Татьяна Луганцева

Повелительница сердец

Глава 1

Катя Мережко скривила недовольное лицо, вытянув губы трубочкой и подняв брови домиком. Она не любила такие задания, хотя и чувствовала свою значимость, когда сам полковник милиции обращался к ней с просьбой. Катя была красавицей, высокой, стройной блондинкой, знающей себе цену и привыкшей к мужскому вниманию как среди коллег, так и среди остального мужского населения.

Чего греха таить, Катя просто упивалась своей красотой и сексуальностью. Ведь с детства слышала только восторги и комплименты типа: «Ой, какая красивая девочка! Какая миленькая, какие глазки с длинными ресницами и курносый носик! Какая прелесть! Какое чудо!» При этом никто никогда не спрашивал у Кати, кем она хочет быть или про какие-то ее таланты. Главным была красота. И сразу же говорилось, что Катя будет или актрисой, или моделью.

Девочка подросла, и что-то не открылось в ней никаких артистических талантов. Ее не взяли даже в платный драмкружок. Вернее, взять-то взяли, но не давали на выступлениях ни одной главной роли, и оскорбленная Катя ушла оттуда. Она записалась в кружки по всевозможным танцам, чтобы развить в себе гибкость и грацию. Но для балета оказалась высокой, для латиноамериканских танцев у нее не хватало темперамента, для бальных танцев не было пластики и скоординированности движений, а русские народные не нравились ей самой. Так поболталась она, поболталась, да и поставила крест на стезе танцовщицы. К музыке и рисованию способностей у нее тоже не нашлось.

Училась Катя средне, отличницей не стала. Но в старших классах у нее наконец-таки открылся один дар – привлекать любовь и обожание со стороны мужской части населения планеты. Она выросла настолько прехорошенькой, что все ребята в классе, да и вообще в школе, влюбились именно в нее. Девушка почувствовала себя звездой и повелительницей сердец. Ей носили портфель, делали за нее контрольные и домашние задания, дрались за нее и наперебой приглашали на дискотеку, в кафе. Вся эта суета вокруг ее персоны так нравилась Кате, что без мужского внимания она уже не мыслила своего существования. И вопрос о выборе профессии отпал сам собой – ей хотелось идти работать туда, где ее будут окружать в основном мужчины. Следовательно, либо в армию, либо в милицию. Катя выбрала последнее. В школе милиции училась неплохо. Правда, на экзамены всегда надевала суперкороткие юбки и густо красила длинные ресницы, что оказывало очень трогательное впечатление на пожилых преподавателей. Девушка постоянно слышала фразы вроде: «Ах, какие красивые кадры идут к нам в милицию!» – и получала твердые четверки. Сокурсники, как и ребята в школе, всячески ей помогали. Но ухаживали уже по-серьезному – подвозили на машинах, приглашали на романтические свидания и устраивали различные соревнования за внимание «принцессы курса». В общем, Катя была, что называется, в своей тарелке и вовсю эксплуатировала свою привлекательную внешность. Ей нравилась выбранная ею профессия, а это – главное. Она даже занялась самообороной в секции борьбы вместе с парнями. И упивалась тем воздействием, которое оказывала на влюбленных в нее молодых людей при непосредственном соприкосновении – те явно поддавались ей. В спорте Катя не добилась определенных успехов, получила разряд по самбо.

После окончания школы милиции началась настоящая работа. На службу она ходила, как говорят, с душой. И тут снова пригодилась ее внешняя привлекательность. Она была очень яркая, и мужчины – не только сослуживцы, но и всякие патологические личности – не могли не обращать на нее внимания. Поэтому Катя уже несколько раз служила приманкой для насильников, и преступников задерживали.

Сегодня подполковник Меркулов Павел Петрович пригласил ее к себе в кабинет для конфиденциальной беседы. Сердечко Кати уже трепетало от предстоящего задания и всеобщего обожания и славы, кои непременно последуют за его выполнением. Ведь на ее спасение из рук преступников кинутся лучшие бойцы ОМОНа.

Кабинет у подполковника милиции выглядел очень солидно. Массивный письменный стол с зеленой замшевой поверхностью, на нем дорогие канцелярские приборы, флаг Российской Федерации, хрустальная пепельница и папки с рабочими документами. Перекидной календарь весь исписан мелким почерком на несколько недель вперед. Высокие стеллажи и шкафы доверху набиты книгами по юриспруденции, в основном – по уголовному праву. Мебель в кабинете, естественно, обтянута кожей черного цвета и тоже весьма массивная. На стене, само собой разумеется, висели портреты президента и премьера, а также главы МВД.

Катя уселась на диван, глубоко утонув в нем, и внимательно посмотрела на своего начальника. Глаза ее горели, щеки раскраснелись. Кто она? Сопливая девчонка. И тем не менее такая «шишка» нуждается в ее услугах. Ощущение своей значимости очень грело душу молодой сотрудницы, заставляло ее сердце трепетать. Павел Петрович вышел из-за стола и присел рядом с подопечной, тем самым продавив диван еще сильнее, отчего девушка слегка наклонилась к нему. Подполковник дал понять, что беседа будет дружественной, доверительной и полуофициальной.

– Девочка моя, дело государственной важности… – начал он.

– Внимательно слушаю вас, – слегка улыбнулась Катя.

– Я не шучу. В наши органы обратились, – Меркулов поднял указательный палец вверх, – из посольства Норвегии в России с одним очень странным и щекотливым делом.

В кабинет заглянула секретарша.

– Извините… Кофе? Чай?

– Два кофе, Машенька, – ответил начальник. – Ну, так вот… Когда-то давно русская семья уехала в Норвегию на работу по контракту, да там потом и осталась. Что ж, бывает. Бывало и во времена Советского Союза. Валентина Сергеевна и Арнольд Александрович Зарецкие – известные физики. Не слышала?

Катя отрицательно покачала головой, пока не совсем понимая, какое отношение все это имеет к ней.

– Уже в Норвегии у Зарецких родились сын Артур и дочка Ангелина… Кстати сказать, в Союзе тогда на ученых очень разозлились и много лет не давали им возможности приехать, посмотреть на родину. Как врагам народа или шпионам… Ты молодая, Катенька, не знаешь, какие тяжелые времена переживала наша страна… Теперь Зарецким, конечно же, разрешили вернуться, но Валентина Сергеевна скончалась, а Арнольду Александровичу в его весьма почтенном возрасте уже не до путешествий. Но дело не в том…

Вошла девушка-секретарь и поставила перед беседующими поднос.

– Ваш кофе!

– Спасибо, Машенька. Сын Зарецких, Артур Арнольдович, пошел по стопам родителей, стал физиком. Окончил университет в Англии, затем преподавал. Нынче он профессор, ученый с мировым именем. У него сотни патентов на изобретения, приглашения читать лекции во всех ведущих учебных заведениях мира. В соавторстве со своим коллегой в возрасте тридцати пяти лет получил Нобелевскую премию. Сейчас Артуру тридцать семь. Он один из богатейших людей Норвегии и завидный жених. Не случайно на него еще лет восемь назад обратила внимание знать Норвегии, в частности представительница королевской семьи, принцесса Эмилия, которой пророчат стать королевой. Следовательно, ее избранник станет королем. А Артур настолько хорош, что даже педантичные норвежцы с радостью готовы принять его в качестве жениха их любимой принцессы. Зарецкий образован, знает пять языков, богат, знаменит. И ничего, что он русский. Хотя, конечно, гражданство у него норвежское. Так что сейчас русские корни могут влиться в норвежское королевское гинеко… тьфу! – генеалогическое древо! – Подполковник отхлебнул кофе.

Катюша слушала, широко открыв глаза, с неподдельным интересом. Все, что касалось богатых женихов, автоматически касалось и ее тоже. Жалко, что на сей раз повезло какой-то Эмилии…

– Примерно год Артур и Эмилия в женихах-невестах ходят, – продолжал Меркулов, – вся Норвегия ждет грандиозного события – их бракосочетания. Народ очень доволен выбором Эмилии и хочет видеть выдающегося ученого в рядах своей знати. И уже стали поговаривать о том, что скоро объявят день свадьбы, как случилось непоправимое.

– Что? – оживилась Катя.

– Как у нас говорится, в семье не без урода. Так вот, в семье Зарецких уродом была сестра Артура Ангелина.

– Такая страшная? – удивилась Катя.

– Нет, не в этом смысле. По описанию очень даже ничего – высокая, стройная блондинка с длинными волосами… Но, в отличие от брата, она не училась, а только прожигала жизнь по ночным клубам, ресторанам…

– Тусила, в общем, – добавила Катя.

– Не знаю, как это называет нынешняя молодежь…

– Так и называет.

– Ну хорошо, тогда так скажем, – усмехнулся Павел Петрович. – Тусила она на полную катушку, благо брат-миллионер любил ее. Пытался, конечно, остановить, но, сама знаешь, не всегда подобное получается. Девочка болталась в компании таких же богатых лоботрясов, попробовала и наркотики, и спиртное. Несколько раз ее укладывали в клинику лечиться, но она оттуда сбегала и начинала все заново.

– Ужас! Ну и сестричка у брата-«ботаника». И, несмотря на ее поведение, семью ученых брали в королевскую?

– Удивительно, но факт, – кивнул подполковник. – Конечно, поведение Ангелины не афишировалось нигде, как дань уважения к ее отцу и брату. Но девочка заслуживала хорошей порки. Личная жизнь ее протекала тоже бурно и бестолково.

– Надо думать! – с некоторой завистью в голосе протянула Катя.

– Частая смена таких же беспутных молодых людей, членство в каком-то закрытом эротическом ночном клубе, где творились очень развратные действа… ну и все прочее… – Павел Петрович облизнул пересохшие губы и снова отхлебнул кофе. – Именно в ночном клубе Ангелина и познакомилась с одним мужчиной. Говорили, что он из России, и девушка охотно пошла с ним на контакт, так как дома говорили на русском, английском и норвежском языках. Это все позже выяснила норвежская полиция от ее подружек. И вдруг в «квартале красных фонарей» нашли расчлененное тело проститутки. Так как Норвегия – страна спокойная, где и кража-то редкость, то для всех зверское преступление явилось настоящим шоком. А Ангелина водилась со всякими асоциальными элементами, в подругах у нее имелись и «жрицы любви». Погибшая проститутка тоже была ее хорошей знакомой. Зарецкая на очередной вечеринке, уже изрядно набравшись, сказала, что видела какую-то безделушку погибшей у своего нового знакомого из России по имени Игорь. Мол, даже спросила у него, откуда эта вещица. А тот шутя ответил, что переспал с ней, вот она и подарила. А Ангелина точно знала, что безделушка была талисманом ее беспутной знакомой и что по доброй воле она никому и никогда бы ее не отдала. Тогда под шум льющихся коктейлей друзья спросили Зарецкую: «А не твой ли новый знакомый и зарезал твою подругу?» Все – со смехом. Ангелина набралась спиртного еще больше и заказала такси. Куда она поехала, никто не знает, потому что собутыльники и внимания не обратили на ее исчезновение. А утром нашли изувеченное тело Зарецкой, убитой таким же способом, как и ее подруга-проститутка.

– Ничего себе! – не удержалась от восклицания Катюша.

– Слушай дальше, – усмехнулся Меркулов. – Всех друзей мгновенно взяли и допросили. Перепуганные и протрезвевшие, они вспомнили об этом разговоре и, естественно, предположили, что Ангелина поехала к своему новому знакомому, весьма подозрительному типу, Игорю. Выяснили, что он поселился в гостинице на окраине города, но его и след уже простыл. В номере был найден ряд улик, указывающих на его причастность к преступлениям, в коих его и подозревали. Стали активно искать. Портье толком ничего не мог сказать. Игорь был из числа людей, про которых говорят – никакой: ни особых примет, совершенно не привлекающее внимания поведение. Жил очень тихо, никого к себе не приводил, а на ночь обычно уходил. Среднего роста, средней полноты, не блондин и не брюнет… Короче, какого цвета глаза – неизвестно. Все среднее. Даже друзья Ангелины, неоднократно видевшие его, ничем не могли помочь следствию. Игорь появлялся, когда все уже были хорошо навеселе, сидел в темном углу, а потом уводил Ангелину от их компании. Даже фоторобот внятный составить не удалось – у каждого человека он получался по-своему. В гостиничном номере только в одном месте обнаружили пальчики, вот по ним-то и был объявлен международный розыск. В конце концов выяснили, что отпечатки принадлежат гражданину России Игорю Семеновичу Лавруку по кличке Лавруша, ранее дважды судимому за преступления сексуального толка. В Норвегию он попал по чужим документам и, судя по всему, должен был вернуться в Россию.

– А вернулся? – поинтересовалась Катя.

– Дослушай. По старым делам была поднята его фотография. Вот, полюбуйся!

Павел Петрович выложил на журнальный столик увеличенную фотографию из личного дела преступника. С нее смотрело унылое серое лицо – действительно, никакое. Так вот его и описывали: никакой нос, никакие глаза, никакое все. Серая роба, номер, фас, профиль…

– Типичный маньяк… – прошептала Катя. – Правильно говорят об их неприметности.

– Сама знаешь, что делают с ними в тюрьмах. Во вторую отсидку Лавруше пришлось очень нелегко, психика у него, видимо, совсем сдвинулась, вот и начал не только насиловать, но и убивать, не оставляя свидетелей. Да еще с такой жестокостью! Как будто мстил кому-то и что-то доказывал своей ненормальной психике. Но в этом лучше разберутся психиатры.

– И норвежская полиция обратилась к нам с просьбой, если он здесь объявится, принять участие в его поимке и передать для суда в Норвегии? – догадалась Катя.

Подполковник вздохнул:

– Лавруша уже обнаружил себя. Догадываешься как?

– Неужели убил кого? – ахнула Катя.

– Да. Тут, в Москве, на юге в столицы, две проститутки были зарезаны с интервалом в неделю точно таким же способом, как и девушки в Норвегии. Вот, смотри! – положил на стол еще подборку фотографий Павел Петрович.

У Кати даже дыхание перехватило, когда она взяла в руки снимок.

– Ой… я не могу… Извините, понимаю, что должна посмотреть, но… Какой ужас! Я…

– Да уж, Катенька. При виде такого и взрослые бывалые мужчины не выдерживают. Но ты все-таки соберись. Вот здесь запечатлены трупы из Норвегии, а это – результат резни с юга Москвы. Разницы никакой. Мерзавец сейчас затаился, но он не остановится. Обе убитые девушки тусовались у ночного клуба «Рио». Вот мы и решили поймать его на живца. – Павел Петрович не смотрел в глаза молодой сотруднице.

Катя, особенно после увиденных фото, не нашлась даже, что и ответить, а только хлопала длинными ресницами.

– У этого урода очень хороший вкус. Он выбирает только очень красивых девушек. И все они – высокие, худые блондинки с длинными волосами. Ты понимаешь? Твой типаж. Ты у нас самая красивая и полностью подходишь… И хоть мне нелегко тебе это говорить, но мы на заседании приняли решение попросить тебя помочь в поимке маньяка. Я ни в коем случае не могу тебе приказывать, могу только просить. И очень пойму, если ты откажешься. Не каждый человек на такой риск пойдет… Собственно, поэтому и показал тебе фотографии, чтобы ты полностью понимала, на что идешь, если согласишься. Думай… Конечно, мы не допустим, чтобы с тобой случилось то же, что с другими несчастными девушками. Мы будем неотступно следить за тобой, оснастим тебя лучшей связью… Но риск всегда есть. С другой стороны, ты ведь не просто ничего не подозревающая жертва, а сотрудник милиции, настороже, – мягко подталкивал Катю к правильному решению Павел Петрович.

Катя сглотнула.

– Я, конечно, помогу… Я ведь уже действовала так два раза, и ребята меня хорошо подстраховали.

– Браво! Молодец, Катя! Я знал, что ты согласишься! И гарантирую: с тобой ничего не случится! – Подполковник вытер пот со лба.

– Рада, что оправдала ваше доверие.

– Я представлю тебя и к награде, и к повышению в звании. Ведь замешаны международные связи! – заулыбался Меркулов.

Катя зарделась, как красная девица. Внимание и почести, тем более заслуженные, она любила, как и любой другой нормальный человек, особенно. Но для того чтобы получить их, Кате еще надо было сильно потрудиться. И она решилась.

– Да. Я пойду.

– Операцию велено провести как можно быстрее – во избежание новых жертв и паники. Хорошо еще, что пресса пока молчит. Не в курсе еще…

– Я готова.

– Тогда планируем на завтра, на вечер. Клуб «Рио». Твоя задача – сегодня отдохнуть и хорошо выспаться, чтобы завтра быть бодрой. Завтра же получишь инструкции. Ты должна выглядеть очень ярко и привлекательно… Ну, ты понимаешь? Почти как…

– Как проститутка? – уточнила Катя.

– Именно это я и хотел сказать, – кивнул Павел Петрович.

– У меня есть такая одежда.

– Пойми, Катя, ты должна выглядеть не просто ярко и привлекательно, а быть самой яркой и привлекательной, чтобы Лавруша обратил внимание именно на тебя.

– Понятно.

– А сейчас о самом главном. – Подполковник закашлялся.

– Что может быть главнее поимки маньяка? – удивилась Екатерина.

– Дело в том, что я познакомлю тебя с господином Артуром Зарецким. Он лично прилетел в Россию, чтобы оказать посильную помощь в поимке убийцы его сестры. И теперь я сообщу очень приятную для тебя новость – человеку, который рискнет поймать маньяка, ученый готов выписать чек на миллион долларов. И этим человеком будешь ты. Конечно, ты заплатишь налоги и, может, что-то отпишешь родному отделению, но там хватит…

Глаза у Кати распахнулись дальше некуда.

– Миллион долларов?! Серьезно?!

– Да. Таково желание Зарецкого. Это его деньги, и Артур Арнольдович волен поступать с ними как сочтет нужным. Поиск убийцы сестры стал его частным делом. Он уже оплатил приобретение самой современной прослушки для его выслеживания. Кстати, Артур Арнольдович был против, чтобы какая-то девушка ловила маньяка, рискуя собой, но большинством голосов было решено проводить операцию именно таким способом.

На столе Павла Петровича зазвонил телефон.

– Алло? Да, да, конечно! Мы ждем!

Подполковник положил трубку и посмотрел на Екатерину.

– Сейчас прибудет Зарецкий, и я познакомлю тебя с человеком, от которого ты получишь миллион.

Сердце Кати усиленно забилось. И дело было даже не в столь щедром гонораре. Сама она не могла похвастаться энциклопедическими знаниями ни по какому предмету, поэтому человек, который получил Нобелевскую премию по физике, вызывал в ней священный трепет.

Дверь кабинета открылась, и вошел молодой мужчина. Выше среднего роста, спортивная фигура, темные, слегка растрепанные волосы. А на лице его сияла самая обаятельная улыбка на свете. Одет посетитель был в джинсы, кожаные мокасины, черную футболку и светлый, небрежно расстегнутый пиджак. Вещи были дорогими и стильными, и на чокнутого профессора-«ботаника» Зарецкий совсем не походил. Скорее на художника, человека из богемы. Его облик не портила даже палочка-трость – мужчина заметно прихрамывал на левую ногу. Он размашистым шагом подошел к подполковнику и пожал ему руку.

– Артур Арнольдович, это Катенька… наша сотрудница, которая исполнит в операции главную роль. На нее вся надежда. На такую красавицу этот урод не сможет не клюнуть, – представил ее заморскому гостю Павел Петрович.

Зарецкий подошел к Кате и поцеловал ей руку, взяв ее кисть в свою теплую ладонь. Девушка уловила запах дорогого парфюма.

– Я полагаю, все меры предосторожности будут приняты? И с этой милой девушкой ничего не случится? – с едва уловимым акцентом спросил Артур.

А Кате все никак не удавалось хоть слово произнести, она словно язык проглотила. Красавец норвежец был способен очаровать любого.

– Я могу чем-то еще помочь? – обратился к подполковнику Зарецкий.

– Только не мешать нам! Операция назначена на завтра. Сейчас расходимся. Инструкции Катенька получит тоже завтра. Нам понадобится удача, господа!

Глава 2

Яна Карловна Цветкова зевнула во весь рот и протерла глаза. За окном светило яркое солнце, на дворе стоял средний месяц лета, то есть, извините, июль. Настроение было приподнятое, впрочем, почти как всегда. Хотя иногда на Яну нападали приступы хандры и она обязательно влезала во что-то под красивым предлогом помощи ближнему. Вот тогда-то и начиналось самое страшное для людей, кому та «помощь» ею оказывалась. Зато настроение у Яны поднималось с каждым новым приключением на ее пятую точку.

Цветкова была женщина возраста за тридцать, высокая и худая, с большими голубыми глазами, упрямым подбородком и длинными, почти белыми волосами. Неуемный темперамент не давал ей спокойно жить, просто примагничивая к себе все неприятности на свете.

Замуж сбегала Яна четыре раза. Как она сама говорила, один раз – по ошибке детства, второй – по ошибке юности (причем ошибка была конкретная, ее второго мужа давно и надолго осудили за тяжкие преступления). В третий раз, по большой любви, ее мужем стал бизнесмен Ричард Алисов. Они провели вместе некоторое счастливое время, а затем случилась трагедия – Яна влюбилась в другого мужчину, в чешского князя Карла Штольберга, пока еще и не знала, что тот князь. Начались ее мотания и угрызения совести. Отношения с Ричардом нельзя было назвать гладкими, они даже расходились и потом снова женились. Но обманывать себя и других Яна, человек слишком честный и прямолинейный, не могла. Она призналась супругу, что любит другого, и ушла от Ричарда, несмотря на то, что у них был сын Вова.

Самым интересным во всей ситуации было то, что с Карлом Яна не стала жить вместе, поскольку не хотела переезжать в Чехию, а тот не мог жить в России. К тому же она не желала возлагать на себя обязанности жены князя, тем более чешского, поскольку понимала, что не справится (ее нельзя было загнать в человеческие-то рамки, не говоря уж об этикете знати) и испортит ему жизнь.

Ричард тоже очень тяжело переживал развод и несколько лет надеялся на воссоединение. Но Яна не возвращалась к нему. И вот спустя время он наконец-то нашел женщину, которую полюбил. Звали ее Алена, она обладала миловидной внешностью и добрым характером. А самое главное – очень любила Ричарда. Яна вздохнула спокойно, когда бывший муж нашел свое счастье, ведь всегда чувствовала свою вину, что так поступила с Ричардом.

За несколько лет романа с Карлом Штольбергом, в течение которых влюбленные встречались лишь изредка, их пути-дорожки разошлись, а чувства постепенно изжили себя. Не могут люди долго поддерживать огонь в очаге, если и домашнего очага как такового нет, а сами они все время порознь. Однако Карл и Яна сохранили дружеские отношения. Про личную жизнь князя мадам Цветкова ничего не знала, хотя иногда ее сердце и побаливало при воспоминаниях об их страсти и любви. Достаточно долго она существовала без мужчины рядом, в полной гармонии с собой. Искать никого не искала, так как найти кого-то лучше двух последних мужчин, что у нее были, вряд ли удалось бы, а на худшее Яна была не согласна. Своей подруге Асе она так и говорила:

– Знаешь, какой я вижу себя в старости? Этакая миленькая, сухонькая старушонка с костлявыми коленками и вечным брюзжанием, к которой бывшие мужья приводят своих детей, внуков, жен и которая их всех примет и напоит чаем…

Итак, сегодня Яна проснулась и приняла душ, оделась в тонкое платье изо льна, стянула волосы в высокий хвост на затылке и очень ярко накрасилась, что делала фактически всегда. Еще она, как всегда же, навесила на себя множество украшений.

Яна вышла на кухню и улыбнулась домоправительнице Агриппине Павловне, доставшейся ей в наследство от Ричарда. Вернее, женщина осталась с Яной из-за Вовы, который тоже остался с матерью.

– Доброе утро…

– Доброе… Садись к столу! Яичница, тосты с джемом и сок, – стала метать на стол продукты Агрипина Павловна. – И, конечно же, твой кофе. А вот плюшечек не будет, тесто что-то не поднялось.

– Хоть один день без плюшек… – потрогала себя за талию Яна. – Да шучу! Просто очень люблю твою выпечку!

– Ее все любят, – усмехнулась домоправительница.

Яна захрустела тостами, задумчиво глядя в окно.

– Чем займешься? – спросила Агриппина Павловна.

– Найду чем, – наслаждаясь вкуснейшим кофе, откликнулась мадам Цветкова.

Сейчас она находилась в заслуженном ежегодном отпуске (последнее время Яна работала по своей специальности – врачом-стоматологом). Ричард с Аленой и Вовой улетели на отдых. Отец каждое лето и зиму куда-нибудь увозил ребенка, и Яна всецело доверяла ему. Однако, когда сын уезжал с отцом, чувствовала, с одной стороны, тревогу и скуку по Вове, а с другой – чувство расслабления и какой-то внутренней свободы, ведь присутствие сына как-то держало ее в определенных рамках. Теперь можно было немного расслабиться, оторваться, и Яна уже подумывала, где бы ей отдохнуть и с кем… Ее подруге Асе дали отпуск совсем в другое время, обломав мечту женщины о совместном времяпрепровождении.

Раздался телефонный звонок, не предвещая ровным счетом ничего. То есть ни хорошего, ни плохого – ничего. Обычный будничный звонок.

– Алло? – бухнула в трубку Яна с набитым ртом. И услышала:

– Привет! Это Алексей Гусев, твой «корешок».

Голос звонившего был каким-то унылым, но сердце Яны тут же радостно забилось.

Дело в том, что с Лешей она дружила со студенческой скамьи. Тот учился сначала вместе с ней на стоматологическом факультете, затем перешел на лечебный, а на четвертом курсе вдруг бросил институт и перешел в другой, решив стать юристом. Много лет спустя случайно встретив бывшего однокашника, Яна узнала, что Алексей с успехом закончил юридический, все-таки вернулся в медицинский вуз, восстановился и закончил его тоже. Вообще-то, парень он был очень странный, несколько не от мира сего. Мало кто его принимал, скорее даже сторонились. А вот общительная и неординарная Яна нашла с ним общий язык, и теперь, живя в Москве, они поддерживали отношения. Правда, когда Гусев звонил, он обычно всегда чем-то озадачивал госпожу Цветкову, ему, как правило, что-то от нее требовалось. Вот и сейчас по интонации его голоса Яна поняла: что-то случилось.

– Да, Леха, рада тебя слышать.

– Приезжай ко мне… – с глубоким придыханием произнес тот.

– Чего так?

– Плохо мне…

– Что стряслось?! Леха, только не отключайся! Говори, где ты?

– Я на работе… ты была у меня…

– Я еду! – крикнула Яна, бросила трубку в сумку и пронеслась по квартире в поисках своих вещей, разбросанных с вечера по спирали.

– Ты куда? – спросила Агриппина Павловна.

– Человеку плохо, попросил о помощи! – был короткий ответ.

Для Яны это был приговор. На помощь человеку она могла сорваться с места и днем, и ночью, и в зной, и в стужу.

Уже через несколько минут мадам Цветкова мчалась на работу к Леше на своем красном «Пежо», слившись с машиной по цвету. То есть платье у нее тоже было красным, помада красной, лак на ногтях красным и туфли на полутораметровых каблуках тоже красными. Только огромных размеров сумка была выполнена из блестящей кожи яркими пятнами под леопарда. Ездила она быстро, уверенно, очень хорошо ориентируясь в Москве.

Яна старалась не думать о том, что ее снова несет в морг. Работал-то Гусев судебным медэкспертом, причем специалистом был высококлассным, зная и медицинскую, и юридическую подоплеку своей профессии. Была у него одна слабость – спиртное. Но ведь эта слабость присуща большей части населения, не так ли? А поскольку работать в данной области за не очень высокую зарплату особо желающих не было, за Леху держались, и очень даже сильно. Вообще-то Яну, как и большинство людей, передергивало при слове «морг». Но ради друга… Ради друга Цветкова вложила бы даже голову в пасть льву, а уж потом бы подумала, что, собственно, сделала.

Примчавшись по адресу, она припарковала машину и рванула к дверям морга. Те оказались плотно закрытыми, а на дверях красовалась табличка «Санитарный день». Яна впервые узнала, что в морге бывают санитарные дни, и ее удивлению не было предела. «А если помрет кто? Повезут в другой морг? – мелькнуло в голове. – Что же делать? Леха звонил отсюда…»

Она еще раз с грубым металлическим стуком подергала дверь.

– Кто? – раздался за дверью настороженный голос.

Яна даже подпрыгнула.

– Дед Пихто! Открывайте! Я к Алексею Гусеву, он звонил мне! Ему плохо!

– Кто? – повторил голос с неизменившейся интонацией через некий промежуток времени.

– Конь в пальто! – разозлилась Яна.

– Таких людей не бывает, – после паузы сообщили ей.

– Да вы там с ума посходили, что ли? Я сейчас милицию вызову! Где Леха? Я – Яна Цветкова, он меня знает!

Дверь наконец-то щелкнула замком и открылась. В кромешной тьме за нею замаячило бледным пятном лицо неизвестного ей мужчины.

– Где Гусев?

– Там… – последовал неопределенный ответ.

– Где?! – начала терять терпение мадам Цветкова, коим, честно говоря, никогда и не обладала.

– Идите за мной. – Лицо исчезло, потому что повернувшись к посетительнице затылком, незнакомец пошаркал прочь. Яна смело шагнула внутрь, хотя идти в темном морге, выставив вперед руки и не зная, на что или, еще хуже, на кого можно нарваться или натолкнуться в любой момент, было весьма неприятно.

Они продвинулись по коридору, опять щелкнул какой-то замок, и… органы чувств женщины подверглись ядерной атаке. В ушах раздался оглушительный звук, а по глазам ударил ослепляющий свет.

– Поздрав-ля-ем!! По-здрав-ля-ем!! – на разные голоса кричали ей нарядно одетые люди.

Яна на какое-то время окаменела, но несколько пришла в себя, разглядев знакомые лица. А в первую очередь, узнав подругу Асю, которая еще вчера ее предупредила, что будет весь день в суде, так как работала адвокатом. Тем не менее она, в красивом платье и с элегантной прической, приветствовала ее в морге.

– Господи… Что такое? – У Яны даже сердце заколотилось.

– С днем рождения! – завопила еще громче радостная толпа.

– Ой, я и забыла… – выдохнула Цветкова.

– Нисколько в том не сомневалась! – ответила ей Ася. – С твоей-то нелюбовью к дням рождения… Но я с этим не согласна. Разве ж можно не отмечать день рождения?!

Световые пятна наконец-то прекратили скачку в глазах Яны, и она смогла оценить праздничное убранство помещения. Столы для препарирования были сдвинуты в один длинный, общий стол, как на хороший юбилей или свадьбу. С потолка свешивались крупные разноцветные буквы, складывавшиеся в фразу «С днем рождения!». На каждую ручку секций морозильника на стене было привязано по воздушному шарику. Стол ломился от всевозможных яств. Собравшиеся на праздник неумело рассаживались на пластиковые стулья вокруг него. Все это умиляло… особенно если учесть, что действо происходило в морге.

Тут к ней подбежал Гусев, держа в руках большую коробку с бантом, по оформлению которой просто читалось, что это подарок.

– Здравствуй, дорогая моя! Хорошо я тебя обманул? – счастливо улыбаясь, заорал судмедэксперт.

Леха уже находился в изрядном подпитии. Лицо было угрожающе красного цвета, редкие светлые волосы больше напоминали пушинки от одуванчика. Сбоку на голове торчала остроконечная шапочка из картона а-ля Новый год.

– Ох… Я уж думала, что-то случилось… Да, здорово ты меня надул, – согласилась Яна, уже давно подозревавшая подругу Асю в не совсем дружеском к ней отношении. Ведь наверняка именно та вместе с Алексеем и устроила эту аферу.

Всего на «сабантуйчик» были приглашены человек двадцать. Среди них находились пара общих знакомых с Асей, несколько стоматологов, коллег Яны со старой и с новой работы, а также – однокурсников Яны и Леши. Некоторых из присутствующих Яна увидела впервые в жизни. Ей их представили как сотрудников морга, очень помогавших в организации праздника.

Именинницу завалили подарками, и официальная часть закончилась. Люди уже были слегка навеселе, и Яна с удовольствием присоединилась к ним, приступив к выпивке и еде. Тосты сыпались со всех сторон, отчего госпожа Цветкова расчувствовалась чуть не до слез.

– Вот не ожидала… Совершенно не собиралась праздновать… – бормотала она. – Так неожиданно для меня и так трогательно…

– Яна, перестань! Мы все очень хотели тебя увидеть и отметить день твоего рождения! Ты такая клевая, такая красивая, мы всегда любили тебя! Ты всегда была такая яркая, интересная! В тебя были все влюблены… – сыпалась куча комплиментов на бедную голову именинницы.

– За любовь! За счастье! За родителей! За любовь! Постойте, за нее же уже пили… Да не важно, все равно – за нее! Любви мало не бывает! – раздавалось с разных сторон.

– Но когда ее много, тоже плохо… – пискнула вдруг тоненьким голосом молоденькая девушка, работница морга.

– Ты что имеешь в виду? – сфокусировался на ней Леха.

– Когда сильно кого-то любишь, а тот человек тебя нет, то ведь очень плохо становится… в определенных органах, – покраснела Лариса.

– В к-каких именно органах? – уточнил, икнув, Алексей, чем ужасно смутил юную коллегу. Тем более что одна из пьяненьких уже дам добавила, хохотнув:

– Всегда можно купить заменитель. Для чего существуют специальные магазины.

– Ой, да я не об этом! – стушевалась девушка. – Я имела в виду сердце! Оно же так болит, когда тебя бросают… просто умирает, истекает кровью…

Все присутствующие во всю ширину пьяных глаз с удивлением уставились на нее. Некоторые даже жевать перестали, а у Леши на губе уныло повис листок салата.

– Я что-то не так сказала? – совсем испугалась Лариса.

– Ну ты и загнула. Надо же, истекает кровью… – выдохнул кто-то из присутствующих.

– А я ее понимаю! И поймет каждый, кто пережил несчастную любовь! – заявила Яна.

– Уж не тебе об этом говорить! У тебя-то всегда поклонников было выше головы! – возразил Алексей.

– Да откуда ты знаешь, что происходит в глубинах души? У меня, может быть, гемоглобин на нуле…

– Чего?!

– Из-за того, что уже сердце напрочь истекло кровью… Одно дело, когда тебя не любят, и поэтому ты одна, но совсем плохо, когда тебя все любят, а у тебя самой не получается!

– Мне бы такие проблемы, – хмыкнул кто-то из гостей женского пола.

– За любовь! За все ее проявления без болезней органов! – изрек Леха, так и не разобравшись в тонкой душевной организации женщин и не поняв того, что имела в виду Лариса.

– А ничего, что мы в морге? – спросила Яна.

– Тебе не нравится? – дожевывая салат, зачавкал ей в ухо Леша. – Это ведь мы тебе устроили праздник. А мы, чай, не миллионеры! Аренда кафе каких-то ненормальных денег стоит, а здесь все бесплатно. Ты же всегда была такая бесшабашная, Цветкова, неужели тебя испугает морг?

– Да нет… Просто я не думала, что произвожу уж настолько бесшабашное впечатление и мне организуют день рождения в морге…

– Зато прикольно, – пошатнулась на стуле Ася.

– Очень… – не была в том уверена Яна. – А если нас здесь обнаружат?

– Кто? Я же тут заведующий, главный, – усмехнулся Гусев. И добавил, наклонившись к ее уху: – Кроме того, мои клиенты нас не выдадут, это точно. Ха-ха-ха! Правда, смешно?

– Очень… – опять не слишком уверенно ответила Цветкова, похоже, полностью потерявшая чувство юмора в свой день рождения, который не хотела отмечать.

– А много их тут? – слегка дрогнувшим голосом спросила Яна.

– Кого, клиентов мертвяков? – выкатил глаза для убедительности Алексей. – Нет, не очень…

– Ой, а можно посмотреть? – захлопала вдруг в ладоши бывшая сослуживица Яны, от которой Цветкова подобного не ожидала.

Тут же со всех сторон раздались возгласы:

– Ты с ума сошла! Да зачем? Вот только покойников нам и не хватало! Не надо, ни в коем случае, я сознание потеряю!

– Нет, хочется посмотреть, это щекочет нервы…

– Люди, пощекочите ее кто-нибудь, чтобы она успокоилась и оставила почивших в покое! Ужас какой-то! Они же мертвые!!

– Зато прикольно!

– У них же есть родственники!

– Так они ничего не узнают.

– Креста на вас нет!

– На мне точно нет, я мусульманин.

– Должно же быть почтение к мертвым!

– А мы их не будем осквернять. Просто, если уж вечеринка в морге, надо превратить ее в вечеринку ужасов.

– Ну, народ точно с ума посходил! К мертвым никакого уважения!

Вот такие весьма противоречивые мнения неслись с разных сторон. Видимо, те, кто уже нагрузился спиртным по полной программе, требовали встречи с «мертвяками». А те люди, которые еще хоть немного соображали, понимали, что тревожить покойных по меньшей мере неэтично.

– Прекратите! – воскликнула Яна. – Это моя вечеринка, и я запрещаю трогать покойников! Примета плохая, и вообще нехорошо! Достаточно, что вы привязали шарики ко всему, к чему только можно!

– Так тому и быть! – закончил спор Гусев. И, сфокусировав взгляд на Асе, закричал: – За любовь!

Дальше – больше: стали вспоминать институтские годы, общие вечеринки и общих знакомых. Включили музыку, началась дискотека…

А что было потом, Яна очень плохо помнила. Вернее, совсем не помнила.

Глава 3

Яна чувствовала себя каким-то студнем, который колыхался при каждом дуновении ветра и дрожал при каждом шорохе и стуке. Но вот неувязочка: студень вроде не должен что-либо чувствовать, у Яны же разваливалось все тело, причем с устрашающей болью. Да, да, все члены до последнего кончика пальца и даже веки, которые тоже не поднимались, жутко болели.

– Вот ведь черт…

– Яна… Яна… – донесся до нее зловещий шепот, раздавшийся в воспаленном мозгу раскатом грома.

«Кто бы это ни был, шел бы он…» – поморщилась Цветкова.

– Яна… Яна…

– Что? – хриплым голосом пропитого мужика спросила она, не выдержав пытки голосом.

– Яна… ужас… нам нужна помощь… мне нужна… Что же делать?

Сработал инстинкт, многолетний и стойкий, и мадам Цветкова открыла глаза.

– Леша, ты? Ой, чего же так хреново-то…

На нее смотрело абсолютно бледное лицо Гусева с легким землянистым оттенком и черными кругами вокруг безумно горящих глаз. Редкие волосы торчали дыбом, и на них висели конфетти и какая-то мишура.

– Яна…

– Леша, мне плохо!

– Мне тоже. Мы крепко перебрали.

– А сейчас что? Утро или еще вечер?

– Не знаю. Сам на часы пока не смотрел…

Яна осмотрелась вокруг, насколько позволяла затекшая, одеревеневшая шея.

Увиденное поражало воображение. Люди лежали вповалку на полу в самых нелепых позах среди пустых бутылок и остатков пищи. Вообще, по их неестественным позам, можно было подумать, что она внезапно попала в музей восковых фигур. Смущали звуки храпа и подозрительные стоны.

– Вакханалия какая-то… Армагеддон… – поморщилась Яна от сухости во рту. Язык звенел в полости рта, словно сердцевина колокольчика, прикасаясь к сухим щекам и нёбу, отрываясь от них с причмокиванием и каким-то свистом. Но слюна так и не приходила.

– Что? Здравствуй, сушняк? – спросил Леха, выглядевший просто привидением. – Ползи к подоконнику, там минералка осталась…

Яна моментально очнулась и поползла в указанном направлении, наступая на чьи-то конечности и поминутно извиняясь. Правда, в ответ никто не откликался, а продолжал храпеть или стонать. Яна припала к бутылке с минеральной водой, как к святому источнику. Затем передала ее Леше.

Вода не оказала совсем уж жизневозвращающего действия, но немного привела в чувство.

– Чего ты тут говорил? О помощи просил… Опять разыгрываешь?

– Нет, на сей раз точно дела неважные.

– Так и мне тоже кисло. День рождения явно удался. Жалко, что плохо помню…

– Эти безумные пляски, хороводы, конкурсы… – сдвинул брови к переносице Алексей.

– А я хороводов с конкурсами не помню, – разо– чарованно произнесла Цветкова.

– Кто-то все-таки полез «посмотреть покойников».

– Не может быть!

– К сожалению, может. А потом фейерверк…

– И фейерверк еще?! – удивилась Яна.

– Был. Фактически – салют, – вздохнул Алексей с самым унылым выражением лица на свете.

– Все пропустила!

– Да и ладно. Короче, вырубило тут все. А позавчера мне принесли печень и почки…

– Что?! – не поняла Яна, подавляя приступ тошноты.

– Печень и почки, – повторил патологоанатом.

– Ты любишь субпродукты? – уточнила Цветкова, не понимая его резкий поворот в рассказе.

– Человеческие органы! Сюда принесли, на работу! – поправил Гусев.

– Тьфу ты! Давай не будем об этом…

– Нет, я сейчас только об этом и могу говорить, – уныло покачал головой Алексей.

«Не повредился ли головой?» – мелькнула мысль у Яны.

– Печень и почки очень важные, не простые. Одна баба, по подозрению соседки, систематически травила своего старого мужа, чтобы остаться богатой вдовой. Доказательств – никаких! Вещество очень редкое, моментально распадается в организме на составляющие. Потом оказалось, что эта женщина уже трижды вдовой стала. Подозрительно, не правда ли? А улик нет… И вот мой знакомый следователь отдал мне органы ее последнего, недавно усопшего, супруга для проведения очень сложных и дорогих анализов, да еще пробным реактивом…

– Для обнаружения этого вещества? – спросила Цветкова, прикладывая прохладную бутылку ко лбу.

– Именно!

– А чего раньше не искали? А только когда третий мужик скончался? – правомерно поинтересовалась Яна, снова начиная жадно пить.

– Так индикатор того яда только сейчас появился! И то экспериментальный, и не у меня. Друг должен приехать и провести опыты. Нужно же посадить стерву-отравительницу за решетку… Следователь говорит, что она просто смеется ему в лицо. Ну да, два убийства сошли ей с рук, и баба уверена, что третье тоже сойдет.

Яна вздохнула:

– Не знаю, зачем ты мне все это рассказываешь. Я своих мужей не травила. Одного, правда, в тюрьму посадила, только он сам виноват. А все остальные живы и здоровы. Но я за то, чтобы тетка ответила за свой беспредел. Надеюсь, что у тебя с твоим другом получится доказать, что смерть ее мужа не была естественной, и засадить ее. А где Ася?

– Где-то лежит.

– Хороший ответ!

– Яна, ты не поняла! Дело в том, что печень и почки надо спасать. – Гусев обдал приятельницу перегаром, горячо дыша ей в ухо.

– Полностью с тобой согласна! Если пить, как сегодня, мы останемся без почек, без печени и без головы уж точно.

– Ты эгоистка, Цветкова! – вздохнул Леша, вытирая с лица пот, выступивший от слабости и духоты.

– Чего так?

– Все о себе да о себе! Я не о твоей печени и почках разговор веду, а о бесценных экземплярах, что мне дали на исследование.

– Леша, оставь меня в покое! Что ты про чужие органы, как заведенный, талдычишь? Просто на голову повредился!

– Яна, послушай меня! Был салют, и я не знаю, что произошло, но вырубило всю электроэнергию. У нас теперь не работает холодильное оборудование. Я вызвал техническую службу, но они придут утром. Надеюсь, что трупам собственного холода хватит до того времени. А вот печень и почки… Одним словом, если они пролежат до утра, мы точно не найдем в них ничего. Все усилия будут напрасны. И так-то надежды было мало, а теперь и совсем…

– Все из-за нас? – ахнула Яна. – Не то место вы выбрали для проведения дня рождения!

– Чего теперь говорить. В общем, органы надо спасать, пока есть минимальный шанс.

– Но как?! – Цветкова даже слегка протрезвела. Хотя головная боль не проходила.

– Их надо побыстрее переместить в холодное место. Просто срочно! Мне нельзя отсюда уйти, я здесь заведующий. Могут ведь позвонить по какому-нибудь поводу. Я должен весь народ разбудить и выпроводить. А ты уж, пожалуйста, отправляйся домой сейчас и положи печень и почки в холодильник.

У Яны на время даже дар речи пропал. Нет, она часто попадала во всякие нехорошие ситуации, но чтобы вот до такой степени…

– Ты хочешь, чтобы я ушла отсюда с человеческими органами в сумке и спокойненько положила их в свой холодильник?!

– Звучит не очень, я согласен, но именно об этом я тебя и прошу. Ты спасешь человечество от убийцы, которая может остаться небезнаказанной, а нас от разбирательств милиции.

– Ты в своем уме? – уточнила Яна.

– Да, я в своем уме. Поверь мне, это – единственный выход. Я уже продумал все варианты. Никто ни о чем не узнает. Ну, что тебе стоит? Ведь во благо же! Я не могу отойти, да и с такой просьбой я могу обратиться только к тебе.

– Конечно, с просьбой прогуляться с человеческими органами по городу, можно обратиться только ко мне! – возмутилась Цветкова.

– Яна, я не хотел…

– Ладно! Только не говори мне больше о печени и почках, с сегодняшнего дня я стала вегетарианкой. Пакуй свой товар, и я пошла, чтобы не видеть больше всего этого безобразия. Но не дай бог, ты когда-нибудь проговоришься!

Леша сделал жест, словно закрыл рот на молнию, и пополз в сторону.

Яна еще раз попила и, шатаясь, пошла в туалет, где по возможности устроила себе нечто вроде душа в раковине. Привела себя хоть в какой-то порядок. Порывшись в сумке, вытащила даже косметичку, нанесла тональный крем, румяна, подкрасила глаза и, как всегда ярко, губы. Правда, макияж не скрыл полностью последствий вечеринки.

– Пора завязывать уже с такими сабантуями. Не тот возраст, все признаки с утра на лице! – сказала сама себе Яна и перевела взгляд на Лешу.

Тот уже вошел, а не вполз в помещение. И протянул ей пакет.

– Возьми! Тяжелое…

– Ты хочешь, чтобы я пошла с этим пакетом?! – ахнула госпожа Цветкова, мгновенно бледнея и понимая, что румян явно мало наложила.

– А с чем ты хочешь идти? С профессиональной сумкой для переноски внутренних органов? Чтобы тебя сразу же задержали? Не пойдет. А на обычный пакет никто и внимания не обратит, – заверил ее Алексей, шурша пластиком от того, что у него невообразимо тряслись руки.

– Господи, Леша! А если меня возьмут и заберут в милицию?

– С чего вдруг?

– Я же буду выглядеть, как черный трансплантолог!

– Да как маньяк ты будешь выглядеть, просто как маньяк! – «успокоил» ее Гусев и перекрестил напоследок, всучив ценную ношу.

Глава 4

Ощущение у Яны Карловны Цветковой было очень странное. Словно она, сама того не желая, снимается в фильме ужасов у очень оригинального режиссера. Например, у Квентина Тарантино. На улице было уже очень темно – до утра Алексей не дал ей оклематься. Кошмар просто какой-то: она вышла на ночь глядя из морга с пакетом, где лежали человеческие органы, и несла их в холодильник к себе домой. Мысль о том, что это во благо, не очень грела ее. А на лице у Яны было написано крупными буквами: женщина делает что-то страшное и противозаконное. Она понимала, что с таким выражением лица дойдет до первого милиционера и на том ее благотворительный поход закончится. Сказать, что ей было плохо, – ничего не сказать. Причем плохо было и морально, и физически, ноша-то в пакете просто неподъемная, да еще и собственная торба на плече.

Глаза у Яны почему-то слезились, ноги не шли, и она еле брела по улице, избегая светлых мест. Во что она опять вляпалась, даже думать не хотелось. Но до холодильника надо было добраться побыстрее. За руль своего «Пежо» мадам Цветкова, конечно, не села в таком невнятном состоянии и отправилась домой пешком, то есть на метро.

«Не забыть бы предупредить Агриппину Павловну, что я принесла не продукты… Ой, меня сейчас стошнит! Хорошо, что хоть Вовы нет. Ну и мамочка ему досталась – вечно влипает непонятно во что. Из положительных качеств во мне только одно: я правильно выбираю отцов для моих детей. Пока только одного выбрала, но зато уж очень правильно», – размышляла на ходу Яна, обливаясь потом от внутренней слабости. Ее все время мучила жажда. «Наверняка что-то паленое пили… Иначе с чего так плохо-то? Или количество было неимоверное?» – подумала Яна. И как только подумала, ощутила очередной приступ тошноты, а ее голову пронзила острая боль, которая выключила последний свет в ее глазах.

Приходя в сознание, Яна ощущала себя обмякшей, обезвоженной мумией, из которой жизнь вытекает в виде жидкости же, то есть крови.

Та сначала приятно грела ей затылок этакой горячей волной, а потом весьма неприятно стекала на лицо и попадала в рот со вкусом соли.

«Сейчас бы в море… в прохладное, свежее… Вот мое бренное тело окутывается холодной водой изумрудного цвета, насыщая его приятной усталостью и живительной энергией…» – замелькали перед внутренним взором картинки. Она приподняла веки и испугалась. Потому что ничего не изменилось, перед глазами простиралась все та же темнота.

Яна не сразу поняла, что лежит, уткнувшись лицом в груду мокрых, расползшихся картонных коробок, набитых всякой ерундой. И даже когда оторвала свое лицо от такой вот малоприятной «подушки», запах затхлости и нечистот остался с ней. Тут-то и обнаружилось, что она действительно лежит в груде мусора в каком-то сарае. А руки и ноги у нее связаны веревкой.

«Какого черта?» – подумала Яна. И тут в проеме двери показалась крупная, высокая фигура мужчины.

И свой вопрос пленница, незнамо как оказавшаяся в плену, задала ему уже вслух.

– Очнулась? – усмехнулся тот. – Очень хорошо. А то я не люблю убивать, если не вижу глаза, а в них животный всепоглощающий страх. А еще, если хочешь меня порадовать, умоляй меня, проси о пощаде и кричи, что тебе больно. Я просто оживаю от таких криков и просьб! – сообщил ей незнакомец пренеприятнейшим голосом, слишком высоким для человека такой комплекции.

Яна несколько раз удивленно поморгала. Она только что пришла в себя и не успела по-настоящему испугаться. Поэтому довольно спокойно спросила:

– Вы кто? Что вам надо?

– Не те вопросы, детка! – нахмурил кустистые брови на совершенно обычном лице мужчина. – Я же просил… «За что?» – вот какой вопрос задают в такой ситуации. И еще кричат: «Умоляю, не трогайте меня!»

– Кстати, и правда, за что? – поинтересовалась Цветкова, согласившись с ним.

– А ни за что! Просто проститутки вы все вертлявые… Ходите, задницами крутите, сверкаете ногами оголенными, трясете длинными волосами, которые отращиваете годами… Все у вас для того, чтобы нас, мужиков, заводить. Сплошной стиль секси. А когда к вам подходишь и говоришь о том, что хочешь познакомиться, так сразу же фырчанье, мол, пошел на фиг. Что? Не ожидала такой завязочки? Я порежу тебя на кусочки, белокурая стерва!

Почему-то Яна до сих пор не могла отделаться от мысли, что над ней кто-то элементарно издевается, глупо шутит, хулиганит…

В руках у мужчины появились металлические щипцы.

– Для начала я оторву тебе носик. Ты не против? Сразу станешь уродливой и обольешься кровью не только с затылка, но и с лица… Тебе станет комфортнее. – Незнакомец сам засмеялся от своей «шутки».

– Да кто ты такой?! – дернулась Цветкова, и у нее даже щелкнуло запястье.

– Я человек, убивающий таких вот ярких и красивых кукол, как ты. И говорю об этом смело и открыто, потому что ни одна из них не выжила и не рассказала обо мне… И ты не выживешь, не расскажешь. Иди сюда, блондинистая дура… – Мужик двинулся на нее, растопырив огромные ручищи, в одной из которых поблескивали жуткие металлические щипцы.

Яна до этого такие неприятные сцены видела только в фильмах ужасов. И вот тут-то господин Ужас накрыл ее с головой. За какую-то долю секунды она поняла, что попала в руки маньяка, хотела закричать, но вопль, пронзительный и жуткий, застрял у нее где-то в глубине.

Мужчина уже почти приблизился к ней, когда позади него вдруг вдребезги разбилось окно и в него ввалился другой мужчина, который без слов кинулся на маньяка со щипцами. Завязалась нешуточная драка. Похитивший Яну размахивал своим оружием, пока ворвавшийся (пленнице никак не удавалось его рассмотреть) не выбил его из рук противника. Яне так и хотелось закричать: «Ату его, ату!» Но неожиданно раздавшийся резкий хлопок вернул ее на землю, так как сразу стало понятно, что это был выстрел, но поражен им не маньяк, а тот, кто на него накинулся. Парень отшатнулся и осел на колени, схватившись за бок, как будто у него очень внезапно и весьма некстати начался приступ аппендицита. Вот только между белыми длинными пальцами потекла красная кровь. Он с удивлением посмотрел на свои окровавленные ладони. И Яна тоже смотрела с замиранием сердца.

– Вот черт…

– Урод, ты откуда взялся? – выругался маньяк, добавив тираду из мата. Затем наклонился к поврежденному врагу и очень хлестко и метко ударил его по лицу.

Яна вскрикнула, а затем завопила во все горло, моля о помощи, надеясь привлечь чье-нибудь внимание.

– Можешь орать сколько хочешь, никто тебя здесь не услышит, – хмыкнул бандюга и точно так же скрутил веревкой потерявшего на время сознание мужчину. Потом осмотрелся и спросил: – Где мои щипцы?

Словно Яна могла и хотела ему подсказать: «Да вот же они! Бери и мучай меня! Бери и пытай меня! А я буду голосить во весь голос и умолять тебя о пощаде, как ты и хотел!»

– Черт с ними, возьму дрель и сделаю в твоей плоти пару идеальных дырочек… – решил он вслух.

«Мать твою… Мужик – законченный псих! Что же делать?» – судорожно думала Цветкова.

Не спасение, но какая-то отсрочка мучений и смерти на время пришла в виде звонка на сотовый телефон убийцы.

– Некстати, некстати… – покачал он головой. И ответил: – Алло? А это ты… Где ты? Пришел? Уже здесь?

– Помогите! – истошным голосом закричала Яна.

– Я иду! – кротко ответил маньяк и тут же отключил связь. С укоризной посмотрел на пленницу и многозначительно пообещал: – Первым делом, когда вернусь, отрежу тебе язык, белобрысая дура!

И, покачивая головой, покинул свой «отстойник для отходов».

Цветкова забилась в каких-то конвульсиях. Ей совершенно не хотелось, чтобы этот ненормальный воплотил свои угрозы в действие. Связанный по рукам и ногам мужчина зашевелился и повернул лицо к Яне.

– Живой? – весьма удивилась она.

– Вы разочарованы? – незнакомец сплюнул кровь на грязный пол.

– Нисколько. Просто столько крови… И вообще я плохо понимаю, что происходит.

– Зато я все понимаю. Только нет ни времени, ни сил что-либо объяснять, – ответил мужчина несколько невнятно.

Яна подцепила носком туфли лямку от своей сумки и подтянула ее к себе, хоть это и оказалось не самой простой задачей. Затем завозилась, стараясь освободиться от пут.

– Плохая новость: кажется, я вывихнула палец от усилий… – пробормотала она. – А хорошая, что руку, хоть и онемевшую, я из веревочного кольца достала. Сейчас и вторую попробую… Ой, как же больно! Руки онемели, не слушаются. Наверное, не смогу развязать ноги… Левая кисть так и пульсирует от боли!

– Вы уж все-таки постарайтесь… – попросил второй пленник.

– Сама понимаю, не маленькая, – буркнула госпожа Цветкова и вцепилась в веревку, стягивающую ее длинные, стройные ноги, как удав кролика.

Она могла ругаться, сколько хотела, и напрягаться, сколько могла, толку не было никакого.

– Убийца скоро вернется… – вздохнул раненый.

– Не каркай!

Яна осмотрелась и увидела провод, тянущийся от единственной свисавшей с потолка лампочки к розетке. Изогнувшись всем телом и вытянувшись в струну, она тянулась к розетке, отчаянно понимая, что ей не хватает буквально пары сантиметров. Но прилагала нечеловеческие усилия к их преодолению.

– Что вы делаете? – спросил неудачливый спаситель.

Ответить ему Яна не успела, так как послышались шаги, а затем вошел маньяк собственной персоной.

– Не соскучились? Опа! А что это у вас свет не работает?

– Это не у нас, а у вас что-то не работает, – отозвалась Яна.

Мужчина очень хмуро уставился на нее.

– Смотрю, ты очень разговорчивая… ничего, я укорочу тебе язычок, не сомневайся!

– Оставь девушку в покое, урод! – снова сплевывая кровь, выкрикнул второй пленник.

– Ты еще жив? Странно… Вот живучий, гад! Ладно, все равно сдохнешь от кровопотери. А я люблю убивать баб. Слышать их визги и вонзать острые предметы в их еще теплые и мягкие тела.

Маньяк облизнул пересохшие губы и направился к Яне.

– Не смей! Стой! Иди сюда! – кричал раненый, но убийца не обращал на него никакого внимания.

– Ну, блондиночка моя… – склонился негодяй над жертвой.

И в тот же момент она воткнула ему в лицо длинный металлический предмет. Ей было не до церемоний, к тому же рука с вывихом слушалась плохо.

Мужчина заорал каким-то звериным рыком и схватился за лицо. Затем не удержался и упал на пол, а Яна принялась что есть мочи наносить удары все тем же металлическим предметом, пока не отдала все силы. Затем швырнула свое оружие на пол и отвалилась к стенке. Сил у нее не осталось ни на грамм. Маньяк лежал тихо и не двигался.

– Всегда знала, что кого-нибудь пришибу… – с неудовольствием заметила Цветкова.

– Что это? – спросил подстреленный.

– Где? – не поняла Яна.

– Чем вы его?

– Плойкой.

– Не понимаю.

– Щипцы для завивки волос. Подарок на день рождения. Я их в сумке несла. Руку давно освободила и воткнула плойку в розетку. Хорошо нагрелась… Даже кожей паленой пахнет.

– А, так он от болевого шока сразу же отрубился… – понял мужчина. – Распутывайте свои ноги и развяжите меня.

– Легко сказать…

– А если этот урод придет в себя?

