воспоминания о тебе.

— А ты не думаешь, что мы могли бы стать любовниками? — Патрик произнес это бархатным ласкающим голосом, так что каждый нерв в теле Анны затрепетал. Шутить на такие темы она не привыкла.

— Зачем мне обсуждать это с человеком, который через несколько недель уезжает?! — резко бросила она.

— Что ж, если ты так хочешь, я согласен, — спокойно согласился он. — Итак, на время моего пребывания здесь мы остаемся друзьями.

Вскоре Патрик ушел, отказавшись от предложенной Анной чашки кофе. Свет в коридоре был тусклым, и, когда он прощался, его глаза тонули в тени, а лицо оставалось совершенно непроницаемым.

Девушка не сразу закрыла дверь, проводив его взглядом, пока он не скрылся за углом.

— Детский сад какой-то, — с отвращением к себе пробормотала она, набрасывая цепочку, и отправилась в спальню.

Казалось, Анне нужно радоваться, что Патрик уважает ее желания, но почему-то вместо этого она была разочарована тем, как легко он согласился на предложение оставить их отношения дружескими. В глубине души девушка надеялась, что он станет возражать, скажет, что она для него слишком желанна, чтобы ограничиться платоническими отношениями…

Впрочем, мужчина с такой фантастической внешностью легко найдет женщину, которая согласится с ним переспать, сказала себе Анна. Она вспыхнула, вспомнив, как бесцеремонно прозвучал ее отказ. Он, наверное, и не собирался предлагать мне ничего такого, подумала девушка, сгорая от смущения, а я, как всегда, выставила себя круглой дурой. Что ж, завтра мы работаем в одну смену, так что скоро я узнаю, хочет ли Патрик по-прежнему иметь со мной дело, ведь сегодня он ушел так поспешно…

Теперь девушка не жалела о том, что впустила его в квартиру. Сегодняшний разговор был действительно очень важен для обоих, и она многое узнала о Патрике.

Засыпая, Анна попыталась представить себе, как он выглядел в детстве: серьезную мальчишечью мордочку, пухлые щеки, горящие любопытством глаза…

Проснулась она еще до звонка будильника с бешено бьющимся сердцем.

— Патрик, — прошептала девушка хриплым от возбуждения голосом и провела рукой по смятым простыням. Однако рядом никого не было. — Ох!

Только окончательно вернувшись в реальность, Анна поняла, что ей приснился самый яркий эротический сон в жизни.

Откинувшись на подушки, она уставилась в потолок, успокаивая пульс и дыхание, а потом решила принять холодный душ.

— Как мне теперь смотреть Патрику в глаза? — простонала она. — Вчера вечером я чуть не обвинила его в том, что он делает мне гнусные предложения, а сама всю ночь мечтала заняться с ним любовью!

По телу девушки пробежала чувственная дрожь, и она вспомнила, как во сне скользила ладонями по теплым гладким плечам цвета меди, гибкой спине, сжимала руками тугие мышцы ягодиц…

Тихо выругавшись, Анна отбросила одеяло и спрыгнула с кровати.

Когда она подходила к зданию больницы, ее стремительно обогнал небольшой старенький автомобиль.

— Помогите! — закричал водитель, резко тормозя и выскакивая из машины. — Моя дочка захлебнулась в ванной. Она не дышит!

Анна выхватила у него обмякшее тельце ребенка и помчалась к смотровой.

— Зовите доктора Хайлендера! — бросила она через плечо, поравнявшись с регистратурой, — Ребенок захлебнулся.

Одна из младших сестер поспешила ей на помощь, и они вместе стали делать ребенку искусственное дыхание.

— Пока нет врача, поставим ей капельницу и введем зонд, чтобы уменьшить избыточное давление жидкости, — сказала ей Анна тут же услышала, как открылась дверь.

— Далеко продвинулись? — раздался голос Патрика. Анна коротко отчиталась. — Хорошо, — негромко отозвался он. — Возьмите кровь на гемоглобин, газы, электролиты и мочевину. Какая температура?

— Тридцать шесть. Давление восемьдесят пять на шестьдесят, — сообщила Анна и ловко ввела маленькой пациентке зонд.

Время шло, но девочке не становилось лучше. Анна помрачнела. Она ненавидела свою работу, когда кого-то не удавалось спасти, особенно если речь шла о маленьком ребенке.

Наконец на фоне беспорядочного писка приборов раздался слабый вскрик, и ножки малышки задергались.

— Отлично! — облегченно воскликнул Патрик. Как всегда в трудные минуты, его акцент стал сильнее. — С возвращением, детка! — И он ласково отвел белокурую прядку с бледного, покрытого потом лобика девочки. — Кто сообщит родителям радостную весть? — Его взгляд остановился на Анне, — Может быть, ты пришлешь их сюда и договоришься, чтобы они оставили дочку на ночь в больнице?

Анна кивнула и вышла, приказывая себе собраться. Она знала, что нельзя появляться в холле приемного покоя в слезах, иначе родители могут подумать, что случилось самое худшее.

После счастливого спасения маленькой Кэти все приемное отделение охватила эйфория, и лица сотрудников дежурной бригады словно солнечным лучом освещали улыбки. Поэтому сообщение диспетчера «скорой помощи» о том, что в больницу вот-вот поступят несколько пострадавших с многочисленными травмами, прозвучало для всех, как пощечина.

— В одном из спальных районов города произошла бандитская разборка, — пояснила регистратор, которая общалась с диспетчером. — Наркотики или еще что-то в этом роде. Около пятнадцати человек получили ножевые ранения и другие травмы.

— Что ж, — вздохнул Патрик. — Готовимся работать. Проверьте, достаточно ли у нас крови разных групп для переливания. Принесите из стерилизаторской инструментарий. Подкатите к дверям каталки.

А он умеет мобилизовать людей, с уважением подумала Анна, производя ревизию запасов масок, перчаток и халатов.

Первую машину с пострадавшими сопровождали двое дюжих полицейских.

— Скажите, пожалуйста, где нам встать, чтобы мы вам не мешали, — обратился к Патрику один из них. — Мы будем следить, чтобы эти подонки вели себя прилично, а как только вы их подлатаете, заберем в участок.

Тот кивнул.

— Если вам известно, кто к какой банде относится, мы можем поместить их в разных концах приемного отделения, чтобы избежать стычек.

В последующие два часа все сотрудники бригады занимались только пострадавшими в этой криминальной разборке.

— Как ты думаешь, это когда-нибудь кончится? — невесело пошутил Патрик, отправив на рентген очередного пациента, и уселся, чтобы обработать кровоточащий порез другого, совсем еще юного. — Сегодня мы имели один проломленный череп, две сломанных руки, одну ногу, многочисленные травмы ребер, а уж швов просто не сосчитать.

— Это напоминает мне конвейер, — пошутила Анна.

— Да, не ожидал я, — заметил Патрик, — что мне придется заниматься жертвами не несчастных случаев, а намеренно нанесенных увечий.

Едва он закончил аккуратно зашивать рану, как в кабинет просунулась голова Стива Поттера.

— Доктор, не могли бы заглянуть во вторую смотровую? По-моему, там нужна операция.

— Анна, ты справишься без меня? — приподнял темную бровь Патрик.

— Разумеется, — кивнула она, и он вышел. Взяв бинт, девушка обратилась к подростку: — Ну, хорошо, Пол, давай перевяжем твою рану, а потом…

И тут слова замерли у нее на губах, потому что парень поднял здоровую руку, в которой зловеще блеснул нож.

— Вот что, стерва, — прорычал он и, схватив Анну за руку, приставил кончик лезвия к ее шее; потом осторожно сполз с каталки и, когда его ноги коснулись пола, вывернул девушке руку, заломив ее за спину. — Ты мне сейчас кое-что достанешь, а потом я отсюда слиняю. Эти гады забрали все, что у меня было, кроме этого.

Холодное лезвие скользнуло вдоль ее шеи, и она ощутила укол.

8

— Ни слова, — тихо предостерег девушку юнец, когда она открыла рот. — А не то я перережу тебе глотку. Поняла? Мне срочно нужна доза.

Анна догадалась, что он боится так называемой ломки, если перестанет принимать наркотик, и готов на все, только бы этого избежать. Она судорожно глотнула и почувствовала, как нож плотнее прижался к ее горлу. Намеренно или нет, но наркоман прижал лезвие прямо к сонной артерии, а значит, стоит ей сделать одно неверное движение — и смерть неминуема. Анне хотелось отчаянно закричать, но она понимала, что бандит на взводе. Если она поддастся инстинкту, то этот крик может оказаться последним в ее жизни.

Перед мысленным взором Анны предстал образ Патрика, его смеющееся лицо, когда они скакали галопом вверх по холму к залитому солнцем лугу…

И почему я была такой трусихой? — с тоской спросила себя она. Если бы я тогда призналась ему в своих чувствах…

— Молишься, да? — злобно прошипел юнец, еще сильнее заламывая ей руку за спину. — У нас нет на это времени. Давай колеса, и побыстрее.

Анна, сосредоточившись, проникла в сознание подростка и поняла, что под влиянием наркотиков он уже не отдает отчета в своих действиях. Ее обуял ужас.