– Боюсь, что я его прибила.

– Вряд ли…

– Ну, я периодически буду его добивать, – пожала плечами Яна. – Пока нас не спасут. Не выключать, значит, плойку из розетки?

– Я не думаю, что нас спасут. Хотя кто знает… Руки развязаны только у вас, так что вам нас и вытаскивать дальше.

– А я знаю, что могу рассчитывать только на себя! – госпожа Цветкова с вызовом посмотрела на мужчину. – Вы бы лучше помолчали, поберегли силы…

Она немного отдышалась от учиненного ею же зверства и приступила к развязыванию веревок на ногах. Но и тут Яне пришлось приметить свое раскаленное оружие – пережечь одну веревку, затем удалось размотать все остальное.

– Я свободна! Только у меня все затекло…

– Пройдет.

– Спасибо за поддержку. Я ползу к тебе, мой принц… Может, все-таки стукнуть его еще раз? Для профилактики? А то вот поползу мимо него, и он еще меня ухватит…

– Не стоит.

Яна наконец-то добралась до раненого и внимательно посмотрела в его глаза и на его лицо. То, что она увидела, ей не понравилось. То есть она увидела молодого мужчину с идеальными мужественными чертами лица и с очень красивыми темными глазами под красиво очерченными темными бровями. Слегка запавшие щеки под выступающими скулами прикрывала легкая небритость. А темные волосы в данный момент пребывали в несколько спутанном состоянии, но вообще, по первоначальной задумке, должны были красиво ниспадать вокруг лица в полудлинной стрижке. Рубашка на парне была порвана, и взору Яны открывались рельефное плечо с татуировкой пирата под пиратским флагом, а на шее золотая цепочка с католическим крестиком и золотой иконкой Девы Марии.

Мадам Цветкова почувствовала легкое сердцебиение и неприятное ощущение «ухода твердой земли из-под ног». Данные симптомы говорили о том, что незнакомец очень сильно ей понравился, и произошло это, как всегда, весьма некстати – когда она не ожидала и не была готова. Яна тут же разозлилась на себя из-за того, что уже не хотела, чтобы ею обуревали именно такие эмоции, и строго глянула на него.

– Чего смотрите?

– Я? Извините, – реально стушевался молодой мужчина. – Просто…

– Что?

– Никогда не видел таких…

– Чего «таких»? – допытывалась Цветкова.

– Таких вот женщин. Вы настолько решительны и демонстрируете такое самообладание!

– Во-первых, я ничего не демонстрирую, а спасаю свою шкуру. И вашу заодно. Это модели демонстрируют себя на подиуме, а мне всегда было чем заняться… совсем другим.

– И тем не менее у вас есть что показать, – возразил парень.

– Мне не нравятся такие комплименты! – Взгляд ее больших голубых глаз снова переместился на его лицо и снова задержался дольше, чем допускали правила приличия.

– Извините…

– Ничего. – Яна с большим усердием приступила к развязыванию веревок на руках мужчины.

– Как вас зовут? – спросил тот.

– Яна. Яна Карловна Цветкова.

– А я – Артур Арнольдович Зарецкий. Конечно, можно просто Артур.

– Очень приятно. Вы не против, Артур, если я и вас помучаю плойкой? Я смогу эти веревки только пережечь, их не развязать.

– Все что угодно!

Яна еще раз внимательно посмотрела на парня.

– Ты русский?

– Чувствуется акцент? – догадался он. – Я с рождения живу в Норвегии, хотя корни у меня русские.

– Теперь понятно. А то я все думала, почему ты так невнятно говоришь. Потом поняла, что это – акцент. У моего бывшего жениха тоже так было… Он чех, – сказала Яна, и ей немного взгрустнулось.

– Ты чего? – тут же уловил смену ее настроения парень.

– Ничего.

– Вспомнила о женихе? – догадался Артур.

– А ты работаешь психологом?

– Нет.

– А почему спрашиваешь, как психолог?

– Интересно…

– Интересно, что нас чуть не убил какой-то психопат?

– Интересно, что ты смогла нас спасти…

– Спасибо не мне, а моему застарелому вывиху кисти. Иначе ни за что не сняла бы веревки.

– А еще спасибо твоему дню рождения. Иначе у тебя не оказалось бы с собой этого приспособления… плойки, – заметил Артур.

– Да, спасибо друзьям, что они о нем вспомнили и устроили в мою честь праздник, – согласилась Яна. И тут ее мозг пронзила мысль о просьбе Алексея Гусева. – Вот ведь черт!

Ее восклицание совпало с освобождением рук Артура, и тот, удивившись, спросил:

– Что случилось?

– Я же совсем забыла! Я профукала одно важное дело! – глаза госпожи Цветковой стали еще больше.

– Ничего более важного, чем спасение жизни, быть не может, – тихо обронил Артур, растирая руки и приступая к разматыванию веревок на ногах.

– У меня было важное и щекотливое дело, – ответила Яна.

– Все равно. Сейчас вызовем милицию…

– Нет! – закричала Цветкова не своим голосом.

Артур изумленно уставился на нее.

– Но мы должны сдать маньяка правоохранительным органам.

– А нельзя оставить его здесь? – спросила Яна, сама понимая, что говорит полную чепуху.

– Чтобы негодяй очнулся и убил еще кого-нибудь? – темные глаза парня потемнели еще больше.

– Может, мужчина пошутил? – робко предположила Цветкова.

– Он убил мою сестру, – сказал Артур, развязав наконец ноги.

Яна даже отшатнулась.

– Извини…

– Ничего. Ты же не знала. Я прилетел сюда из Норвегии, чтобы помочь в меру сил поймать этого гада. И вот он здесь, а мы не сообщим в милицию?! Чего ради?

Яна осмотрелась, намотала свою длинную белую прядь себе на палец и заговорила задумчиво:

– Ну, мы, конечно, сообщим… Еще как сообщим! То есть я уйду – чего мне тут делать? – а ты сообщишь… Можно тебя попросить? Расскажи милиции, что ты здесь был один. Я не хочу светиться. Мне нельзя, я работаю в закрытом учреждении, и малейшее участие в милицейских разборках очень мне навредит… Я пойду, ладно? А если псих очнется и заявит, что нас тут, пленников, было двое, скажешь, что ему привиделось…

Артур выслушал всю ее пламенную речь и улыбнулся.

– Яна, почему ты не хочешь встречаться с милиционерами? Ты можешь мне довериться… А вот тебя прикрыть я не смогу, потому что этот маньяк нападает на женщин, и только на женщин, о чем в милиции прекрасно знают.

– А может, он поменял ориентацию? Ты же весьма симпатичный, – Цветкова осеклась под строгим взглядом товарища по несчастью.

– Видишь ли, милиция следила за ним, так что…

– Как следила?! И сейчас будет здесь?! – Яна побледнела почти как Артур, хоть и не была ранена.

– Да что с тобой происходит? Ты – проститутка? – спросил тот, совершенно серьезно.

– Нет, конечно! Просто… – Она огляделась по сторонам и понизила голос: – Помнишь, я говорила о своем архиважном деле?

– Которое не выполнила? Помню.

– Я несла…

– Что? Наркотики?

– Как ты мог подумать такое про меня?! Я несла человеческие органы. И мне надо было их быстро донести до холодильника, а я попала в эту переделку! Что ты так смотришь на меня? Звучит страшно, но… Вот ведь нелепость!

– Нелепость? – переспросил Артур.

– Была вечеринка в морге… Опять нелепо звучит! Начнем тогда еще раньше. У меня есть друг, патологоанатом…

И Яна поведала новому знакомому все, что с ней произошло.

– Теперь ты мне веришь? Поэтому ни о какой моей встрече с милицией не может быть и речи! Как я объясню, с чего вдруг у меня в сумке оказались человеческие печень и почки? А к тому же я обезвредила маньяка. Милиционеры крепко задумаются, кто из нас больший маньяк!

Рассказывая Артуру о случившемся с ней казусе, Яна кое-как смогла перевязать его рану на боку.

– А «Скорую» вызывать надо…

Глава 5

Павел Петрович Меркулов в своем кабинете всегда чувствовал себя хорошо и комфортно. Но вот сейчас нервничал. Потому что уважаемый гость из Норвегии сидел напротив него и выкладывал совершенно непонятную историю. При этом он отлично изъяснялся по-русски, однако то, что мужчина говорил, было совсем непонятно.

Здесь же, в кабинете, с грустным лицом сидела несостоявшаяся приманка для маньяка Катя Мережко, в душе переживая катастрофу. Мало того что она не оправдала возложенных на нее надежд и не помогла поймать опасного преступника, так еще и гонорар, обещанный женихом норвежской принцессы, «пролетал» мимо.

– Все пошло совершенно не так… – хмурился подполковник. – А ведь был просчитан каждый шаг! Мы очень хорошо вели Катю, потом появился маньяк… Его уже вычислили – да, совершенно неприметная личность. И он пошел за Катей, все сходилось… А потом преступник внезапно исчез… Как так произошло? До сих пор не знаю. Еще буду разбираться с оперативниками, как те подобное допустили. Маньяк уже пришел в себя и дает признательные показания. Действительно, он шел за Катей, но затем его внимание привлекла совсем другая женщина, чья внешность оказалась ярче, отчего незнакомка показалась ему больше подходящей на роль жертвы. Женщина вела себя неадекватно, передвигалась по известной одной ей траектории, вот мы его и упустили.

На Катеньку во время речи начальника было страшно смотреть. Такого удара по ее самолюбию ей еще никто не наносил. Какая-то женщина, да еще в нетрезвом виде, оказалась более привлекательной, чем она! Катя сидела бледная как смерть, с плотно сжатыми губами и остекленелым взглядом. Ее, понятное дело, никто не винил, но для нее факта собственного самоуничижения было вполне достаточно.

– И ведь потом у этой Яны Цветковой в сумке органы человеческие обнаружились! Вот ведь «шутка юмора»! Маньяк нарвался на другого маньяка, и еще неизвестно, кто из них «маньячнее», – засмеялся Павел Петрович.

– Яна Карловна не маньяк! – вздыбил пятерней свои волосы Артур Арнольдович.

– Да знаю я историю о порче холодильного оборудования в морге и спасении человеческих органов! Но тут еще разобраться следует… Что она там делала? Почему все электричество вырубилось? С чего вдруг у Цветковой оказалась плойка, подаренная ей на день рождения? Не отмечала ли дамочка день рождения в неположенном месте? Надо бы проверить…

– А если не проверять? – Артур Зарецкий придвинулся к подполковнику и достал чековую книжку. – Я хотел бы оказать некоторую спонсорскую помощь…

– Это взятка? – снова нахмурил кустистые брови Меркулов, хоть глаза его оставались добрыми.

– Нет, именно спонсорская помощь людям, отделению милиции, департаменту… Людям, поймавшим убийцу моей сестры! – с пионерским задором в глазах объявил Артур.

– Если честно, то обезвредила его как раз гражданка Цветкова. Ее и хотите вытащить? Она сейчас в КПЗ для выяснения… Несет такую околесицу, что все диву даются! Не то правду говорит, не то с головой у нее не все в порядке, не то произошла история из серии «чудеса в решете».

– Госпожа Цветкова спасла мне жизнь! Яна Карловна не сделала ничего такого, за что человека можно посадить в тюрьму. А за мелкое правонарушение ей не стоит сидеть, пользы правоохранительным органам она принесла много больше! – горячо произнес Артур, и с ним нельзя было не согласиться.

– Ладно… – Павел Петрович кинул алчный взгляд на чековую книжку норвежского гостя и покосился на молчаливую Екатерину Мережко. Та, мучаясь от унижения, даже выглядеть стала хуже.

– А я бы эту Яну Цветкову засадила, по полной программе! Страшный человек! Рецидивистка! – выкрикнула юная сотрудница.

– Я все понимаю, Катенька… Но сейчас оставь нас двоих, – обратился к ней подполковник.

Катя с каменным лицом удалилась, неприлично хлопнув дверью.

Глава 6

Яна с гордо поднятой головой вышла из следственного изолятора, получив свои вещи, сданные под опись, и сразу же столкнулась с Артуром Арнольдовичем. Выглядел тот очень хорошо в светлом костюме и черной футболке под ним.

– Меня встречаешь? – уточнила она.

– Тебя. А кого же еще?

– Подержи, – повесила ему на плечо свою объемистую торбу Яна и зевнула. – Не выспалась я что-то в тюряге…

– Хочешь есть? – немного невпопад спросил Артур.

– А то! Ты бы на баланде посидел пару дней…

– Бог миловал! – хмыкнул Зарецкий и пригласил ее к спортивной машине белого цвета. – Поехали… Я рядом со своей гостиницей нашел приличное место, где можно перекусить.

– Вперед! Я согласна даже на заскорузлые пирожки в привокзальном кафе.

– А как насчет секса? – вдруг покосился на нее Артур.

– В смысле? – Яна уселась на сиденье рядом с водителем.

– Такой же голод?

– А… Хочешь предложить мне мальчиков? – усмехнулась она.

– Имел в виду собственную кандидатуру.

– Ишь чего захотел… Нет, дорогой, так дело не пойдет. Остановись, или получишь от меня с правой!

– Ладно, извини… Я пошутил. Едем в ресторан.

Автомобиль влился в московское оживленное движение. Яна посмотрела на сосредоточенный профиль спутника и не удержалась от вопроса:

– Это ты помог мне вылезти?

– Ты же спасла мне жизнь…

– Спасибо.

– Тебе спасибо, – парировал Артур.

– Следователь рассказал мне грустную историю – о твоей сестре и о твоем желании поймать ее убийцу. Не могу сказать, что я хотела кого-то ловить, тем более такого садюгу, но если уж так получилось, то я рада… Хорошо, что маньяк больше никому не причинит вреда.

– Я тоже очень рад, что он пойман, – сухо откликнулся Артур, давая понять, что не хочет муссировать эту тему. Ему было очень больно говорить о своей бедной сестре. И Яна сразу перевела разговор на другое.

– Тебе бледность к лицу, – отметила она. – Как рана?

– Ничего страшного. Зашили, вполне жив-здоров, – ответил Артур.

– До свадьбы заживет.

Зарецкий покосился на свою пассажирку.

– Откуда ты знаешь?

– О чем? – не поняла Яна.

– Что я должен скоро жениться.

– Ничего не знала, просто так сказала. Пословицу вспомнила. Вроде как все пройдет, и все будет хорошо. Ты с таким же успехом мог бы уже быть женатым, – отмахнулась Цветкова и вовсю заулыбалась.

– Ты чего? – удивился Артур.

– Да прямо от сердца отлегло. А то я испытала момент дежавю: молодой неженатый иностранец… да еще вдруг окажется, что князь… Нет, второго такого случая я не переживу. А раз у тебя есть любимая женщина и скоро свадьба, значит, старая тетя Яна в безопасности.

От полноты чувств и продолжая веселиться, она что есть силы, так сказать, «любя» огрела мужчину по спине, отчего Артур чуть не врезался носом в руль. К тому же закричала противным голосом, подражая певцам шансона: «Вези меня, извозчик, по гулкой мостовой…»

Зарецкий странно посмотрел на нее, икнул и порулил дальше.

Привез он свою даму в один из элитных ресторанов, расположенный в старинной усадьбе недалеко от центра Москвы. У золоченых дверей здания, которое в самом деле охранялось государством, стоял внушительного вида швейцар, одетый в нечто, похожее на длинный тулуп с золотыми пуговицами и с золотыми же висящими кисточками на погонах, словно у гусара. Только его большое лицо было подозрительно красным – то ли от обветривания на свежем воздухе, то ли от того, что владелец этого лица злоупотреблял спиртным. Увидев Артура, он вытянулся в струну.

Пара поднялась по мраморным ступенькам, и тут швейцар преградил им путь с этаким насильно виноватым видом.

– Извините, дресс-код…

– Что? – поднял темную бровь Зарецкий.

– У нас дресс-код, – повторил краснолицый в гусарском тулупе.

– И?

– Вы, молодой человек, полностью ему соответствуете, а вот ваша дама совсем нет, – развел руками швейцар.

Артур и Яна посмотрели – он на нее, а она сама на себя.

На госпоже Цветковой до ее задержания были надеты тонкие колготки цвета легкого загара. Но после известных передряг они, естественно, порвались, и уже в СИЗО Яна их сняла. Поэтому сейчас взглядам мужчин предстали длиннущие и худые ноги с побитыми коленками и ссадинами по стройным икрам, обутые в красные сабо. Выглядело это странновато, с учетом того, что женщине было под сорок, а не двенадцать. Выше поцарапанных ног красовались джинсовая мини-юбка и облегающий шелковый топ алого цвета со стразами. Еще выше – длинные волосы, светлые и слегка лохматые. На слегка уставшем лице никакой косметики, кроме агрессивного цвета помады на губах (так наскоро победительница маньяка, выходя из «тюряги», успела украсить свое лицо).

Короче, Яна сейчас напоминала девушку с трассы, пережившую недавно разборку с клиентом.

– Вы не пропустите мою даму в ресторан?

На лице у Артура даже проступил румянец. Оставшаяся в его организме после кровопотери от ранения кровь стала, видимо, циркулировать активнее. Еще бы! Он встретил свою знакомую, даже более того – спасительницу, пригласил покушать, а здесь ее не пускают. Это был настоящий конфуз.

– Ваша дама… мм… в ненадлежащем виде, – прокашлялся старик.

– А где бы мне было приодеться-то?! Я же только что из тюрьмы! В чем взяли, в том и вышла! – очень к месту «оправдалась» госпожа Цветкова. – Эх, Артур, пошли в Макдоналдс, там меня точно пустят! В данный момент я не имею ничего против двойного гамбургера и большой порции картофеля фри.

– Идем! – Артур вдруг схватил спутницу за руку и потащил за собой. На его щеках играли желваки, выглядел он непреклонно и сурово. Вопрос Яны «куда?» повис в воздухе.

Напротив ресторана располагался большой бутик-галерея женской одежды. Зарецкий направился прямо туда. Ход его мыслей был, конечно, понятен, но мадам Цветкова удивилась сама на себя: вместо резкого отпора насильственным действиям и вставания в позицию, мол, я и так хороша, не собираюсь потакать какому-то старику и дурацкому дресс-коду, она подчинилась, словно была безмолвной и безропотной девчонкой. А еще Яна почувствовала, насколько у мужчины сильна рука.

Артур проволок ее сквозь вертящуюся стеклянную дверь и остановился. В магазине очень тихо играла мелодичная музыка, веяло приятным цитрусовым ароматом, кондиционер гнал приятную прохладу. Девушка модельной внешности в очень аккуратной классической одежде выросла словно из-под земли. На ее груди красовалась табличка: «менеджер Эльвира».

– Я могу вам чем-то помочь? – Ее взгляд правильно остановился на Артуре, хотя магазин был женской одежды.

– Вот для этой красивой женщины необходимо подобрать самое красивое «коктейльное» платье, – сообщил мужчина.

– Очень хорошо. У вашей спутницы потрясающая фигура. Сорок второй?

– Сорок четвертый, – расплылась в улыбке Цветкова.

– Прекрасно! При таком модельном росте весьма гармонично. У нас как раз счастливые дни.

– Что такое критические дни, я знаю, а вот счастливые дни… – Яна была готова слушать продавщицу и днем, и ночью. И восхищенный взгляд Артура был абсолютно не лишним.

– Это когда на новую коллекцию на несколько дней тоже дается скидка! – пояснила Эльвира.

– Нам не нужна никакая скидка. Требуется самое красивое платье, – буркнул Зарецкий.

– Я все поняла! Присаживайтесь. Чай? Кофе? – обратилась продавщица к нему.

– Черный кофе.

– Сейчас вам принесут черный кофе, а мы пока займемся вашей девушкой… – И продавщица увела за собой Яну.

Мадам Цветкова уже представляла себе, как она будет выходить то в одном платье, то в другом, которые все ей безумно идут, и Артур будет смотреть на нее, обжигаясь кофе… Уж что-что, а фигура Яны позволяла надеть любую тряпку и выглядеть королевой. Но мечты остались мечтами, так как первое же платье, предложенное продавщицей, село как влитое. Взгляд у Эльвиры был действительно профессиональный, и она сразу же подобрала то, что нужно. Во-первых, цвет. На ком-то безумно яркий розовый смотрелся пошло и «убил» бы лицо, на Яне же он проявлял свои лучшие качества. Вкупе с ее белыми волосами создавался образ Барби, но Барби шикарной, дорогой. Во-вторых, потрясающий цвет был оформлен в достаточно простую форму – классическая итальянская длина, открытые руки и закрытое декольте. Из украшений только тонкий поясок из стразов от Сваровски и по бабочке из таких же стразов на подходящих к платью изящных туфлях на шпильках. Яна сама была потрясена.

– Класс… Какая я красивая!

– Да, прямо-таки ваше платье, – согласилась Эльвира. – Есть еще черная классика, модный фиолет…

– Нет, я беру это.

– Вы?!

– Вы не ослышались. Я куплю его сама. Быстренько оформите покупку, вот моя кредитка, – сунула ей свою кредитную карточку Цветкова.

– Но ваш мужчина… – растерялась продавщица.

Яна очень внимательно посмотрела на нее.

– Слушайте меня внимательно! Я тоже не бомж и сама способна купить себе платье. А с парнем я договорюсь. Тем более что он не мой парень. Ну же, дорогая Эльвира, отрезайте бирочку и снимайте с карточки денежку!

– Но… две тысячи евро с лишним… – залепетала менеджер.

– Ничего страшного, у меня были богатые спонсоры. Да и сама я неплохо зарабатываю, – подмигнула ей Яна.

Через пару минут она влетела в холл розовой фурией и сразу же вытянула Артура на улицу, чтобы там высказать ему все в ответ на его возмущение, а то, что таковое последует, она не сомневалась.

– Я не заплатил! Яна, подожди! Куда ты бежишь? Ты украла платье? – бормотал Зарецкий на ходу.

Тут-то Яну и понесло. Она на очень понятном, русском, языке объяснила ему, что вполне в состоянии купить себе платье и не позволит незнакомому мужчине делать ей дорогие подарки. Пусть он так общается со своей невестой у себя в Норвегии, а если считает себя униженным и оскорбленным, то это его проблема…

– Все сказала? – спросил Артур, пожирая ее глазами.

Чувствовалось, что мужчина был в ярости, но Яну его реакция почему-то очень заводила.

– Все. Хотя, нет! Я есть хочу, не забыл?

– У тебя потрясающе ужасный характер!

– Я в курсе.

Артур проглотил обиду и молча повел ее в ресторан.

– Эх, жалко, что я так сильно хочу есть и у нас нет времени на посещение салона красоты! – вздохнула Цветкова. – Там бы ты услышал, какие у меня роскошные волосы, какие у меня красивые глаза и выразительные губы!

– А я что, сам не вижу? – слегка улыбнулся Зарецкий.

Престарелый гусар с медными пуговицами издалека заметил их пару. Еще бы! Яну не заметить было невозможно! Сказать что-то вразумительное швейцар тоже не мог, так как говорить тут было нечего. Поэтому он только поклонился посетителям в пол и широким жестом распахнул перед ними дверь.

– Спасибо! – сказала ему Яна, почему-то не державшая на старика зла.

Зал ресторана поражал своим убранством. Роскошные потолки и колонны с лепниной, покрытой кое-где сусальным золотом. Хрустальные, играющие на свету люстры и светильники в виде бра у каждого столика. Паркетная доска, выложенная своеобразным узором, кипельно-белые скатерти, накрахмаленные салфетки…

– Великолепно! – оценила Яна.

– Где такая красивая пара предпочитает занять столик? – подошел к ним метрдотель.

– Пара хочет уединиться вон там, в центре! – ответила мадам Цветкова и поспешила к выбранному месту.

– Хорошо уединение! – усмехнулся Артур.

– Я сегодня прямо чувствую, что нравлюсь людям. Чего же мне прятаться? Пусть все видят красоту! – пояснила свой выбор Яна.

– И то правда.

– Даже не говоришь, что я нескромна? – лукаво посмотрела на него дама.

– Ты правда потрясающе выглядишь и имеешь право на внимание и комплименты, – кивнул мужчина.

Рядом со столиком нарисовалась девушка с корзинкой роз.

– Цветы для дамы?

– Беру все! – сразу же пресек торг Артур и вырвал корзинку из ее рук. – Включите в счет.

– Спасибо! – с восторгом воскликнула девушка и поспешила удалиться.

– Побежала в цветочный магазин за новой порцией, – наклонилась к уху спутника Яна.

– Слушай, а ты и ресторанный счет захочешь оплатить, – спросил Зарецкий с совершенно серьезным лицом. Но глаза его улыбались.

Такие красивые темные глаза… Яна засмотрелась. Прервал их игру в гляделки официант, галантно подавший кожаную папку с золотой рамкой. Выглядела она очень солидно.

– Семейный фотоальбом? Охотно посмотрим! – улыбнулась Цветкова.

– Всего-навсего меню, – засмеялся официант. И обратился к Артуру: – А спутница у вас с чувством юмора.

– Вот уж точно! Как говорится в России, этого у нее не отнять! – поддержал его догадку Зарецкий.

– И зажгите нам свечу. Как-никак первый совместный ужин после моей «отсидки»! – радостно заметила Яна.

Официант выполнил ее просьбу, хотя руки у него после ее слов заметно задрожали.

Яна открыла толстую папку и углубилась в изучение меню. Через несколько минут нахмурилась и посмотрела в честные глаза напротив, в которых теперь еще и отражались огоньки от свечки.

– Я так не могу! Они что, издеваются? За пять минут я прочла, из чего сделан один салат. Ты только послушай! Гранатовые семечки, вобравшие в себя аромат южных гор; нежное мясо теленка, припущенное в красном ароматном вине из подвалов Людовика Четырнадцатого до сочного и нежного состояния; кедровые орешки с ароматом сибирской хвои; сочная зелень, промытая в минеральной воде… Чего ты улыбаешься? Я, кстати, до конца не прочла. Тут еще много чего интересного про соус к салату с названием «Загадка шеф-повара». Легче «Войну и мир» одолеть, чем их меню! Потом ведь про холодные блюда сколько, про горячие… рыба, мясо… мангал… фирменное… Я просто теряюсь. И у меня уже полный рот слюны.

– То есть все-таки лучше бы биг-маг?

– Ты знаешь, лучше!

– Тогда разреши сделать заказ мне? Я здешнее меню, конечно, не дословно знаю, но кое-что пробовал и могу порекомендовать.

– Ты меня просто спасешь! – легко согласилась Яна.

Официант умел читать взгляды посетителей и сразу же появился возле их столика, едва Артур вскинул темную бровь.

– Мы возьмем по салату из экзотических фруктов под фирменной заправкой. На горячее осетрину в икорном соусе с подушкой из шпината и хлебную корзину.

– Прекрасный выбор! Что будете пить? – спросил официант.

– Минеральную воду «Перье» без газа и свежевыжатый сок из ананаса.

– И вино, – добавила Яна.

– Принести винную карту?

– О, нет! – охнула госпожа Цветкова. – Я бы попросила «Мерло» тысяча девятьсот шестого года. Уж очень тогда урожай хороший получился в Испании.

Официант с Артуром посмотрели на нее, открыв рот.

– Я смотрю, дама разбирается в винах… – первым ожил работник ресторана.

– Да, – кивнула Яна. – Мой бойфренд даже пытался заниматься виноделием, от него и научилась разбираться. А что, у вас нет такого вина?

– Конечно, есть! У нас все есть! Сейчас принесу…

Официант ушел. А Яна подмигнула Артуру:

– Наверное, в погреба Людовика Четырнадцатого пошел.

– Ты про своего жениха князя сейчас говорила?

– Какая тебе разница? Может, и про него… А может, про кого другого… Поздно уже ответ держать.

– Не прибедняйся! Сама знаешь, что хороша еще…

– Кстати, а чувство юмора-то у нее есть? – прищурила глаза Яна.

– У кого? – не понял Зарецкий.

– У твоей невесты.

– А… Да чего о ней… – Мужчина как-то растерялся.

– Ладно, не будем о ней всуе, – согласилась мадам Цветкова и разулыбалась официанту. – Вот нам и вино несут!

Парень по правилам этикета дал изучать бутылку мужчине, но все время косился на Яну, как на главного заказчика сего напитка.

– Бутылка из подвала, вся покрыта пылью…

– Главное, чтобы бокалы, в которые вы будете наливать вино, не были пыльными, – кивнула Яна.

– Нет, они не пыльные… А в подвале у нас строго выдерживается температурный режим для хранения таких дорогих вин.

– Я вам верю, дорогой наш официант.

Артур сделал из бокала глоток и объявил:

– Честно скажу, что не знаю, в каком году и где урожай был самым хорошим, но это вино хорошее.

Официант налил им вина и почти сразу же принес очень красиво выглядевший салат в салатницах из тонкостенного фарфора молочного цвета с золотом.

– Приятного аппетита!

– Спасибо, – дружно ответила пара и приступила к еде.

Надо отметить, что на столе присутствовало множество приборов. Но Яна и Артур безошибочно взяли именно те, которые предназначались для салата.

– Очень вкусно! Прекрасный выбор, – похвалила Цветкова с набитым ртом.

– Давай, за тебя! – поднял бокал с вином мужчина.

– А ничего, что ты за рулем?

– Я оставлю машину здесь, а моя гостиница рядом, – ответил Артур, как-то странно, очень-очень внимательно и грустно глядя на спутницу. – А тебя отправлю на такси.

– Выпьем за очень хорошее разрешение дела! – отозвалась Яна.

– С удовольствием…

Они выпили несколько тостов подряд. Затем, когда принесли горячее, заказали вторую бутылку вина – той же фирмы, но другого года, так как предыдущая имелась в ресторане в единственном экземпляре.

– М-да… Я, кажется, теряю квалификацию… – произнесла задумчиво госпожа Цветкова, посмотрев сквозь бокал на своего кавалера. – Впервые мужчина после совместного посещения ресторана не предлагает мне пойти с ним, а вызывает такси и отфутболивает меня домой.

– А ты бы пошла ко мне? – оживился Артур.

– Хотелось бы ответить «да», но… Зная себя, конечно, отвечу «нет».

Зарецкий улыбнулся.

– Я скоро женюсь, наши отношения с моей невестой подошли к своему логическому завершению.

– Поздравляю.

– Спасибо. Поэтому я и не предложил тебе… особенно тебе…

– Испугался? Думаешь, что я могу тебя увлечь?

– Уверен, что можешь. Вот и не буду испытывать судьбу.

– Не будем! – согласилась Яна. – И выпьем за твое счастье!

– И за твое тоже!

– Это мой прощальный вечер в Москве. То дело, ради которого я приезжал, завершилось, и я возвращаюсь домой, – сказал Артур.

– Тогда пьем за отъезд!

– Давай! Будешь в наших местах, всегда обращайся, – предложил Артур.

– Спасибо. В Норвегии?

– В ней…

– Я там не была никогда… – задумалась Цветкова.

– Вот и приезжай. На рыбалку там… отдохнуть…

– Впервые меня приглашают на рыбалку, – удивилась Яна.

– Это я промахнулся! Выпил лишнего… Места у нас правда чудные, приезжай!

– По пьянке предлагаешь?

– Нет, от души. Я покажу тебе Норвегию.

– Хорошо, я подумаю. Давай выпьем за Норвегию. И за Россию тоже… За родину, в общем!

– Давай, Яна…

Так, за болтовней, они провели много времени. Затем танцевали под живой оркестр, потом Артур ее поцеловал… Наконец Яна сказала, что идет «припудрить носик», а сама незаметно вышла из ресторана, подняла голову в ночное небо и вздохнула полной грудью.

– А где же ваш кавалер? – раздался за ее спиной голос.

Она обернулась и увидела все того же деда с медными пуговицами. Он находился слегка подшофе. С такой-то работой, при многочасовом стоянии на улице, ему это было простительно. По крайней мере, Яна его точно простила.

– Кавалер? А он… позже выйдет…

– Сбегаете? – вздохнул старик. – Я тут много чего видел…

– Сбегаю, – призналась Яна.

– От чего? Красивый парень, влюблен в вас…

– Влюблен, но не в меня.

– Мне лучше видно, – возразил старик. – Так что ему сказать, когда я увижу его растерянное лицо или услышу вопрос, не видел ли я стройную блондинку в ярко-розовом платье?

Яна обняла старика и поцеловала его в щеку.

– Скажите ему, что не видели меня или что я ускакала в ночь с джигитами на лошадях…

– Как скажешь, красавица, как скажешь…

Яна сбежала по ступенькам и постаралась быстрее завернуть за угол дома, чтобы Артур, если бы вышел сейчас из ресторана, не заметил ее.

Там она поймала машину и поехала к своей подруге Асе. И проплакала на ее дружеском плече всю ночь.

Ася мало чего поняла из бессвязных Яниных объяснений. Только одно: что подруге плохо. Она кого-то хотела или не хотела, и он то ли хотел, но отказал, то ли приглашал, но не хотел… Короче, случилась сложная и запутанная жизненная ситуация. Но в то же время Ася обрадовалась, так как ей стало ясно: наконец-таки айсберг тронулся, заснувшее на длительный период сердце ее подруги снова забилось… Пусть, похоже, неудачно, но оно хотя бы почувствовало, что живое.

Глава 7

– Ты сильно обиделся на меня? – допытывалась Яна у Гусева.

– Что ты профукала мои печень и почки?

– Ну, не твои… – почесала затылок Цветкова, которая вместе с Лешей сидела в гамаке, что было крайне неудобно и крайне смешно со стороны.

Гамак трещал и неприятно раскачивался.

Ася же устроилась на деревянной скамейке, за деревянным столом и с тоской в карих глазах взирала на эту парочку в пижамах. Они второй день пили самогон и ели шашлыки у нее на даче в Подмосковье.

– Вот смотрю я на вас и думаю: за что же мне так не повезло? Что подруга, что друг… Оба друг друга стоят. Два магнита для неприятностей!

– Еще скажи, что два чмо! – подала голос Яна.

– Я так не сказала бы, но вы приближаетесь к этому определению. С вами постоянно что-то случается!

– Случится с Аркадием, Дмитрием, Евгением, Петром… – проговорил Леша.

– Кто они такие? Почему с ними должно что-то случиться? – поинтересовалась Цветкова, прилепившись к Алексею всем телом, поскольку тот был тяжелее.

– И сам не знаю кто, но все они могут стать потенциальными мужьями той сладкой тетеньки, которая троих мужей уже отправила на тот свет и скольких еще отправит… Мошенница-то осталась безнаказанной! Похоронила мужа и сменила имя, теперь ее зовут Анфисой. Это ли не странно? Хотя по нашему законодательству любой человек имеет право изменять имя хоть сто раз, – сказал Гусев.

– А ты-то откуда знаешь? – удивленно посмотрела на него Ася.

– Да какая разница! – отмахнулся Алексей, и гамак совершил резкое колебательное движение, от которого Яна снова брякнулась костями о тело друга. – Главное, что знаю. Так что теперь Анфиса вовсю тратит денежки погибшего или убитого третьего мужа. А когда закончатся, а рано или поздно они закончатся, тетенька в четвертый раз выйдет замуж. И, я больше чем уверен, недолго проживет в счастливом браке.

– Ты так говоришь, словно собрался отслеживать всю ее жизнь, – хохотнула Ася.

– Ага! – вторила ей Яна. – И когда она в очередной раз станет вдовой, ты тут же появишься, словно коршун, и выклюешь ему печень и почки. И сразу же их – на экспертизу!

– Смейтесь, смейтесь… Между прочим, твоя промашка может стоить жизни нескольким людям, – нахмурился патологоанатом.

Тут уже рассердилась Яна:

– Чего ты меня обвиняешь?! В чем я-то виновата?!

– В том, что именно ты потеряла печень и почки! Где они? Остались в правоохранительных органах и пришли в полную непригодность.

– Вот послушал бы вас кто со стороны, так с ума сошел бы! – закатила глаза Ася. – Печень и почки пришли в непригодность в правоохранительных органах! Словно вас избили в милиции, отбили вам там печень и почки. Вот не про те вы органы говорите! Вы оба на голову стукнутые! И что я тут с вами делаю? Связалась с патологоанатомом и подружкой, которая не вылезает из милиции и моргов…

– Я их не люблю, – буркнула Яна.

– Не любишь? Только почему-то все время там оказываешься!

– Я не виновата, что какие-то идиоты – и, кстати, ты в том числе – решили отпраздновать мой день рождения в морге. Пустое помещение… Никто не пожалуется… Да это вы не в себе! Когда я, заметьте, уже спала глубоким молодецким сном, вы умудрились сломать холодильники, потом разбудили меня, всучили эти органы и велели, несмотря на глубокое похмелье, отнести их домой, в холодильник! И вы еще мне говорите, что я – ненормальная?!

– Конечно. Я бы на твоем месте просто не согласилась никуда идти, – высказала свое мнение Ася.

– Ты и на своем хороша была. Я видела, как ты под столом валялась в короне из воздушных шариков. А меня вот подняли на ноги, дали что-то в руки и отправили. Да мне в том состоянии труп бы дали под мышкой унести, я бы и унесла! И ведь донесла бы до дома, и положила бы в холодильник! Рисковала бы психическим здоровьем своим и Агриппины Павловны!

– Но ведь не донесла же, – опять подал голос Леша Гусев.

Яна с неприязнью посмотрела в его небритую щеку.

– Выходит, я виновата, что какой-то маньяк увязался за мной? Я шла не в лучшем своем виде, наклонилась, извините, очистить желудок, тут он и напал… А когда очнулась, стал обещать зверски убить. Потом я увидела еще одного мужчину, Артура. Оказывается, милиция проделывала целую операцию по задержанию маньяка на живца, и я его случайно переманила… Артур же действовал самостоятельно, поскольку был очень заинтересованным лицом в поимке урода, который расчленил его сестру. Артур очень боялся, что пострадает еще какая-то девушка, и решил понаблюдать за операцией. И потом заметил, что маньяк пошел за мной. Но этот гад и его перехитрил. И тоже обезвредил. А дальше я уже рассказывала…

Ася вздохнула.

– Рассказывала… Да и со следователем я уже общалась. Они подобрали самую яркую и красивую девушку – и вот на тебе, на ее пути встречается Яна Карловна Цветкова! Здравствуйте пожалуйста! Маньяк переключается на нее! И неважно, что она едва на ногах держится, ничего не соображает и несет в пакете человеческие органы, печень и почки!

– В благих целях! – добавила Яна и подняла указательный палец, акцентируя внимание.

– Ты это Анфисе скажи! Хорошо, в благих целях. Хотя сути дела не меняет. Совсем не меняет! Почему отморозок прицепился именно к тебе? Да потому, что свой свояка видит издалека!

– Но я-то тут ни при чем! – откликнулась Яна. – А про свояков ты зря…

– Ты искренне считаешь, что ни в чем не виновата? – ахнула Ася.

– А в чем?! – так же искренне удивилась госпожа Цветкова.

– В том, что ты даже перешибла одетую специально, как проститутка, сотрудницу милиции! Я тебе всегда говорила: черные чулки, кружево, подвязки, длинные белые волосы, красные губы и прочее до добра не доведут. Странно, что за тобой не выстроилась целая толпа маньяков!

– Не завидуй.

– Господи, было бы чему! Яна, тебя же чуть не убили! – Ася вдруг заплакала. – Я бы этого точно не пережила.

Подруга тоже расплакалась.

– Извини, я больше так не буду… буду стараться выглядеть скромнее… Я не хотела, честное слово! – искренне проговорила Яна. – И постараюсь тебя больше не пугать.

– Уж постарайся! – шумно высморкалась Ася. И с тоской посмотрела на Лешу. – Ну что, по самогону?

– Ой, просто бальзам на душу! Да, дорогая, налей немного.

– А может, хватит уже? Возьмите себя в руки! – вздохнула хозяйка дачи.

– Мы возьмем! Обязательно! Вот выпьем по чуть-чуть и обязательно возьмем! – принялся обещать Алексей.

Дело в том, что инцидент с переноской человеческих органов частным лицом по просьбе и при, извините, «спонсорской помощи» Артура в милиции замяли. Но вот главный врач морга рассудил по-другому. И на него не мог повлиять ни один закон. Он уволил Лешу без разговоров, хоть и с сожалением, что потерял прекрасного патологоанатома. Ну не мог больше терпеть его злоупотребление спиртным, а уж тем более вечеринки в стиле диско среди покойников, да еще с такими последствиями.

Леха, оставшись без работы, впал в тяжелейшую депрессию. И Яна поддержала, тоже впав в депрессию. Она, как человек эмоциональный, очень легко в нее впадала. Хотя так же легко и выходила из нее. В промежутки просветления Цветкова жаловалась Асе, что ей очень понравился один мужчина, с которым просто-таки чувствовалось родство душ, но он отверг ее. Потому что любил другую, и очень сильно, раз решил жениться. Таким образом Яна опоздала! Да, опоздала! Но ничего, она сейчас поговорит немного с Лешей, придет в себя…

Ася махнула на них рукой и вернулась с большой бутылкой мутной жидкости, по виду напоминавшей рассол. Потом выставила на деревянную столешницу граненые стопки и тарелку с нарезанной еще со вчерашнего дня колбасой, пластинками сыра и маринованными огурцами.

Леша первым рванул к столу, бросив Яну в гамаке в гордом одиночестве. Та подтянулась следом и уныло захрустела огурцом.

– Давай восстановим силы! – крякнул Леша.

– В последний раз! – строго проговорила Ася.

– Слушаюсь, мой командир! – козырнул Алексей.

Троица молча выпила и закусила.

Дача Аси находилась в прекрасном месте. Этакое классическое сочетание: и еловый лес был рядом, и приличные соседи, и небольшая речка. А на законных десяти сотках разместился аккуратный деревянный домик с резными наличниками и бытовка-хозблок, которую в будущем хозяйка хотела снести, а на фундаменте построить баньку, чтобы радовать себя и друзей. Насчет же использования другой земли Ася решила так:

«Я не собираюсь зарабатывать на даче мозоли, межпозвоночные грыжи и еще черт знает что». Поэтому засеяла все какой-то финской травой, которая явно «была не в себе», по словам ее подруги Яны Карловны Цветковой. Потому что эта жесткая нереально зеленого цвета трава вытеснила сама собой все сорняки и осталась в гордом жутковатом одиночестве. Ася сделала беседку, стол со скамейками под навесом, оборудовала место для шашлыка и даже повесила гамак. Сразу становилось понятно, чем тут владелица собиралась заниматься. Отдыхом, чем же еще! Браво!

Но на одной трети участка Ася оставила старые яблони. Более того – пригласила садовника, который их правильно обрезал и обработал стволы белой краской от жука-короеда. А на площадке рядом с мангалом и беседкой хозяйка все же позволила себе опуститься до уровня обычных сельских тружеников – разбила несколько грядок для укропа, лука, петрушки и кинзы. Так что зелень к мясу была своя.

– Нарвать чего? – в данный момент спросила Ася, кивая на свой мини-огород.

– Лучка, – заказал Леша.

– Укропчика, – высказала свое желание Яна.

– Навязались на мою голову, оглоеды… – проворчала Ася и пошла выполнять их заказ по доставке к столу зелени.

– Сегодня съезжу в магазин и куплю мясо на шашлыки, – пообещал Леша.

– Как ты можешь есть мясо? – покосилась на него Яна.

– Странный вопрос… Почему бы и нет? – удивился Гусев.

– Ты патологоанатом! – напомнила ему подруга.

– Я помню. И что? Нормальная специальность, кто-то ведь должен…

– Копаешься в человеческом теле, в мясе… и ешь потом мясо? – расшифровала ход своей мысли Цветкова.

Леша даже протрезвел, услышав такое.

– Ты, Цветкова, рассуждаешь, как маньяк-каннибал. Я уж жалею, что доверил тебе человеческие органы, потому что ты теперь совсем крышей-то поехала. С чего бы мне не есть мясо? Какая связь? Я люблю баранину, свинину, курятину… Не путай меня со студентами-первокурсниками, впервые попавшими в «анатомичку» и после того пару недель не способных есть. Все медики через это проходят, но потом все входит в норму.

– Ладно, не обижайся, я не то имела в виду, – захрустела маринованным огурцом, который лежал поверх говяжьего языка, Яна.

Ася разлила по рюмкам мутную жидкость.

– Что будете делать-то? – спросила она у друзей и натолкнулась на какое-то безучастие. Наконец Леша поднял мутноватые глаза:

– Говорят, есть один эксперт… по части химии – гений… которой может доказать что угодно, какой бы давности исследуемая ткань ни была…

– Опять ты за свое! – ужаснулась Ася. – Все еще хочешь исследовать органы умершего мужа Анфисы?

– Извини, но я ни о чем другом и думать не могу… Ведь только он способен найти следы отравы даже в костях… Я слышал о нем, очень странный человек. Фактически ни с кем не общается, отвергает все научные конгрессы и конференции. Но если к нему пробиться, то результат гарантирован.

Гусев тяжело вздохнул.

– Чтобы ты успокоился, я готова сходить с тобой к этому человеку, чтобы завершить историю, – вызвалась Яна.

– Два маньяка… – вздохнула Ася, понимая, что все разумные доводы и просьбы оставить тему не будут услышаны.

– Он живет в Норвегии, – сообщил Леша, выпил и поморщился.

– Ч-то?! – икнула Цветкова.

– Что слышала. Его зовут Марек Касински, он поляк по национальности.

– Твой сумасшедший химик живет в Норвегии, будь она неладна? – Яна поперхнулась.

Нет, ну такого просто быть не может!

– А что тебя удивляет?

– Я никогда там не была…

– Я тоже не был. И Ася не была. Ну и что?

– Надо же, за короткий промежуток времени я второй раз слышу именно про эту страну… Артур – тот парень, про которого я вам говорила, ведь тоже из Норвегии. Да еще жениться надумал!

– Но ведь не женился еще! – не понимала Ася. – Ах, ну да, задето твое самолюбие. Кто-то, на кого положила глаз ее величество Яна Карловна Цветкова, посмел думать о другой женщине…

– А ты, как всегда, язва! Что ж, я думаю, это судьба. Отступать, Леша, некуда, едем в Норвегию!

– Ты серьезно? – очень недоверчиво спросил Гусев, хотя в его глазах появились проблески надежды.

– Я же пообещала! Поэтому поеду. И не отступлю. Цветкова никогда никого не подводила и не подведет. Мы поедем с тобой к этому…

– К Мареку Касински, – подсказал Алексей.

– К нему. И спасем будущего мужа Анфисы, доказав, что предыдущий был отравлен. Только…

– Что?

– Даже если выяснится, что в останках ее покойного мужа есть яд, то что это докажет?

– Ты о чем?

– Не тупи! Докажет, что мужчина был отравлен, но совсем не докажет, что отравила его жена. Он мог получить яд где угодно! Враги, конкуренты, неудачно сходил в столовую, купил паленую водку… Ведь в выводах твоего гения не будет написано, что яд в его организм ввела Анфиса или как ее там?

Ася достала тонкую сигарету из пачки, закурила и поддержала подругу:

– В Яниных словах есть доля истины. Вы докажете только, что произошло убийство, мужчина умер не своей смертью. Но кто именно отравитель, анализы не покажут.

Леша залпом выпил рюмку и тряхнул головой.

– А если химик найдет в останках всех ее трех умерших мужей один и тот же яд?

– Вот это уже зацепка, – согласилась Ася. – Все трое не могли пообедать в одной столовой. Тогда появится повод серьезно поговорить с их общей женой. А наши ребята умеют разговаривать. К тому же могут найти у нее яд или выйти на источник, откуда она его брала. Постойте! О чем вы? Какие еще останки трех мужей? С ума сошли! Вы что, решили все могилы разрыть?

– Не все, а всего три, – поправил Алексей. – А где они похоронены, я узнаю, беру это на себя.

– Ты будешь эксгумировать тела?! – спросила Ася, которая была юристом с большим опытом и знала, насколько тяжело добиться эксгумации хоть одного тела, насколько весомыми должны быть доказательства того, что эту процедуру необходимо провести. – Вы хотите, не имея никаких оснований, получить разрешение на эксгумацию трех тел, не проходящих по одному делу и никак не связанных друг с другом?!

Изумлению Аси не было предела.

– Кто сказал, что надо добывать какие-то разрешения? Не волнуйся, я найду способ, как все провернуть, – обнадежил ее Гусев.

– Так я и знала! – ахнула Ася, плеснула себе в рюмку самогона и тут же опорожнила ее.

– Ты чего пьешь одна? – надулся Леша.

– Штрафная! Мне же потом тебе передачки носить! А посадят надолго… – вздохнула она.

И даже Яна пошла на попятную после заявления Леши.

– Я согласилась поехать с тобой в Норвегию, но ни на что другое не подписывалась!

– А я никого ни о чем больше и не прошу. Меня оставили без работы, и я сам этим займусь, – сказал Алексей. – Причем займусь прямо завтра. Наливай.

– Аминь, – хмыкнула Ася.

Глава 8

Яну неожиданно попросили выйти на работу – заболела одна из ее коллег, а другой врач так удачно отдохнул в Турции, что сломал руку. Яна восприняла необходимость прервать отпуск скорее как благо, а не как нечто отрицательное. Потому что ей надо было чем-то заняться.

Она приняла пятерых пациентов, поболтала с девчонками, выпила кофе и уже была готова уходить, как к ней в кабинет заглянула девушка-администратор Виктория. Выглядела она очень встревоженной и обеспокоенной.

– Яна Карловна…

– Да, Вика?

– Пришел мужчина…

– Пациент? Ты вроде говорила, что на сегодня – все.

– Нет, он и не был записан… Пришел сейчас и требует вас, – пояснила Виктория.

– У него острая боль? – уточнила доктор Цветкова.

– Наверное…

– Вика, ты что? Соберись! Сам он что сказал? Что у него болит? – уточнила Яна в белом коротком халатике, белых туфлях, лакированных лодочках, и в сетчатых колготках телесного цвета. Ее длинные волосы были собраны в высокую кучку на затылке.

– Да ничего он не говорит! Трясется весь… глаза ненормальные… на бомжа похож. Я ему сразу же сообщила наши расценки, а он достал кошелек и показал, что у него много денег. И постоянно повторяет, что ему нужна Яна Карловна Цветкова. – Вику просто трясло.

– Ты же только что сказала, что он ничего не говорит.

– Не говорит… Произносит имя, отчество, фамилию, и все… Что делать-то? Я боюсь… Может, тревожную кнопку нажать?

– Зачем заранее-то? С ума сошла? Зови его! – приказала Яна.

– Есть! – послушалась Вика и скрылась за дверью.

Через несколько секунд в кабинет ввалилось… нечто. Неудивительно, что Вика говорила о посетителе с таким ужасом. Он выглядел хуже бомжа. Босые, покрытые слоем грязи и дорожной пыли ноги были засунуты в дешевые сланцы, которые непонятно как держались на ступнях, потому что ремешки были наполовину оторваны от подошвы. Дальше шли очень неказистые и очень грязные джинсы, а выше неопределенного цвета и рваная футболка с известной фотографией Эйнштейна – с высунутым языком. Длинные ноги и руки, довольно плотное телосложение и рыжеватые волосы много ниже плеч. Похоже было, что мужчине лет тридцать пять, хотя при таком его виде за точное определение возраста можно и Нобелевскую премию давать.

Яна почему-то решила, что ему не больше и не меньше и что она вполне заслужила премию.

– Яна Карловна Цветкова? – невнятно спросил странный посетитель.

– Это я, – мужественно держалась она.

Мужчина, нервно дернув плечом, представился:

– Марек Касински.

И зачем-то вытер об себя руки. Словно это могло его спасти. Или на него так повлиял белоснежный медицинский халат и безупречная внешность доктора, и мужчине стало стыдно за свой неопрятный вид. Но ларчик просто открывался: он всего лишь дожевывал кусок жирной пиццы и в самом деле элементарно вытирал пальцы.

– Марек Касински? – переспросила Яна. – Что-то знакомое… Ой, мне же о вас говорил Леша! Вы какой-то ученый из Норвегии!

– Да… если речь идет о Гусеве, – кивнул Марек, и длинная рыжая прядь упала ему на грудь, прямо на язык Эйнштейна.

Теперь было ясно, что говорил он несколько невнятно еще и из-за акцента.

– Да! Леша Гусев – мой друг! – оживилась Яна.

– Друг? – переспросил рыжеволосый детина. – Тогда это все меняет…

– Что меняет?

– Ну, вроде нехорошо без подготовки… – замялся странный гость.

– Говорите яснее. О какой подготовке речь? – поинтересовалась Цветкова.

– Вы лучше сядьте. – Мужчина икнул. – Извините.

– Да ничего…

Госпожа Цветкова почему-то подчинилась и взгромоздилась на кресло для пациентов. Юбка ее, и так небольшой длины, задралась, обнажив длинные ноги. Марек скучающим взглядом скользнул по ним и снова задумался. Неприлично долгая пауза могла бы еще затянуться, если бы Яна не окликнула его.

– Эй, Марек! Ау! Так что там с Лешей Гусевым?

– Я не знаю, что с ним сейчас, но он умер, – просто ответил странный посетитель.

– Как умер? От чего умер? Вы что такое говорите! Может, вы русский плохо знаете?!

– По-русски я говорю хорошо и понимаю не хуже. А Леша Гусев умер, совершенно точно. Эй, девушка, вы чего? Куда это вы заваливаетесь? Вот только этого не хватало!

Марек вовремя подхватил обмякшее тело доктора Цветковой, и Яна благополучно потеряла сознание, почувствовав, что она в надежных руках.

А когда наконец открыла глаза и увидела лицо, обрамленное рыжими волосами, простонала:

– О, нет… Значит, мне не приснилось…

И услышала ответ:

– Если вы насчет меня, то я вполне реален.

Яна приподнялась и обнаружила у себя на лбу мокрую тряпку.

– А то, что ты сказал? – уточнила она, резко переходя на «ты», потому что Марек Касински вдруг показался чуть ли не давним знакомым.

– Тоже правда… увы…

– Вот с этого момента можно поподробнее? – попросила Яна, которую трясло мелкой дрожью.

– Я за тем и приехал. Но рассказ очень долгий…

– Теперь я точно никуда не спешу, – успокоила собеседника мадам Цветкова.

Дверь приоткрылась с легким скрипом, и в кабинет заглянула Вика.

– У вас тут все нормально, Яна Карловна?

– Да.

– Вы какая-то растрепанная и бледная…

– Со мной все хорошо… Викочка, принеси нам кофе и еще чего-нибудь…

– Хорошо, – кивнула администратор.

– Я действительно живу в Норвегии, причем давно и глухо, – начал Марек.

– Глухо? – переспросила Яна.

– Безвылазно. Стараюсь никуда не ездить, ни с кем не встречаться… Нравится мне так! – Марек почесал голову. – Вся моя связь с внешним миром происходит через компьютер. И то редко – когда у меня случается приступ боязни сойти с ума от одиночества. Я это так называю. Свою почту – а мне шлют по сотне писем в день – я сразу отправляю в корзину. И даже не знаю, как, почему я зацепился взглядом за письмо Гусева и прочитал его. Судьба, наверное… Он писал мне через переводчика на всех языках мира и все об одном и том же…

– Даже догадываюсь, о чем. Вернее, о ком. Об Анфисе, ее трех умерших мужьях и невозможности обнаружить яд.

– Именно так. Алексей так умолял меня помочь ему, что я таки вышел с ним на связь, что уже означало мое согласие. Гусев очень обрадовался…

– Еще бы! Для меня это было какое-то… Идея фикс! – кивнула Яна, и вошла Виктория.

– Ваш кофе.

– Спасибо, Вика. Меня ни для кого больше нет, – сказала ей Цветкова.

Администратор поставила на стеклянный медицинский столик поднос, на котором находились две чашки черного кофе, маленькая корзиночка с печеньем и конфетами, сахарница и порционные сливки. Затем еще раз с ужасом и интересом посмотрела на собеседника Яны и удалилась.

– Бери себе все сам, у меня руки трясутся, – сказала Яна.

– Пьешь, что ли? – подозрительно спросил Марек.

– Как бы я тогда стоматологом была? После твоего прихода и твоего известия затряслись, – ответила госпожа Цветкова.

– Соберись! Ты ведь не психопатка.

– Откуда знаешь? Мы же только что встретились, – удивилась Яна.

– Я людей насквозь вижу. Думаю, ты из таких, которые найдут выход из любой ситуации! – Касински вылил себе в чашку все сливки.

Яна внимательно посмотрела на Марека и вздохнула:

– К сожалению, всякие неприятные ситуации сами находят меня. Ты лучше говори про Лешу…

– Так вот, попросил он меня помочь ему в одном деле: вывести на чистую воду отравительницу. Я пообещал, что попробую. Ведь гарантировать нужный ему результат на сто процентов в такой ситуации никто бы не смог.

– Понимаю…

– Я сказал, что мне требуются по косточке от ее бывших мужей и, если возможно, по кусочку мягкой ткани, все равно какой…

Яна сделала глоток кофе и обожглась.

– Тебе это для чего надо было?

– Ну не для красоты же! Для исследований, конечно, для чего же еще?! Причем я еще не знал для каких и для какого количества. С тех пор я стал каждый вечер выходить на связь с Гусевым. Он, кстати, неплохой патологоанатом… был…

– Ой, не говори о Леше в прошедшем времени… я еще к этому не привыкла. Боже, что же я скажу Асе?!

– А кто у нас Ася? – спросил Марек.

– Моя подруга. И близкая подруга Леши, – пояснила Яна, стуча зубами о край чашки.

– Да? Тогда за нее следует попереживать! – покачал он своей большой головой, и густые рыжие волосы пощекотали лицо Эйнштейну.

– «Следует попереживать»… – передразнила его Яна. – Погиб такой хороший парень! Ее, можно сказать, любимый! У Аси было много любимых, но дело не в ее любвеобильности, а в том, что она все время выбирает не тех парней. Просто напасть какая-то!

– Ты на меня не кричи, я тут ни при чем, – вскинулся Марек. – Я его даже не видел. Он сам вышел на меня, буквально навязался мне на голову. А я зачем-то откликнулся, хоть и сразу понял, что этот Гусев – фанатик своего дела…

– Извини. Фанатиком Леша действительно был. И еще он пил. Ну, крепко иногда выпивал… Ой, а какой он мне день рождения устроил в своем морге! – вдруг вспомнила Яна и расплакалась.

Норвежский гигант польского происхождения растерялся.

– Да ладно тебе… Ну что ты? Съешь вот конфетку… Ты плачешь от того, что тебе было страшно на своем дне рождения? – спросил Марек.