Девушка медленно протянула руку к карману, где лежал ключ от шкафчика с сильнодействующими лекарствами. Говорить она не решалась из страха, что лезвие ножа нечаянно перережет те несколько миллиметров, что отделяли ее жизнь от смерти, и лишь надеялась, что, выказав готовность подчиниться требованиям бандита, сумеет утихомирить его. Однако прежде чем девушка успела что-то предпринять, он прорычал прямо ей в ухо:

— Ну, вот что, сучка, не пытайся выкинуть какой-нибудь номер. Никто тебе не поможет, пока я не получу то, что мне нужно.

И тут Анна вспомнила о своем даре. Зная, что не может открыть рот и вслух позвать на помощь, она попыталась отправить телепатическое послание незнакомцу, с которым мысленно общалась ночами:

Помогите!

Тем временем наркоман потащил Анну к шкафчику с медикаментами, и при этом движении лезвие ножа плотнее прижалось к ее шее.

— Здесь вы их держите? — грубо спросил он.

Хоть бы перестала действовать местная анестезия, взмолилась про себя Анна. Тогда этот парень уже не смог бы держать нож так крепко, и у меня появился бы шанс вырваться…

Держись. Я иду.

Услышав это, Анна застыла. Впервые в жизни ей каким-то образом удалось установить двухсторонний контакт. Неужели таинственный ночной гость услышал ее отчаянный призыв и теперь идет на помощь?!

Нужно его предупредить! Девушка зажмурилась и сосредоточилась на том, чтобы мысленно передать своему спасителю сцену, разворачивающуюся в палате.

Осторожнее, у него нож…

— Сестра, вы закончили перевязку? — вдруг раздался голос Патрика.

Сердце у Анны подкатилось к самому горлу, и она оцепенела от ужаса. Словно зачарованная, следила девушка за тем, как Патрик вошел в палату, не поднимая глаз от истории болезни.

Приготовься…

Услышав этот мысленный приказ, Анна пришла в полное недоумение. Нет, это невозможно! Как мог оказаться здесь ночной гость?

Однако в сложившейся ситуации речь шла о жизни и смерти, и времени на раздумья не было.

При появлении Патрика рука подростка угрожающе стиснула запястье Анны, и нож скользнул по ее шее. Однако бандит увидел, что вошедший не обращает на них ни малейшего внимания, и в растерянности немного ослабил хватку.

— Вот, держи! — вдруг крикнул Патрик и бросил Анне папку с историей болезни.

Та летела прямиком в травмированную руку юнца, и оба — он и Анна — отреагировали машинально: девушка попыталась поймать папку, а парень — увернуться от нее.

Патрик стремительно метнулся к Анне, схватил ее за руку и вырвал из объятий наркомана. Через мгновение она уже оказалась вне опасности на другом конце комнаты.

— Ублюдок! — завопил юнец и бросился на неожиданного противника с ножом.

Он успел лишь один раз замахнуться, как получил от Патрика сокрушительный удар в челюсть и упал навзничь, ударившись головой о железный шкафчик с инструментами.

Анна увидела, как его тело обмякло и, словно в замедленной съемке, опустилось на пол. Теряя сознание, он выронил нож, и тот, поблескивая в ярком свете ламп, с металлическим звуком покатился к его ногам.

— Как ты, цела?

Бросив тревожный взгляд на бледное лицо девушки, Патрик ногой отшвырнул нож и склонился над подростком, проверяя его пульс. В ту же минуту в палату ворвались полицейские.

— Д-да, все хорошо. — Наступила реакция на шок, и зубы у Анны застучали. — А как ты? Он не задел тебя?

Патрик выпрямился, слегка поморщившись, и повернулся к полицейским.

— Нож вон там. Ни я, ни сестра Коллинз до него не дотрагивались. Пациент угрожал ей, требуя наркотик. — Он снова бросил взгляд на Анну, и его глаза загорелись гневом. — У нее на шее порез.

Она машинально провела пальцем по шее и обнаружила, что он липкий от крови, струйкой стекавшей из раны.

Скорчившийся на полу подросток застонал. Полицейские подняли его, уложили на каталку, дождались, пока ему наложат повязку, а потом довольно бесцеремонно вытолкали из палаты.

— Нам потребуются ваши показания, мисс, — бросил через плечо один из них, прежде чем прикрыть за собой дверь.

— Подождете до завтра, — пробормотал ему вслед Патрик. — Сегодня она не в состоянии идти в участок.

Анна скользнула взглядом по его усталому лицу, широким плечам, сжатым кулакам…

— У тебя кровь! — Она испуганно протянула руку к его боку, где сквозь халат начинало проступать красное пятно. — Он тебя ранил!

— Ерунда, — отмахнулся Патрик и стал осматривать порез на ее шее.

Как только он прикоснулся к Анне, она тут же ощутила бурю охвативших его разнообразных эмоций.

Нежность. Тревога. Гнев.

— Ты в порядке? — снова спросил он, проводя пальцем по ее щеке.

Это у меня все еще стучат зубы или его рука дрожит? — задумалась Анна.

— Ох, Патрик…

— Простите. — Дверь отворилась, и вошел полицейский. — Я пришел забрать нож.

Анна поспешно отступила, прерывая контакт с Патриком, однако ощущение внутренней связи с ним не пропало.

— Я… я пришлю кого-нибудь прибрать здесь, — пробормотала она, пятясь к двери и не поднимая глаз.

— А потом обязательно вернись сюда. Тебе надо обработать рану, — приглушенно произнес он.

Это было приглашение к разговору, но Анна хотела сначала понять, что произошло между ними сегодня.

— Только после того, как ты займешься собой, — заявила она. — Мой порез, возможно, и более опасен, но кровотечение уже остановилось, а вот у тебя…

В перерыве между приемом пациентов девушка попросила Стива промыть ей рану и наклеить пластырь.

— Это я во всем виноват, — понизив голос, признался он. — Если бы я не вызвал доктора Хайлендера посмотреть своего пациента, ничего бы не случилось.

— Глупости! — возразила Анна. — Кто мог предполагать, что такое произойдет? Этот парень мне с самого начала не понравился, но я была спокойна, зная, что если он опасен, то полицейские не оставили бы меня наедине с ним. — Она поморщилась. — Наверное, он решил, что справится со мной без труда.

Анна выпила большую кружку горячего сладкого чая и окончательно пришла в себя.

Когда до конца смены оставался час, ее вызвала старшая сестра Аманда Браун.

— Ты у нас просто героиня! — сказала она. — Полицейские просят тебя написать письменный отчет о происшедшем, а как только закончишь это, можешь отправляться домой. Отоспись хорошенько! Я не могу допустить, чтобы персонал пренебрегал своим здоровьем.

Надевая кофточку, Анна услышала в другом конце коридора голос Патрика.

Нашел ли он время показать кому-нибудь свою рану? — промелькнуло у нее в голове. Ей хотелось самой перевязать его, однако она понимала, что если сейчас прикоснется к нему, то не устоит от желания крепко сжать его в объятиях, благодаря Бога за то, что он не пострадал серьезнее.

Дома Анне первым делом захотелось отмыть следы прикосновений наркомана. Она приняла душ, направив струю воды так, чтобы не намочить пластырь, и переоделась.

Спасибо Аманде Браун, что отпустила меня до окончания смены, подумала девушка. Вот только, к сожалению, она не дала рецепта, как выкинуть из головы драматические события прошедшего дня.

Девушку мучили даже не воспоминания о кровавом столкновении с бандитом, а потрясение, которое она испытала, когда на ее мысленный призыв о помощи вместо ночного гостя явился Патрик.

Раздался стук в дверь. Анна встала с дивана, неслышно ступая, вышла в коридор и сняла цепочку. Она даже не заглянула в глазок, потому что знала, кто пришел.

Патрик стоял на пороге, прижимая к груди небольшой сверток, и с непроницаемым выражением лица ждал, когда она заговорит.

— Привет. — Анна отступила в сторону. — Проходи же. — Закрыв дверь, она замешкалась, делая вид, что накидывает цепочку, а на самом деле давая себе возможность успокоить бешеное биение сердца. — Хочешь кофе? Я купила настоящий, в зернах.

— Ох, Анна! — тихо воскликнул Патрик, стремительно пересек комнату и схватил ее в объятия. Сверток, который он так бережно держал в руках, упал на пол. — Я так боялся, что он тебя убьет, — прошептал он, зарывшись лицом в ее волосы и крепко прижимая к себе.

— Патрик… — Девушка была так потрясена, что не смогла удержаться, и, вскинув руки, обняла его за шею. Ее пальцы побежали по его роскошным шелковистым волосам, добрались до стягивавшего их шнурка и развязали его. — Как ты? — Она попыталась заглянуть ему в лицо и хоть что-нибудь прочесть на нем в приглушенном свете настольной лампы. — Тебе пришлось накладывать швы?

— Ты слишком много говоришь, — простонал он и прижал ее к себе с такой силой, что она чуть не задохнулась. — Дай мне просто обнять тебя.

И Патрик стал качать ее в объятиях, словно маленького ребенка.

Облегчение.

Это ощущение лавиной затопило Анну, и она напряглась, сразу вспомнив, что им нужно серьезно поговорить.

— Послушай. — Девушка уперлась в его плечи обеими руками, заставляя опустить ее на пол и ослабить хватку, а потом отступила на несколько шагов. Руки Патрика упали, и контакт прервался. Запрокинув голову, Анна сурово встретила взгляд его темных сверкающих глаз. — Ты знал, что мысленно разговариваешь со мной? — резко спросила она. — Я ведь понятия не имела, кто ты.