Яна подняла на него заплаканное лицо, все в мокрых дорожках.

– Ничего-то ты не понимаешь в загадочной русской душе…

– Точно, ничего! – тут же согласился парень с видом провинившегося школьника, стоящего перед строгой учительницей.

– Леша был душа-человек! Понимаешь? – вытерла она слезы.

– Понимаю…

– Вот! Рассказывай дальше, – шмыгнула носом Яна.

– Алексей сообщил мне, что один муж Анфисы захоронен в Москве. Что он сам хотел исследовать печень и почки покойного, но ему не удалось, он потерял работу. Потому что вмешалась полиция… или милиция… и эти органы отобрала у девушки, которая пыталась их спасти, отнести к себе домой, в холодильник из-за того, что в морге сломалось холодильное оборудование. Причем электричество выключилось после какого-то фейерверка. Я не знал, что у вас так бурно празднуют похороны.

– Мы праздновали мой день рождения, – вяло пояснила Яна.

– Оригинально… Вообще, когда Алексей мне все это рассказал, я на секунду подумал, что меня разводят, надо мной кто-то шутит. Что я стал жертвой своего собственного образа жизни. Очень замкнутого и нелюдимого. Что уж слишком я погрузился в свои исследования, в компьютер, оградив себя от всего мира, поэтому, когда все-таки пошел на контакт, так сильно обманулся. Но потом Гусев убедил меня, что он не врет и не шутит…

– Какие уж тут шутки! – прервала его Яна. – Той девушкой, которая несла органы и пыталась их спасти, была я.

Марек Касински с интересом посмотрел на нее.

– Ого! А как же ты их потеряла? В смысле – почему полиция вмешалась?

– На меня маньяк напал.

– Хм, охотно верю! – почему-то обрадовался Марек, сам напоминая сейчас маньяка. – Если ты была в такой же одежде и с таким макияжем, как сейчас, то ни один маньяк не мог пройти мимо. Точно говорю!

– Это ты так в людях разбираешься? И в маньяках, видимо, тоже? – спросила Яна. – Я была еще сильнее накрашена и в еще более короткой юбке.

– Тогда все понятно! Так вот, Алексей сообщил мне, что органы, которые ты потеряла, потом вернули, и их захоронили вместе с останками умершего мужчины, которого звали Дмитрий. Гусев узнал, где его могила, и ночью разрыл ее…

– Что?! Разрыл?! Сам, что ли?! – воскликнула Яна, залпом допивая кофе.

– Не знаю. Я рассказываю тебе только то, что известно мне самому. Как разрывал, я понятия не имею, не присутствовал, а он сам процесс подробно не описывал. Не думаю, что это можно сделать в одиночку. Скорее всего, Алексей подговорил работников кладбища…

– У нас в России правильнее сказать – подкупил, – отметила Яна.

– Да, точно! Он как раз говорил, что серьезно материально потратился, когда начал это дело. Ну, расследование преступлений женщины по имени Анфиса, которая травит своих мужей.

– Вот! У нас все так и начинается: надо дать энную сумму Ивану Петровичу, чтобы тот позвонил Петру Васильевичу… На кладбище народ работает специфический. За бутылку водки кого угодно пустят ночью на кладбище, а уж за тысячу или две помогут и разрыть могилу, и похоронить покойника заново.

– Короче, Гусев написал мне, что достал фрагмент ткани и косточку от тела Дмитрия… Потом Алексей поехал в Рязань. Именно там жила Анфиса, будучи во втором браке. Второго ее супруга звали Александр, и был он антикваром…

– В возрасте? – спросила Яна.

– Не понял…

– Он был пожилым мужчиной?

– Ну да. Всем трем мужьям Анфисы было за шестьдесят. Такая женщина, такие задачи, такие браки… – расценил ситуацию Марек. Из Рязани Алексей написал мне через сутки, что все прошло успешно, кость тоже есть, и есть ткань, хоть это и трудно назвать тканью… Но, по крайней мере, он был патологоанатомом и четко понимал, что взял на анализ не остатки материи, а действительно то, что нужно. И вот тут-то проскочила первая птица…

– Чего? – не поняла Яна.

– Первая ласточка, так? – поправился Марек.

– Так…

– Гусев сообщил, что его не покидает чувство опасности, ему кажется, будто за ним кто-то следит. На мой вопрос, что конкретно его тревожит, Алексей не ответил ничего конкретного. А потом вообще написал: скорее всего, ему именно показалось, ведь он весь на нервах, поскольку занят противозаконными делами, что все хорошо, и теперь ему надо посетить следующий город, где был захоронен самый первый муж Анфисы Герман, предприниматель.

Марек почесал затылок, положил в рот кусочек сахара и захрустел им.

– И что?

– И ничего. Я пытался намекнуть ему, что понимаю, с чем ему приходится сталкиваться во время его изысканий, очень опасных, и мне хватит того, что у него есть. Но Алексей уперся. Мол, если докажем, что все три мужа женщины погибли от яда, то это явится стопроцентным доказательством ее вины.

– Очень похоже на Лешу. Он если какую идею вобьет себе в голову, то ее потом уже ничем не выбьешь, – кивнула Яна.

– В общем, я с нетерпением ждал сообщения об окончании его поисков. Гусев втянул меня в это дело, и я стал сильно за него переживать. Но вместо положительных вестей пришло письмо, в котором говорилось: если вдруг с ним что-то случится, то я могу довериться некой Яне Карловне Цветковой и завершить начатое с ней. В конце стояли твои координаты.

– И? – Яна вся превратилась в слух.

– И больше ничего. Алексей уехал в последний город, чтобы добыть образцы останков Германа Георгиевича Святова, и исчез. Последовали три дня тишины. А ведь до того мы общались каждые три часа!

– Постой… – напряглась Яна. – Ты сделал вывод, что Леша мертв, только из-за того, что он не вышел на связь?

– Ну да. Трое суток молчания – это не просто так. Да еще после слов о какой-то угрозе. Наверняка с ним что-то случилось! – пояснил Касински. – Я выждал, сколько мог, и прилетел в Москву. А единственный человек, к кому я мог обратиться в России, – ты. Не знаю, что теперь делать. Обращаться в полицию с этим бредом? Мол, знакомый мне по Интернету патологоанатом, ныне безработный, с моего молчаливого согласия разрывал могилы и исчез… В лучшем случае меня вытолкают взашей, в худшем – арестуют. И кто найдет Алексея?

– В каком-то смысле ты прав, – задумалась Цветкова.

– Первый муж Анфисы, Герман, похоронен в Тверской области, – продолжил Марек. – Гусев успел сообщить, что едет в поселок Рабочий и скоро его путешествие закончится…

– Надо же! – удивилась Яна.

– Что?

– Это прямо моя родина… Правда, я родилась в самой Твери. Так… Спасибо, Марек, за информацию. Сегодня же начну поиски Леши, живого или мертвого. И отправлюсь туда, где оборвалась связь с ним…

– В поселок Рабочий Тверской области? – уточнил Марек.

– Да. Куплю карту, найду то место… Я должна, я справлюсь!

– Эй, – тронул ее за руку рыжеволосый гигант, – ты решила действовать одна?

– А вдруг Леше нужна помощь? Хочу все проверить лично, иначе не смогу жить спокойно.

– А я на что?! Яна, я сюда примчался не только для того, чтобы рассказать все это. Я тоже переживаю за Алексея и помогу тебе во всем. Самому-то мне было бы очень сложно искать его. Ведь я не знаю Россию, в первый раз здесь. Хотя и наслышан о загадках русской души… – подмигнул ей поляк норвежского разлива.

– Спасибо, от попутчика не откажусь. Ты вроде физически крепкий… – посмотрела на Марека Яна. – Может, и пригодишься…

– Очень пригожусь! Я, если что, сосну могу свалить одним ударом! – похвастался тот, и ему верилось безоговорочно.

– Надеюсь, валить никого не придется, – похлопала его по большой кисти Цветкова.

– У меня только одна проблема. Нет, две, – опустил голову гость из-за рубежа.

– Сейчас самое лучшее время признаться во всех смертных грехах, – подбодрила его Яна. – Я должна знать о человеке, с кем поеду неизвестно куда, все! Кто знает, что нас ожидает…

– Видишь ли… я бываю несколько неадекватен из-за того, что не имею большого опыта общения с людьми, то есть из-за своего образа жизни. Это – раз.

– Ну я тоже не подарок! – «успокоила» собеседника Яна.

– И второе. По-русски я хорошо понимаю и хорошо говорю, друг у меня по происхождению русский, но…

– Все-таки у такого отшельника есть друг? – удивилась госпожа Цветкова.

– Фактически один и есть, – кивнул Касински. – Так вот, о моем втором недостатке: я не умею читать по-русски. С Гусевым мы общались в письменном виде на английском языке.

– Значит, моим штурманом не сможешь быть? – уточнила Яна.

– По русской карте – нет.

– Тогда ты садишься за руль, а я ищу по карте поселок и дорогу к нему.

– Хорошо, договорились. Когда поедем?

– Прямо сейчас. Только для начала тебе надо переодеться и привести себя в порядок.

– Привести себя в порядок? – повторил Марек. – Я плохо выгляжу?

– Хуже, чем плохо! Ужасно!

– А я как-то считал, что нормально…

– И волосы отрастил зачем?

– Просто никогда особо не стригся… К чему?

– Ладно, с тобой все понятно, – отмахнулась Яна. – А еще заедем в банк и снимем кое-какие деньги. В нашем путешествии они могут пригодиться.

– Ты говоришь о вшивых бумажках с циферками? – спросил польско-норвежский гений.

– Почему они «вшивые»? – изумилась мадам Цветкова и с опаской посмотрела на мужчину. Судя по внешности и общей запущенности, как раз его организм должен был кишеть насекомыми.

– Я не понимаю, почему человечество уделяет столько времени и сил деньгам? – впал в глубокомысленность Касински. – У меня этого добра немерено, я их даже не считаю. Выполняю работу, провожу заказанные исследования, на мой счет перечисляют какие-то суммы… Я здесь снял миллион – на всякий случай.

Марек скинул с плеча дорожную сумку, в которой у бывалого путешественника помещается огромное количество одежды, утвари и еды, и открыл ее. Та оказалась до верху набита пятитысячными купюрами. А других вещей, то есть одежды и утвари, не наблюдалось. Такого количества денег Яна не видела никогда в жизни. И такого к ним отношения тоже.

– Ты с ума сошел!

– Мало?

– Сколько здесь? Миллион рублей? – не могла оторвать взгляда Цветкова.

– Нет, я обналичил миллион долларов и на ваши поменял. На первое время, думаю, хватит.

Яна посмотрела на странного ученого и застегнула сумку, воровато озираясь.

– Точно с ума сошел! Кто же у нас так ходит? Ты еще всем рассказывай, что у тебя в торбе, открывай ее перед всеми!

– А что? Могут обокрасть? – несколько удивленно уточнил Марек.

– У нас страна с большим процентом бандитизма. Пенсионеров по голове обрезком трубы бьют и пенсию отбирают, – пояснила доктор Цветкова.

– Понятно… Но я ведь, если что, так могу в рог вложить, что репка треснет, – ответил Марек.

От его выражений настала очередь Яны хлопать ресницами от удивления.

– А ты уверен, что твой русский друг без криминального прошлого?

– Уверен. Он – ученый! – Марек засмеялся.

Глава 9

Некоторое время они провели в магазине модной одежды, где Яна помогла зарубежному гостю выбрать пару новых футболок и джинсы свободного покроя. Состричь волосы он отказался, а только стянул их в хвост на затылке. Купили также удобные, ярких расцветок кеды – ей со звездочками, а ему – с черепами. А еще Цветкова приобрела для себя джинсы, джинсовый же комбинезон и две панамки – что называется, воспользовавшись моментом. Марек действительно был готов тратить деньги направо и налево, совершенно не считая их. Яна же делала все, чтобы хоть как-то соблюдать конспирацию. Например, на кассе очень долго водила рукой в спортивной сумке напарника по предстоящему путешествию, словно ища кошелек, а на самом деле просто размешивая деньги, будто тесто. Но Марек не понял ее стараний:

– Чего ты ищешь? Там мелких все равно нет, только пятитысячные… Да, потом, Яна, какие проблемы? Мы этот миллион потратим и еще снимем деньги… У меня их много!

– Ты можешь помолчать? Нас зарежут по дороге, не успеем даже добраться до Тверской области!

– Ладно, не переживай. Я ведь должен привыкнуть к вашим реалиям.

– Вот и привыкай! – фыркнула Яна.

Со средством передвижения у них вышла загвоздка. Яне не хотелось садиться за руль – она плохо ориентировалась на дороге, ехать же и одновременно смотреть на карту было бы уж совсем неудобно. А поляк из Норвегии влил в себя сразу две бутылки пива, заявив изумленной спутнице:

– А пивко-то у вас не очень…

– Марек, и кто теперь поведет машину?

– Я!

– Ты же выпил!

– Ну и что? Две бутылочки всего. Я со своей массой могу пять литров выпить, и мне нипочем будет! – похвалился рыжеволосый гигант.

– Охотно верю, только у нас в стране пить за рулем совсем нельзя!

– Да? Извини, не знал… И как быть?

– Остается одно – ловить частников.

– Автостопом, что ли, поедем? – догадался Марек.

– Почти. Только за деньги, – ответила Яна.

– Вот уж чего у нас полно! – обрадовался ученый.

Глава 10

Ловить попутные машины, водители которых готовы сделать определенный крюк за деньги, им и правда не составило никакого труда. Сначала таксист вывез их из Москвы, потом они сели в фуру и рванули по трассе Москва – Санкт-Петербург до Твери, и уже в Твери мужчина, обогатившийся на десять тысяч, подкинул их к нужному поселку. Последний отрезок оказался самым тяжелым. Дорога и так не отличалась ровностью покрытия, а тут вообще перестала носить название дороги. Одни колдобины и ухабы. Путь лежал через лес, вырубленные просеки, пару полуразрушенных деревенек, снова лес, и вот наконец машина въехала в поселок с покосившейся табличкой «Рабочий». На улице к тому времени совсем стемнело.

– Устала я… – пожаловалась Яна, которую немного укачало.

– А я хочу открыть тебе страшную тайну.

– Вот сейчас, ночью, черт знает где? Только не говори мне, что ты маньяк. Это даже смешно не будет, – поежилась Цветкова.

– Нет, я не маньяк, я ученый. Видишь ли, обычно я очень много и часто ем. Ну, люблю покушать, что делать? Поэтому сейчас просто сознание потеряю от голода. Я провожал каждое придорожное кафе тоскливым взглядом, но не решился остановить твою работу мысли, устремленную в изучение пути. Но теперь, когда мы на месте…

– Я поняла, сама есть хочу. Сейчас присмотрим чего-нибудь.

Они двинулись по неровной улице поселка, интенсивно крутя головой во все стороны. И чем дальше продвигались, тем ниже опускалось их настроение.

– Яна, – осторожно начал Марек, – а тебе не кажется, что здесь никто не живет? Посмотри, ни в одной избе свет не горит, многие дома разрушены, даже без крыши… улица не освещена, никого нет…

– Ты казах, что ли? Что вижу, то и пою… Без тебя все вижу, – огрызнулась Цветкова. – Не может такого быть! Дорога же сюда была!

– Да какая уж там дорога? Поселок так далеко расположен… Его название Рабочий – как насмешка. Тут и работы-то нет.

– Марек, мы должны кого-нибудь найти! – дала установку Яна, и они продолжили путь, так никого не встретив.

– Яна, здесь нет отелей, нет кафе… Кошмар! Мы умрем с голода! Я понял, как пропал Алексей: он тут так же и сгинул. Кто же знал, что поселок Рабочий – своеобразная черная дыра… – Марек был в ужасе.

– Мы обязательно найдем кого-нибудь. Эй! Люди! – не сдавалась Цветкова.

Они стали кричать, но добились в ответ только собачьего лая, раздавшегося где-то вдалеке.

– Вот! Слышишь? Есть собака – есть и люди. Пойдем на ее лай! – обрадовалась Яна.

– Может, это волк? – буркнул Марек и поплелся за ней.

– Да какой волк? Не слышишь, что ли? Собака и есть!

– Я ничего не слышу, кроме урчания в своем животе.

– Ах, какие мы современные люди, совершенно не приспособленные к выживанию в природных условиях… – вздохнула Яна.

Дорога стала резко спускаться вниз, под пригорок, огибая деревню. К тому же по земле начал собираться, концентрироваться туман, и становилось прохладно.

– Смотри! – вдруг остановился как вкопанный Марек. – Картошка! Целое поле!

– Действительно… Слушай, а что, если мы немного выкопаем, разведем костер и ее испечем?

– Так и я о том же! Зажигалка со мной, а по молодости я часто в походы ходил, и все это умею.

Зарубежный ученый воодушевился и приступил к работе, бурча себе под нос:

– Клубни хорошие… земля сухая, дождя давно не было, но нам это на руку… И если она здесь растет, значит, кто-то ее посадил…

– Только пока мы никого не встретили. Так что придется довольствоваться картошкой, – подбодрила его Яна.

Марек выкопал килограмма два картофеля, сложил клубни в импровизированный узелок из футболки, и они стали искать место для костра. Подходящее нашлось на окраине поля, под кустами сирени. Яна постелила кое-какую одежду и уселась на сумку с деньгами. Норвежский поляк на некоторое время исчез из ее поля зрения и вернулся с сухими ветками. Затем приволок и камни, грамотно выложил основание костра и установил дрова шалашиком.

– Теперь надо поджечь, – остался он доволен результатом. – Дай-ка мне несколько купюр…

– Чего?

– Ну, денежку достань! Другой-то бумаги у нас нет…

– С ума сошел?! Ничего себе, деньги жечь собрался!

– Сейчас это необходимо, чтобы выжить. Должны же мы поесть.

– Лучше в детский дом снесем, если тебе не надо! – не могла слезть с сумки Яна.

– Слушай, я, честное слово, отнесу в любой детский дом сколько скажешь, а пока дай пару бумажек для затравки и не дыши.

– Ладно… – нахмурилась госпожа Цветкова.

Через несколько минут огонь уже весело потрескивал, и сразу же стало теплее.

– Когда все прогорит, картошку в золе запечем, – глотая слюну, прокомментировал Марек.

– Страшно здесь… – оглянулась по сторонам Яна.

– Чего?

– Смотри, не видно ничего… Туман накрыл все окрестности. И собака замолчала. Вроде должны быть здесь люди, а никто не вышел даже на крик. Да и Леша здесь сгинул… Где мы его искать будем?

– Не знаю где, но будем. Что же, только пожрем – и назад? Мы же сюда приехали за ним. В каждую избу, если потребуется, войду, дверь вынесу! – пообещал рыжий великан.

Именно в этот торжественный момент из тумана к их огоньку придвинулось сначала дуло ружья, затем бледное лицо мужчины с трехдневной щетиной.

– Вот вы где, голубчики! Совсем обнаглели! Сначала картошку мою выкопали, теперь еще обещаете избы наши обворовать? Спасибо бате моему, царство ему небесное, за ружьишко, припрятанное со Второй мировой!

Яна, честно говоря, на какое-то мгновение растерялась и испугалась. Но быстро пришла в себя.

– Эй, любезный! Вы нас не так поняли!

– Дядя Гена я, – сплюнул мужичок. – И понял я вас правильно, оглоеды. Вы сажали клубни-то, чтобы так вот взять и воровать?

– Да мы не воровали, честное слово! Просто жрать очень хотелось. Мы заплатим! – сказал норвежский ученый.

И тут Яну прорвало – ее разобрал нервный, истерический смех.

– Ой, не могу! Ну, что, Марек, познакомился с особенностями русской души? Ой, умора! «Я заплачу…» Как будто все деньги решают! Сейчас этот дядя пристрелит нас за воровство двух кэгэ картофеля, и никакие миллионы не помогут!

– А чего вы смеетесь? – обиделся местный житель. – Я в свое время отсидел именно за кражу картошки! Голод был, мать плакала. Мол, кинуть в землю нечего, значит, и урожая не будет, и детей ей не прокормить… Вот я и решился, украл мешок картошки, чтобы посадить в огороде… Поймали меня на следующий же день. Вещдок – тот мешок злополучный – в сенях. Как сейчас помню глаза матери, полные слез и ужаса… Три года мне дали.

– За мешок картошки в голод – три года? – изумился господин Касински.

– Мешок-то с колхозного поля был, – поднял указательный палец мужичок. – Показательный суд устроили, чтобы другим неповадно было.

– А чему ты удивляешься? – обратилась Яна к Мареку. – Три года за мешок – еще по-божески! Нас сейчас за два кило вообще расстреляют. Давай, дядя Гена, не тяни, стреляй в яблочко! Наверняка ты и друга нашего замочил из-за своей гнилой картошки! – выкрикнула Яна, вставая во весь рост и с ненавистью смотря в никуда, в туман, словно невидящими глазами, напоминая одну из героинь фильма «Молодая гвардия» в финальной сцене казни молодых подпольщиков.

– Яна, ты что такое говоришь? Не надо в нас стрелять! Мы… мы…

– Знаем волшебное слово «пожалуйста», – закончила мысль поляка мадам Цветкова и снова расхохоталась.

– Огонь утихает, – вдруг произнес дядя Гена.

– Чего? – обомлел Марек.

– Картошку, говорю, пора класть, – подсказал дед. – Что ж я, нелюдь, что ли, не понимаю ничего… Сами же говорили – голодные. Вы откуда будете?

– Я из Москвы, мой спутник из Норвегии, – ответила Яна.

– Из Новгорода?

– Из Норвегии. Страна такая на север от России, – пояснила Яна.

Тут дед совсем размяк и даже отставил ружье в сторону, прислонив его к стволу дерева.

– Точно издалека… Сильно проголодались, да? Картошка у меня знатная. Сладкая, ни одного червивого клубня. И без химии, только на навозе, – похвастался абориген.

Марек тем временем заложил клубни в угли и шевелил их прутиком в превеликом ожидании.

Яна вздохнула. Действительно, есть хотелось, как никогда.

– Может, в избу ко мне? – предложил дядя Гена.

– Нам здесь экзотичнее. Под звездами, у костра… – на всякий случай отказалась Цветкова.

– Ну так я это… тогда сюда принесу… соль, хлеб, тарелки…

– Было бы кстати. Вам помочь?

– Не надо. Я мигом!

Дед испарился в тумане.

– Кажется, у нас завязались отношения с местными жителями, – снова вздохнула Яна. – Если мужичок не вернется сейчас с милицией.

– Какая милиция в такой глуши? – засомневался ее напарник. – Но ты хороша! «Стреляй в нас, дядя, в самое яблочко!» Даже я струхнул!

– Зато помогло. Человек поверил, что мы – честные, – возразила она.

Мужик вернулся как раз в тот момент, когда Марек вытаскивал картофелину из золы. Старик волок большую клетчатую сумку, с какими обычно возвращаются с рынка. Достал из нее сначала клеенку и скомандовал Яне:

– Расстели-ка… Я со стола снял. Три тарелки, ножик, вилки, баночка огурцов… Бабка моя делала, безумно вкусная вещь к картошке. Соль вот тут, в газетке. Принимай стаканы… У одного краешек отбит, я его себе возьму. И наконец – самое главное! – Мужичок достал большую бутылку с мутноватой жидкостью.

– Самогон? – догадалась Яна.

– Само… что? – переспросил господин Касински, раскладывая картошку.

– Самогон. Водка, которую делают сами, – пояснила Цветкова.

– О, водку я пил, хорошее дело, – заулыбался ученый.

– Он же из Норвегии, иностранец, – повернулась к аборигену Яна.

Мужик разлил самогон.

– Звать-то вас как?

– Яна.

– Марек.

– Как? Ах, ну, да… из Новгорода же…

– Марек, – повторила Цветкова.

– Даст бог, запомню… – заулыбался дед. – Ну, за знакомство!

Все трое выпили. Самогонка обожгла горло. Господин Касински оценил ее крепость, издав емкое «о-го-го!».

Несколько минут сидящие у костра были заняты трапезой. Яна, вообще-то избалованная и просто ресторанами, и лучшими ресторанами Москвы, подумала, что лучше печеной картошки с солеными огурцами давно ничего не ела. Простое блюдо шло на ура вместе с обуглившейся кожурой, а самогон веселее гнал кровь.

– А здесь люди-то живут? – наконец спросила она местного дедка.

– В поселке нашем? Сейчас народу – раз-два и обчелся! А вот раньше времена были… – многозначительно закатил глаза дядя Гена. – У нас и школа своя была, и даже обустроенный совместными усилиями Дом культуры. Тогда и молодежь здесь жила… Потом всех потянуло в город, и за пару десятилетий деревня фактически вымерла… Остались пара семей да несколько бабок одиноких. Да я. Зимой жену свою схоронил, а соленья ее еще остались…

Огурец из банки тут же застрял у Яны в горле, однако она справилась.

– Понимаете, мы кричали, кричали, но никто не вышел, только собака где-то залаяла.

– Так это Барбос. Живет у Нюры в последней избе, сам уже старый и злой, как собака. Всю жизнь такой был…

– Вы уж нас простите, дядя Гена. Мы бы не полезли копать картошку, если бы нашли здесь кафе или ресторан.

– Какое кафе?! Какой ресторан?! Я и слова-то эти забыл. Хотя в городе иногда по молодости захаживал… Только бабка моя не знала, а теперь и не узнает, царство ей небесное. Выпьем!

Они повторили и захрустели огурцами уже похороненной хозяйки. Все шло очень задушевно и хорошо.

– Скажи-ка, дядя Гена, а не появлялся ли здесь дня три-четыре назад мужчина по имени Алексей Гусев? – спросил Марек.

– Нет, окромя вас, никого не было, – ответил старик. Не доверять ему как-то не нашлось причины. Правда, общая картина – потухающий костер, ночь, туман и появившийся из него мужичок – слегка напомнила сцену из американского фильма ужасов, в котором герои неожиданно для себя попадают в малолюдное место. И их радость, что наконец-то они вышли к людям, быстро сменяется кошмаром из-за того, что те оказываются какими-то монстрами или каннибалами. И вот этот милый старичок сейчас их накормит солеными огурцами покойницы со снотворным и потащит на разделку…

Яна вздрогнула и вынырнула из задумчивости. Старичок обращался к ней.

– Мне тут Марек рассказал, что вы друга ищете. Но никого не было. Тут и остановиться негде, и если бы кто появился, все бы знали. А зачем он сюда собирался приехать?

– Вот это – главный вопрос! – откликнулась Яна. – Ему нужно было попасть на местное кладбище.

Дед растерянно заморгал.

– Здесь есть кладбище? – спросил Марек, у которого все лицо было перепачкано сажей.

– Есть! Конечно, есть! – ожил дядя Гена. – А то где же моя Людок похоронена? Так мы фактически сидим на кладбище. Оно вон за теми кустами начинается. Запущенное, старое. А кто будет ухаживать? Там захоронены все жители нашего поселка, некогда процветавшего. Ой! – вдруг воскликнул дедок.

Яна с испугу проглотила полстакана самогона.

– Что такое? – забеспокоился Марек.

– Там же и Людок моя лежит! А мы как раз рядом. Пойдемте со мной, а? Скажем ей спасибо за огурчики. Один я побаиваюсь…

Просьба оказалась настолько убедительной, что Яна с Мареком встали.

– Конечно, пойдем!

– Вот спасибо, люди добрые!

И старик двинулся по тропинке в туман, жестами зазывая за собой новых знакомых.

Яна, уже поднявшись, вдруг поняла, что не может не то что идти, а даже двигаться. Дедова самогонка оказалась очень опасной штукой! Мадам Цветкова и не предполагала, что она так скажется на ее ориентации и способности перемещаться. Ее просто заштормило на месте!

– Ты идешь? – обернулся к ней Марек.

– Я такая пьяная… – честно ответила ему Яна, замечая, что и язык у нее стал заплетаться. – Но иду.

– Догоняй! – Высокая фигура Марека исчезла в липком и густом тумане.

Яна зачем-то вцепилась в бутылку самогона, словно боялась оставить ее одну, так как картошку и огурцы они уже прикончили, и побрела следом. Ее ноги ступили на старенький деревянный мостик с покосившимися перилами с одной его стороны, а руки коснулись кустов бузины, холодных и влажных от конденсирующегося тумана. Переступив с досок на землю, женщина почти тут же споткнулась и упала, но бутылку сохранила.

– Эй! Вы где?! – обиделась она.

– Мы здесь! Иди сюда! – раздалось в ответ.

Яна поползла вперед на четвереньках и наткнулась на могильную плиту. Пальцы попали в то место, куда, видимо, вставлялись цветы, и нащупали там остаток церковной свечки в грязной воде.

– Ой, кладбище… извините…

Наконец-таки госпожа Цветкова различила в тумане две темные мужские фигуры.

– Подож-жите меня! А то я что-то идти не могу…

– Что? Земля шатается? – уточнил дядя Гена.

– Да. Как будто раскачивает ее кто-то… Как там звали первого мужа Анфисы? – спросила она у Марека и встала на ноги, держась за надгробье.

– Герман Геннадьевич Колобов.

– Не знаете такого? – повернулась Яна к местному жителю.

– Герку Колобова? Конечно, знаю! – обрадовался тот. – Прижимистый мужик был, богатый… Не очень его народ любил.

– Что так?

– Слух один нехороший ходил… Отец Герки, Геннадий Колобов, был первым председателем здешнего колхоза, который назывался «Рабочий и колхозник». Там пытались привить крестьянам коммунизм, развивая сельское хозяйство, и тут же организовали службу тракторов и комбайнов, куда приглашали рабочих. Сгоняли людей в колхоз силой. Особенно туда не хотели идти зажиточные. Да оно и понятно: люди горбатились с рассвета до позднего вечера, богатели, можно сказать, своим потом и кровью, и вдруг – раз! – пришли какие-то люди и все отнимают. А вот голь перекатная в колхоз хоть на какое-то соцобеспечение шла с большой охотой. И жил тут один богатый человек, Савва Семенов. Поговаривали, что прячет он несметные богатства, то есть клад еще с царских времен в червонцах золотых. Зажиточных-то в деревне несколько было, но вот особое богатство, клад приписывали только Савве. А ведь народ просто так говорить не будет, дыма без огня не бывает… Знал про это и Генка Колобов. И принялся он рьяно помогать красноармейцам раскулачивать Семенова… А Савва вроде как, когда пришли к нему Колобов и два красноармейца, возьми да и скончайся на месте от разрыва сердца. Но потом углядел кое-кто у Саввы в гробу синяки. А все знали, что сердце у него до того дня здоровое было… Так что версия, будто Семенова внезапно охватили острые боли в области сердца, он упал и сто раз в конвульсиях приложился обо все углы в избе, не выдерживала никакой критики. Все говарили, что Генка Колобов, который вообще был злой, завистливый неудачник с преступной жилкой внутри, дорвался, что называется, до тела ненавистного ему Саввы, успешного и богатого, и пытал его, пока не замучил до смерти. Вот такая страшная история. Еще рассказывали, что Савва Семенов в страшных муках признался, где припрятал золото, и голодранец, наделенный властью, приватизировал его добро. Вернее, прихватизировал… А красноармейцам он заткнул рот, чем-то пригрозив. Генка ушлый был типчик! К тому же потом два невольных свидетеля убийства вроде как погибли один за другим при невыясненных обстоятельствах. Народ поговаривал, что их божья кара настигла, ждали, когда и Колобов тоже сдохнет, как собака! А тот, наоборот, благоденствовал. И стал председателем колхоза. Зверь был, за мешок зерна расстрелять мог! Народ его очень боялся. Но нет в этой жизни справедливости… Кара небесная Генку не настигла, потому что ему помогал сам дьявол, как тоже считал народ. Сейчас-то я точно могу сказать, что тех красноармейцев сам же Колобов и ликвидировал. Если пошел на одно убийство, то чего ему терять было? Но его преступления остались недоказанными…

Яна раскрыв рот слушала рассказ дяди Гены.

– Но особого счастья Колобову клад Семенова не принес. Вернее, все у него, конечно, было в шоколаде, как нынче говорят, но в открытую он обменять золото на деньги не мог. И вопросы бы возникли, да и с государством пришлось бы делиться… То есть оно большую часть забрало бы. Поэтому, думаю, Геннадий припрятал его и выжидал момента. А в конечном итоге передал в наследство своему сыну Герману, любимому и единственному. А поскольку слухи тоже передавались по наследству, вот и считалось в деревне, что Герман очень богат. Правда, как папаша.

– Та же проблема? – поежилась Яна. – Нежелание поделиться с государством? Уж лучше, по-моему, взять свои проценты и жить спокойно, чем ничего никому не отдавать и самому не пользоваться.

– Да, все семейство Колобовых очень жадные. Наверное, это наследственность…

– Ты, смотрю, бутылку с собой взяла? – заметил дядя Гена. – Вот молодец! Давайте согреемся…

– С удовольствием, – согласилась Яна скорее от страха, чем от холода.

Они выпили. И вдруг где-то вдалеке завыла собака. Цветкова вздрогнула, пробормотав:

– Что-то я нервная стала…

– Неприятное место, – понял ее Касински.

– Герман был весь в своего папашу! Тоже очень неприятный тип, – продолжал дядя Гена. – Гулял сильно. Но потом встретил женщину, не помню, как ее звали, и они сразу же уехали куда-то. А через полгода его привезли сюда в цинковом гробу…

– Цинковом?! – ахнул Марек.

Волнение ученого было понятно: ведь они хотели разрыть могилу и взять образцы… По крайней мере, подумывали об этом, раз Гусеву не удалось. И, кстати, где же Алексей?

Яна вздохнула. От роящихся в голове мыслей ее немного мутило.

– Да нет, я просто образно высказался. В закрытом гробу привезли, – поправился дядя Гена. – Мы удивились, конечно… А потом решили, что та женщина, видимо, раскрутила его на то, чтобы потратить деньги из клада. Вот Герман и согласился уехать отсюда, чтобы избежать разговоров. Ну, долго, счастливо и богато ему не удалось пожить. Уж не знаю, что там случилось…

– А деньги, если они и были, остались у жены, – то ли спросил, то ли констатировал норвежский гений.

– Наверное, – пожал плечами дядя Гена. И вдруг заплакал.

Это было так неожиданно, что Яна вздрогнула во второй раз.

– Точно – нервы ни к черту!

– Что с вами? – поинтересовался у старика Марек.

– Так перед нами как раз могила голубки моей… Как же мы жили хорошо! Прямо душа в душу! И вот моей половинки больше нет, а заготовленные ею огурчики еще остались. Что же я буду делать, когда вкусности закончатся? Ох, горе мне!

Яна с Мареком, как могли, принялись утешать деда. Тот остановился на мысли, что рано или поздно все равно встретится с женой на небесах.

– Дядя Гена, а покажите нам могилу Германа, – гнул свою линию Касински.

– Зачем вам? – вытер слезы мужичок.

– Так наш друг ее же искал…

– И что? О, я понял! Вы думаете, что сокровища там захоронены?! Вот ведь глупости!

– Мы не из-за денег! – сразу же заверила Цветкова. – Про историю с кладом мы впервые услышали от вас. Да и насколько я поняла, если деньги и были, то давно перекочевали к жене Германа Колобова. То есть если бы мы искали деньги, то разыскивали бы ее.

– Хорошо-хорошо. Только сейчас в темноте я могу и не найти. Нет, ориентировочно помню, это где-то там, – повернулся в сторону дядя Гена. – Может, с утра сходим? А сейчас ко мне, я вас в своей избе размещу.

– Спасибо за приглашение, но я… то есть мы, хотели бы попытаться найти могилу сейчас, – ответила за двоих Яна и глотнула самогона из горла.

Между прочим, она уже заметила, что, как только дядя Гена видел бутылку, глаза его сразу теплели и добрели. Старик взял ее из теплых рук Яны и тоже глотнул.

– Ладно, пойдем поищем.

Мужичок, покачнувшись, побрел по кладбищу, сворачивая то направо, то налево, огибая могилы. Захоронения носили хаотичный характер. И Яна поначалу, спотыкаясь, все время извинялась. А потом махнула на приличия рукой и стала просто хвататься за все подряд памятники, держаться за них. Дядя Гена сейчас напоминал Ивана Сусанина – явно ходил какими-то кругами, не признаваясь в этом и бормоча:

– Где-то вот здесь… Сейчас, сейчас… Вот тут наша Нюра, справа от нее должны быть две могилы без опознавательных знаков…

– Здесь какой-то Павел Константинович, – всмотрелась в надпись на плите Яна.

– Значит, заплутали… Подождите, быть такого не может, чтобы я не нашел могилу! Я же – местный, все время здесь живу… то есть жил… Ходим по какому-то заколдованному месту, словно черт водит… Где-то здесь его могила, прямо в трех соснах заблудились, вернее, в трех могилах… – хохотнул как-то ненормально дядя Гена и остановился. – Сейчас, дайте мыслью собраться…

– Может, выпьете? – предложила Яна, которая уже поняла, что спиртное на аборигена действует, как бензин в машине, то есть исключительно положительно.

– А что, давай, милая, еще по глотку «живой воды» сделаем! Она и направит богатыря на ратный путь! Укажет ему это, как его… Короче, Ариадна клубок замотает или размотает, уж не помню, как там… Моргнет Спящая красавица, всплакнет Снежная королева, перевернется горбун в своем гробу и найдет-таки нужное положение! – Глаза дяди Гены блестели в темноте прямо-таки фарами идущих навстречу автомобилей.

Марек придвинулся к оторопевшей Яне.

– По-моему, ему больше не следует пить… Как-то странно дед стал изъясняться…

– Может, белая горячка? – предположила доктор Цветкова, покопавшись в своих неглубоких познаниях о расстройствах психики, связанных с алкоголем.

– Что?! Меня, Генку, обвинять в «белочке»?! – вдруг взревел их проводник. – Да такого никогда не было и быть не может! У меня с головой все всегда в порядке! Вы даже не представляете насколько! Надо же такое сказать… Чушь собачья! Да я и выпил-то всего ничего! Свалились на мою голову, водят ночью по кладбищу, расстроили свиданием с моей голубкой, да еще требуют, чтобы я четко понял, где лежит давно похороненный вредный тип Колобов… Молодцы, нечего сказать!

– Ой, да не кипятитесь вы так, – втянула голову в плечи Яна.

– Я, может, жду знака свыше, стою и вспоминаю, чтобы вывести вас на нужную могилу! И я это сделаю! Будьте уверены!

А дальше произошло то, что произошло… «Знак свыше» поступил в виде ужасающего своей хрипотой крика, шедшего, правда, откуда-то из-под земли.

– Я здесь! Выпустите меня!! Помогите! Люди!

Холодок пробежал по спинам находящихся на поверхности.

– Господи… – не своим голосом произнес дядя Гена. – Это что, знак? Я не хочу ничего знать!

– Помогите! – снова донеслось до них.

Тут уже и у Яны подкосились ноги.

– Кто кричит-то? Марек, ты с ума сошел так пугать!

– Это не я!

– Люди! Люди! Я здесь! Я умираю! – Глухие стоны продолжали преследовать слух присутствующих.

– Бежим отсюда, а? – предложил находчивый дядя Гена.

– Как бежим? Кому-то помощь нужна… – засомневался господин Касински.

– Кому?! – заорал дед. – Покойнику?! Нет уж, увольте! Я – пас! Бежим отсюда! Спасаемся!

– Помогите! Я умираю!

– Звук идет откуда-то отсюда, – проговорил Марек, озираясь по сторонам.

– Так вот же могила, которую мы искали! Я же говорил, что она где-то здесь, – прошептал дядя Гена, тыча рукой.

На сером каменном памятнике было написано: «Герман Геннадьевич Колобов».

– Помогите…

– Матерь божья, прямо оттуда и голос, – перекрестился местный житель.

Марек попросил его принести лопату. Вид у рыжеволосого гиганта был решительный.

– Не хотите ли вы… – начал дед Гена.

– Очень хотим!

– Нет…

– Да!

– Хорошо, я принесу. Но участвовать в этом не буду, – сразу же предупредил мужичок.

– А вас никто и не просит. Несите лопату!

Дядя Гена, чертыхаясь, унесся в ночь.

– Боюсь, не вернется. Он сильно испуган, – покачала головой мадам Цветкова.

Марек присел на корточки и начал разгребать могильный холмик руками. Яна старалась не думать о том, что они могут там обнаружить, но и в оживших мертвецов тоже не верила.

Дядя Гена все же возвратился. Вручил норвежскому гостю лопату с наполовину отломанным черенком и отошел в сторону. По мере того как яма становилась глубже, звуки человеческого голоса делались все отчетливее и отчетливее. А когда лопата с глухим стуком ударилась о крышку гроба, раздался душераздирающий вопль:

– Да! Да! Я здесь! Вытащите меня!

Ну а дальше развернулось зрелище не для слабонервных. Марек все же привлек в качестве физической силы дядю Гену, и тот помог ему снять крышку. И из гроба на них уставились маленькие глазки на черном от грязи лице. Понятно было, что это живой человек. И даже каким-то немыслимым образом угадывалось, что мужчина. Но только совсем было непонятно, как он мог быть живым. А ведь его глаза моргали, руки шевелились, вернее, тряслись, а искореженный гримасой рот зиял страшной дырой. Он тянул к ним руки, словно зомби из фильма «Зловещие мертвецы», и шевелил губами, покрытыми слоем земли.

– Господи… как же так… – прошептала Яна, осознавая, что надо броситься к человеку, явно погребенному заживо, помочь ему вылезти из могилы, но тело ее не слушалось, оцепенев.

Вытащил несчастного из гроба Марек. И, держа на руках, тоже смотрел на Яну, словно спрашивал, что делать дальше и куда его тащить.

– Яна… неужели я спасен… Яна… – сорвались с потрескавшихся губ спасенного слова.

И только сейчас Цветкова поняла: они нашли того, кого искали, а именно – патологоанатома Алексея Гусева.

– Леша?! – осторожно спросила она. И, дождавшись ответного, положительного, взмаха ресницами, безумно обрадовалась: – Мы нашли тебя! Вот ведь черт! А что ты тут делал?

Марек опустил несчастного на землю.

– Это и есть Леша?

– Да! Мы нашли его! – закивала Яна.

– Вы меня спасли… – тихо вымолвил чумазый патологоанатом. – Цветкова, а ты-то что тут вот делаешь?

– Дурачок, тебя искала! – ответила та.

– Пить… пить… – попросил Гусев, шаря по себе руками в нервном возбуждении.

– Пить нет, есть выпить, – честно ответила Яна и протянула ему бутылку с самогоном.

Алексей даже на время прекратил свои хаотичные движения.

– Ты серьезно? Вы заявились за мной на кладбище с бутылкой самогонки?

– А что такого? – спросила его подруга. – Ты лучше выпей. Да и раны можно обработать.

– Жалко «живую воду» на это переводить, но если нужно… – наконец-то приблизился к ним дядя Гена. И содрогнулся, заглянув в могилу: – А внутри-то тело…

Яна с Мареком автоматически посмотрели в вырытую яму и увидели нелепо лежащий труп мужчины. По всей видимости, первоначального жильца гроба. Потом его безжалостно выкинули, и в его домовину поместили живое тело, потому что мертвый уже и так не опасен, а вот живой еще может выбраться.

– Это и есть Герман… наверное… – сказал дед.

Алексей жадно припал к самогону и почти сразу и отрубился.

– Не надо было давать ему пить. Он же трое суток, с ваших слов, как пропал, значит, трое суток провел без еды и питья. – Старик покачал головой.

– Чего теперь говорить? Ладно, пусть немного забудется после перенесенного ужаса, – вздохнула Яна. И скомандовала Мареку: – Бери его на руки и несем в избу… Дядя Гена, надеюсь, телефон у вас есть, чтобы «Скорую» вызвать?

– Обижаете… Конечно, есть. Один на весь поселок, – ответил абориген. А затем сделал жест в сторону трупа: – А что с этим делать?

– Прежде всего я возьму образцы ткани, то есть выполню то, из-за чего пострадал Алексей, – выдвинулся вперед норвежский гений.

– Какие ткани? Вы с ума сошли? Здесь продукты привозят раз в неделю, а вы о каких-то тканях говорите! – возмутился местный житель. Затем покосился на стонущего во сне Лешу Гусева: – Да и товарища вашего надо врачам быстрее отдать.

– Нам кусочек от трупа нужен, – пояснила Яна.

– Что?! О, господи! В нелегкий час принесла вас сюда судьба… – перекрестился дед.

– Давайте, ребята, давайте… – тихо пробормотал Алексей.

– Точно, ненормальные! – взмахнул руками дядя Гена.

– Вы никому о том, что видали, не говорите! Мы делаем благое дело, – сообщил Марек, спускаясь в могилу.

– Конечно, благое! Кто бы сомневался! – сплюнул в сторону старик. – Дурак я, что ли, кому-то про такое говорить? Чтобы и меня за что-нибудь привлекли? Но хоть зароем покойника по-человечески?

– Даже и не сомневайтесь! – выглянул из ямы Касински и протянул Яне какую-то косточку.

Глава 11

Эффектная женщина на высоченных шпильках и с длинными белыми волосами вошла в больничную палату. За ней шествовал здоровенный детина с тоже длинными, но рыжими волосами. Оба были в медицинских халатах, только на мужчине он не сходился примерно на полметра. Это были, конечно, Яна Цветкова и Марек Касински, пришедшие в травматологическое отделение к Леше Гусеву, как положено, с цветами, конфетами и мандаринами. Больница была самая обыкновенная, но довольно-таки большая и с ремонтом. В палате находились четверо. Причем трое мужиков красовались гипсом на разных частях своего тела и покинуть палату не могли. Один только Леша с перевязанной головой был способен передвигаться, что он и сделал, взяв посетителей под руки и предложив:

– Пойдемте на лестницу, покурим.

– С удовольствием! Только я не курю, – откликнулась Яна.

– Ничего, посмолишь с нами за компанию, – подал голос Марек Касински, снова продемонстрировав удивительное знание русского жаргона.

Это был уже второй их визит за два дня к Леше, который наконец познакомился с норвежцем, так сказать, вживую.

И он опять заговорил на больную тему.

– Если бы не Марек, ты бы был уже мертв! – вздохнула Яна.

Ну да, именно ученый в своей далекой Норвегии заподозрил, что с Гусевым что-то не так, когда тот не вышел на связь по Интернету. И не только забил тревогу, но и сам лично прилетел в Россию, в которой никогда не был, совершив почти подвиг, поскольку по своему образу жизни фактически не покидал дом. Конечно, друзья, а прежде всего Яна Цветкова, спохватились бы и, возможно, нашли бы Лешу, но было бы слишком поздно, это точно. Потому что, по заключению врачей, тот максимум часов через двадцать умер бы от обезвоживания. Так что решение Марека сняться с места буквально спасло жизнь горе-патологоанатому. Кроме упомянутого обезвоживания, у Гусева были обнаружены тяжелейшая психологическая травма и нервное истощение, а также травма головы.

И вот сейчас Цветкова и Касински стояли рядом с Лешей на лестничной клетке больницы возле привинченной к батарее железной банки-пепельницы и курили. Яна все время кашляла, но сигарету не бросала, твердо решив курить вместе с мужчинами.

– Ну ты, Леша, даешь! Решиться на такое в одиночку! – возмущалась она.

– А что было делать? – вздохнул Гусев. – Раз единственный человек в мире, который мог найти остатки яда в трупах, согласился мне помочь, я не мог поступить иначе.

– Ты преувеличиваешь мои способности, – сказал Марек.

– А ты не знаешь о своей славе, о том, что пишут люди в Интернете!

– Разве же можно верить всему, что пишут в Интернете? – усмехнулся Касински.

– Я верю в твой талант, – упрямо склонил голову Алексей.

Выглядел он, конечно, ужасно: сильно похудевший, очень бледный, с трясущимися руками и постоянно оглядывающийся по сторонам. Яна содрогалась всякий раз, едва вспоминала, что ее друг целых трое суток пролежал захороненный в гробу под землей. И ведь он не мог знать, что его спасут. Был обречен на страшную смерть и ждал ее.

«Наверное, так и совсем с ума сойти можно. Неужели Леша не оправится?» – думала она с большим сожалением.

– Выглядишь ты не очень… – честно сказала Цветкова.

– Сам чувствую… Я еще и сон потерял. И часть зрения – до сих пор на свет реагирую, – пожаловался Леша, опять воровато озираясь.

«Бедный», – вздохнула Яна.

– Ты в самом деле почувствовал, что за тобой следят? – спросил Марек. – Ты сообщил мне об этом.

– Именно что почувствовал! Со мной следователь говорил, а я ничего путного вспомнить не смог… Знаете, у меня уже после первого посещения кладбища крыша слегка поехала, мне начало что-то мерещиться. Я ездил на попутках и по не очень людным дорогам, но все время какая-нибудь машина следовала сзади. Хотя, может, люди тоже по своим делам ехали? – Алексей задумался и снова оглянулся. – А на третьем кладбище, в последнем пункте своего путешествия, я стал рыть могилу и вдруг ощутил ужасный удар по голове. В глазах словно свет выключили, и очнулся я… – Гусев запнулся. – Ой, вспоминать не хочется…

– И не надо! – поняла его Яна.

Но Леша не намеревался сдаваться.

– Когда я понял, что похоронен заживо, на меня навалились вселенское отчаяние, ужас и душевная боль. Это были страшные минуты, часы… как оказалось, трое суток… И если бы не вы, ребята…

– Проехали! – махнула рукой Цветкова.

– А ведь кто-то тебя действительно выследил. И ему то, что ты делал, не понравилось… То есть тот человек воспрепятствовал твоим действиям по сбору трупного материала для исследования, – сказал Марек.

– Точно так. Не знаю, кто это был, но он, видимо, решил, что убил меня, поскольку даже не порылся в моих вещах и не уничтожил образцы от двух других мужей Анфисы.

– Значит, с учетом, что я взял и третий образец, у нас полный комплект? – спросил Марек.

Леша кивнул.

– Я могу приступить к анализам?

– Можешь. И я надеюсь, ты что-то найдешь. Не зря же я чуть не погиб!

– Я постараюсь… – пообещал норвежский ученый.

– Боюсь, я тебе сейчас не помощник, мне необходимо прийти в себя, – виновато добавил Гусев.

– Я и не прошу твоей помощи. Ты сделал все, что мог, и даже больше. Теперь дело за мной. Но обещать я ничего не могу.

– Я знаю. Но – или ты, или никто, – почесал затылок Алексей.

– А ведь нападение на тебя – косвенная улика того, что с Анфисой не чисто, – задумалась Яна. – Наверняка это дело рук ее подельников.

– Мы можем только предполагать, я же, к сожалению, ничего не видел… – Леша тяжело вздохнул. – Я и следователю не признался, чем занимался, прекрасно понимая противозаконность своих действий. Меня бы точно обвинили в осквернении могил и упекли бы в тюрьму. Хотя, узнав, кто я по профессии, могли решить, что у меня острое психическое расстройство, и засунули бы в больницу определенного профиля, а это не лучше первого варианта. Поэтому я сказал следаку, что езжу по кладбищам в поисках могилы бабушки. Даже если отследят мои передвижения, убедятся, что я не вру. А уж кто на меня напал и за что, пусть сами ищут. Хотя вряд ли найдут… Главное, я сейчас – исключительно пострадавшая сторона. Надеюсь, что не зря…

Цветкова и Касински еще некоторое время побыли с Алексеем, попытались его отвлечь и развлечь, а затем ушли.

– Да… подкосило его захоронение-то… – отметила Яна.

– Я не знал его раньше, чтобы иметь возможность сравнить, но думаю, что любого бы подкосило, – откликнулся Марек.

– Пусть лежит и лечится… Ася к нему с передачками ходить будет, – сказала Яна.

– Чем больше народа будет выводить его из теперешнего состояния, тем лучше, – кивнул норвежец. – Кстати, еще проблема вырисовывается.

– Как я устала! Одни проблемы! Что еще? – наигранно-капризным тоном проговорила Цветкова.

– Провести исследования я смогу только у себя дома. А как я с трупным материалом и тремя человеческими ребрами в багаже пройду таможенный контроль в аэропорту?

Яна, широко раскрыв глаза, посмотрела на рыжеволосого ученого из северной страны.

– Ситуация… Официального разрешения у нас нет, и мы его не получим, не посадив самих себя за решетку. Вот ведь черт! Как хорошо, что я одна, ведь никакой мужчина не выдержал бы такую женщину рядом?

– Ты на самом деле одна? – спросил Марек.

– А что? Не похоже?

– Никогда бы не подумал. Ты такая яркая! Хотя… – Касински задумался.

– Что?

– Ни один бы муж не разрешил, чтобы его жена разъезжала в компании с незнакомым мужчиной по кладбищам с весьма сомнительной миссией. Да, я должен был догадаться, что ты не замужем.

– Но у меня мог быть такой же чокнутый бойфренд, – обиделась женщина.

– Чокнутый с тобой долго не выдержит. Наоборот, тебе нужен очень собранный, умный и рассудительный человек. Ну и, конечно, смелый.

– Я бы на такого согласилась, – вздохнула Яна.

– А у меня есть желание пригласить тебя к себе в гости. Ничего личного! – сразу же добавил Марек. – Просто почему-то не хочется расставаться с тобой.

– Расстанешься тут… Так, давай серьезно. Надо найти способ, как тебе вывезти раздобытое с риском для жизни добро. Иначе игра и правда не стоила свеч!

– А ты можешь что-то придумать? – посмотрел на нее с надеждой ученый.

– Придумать-то я много чего могу, был бы толк… – ответила Яна. – Ты когда уезжаешь?

– А ты со мной?

– Хотелось бы, конечно, увидеть Норвегию. Это прямо судьба какая-то… Второй раз приглашают за последнее время именно в Норвегию. Значит, надо съездить. Одна проблема…

– Еще одна?!

– Я не летаю самолетом.

– Боишься?

– Не то слово! Просто леденящий душу страх сковывает все тело.

– Многие боятся, – ответил Касински.

– Но не до полуобморочного состояния. У меня в воздухе неадекватность поведения усиливается во много раз! – многозначительно проговорила Яна.

– Хотел бы посмотреть…

– Садюга!

– Нет, я не из этих, – покачал головой Марек. – Договорились, я займусь билетами и визой для тебя.

– Ладно, поеду! – махнула рукой Яна. – Ты же не бросишь меня там, на чужбине?

– Ты не будешь скучать! – заверил мужчина.

– Мне интересно посмотреть, как ты будешь проводить исследования, ради этого и полечу, – твердо решила госпожа Цветкова. – Позвони мне и скажи, когда прибывать в аэропорт.

– Позвоню. Только что делать с образцами?

– Они где?

– В чемоданчике. У меня в номере, в гостинице.

– Передашь его мне. Я обо всем позабочусь…

– А мне не поведаешь, что надумала?

– Меньше знаешь – крепче спишь… А если честно, я еще сама до конца не знаю, что сделаю. Втянули вы с Лешей меня в историю… Потом все будут невинными жертвами, а Цветкова, как всегда, исчадие ада! В общем, вкратце: у меня много знакомых, через них я выйду на других знакомых, и так далее… Устраивает такой ответ? А твои рыжие космы мне что-то надоели… Все, увидимся уже в аэропорту. Понятно?

– Не женщина, а ведьма, – нахмурился Марек.

– Еще скажи – Баба Яга!

– Нет, Баба Яга – это что-то старое и вредное… У нас в Норвегии есть ведьмы, их зовут Хильдры. Они живут в горах, в лесу, на островах… Вообще везде, куда нельзя ходить маленьким норвежским детям, потому что их пугают Хильдры.

– У нас тоже есть лешие и водяные, – кивнула Яна. – Ну и что там с вашими норвежскими ведьмами? Они хоть не похожи на злобных троллей с большими бородавчатыми носами и глазками-пуговками, выглядывающими из-под копны торчащих во все стороны волос? Именно такие фигурки я видела у знакомых, которые посещали вашу страну в качестве туристов.

– Нет, тролли – это тролли, – засмеялся Марек. – Живут тоже везде, где только можно, даже в домах, только прячутся, потому что не хотят встречаться с людьми.

– И тоже пугают бедных детей?

– Пугают. Но иногда и поощряют. Дело в том, что тролли бывают злые и добрые. Так вот, добрые тролли защищают малышей и дарят им подарки за хорошее поведение. А злые тролли могут утащить в горы или в царство бога водопадов. Туда обычно попадают дети, которые плохо учатся и плохо себя ведут…

– Ну, понятно! Кто бы сомневался! – захихикала Яна.

– Так что тролли – одно, а Хильдры – совсем другое. Наши ведьмы очень красивые и всегда молодые, то есть нестареющие женщины с длинными волосами и стройными телами.

Яна поправила свои длинные локоны и потрогала свою тонкую талию.

– Пока подходит… Я согласна законсервироваться и больше не стареть.

– Однако ничего просто так не бывает, – внимательно посмотрел на нее Марек. – Если где чего-то прибудет, значит, в другом месте убудет – известный же закон. Вот у ведьм была забрана душа. И еще одно качество у них отсутствует.

– Какое?

– Они не способны любить. Совсем! Никого! Ни детей, ни мужчин. Но мужчины им нужны для продолжения рода. Поэтому своими чарующими речами, красивыми глазами и магическими знаниями Хильдры заманивали мужчин в свои сети, уводили мужей из семей, а путников с дорог. А там мужчина попадал в рабство, использовался для оплодотворения… Именно использовался. Сердце Хильдры оставалось совершенно бесстрастно, ведь в нем не было… чего?

– Любви, – ответила Яна.

– Правильно! Молодец, хорошо слушаешь. А потом мужчину убивали, как уже ненужного, и в плен чар заманивался следующий субъект.

– И им никого не жалко было? – искренне спросила Яна.

– Никого! Хильдры спали с мужчинами-пленниками, и у них не возникало никакой привязанности, представь себе… Кстати, рождавшихся мальчиков скидывали в ущелье, в водопады вместе со своими отцами. Вот… – Марек перевел дух.

– Ужас! Ну, у вас и сказки!

– Скорее, легенды.

– Да какая разница! Все равно – жуть.

– Еще у ведьм под длинными юбками были копыта и…

– Рога! – добавила Яна.

– Нет, не угадала. Хвосты, как у чертей, – блеснул глазами рыжий детина.

– Все, хватит! Ты утомил меня, не хочу больше слушать о ваших ведьмах. Я – не такая! Я много лучше!

– Да я тебя вообще-то не имел в виду. Странно, что ты сама о себе заговорила, – удивился Марек.