— Нет, Анна, нет. Ничего такого не было. — Он провел пальцами по волосам, словно стараясь справиться с разочарованием. — Сначала я тоже не знал, кто меня слушает, потому что не ожидал, что найдется человек, способный улавливать мои мысли. — Он протянул к ней руки, словно умоляя понять его. — Только потом, когда мы выяснили, что ты способна воспринимаешь чужие мысли, мне все стало ясно. Это просто удивительно, что встретились два человека, наделенные таким даром…

Анна недоверчиво покачала головой. Теперь, когда Патрик все объяснил, она поняла, что истина и впрямь лежала на поверхности. И как это она сама не сообразила?

— Я не знала, что ты и мой ночной гость — одно лицо, до тех пор, пока сегодня ты не пришел мне на помощь. Я так боялась, что бандит ударится в панику и случайно перережет мне горло… — Жуткие воспоминания о тех бесконечных минутах внезапно нахлынули на нее, и она вздрогнула. — Когда я мысленно услышала отликнувшийся на мой призыв голос, то была потрясена. Впервые невидимому собеседнику удалось не только услышать меня, но и отыскать в реальности.

— Анна… — В глазах Патрика была мольба. Она медленно подняла дрожащие руки и вложила их в его ладони.

Тоска. Стремление. Отчаяние.

Впервые в жизни Анна не могла сказать, кому из них двоих принадлежат эти ощущения, настолько они были похожи.

— Ох, Анна… — Вдруг, словно не в силах больше сдерживаться, Патрик сжал девушку в объятиях и прильнул к ее губам поцелуем, исполненным такой нежности, что у Анны перехватило дыхание. — Ты нужна мне, — шептал он. — Я хочу, чтобы ты стала моей.

— Патрик, пожалуйста… — срывающимся шепотом произнесла она.

Ее охватило ответное желание, и пальцы сами собой начали расстегивать пуговицы его рубашки.

— Ах, Анна, моя Анна! — Патрик схватил ее за руки, поднес их к лицу и стал целовать по очереди каждый пальчик. — Ты уверена, что хочешь меня? — Его глаза, горевшие темным огнем, устремились к ее лицу. — Или это просто реакция на стресс?

— Нет, Патрик, нет. — Она знала, что он прочел желание в ее глазах. — Я люблю тебя. — И, снова запустив пальцы в его волосы, Анна поцеловала его.

Он подхватил ее на руки и понес в спальню.

Анна включила светильник. Золотистый свет отразился в глазах Патрика и длинных прядях темных волос, обрамлявших его лицо.

— Можно? — попросил он, протягивая руку к пояску ее халата.

Легкая ткань неслышно скользнула на пол. Глаза Патрика жадно обшаривали фигуру Анны, и дыхание ее с каждой минутой учащалось. Она знала, что в падающем сзади свете ночная рубашка стала почти прозрачной.

— Можно? — повторила слова Патрика девушка и стянула с него рубашку. — О Боже, — простонала она, увидев тонкую полоску пластыря на его ребрах, и осторожно провела по ней пальчиком.

— Это ерунда, — успокоил ее он.

— Ох! — выдохнула она, когда в неярком свете перед ней предстал его обнаженный торс. — Ты такой красивый. Словно языческий бог…

Анна погладила его теплое мускулистое плечо, потом скользнула ладонью по гибкой спине. Эротический сон, когда-то напугавший ее, волшебным образом становился явью.

Неужели это будет так же замечательно? — подумала она и попыталась расстегнуть Патрику джинсы, но не смогла справиться с кожаным ремнем.

— Помоги мне, — шепнула она, стараясь расстегнуть пряжку.

— Анна. — Патрик снова поймал ее руки и поднес к губам. Несколько долгих мгновений его глаза были прикованы к ее лицу, словно он принимал какое-то очень важное решение. — Можно сделать тебе подарок? Это вещь, которая досталась мне от предков, и, вручая ее тебе, я хочу отметить этот особый день.

Заинтригованная, Анна кивнула. Патрик быстро прошел в гостиную и вскоре вернулся со свертком.

— Я получил это от матери. — Он торжественно преподнес Анне сверток. — После сегодняшней ночи он будет твоим.

Анна осторожно развернула его и обнаружила внутри кулон с довольно странным рисунком. Это был круг, пересеченный двумя вертикальными линиями.

— Это Сигиль, Печать Друидов, — пояснил Патрик, когда она вопросительно посмотрела на него. — Ты наденешь его для меня?

— Конечно, — с улыбкой ответила она, поняв, как много это для него значит.

Позже я попрошу объяснить мне значение этого дара, решила девушка, а сейчас просто выполню просьбу Патрика. И она склонила голову, чтобы он мог надеть ей на шею кулон.

— Ты — само совершенство, — прошелтал он и расправил ее волосы так, чтобы они падали на грудь. — Видишь?

Анна бросила взгляд в зеркало, но сначала увидела Патрика, жадно пожиравшего ее глазами, и лишь потом — себя самое. На фоне его мощной фигуры она показалась себе маленькой и хрупкой. Патрик обнял ее и притянул к себе.

— А теперь, Анна, — шепнул он, прижимаясь щекой к ее макушке. — Теперь ты станешь моей. — Развернув девушку лицом к себе, Патрик кончиками пальцев провел по ее лицу, словно она была бесценным сокровищем, которое он хотел навсегда запечатлеть в памяти. — Такая нежная… такая прекрасная… — пробормотал он и снова прильнул губами к ее губам.

Никогда и ни с кем Анне прежде не доводилось так целоваться: физическое наслаждение от соприкосновения их губ усиливалось ее мысленным восприятием его эмоционального отклика.

Моя! — отдавался в ее мозгу голос Патрика, и одновременно она слышала глубокий стон, сорвавшийся с его губ.

Мой! — эхом отозвалась она, жадно блуждая руками по его телу. На этот раз ей удалось расстегнуть ремень и помочь ему снять джинсы.

— Ах! — слетело с ее губ при виде его полностью обнаженного прекрасного тела. — Я знала, что ты будешь именно таким.

И она потянулась к нему, не в силах устоять перед соблазном коснуться узких бедер и провести ладонями по тугим мускулам ягодиц.

— Боже правый, — выдохнул Патрик. — Когда ты научилась сводить мужчин с ума?

— Когда однажды в полночь некто проник в мои мысли и научил меня грезить, — шепнула Анна, и он снова жадно прильнул губами к ее губам.

— Это нечестно, — простонала она, когда он наконец отпустил ее. — Я тоже хочу все снять. — Она прильнула к его возбужденному телу, и крупный кулон скользнул по ее набухшим соскам, дразня возбужденную плоть.

— Я не против.

Патрик наклонился и, взявшись за подол ее ночной рубашки, стал медленно поднимать его вверх. Он не сводил глаз с тела Анны, жадно пожирая глазами каждый сантиметр обнаженной плоти, открывавшийся взору. Густые черные ресницы отбрасывали полукружья теней на его скульптурно очерченные скулы, усиливая выражение страсти.

Когда он наконец снял с Анны все, ее длинные волосы рассыпались по плечам, прикрывая ослепительно белую грудь.

— Ты словно драгоценная статуя из слоновой кости, — прошептал Патрик, лаская разгоряченную страстью нежную кожу. — Только теплая и мягкая…

Он подхватил ее на руки, осторожно уложил на прохладные хрустящие простыни и лег рядом. Анна ловила себя на том, что отзывается на каждое его движение, а мысли и образы, возникавшие одновременно в их мозгу, стократ усиливали возбуждение.

Патрик был воплощением терпения, ибо Анна не спешила. Она продолжала медленно исследовать его тело, счастливо улыбнувшись, когда он вздрогнул, ощутив прикосновение ее ногтей к темным плоским соскам. Потом ее руки заскользили дальше, легкими движениями лаская мощное тело. Лишь учащенное дыхание и подрагивание мышц говорили о том, чего стоило Патрику выдержать эту сладкую муку.

— Все, больше не могу, — простонал он наконец и перекатился на спину так, что Анна оказалась сидящей верхом на его бедрах.

— Ой! — вскрикнула она от неожиданности и ухватилась за его плечи, чтобы не упасть.

— Сядь, — велел он, опираясь локтями на подушки. — Сядь прямо и гордо, как в седле.

Его руки скользнули по ее плечам, а взгляд жадно впился в набухшие от желания груди.

Анна увидела себя его глазами: ее кожа светилась жемчужным светом, в волосах, казавшихся совсем черными в ночной темноте, мерцали блики; широко распахнутые от возбуждения глаза сверкали серебром.

Она обхватила свои груди и склонилась к Патрику, предлагая их ему, как спелые фрукты. В его глазах сверкнуло яростное возбуждение, и он впился губами в желанную добычу.

Анна и не подозревала, каким сладостным будет это ощущение. Жар желания раскаленной лавой растекался по ее телу. Патрик продолжал ласкать ее, и она задвигалась в такт его движениям, ритмично, без всякого стеснения, пока наконец не простонала:

— Пожалуйста! Я больше не могу…

Его ласки были непередаваемо приятны, но все же Анна чувствовала внутри пустоту, где скапливалась непонятная боль, которую она не умела унять.

— А-ах! — выдохнула она, когда Патрик одним мощным движением заполнил эту пустоту.

Боль ожидания сменилась бешеным экстазом, и они слились в одно целое.

9

Когда ранним утром зазвонил будильник, комнату заливал солнечный свет. С минуту Анна лежала неподвижно, удивляясь переполнявшему ее ощущению счастья.