Этот разговор они вели в красном «Пежо» Яны, и госпожа Цветкова ловко лавировала в плотном потоке автомобилей, двигавшихся по центральным улицам Москвы.

– В тебе что-то есть от… ну, – посмотрел на нее ученый сбоку.

– От ведьмы?

– От роковой женщины…

– Тебе видней, – усмехнулась она.

– У нас в стране вообще женщины взяли власть в свои руки. Их больше всего в парламенте, они добились принятия законов о полном равенстве с мужчинами, совершенно спокойно рожают детей без мужа и имеют большие дотации от государства. А вот мужское население, наоборот, мельчает… Все чаще мужчины пьют, это становится проблемой…

– Да ладно! Я думала, пьянство – сугубо российская проблема, – покосилась Яна на спутника.

– Алкоголизм – национальная проблема Норвегии, – продолжал тот. – И все больше мужчин впадает в такое заболевание – когда ничего не болит, но очень плохо на душе… Не помню, как оно называется по-русски…

– Депрессия?

– Точно! Вот в ней у нас большая часть мужчин и находится. И многие кончают жизнь самоубийством.

– Кошмар! Немудрено с такими-то легендами!

– Очень печальное явление, – тяжело вздохнул Касински.

– Женщины – существа генетически сильные, потому что именно они вынашивают детей, то есть заняты непосредственным продолжением жизни, – пустилась в пояснения доктор Цветкова. – Понятно?

– Кто же спорит? Но мужиков жалко…

– Пожалуй, я с тобой соглашусь. Донорской спермы на всех не хватит, поэтому нельзя загонять ваших мужчин в депрессию уж так массово. Кстати, мы приехали – твой отель… Я подниматься не буду, тут подожду. Принеси мне ваши… образцы. – Яна поморщилась.

– Как скажешь…

Через несколько минут Марек вернулся с небольшим чемоданчиком в руке. Мадам Цветкова как глянула на него, так и пришла в ужас.

– С ума сошел? Нет, я с таким страшилищем не поеду. И в свой багаж его содержимое не положу. Даже дотрагиваться не хочу. Что же делать?

– А давай поедем в какой-нибудь магазин и купим что-нибудь более подходящее?

– Давай.

И они отправились в ближайший бутик.

Глава 12

Виталий Николаевич все чаще вспоминал свою маму, уже давно покойную.

Та всю жизнь мечтала, чтобы сын ее стал врачом. Такая вот идея фикс была у женщины.

– Тебя все будут уважать! – часто говорила она. – Будешь врачом – как звучит, а?! Будешь ходить в белом халате… помогать людям… А я буду гордиться тобой…

Вместо этого сын Виталий пошел учиться на следователя. И ведь выучился же, несмотря на то что мать была категорически против!

– Ну что за профессия? – возмущалась женщина в очередной раз. – За что нам это в семью? Люди милиционеров не любят, даже боятся… Никакого уважения!

– Мне не надо их уважения. Я буду делать свою работу.

– И всю жизнь общаться не с нормальными людьми, которым нужна помощь, а с отпетыми асоциальными личностями! Убийцы, наркоманы, воры, мошенники – вот каким будет твое окружение!

– Мама, это просто работа! – убеждал ее сын. – Я буду общаться и с нормальными людьми, которым тоже нужна помощь! А ты так говоришь, будто я сам стану убийцей или мошенником!

– Не такой жизни я хотела для тебя, сынок, ой не такой, – пускала мать слезу.

– Мама, это моя жизнь, и я сделал свой выбор!

– Вот меня и пугает, что у тебя такой выбор! Тебе придется таскаться по всяким местам преступлений, рассматривать трупы, смотреть в глаза маньякам… Ужас! Лучше бы ты стал врачом. Чистая, почетная работа!

– Мама, особенно глупо продолжать этот разговор именно сейчас, когда я уже закончил юридический, – ответил ей Виталий.

Сейчас он бы все отдал, чтобы опять поговорить с мамой, опять поспорить… А ведь в конце своей жизни его мать призналась, что гордится им.

– Если бы не такие люди, как ты, сынок, мир погряз бы во мраке… Ты у меня такой порядочный, честный, альтруист! Я так люблю тебя! Мне только очень жаль, что ты из-за своей работы так и не обзавелся семьей. Неужели не нашлось ни одной женщины, способной оценить по заслугам твои человеческие качества? Правда, зарплата у тебя небольшая, а взятки ты не берешь… А был бы врачом…

– Мама, не начинай!

– Ладно, все! Что сделано, то сделано!

Вот уже около восемнадцати лет Виталий Николаевич честно нес службу следователя и не пожалел о своем выборе ни разу… вплоть до сегодняшнего дня.

С Яной Карловной Цветковой он был знаком уже лет восемь, и всегда эта женщина преподносила ему сюрпризы, врываясь в его жизнь, как ураган, как какое-то проклятие. Сначала она проходила по нескольким делам как потерпевшая, затем по еще большему количеству дел как свидетель и непосредственный участник тех или иных событий.

– Когда ты только успеваешь, Цветкова? – диву давался следователь. – Такое ощущение, что во всех преступлениях Москвы ты принимаешь непосредственное участие!

– Я не специально, так получается, – оправдывалась Яна.

– Конечно! Только с тобой и может такое происходить! И потом, почему ты во все свои злоключения вмешиваешь меня? Влезаешь во всякие истории под благим предлогом помощи людям в разных уголках Москвы и вообще нашей необъятной России и даже за границей, но почему-то именно я должен тебя выручать и что-то расследовать? Я что, единственный следователь во вселенной?!

– Ты – единственный знакомый мне следователь. Единственный, кому я могу довериться, кто меня знает, – поправила его Цветкова.

– Вот-вот, и ты этим пользуешься! Другой на моем месте давно бы отправил тебя в психушку. Почему ты стала для меня «черной меткой», Цветкова? – сокрушался следователь.

И ему было от чего печалиться. Дело в том, что он был давно и безрезультатно влюблен в эту сумасшедшую гражданку. Причем даже в самых потаенных мечтах Виталий Николаевич и представить не мог, что Яна когда-нибудь обратит внимание на такого простого служаку, как он. Яна и не обращала. Для нее следователь всегда был просто другом и знакомым, способным помочь профессиональным советом. И Виталий Николаевич настолько глубоко запрятал свое чувство, что она его и не заметила. Но свою личную жизнь он так и не наладил, превратившись в закоренелого холостяка, хмурого, грубоватого, никем не приласканного и колючего.

Теплым июльским днем Виталий Николаевич сидел у себя в кабинете в следственном управлении и мучился головной болью. Вчера он был приглашен в гости к сослуживцу на день рождения со всеми вытекающими последствиями. Выпито было много, освежена в памяти череда подвигов, и сегодняшняя головная боль вкупе с непроходящей жаждой явились расплатой.

Следователь не хотел никого видеть и еще больше слышать. А ему предстояли два допроса в СИЗО.

«Хорошо еще, что отменили на сегодня допросы свидетелей», – с радостью подумал он. В этот момент открылась, противно скрипнув, дверь его кабинета, и в щелку просунулось довольное лицо Яны Карловны Цветковой.

– Привет!

– О, нет! Только не сегодня! – сразу же закрылся от нее бумагами Виталий Николаевич.

– Это вместо «здравствуйте»? – удивилась посетительница, заваливаясь внутрь.

Вид у нее был, как всегда, чрезвычайно яркий: туфли на высоких каблуках, сетчатые телесного цвета чулки и мини-платье белого цвета из шелка, полностью покрытое красными маками, перетянутое в талии широким кожаным поясом с крупной винтажной пряжкой. На плече у госпожи Цветковой болталась большая красная кожаная сумка, а в руке она держала какой-то странный, обшарпанный чемодан, явно древних времен, совершенно не подходивший к ее образу.

Виталий Николаевич устремил на свою мучительницу утомленный, но профессионально цепкий взгляд.

– Как тебя пропустили? Я же тебя не вызывал и заявку о пропуске не оставлял!

Яна взгромоздилась на стул и вытянула длинные ноги, попытавшись утвердить туфли на каблуках, но ступни мотались из стороны в сторону.

– Виталик, Виталик… Если бы я сюда проходила только по пропуску, я бы уже забыла, как ты выглядишь. Меня и так пропускают!

– Но как?!

– Просто меня все прекрасно знают. Виталик, не волнуйся, на твоей работе это нежелательно. Еще хлюпиком сочтут. Меня явно за твою жену принимают, вот и пропускают. Еще и тебя ругают: мол, надо же какую женщину следователь скрывает от всех! И я пустила слезу: «Да, он такой, весь в работе!»

– Чего удумала! – покраснел Виталий Николаевич, взлохмачивая свои пышные волосы. – Обман, подлог, незаконное проникновение…

– Ага, все про меня, – самодовольно погладила себя по голове Яна. – А ты что-то выглядишь все хуже и хуже…

– Спасибо на добром слове, – расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке следователь и хмуро посмотрел на нее. – Чего с чемоданом? Словно в путешествие собралась.

– Ой, да! Я же по поводу чемодана и пришла!

– Не пугай меня.

– Виталик, в твоих устах я просто монстр какой-то. Я же к тебе по-дружески. Кого мне еще о помощи попросить-то? – невинно похлопала длинными ресницами Яна.

Мужчина нервно посмотрел на ее коленки.

– Мне сегодня так плохо! Чего ты именно сегодня явилась? Это просто невыносимо! – скривился он, как от зубной боли. – Еще и к начальнику вызывают зачем-то…

Цветкова открыла свою сумку и начала в ней рыться.

– Только не пирожки! Я есть не могу! – замахал руками следователь.

– Размечтался… – фыркнула она. – Что у меня тут? Пудра, пакеты, помада, минеральная вода, салфетки, книга, пустой термос, ключи… А вот! Пожуй, Виталик, жвачку! А то начальство тоже поймет, что тебе вчера было весело. Или грустно, тут уж не знаю…

Яна открыла пудреницу и погрузилась в созерцание своей внешности в раздумье, припудрить ли щеки или освежить помаду на губах.

– Какая гадость! – вдруг завопил Виталий Николаевич и отбросил в угол какую-то бутылку, уже пустую.

Яна даже не сразу поняла, что произошло.

А следователь схватился за горло, кинулся к форточке и принялся плевать туда с остервенением, одновременно держась за живот.

– Ты чего? – захлопнула пудреницу изумленная Яна.

– Цветкова, ты смерти моей, что ли, хочешь?

– Шутишь? Я к тебе за помощью…

– Я с утра с ума схожу, пить хочу, а как назло в кулере вода закончилась… И тут ты! Ничего себе минеральная вода! Я выпил залпом, а там какая-то гадость!

Яна рассмеялась в голос.

– Не может быть! Ну, ты и дурень! Это же минеральная вода для лица! Понимаешь? Косметическое средство, тоник для кожи с солями Мертвого моря.

– Вот-вот, именно что мертвого! Я сразу почувствовал! Все, Цветкова, конец тебе. Пришла к следователю и отравила его «мертвой водой» под видом минералки. Оригинальный подход! – Виталий Николаевич икнул и покраснел. – Извини…

– Ничего, ничего! Не будешь пить все, что под руку попадется. Но я к тебе по делу. Я тут улететь должна на неопределенное время…

– Все-таки уезжаешь? Слава богу. Надолго ли? Я к тому, сколько у меня времени, чтобы прийти в себя? – спросил следователь, все еще поглаживая себя по животу.

– Сама пока не знаю. Недолго, наверное… Еду к незнакомым людям.

– Это куда же? Не к своему заморскому принцу Шлагбауму?

– Он не принц, а князь, и не Шлагбаум, а Штольберг. А ты, как в детском саду, все знаешь и продолжаешь его так называть. Нехорошо, товарищ следователь, – покачала головой Яна.

– Вообще-то, я его пожалеть должен. Он же связался с такой женщиной только лишь потому, что иностранец и не до конца понимал всю опасность, грозящую его жизни.

– Вот и неправда ваша! Он все понимал больше нашего. А по-русски говорил так, что никто не догадывался, что Карл – иностранец. И меня он любил! А ты чем старше, тем злее становишься, а это нехорошо. Такой закоренелый холостяк!

– Ладно, ты что хотела-то? – опустил голову Виталий Николаевич.

– Только вот не говори, что напоить я тебя уже напоила, а теперь закусить предлагаю…

– Говорил уже… Но есть не могу.

– Виталий, мне надо кое-что вывезти за границу! – выпалила Яна.

Следователь ахнул.

– Не ожидал от тебя такого… Ведь если ко мне пришла, значит, что-то незаконное?

– Какой ты догадливый!

– Наркотики я сразу отметаю… – задумался милиционер.

– И на том спасибо.

– Хочешь вывезти золото? Или пистолет, чтобы пришить там своего неверного жениха?

– Мой груз тебе не понравится, – понурилась Яна.

– Больше тебе скажу: мне уже не нравится!

– Понимаешь, у меня в чемоданчике три ребрышка и три кусочка трупа… И я должна вывезти их в Норвегию. – Яна смотрела куда угодно, только не в глаза следователю.

– Что ты сказала? Что у тебя есть?

Вопросы Виталия Николаевича были весьма предсказуемы.

– Три кусочка трупа.

– Ты с ума сошла?

– Исключительно в благих целях, можешь мне поверить!

– Что-то мне плохо… – жалостливо произнес служитель закона.

– Виталик, держи себя в руках! Очень прошу! То есть если ты все-таки хочешь умереть от моей отравы, то пожалуйста. Только сначала помоги с вывозом.

– Цветкова! Я сейчас выйду ненадолго, а ты пока соберись с мыслями… Придется все объяснить! Я, конечно, обещал тебе, что не сдам в психушку, но ведь всякому терпению есть предел…

Следователь, которому в самом деле стало плохо, пулей вылетел из кабинета.

Яна осталась в гордом одиночестве и, так как все равно косметичка была выпотрошена, взяв пилочку, занялась ногтями. Занималась ими очень долго, а Виталий Николаевич все не возвращался. Она все ждала, а потом решила, чтобы время не терять, заняться и ногами. Поэтому скинула туфли, водрузила ноги на стол и принялась красить ногти лаком, ярко-красным, как любила.

Именно в такой позе ее застала вошедшая уборщица в темно-синем халате, то есть в униформе, с ведром и шваброй в руках.

– Ой! – вскрикнули женщины одновременно.

– А вы чего тут? – спросила уборщица.

– Я жду Виталия Николаевича, – ответила Яна и убрала ноги со стола. Но осталась сидеть, так как ей все равно некуда было деваться без его помощи. То, что следователь долго не возвращался, Цветкова списала на вызов к начальнику, о котором тот упоминал.

– А его не будет, – развела уборщица руками. То есть ведром и шваброй.

– Как не будет? Я его видела! И даже разговаривала с ним!

– Так его минут десять-пятнадцать назад увезли на «Скорой помощи». Вряд ли уж он сегодня вернется, – шмякнула швабру об пол уборщица.

– Господи! На «Скорой» увезли? Какой ужас! Все-таки отравился! – побледнела Яна.

И тут в кабинет заглянул молоденький лейтенант.

– Здесь гражданка Цветкова Яна Карловна?

– Здесь… – прошептала Яна, протягивая ему руки для защелкивания наручников. – Только я не виновата…

Лейтенант удивленно изогнул брови домиком.

– Я не знаю, о чем вы. Виталий Николаевич, когда его уносили, перед тем как потерять сознание, успел мне сказать, что у него в кабинете находитесь вы, и попросил, чтобы я выпустил вас вместе с какими-то вещами.

– А куда его отвезли? В инфекционное? Он при смерти? Что говорят врачи? – дыхание вернулось к Яне.

– Почему в инфекционное? Насколько мы поняли, у него плохо с сердцем, а повезли Виталия Николаевича в больницу номер шесть. Здесь недалеко. Пойдемте, я провожу вас на выход.

– Пойдемте… – как во сне, кивнула Цветкова.

Оказавшись на свободе со своим «чудо-чемоданчиком», она уселась в «Пежо» и попыталась привести мысли в порядок. Но те в порядок не приводились, и женщина постепенно впадала в панику.

«Что же делать? Врачи решили, что у него стало плохо с сердцем… На самом же деле Виталий отравился моим тоником, будь он неладен… В его состав могли входить не совсем полезные для приема внутрь вещества, которые и дали реакцию на сердце… Медики же не знали, что больной выпил целую бутылку косметического средства, вот и поставили неправильный диагноз и лечить будут неправильно… А Виталий Николаевич не медик, не поймет всей важности данного нюанса, не сообщит о причине заболевания. К тому же он, со слов лейтенанта, был без сознания… Все понятно! Я виновата, мне и решать эту проблему. Решено: еду в больницу! Виталий, я тебя погубила, я тебя и спасу!»

Глава 13

Вот уж всем была хороша стройная блондинка бальзаковского возраста: большие глаза, красивые волосы, стройный стан… Одна беда – хвост у нее был, как у коровы, и копыта, как у черта.

– Да ты ведьма! – ахнул Виталий Николаевич, весьма удивленный, обращаясь к Яне Цветковой.

– Я?! – переспросила та.

– У тебя же рога и хвост! – продолжал убеждать в своей правоте и ее странности мужчина.

– А они тебе что, мешают? – надула губы блондинка и приложила хвост к глазам, промокая им слезы, как носовым платком.

Какой-то луч света резанул по глазам больного, принеся с собой и боль, и облегчение одновременно.

– Яна…

– Слушаю тебя! – Цветкова отняла носовой платок от глаз.

– А где твой хвост? – прохрипел следователь.

– Что?

– Он только что был у тебя в руках…

Яна ошарашенно уставилась на приятеля.

– Виталик, не пугай меня! Ты с ума сошел? Какой хвост?!

– А где я? – спросил мужчина, и этот его вопрос показался доктору Цветковой уже вполне адекватным.

– Ты в больнице. То есть в реанимации, – охотно ответила Яна.

– Реанимация… – несколько нараспев произнес Виталий. – А какого лешего ты делаешь здесь? Сюда же не пускают посетителей!

– Ты узнал меня, раз ругаешься! – расцвела Яна. – Между прочим, в Америке любые родственники и знакомые в любом количестве могут находиться рядом даже с впавшим в кому. Чтобы люди помогали больному своей аурой, разговором, вниманием и любым другим участием прийти в себя. То есть вернуться на эту параллель.

Настала очередь следователя протестировать степень своего возвращения к жизни.

– А мы разве в Америке? Я вроде никогда в ней не был… То есть на ней… Или все-таки в ней?

– Нет, мы не в Америке. Виталий, соберись! Мы в Москве, столице России.

– Почему тогда ты находишься в реанимации? – спросил Виталий, показывая логичность мышления.

– Так это же я, Яна Цветкова! Я сказала, что мне очень надо, что я тоже медик, и мне, не знаю, почему, поверили…

– Я знаю, кто такая Яна Цветкова, – неопределенно откликнулся Виталий Николаевич.

– И что?

– Вот не думал, что даже в реанимации я, придя в себя, первой увижу именно тебя. Это ненормально!

Яна заулыбалась. Она уже узнавала своего знакомого «старого волка». В больнице она провела уже три часа. Имела беседу с лечащим врачом и с заведующим отделением. Все под ту же дудку, что она медик, а больной следователь и что им следует поговорить, Цветкова и пробралась в реанимацию.

– Я хотела рассказать врачам истинную причину твоего недомогания.

– И какова причина? Надеюсь, ты была самокритична?

– Не настолько, насколько ты думаешь, – ответила Яна. – Я рассказала про минеральную воду.

Виталий Николаевич еле заметно улыбнулся.

– Ты серьезно решила, что я чуть не умер из-за твоего тоника?

– Да, я так решила. А что я должна была подумать? Ты выпил эту гадость, затем стал говорить, что тебе плохо, ушел в туалет, а потом я узнала, что тебя увезли на «Скорой». Что я должна была подумать? Врачи мне все разъяснили: у тебя микроинфаркт, абсолютно не связанный ни с каким отравлением, которого у тебя и нет. Виталий, надеюсь, инфаркт-то не из-за меня?

– Я тоже надеюсь, – усмехнулся следователь.

К ним подошла пожилая медсестра.

– Я, конечно, все понимаю, но все же здесь реанимация. Человек пришел в себя – очень хорошо! А вот устраивать здесь посиделки не следует. Переведут больного в палату, тогда и наговоритесь.

– А когда переведут? – спросила Цветкова.

– Лучше бы не скоро, – мечтательно произнес следователь.

– Это уже доктор будет решать… но если завтра электрокардиограмма будет стабильная, то сразу и переведут в палату. А сейчас, дорогуша, уходите, пока мне не влетело за вас.

И медсестра выпроводила Яну, которая послала Виталию Николаевичу воздушный поцелуй, уже стоя в дверях. Мужчина перекрестился.

А на следующее утро Цветкова ворвалась в палату к следователю с радостным воплем:

– Правильная уже у тебя электрокардиограмма! И я твой первый посетитель!

Яна просто светилась счастьем.

Виталий Николаевич в больничной пижаме с хмурым лицом сидел на кровати и пил чай. На тумбочке рядом с кроватью стояла тарелка с недоеденной кашей и бутербродом.

– Явилась… – пробурчал следователь.

– Ты мне не рад? – поцеловала его в щеку Яна и присела рядом.

Она была одета в шикарное белоснежное платье с расклешенной юбкой и глубоким вырезом, заканчивающимся привлекательным красным бантиком, очень гармонировавшим с ее помадой яркого цвета и туфельками, не менее яркими.

– Конечно, рад, Цветкова. – Виталий почесал затылок. – Тебе просто крыльев за спиной не хватает… Прямо ангел!

– Я принесла виноград, гранат, груши, красную икру, соки, минеральную воду… С утра на рынок сбегала, творог и молоко тебе купила… – начала разгружать свои пакеты Яна, поясняя, и вдруг расплакалась. – Я так виновата!

Следователь даже растерялся.

– Яна, ты что? Не расстраивайся!

– Я чуть с ума не сошла! Сколько тебе лет?

– Тридцать восемь…

– Я знаю тебя лет восемь, а кажется – всю жизнь. Ты такой хороший человек! Я так привыкла к тебе! И вдруг в таком возрасте – инфаркт!

– Микроинфаркт, – поправил следователь.

– Неважно! Еще вчера была угроза развития большого инфаркта. Мне так тебя жалко! – шумно высморкалась Яна и посмотрела на Виталия. – А если бы ты умер?

– Но я же не умер! Успокойся!

– Легко тебе говорить… А я за тебя очень волновалась.

– Не волнуйся, со мной все будет хорошо. Сегодня мне сделают шунтирование, и угрозы инфаркта больше не будет.

– Бесплатно?

– За меня внесет деньги МВД.

Со стороны было даже не понять по психологическому состоянию этих двоих, кто из них навещающий, а кто больной.

– Ладно, я пойду, – еще раз высморкалась Яна. – Не буду тебе мешать готовиться к операции.

– Как пойдешь?! – удивился Виталий Николаевич.

– А что?

– А твоя просьба? Ты же ничего мне не рассказала.

– Да ты с ума сошел! Я довела тебя своими идиотскими выходками до инфаркта, и ты хочешь, чтобы я добивала тебя в больнице?

– Яна, прекрати. Сердце у меня болело уже давно. Все ведь понятно: курение, такая работа нервная, ненормированный трудовой день, нарушение диеты, режима и всего на свете… А ты была просто обычной последней каплей… И дело даже не в том, что ты напрягла меня своей просьбой, просто я всегда волнуюсь, когда тебя вижу.

– Да? – удивилась Яна с немного просохшими глазами.

– Не вникай в мои слова, случайно вырвалось, – отмахнулся следователь.

– Очень интересно вырвалось… – игриво заговорила Яна. И осеклась под его строгим взглядом. – Ладно, расскажу. Сам напросился!

И она поведала Виталию о своем друге Леше Гусеве, на что тот, собственно, отреагировал:

– У тебя и друзья под стать тебе!

Яна продолжила о коварной Анфисе и троих ее умерших мужьях, о решении Леши вывести преступницу на чистую воду, о том, что он нашел единственного ученого, который способен что-то обнаружить в останках ее покойных мужей, и в заключение о том, на что пошел упрямый патологоанатом.

Виталий Николаевич смотрел на нее так, словно видел в первый раз. А когда Яна завершила историю, рассказав о своем путешествии с норвежским ученым в тверскую глушь, о кладбище, где они нашли Алексея, и о том, что троица запланировала, он даже начал икать.

– Ик… Ой, извини! Ик…

– Ты попей водички-то, попей, – налила ему Яна принесенной минералки.

– Можно я немного помолчу и подумаю? – жалостливо глядя на нее, спросил Виталий Николаевич.

– Конечно, можно! – заулыбалась Яна. – Только бы вообще потом заговорил со мной… Сейчас с сердцем не плохо?

– Хорошо мне, хорошо! – отмахнулся следователь и задумался.

Яна сидела на кровати и нервно болтала ногой в томительном ожидании.

Наконец Виталий Николаевич вздохнул.

– Легальный путь отменяется сразу, потому что материал вы добыли нелегально.

– Да кто бы нам дал разрешение…

– Помолчи! Я все понял, и ты уже все сказала, – нервно дернул рукой следователь. – Во что ты меня опять впутываешь? Ну, Цветкова, ты даешь! Не успеваю удивляться! Извини за нескромный вопрос: а что за материал вы взяли? Ну, чтобы правильно оценить объем, сама понимаешь…

Яна приблизила свое лицо к его уху.

– Не поверишь, сама не знаю. Не видела. Не я же брала этот материал… Две первые могилы обчистил, то есть образцы взял, Леша.

– Да уж называй все своими именами: вы незаконно вскрыли могилы!

– Между прочим, не думаю, что кто-нибудь из покойников на нас обиделся. Они явно захотели бы, чтобы их убийца был наказан.

– Пока только подозреваемый в убийстве!

– Ничего, докажем. И еще один интересный факт. Родственники потревоженных могил даже не забили тревогу. Потому что их попросту нет! Анфиса выбирала мужей, не обремененных родственными узами, то есть толпой наследников. Да и могилы после изъятия материала приводились в божеский вид.

– Утешай себя, утешай… – эхом отозвался Виталий Николаевич.

– Прекрати внушать мне чувство вины! Что сделано, то сделано. Короче, у меня на руках три ребра и какие-то не очень приятные на вид куски в баночках.

Следователь содрогнулся.

– Ладно, я что-нибудь придумаю. Если тебя схватят в аэропорту, вали все на меня.

– Как это схватят?

– Тебе ли не знать, Цветкова, что такие действия всегда связаны с риском! В общем, скажешь в случае чего, что тебя попросил это вывезти такой-то и такой-то. Я тюрьму легче перенесу, она у меня специализированная будет. Да и по здоровью скидку получу. Может, уже здесь начать косить под психа? Или притвориться, что на мою психику повлияли лекарства и я сам не знал, что творил…

– Размечтался! Придумай что-нибудь, чтобы меня не поймали, – надула губы Яна.

В палату вошла все та же знакомая медицинская медсестра с лоточком, накрытым стерильной салфеткой.

– Укольчики… Оба-на, опять вы здесь? Вам, девушка, прямо неймется доконать его окончательно. Дайте хоть мужчину прооперировать!

Виталий Николаевич рассмеялся:

– Да ничего, я привык…

– При чем здесь привычка? У вас же скоро операция! Ой, что я вижу… Вы зачем поели?!

– А что, нельзя? – растерялся следователь

– Вы как маленький, честное слово! – звякнула лоточком медсестра. – Я же вас предупреждала!

– А я запамятовал, – виновато посмотрел на нее Виталий.

– Ладно уж… Наверняка это вы его уболтали! – бросила медсестра недобрый взгляд на посетительницу, чтобы хоть кто-то остался виноватым в сложившейся ситуации. – Операция не будет отменена в любом случае… Сейчас я поставлю пару уколов, а потом пойдете и очистите желудок.

– Что? – не понял следователь.

– Промывание желудка сделаю, клизму и все такое! – весело подмигнула ему медсестра.

– А поподробнее о «все такое»? – уточнил Виталий Николаевич.

– Если у самого вырвать не получится, то вставим шланг.

– Не надо! – сразу же встряла Яна, болея душой за своего приятеля. – Мы справимся сами!

– Как скажете, – пожала мощными плечами женщина в белом халате.

– Яна, я не справлюсь… Никогда так не делал… – растерялся Виталий Николаевич.

– А хочешь я принесу… ну, эти… косточки и откроем баночки, и мы вместе очистим свои желудки? – спросила его Яна, смотря на него честными голубыми глазами.

– Нет! Я сам! – сразу же включился следователь.

– Лучше – сам, – согласилась медсестра, не поняв ни слова из того, о чем они говорили. – Странная у вас девушка, больной, очень странная. Но красивая, – вынуждена была она признаться.

Яна поправила свои длинные волосы.

– Я вам открою тайну: красивым женщинам прощаются многие странности.

– Это точно, – вздохнула женщина и достала шприц, наполненный лекарством. – Снимайте портки, товарищ майор.

– Отвернись! – буркнул Виталий, обращаясь к Яне. – Ты хоть и «моя девушка», но не настолько.

– Как дети, ей-богу! – покачала головой медсестра, выпуская через иглу струйку воздуха во избежание его попадания в тело служащего государственных органов.

Глава 14

Яна Карловна Цветкова за свои тридцать с хвостиком голову сломала, мучаясь вопросом, откуда у нее возник жуткий, навязчивый, всепоглощающий страх полетов на самолете. Вот не могла она этого понять, и все тут!

«Возможно, из-за непонимания механизма того, как громадная металлическая махина, нагруженная людьми и тяжелым багажом, летит в таком легком и невесомом воздухе? Вот так прямо – раз, и взлетает! И даже не пыхтит, не тужится, не машет крыльями! – размышляла Яна. – Или оттого что кто-то из моих предков разбился когда-нибудь, упав с высоты, и передал мне негативную генетическую память?» Строила она и другие предположения. Убеждала, уговаривала себя не бояться. И все же каждый полет воспринимала как маленькую смерть.

В аэропорт она вошла, одетая, как всегда, своеобразно – тонкие черные колготки, замшевые черные туфли с блестящими пряжками и на высоченных каблуках, черное же платье а-ля парижанка, светлые волосы собраны в тугой пучок. А вот на лице не наблюдалось ни грамма косметики, что для нее было совсем не характерно. Еще более удивительным казалось то, что на Яне не имелось никаких украшений, тогда как обычно от их неимоверного количества мадам Цветкова походила на новогоднюю елку. Складывался образ такого полного и глубокого траура. В руке она несла розовый чемоданчик в стразах – единственный яркий аксессуар, а на плече болталась большая мягкая замшевая сумка, тоже с блестящей пряжкой.

Именно в таком виде ее и увидел Марек Касински, уже ожидавший с билетами.

– Привет… Тебя просто не узнать! Что-то случилось? – сразу же забеспокоился мужчина.

– Все хорошо… – сквозь зубы прошептала Яна.

– Ты очень бледна…

– Это не я бледна, а платье слишком черное, – возразила она.

– Ты выглядишь, как покойница! – не унимался рыжий гигант.

– Такое не говорят женщинам, особенно тем, кому не так давно вручили части мертвых тел.

– Сама же ввязалась! Кстати, где они?

– Здесь, – качнула розовым аксессуаром госпожа Цветкова.

– Как, прямо там?! В таком ярком, да еще и в стразах чемодане?! С таким жутким привлечением внимания?! – изумился ученый.

– А что, собственно, тебя удивляет? Все очень тонко продумано. Надеюсь, здесь, на просвете, то есть рентгеновской установке, нет анатомов?

– Чего?

– Ничего. Только ничему не удивляйся… Наверное, пора уже на регистрацию?

– Да, идем.

И они пошли.

– Извините, гражданка… – даже привстала со своего стула женщина, проверяющая багаж на «телевизоре», обращаясь к высокой пассажирке в черном.

– Да? – приподняла одну бровь Яна.

– Что у вас в чемодане? – спросила служащая аэропорта, сдвинув свои широкие, явно не знавшие щипчиков брови и сосредоточенно рассматривая на экране зафиксированную картинку аксессуара в стразах.

– Моя Долли, – монотонным голосом ответила Яна.

– Извините, кто?

– Моя девочка, моя маленькая сладенькая псинка, моя доченька Долли, – терпеливо пояснила Яна.

– Собака? – поняла и ужаснулась одновременно женщина.

– Это для вас она – собака. А для меня она была всем! Я никогда в жизни не расставалась с ней, с моей девочкой… – В голосе Яны проявились истерические нотки.

– Но в салон самолета с животными нельзя! Есть специальное отделение, с учетом, конечно, того, что у животного имеется ветеринарный паспорт с отметками о всех прививках. Зачем вы упрятали ее в чемодан? Как нехорошо! А стразами закамуфлировали дырочки для воздуха, да? Ай-ай-ай… – покачала головой служительница аэропорта.

К их диалогу прислушивался ничего не понимающий Марек, стоявший невдалеке.

Яна очень неприязненно посмотрела на собеседницу. Та тоже несколько сменила тон.

– Доставайте свою собаку, не задерживайте очередь!

Розовый чемоданчик оказался перед хозяйкой, и мадам Цветкова щелкнула замком. Глазам удивленной публики предстала собачка типа таксы, стоящая на деревянной подставке с трогательной табличкой «Долли». Глазки у нее были грустные, взгляд стеклянный.

– Что такое? – опешила женщина. И сама же себе ответила: – Это чучело!

– А вы думали, я живую собачку запихнула в чемодан? – возмутилась Яна. – Как вы посмели потревожить память моей Долли! Посмотрите, какие у нее грустные глазки… Она опечалена и сердится! Не плачь, моя девочка…

Пассажирка погладила чучело собаки по голове.

Работница аэропорта выглядела сконфуженной.

– Извините, я не знала… это чучело… у меня нет инструкций на сей счет, я не совсем…

– Что, вам нужна справка о прививках? Что моя Долли не бешеная? – распалялась Яна, все сильнее наглаживая собачку и прекрасно понимая, что ее визави сейчас больше всего хотела бы получить справку от психиатра о нормальности хозяйки Долли, но оснований потребовать ее у женщины не было.

– А везете вы ее с собой зачем? Просто потому, что никогда не расстаетесь? – уточнила женщина, вытирая пот со лба.

– Вы меня с моей девочкой за ненормальных держите? – нахмурилась мадам Цветкова.

– Нет, что вы…

– А я уж подумала, что да! – рявкнула странная пассажирка. Но снизошла до пояснения: – Мы с Долли летим на родину.

– Чью? – не поняла женщина.

– Ну, не мою же! – Лицо Яны исказил очень реальный нервный тик. – На родину Долли, конечно! Она там родилась, оттуда была привезена щенком в Россию, где я ее и приобрела. И вот, когда моя девочка почила… – вытерла слезу дама в черном, – она мне приснилась. И знаете как?

– Как? – выдохнула служительница.

Казалось, уже весь аэропорт слушал этот диалог, причем затаив дыхание.

– Бежит моя Долли по бережку, счастливая и свободная. На лице, то есть на морде, улыбка, глазки сияют… Травка такая зеленая, бережок такой крутой, а вокруг горы. Большие и красивые, внизу покрыты зеленью, с отвесными каменными ущельями, а вверху укрыты ледниками, величественными и блестящими, словно шапками. И манит меня моя девочка взглядом и лает, мол, как мне здесь хорошо! Стала я думать: где же находится место, куда хочет моя девочка? Она ведь явно свою последнюю волю мне таким образом высказала! И случайно посмотрела передачу про Норвегию, в которой увидела именно то место. Это было знаком свыше! Долли желала вернуться на родину! И вот я везу мою девочку, чтобы там ее кремировать и развеять прах над фьордами. Ах, я не увижу больше на самом видном месте моей лапулечки, моей красотулечки… Никогда уже не посмотрю в ее глазки… Но я твердо намерена дать свободу моей Долли, как она и просила.

Когда Яна закончила свою речь, вокруг воцарилась тишина, и только что крики «браво» не раздались со всех сторон.

– И вот теперь вы мешаете моей девочке обрести вечный покой… – вздохнула Яна.

– Я совсем даже не против, – прокашлялась служащая аэропорта, – но вы тоже меня поймите. Есть определенные правила и инструкции. Случай для меня неординарный, и я могу пропустить вас только на одном условии…

– На каком?

– Ваша девочка полетит в багажном отделении. Вы не против?

Яна выдержала театральную паузу, которой позавидовал бы Станиславский, и произнесла:

– Моей девочке уже все равно. Ради того, чтобы обрести свободу, она готова лететь в багажном отделении.

Казалось, вся очередь вздохнула с облегчением. Долли была благополучно водворена в чемодан. Госпожа Цветкова прошла дальше…

– Тебе где лучше, у иллюминатора или у прохода? – спросил у своей спутницы Марек уже в самолете.

– Ты издеваешься? Мне будет плохо везде!

– Переживаешь за Долли? – усмехнулся Касински.

– Не язви.

– В тебе погибла гениальная актриса.

– У меня мать – актриса, во мне это наследственное.

– У тебя бы получилось.

– Знаю. К сожалению, наши возможности не всегда совпадают с нашими желаниями. Я бы могла, но ни за что бы не хотела повторить путь матери.

Яна плюхнулась в кресло и пристегнулась, не дожидаясь напоминания стюардесс.

– Кости в Долли?

– Встроены в ее скелет, как будто всегда там и находились, – кивнула Яна и нервно зевнула, пытаясь унять дрожь.

– Гениально…

– Конечно, внимательный патологоанатом даже на чемоданном рентгене заметил бы, что три ребра у собачки человеческие… Но прокатило.

– А трупный материал там же?

– Да.

– Гениально…

– Чего ты заладил? Гениально и гениально… Это не моя задумка, умный человек подсказал.

– И кто он? – поинтересовался Марек.

– Работник следственных органов, – сказала Яна, облизывая пересохшие губы.

– Понятно… А сейчас он где?

– А сейчас он в больнице, но к нашему делу это не имеет никакого отношения.

Пока шла посадка, Яна в нескольких словах поведала попутчику о своем обращении к хорошему знакомому.

– Потом меня выгнали, а его забрали на шунтирование. Вечером я себе места не находила, все в больницу звонила. Наконец узнала, что операция прошла успешно. А еще позже позвонил сам Виталий и уставшим голосом, словно с того света, посоветовал мне сходить к человеку, который делает чучела животных. Знаешь, как я испугалась? Чуть с ума не сошла! Решила, что следователь предлагает из меня сделать чучело. Что на него наркоз так подействовал…

Марек засмеялся на весь салон.

– Сильно же ты должна была допечь своего знакомого, чтобы могла подумать такое.

– Сильно… – вздохнула Яна. И вдруг схватилась за горло.

– Ты что? – покосился на нее спутник.

– Если бы ты только знал, что для меня означает полет на самолете!

Она устремила на него глаза, полные такого непреодолимого ужаса, что Марек сразу же перестал улыбаться. Взял ее руку в свою и воскликнул:

– Какая холодная! Яна, ты дыши…

– Что?

– Дыши глубже и внятно, – повторил ученый очень спокойно и четко.

– Внятно – это как?

– Отдавая себе отчет, то есть полностью контролируя акт дыхания. На раз-два – вдох, затем задержка дыхания на три-четыре, и полный, контролируемый выдох на пять-шесть. Попробуем. Итак, глубокий вдох – раз, два. Молодчина. Не дыши – три, четыре. Теперь расслабляющий выдох… Нет, не рывком, как у подстреленной лани, а спокойный. Живот расслаблен, и там как бы горячий ком ощущается, который согревает все внутри и не дает твоим ладоням так замерзать. Вот руки уже теплеют. А еще нам мешает свет, он отнимает внутреннее тепло, поэтому будь хорошей девочкой, закрой глаза. Молодец! Надо сосредоточиться на своем дыхании. Оно сейчас для нас – самое главное. Дыхание – это жизнь! Пока мы дышим, с нами ничего не случится.

– Нас зашатало… мы уже летим… – слабо, словно с того света произнесла Яна.

– Раз-два! Вдох! – голос Марека заполнял все вокруг. – Никакого страха сейчас нет. Мы не летим, ты качаешься на волнах, в теплом ласковом море. Раз волна, два волна…

Яна поплыла по лазурному морю, глядя на приветливую, солнечную линию пляжа, где резвились дети, загорали люди. И ничто не омрачало их отдых. Безоблачное небо с жарким солнцем и приятный вид растительности в бело-розовых цветах, похожих на флоксы, успокаивали….

Вдруг мерное покачивание тела нарушили грубоватые толчки течения из морских глубин.

– Что это? – подумала она вслух с легким налетом беспокойства.

– Пора на берег! – раздался голос рядом с ней.

Яна увидела мокрое лицо Виталия Николаевича, плавающего неподалеку с ней и удивилась:

– Ты что тут делаешь?

– За тобой приплыл. Возвращаться пора, – выплюнул он воду изо рта.

– Я не хочу, мне здесь хорошо.

– Яна, пора!

– Виталий, отстань, я еще поплаваю…

– Говорю тебе – пора!

Внезапно голос следователя стал жестким и грубым. Виталий вцепился в надувной матрас, на котором плавала Яна, и начал его трясти.

– Ты что творишь? Не смей! Я не умею плавать! – закричала она и попыталась отцепить его руки от своего матраса.

Но Виталий Николаевич и не думал сдаваться. Наоборот, с остервенением пытался стряхнуть ее с плавучего средства, то есть лишить жизни, ведь для не умеющей плавать Яны это было однозначно… то есть равноценно. И она что есть силы огрела его по голове невесть откуда взявшимся розовым чемоданчиком со стразами.

Следователь ойкнул и, удивленно смотря на Яну, ушел под воду, пуская пузыри. Она, правда, успела извиниться. Но из воронки, которую образовало погружающееся тело Виталия, вынырнула собачка Долли на подставке и уставилась своими глазками-пуговками на хозяйку с немым укором.

– Вот черт! – выругалась Яна.

– А ты чего здесь делаешь?

Собачка залаяла и с остервенением вцепилась в матрас Яны острыми и неожиданно длинными зубами.

– Ах ты тварь! Ты же чучело! – закричала Яна, вцепляясь в шерсть и что есть силы пытаясь оттолкнуть ее от себя и матраса.

Собака вдруг заорала грубым человеческим мужским голосом:

– На раз-два-три пришла в себя!

Яна вдохнула воздух и открыла глаза, в которые сразу же ударил свет. И увидела перед собой весьма добродушное лицо Марека. Причем выяснилось, что она вцепилась в его длинные рыжие волосы и трясет его голову почем зря.

– Яна, очнись, вернись к нам, – спокойно произнес норвежский ученый.

Цветкова мгновенно пришла в себя и наконец-то оставила его волосы в покое.

– Ой… Где это я? Я спала?

– Мы в Осло, в самолете. Прилетели, – объяснил Марек, вытирая пот со лба. – Душно что-то здесь.

– В Осло… прилетели… – как эхо, повторила Яна, оглядываясь по сторонам. – Надо же! Мне снился такой глупый сон, а вроде и не пила совсем… И что сейчас?

– А сейчас мы возьмем такси и поедем в один очень симпатичный ресторанчик, а то я умру от голода, – сообщил Марек.

– Я тоже так наплавалась, что есть хочу, – кивнула Яна и потянулась. – Очень славно я поспала.

Они покинули салон, спустились по трапу, и Цветкова обернулась.

– Спасибо тебе, самолетик! Ты первый, кого я не боялась. То есть не успела испугаться, а просто отрубилась сразу. Устала сильно, видимо. Вот бы все время так – не помню ни минуты полета.

В зале выдачи багажа возникла задержка. Мало того, норвежская полиция оттеснила народ в одну половину зала и вежливо, но твердо велела ждать. Через какое-то время люди начали волноваться и интересоваться, в чем дело, почему их не выпускают из аэропорта. Но никакой информации не было. Затем просочились слухи, что, оказывается, прилетел самолет королевской семьи Норвегии и сначала должны были выйти царственные особы.

Наконец заработал транспортер, и Марек выловил с его ленты свою сумку и розовый чемоданчик Яны.

– Идем? – обратился он к Яне.

– А вещи?

– Я же взял.

– Ты думаешь, я полетела в другую страну с одним трупиком собачки?! – воскликнула Яна.

– Нет? – спросил Марек.

– Ты что, у меня еще пять чемоданов! Я их просто заранее в багажное отделение сдала. Мои – вон те два огромных черных кожаных чемодана. Я их называю «братья-близнецы», или «города-побратимы». И вон та веселая тройка в клетку-шотландку разного размера тоже моя, – заявила Цветкова, ставя спутника перед фактом.

Тот быстро нашел грузчика с тележкой, куда сложили всю груду чемоданов, и путешественники направились к выходу из аэропорта, на стоянку такси. Яна не увидела там грузовиков и поэтому не знала, как Марек решит эту проблему с ее багажом. Но ученый и здесь не растерялся – взял две машины. В одной разместились только вещи, в другой сам с Яной. Потом он сказал водителю, куда ехать, и покосился на спутницу.

– Начну знакомить тебя с суровой природой Норвегии.

– Я сюда затем и приехала. Не в костях же ковыряться! – Тут Яна покосилась на шофера. – Ой!

– Ничего, шофер по-русски не понимает, можешь рассказывать государственные тайны.

– Хорошо, что я не знаю никаких тайн, а то я такая болтливая… Есть хочу еще больше! Столько времени просидели в аэропорту! Кто там из королевской семьи прилетел-то?

– Принцесса Эмилия. Я с ней знаком. Хочешь, и тебя ей представлю? – Касински усмехнулся.

– Да зачем мне ваша Эмилия?

– А она поклонница России, и язык ваш знает, и собирает все русское…

– Эх, не захватила я матрешек…

– Ага! Только трупный материал! – начал смеяться Марек. – Да еще с такой задумкой оригинальной! Долли… Ой, не могу! Слушай, а вам с чучельником пришлось убить эту собачку, чтобы закамуфлировать нашу находку?

– Да ты с ума сошел, что ли? Чтобы мы животное убивали! Долли давно умерла, то есть была чучелом уже два года. Это была личная собака Димы, так зовут чучельника. Он ее очень любил, вот и сделал чучело, которое заодно служит образцом для его клиентов. Дима отдал мне его, потому что у нас ведь сроки поджимали, а он в долгу перед моим другом следователем, который попросил его нам помочь. Чучельник аккуратно удалил три собачьих ребра и присоединил к скелету три наших ребра. Дима, конечно, профессионал, но я не смогла наблюдать за его работой. И вообще, специфически отношусь к такому роду деятельности.

– Так Долли надо будет вернуть?

– Конечно! Когда будешь доставать свои образцы, сильно не потроши собачку!

– Сделаем все аккуратно, – пообещал Марек.

Вдоль дороги мелькали аккуратные домики среди подстриженной зелени.

– Ой, а дома-то, я смотрю, тут какие-то… очень простые… – удивилась Яна.

– Да, простые. Деревянные, покрашенные краской, как правило, нейтрального, спокойного цвета, – кивнул норвежец польского происхождения.

– Ни балкончиков с цветами, ни украшений… Нет беленых домов с темной деревянной отделкой.

– Ты, наверное, путаешь с Австрией. Здесь все просто, добротно и, самое главное, экологически чисто. У каждой страны своя направленность. Австрийцы живут в живописном пейзаже, где теплый климат, способствующий цветению с апреля до ноября. Они строят красивые здания, способные выдержать гористость местности. Нижний этаж – камень, верхний этаж – дерево. И цветы на каждом окне, это точно. А здесь очень своеобразный климат. Осенью большую часть времени идет дождь. Туман, огромная влажность, ветра с севера… Тут не до цветов и украшений. Все идет на то, чтобы дом был добротный. А особенность норвежцев в их любви к экологичности. В жилье она проявляется тем, что дом строится из дерева, из толстых бревен… Вот не любят люди здесь камень. Дерево и хорошая краска, фактически без запаха. Просторное помещение, камин и минимум вещей.

– Так влажность же… Лучше бы камень, – подала голос Яна.

– Да, дерево отсыревает. А камень покрывался бы плесенью. Тут дело в том, что норвежцы все свои силы и средства вкладывают в свои дома. Они все время красят, белят, укрепляют… Ремонт здесь не заканчивается никогда! И все – из-за ветров и высокой влажности, то есть от вредного воздействия окружающей среды. И тем не менее люди ни за что не перейдут на другие материалы. Это – философия, образ жизни. Топят печи, ходят в сауны, даже крыши иногда делают земляные с растущей на них зеленой травой, – пояснил Марек.

Яна всмотрелась в пейзаж за окном.

– Мне нравится… Чисто так, аккуратно… Страна-то у вас с высочайшим уровнем жизни, я знаю.

– Не жалуемся. Но я все никак успокоиться не могу.

– По поводу чего? – уточнила Яна, оглядываясь и проверяя, следует ли за ними машина с ее вещами.

– Да как ты разыграла спектакль в московском аэропорту… Все продумала! Каждую деталь! Этот розовый чемодан в стразах… И в нем, столь привлекающем к себе внимание, – то, что нельзя вывозить. А яркость твоего багажа так и наводила на мысль, что внутри не может быть ничего криминального и противозаконного. Контрабанду обычно, наоборот, прячут, не выставляют напоказ.

– Вообще-то, когда мы покупали его, самым главным было то, что он мне понравился. Коллекция от кутюр, единственный экземпляр.

– И он идеально подошел к тому образу, который ты придумала.

Путешественники снова погрузились каждый в свои мысли.

– Марек…

– Да? Мы уже скоро приедем.

– Я не об этом. Я же не спала в самолете?

– Что значит – не спала? Еще как спала! Храпела даже!

– Нет, я не спала! Раз, два… дыхание… тепло… Это был гипноз. Марек, как ты это сделал?

– Я не сделал тебе ничего плохого! – сразу же ответил тот.

– А я пока ни в чем тебя и не обвиняю. Вот если через девять месяцев рожу, тогда и ответишь! Шутка. А сейчас я просто спрашиваю: как ты это сделал?

– Владею некоторыми методиками, – отвел ученый глаза.

– И много ты можешь?

– Кое-что…

– Ладно, не хочешь говорить – не надо. Но спасибо. Я впервые в жизни совершала перелет без страха. Словно под наркозом.

– Однако это не выход. Я же не могу всегда летать с тобой.

– А хорошо бы было…

– Я просто отключил твой страх на время. А чтобы избавиться от него совсем, надо полностью ликвидировать его, – пояснил Марек.

– А можно? – проявила живой интерес Цветкова.

– Кто же знает… Вообще-то дело сложное. И даже для начала надо найти причину, то есть определить тот момент, когда начался животный, всепоглощающий страх, боязнь чего-то. Очень часто сам человек этого уже и не помнит. Или, даже наоборот, блокирует специально ужасное воспоминание, с которого и начал расти снежный ком.

– Я вот тоже не знаю, почему так боюсь летать. Сколько себя помню, всегда умирала в самолете и совершенно не помню, с чего все началось… Почему? Я ведь не попадала ни в одну авиакатастрофу, чтобы пережить стресс такого рода…

– Я и говорю, докопаться бывает очень сложно. Развитие страха начинается порой с вещи, никак не связанной с полетом, как в твоем случае. Или со связанной только косвенно.

– А ты можешь поработать со мной? – спросила Яна.

– Могу только попробовать. Однако ничего не обещаю. Все-таки я не профессионал, это мой дар, хобби и образ жизни.

– Не знаю почему, но я тебе доверяю.

– Хорошо, давай попробуем. Но не здесь, в такси. Думаю, как-нибудь время представится…

Через несколько минут они въехали на серпантин, и дорога пошла вниз. У Яны дух захватило от открывшегося перед ее взором вида. Здесь берег фьорда был довольно пологий, и тут расположился провинциальный городок с костелом, со множеством зданий, в большинстве – явно частного сектора, с остатками явно старой стены вокруг большого и красивого замка. Светлые, аккуратные домики утопали в зелени – никаких цветов, а только деревья. А на другом берегу – высокие горы, обрывающиеся отвесными скалами с зеленью прямо в темно-синие воды глубокого и длинного фьорда.

– Ух ты! – не сдержала эмоции Яна.

– Красота! – согласился Марек.

– Ты здесь живешь?

– Здесь.

– А где?

– Догадайся с трех раз… В замке, конечно.

– Шутишь?

– Нет, я абсолютно серьезен.

– Опять замок…

– Что значит – опять?

– На мне и правда метка, что ли, черная? Уж очень часто я останавливаюсь в замках и знакомлюсь с людьми, которые ими владеют.

– Так это же хорошо! Я как раз не люблю жить в простом домике, он не вдохновляет меня на подвиги. Может, потому, что я не норвежец по крови, а поляк?

Машина остановилась у мощной многовековой стены, и Марек расплатился с водителем. Вернее, с двумя водителями. Яна оказалась посреди груды своих чемоданов.

– Постой здесь, я вернусь с кем-нибудь, кто поможет затащить вещи внутрь, – сказал Марек и взбежал по ступенькам вверх.

Госпожа Цветкова запрокинула голову и посмотрела на замок. С того места, где она стояла, тот не казался большим, а вот древним – да. Из темного камня разного размера, словно кто-то подбирал строительный материал, как мозаику. Окошки были маленькие, сразу становилось понятно, что стены очень толстые. А еще было видно, что замок совсем не охраняется.

«Преступности тут – ноль. Живут дружным поселком, и все знают друг друга», – подумала Цветкова и зевнула.

В этот момент из замка высыпали какие-то люди и, улыбаясь, направились к гостье.

– Здравствуйте! Давайте ваши вещи. Марек уже показал нам апартаменты, где вы будете жить.

Яна с большим удивлением смотрела на этих людей, весьма фривольно одетых – в шортах и майках-топиках или футболках.

– Олег, – представился высокий мужчина с круглой седой головой.

– Вячеслав. Можно Слава, – сказал другой, маленького роста, с красным лицом и белесыми, выгоревшими на солнце бровями.

– Тогда меня зовите просто Лелик, – подмигнул седовласый.

Подошли женщины. Высокая, дородная, лет пятидесяти, с тяжелой походкой и, как оказалось, зычным, грубым голосом воскликнула:

– Ишь, Лелик он! Седина в бороду, бес в ребро! Я-то хотела представиться, как положено – Татьяна Павловна. Но если ты – Лелик, то я – Танюсик, – громко рассмеялась она. И указала на двух других женщин, помоложе и поменьше ростом: – Надежда и Наташа. И мы все спешим к вам на помощь, прекрасная незнакомка. Давайте, берите все! Мужики по два чемодана, мы что останется! – командовала «громовая женщина».

– Я сплю еще, что ли? – удивилась вслух Яна. – Мы же вроде в Норвегии, а тут все русские… Я-то уже думала, что придется снова практиковаться в английском языке.

– А тут весь замок наводнен русскими, – расплылась в улыбке невысокая приятная женщина. – Мы занимаем полностью правое крыло. Оно и отдано под гостиницу.

– Гостиницу? – повторила Яна, еще больше удивившись.

– Тебя как зовут? – прогремела Татьяна Павловна.

– Яна Карловна Цветкова, – явно с перепугу ответила вновь прибывшая. – Просто Яна.

Женщина задумалась.

– В жизни не слышала. Я Татьяна Павловна Иванова.

– Что ты обижаешь гостью-то? – шикнул на нее Лелик, явно положив на Яну глаз.

– Ой, да мы девчонки без обид! Так ведь, Яна? – спросила Татьяна Павловна. – Кто же у тебя родители, такие приколисты?

– Мать – актриса в ТЮЗе, – ответила мадам Цветкова, списывая свое инертное состояние (она почему-то до сих пор не вцепилась когтями в лицо бесцеремонной женщины) на то, что находилась под остаточным действием гипноза.

– А кто у нас папа Карл? – продолжала глумиться Татьяна. – Небось, вельможа какой? Надо же, Карл!

– А папа у меня был гробовщиком, – ответила Яна, разглядывая ее большое тело, словно снимая мерку для будущего саркофага. Так сказать, присматриваясь.

Женщина осеклась:

– Что-то я заговорилась совсем…

– Да уж, ты бы не чесала языком понапрасну! – согласился Олег. – Набросилась на человека, а девушка с дороги, устала…

– Девушке-то уже небось за тридцать? – немедленно отреагировала в своей манере Татьяна Павловна, повернувшись к нему. – Хотя извините, извините, стройная блондинка не имеет возраста. Это тебе не Таня! Таня, ты растолстела… Таня, не чеши языком понапрасну… Таня, зачем ты поехала вместе со мной? Таня, ты не даешь мне даже дышать! Таня, ты мне надоела! Да? Так все это происходит в твоей тупой башке?

– Дура старая! – побагровел Лелик.

– А ты козел. И тоже не молодой! – ответила ему Татьяна Павловна. – Думаешь, я не увидела, как ты уже слюни распустил и губу раскатал при виде первой попавшейся юбки? А тут еще и юбки фактически нет! Одни ноги! Профурсетка!

– Идиотка! – крикнул на Татьяну Олег. И, видимо, не зря он ее так назвал, потому что огромная ручища тетки уже вцепилась в длинные волосы Яны и принялась трепать гостью из стороны в сторону.

Госпожа Цветкова не ожидала такого подлого нападения ни с того ни с сего. Как бы ведь и не за что! Ей этот Лелек и в гробу был не нужен, а тут такие обвинения и оскорбления в ее адрес! И Яна тоже кинулась в бой – за свою поруганную честь. А остальные русские люди, вышедшие к ней на помощь, кинулись разнимать женщин. Все вокруг что-то кричали, а у Яны от боли и несправедливости даже в глазах потемнело. А когда на ее беззащитный затылок вдруг обрушился сокрушительной силы удар, и вовсе отключилась.

Глава 15

– Вы ответите за это! Еще называли себя учеными! Хамы! Скоты! Биологи, мать вашу! Мы очень любим животных, мы готовы днем и ночью защищать окружающую среду… Да вас самих надо сажать в клетку, как агрессивных орангутангов! Бедная Яна! Милая, красивая, добрая девушка приехала сюда, чтобы помочь другим людям! Она боялась летать, мне стоило большого труда преодолеть ее страх! И вот я, как гостеприимный хозяин, довез ее до дома, и тут вы, как дикари, набросились на нее! Правда дикари! – говорил мужской голос, громко, отрывисто и зло.

Яна слышала его и даже начала понимать, что речь идет о ней. И была совершенно согласна с тем, что голос произносил. Но ей совершенно не хотелось открывать глаза. А голосу отвечали сразу несколько других, расстроенных, в разнобой:

– Марек, извини…

– Прости, Марек! Сами не знаем, как вышло! Не успели и глазом моргнуть, как Татьяна Павловна налетела на нее. Все вроде нормально начиналось, и вдруг – раз! Опять у нее приступ ревности случился. Прости нас, Марек!