— Патрик, — прошептала она. Сладостные воспоминания о прошедшей ночи нахлынули на нее, и она повернула голову, чтобы увидеть лицо любимого, однако рядом никого не было.

Неужели это опять был только сон? — промелькнуло у Анны в голове.

Но нет, ее тело предоставляло более чем убедительные свидетельства о пережитой ночи любви. Соски еще помнили жадную ласку языка и губ Патрика, мышцы сладко ныли, как после тяжелой, но приятной работы, а все тело наполняла приятная легкость удовлетворения.

Анна лениво, чувственно потянулась. Испытав экстаз многократно, она чувствовала, что ее тело с готовностью ждет повторения.

Однако ночь была полна не только плотских радостей. Долгие часы любовники провели в тихой неспешной беседе, рассказывая друг другу о себе.

Патрик рассказал ей о касте друидов и ее представителях, ярко живописуя Грампианские горы, где провел юные годы. Словесные портреты, которые он рисовал, сопровождались в мозгу Анны эмоциями, которые она улавливала от него, и это усиливало впечатление от рассказа. Напоследок он поведал ей о том, что кельты наделяли многих животных и птиц священными чертами. Рыба символизировала для них мудрость, дракон или змея означает не приятности, а некоторые птицы, в особенности вороны, считались предвестниками сражений и символами колдовства и враждебности. Кабан же олицетворял плодородие, благосостояние, гостеприимство, а также храброго и сильного воина. Его голова хранила от опасностей, давала жизненную силу и здоровье, приносила удачу.

Он говорил, а Анна вспоминала видение, возникшее в ее мозгу, когда они сидели на холме. Тогда она забыла спросить его о значении этого образа, однако сейчас все встало на свои места.

Но если Патрик считает своим покровителем кабана, то животное поменьше, которое стояло рядом с ним, это я сама, и мне суждено стать его подругой?! — вдруг осенило ее.

— О, Патрик, — простонала она, перекатившись на другую сторону кровати, и зарылась лицом в подушку, еще хранившую его запах. — Как я хочу, чтобы ты был со мной…

Помечтав немного, Анна заставила себя настроиться на рабочий день. Она отправилась в душ, весело напевая, потому что при мысли о скорой встрече с любимым у нее поднялось настроение.

Мы сумеем выкроить в безумном графике минутку для важного разговора, который определит нашу дальнейшую жизнь, уверенно думала девушка.

Она так торопилась, что даже не стала завтракать, и как на крыльях помчалась в больницу.

Только вот почему Патрик не остался у меня до утра? — маленьким червячком сверлила ей мозг надоедливая мысль. Она не слышала, как он встал, видимо утомленная ласками настолько, что уснула мертвым сном. Впрочем, возможно, заботясь о моей репутации, он решил уйти незаметно? Ничего, утешала себя Анна, мы еще не раз проснемся друг у друга в объятиях.

Она снова улыбнулась, вспомнив о Сигиле. Интересно, какое значение имеет этот амулет? Может быть, сегодня Патрик найдет время рассказать об этом?

— Доброе утро, Маргарет, — жизнерадостно поздоровалась Анна с коллегой.

Тщательно уложенная голова блондинки резко дернулась, и, оторвавшись от письма, которое внимательно читала, она, побагровев, поспешно смяла его и спрятала в стол.

Надо же, даже у такой неприятной женщины есть свои секреты, мимолетно подумала Анна и тут же забыла об этой сценке.

Прошло полсмены, но Патрик так и не появился в больнице. Анне не хотелось афишировать их отношения, но в конце концов она все же решилась выяснить, куда он подевался.

— Доктор Хайлендер сегодня дежурит? — поинтересовалась девушка как можно более небрежно.

— Нет, — отозвалась Маргарет, проверяя запас медикаментов. Казалось, она была целиком поглощена этим занятием. — Он уехал на родину.

— Что?.. — У Анны перехватило дыхание, и она на мгновение лишилась дара речи. — Когда?

В ушах у нее застучало. Она ухватилась за край каталки, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.

— Сегодня утром, — сухо бросила та, и Анна поняла, что, расспрашивая подробности, может выдать себя. — А что, тебе он ничего не сказал? — В голосе Маргарет слышалось плохо скрытое злорадство: — Вот уж не думала, что тебе удастся поймать в сети такую крупную рыбу!

Она поджала губы и вышла из комнаты, но Анна этого даже не заметила. Тело ее и мозг словно окаменели, но при этом к горлу подкатываяа тошнота.

Патрик уехал. Вернулся в Шотландию. И не сказал мне ни слова. Мысли Анны лихорадочно метались, а двигалась она сейчас скорее как робот, чем как живое существо. Почему? — кричало ее сердце. Как он мог, после той ночи, которую мы провели вместе? Неужели я для него ничего не значу?

Сообщение о нескольких жертвах автомобильной аварии стало единственным, что смогло заставить ее переключиться на своего рода автопилот. Остаток смены девушка старалась вести себя, как обычно, и быть приветливой с коллегами и пациентами. Однако под этой маской скрывался человек смертельно раненный, истекающий кровью от удара, нанесенного в самое сердце.

Каждый раз, слыша мужской голос, Анна замирала, а потом с горечью напоминала себе, что любимого больше не услышит. Но все равно при виде высоких, широкоплечих темноволосых мужчин ее пульс учащался.

Она ждала письма от Патрика, которое должно было объяснить, почему он так внезапно покинул ее; представляла, как он приедет за ней или пришлет приглашение приехать в Шотландию.

Но ничего подобного не происходило, и постепенно надежда ее стала таять.

Не в состоянии заполнить образовавшуюся в душе пустоту, Анна начала создавать вокруг сердечной раны некую защитную оболочку, чтобы хоть как-то утишить боль. Кончилось это тем, что она стала ожесточаться против мужчины, посмевшего разрушить ее и без того хрупкую веру в людей.

Радовало девушку только то, что у нее была любимая работа, поглощавшая целиком и спасавшая от мыслей о высоком красавце, который позволил полюбить себя, а потом уехал, увозя с собой чужое сердце.

Прошло почти четыре недели, прежде чем Анна выяснила, что ее тошнота объясняется вовсе не затянувшейся желудочной инфекцией.

Это ребенок Патрика, сказала себе она, кладя дрожащую руку на живот и тупо глядя на скупые строчки официального листка из лаборатории с результатом анализа на беременность.

На мгновение Анну охватила паника. Как вырастить ребенка одной? Как обеспечить ему все необходимое?

Но все предстоящие трудности не могли омрачить радости от того, что она носит ребенка Патрика. Анна даже забыла о его предательстве и только тихо радовалась тому, что теперь у нее будет частичка любимого.

Интересно, кто это: мальчик с серьезными черными глазами и неотразимой улыбкой, который вырастет таким же красивым, как Патрик, и, возможно, тоже станет целителем? Или девочка с отцовскими чертами лица, только более нежными?

Ждать оставалось еще долго, но Анна уже горела нетерпением. Тайное знание наполнило ее глаза светом, а в походке впервые после отъезда Патрика появилась упругость.

— А ты повеселела, — заметил Стив, когда она принялась поддразнивать его по поводу неудачной попытки поухаживать за новенькой сестричкой, пришедшей работать в отделение. — Получила от него письмо? — тихо спросил он, украдкой оглядевшись, чтобы убедиться, что их никто не слышит.

— От кого? — озадаченно вскинула глаза Анна.

— От доктора Хайлендера, — нахмурился Стив. — Исчезнуть, даже не попрощавшись, было настоящим свинством с его стороны. Но если он все же с тобой связался…

— Нет! — Анна побелела как мел, но быстро справилась с собой и продолжала уже более спокойно: — Нет. Я не получала вестей от… него. — Произнести имя Патрика она была не состоянии. — Но с чего ты взял, что я жду их?

Однако Стива ей не удалось обмануть, слишком давно они были знакомы. Кроме того, несмотря на свои вечные дурацкие шуточки и замашки плейбоя, этот парень был очень тонким наблюдателем и хорошо разбирался в людях.

— Брось, Анна. Я же видел, что с тобой творилось, когда он уехал. Попадись он мне тоща, я бы…

— Он мне ничего не обещал, и я прекрасно знала, что когда-нибудь ему придется уехать, — покачала головой Анна. — Поэтому и не жду от него весточки. А веселюсь я потому, что утром получила приятный сюрприз.

Стив явно мало поверил в это объяснение, но Анну это уже не слишком волновало. Она приступила к своим обязанностям, твердо решив сохранять невозмутимость.

Видимо, у меня все отражалось на лице, поняла она, и все сотрудники догадались, что произошло между мной и Патриком. Однако моя беременность ни в коем случае не должна стать достоянием гласности.

Однако вскоре она сообразила, что пройдет совсем немного времени и вся больница узнает, что Патрик бросил ее беременной.

Значит, придется менять работу, сказала себе Анна и стала просматривать газеты в поисках вакансии.

Дома, откинувшись на подушки, она прижала руки к животу. Представив себе крошечное существо, угнездившееся внутри, улыбнулась, и усталые морщинки на ее лице разгладились.

— Я ни о чем не жалею! — с жаром воскликнула она, обращаясь к своему малышу. — Ни об одном мгновении! Твой папа был… — У нее не хватало слов, чтобы описать Патрика, зато остались эмоции, и она с радостью вспоминала о его нежности и страсти, о наслаждении, которое они ощущали в объятиях друг у друга…

Ты был зачат в минуты прекрасной любви, думала Анна, поглаживая живот. И это стоит душевной боли и одиночества, которое мне придется испытать, уйдя из родного коллектива. Нужно уехать куда-нибудь, где меня никто не знает и где моя беременность не станет поводом для досужих сплетен, а малыш будет расти спокойно.

Анна решительно подошла к столу, чтобы подготовить свое резюме и разослать его в те больницы, которые привлекли ее внимание.

— Нам с тобой, — тихо шепнула она, — будет хорошо и вдвоем.

Последовали долгие недели ожидания и несколько собеседований. Наконец Анна смогла вручить старшей сестре Браун заявление об уходе.

— Нам очень жаль вас терять, — сказала та, когда Анна сообщила, что переезжает в Олбани. — Но я охотно дам вам рекомендации — вы отличный работник.

— Спасибо, — радостно улыбнулась девушка. — Мне тоже жаль уходить, но… — Она поразмыслила минуту, а потом решила, что Аманда человек надежный и ей можно объяснить истинную причину своего ухода. — Вы же понимаете, ведь скоро весь персонал начнет загибать пальцы, высчитывая срок моей беременности. Однако я хочу, чтобы вы знали — мне очень приятно было здесь работать, и я буду вспоминать это время с удовольствием.

Аманда вдруг нахмурилась, словно заметив чье-то лицо, промелькнувшее за дверью, но ничего не сказала Анне, и они дружески распрощались.

Новая должность Анны в больнице Олбани мало чем отличалась от прежней.

Когда она проходила собеседование, пожилая администратор сказала:

— Это очень хорошо, что у вас есть опыт выездов с бригадой спасателей. — Она просмотрела документы Анны и неодобрительно приподняла бровь. — Вы беременны?

— Да, — подтвердила та, — но срок еще очень маленький и чувствую я себя хорошо, так что могу работать в полную силу. Я выбрала вашу больницу именно потому, что тут есть группа для детей персонала, чтобы после родов как можно скорее вернуться к своим обязанностям.

Собеседница заметно смягчилась и с улыбкой пожала ей руку.

— Что ж, ваша позиция мне нравится.

Анна прошла в приемное отделение и скоро убедилась, что в эту больницу из окружающих городков и деревень тоже льется нескончаемый поток пациентов. Однако после того как она приняла решение начать новую жизнь, к ней вернулась уверенность в себе, и она радовалась тому, что будет постоянно занята.

В поисках жилья Анна прогулялась по городу и с удовольствием обнаружила, что здание больницы расположено возле большого холма. Она поднялась на его вершину, чтобы посидеть на солнышке.

Конечно, никогда уже не будет так, как в тот день, когда мы с Патриком сидели на холме вместе, с грустью подумала Анна, зато, когда родится мой малыш, я буду приводить его сюда и рассказывать, как важно слушать свой внутренний голос. Одиночество дает человеку покой и душевное равновесие, но иногда общество невидимого собеседника приносит непередаваемую радость общения.

Успокоившись и приободрившись, Анна медленно спустилась с холма. Она решила, что, как только устроится здесь, запишется в местную библиотеку, чтобы прочитать все о друидах.

Ребенок Патрика, возможно, никогда и не встретится с отцом, но я должна позаботится о том, чтобы он знал о своих предках как можно больше, сказала себе Анна.

Теперь ей оставалось только переехать и обосноваться на новом месте. А потом всю оставшуюся жизнь заботиться о малыше, чтобы он вырос здоровым, крепким и сильным, с доброй душой.

Новые сотрудники встретили Анну приветливо. Это были такие же люди, как в любом другом месте, — храбрые и трусливые, самоотверженные и ленивые, внимательные и брюзгливые, и она поняла, что поладит с ними.

Первая ее смена началась довольно спокойно — с малыша, который сломал руку, упав с табуретки.

— Он хотел сам достать с полки пакет с хлопьями, — со слезами на глазах объяснила его мамаша, когда Анна закончила накладывать гипс на худенькую ручонку. — Сколько раз я твердила, что это опасно…

— Ничего, — успокаивающе улыбнулась Анна. — Это же мальчишка. Зато представьте, какой у вас будет помощник, когда подрастет.

— Да, если не покалечится серьезно, — кисло сказала женщина. — Он падал из колыбельки, с детского стульчика, а месяц назад опрокинул на себя деревянную табуретку, да так, что чуть зубы себе не выбил.

— А может, вам стоит перевесить в кухне шкафчики? — предложила ей Анна. — Если ваш сын сможет дотянуться до них сам, ему не придется заниматься альпинизмом.

— Тогда в доме просто не останется еды! — засмеялась мамаша. — Сразу видно, что у вас нет детей.

И она увела сынишку, которого, по-видимому, нисколько не обескуражил очередной визит к врачу. Он с широкой улыбкой помахал Анне здоровой рукой и исчез за углом, а она задумчиво улыбнулась. Да, пока у меня нет материнского опыта, по думала она, но скоро будет. И украдкой провела рукой по чуть подросшему животу. Да, уже скоро.

Тут Анна почувствовала, как высыхает на руках гипс, стягивая кожу, и поспешно принялась отмывать их.

Следующим пострадавшим оказался фельдшер из бригады «скорой помощи». Его укусил за палец пациент, который не желал ехать в больницу.

— Он напился и упал на мостовую, — рассказывал Анне фельдшер, молодой симпатичный блондин с голубыми глазами. — Полголовы в крови, но гонору!.. Можно подумать, что я собрался убить этого старого козла. — Он протянул ей руку, и она осмотрела место укуса. — Даже перчатку прокусил! Слава Богу, мне недавно сделали противостолбнячный укол. Хватит и того, что придется неделю принимать антибиотики.

Анна принялась промывать рану, и фельдшер скривился.

— Нечего гримасничать, — с укором заметила она. — Вам, как и мне, прекрасно известно, что на зубах у человека гораздо больше микробов, чем у собаки. Сами же скажете мне спасибо, что не подхватили серьезную инфекцию.

— Вы правы, — согласился тот, — валяйте дальше.

И, видимо решив отвлечься, молодой человек стал болтать с Анной, явно желая познакомиться поближе.

Он был довольно симпатичным, но она с первого взгляда поняла, что ничего к нему не испытывает.

Похоже, для меня существует только один мужчина, с усмешкой подумала девушка, который сейчас: очень далеко отсюда.

Чем больше Анна читала о друидах, тем чаще задумывалась о том, что судьба не случайно столкнула ее с человеком, обладавшим таким же удивительным даром читать чужие мысли. Унаследует ли наше дитя такую способность? — гадала она. И принесет ли это ему счастье?

Анна понимала, что рано или поздно ей придется связаться в Патриком и сообщить, что тот стал отцом. Она не считала себя вправе держать это в тайне, потому что тогда не смогла бы жить в мире с самой собой. Однако при одной мысли о том, чтобы написать письмо в Шотландию, ее начинала бить дрожь.

Как Патрик отреагирует на такую новость? Выбросит письмо, решив, что это просто уловка с ее стороны, чтобы вернуть его? Или даст ответ через адвоката? Признает отцовство, а потом забудет о существовании ребенка? Или станет настаивать на том, чтобы увидеть свое дитя?

Промучившись над этой проблемой довольно долго, Анна в конце концов приняла решение дождаться, пока малыш появится на свет, а потом послать Патрику его фотографию с сопроводительным письмом.

У меня будет достаточно времени, чтобы обдумать его содержание, убеждала себя она, хотя в глубине души понимала, что ищет повод отложить свидание с Патриком. Сейчас у нее не было сил общаться с ним.

В эту ночь Анна легла рано, измученная первым рабочим днем на новом месте, наказав себе хорошенько выспаться. Беременность уже давала о себе знать, и она стала больше уставать.

Посторонние голоса уже давно не беспокоили ее сознание, да и к пациентам она, похоже, потеряла чувствительность — удивительный дар по какой-то странной причине словно утерял силу. Не высыпалась Анна по другой причине — ночами, когда она уже не могла контролировать свое сознание, ее преследовали мечты о высоком, широкоплечем, черноволосом мужчине, чьи темные глаза мерцали золотыми искорками в минуты страсти.

Какой бы усталой ни ложилась Анна в постель, стоило ей коснуться головой подушки, как тут же приходили воспоминания, и каждое утро она просыпалась, дрожа от возбуждения, с горящими от непролитых слез глазами.

— Почему бы вам не попить снотворного? — предложила Теренс Патерсон, старшая сестра отделения, когда Анна пожаловалась ей на бессонницу.

Молодая женщина тут же подумала о ребенке, но объяснять ничего не стала. Скоро ее беременность станет заметна, а пока, что бы там ни было написано в книгах, она не станет принимать никаких лекарств, кроме витаминов, да и то только те, что пропишет акушер.

— Наверное, я просто еще не привыкла к новой кровати, — смущенно улыбнулась Анна. — А если выпью снотворное, то, боюсь, не услышу утром будильник и опоздаю к началу смены. Так что, наверное, мне лучше просто погулять перед сном или сделать гимнастику.

— Если для того, чтобы заснуть, вам нужна гимнастика, вы явно мало работаете, — пошутила одна из дежурных сестер, услышав эти слова. — Эй, подкиньте-ка девушке больных!

Анна расхохоталась вместе со всеми, радуясь, что так быстро стала своей среди новых сотрудников. Она о себе почти ничего не рассказывала, но уже получила пару приглашений на вечеринки.