– Я бы выгнал вас вон, да я здесь не хозяин! Но если я расскажу…

– Не надо! Прости!

– Да при чем здесь ваше «прости»? Вот странные люди! Вы ей голову пробили, у нее и будете просить прощения! Изверги!

Яна уже полностью пришла в себя и решила, что пора рассекречиваться, потому что затылок теперь болел от холода, от того, что на нем лежал большой кусок льда, тающий и стекающий неприятными холодными каплями за шиворот. Ее ресницы дрогнули. Перед глазами возникло взволнованное лицо Марека.

– Яна, как ты?

– А ты как думаешь? Что тут вообще происходит? – поморщилась она.

– Я сам в шоке! Вернулся, а там уже крик, ругань… Ты лежишь бледная и безмолвная, как в сказке, красавица в хрустальном гробу… то есть ты без гроба лежишь, но с пробитой головой. Извини, я волнуюсь.

– Ничего, ничего. Просто ты поразил меня знанием наших сказок.

Яна осмотрелась. Она находилась в не очень большой комнате с окнами-бойницами, отчего сразу стало ясно, что ее перенесли внутрь замка. Лежала она на широченной массивной кровати под балдахином с золотыми кисточками. Марек сидел рядом, а невдалеке стояли перепуганные и сконфуженные Надежда, Наташа и Слава. Не хватало Татьяны Павловны и Лелика, чтоб им пусто было.

– Простите, так нехорошо получилось… если бы мы только знали, что такое может случиться… – снова хором заговорили русские.

– Можно не сейчас, а? Не хочу никого видеть, – сказала Яна, и народ, рассыпаясь в извинениях, удалился.

– Я вызову врача. Ты хоть и недолго была без сознания, но все равно, – Марек сделал попытку встать.

– Нет! Не надо мне никаких врачей! Шишка на голове – пустячное дело, пройдет. Надо же, не успела приехать в страну, как уже по куполу получила… Но ничего, оклемаюсь.

– Болит? – Касински явно сильно за нее переживал.

– Немного. Это я в замке?

– Да. Я отнес тебя в твои апартаменты. Они самые просторные, другие комнаты еще меньше. По-идиотски тут все устроено. Замок очень древний и очень, по большому счету, тесный. Раньше люди ниже ростом были, им хватало.

– Зато монументально и историей пахнет, – вздохнула Яна.

– Тебе надо поесть. Сможешь пройти метров сто?

– Смогу, конечно. Я голодна как волк! А кто эти люди?

– Которые напали на тебя? – уточнил хозяин.

– Ну, да…

– Мне так неудобно… Дело в том, что замок государство подарило моему другу за особые заслуги перед ним.

– За какие же заслуги можно подарить целый замок? – заинтересовалась Яна.

– Он очень известный ученый. Еще не так давно Норвегия была преимущественно промысловой страной. Народ жил бедно, климат считался плохим, полезных ископаемых в недрах не так уж много. Занимались рыбной ловлей и продавали улов в разные страны.

– Норвежский лосось и сейчас ценится во всем мире, – нахмурилась Яна, боясь прикоснуться к своему затылку.

– Ценится. И добыча идет. Но на одном лососе в число развитых стран не войти. Норвегия как бы состояла из рыбацких поселков. Кстати, был развит еще промысел сардин в начале прошлого века, и вот в этом замке открыли самый крупный в мире завод по производству консервов, именно сардин – в масле и в томате. Вот какую роль играла рыбная промышленность, раз даже памятники архитектуры отдавались под консервные заводы!

Марек помог Яне подняться, повел ее, поддерживая, из комнаты и продолжал рассказывать:

– А после Второй мировой войны завод закрыли, цех опустел… Позже государство повернулось, так сказать, лицом к таким вот зданиям, несущим в себе, как ты правильно подметила, целый пласт истории. А уже к концу двадцатого века в Норвегии была найдена нефть.

– Вот! Я поняла, почему вы так развились. Нефть – это вам не сардины! – воскликнула Цветкова.

– Совершенно верно. Государство всю свою экономику сосредоточило именно на ней, на нефтюшке. Но тут была одна особенность рельефа. У вас-то в России нефть везде…

– И правда. Я слышала, есть земли, где палку воткнешь – там и нефть обнаружится, – похвасталась Яна, словно сама была президентом нефтяной компании.

– А у нас нефти на суше совсем нет.

– Как это?

– Только в море, под большим слоем ледяной воды. Добывать ее было безумно тяжело. Просто адский труд! Чтобы построить нефтяную платформу, одну только вышку, уходило много времени и сил. Бедные рабочие на месяц уезжали жить на эту платформу, подставляли свои лица холодным, просоленным ветрам. Затем их с хроническими заболеваниями дыхательной системы, почек, половой системы увозили на континент на лечение и привозили следующую партию… Люди на платформах гибли. Один раз в ледяной шторм погибли сразу тридцать шесть человек, вся страна была в трауре. И тем не менее все понимали, что нефть – единственный шанс для государства выбраться из нищеты и консервов с сардинами, поэтому разработки продолжались. Буквально на трупах…

У Яны от таких слов даже мурашки побежали по коже.

Они с Мареком шли по длинному коридору замка с низким потолком. С одной стороны располагались покои замка за деревянными резными дверями, а с другой стороны были окна-бойницы, украшенные цветными витражами, явно уже современного производства, но в старинном стиле.

– Ведь вы нашли нефть очень поздно… то есть недавно. Почему было не попросить помощи у тех стран, которые занимались морской добычей нефти много-много лет?

– Интересный вопрос… Очень интересный. – Марек свернул на грубую каменную винтовую лестницу, каждая ступенька которой была словно выдолблена вручную.

– Я знаю две причины, по которым Норвегия обошлась своими силами. Во-первых, такого прецедента все-таки не было ни в одной стране. Чтобы только добыча велась в воде, и не просто в воде, а в ледяной! И потом, за все технологии и помощь пришлось отдавать до пятидесяти процентов прибыли. А наш народ рассудил так: раз полезное ископаемое наше, то только мы и вправе распоряжаться прибылью от него на все сто процентов. Это же был дар свыше, словно подарок всем жителям страны во спасение от нескончаемой рыбной ловли. И страна не хотела упустить свой шанс.

– Понятно.

Яна продвигалась вперед, все время пригибая голову, так как боялась удариться о каменные ступеньки раненой головой. Вышли во внутренний двор замка, и гостья залюбовалась видом на синий фьорд, на высокую гору со скалистым обрывом и ухоженную территорию дворика.

– Какая красота!

– Да, очень красиво. Я из этой страны никуда не уеду, – с улыбкой, весьма загадочной, откликнулся Марек.

– А я тоже много где была, но из России не уеду, – сразу же высказалась Яна.

– Я тебя и не агитирую. Здесь надо родиться. Любить суровую природу Норвегии, ее историю… У вас в России история тоже дай боже!

– Это да! – вздохнула полной грудью Яна. – Так как же государство наладило свою экономику?

– Ну да, я не договорил… При допотопных методах добычи гибли люди, а нефть качалась с очень низкой скоростью. Не знаю, как это называется по-научному, но скорость – очень важный показатель. Но даже достигнутый минимум добычи дал скачок экономики сразу и весьма ощутимо. А потом один парень с мозгами от самого бога, гениальный ученый в нескольких областях науки, сделал несколько очень сложных открытий вообще для человечества и для Норвегии в частности. И был удостоен Нобелевской премии и всемирного признания. А в Норвегии теперь совершенно спокойно бурят морское дно и добывают нефть не только вблизи берегов, нефтяники больше не гибнут, и скорость закачки стала очень высокой, такой же, как если бы бурили на суше. Короче, у парня не мозги, а какой-то математический агрегат, компьютер будущего поколения. Именно благодаря его таланту нефтедобыча в Норвегии вышла на такой уровень. Теперь мы – одна из самых развитых стран. А ведь прибыли от добычи черного золота делятся на всех жителей, поскольку считается, что ископаемое сокровище принадлежит всем, – торжественно завершил рассказ Касински.

Яна на минуту оторвала взгляд от красот пейзажа и сконцентрировалась на лице Марека.

– Что-то я впервые…

– Что?

– Пожалела, что я из страны матрешек и балалаек.

– У вас много нефти и богатая страна, – засмеялся Марек.

– Да? Наверное… Вот только доход с нефти лишь избранным идет. Не знаю, за какие такие заслуги? Может, у нас она не природное богатство, а владельцы скважин сами ее делают? Ну, такая особенность организма, мутация после Чернобыля – человек начинает писать нефтью. Может, именно на этих людях держится вся экономика? Тогда понятно, что миллионы только им в карман попадают.

– Понимаю твой сарказм. Ничем помочь не могу. У вас так, а у нас так…

– Я у тебя и не прошу помощи. У нас действительно так, как есть. Просто обидно за простых людей. Они бы тоже могли жить лучше.

– Может, у вас такая большая страна, что на всех все равно не хватит?

Теперь смеяться настала очередь Яны.

– Не знаю. Давай будем думать именно так…

Они прошлись по подстриженному газону к небольшому домику, построенному из деревянных брусьев. Дом был одноэтажный и длинный, с низкой крышей как раз с земляным настилом и зеленой травой, как упоминал Марек.

– Прикольно… – отметила Яна.

– Мы сюда и идем. Это очень хорошее кафе, принадлежащее нам с другом и замку.

Яна шагнула под свод деревянного проема и оказалась в очень простом по стилю и мебели просторном помещении. Здесь было свежо и прохладно. Деревянные скамейки из светлой древесины, такие же стулья с квадратными подушками цвета кофе с молоком на сиденьях. Освещение было эклектическим, но под старину – в медных лампах, похожих на лампады. Окошки задрапированы тоже светлыми занавесками. По залу сновали девушки с длинными волосами цвета спелой пшеницы. Они сразу же обступили Марека с улыбками, что-то говоря. Явно приветствовали хозяина с возвращением. Извините, не хозяина, а босса. Касински перешел на английский язык, чтобы Яна не чувствовала себя не в своей тарелке, и представил ее.

Они сели за один из столиков, покрытый чистейшей накрахмаленной скатертью.

– Предлагаю тебе попробовать пресловутого лосося из собственного хозяйства. Здесь умеют его готовить, а выловят прямо сейчас. Норвежцы не имеют каких-то навороченных национальных блюд, как, например, на Востоке. Упор делается на экологичность, простоту, свежесть пищи. Считается, что свежая пища и есть вкусная, а все приправы, соусы с добавлением экзотических ингредиентов только отбивают вкус самого продукта.

– Пожалуй, я с этим мнением соглашусь. Думаю, ваша кухня мне понравится. Я не особый знаток специй и не люблю острую, пряную пищу, во рту все горит.

– Значит, по лососю с картофелем?

– Давай!

– Хлеб, овощи и бутылка вина по поводу приезда? – продолжал спрашивать хозяин.

– Ага. И еще лед – на затылок положить, – добавила гостья. – Ломит голову сильно…

– Бедная ты моя… Может, все-таки доктора? У нас медицина на очень высоком уровне.

– Пройдет… Давай лучше выпьем вина, – согласилась Цветкова. – Ты мне не дорассказал про своего друга. Если он изобрел такое, что подняло вашу страну на совсем другой уровень, он же у вас, наверное, национальный герой?

– Точно! – Марек рассмеялся. – Безумно умный и добрый парень. Он – наша душа. Государство его очень ценит, отдало ему в пользование несколько замков. У него вообще баснословное состояние. А так как он признанная во всем мире фигура, то с визами проблем нет. Это человек мира. Но наша страна, конечно, делает все возможное, чтобы он остался здесь. Моему другу ничего особо не надо, он настолько скромный человек, что отказался от всяческих почестей. Недвижимость свою все время кому-то раздает – то школе-пансиону, то больнице для бедных. Этот замок, самый скромный, облюбовал под свое основное жилье. А когда три года назад я развелся с женой, сразу же пригласил меня сюда, отписав мне половину замка.

– Люблю таких людей… Они словно выше всей мирской суеты, как будто только они и знают, в чем высший смысл жизни… – задумалась Яна.

– Согласен с тобой полностью. А сейчас его хотят привязать… Ой! – вдруг воскликнул Марек и расплылся в улыбке.

Яна проследила за его взглядом. Между деревянными столиками со стороны черного хода шел широкоплечий мужчина с удочками. Одет он был в джинсы, заправленные в высокие сапоги, черную футболку и легкую куртку с капюшоном.

«Они тут с ума посходили в своей натуральности! Рыбак ловит рыбу и несет ее посетителям. А если бы я заказала мясо, мясник привел бы теленка на веревочке, и мы выбирали бы, из какой части вырезать пару стейков?» – почему-то подумала Яна.

Между тем мужчина подошел и по-норвежски обратился к Мареку, размахивая громадной тушей лосося.

Госпожа Цветкова подняла глаза, посмотрела рыбаку в лицо и – обмерла. Темные волосы, слегка завивающиеся колечками на концах, обаятельная улыбка, чуть вздернутый нос и темные, притягательные глаза. Рядом стоял Артур Зарецкий, с которым она уже имела честь познакомиться в Москве.

– Яна, это и есть мой друг, – повернулся к ней Марек. – Он очень хорошо знает твой язык, потому что зовут его Артур Арнольдович Зарецкий. Ты понимаешь? Друзья, познакомьтесь! Артур, это Яна.

«Рыбак» ошарашенно смотрел на Яну. И она тоже не могла оторвать от него взгляда. А когда в груди и животе снова возникло знакомое теплое, размягчающее все внутри чувство, даже испугалась.

– Ты? Яна, ты? Как ты здесь оказалась? – наконец отмер Артур.

– Не из-за тебя, будь уверен! Сама в шоке! – ответила гостья несколько агрессивно, чтобы прогнать свое размягченное состояние.

– Но я же приглашал… – Зарецкий сел, плюхнув сырую рыбу на стол.

– А я смотрю, ты тут человек-оркестр. То есть известная личность, просто национальный монумент, вернее, герой… Ой, что-то я заговариваться стала…

– Марек нарассказывает! Не верь ему. Так, сделал пару изобретений… Правда, ты как здесь?

– Меня сюда привели Марек, одно дело и любопытство. Никогда не видела Норвегии… – ответила Яна.

Слизь и вода с лосося уже капали на штаны оторопевшего Марека. Самое интересное, что его как будто никто и не замечал.

– У тебя утомленный вид. Что странно – с твоей-то энергией… – Артур не сводил с нее взгляда.

Яна хотела поправить свои длинные и густые волосы, но, вспомнив о шишке на затылке, вовремя остановилась.

– Я покажу тебе в Норвегии все! – заверил Зарецкий.

– Мне Марек уже много интересного поведал, – ответила госпожа Цветкова.

Рыжеволосый гигант прокашлялся.

– Ребята, я вам не мешаю? Ничего, что я здесь?

Они вздрогнули и посмотрели на него.

– Я так понял, вы уже знакомы? – спросил Марек. – А могу поинтересоваться – откуда?

– Я летал в Москву в поисках убийцы Ангелины, ты же знаешь, – ответил Артур.

– И? Только не говори, что Яна как-то причастна к этому делу! Хотя с ее талантами…

– Яна и помогла поймать маньяка, – улыбнулся Зарецкий. – Она оказалась ярче подсадной утки, выполнявшей задание правоохранительных органов, и перевела внимание преступника на себя.

Мадам Цветкова виновато развела руками.

Касински с новым интересом посмотрел на нее.

– Ну ты даешь…

– Я совершенно ни при чем. Судьба!

И тут Марек обратился к Артуру с некоторой язвительностью в голосе:

– Скажи мне, дорогой друг, а ты уже встретился со своей благоверной?

– Эмилия прибудет сюда вечером, – сухо ответил нобелевский лауреат.

– Невеста его – сама принцесса Норвегии, – с удовольствием пояснил Марек Яне. – Несколько лет они встречались, и вот Эмилия все-таки додавила его до свадьбы.

– Никто никого не давил, решение было обоюдным, – возразил Артур, явно не склонный говорить на эту тему.

– Ну, значит, вы оба – счастливые влюбленные! – заявил рыжий детина.

– А чему ты так радуешься? – не понял Зарецкий.

– Ничему… Кстати, нам с Яной очень хочется кушать, а ты тут расселся со своей рыбой и с места не сдвигаешься!

– Мне сказали, что вернулся мой друг и сидит в нашем кафе с девушкой. И что оба заказали рыбу. Вот я и поспешил к тебе…

– Так иди отнеси лосося на кухню!

– Я сам приготовлю его для вас, – обронил Артур, поднимаясь. И удалился с гордо поднятой головой и с гордо висящим лососем.

Марек с хитрой улыбкой уставился на Яну.

– Ты чего так смотришь? – воскликнула та.

– Ну и что все это означает? Может, ты мне объяснишь?

– Я не совсем понимаю…

– Вы чего так смотрели друг на друга? Я ведь не слепой!

– Да просто смотрели… Тебе показалось. Ладно, вот тебе объяснение: нас свел один не очень приятный случай. Мы думали, что больше не увидим друг друга, а тут… Очень неожиданная встреча. Вот неприятные воспоминания и нахлынули. – Яна, не поднимая глаз, разглаживала и так гладкую скатерть.

Касински откинулся на спинку стула и с веселым прищуром осмотрел ее.

– Да? Что-то не увидел я в ваших взглядах неприятных воспоминаний.

– Марек, не раздувай! – нахмурилась Яна.

Девушка-официантка принесла поднос с тремя бокалами, кувшин с красным вином и корзинку с хлебом.

– Приятного аппетита! – произнесла она по-английски, улыбнулась и убежала, шепнув что-то боссу на ухо.

– Больше двух – говорят вслух! – обиделась Яна.

– Она сказала мне, что шеф, то есть Артур, лично готовит для тебя рыбу и сам ее принесет…

– А… – сделала индифферентное лицо госпожа Цветкова, словно ей эта информация была совершенно ни к чему.

Выражение же лица Марека стало серьезным и несколько сумрачным. Он придвинулся к ней и разлил вино.

– Я тебе, собственно, не друг, вообще никто, но… Могу я тебе кое о чем сказать?

– Конечно, Марек. Мы на одной волне, иначе я бы с тобой не поехала…

– Я очень давно знаю Артура, то есть уже лет пятнадцать. Мы с ним вместе учились в одном из престижных университетов. Я был одарен по химии, биологии, он – по техническим наукам. И не просто одарен, а сверх того. У нас были очень хорошие преподаватели, студентам давали полную волю в соответствии с их талантом. Мы могли сутками ставить опыты, сдавать экзамены по предметам, не основным для нас, когда сможем, а не когда надо… Очень много времени мы проводили вместе, прекрасно понимали друг друга. Хотя… Извини, отвлекся. Я к тому, что у меня было достаточно возможностей узнать Артура. И про его личную жизнь я знаю все…

– Мне это не интересно! – перебила его Цветкова и выпила вино залпом – на «Эх!». Потом взяла кусок хлеба, мягкого и душистого, и впилась в него зубами, не дожидаясь еды.

– А я и не интереса ради! У него было много женщин, с которыми Артур легко расставался. То ли его больше заботила работа, наука, чем личная жизнь, то ли он не влюблялся, раз уж был такой неординарной личностью. Когда Артуру исполнилось тридцать, окружающие стали капать ему на мозги, что уже пора бы остепениться, детей завести, что надо быть серьезнее, хватит чего-то ждать… Именно тогда в его жизни появилась Эмилия – принцесса и будущая королева Норвегии. Оказалось, что она давно заприметила молодого ученого на королевских приемах, где его и награждали, воздавали ему почести. И наконец осмелилась познакомиться. А девочка – чудо! Красивая, умная, да еще и образованная. К тому же отфутболить ее, как других девушек, было нельзя. Ведь принцесса! – со значением произнес Марек.

– Ну да, ее высочество! – склонила голову Яна и, отобрав кувшин из рук Касински, налила себе вина еще.

– Не язви. И вот они стали встречаться. Последние три года вся Норвегия, затаив дыхание, следила за их романом и ждала логического завершения – брака.

– Ты так говоришь, словно брак – не только логическое завершение романа, но и всей жизни, – заметила Цветкова, снова наливая вина в свой фужер.

– Яна, подожди еды! Ты напьешься! – предупредил ее Марек.

– Мне уже исполнилось восемнадцать! Не командуй! – парировала она.

– Я к тому говорю, что Артур несколько отличается от других людей. Возможно, Эмилия – его судьба. Хоть он и не делал ей предложение, она сама подвела все к тому, что заговорили об их предстоящем браке. Все было предрешено.

– А мне-то это знать зачем? – в лоб спросила Цветкова.

– Тебе не надо вмешиваться в их отношения. Ни к чему. Вся страна ждет знаменательного события, и оно должно совершиться. Ничего не говори сейчас! Думаю, ты все поняла. В Артура легко влюбиться, уж я-то знаю, достаточно видел влюбленных в него женщин. И все они потом страдали.

– А ты не хочешь, чтобы я страдала? – усмехнулась Яна.

– Да, не хочу! – совершенно серьезно ответил Марек.

– Спасибо за заботу. Я не увожу чужих мужей.

– Артур еще не женат.

– У него назначена дата свадьбы, а это равноценно тому, что он женат.

– Хорошо, что ты все понимаешь! А с Артуром я поговорю. Его взгляд на тебя мне тоже не понравился, я его таким не видел еще…

– Твоя страна опасалась, что такой гений может слинять за границу? Поэтому ему подсунули королевскую особу?

– Яна, ты уже пьяна! Говорю тебе, не пей больше!

Цветкова выпила еще и икнула.

К ним подошел Артур Зарецкий с официанткой. Они несли три тарелки с рассыпчатым картофелем, спаржей и стейком из лосося – красивейшего цвета, с солью и перцем.

– Ого! Как вкусно выглядит! – восхитился Марек, а Яна только снова икнула.

И в этот момент в кафе впорхнуло нежное облако на ножках. Именно так Яна охарактеризовала бы худенькую, с пушистыми волосами цвета светлого меда девушку по первому впечатлению, производимому ею. Она кинулась на грудь Артура, покрывая его лицо поцелуями, где и как придется. При этом, не переставая, о чем-то щебетала и смеялась. Яна даже икать перестала. А Зарецкий хоть и не отстранился, конечно, от девушки, но смутился сильно.

Марек покачал головой, все еще пребывая в своих мрачных мыслях и словно подтверждая Яне: «Ну, что я тебе говорил?»

Затем девушка-облако была представлена присутствующим по-английски.

– Наша принцесса Эмилия.

«Как будто я и так не поняла… если только Артур не собрался жениться еще на ком-то», – подумала Яна.

– Зачем ты обо мне так говоришь? Просто Эмилия, – прощебетала принцесса, все заливаясь переливчатым смехом.

– Яна, гостья из Москвы. А Марека ты знаешь, – продолжал Зарецкий. И пояснил: – Мои друзья.

«Тамбовский волк тебе товарищ», – почему-то пришла в голову Цветковой фраза из старого фильма.

– Друзья Артура – мои друзья! – заявила безапелляционно принцесса, отчего лицо Яны расплылось в непонятной гримасе (подобная бывает, когда хозяйка заглядывает очередной раз в холодильник, а ее студень еще не застыл).

«Тут бы я поспорила! – мелькнуло у Цветковой. – Ты, может, и легко включаешь людей в список друзей, но я с тобой дружить не собираюсь».

– О, эта женщина так хороша! Откуда она приехала, из России?! А отчего она молчит?! Ни слова не понимает по-английски? Дорогой, тебе не передали, что я приеду? Почему всего три рыбки на тарелках? – забрасывала своего жениха вопросами Эмилия.

Яна звонко прокашлялась, опять молча налила себе вина и залпом выпила. После чего вытерла рот рукой и сфокусировала взгляд на Эмилии.

– Да, я из России… а по-английски говорю очень хорошо… Но сейчас мне пора – голова трещит от выпитого, болтовни и удара по башке. Извините… – Мадам Цветкова поднялась и пошла на выход.

– Яна, не уходи! Яна, постой! – кричали двое мужчин одновременно, московская гостья даже не поняла, кто из них какую фразу произнес.

– Нет-нет-нет, – покачала она головой.

Но Артур все же догнал ее.

– Я провожу.

– Зачем? Мне уже показали мои хоромы, здесь рукой подать.

– Может, все-таки останешься? Ты же есть хотела.

– Хотела-хотела и перехотела, – ответила Цветкова. А когда он наморщил лоб, стараясь полностью понять смысл ее фразы, еще и добавила, ткнув его пальцем в грудь: – Иди к рыбке, тебя ждет дама. Как раз хватит на троих!

Марек все это время оставался за столом, наблюдая за ними издалека.

Глава 16

Яна вернулась к себе той же дорогой, что и пришла, – через ухоженный двор замка и длинный коридор с витражами, поднявшись по винтовой лестнице.

Настроение у нее было препаршивое. Она сильно опьянела от хорошего домашнего вина, щедро влитого в пустой желудок. Ведь Яна так и не поела! Поэтому-то, когда в ее комнату постучали, очень обрадовалась. Отчего-то ей пригрезилось, что у Артура проснулась совесть, он бросил свою Эмилию, сгонял еще раз на рыбалку и приготовил лично для нее, Яны Карловны Цветковой, целого лосося под румяной корочкой. От таких мыслей даже желудок заболел, сведенный судорогой. Женщина подбежала к двери и распахнула ее настежь. За порогом стояла Татьяна Павловна в каком-то громоздком, сидящем мешком платье. Выглядела недавняя бузотерка очень присмиревшей и сконфуженной.

– Здрасте…

– Привет, – отступила назад на один шаг мадам Цветкова. – Учтите, я умею обороняться! В прошлый раз вы застали меня врасплох, а сейчас у меня под рукой пара тяжелых канделябров!

– Я пришла извиниться. Простите меня, Яна! Не знаю, что на меня нашло… Всю жизнь терпела похождения мужа, а в последнее время почему-то срываюсь.

– Но я-то тут при чем?! Я вашего мужа увидела в первый раз, и у меня, естественно, ничего с ним не было! – возмутилась гостья из Москвы. – А Олег ваш супруг, выходит?

– Уже двадцать шесть лет, – кивнула Татьяна Павловна.

– Да? Хм, и не скажешь…

– Я знаю, что мы создаем внешний диссонанс. Я – этакая бой-баба, а он вроде на интеллигента похож. Вот ведь старый стрекозел, все порхать пытается! Даже смешно!

– Я не про то. Считала, не ревнуют уже так, как вы, после стольких лет супружеской жизни.

– Знаете, у меня не ревность, а психоз прямо. Приступы какие-то мучают… Климакс, наверное, – сокрушенно произнесла Татьяна Павловна, шмыгнув носом. – Прекрасно понимаю, что мой козел старый тебе не нужен, что заметила, как он глазик-то округлил, и… Извини меня, Яна! Готова загладить вину, искупить чем угодно!

– Да ладно уж, – расслабилась Цветкова, поверив в искренность Татьяны Павловны. – Вы проходите…

– Это я пришла пригласить тебя. Мы там шашлычками балуемся…

У Яны от голода лицо исказилось.

– Вообще-то я устала и не хочу отсюда никуда уходить… – Ее вдруг качнуло.

– О! Да ты, я смотрю, уже пьяная! – удивилась огромная женщина.

– Слегка выпила вина… А что такого? – подбоченилась Цветкова. В голосе зазвенел вызов.

– Ну хорошо, я сюда принесу, – улыбнулась Татьяна Павловна, явно желая примирения…

Вскоре две женщины сидели за низким деревянным столиком в комнате Яны и уплетали шашлыки из баранины. Также Татьяна принесла зелень, намытую пучками, свежие овощи и печеный картофель. А что еще надо? Тоже здоровая и экологичная пища. Яна ела с огромным аппетитом.

– Ты с Мареком? – спросила Татьяна Павловна совсем по-свойски.

– Не-а…

– А, я знаю, с кем ты должна познакомиться… Хозяин этого замка – очень милый молодой человек. Вы составите прекрасную пару.

– О господи… – нахмурилась Яна. – У него же невеста!

– Знаю, – прервала ее женщина, – Эмилия.

– Она не просто…

– Да в курсе я, что принцесса. И что? Такая надоедливая и, знаешь, неискренняя… Я не верю ей. Эмилия старается выглядеть «своей в доску», и все для того, чтобы заполучить этого мужчину. Она умная и хитрая. И очень хорошо его изучила, знает, что Артур приверженец простого образа жизни, не любит роскоши и снобизма, вот и подыгрывает ему. Мол, я такая компанейская, не зовите меня принцессой, я такая же, как вы, совсем простая.

– Я то же самое отметила, – покивала Яна, – только минуту послушав ее речи. И мгновенно смертельно устала от этой девушки.

– «Девушки…» – передразнила Татьяна Павловна. – Да ей сорок лет!

– Ого! А я думала, только что десятый класс закончила и уж замуж невтерпеж, – искренне удивилась Цветкова.

– Вот-вот! А слышала бы ты, как она противно дребезжит по поводу того, что так молодо выглядит. Просто Настенька из «Морозко»! «А чего у тебя такие глазки ясные?» – «А из-за того, что мысли мои чистые!» «А чего у тебя щечки такие гладенькие?» – «Оттого, что я их смазываю деревенской сметанкой! «А что это ты такая стройная?» – «Так от здорового образа жизни, дедушка!» – кривлялась Татьяна Павловна.

Яна рассмеялась в голос.

– А я-то жизнь знаю! – продолжала женщина, махнув шампуром с шашлыком. – Эта «девушка» не вылезает от операционных пластических хирургов, вот просто зуб даю! Не одну уже подтяжечку сделала, не одну!

– Наверное. У нее же есть деньги, так что не позаботиться о себе любимой? – Цветкова пожала плечами. – Мне, если честно, все равно…

– А вот мне – нет! Потому что я успела познакомиться с Артуром. Душа парень! У него просто нечеловеческое обаяние и ум! А таких всегда прибирают к рукам всякие стервы. Эмилия, словно клещ, в него вцепилась. А уж когда замуж выйдет, спуску парню не будет совсем, будь уверена. Нарожает сразу кучу детей, чтобы уж точно никуда не дернулся, и все… Она бы и сейчас нарожала, но ведь принцесса, правила приличия не позволяют. – Татьяна Павловна скривилась.

Яна удивленно посмотрела на нее.

– Я, конечно, все понимаю, но… Нам-то с вами какая разница? Пусть делают, что хотят!

– Нет, я не могу успокоиться. Слушай, обидно, а? – голосом персонажа из известного фильма сказала Татьяна.

– В жизни вообще много несправедливости… – пожала плечами Яна. – Положительные мужчины часто прилипают к стервозным женщинам, а с добрыми и милыми им неинтересно. Вот так вот! Поэтому нечего их жалеть, они сами выбирают то, чего заслуживают.

– Это ты точно подметила. Можно было бы даже поддержать Эмилию. Мол, молодец, подруга, отомсти им, козлам, за всех нас. Но только не Артуру! Кроме того, она ведь не стерва – со стервой-то, может, и интересно жить, – а змея. С такой жить – холодно!

– Таня, Артур не мальчик. Что, у него глаз нет?

– А мне кажется, он бы и рад отделаться от Эмилии, а та не отпускает.

– Раньше у него легко получалось расставаться со своими пассиями. Мне сказали, что баб у этого «белого и пушистого кролика» было много, – отметила Яна.

– Здесь надавило общественное мнение. Эмилия же – будущая королева.

– Вот именно! Один умный человек так сказал: все предрешено! И даже думать нельзя об Артуре! – высказалась Яна и прикусила язык.

– Что за умный человек? Уж не Марек ли, с которым ты приехала? А чего не думать об Артуре? Значит, ты подумала о нем? – все правильно поняла опытная женщина.

Щеки Яны залила краска.

– Не надо переходить на личности!

– Подумала, – с удовлетворением констатировала Татьяна Павловна. – А ведь ты могла бы…

– Что?

– Расстроить эту свадьбу и спасти парня.

– Еще чего! Мне в своей жизни уже хватило приключений! – отмахнулась Яна.

– Девочки, вина? – ввалился вдруг в комнату без стука белобрысо-лысый Славик с бутылкой.

– Наливай! – не поворачивая головы, скомандовала Татьяна Павловна.

Московская же гостья про себя отметила, что жутко красное лицо у мужичка вовсе не из-за обветривания на ветру, а, скорее всего, вследствие принятия на весьма тщедушную грудь большого количества местного вина. Белесоватые брови смотрелись на таком пламенеющем фоне просто бровями Деда Мороза.

Вячеслав ловко достал из-под мышки пластиковые стаканы и открыл бутылку.

– Я с вами?

– Иди отсюда! – рявкнула на него Татьяна Павловна.

Славик даже отшатнулся от ее голоса. И Цветкова сделала вывод, что бой-баба приложила не только ее, а, видимо, вообще любила распустить руки.

– Ухожу! Ухожу! Зря вы не с нами, девочки…

– У девочек свои секреты, – ответствовала Татьяна.

– А уж как Олег переживает, как переживает… Где, говорит, мое солнышко, где моя Танечка? – покачал головой Слава, отойдя на безопасное расстояние.

– Я подумаю. Может, и прощу его. Больно этот козел в моем огороде хорош! – подмигнула Татьяна Яне и голосисто рассмеялась.

Вячеслав ретировался весьма поспешно. Видимо, понесся к своему другу, чтобы сообщить чудную новость, что его амазонка скоро сменит гнев на милость.

Татьяна Павловна размашистым движением откупорила бутылку и разлила вино.

– За нас!

– Чин-чин! – ответила Яна и махнула стакан. А затем протянула: – Это так мерзко…

– Что?

– Влезать в чужие отношения.

– А, вот ты о чем! А если речь идет о спасении человека? – прищурилась Татьяна.

– А я не люблю мужиков, которые как тряпки!

– Артур гений, можно сделать скидку. Все гении в чем-то беспомощные, как дети! – не соглашалась с Яной Татьяна Павловна, наливая по второму стакану.

– Меня, значит, не интересуют тряпки и гении, – упрямилась Яна. И тут наконец-то задалась совершенно правильным вопросом: – Извините, а вы…

– Да? – Лицо Татьяны стало приближаться по цвету к лицу Славика.

– А вы-то вообще кто здесь? Я приехала в Норвегию, в страну, в которой никогда не была, меня встретила группа российских товарищей и набила мне морду. Вы тут все время пьете, как я поняла, и при этом живете в замке, который не является гостиницей. Что вы тут делаете? – округлила глаза Яна. – Кто вы?

Татьяна Павловна с шумом рыгнула.

– Мы – ученые. Ик!

– Что? – не совсем поняла Цветкова.

– Цвет российской биологии, – уточнила Татьяна Павловна, ковыряя в зубах. – Что непонятного?

– Да ничего, – поежилась Яна. – Просто…

– Что – просто?

– Как-то…

– Как? То? Я поясню, Яночка. Мы здесь по очень существенному вопросу. Россия каждый год тратит бешеные средства на закупку норвежского лосося и устриц для ресторанов. В основном московских. А ведь сама Россия…

Тут Татьяна Павловна жутко закашлялась, чем-то подавившись. Лицо женщины багровело, глаза налились кровью, и она стала задыхаться, показывая на свое горло и беззвучно шевеля губами. По всему было понятно, что ей капец…

Яна не на шутку испугалась. Но вовремя вспомнила, что у нее медицинское образование, и рванула к собутыльнице. Но удары ее кулачка по спине Татьяны Павловны были как мертвому припарка. Крупная дама продолжала умирать просто на глазах.

И тогда, войдя в состояние аффекта, Яна попыталась приподнять ее, охватив под грудью сзади, применив прием, знакомый не столько по мединституту, сколько из кино. Но даже при сильном желании спасти женщину у нее ничего не получилось. Волна отчаяния накрыла Цветкову с головой – тем более что Татьяна Павловна повалилась на пол и забилась в конвульсиях, – и закричала: «На помощь!»… буквально в лицо ворвавшемуся в комнату Артуру. Тот бросил поднос, с которым пришел, на стол и кинулся к умирающей. Дальше Яна стала свидетельницей невиданной картины. Зарецкий, обладавший скорее стройной, чем мощной фигурой, перевернул огромную женщину вниз головой, держа за ноги и протряс ее довольно-таки легко. Татьяна что-то откашляла и – задышала.

– Вот ведь черт, не в то горло кусок шашлыка попал. Чуть не умерла! – пояснила она оторопевшей Яне, сидя на полу и пытаясь прийти в себя.

– Как вы? – обратился к ней встревоженный Артур.

– Ничего, раздышалась… Яна, я же говорила тебе, что он – ангел! Артур, мальчик мой, ты спас меня!

– Я старался, – расслабился Зарецкий, улыбнувшись.

– Действительно, вовремя явился, – не могла не согласиться московская гостья, вытирая холодный пот со лба.

– Ты ушла голодная, и я приготовил для тебя целую рыбу, – пояснил свое появление Артур, поняв, что угроза для жизни Татьяны Павловы миновала.

– Добрые люди меня уже накормили, – молвила слегка растерявшаяся Яна.

– Вот спасибо! Вот молодец! Сам готовил? Какой красивый лосось! Вот ведь удружил! – перекрыла ее реплику своим громовым голосом Татьяна Павловна. – С нами посидишь?

– С удовольствием, – кивнул хозяин замка и нобелевский лауреат.

– А тебя больше никто не ждет? – решила уточнить Цветкова, смотря на него в упор.

– Нет.

– А как же принцесса? Она съела мою порцию рыбы? Не подавилась? – продолжала уточнять Яна, улыбаясь.

– Эмилия ушла отдыхать.

– К себе в покои?

– В наши совместные покои, – поправил Артур. И спросил: – Я не совсем понимаю, ты за что-то злишься на меня? Я в чем-то виноват?

Тут уж настало время смущаться и тушеваться Яне.

– Н-нет… Извини, веду себя как свинья… А ты – как радушный хозяин. Присоединяйся к нам… если хочешь.

– Конечно, хочу, – сказал Артур и присел за небольшой столик третьим.

Мозг Татьяны Павловны, видимо, все-таки подвергся кислородному голоданию, потому что она отдала свой стакан Артуру, пояснив:

– Третьего нет, сама буду пить из бутылки. Что-то горло саднит!

Сказано – сделано. Дама вставила бутылку в рот, заправски запрокинула голову и не то чтобы сделала пару глотков, а просто допила ее залпом всю, до последней капли.

– Хорошо! Сухость ушла! – Женщина оторвалась от бутылки и посмотрела на Яну, затем на Артура. Потом опять на Яну и снова на Артура…

– Красивая пара…

Яна перевела глаза на Зарецкого, выглядевшего несколько бледным, и нашла в себе силы остаться прежней (имеется в виду расцветка щек).

– Она слегка выпила, – пояснила Цветкова. – Да и я слегка… тоже.

– Понимаю. Людям надо иногда расслабляться, – кивнул Артур. – Я зашел пригласить тебя на бал. Завтра Эмилия во дворце дает бал…

– А мне-то что там делать? – даже испугалась Яна.

– Я приглашаю.

– Глупость какая-то… Не люблю я никакие балы. Да и танцевать не умею. А от твоей Эмилии, прости, у меня болит голова. И сделай скидку, что я выпила и сама не знаю, что говорю.

– А я бы пошла… – прокашлялась Татьяна, корча гримасы Яне, которые должны были означать, что та – конченая дура.

– А я и вас с друзьями приглашаю, – сказал Артур и выложил на стол какие-то бумаги, словно в тур-агентстве. – Вот здесь адрес, где и во сколько. И мой телефон, если ты передумаешь… Телефон все равно понадобится – в любое время дня и ночи обращайся по любому вопросу. Обязательно помогу.

– Хорошо, если что – обращусь. По всякой ерунде отвлекать не буду, – ответила Яна и решила попробовать лосося, очень аппетитно выглядевшего.

– А чему бал посвящен? – поинтересовалась Татьяна Павловна.

– Нашей с Эмилией помолвке, – ответил Зарецкий, и женщина снова закашлялась. – Она собирается своим подружкам даже платье свое показать… Его заказывали в Европе, у него по подолу бриллианты нашиты. Во всяком случае мне так было сказано, а вообще – не знаю.

– Ну и дура! – тут же припечатала Татьяна Павловна. – Показывать кому-либо свадебное платье до свадьбы плохая примета.

– Я видел эскиз. Там черная кружевная отделка по подолу, по лифу, по рукавам…

– Просто траур какой-то! – продолжала высказывать свое фи Татьяна Павловна.

– У нас нет такой приметы, – не понял Артур, – невеста всегда хвастается своим платьем.

– Ох, уж взяла бы я это платье и сожгла бы его к чертовой матери! – ругнулась Татьяна. – И не смотри на меня так! Знаешь мое мнение: не пара она тебе! Другого мужика я бы еще заподозрила в том, что позарился на титул и деньги, но тебя – никогда. Вот совсем не в том дело! И деньги у тебя есть, еще побольше, чем у королевского семейства, наоборот, они твоим состоянием свою казну пополнить хотят. И на титул ты не кинешься. Такие люди, как ты, живут другими понятиями. Живут для других, не для себя. Просто, Артур, ты еще не любил, поэтому тебе все равно. Ты хоть знаешь, что такое любовь?

– Знаю… – почему-то не очень уверенно ответил Зарецкий. – Я любил сестру.

– О, господи! – закатила глаза Татьяна. И повернулась к Яне: – Теперь ты понимаешь, о чем я говорила? Любил он… Сестру, маму, тетю… А женщину? Так, чтобы или с ней, или умереть?! – гаркнула бой-баба.

– Чтобы так… Нет, – покачал головой мужчина.

– Не всем же такое дано, – заступилась за него Яна. – Вы, скорее всего, говорите о какой-то ненормальной страсти. А у Артура вся страсть уходит на науку.

– Может, и так, – согласилась дама. – Эх, потеряю я тогда к тебе, Артур, интерес!

– Что так? – улыбнулся тот.

– Не люблю мелких людишек, приспособленцев без эмоций, без страстей…

– Я исправлюсь, – уже в голос засмеялся Зарецкий. И вдруг почему-то посмотрел на Яну: – Только что делать, если исправиться не дают?

– Вот ты где! – неожиданно раздался визгливый, высокий голосок, от которого вздрогнули все присутствующие, включая Артура.

В комнату Яны зашла Эмилия собственной персоной – в коротком домашнем халатике зеленого цвета, как-то сливавшемся по тону с цветом ее пышных, кудрявых волос и с тонкими, слегка загорелыми ножками.

– Я хожу-хожу по замку, ищу, где мой милый, а он к дамам на огонек зашел… Так вот ты для кого рыбку пошел жарить! А я думаю, почему мой любимый со мной не посидел, а только пригласил за стол? Сам, оказывается, жарить еще одного лосося отправился…

– Поразительная наблюдательность, – фыркнула Татьяна Павловна.

Эта дама – уж неясно, от климакса ли, от другого воспитания или от плохого характера, – не собиралась показывать хорошее отношение к человеку, к которому такового отношения не испытывала.

– Присоединяйтесь к нам, – решила проявить чудеса гостеприимства сама Яна, – угощайтесь.

– Спасибо, я уже поела. Правда, в гордом одиночестве, но поела. Ну, хорошо, если только маленький кусочек, – присела рядом с ними Эмилия. И тут же взяла за руку Артура.

«Чтобы не забыл, что он ее…» – поняла Яна, которую ситуация уже начала забавлять.

– Да, да, поешьте, вы ведь такая худенькая, – притворно улыбнулась принцессе Татьяна.

– У нас в роду все стройные, – пояснила Эмилия. – Я смотрю, и Яна тоже стройная…

Татьяна Павловна хохотнула, а Зарецкий напрягся.

– Я только выше вас на голову. Да и постарше вас, – заметила госпожа Цветкова.

– А нас тут Артур на бал пригласил, – отвлекла их от опасной темы Татьяна Павловна.

– Правда? – удивилась принцесса. – Да, да, приходите. Я буду только рада.

– Конечно, придем, – кивнула Татьяна, – уж извините.

– Ничего страшного, – пискнула девушка.

– Страшного, может быть, и ничего, но завтра с похмелья у меня будет жуткое настроение… У вас там во дворце-то будет что выпить и чем закусить?

– У нас будет фуршетный стол и шампанское, – виновато прохлопала ресницами Эмилия.

Татьяна поковыряла пальцем во рту, тяжело глядя на принцессу.

– Водочки, значит, не поставите?

– Нет…

– Что ж так? Выходишь замуж фактически за русского, а водочки нет… Эх, тоска зеленая!

– Я для вас лично принесу, – сказал ей Артур, улыбаясь одними глазами.

– Вот и спасибо! Уважишь старушку!

– Какая же вы старушка? Вы в самом соку! – воскликнул владелец замка.

– Но твоя дама ревнует тебя почему-то не ко мне, а к Яне.

– Татьяна Павловна! – возмутилась Цветкова.

– Яночка блондинка, а Артур любит блондинок, – поджала губы Эмилия. И очень противно засмеялась. – Надо следить!

Татьяна Павловна с неприкрытой неприязнью посмотрела на нее.

– Следи не следи… Не уследишь!

– Что? – переспросила Эмилия, так как фраза была сказана очень невнятно.

– Ничего. Все будет хоккей, говорю, – ответила Татьяна.

– Хоккей? О, в Норвегии любят хоккей! Я могу провести вас на любой матч!

– Да нет, спасибо, – многозначительно посмотрела на Яну женщина в соку.

Эмилия начала очень аккуратненько есть кусочек рыбки, так что даже противно стало на нее смотреть. Или это показалось только Яне и Татьяне Павловне? А у них почему-то сложилось очень предвзятое отношение к принцессе.

– Яна, а где вы познакомились с Артуром? – посмотрела та своими не очень большими глазами на московскую гостью.

Цветкова нахмурилась, думая, стоит ли посвящать ее высочество в дебри криминальной России.

– А почему ты спрашиваешь об этом Яну? Почему не спросишь меня? – здравомысленно поинтересовался Артур.

– Она в корне не доверяет мужчинам, – зевнула Татьяна. – Изведет тебя ревностью, ой изведет…

Эмилия, казалось, впервые перестала улыбаться. Ее щечки побледнели, а пухлые губки поджались.

– Я его очень сильно люблю, и это объясняет многое. Я за Артура готова на все! На все! Понимаете?

– Успокойся! – приобнял принцессу Артур и как-то виновато посмотрел на Татьяну Павловну. – Мы, пожалуй, пойдем.

– Идите, чего уж… – перекрестила его вслед биолог.

Женщины остались в оглушающей тишине.

– Еще винца? – спросила Таня.

– А давай! – махнула рукой Яна.

– Сейчас мужчинам свистну…

Глава 17

Веки Яны дрогнули, не спеша открываться. Но жажда была сильнее, поэтому им все-таки пришлось открыться. К тому же невдалеке чей-то навязчивый голос все время икал и сообщал, что ему плохо.

Госпожа Цветкова осмотрелась. Низкий мрачный потолок. Стены из мрачных и больших, неправильной формы камней. Было холодно и сыро, где-то журчала вода. Или то гудело у нее в голове?

Оказалось, что она лежит в очень неудобной позе поверх какой-то деревянной бочки. Попытавшись сползти с нее, Яна свалилась, так как у нее затекли все конечности. Она застонала от боли. Рядом, прямо на полу, лежала Татьяна Павловна и тоже стонала.

– Очнулась? – открыла женщина один глаз.

– Угу… А где мы? Я так рада, что не одна.

– Ничего не помнишь? – усмехнулась Татьяна Павловна.

– Совсем. Просто черная дыра!

– Эх, молодежь… Не умеете пить-то! Я вот в полном уме и здравии.

– Вы прямо так говорите, словно вам уже лет сто, – ответила Яна.

– Так мне под пятьдесят уже! – многозначительно посмотрела на нее Татьяна.

– Я недалеко от вас ушла, мне под сорок. А вы все – молодежь, молодежь…

– Сколько?! – ахнула Татьяна Павловна.

– «Не сыпь мне соль на рану…» – произнесла мадам Цветкова.

Татьяна подозрительно прищурилась.

– А чего это ты так хорошо выглядишь? А я-то, дура, тебя в невесты записываю… Ты уже старая! Не надо Артуру такой девушки!

– Вот спасибо! – скривилась Яна.

– Да не за что. Я еще ее уговаривала, какой парень, какой парень… А она в таком возрасте!

– Так, все! Хватит!

– О, сразу же проснулась, – хохотнула Татьяна Павловна. – Вчера мы пошли с тобой в винные погреба замка, так сказать, на дегустацию…

– И сильно надегустировались? – поняла Цветкова.

– Как видишь. Ну, а потом мы здесь и заснули. Но я не думаю, что надолго. Неудобно здесь, холодно и жестко, – с неудовольствием осмотрела шершавые стены Татьяна Павловна.

– Так погреб же, тут вино хранят. Кто ж знал, что сюда придут туристы из России и им тут надо будет раскладушки ставить?

– Не знаю, для чего ты здесь, но я не туристка. Я – ученый! Ученая! – прогремел под сводами подвала голос Татьяны Павловны.

– Да, я помню. Вы что-то про лососей и устриц… или мидий говорили, – сморщилась Яна. – Россия без вашей помощи не обойдется.

– А ты не смейся! Знаешь, какие деньги за все это отваливаются Норвегии? А наши только головы чешут: у нас морского, северного побережья много больше, а почему-то лосось не такой вкусный и не так нас любит, как берега Норвегии. Вот и послали группу ученых, то бишь нас, взять здесь образцы почвы и воды и анализы микрофлоры для постановки своего диагноза. Поняла?

– Поняла, чай, не дура.

– Чайку бы сейчас. А еще лучше пивка, – вздохнула Татьяна Павловна.

– Хватит пить-то! Вы же здесь все-таки на работе! Когда вы будете брать все эти образцы, если все время пьете?

– Не все время, – поправила ее Татьяна. – А потом, мы же русские люди! Чего стесняться-то? Тем более на такой красивой природе. Мы здесь совмещаем работу и отдых. И что такого?

– Я вас ни в чем не упрекаю. Мне все равно, если честно. Но почему вы оказались именно в этом замке? – спросила Яна, вставая на ослабевшие ноги и растирая плечи, чтобы согреться.

– Ой, это отдельная история. Наш научный совет обратился к научному обществу Норвегии, чтобы дали нам зеленый свет. А председателем общества здесь является Артур, который очень позитивно настроен на развитие науки во всех странах. Он сразу и предложил нам жить здесь, у него, а не в гостинице. Завтрак бесплатный, а вот обед и ужин в ресторане уже платные, но для нас со скидкой. Условия в сто раз лучше, чем в любой гостинице, полная свобода. И вот она, природа с фьордом – прямо под окном. Просто все, что нам надо. Мы, конечно, согласились. Наша группа здесь уже вторую неделю, никто не жалуется. Берем образцы, ставим опыты, экспериментируем. У нас же с собой все нужное оборудование и реактивы. А Артур был так любезен, что кое-что показал нам из местных достопримечательностей. Нас кормят, любят и лелеют. Что еще нужно?

– А в подвал вам тоже позволили спускаться? – уточнила Яна.

– Не поверишь – сколько угодно. Артур очень гостеприимный хозяин. Да мы все и не выпьем. Тут вина – залежи за много лет!

– То есть вы останетесь надолго?

– На сколько хватит командировочных. Ну, и сами на недельку можем задержаться.

– Да, кстати, я же здесь тоже по делу! – всполошилась Яна. – Наверняка я нужна Мареку! Нужно передать ему образцы, а я только и делаю, что пью!

– Ты тоже работаешь с образцами? – удивилась Татьяна Павловна. – Может, мы чем поможем?

– Я приехала сюда из России, потому что если кто и может помочь, так только Марек.

– Я в курсе, что он известный химик. В научных кругах слывет эдаким чудаком, который всегда действует совершенно по непредсказуемому сценарию. Может, он чего и нароет… А что тебе надо? Расскажи! Я же тебе все рассказала! – Лицо Татьяны светилось любопытством.

Яна несколько секунд сомневалась, а потом выложила новой знакомой всю свою историю, потому что не могла долго хранить в себе секретную информацию. Ее так и подмывало поделиться ею со всем миром.

Татьяна Павловна непривычно надолго замолчала и как-то посерьезнела.

– Так что же ты до сих пор не отдала образцы Мареку? Тут дело касается жизни людей, а не лососей!

– Вот я и почувствовала свою вину…

Женщины выбрались из подвала. К удивлению потерявшей ориентацию во времени Яны, оказалось, что на дворе еще ночь. Яна пригласила Татьяну Павловну к себе в комнату и вытащила из шкафа розовый чемодан в стразах.

– Вот!

– Чудная вещичка, – усмехнулась Татьяна Павловна. – Покажи! Я же не просто любопытствующая, а профессор биологии.

– Там три ребра и кусочки трупного материала, я говорила…

– Покажи!

– Но они хорошо закамуфлированы. Иначе бы нас не выпустили.

– Покажи!

Яна щелкнула затворами чемодана и открыла его, загадочно смотря на Татьяну Павловну и ожидая одобрения ее изобретательности.

Вместо этого Татьяна Павловна молча смотрела на сундучок и покачивала головой.

– Прикольно…

– Здорово придумано, да? – воодушевилась Цветкова.

– Уголовщиной попахивает, – поежилась профессор биологии.

– Вот кто бы говорил! Сами-то никак не выглядите законопослушной гражданкой! Меня так огрели по башке, точно пятнадцать суток получили бы!

– Ладно, простила ведь уже… Чего вспоминать-то? – сконфузилась Татьяна Павловна. – И вообще, здесь другие законы.

– Так кто узнает-то? Ну, привезла я три ребрышка, и что?

– Сказочница ты, Яна. Как в той песне: три кусочека колбаски… Ладно бы ты кого другого тронула, но королевскую семью… – покачала головой и потерла переносицу Татьяна Павловна.

– Да не трогаю я королевскую семью! При чем тут она? – удивилась мадам Цветкова. – Мне для этого Артур не нужен, Марек сам обещал анализ сделать.

– Яна, твой поступок здесь будет расценен как кража! А это до десяти лет тюрьмы! Я знаю местные законы, так уж получилось…

– Какая кража?! Трупы не в претензии. Подумаешь, позаимствовали у них по ребру. Потом мы все торжественно предадим земле. И покойники вряд ли будут против, если найдется их убийца и понесет наказание.

– Она же еще жива! Яна, какие ребра? Какие покойники? Почему ты не предупредила, что тебе пить нельзя? – строго спросила Татьяна Павловна.

Яна посмотрела на свой розовый чемоданчик – и обомлела. Из раскрытой в насмешливом оскале розовой «пасти» торчало свадебное платье из белого тюля с черными оборочками и мерцающими брильянтами.

– В особо крупном размере, – добавила масла в огонь профессор биологии.

– Господи, что это?! – оторопела Цветкова.

– Похоже, свадебное платье. И по описанию, явно принадлежит Эмилии. Зачем ты его сперла? Надо же, прикидывалась овечкой, что Артур тебя не интересует, а сама так злостно вредительствуешь! Платье стоит целое состояние, ее высочество специально летала за ним в Европу, и будь уверена, она с легким сердцем сдаст тебя полиции. Это международный скандал, попытка помешать свадьбе наследной принцессы и нанести урон монархии. Такое не прощается. Дура ты, Яна! Но я тебя в беде не брошу. Во-первых, никому не расскажу, что видела платье, во-вторых, надо будет придумать, как его назад вернуть, пока Эмилия не заметила пропажу, – размышляла вслух Татьяна. – Ты чего такая грустная? Сделала и не подумала, да? Все мы бабы – дуры. Но в полиции это, к сожалению, не станут учитывать… Ты прямо побледнела вся… Яна, не пугай! Что с тобой?

– Чемодан не мой, – наконец выдавила из себя Цветкова.

– Что-то я тебя не понимаю. Сначала ты говорила другое.

– Я была в аэропорту с самым ярким и стильным чемоданом, выпущенным в единственном экземпляре. Так я думала тогда…

– И? – кивнула профессор биологии.

– Нас задержали, сказали, что прилетел самолет с королевской особой и что сначала ее выпустят… Потом стали выдавать багаж… Я поняла! Значит, у Эмилии был такой же чемодан. Вот ведь незадача! Нам, выходит, не только один мужчина нравится, но и вкусы у нас одинаковые. Черт! Я схватила сундучок, даже не посмотрев на бирку, поскольку искренне считала, что такого больше нет на свете.

Лицо Яны даже пошло пятнами.

Татьяна шепнула ей:

– Сиди здесь, никуда не уходи. Я сейчас.

И удалилась с самым загадочным видом. Вернулась она скоро, причем одновременно с хлопком вылетевшей из бутылки пробки. В руках профессор держала откупоренную бутылку вина, видимо, в очередной раз позаимствованную из замкового подвала, и пояснила:

– Такое нельзя слушать, не выпив. Давай-ка, за тебя и за ясность мышления!

– Оно нам понадобится… – то ли констатируя, то ли с вопросом произнесла Яна.

Женщины выпили. Яне от новой порции спиртного стало еще хуже, а вот Татьяна Павловна, наоборот, очень быстро начала приходить в себя.

– Значит, ты утверждаешь, что вы перепутали чемоданы в аэропорту? Хорошая версия. И всегда можно проверить, действительно ли вы оказались вместе в аэропорту.

– Ты не веришь мне? – всхлипнула Цветкова.

– Конечно, верю! Зачем тебе, красивой и гордой, вредительствовать мелкому норвежскому троллю?

– Ты недавно совсем другое говорила – мол, я воровка, и все такое…

– Когда это было? С тех пор много воды утекло! Вот ты сказала, что не похищала платье, и я верю. А почему я не должна верить хорошему человеку? Ты моя соотечественница, и я горой за тебя!

– Спасибо. Только я правда ни в чем не виновата…

– Выпей.

– Спасибо.

– Не за что.

– Вот ведь мать твою ети! – икнула Яна Карловна.

– Что еще?

– Таня, если вещи принцессы, то есть платье, оказались у меня, значит, чемоданчик с моими вещами теперь у нее?

– Ну, если рассуждать логически… Эмилия цветет и пахнет и не волнуется по поводу пропажи главного свадебного атрибута. Следовательно, исчезновение платья она не обнаружила и продолжает наслаждаться жизнью. Значит, чемодан твой где-то у нее стоит. Причем закрытый, я так думаю. Постой, а в нем как раз трупный материал и ребра?

– А я про что! – воскликнула Яна.

– Жесть! Невеста на душевном подъеме готовится похвастаться платьем, открывает свой гламурный чемоданчик, а там кусочки трупа? – Татьяна вдруг засвистела какой-то лихой мотивчик.