Великолепные рекомендации, которые дали ей на предыдущем месте работы, означали, что она может рассчитывать на повышение, продолжая взбираться вверх по служебной лестнице, а работала Анна так, что придраться было не к чему, и новые коллеги явно уважали ее за трудолюбие и приветливость.

И все же ее не оставляло ощущение, что между нею и остальным миром выросла некая стена, а все чувства словно легли на дно после отъезда Патрика.

Пока что это не слишком волновало Анну, но она твердо знала, что с появлением ребенка все изменится. В ее душе медленно росла огромная волна эмоций, которая лишь ждала того, чтобы хлынуть наружу.

Когда родится мой малыш…

Не додумав эту мысль, молодая женщина заснула с нежной улыбкой на лице, положив руку на едва заметное свидетельство зарождающейся новой жизни.

Одиночество.

Анна рывком села в постели. Сердце ее бешено колотилось, эхом отзываясь на пронзившее ее всепоглощающее чувство.

Боль.

Она не успела поставить заслон чужим эмоциям, ударившим ее, словно молния.

Что происходит? Кто так властно врывается в мои мысли? — недоумевала Анна. Она была уверена, что эти ощущения исчезли вместе с отъездом Патрика.

Гнев.

В этих эмоциях была такая глубина и сила, что ее затрясло.

— Прекрати! — Она вцепилась пальцами в волосы и сжала голову руками. — Не смей этого делать! Я не могу вынести…

Потрясение усилило усталость, связанную с беременностью и бессонными ночами. Самообладание покинуло Анну, и она разразилась слезами.

— Кто бы ты ни был, пожалуйста, уходи… прошу тебя! — Она рыдала так, словно у нее разрывалось сердце.

Незваный гость, как ни странно, подчинился ее мольбе, но прошло немало времени, пока Анна смогла успокоиться и заснуть. Мысли ее постоянно возвращались ко времени, когда эти ночные визиты были регулярными.

Только один человек смог достучаться до ее сознания так громко и отчетливо, и, когда он уехал, Анна решила, что больше никогда не испытает ничего подобного.

А теперь появился еще кто-то. Человек, который страдал и жаждал найти того, кто разделит с ним боль. Беда была в том, что Анна уже не в силах прийти ему на помощь. Слишком о многом ей это напоминало.

Наутро молодая женщина снова проснулась с тяжелой головой и решила принять холодный душ, чтобы хоть немного прийти в себя.

А еще говорят, что женщины расцветают во время беременности, с горечью подумала она, поймав свое отражение в зеркале. Ко мне это явно не относится!

Анна попыталась заколоть волосы, но длинные густые пряди то и дело выскальзывали у нее из рук. Одно время она всерьез подумывала постричься, чтобы не вспоминать о том, как восхищался ее пышными локонами Патрик, но, когда дошло до дела, у нее хватило духу лишь попросить парикмахера подровнять кончики.

Видимо, из-за того, что она всю ночь проплакала, темные круги под глазами проступали сегодня особенно заметно, а лицо по контрасту с ними казалось еще бледнее, чем обычно.

Вид у меня такой, мрачно усмехнулась Анна, словно я все лето провела в сыром подземелье.

— Хватит, — решительно пробормотала она. — Надо следить за собой хотя бы ради ребенка… правда, малыш? — Она погладила живот, и ей ужасно захотелось ощутить, как он будет шевелиться внутри. — Начиная с сегодняшнего дня мы будем все делать только правильно: как следует питаться, хорошо спать, часто гулять на свежем воздухе и делать гимнастику. И тогда ты родишься здоровеньким. Прошлая ночь была лишь небольшим сбоем.

И Анна приступила к выполнению своего плана. Она сделала зарядку, приняла душ и плотно позавтракала — спокойно, сидя, а не на ходу, как обычно, с тостом в одной руке и чашкой кофе — в другой, разыскивая колготки и туфли. Потом молодая женщина не спеша оделась и пешком отправилась на работу, решив совершить небольшую прогулку.

Когда молодая женщина быстрым шагом шла по лабиринту улочек, ведущему к огромному комплексу больницы, в ее походке даже появилась былая легкость. Высоко вскинув голову и расправив плечи, она прошептала себе под нос:

— Сегодня первый день моей новой жизни, и так теперь будет всегда.

10

— Внимание всех: попытка самоубийства

Каталка промчалась мимо Анны, едва не задев ее. Врач «скорой» на бегу сообщал данные о пострадавшей.

— Женщина, двадцать четыре года. На полу валялись пустые упаковки из-под лекарств. Давление девяносто на шестьдесят, пульс сто восемь. Когда мы ее нашли, была без сознания, но сейчас пришла в себя.

— Известно, чего она наглоталась?

Анна, закрепляя капельницу с физраствором, следила за тем, как пациентку перекладывают на койку.

— Целый коктейль. — Врач со стуком вывалил на стол содержимое пластикового пакета. — Мы обнаружила пустые пузырьки из-под аспирина, кодеина и парацетамола, но что еще она могла проглотить — одному Богу известно.

— Так, — задумчиво произнесла Анна, — два легких анальгетика и еще один, содержащий наркотическое вещество. Все это продается без рецепта, и для передозировки нужно выпить очень много. Известно, как давно она приняла таблетки?

— По самым скромным подсчетам, меньше двух часов назад.

— Стало быть, они могут быть еще в желудке. Сейчас подготовлю все для промывания, а потом дадим ей активированный уголь.

Эту процедуру нельзя было назвать приятной, и Анна была рада, когда ее позвали к другому пациенту. После токсикоза, связанного с беременностью, ей было очень трудно делать промывание желудка.

Она отправилась обрабатывать специальным медицинским клеем небольшую ранку на голове ребенка, а когда вернулась к пациентке-самоубийце, обнаружила ее уже в полном сознании. Лицо женщины было бледным, губы — синими, но глаза смотрели ясно и в них отражалось страдание.

— Давайте, я устрою вас поудобнее, — предложила Анна и склонилась над пострадавшей.

— Какой смысл? — слабым хриплым голосом возразила та. — Я все равно еще раз попытаюсь…

— Почему вы это сделали? — Анна старалась говорить как можно мягче. — Что с вами стряслось, раз вы решились на такое?

— Я беременна, — всхлипнула женщина, — а отец ребенка и знать об этом не захочет.

— Вы ему еще не сказали? — осторожно спросила Анна.

— Не успела, он уже уехал. Что мне было делать — бежать за ним?

— А он стоит того, чтобы за ним бежать?

Последовало долгое молчание.

— Да, — прошептала наконец пациентка.

— Что ж, тогда давайте подумаем, что бы вам надеть, когда вы поедете к нему, чтобы сообщить радостную новость. Это должно быть что-то сногсшибательное!

Женщина слабо улыбнулась сквозь слезы, но тут же снова помрачнела.

— А вдруг он не захочет ребенка? Что, если и я ему тоже не нужна?

— Ну и что с того? — Анна старалась говорить как можно невозмутимее, хотя эта тема была для нее весьма животрепещущей. — Кому нужен он, если не умеет вести себя по-мужски и бежит от ответственности? Найдете другого.

— Но как же ребенок?

— А вы сами-то хотите родить? — Рука Анны невольно потянулась к собственной талии, но она вовремя остановилась.

— Не знаю. — Голубые глаза женщины снова наполнились слезами. — Как я буду растить его одна?

— То, что беременность длится девять месяцев, дает женщине возможность все хорошенько обдумать, — серьезно заметила Анна. — Если вы решите отказаться от ребенка, сотни супружеских пар будут оспаривать право усыновить вашего малыша.

За ее спиной кто-то негромко кашлянул, и, обернувшись к двери, она увидела женщину в полицейской форме.

— Можно мне сейчас ее допросить? — вежливо спросила та.

— Вы к этому готовы? — Анна снова повернулась к пациентке.

— Да, — нерешительно согласилась женщина и тут же прибавила более уверенно: — Этого все равно не избежать, так что лучше уж начать прямо сейчас. — Анна уже собиралась оставить их наедине, как пациентка окликнула ее: — Спасибо, что поговорили со мной… У меня такое чувство, что вы понимаете, каково мне сейчас.

Та с трудом выдавила улыбку. Знала бы ты, как хорошо я тебя понимаю, подумала она и, кивнув на прощание, молча вышла из палаты.

В течение всего рабочего дня этот разговор не шел у Анны из головы. В ее ушах постоянно звучал собственный вопрос: «А стоит ли отец ребенка того, чтобы за ним бегать?»

Она вдруг с грустью поняла, что за несколько недель, прошедших с отъезда Патрика, эта мысль пришла ей в голову впервые.

Почему я задала подобный вопрос совершенно незнакомой женщине, если сама не могу ответить на него? — удивилась Анна.

Она осмотрела пожилую женщину, у которой обнаружилось защемление грыжи, и направила ее на операцию, потом маляра, упавшего с лестницы, которому нужно было сделать рентген, и вдруг к ней сам собой пришел ответ.

Разумеется, Патрик Хайлендер стоит того, чтобы бегать за ним! Однако к тому времени, когда Анна вызвала окулиста к сварщику-любителю, умудрившемуся насыпать себе в глаз металлических опилок, она поняла, что спохватилась слишком поздно.

К концу смены силы ее были на пределе, и не только из-за того, что в отделение привезли несколько человек, пострадавших при взрыве газа, и всей дежурной бригаде потребовалось приложить немало усилий, чтобы стабилизировать их состояние и отправить в специальный ожоговый центр. Больше всего Анна извелась из-за полемики, которую вела сама с собой целый день.

Сняв форму, молодая женщина натянула скромное хлопчатобумажное платье свободного покроя. Хорошо, что я никогда не была любительницей носить одежду в обтяжку, уже в который раз порадовалась она. Теперь мне не нужно срочно менять гардероб, чтобы скрыть округлившуюся талию.

Анна с удовольствием умылась холодной водой и решила не возиться с макияжем. В конце концов, до дома совсем близко и вряд ли по пути встретится кто-то знакомых — во всяком случае, таких, на кого ей бы хотелось произвести впечатление.

Подхватив сумку, в которой лежали свежие овощи и фрукты, купленные ею под влиянием принятого утром решения, Анна вышла из больницы и вдруг ощутила смутное предчувствие надвигающейся опасности.

Пару раз она оглянулась через плечо, но позади никого не было. Тогда молодая женщина попыталась призвать на помощь свой дар, но между нею и окружающим миром по-прежнему было словно натянуто ватное одеяло.

— Наверное, это оттого, что я устала, — пробормотала она, с трудом преодолевая последние метры до входа в дом. — Надо выпить горячего чаю и полежать.

— Ты уже стала говорить сама с собой? — произнес ей прямо в ухо низкий голос с до боли знакомым акцентом, и сумку легко выхватили из ее рук. — Почему бы тебе не пригласить меня к себе? По-моему, я заслуживаю того, чтобы со мной поговорить. — И, подхватив под руку, Патрик потащил Анну в дом.

Колени ее подогнулись, и она пошатнулась, едва устояв на ногах.

— Иди-иди, — прорычал он, — не то мне придется отнести тебя на руках. Я так долго тебя искал, что теперь ни за что не дам шанса сбежать, пока не получу ответы на кое-какие вопросы.

Анна поняла, что он злится, даже не просто злится, а в ярости! Она настолько растерялась, что даже не успела возмутиться его грубостью и покорно поплелась по коридору к своей квартире. Патрик шел за ней по пятам.

Пройдя в гостиную, Анна устало опустилась в кресло и сбросила туфли. Однако вместо того, чтобы сесть напротив, как она ожидала, Патрик угрожающе навис над ней.

— Зачем ты это сделала? — с горечью спросил он. — Могла бы мне сказать!

— Что я сделала? И что должна была тебе сказать?

Анны запрокинула голову, заглядывая ему в лицо. Она еще не пришла в себя от этой неожиданной встречи и не сразу сообразила, о чем он спрашивает.

— Нечего разыгрывать из себя святую невинность! — В голосе Патрика звучало отвращение. — Та блондинка, кажется ее зовут Марджори… которая вечно бегает за мужиками… она мне все рассказала.

Анна невольно усмехнулась, представив себе реакцию Маргарет на характеристику, которую дал ей Патрик. Однако она по-прежнему не понимала, о чем он толкует. Что там еще наболтала ему эта идиотка?

— Сначала я просто не поверил. — Он выпрямился и отошел в другой конец комнаты. — А потом проверил информацию у старшей сестры Аманды Браун. Она подтвердила, что это правда.

— Что? — прорвало наконец Анну. — Что сказала тебе Маргарет? И что подтвердила Аманда?

— Что ты ушла от них, потому что была беременна от меня.

Анна остолбенела. Каким образом Маргарет удалось узнать о ее беременности? Сестра Браун ни за что не стала бы сплетничать об этом… И тут перед глазами Анны встала сцена, когда она разговаривала с Амандой. Неужели Маргарет была той самой тенью, что маячила за дверью, пока они беседовали?

— Это правда? — хрипло спросил Патрик, сжав руки в кулаки. — Ты ушла, потому что была беременна?

— Да, — прошептала Анна. Господи, вот уж не предполагала, что придется сообщать ему о ребенке таким образом! — с горечью подумала она.

Плечи Патрика поникли, словно ему нанесли смертельный удар, и он тяжело опустился на стул. Казалось, силы оставили его.

— Зачем ты это сделала?

Боль. Страшная, нестерпимая боль утраты.

Это ощущение исходило от него с такой силой, что Анне стало не по себе. И тут она поняла, что до этой минуты ему удавалось как-то сдерживать себя, чтобы не позволить ей прочесть его мысли, как прежде.

— Зачем ты его убила? — тихо спросил Патрик. — Если бы ты мне сказала, я бы забрал его у тебя…

— Что? — изумленно вскрикнула Анна. — Что ты сказал?!

— Это уже не в первый раз, — еле слышно, так, что слова его едва можно было разобрать, произнес он. — Келли избавилась от моего ребенка, даже не сказав мне, что беременна. Она заявила, что не хочет иметь дело с уродцем, который унаследует от своего папаши странную способность читать мысли.

Это старая рана, но она все еще мучительно болит, догадалась Анна.

— Патрик! — Она глубоко вдохнула и, поднявшись с кресла, нетвердым шагом подошла к нему. — Дай мне, пожалуйста, руку.

Сжав сильную ладонь, молодая женщина послала ему сообщение и стала ждать, считая удары бешено бьющегося сердца.

Патрик медленно поднял голову. Лицо его было искажено гримасой боли.

Смятение.

Анна явственно ощутила, как его внезапно охватило это чувство. Она бесстрашно встретила взгляд Патрика, но ободряющая улыбка у нее не получилась. Оставалось набраться терпения.

Наконец длинные сильные пальцы немного расслабились.

— Пощупай, — тихо шепнула Анна. Горло у нее перехватило, и она осторожно приложила его ладонь к едва заметной округлости, скрытой под платьем.

Он здесь?

Анна услышала этот беззвучный вопрос Патрика и увидела, как глаза его наполнила радость, словно после полярной ночи взошло солнце.

— Да, — твердо и спокойно сказала она. — Ребенок по-прежнему здесь.

— Ты что, — наконец заговорил Патрик, — не смогла решиться на аборт?

— Я и не собиралась его делать, поэтому и переехала.

— Но…

— Если бы я решила прервать беременность, мне не нужно было бы менять всю свою жизнь, возиться с переездами и поисками другой работы, — пояснила Анна. — И вообще, — сердито спросила она, — с чего ты взял, что я не хочу этого ребенка?

— Мне так сказала твоя подруга Марджори.

— Во-первых, ее зовут Маргарет, а во-вторых, она мне никакая не подруга, — возразила Анна. — Это бездушная стерва, которая думает только о том, где бы найти себе богатого мужа.

— Но когда я попросил ее передать тебе письмо, она сказала, что обязательно… — Он увидел, как изменилось лицо Анны, и срывающим голосом спросил: — Ты его не получила?

У нее в голове промелькнуло мимолетное воспоминание о том, как вспыхнула Маргарет, застигнутая за чтением какого-то письма.

— Я не только не получила твоего послания, но моя «подруга», как ты ее назвал, судя по всему, вскрыла его и прочла.

Анну покоробило от такого предательства.

— Боже мой, прости меня! — Патрик вскочил, схватил ее в объятия и крепко прижал к себе. — В то утро я ушел от тебя рано, чтобы не давать повода для сплетен, но был полон решимости как можно скорее расставить все по своим местам. К сожалению, дома меня ждала телеграмма из Шотландии. Там говорилось, что мой дед серьезно заболел, и мне пришлось срочно вылететь на родину.

— Ох, Патрик, — сочувственно вздохнула Анна. — А как он сейчас?

— Поправляется. Он слишком упрям, чтобы сдаваться.

— А что с ним было? — В ней проснулся профессиональный интерес.

— Сердечный приступ. Ему давно нужно было сделать операцию, но он все отказывался.

— А на этот раз согласился?

— Да, потому что я сообщил ему, что встретил тебя. — Патрик стал очень серьезным. — И рассказал о твоем редком умении общаться с людьми, о наших мысленных беседах и о том, что хочу на тебе жениться. Он дал мне свое благословение.

— Но почему же ты мне-то ничего не сказал?! — в сердцах воскликнула Анна. — Это была самая счастливая ночь в моей жизни, а когда наутро я проснулась, тебя не было рядом. Я не знала, что и думать… — Она сделала судорожный вдох, силясь справиться с собой.

— Я написал тебе обо всем, — просто сказал Патрик. — Надо же было впервые в жизни сочинить любовное послание, чтобы адресат его так и не увидел! — Он крепче прижал Анну к себе и прижался щекой к ее волосам. — Я благодарил тебя за самую удивительную ночь в моей жизни; сообщал о том, что дед заболел, иначе я ни за что бы не оставил тебя вот так, внезапно… давал свой адрес и телефон, чтобы ты могла со мной связаться, и обещал, что приеду за тобой сразу же, как только смогу. А еще я написал, что люблю тебя…

Взяв Анну за подбородок, Патрик поднял ей голову и заглянул в лицо. В мягком вечернем свете его глаза светились золотистым светом.

— Я люблю тебя, Анна Коллинз. Ты моя вторая половинка. Ты выйдешь за меня замуж? — И, наклонив голову, он с проникновенной нежностью прижался губами к ее губам.

— Я тоже люблю тебя! — Она скользнула руками по плечам Патрика к затылку, развязала шнурок, стягивавший волосы, так что они рассыпались по плечам, и горячо ответила на его поцелуй.

В считанные секунды вспыхнувший между ними огонь желания смел все воспоминания о долгой разлуке.

Сбрасывая одежду, кучками ложащуюся на пол по дороге из гостиной в спальню, влюбленные наконец снова оказались в объятиях друг друга. В этот раз каждый из них уже знал, как доставить другому наслаждение. Они занимались любовью долго, изголодавшиеся в ожидании утоления страсти.