– Именно так, – развела руками мадам Цветкова. – Только не кусочки трупа, а мертвая собака…

– Какая собака? – плеснула себе вина Татьяна Павловна.

– Чучело.

– А, ну да, ты говорила. Вы запрятали туда кости и трупный материал. Хорошо хоть бедная девочка увидит чучело собаки, а не голые кости…

– Чего это она у вас уже бедной девочкой стала? – удивилась Яна.

– Да жалко что-то Эмилию стало… Тебе уже под сорок, ты разъезжаешь по миру с частями трупов, ведешь противозаконную деятельность… А она – будущая королева. Пусть навязчива и визглива, но адекватнее тебя.

– Ясно, вы все об Артуре печетесь.

– Да шучу я! Ты шуток не понимаешь, что ли? Шу-чу! М-да-а, надо как-то тебя выручать. Ведь не поверят, что случайно получилось. Да еще ты тут в тесном контакте с Артуром… Точно скажут: хотела расстроить свадьбу, поэтому и стащила платье.

Яна уныло перебирала подол платья, нащупывая худенькими и длинным пальцами брильянтики на ткани.

– Хм, настоящие брильянты… Да такое количество…

– Я в курсе. Вся Норвегия ждет презентации этой роскоши! Слушай, а может, их аккуратненько снять и наклеить заменители? Впопыхах не поймут, а мы уже свалим домой. Поделим пополам, нам на всю жизнь хватит! А?! – Загорелись глаза у Татьяны Павловны.

– А еще говорила, что у меня криминальные наклонности… – покачала головой Цветкова, тоже переходя с профессоршей на «ты». – За себя бы побеспокоилась!

– Я-то тут при чем? Сама достояние республики, то есть королевства, сперла, а я виновата!

– Ты же при свидетелях Артуру кричала, что они с Эмилией не пара и что с удовольствием лично бы свадебное платье сожгла. Так что, когда обнаружат пропажу, первым делом вспомнят о тебе, душа моя!

– А ведь точно что-то такое я говорила. Вот ведь не знала, что подобное и правда может произойти! Что же теперь делать?

– Я знаю что. Выведи меня отсюда туда, где есть сотовая связь, и дай мне телефон Артура. Мне принцессино платье даром не нужно, зато очень нужны мои опытные материалы. Из-за них столько риска было, что же, теперь все псу под хвост? Кстати, и само чучело я должна вернуть.

Татьяна Павловна вывела Яну из подвала в холл замка. По пути женщины никого так и не встретили. Цветкова взяла телефон, набрала цифры.

– Алло, Артур? Да, это Яна. Смотри-ка, узнал! Здорово! Извини, что так поздно звоню, но я только что вышла из алкогольного запоя у тебя в подвале. И зачем иметь такие погреба? Но я не потому звоню, что меня потянуло на общение. Я очень хочу завтра попасть на бал вместе с моими друзьями из России. Включи меня, пожалуйста, в список. Спасибо! – Яна зевнула. – Извини, время позднее, спать уже надо, а не разговаривать. Не хочу вам с Эмилией мешать… Пока.

– Поразительно! – наблюдала за ней Татьяна. – Сама позвонила ему ночью и его же упрекнула, мол, поздно уже разговаривать. Да еще намекнула на секс с Эмилией…

– Да, я бываю резка, – согласилась Яна.

– Это не резкость, а хамство.

– Кто бы меня учил! – огрызнулась Цветкова. – Пошли спать, завтра тяжелый день…

– Согласна. Но я вряд ли смогу уснуть. Мою душу тревожит очень много вопросов.

– Я могу помочь?

– Ты можешь ответить.

– Да? Попробую…

– Не легче ли все рассказать Артуру? – спросила Татьяна Павловна. – Тогда он сам поменяет платье, объяснив Эмилии ошибку, произошедшую в аэропорту.

– Неудачная мысль. Он и так странно на меня смотрит… Не хочу признаваться, что еще и езжу с трупами в чучеле… И, потом, он женится на ней, а муж и жена – одна сатана. Еще неизвестно, как Зарецкий отреагирует на мое объяснение. На сто процентов уверена: он сделает все, что попросит невеста. А та для меня смертной казни попросит! Видела ее небольшие и сосем не улыбающиеся глазки?

– Видела я все… – вздохнула Татьяна Павловна. – А еще видела, что Артур преобразился с твоим приездом. И если это заметила даже я, то проныра Эмилия – точно!

– И что?

– Почему-то екает у меня за тебя сердце…

– За меня? – уточнила Яна.

– Мне кажется, что-то должно случиться.

– Не говори глупостей! Я не верю ни в какие такие приметы, а уж тем более во всякие «мне кажется».

– Дай бог, чтобы я ошибалась… Но у меня нехорошее предчувствие. Я постараюсь быть рядом и подстраховать, если что.

– Спасибо тебе, Татьяна. Я ценю твое участие. Еще вопросы есть?

– Один.

– Давай!

– Как мы завтра пронесем это чертово платье на бал? Не с розовым же чемоданом заявляться туда!

– Нет, конечно. Я думаю, что надену его сама.

– Ты в своем уме?!

– Надену его, а сверху другое. А как еще? Сразу же увидят, если мы что-то понесем.

– Ладно, давай спать. Утро вечера мудренее.

Глава 18

Надо отметить, что бал, посвященный помолвке любимой всеми принцессы Эмилии, обещал стать сногсшибательным событием. Во-первых, он был долгожданным, во-вторых, на него были приглашены все важные люди Норвегии и соседних скандинавских государств. Бал собирались транслировать по телевидению на все страны. К нему заранее готовились очень многие организации Норвегии. Огромный торт в десять этажей пекли сутки по специально разработанному эскизу. Художники по ледовым скульптурам специально съехались в Осло и уже создавали свои необычные произведения. Национальный камерный оркестр Норвегии прервал гастроли по миру и вернулся на родину. Кондитеры были выписаны из самой Вены, и венские штрудели обещали быть высочайшего качества и свежести. А вот шеф-поваром назначили известного французского кулинара. Отсюда следовал один вывод: свадьба Эмилии и Артура вызвала международный интерес.

С утра Яне позвонил Зарецкий.

– Извини, что не смогу сопровождать тебя на бал, – сказал он ей, ожидая, естественно, адекватного ответа. Но услышал Артур охрипший голос:

– Кто это? Артур? Какой Артур? Ах, ну да, будущий король Норвегии! Я, то есть Цветкова, на проводе! – гаркнула Яна.

– Я не вовремя?

– Конечно! Звонишь в такую рань…

– Час дня уже!

– Я, по-моему, звонила тебе ночью?

– Да, где-то в два, – подтвердил Артур.

– Вот! А ты думаешь, я потом сразу пошла спать? Или, считаешь, я спала, потом очнулась, позвонила тебе и опять заснула? Да если бы я знала, что у тебя в замке живут эти алкого… прости господи, ученые, я бы обвела замок мелом, заключив его в магический круг, чтобы обходить за километр. Я забыла, зачем приехала, пью вторые сутки… Еще и проход в подвал с вином не ограничили! Мы после звонка к тебе вернулись туда и продегустировали еще пару раз… то есть пару бутылок. Что-то мне плохо…

– Может, доктора пригласить?

– Если только психиатра… Ох, опечалена я…

– Могу помочь?

– Боюсь, что нет. А ты чего позвонил? А, насчет бала… Так ничего страшного! С какой стати ты должен меня провожать? Ты должен быть со своей невестой! – здраво, несмотря на хреновое самочувствие, рассудила Яна.

– Вы мои гости…

– Я с Мареком приехала, не забыл? Ты тут ни при чем и ничего нам не должен. Спасибо, если нас пропустят на это великолепие.

– Конечно! Пропуска будут! – воскликнул Зарецкий.

– Вот и ладненько.

– Яна, я бы хотел…

– А вот этого не надо! – сразу же прервала его Яна. – Ничего связанного со мной хотеть не надо.

– Не желаешь покататься на катере по фьорду? – предложил Артур.

– Эх, знаешь, чем взять! Ладно, я подумаю. Кстати, у меня к тебе вопрос…

– Да?

– Тебе Эмилия ничего не говорила о своем свадебном платье?

– В смысле?

– Ну, когда она его видела в последний раз, или не надо ли ей что еще… Хотя забудь, что я сказала! Говорю же, не выспалась, мысли в голове путаются. Завидую, наверное, платью красивому. Я же в число подружек Эмилии, которым она его покажет, не вхожу. Только не говори, что пригласишь на свадьбу, чтобы я его увидела! Все равно не приду.

Яна закончила разговор и снова провалилась в здоровый, молодецкий сон. Разбудила ее Татьяна Павловна, посмотрев на которую Цветкова закричала не своим голосом от ужаса (а адвокаты бы сказали – от внезапно охватившего волнения). Дело в том, что лицо профессорши было раздуто до размеров гигантского глобуса, а цветом напоминало томатную пасту с добавленными красителями.

– Ты чего визжишь? Не все так плохо…

– А ты себя видела?!

– Подумаешь… – поправила прическу Татьяна Павловна.

– Да у тебя не лицо – а блин! Что случилось? Ты сколько выпила? Ой, а я так же выгляжу? – забеспокоилась Яна.

– Да, тоже хреново. Глаза, как у загнанной собаки. Понятно: без любви, без мужика…

– Кстати, о собаке. Нам же предстоит обмен платья на собаку! А что, бал сегодня уже? – почесала затылок мадам Цветкова.

– Так я и пришла тебя будить – пора себя в порядок приводить.

Яна с удивлением уставилась в красный блин, говорящий с ней.

– Да аллергия у меня на что-то, – отмахнулась Татьяна Павловна от ее взгляда.

– У меня есть таблетки от аллергии, – тут же предложила помощь заботливая госпожа Цветкова.

– Да мне уже народ несколько пачек купил, как меня с утра увидели. Все издавали такие же вопли ужаса. Женщина-фармацевт в аптеке, похоже, отдала все, что у нее было, без рецепта, хотя здесь это строго запрещено. Явно боялась, как бы я не умерла прямо у нее на прилавке.

– Точно, аллергический отек, – внимательно всмотрелась доктор Цветкова, – как я сразу не догадалась… Надеюсь, лекарство подействует до бала? Боюсь, никакой грим не поможет…

– У меня будет пропуск, я в числе приглашенных, значит, пройду. Кто сказал, приглашены только красавцы и красавицы? Может, и уродов наприглашали.

– Но это же не шоу уродов в цирке, а помолвка, – с сомнением покачала головой Яна, чувствуя слабость во всех членах. Пот лил с нее просто рекой. «Синдром абстиненции», – решила она для себя, констатируя данный факт с горечью.

– Принимаю душ и скоро буду готова, – пообещала Яна, понимая, что всю ночь пролежала поперек кровати лицом в подушку.

А Татьяна Павловна вдруг гаркнула:

– Ребята, заходите!

В комнату вплыла Надежда с подносом.

– Привет, – поздоровалась она и поставила поднос на широченную кровать Яны.

– Я заказала нам, чтобы взбодриться немного, фирменный крепчайший кофе. Моментально в себя придешь! – пообещала профессор биологии.

– Это не лишнее, – буркнула Цветкова и тут же вцепилась в чашку, так как просто хотела пить.

Надя скользнула по ним взглядом и начала рассказывать:

– Артур с утра хотел поговорить с Яной. Но она все спала…

– Очень хорошо, что не увидел меня, – похлопала себя по щекам Цветкова.

– Тогда он хотел поговорить с тобой, Таня. Но мы сказали, что ты занята…

– А вот то, что меня не увидел, еще лучше, – отмахнулась Татьяна Павловна.

Женщины выпили кофе, немного пришли в себя и намекнули Наде, что та тут лишняя, что у них есть небольшие женские секреты. Ведь посвящать в тайну, что главный гвоздь программы – свадебное платье с брильянтами – находится у Яны, никого третьего они не собирались.

– Из магазина все привезли, что нам надо? – спросила Яна.

– Привезли, у двери стоят коробки.

– Вход на бал только в вечерних платьях?

– Ясно, что не в джинсах! – хмыкнула Татьяна Павловна.

– Со мной-то вопрос решен, а вот у вас, у русской группы, извините, ученых, имеются вечерние туалеты? – заволновалась Яна.

– Ты как-то несерьезно относишься к группе русских ученых. Где твой патриотизм? Нас здесь очень хорошо встретили в отличие от тебя. Заранее обещали фуршет в научном обществе, поэтому, естественно, мы все приехали с вечерними нарядами. Даже мужчины смокинги прихватили. И на мои мощные телеса у меня есть черное платье на широких блестящих бретельках, которые замаскируют лямки бюстгальтера.

– Тогда я спокойна, – вздохнула госпожа Цветкова.

– Артур, со слов Нади, хотел предоставить нам стилиста, но я отказалась. Сами уложимся. Кстати, он весь день будет в замке, помогать Эмилии в организации бала.

– Меня не интересует, чем он будет заниматься, – нервно ответила Яна и пошла принимать душ.

Пора уже было наводить красоту, чем женщины и занялись. Тут-то и начались первые сложности. Яна попыталась облачиться в платье невесты и обнаружила, что не влезает в него. Она по жизни никогда не имела сложностей в примерке одежды даже самых маленьких размеров, потому что была очень худа, даже тоща. Но в данном случае ситуация вышла из-под контроля. Дело в том, что Эмилия была много меньше ее по росту и тоже очень худа, то есть в такой пропорции Цветкова явно проигрывала ей. Чертово платье не натягивалось. Совсем никак! Оно просто трещало по швам и не застегивалось ни в какую!

– Опаньки… А ведь об этом мы не подумали… Вы же совсем в разных весовых категориях! Эмилия хвасталась, что она нежная и хрупкая, как тростинка буквально, и в Норвегии ее так и зовут – Серебряная струйка.

– Чего? – не поняла Яна. – Какая струйка?

– Серебряная. Да ты не удивляйся. Они же тут все помешаны на своей северной природе, на фьордах, на водопадах… Так вот, у них есть самый высокий водопад, и самый крупный и быстрый, самый холодный и самый утопающий в лучах солнца. Не смотри на меня так, не я это придумала. И есть водопад, стекающий тоненькой струйкой с высоты в кристально чистые воды фьорда… Сам он настолько прозрачный и падает на фоне стены из серебряного кварца, что выглядит, как серебряный волос Венеры. Даже легенда ходит, что именно на этот крутейший склон в стародавние времена сбежала королевская дочь из-за того, что не хотела выходить замуж за принца из Германии. Она предпочла лишиться родного дома, лишь бы не быть с нелюбимым и не покидать свою страну. За ней снарядили погоню, но бог скал ее спас и отрезал путь преследователям, обвалив скалу очень круто. И до сих пор даже опытным альпинистам не удается залезть на нее. Скала твердая и не поддается их инструментам для крепежа, очень холодная и скользкая…

– Жуткая история, – ответила Яна.

– Короче, сгинула та принцесса в этих краях от нежелания выходить замуж. Конечно, она скорее всего разбилась, сорвалась со скалы и утонула в фьорде, но здесь говорят, что дух фьордов пожалел бедную девушку, отрезанную от людей и обреченную на страшную, долгую смерть. И превратил ее в скалу, вобрал ее тело и душу в строгую и суровую природу Норвегии, вознаградив таким образом за верность и нежелание покинуть родину. А ее волосы стали водопадом. Обезумевший от горя отец-король сначала сердился за ее побег, потом впал в отчаяние, когда увидел, что дальше невозможно продолжать погоню. И то, что он не увидит свою дочь больше никогда в жизни, ввергло короля в глубокое раскаяние, сожаление и помутило его рассудок. С тех пор его неприкаянный дух бродит вокруг той скалы, но забраться на нее не может. А его погибшая дочь очерствела сердцем, оно превратилось в твердую породу, которой отличается та гора. Она не простила своих родственников, не понявших ее раненую душу и загнавших в ледяной плен навсегда. А еще с той скалы, если кто-то все-таки осмеливается начать восхождение, чаще всего происходят камнепады. Очень много народа уже погибло, а на вершину так никто и не забрался, потому что якобы сбежавшая принцесса сбрасывает на них камни и глыбы льда, думая, что это ее преследователи. А скупые слезы девушки по своей жуткой судьбе, по тому, что ей не дали познать любовь, превращаются в водопад. Но самое интересное, что норвежцы, несмотря на такую трагичную историю, очень любят этот водопад и называют его Серебряной струйкой.

– Ты сначала говорила, что падающая вода – это волосы принцессы.

– Ошиблась! Волосы ее – облака. Они всегда пышные и мрачные над той скалой. А вот тоненький водопад – слезы. И возле него со скалы ни разу не упал ни один камень, не погиб ни один человек. Принцесса словно дает прикоснуться людям к ее слезам. Здесь даже есть традиция: молодожены должны испить по глотку из Серебряной струйки, что придаст верности их браку. Делается это перед свадьбой, вроде как для проверки.

– Кто неверный, умрет от отравления? – уточнила Яна.

– Бывало и так: прямо перед свадьбой что-то раз, и разладится! Поэтому не все пары рискуют испить слезы Мариэлы. Так ее звали, ту несчастную принцессу. А ты что рот раскрыла? Что делать-то? Не сходится на тебе тулупчик-то! Потому что именно за стройность и изящность норвежцы прозвали Эмилию Серебряной струйкой.

– Я бы ее назвала так за весьма переливчатый голосок. Может, его просто не застегивать? Ведь оно должно быть на мне, иначе мы его не пронесем!

– Да уж… Я-то точно его не натяну даже на затылок. Но ты в нем не сможешь дышать! Шевелиться тоже не сможешь!

– А я… потихоньку. Пройдем и сразу же начнем искать, где она прячет свой чемоданчик. Вернее, конечно, мой.

– У тебя есть план?

– Мне надо будет найти Артура и разыграть ложное помрачение рассудка. При этом главное – не переиграть. А у меня не всегда получается.

– Охотно верю. Ты же прям как я – огонь! У таких женщин просто взрывной темперамент, и если он взрывается, то может покалечить стоящих вокруг.

Яна рассмеялась.

– Тихо! Не ржи, как лошадь, платье треснет! – забеспокоилась Татьяна Павловна.

Цветкова посмотрела на свое отражение в зеркале и почувствовала себя, словно в комнате смеха. Сразу было видно, что платье предназначалось не для нее. Черные оборочки на белом платье выглядели на ней весьма траурно, а не пикантно. Рукава были коротки, подол являл миру худые щиколотки. И даже брильянты смотрелись смешно на общем фоне.

– Да… Если наш план провалится и меня повяжут прямо в этом многомиллионном платье, то моя горькая судьба перекроет судьбу Мариэлы. А поток моих слез уж никак не будет называться струйкой.

– Я с тобой в тюрьму пойду. Я своих не бросаю! – заверила ее Татьяна Павловна с печатью героизма на лице.

– Меня греет эта мысль… Помоги, пожалуйста, надеть туфли, мне ведь особо и не нагнуться.

Профессорша выполнила просьбу. Яна еще раз с ужасом глянула на себя в зеркало и мысленно перекрестилась.

– Давай, Таня, драпируй теперь!

Таня тоже пребывала в состоянии внутреннего возбуждения. Из сумок, доставленных из магазина, она достала ярко-красную, просто алую ткань, натуральный шелк, и принялась обматывать фигуру Яны, словно древнеегипетскую мумию бинтами.

– Сейчас утянем… Не волнуйся, сейчас замотаем и все скроем… – бормотала, трудясь в поте лица, Татьяна Павловна.

– Фиксируй булавками, – подстегивала ее Яна. – Эх, просчитались мы…

– В чем?

– Свадебное платье из твердых кружев, вон как топорщится, и легкий шелк не закрывает его никак.

– Стянем, у меня руки сильные. Когда елку новогоднюю срубают, к стволу прикручивают ее раскидистые лапы, просто в струнку связывают. И мы тебя запакуем так же и повезем, словно в Кремль.

– Что-то я бояться начинаю… – честно призналась Яна.

– Здравствуйте, приехали! Знаешь первое правило охранников? Они по лицу вычисляют, зачем человек пришел. А если мы свой страх не скроем, по нам с тобой что будет видно? Что мы пришли принцессу грохнуть? И так ты будешь выглядеть странно, а тут еще выражение лица…

– Вот видишь! – перебила ее Цветкова. – И ты говоришь, что я буду странно выглядеть!

– А ты что хотела? Напялить пышное свадебное платье, которое еще и по размеру катастрофически мало, сверху всю красоту затянуть тонким шелком, и чтобы красиво и элегантно было? Я думаю, некоторая странность все же будет присутствовать.

– Этого я и боюсь, – вздохнула Яна.

Но ее преображение продолжалось, словно бабочку обратно закатывали в кокон.

Процесс преображения длился очень долго. В итоге госпожа Цветкова увидела себя в зеркале и ужаснулась. Все ее худшие ожидания были побиты. Получилось, что у нее худенькое личико и тонкая шейка, переходящая в какое-то несуразно большое и весьма не гармонирующее с ней тело. Этакая беременная гейша. Причем беременная во всех направлениях. И было понятно, что еще к тому же чертовски неповоротливая.

– Таня, по-моему, сразу ведь видно: со мной что-то не так. Словно я проношу с собой несколько килограммов оружия или наркотиков, если не того и другого вместе. Разве же это нормально?

– А ты поуверенней иди и улыбайся! Другого выхода у нас все равно нет. Или хочешь позвонить Артуру и все-таки решить проблему цивилизованным путем?

– Ну уж нет! Мы сами вернем это чертово платье и заберем мою собачку!

Глава 19

И вот для заговорщиц настал час икс. Группа русских ученых ждала их перед подогнанным к замку лимузином, который арендовал и прислал за ними господин Зарецкий. Надежда выбрала в качестве вечернего платья черную классику, мужчины все как на подбор – красавцы в смокингах. Наталья же предпочла красный цвет – длинное платье из шифона. Но ее красное платье было ничто по сравнению с красным же нарядом Яны. Мадам Цветкова напоминала матку в улье. Или такого огромного шелкопряда, продуцирующего шелк вокруг себя огромным коконом.

Все взгляды были прикованы только к ней. Яна попыталась принять непринужденную позу, но ей, плотно упакованной в свою ткань, это не удалось.

– Как мы? – весело спросила Татьяна Павловна, пытаясь разрядить обстановку.

На самой-то на ней было надето длинное черное платье, скрывающее недостатки фигуры и выгодно подчеркивающее достоинства. Только вот лямки на плечах, казалось, могли в любой момент лопнуть под тяжестью ее бюста. Но даже данный факт не отвлекал внимание присутствующих от гвоздя программы – Яны.

– Не правда ли, господа, наши дамы – лучше всех! – продолжала так же бодренько профессор биологии.

– Ну да… конечно… – неуверенно ответили господа.

Цветкова лишь сейчас вспомнила, что не только ее фигура могла привлекать повышенное внимание, но и бордовое, опухшее лицо Татьяны Павловны, хотя отек уже немного спал.

– Яночка, а вам не кажется, что платье вас несколько полнит? – не выдержала Надежда, тем самым показав свой несклочный характер. Она не обрадовалась, что другая женщина рядом с ней выглядит, словно пугало огородное.

– А мне оно нравится… В нем есть этакая многословность… – довольно туманно ответила Яна, гладя свои бока. – И потом, я ведь не сильно и худая-то…

– Да? А нам в первую встречу показалось, что вы очень стройны…

– Вам именно показалось. У меня есть на что посмотреть!

– О, в этом я не сомневаюсь! – хохотнул Олег. Но тут же осекся под строгим взглядом Татьяны Павловны.

– Ладно, садитесь уже! Неэтично опаздывать на такое торжественное мероприятие! Не будем разбирать, кто как выглядит и кто во что одет, – подала голос Наталья.

Группа русских ученых уселась в лимузин и с улюлюканьем тронулась в путь.

– Тебя, кстати, Марек искал, – обратилась к Яне Надежда.

– Мне пока нечего ему предложить, – ответила Яна, переглянувшись с Татьяной Павловной.

Кстати, в машину она залезла с большим трудом, фактически в горизонтальном положении, словно сбитая кегля, пояснив окружающим: «Наряд слишком узкий. Так хотелось стройности!» Окружающие промолчали, потому что вот чего-чего, а как раз этого качества Яне и не хватало.

– По шампанскому? – предложил Слава, не меняющий красного цвета лица изо дня в день. Так что о какой научной его работе могла идти речь, Цветкова до сих пор не понимала.

– Надо было мне в свое время идти в биологи… – задумчиво произнесла она, отказываясь от шампанского не из-за того, что не хотелось больше пить, а потому, что находилась в сильно стиснутом состоянии и лишняя капля чего-либо в нее просто не влезла бы.

– Чего так? – заинтересовалась Татьяна Павловна.

– Наука интересная! – вклинилась со своим мнением Надежда.

– Ага! Жучки, паучки… Лосось, фигось… И ты на природе живешь в свое удовольствие, ставишь какие-то там опыты… – продолжала разглагольствовать Яна.

Биологи переглянулись.

– Почему у тебя такое мнение о нашей науке? – обиженно протянул Олег.

– Между прочим, биология – очень серьезная и сложная наука! Почему все считают, что математика и физика – это серьезно, а биология так, ерунда? – поддержала супруга Татьяна. – У нас есть безумно сложные биохимические формулы, ставятся сложнейшие эксперименты и проводятся исследования.

– Да не кипятитесь вы! Я же так сказала, как дилетант, – сконфуженно проговорила Яна.

– Но ты нас обидела! Очень неприятное впечатление откладывается в наших душах естествоиспытателей от таких высказываний. Вроде мы ничего и не делаем! А биология – наука о жизни. Мы, между прочим, исследуем саму жизнь на Земле во всех ее проявлениях! – пафосно произнес Слава, что тоже явилось неожиданностью для Цветковой.

– Извините, пожалуйста! Не знала, что сказать, что тоже хочешь стать биологом, – значит, обидеть вас… Я думала, наоборот, если человек хочет быть таким, как вы, – это хорошо…

– Давайте не будем ссориться! Нам раз в жизни выпал шанс побывать на настоящем балу королевской семьи, и какая разница, биологи мы или не биологи. Мы – соотечественники, и это главное. И сейчас мы будем веселиться! – ясно высказалась Надежда, явно пребывавшая в романтическом настроении.

Ученые снова выпили, и вдруг Слава расплакался.

– Ты чего? – опешили люди. – Ну просто расклеился совсем! Возьми себя в руки! Это же еще не свадьба! Себя, что ли, пожалел? Не расстраивайся. Все будет хорошо! Мы же знаем, что ты был пять раз женат и все время неудачно. Не печалься, Славик, будет еще и на твоей улице праздник! – защебетали женщины.

Яна прыснула со смеху, не сдержавшись.

– Ой, извините! Пять раз… А почему все так неудачно-то?

– Да как раз из-за пресловутой биологии! Славик весь в науке, днем и ночью, днем и ночью… Кто же такое выдержит? Вот все женщины и уходили, – с укоризной во взгляде посмотрели на Яну женщины-ученые.

– А я что? Я – ничего! Я сама четыре раза была замужем. Правда, дважды за одним и тем же человеком, но это не столь важно. И потом, я все время считаю, что все четыре раза были удачными!

– Ты оптимистка, – покосилась на нее Надежда.

– Есть такое дело! Но периодически впадаю в уныние.

– У всех бывают нехорошие моменты в жизни. А Славику просто не везло в личной жизни.

– Да прекратите вы! Неужели вы, глупые курицы, решили, что я плачу из-за баб? – вдруг взвизгнул Славик, чем вверг присутствующих в шок. Наверное, больше всего обращением «глупые курицы» к ученым женщинам.

– Мы же создали аквариум, приближенный к водам Норвегии, для исследования микромира здешних вод… – снова всхлипнул Вячеслав.

– Да, конечно. Что нам стоило больших трудов. Это наша опытная среда, – пояснил Олег для Яны.

– Так вот вчера…

– Что вчера?

– Вчера я не нашел никаких отличий наших вод от вод Норвегии… Все усилия ни к чему! Вода, она и есть вода! На молекулярном уровне различий нет!

– И что? – спросил Олег.

– И я психанул! – огрызнулся Славик. – Взял и нарушил опыт, будь он неладен, прервал его! Все бесполезно… Я вылил в аквариум бутылку водки, и все сдохло. Все! Вся микрофлора, все рыбы, все!

В лимузине воцарилось напряженное молчание. Даже Яна почувствовала предстоящую угрозу. И не ошиблась. Олег накинулся на Славу с кулаками и с налившимися кровью глазами, благо пространство салона это позволяло. Завязалась нешуточная драка. Надежда закричала пронзительным голосом, Татьяна Павловна кинулась разнимать мужчин, а Яна попыталась уклониться. Но, как известно, кто чего боится, тот то и получает. Ей здорово влепили по щеке, а потом под дых мощным ударом. Она повалилась на бок и застонала, а потом даже дышать перестала и от общей тесноты платья, и от боли. Именно так в прошлые века дамы и теряли сознание – из-за перетянутости корсетов.

Очнулась Цветкова достаточно быстро, так как любой организм хочет жить, а не умирать, не дыша. Над ней склонились все те же знакомые лица, и к тому же очень обильно ее поливали шампанским из бутылки.

– Яна, ты жива? Как ты? – больше всех беспокоилась Татьяна Павловна.

– Я уже не очень хочу быть биологом… вы добились, чего хотели, – откликнулась Яна.

– Чувство юмора не потеряла, значит, все хорошо, – вздохнула профессор.

– Дышать нечем, – пожаловалась Яна, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.

– Все окна открыли! Кстати, уже подъезжаем, – сказала Татьяна и зачем-то поставила ей холодную бутылку круглым донышком на лицо.

– Ты что делаешь? – Яну мутило еще из-за того, что заботливые ученые придали ей горизонтальное положение. А в транспорте ее не укачивало, только если она смотрела на дорогу.

– Потерпи… Бутылка холодная, а у тебя на щеке расползается кровоподтек.

– О, нет! Только этого не хватало! – застонала Цветкова.

– Ничего-ничего… все образуется, – заверила ее Татьяна.

Надежда тихонечко плакала в сторонке, а Олег и Слава не смотрели друг на друга. Мужчины успели разукрасить друг друга во все краски.

«Ученые, мать их!» – мысленно выругалась Яна и попыталась сесть.

– Ой! Смотрите, что я нашла! – вдруг воскликнула Надежда и подняла с темного пола блестящий камушек, маленький и очень сверкающий. – Что это?

– Похоже на брильянт! Да нет, откуда? Скорее всего страз… – засомневалась Наташа, рассматривая вместе с Надей находку.

Татьяна Павловна и Яна переглянулись. Уж они-то прекрасно знали, что это. И откуда это могло отлететь, когда началась биологическая потасовка.

– А я уверена, что брильянт! – возразила Надежда. – Раз я нашла, значит, камушек мой! В лимузине ездят разные шишки, и наверняка их дамы все в драгоценностях. Какая-то из них бриллиант и потеряла. А он крупненький… Вот повезло мне! Не зря съездила!

Надя радовалась, а накрашенные губы Натальи сжались в узкую полоску.

– Честнее было бы отдать! – заявила Наташа.

– Ну, конечно… Кому? Чтобы шофер забрал его себе? Может, камень здесь уже год лежит!

– Тут все время пылесосят. Наверняка недавно потеряли и спохватились. А ты хочешь украсть, – не сдавалась Наталья.

– Теперь еще вы подеритесь, девочки, – хмыкнула Татьяна Павловна. И прошептала Яне на ухо: – Ничего страшного, их на платье много. На то и рассчитано, что некоторые поотрываются. Считать они их, что ли, будут?

– Приехали! – громко выкрикнула Надежда.

Все посмотрели в окно и ахнули. Замок был действительно хорош. Он выглядел совсем иначе, нежели замок Артура, – очень большой, какой-то светлый и помпезный. Великолепный фасад в белоснежной лепнине, словно в кружевах. Вся архитектурная конструкция словно устремлялась вверх, в лазурное небо. А перед замком была разбита площадь с фонтанами и клумбами. Ансамбль в целом смотрелся великолепно.

Лимузин подъехал к центральной парадной лестнице, где скопилась небольшая очередь из машин.

– Выгружаемся! – гаркнула Татьяна Павловна.

Лакей в ярко-красной ливрее с блестящими пуговицами и в белоснежных перчатках открыл дверцу автомобиля.

А дальше случилось непонятное: к группе российских ученых, только что вышедших из салона, подскочили какие-то люди, которых до того не было видно, и стали что-то кричать. А самым ужасным было то, что незадачливых гостей тут же быстренько затолкали обратно в лимузин, и машина двинулась прочь от замка.

– Что происходит? Почему мы едем от замка? Эвакуация? Но почему тогда эвакуируют нас одних? – забеспокоились биологи.

Наконец шофер затормозил и сказал пассажирам по-английски:

– Лимузин заказывали и оплачивали только до замка. Обратную дорогу будете оплачивать? Или я вас высаживаю.

– Как высаживаете? А почему вы отвезли нас от замка? Мы что, в вечерних туалетах должны идти назад пешком? – ужаснулись дамы.

– Вас в замок не пустили, – лаконично заявил шофер.

– Как не пустили? Мы в списках приглашенных! – заверещала Татьяна Павловна.

– Им все равно. Вы не можете туда явиться.

– Почему?

– Мне неудобно вам говорить, но вы выглядите не так, как надо. Одежда не в порядке, лица не в порядке… Еще охрана решила, что вы выпивали. А на этот бал идет очень тщательный отбор! Его будут транслировать по телевизору, и все присутствующие должны быть в норме. Извините, но представители королевской службы безопасности сказали именно так.

Биологи вышли из машины, не пожелав больше оставаться там, где их оскорбили.

Яна набрала телефон Артура и высказала ему все, что думала о нем, о его стране и о его будущих родственниках.

– У нас в России так с людьми не поступают, если их пригласили на праздник. Похоже, что у вас в стране ледники покрывают не только вершины гор, но и ваши сердца! – завершила она разговор, отключила связь, а затем и телефон.

– Молодец! – похвалила ее Татьяна Павловна. – Наш человек!

– И что теперь? – спросила Надежда.

– А пойдемте отсюда куда подальше! – махнула рукой Яна, чувствуя, как трещит ее… то есть вовсе не ее платье.

Группа хмуро двинулась по дороге.

– Давайте сами устроим себе праздник? – предложил Олег.

– Точно! Зайдем в какое-нибудь симпатичное кафе и посидим! Чего нам их бал? – поддержала мужа Татьяна.

– Идемте…

Профессор нагнала еле шагающую Яну и зашептала ей на ухо:

– А как же наше дело? Нам надо вернуться и взять…

– Я не знаю, подумаю об этом позже, – вяло откликнулась та. – В замок сейчас все равно не попадешь. Вряд ли туда можно проникнуть через окно. Наверное, спрячем где-нибудь платье, а когда вернемся в Россию, я позвоню Артуру и расскажу, где искать дорогой наряд его невесты, – ответила Яна.

– Он же поймет, что его ты взяла!

– Я скажу, что мне это приснилось. И потом, я не взяла ни камушка… в отличие от некоторых. А вот собачку жалко…

– О чем шепчетесь? – спросил женщин Слава, теперь с фингалом выглядевший так же непритязательно, как страшно одетая Яна и Татьяна с опухшим лицом.

– А давайте продадим брильянт и разделим деньги поровну? – накатил вдруг на Надю приступ невиданной щедрости.

– Лучше не светиться пока с камушком, – предостерегла Яна под недоуменным взглядом Надежды.

Они прошли парком к дороге и оказались перед лестницей, ведущей вниз.

– Смотрите, там много кафе! – обрадовалась Татьяна Павловна. – Нам туда!

Именно в этот момент, раздался душераздирающий сигнал клаксона, затем визг тормозов, и перед ними остановился «Мерседес».

Яну мгновенно прошиб пот. Как говорится, на воре шапка горит… Цветкова почему-то подумала, что явились уже за ней, одетой в платье будущей королевы Норвегии с брильянтами, будь они неладны.

Но из машины выскочил взъерошенный и возбужденный Артур в белоснежном смокинге, который потрясающе шел к его красивым глазам и темным волосам!

– Друзья! Я нашел вас! – закричал Зарецкий, смотря на одну Яну. Причем в его взгляде не было удивления по поводу ее внешнего вида. Казалось, Артур и не замечал, что она не так одета и выглядит со своим семенящим шагом как гейша, уклоняющаяся от налогов.

– А чего нас искать? Ты – не полиция, – буркнула Цветкова и вздохнула, насколько это было возможно в ее состоянии.

– Извините, пожалуйста! Получилось очень некрасиво! Я умоляю вас простить нашу службу охраны!

– Что ты здесь делаешь? – удивленно подняла темные подкрашенные брови Татьяна Павловна. – Ты должен быть с невестой!

– Я приехал за вами.

– А мы уже передумали идти к вам на бал! – заявил довольно агрессивно Слава.

– Не будет бала, – сказал Артур.

– Как не будет? Почему? – забеспокоилась Яна, подумав, что невеста, видимо, уже обнаружила пропажу эксклюзивного платья.

– Я не вернусь без вас, а без меня не будет бала, – пояснил Зарецкий.

– А ты нас не шантажируй! – продолжал «бычить» Вячеслав.

– Я говорю совершенно серьезно.

– Однако хреновый ты будешь король, – вдруг раздался громкий голос Татьяны, и повисла неловкая пауза.

– Почему? – наконец спросил Артур совсем без агрессии.

– Женишься на одной, а пялишься на другую! – твердо и почти по слогам, словно заботясь, чтобы каждое слово дошло до Артура, произнесла профессор биологии.

– Таня! – не выдержал Олег, пытаясь остановить жену.

Яна покраснела под цвет шелка, скрывавшего платье принцессы Эмилии.

– А что такое? Мы, русские люди, не юлим, говорим правду в лицо. Я никогда не скажу, что Яна – подарок и что она идеальная партия для тебя. Но то, что ты все время смотришь на нее, – это факт. Ты изменился буквально на моих глазах с момента ее приезда, – продолжала «забивать гвозди» Татьяна Павловна, прямо глядя на Артура.

– А я и не отрицаю, – пожал плечами Зарецкий. – Короче, я за вами.

– Ну что с ним сделать? – задумалась женщина. – Да ведь мы и не влезем в твою машину.

– Четверо сядут позади и кто-то впереди.

– А еще один человек?

– На колени к кому-нибудь, – невозмутимо ответил нобелевский лауреат.

– Народ, не будем жлобиться, мы не злопамятные, поедем назад! – Татьяна подмигнула Яне, всем своим видом давая понять, что их дело все-таки может выгореть.

Сказано – сделано. Самая легкая по весу, Наталья, взгромоздилась на колени к Славе, а все остальные плотнячком уселись друг к другу. Впереди, рядом с Артуром, устроилась Цветкова, потому что она как-то хуже других перемещалась в пространстве и вообще двигалась.

– С тобой все хорошо? – наконец-то заметил странность в ее поведении Зарецкий.

– С нами со всеми тут не все хорошо, не обращай внимания! – сказала Татьяна Павловна с заднего сиденья.

Артур быстро и спокойно довез их до замка, первым вышел из машины и открыл пассажирам дверцы. Никто не посмел к ним приблизиться. Яна даже пожалела, что не имеет возможности посмотреть в глаза тем, кто не пустил их группу в замок в первый раз. Биологи поднялись по широкой мраморной лестнице в большущий и красивый холл под вспышки фотокамер. Яна почувствовала, что потеряла еще пару брильянтов, – по характерному стуку чего-то твердого и маленького о каменную поверхность. Ее порадовало только то, что больше никто этого не услышал и не заметил.

«Еще подумают, что из меня песок сыплется», – усмехнулась она мысленно.

А затем Артур развернул ее к себе за плечи и, глядя в глаза, сообщил:

– Свадьбы не будет. Я объяснился с Эмилией. Сказал, что ей не нужен мужчина, который к ней очень хорошо относится, но не любит.

Вокруг них сновали какие-то люди, светились очень красивые бра, хрустальные люстры каскадами ниспадали с потолка.

– Как-то все неправильно… так нельзя… – растерялась Яна.

– А обманывать ее можно? Лучше было сделать это сейчас, чем после венчания.

– Ты струсил?

– Я поступил честно. Потому что понял: я не хочу провести с этой женщиной всю оставшуюся жизнь, – ответил Артур.

– Надеюсь, я тут ни при чем? – осторожно спросила Яна.

– Не надейся… Но вина за разрыв с Эмилией полностью на мне!

Цветкова несколько пришла в себя.

– Ты подумал об Эмилии? Представляешь, насколько жестоко с ней поступил? Ты был с этой женщиной несколько лет, она все время мечтала о том, что вы соедините свои судьбы. И вот вы уже подошли к счастливому моменту, Эмилия даже заказала себе свадебное платье. Вся страна ждет вашей помолвки. А ты именно в этот день приходишь к своей невесте и заявляешь, что все кончено? – почти перешла на крик Яна. – Это же верх жестокости!

– Тебя послушать, так я просто монстр. Хотя, может, так и есть! Я как-то не мог готовить ее постепенно. Мол, давай не будем сегодня объявлять о помолвке, а потом давай отложим ее на месяц, на два, на полгода, а затем – пожалуй, вообще нам не надо жениться… Я не знал, как сказать! Я просто не хотел ее обманывать. Эмилия этого не заслуживает.

– Как же ей, наверное, сейчас плохо… – покачала головой Яна, почему-то сильно войдя в положение принцессы. – Может, ты погорячился? Ты же мог стать королем Норвегии!

– Вот уж к чему я никогда не стремился… – улыбнулся Артур.

– А зря. Ты же ведь такой положительный! И страна хорошая… Ох, зря я сюда прилетела!

– Голубки, хватит ворковать, все на вас смотрят, – прервала их беседу Татьяна Павловна.

Яна оторвала взгляд от своего визави и только сейчас заметила очень много красиво одетых мужчин и женщин. Одно вечернее платье было великолепнее другого. Она немедленно вспомнила о своем внешнем виде и поежилась.

– А тут есть где-нибудь укромное место? – спросила Цветкова.

– Прямо так сразу? – усмехнулся Артур и тут же получил подзатыльник.

– Я не для этого! Мне вернуть одну вещь надо… Теперь ты с Эмилией не совсем заодно, и я тебе верю…

Она не успела и договорить – по залу пронеслись какие-то звуки, шорохи.

– Начинается… – отметил Зарецкий.

– Что? – не поняла Яна. Но мужчина уже тащил ее за собой в соседний зал, который оказался еще более красивым и торжественным.

– Стой здесь! – шепнул ей Артур на ухо и поспешил дальше по проходу.

Цветкова осталась в толпе нарядных и надушенных людей, смотревших в одну сторону – на некое сооружение вроде сцены.

– Дамы и господа, принцесса Эмилия! – торжественно произнес громкий голос на английском языке. Не хватало только, чтобы кто-то постучал еще посохом с золотым набалдашником по паркету.

Золоченые двери позади сцены распахнулись, из них вышла Эмилия. Выглядела она просто потрясающе в черном платье из материалов разной фактуры – чередование плотной и прозрачной ткани придавало ее хрупкой фигуре строгость и дополнительный объем, чего ей не хватало. Гордую головку украшала безумно красивая прическа из множества мелких локонов, каждый из которых был очень профессионально уложен в совершенно естественные волны. На самом деле не один час сегодня провела Эмилия в кресле стилиста.

Кроме того в волосах принцессы поблескивали мелкие заколочки, сильно сверкавшие, и их блеск невольно наводил на мысль, что они украшены настоящими брильянтами.

«Да она просто маньяк до алмазов! – подумала Яна. – Всю себя готова ими усыпать! Красиво жить не запретишь…»

Эмилия очень мило улыбнулась. Артур подошел к ней и встал рядом. Его белый костюм безумно гармонировал с ее платьем, они вообще составляли очень красивую пару. И только в сравнении с лицами других людей становилось понятно, что Эмилия просто-таки смертельно бледна. Она осмотрела присутствующих, приветливо кивнула и начала свою речь на английском языке:

– Здравствуйте, дамы и господа! Рада приветствовать вас на нашей гостеприимной земле! Вы все приглашены на благотворительный бал, посвященный проблемам экологии. Сейчас эта проблема касается всех людей на Земле, независимо от того, хотят они о ней думать или нет. Рано или поздно об экологии задумывается каждый! И чем раньше мы об этом задумаемся, тем лучше! Не случайно, что именно сейчас в нашей стране готовится съезд экологов всего мира. Норвегия всегда держала высокую марку по экологичности жилья, утилизации отходов, бережного отношения к окружающей среде. Норвежцы очень серьезно относятся к той среде, где они наслаждаются жизнью. Но даже в нашей стране в последнее время начали возникать проблемы экологии. Я представляю вам ученого мирового уровня, который вплотную занимается данным вопросом. Артур Зарецкий, дамы и господа!

Зал разразился аплодисментами. Артур вышел из тени к микрофону и рассказал о предстоящем форуме экологов. Затем несколько слов сказал о том, что одни экологи бессильны в борьбе с загрязнением окружающей среды. Только все люди вместе, вкупе с учеными разных отраслей знания, со спонсорами, с правительством своих стран смогут добиться успеха в решениях проблем экологии.

Зарецкий говорил прекрасно, но Яна вдруг поняла, что не может больше его слушать и даже находиться в зале. Потому что у нее зарябило в глазах от обилия брильянтов на дамах, зачесалось в носу от обилия ароматов и заболела голова из-за того, что ей приходилось напрягаться, вслушиваться в английскую речь (язык она, к сожалению, знала не до такой степени, чтобы схватывать на лету).

Глава 20

Госпожа Цветкова, выйдя из зала, отправилась бродить по замку.

Слава богу, что здесь не было на каждом шагу «быковатых» охранников. И вообще складывалось впечатление, что в Норвегии (и, в частности, в этом замке) ничего не охранялось. На самом деле, конечно, охрана следила за порядком, наверняка и видеонаблюдение велось, но как-то очень ненавязчиво. Все было сделано для того, чтобы человек не чувствовал ни малейшего дискомфорта. Яна вышла в узкий и очень светлый из-за огромного количества окон с двух сторон зал и обрадовалась. И было чему. Во всю длину зала стоял стол, который был уставлен закусками и выпивкой.

– Ого! – вырвалось у Яны.

– Тут, смотрю, небольшой фуршетик намечается, – раздался за ее спиной знакомый голос Татьяны Павловны.

Цветкова обернулась. Вся группа русских ученых и еще несколько гостей сновали вдоль стола с закусками.

– Тебя не интересует речь королевской особы? – засмеялась Яна.

– Да слышала я эту речь… За тобой следом вышла. Вид у тебя был, словно у человека, имевшего билет в цирк шапито и случайно забредшего на чужие похороны.

– Неужели я так выглядела? – спросила Цветкова.

– Ага! Ты вообще странно выглядела. Не забыла еще почему?

– Забудешь тут… Платье на мне трещит, боюсь, что порвалось во многих местах. И что толку его подбрасывать Эмилии назад, раз оно уже все рваное? – шепотом произнесла Яна.

– Особенно, если учесть, что и свадьбы не будет, – прищурилась Татьяна.

Яна удивленно уставилась на нее.

– Откуда ты знаешь?

– А не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы все понять. Мы, ученые люди, умные… Я видела вас с Артуром, воркующих друг с другом и не замечающих ничего и никого вокруг. С такими лицами о погоде не разговаривают. И потом, я знаю, что Артур очень порядочный человек. Он, если влюбился, прежнюю женщину обманывать не будет.

Яна густо покраснела.

– О какой любви речь?

– Молчи уже! Шарахнуло вас электричеством, что тут говорить. Замкнуло. А что он собирался жениться на принцессе не из-за статуса, я и так знала. Речь Эмилии подтвердила мои догадки. Бал, оказывается, теперь посвящен проблемам экологии, а не помолвке. Хорошо переиграли, красиво.

– Выдержка у нее железная, – поделилась своими наблюдениями Яна. – Так спокойна!

– А меня пугают такие женщины.

– Чем?

– Как бы ты отреагировала, если бы тебя накануне свадьбы бросил жених? – вопросом на вопрос ответила Татьяна Павловна.

– Я бы его убила!

– Вот именно. Или по крайней мере закатила бы истерику. И это совершенно нормальная реакция! Она же настолько спокойна! Такие люди непредсказуемы, не знаешь, чего от них ждать. А ведь то, что Эмилия любит Артура, не вызывает у меня ни капли сомнения.

– Ты забываешь, что она – принцесса, особа публичная, и по этикету не может себе позволить истерить, – возразила Яна.

– Когда затрагиваются такие чувства, истерику может себе позволить каждый. Я бы лежала в обмороке, плакала, выла, билась головой, пыталась бы поговорить с мужчиной… А она – как скала. Точно как та принцесса из норвежской легенды, укрывшаяся на горе и со временем сама превратившаяся в скалу.

– Здесь другой темперамент – нордический. Эмилия же не русская, у нее нет нашей души нараспашку!

– Когда она обхаживала Артура, то очень походила на русскую, а как расстались, так сразу нордический темперамент прорезался? Да чего мы с тобой разглагольствуем! Ты не обратила внимания на вздох, пролетевший по залу? Вздох разочарования людей от того, что так и не услышали самую главную новость, ради которой собрались, – новость о том, что их любимая принцесса выходит замуж и что королем Норвегии в будущем станет лучший ум Европы. Я просто-таки кожей почувствовала этот вздох. Он был почти материальным, его словно можно было потрогать. Ладно, пойдем к фуршетному столу и перекусим чего-нибудь…

Дамы направились к яствам. Сюда же стали подтягиваться другие люди из зала. Гости чуть возбужденно переговаривались, и до слуха Яны долетали как совсем непонятные фразы на незнакомых ей языках, так и понятные английские.

– Они не объявили о помолвке! Как же так? Это же был гвоздь программы! Может, интригуют, и мы услышим о радостном событии в конце? Да нет, вряд ли! С таких новостей начинают мероприятия, а не заканчивают их! Мы все так ждали! Здесь столько гостей из других стран, такой позор! А вы заметили, как Эмилия была напряжена и как Артур был отстранен? Между ними явно пробежала кошка… Что могло случиться? Эмилия не могла отвергнуть его. Он безупречно красив, умен и хорош как человек. Значит, дело в нем. Неужели нашел другую? Нет, не может быть… Она же принцесса, ей равных нет…

Вот только малая толика того, что услышала Яна.

Женщины переглянулись, понимая друг друга без слов. У мадам Цветковой на нервной почве разыгрался аппетит, и она принялась метать себе в рот все подряд – канапе с икрой, ломтики дорогого сыра, красной рыбы и осетрины, тонкие пластины сыровяленой говядины, крупнейшие итальянские оливки, пирожные, кусочки шоколадного, орехового, медового и еще черт знает какого торта.

– Ты как-то все подряд глотаешь… Плохо не будет? – спросила Татьяна.

– Давно не ела… Раз уж попала сюда, все хочется попробовать. Ой, какая клубника! Моя любимая ягода! Ой-ой-ой, а вкус какой… У нас в Москве большие красивые ягоды выглядят как пластмассовые, стоят больших денег, но при этом ничем не пахнут и на вкус – кислая вата. А тут прямо как земляника лесная, с ароматом и дурманящим вкусом. Ой, а там что? Сметана? Нет, сливки. Но какие вкусные! Явно натуральные, а не из баллончика!

– Вот и давай наедимся, – согласилась дама-ученая.

– Вообще-то бал… Наверное, танцы будут…

– Танцы? Чопорный вальс ты называешь танцами? Мы не впишемся в этот коллективчик. А посему давай хоть поедим…

Дам нашел Олег, приблизился к ним и, давясь от смеха, сообщил:

– Знаете, что происходит? Там Славик с умным видом выступает на трибуне и рассказывает об экологичности морей Норвегии. Но не говорит, что залил целый аквариум водкой и сгубил всю живность в нем. «Зеленые» его бы не поддержали, это точно!

– Ты вот все смеешься над ним, а человек страдает манией величия. Пусть уж оторвется хоть здесь, – засунула в рот сразу два канапе Татьяна Павловна.

– А выпить тут есть? – спросил Олег.

– Целый стол с небольшими фужерами с шампанским и вином, – указала движением головы в сторону женщина-биолог, выделявшаяся своими телесами среди худых дам-иностранок просто-таки айсбергом среди моря.

Какой-то старичок во фраке выронил изо рта еду, когда увидел ее формы прямо перед своим лицом, потому что был маленького роста. И он тут же кинулся к Татьяне с какими-то вдохновенными речами. Она же плыла вдоль столиков с едой, величественно держа и свою голову, и свое все. Старичок метался вокруг нее, пытаясь привлечь внимание и заинтересовать ее чем-либо. Пока не нарвался на внушительную фигуру Олега, подзаряженного шампанским. Старичок сразу же испарился, а Олег гневно сдвинул брови:

– Почему к тебе все время какие-то придурки пристают?

– Они видят во мне женщину, в отличие от тебя! Только я сама не знаю, почему они все такие коротышки? Говорят, что крупные женщины нравятся мелким мужчинам. Только вот у крупных женщин почему-то никто не спрашивает, кто и что нравится им? Тот старичок представился ученым из Дании и что-то мне плел о спасенных дельфинах, а сам просто облизывался на моих дельфинов, – колыхнула бюстом Татьяна Павловна и загоготала.

– Тише ты, Таня, не привлекай внимание! – подтолкнул жену локтем Олег.

Яна все же наелась до состояния набитости живота и полной невозможности дышать.

– Мне плохо… Надо все-таки снять платье, вернуть брильянты Норвегии… – буквально выдохнула она.

– Только вот наряд невесты возвращать сейчас не совсем этично. Просто даже по-зверски. Боюсь, что это добьет Эмилию, – перешла на шепот Татьяна Павловна.

– Но я не могу и не хочу оставить его при себе! – воскликнула Яна.

– А я бы именно его оставил при себе. Красивый парень и бросил невесту, да еще принцессу, ради тебя! Такой поступок дорогого стоит! – включился в разговор Олег, услышавший только последнюю фразу и понявший ее по-своему.

Женщины замолчали. Татьяна Павловна пропустила несколько фужеров и взяла Яну под руку.

– Может, все же Артуру признаться? Теперь-то он точно на нашей стороне будет.

– Сначала я тоже так подумала, но потом засомневалась, – возразила Яна.

– Пожалуй, ты права. Вдруг парень опомнится и помолвка состоится? Давай пройдемся по замку и посмотрим, что сами можем сделать.

Женщины тронулись в путь. Фуршетный зал плавно перетекал в зал с выставленными картинами и экспозицией коллекции китайских ваз. Внутреннее убранство было очень богатым и торжественным, как и внешний вид замка. То есть первое впечатление не обманывало. Народ вдруг затих, расступился, почтительно склонился в поклоне. Заговорщицы поняли, что сзади к ним приближается кто-то не из самых последних людей на этой вечеринке.

Яна обернулась и увидела Артура. Он шел с гордо поднятой головой, а на лице его сияла самая обаятельная улыбка на свете. Слегка загорелая кожа, оттененная белой одеждой, чертовски выразительные глаза… Такие даются не богом, потому что они навевают совсем не праведные мысли. Яна поняла, что заболела страшной глазной болезнью, когда видишь только один объект, а все остальное размывается вместе с уходящим из-под ног полом.

– Здравствуйте еще раз! Я вас везде ищу! – воскликнул Зарецкий.

– Я бы так не афишировала свое хорошее отношение к Яне прямо сейчас, – осадила его Татьяна Павловна.

– А что?

– Здесь три сотни человек, жаждущих твоей свадьбы с норвежской принцессой, а ты на виду у всех лезешь с сияющим лицом к другой женщине, – с укоризной сказала Татьяна Павловна.

– Это идет изнутри, помимо моей воли, – честно признался мужчина.

– А Яне из-за тебя может угрожать опасность, – нравоучительно добавила профессор биологии.

– Какая опасность? – спросили в два голоса Яна и Артур.

– Да мало ли… Ты привлекаешь к нам внимание, люди догадаются, из-за какой женщины ты расторг помолвку.

– Но я же не показываю так явно, из-за кого и что я сделал… – смутился Зарецкий.

– А ничего и не надо показывать, у тебя во взгляде все написано, – возразила Татьяна.

– Я не мог не подойти, – совсем растерялся Артур.

Яна посмотрела ему в глаза и утонула в них.

– В мои планы не входит быть с тобой…

– Я сделал это не ради тебя, а ради себя. Ты вдохнула в меня то, чего раньше я не чувствовал…

– Начинается! – всплеснула руками Татьяна Павловна. – Любовь это называется! Понятно?

– Я рад.

– Чему?

– Что узнал, как она выглядит и как чувствуется… – снова улыбнулся Артур.

– Я не та, к которой можно испытывать такие светлые чувства, – отвела глаза Цветкова.

– Ой, не притворяйся! – закатила глаза профессорша. – Как у нас говорится? Любовь зла, полюбишь и козла. А в последнее время и козлов на всех баб не хватает.

– Ой, точно! – поддержала ее Яна. – Только у меня какая-то другая хрень, то есть прямо-таки норма: мне все время подворачиваются принцы, князья и прочая знать. Я-то их не прошу от судьбы! Они сами встречаются мне по жизни!

– Я не принц, – сообщил Артур, вникая в ее претензию.

– Ты мог бы им стать.

– Но ведь не стал!

– Но мог.

– Самое главное, что не стал и не стану! – не сдавался Артур.

– Я украла свадебное платье у твоей бывшей невесты, – внезапно резко и однозначно призналась Яна. – Так получилось, я не хотела.

– Ты ни в чем не виновата! – сразу же откликнулся мужчина.

– А я себя ни в чем и не виню. Тем более ее белое платье с черной окантовкой и брильянтами у меня. Так вышло, – развела руками Цветкова.

– Мы хотим его вернуть. Желательно, чтобы никто ничего не заметил, – добавила Татьяна Павловна, поняв, что для дальнейшей конспирации уже нет резона, и заверила Артура напоследок: – Брильянты не брали!

– Не все столько зарабатывают, чтобы осыпать твое тело брильянтами, – снова не совсем кстати встрял подошедший Олег.

– Тем более что оно у меня такое крупное! – хохотнула Татьяна.

– Да уж! – хмыкнул Олег. Затем, кивнув в сторону Яны с Артуром, спросил у жены: – А у них что, любовь?

– Какой ты догадливый! – съязвила супруга. – Сейчас момент икс: главное, не загреметь в полицию.

И тут в зале возник второй момент затишья – из-за того, что появилась Эмилия собственной персоной. Лицо ее было бледным и напряженным, что вблизи стало особенно заметно. Но поразило Яну и, естественно, Татьяну Павловну не это. Принцесса была одета… в белое свадебное платье с черными рюшами и сверкающими брильянтами по подолу. Просто один в один, как то, что трещало по швам, будучи мало, на Яне, скрытое алым шелком.