Я люблю тебя.

Это было их общее ощущение, но всепоглощающее чувство не нуждалось в словах, и любовники достигли пика блаженства в полной гармонии, духовной и телесной.

— Прости, что не смог приехать раньше, — глухо произнес Патрик, когда, утомленные, они откинулись на подушки. Он перебирал пальцами волосы Анны, наслаждаясь их шелковистой мягкостью. — Когда мне удалось уговорить деда лечь на операцию, пришлось остаться с ним до тех пор, пока он не пошел на поправку.

— А что он сказал, узнав обо мне? — с любопытством спросила Анна, и Патрик расхохотался.

— Сказал, что готов пожертвовать своими принципами и согласиться на лечение, если это продлит ему жизнь и он успеет познакомиться с моей подругой. — Патрик с любовью вгляделся в ее лицо. — Я уверен, что ты его не разочаруешь, и хочу, чтобы мы были вместе всю жизнь, — уже очень серьезно закончил он и наклонился, чтобы скрепить эти слова, напоминавшие брачную клятву, поцелуем.

Желание снова охватило обоих, и некоторое время им было не до разговоров.

У Анны накопилось слишком много вопросов, требовавших ответа.

— Где мы будем жить, Патрик? — спросила она.

Она готова была последовать за ним куда угодно.

— Я… я думаю, что принесу больше всего пользы, вернувшись на родину, — медленно произнес он. — Некоторые районы Шотландии густо населены, так что мы оба легко найдем там работу… — Он помолчал в нерешительности. — Но, честно говоря, я предпочел бы отправиться туда, где медиков не хватает.

— Куда же? — тихо спросила Анна.

Он лежал на спине, подложив одну руку под голову, а другой обнимал ее за плечи, но при этих словах повернулся на бок лицом к ней.

— Ты готова стать помощником сельского врача? С твоим опытом работы и мастерством тебе там цены не будет.

Она улыбнулась и молча кивнула.

— Я был уверен, что ты согласишься, — радостно произнес Патрик.

Анна всегда мечтала работать в большой клинике, но теперь, когда она услышала такое предложение, эта перспектива показалась ей слишком банальной.

— Я хочу жить там, где ты вырос, — спокойно произнесла она, — чтобы наш ребенок увидел все то, что видел в детстве ты, и научился всему, чему учили тебя.

— Знаешь, когда мы сидели на холме, я вспомнил о своем покровителе Кабане и о том, что тогда мне привиделась рядом с ним самка, подруга…

— Я тоже это видела — отозвалась Анна, зная, что он ощущает ее боль, как свою. — И именно поэтому так расстроилась, когда ты уехал. Я уже знала, что влюбилась в тебя, и решила, что это видение означает наше совместное будущее, особенно после того, как ты рассказал мне о своих предках и их верованиях.

Внезапно внимание Патрика привлекла стопка книжек, сложенных на прикроватном столике, и он протянул руку, чтобы достать их.

— «Кельты», «История друидизма», «Сигиль и Оуэн», — с удивлением прочитал он названия.

— Я хотела как можно больше узнать о твоем народе и его обычаях, чтобы потом рассказать все это нашему ребенку.

Анна положила руку на живот, и Патрик накрыл ее тонкие пальцы своей большой ладонью. И тут она вдруг ощутила что-то похожее на слабое трепетание крыльев бабочки.

Мой малыш впервые пошевелился! — с умилением подумала Анна. Он, наверное, узнал руку отца.

— Теперь тебе не придется читать столько книжек, — сказал Патрик. — Ты станешь для нас своей, а мой дед расскажет тебе все, что тебя интересует.

— А он знает о том, что ты подарил мне Сигиль? — Анна вспомнила, как торжественно вручил ей кулон Патрик. — Ты сказал, что это что-то означает, но еще не успела прочитать о нем.

— Сигиль у друидов — это то же самое, что крест у христиан, полумесяц у мусульман и маген давид у иудеев, — пояснил Патрик.

Анна даже порозовела, сообразив, какой чести была удостоена, получив в подарок такой священный знак.

Да, сказала она себе, я сделала правильный выбор. Мой возлюбленный — замечательный человек, и нас ждет чудесное будущее!

Счастье.

Они одновременно испытали это ощущение и улыбнулись друг другу, втайне поражаясь, как несколько часов могут изменить всю жизнь.

— Как ты думаешь, дети унаследуют наш дар? — уже засыпая, спросила Анна.

— Вероятнее всего, да, — тихо ответил Патрик и осторожно погладил ее нагое тело, отмечая легкие изменения, вызванные беременностью.

Его рука дразнящим движением скользнула по молочно-белым полушариям, и Анна выгнулась дугой, поражаясь, насколько чувствительнее стала ее грудь к его прикосновениям.

— О, Патрик, да…

Ей сразу расхотелось спать, потому что желание нахлынуло с новой силой.

— Знаешь, что я подумал… — шепнул Патрик ей на ушко, а потом приник губами к стремительно набухающим соскам и раздвинул податливые бедра. — Нам с тобой нужно не только наверстывать упущенное, но насладиться друг другом впрок. Ведь если наши дети унаследуют дар и от отца, и от матери, они будут всегда знать о том, чем мы занимаемся.

Анна весело рассмеялась.

— Ты всегда находишь убедительный довод, чтобы делать именно то, что хочешь…

Она провела ладонями по спине Патрика, притягивая еще ближе, и сжала тугие мышцы его ягодиц.

— Никогда и ни в чем я не смогу отказать своей подруге, — прошептал он, и они слились воедино.

В спальне, озаренной мягким светом надвигающегося утра, казалось, витало незримое и неслышное:

Я люблю тебя.

Эпилог

Анна открыла глаза и провела рукой по смятым простыням. Патрика рядом не было, но простыни еще хранили тепло его тела.

Значит, он встал совсем недавно, подумала она и, набросив халатик, отправилась на поиски мужа.

В их доме было больше окон, чем стен, что очень гармонировало с бескрайними просторами, простиравшимися вокруг. Стоило Анне увидеть Грампианские горы, как она поняла, что имел в виду когда-то Патрик, говоря, что в Штатах горизонт слишком близко. Здесь бескрайнее небо и величественные горы наполняли душу восторгом.

Обогнув дом и выйдя на продолговатую открытую лужайку, Анна встретила рассвет, с каждой минутой становившийся все ярче. На его фоне вырисовывалась знакомая фигура ее любимого мужа, всматривавшегося в даль. Он наклонился, и она сообразила, что он держит на руках их маленького сына.

Доброе утро.

Анна улыбнулась, услышав молчаливое приветствие Патрика. Это общение без слов уже стало для них привычным.

Он слегка повернул голову и протянул руку, привлекая ее к себе.

— Что это вы делаете здесь вдвоем в такую рань? — упрекнула она. — Малыш разбудил тебя?

Муж одарил ее обезоруживающей улыбкой.

— Мы как раз собирались возвращаться, но сначала я должен был показать ему восход.

Счастливые родители устремили любящий взгляд на очаровательного ребенка.

Взгляд его смышленых черных глазенок был прикован к ярким лучам восходящего солнца.

— Ну и как, ему понравилось? — улыбнулась Анна и кончиком пальца погладила нежную, как лепесток, щечку малыша.

— Конечно. Разве ты не чувствуешь его восхищение? — Патрик крепче сжал плечи жены и наклонился, нежно целуя ее. — А я, — он легко коснулся губами темного пушка, венчавшего головку сына, — вознес благодарственную молитву за то, что у меня есть вы и все это…

Анна могла лишь согласиться с ним. Они жили в одном из самых прекрасных мест на земле, занимались любимым делом, и каждый нашел в другом свою идеальную пару-половинку. А теперь, с рождением сына, их счастье стало еще полнее.

Чего еще можно желать?

— Завтра мы поедем к моему деду, — сообщил Патрик.

— Я давно ждала этого, — ответила Анна. — Ему пора познакомиться с внуком.

Величественный старик произвел на нее сильное впечатление, и она немного оробела, но через несколько минут успокоилась.

Удовлетворение.

Это чувство мощно исходило от деда Патрика, согревая ей душу, а потом старик заговорил неторопливым глубоким голосом с сильным акцентом:

— Когда внук сказал мне, что выбрал себе в жены американку, я был очень недоволен. Однако узнав о твоем даре, изменил свое мнение. Редкая удача, когда встречаются два таких человека, а значит, на то есть воля богов. — Он склонился к малышу и кивнул, словно отвечая своим мыслям. — Этот малыш будет настоящим друидом. У него очень сильный дар.

Старик взял Анну за руку, и она почувствовала живительное тепло, исходившее от его сильной ладони.

— Я многому научил Патрика и надеюсь, что он все запомнил, но на всякий случай расскажу все тебе и вашему сыну… если успею. А это тебе. — И он протянул ей кулон.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Анна.

— Это Оуэн, — пояснил Патрик, — что в переводе с валлийского языка означает «вдохновение». Видишь три расходящиеся книзу линии-луча? Левый символизирует женские силы земного мира, правый — мужские, а средний — их золотую середину.

— Главное, что вы должны запомнить, — произнес его дед, — это золотое правило друидов: наш удивительный дар должен служить на благо людям! Не забывайте о нем, и тогда счастье не покинет вас.

КОНЕЦ

Content

Хэйли Мэнсон
Удивительный дар

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Эпилог