– Абзац! – ошалело воскликнула профессор биологии.

– Не то слово… – икнула Яна.

– Я так рада нашим русским гостям! – как всегда, защебетала Эмилия, приблизившись. – Ах, Артур тоже здесь… Я сегодня несколько не в себе, у меня тяжелый день, поэтому прошу прощения за некоторую рассеянность.

– Мы понимаем… хотя не совсем… – выдавила из себя Татьяна, оглядывая платье принцессы.

– Вы знаете? Мы с Артуром решили расстаться.

– Не надо сейчас об этом, Эмилия, прошу тебя, – сказал Артур.

Яне хотелось провалиться сквозь пол, ситуация явно складывалась неоднозначная… От непонимания происходящего она даже вспотела.

– Конечно, дорогой. И не сейчас, и никогда уже… Я обещала показать сегодня людям свой подвенечный наряд и вот показала. Ничего, дорогой, что я похожу в нем?

– Платье очень тебе идет. Просто…

– Что – просто? Просто я дура, что заказала его? Ведь ты меня кинул! Знаешь, кто ты?

– Знаю, подлец. Эмилия, давай позже поговорим, не сейчас и не здесь. Я готов искупить свою вину…

– Ты мне еще деньги предложи! – взвизгнула принцесса, словно ее ударили.

– Мила, прошу! – снова попытался остановить бывшую невесту Зарецкий.

Но та распалялась все больше.

– И из-за кого?! Из-за этой белобрысой русской? Да откуда она взялась?! Выскочка!

– Эмилия, прекрати! – слегка повысил голос Артур.

– Началось… – покачал головой Олег.

– Какие женщины вокруг тебя были! Актрисы, модели, умницы, красавицы… Богини! Почему именно она? Ты мог бы закрутить любую интрижку, и я простила бы тебе все, закрыла бы глаза! Ну зачем тебе понадобилось все рушить?!

Эмилия кинулась бывшему жениху на широкую грудь, молотя по ней кулачками.

Внимание присутствующих было привлечено к их группе, что и неудивительно. У Яны возникло много вопросов по поводу речи принцессы, но она сдержалась, понимая ее состояние. Эмилия же, славно выплеснув всю силу вместе со злостью, лишилась чувств. Артур успел подхватить ее на руки и поспешил вынести обмякшее тело под вздох толпы.

– Друзья, идемте за мной! – попросил он на ходу.

– Больно надо после всех этих оскорблений, – надулась Яна, но на его просьбу откликнулась и пошла следом.

В лица людей Цветкова старалась не смотреть. Не хотелось увидеть сочувствие и интерес, а скорее непонимание и агрессию к своей персоне. Как же, она ведь посмела обидеть национальную любимицу!

– Ой, плохо все закончится… – зашептала ей в затылок Татьяна Павловна.

– Хватит каркать!

– Яна, почему у вас одинаковые платья? Выходит, ты не крала ее чемодан?

– Сама ничего не понимаю… А на Эмилии свадебный наряд очень хорошо сидит.

– Так ты же крупнее намного… Слушай, у меня чувство, что платья абсолютно идентичны. Значит, их два и оба ее? – удивилась профессорша.

– Про запас, что ли, взяла, – высказала предположение Яна. – Решила, вдруг одно потеряется, тогда второе точно останется у нее. Неужто до такой степени хотела выйти замуж? И одно действительно пропало, зато второе-то на ней!

– Только замуж она не выходит, – уточнила ученая дама. – Хоть бы и десять их заказала… А вообще бред какой-то.

– Так что, возвращать платье не надо? – спросила Цветкова.

– Хм, вроде никто его и не ищет… Может, правда себе забрать? – подумала вслух Татьяна Павловна.

Бледная щека Эмилии терлась о плечо Артура. Яна подошла и поправила ее голову.

Народ с почтением расступался, пропуская любимого ученого с не менее любимой принцессой. А вот остальная процессия вызывала недоумение. Но деваться биологам было некуда, они плелись за Артуром.

Конечным пунктом их пути стали шикарные покои, устланные красивыми коврами и уставленные дорогими вещами. Явно, что простым смертным вход сюда был закрыт. Артур положил Эмилию на широкий диван. Та моментально свернулась калачиком – и завыла белугой.

– Все-таки наш человек, не без нервов. Ведет себя, как обычная брошенная баба, – шепнула Яне на ухо Татьяна Павловна, словно радуясь этому открытию.

Госпожа Цветкова снова почувствовала себя очень неуютно.

– Может, мы пойдем?

– Останьтесь, – вдруг произнесла Эмилия.

– Зачем?

– Извините меня, я не должна была так расслабляться, – не отвечая на вопрос, говорила о своем принцесса. – Я ведь не обычная женщина, должна всегда держать себя в руках. Простите меня.

– Ничего… – поежилась Яна. – У вас очень красивое платье.

– Спасибо. Не думала, что услышу это от вас. Честно говоря, оно несколько неординарно для меня. Я бы предпочла классическую модель – из атласа с кружевами, у меня всегда было плохо с воображением. Но меня уговорили на экстрамодную, экстравагантную. Продавщица заверила меня, что я одна буду в таком платье. И она оказалась права – я одна, – горько усмехнулась Эмилия.

– Значит, второго такого платья нет? Даже в другом размере? – уточнила Татьяна Павловна.

– Что вы! Конечно, нет! Оно было разработано для меня, для норвежской принцессы, в единственном экземпляре. – Эмилия перевела полные боли глаза на Артура, и тот опустил голову.

– В единственном экземпляре… – задумчиво повторила Яна, словно пробуя слова на вкус, вес и цвет.

– В единственном, – серьезно подтвердила Эмилия. – И вы, Яна, похоже, тоже в единственном варианте существуете. Очень красивая и неординарная женщина. Вам бы пошло такое платье!

– Спасибо. Только мне мало, – ответила Яна, нисколько не покривив душой.

– Эмилия, а если бы с платьем что-нибудь случилось? – решила пойти до конца профессор. – У вас был запасной вариант?

– В каком смысле что-то случилось? – удивилась Эмилия.

– Мало ли… Потерялось в багаже, порвалось, испачкалось краской… Что тогда?

– Я не рассматривала такие варианты. Мое платье – как музейный экспонат. Нет же двух мумий Тутанхамона или двух «Черных квадратов» Малевича? Так и с платьем… Только теперь это не имеет никакого значения, – с горечью в голосе закончила принцесса.

Татьяна так посмотрела на нее, словно сожалела, что под рукой не имеется детектора лжи.

– Понятно… – протянула Яна. – Мое дальнейшее присутствие становится совершенно бессмысленным, я, пожалуй, пойду.

– Куда же вы, Яна? – Эмилия уже фактически полностью пришла в себя. – Сейчас внизу будет дискотека. Первая часть, официальная, нудная, закончена. Вторая – собственно, бал – тоже. Он необходим для соблюдения правил этикета и традиций. Так что скоро начнется самое веселье. Вы, по-моему, несколько скованны. Я предлагаю отбросить условности, надеть короткие коктейльные платья и оторваться по полной…

– Нет! – в один голос вскрикнули Татьяна Павловна и Яна.

– Ну, хорошо… А почему вы против? Я не предлагаю плохого… У меня прекрасные платья. – Эмилия обиженно поджала губы.

– Не сомневаюсь, – усмехнулась ученая дама. – Но чтобы одеть меня в, прости господи, коктейльное платье, придется распороть штуки три-четыре и сшить вместе. А у Яны… радикулит, ей вообще лишние движения ни к чему.

– У Яны что? – как-то неприлично обрадовалась, услышав о недостатке соперницы, не сведущая в медицине и не очень хорошо знающая русский язык принцесса Норвегии.

– Это не заразное! – сразу осадила ее Татьяна Павловна. – Радикулит – всего-навсего застуженный нерв на спине.

– Ай-ай-ай… В таком молодом возрасте, и уже застужен нерв? Что же так?

«А все же некрасиво ведет себя ее величество», – вздохнула Яна. А вслух сказала:

– У меня славное советское прошлое: выезды на уборку овощей в колхозы в студенческие годы, первомайские демонстрации под дождем да еще походы с песнями у костра. Как тут было не застудить нерв? Никак! Поэтому меня лучше не трогать и не переодевать.

– А я бы привела себя в порядок, – посмотрела на Артура Эмилия. А когда тот дернулся, чтобы выйти, попросила его остаться.

– Вы ведь не возражаете, Яночка? Вы ведь на меня не сердитесь? – ласково спросила принцесса елейным голоском.

«Решила сменить тактику, лиса, – поняла Цветкова, – и показать свою власть над бывшим женихом. Вот, мол, какой он у меня ручной!»

Татьяна Павловна буквально кинулась помогать Яне покинуть покои принцессы Норвегии. Однако уже за дверью не удержалась от реплики:

– Ну и язва же ты! И так понятно, что ты победила, позволь хоть ей совсем лицо не потерять.

– А Артур как котенок на привязи будет? – уточнила Яна. – И потом, меня никто не спрашивал, нужен ли он мне. Да и нужна ли ему я на что-то серьезное?

– Ладно, не ерепенься… И пойдем веселиться. К дискотеке-то мы более привычны, чем к балам…

Женщины двинулись в ту сторону, где звучала современная музыка и раздавался смех.

Народ уже вовсю веселился и хулиганил. Целое крыло было отведено под дискотеку, и тут же мелькали официанты, неся подносы с напитками, а по углам стояли фуршетные столы. Как ни странно, но здесь наблюдалось немало молодых лиц, коих Яна не заметила в зале, где произносили торжественные речи. Многие танцевали в центре просторного помещения, кто-то разговаривал, держась ближе к стенкам. Олег обнимался чуть ли не с каждым встречным официантом, постоянно облегчая их подносы от фужеров. Яна пить не хотела, но для приличия взяла один бокал. Ей еще было плохо от первой порции еды, а вот Татьяна Павловна снова увлеклась закусками. Становилось понятно, почему у нее такие габариты.

Зазвучала безумно ритмичная музыка. Яну неожиданно увлекли в безумный хоровод из сплетенных тел и мелькающих улыбающихся лиц. Она быстро потеряла ориентацию и группу своих товарищей тоже. Ее толкали со всех сторон. Последний толчок оказался очень сильным, и госпожа Цветкова повалилась на пол, стукнувшись еще и головой. А подняться почему-то не могла, отчего на нее навалился дикий ужас, что сейчас толпа просто затопчет ее. То ли от страха, то ли от боли и духоты, но в глазах у Яны начало темнеть. Последнее, что дошло до сознания, был дикий вопль по-английски:

– Девушку убили! Боже, остановитесь! Нож! Кто-то ударил ее ножом!

Оглушающая музыка продолжала греметь, вокруг еще что-то кричали на непонятном норвежском языке. И вдруг Яна сделала потрясающее открытие: обнаружила, что из ее бока торчит непонятный предмет, очень красиво инкрустированный разноцветными камнями. Не хотелось думать, что она видит рукоятку пресловутого ножа, а его лезвие находится уже в ее теле, но факт оставался фактом. Именно на этой мысли мадам Цветкова выключилась окончательно.

Глава 21

Когда было темно и ничего не видно, мозг подавал тревожные сигналы. Но и избыток света, ощущавшийся даже сквозь опущенные веки, наводил на неприятные мысли. Желание открывать глаза не возникало. Яна понимала одно: она лежит на чем-то очень мягком и анатомическом, то есть принимающем рельеф ее тела. Руки и ноги словно парили, верхняя половина тела была приподнята. Голова тоже удобно в чем-то утопала.

«Я, наверное, умерла и нахожусь на облаке…» – подумала госпожа Цветкова и от удивления, что попала в рай, а не в ад, все-таки открыла глаза.

Комната была довольно просторная и строго квадратная в плане. Несколько квадратных же окон, расположенных с трех сторон, оказались открытыми настежь. Легкие вуалевые занавески цвета крем-брюле колыхались при малейшем дуновении ветерка, и все помещение ощутимо наполнялось свежим воздухом. Яна возлежала посредине огромной кровати под белоснежным, с кисточками, балдахином. По стенам висели картины с весьма позитивными сюжетами. А у одного окна с телефоном в руке стоял Артур Зарецкий в темной одежде. Именно поэтому его рельефная фигура смотрелась очень красивым силуэтом на фоне голубого неба с плывущими белыми облаками. Его шелковистые волосы тоже слегка шевелились на ветру.

– Артур… – позвала она каким-то не своим голосом.

Тот мгновенно обернулся и кинулся к ней.

– Ну, как ты? Яна, как себя чувствуешь? Пришла в себя?

– Вроде да… А где я?

– У меня дома, – быстро ответил мужчина, всматриваясь в ее лицо.

– Дома? Хм, явно не панельная пятиэтажка…

– Что? Что ты говоришь? Ты бредишь?

– Ой, я забыла, что ты живешь в замке… Я у тебя в замке? – поняла Яна.

– Да, в его правой башне. Здесь всегда солнечно при хорошей погоде и всегда хороший воздух – целебный, смешанный с солью моря и ароматом трав горных лугов. Здесь ты очень быстро пойдешь на поправку!

– Хороший воздух – это хорошо. Только вот какого хрена… Постой! Так мне не приснилось? В меня на самом деле воткнули нож? – ужаснулась Яна.

– К сожалению, да. Мы все были в шоке. Когда мне сообщили, что среди гостей раненая девушка, я понесся вниз. Понимаешь, у Эмилии в замке огромная коллекция холодного оружия викингов и оружия, которое они захватывали у противника, причем в свободном, можно сказать, доступе. Я ей говорил, что это неправильно, в смысле провокации на кражу. Но она всегда отмахивалась, шутила, что во мне говорят русские корни, что Норвегия – не криминальная страна, люди любят ее и чтят историю и ни у кого даже мысль не мелькнет обокрасть ее. И вот мелькнула… Даже не обокрасть, а взять один кинжал и убить. Именно как покушение на убийство расценил удар, нанесенный тебе, хирург, когда зашивал твою рану. Я-то сначала подумал, что кто-то из молодежи взял нож, баловался и произошел несчастный случай… Но нет, злоумышленник вогнал тебе в бок турецкий кинжал по самую рукоятку. При виде тебя у меня земля ушла из-под ног. Я решил, что ты мертва.

Яна слушала, открыв рот.

– Ты умеешь поднять настроение…

– Если бы на тебе не было столько слоев одежды, нож дошел бы до сердца, а так лишь прошил кожу и мышечный слой. Поздравляю!

– Спасибо. Ты поздравляешь меня так, словно я выиграла в «Спортлото», – нахмурилась Яна. И вздохнула: – Да что же мне везет-то так в последнее время?

Артур ласково посмотрел на нее.

– Удобно тебе на кровати с водяным матрасом? Я не оставил тебя в больнице, решив создать условия для скорейшего выздоровления у себя дома.

– Спасибо за заботу… А все думала, почему мне так удобно лежать? Водяной матрас многое объясняет.

Яна приподняла край одеяла и увидела, что одета в милую нежно-розового цвета ночнушку с воланчиками по рукавам. И только сейчас вспомнила: на ней же было платье Эмилии, вернее его дубль. И вот кто-то его снял, а на ее руках до сих пор нет наручников. Спросить или не спросить? Нет, надо все-таки прояснить все до конца.

– Артур, а где моя одежда?

– Не я раздевал тебя! – по-своему понял ее вопрос мужчина и поднял руки, словно заранее сдаваясь.

– Я не о том, – слегка усмехнулась Цветкова.

– Не знаю. Скорее всего твое странное красное платье осталось в больнице. Тебя ведь сначала туда привезли… Оно тебе так дорого? Да бог с ним! Я куплю тебе платьев, сколько хочешь. И намного красивее.

«Все-таки заметил, что я выглядела, как уродина», – мелькнуло в голове Яны.

– Нет, мне нужно именно то платье. Может, это моя реликвия… мой красный кумач, который очень дорог мне…

Артур опустил голову – темная прядь упала на высокую рельефную скулу – и спросил:

– Чтобы понять, что такое реликвия из кумача, я должен был родиться у вас, в России?

«Нет, не думаю, что он знает, – размышляла Яна. – Не мог же он присутствовать в тот момент, когда меня раздевали… А медики? Разве их не насторожило, что под одним импровизированным платьем на мне оказалось другое? Да еще меньше размером, то есть явно не с моего плеча. Но никто почему-то не сообщил, куда следует… Наверное, решили: мало ли странных людей на свете. А я ведь из России, значит, по их мнению, вообще должна была приехать в валенках и ушанке, а сверху надеть что угодно. Но это же было свадебное платье Эмилии! Хотя рядовые врачи не были приглашены на бал и не видели наряд принцессы…»

– Яна, – донесся до нее голос Артура, – что с тобой? О чем ты все время думаешь? Тебе нужно то платье? Кумач?

– Да… кумач…

– Хорошо, я съезжу в больницу и привезу его.

– Ты не понимаешь, Артур… – она отвела глаза в сторону. Легкое дуновение ветерка всколыхнуло занавеску с новой силой.

– Что? Что я должен понимать? Яна, ты должна мне доверять! Я для тебя сделаю все! Ты объясни мне, я ведь очень хорошо понимаю русский язык.

– Дело не в языке. Тут понять логику поступков надо.

– Я же математик. Значит, с логикой у меня все в порядке.

– А с психологией? – буркнула Яна.

– Это юмор?!

«Похоже, и вправду понимает…» – Яна чуть пошевелилась, и водяной матрас, откликнувшись на ее движение, пустил, так сказать, волну.

И тут ее прорвало. Она рассказала ему все, что касалось платьев.

Артур не выглядел сконфуженным, озабоченным, напряженным… Он только захотел закурить, и Яна разрешила. Зарецкий на минуту задумался, а затем из него посыпались вопросы.

– Ты хотела вернуть платье принцессе и «принесла» его на себе, а у Эмилии оказалось такое же?

– Ну да! Мы с Татьяной Павловной почувствовали себя полными дураками, вроде как зря и старались…

– И она уверяла, что наряд существует в единственном экземпляре?

– Да! Чего ты переспрашиваешь, если все и так понятно? Эмилия не могла наврать? Она же чувствовала себя униженной после отмены помолвки, а тут еще нужно было признаться, что так хотела выйти за тебя замуж, что даже заказала на всякий случай с бюджетных денег несколько платьев…

– Нет, Эмилия, я ее хорошо знаю, никогда не врет.

– И что тогда?

– А ты не хочешь задать самый главный вопрос? – спросил Артур.

– Какой?

– Кто пытался тебя убить…

Яна покраснела. Да уж, ужасно глупо, что она до сих пор не подумала об этом. И честно призналась:

– Я ничего не знаю и даже не предполагаю.

– Ты можешь, например, подумать, что это Эмилия мстила за расстройство помолвки.

– Но чтобы так всадить нож, метя в сердце, как ты говоришь…

– Если бы не столько слоев ткани на тебе, все бы кончилось очень плачевно, – грустно вздохнул Артур. – Но Эмилия была рядом со мной до тех пор, пока не сообщили, что на дискотеке ранили девушку.

– Значит, у нее алиби.

– Да. Еще тебя мог попытаться убить любой радикально настроенный гражданин, который был чертовски огорчен расстройством помолвки. Полиция работает и в этом направлении. Допрошены будут все, кто присутствовал на балу. Лично мне все равно, кто тот человек, что покушался на твою жизнь, – особа королевских кровей или нет, гость из другой страны или норвежец. Мы найдем эту тварь!

– А может, просто подождем? – задумалась Яна.

– Чего?

– Ну, если хотели убить, то вряд ли передумали. Пусть повторят попытку, и мы схватим злоумышленника.

– Хочешь стать подсадной уткой? Ну уж нет. Ты слишком дорога для меня, Яна. Ты всколыхнула во мне целую бурю чувств!

– Я не хотела, извини, – тут же отозвалась она.

– А я, наоборот, очень хотел и ждал всю жизнь, как оказалось, – ответил Артур.

– Эротические фантазии? – усмехнулась мадам Цветкова.

– Фантазии у меня были чисто математические.

– Это не интересно, – нахмурилась Яна.

– Раньше я думал иначе. Ты поспи, отдохни… – засобирался Артур.

– А ты куда?

– Съезжу в больницу, заберу платье.

– И передашь его Эмилии? Как вещественное доказательство? – спросила Яна.

– Может быть…

– Я с тобой!

– С ума сошла? Отдыхай! У тебя неопасная рана, но ты потеряла много крови и очень слаба. Тебе надо набираться сил.

– Я буду тебя ждать…

– Договорились. Все новости я сразу же сообщу тебе.

Артур наклонился и, не спрашивая, поцеловал в губы.

Яна даже дар речи потеряла.

– Что-то ты не тянешь на скромного ботаника…

– А я и не ботаник. Я – физик и математик.

– А они все такие наглые? – уточнила Яна.

– Не могу отвечать за всех, а вот в себе почувствовал неведомые доселе силы.

– Главное, землю не переверни, как Илья Муромец, силы-то почувствовав, – предостерегла его Яна.

– Я что-то слышал про это… Вот именно такое и чувствую в себе! – засмеялся Артур и оставил раненую наедине с ее мыслями на классном водяном матрасе.

Яна повернулась на здоровый бок и закрыла глаза. Только поспать Яне не удалось – в светлую квадратную комнату вошла Татьяна Павловна, которую она даже не сразу узнала – большое лицо женщины было буквально искажено состраданием и тревогой.

– Ну, ты даешь! – были ее первые слова.

– Да я-то тут при чем?! И ничего я не даю…

– Я чуть с ума не сошла! Стоило мне отойти, как вокруг того места, где стояла ты, начались крики, вопли, и я испугалась за тебя. А когда увидела твое бездыханное тело с ножом в боку, у меня ноги аж подогнулись. Ну и напугала ты меня!

– Представляю… Сама только сейчас стала осознавать, что со мной произошло.

– А видела бы ты Артура! Вообще был в невменяемом состоянии, на него страшно было смотреть. Он ведь на самом деле безумно увлечен тобой. Поздравляю!

– Татьяна, ты в своем уме? Я лежу, продырявленная ножом, а ты меня поздравляешь. Было бы с чем!

– Так с любовью…

– Похоже, эта любовь меня чуть на тот свет не отправила…

– Конечно! А еще корчит из себя особу королевских кровей… Видела, как зыркала на тебя? Она и решила тебя убить, точно!

– Если ты имеешь в виду Эмилию, то она все время была с Артуром.

– Хочешь сказать, что у нее алиби?

– Именно.

– Ну так специально Артура при себе и оставила, чтобы алиби обеспечить. А кто-то с ее подачи нанес тебе ударчик. Не самой же королевне с ножом разгуливать… Она – заказчик, а уж кто исполнитель, не знаю.

– Ты так уверенно говоришь, – покосилась на профессоршу Яна, – словно сама присутствовала при этом заказе…

– Соображалка же у меня работает! Да и наши то же самое решили. Так просто великосветские помолвки не расстраиваются.

– А я почему-то не думаю на Эмилию, – возразила Яна. – Не хотелось бы, чтобы у Норвегии была королева-убийца.

– Перед ревностью все равны, – не сдавалась Татьяна Павловна.

– А я считаю, что скорее какой-то фанатик обозлился из-за расстроенной помолвки, – настаивала Яна. – Но по большому счету, мне все равно.

– Убийца или убийцы пока не найдены, – наклонилась к ее уху Татьяна с круглыми глазами. – Артур жутко переживает и собирается приставить к тебе телохранителя. Как тебе?

– Ни за что не соглашусь! – немедленно отреагировала Яна. – Чтобы кто-то постоянно дышал мне в затылок? Ну уж нет!

– Не постоянно, а в то время, когда его рядом не будет. Вот и сейчас меня попросил побыть рядом с тобой. А кстати, куда он убежал?

– А ты не хочешь спросить, где мое платье? – Яна скинула с себя одеяло, показывая свою ночную рубашку.

– И где оно?

– В больничке осталось! Я рассказала все Артуру, и он поехал за ним.

– Все рассказала?! – ахнула Татьяна Павловна.

– Да. Он, кстати, отреагировал очень правильно, совершенно нормально… И поспешил исправлять ситуацию.

– Не заложит?

– Зачем? Тем более что я ни в чем не виновата. Наоборот, вернуть хотела, а у Эмилии такое же оказалось…

– Такое же, да не такое! – Профессор биологии воровато оглянулась.

– Ты о чем?

Яна сразу же почувствовала подвох и напряглась.

– Понимаешь, один-то камушек у меня…

– Таня!

– Успокойся, он сам отлетел, а я увидела и подобрала.

– И что? Их несколько ссыпалось, я сама слышала, как падали.

– Не перебивай! А вот с платья Эмилии я на самом деле оторвала… при дружественном похлопывании. Потому что ходить за ней и ждать, когда от нее что отвалится, не имела желания.

– Татьяна, ну ведь взрослая женщина! Ученый! Зачем ты такие вещи творишь?

– Вот именно что ученый. Интересно мне стало… Слушай дальше. Я ломбард здесь нашла и показала оценщику два камушка. Хорошо, что ты лежишь… Один камень оказался качественным стразом, а другой брильянтом высокой пробы. Как тебе?

– Боюсь спросить, с чьего наряда последний… Надеюсь, настоящие брильянты в надежных руках. Не в больничке, а в царственных покоях, я имею в виду…

Татьяна еще ближе придвинулась к раненой.

– Не надейся. Брильянты были на тебе! А вот Эмилия увешана стекляшками.

Даже в такой светлой комнате у Яны потемнело в глазах.

– Да ладно…

– Зуб даю! У меня сертификат на руках, а перепутать я ничего не могла. Во дворце пила только их компот и была в твердом уме и трезвой памяти. Кстати, хочешь выпить? У тебя вроде органы не задеты, нигде не выльется.

– Спасибо на добром слове, но не надо. Мне бы водички минеральной…

– Этого нет. – Татьяна достала фляжечку, сделала большой глоток и сокрушенно покачала головой: – Одна нервотрепка тут, сопьешься к чертовой матери. Тут еще и ты с ножом в бочине…

На Яну пахнуло чем-то явно не слабоалкогольным.

– Только бы Артур нашел сейчас платье с брильянтами… – задумалась она.

– Но вот, и парня под монастырь подвела! Ты же самого главного еще не знаешь.

– Что еще?

– Ой, даже говорить не могу! – Татьяна Павловна снова отхлебнула из фляжки. – За то, чтобы оценщик молчал, пришлось ему брильянт этот оставить. Дело в том, что камни такой чистоты и такого достоинства являются национальным достоянием и не могут покидать пределы страны без сертификата. А их на платье миллионы долларов! И ведь наряд, усыпанный ими, каким-то образом оказался именно в твоем, как я понимаю, чемоданчике. Никакого второго розового аксессуара не было. Короче, это контрабанда, девочка моя! Только не знаю кто, откуда и куда ее вез.

Яна начала вдруг икать. По всей видимости, на нервной почве.

– И что теперь делать?

– Ты меня спрашиваешь? Я не Эркюль Пуаро, представления не имею. Может, и к лучшему, что платье сгинуло где-то в больнице.

– Ты в своем уме, Таня? Артур в одиночку поехал за нарядом стоимостью в несколько миллионов долларов! А он не в курсе! Его надо предупредить! – забеспокоилась Цветкова, слившись цветом лица с белоснежной наволочкой.

– Я даже больше скажу! Раз кто-то прислал платье сюда, то есть переправил, воспользовавшись тобой и твоим сундучком, значит, контрабандисты должны за ним и прийти. А подобными делами занимаются не лучшие люди. За такое состояние и убить могут, – продолжала подливать масла в огонь Татьяна Павловна.

– О, господи! – Яна спрыгнула с кровати и тут же ухватилась руками за воздух, то есть за балдахин, сорвав его.

– Тише ты! – поддержала ее ученая дама. – Ну что ты скачешь, ты же раненая!

– Это ведь на самом деле игра с огнем! – зачастила раненая, едва боль от резкого движения прошла. – Как же мы раньше-то не подумали? Ужас! Хотя мы не виноваты. Решили, что произошла ошибка, и просто хотели вернуть платье. Но теперь, когда все знаем, должны что-то предпринять.

– Что?

– Ты знаешь, куда меня отвезли с бала? В какую больницу? – спросила Яна.

– Конечно. Мы с Артуром поехали туда вместе вслед за «Скорой». И ждали, когда тебя заштопают.

– Вот и отлично! Поезжай в ту больницу и поговори с Артуром. А я отправлюсь к Эмилии.

– К ней-то зачем? – удивилась Татьяна Павловна.

– Да как ты не понимаешь? Платье-то кому предназначалось? Не мне же! Ко мне оно попало случайно. Значит, бандиты придут за ним именно к Эмилии. Я и ее должна предупредить.

– Ты упускаешь два момента, – сощурила глаза профессор. – Эмилия, возможно, первая подозреваемая в покушении на тебя. И раз платье ее, то…

– Ну?

– То она сама могла быть задействована в афере с брильянтами.

– Королевская особа? – не поверила своим ушам Яна.

– Вот заладила – королевская особа, королевская особа… То, что она обычная ревнивая женщина, мы уже знаем. Может, казну решила пополнить, сколотить себе приданое… А про это мы ничего не знаем. И она тебе не скажет. Зато опасности ты себя подвергнешь.

– Я не согласна. Если бы Эмилия вывезла оба платья сама, она сразу же обнаружила бы пропажу колоссального состояния, и была бы она или очень грустная, или возбужденная. И она бы судорожно искала платье, – предположила Яна, стягивая ночнушку через голову.

– Эмилия была на балу в очень плохом состоянии. Просто мы не знали, с чем это связано. Горечь от расставания с Артуром могла наслоиться на расстройство в связи с пропажей платья.

– Таня, не разглагольствуй! Действуем по моему плану: ты едешь в больницу к Артуру, я – к Эмилии.

Яна вытащила из шкафа какую-то странную одежду и уставилась на нее.

– Вот ведь черт! Придется облачаться в это… Искать мои вещи нет времени.

– Наверное, это костюм рыбака, – предположила Татьяна. – Какие-то штаны широченные… а рубаха… Прямо костюм Карлсона, только пропеллера не хватает.

– Считаешь, в таком виде меня не пустят во дворец?

– Я бы тебя вообще никуда не пустила в таком виде, – усмехнулась Татьяна Павловна. – А Артур меня убьет, когда узнает, что я оставила тебя одну.

– Не убьет. Скажи, что все зависело от меня. Где, кстати, остальной народ, Олег, Слава, девчонки… Все в порядке?

– А почему ты спрашиваешь?

– Мне не нравится, как ты мне ответила.

– Ответила как ответила…

– Таня!

– Ну, хорошо. Только не повышай голос и не волнуйся. Олег слегка перебрал… то есть очень много выпил шампанского… и сейчас в больнице.

– Ему так плохо от шампанского? – удивилась Яна.

– Сердце же не железное. А еще больше не железные печень, почки и поджелудочная железа. Вот все органы сказали свое фи хозяину. Хорошо, хоть не отказали совсем. В токсикологическом он лежит, но ничего, выкарабкается.

– Да… – протянула Цветкова, вспомнив, что Олег не отходил от разносчиков выпивки. – Тут и наша вина есть. Надо было ему запретить.

– Вряд ли мы бы с ним справились. Моя вина больше – я его лучше знаю, муж все-таки. Его прямо на руках вынесли из дворца. Для окружающих была озвучена версия инсульта от переживаний за экологию. А он все орал, глядя мутными глазами на окружающих, что ужрался шампанским. По-русски, естественно. Надеюсь, его мало кто понял.

– Представляю эту картину… – Яна собрала штаны на талии и растерянно уставилась на ремень, ища дырочку, чтобы его застегнуть. Но ее не было. Костюм рыбака шился явно не на такую стройную фигуру, как у нее.

– Жаль, что ты ее своими глазами не видела.

Татьяна Павловна усмехнулась и, заметив растерянность Яны, осмотрелась. Затем взяла со стола вилку и с решительным видом вцепилась в ремень. Вскоре тот был продырявлен, словно пулеметной очередью. При этом профессор задела живот раненой и просто сказала «извини».

Мадам Цветкова потерла живот и буркнула:

– Да ничего, бывает. А в какой больнице Олег?

– Вас в одну доставили, так что сейчас и его заодно навещу. Ну и видок у тебя – брюки мужские, а кофточка почему-то с рюшами…

– Раньше и рыцари такие носили. Хотя нет, застежка на женскую сторону.

– Очень странный наряд… Ты как себя чувствуешь?

– Бок побаливает, но не сильно, терпимо. Тянет немного.

– У меня после аппендицита так было. Но ты что-то бледная совсем.

– Слабость присутствует, однако ничего, не смертельно.

Женщины вышли из замка, и Яна подставила лицо лучам ласкового солнышка.

– Солнце здесь теплое, а вот ветер весьма прохладный, – вздохнула она.

– Ну ведь север же…

– А что у вас с лососем? – вдруг спросила Цветкова, пока ожидали такси.

Профессор посмотрела на нее, словно ее ударили. Еще бы, напомнили о работе!

– С лососем? А хрен его знает, чего он здесь плодится, у нас не хочет… Мы пытались создать искусственную среду в аквариуме, но…

– Помню. Слава вылил туда водки, и все погибло. Весь микроклимат, будь он неладен, как он сказал.

– Ой, не напоминай! – покачала головой Татьяна Павловна. – Бедный Славка…

– Чего так? Ему влетит за испорченный опыт, – догадалась Яна.

– Влетит, конечно. Трудов наших жалко, мы столько работали. Ты же про Славу ничего не знаешь? У него очень богатая семья, все родные занимались бизнесом, он один пошел в науку. А теперь единственный наследник… Вячеслав много раз выручал нашу лабораторию, покупая дорогостоящие реактивы или приборы. И благодаря ему наши исследования продвигались. Так что Славик – ценный кадр. Мы его любим и ценим.

– Тогда почему он бедный? – не поняла Цветкова.

– Потому, что запутался в двух женщинах. Тут жесткий любовный треугольник образовался, и Наташа, и Надя претендуют на него. Еще бы – ученый, да еще богатый.

– Ого! Не знала, что у вас такие страсти… Хотя женщин понять можно. Холостые мужчины, да еще и богатые – крайняя редкость. Они обе среднего возраста, а тут такой шанс заполучить его на природе, так сказать.

– Ага. Мой-то козел женатый, никто даже посмотреть не смеет. Остается Славик. На безрыбье и он принц! – профессор смачно сплюнула на лужайку. – Все-таки какую я гадость пью, горько прямо! Паленая водка, наверное. Олег совсем обо мне не думает, покупает черт знает где… Ладно, о чем мы?

– О Славике.

– А, ну да. Я за Наташку Надьке готова голову оторвать.

– То есть ты сделала ставку на Наташу? – уточнила Яна, глядя на блестящую снежную вершину на скале напротив.

– Только на нее! Если кому и должно повезти в жизни, то именно Наташке. Я бы на месте мужиков горы за нее свернула!

Цветкова вздохнула.

– Иногда я думаю…

– О, блондинистая головка что-то соображает? – прервала ее Татьяна Павловна. И рассмеялась: – Нет, ну я смотреть на тебя не могу! Просто злобный тролль в этом прикиде!

– То, что тролль, – не возражаю, но почему злобный? Они ведь и добрые бывают.

– Пожалуй, не похожа ты ни на доброго, ни на злого. Лучше сказать – экстравагантный, неординарный тролль… Устроит?

– Такое мне всегда говорят!

– Охотно верю.

Женщины помолчали.

– Странно все это, – через несколько минут заговорила Яна.

– Что?

– Я так рвалась в Норвегию, в страну, в которой никогда не была. Хотела увидеть фьорды…

– Ты их видишь…

– Горы со снежными вершинами…

– И их тоже видишь.

– Но я хотела чего-то более существенного, что ли… Собственно, что такое – видеть? А узнать? А ощутить?

– У тебя мужчина будет из Норвегии, он тебе все объяснит и покажет, – откликнулась Татьяна.

– Ты уверена? Мне бы твою уверенность… Не вернется он к своей принцессе?

– Артур не производит впечатление подонка. И потом, бесчувственная ты женщина, Цветкова. Разве не замечаешь, какими глазами он на тебя смотрит? Так, словно до тебя и не видел никого.

– Не утрируй, – усмехнулась Яна.

– Нисколько не утрирую. А почему ты себя так недооцениваешь? Баба ты видная. Конечно, не в этой одежде…

– Она не моя, оставь одежду в покое. Мне бы мужика простого… Вот как Слава, например. А меня все на каких-то князей и будущих принцев бросает. А ведь Артур из-за меня может остаться без короны…

– Уже остался. Причем осознанно пошел на этот шаг. А может, ты стоишь короны? – подмигнула собеседнице профессор.

– Вряд ли. Не оправдаю надежд, разочарую… северного принца.

– А я считаю, что таких, как ты, больше нет. Я прямо-таки сдружилась с тобой, Цветкова.

– Да и я тоже. Что бы я без тебя делала, Таня? Все равно обидно. Думала, посмотрю страну, фьорды, наберусь впечатлений… Но нет, влезла в чужое и, как оказалось, контрабандное платье, расстроила свадьбу и получила нож в бок напоследок, как жирную точку.

– Нет, это еще не точка, – покачала головой Татьяна Павловна.

– Не пугай меня.

– Я что чувствую, то и говорю… Все, наконец такси подъехало! Давай, раненая, ты первая.

Профессор усадила Яну рядом с водителем и по-норвежски сказала ему, куда везти пассажирку, и помахала рукой вслед удаляющейся машине.

– Интересная у вас подруга! Видная женщина! – заговорил уже по-английски явно словоохотливый шофер. – К нам много иностранцев приезжает. Я вот английский выучил.

– Я тоже. Пришлось, потому что часто за границей бываю, – сообщила Яна.

– По делам? – спросил парень.

– По любовным делам, я бы сказала.

– Охотница за иностранными женихами?

– С чего вы взяли?!

– Слышал, девушки с Украины и из России хотят выйти замуж за иностранцев.

– Потому что своих мужиков не хватает, – вздохнула Яна. – И за это мне не стыдно.

– А я о стыде и слова не сказал! Славянские женщины очень красивые. Надо было нашим викингам больше поработить ваших территорий, чтобы максимально улучшить свой генофонд.

– Еще один генетик… – фыркнула Яна.

– Я правду говорю! У нас многие мужчины любят русских женщин.

– Русскую водку они любят, а на ее фоне и русские бабы идут за Мэрилин Монро.

– Я и без водки вижу, что вы – красивая, – покосился на пассажирку шофер.

– Спасибо.

– От всего сердца! Я даже отвезу вас бесплатно! – воодушевился парень.

Остаток дороги они провели в легкой беседе.

Глава 22

Яна выгрузилась у замка, в котором так неудачно, вплоть до членовредительства, побывала на балу. И только сейчас подумала: кто же ее пустит в замок без приглашения, да еще в такой непонятной одежде?

Как ни странно, вокруг замка было очень много народа, который веселился прямо целыми семьями. Ажурная кованая ограда замка была украшена воздушными шариками и цветами и выглядела празднично. На зеленом, коротко подстриженном газоне вокруг замка развернулись разноцветные шатры с флажками, развевающимися на ветру. Складывалось впечатление, что «цирк приехал». Яна двинулась к замку, ничего не понимая. Над входом висели пестрые растяжки, похоже на приветствие участникам каких-то соревнований. Очень много было детей, в основном белокурых и кудрявых, весьма симпатичных. Цветкова невольно отметила, что в норвежских семьях в среднем по два ребенка, а их родителям уже за сорок.

На вновь прибывшую тут же стали показывать пальцем и что-то кричать. «Что за дурдом здесь происходит?» – подумала Яна. И спросила у продавца сахарной ваты с дурацким разноцветным колпаком на голове, что тут за мероприятие…

– Ежегодный конкурс, – ответил тот ей тоже на английском, сразу поняв, что перед ним иностранка.

– Какой?

– А то вы не знаете? Вы ведь оделись уже! – хмыкнул парень, наворачивая для маленькой девочки моток розового лакомства.

У Яны вдруг аж зубы свело от желания тоже отведать его. Она не удержалась и спросила:

– А мне можно?

– Конечно! Нет возрастных ограничений! – улыбнулся продавец.

– Тогда давай. И побольше!

– Порция стандартная.

– Эх, нет в тебе духа романтизма… Значит, здесь проходит конкурс дровосеков или пиратов? – уточнила Цветкова.

– Ты решила, что оделась под них? Не знаю, на кого ты похожа и есть ли у тебя шанс победить, но конкурс проводится на лучшую Хильдру. Конкурс костюма, – сказал парень, ловко наматывая в медном чане ком розовой ваты.

Яна удивилась.

– Я слышала ваши легенды. Хильдры – это…

– Ведьма, сбивающая с пути добрых викингов.

– Точно! И здесь сейчас конкурс ведьм? Ну, я и попала!

– Попала по адресу. У тебя есть шанс.

– Думаешь? – подозрительно покосилась на него госпожа Цветкова.

– Мне бабушка рассказывала, что Хильдры были высокие, статные женщины с пронзительно голубыми глазами и длинными, обязательно светлыми волосами.

– Пока все подходит. Только я не из Норвегии. Ничего?

– Хильдра может жить в любой женщине. В молодой и старой, а также в иностранке, – усмехнулся парень.

А Яна уже ловила сладкую паутину губами. Вата тут же твердела, карамелизировалась и со сладко-клубничным вкусом таяла во рту.

– Вкуснотища!

– Спасибо. Сахар-то везде одинаковый, но вот на сиропе я не экономлю, поэтому меня приглашают на любой детский и на государственные праздники, – сообщил продавец. – А ты поспеши, скоро уже начнется…

– Ты не поверишь, но я вообще-то не на праздник… Мне бы увидеть вашу принцессу Эмилию, – вдруг решила довериться ему Яна.

– Ух ты, чего захотела! Эмилия так просто ни с кем не общается, она все время в делах и заботах. Может, и дает аудиенции, но я про них не знаю. Наверняка по записи…

– Мне некогда записываться. Кстати, я немного знаю принцессу.

– Откуда, можно полюбопытствовать?

Парень принялся наворачивать следующую порцию ваты для пары старших школьниц, которые беспрестанно хихикали (видимо, в этом возрасте подростки во всех странах одинаковые).

– Я знакомая Артура Зарецкого, – призналась Яна.

– Ой, не говорите мне о нем! – Вата дернулась в руках продавца.

– Почему? Он же вроде ее жених, – прикинулась, что не в курсе, Цветкова.

– Уже нет. У нас об этом только и говорят! Самое ожидаемое событие превратилось в разочарование века. Помолвку отменили.

– Может, временно? Просто отложили.

– Да нет, народ так не думает. Подобными вещами не шутят. Они расстались точно. Эмилия, говорят, поэтому в очень плохом состоянии… Но сегодняшний праздник принцесса не могла пропустить, это многовековая традиция.

– Так она здесь будет? – обрадовалась Яна.

– Ну да, будет выбирать победительницу. Но не думаю, что вам удастся поговорить, – сразу же предупредил парень.

Цветкова доела вату, выкинула палочку и вытерла руки о свои странные штаны. Затем направилась туда, куда шел народ. И там увидела большое скопление женщин всех возрастов в самых причудливых костюмах. У Яны даже дух захватило. Наверное, дня бы не хватило, чтобы рассмотреть все наряды. Поэтому действовать приходилось быстро. Некоторые женщины, видимо, решили поразить всех своей красотой и оделись, как золушка, с помощью феи попавшая на бал, – кринолиновые юбки в пол, множество кружев и рюш, от стразов и прочей бижутерии слепило глаза. На многих были парики из длинных белых волос. Другие женщины буквально восприняли призыв переродиться в ведьм и выглядели ужасно. То есть они изуродовали себя, как только смогли: взлохмаченные, спутанные волосы; картонные маски с бородавками на носу и подбородке; черные, потрепанные лохмотья в качестве одежды; метлы в руках…

«Просто бабки-ёжки какие-то… Не хватает только ступ: йхо-хо, полетели! Целое поле ведьм – прикольно…» – веселилась мысленно Яна.

Удивительно, что многие мамы выдвинули своих белокурых дочек на соискание главного приза и признание главной ведьмой.

«Наверное, здесь почетно слыть женщиной, способной увести мужчину с пути истинного», – подумала мадам Цветкова.

Самое интересное, что сама она сразу же была принята в ряды участниц. А одна девочка даже подергала Яну за волосы, а потом с восторгом сообщила окружающим, что они настоящие.

Зрителей собралось видимо-невидимо. Все пре– бывали в прекрасном настроении, хлопали и смеялись, махали разноцветными флажками и букетами цветов. Деревянные трибуны заполнились народом до отказа. А в центре в своеобразной нише восседали официальные лица. Именно там Цветкова заметила Эмилию, и на душе у нее стало сразу как-то тоскливо и грустно. Принцесса выглядела восковой куклой, сидящей в окружении живых людей. Глаза ее были безжизненными, остановившимися, бледность кожи не скрывал даже грим.

Эмилия вышла к микрофону и заговорила на английском языке, так как вокруг, да и среди участниц, было много иностранных граждан. Она поздоровалась и поблагодарила собравшихся, желая всем чудного настроения и прекрасного дня. Ее сладкие речи просто сладким сиропом лились на уши слушателей, а Яну опять замутило от того, что приходилось напрягаться, чтобы понять смысл. К тому же давала о себе знать сладкая вата у нее в желудке – безумно хотелось пить. Но раненая была вынуждена стоять с зашитой дыркой в боку на продуваемой весьма свежим ветром площадке, от которого уже бежали мурашки по спине и рукам. Компания же ведьм рядом прямо-таки бесновалась в предвкушении веселья. Эмилия выдавила из себя подобие улыбки и подошла ближе к делу – заговорила именно о ведьмах, живущих в северных землях много веков.

– Они были красивыми, деятельными и работящими. Но самым главным их достоинством являлась та энергия, та внутренняя сила, магнетизм, с помощью которых Хильдры могли завлечь к себе в сети любого мужчину. Любого! Даже безумно влюбленного в другую женщину, даже накануне свадьбы… Но Хильдра могла увести только посмотревшего ей в глаза! – продолжала свою речь Эмилия, глядя в никуда.

Яна обернулась на стоящих рядом девушек, но не заметила ни тени беспокойства на их лицах. «Почему только я негативно воспринимаю Эмилию? Даже странно… Может, и вправду во мне ревность говорит? Что за инсинуация – увести перед свадьбой… На что она намекает? Я тут ни при чем! Только почему у меня начинают пылать уши? Вроде как на воре и шапка горит… Я никого не уводила. Это его решение! Правда, в глаза мне Артур точно смотрел. И я в его смотрела. И что-то почувствовала. Что-то очень сильное…»

Из задумчивости Яну вывела какая-то суета и общее перестроение ведьм и ведьмочек. Они становились в ряды, вдоль которых двинулись мужчины с окладисыми седыми бородками в старинных одеждах. Старички мило улыбались и прикрепляли на грудь женщинам кружочки с бахромой и ленточками, что напоминало собачью выставку. После этой церемонии оказалось, что кружочки разного цвета. Эмилия, речь которой опять встретили аплодисментами, объявила:

– Те ведьмочки, на которых оказались желтые розочки, автоматически получают почетное третье место и пропуск на участие в дальнейших ежегодных конкурсах. Им надо еще подрасти до роковых соблазнительниц! А сейчас их ждут родители и ларьки со сладостями.

Как оказалось, почти все девочки получили желтые розочки. Никто из них не обиделся, а только рассмеялся. Весьма довольные наградой, подростки побежали с поля. Ведьм стало меньше вполовину. Яна скосила глаза на свой «цветочек» и отметила, что он красного цвета, хмыкнув про себя: «Слава богу, отметили, что тетенька уже созрела для соблазнения. Было бы странно, если бы я сейчас, резвясь, убежала с детьми…»

Затем она прокрутила головой по сторонам и поняла, что на поле остались стоять женщины с красными и синими кружочками. Что бы это значило? Вдруг с желтыми те, кому еще надо дозреть, а вот с красными – те, кто уже перезрел, им пора валенки надевать, а не путников заманивать романтическими путами?

От этой мысли Яну даже в жар бросило. «Только не такой позор! Я тогда ей в лицо крикну, что увела у нее жениха, хоть меня и со счетов списали!» – занервничала Яна.

Между тем Эмилия сообщила, что некоторые представительницы похожи не на Хильдр, а скорее на волшебниц, кудесниц, фей, ангелов. То есть на кого угодно, только не на ведьм. Поэтому на них отметка – синяя розочка. Они прекрасны и наверняка уже завоевали сердца своих мужчин, и еще много завоюют, а сейчас могут возвращаться к себе.

Девушек и женщин, покидавших поле, встретили громкими аплодисментами.

Яна хотела показать им язык, но вовремя сдержалась. «Идите-идите, девочки, к себе… Ишь, феи они! Особенно вон та, на кривых ногах и с проплешиной на голове. Да уж, не хватает вам рокового взгляда и чертовщины, как в некоторых….» – внутренне закривлялась она, откидывая волосы с лица и осматривая соперниц.

С алыми розочками конкурсанток оказалось не так уж и много. Но девушки остались представительные. То есть те, кому было что представить. Одна стояла в черных чулках на подвязках, другая с грудью десятого размера…

У Яны опять защемило сердце. «Это что ж они имеют в виду? Мол, нормальные принцессы и нимфы, которых и так любят, пусть идут к своим любимым, а тетки, похожие на проституток, этакие развратные особы, способные увести порядочного мужчину из добропорядочной семьи, оставайтесь? Так, что ли? Мол, вот они, Хильдры, изгои общества. А сейчас появится полиция нравов, перепишет девчонок и выжжет им розочки уже на левом плече… Ой, а ведь только что я боялась, что меня выгонят… Теперь психую, что осталась. Компания не понравилась? Меня прямо не понять! С чего вдруг у меня такие перемены настроения? Неужто ранний климакс? Или ранение, жара и духота сказываются? Что-то плохо мне…» – Яна начала обмахиваться воротом рубашки, вернее, воланами жабо.

Участниц в количестве примерно двадцати женщин снова выстроили в шеренгу. Хорошо хоть не по росту.

«Быстрее бы все закончилось… Мне бы вот только с Эмилией переговорить! Что, если мне сейчас побежать по полю, начать махать ей рукой и кричать? Поговорит она со мной или нет? – размышляла Яна. – Вряд ли. Опять ее опозорю, что водит такие странные знакомства. Нет, так не надо делать. Служба охраны сцапает сразу, остальные «ведьмы» смеяться будут, да и людям праздник испорчу… Придется ждать более подходящего случая в надежде, что он представится». – Решив так, Яна бросила взгляд на Эмилию. А та смотрела четко на нее, и в доселе мертвых глазах принцессы появилось какое-то чувство. Какое, непонятно, но явно появилось. Причем с примесью удивления и где-то даже ужаса.

Цветкова проглотила слюну и кивнула Эмилии, выдавив из себя:

– Здрасте…

Принцесса, естественно, не ответила, сохраняя свое каменное величие, но вот ее взгляд… Взгляд у нее изменился… И Яна не знала, радоваться ей или нет.

– Вот они, финалистки нашего ежегодного конкурса! – между тем вновь заговорила Эмилия. – До чего хороши! Очень достойные соперницы. Все уже получили свою красную розочку, все уже победительницы! Как вы знаете, в предыдущие годы главную победительницу выбирали мужчины. Конечно, кому, как не им, понимать, таится ли что-то от ведьмы в глазах женщины? Но в нынешнем году я отступлю от правил, тем более что главу нашего жюри задержали обстоятельства, и я сделаю выбор сама.

Принцесса сошла по деревянным ступенькам с трибуны, словно с трона, и двинулась к участницам.

Яна почему-то снова напряглась. И принялась себя успокаивать: «Чего я боюсь-то? Даже если бы она и хотела избавиться от меня, то не делать же это при стольких свидетелях?»

А Эмилия продолжала озвучивать свой выбор, так как явно близилась кульминация конкурса.

– Люди неправильно понимают образ Хильдры. Ведьмы не носили открытых сексуальных нарядов, так как секс жил в них самих, в их жестах, глазах, в их душе. Они носили удобную мужскую одежду, поскольку были заняты тяжелым физическим трудом. Были не юны, но и не стары, а всегда пребывали в прекрасном среднем возрасте. Сейчас я точно знаю, кто из оставшихся здесь женщин в душе – норвежская ведьма. И ее поступки подтверждают правильность моего выбора – она способна на многое. Это читается в ее взгляде и решительном выражении лица. Она и одета в костюм настоящей Хильдры. Да, определенно, все так и есть!

Последние слова принцесса произносила буквально в лицо Яне. Та даже ощутила дуновение от ее дыхания.

– Вот она!

Эмилия указала пальцем на мадам Цветкову, и трибуны взорвались аплодисментами. Зрители выпустили из рук воздушные шарики, которые взвились в небо, раскрашивая его в несвойственные краски.

Яну подхватили под руки все те же ряженые мужчины с бородками и в странных одеждах и куда-то поволокли. Она не сопротивлялась, потому что почувствовала дикую усталость, причем во всех своих членах сразу. Все-таки кровопотеря сказывалась на ее самочувствии.

«Зачем Эмилия это сделала? Почему я? Я ведь иностранка и не могу быть их Хильдрой! И я не уводила Артура, он сам так решил! – роем вились мысли у Цветковой. – Кстати, интересно, кого она имела в виду, когда говорила, что выбирать должен был мужчина? Артур с его притягательным взглядом и чертовски обаятельной улыбкой в любой женщине способен возродить ведьму…»

Старички отвели Яну на трибуну, где сидели члены жюри, водрузили ей на голову большую, но легкую корону. Народ ликовал. То ли был вообще таким дружелюбным, что приветствовал бы любого победителя, то ли она действительно всем приглянулась.

«Неужели я и вправду похожа на ведьму?» – подумала новоявленная Хильдра.

Принцесса стояла в непосредственной близости, и Яна решилась шепнуть ей на ухо:

– Эмилия, нам надо поговорить…

В ответ Цветкова ожидала услышать что угодно, только не тишину.

– Ты слышишь меня?

– Я не думаю, что нам есть о чем говорить, – обронила сквозь зубы принцесса.

– Не будь ребенком! Мы не в детском саду! Мне надо просто поговорить с тобой. Тебе грозит опасность! – повысила голос Яна.

– Опасность мне стала грозить с тех пор, как ты приехала сюда. Тебе мало того, что произошло, ты еще и сюда пришла поглумиться надо мной? – дернула плечом Эмилия, так и не удосужив ее взглядом. И рванула к микрофону.

– А сейчас, дамы и господа, наша победительница расскажет нам о себе и о своих подвигах на любовном фронте.

Этой фразой принцесса перекрыла все пути к общению с ней, и теперь Яне пришлось подойти к микрофону. Остановившись на сцене, она поймала насмешливый взгляд Эмили и внутренне собралась. «Она ждет моего фиаско. Того, чтобы меня освистали и выгнали. Не дождется! Да уж, мне сейчас непросто будет проявить чудеса красноречия и чувство юмора – ну чужом-то языке…»

Яна довольно-таки сносно поздоровалась с замершей от изумления публикой, с первых же ее слов понявшей, что победительница оказалась иностранкой. А затем сумела сломить недопонимание и недоверие. И хоть чувствовала себя неважно, рассказала вкратце о себе, о своей мечте посетить Норвегию, которая действительно оказалась безумно красивой страной. Она даже смогла пошутить, тактично обойдя тему своей личной жизни…

И вдруг Эмилия оттолкнула ее от микрофона, закричала самым противным голосом на свете:

– Как вы можете слушать ее и любоваться?! Ведь ваша принцесса осталась одна-одинешенька именно из-за этой ведьмы! Она самозванка и воровка! Она украла у меня мужчину всей моей жизни! Вашего будущего короля, между прочим! Потому что если я не буду с Артуром, то вообще не выйду замуж и останусь без наследников. Норвежская династия прервется! А вы ей хлопаете… Да ее в тюрьму посадить мало!

– Что ты такое несешь? – выдавила из себя, перейдя на русский, Яна, которой почему-то стало очень трудно дышать. А в ответ услышала странно изменившийся голос Эмили, тоже заговорившей по-русски:

– Да не пугай же ты меня! Приди в себя!

Затем она ощутила хлесткий удар по лицу, вздрогнула – и открыла глаза. Над ней нависало лицо Татьяны Павловны.

Глава 23

– Яна, ты как? Ну, ты даешь! Нельзя на минуту оставить тебя одну! Я как чувствовала, что случится какая-нибудь пакость, потому и собиралась поехать с тобой. Ну, ладно, ты хотела поговорить с Эмилией, но зачем ты стала участвовать в каком-то дурацком конкурсе? Да еще и победила в нем! – с укоризной выговаривала профессорша.

– У меня не было другой возможности пообщаться с ней.

– А я тебя предупреждала!

– Кроме того, я случайно оказалась в эпицентре соревнования. Я не хотела! А победила, думаю, по приколу самой Эмилии. Она пригвоздила меня, словно клеймом, этой их Хильдрой, которая уводит чужих почти мужей, – усмехнулась Яна. – Я, значит, в обморок грохнулась? Вот и хорошо, что последняя бредятина в самом деле оказалась моим бредом. А то уж я подумала, что Эмилия и вправду при народе такое несла…

– Я подошла к замку, когда ты произносила свою речь. Смотрелась ничего, но акцент ужасный, конечно… А потом ты как-то сбилась и вдруг повалилась прямо в толпу. Я прямо ахнула. Но народ не растерялся – тебя поймали, не дали разбиться. Затем тебя понесли в замок, а я прорвалась следом, как подруга… Вот в принципе и все.

Яна внимательно выслушала Татьяну и осмотрелась. Очень низкий потолок, темные стены и общее отсутствие освещенности в помещении из-за отсутствия окон наводили на определенные мысли.

– Где мы? Меня что – в подвал отволокли?

– Да уж не в королевские покои, – вздохнула профессорша. – Кстати, Эмилия и не поинтересовалась, что с тобой. Даже врача не пригласила.

– Да бог с ней! Вообще-то у меня голова постоянно кружилась, а в конце концов вовсе отключилась. Но сейчас все хорошо. Я живучая. Лучше скажи, ты встретила Артура?

– Вот глупая ты баба, Яна! – вздохнула ученая дама.

– Чего так? Я, конечно, понимаю в лососях, только если они под сливочно-икорным соусом, но это не дает тебе права…

– Да если бы я встретила Артура, мы бы сюда примчались вместе. И он, увидев тебя в подвале, в комнате для прислуги, уже разнес бы здесь все вокруг и лично отнес тебя в покои.

Яна заулыбалась, но тут же собралась:

– Так ты его не встретила?

– Нет, мы разминулись. Главный врач сообщил мне, что Артур был у него и буквально за пять минут до моего прихода уехал.

– С платьем?

– Ты думаешь, что я не спросила? Первым делом! Но доктор заявил, что ничего не знает. Я, конечно, пытки к нему не применяла, но он клялся и божился, что платья не видел.

– Врет.

– Ты не поняла. Естественно, он сказал в конце концов, что на девушке с ножевым ранением, то есть на тебе, было платье, и очень красивое.

– Ну?

– Не нукай… Медики еще удивились, что такая роскошь была под какой-то тканью, намотанной сверху.

– И где платье-то?

– Не перебивай… тебя повезли в операционную, платье, само собой, сняли. Было не до него, бросили в предоперационной… Суматоха, суета… Тебя прооперировали, отвезли в реанимацию, Артур все надоедал расспросами… Потом спохватились о платье. Так как оно явно дорогое и является собственностью поступившего пациента, хоть и порванное, в крови, его следовало вернуть. Искали везде, но не нашли. И ужасно испугались, когда пришел Артур, а следом я… Короче – платья нет, – развела руками Татьяна Павловна.

– Господи! Кто-то спер! – вырвалось у Яны, мгновенно позабывшей о всех своих невзгодах. – Оно же стоит целое состояние!

– Похоже, врач этого не знал. По крайней мере мне так показалось. Может, какая медсестра увидела блестящую тряпку и… А теперь разве кто признается? Все молчат. А мы и в полицию заявить не можем…

Яна села на убогой кушетке, спустила ноги вниз.

– А Артур где?

– Ты меня спрашиваешь? Я же его не видела. Разминулись мы. А потом… – Татьяна отвела глаза.

– Что?

– Я ему звонила, но он не отвечает. И дома не появлялся больше. Не хотела тебе рассказывать, но раз ты настаиваешь…

– Я ни на чем не настаиваю, я в шоке! Он что, пропал?! И ты так спокойно об этом говоришь?! – Глаза у Яны стали абсолютно круглыми.

– А что я должна делать? Биться головой о стену? Дело молодое, может, загулял… Хотя вряд ли. Артур же влюблен в тебя, что видно невооруженным глазом, значит, поехал бы сюда, к Эмилии. Он знал, что ты к ней собиралась?

– Нет… Ой, мне ужасно не нравится, что Артур так долго отсутствует. Вдруг с ним что-то случилось?

– Ты не накручивай себя раньше времени, все будет хорошо!

– У меня нехорошее предчувствие… Надо выбираться отсюда и ехать в замок. Артур же должен вернуться домой… Татьяна, а что, если он нашел платье и на него напали, обокрали?

– Яна, не фантазируй.

Цветкова встала и взяла свою в сумку.

– Не забудь про корону… – кинула ей большой пакет профессорша.

Вдруг свет, падавший в комнату из коридора, померк. Татьяна с Яной повернули головы и увидели женскую фигуру, загораживающую дверной проем. Женщина вздрогнула и ступила внутрь. Это была Эмилия. И смотреть на нее снова было страшно. Только если на конкурсе Хильдр принцесса выглядела камнем, каменной скалой, то сейчас смотрелась просто тряпкой. Бледная, пошатывающаяся, она едва держалась на ногах. Ученая дама зажала нос и протянула:

– Фу, ваше высочество напилось? Это вы так расстроились, что ваш национальный конкурс выиграла Яна? Так ведь сами же ей подыграли…

– Только и думаете о своей Яне, – презрительно скривила губы Эмилия. – Я вообще о ней не думаю!

– Зачем тогда ты пришла сюда? Поглумиться? Мы не испытываем друг к другу дружественных чувств, – решила вступиться за себя Цветкова.

– Ты добилась своего, разлучила меня с Артуром. Но и тебе он не достанется! – Эмилию повело в сторону, и Татьяна Павловна ее поддержала, усадила на кушетку, где только что лежала Яна.

– Ты что-то знаешь об Артуре? – спросила ее Татьяна Павловна.

– «Бурбон»… – икнула принцесса.

– Что Бурбон? Он из династии Бурбонов?

– «Бурбон» – это коньяк… Как же я напилась… Я не знаю, что мне делать!

– Надо лечь спать, – посоветовала ей Татьяна Павловна. – А завтра все будет хорошо.

– Мне не заснуть. И лучше мне завтра не будет. Может, еще выпить? Я же не должна за него переживать, раз он меня бросил!

– Ты можешь нам все рассказать? – спросила Яна.

– А вы полиция? – попыталась сфокусировать на ней мутный взор Эмилия.

– Нет, мы совсем не из полиции.

– А кто вы?

– Мы – друзья! – заверила принцессу Татьяна Павловна.

– Тогда, наверное, я могу вам рассказать…

– Конечно!

– Хорошо, слушайте. Мне позвонили и потребовали вернуть платье с брильянтами…

Яна с Татьяной переглянулись.

– Что за платье?

– Свадебное. А, вам не понять… – махнула рукой Эмилия, словно отгоняя надоедливых мух. – Когда я поехала за ним в Европу, со мной связались одни очень серьезные люди. Вернее, тогда я еще не знала, насколько они серьезны…

– Кто они? Ты их знаешь?

– Конечно, нет! Я не вожу таких знакомств! Это было в первый раз. Мне всего лишь надо было вывезти еще одно свадебное платье.

– Зачем тебе два? – прикинулась полной дурой Татьяна Павловна.

– Дайте договорить! Я и так плохо соображаю… Платье-то я заказала одно. Зачем мне два? Ха! И одно-то не пригодилось… А второе сделали такое же и упаковали так же, как для меня. Но мое собственное было украшено стразами, а второе, не мое, – настоящими брильянтами.

– Вам, пользуясь вашим положением, ваше высочество, предложили поучаствовать в контрабанде? – усмехнулась Яна.

– Я не знаю… не думала, как это называется… я никогда…

– Зачем ты согласилась? – проявила каплю сострадания Татьяна Павловна.

– Мне пообещали огромные деньги. Огромные! А я решила, что они мне пригодятся. У Артура их много, и мне надоело, что некоторые намекают, будто я выхожу за него замуж только из-за его денег.

– У вас же богатая страна! – удивилась Яна.

– Вот именно! Страна, но не норвежская династия. Королевская семья существует формально, для галочки, и больших средств у нас нет. Мы находимся на полном обеспечении государства. Нас как витрину показывают! Сохраняют за нами замки, прислугу как атрибут, а за душой-то ничего… Вот я сдуру и позарилась. Подумала, раз не наркотики, так пусть везут… Те люди сказали, что брильянты и так им принадлежат, просто возни много по оформлению, мол, бюрократия кругом. В общем, я согласилась. Просто бес попутал! А по приезде в Норвегию оказалось, что в одном из розовых чемоданов мое платье со стразами, а в другом, в другом… – Тут Эмилия зарыдала навзрыд.

Татьяна Павловна кинулась ее утешать:

– Ну, что ты, девочка моя, что ты… Может, водочки?

– Угу… – кивнула Эмилия.

– Дай человеку договорить, а то сейчас отрубится, так ничего и не узнаем, – возмутилась Яна.

– А мы по чуть-чуть… по рюмочке да по огурчику… Я из России малосолененьких баночку привезла для торжественного случая, и сейчас именно такой. Ну, что ты, девонька, нос повесила? Сейчас все будет хорошо!

– А у тебя что, с собой? – удивилась Цветкова.

– Ага! Всегда с собой! Ты будешь?

– Нет. А то, когда опять попаду в больницу, врачи удивятся. Получится, как в том анекдоте – в спирте крови не обнаружено, – ответила Яна.

– Как знаешь. А мы с Эмилией вспомним Россию-матушку.

Татьяна Павловна засуетилась в поисках посуды. Эмилия вытерла слезы и с интересом ребенка смотрела за ее действиями, словно пыталась отвлечься хоть на чем-то. Профессор биологии движением фокусника вытащила из своей необъятной торбы банку огурцов и бутылку водки, которую открыла одним махом и плеснула в то, что нашла в комнатенке… А именно – в подсвечники.

– Чин-чин? – засветилось ее лицо.

– Чего? – не поняла Эмилия, хлопая ресницами.

– А ты бывала в тайге? – вдруг спросила ее Татьяна Павловна.

– Я? Нет.

Если бы Эмилия была мужчиной, то все бы заметили, как дернулся у нее кадык.

– То-то же! А то все фьорды, фьорды… Тайга – это бескрайняя земля, утопающая в девственных сугробах, и огромные вековые ели! – заорала Татьяна Павловна, выкатывая глаза. Вот где природа! Там зверья видимо-невидимо!

– И медведи? – пискнула Эмилия.

– Да, и бурые. Суровые и немногословные. Выпьем!

Вконец перепуганная Эмилия икнула. Затем отхлебнула водки и тут же закашлялась.

– Ой… Как это можно пить? Вкуса нет… просто спирт…

– Кристальная огненная вода, – поправила ее Татьяна Павловна.

Яна решила вмешаться в их «сабантуйчик», пока еще ее высочество «вязало лыко», и спросила у Эмили:

– Что во втором чемодане было?

Та перевела свой небесно-голубой взгляд на Яну, и на лбу ее пролегла морщинка недовольства. Словно принцессе снова напомнили о чем-то очень неприятном.

– Ну, в том, где должна была оказаться контрабанда, – пояснила Яна.

– В том-то и дело, кто-то украл платье с брильянтами и вдобавок посмеялся надо мной! Там была… дохлая собака. Ну, как это… – Ах, да, чучело. Я чуть с ума не сошла, когда вместо платья увидела его.

И тут Яну прорвало – она закатилась в припадке безумного истерического смеха.

– Ты чего? – поджала губы Эмилия.

– А где оно?

– Что? Платье? Сама бы хотела знать… А еще больше хотели бы знать те серьезные люди, вернее сказать, бандиты, которые уже связались со мной и потребовали вернуть им платье с алмазами.

– Я спрашиваю, где собака? – уточнила Цветкова, пока Татьяна Павловна разливала в средневековые подсвечники исконно русский напиток, бубня что-то про хлебосольную Кубань.

– Там бескрайние поля хлеба. Там землица – золото: что воткнешь, то и растет. Чернозем! Что вы знаете о черноземе? В каждом сантиметре навоз, перегной… Выпьем? Выпьем!

Яна, наблюдавшая за собутыльницами со стороны, могла поклясться, что Эмилия пьет с профессоршей только из страха перед этой крупной и шумной женщиной. А уж слово «чернозем» и высказывание, что вся земля на Кубани – сплошной перегной и навоз, вообще впечатлили принцессу донельзя.

– Где собачка? – повторила вопрос Цветкова.

– Откуда я знаю?! – взвизгнула Эмилия. – Собачка ушла в никуда, и меня ее судьба не интересует. Странно, что вы про нее спрашиваете…

– Где собачка?! – уже завелась Яна. – Где моя Долли?!

– Да выкинула я ее! И еще раз говорю: где то платье, из-за которого мне скоро оторвут голову, меня гораздо больше интересует.

– Твое платье было у меня! – сорвалась на крик Яна. – А собачка была моей! Нам действительно чемоданы перепутали, как я сразу и предположила!

Воцарилась тишина.

– Все мои беды от тебя! – выдала первую же фразу Эмилия, доказывая, что хоть какое-то соображение у нее еще осталось.

– У тебя предвзятое ко мне отношение, – недовольно буркнула мадам Цветкова.

А потом ей все-таки пришлось долго и нудно объяснять Эмилии, что произошло. Татьяна Павловна только водку подливала. Причем зачем-то ее мешая. Со стороны профессорша напоминала обожженного кислотой алхимика – уж очень сосредоточенно она колдовала над «живой водой». Почему обожженного? Потому что уж больно красным было у нее лицо.

– Я не знала, что собачка кому-то нужна. Думала, кто-то просто издевается надо мной, – искренне сказала Эмилия. – Извините…

– Ладно, надеюсь, это не смертельно, – отмахнулась Цветкова.

– Главное, что платье у тебя. Ты вернула меня к жизни! – несколько оживилась ее высочество.

– А ты невнимательна! – повернулась к принцессе Татьяна Павловна. – Яна сказала, что платье у нее было, а не есть.

– Как было? А где оно? Да вы с ума сошли! Оно стоит целое состояние! – ахнула Эмилия.

– А ты нас не стращай! Не мы виноваты, что кое-кто связался с преступниками и решил подзаработать. Надо же было связаться с контрабандистами! А еще будущая королева… Стыдно! – отчитала ее профессор биологии.

– Но как его можно потерять? Это же не чучело собачки, которое никому не нужно! – не понимала Эмилия.

– А свадебное платье разве нужно каждому человеку? – возмутилась Татьяна Павловна.

– Но выбрасывать-то зачем?!

– А ты второй раз невнимательна, – покачала головой ученая дама. – Кто тебе сказал, что платье потеряли или выбросили?

– А что с ним случилось? Не темните! Дело на самом деле очень серьезное! – облизала сухие губы принцесса.

– Да мы понимаем… Кто же смеется? Все очень серьезно…

Яна принялась рассказывать, как она решила вернуть свадебное добро владелице, то есть Эмилии, как была удивлена, увидев ее в таком же платье, и как потом ее чуть не убили…

– Выпьем? – снова встряла биолог, когда Эмилия узнала до конца всю историю исчезновения платья с брильянтами.

– Неужели его украли в больнице? Вот ведь… Что же делать? – закрыла лицо руками ее высочество.

– Тебе угрожают? – осторожно спросила Татьяна Павловна.

– Угрожали. А теперь перешли к действиям, – вздохнула принцесса. – Бандиты взяли Артура…

– Что?! – икнула не пившая водку Яна.

– Он у них…

– Где?!

– Я не знаю! Я и их не знаю! Они были в курсе, как Артур дорог для меня, вот его и взяли. Если я сообщу в полицию, его сразу же убьют… Если я не верну алмазы, его тоже убьют… Сегодня – крайний срок, – сообщила Эмилия и сразу же зарыдала на плече у Татьяны Павловны.

– Вот ведь ситуация… – растерялась профессор. – Может, все-таки сообщить куда следует? Хотя… контрабандистам за такие деньги убить человека – плевое дело.

– Я о другом подумала, – вмешалась Яна.

– О чем?

– О том, что платье с алмазами при Артуре не обнаружили. Значит, в больнице он его действительно не нашел. Не тряхнуть ли покрепче медицинских работников? Кто-то же красоту окровавленную спер?

– Нет времени. Через пару часов я должна отдать либо брильянты, либо денежную компенсацию за них, – шмыгнула носом Эмилия.

– А вот это уже интересней! Денежную компенсацию… – повторила госпожа Цветкова. – Что, если Артур согласился заплатить? Хотя ему по-любому не поздоровится – лихие ребята захотят поживиться и алмазами, и деньгами.

– Я с ума сойду, если с ним что-то случится! – снова запаниковала ее высочество.

– Твое сумасшествие Артуру тоже не поможет, раньше надо было думать! – сказала, как отрезала, Татьяна Павловна.

– Я не приду вовремя, и его убьют…

– Не каркай! – в один голос закричали Яна и профессор.

– А где встречу назначили? – наконец задала умный вопрос Татьяна Павловна, хотя и была самой пьяной в компании. Видимо, девушки больше переживали по поводу судьбы Зарецкого и никак не могли собраться с мыслями.

– В самом жутком и безлюдном месте в нашем каньоне – у водопада безумной Катарины.

– Какая еще безумная Катарина? – спросила Яна.

– Лучше не вникать в их жутковатые легенды, – подтолкнула ее локтем ученая дама.

– Ты покажешь нам, где это? – задала следующий вопрос Цветкова.

– Конечно. Только зачем? Я не поеду туда! Я безумно боюсь… у меня нет алмазов, нет таких денег…

– И нет совести, – не сдержалась Яна. – Его же убьют, если никто не явится!

– Его так и так убьют, – буркнула Татьяна Павловна с помрачневшим лицом.

– Нет. Если кто-то выйдет на связь, у него еще будет шанс. Можно сказать бандитам, что не успели собрать деньги, и попытаться добиться отсрочки. А за это время что-то придумать. Нельзя не прийти! Знаете что? Я пойду!

– Ты? – удивленно спросила Татьяна Павловна. – Почему ты? Ждут-то ее…

– Да, да, пусть она идет! – визгливо поддержала идею Эмилия. – Артур бросил меня ради нее, вот пусть она и отправляется к ним в лапы!

– Какая же ты стерва, ваше высочество! Сама ввязалась в темные дела, а отдуваться за тебя другим людям?

– Эти люди сделали меня несчастной! – не сдавалась принцесса.

– Решено! Еду я! Я хоть в отличие от вас трезвая.

– Контрабандисты спросят, почему пришла не Эмилия.

– Скажу, что ее высочеству плохо, вот и прислала меня… На каком языке вы общались?

– На английском. Кто они по национальности, я не поняла. Я еще не могу идти к бандитам в лапы потому, что я – принцесса, единственный потомок королевской семьи, у меня ответственность перед гражданами Норвегии.

– Ну, конечно, ты не можешь рисковать собой, а таких, как Яна, – пруд пруди… – Ученая дама покачала головой. – А я еще пила с ней! С врагами-то не пьют!

– Я не враг… – снова запищала Эмилия.

– А кто же ты? Подставила своего любимого и теперь хочешь разделаться и с ним, и с Яной из чувства мести и соперничества. Терпеть не могу таких баб! Не любит – отпусти!

– То-то ты отпускаешь своего Олега, – усмехнулась Яна.

– А он любит меня, только сам этого не осознает, – с вызовом в голосе сказала Татьяна Павловна. – Нет, не позволю тебе идти одной.

– Даже и не думай! Только тебя там не хватало, – возразила Яна. – Во-первых, ты пьяная. А во-вторых, ты такая шумная и вызывающая, что нас сразу же пристрелят.

– Ни за что не отпущу тебя одну! – упрямо повторила профессорша, не отрицая, впрочем, наблюдений подруги.

– Я попрошу пойти со мной другого человека…

– Кого?

– Неважно. К тому же он местный и должен знать, где находится тот водопад.

– Мне сказали, – подала голос ее высочество, – чтобы я пришла одна. Иначе…

– Я скажу, что столько денег женщине нести тяжело, – ответила Яна, мысленно с сожалением констатируя, что опять попала в очень неприятную ситуацию.

Глава 24

Марек Касински ни секунды не сомневался, идти ли с Яной, когда та рассказала ему о случившемся. Он даже собрал все деньги, что у него были в наличии.

– Двести тысяч евро – это, конечно, не пять миллионов, но хоть что-то… В банке у меня есть деньги, но сегодня мы их не обналичим, – чесал он затылок. – Не расценят ли контрабандисты двести тысяч как плевок в душу? Вдруг озвереют и прикончат Артура в ту же секунду?

– Ох, не знаю, Марек… Понятия не имею, кто они и насколько опасны, – ответила ему Цветкова.

– На счету у Артура денег намного больше. Почему вымогатели не потребовали, чтобы он их снял и отдал им? – удивился друг Зарецкого. – Странно все это…

– Некогда думать о странностях. Мы должны спасти Артура. Все остальное – неважно! – Глаза Яны лихорадочно блестели.

– Сядешь на мотоцикл? – спросил Марек.

– Сейчас хоть ведьмино помело! До встречи через полчаса!

– Вот именно! Поедем горной дорогой и срежем путь. Только на мотоцикле и можно успеть, – тряхнул рыжей копной норвежец с польскими корнями.

Современный «БМВ» очень странно смотрелся на фоне средневековых стен замка. Мадам Цветкова залихватски уселась на удобное кожаное сиденье за широкой спиной Марека и уткнулась лицом в его куртку. А когда мотоцикл рванул с места, закрыла глаза. Не призналась она ему, что безумно боится мотоциклов. Просто очень боится! Хотя и меньше, чем авиаперелетов.

Марек уже интересовался, какого черта Яна не несет ему исследовательский материал. Ведь ради справедливости она в Норвегию и приехала. И вот сегодня ей пришлось сообщить о произошедшей путанице, то есть рассказать все, как было. В том числе, конечно же, что собачка утеряна, а вместе с ней и образцы, добытые непосильным трудом.

– Значит, старались зря… – прокомментировал рыжеволосый гигант.

– Не судьба.

– Артура, может, мы и спасем, а вот Анфиса доконает еще какого-нибудь мужичка.

– Всех не спасти, – вздохнула Яна, чем вызвала смешок со стороны Марека.

– Спасительница ты наша…

– Да молчи уже! Вляпались по самое не балуйся.

– Не понял? – поднял брови мужчина.

– И не надо! – быстро среагировала Цветкова.

– Как же ты могла упустить платье? – сокрушался Касински. – Ведь оно даже не у тебя было, а на тебе!

– Знаешь, я как-то не предполагала, что меня пырнут ножом. Что я потеряю сознание и попаду на операционный стол, а платье пропадет в больнице.

– К такому нельзя заранее подготовиться, – согласился Марек. – А вот о чем, интересно, думала Эмилия? Не ожидал от нее такой дурости.

– Главное – спасти Артура. Ты что думаешь делать?

– Сориентируемся на местности… Но дело опасное, зря ты ввязалась.

– Об этом даже не заикайся! Я еду с тобой! – громогласно заявила Яна.

– А ты не робкого десятка, – усмехнулся рыжий детина.

– Скорее с врожденным недостатком – отсутствием инстинкта самосохранения.

И вот сейчас Яна дрожала за спиной Марека как осиновый листок, в то время как мотоцикл несся по горной дороге.

– Как они только Артура повязали? Он же у нас тоже не робкого десятка! – крикнул ей Марек.

Яне не нравилось, что тот не взял с собой пистолет. Когда собирались в дорогу, она предлагала, но гениальный химик пояснил:

– На такие дела с оружием не ходят. Сразу же отберут, и разговор совсем другой будет.

– Как это – отберут? А ты спрячь!

– Все равно отыщут и отберут.

– Ну хоть нож возьми!

– Яна, какой нож против огнестрельного оружия? Кухонный? Мы же не на шашлыки за город едем! Мы везем часть выкупа, хотим посмотреть на обстановку, договориться об отсрочке и потянуть время. А для этого нам нож и пистолет не нужны, – уверял Марек.

Но госпожа Цветкова его не послушалась. Она напрягла свою память и вспомнила, как обычно обыскивают людей в кино: хлопают по бокам, по карманам, по ногам… Ей было безумно страшно ехать на встречу с бандитами без ничего, поэтому Яна спрятала в одной туфле нож, в другой вилку. Ходить в туфлях, в которых лежали столовые приборы, было архинеудобно. К тому же ее мучило опасение, как бы не порезать себе ногу или того лучше – не отрезать палец.

Естественно, она не сказала ничего Мареку, чтобы тот над ней не посмеялся. Легко было представить себе его насмешливый взгляд и шуточки типа:

– Ты решила там пообедать? Нет, скорее поужинать?

Однако ей самой так было спокойнее, и только мысль, что у нее есть хоть какое-то оружие, очень грела.

С одной стороны от мчащегося в ночи мотоцикла простиралась мрачная высокая гора, дорога виляла по ее подножию. С другой поблескивала в лунном свете темная вода. А ветер обдувал седоков со всех сторон и был достаточно прохладным. Яна услышала шум падающей воды и поняла, что они уже подъехали. Сердце ее застучало с такой силой, что Яна даже перестала слышать шум водопада. Перед глазами развернулся нечеловеческой красоты пейзаж с низвергающимися со скалы пенно-белыми струями. Госпоже Цветковой было не до любования природой. Она с опаской слезла на землю и огляделась.

– Никого нет…

– Подождем. Мотоцикл оставим здесь, а сами давай спустимся в ущелье. Там укромно, и если кто тут есть, то именно там.

Яна, очень осторожно ступая, последовала за Мареком. Камни, обтесанные, как ступеньки, были слегка влажными, из щелей между ними прорывалась трава и колючки. Они спустились на небольшое плато – и вдруг из-за уступа скалы вышли люди. Сначала Яна увидела только силуэты, а потом разглядела фигуры незнакомых ей мужчин в темных одеждах. Незнакомых отчасти потому, что их лицах скрывали черные маски.

«Ну совсем как в кино», – усмехнулась было Яна, но тут же собралась. Тем более что рассмотрела четвертого человека – Артура, которого почти волоком тащили за локти. Ноги его были чем-то спутаны, а руки связаны за спиной. Выглядел Зарецкий ужасно. Сразу становилось понятно, что его били, и били не слабо.

– Яна! – тут же ошарашенно отреагировал Артур. – Зачем ты здесь?!

– Где Эмилия? Кто вы? – немедленно спросил по-английски один из бандитов.

Кстати, выправка у них у всех была, похоже, военная, держались мужчины как-то слаженно и вместе. Подал голос Марек, мол, за Эмилию пришли они.

– Нельзя было нарушать наш договор! Я просил прийти ее одну, а явились двое, и не те! – возмутился тот же контрабандист. – Значит, разговора не будет!

– Отпустите их, они ни при чем и не видели ваших лиц, – сказал Артур и закашлялся.

– Это не тебе решать! – рявкнули на него.

– Действительно, не тебе решать… – вздохнул Марек. И вдруг рывком развернул Яну и швырнул ее на Артура. – Держи свою девку! Спокойно, ребята, она чистая, без оружия. Глупышка собиралась пистолетик или ножичек взять, но я не дал. Полиция не в курсе, проверено. А вот что теперь будем делать?

– Марек, ты что? – задохнулась от возмущения Яна. – Ох, Марек…

– Что Марек?! Я уже тридцать шесть лет Марек! Не ожидала? Дуры вы, бабы. Нашла кого пригласить сюда на встречу – человека, который все и организовал. Хоть несколько неудачно. Но что теперь сделаешь? Остается только замести следы.

Яна прижалась к Артуру, ощутив его тепло, и во все глаза смотрела на рыжеволосого гиганта. Большего разочарования в жизни она не испытывала. Даже когда разводилась с мужьями.

– Что тебе надо? – Артур еле стоял на ногах. – Платье же у вас…

– А ты решил, что мне нужны только деньги? Или одни только деньги? Сколько лет мы были вместе. Друзья, как же… Только тебе доставалось все, а мне ничего! Я мог месяцами корпеть за формулами и исследованиями и не открыть ничего путного, оставался просто талантливым мальчиком… А ты возвращался со студенческой вечеринки, садился за компьютер на полчасика, и у тебя все получалось. И где справедливость? Гениальный ученый – ты! Самый молодой и успешный ученый – ты! А я кто? Второй эшелон – рыжий друг, неплохой парень.

– Зависть – плохое чувство, – тихо произнес Артур. Избитый, ошарашенный предательством друга, он выглядел не самым лучшим образом. Но он держался, и держался молодцом.

– Ну и друзья у тебя… – поежилась Яна.

– Молчи! – громыхнул Марек. – А сколько у тебя было баб… Ты и в этой области пользовался успехом! А я подбирал твоих кинутых подружек… Много их переплакало у меня на груди и в моей постели, мешая слезы с рассказами о том, какой ты замечательный и великолепный. Меня уже тошнило от тебя!

– Я этого не замечал при всей своей гениальности, – горько усмехнулся Артур.

– Должен же был быть у меня хоть один талант. Нашелся вот театральный. Да, умею я прикидываться. И всех провел. Даже проныру Цветкову. Наверняка сейчас думает: «И я с этим козлом прилетела из России?! Почему я не распознала в нем «плохого парня»? Где же моя хваленая женская интуиция». Вон как смотрит на меня – с ненавистью…

– А у тебя, Марек, еще один талант открылся – читать чужие мысли… – задумчиво проговорила Яна.

– Угадал? – обрадовался рыжий гигант. – Но ничего, можете порадоваться перед смертью – вы вместе.

– Марек, остановись! Это же убийство!

– А мне все равно. Ну же, Артур, включи мозги. Или ребята перестарались и отбили тебе их начисто? У меня нет пути назад! Ты у нас и умный, и красивый и, что самое интересное, удачливый на деньги. Они просто приклеиваются к тебе, словно к магниту, отчего ты просто зажрался: этот миллион мне не надо, я его скину деткам или бедным животным… Я и здесь остался на вторых ролях. Вот я и начал, Артур, зарабатывать так, как мог. И чем мог. А в своей химии я мог много. Пробовал себя и в наркобизнесе, и в производстве запрещенного химического оружия. Видел бы ты сейчас свое лицо! Настала и твоя очередь удивляться, не так ли? Ты же у нас такой хороший… Но для равновесия в нашем мире кто-то должен оставаться не очень белым и пушистым. Ты помогал в больнице раненым, а я стоял позади и тихо смеялся, думая, что они сражены моим оружием. Хоть здесь я тебя обскакал! Меня это очень радовало!

– Он больной на всю голову, – сказала Яна Артуру, думая про себя, что им действительно настал конец. Потому что она везла Марека для помощи, а помощь требовалась, чтобы спастись от него самого.

– Яна, ты должна прыгнуть, – шепнул ей Зарецкий.

– Куда?

– Во фьорд. Они не увидят тебя, и пока спустятся, тебя отнесет течением на достаточное расстояние.

– Я не умею плавать!

– Неважно, это единственный шанс на спасение, – настаивал Артур.

– А ты?

– Я ранен и связан. Но ты должна спастись…

Марек прищурил свои хитрые глаза.

– И о чем воркует наша сладкая парочка? О любви? Надеюсь, что нет. Иначе уж совсем грустная история получится… Или дать вам время на предсмертную оргию? Зато посмотрю на то, как ты это делаешь, Артур. Узнаю, почему все женщины от тебя без ума. Или ты сейчас не в той форме?

– Больной ублюдок! – выругался Зарецкий.

– О, наш профессор наконец-таки осквернил свой рот ругательствами! Вы слышали, люди? Не может быть! Неужто он не совершенен? – глумился рыжий детина.

Его крупное лицо исказилось гримасой ненависти.

– Знаешь, Артур, что меня больше всего поражает? Что почему-то все в этом мире как бы предназначалось тебе. Так легко и просто… Ты имел уже все, кроме титула, и тут тебе подарок на блюдечке – в тебя влюбляется наша принцесса. Ты мог стать королем Норвегии! Кем бы я стал при вас, ваше величество? Пажом или шутом? А у меня к тому времени дела пошатнулись. Наехали более крутые люди… И я решил разыграть другую карту…

– Удариться в алмазный бизнес, заняться контрабандой, – закончила за него фразу Яна. И удивилась, глянув на свои ладони – те были в крови. И тут же поняла: она же только что обнимала Артура.

– Дура ты, Цветкова, так ничего и не поняла? Стал бы я опускаться до каких-то камушков… Это была всего лишь приманка, первая ступенька в лестнице на небо. Я поймал Эмилию на крючок, а потом спутал чемоданы. Я же летел с тобой и по одной лишь царапине различил, где какой чемодан. Я ведь общался и с Эмилией, специально подгадал, чтобы в аэропорту мы оказались в одно время…

– Не ты купил мне розовый чемодан в стразах! Я сама его купила!

– Но я его видел и купил Эмилии две точных копии. Сама бы она никогда такого кошмара не приобрела.

– Ты был в Москве! – выпалила Яна.

– Что не мешало мне несколько раз слетать к Эмилии в Европу. Знаешь, авиация творит чудеса!

– Слушай, а зачем ты вообще поперся в Россию? Лешке помогал, даже, можно сказать, спас его…

– Да просто интересно стало, захотелось утереть всем нос и разгадать тайну яда, который никто не мог определить. А заодно нашел дуру, то есть тебя, купившую дурацкий розовый чемодан, да еще повернутую, что он существует в единственном экземпляре, и вторую дуру, которой впарил такие же чемоданы. А дальше все по плану. За настоящим платьем с алмазами я приглядывал. Главным было, чтобы оно не вернулось к Эмилии. Ваши разговоры с Татьяной я слышал. Да, я подслушивал! И что? Совсем не сложно установить подслушивающие устройства. Поэтому я знал, что ты собралась самым на свете дебильным способом принести платье в замок и вернуть Эмилии.

– Так это ты меня… ножом? – ахнула Яна.

– А ты и не заметила в толпе-то. Да и не подумала бы на меня никогда в жизни, – засмеялся Касински. – Мне надо было, чтобы тебя вместе с этим чертовым платьем вывезли из замка. А уж в больнице под видом посетителя я совершенно спокойно забрал его.

– Мерзавец! – кинулся на него Зарецкий, позабыв про то, что связан, и упал на землю.

Марек рассмеялся, а Яна бросилась поднимать Артура.

– Что, друг мой, не ожидал? Я и сам от себя не ожидал… А главное, не думал, что буду получать такое удовольствие, рассказывая все это тебе в лицо. Надо же, твоя белобрысая русская краля провела со мной много больше времени, чем с тобой, но ни разу не посмотрела на меня как на мужчину. А как только увидела тебя, так в лице изменилась… Чем же ты берешь баб? Смазливым лицом или очаровательной улыбкой?

– Ты воткнул в меня нож? – не могла прийти в себя от неприятного открытия Яна. Ей все-таки удалось поднять отнюдь не легкого Артура на ноги. – Как ты мог? Сволочь!

– Даже больше тебе скажу, Цветкова… Я хотел убить тебя, а ты живучая оказалась. Впервые в глазах своего драгоценного друга Артура я заметил настоящий интерес к женщине. И я хотел – как там говорят у вас в России? – убить двух зайцев: заполучить свое платье с алмазами и увидеть его лицо, когда он будет смотреть на умершую женщину, к которой начал испытывать какие-то чувства. Но ты мне такого удовольствия не доставила. Ничего, я оторвусь сейчас…

– Когда ты стал таким завистливым маньяком? – сплевывая кровь с разбитых губ, спросил Зарецкий.

– Да всю жизнь подбирая за тобой объедки, и стал, – зло ответил Касински. – Я уже знал себя и понял, что не переживу, если ты станешь королем Норвегии. Вот тебя-то я и решил захватить как самое главное звено и самую важную личность для Эмилии, потому и аферу с платьем придумал. Я надеялся увидеть ее здесь и стребовать за тебя столько денег, чтобы мне хватило навсегда забыть о тебе. Но тут произошел прокол – испугалась она, да и скинула из ревности дело твоего спасения на ту, ради которой ты помолвку отменил. Дурак ты, Артур! Променял принцессу на какую-то Яну Цветкову! Одним махом закрыл столько возможностей для себя, и это с учетом того, что все бабы одинаковые, только одна простая, а другая могла сделать тебя королем. Уж я бы Эмилию не упустил! А белобрысая русская дрянь снова спутала мне карты – помчалась сама спасать своего любимого. Собственно, она-то мне и не нужна была вовсе! Мне нужна была ее высочество! Но не судьба так не судьба. Вы оба меня раздражаете, и от вас обоих я избавлюсь…

– Прыгай, я прикрою, – снова зашептал Яне на ухо Артур.

А она внимательно посмотрела в его красивое, несмотря на раны, и встревоженное лицо.

«Неплохой вид на прощание, – невольно подумала госпожа Цветкова. – Да еще на фоне прекрасного, безмятежного, хоть и сурового пейзажа. Как же обидно умирать молодой… Но я не жалею ни о чем. Жила бесшабашно – и помру так же. Что делать?» Яна перевела взгляд на обрыв, до которого было метров пять. Даже если Артур прикроет и она добежит… даже если прыгнет с такой высоты в воду холодного фьорда… выжить бы ей удалось только в случае, если бы она являлась секретным агентом 007 на службе ее величества. Или если бы всю предыдущую жизнь заранее готовилась к этому прыжку. Во всех остальных случаях шансы на выживание были равны нулю. Да еще расстояние в пять метров – запросто ведь может получить пулю в спину, не успев оторваться от земли. Но о том, чтобы бросить Артура и бежать одной, у Яны даже и мысли не было. Поэтому она инстинктивно попятилась назад, пытаясь утащить за собой Зарецкого тоже.

– Отпусти Яну, и я отпишу тебе все свои деньги. Ты же знаешь, что их много, – сказал Артур.

– Мне надо было все! Все от Эмилии и ее долбаной норвежской короны. А тебя бы я все равно уничтожил. Вот чем дольше на тебя сморю, тем больше понимаю, что не смог бы жить спокойно, зная, что ты еще дышишь… Все у тебя отобрать я так и так смог бы. Ведь у тебя остались бы мозги! А значит, ты бы опять что-нибудь открыл и заслужил почет, уважение и новые деньги. Нет, тебя надо именно что стереть с лица земли, только тогда я успокоюсь.

– Босс, очень много разговоров! Нам прикончить этого Артура с его пассией? – спросил один из мужиков в маске, переминаясь с ноги на ногу.

– Ты стрелять собрался?

– Могу ножом, – пробубнил мужик, который явно не был норвежцем, так как общался на английском языке и с Мареком.

– Но зачем, если Артур связан, а его баба не умеет плавать? Я прочел по ее губам, когда она сообщила ему эту новость, – блеснул еще одним своим талантом Касински. – Кумекаешь? Сбрасывай парочку в воду!

И мужчины, которым уже явно надоело стоять и слушать исповедь своего шефа, с удовольствием кинулись исполнять его приказ.

Яна закричала и стала отбиваться что было сил, Артура принялись снова избивать. Госпожа Цветкова даже не заметила, как ее ноги оторвались от земли, и ее тело, словно ненужную вещь, словно хлам, скинули с обрыва.

Она просто бревном понеслась вниз… Сколько длился полет в пропасть, Яна не могла бы сказать, но ей показалось, что прошло очень много времени, прежде чем ее тело плашмя шмякнулось о холодную воду норвежского фьорда. Роскошь потери сознания в этой ситуации Цветкова позволить себе не могла. Глаза ее были открыты, и в темной глубине она увидела рядом Артура с бледным, почти прозрачным лицом. Ей оставалось только вцепиться в него, а он изо всех сил стал пытаться поднять их обоих на поверхность. Только ничего у него не получалось.

Тогда Яна изогнулась, стащила с ноги туфлю и вытащила нож, которым с остервенением начала резать веревки на руках Артура. Она не была спортсменкой, способной подолгу задерживать дыхание, силы в ее руках тоже было немного, а уж ледяная вода делала свое черное дело. С первой же ее порцией, попавшей в легкие, Яне стало катастрофически плохо, и свет в глазах померк. Последним, что она запомнила, были легкая бахрома на веревках да тонкая струйка крови, отделяющаяся от кожи Артура, потому что нож все-таки сорвался.

Раздирающая боль в груди вернула мадам Цветкову к жизни, а вот крепкие объятия Артура мешали ей дышать, это точно. К тому же мужчина покрывал ее лицо поцелуями.

– Что ты делаешь? – закашлялась Яна.

– Искусственное дыхание… Как же я рад, что ты жива!

– Я тоже. А мы правда живы? Или мы уже на небесах и несемся к вратам рая?

– В раю, наверное, хорошо, но придется пока на этом свете покоптеть – не все злодеи еще наказаны. Ты спасла нас, Яна! Если бы не твой нож…

– Он оказался тупой… Я так старалась…

– Мне и надреза хватило, чтобы разорвать оставшиеся путы, а потом подхватить нож из твоей слабеющей руки и перерезать веревки на ногах.

Яна сплюнула воду и крепче вцепилась в Артура.

– Нас несет…

– Меня давно несет… Нет, как это? У меня сносит крышу при виде тебя…

– Мне холодно, – пожаловалась Яна. – Я, конечно, хотела познакомиться с природой Норвегии и с фьордами, но не настолько близко.

Зарецкий засмеялся.

– Да уж, не для купания здешние воды, не для купания. Ничего, сейчас уже к берегу поплывем.

Едва ноги Яны коснулись дна, силы оставили ее окончательно. Артур вытащил почти бездыханное тело Цветковой на сушу и сам он тоже рухнул, хватая воздух ртом.

– Все…

Яна посмотрела на свои ступни и выругалась. Из одной текла кровь. Она все-таки поранилась, когда доставала нож, а из другой торчала вилка.

– А это у тебя откуда? – ахнул Артур. – Вроде нам вслед не метали столовых приборов?

– Все свое ношу с собой, – буркнула женщина, которую трясло от пережитого ужаса и холода.

– Сиди здесь. Я пойду за помощью. – Артур поднялся.

– А я все равно идти не смогу, – грустно вздохнула Яна.

Зарецкий посмотрел на нее, дрожащую и мокрую, с длинными мокрыми волосами.

– Ты похожа на русалку… Отважную и красивую…

– Беги уже за помощью. А то я здесь так и останусь сидеть заледеневшей русалкой, как в Дании. Только с вилкой в пятке. Вот ведь туристы будут удивляться! Бедная я, бедная. Даже помереть нормально не могу.

Глава 25

– Я купила самую удобную обувь, – сообщила Татьяна Павловна лежащей пластом Яне с перебинтованными ступнями, демонстрируя вьетнамки. – Надо только пространство между пальцами освободить.

– Освободим, – кивнула Цветкова.

– И всю подошву я проклеила мягкой фланелькой. Так что уж если и в них ты ходить не сможешь, то ни в чем не сможешь!

Яна спустила ноги с кровати и осторожно ввела ступни в ярко-синие вьетнамки со стельками из белой фланели с веселыми детскими игрушками. Больно было все равно, но она заставила себя настроиться, встать и пойти. Профессор биологии превратилась в один большой вопросительный знак. Ходить в этой странной обуви было ничуть не лучше, чем в любой другой, но Яна не хотела расстраивать Татьяну Павловну, столько для нее сделавшую и так заботившуюся о ней, что через силу улыбнулась и сказала:

– Да, так намного лучше.

На самом деле она уже настолько устала лежать, что готова была пойти по битому стеклу. А тут еще и доставить удовольствие Татьяне Павловне…

– Хорошо, что ты не выдержала и все же позвонила в полицию, – похвалила ее Яна. – Она нам очень даже пригодилась!

– Не выдержала я. Прямо почувствовала, что вас там убивают. Видела бы ты лицо Марека, когда его взяли.

– Не видела и видеть не хочу, – фыркнула Яна.

– А что с ним стало, когда он узнал, что вы с Артуром выжили… – засмеялась Татьяна Павловна.

– А вот на это я бы с удовольствием посмотрела!

– Буквально выл, как раненый зверь, – продолжала профессорша. – Казалось, парень очень расстроился, что сам закончит свою жизнь в тюрьме, а вот мысль, что вы будете радоваться жизни на свободе, живые и счастливые, была ему невыносима.

– Судя по его нудной «оде зависти» Артуру, перед тем как скинуть нас в воды фьорда, он изойдет в тюрьме желчью. А я ему еще и открытку пришлю! – выпалила Яна.

– С поздравлением? – уточнила Татьяна Павловна.

– С поздравлениями от моей интуиции, такой глупой женской интуиции. Вот взяла же я ножик, хоть он и говорил мне, что это ни к чему. И вот он мне пригодился. Я как чувствовала! Кстати, я сегодня из больницы выписываюсь…

– А ведь я зашла попрощаться, – вытерла навернувшиеся слезы ученая дама. – Привыкла я к тебе, Цветкова.

– Как попрощаться? А что случилось? – заволновалась Яна.

– Уезжаем мы завтра в полдень. Хватит уже, командировочные закончились. Исследовали мы тут микрофлору, минеральный состав… Тьфу! Все как у нас! А лосось здесь плодится. Потом пришел Артур и сказал, что просто Гольфстрим у них ближе. Вот тебе и все! Ларчик просто открывался. Я на него даже закричала, мол, чего раньше-то не сказал. И он так спокойно: «А вы и не спрашивали. Я же не знал, чем вы тут занимаетесь». Ну, прямо не могу! Вот ведь! Теперь уже в Москве с этим же микроклиматом поэкспериментируем, но при определенном подогреве. Ой, я же принесла тебе сувенир, чтобы поднять настрое-ние! – Татьяна Павловна жестом фокусника достала из сумки чучело маленькой собачки. – Ты же примерно такую потеряла? Похожа? Может, хозяин подзабыл, какая у него была, и не будет на тебя ругаться.

Цветкова смотрела на чучело широко открытыми глазами.

– Яна… Ты что? Заморозилась? Ау!

– Что значит – похожа? Да это же… Где ты ее нашла?

– А что?

– Это же та самая собака! Я помню каждое пятнышко на ней! Но ведь… Эмилия ее выкинула. Где ты ее нашла?!

– Точно то чучело? – Морщина беспокойства пролегла между бровями Татьяны Павловны.

– Сейчас попрошу врачей достать из него три кусочка человеческих ребер…

– Яна, успокойся, верю. Понимаешь, я взяла его из комнаты Надежды… Случайно увидела, как она тащила чучело в замок, и удивилась, зачем она купила такой странный сувенир… Потом решила, что он больше пригодится тебе, тем более ты такую собачку потеряла и лежишь тут раненая… Короче, я просто стащила ее, когда Надя вышла из комнаты. Не очень хорошо, конечно, поступила, но ведь ради благой цели…

Татьяна Павловна и Яна молча посмотрели друг на друга и в один голос спросили:

– А откуда она у нее?

– Думаю, на этот вопрос может ответить только сама Надежда… – задумалась профессор.

Яна подошла к настежь открытому окну, посмотрела во двор больницы и тихо проговорила:

– Знаешь, что мне тут сказали?

– Что?

– Я думала, что фьорды – это такие «выросты» из моря, вдающиеся в каменную сушу иногда на много километров.

– Так ведь…

– Ну да, мы все в школе географию проходили! А тут считают, что это таяли ледники, срезая скалы, словно ножом, и унося свои воды в море… То есть совсем все наоборот. Так и в жизни: иногда смотришь на человека, думаешь, что он хороший, а на самом деле…

– Но бывает опять же наоборот! Как мы с тобой познакомились? Ужас! Я решила, что ты стерва. А теперь прямо дружим, расставаться жаль. – И Татьяна Павловна снова промокнула уголки глаз.

– А как ваш любовный треугольник? – вдруг спросила Яна.

– Славик, Наташа и Надя? Распался треугольник, выбрал он свою даму. Голубки вместе летят на родину.

– Позволь мне догадаться. Вячеслав выбрал Надежду?

– Откуда ты знаешь? А, поняла по тону, каким я сообщила эту новость. Я ведь болела за Наташку.

– Точно! Кстати, а почему ты так рьяно болела за Наталью? – задала следующий вопрос Цветкова, даже не чувствуя боли в ногах от охватившего ее волнения.

– Понимаешь, я ее знаю лет пятнадцать. Хорошая баба, помыкалась в жизни и давно смотрит на Славу. Уже всь НИИ ждал, когда они соединятся. Даже сюда в командировку обоих отправили специально. Еще и наставляли нас с Олегом, чтобы посодействовали, чтобы ребята парой вернулись… А тут фифа Надежда откуда ни возьмись нарисовалась. Из другого города, из другого НИИ. Я ее знать не знаю! А она сразу же на Славика нацелилась. Конечно, мне обидно за Наташку, – пояснила Татьяна Павловна. И ахнула: – Яна, у тебя кровь на бинтах выступила!

– Ничего страшного, мне фактически не больно. Таня, а где эта дама присоединилась к вашей группе?

– В аэропорту, – почесала затылок биолог. – А что?

– Я думаю, что, если ты позвонишь в тот НИИ, тебе ответят, что такой сотрудницы у них нет или она все время благополучно работала в России… Мошенница ваша Надежда, охотница за мужчинами.

– Еще какая охотница!

– Я в прямом смысле. У нее много имен и уже было три супруга, которые благополучно почили в бозе. Правда, возникло подозрение, что не своей смертью умерли те престарелые и, заметь, далеко не бедные мужчины, однако доказать ничего не удавалось. И образцы тканей всех их троих находятся как раз в собачке. Мой друг в Москве, патологоанатом, решил вывести Анфису – таким было ее последнее имя – на чистую воду и спугнул. Она как-то узнала, что Алексей под нее копает, и совершила на него покушение. Но Леша выжил. Понятия не имею, какая она ученая и в какой области, но кое в чем женщина разбирается, если травит мужей так, что ни одна экспертиза следов не находит. Анфиса наверняка слышала, что разгадать ее яд может только Марек Касински. Интернетом-то все пользуются, и поняла: раз трупный материал мы собрали, то полетим к нему в Норвегию. А потому тоже рванула сюда, чтобы изъять образцы, или подменить результаты, или убить меня и химика… Думаю, она сама не знала, что сделать, пришлось импровизировать. И произошедшее здесь ей на руку вышло: собаку утеряли, Марека надолго посадили… Но чучело преступница нашла, да и следующую жертву окрутила своей паутиной. Славик-то, ты мне говорила, богатый наследник. Все у бабы сложилось!

Яна только сейчас заметила, какие круглые и большие глаза у Татьяны Павловны.

– Черт побери! – вырвался громкий возглас из уст ученой дамы.

– Но это только мои догадки…

– Нет, Яна, мы должны расстроить ее праздник.

– Боюсь, не получится. Что мы ей предъявим? Что она себя выдавала за другую женщину? А она нам справку предъявит, мол, психически неустойчива. У таких мошенниц всегда есть нечто подобное на всякий случай. Или заявит: увидела этого мужчину, влюбилась без ума, вот и прикинулась биологом, чтобы быть рядом… Собачку нашла на помойке или в антикварной лавке, про ее «начинку» не в курсе…. И вообще оставьте бедную вдову в покое! Кто-то глумится над ее покойными мужьями, разрывает их могилы, отщипывает от них кусочки, но она тут ни при чем. Лучше ищите и сажайте тех, кто это делает. А доказать, что в останках яд, мы не сможем. Марек-то сама знаешь где…

– А если взять ее на понт? – спросила Татьяна Павловна.

– В смысле?

– Ну, дескать, нашли что искали.

– Анфиса-Надежда, или как ее там, не кроха из детского сада, а изощренная убийца, можно сказать, гений своего дела. Пока не озвучишь название или формулу того вещества, которым она своих супругов травила, не расколется.

– Так что делать-то? – растерялась Татьяна Павловна.

– Ничего… Только надо убедить Вячеслава, что он в опасности. Или пусть по приезде в Москву сразу покупает место на кладбище.

– Его не убедить. Взрослый уже мальчик, а баба вьется вокруг него, словно змея… И потом, если со Славиком сорвется, гадина другую жертву найдет. Нет, нельзя все так оставлять!

– Я лично не вижу выхода. Послушай, Таня… Ты можешь сделать для меня одну вещь?

– Какую?

– Забери меня завтра на родину, а? Устала я уже от этих фьордов! Глаза бы мои на них не смотрели! – Цветкова вздохнула и захлопнула окно словно в подтверждение своих слов.

– Но…

– Просто возьми на меня билет, а я прибуду прямо в аэропорт! – довольно истерически воскликнула Яна.

– Сбегаешь… – поняла Таня. – От Артура сбегаешь? Ты знаешь, что он в довольно тяжелом состоянии? Его ведь сильно избили.

– Знаю. И все равно.

– Почему?

– Я не приношу людям счастья.

– Дура ты, Цветкова! – вздохнула теперь Татьяна Павловна. – Но в аэропорт приезжай. Мы своих бойцов на поле боя не оставляем!

Эпилог

Яна очень странной походкой в ярко-розовом платье, широкополой шляпе и черных солнечных очках через запасной выход покидала норвежскую больницу. Она спешила на такси, которое только-только успевало на московский рейс, которым улетала группа биологов. Чувствовала она себя предательницей, но остановиться не могла. Рвать так рвать!

За последние часы произошло много важных событий. Утром ей позвонила Татьяна Павловна и, захлебываясь радостью, сообщила:

– Получилось! Янка, получилось! А ты не верила! Если я чего-то захочу…

– Да что получилось-то?

– Надежду задержала полиция. Ты во всем была права! Она химик по специальности, дважды судима за мошенничество в финансовых пирамидах. Есть еще пара недоказанных эпизодов отравления пациентов, скончавшихся в ее дежурство в больнице, где баба работала лаборантом. И конечно же, в том НИИ нет ученой с таким именем! Короче, я всю ночь не спала после разговора с тобой, все думала, думала. А потом развернула такую деятельность! – оглушила Цветкову трубка.

– Надо же…

– Надежда созналась! Я приперла ее!

– Неужели поверила, что нашли яд? – растерялась Яна.

– А чего верить-то? Я же помню, как ты сказала: чтобы ее припереть, надо произнести название этой гадости. И оно было произнесено! Я биолог, не химик, поэтому повторить не смогу, но яд, которым убийца травила мужей, найден. Оказывается, мерзавка активировала какое-то лекарство реактивом, и то становилось мощней в десять раз, а затем быстро распадалось. Индикатор уже не определял яд, потому что катализатор менял одно звено в его химической формуле с хвоста на голову. Вот и все.

– Как фьорд… – прошептала Цветкова. – Я думала, что голова его с моря, а оказалось – с гор…

– Яна, ты там таблеток, что ли, наглоталась? Какие фьорды? Мы ее взяли! Славик в шоке, с трудом приходит в себя. А утешает его Наташа, и теперь она на коне. Думаю, мы с Олегом привезем-таки пару. Я, между прочим, заключила на работе пари и выиграю сто долларов. Все складывается просто замечательно! Кстати, так здорово, что я вовремя стащила у Надежды собаку, и образцы остались целы. А то эта сволочь уничтожила бы их, и все. А как она нашла твою Долли, я не спросила. Забыла. Да и ладно, какая разница! Главное, что все хорошо!

– Таня, ты оглушила меня, хватит ликовать. Как вы нашли яд? Или этот, как его, катализатор. Тетка что, говорит во сне и сама произнесла название?

– Дурочка ты, Цветкова! Есть один гениальный ум – Артур. Я вытащила его полуживого из больницы и усадила в лабораторию… Он и нашел, хоть и не химик. Обычный уксус! Представляешь? Обычный уксус после электролизного расслоения являлся катализатором! А ты – Марек, Марек… Артур гениален во всем! Он просто умничка! У меня складывается ощущение, что нас всех надо выгнать взашей, Артур один заменит всех…

У Яны неприятно засосало в области сердца.

– А ты взяла мне билет?

– Взяла, взяла… Но ты подумай! Такой ум встречается раз в жизни…

– Его ум с моей «везучестью» лучше не надо соединять. – Яна была непреклонна.

– А вот Наденьку теперь депортируют по запросу российской прокуратуры, – хохотнула Татьяна Павловна.

– Это все ваши вещи? – спросили госпожу Цветкову на контроле в аэропорту.

Она успевала буквально в последние секунды.

– Все.

– Одна сумка? – недоверчиво рассматривала ее кладь девушка-пограничник.

– Одна.

Яна-то знала, что ее вещи должны были взять Олег с Татьяной Павловной.

– А что это за странный предмет, похожий на корону?

– Он и есть корона, – невозмутимо ответила Яна. – С вашего праздника Хильдр… У меня есть сертификат, что я заняла первое место.

– Первое место? – Девушка во все глаза посмотрела на Яну. – Ну, совсем уже…

– В смысле?

– Наш национальный конкурс… каждая девушка мечтает… и стали иностранкам отдавать! – пояснила девушка.

– А хотите, я подарю ее вам? Только выпустите меня уже! Я сыта вашими троллями по горло!

– Но это нехорошо… Вы же выиграли…

– Ничего страшного, – заметила ее колебания Яна, – мне это неважно, а вам важно.

– Я бы взяла… потому что всю жизнь…

– Все! Не надо ничего говорить! Корона ваша!

– Проходите на посадку, пожалуйста. Спасибо! А вы на самом деле похожи…

– На Хильдру?

– На нее, – кивнула девушка и помахала Яне рукой.

– Цветкова, ну ты даешь! Я уже испугалась, что ты не придешь! – громогласно встретила ее Татьяна Павловна в салоне самолета. – А выглядишь-то как хорошо! Такое… платье, шляпа… А на ногах мои вьетнамки. Смешно! Еще ножки болят? Вещи твои у нас. А чего ты все время молчишь? Неважно себя чувствуешь? Дохлую собаку твою мы взяли. А Наташа со Славиком вон там вместе сидят…

– Таня, я тебя убью! – вставила в ее пулеметную очередь Яна.

– За что?

– Ты когда на вьетнамки ткань клеила, на что ее посадила? Они у меня к ногам приклеились! И почему это все со мной происходит… Чего ты смеешься?

– Ой, не могу! – затряслась мелкой дрожью Татьяна Павловна. – Цветкова, вон твое место!

Яна опустилась в кресло одновременно с объявлением, чтобы все заняли свои места и пристегнулись.

– Хочешь сесть у окна? – спросил у Яны сосед.

– Нет, я… Артур! Ты?

– А ты думала, я так просто расстанусь с тобой, помахав твоему самолету ручкой? – спросил Зарецкий.

Он был одет в голубую рубашку с расстегнутой верхней пуговицей и светлые джинсы. И выглядел очень трогательно из-за излишней бледности и пары кровоподтеков на высоких скулах.

– Татьяна проговорилась! – поняла Яна.

– Она вообще в последнее время только и делает, что говорит… Как прорвало просто! – засмеялся Артур. – Но настоящая героиня ты…

– Нет уж, герой у нас – ты! Ты и в лососях понимаешь, и в морских течениях, и, оказывается, в ядах тоже… Просто уникум какой-то! Может, и тапочки с моих ног сможешь снять?

– Какие тапочки? – не понял Артур.

– А неважно!

– Я просто не смог допустить, чтобы ты летела назад в одном самолете с убийцей, – пояснил, улыбаясь, Зарецкий.

– Ага! Сюда я прилетела с убийцей Мареком, и закончилось все, честно говоря, не очень… И ты молодец, за ночь вывел черную вдову на чистую воду! А сам-то зачем в Россию? – лукаво покосилась на него мадам Цветкова.

– Так с тобой я еще не договорил… Да и Россию посмотреть хочется, корни свои…

– Свои корни? – переспросила Яна.

Тут самолет тронулся с места и стал выруливать на взлетную полосу.

– Ой, я так боюсь летать! – вырвалось у нее.

– Я знаю один способ борьбы со страхом.

Артур наклонился к ней и поцеловал. А отпустил, только когда самолет набрал высоту.

– Хороший способ, мне понравился, мистер ученый.

– Надеюсь, в России нет никаких Хильдр, которые сводят мужчин с ума и уводят с пути истинного? – спросил Зарецкий.

– С пути истинного… – эхом повторила Яна. – Прикольно общаться с иностранцем – такие обороты… Нет, не бойся, Хильдр у нас нет. Зато есть Баба Яга, которая за неимением красоты просто сажает людей в печь, а потом съедает, но при этом водит шашни с Кощеем Бессмертным. Что-то мне опять страшно! Где там твой отвлекающий маневр?

Content

Татьяна Луганцева
Повелительница сердец

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог