Тереза Саутвик

Город нашей любви

ПРОЛОГ

Нью-Йорк, 23 декабря

Услышав голос сестры, Джек Валентин, основатель «Валентин Венчерз», уже не чувствовал себя тем безрассудным гением, бросившим вызов всему свету и самому себе и нажившим на этом состояние. Обида и злость восемнадцатилетнего парня, вынужденного уйти из родного дома, вновь наполнили его сердце.

Сестра просила его вернуться. Джек сжал трубку так, что костяшки пальцев побелели.

— Эмма, двенадцать лет я проводил Рождество вне дома. Почему я должен изменить этой традиции сейчас?

— Разве у тебя есть планы?

В интеллигентном голосе своей сестры он услышал раздражение и стиснул зубы. Не могла же она знать, что планов действительно нет?!

— Все лучше, чем это.

— Время пришло, Джек.

Британский акцент, который так любят американцы, напомнил ему о Лондоне. Вслушиваясь в голос сестры, голос, который иногда казался нежнее шелка, а порой и тверже стали, он остро почувствовал свое одиночество.

Джек встал с кресла и подошел к окну. На фоне вечернего неба темнели небоскребы, кое-где в окнах горел свет. Посмотрев вниз, он увидел нескольких зевак. Промерзшие, робкие, они с благоговением глазели на его окна, гадая, как это — быть человеком, у которого есть все. Джек отвернулся и оглядел свой кабинет: продуманный до мельчайших деталей интерьер, мягкие ковры, мебель, сделанная на заказ, и новейшая электроника.

Ему не нужно гадать — все здесь принадлежит ему. Двенадцать лет назад он приехал в этот город и, стоя на улице без гроша в кармане, поклялся, что когда-нибудь купит все чертово здание.

Как они говорили обо мне? Посредственный человек миллионером не станет.

— Бог мой, это было двенадцать лет назад! Джек, ты слушаешь?

— Да. Давай выкладывай, Эмми.

— Хорошо, — на том конце провода раздался громкий вздох. — У нас проблема. Без твоей помощи не обойтись.

Так значит, бизнес драгоценного Роберта Валентина под угрозой? Хорошо. Пора развратному ублюдку оплачивать свои грехи. Особенно те, за которые пришлось расплачиваться ему, Джеку.

— Не знаешь, почему это должно меня волновать?

— Потому что ты, упрямый осел, все еще член семьи! — жестко отрезала сестра.

— Это его идея?

— Нет, — еще один вздох. — Что между вами произошло?

Когда-то Джек вступился за мать и поплатился за это.

— Уже не имеет значения.

Он услышал фырканье и живо представил свою сестру. Наверное, закатила свои ясные голубые глаза в негодовании, раскручивая кудряшку светло-каштановых волос. В сердце кольнула игла. Я скучаю по ней, признался он себе.

— Ты меня не убедил, — уже спокойнее сказала Эмма.

— Но это так. Что ж, если у тебя все… — он опустился в кресло.

— Еще нет, — голос ее снова зазвучал твердо. — Джек, ты нам нужен. Ты занимаешься инвестициями, и, по правде говоря, ты наша единственная возможность удержаться на плаву.

— Уверен, многие инвесторы будут рады оказать вам услугу.

— Но, Джек, ты — член нашей семьи! Никто из Валентинов не хочет принимать помощь со стороны! Все уверены, что ты не отвернешься от нас в такое время!

Неужели все они забыли, как легко отвернулись от меня?

— Все будет хорошо, Эмми.

— Если бы я могла быть в этом уверена, — ее голос дрогнул. — Ты ведь сам говорил, что прошло двенадцать лет. Самое время все забыть и начать сначала. Помнишь, кто прошлое помянет?..

— А кто забудет — оба глаза. Нет, Эмми, я не настолько добр. — Джек положил локти на заваленный бумагами стол.

— Я тоже! — В гневном голосе сестры проскользнули обиженные нотки. — Ты просто исчез, оставив меня одну расхлебывать случившееся! Мне было всего шестнадцать! — выкрикнула она. — Отец запретил о чем-либо спрашивать, а мама была слишком слаба. А я-то думала, что старшие братья существуют, чтобы защищать своих младших сестренок!

Ее слова были словно нож в сердце. Черт, я люблю Эмму и всегда любил!

— У меня не осталось выбора, — мягко сказал Джек. — Я должен был уехать.

— Это ничего не меняет. Ты меня бросил! — Сестра понизила голос. — Может, тебе правда нужно было уехать. Но сейчас ты должен вернуть мне долг! Джек, я вышла замуж, — после секундного замешательства сказала она невпопад.

Джеку потребовалось несколько мгновений, чтобы переварить новость. Его сестренка — замужняя женщина?

— Я об этом не слышал. Мои поздравления! И кто счастливчик?

— Его зовут Себастьян. Он был принцем…

— Надо думать, ты бы не согласилась на меньшее, — поддразнил он.

Эмма рассмеялась счастливым смехом.

— Вообще-то, он уже законный король Меридии, и я очень хочу, чтобы вы познакомились.

Меридия… Если память меня не подводит, это маленькая европейская страна. Недавно еще в газетах разразилась шумиха по поводу того, кто станет следующим ее правителем.

— Эмми, послушай…

— Нет, это ты послушай, — перебила его сестра. — Никогда еще я не просила тебя об услуге. Откровенно говоря, я считаю, что ты мне задолжал. Поэтому жду тебя на Рождество за нашим столом в семейном кругу.

Прежде чем Джек успел возразить, в трубке раздались гудки. Он со свистом выдохнул через стиснутые зубы.

Его маленькая сестренка вышла замуж без него. Это заставило его задуматься о том, что он еще пропустил. Эмма никогда не говорила, что чувствует себя покинутой. И никогда ни о чем не просила… до сегодняшнего дня.

— Джек, ты сошел с ума? — в кабинет вошла Мэдди Форд. Не отрывая глаз от листа бумаги, она затараторила: — Ты в самом деле хочешь вложить деньги в этот проект? Форменное безумие и неоправданный риск. Мне так и хочется схватить тебя за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы вернуть твои мозги на законное место!

Она все говорила, не замечая, что Джек ее почти не слушает. Он внимательно разглядывал вошедшую женщину. Мэдди… Такая благоразумная, практичная и правильная. Два с небольшим года назад она пришла в компанию и теперь стала для него больше партнером, чем помощником. Джек настолько привык доверять ее трезвой оценке обстоятельств, что иногда целиком полагался на ее умненькую головку. А ведь он никогда бы не стал тем, кем теперь являлся, не прислушивайся он к своему внутреннему голосу. Джеку пришло в голову, что, если ему все же придется съездить в Лондон, неплохо бы взять с собой Мэдди. В любом случае там у них есть дело…

Кроме того, она так красива: ясные голубые глаза, роскошные русые волосы и великолепная фигура. Джек никогда не пытался ухлестнуть за ней — соблазненные им женщины долго у него на службе не задерживались. Джек не мог позволить себе потерять Мэдди, хотя рядом с ней ему на ум приходили вовсе не вопросы бизнеса…

Наконец молодая женщина замолчала, чтобы перевести дух, и Джек вставил, воспользовавшись краткой паузой:

— Как ты смотришь на перспективу провести Рождество в Лондоне?

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Рождество, Лондон

— Забавно… Оказывается, у миллионеров тоже бывают проблемы, — пробормотала Мэдди, мельком взглянув на сидящего рядом с ней на заднем сиденье Джека. Это подействовало — как она и ожидала.

— Может, пояснишь? — Мужчина сердито посмотрел на нее.

— Прошу прощения, я сказала это вслух? — притворно смутилась Мэдди и уставилась на него широко раскрытыми невинными глазами.

— Тебе прекрасно известно, что да. Ради бога, Мэдди, не надо сейчас всех этих женских штучек, — его голос звучал сдавленно.

Что это — раздражение? Совсем на него не похоже. Неизвестно, зачем Джек настоял, чтобы я отправилась с ним в Англию, но, очевидно, эта поездка для него важна — таким напряженным я его еще не видела.

Джек Валентин, красавец, богач, харизматичная личность, считался самым завидным женихом Нью-Йорка. Жесткий делец, он проворачивал свои дела с элегантностью английского аристократа. Раз увидев, его уже невозможно было забыть: черные, коротко подстриженные волосы, пронзительный взгляд синих глаз, в которых то и дело вспыхивали фиолетовые искорки, отчего он становился похож на скверного мальчишку. Волны чувственности, исходившие от него, не раз и не два заставляли сильнее биться сердце Мэдди. В самом начале их знакомства она едва не увлеклась Джеком, но, слава богу, вовремя сообразила, что постоянство не входит в число его достоинств.

Со своей стороны он ни разу не дал ей понять, что она интересна ему как женщина. Ну и ладно, от добра добра не ищут — Мэдди дорожила своей работой.

За два с небольшим года они отлично сработались: ее осторожность сдерживала его неуемную страсть к риску.

Но сейчас между ними словно пробежала черная кошка. Джек сорвал ее рождественские планы, а весь путь до Лондона провел в угрюмом молчании. У нее даже мелькнула мысль, нет ли здесь ее вины — до сих пор с ним всегда было легко общаться.

Может, небольшая перепалка поднимет его дух?..

— Если под «женскими штучками» ты имеешь в виду мое раздражение, так это исключительно твоя вина. Именно из-за тебя в Рождество я торчу на другом континенте. Разве поездку нельзя было отложить?

— Мы здесь ненадолго, Мэдди. Я обещал, что все компенсирую.

— Ты знаешь, это не ответ. А как насчет моих рождественских планов?

— Мэдди, я знаю, что испортил тебе праздник. Ты достаточно ясно дала мне это понять.

Вообще-то ему не обязательно знать, что никаких планов у нее не было и быть не могло. Все ее братья-сестры уже давно обзавелись семьями и проводят Рождество с родственниками своих драгоценных половинок. Родители звали Мэдди с собой в круиз, но она отказалась: неприятно думать, что они жалеют свою двадцативосьмилетнюю незамужнюю и даже ни с кем не встречающуюся дочь. Но Джеку об этом знать не обязательно. Да она сгорит от унижения, от немилосердных насмешек, которые непременно последуют, узнай он о ее мифическом любовнике!

— Поверь, я ценю твою доброту, — добавил Джек.

— С чего ты взял, что мной руководит доброта?

— Хорошо, твою корысть. Попробую это пережить. — Он коротко усмехнулся и на миг стал похож на прежнего Джека Валентина.

У нее екнуло сердце. Неужели она раньше не замечала, как беззаботно очаровательна его усмешка? Или дело в неестественной для него напряженности?

— Не могу поверить… Ты вынудил меня послушаться, прозрачно намекнув, что ты — мой босс!

— У меня не было выбора.

Время поджимало. Ответ ей не понравился. Неужели он думает, что ему все сойдет с рук?

— Не вижу, что изменилось от моего присутствия. И с каких это пор ты вздумал всюду таскать меня за собой? Что за дело у тебя важнее Рождества? Это совсем не по-американски.

— Тем более хорошо, что мы в Англии, — отрывисто проговорил Джек.

Мэдди недоуменно нахмурилась — куда делся остроумный, компанейский человек, которого она знала? Она уже хотела потребовать немедленных объяснений, но в этот момент машина остановилась у ресторана. Ну вот, расстроено подумала Мэдди, день уже пропал, а я так и не увидела Лондона. Было уже слишком темно, чтобы что-нибудь хорошенько рассмотреть.

— Почему мы остановились здесь? — обратилась она к Джеку.

— У меня здесь кое-какое дело, — в его голосе слышался металл.

Повернувшись, она увидела, что лицо Джека похоже на застывшую маску. Таким она его еще не видела, и это ее напугало.

— Джек, что происходит? — тихо спросила Мэдди.

— Меня ждет сестра.

— Сестра? Не знала, что у тебя она есть! — Не будь Мэдди так ошарашена его заявлением, может, сказала бы что-нибудь более оригинальное.

— Теперь знаешь.

— Чего еще я не знаю? — спросила Мэдди, когда шофер открыл перед ней дверцу.

Много чего, подумал Джек, выбираясь из машины. Но знать ей об этом не обязательно. Он исполнит свой долг — увидится с Эммой, познакомится с ее мужем — и сразу же вернется в Нью-Йорк.

Холодный воздух Лондона наполнил его легкие. Не дожидаясь, когда Мэдди выберется из машины, он медленно зашагал к ресторану, вход в который двенадцать лет назад был для него заказан. Толкнув калитку, Джек оказался в знакомом дворике «Беллы Лючии». Все здесь казалось таким же, как прежде: в кустах запутались маленькие белые фонарики гирлянд; рассеянный свет, струящийся из покрытых инеем окон, за стеклами которых виднелись силуэты людей, золотом разливался у его ног.

Его семья, за которой он может наблюдать только сквозь окна. Горькая мысль, от которой он почувствовал пустоту в груди.

— Джек?..

Волна благодарности за то, что Мэдди рядом, затопила его сердце. Он быстро взял себя в руки: нельзя допустить, чтобы она узнала то, чего не следует.

— Ну что ж, пора покончить с этим.

— Мог бы ты сказать что-то более приятное в канун самого лучшего праздника в году… Который и так уже испорчен, — с сарказмом отозвалась она.

Джек улыбнулся. Вот что ему сейчас необходимо больше всего — ее убийственная прямота.

Он толкнул дверь и, войдя внутрь, огляделся. Все изменилось. На месте уютной итальянской забегаловки вырос роскошный ультрамодный ресторан. Едва Джек ступил за порог, как воцарилась оглушающая тишина. Все взгляды устремились к нему.

В центре зала с бокалом, поднятым для традиционного семейного тоста, стоял дядя Джон. Рядом с ним — отец Джека, Роберт Валентин. Вокруг них собрались остальные члены семьи. Глаза Джека поймали обращенный на него взгляд отца. Воздух между ними будто бы наэлектризовался. Джек был готов поклясться, что все присутствующие затаили дыхание.

— Они все смотрят на нас, Джек, — услышал он шепот Мэдди.

— Вижу.

— Нет, не видишь! Они смотрят так, словно увидели перед собой Скруджа и Призрака Прошлого[1]. Мы вломились на чужую вечеринку?

— Думаю, да.

Все это время Джек, не отрываясь, смотрел на отца. Каждый мускул его тела напрягся, ожидая реакции человека, который фактически заставил собственного сына покинуть родной дом.

Казалось, никто не осмелится нарушить затянувшееся молчание. Девушка, стоявшая рядом с Робертом, отчаянно глядела то на него, то на Джека. Внезапно она стремительно бросилась к брату.

— Ты все-таки приехал, Джек! Я боялась надеяться.

— Эмма?

Он изумленно уставился на изящную фигурку сестры. Неуклюжая шестнадцатилетняя девчонка со светло-каштановыми волосами превратилась в утонченную красавицу блондинку с короткой стрижкой.

— Как ты выросла!

— Как и ты, — девушка рассмеялась и, взяв у официанта два бокала шампанского, протянула их вновь прибывшим: — Вы как раз вовремя, к традиционному тосту.

— Счастливого Рождества! — прозвучал голос дяди Джона, как будто все было в порядке вещей. — Здоровья, удачи и счастья в Новом году! За нас! — Он поднял бокал.

Раздался мелодичный звон бокалов и радостные восклицания. Джек поставил нетронутый бокал на льняную скатерть стола.

— Добро пожаловать домой, Джек, — Эмма нахмурилась, заметив, что он оказался единственным, кто не пригубил шампанского.

— Это не мой дом, — ровным голосом сказал он. Теперь осталось познакомиться с ее мужем, и они смогут убраться отсюда со спокойной совестью. Джек посмотрел на Мэдди: русые волосы блестят в свете ламп, ясные голубые глаза широко раскрыты. Знакомое волнение охватило его, ведь рядом с ним стояла такая красавица. Он подавил это чувство в зародыше, напомнив себе, что Мэдди для него неприкосновенна. Она не была похожа на других женщин, и Джек уважал ее за это.

— Кто вы? — Обратилась Эмма к Мэдди, не обращая внимания на последнюю реплику брата.

— Меня зовут Мэдисон Форд. Я ассистентка Джека. — Молодая женщина протянула руку. — Можете звать меня Мэдди или Скруджем — как вам нравится.

— А где же Рождественское привидение? — Эмма пожала ее руку.

— У меня были планы на Рождество, поэтому я оставила его в Нью-Йорке.

— После твоего звонка, — пояснил Джек, — я перенес деловую поездку и убедил Мэдди присоединиться ко мне. Может, познакомишь меня со своим мужем?

В ту же секунду крепкие руки обхватили Эмму за талию. Повернув голову, она улыбнулась подошедшему мужчине. Джек придирчиво посмотрел на мужа сестры. Не слишком высокого роста, с военной выправкой, вьющимися темными волосами и твердым взглядом карих глаз он производил впечатление уверенного в себе человека.

Джек заметил, с каким обожанием Эмма сморит на мужа, представляя их друг другу.

— Его величество Себастьян Маршад Дюмоньи, король Меридии. Джек Валентин, мой брат.

Себастьян крепко пожал протянутую Джеком руку.

Джек невольно вспомнил слова своего отца: «Рукопожатие — визитная карточка джентльмена. Оно подскажет, кто перед тобой: настоящий мужчина или дохлая рыба». Джек уже раскаивался, что приехал.

Король поднес руку Мэдди к губам. Это моментально вернуло Джека к реальности.

— Приятно познакомиться, ваше величество, — Мэдди склонила голову.

— Просто Себастьян, — поправил ее муж Эммы.

— Теперь вы тоже королева? — Мэдди посмотрела на Эмму, — и нужно добавлять «ваше королевское величество»?

— Сойдет просто Эмма, — лукаво сказала та.

— Просто прекрасно, — ласково улыбаясь своей жене, согласился Себастьян.

— Думаю, в вашей сокровищнице немало сказочных украшений, — Мэдди, не отрываясь, смотрела на Эмму. — Если вы разрешите мне хотя бы глазком взглянуть на вашу корону, то это Рождество не будет для меня потеряно.

Эмма перевела глаза на мужа. Он тихо фыркнул.

— Боюсь, не получится, — она виновато улыбнулась Мэдди. — Дело в том, что она в Меридии. Но вы можете навестить нас. Уверена, мы подружимся.

— Не думаю, что я справлюсь без тебя, Мэдди, — вклинился в разговор Джек.

— Мы будем только рады, если вы приедете, — Эмма сердито посмотрела на брата.

— Эй, приятель, — раздался за спиной Джека мужской голос. Обернувшись, он увидел своего старшего брата Макса. Обменявшись крепким рукопожатием, они одновременно ухмыльнулись.

— Сколько вы пробудете в Лондоне? — Обратилась Мэдди к Эмме.

— У нас что-то вроде каникул. Думаю, несколько недель. — Она взглянула на Джека. — А на сколько приехали вы? Ты съездишь повидать маму?

— Об этом я еще не думал.

— Ты обязан, — наставительно сказала Эмма, внимательно разглядывая брата. — По тебе не видно, что ты счастлив. — Немного поколебавшись, она встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

Замечание сестры вновь окатило сердце Джека волной холода.

Я прекрасно жил один все эти годы. Что со мной происходит, черт возьми?..

— С каких пор ты стала экспертом по части счастья?

— С тех пор, как узнала Себастьяна, — Эмма взяла брата за руку, и их пальцы переплелись. — Думаю, вам есть о чем поговорить с Максом. Увидимся позже.

Эмма с Себастьяном отошли к другим членам семьи. Джек посмотрел на Макса, и острое чувство одиночества снова пронзило его. Они не были родными братьями, но это не мешало им дружить. Именно Макс когда-то познакомил Джека с миром вечеринок, прекрасных женщин и гоночных машин.

Внезапно Джек осознал, как скучал по брату.

— Макс, дружище, как я рад тебя видеть!

— Взаимно. — Макс кивнул в сторону Мэдди. — Не познакомишь меня со своей великолепной подружкой?

— Спасибо за «великолепную», но я не его подружка, — резковато сказала Мэдди.

— Рад слышать. — Мужчина весело улыбнулся. — Макс Валентин, к вашим услугам.

— Вы — брат Джека? — В голосе Мэдди прозвучало удивление.

— А что, не похож? — Макс расплылся в широкой улыбке.

— Мэдди Форд, — молодая женщина протянула ему руку, которую он энергично потряс. — Я всего лишь ассистентка Джека и не отношусь к его «очередным» и «великолепным». К своему стыду, должна сознаться, что на мне также лежит тяжелая обязанность время от времени увещевать этих самых «очередных». Что, естественно, в моих глазах делает их менее «великолепными».

— Вы, оказывается, ловкая штучка, — Макс смеялся, но в его голосе чувствовалось уважение.

Джек больше не мог выносить их шутливую пикировку. Раздражение, накопившееся в нем, внезапно прорвалось наружу.

— Отстань, Макс. Ты ей не подходишь.

— Откуда ты знаешь? — обиделась Мэдди.

— Поверь, Макс очень своеобразен.

Мэдди допила свое шампанское и только потом ответила:

— Тогда мне тем более стоит познакомиться с ним поближе и оценить это своеобразие.

Не успел Джек понять, почему ему так хочется придушить своего братца за легкий флирт с Мэдди, как на его плечо опустилась чья-то тяжелая рука.

Повернув голову, он увидел рядом с собой отца.

— Так значит, — произнес Роберт Валентин, — блудный сын вернулся?

ГЛАВА ВТОРАЯ

Когда Джек Валентин в последний раз виделся с отцом, тот был в ярости. Сейчас он не выказал даже удивления. Он все еще был красив, а седина в его черных волосах только добавляла ему шарма. Когда Роберт посмотрел на сына, в его черных глазах не отразилось никаких чувств. На миг Джеку показалось, что этих двенадцати лет, в течение которых он всеми силами пытался привлечь к себе внимание отца и обуздывал свой юношеский энтузиазм, чтобы заслужить его одобрение, не было вовсе.

Теперь будущее ресторанов его руках… Если он этого захочет. Джека позабавила ирония такого поворота судьбы. В прошлом он почти боготворил своего отца, а сейчас смотрел на него как на равного. Сегодня Джек — состоявшийся, уверенный в себе человек, имеющий имя и вес в определенных кругах.

— Здравствуй, отец.

— Джек, — на губах Роберта появилась улыбка, которую Джек так хорошо помнил, — давненько тебя не было. Чему обязаны честью видеть тебя снова?

— Эмма звонила.

— В самом деле?

— Именно так. Рассказала, что вышла замуж.

— Что-нибудь еще? — На скулах отца заходили желваки.

Подобная реакция давала пищу для размышлений, а ведь раньше Джек считал своего отца человеком без нервов. Он удовлетворенно ухмыльнулся.

Если кто-то назовет меня подонком за то, что я испытываю удовлетворение, видя мучения старого человека, это не мои проблемы.

— Эмма хотела, чтобы я познакомился с ее мужем, — невозмутимо добавил Джек.

— С Себастьяном? Да, очень милый молодой человек.

— Я бы не стал этого утверждать, ведь я знаю его от силы пять минут, но Эмма, похоже, счастлива. — Джек небрежно пожал плечами.

— Наша Эмма расцвела: превратилась в красивую, уверенную в себе женщину. — Роберт отыскал глазами дочь.

— Бесспорно, — Джек склонил голову и усмехнулся про себя. В первый раз он видел отца таким сентиментальным.

— Слышал, ты неплохо устроился в этой жизни. — Роберт снова повернулся к сыну.

— Тебя это удивляет?

Вместо ответа Роберт Валентин посмотрел на Мэдди.

— Я вас знаю?

— Мэдди Форд, ассистентка Джека, — поспешила представиться молодая женщина, предупреждая всяческие намеки насчет своей возможной любовной связи с боссом.

— Роберт Валентин, — старик пожал ей руку. — Рад знакомству и добро пожаловать в «Беллу Лючию»!

— Спасибо.

— Вы в первый раз в Лондоне?

Мэдди кивнула.

— Рождество в Лондоне — прекрасная возможность познакомиться с городом, — улыбнулся Роберт.

— Мы здесь по делу, — вмешался Джек.

— Надеюсь, вы найдете время осмотреть некоторые достопримечательности.

— Обязательно, Джек обещал. — Мэдди широко улыбнулась. — Будет жаль, если, проделав весь этот путь, я не смогу толком посмотреть Лондон. Я люблю путешествовать.

— Не откладывайте, Мэдди, — шутливо предупредил Роберт, — жизнь — это не только работа.

Джек обеспокоенно следил за их беседой. Было очевидно, что Мэдди попалась на крючок знаменитого обаяния Валентинов. И то, что по возрасту Роберт ей в отцы годился, дела не меняло. Услышав последние слова отца, Джек напрягся.

Лицемерный индюк!

Дрожа от гнева, Джек сделал шаг и оказался рядом с ним.

— Не только работа, говоришь? А сколько времени ты уделял семье? Когда ты не работал и не бегал за женщинами?

— Джек… — Мэдди осторожно положила ладонь на его руку.

Он не чувствовал ее прикосновения, но ее предостерегающий тон проник сквозь пелену затуманенного яростью сознания. Мужчина взял себя в руки.

— Мэдди, мы уходим, — отрывисто приказал он.

— Но ведь… — шок на ее лице сменился удивлением, в глазах появился вопрос.

— Мы уходим, — категорично повторил он.

— Вы проделали долгий путь, — Роберт нахмурился, — останьтесь и поешьте.

— У нас другие планы на вечер, — сквозь зубы процедил Джек.

Он здесь только ради Эммы и ничем не обязан своему отцу. Нет у него и добрых воспоминаний, связанных с этим рестораном. Именно здесь мир, в котором он вырос, раскололся. Он собрал свою жизнь заново, но черт его побери, если он позволит кому-нибудь сломать ее еще раз!

Схватив Мэдди за руку, Джек потащил ее к выходу. Второй раз за вечер ему пришла мысль о скрытой иронии происходящего. Двенадцать лет назад он также бежал из этого ресторана. Разве что… Сейчас с ним была Мэдди — единственный человек, которому он доверял.

Как только они зарегистрировались в отеле «Дерли Хаус» и поднялись в свой номер-люкс, Мэдди сразу же переоделась в домашний костюм. Если бы таким же способом можно было бы избавиться и от неприятных мыслей! Сцена в «Белле Лючии» все еще стояла перед ее глазами.

Нью-йоркский Джек был обаятелен и легок в общении. Познакомившись с его отцом, Мэдди поняла, от кого он это унаследовал. Но пару часов назад рядом с ней стоял незнакомец, переполненный едва сдерживаемым гневом. Она не могла не думать об этом новом Джеке.

Но тем самым Мэдди отступала от собственного правила: все, что касается жизни Джека вне бизнеса, — не ее ума дело. Ибо тогда он становится слишком опасен для нее, как для женщины. За все время, что они работают вместе, он показал себя отнюдь не монахом. Наверное, невольно улыбнулась Мэдди, это качество он тоже унаследовал от отца: Роберт Валентин очаровал ее в первый же день знакомства, проявив к ней вполне мужской интерес.

Проклятье! А теперь она вынуждена делить с Джеком номер! Хотя двери из коридора вели в каждую из спален, гостиная, находившаяся между ними, внезапно показалась Мэдди недостаточной защитой. Она снова выругалась.

Нужно было сразу сказать Джеку, куда он может засунуть свою идею провести Рождество в Лондоне!

Неожиданный стук заставил ее подпрыгнуть. Открыв дверь, она обнаружила за ней Джека.

— Что тебе нужно?

— Я взял на себя смелость организовать для нас ужин. — Он небрежно махнул рукой за спину. Заглянув ему через плечо, Мэдди увидела столик на колесиках, сервированный на две персоны. На столе, помимо приборов, стояли ваза с цветами и горящие свечи.

В этом весь Джек.

Мэдди сокрушенно вздохнула и пошире распахнула дверь. Джек также успел переодеться: тугие джинсы, сшитые на заказ, плотно облегают бедра, темно-синий пуловер, обтягивающий мужественную грудь, подчеркивает синеву его блестящих глаз.

Как, в сущности, легко в него влюбиться, подумала Мэдди.

Причем без особых усилий с его стороны.

В этом момент она вовсе не чувствовала себя «ловкой», как выразился его брат. В том, что касается бизнеса, все верно. В капитале и инвестициях она разбирается не хуже Джека. Но сейчас происходило что-то такое, чему ее аналитический ум никак не мог найти логического объяснения. Она смотрела на Джека глазами женщины, что в ее положении иначе как глупостью не назовешь. И еще это странное покалывание в позвоночнике, когда он рядом…

— Спасибо, Джек, но я не голодна. К тому же уже поздно, и я… — в голосе молодой женщины звучала досада.

— Организм еще живет по нью-йоркскому времени, — перебил Джек. — А то злобное выражение, появившееся на твоем лице, когда я вытащил тебя из ресторана? К тому же я заметил, что от витающих там восхитительных запахов у тебя просто-напросто потекли слюнки.

Не так, как сейчас.

Мэдди сглотнула и заставила себя оторвать взгляд от его груди. Она и раньше видела Джека в свитере и джинсах. Но тогда он был расслаблен и почти благодушен. Сейчас перед ней стоял еще не остывший после битвы воин. А после битвы у них в жилах, как известно, течет чистый адреналин. И ни для кого не секрет, как они снижают его концентрацию: через физические упражнения… как правило, скрытые от посторонних глаз. И не в одиночестве.

При этой мысли дрожь пробежала по телу Мэдди. Интересно, можно ли считать удачей, что в этот момент именно она оказалась под рукой? Боже, о чем она думает?

— Теперь те запахи выветрились, — она поспешила отвлечься от направления своих мыслей. — Я, конечно, не подарок, но не помню, чтобы ты хоть раз так откровенно намекал, что я капризничаю.

— Разве я так говорил? — Джек удивленно изогнул брови.

— Нет, но это было очевидно. Да, я знаю, капризничать нехорошо, но ведь я работаю над собой!

— Спасибо, что напомнила мне о «работе». Если ты не забыла, я все еще твой босс. Сейчас этот босс считает, что тебе необходимо поесть. Мне ни к чему репутация бездушного эксплуататора.

— Так значит, — кивок в сторону стола, — все это исключительно с целью поддержания жизненных сил своих подчиненных, чтобы затем высосать из них как можно больше крови?

— Никогда не подозревал в тебе такого актерского мастерства! — восхитился Джек.

— Напрасно, — отрезала Мэдди.

В ней будто бы что-то надломилось. Она знала всю историю Джека, знала, как ему удалось создать одну из крупнейших инвестиционных компаний в мире. Но сегодня она поняла, что ей ничего не известно о нем, как о человеке вне бизнеса. Он, в отличие от нее никогда не распространялся о своей личной жизни. Кроме подружек, которые с завидной регулярностью — не менее чем раз в месяц — сменяли друг друга на обложках популярных изданий прессы, Мэдди ничего о нем не знала. Удивительно, но до недавнего времени это ее не заботило. Иногда, правда, случалось, что очередная брошенная пассия в слезах прибегала к ней за утешением, разражаясь нелицеприятными эпитетами в адрес Джека. Почему-то все его женщины считали Мэдди чуть ли не своей подругой.

Если Джек вздумает меня соблазнить, вряд ли я найду в себе сил ему отказать. Да и не такой он человек, чтобы отступить, услышав отрицательный ответ.

Молодая женщина едва слышно вздохнула.

— Хорошо. Давай поужинаем. — Она села на стул и подняла крышку. На тарелке лежала индейка с гарниром. — Ну, вот и рождественский ужин.

Только съев несколько кусочков, она с удивлением осознала, насколько проголодалась.

— Надо же, как вкусно. — Мэдди блаженно зажмурилась. — Ведь могут, когда хотят.

— В пятизвездочном отеле иначе не бывает, — отозвался Джек. — Не будь этого, кто бы здесь жил?

— При условии, если этот кто-то может позволить себе здесь жить.

А то, что Джеку это по карману, она знала. Несколько минут они ели в молчании. Подняв глаза от тарелки, Мэдди поняла, что совершила ошибку. На лице Джека застыла угрюмая гримаса. Никогда ей еще не приходилось видеть своего босса таким недовольным. А я еще считала, что достаточно хорошо знаю его, невесело подумала молодая женщина. Может, это и неплохо, и мне лучше оставаться в неведении в целях собственной же безопасности. Но мне так хочется видеть перед собой прежнего Джека — оптимиста и весельчака.

— Может, расскажешь о своей семье?

— Нет.

От удивления у Мэдди дрогнула рука, и пюре, соскользнув с вилки, шлепнулось на тарелку. Она внимательно посмотрела на Джека. Он выглядел так, словно ему нужно срочно выпустить пар, иначе он взорвется.

Похоже, помощь ему не повредит. Вот если бы он ее еще и принял…

— Я уже начала бояться, что вы с отцом не ладите.

— Что мешает тебе продолжать так думать?

— Джек, ты никогда не говорил, что у тебя есть родители, — она нахмурилась.

— По-моему, это вполне очевидно, — усмехнувшись, Джек покачал головой. — А ведь я считал тебя умной женщиной, Мэдди!

Она поняла свою оплошность, но отступать не собиралась.

— Ты прав. Значит ли это, что они в разводе? Тогда где твоя мать?

— В Дублине, — под ее пристальным взглядом Джек отрезал кусочек индейки, положил его в рот и принялся жевать.

— Когда ты собираешься с ней повидаться?

— Думаю, у меня еще будет время.

— Я хочу сказать, пока ты здесь? — настаивала Мэдди.

— Вообще-то мы в Англии, а не в Ирландии. Но может, ты не заметила.

— Спасибо за урок географии!

Он намеренно пытается ее смутить! Конечно, он — спец, она ему и в подметки не годится, когда дело доходит до обходных маневров. Но и она не лыком шита — кое-чему она у него все-таки научилась.

— Может, тебе трудно в это поверить, но у меня есть слух — британский акцент я все же уловила. Поэтому повторяю еще раз: когда ты собираешься ее навестить?

— Не думаю, что мне удастся выкроить время.

— О чем ты говоришь, Джек? Полтора часа полета — и ты уже в Ирландии!

— Я подумаю.

Глядя в его потемневшее лицо, Мэдди поняла — он не передумает. По крайней мере, сейчас. Она знала, у Джека сильно развита интуиция, которой он всецело доверяет. Он всегда принимал решение не задумываясь, тогда как она тщательно изучала все факты. Суть ее работы — математическое подтверждение верности его оценки. Она решила оставить этот вопрос на потом.

— Мне понравилась Эмма, — Мэдди поставила на стол пустой бокал, и Джек немедленно снова его наполнил. — Твоя сестра очень мила.

— Я не хочу об этом говорить.

Чем дальше, тем запутаннее — он все больше замыкается в себе.

Это был тупик, из которого Мэдди не видела выхода. И то, как он на нее смотрел…

Они и раньше заказывали еду в офис. Но в деловой обстановке все воспринималось совсем иначе. Ужин в общем номере совсем не напоминал деловые обеды. Мэдди вдруг ощутила глубокую интимность происходящего.

Несмотря на отсутствие опыта, женское чутье подсказало ей, что Джек едва сдерживает желание. Это ее смутило, в голове стоял туман. Что за глупости лезут мне в голову!

— Может, расскажешь мне о Максе? — справившись с собой, спросила она.

— Что ты хочешь услышать? — Прищурившись, Джек смотрел на нее. Его глаза сверкали непонятным огнем.

— Ну, он такой очаровашка!

— Разве ты не знаешь, что внешность обманчива?

— Кстати, о внешности. Я заметила кое-какое фамильное сходство. Скажи, с женщинами он такой же, как и ты?

— Как я?

— Ну, словно они — предметы одноразового пользования?

— Макс не для тебя. — Джек предпочел не обсуждать этот вопрос.

— Откуда бы тебе знать? — с негодованием спросила Мэдди.

— Если помнишь, мне доводилось видеть твоих ухажеров. — Джек задумчиво отпил глоток вина. — Бухгалтер, сдвинутый компьютерщик, профессор химии. Я никого не забыл? Никакой страсти там не было и в помине.

— С чего ты взял? — Мэдди бросилась в атаку. — Я что же, должна была демонстрировать испанскую страсть в присутствии своего босса?!

— Да там и искры-то не было!

— Много ты знаешь! — Встретив его внимательный взгляд, она смутилась и несколько обиженно пробормотала: — Как будто метания между женщинами говорят о глубине чувств!

— А может, я экспериментирую? — Джек откинулся на спинку стула, вертя в пальцах бокал.

— Кого ты пытаешься обмануть? — насмешливо спросила Мэдди. — Так ты никогда не доберешься до истины. Особенно если твой очередной «опыт» с треском проваливается. И за примерами далеко ходить не надо.

— Ну и?..

— Пожалуйста. Ангелика Тодеску.

— А, — Джек задумался, — славный пример. — Он наклонился вперед, положив руки на стол. На его лице показалась прямо-таки волчья ухмылка.

— Да это просто квинтэссенция всех твоих похождений! — Мэдди тряхнула головой. — Эта девушка явилась в офис вся в слезах. И именно мне пришлось устранять тот погром, который она устроила! Я извела на нее все доступное мне на тот момент успокоительное!

— Но до этого у нас все складывалось великолепно!

— Джек, ну почему так происходит? — Мэдди с укором посмотрела на него.

— Может, мне не нужен постоянный партнер, — Джек пожал плечами. — По-моему, я и так достаточно честен с женщинами — и щедр. И всегда разрываю отношения прежде, чем смогу причинить кому-нибудь боль.

— Почему ты так в этом уверен? Ты нападаешь и отступаешь молниеносно! Как же ты можешь распознать настоящую любовь?

— Ты преподносишь мне все новые сюрпризы, Мэдди. — Джек изумленно вскинул брови. — Вот уж не думал, что ты так романтична.

— Я-то знаю, ты толстокожий! — Она сделала вид, что его слова не задели ее. — Но как ты можешь быть уверен в чувствах других?

Сама Мэдди тяжело переживала за всех его Ангелик Тодеску. И розы, которые он охапками слал покинутым им женщинам, не могли помочь разбитому сердцу. Только время лечит раны. И твердое обещание не совершать подобных ошибок впредь. К Джеку, конечно, это не относится.

— Я начинаю думать, что ты очень похож на своего отца, — Мэдди прямо посмотрела ему в глаза.

— Ты ошибаешься, — его голос резал, как металл.

— Да ну? — Мэдди не испугалась. — А что ты сказал ему сегодня вечером? Я цитирую: «Когда не работал и не бегал за женщинами?». По-моему, это в равной степени относится и к тебе.

— Сегодня ты просто кладезь вопросов и наблюдений. — Джек жестко посмотрел на нее, на скулах заиграли желваки.

— Это моя работа, — не осталась она в долгу. — И вот еще что… Несмотря на очевидные недостатки, твой отец — хороший человек.

— Можешь мне поверить, Мэдди, здесь ты тоже ошибаешься.

Она выжидающе смотрела на него, но больше он не сказал ни слова. Если эта тема ему неприятна, что ж, он выбрал себе не ту спутницу.

— Джек, никто не безгрешен. Твой козырь — способность моментально оценивать ситуацию.

— Давай ближе к делу.

— Я уже сказала: у твоего отца есть недостатки, но он любит тебя.

— Это ты вынесла из своих сегодняшних наблюдений? — Его взгляд потемнел. В глазах зажегся дьявольский огонь.

— Да, — Мэдди пожала плечами. — По-моему, и так все понятно. Когда он сказал, что тебя уже давно не было…

— Я не понимаю. — Мужчина нахмурился.

— Все просто, Джек. Он имел в виду, что скучал без тебя.

— Вот как?

— Не нужно иронии, — Мэдди поморщилась. — Когда он произнес: «Я слышал, чего тебе удалось достичь», он имел в виду, что гордится тобой.

— Ты, оказывается, совсем неплохо читаешь между строк.

— Ты бы тоже прочел, если бы захотел. — Мэдди отложила вилку.

— А что тебе удалось прочесть между моих строк?

— О, пожалуйста, — закатила она глаза, — не притворяйся, что не знаешь. Он твой отец, и ты его любишь. Как и он тебя.

— А конкретнее?

— Когда ты сказал, что мы уходим… Он ведь попросил, чтобы ты остался.

— Не понимаю.

Мэдди вздохнула.

— «Я люблю тебя». «Я скучал по тебе». «Пожалуйста, побудь с нами еще немного».

Джек невесело рассмеялся.

— Ты меня не убедила. Все же, откуда тебе это известно? — Он с любопытством посмотрел на нее.

— Благодаря моему отцу, — Мэдди отпихнула от себя пустую тарелку. — Когда я училась в колледже, он говорил, что я вылитый квотербек[2]. Меня это очень злило, поскольку я считала себя очень женственной.

— А вот здесь ты права. — Его нескромный взгляд опустился на ее грудь.

Голова у нее закружилась, под ложечкой сладко засосало. Ей подумалось, что головокружение она еще может списать на вино, но это сладкое чувство целиком вызвано его вниманием. Возбуждение боролось в ней с осторожностью. Она отдавала себе отчет, что ступает на зыбкую почву.

— Я жаловалась маме, но она говорила, что папа делает мне комплимент. На самом деле он имеет в виду, что я не только очень хорошенькая, но и настоящая умница.

— Готов подписаться под его словами. — Джек медленно поднял голову и посмотрел ей в глаза.

Молодая женщина напряглась, но глаз не отвела.

— С тех пор, — с усилием закончила она, — я не воспринимаю буквально то, что говорят мужчины. Просто анализирую, что они могут иметь в виду.

— Очаровательно.

— Поэтому я убеждена: твой отец иносказательно пытался до тебя достучаться. — Она нахмурилась. — Правда, мне не совсем понятно, почему он не сказал просто, что скучает по тебе.

— А мне это не интересно. — Джек резко поднялся. — Я заказал фирменный пирог, — он кивнул на поднос. — Если хочешь, можешь присоединиться ко мне. Я буду в гостиной.

Он положил кусок пирога на тарелку и вышел.

Похоже, дискуссия окончена.

Взяв свою тарелку с десертом, Мэдди последовала за ним. Гостиная, как и номер, была декорирована в зеленых тонах. В гостиной голые ноги Мэдди сразу утонули в мягком изумрудном ковре. Софа, обитая темно-зеленым бархатом, стояла у стены. Мэдди уселась на софу рядом с Джеком и принялась за десерт.

— Почти так же вкусно, как готовит моя сестра Сюзи, — она откусила еще кусок. — Я готова заложить душу за взбитые сливки. — Закрыв глаза, она тихонько рассмеялась.

— Что тут смешного? — Нетронутый пирог Джека стоял на столе.

— Просто вспомнила, как однажды мы с ней выдули все сливки прямо из горлышка и остались без пирога.

— По-моему, это не очень красивый поступок. Сливки выпили вы, а пирога лишилась вся семья.

Вот теперь говорит тот Джек, к которому я привыкла.

Мэдди с ногами забралась на софу.

— Какой у тебя был самый лучший рождественский подарок? — вдруг спросила она.

— Велосипед. — Джек ухмыльнулся. — Самый навороченный для того времени. Я несколько месяцев ни о чем другом думать не мог. Вырезал его картинку из каталога и повесил над кроватью. А твой?

— Кукольный домик с мебелью… — Она вздохнула.

— Что такое?

— Ты будешь смеяться.

— Обещаю, что не буду, — поклялся он. — Испытай меня.

— Ну ладно, — согласилась Мэдди. — Это было в тот смутный период…

— Прости?

— Ну, тот возраст, когда ты еще веришь в Санту, но уже подозреваешь, что тебя водят за нос, как маленького, — пояснила она.

— Слухи расползаются быстро, — Джек кивнул.

— У меня было так же, как с твоим велосипедом: ни о чем другом я думать не могла. Но в тот год на нас столько свалилось! У сестры возникли проблемы с зубами, семье нужна была новая машина, а с деньгами туго.

Никогда они еще так откровенно не разговаривали.

И почему я ему все рассказываю? Но раз уж начала…

— В общем, мне пришла блестящая идея попросить Санту. Для храбрости я взяла с собой младшего брата Дэна…

— У которого сомнений в существовании Санты не было?

— Ну да. Но он ужасно боялся его бороды. Так… значит, я села к Сайте на колени и прошептала ему на ухо мое заветное желание. — Мэдди улыбнулась, накручивая локон на палец. — Да, на всякий случай я прошептала свое желание ему на ухо, — повторила она, — чтобы сохранить волшебное чувство, что Санта-Клаус — настоящий. Глупо, да?

— Наоборот, — Джек коснулся ее руки. Прикосновение его горячих сильных пальцев вызвало целую бурю чувств. Дыхание Мэдди стало неровным, сердце, подпрыгнув, остановилось. Можно было бесконечно списывать странную реакцию своего тела на выпитое вино, усталость от перелета или интимную атмосферу номера. Но прежде ей ничего подобного чувствовать не доводилось.

— Ну и как? Ты заполучила этот дом?

— Что? — Она непонимающе посмотрела на него, с трудом собирая обрывки мыслей.

— Кукольный дом?

— А, ты о нем… Вообще-то нет. — Мэдди осторожно освободила свою руку. — Ты лучше расскажи, что там с твоим велосипедом.

— Он был синего цвета. Так как никому не удалось бы просунуть его в дымоход, я понял, что подарок вовсе не от Санты, — поддразнил он.

— Значит, ты все-таки думаешь, я вела себя глупо, да? — Мэдди вздохнула. — Все-таки жалко, что нельзя вечно оставаться ребенком.

— Конечно, глупо, — согласился Джек. — Но совсем чуть-чуть. Предположим, ты все еще верила бы в Санту. Что бы ты сейчас попросила? — На его лице появилось непонятное выражение.

— Флоренцию…

— Чего?

— Не «чего», а «что», — поправила Мэдди и робко улыбнулась. — Я бы попросила Флоренцию. Всегда мечтала об Италии. — Она пожала плечами. — Правда, не знаю, почему. Я видела столько изображений и открыток, что, кажется, узнаю ее с закрытыми глазами. Хотя предпочла бы увидеть ее вживую.

— Вполне выполнимое желание. Не теряй надежды, и, может, Санта услышит твою просьбу.

— Ты так думаешь?

Джек широко улыбнулся, и ее пробрала дрожь.

Нужно немедленно пожелать ему спокойной ночи, чтобы не сболтнуть чего-нибудь лишнего, о чем я потом буду сожалеть.

— Я устала. Удивительно, как сильно устаешь, просто сидя в кресле самолета несколько часов подряд. Да, неважный из меня получается путешественник. — Мэдди развела руками.

Насмешливые искорки исчезли из его глаз, уступив место разочарованию.

— Извини меня, Мэдди. Я не должен был заставлять тебя тащиться со мной. У тебя действительно были грандиозные планы?

— Почти. — Не совсем правда, но и не совсем ложь. Праздничный вечер с друзьями — разве это так плохо? — Но не беспокойся, все в порядке. Может, мне даже понравится это Рождество.

На его лице появилось растерянное и вместе с тем угрюмое выражение. Как у ребенка, который хочет, чтобы его взяли на руки и приласкали.

Внезапно Джек схватил Мэдди за руки и резко притянул к себе. Она почти влетела в его объятья, чувствуя, как жар его тела передается ей. От терпкого мужского запаха у нее закружилась голова. Если бы только он не выглядел таким одиноким, она бы нашла в себе силы оттолкнуть его. Но в глазах Джека она прочла боль. Не рассуждая, она обхватила его за шею.

— Неважно, что ты думаешь, но твоя семья рада твоему возращению. Ты должен мне верить.

— Я так и сделаю. — Джек взглянул на ее губы. Глаза его потемнели, став почти черными.

Неужели он собирается поцеловать меня?

У Мэдди екнуло сердце. Ни о чем другом она не могла больше думать. Детское желание иметь кукольный дом отступило перед всепоглощающим желанием.

Когда ей уже начинало казаться, что он передумал, его рот накрыл ее губы. Только одно это ласковое прикосновение вышибло из ее легких весь воздух, сердце Мэдди затрепыхалось, как птица в клетке. Джек положил руки ей на бедра, и в низу ее живота разлилось приятное тепло. Она подавила рвавшийся наружу стон. Если бы было возможно никогда не покидать его объятий!

Она с трудом сфокусировала взгляд. Вид зеленых обоев напомнил, где она и с кем. Ее целует Джек!

Эта мысль придала молодой женщине сил, и она уклонилась от следующего поцелуя и встала с софы.

— Пора спать.

Неужели этот дрожащий, едва слышный шепот — ее голос?

Джек посмотрел на стоящую перед ним женщину и схватился за голову.

Боже, как это могло случиться?

— Счастливого Рождества, Мэдди, — глухо произнес он.

— И тебе, Джек, счастливого Рождества.

Мэдди покинула гостиную так быстро, как позволяли ее дрожащие колени. Захлопнув дверь, она прижалась к ней спиной. Посмотрев на себя в зеркало, Мэдди ужаснулась — вид такой, словно она воочию встретилась с дьяволом. Что, впрочем, было недалеко от истины. В Джеке оказалось столько скрытой силы, она такого и не подозревала. Теперь понятно, почему женщины падают к его ногам, словно переспелые груши. Но было бы лучше, если бы она этого не узнала. Если один его поцелуй выбил почву у нее из-под ног, страшно подумать, что с ней может случиться, если он возьмется за нее всерьез.

Мэдди прижала пальцы к распухшим губам. Никто никогда ее еще так не целовал. Дай бог, чтобы ей не пришлось раскаиваться в случившемся!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Несмотря на сумятицу чувств, Мэдди уснула моментально, стоило ей оказаться в кровати. Но ее молитвы не были услышаны: во сне она видела Джека и словно наяву чувствовала вкус его губ. Проснувшись, она долго лежала с открытыми глазами и надеялась на невозможное: ей хотелось вернуть их прежние дружеские отношения. Почему, крутилось у нее в голове, почему это случилось именно теперь? Что это может значить? Ответ ей был уже известен. Для него этот поцелуй ничего не значит. Достаточно вспомнить, сколько женщин побывало в его постели.

Мэдди была совсем другой, но, страшась насмешек Джека, она поддерживала в нем уверенность, что у нее нет недостатка в кавалерах. Если бы он узнал, что она все еще девственница, он ее просто засмеял бы.

Мэдди плохо разбиралась в мужчинах. Однажды она даже влюбилась до безумия. В это трудно было поверить, но ее избранник оказался бабником. Тогда она была слишком наивна и верила, что он хочет жениться на ней, пока случайно не выяснила: он решил на спор уложить ее в свою постель. Спор он проиграл, но легче от этого Мэдди не стало.

Чтобы снизить риск повторения подобной ошибки, она исключила из своего круга мужчин определенного типа. Под это табу подпали обладатели длинных волос, татуировок и серег. Но мужчины, с которыми она встречалась, не вызывали у нее никаких чувств… Вплоть до вчерашнего вечера. И надо же было такому случиться, что мужчиной, пробудившим в ней желание, оказался Джек. Ее босс, для которого понятия «постоянство» просто не существует.

Бросив критический взгляд на свое отражение в огромном зеркале, Мэдди схватила с туалетного столика последние записи и подарок, который она забыла вчера отдать Джеку. Стоя напротив двери, ведущей в общую гостиную, она старалась убедить себя действовать так, словно они находятся в своем офисе на Манхэттене.

Убеждения не подействовали. Она постучала в собственную дверь, чего раньше за ней не водилось.

— Джек, ты там?

— Входи.

Джек сидел на той же самой софе. На краю кофейного столика лежал его лэптоп. В гостиной витал запах свежемолотого кофе, яичницы с беконом, горячих ароматных булочек и фруктов.

— Какой ты милый, Джек, — Мэдди жадно втянула запах кофе.

— Да, я такой.

Как и твой отец.

Но Мэдди не рискнула произнести эти слова вслух. Как бы ни жаждала она увидеть дьявольского Джека, будить спящую собаку не рекомендуется.

Она уселась в кресло и задумалась, что бы такого съесть. В конце концов, решила попробовать всего понемногу. Поставив поднос на колени, она обернулась к Джеку.

— Это тебе, — она протянула ему подарок. — Вчера я совсем о нем забыла.

— Мэдди, зачем? — Джек поколебался, но подарок все-таки принял.

— Что значит «зачем»? Затем, что на праздники принято дарить подарки. — Мэдди откусила кусок круассана и принялась за яичницу.

— Просто я… — он замялся.

— Понятно. Ты забыл подарок для меня в Нью-Йорке. Так?

— В общем, да, — признал Джек. — Боюсь, ты осталась без загадочного свертка.

— Ничего страшного, — она проглотила кусочек яичницы, — зато я в Лондоне!

— Не по доброй воле.

— Ну, что до этого… — Мэдди уставилась в свою тарелку.

Мужчина подозрительно сощурился.

— Я немного преувеличила свои планы, — она лукаво улыбнулась.

— А сколько было негодования! — Он шумно вздохнул.

— Неправда! Несколько недовольных реплик для порядка — не в счет!

Джек повертел в руках коробочку, упакованную в простую бумагу.

— А это разве не доказательство? Никакой тебе рождественской мишуры, сладкого или снеговика. Даже миниатюрного Санты и одного паршивого северного оленя и то нет! — Он потряс коробочку и с негодованием потрогал оберточную бумагу. — И обертка не блестящая!

Мэдди во все глаза смотрела на Джека. Она никогда не думала, что он обращает внимание на такие мелочи. Он даже помнит ее подарки! В груди заныло. Как она сможет противиться человеку, которому, оказывается, не чужды глубокие чувства? Насколько проще было бы продолжать считать его обычным повесой. И… он извинился, что нарушил ее рождественские планы! Как после этого не пойти ему навстречу?!

— Я была раздражена только потому, что ты не предупредил меня заранее. И я зла на тебя, ведь ты вел себя так, словно не сомневался: стоит тебе сказать «беги», и я побегу, как верная собачонка. Ну же, открывай подарок!

Джек осторожно развернул бумагу. В его руках оказался ежедневник с обложкой из мягкой кожи, в правом углу которого были вытеснены его инициалы. Мужчина поднял глаза на Мэдди.

— Какой замечательный подарок, — тихо произнес он.

— Как видишь, он именной, так что ты не можешь от него отказаться, — приканчивая яблоко, заметила Мэдди.

— Ты лучше, чем я сам, знаешь, что мне нужно, — Джек выглядел обескураженным. — А ведь я не подарил тебе ничего. Но я исправлюсь.

— Не спеши, Джек. Ты обещал, что я смогу увидеть Лондон.

— Благодарю за отсрочку. — Он положил подарок на стол. — Ну, за дело?

— За дело! — Мэдди отодвинула пустую тарелку и сделала глоток остывшего кофе.

Через пару часов они закончили разбирать старые дела и приступили к новым.

— У нас двадцать предложений, из которых я отобрала пять для более тщательного изучения. — Мэдди протянула Джеку файлы. — Здесь только три проекта, с которыми, я считаю, тебе нужно ознакомиться.

Мужчина внимательно прочел название первого проекта и вопросительно посмотрел на Мэдди.

— Компания «Моя мама — изобретатель»? Мы ничем таким прежде не занимались.

— Знаю. Но мне это кажется перспективным. Несколько женщин решили основать компанию по обмену опытом для мам, у которых есть маленькие дети, — что-то вроде консультаций. В основном это маленькие хитрости, домашние выдумки и наблюдения.

— По обмену опытом?

— Если ты подробно ознакомишься, то поймешь, что это оригинально и не лишено смысла.

Джек лишь недоверчиво нахмурился. Мэдди воздержалась от комментариев. Она была уверена: стоит Джеку все как следует взвесить, он согласится с ее мнением.

— Если ты ознакомишься с моим отчетом, — она протянула ему свои заметки, — ты поймешь, диапазон их деятельности очень широк. Это и детский кинематограф, к которому прилагаются мнения детей, и устройство, которое не дает малышам развернуть рулон туалетной бумаги, а для мамаш, особо пекущихся о чистоте и здоровье, приведены характеристики тканей, выдерживающих наибольшее число стирок. — Она хихикнула.

— И что, для кого-то это проблема? — изумился Джек.

— Для среднестатистической мамы — да.

— А для остальных? — Он продолжал листать ее отчет, его губы сжались в тонкую линию.

Мэдди пыталась сообразить, что он хотел этим сказать. Для мам, которые не относятся к среднестатистическим? Она взглянула на его хмурое лицо. Неизвестно почему, но она была твердо уверена: в данный момент Джек думает о своей матери.

И опять ей пришлось строго напомнить себе, что это ее не касается. Идет чисто деловой разговор. До сих пор они занимались только высокотехнологичными отраслями, но Мэдди решила, что разнообразить деятельность компании не помешает. Класть в одну корзину опасно не только яйца. Что касается разнообразия в любви… Что ж, в этом пальма первенства принадлежит Джеку. Она не хочет и не будет ее оспаривать. То, что Джеку хорошо, другому плохо.

В частности, мне.

— По-моему, это лучше, чем вкладывать деньги в одно изобретение, каким бы прибыльным оно в результате ни оказалось. К тому же рынок подобных услуг еще не изучен, и все сливки могут достаться нам.

— Разумно, — Джек почесал затылок. — Ну ладно, действуй!

— Заметано. — Мэдди забрала файл и указала на следующий: — Вот этот, думаю, тебя заинтересует.

— «Сотовые телефоны нового поколения», — прочел он вслух и взглянул на нее.

— В общем, компания уверяет, что они стоят на пороге создания принципиально новых мобильных телефонов. Стандарт, который они собираются использовать, сделает сотовую связь почти бесплатной. Наш эксперт говорит, это настоящая бомба.

— Действуй, — Джек сделал пометку в подаренном ежедневнике.

Мэдди подозревала, что так все и произойдет.

Примерно в девяти случаях из десяти Джек целиком полагался на ее оценку.

— А вот план открытия нового ресторана, — она протянула Джеку свои заметки к последнему файлу. Эта область ими также была еще не охвачена. Но молодой энтузиаст настолько заразил ее своим оптимизмом, что она заявила ему: их согласие уже почти у него в кармане.

— Нет, — Джек снова нахмурился.

Это что-то новенькое. Чтобы Джек хмурился дважды за время утреннего совещания? Такого еще не случалось.

Естественно, в Мэдди проснулось любопытство. Сначала мамаши, теперь вот ресторан. Она не видела между этими проектами четкой связи, но чувствовала — она должна быть.

— Разделяю твое сомнение, но я уверена в успехе, иначе не стала бы предлагать. Сам посуди: центр Нью-Йорка, арендная плата божеская, а интерьер, который он придумал, просто пальчики оближешь — идеальное место для свиданий. С нашей поддержкой этот ресторан станет настоящим хитом для влюбленных… или готовых влюбиться, пар.

— Не хочу иметь дела с ресторанами, — Джек отрицательно покачал головой.

— Но почему?

— Я ничего об этом не знаю, — последовал неожиданный ответ.

Его голос звучал приглушенно, словно он едва сдерживал ярость. Совсем как во время встречи с отцом.

— Джек, — Мэдди попыталась указать на нелогичность его поведения, — ты ничего не знаешь о многих проектах, которые мы тем не менее инвестируем. Например, какая-то штуковина для туалетной бумаги. Исследовать потенциал нового рынка входит в мои обязанности. Я знаю, этот ресторан — дело прибыльное. — Она выпрямилась. — Я готова спорить с тобой на все что угодно. К тому же я уже намекнула молодому человеку — его дело почти в шляпе, только осталось уладить кое-какие формальности.

— На тебя это не похоже, — Джек оценивающе посмотрел на нее. — Ну так вот, теперь тебе придется его огорчить.

Мэдди нахмурилась. Опять двадцать пять. За время их сотрудничества она привыкла к тому, что Джек прислушивается к ее мнению по поводу того, как им распорядиться его миллионами. Сейчас он почти в категоричной форме запретил ей вдаваться в подробности проектов, сулящих неплохие дивиденды. Логический ум Мэдди не мог найти этому объяснения, но чутье подсказывало ей — тут что-то личное.

— Джек, что с тобой творится? Не хочешь поделиться?

— Не вижу смысла.

— И ты думаешь, это ответ? — В глазах Мэдди мужчина увидел негодование. — Мне кажется, после двух лет знакомства я могу рассчитывать на кое-какую откровенность с твоей стороны! Вот увидишь, это предложение, от которого ты отказываешься по причинам, которые не желаешь объяснять, очень быстро перехватит кто-нибудь другой! И откроет дочерние рестораны где-нибудь в Чикаго или Лос-Анджелесе! Будешь потом локти кусать…

Уже произнеся последние слова, Мэдди подумала, что, кажется, погорячилась. Она же не знает всех обстоятельств… Может, у Джека есть более чем серьезные причины для отказа…

— Джек, извини. Мне не стоило…

— Забудь. Похоже, мы зашли в тупик, — мужчина криво усмехнулся. — Как подсказывает мне мой опыт, если спорный момент не удалось разрулить сразу, то без дипломатии не обойтись.

— Да, здесь нужен тонкий подход. И что ты решил?

— Предлагаю отложить вопрос до возвращения в Нью-Йорк.

— Что ж, мудро, — Мэдди согласно кивнула.

— Уезжаем сегодня.

У нее буквально отвисла челюсть. Когда она немного пришла в себя, ей удалость выдавить:

— А как же наше дело?

— К вечеру мы все уладим и сразу вернемся в Нью-Йорк.

— А твое обещание показать мне Лондон?

— Прости. Труба зовет.

— Отлично! Теперь, по крайней мере, я буду знать, что испытает тот молодой человек, когда я его так же огорошу.

— Меня ждут дела.

— Что ж, великолепно. Я понимаю.

Ни черта она не понимала. Куда подевался обаятельный чертяка, которого она так хорошо знала? Что произошло с Джеком, который бросил все дела в Нью-Йорке и очертя голову бросился в Лондон, чтобы познакомиться со своим шурином, потащив ее за собой? Почему после пяти минут общения со своей семьей он так же стремительно рвется назад?

— Ты согласна? — Джек недоверчиво встретил ее взгляд. — И ни одного упрека? — Он не мог поверить своим ушам.

— Ты же босс, — Мэдди собрала файлы в папку и направилась к двери. — Буду позже.

— И куда ты собралась?

— Пообедать, — она оглянулась через плечо, чтобы полюбоваться реакцией, которую вызовут ее слова. — Найдешь меня в «Белле Лючии».

Однако в ресторан они поехали вместе. Сидя в такси, Джек думал, что, может, все даже и к лучшему. Теперь, по крайней мере, он убедится, что случившееся вчера — всего лишь недоразумение и ресторан «Белла Лючия» к этому отношения не имеет.

Они с Мэдди и раньше подшучивали друг над другом, и беззлобные поддразнивания приносили удовольствие им обоим, Джек готов в этом поклясться. Но ужин в номере был совершенно особенным. Их дружеская беседа незаметно превратилась почти в задушевный разговор. Детские мечты словно сблизили их. Она обняла его! А их поцелуй?!

Джек украдкой посмотрел на Мэдди, словно прилипшую к окну, надеясь, что их отношения остались такими же, как и до злополучного ужина. Да, иногда он особенно остро чувствовал ее притягательность. Но никогда прежде Джек не переступал дальше черты легкого, ни к чему не обязывающего флирта.

— Скорее всего, ресторан сегодня закрыт, — словно невзначай бросил он.

— Почему?

— Государственные учреждения и предприятия малого бизнеса закрыты. Сегодня День подарков. — Он очень надеялся на это, но вовсе не был уверен — сам Джек редко вспоминал о выходных, предпочитая работать и в праздничные дни.

— И что в этот день делают? — Мэдди отлепилась от окна.

— Дарят подарки, еду, одежду тем, кому не очень повезло в жизни.

— Я думала, это делают в рождественский вечер.

— Все верно. Но ты не поверишь, сколько на свете нуждающихся людей. Поэтому все считают хорошей традицией удлинять Рождество, а с ним — получение подарков. Так что, вероятнее всего, ресторан закрыт.

Машина остановилась возле ресторана как раз в тот момент, когда из его дверей вышли один за другим четверо бедно одетых людей. Каждый держал в руках коробку.

— Либо ресторан не закрыт, либо перед нами эти счастливчики, — резюмировала Мэдди.

Джек не ответил. В ресторане их усадили за симпатичный столик для двоих.

— Здесь мило, — вторгся в его невеселые мысли голос Мэдди. Джек перестал делать вид, что тщательно изучает меню.

— Неплохо, — согласился он.

Если нам повезет и ни один член семьи Валентин здесь не покажется, будет просто великолепно.

Ресторан оказался полон. Их столик стоял в уединенном углу, и весь зал открывался перед ними как на ладони. Джек внимательно огляделся. На столах — белоснежные скатерти без единой морщинки, свежие цветы, красные свечи в хрустальных подсвечниках. На первый взгляд все было по высшему разряду.

Для более полной оценки нужно попробовать еду. Если она мне понравится, будет любопытно узнать, почему у этого ресторана возникли проблемы.

Джек посмотрел на часы и нетерпеливо забарабанил пальцами по столу.

В ту же секунду к ним подлетел официант и поставил на стол хлебницу.

— Добрый вечер, сэр… мадам… Вы уже сделали выбор?

Они сделали заказ, и официант удалился. Мэдди взяла кусочек итальянского хлеба, но, увидев сумрачное выражение лица Джека, в ту же секунду забыла о нем.

— Что с тобой, Джек?

— Ничего.

После того, что произошло между ними вчера, Мэдди неуловимо изменилась. В ее глазах и даже позе Джек читал немой вопрос. Он понимал — она хочет услышать объяснения. Проклятье, если бы он знал, что тогда нашло на него! Поняв, что он не в силах справиться со своими эмоциями, Джек принял решение немедленно вернуться в Нью-Йорк. Свой долг сестре он вернул.

— Какая вкуснятина! — Мэдди со вздохом откинулась на спинку стула. Нежный хлеб таял во рту, и она блаженно закрыла глаза.

Джек боялся пошевелиться. Он наслаждался выражением восторга, наполнявшим тонкие черты ее лица. Невольно в его мозгу отчетливо вспыхнуло видение их переплетенных обнаженных тел. Он с трудом подавил желание и сжал кулаки. Из каких темных глубин его подсознания возникла эта фантазия?

То, что планировалось как короткая поездка для успокоения совести, вылилась в нечто неожиданное. Сначала Макс, флиртующий с Мэдди, теперь вот сама Мэдди… Все это вызвало в душе Джека настоящую бурю. Он чувствовал, что запутывается в себе все больше. Подобное состояние отнюдь не способствовало хорошему настроению.

— В общем, ничего, но меня занимает вовсе не это, — он помолчал.

— Ну? — поторопила она его, смахивая крошки с губ.

— Я все размышляю над твоими словами. Вчера ты обвинила меня в том, что я «бегаю за женщинами». Теперь я думаю над тем, как очиститься от явной клеветы. — Мужчина безуспешно пытался отвести взгляд от изгиба ее губ.

— Я поняла, — Мэдди вскинула руки. — Извини, Джек. Иногда язык мой — враг мой. Но над этим я тоже работаю. Обещаю сначала думать, а потом уже говорить.

— Обещаешь?

— Постараюсь, чтобы такого больше не случилось, — поправила она себя.

— Ну, если ты так говоришь…

На самом деле Джек хотел не этого. Он вообще испытывал какое-то двойственное чувство. Во-первых, ему понравилось, что Мэдди высказывает все свои наблюдения вслух. С другой стороны, ему совсем не понравилось разочарование, появившееся в ее глазах, когда она спросила его, почему он так непостоянен с женщинами. По какой-то причине Джеку не хотелось, чтобы она в нем разочаровывалась.

Мэдди пристально смотрела вслед женщине, спешившей к выходу.

— Это Эмма!

Джек ничего не успел сказать — Мэдди уже окликнула его сестру.

А ведь она только что пообещала сначала думать, а потом говорите!

Эмма остановилась и обернулась, затем медленно подошла к ним. Удивленное выражение на ее лице быстро сменилось радостью.

— Привет! — Она бросила осторожный взгляд на брата и улыбнулась его спутнице.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Мэдди.

— Да так, пришла повидаться с друзьями. Они хотели узнать, как прошла наша свадьба.

— Как романтично!

— Очень, — пробурчал Джек. Удивительно, как быстро женщины нашли общий язык! Он посмотрел на Эмму. И его сестричка не промах — вон какую партию себе нашла! Гордость за нее смешалась в нем с застарелой болью. В его руках успех и судьбы многих людей, а он ничего не знает о жизни собственной сестры!

— Где же твой король?

— Ждет в отеле.

— Тогда не будем тебя задерживать.

— Джек! — Мэдди осуждающе посмотрела на него. — Эмма, посиди с нами!

Эмма взяла стул, стоящий у стены, и села.

— Я буду скучать по Максу. И по работе тоже. — Она вздохнула.

— А какая здесь связь? — недоуменно спросила Мэдди.

— Я была шеф-поваром, а Макс — управляющий рестораном. Как и наш отец. Это Макс посоветовал мне заняться собственной жизнью. Сказал, что они сами справятся. Но я так ужасно себя чувствую, ведь Макс — настоящий трудоголик!

— Его отец, наверное, гордится им, — небрежно произнес Джек.

— Он и твой отец! — запальчиво воскликнула Эмма. — Просто Макс серьезно относится к своему делу!

— Значит, этот ресторан — ваш? — спросила Мэдди.

— Разве Джек ничего не говорил? — Эмма стрельнула глазами в сторону брата. — У нас три ресторана. Этот самый первый.

— Понятно.

В глазах Мэдди Джек прочел укор и обиду. Это ему не понравилось.

— Мы можем поговорить? — спросила Эмма. Джек понял, о чем пойдет речь. Он полностью доверял Мэдди и потому кивнул. Ему стало интересно услышать, что происходит с семейным бизнесом, если на первый взгляд он процветает.

— Мы слушаем, Эмма.

— Короче говоря, у нас серьезные денежные проблемы: мы слишком поздно заметили, что нас долго и по-крупному обворовывали. Без капитала извне нам никогда из этой ямы не выбраться.

— Действительно, проблемы. Что вы собираетесь делать? — поинтересовалась Мэдди.

— Об этом нужно спросить Джека, — Эмма сердито посмотрела на брата. — Вчера я не хотела портить праздник, поэтому молчала. Но поговорить нам все же придется.

— Не получится, — спокойно сказал Джек. — Сегодня мы улетаем в Нью-Йорк.

— Значит, — Эмма сжала зубы, — тебе наплевать, что дело нашего дедушки, которому он посвятил всю жизнь, перестанет существовать?

— Я не стал бы выражаться так откровенно, но, в общем, да.

— Разве это тот Джек, которого я помню? — В словах Эммы сквозила горечь. — Тот Джек не был таким бесчувственным. Тот Джек изо всех сил пытался доказать, что достоин вести семейный бизнес.

— Ты могла сказать об этом по телефону.

— Да, могла бы. Но я хотела посмотреть тебе в глаза!

— Значит, — в нем поднимался гнев, — встреча с твоим мужем была всего лишь уловкой?

— Называй, как пожелаешь.

— А иначе это не называется. Зачем я семье, если они заполучили королеву Меридии?

— Здесь много нюансов, — серьезно глядя на брата, сказала Эмма, — и я не знаю, с чего начать: я ведь всего лишь шеф-повар, а не финансист. К тому же Себастьян стал частью семьи посредством брака, а ты — член семьи по крови! Так чья обязанность — позаботиться о семейном предприятии?

— Ты говоришь о той семье, которая отвернулась от меня двенадцать лет назад?

— Это ты уехал от нас! По-моему, у тебя что-то с глазами, раз ты не отличаешь черного от белого!

— Здесь ты ошибаешься. Предполагается, что я забуду, как со мной поступили, и молча дам денег?

— Не нужно ничего забывать, Джек, — мягко сказала Эмма. — Просто стать терпимее к другим. Ведь дело даже не в деньгах, а в том, чтобы ты снова стал частью семьи.

Джек никогда не считал себя мстительным, но сейчас на него нахлынуло пьянящее чувство: он держал отца за горло. Кажется, только теперь он начал понимать, почему говорят: месть сладка.

— Ты невозможен! — Эмма все прочла по его лицу. — Хоть ты и отрекаешься от отца, но его упрямство передалось тебе.

— А ты все еще на его стороне!

— О господи, Джек! Не будь таким идиотом! — Эмма обреченно махнула рукой.

Напряжение между ними стало таким ощутимым, что казалось, его можно потрогать руками. Внезапно Мэдди рассмеялась. Брат с сестрой вздрогнули и посмотрели на нее.

— Эмма, ты молодец! Знаешь, сколько раз мне хотелось сказать ему что-то подобное?

— Прошу! — Эмма устало улыбнулась.

— Ваше ослиное высочество, — Мэдди прямо смотрела в потемневшие глаза Джека, — вы полный идиот!

— Ох! — Эмма порывисто вскочила. — Меня же Себастьян ждет! — Она посмотрела на Джека сверху вниз. — Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти. Еще пару недель мы пробудем в Лондоне. — Она улыбнулась Мэдди. — Приятно было с тобой познакомиться. Надеюсь, скоро увидимся.

— Обязательно.

— Тогда счастливо! — Эмма быстро пошла к выходу.

Джек, не отрываясь, смотрел на Мэдди.

— Я полагал, ты всегда говоришь то, что думаешь.

— Так и есть.

— А как ты собираешься увидеться с моей сестрой, если нас сегодня уже не будет в Лондоне?

— Все предельно просто, Джек, — Мэдди пленительно улыбнулась. — Я собираюсь воспользоваться твоим обещанием и посмотреть Лондон. Ты возвращаешься один.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Обед прошел в молчании. После него у Джека и Мэдди состоялась встреча с представителями фирмы по производству игрушек. Все прошло как нельзя лучше. Однако во время обратной дороги до отеля никто из них не произнес ни слова.

Мэдди первой вошла в номер и сняла кашемировое пальто. Повесив его на спинку широкого кресла, в котором легко могли поместиться двое, она оглянулась на Джека. Он стоял рядом, скрестив руки на груди. Глаза его горели мрачным огнем.

— Кажется, все прошло как надо, — прервала она молчание. — А их новые трехколесные велосипеды — это что-то совершенно невообразимое.

— Да, они поработали на славу, — сдержанно отозвался Джек.

Не в силах выдержать его горящий взгляд, Мэдди опустилась в кресло. Воспоминание об их поцелуе жаркой волной окатило ее тело.

— И новый кукольный дом для девочек — просто прелесть! А их идея игрушечных парных телефонных аппаратов, которые устанавливаются в соседних домах, чтобы подружки без помех могли поболтать между собой!

— Что верно, то верно. Изобретатель прекрасно разбирается в женщинах. Стоит им только раз встретиться — и тема для беседы уже найдена.

Намек был более чем прозрачен: он говорил обо мне и о своей сестре.

— По-моему, — Мэдди сделала вид, что не поняла Джека, — эти две компании смогут извлечь выгоду из совместного сотрудничества. Я говорю о «Моей маме — изобретателе».

— Слишком рискованно.

— Так же, как вложение денег в ресторанный бизнес? — невинно поинтересовалась Мэдди.

— Скажи прямо, что ты хочешь узнать, — на виске Джека пульсировала жилка.

— Пожалуйста! — Мэдди тоже рассердилась. — Хотелось бы услышать, почему ты не удосужился признаться, что разбираешься в ресторанном бизнесе? Хотя совсем недавно ты отказался от выгодного проекта, мотивируя это своей неосведомленностью в этом деле?

— Я говорил как есть.

— Дай-ка догадаюсь, — Мэдди прищурилась, — ты забыл, что такое ресторанный бизнес, двенадцать лет назад?

— Ты ничего не упускаешь, — мужчина нервно зашагал по комнате.

— Стараюсь. Значит, тогда тебе было… гм… восемнадцать?

— Я оставил дом и приехал в Нью-Йорк, — Джек остановился перед ней.

— Подростковый бунт… — усмехнулась молодая женщина.

— Мы с отцом не ладили.

— Заметно, — она посмотрела на его застывшее лицо. — Наверное, случилось нечто серьезное?

— Это было давно. Я уже забыл.

Его глаза горели гневом. Мэдди тяжко вздохнула: что ж, придется действовать иначе. Если Джек упрется, его с места не сдвинешь.

— Хорошо, — покладисто согласилась она. — Если ты не хочешь говорить об отце, то, может, расскажешь о своем деде?

Джек пожал плечами.

— Уильям Валентин в составе британских войск был отправлен в Неаполь во время Второй мировой войны. Так он познакомился с Лючией Форнари. В 1943 году они поженились.

— А дальше?

— После войны они вернулись в Англию, и дед открыл ресторан в Челси[3] и назвал его в честь своей жены.

— Прекрасная Лючия! — догадалась Мэдди.

— Позже открылись рестораны в Найтсбридже и Мэйфэйр[4]. Насколько я знаю, он никого не подпускал к своим детищам, пока в июне не умер.

— Ты не виделся с семьей столько лет? — Мэдди была поражена.

— Прежде чем обвинять, вспомни, мне было восемнадцать, когда я оказался в чужом городе, один и без цента в кармане, — ровным голосом произнес он.

О, Джек, растроганно подумала Мэдди. Зачем ты уехал, если у тебя есть семья, которая тебя любит?

— Как тебе удалось выжить?

— Можно сказать, мне повезло. Я получил небольшое наследство от дяди — брата моей матери, вложил все в «Валентин Венчерз» и преуспел.

— Понятно. Сначала ты действительно был занят. Но потом… почему ты не виделся хотя бы с Эммой?

— Она занималась своей карьерой.

— Что заставило тебя приехать сейчас?

— А нужна причина?

— А ты как думаешь? После двенадцати лет? К тому же у тебя виноватое выражение.

— О'кей, — вздохнул Джек. — Родители были на грани развода, и я уехал. Эмме пришлось разгребать все за меня. Она меня кое о чем попросила… Я пообещал, что приеду. Все.

Мэдди встала рядом с ним, скрестив руки на груди и не отрывая взгляд от его лица.

— Значит, с отцом вы не ладите?

— Ты же слышала. Отец забыл, что у него есть семья. В свободное от работы время он ухлестывал за очередной юбкой.

— Кажется, ты говоришь не о нем, а о самом себе! Разве что ты не женился. Кстати, почему?

— Я слишком люблю всех женщин, чтобы посвятить себя одной, — уголок его рта приподнялся в кривой усмешке.

— Это не ответ.

— А как тебе такой ответ — я считаю, что как друг и любовник могу дать женщине больше, чем как муж. Все, хватит! — Джек предостерегающе вскинул руку.

Мэдди благоразумно с ним согласилась. Он только что озвучил еще один довод, почему ей стоит поскорее выкинуть из головы мысли, преследовавшие ее в последнее время. Джек не может долго находиться с одной женщиной, а ей не нужно мимолетной связи. Достаточно вспомнить то пари в колледже… или того парня, который набивался ей в друзья, чтобы подсунуть Джеку свой проект… С нее тоже хватит.

— Ты прав. Если не хочешь опоздать на самолет, тебе нужно выезжать.

— Ты серьезно решила остаться?

— Более чем. Сейчас рождественские праздники, и я в Лондоне.

— И что ты будешь делать одна?

— Почему одна? — Мэдди не удержалась, чтобы не подколоть его. — Может, Макс согласится стать моим гидом!

— Вряд ли тебе понравится то, что он захочет тебе показать, — ноздри Джека затрепетали от гнева.

— Вы не виделись двенадцать лет. Откуда тебе знать?

— Макс был самым лучшим старшим братом, которого только можно вообразить. Он умеет развлекаться. А в том, что касается гоночных машин и доступных женщин, ему вообще нет равных. Не одного меня он посвятил в тонкости этого искусства, — насмешливо протянул Джек.

— Значит, скучать мне не придется, — Мэдди широко улыбнулась. — Все отлично, Джек. Приятного полета! Думаю, мне нужно будет найти отель поскромнее, и тогда я сразу же съеду. — Она повернулась к нему спиной.

— Не беспокойся, — негромко произнес Джек.

— С чего бы мне беспокоиться? — Она удивленно обернулась к нему. — Уверена, что-нибудь да подвернется.

— Я никуда не еду.

— А как же твой бизнес?

— Я могу работать и здесь.

— Так это замечательно! — Какое-то злорадное чувство заставило ее продолжить: — Тогда ты можешь позвонить Максу! Убьешь одним выстрелом сразу двух зайцев. Представишь нас, как положено. И у вас найдется время обсудить своих женщин и сравнить техники обольщения. Я буду рада послушать вас в познавательных целях.

— Сомневаюсь, что тебе понравится.

— Не хочешь? Ну и ладно, — Мэдди пожала плечами. — Тогда я сама с ним познакомлюсь поближе.

— Нет.

— Джек, — глаза Мэдди засверкали, — ты так собака на сене! Не хочешь развлекаться, тогда не мешай другим! Не волнуйся, я сама раздобуду его телефон.

— Почему ты так упряма?

— Потому! — отрезала она.

Это опасно и совершено на меня не похоже, но — боже, как мне нравится видеть его таким растерянным!

— Ладно. Я позвоню Максу, — неохотно сказал Джек. Никакого восторга по этому поводу он не испытывал.

К его облегчению, Макс предложил встретиться в ресторане рядом с Гросвенор-сквер. Ужин в «Белле Лючии» Джек бы не перенес.

Их усадили за столик в уединенном уголке ресторана. Принесли меню, но Джек смотрел на брата. На душе у него было тяжело — сколько же они не виделись!

Макс заказал «Пино Блан»[5]. Налив всем по полбокала, он сказал тост:

— За воссоединение!

Раздался негромкий перезвон хрусталя.

— Пока я не забыла, Макс… Если не ошибаюсь, вчера ты пытался со мной флиртовать… — Глаза Мэдди призывно блестели. — Чтобы не было недоразумения, вынуждена спросить: как поживает миссис Макс?

— Таковой в природе пока не существует, — улыбнулся мужчина. Взгляд его медленно опустился на ложбинку между ее грудей.

Заметив, куда направлен взгляд Макса, Джек пожалел, что вырез черного шифонового платья не упирается Мэдди в подбородок. Он испытал нечто вроде ревности — неужели еще кто-то, кроме него, смеет смотреть на ее сияющую кожу. Он понял, что никому не позволит обидеть Мэдди.

— Даже не верится, — пробормотал Джек. — Неужели еще ни одна красотка тебя не заарканила?

— Увы, это так, — Макс притворно вздохнул.

— Джек вами гордится, — потягивая вино, сказала Мэдди. — Говорит, что своим успехом у женщин обязан именно вам.

— В самом деле? — Макс оживился. — А план «а» знакомства с женщинами он вам тоже рассказывал?

— Такого не было, — зрачки ее глаз расширились, отчего глаза стали почти черными.

— Вам не кажется, что время для обсуждения выбрано не совсем удачно? — Джек попытался предотвратить неизбежное.

— Мы называли это «легкая кавалерия», — в глазах Макса появилось ностальгическое выражение. — Джек подходил к понравившейся девушке и неуверенно спрашивал: «Где я вас видел?» Затем его глаза изумленно расширялись, и он уверенно заявлял: «Вы мне сегодня приснились!»

— Неужели женщины покупались на такую откровенную ложь? — изумленно спросила Мэдди.

— Почти всегда. Я им так гордился!

Джек невольно улыбнулся. Да, счастливые были времена!

— О господи! Мне так стыдно за весь женский род! — сквозь смех произнесла Мэдди.

— Уверен, дело не в их легковерии. Это все знаменитое обаяние Валентинов, — торжественно провозгласил Макс.

— Я вас умоляю! Просто молоденькие девочки очень чувствительны и уязвимы… — Внезапно ее смех оборвался.

От Джека это не укрылось.

— Ты судишь по своему опыту? — Он, прищурившись, посмотрел на Мэдди.

— Нет. Надеюсь, я была умнее тех бедных овечек, — она снова улыбнулась, но глаза оставались серьезными.

Джек откинулся на спинку стула и сразу же пожалел об этом, увидев совсем рядом изящное округлое плечико Мэдди. Ее кожа казалась такой гладкой и шелковистой, что ему стоило огромного труда не протянуть руку и не коснуться ее.

— Да, Макс меня всему научил. Но он не знает, чего мне стоило не ударить в грязь лицом рядом с ним!

— Для тебя это было соревнование? — Макс внимательно посмотрел на брата. — Но я ведь старше тебя на семь лет!

— Да, Макс, — Джек подался вперед и положил локти на стол. — Так все и было.

— Я и предположить не мог… — лоб Макса прорезали морщинки, но тут же исчезли. — Что ж, братец, все равно я круче. — Он взял Мэдди за руку. — Буду счастлив дать вам возможность оценить знаменитое валентиновское обаяние!

— Полегче на поворотах, Макс! — В голосе Джека слышалась угроза. — Мэдди приехала сюда не за этим.

— Много ты знаешь! — Молодая женщина повысила голос.

— Пожалуйста. Но только не с моим братом.

— Ну ты и фрукт! — Макс отпустил руку Мэдди. — Что, все еще соревнуемся? Давай-ка определимся, мы соперники в борьбе за всех женщин или только за Мэдди? Или тут вообще что-то иное?

— Ничего особенного, — Джек не желал обсуждать с братом эту тему.

— Уверен?

— Абсолютно. Не имеет значения.

— Почему бы тебе не ответить, Джек? — спросила Мэдди.

Они с Максом выжидающе уставились на него.

— Мне всегда казалось, что мы соперничаем за внимание и уважение отца, — наконец процедил Джек.

— Если дело в этом, — голос Макса звучал ровно, — у тебя есть отличная возможность сконцентрировать на себе все его внимание.

— Намекаешь на деньги? — Джек испытующе посмотрел на брата.

— Эмма тебе сказала? — догадался Макс.

— Да, сказала. — Их взгляды скрестились. — Если я вложу деньги в бизнес, я хочу контрольный пакет. Мысль продать рестораны кажется мне очень заманчивой.

— Как ты смеешь так говорить? — Глаза Макса вспыхнули. — Ты же сам Валентин!

— Когда я родился, то так, скорее всего, и было. — Джек получал тайное удовольствие, поддразнивая Макса. — Но с годами, увы, уже подзабылось.

— Это больше, чем бизнес, это — история семьи!

— Уже не моя.

— Значит, ты отворачиваешься от нас, — спокойно констатировал Макс. — Впрочем, никто от тебя другого и не ожидал.

— Поясни!

— Чего ж тут пояснять? — Макс усмехнулся. — Сбегать — вот что у тебя всегда получалось лучше всего. Ты хотел внимания отца — ты его получил. По-своему. Провалил доверенное тебе дело, а потом скрылся в неизвестном направлении. Ни Эмма, ни я, ни вся наша семья долгое время не знала, умер ты или жив. Эгоистичное поведение — не лучший способ завоевать чье-либо уважение.

— Ты просто не знаешь, что случилось! — Джек побелел от ярости.

— Может, просветишь?

На миг перед его глазами пронеслись картины прошлого. Просьба матери сохранить все в тайне, сдерживаемый гнев отца, говорящего, что его сын недостоин носить фамилию Валентин и ничего от него не получит. Более того, отец заявил, что видеть его не желает.

— Забудь, — Джек дрожал от бессильной злости.

— Джек, поставь себя на место Макса! — Мэдди положила руку на его запястье. — Что бы ты чувствовал, если бы он или Эмма вдруг исчезли, не сказав тебе ни слова?

Прикосновение ее прохладных пальцев к его пылающей коже остудило Джека. Он смотрел в ее голубые глаза, наполненные любовью и состраданием. Мысль, что когда-нибудь он может ее потерять, тугим обручем сдавила грудь. Она единственная, кому он верил. Он восхищался ее умом и деловой хваткой. А ее красота просто сводила Джека с ума.

Мужчина медленно выдохнул. Он привык рисковать своим состоянием, но он не мог позволить себе рисковать Мэдди.

— Да, Макс, — он повернул голову к брату. — Признаюсь, мне не пришло в голову, что могли почувствовать вы, когда я исчез.

— Признай, ты был не прав. — Мэдди приподняла тонкую бровь.

— Нет. Не признаю, — он осклабился. Веселый смех Макса разрядил обстановку.

— Великолепный образчик Валентинов!

— И смех, и грех, — кивнула Мэдди.

— Подумай, Джек, — Макс враз посерьезнел. — Мы процветали, пока не произошла эта история. Тебе лучше, чем кому-либо другому, должно быть известно — такое может случиться с кем угодно. Вины отца здесь нет.

— Я его не виню.

— Я слышал, ты унаследовал его цепкость в делах.

— Мне об этом уже говорили, — Джек скривил губы.

— Тебе надо с ним увидеться, — продолжал Макс. — Ты уже взрослый и обязан понимать, что человек должен управлять эмоциями, а не наоборот. «Белла Лючия» — выгодное капиталовложение. Можешь мне поверить.

— Я подумаю.

Огонь в глубине глаз Мэдди сказал ему, что просто обещанием он не отделается.

ГЛАВА ПЯТАЯ

После ужина Джек заказал машину, и несколько часов они с Мэдди без цели катались по городу. Все это время они старательно избегали говорить на тему, затронутую в ресторане.

Мэдди замерзла — в Лондоне было холодно — и, вернувшись в отель, сразу же переоделась в велюровые брюки и шерстяной кардиган. Теперь, сидя в гостиной с бокалом бренди в руке, она медленно оттаивала. Не отрывая глаз от мечущегося по комнате Джека, она поджала под себя ноги, чтобы быстрее согреться, и вспомнила, как он был мил, согласившись показать ей город. Ее сердце затопила волна благодарности. Ночной Лондон ее покорил.

— Значит, ты увидишься с отцом? — наконец рискнула спросить Мэдди.

— Я же сказал, что подумаю.

— Ты еще не решил? Неужели для тебя это такая проблема?

— Выходит, да.

— Тогда понятно, почему ты шагаешь так, словно решил проверить прочность паркета.

Джек подошел к ней и сел рядом. Софа прогнулась под его тяжестью, подушка слетела на пол. Мэдди вдруг стало трудно дышать. Почему в Нью-Йорке его близость ее не волновала? Бессчетное число раз они сидели рядом, обсуждая дела. Проклятый поцелуй все изменил! Как им теперь вернуться к прежним дружеским отношениям? Ей вовсе не хотелось из-за подобного пустяка отказываться от любимой работы!

— Мне нужно выпустить пар.

Она задумчиво посмотрела в свой бокал и провела ногтем по хрустальной поверхности:

— Хмм…

— И что это должно значить? — осведомился Джек.

— Ты же хотел высказаться, — молодая женщина пожала плечами. — Я предоставила тебе такую возможность.

— С чего ты взяла?

— Тогда, может, согласишься выступить в роли слушателя?

— Будет зависеть от того, что ты собираешься мне сказать.

Они помолчали.

— А поделиться информацией о том, что чувствует молоденькая чувствительная девушка, не хочешь? — Джек почесал бровь.

— Для этого не хватит даже твоих миллионов.

— Понятно. Тогда прошлое можно предать забвению.

— Не спеши. Ты еще не сказал, что решил насчет отца.

— Я так и думал. Ты не отстанешь, — Джек откинулся на диванную подушку, подложив руку под голову.

Эта расслабленная поза странно контрастировала с настороженным взглядом его потемневших глаз.

— Джек, ты же знаешь, что должен с ним встретиться!

— Это ты так считаешь.

— Тогда объясни причины, по которым не хочешь повидаться с ним после того, как проделал весь этот путь?

— Я здесь не ради него.

— Джек, что бы ни случилось, это случилось двенадцать лет назад! Срок приличный, чтобы забыть прошлое и начать все сначала.

— Что, если я не хочу?

— Джек, не веди себя как ребенок!

— Тебе уже известны кое-какие детали. Этого вполне хватит.

— Да, ты упоминал о его неверности матери и о том, что он совсем не уделял времени семье… — Мэдди прикусила губу. — И все. Если тебе есть что рассказать, я буду внимательным слушателем.

— Мэдди, перестань, — Джек поднялся с софы.

— Не перестану, — она поставила бокал на стол и встала перед ним, сложив руки на груди.

— Мэдди, оставь эту тему немедленно!

— Не оставлю, — она вызывающе посмотрела на него снизу верх.

— Не забывай, я еще остаюсь твоим боссом, а несоблюдение должностных инструкций наказуемо, — в его глазах зажегся опасный огонек.

— Если бы это касалось работы, я бы с тобой согласилась.

— Именно поэтому тебе лучше подчиниться. Потому как речь идет о семейном деле, если хочешь, даже личном, — процедил Джек сквозь зубы.

— Ты забыл? Это дело перестало быть личным, когда ты фактически притащил меня сюда!

Сейчас Мэдди жалела, что не нашла в себе сил отказать ему. Насколько бы все было проще! Эти несколько дней в Лондоне изменили Джека до неузнаваемости. Она привыкла считать его ветреным, хотя и умным повесой, не способным на глубокие чувства. Но оказалось, что под этой маской ее босс скрывает какую-то семейную тайну. Стоило маске слететь, и Мэдди увидела: Джек страдает, хотя старается не показывать этого. К своему сожалению, она уже не могла не вмешаться.

— Если помнишь, мне нужен был твой совет, — напомнил Джек.

— Вот мой совет: вложи деньги в «Беллу Лючию». Тогда окупятся не только деньги.

— Я работаю ради прибыли, — сухо сказал мужчина.

— Отлично. Только смотри не замерзни холодными ночами!

— Ничего. Куплю одеяло потеплее.

— А что будет с твоей семьей? Тебя же совесть замучает!

— Благодаря отцу ее у меня уже нет.

От холода в его глазах Мэдди вздрогнула, но не отступила.

— Ты должен с ним поговорить!

— Повторяю по буквам: я н-е х-о-ч-у!

— Если не сделаешь этого, узнаешь, насколько прилипчивой я могу быть! Я заставлю тебя поговорить с ним!

— Кажется, уже узнал, — Джек устало взъерошил волосы. — Хорошо, Мэдди, я встречусь с ним.

Невеселые мысли одолевали его, когда он стоял перед огромным белым домом отца в Южном Кенсингтоне. Мэдди права, думал Джек, пора встретиться с Робертом и призраками прошлого лицом к лицу. Тогда наконец моя упрямая ассистентка согласится вернуться обратно, и Новый год мы встретим в Нью-Йорке.

— Тебе будет проще, — произнесла Мэдди, нажимая на кнопку дверного звонка, — если ты уберешь с лица выражение, больше подходящее осужденному на казнь.

Джек невольно улыбнулся.

Дверь им открыла невысокая худенькая брюнетка. Доброжелательно улыбнувшись, она спросила:

— Вы Джек? Что-то вы рано.

— Да.

— Проходите.

Они вошли, и Мэдди с интересом огляделась.

— Простите, а вы?.. — поинтересовался Джек.

— Мелисса Фокс. Наверное, я ваша родственница: моя мама замужем за вашим отцом.

— Меня зовут Мэдди Форд. Я с Джеком, — поспешила разрядить обстановку Мэдди.

— Рада знакомству, — склонила голову Мелисса. — Мама и Роберт ждут вас.

Послышался какой-то шорох. Все подняли головы: к ним по лестнице спускалась полногрудая блондинка в плотно облегающем длинном зеленом платье. Длинные прямые волосы падали ей на плечи. Под мышкой женщина держала белую болонку.

Она пересекла фойе и протянула Джеку свободную руку.

— Меня зовут Беверли. А вы, должно быть, Джек? Вы очень похожи на отца, — женщина улыбнулась.

Джек пожал Беверли руку.

— Мама, это Мэдди, — произнесла Мелисса.

— Приятно познакомиться, — кивнула Беверли и указала на собачку: — А это Софи.

Джек решил, что пожимать лапу шавке — слишком высокая честь для последней.

— Рада, что вы пришли пораньше и мы встретились. — Мелисса накинула на плечи манто.

— Ты вернешься к обеду? — спросила ее мать.

— Не думаю, — дочь виновато улыбнулась. — Надеюсь, еще увидимся с вами, Джек! И с вами, Мэдди.

Упаси боже, мрачно подумал Джек. Когда дверь за Мелиссой закрылась, Беверли повернулась к Джеку.

— Почему бы вам не пройти в гостиную? Я позову Роберта.

— Не стоит, — отозвался Джек. — Это не займет много времени.

— Он в бильярдной. — Улыбка сошла с лица Беверли.

— Я знаю дорогу, — кивнул Джек.

— Мы присоединимся к вам позже, — неуверенно произнесла Беверли.

— Думаю, джентльменам лучше поговорить с глазу на глаз, — предложила Мэдди. Она улыбнулась озадаченной женщине. — Если вы не против, я хотела бы посмотреть дом. Он просто великолепен.

— Если вы хотите… — Беверли слегка улыбнулась.

Джек мысленно поблагодарил Мэдди за ее такт. Быстрыми шагами он пошел в западное крыло. Проходя мимо гостиной, он невольно замедлил шаг. В нем ожили воспоминания. Комната почти не изменилась. На полу все тот же персидский ковер, принадлежавший Джорджиане — жене номер один. Свои ковры Диана — жена номер два — увезла обратно в Америку. Ирландский щит О'Брайанов висел на стене, память о жене номер три — Кэти, матери Джека.

В углу он заметил выполненные в натуральную величину керамические фигуры тигра, пантеры и жирафа. Так как их не было, когда он уезжал, то, скорее всего, они принадлежат жене номер четыре — Беверли. Большую часть комнаты занимал стеклянный кофейный стол, у которого вместо ножек были золотые слоники. Он поморщился — как делал и раньше, когда жил здесь. Ничего удивительного, что отец предпочитал проводить время у бассейна… Когда бывал дома.

Спустившись в подвал, он пошел на слабый запах хлорки. Влажный воздух заполнил его легкие. Роберт, одетый в слаксы и шерстяной свитер, сидел у бассейна в шезлонге со стаканом виски и с зажженной сигарой.

— Здравствуй, сын, — отец поднялся ему навстречу. — Ты рано. Может, поднимемся в гостиную?

— Не стоит, — Джек не пожал протянутую ему руку.

— Как скажешь, — растерянное выражение на секунду появилось на его лице, но тут же исчезло. — Может, выпьешь? — Роберт кивнул рукой в сторону бильярдной, где, как помнил Джек, был бар.

— Отец, мне нечего праздновать.

— Разве прийти в родной дом — повод недостаточный, сын? — Старик нахмурился.

— Когда это я успел снова стать твоим сыном? — В груди зашевелился знакомый гнев. — Насколько я помню, ты от меня отрекся, заявив, что такого бесхребетного сына тебе не надо!

— Джек, когда это было! — Роберт помолчал. — Ты был молод и погорячился, когда я не сдержался. Мы часто с тобой ругались, Джек. Но в тот день все закончилось иначе… — он приподнял брови.

Да, иначе. Джек вступился за мать, которая была совершенно одинока.

— Я понял, что между нами ничего не изменится.

— Поэтому сбежал?

— Отец, не притворяйся. Сомневаюсь, что ты меня искал.

— Я нанял частного детектива, — негромко сказал Роберт. — Он нашел тебя и сообщил мне, что у тебя все в порядке.

Джек молчал — так потрясла его эта новость.

— Допустим.

— Он сообщил мне, что ты ютишься в какой-то комнатушке в Нью-Йорке и работаешь в ресторане… запамятовал название… подсобным рабочим. Низко же ты тогда пал.

В памяти Джека живо возникли желтые обои клетки, которая называлась комнатой, бегающие по кровати и телу тараканы и клопы. Питался он тогда чем придется. Это были либо объедки из «Джимми Гам», китайского ресторанчика, где он работал, или бутерброды с арахисовым маслом. Часто случалось, что он не мог позволить себе купить даже хлеба. Тогда, проглотив гордость, он обедал в «Красном Кресте».

— Ты врешь. Никто не подходил ко мне.

— И не должен был, — Роберт взял пепельницу. — Детективу дали задание только найти тебя. Очевидно, тебе захотелось расправить крылья. Ты знал, что у тебя есть семья, которая готова оказать тебе помощь в любой момент.

Руки Джека инстинктивно сжались в кулаки. Чтобы он приполз, признавая свое поражение?!

— Вот, значит, твой козырной туз… Ты решил, что, прослышав про твою заботу, я брошусь спасать твой тонущий бизнес?

— Если бы он был мой, этого бы не случилось. Твой дядя Джон покрывал грехи сына.

— Ты хочешь сказать, что твоей вины здесь нет?

— Если бы у моего братца хватило ума обратиться ко мне, — Роберт сжал челюсти, — я бы нашел выход. Его всегда злило, что наш отец назвал ресторан в честь моей матери, а не его.

Как странно, подумал Джек. Мы с Максом тоже сводные братья, но, несмотря на прошлое негласное соперничество, это не мешает нашей дружбе.

— Подумай, Джек, — отец поставил стакан с виски. — Объединив твои деньги и мой ум, мы добьемся успеха.

— Как я понимаю, уже без дяди Джона, — вкрадчиво подытожил Джек. — А Максу и Эмме есть место в твоем плане?

— Думаю, Эмме скоро будет не до этого, — отец многозначительно усмехнулся. — А у Макса голова варит — он меня поддержит.

Джек в этом был не так уверен. Кроме ума, Макс еще и порядочен. Как не парадоксально это звучит. Вряд ли он согласится избавиться от дяди Джона, который всю жизнь посвятил семейному бизнесу.

— Что скажешь, Джек?

— Я соглашусь при условии, если у меня будет право решающего голоса.

— Зачем? — Роберт сощурился.

— Чтобы продать рестораны, когда они начнут окупаться.

— Так вот что ты задумал?

— На моем месте ты поступил бы так же.

Несколько бесконечных секунд они молча смотрели друг на друга. Наконец Джек развернулся и вышел, не попрощавшись.

Отец, думал он, шагая по коридорам, самый беспринципный ублюдок, какого я знаю. Семья для него всегда на втором плане. Его девиз: бизнес превыше всего. Внезапно по спине Джека пробежала дрожь.

Но… разве сейчас я поступаю иначе?

Он нашел Мэдди в холле с Беверли.

— Джек? — Она обеспокоенно посмотрела в его непроницаемое лицо.

— Мы уходим.

— Но…

— Сейчас. — Неужели она не видит, что ему не до споров? Он схватил ее за руку.

— Приятно было познакомиться, — Мэдди ухитрилась улыбнуться Беверли через плечо. — Передайте привет вашему мужу.

— Ты был груб, — уже в машине сказала она Джеку.

— Надо думать.

— Как прошла встреча? — Она делала вид, что не замечает его нежелания говорить.

— Он сказал, что мои деньги и его мозги могут составить отличный деловой дуэт.

— Джек! — Она поморщилась.

— Я согласился, предупредив его, что ждет рестораны в будущем.

— Джек! Ты ведь не хочешь сказать…

— Осторожнее, Мэдди! — Джек вскинул руку. — Я еще не говорил тебе, что ты, оказывается, лицемерна? Почему ты просто не можешь ненавидеть его, как я? Почему ты его защищаешь?

— Большей глупости я еще не слышала! — Мэдди покачала головой, отказываясь поверить своим ушам. — Я его не знаю! А теперь не узнаю и тебя! — Она отвернулась к окну.

Джек угрюмо замолчал. Конечно, она права. Он просто боится узнать что-нибудь новое об отце, что заставит его презирать себя. Он посмотрел на демонстративно повернутый к нему затылок. Знакомая волна желания снова окатила его. После их поцелуя такое случается с ним часто.

Нужно немедленно возвращаться домой. Он встретился с отцом, и теперь его миссия полностью выполнена. Может, оставив Лондон и все с ним связанное позади, в знакомой обстановке ему удастся обрести себя прежнего…

— Как только вернемся в отель, я велю приготовить самолет. Вылетаем утром.

Она резко повернула голову.

— Все возражения по возвращении, — он не дал ей вставить ни слова.

— Не так быстро, ваше величество. Я забыла вам кое-что сказать.

— Что? — У него появилось дурное предчувствие.

— Звонила Эмма и пригласила нас в посольство Меридии. Там состоится новогоднее торжество. Я сказала, что мы придем.

— Время для отказа еще есть.

— Но я уже настроилась! Меня никогда еще не приглашали в посольство, тем более на вечеринку! Если ты не хочешь, я пойду одна, как бы странно это ни показалось. Прежде чем ответить, подумай.

Он бы так и сделал, если бы вдруг она не напомнила ему девочку, которая еще верит в чудеса.

— Хорошо. Я подумаю.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Один из самых лучших дней в моей жизни, — вздохнула Мэдди, откидываясь на кожаное сиденье машины.

— Ты не жалеешь, что сегодня мы не работали, а болтались по городу?

— Что ты такое говоришь? Конечно, нет!

— Я пошутил, — Джек притворно нахмурил брови. — Признаться, я боялся, что ты взорвешься, когда я вместо работы предложил тебе осмотреть город.

— Я не такой фанатик работы, как ты, похоже, думаешь.

Она посмотрела на сидящего рядом Джека, и ее сердце замерло. Как же он неприлично красив! Растрепанные черные волосы, смеющиеся синие-синие глаза…

Она с радостью согласилась на его предложение посмотреть достопримечательности. С каждым днем, проведенным вместе в одном с ним номере, она острее чувствовала его мужскую притягательность.

— Я никогда и не думал, что ты фанатик. Просто ты так предана работе. За что я тебя и ценю. Я решил, это заслуживает отдельного вознаграждения.

— Спасибо, Джек, — с признательностью сказала Мэдди. — Лучшего вознаграждения, чем показать мне Бекингемский дворец, и быть не могло. — Но на душе ее было неспокойно. Джек больше ничего не сказал ни о разговоре с отцом, ни о том, что решил насчет вечеринки в посольстве.

— Замечательный день, — еще раз вздохнула она. — Спасибо тебе, Джек.

— Рад, что смог оказаться полезным.

Когда машина затормозила у бутика, Мэдди недоуменно посмотрела на Джека.

— Почему мы остановились?

— У нас здесь кое-какое дельце.

Шофер открыл дверцу, и в салон ворвалась струя холодного воздуха. Мэдди зябко поежилась. Джек вышел и подал ей руку.

Когда они переступили порог модного магазинчика, от великолепия внутреннего убранства у молодой женщины захватило дух. Все блестело и переливалось: хрустальные люстры, зеркала, платья самых разнообразных фасонов и цветов.

К ним сразу же бросилась брюнетка лет двадцати в юбке клеш и с такой же широкой улыбкой на лице.

— Мистер Валентин?

— Да. А это, — он кивнул на свою спутницу, — Мэдди. Ваша клиентка.

Мэдди озадаченно посмотрела на Джека, но девушка не дала ей возможности ничего сказать.

— Меня зовут Рона. Мистер Валентин сказал по телефону, для чего вам нужно платье.

Джек посмеивался, глядя на ошарашенное лицо своей ассистентки.

— Так как мужчина я видный, то моя партнерша должна быть мне под стать. Иначе это вызовет среди гостей недоумение. А сплетни разносятся быстро.

— Значит, — ее глаза расширились, — ты идешь на вечеринку?

— Умница, — он сверкнул улыбкой.

— О, Джек! — Мэдди порывисто обняла его. — Спасибо!

На миг он крепко прижал ее к себе. Она была готова поклясться, что он тихонько вздохнул, когда она отступила назад, осознав неуместность своего жеста.

— Эмма и моя кузина Луиза посоветовали этот магазин. Теперь я вверяю тебя Роне. — С легкой улыбкой он оглянулся на продавщицу.

— Все будет по высшему разряду, мистер Валентин, — уверила она его.

Мэдди последовала за Роной к примерочным.

— Я заранее прошу прощения, Мэдди. Но почти все продавцы заболели, и сегодня нас только трое, — виноватая улыбка тронула ее губы. — Боюсь, я не смогу постоянно быть с вами.

— Все в порядке, — успокоила ее Мэдди. — Я прекрасно позабочусь о себе сама.

— Я прибегу к вам, как только освобожусь, — с благодарностью сказала Рона и поспешила назад.

Ни на одном из платьев ценника не было. Наверное, чтобы не отпугнуть клиентов раньше времени, подумала Мэдди. Если она когда-нибудь решит здесь раскошелиться, это будет исключительный случай.

Все платья казались просто сказочными. Каждое индивидуально, но в каждом виден специфический почерк дизайнера, его создавшего.

Глаза Мэдди перебегали с одного платья на другое, пока ее взгляд не упал на простое кремовое платье без рукавов с серебристыми нитями. Коснувшись мягкого шелка, она почувствовала, что покорена. Выбор был сделан.

Бросив взгляд в зеркало, Мэдди окончательно укрепилась в своем выборе. Вот если бы только ей удалось застегнуть молнию!

Она осторожно выглянула в зал. Никого. Может, ей удастся найти Рону в другом зале? Она медленно пошла к выходу… И не успела отпрянуть, когда мимо нее прошел Джек!

— Привет, — она не знала, куда деть глаза, — ты не знаешь, где Рона?

— Может, я сгожусь?

— Вообще-то, — она замялась. Кто знает, когда девушка освободится. — Молния, — просто сказала она.

— Ты не поверишь, но я с ними дружу.

Вот в это она как раз могла поверить.

— Спасибо, Джек.

Когда он вошел в примерочную, она повернулась к нему спиной. От прикосновения его рук ее спина напряглась. Словно во сне она подняла голову и в зеркале встретилась с его горящими синими глазами. Пульс ее участился, зрачки расширились.

За шторкой послышались легкие шаги, и голос Роны проник в ее сознание. Но тело никак не отреагировало на приказ мозга немедленно выйти, пока не поздно.

Рука Джека коснулась ее шеи. Как завороженный, он смотрел на бьющуюся рядом с его пальцем жилку, но, подняв взгляд, неохотно убрал руку. В глазах Мэдди он прочел страх.

Это послужило сигналом — Мэдди метеором устремилась прочь из кабинки. Джек медленно последовал за ней.

— Великолепно! — восхитилась Рона. — Точно на вас сшито!

— Моя ассистентка знает, как произвести впечатление на мужчину, — хрипло согласился Джек.

Ее тело пронзила дрожь.

— Ну, и какую дыру в моем бюджете проделает это великолепие? — Она старалась не смотреть на Джека.

— В твоем никакую.

Рона только улыбнулась. Мэдди заметила улыбку и истолковала ее по-своему.

— Нет, это вовсе не то, что вы подумали… — Она смешалась. При этих словах Джек усмехнулся, и легкая краска гневного стыда залила ее щеки и шею. — Я не позволю тебе оплатить платье, — твердо повторила она.

— Значит, ты жаждешь крови? — Он сложил руки на груди. — Предупреждаю сразу: у тебя два варианта. Первый: ты просто позволишь мне оплатить платье. На Рождество я оставил тебя без подарка и вообще без Рождества, да к тому же вовлек в свои семейные неурядицы. Мне не очень нравится чувствовать себя виноватым. Второй: я просто напомню тебе, кто твой босс. Тогда за последствия я не ручаюсь. Так что мы решим?

На лице Роны появилось почти влюбленное выражение. Глядя на нее, Мэдди саркастически улыбнулась. Добро пожаловать в клуб поклонниц Джека Валентина! Улыбка тотчас же погасла. Препираться по этому поводу они могут до бесконечности. Но не в присутствии же посторонних!

— Что ж, если вызвался, то плати. — Она улыбнулась. — И спасибо тебе, Джек!

Посольство Меридии, 31 декабря

Когда они рука об руку вошли в переполненный гостями зал, Мэдди тихо ахнула.

— Чувствую себя Золушкой, — доверительно шепнула она. — Джек, ущипни меня. Я боюсь, что мне это снится.

— Это без надобности. Могу с уверенностью заявить, что у меня никогда не было такой принцессы, — его свободная рука накрыла ее локоть.

От взгляда, которым он неосознанно ласкал ее фигуру, сияющую чистым серебром при свете ярких ламп, у Мэдди закружилась голова.

— Если я принцесса, то ты, конечно, мой принц, — она мягко улыбнулась.

— Если у них найдется королевская корона, — Джек усмехнулся.

В черном смокинге он был неотразим. При виде его насмешливого лица в ее голове стало пусто, как в бутылке после выпускной пирушки.

— Спасибо, что пришел со мной, — просто сказала Мэдди.

— Всегда к твоим услугам.

Она попыталась найти в его словах насмешку, но ее не было. Это ее обрадовало.

— Может, нам стоит поприветствовать королевскую чету? Хочу поблагодарить твою сестру за приглашение.

— То, как ты сегодня выглядишь, — в его глазах она прочла откровенное мужское восхищение, — заставляет меня лишь молча подчиниться. Сегодня я твой раб. Располагай мной, как тебе угодно.

От его слов она была словно в бреду и почти не замечала, куда он ее ведет. Она могла чувствовать только сильное мускулистое тело рядом с собой, от которого исходил жар. Позже, когда Мэдди пыталась восстановить в памяти этот вечер, перед ее глазами возникала только огромная елка, украшенная многоцветными рядами гирлянд и сверкающих игрушек.

— Мэдди! Джек! Я так рада, что вы пришли. — Эмма выглядела настоящей королевой в своем черном шифоновом платье, открывающем одно плечо.

— Это мы должны быть польщены, что королева снизошла до бедных вассалов, — пошутил Джек.

— Тогда мы рады, что вы снизошли, — раздался голос Себастьяна. Мужчины обменялись рукопожатием.

— Макс сказал, что ты посмотришь на его бизнес-план, — обратилась Эмма к брату.

— Так и есть. Я бы с удовольствием обсудил его с тобой, но, откровенно говоря, мне не хочется. Я бы предпочел зажать Мэдди темном углу.

— У твоего брата своеобразное чувство юмора, — через силу улыбнулась Мэдди, но сердце ее взволнованно забилось.

Эмма с Себастьяном рассмеялись.

— Так мы вас оставим? Увидимся позже, — Джек увлек Мэдди за собой. Его рука властно обхватила ее талию. Жест собственника, защищающего то, что принадлежит ему по праву, со страхом и возбуждением подумала Мэдди.

Оркестр заиграл вальс.

— Вы позволите? — Джек склонился перед ней в поклоне.

Она слегка наклонила голову, и в ту же секунду Джек крепко прижал ее к себе. Ее глаза широко распахнулись, а тело уже послушно следовало за ним. В груди разгорался пожар. Теперь он наверняка понял, какое действие оказывает на меня его близость, печально подумала Мэдди. Она бы очень удивилась и обрадовалась, если бы увидела себя со стороны: невозмутимая и уверенная в своей красоте женщина с никому конкретно не обращенной улыбкой на нежном лице.

Мэдди лихорадочно соображала, пытаясь найти безобидную тему для беседы.

— Ты уже решил, от каких недостатков избавишься в новом году?

— А надо? — Джек вопросительно поднял бровь.

— Вообще-то это на твое усмотрение. Я же просто хочу, чтобы ты был счастлив, — уклонилась она от ответа.

— А я-то думал, ты скажешь что-нибудь про мое упрямство.

— Заметь, это не я сказала.

— Как насчет тебя?

— У меня нет недостатков.

Джек откинул голову назад и расхохотался.

Когда танец закончился, все направились в столовую. Ужин был сервирован в стиле шведского стола. Возбужденные радостные голоса, звон бокалов, стук столовых приборов, вылетающие пробки шампанского — все смешалось для Мэдди в один гул. Она видела только Джека. Он, казалось, совсем не замечал других женщин, сосредоточив все внимание на ней.

Когда до полуночи осталась минута, все дружно начали обратный отсчет.

— С Новым годом, — Джек поднял бокал, когда стрелки перевалили через цифру двенадцать.

— С новым счастьем!

Не отрывая глаз друг от друга, они выпили шампанское. Джек наклонился, чтобы подарить Мэдди традиционный поцелуй. Но едва он коснулся ее губ, его словно ударило током. Ее губы приоткрылись, и она ухватилась за лацканы его пиджака, притягивая Джека к себе. Из его груди вырвался хриплый стон. Он с трудом заставил себя оторваться от ее губ и разжал руки.

Когда Мэдди немного пришла в себя, Джек стоял рядом. Дыхание его выровнялось, но глаза ярко блестели.

— Думаю, Эмма не обидится на нас, если мы уйдем, не попрощавшись, — глухо произнес он.

В машине от неловкого молчания их спасла музыка. В отеле они пожелали друг другу спокойной ночи и быстро разошлись по спальням.

Джек никак не мог успокоиться и широкими шагами мерил комнату. Его тело словно пропиталась запахом ее духов, а на губах он все еще чувствовал сладость ее губ. Он застонал и ударил кулаком в стену. Что за наваждение! Он попытался мыслить логично. Он и раньше знал, что Мэдди красива — строгие деловые костюмы, которые она носила в Нью-Йорке, не скрывали ее женственной фигуры. Но сегодня вечером, увидев ее в мерцающем облегающем платье, подчеркивающем великолепные формы, он словно сошел с ума. Никогда раньше она не давала ему понять, что считает его привлекательным мужчиной. Он остановился как вкопанный. Но ведь она опять ответила на его поцелуй! Сердце его забилось сильнее. Значит ли это, что у него есть шанс?

Джек быстро пересек гостиную и без стука ворвался в спальню Мэдди.

Она сидела в том же платье на кровати. Выражение ее лица было потерянным. При виде Джека она вскочила, ее глаза изумленно расширились.

Не говоря ни слова, он схватил ее в объятия. Прочитав в его глазах яростное желание, Мэдди изумилась ласке его губ, но с радостью ответила на поцелуй.

— Это значит «да», Мэдди? — откинув голову назад, хрипло прошептал Джек.

— Да… нет, нет…

— Ты говоришь «нет», а твое тело говорит мне «да». — Он коснулся ее соска, который сразу затвердел. — Так кому или чему верить?

— Мне! — Она с силой вырвалась из его рук. Джек позволил ей отойти и сузившимися глазами смотрел на нее.

— Для тебя женщина — всего лишь приятное времяпровождение! Но подумай сам: сейчас мы в Лондоне, все хорошо. А что будет, когда мы вернемся в Нью-Йорк? В отношениях между нами неизбежно появится натянутость и смущение. Дальше можешь продолжить сам. А я люблю свою работу и не хочу потерять ее, идя на поводу твоих или своих желаний!

— Почему ты не можешь просто расслабиться? Или есть какая-то особая причина, о которой я не знаю? — прищурившись, спросил Джек.

— Зачем тебе об этом знать?

— Почему бы тебе просто не ответить на мой вопрос?

По его глазам она поняла, что он настроен решительно, и подчинилась.

— В колледже я любила одного парня. Когда мы уже решили пожениться, я узнала, что у него есть подружка. Но это не главное. Оказывается, он поспорил с друзьями, что затащит меня в свою постель. В любви, как на войне, все средства хороши, — Мэдди усмехнулась, — хотя любовью здесь и не пахло. — Она помолчала. — Мне было больно, но я справилась и попыталась снова поверить мужчинам… Пока не наткнулась на очередного негодяя. Только в этот раз ему был нужен ты, точнее, твои деньги. Я устала разочаровываться, Джек, а любовные интрижки не для меня. Ты понимаешь? — она испытующе посмотрела ему в глаза.

Она говорила все это с усмешкой, но Джек услышал в ее словах хорошо спрятанную боль. Его это поразило. Значит, кто-то посмел обидеть его Мэдди! У него зачесались руки от ярости свернуть этим подонкам шеи.

— Мэдди, я… — он откашлялся.

— Добавить здесь больше нечего. Тебе не нужно постоянство, я не ищу случайный флирт… Особенно с тобой.

— Если я правильно тебя понимаю, то на меньшее, чем узаконенная связь, ты не согласна? — Джек недоверчиво покачал головой. — Не могу поверить, что ты относишься к тем немногим, кто считает брак залогом прочности отношений.

— Для тебя это, может быть, и глупо, но иначе я не могу. Поэтому у нас с тобой ничего не выйдет. Яблоко от яблони недалеко падает, верно?

— На что ты намекаешь?

— На твоего отца.

— Мэдди, — голос его звучал угрожающе, — если хочешь, чтобы мы ладили, не упоминай о нем при мне!

— Почему? Ты говорил, что уважаешь меня за честность.

— Что касается работы, то да.

— Как скажешь, — она прикрыла веки. — А теперь извини, я бы хотела отдохнуть.

С этими словами Мэдди повернулась к нему спиной. Джеку отчаянно хотелось к ней прикоснуться, но он не посмел.

Уже лежа в постели, он вспомнил свою мать. Нет, она не идеальна, но он не причинит Мэдди тех страданий, которые выпали его матери! Он оставит ее в покое.

Почему-то от этой мысли у Джека заныло сердце.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

После того злополучного вечера между ними выросла незримая стена. Внешне их отношения остались прежними, но иногда, когда Джек думал, что Мэдди не видит, его глаза угрожающе темнели. А в самой глубине его зрачков она замечала терзающую его боль.

Полет в Нью-Йорк откладывался: Макс дорабатывал детали плана. Всю эту неделю Джек был очарователен и мил, а в свободное от работы время с удовольствием показывал Мэдди Лондон. Ее уже ничего не радовало. Иногда ей было мучительно жаль, что жизнь — не пленка, которую можно отмотать назад и нажать «стоп». Что-то случилось с ними в Лондоне. У нее появилось предчувствие, что времена их дружбы, подобную которой редко встретишь между мужчиной и женщиной, канули в Лету.

Мэдди сидела в гостиной, собираясь посмотреть отчет, и внезапно раздавшийся звонок телефона заставил ее вздрогнуть.

— Да.

— Привет, Мэдди! Это Эмма.

Молодая женщина машинально посмотрела в сторону спальни Джека.

— Джек сейчас немного занят, но я спрошу…

— Не надо! Я могу поговорить с тобой. Просто мы скоро уезжаем: Себастьяну нужно срочно вернуться на родину. Звоню, чтобы попрощаться. Вы так быстро ушли с праздника, что мы не успели вас предупредить.

— Нам все очень понравилось, — выдавила Мэдди. Перед глазами пронеслись события того вечера, и она покраснела.

— Мэдди, у тебя все в порядке? — обеспокоенно спросила Эмма. — У тебя такой странный голос…

Молодая женщина нервно прикусила губу. Если она скажет «нет», то придется сказать почему. А она сама до конца не разобралась в своих чувствах. Лучше пока никому ничего не говорить.

— Это как-то связано с Джеком? — догадалась Эмма. Помолчав, она произнесла: — Не хочу лезть не в свое дело, но… Ты его любишь?

— Нет. Конечно, нет! — горячо воскликнула Мэдди, едва к ней вернулся дар речи. — Просто… ммм. Дело в том, что у нас возникли небольшие разногласия.

— Извини, — в голосе Эммы прозвучало раскаяние. — Мэдди, я опять сую нос не в свое дело, да? — она помолчала. — Просто, если ты действительно любишь его, не сдавайся! У нас с ним было не очень-то счастливое детство. Наверное, поэтому общаться с ним — не пряники есть. Да, пожалуйста, сделай мне одолжение! Скажи ему, что мама мне во всем призналась. Вроде все. Ты знаешь, что делать. Пока, Мэдди! Приятно было с тобой познакомиться!

В трубке раздались гудки — Эмма бросила трубку.

— Кто звонил? — Джек вышел в гостиную. Сердце у Мэдди, казалось, забилось где-то в горле. Боже, как же он красив!

— Твоя сестра, — справившись с волнением, ответила она. — Они с Себастьяном уезжают. Эмма звонила, чтобы попрощаться.

— Ясно, — кивнул Джек. — Тогда почему у тебя такое выражение, словно Нью-йоркская фондовая биржа вдруг рухнула?

Теперь Мэдди смотрела на него каким-то новым взглядом, подмечая потухшие глаза, впалые щеки. Внезапно до ее сознания дошел смысл фразы, сказанной Эммой: «Ты знаешь, что делать».

— Какая погода в Дублине? — небрежно спросила она.

— Тебе зачем? — Джек подозрительно прищурился, лицо приняло упрямое выражение.

Может, размышляла Мэдди, если Джек избавится от призраков прошлого, у них появится шанс повернуть все вспять и вернуть их прежние отношения? Надежда, конечно, слабенькая, но попробовать стоит. Невооруженным глазом видно, его что-то мучает. И не надо глубоко копать, чтобы понять, в чем дело. Все их неприятности начались в Лондоне, поэтому первым делом нужно вскрыть старые болячки и надеяться, что их удастся залечить.

— Затем, чтобы знать, как нам одеться. Мы едем навестить твою маму.

Арендованная машина петляла по дороге меж зеленовато-бурых холмов Ирландии, а Джек все еще не мог прийти в себя. Как Мэдди удалось вытащить его сюда? Он и опомниться не успел, как дозвонился до матери и сообщил ей о своем приезде. Черт возьми, она ведь его уломала, не спекулируя своим полом! Джек покачал головой.

Дом матери, до замужества Кэти О'Брайан, оказался простым двухэтажным коттеджем, окруженным белоснежной изгородью, в пятнадцати минутах езды от Дублина. Все здесь дышало покоем, так не сочетавшимся с характером матери Джека.

Он помнил свою мать легковозбудимой, требующей к себе повышенного внимания, капризной, хрупкой женщиной. «Не шуми, веди себя как следует, слушайся меня, или я пожалуюсь отцу» — вот, пожалуй, все, что он о ней помнит. И Джек упорно работал над собой, пока однажды отец не сказал ему, что скорее ад превратится в рай, чем он подпустит его к семейному бизнесу. Джек сжал кулаки. Макс прав: неизвестно, когда ему еще представится такой шанс, а у мести, оказывается, сладкий вкус. Почти как вкус губ женщины, сидящей рядом.

От Мэдди не укрылось то, как внезапно заблестели его глаза.

— Джек, ты нервничаешь?

— Конечно, нет.

Машина остановилась на подъездной дорожке, и Джек помог Мэдди выйти. До них донесся негромкий смех, и из-за угла дома показалась пара. Высокий черноволосый мужчина обнимал его мать. Они шли, не замечая его пристального взгляда. Джек подметил, что она почти не изменилась: полная женщина с длинными белокурыми волосами, колечками лежащими на ее плечах. Годы пощадили ее: она выглядела такой же молодой, какой он ее запомнил. Она подняла лицо на своего спутника, заглядывая в его голубые глаза, и просияла в счастливой улыбке. Мужчина нежно улыбнулся ей в ответ.

Значит, вот какая она, любовь… Мысль была подобна удару в солнечное сплетение.

Увидев сына, Кэти замерла и со страхом посмотрела на Идена. Он подбадривающе кивнул и подтолкнул ее вперед. Сделав несколько шагов по мощеной дорожке, Кэти остановилась перед Джеком.

— Джек… как же ты возмужал, — окидывая взглядом фигуру сына, сказала она с ирландским акцентом. — Совсем не похож на моего мальчика.

— Здравствуй, мама.

— Я рада тебя видеть! — Она протянула было руку, но передумала. Взгляд ее упал на стоящую рядом с Джеком женщину. — Твоя жена?

— Мэдисон Форд, — с небольшой заминкой ответила Мэдди, протягивая руку. — Его ассистентка. Рада с вами познакомиться.

— Взаимно, — пожала ее руку Кэти.

— А вы? — обратился Джек к мужчине.

— Иден Фолли, — мужчина обнял Кэти. Его ирландский акцент был слышен за милю. — Мы с твоей матерью… — договорить ему не удалось.

— Друзья, — перебила его Кэти. — Мы как раз собирались пить чай. Присоединитесь к нам?

— С удовольствием, — отозвалась Мэдди.

— Да, — получив тычок в ребра, принял предложение Джек. — Нам есть о чем поговорить.

Они прошли на кухню мимо гостиной, и Джек заметил, что это была уютная комната, так не похожая на гостиную в доме отца, где все кричало о роскоши. У стены стоял диван с вышитыми на нем цветами, через спинку которого был небрежно переброшен плед. На столе — перевернутая книга и очки.

Иден поворошил кочергой угли и разжег в печи огонь. Кэти предложила им сесть за сосновый стол, пока она будет готовить чай. Когда в очаге весело запылал огонь, Иден присоединился к Кэти.

Джек не сводил с них глаз. Они работали в том едином согласии, когда единение тел уже стало единением душ. Словно невзначай, они касались друг друга руками и телами, обмениваясь улыбками, которые говорят лучше всяких слов.

И она называет его другом?

Джек поднялся и оперся бедром о стол. Не заметить его жеста было невозможно.

Мать разлила чай по чашкам и, словно не замечая наступившей неловкости, весело сказала:

— Это поможет вам согреться.

— Спасибо, — Мэдди обхватила чашку руками.

— Ну и чем ты занималась эти двенадцать лет? — Джек неприязненно посмотрел на Идена.

Не вмешивающийся до этого момента Иден подошел к Кэти и притянул ее к себе.

— Джек, ты здесь гость, — спокойно сказал он, но Джек услышал в его голосе металлические нотки. — Кэти — твоя мать. Если не изменишь тон, я буду вынужден попросить вас покинуть наш дом.

— А вы кто такой? — Джек смерил его взглядом.

— Человек, который любит твою мать.

Джек сделал шаг ему навстречу. Кэти метнулась между мужчинами.

— Иден, покажи, пожалуйста, Мэдди конюшню. Мне нужно поговорить с сыном. — Она с улыбкой обернулась к молодой женщине. — У нас чудесные лошади.

— Я не хочу оставлять вас наедине, — прямо заявил Иден.

— Все будет хорошо, — Кэти успокаивающе похлопала его по руке. — Этот разговор должен был состояться давным-давно.

— Дорогая, как скажешь, — с заминкой ответил он, мягко улыбаясь ей одними глазами.

— Кэти, если вы не возражаете, я бы хотела остаться. — Мэдди крепко сжала ладонь Джека.

Кэти пару секунд смотрела на это рукопожатие и слегка кивнула. Когда они остались втроем, Джек спросил:

— Тебе хорошо с ним?

— С Иденом? Лучше и быть не может.

— Тогда почему он на тебе не женится?

— Он несколько раз настойчиво предлагал стать его женой, но я отказывалась.

— Почему? — негромко спросила Мэдди.

— Сказать по правде? Я вышла замуж за Роберта только потому, что была беременна тобой, Джек. Счастья мне это не принесло. С Иденом все иначе: мне достаточно знать, что он меня любит.

— Мэдди считает брак гарантией прочности отношений, — Джек посмотрел на Мэдди.

— Это моя точка зрения, и я никому ее не навязываю, — возразила она.

— Вам не откажешь в здравом смысле, — кивнула Кэти.

— Он моложе тебя! — Джек повернулся к матери.

— Это так, — на губах Кэт и появилась загадочная улыбка. — Но вместе с ним и я молодею. Он уважает меня, Джек, такой, какая я есть.

— И пьянство? — Слова уже сорвались с языка, и он мысленно застонал.

— Джек… — Мэдди сильнее сжала его руку.

Кэти побледнела, но не отступила.

— Ты такой уверенный в себе, Джек, — она прямо посмотрела ему в глаза. — И всегда был таким. И я горжусь тобой. Но я не такая сильная. Мне стыдно за то, что я не смогла бороться за тебя и свою любовь, но мне… мне был только двадцать один год, Джек! Да, я пила! Но только так я забывала обо всех женщинах Роберта. Пока он не сказал, что в его жизни есть только одна — Диана.

Джек смутно помнил вторую жену отца. Он знал только, что после развода она вместе с дочерьми Рейчел и Ребеккой переехала в Штаты. С тех пор он с ними не виделся.

— В тот день, когда он сказал об этом, я… выпила слишком много. И… — ее голос на миг прервался, — и отправилась в «Беллу Лючию». Что там произошло, ты знаешь сам. После этого ты исчез, а твой отец потребовал развода.

— Ты даже не сделала попытки меня найти!

— Слишком много на меня тогда свалилось. Я была в депрессии. Через месяц Роберт сообщил, что ты жив-здоров, но не сказал, где ты. Я верила, что ты сумеешь позаботиться о себе, пока я склеиваю осколки своей жизни. Прости меня, Джек, если сможешь.

— Ты изменилась, — прищуренными глазами Джек изучал ее лицо.

— Мы все изменились, Джек. Надеюсь, что в лучшую сторону.

— Я не знаю, что случилось, Джек, — голос Мэдди звучал укоризненно, — но твоя мать только что попросила прощения!

— Все хорошо, Мэдди, — живо откликнулась Кэти, — он выполнил просьбу не раскрывать моего секрета, но цена за него была непомерна высока.

Тут ты права, мама, подумал Джек. В тот вечер ты потеряла мужа, а я потерял все. Он посмотрел в умоляющие глаза матери.

— Твой отец неплохой человек, Джек. Просто очень непостоянный. Он не мог любить меня. Иногда я даже думаю, что чувство, которое я принимала за любовь, было всего лишь наваждением, которое никому не принесло счастья. То, что случилось между нами, не умаляет его любви к своим детям. Особенно он любил тебя, Джек.

— Однако способ выражения своей любви он нашел довольно-таки оригинальный, — Джек криво усмехнулся.

— Я его простила, сын. Почему ты не можешь поступить так же?

— Твоя мать права, — Мэдди сжала его руки. — Твое прошлое съедает тебя изнутри. Ты должен вырваться из его тисков, чтобы без страха смотреть вперед.

Смотреть вперед?

Джеку казалось, он разрывается на части. Он начинал осознавать, что двенадцатилетняя ссылка, куда, как он думал, его сослали близкие ему люди, на самом деле добровольное изгнание.

Что я за человек после этого?

Джек посмотрел в преданные глаза Мэдди — его чуткой, упрямой Мэдди. И понял, что сделает все возможное, чтобы защитить ее.

Защитить от такого, как я.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Мэдди не могла поверить в то, как Джек поступил с ней. Кивнув матери на прощание, он ураганом пронесся вон из комнаты. Хлопнула входная дверь, взревел мотор, и, выбрасывая гравий из-под задних колес, машина умчалась на предельной скорости.

Женщины недоуменно переглянулись. Первой пришла в себя Кэти. Она попросила Мэдди не сердиться на Джека: эмоции захлестнули его, но, когда успокоится, он поймет, что был не прав. Когда же Мэдди поинтересовалась, что же все-таки произошло в тот роковой день двенадцать лет назад, Кэти твердо заявила: об этом ей должен сказать сам Джек.

До отеля Мэдди подбросил Иден. Когда они въехали в город, негодование молодой женщины сменилось тревогой. Это совсем не похоже на Джека! Внезапно ее пронзила страшная мысль: а что, если она не найдет его и в отеле в Дублине? Мэдди охватила паника.

Что же с ним происходит?

Запыхавшись, она ворвалась в номер. Включив свет, она обнаружила Джека в кресле перед камином. Бросив пальто на стул, она подошла к нему. Рядом с ним, на кофейном столике, стояла полупустая бутылка ирландского виски и полный бокал. Мэдди опустилась в соседнее кресло.

— Джек, что на тебя нашло?

— Я не мог там больше оставаться. — Мужчина поднял бокал и уставился в него, словно в темно-янтарной жидкости видел решение всех своих проблем.

— Джек, ты в порядке? — Мэдди всерьез забеспокоилась: прежде Джек с пренебрежением относился к тем, кто искал спасения на дне бутылки.

Мужчина не ответил. Перегнувшись через подлокотник, она коснулась горячей рукой его холодного лба. Он поднял на нее глаза, и она прочла в них агонию раненого зверя.

— Я такой же негодяй, как и мой отец.

— Джек, ну что такое ты говоришь? Просто у каждого из нас есть недостатки!

— Ты ошибаешься. Разве порядочный человек может завидовать счастью собственной матери?!

— Если ты расскажешь, что случилось двенадцать лет назад, тогда я смогу ответить тебе наверняка, — Мэдди не отводила глаз от его лица.

Несколько томительных минут Джек молчал. Наконец он поставил бокал на стол и заговорил. Он смотрел на нее, словно не видя. Голос его звучал глухо.

— Я выклянчил у отца разрешение организовать свадьбу дочери одного из шишек правительства. Как назло, почти полперсонала скосил проклятый грипп. Отец сомневался, но я уверил его, что справлюсь. Я совсем выдохся тогда, но накануне мероприятия все вроде бы было готово. Даже отец не смог ни к чему придраться.

Джек замолчал. Не говоря ни слова, Мэдди положила руку ему на плечо, но он, казалось, не заметил.

— Утром я пришел в ресторан раньше всех, задолго до открытия, потому что не мог уснуть. Там я нашел спящую мать, вдрызг пьяную. Я не знаю, как она туда проникла, но факт остается фактом: на кухне был погром. Уцелел только свадебный торт, — в его словах прозвучала легкая ирония. — Наверное, к тому моменту она просто выдохлась.

— О, Джек! — выдохнула Мэдди, не в силах скрыть сочувствие. — Но при чем здесь твой отец?

— Я отвез мать домой. Нас никто не видел. Я вернулся обратно и, словно в тумане, принялся наводить порядок, выбрасывая в мусорные баки то, что еще накануне было плодами моего двухнедельного труда. Когда появился отец… Он не кричал, нет. Это и было хуже всего. Он просто сказал мне, что не знает, кто бы доверил мне почистить свои ботинки. Что я не могу оставаться его сыном и чтобы я на него больше не рассчитывал. В конце он добавил: «Убирайся и не попадайся мне на глаза». Я подчинился.

— Ты даже не пытался оправдаться? — мягко спросила она.

— Я не хотел вмешивать мать. Она тогда была на грани нервного срыва. К тому же я обещал ей, — он пожал плечами.

— Джек, ты поступил как мужчина, — настойчиво сказала Мэдди. — И твоя злость на мать, которую ты тем не менее любишь, вполне естественна: ведь из-за нее ты потерял все. А после всех этих лет, в течение которых ты боролся и страдал — по ее вине! — она, оказывается, счастлива!

Джек встал и подошел к окну. До Мэдди донесся его голос:

— Теперь тебе все известно. Умом я понимаю, что не совсем прав, но ничего поделать с этим не могу.

Мэдди подошла к Джеку и сжала его плечо.

— Если ты позволишь прошлому одержать над тобой победу, то я не вижу для тебя будущего. Тебе больше нечего и некому доказывать. Ты добился успеха, который многим людям только снится, и защитил мать. Разве не этого ты хотел?

Он дернул плечом, скидывая ее руку.

— Мэдди, извини. Я устал. Давай окончим разговор.

Глядя, как он выходит из комнаты, Мэдди тихонько вздохнула. Все ее представление об этом мире полетело к чертям. Все плоские фигуры внезапно обрели объем, и самой сложной из них вдруг стал Джек. Индикатором отношений мужчины к женщинам можно считать его отношение к матери. По крайней мере, иногда. Но и тогда не остается ничего иного, кроме как признать: за красивой оболочкой скрывается глубокая порядочность. И никакой психоанализ здесь не нужен. Достаточно вспомнить, что он сделал для своей матери и какой ценой.

В такого мужчину не грех и влюбиться, грустно подумала Мэдди. Она посмотрела на закрытую дверь, и ее сердце сжалось от боли. Как, должно быть, он одинок! Внезапно сомнения оставили ее. Если она может согреть его своим теплом, то так тому и быть.

Джек лежал на кровати с закрытыми глазами. Осторожно, стараясь его не потревожить, Мэдди легла рядом.

— Я никому не говорил о том, что тогда случилось, — услышала она его тихий голос.

— Я рада, что ты поделился именно со мной.

Джек тяжело дышал, медленно выплывая из крепких объятий сна. В голове все еще мелькали разрозненные отрывки сновидений. Когда ему удалось сфокусировать зрение, его взгляд уперся во что-то, чего в его постели не должно было быть. Он мгновенно проснулся. Положив голову ему на плечо, рядом лежала Мэдди. Одна ее рука покоилась на его груди. За окном было темно, а ее русые волосы блестели от падающего из гостиной света. Вокруг головы тоненьким обручем светился золотистый нимб. Джеку до боли захотелось прикоснуться к этим спутанным волосам, но он подавил свой порыв. Мэдди пошевелись, и ее пальцы сжались в кулак. Почувствовав, как ее ногти царапнули его грудь, он напрягся и испустил мучительный вздох возбуждения и облегчения.

Облегчения, вызванного тем, что она рядом.

Джек осторожно закинул руку за ее голову, и Мэдди, довольно причмокнув, замерла. Его снова поразила эта мысль: он, Джек Валентин, лежит в постели с женщиной, которая в последние дни стала для него больше чем другом. Даже то, что она узнала о нем, не оттолкнуло ее. Наоборот, Мэдди передала ему частичку своей веры и убежденности в том, что на свете нет такого греха, который нельзя искупить.

Не сдержавшись, Джек прикоснулся к ее волосам, вдыхая дурманящий запах спящей женщины, к которому примешивался слабый аромат легких духов. Мэдди перевернулась, почти накрыв его своим телом.

Дыхание его участилось, а сквозь стиснутые зубы вырвался свистящий звук.

Мэдди открыла глаза. Их взгляды встретились. Нахмурив брови, она всматривалась в искаженное лицо Джека, пытаясь понять, что произошло. Через мгновение к ней вернулась память. Она скатилась с него, и на ее лице показалась удовлетворенная улыбка.

— Как ты? — спросила она, уютно пристраивая голову на его широкой груди.

Джек ошеломленно молчал. Он ожидал, что, как только до нее дойдет пикантность их положения, она сбежит. И как ответить на этот вопрос? Если он скажет, что так хорошо ему еще не было, она не поверит.

Он сам себе не верил, пока не проснулся рядом с ней. Как бы хорошо ему ни было в постели с другими женщинами, он всегда чувствовал себя одиноким. Рядом с ней, с легким испугом подумал Джек, я не ощущаю одиночества.

— Хорошо, — сказал он, и это была правда. — Спасибо тебе…

Мэдди подняла голову и приложила палец к его губам.

— Шш. Помолчи. Не нужно ничего говорить. Я рада, что оказалась рядом.

Искушение смотрело Джеку прямо в глаза, и он сдался. Взяв Мэдди за запястье, он поднес ее руку к губам. Она замерла. Глядя в ее настороженные глаза, он обхватил мизинец губами. Дыхание у нее перехватило, глаза широко распахнулись. Джек осторожно проделал то же самое со всеми пальцами. Когда кончик его языка коснулся чувствительной впадинки у большого пальца, Мэдди часто задышала, словно снова вспомнив, как это делается.

— Джек, — простонала она хриплым от желания голосом, — пожалуйста, поцелуй меня!

— Ты, правда, этого хочешь? — Джек давал ей последний шанс остановить его.

— Я никогда еще ни в чем не была так уверена…

Он уже осторожно ухватил зубами ее нижнюю губу, и последние слова Мэдди выдохнула ему в рот. Он положил ее на кровать и навалился сверху. Почувствовав его тяжесть, она вцепилась ему в волосы, изогнувшись всем телом. Горло судорожно подрагивало, пока тихий стон не вырвался наружу. От этого звука кровь Джека превратилась в раскаленную лаву, сметая последние остатки благоразумия. Он набросился на распухшие губы Мэдди, одновременно лаская ее гладкий живот. Там, где горячие пальцы касались прохладной кожи, зарождались маленькие вихри желания. Тяжело дыша, он оторвался от губ Мэдди и заглянул ей в лицо. Ее глаза были закрыты, на щеках пылал румянец, приоткрытые губы застыли в беззвучном крике. Она была прекрасна.

— Джек, не останавливайся! — услышал он требовательный шепот.

— Даже и не проси! — чувствуя, что сходит с ума, выдохнул он.

Едва не порвав блузку, он стянул ее с Мэдди через голову. Языком проложил влажную дорожку по шелковистой коже шеи и коснулся ложбинки между тяжело вздымающимися грудями. Черный кружевной бюстгальтер выгодно подчеркивал перламутровые полушария округлой груди. Она беспокойно пошевелилась, и он понял ее немой призыв. Освободившись от тяжести его тела, она проворно села и повернулась к нему спиной. Многообещающая улыбка показалась на ее лице, когда она посмотрела на него через плечо. Слегка дрожащими руками Джек расстегнул крючки на ее бюстгальтере. Мэдди небрежно повела плечами, и черное кружево упало. Словно околдованный, Джек смотрел на бледную полоску на ее спине.

Загадочное выражение не оставляло ее лица, когда она раскинулась перед ним на спине. Томная улыбка коснулась ее губ, когда она протянула к нему руки и прошептала:

— Люби меня, Джек.

В висках у него застучало. Когда он накрыл ее грудь руками, в ладони словно впились тысячи острых иголок. Почувствовав, как острые требовательные соски трутся о его кожу, он едва не потерял сознание.

— Мэдди, я должен спросить… — тяжело дыша, проговорил Джек. — Ты уверена, что не будешь жалеть об этом?

— Разве можно? — простонала она. — Я никогда не думала, что ты будешь моим первым мужчиной, но это… это прекрасно!

Джек замер и тряхнул головой, отказываясь верить услышанному.

— Ты хочешь сказать, что ты девственница?!

— Ты совершенно правильно меня понял, — промурлыкала Мэдди.

Его словно холодной водой окатило. Он неуклюже скатился с нее на край кровати и сгорбился, обхватив голову руками.

Мэдди? Невинна? Как я мог?!

Будь она любой другой женщиной, он бы превратил для нее эту ночь в разноцветный фейерверк открытий и ощущений. Будь она свободной и искушенной, она бы знала, что ее ждет: ночь любви без взаимных обязательств и обещаний. Так было со всеми его женщинами…

До сих пор.

Почему она доверилась ему? Чтобы утешить, подбодрить, отдав самое дорогое, что женщина может дать мужчине? Если он не хочет причинить ей боль, он должен отказаться от ее щедрого дара. Мэдди заслуживает большего, чем он может ей предложить.

— Ты была права. Это только все усложнит, — с усилием сказал он.

— А что, если я ошибалась? Я хочу тебя. Я хочу узнать, что значит быть женщиной. — Она рывком села, обхватив его руками, и положила голову ему на плечо. Мягкие волосы защекотали его шею.

— Нет, Мэдди, — никто никогда не узнает, чего ему стоило отодвинуться от нее. — Все было замечательно, правда. Но я не могу.

— Хочешь сказать, — голос ее звучал обиженно, — ты не хочешь меня, потому что я не похожа на других твоих женщин?

— Нет, Мэдди, — мягко сказал Джек. — Именно потому, что они не похожи на тебя. — Не доверяя себе, он пересел в кресло.

Мэдди сразу стало холодно. Страсть испарилась, и горький стыд, что она так навязчиво предлагает ему себя, охватил все ее существо. Чтобы не сделать какой-нибудь глупости, о которой впоследствии придется пожалеть, Мэдди вскочила с кровати, накинула блузку и быстро собрала свою одежду. Щеки ее лихорадочно горели. Она чуть ли не бегом выскочила из его спальни.

Джек подошел к двери и захлопнул ее. Прислонившись спиной к косяку, он закрыл глаза. Перед его мысленным взором стояло ее растерянное, оскорбленное выражение лица. Ну и кто он после этого? Ответ пришел мгновенно. Достойный сын своего отца.

Джек безжизненно опустился в кресло. Первый раз в его жизни от женщины ему было нужно не только ее тело. Проклятье, да рядом с ней все краски мира стали насыщеннее и глубже! Это напугало Джека. Он всегда держал дистанцию, не позволяя никому подойти слишком близко. Урок, преподанный ему в юности людьми, которых он боготворил, Джек усвоил отлично. Особенно осторожен он был с женщинами… До сегодняшнего вечера.

Мужчина остервенело потер глаза, из его груди вырвался стон. Когда его ассистентка и отличная помощница стала значить для него больше, чем все женщины, вместе взятые? Но как бы хорошо ему с ней ни было, он ее недостоин. Теперь уже в этом нет ни малейших сомнений. В первый раз в своей жизни Джек поступил правильно, позволив Мэдди уйти — ради ее же блага. Осталось только верить, что Мэдди с ее логическим умом вскоре придет к такому же выводу.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Ну почему это опять случилось, билось в голове Мэдди, когда она, не помня себя, выбежала из спальни Джека. Сначала шутка в колледже, которая едва не подорвала ее уверенность в себе, теперь вот Джек!

Она закрыла дверь на замок, словно отгораживаясь от произошедшего. Нет, какой пассаж! И еще все вокруг твердят, что стоит мужчине оказаться с женщиной наедине, да еще в одной постели, ни о чем другом, кроме секса, он думать уже не может! Да Джек не заметил бы в ней женщину, разгуливай она перед ним нагишом! Везет, как всегда, удрученно подумала Мэдди. И это когда она уже была готова отдаться ему, наплевав на свои убеждения! Просто потому, что любит его.

Когда это случилось, сказать сложно, но то, что ее дружеские чувства к Джеку переросли в нечто большее, несомненно. Гнев, стыд, любовь смешались в ее душе в плотный клубок.

Мэдди походила из угла в угол, пытаясь успокоиться. Отказ Джека проделал огромную дыру в ее самооценке. Но Мэдди твердо верила, что время поможет ей залатать эту брешь. Как-никак, им еще вместе работать.

Через несколько минут она успокоилась и попыталась рассуждать трезво. Так сказать, подсчитать убытки и подвести баланс.

Краска смущения залила ее щеки, когда она вспомнила, как раскованно, словно всю жизнь только этим и занималась, она предложила Джеку расстегнуть ей лифчик.

А до того, пока я не сказала, что девственница… Я просто побывала в раю! В самом настоящем раю на земле… Точнее, постели.

Прикосновения его горячих губ и рук заставили Мэдди забыть обо всем. А затем ее грубо спустили на землю. То унижение, которое она пережила в колледже, когда только ленивый не трепал языком о ее наивности, а парни заключали пари, кто первый поимеет простушку Мэдди, не сравнимо с оскорблением, которое сегодня нанес ей Джек. Да, она повзрослела, но ума ей, кажется, это не прибавило.

Знай Мэдди, что Джек проявит такую щепетильность, она бы даже не заикнулась о своей неопытности.

Негодяй! Классный момент выбрал, чтобы проявить проклятое благородство, ничего не скажешь!

Черт его возьми! Что с ней не так? Боль стрелой пронзила грудь.

Да, может, я уступаю его моделям и актрисам, но ведь и я не дурнушка. И потом, разве он не знает, что в женщине важнее всего душа? Стоит Джеку присмотреться, и он — я в этом уверена — поймет, чего лишился.

Мэдди подбадривала себя, но уверенности у нее не прибавилось. Напротив, по всему ее телу расползлась тупая боль.

— Он не любит меня, — прошептала она. — И я обещаю перестать любить его.

Полночи Мэдди провела в слезах и чуть не выбила из подушки весь пух. Через пару часов, когда слезы и силы уже иссякли, она долго беспомощно шмыгала носом и наконец уснула. Утром она поднялась с головной болью, разбитая телом и душой. Зеркало в ванной отразило красноглазую женщину с синяками под глазами. Наведя небольшой косметический ремонт, который, впрочем, не особенно выправил положение, Мэдди быстро собралась и вышла в гостиную. На столе ее уже ждал завтрак.

Почти следом за ней появился Джек. Ее взгляд впился в его лицо, а сердце вновь заныло. Гладко выбритый, одетый в элегантный костюм, он не был похож на человека, проронившего хоть слезинку. Выглядел он, как всегда, сногсшибательно. Разве что рот сжат крепче обычного, а в углах глаз собрались легкие морщинки. Он сдержанно поздоровался и присоединился к ней. Завтрак прошел в тишине: Джек уткнулся в утреннюю газету, а Мэдди пила кофе, не чувствуя его вкуса. Они молчали и всю дорогу до аэропорта.

Наконец объявили посадку на рейс «Дублин — Лондон». В самолете их места разделил проход и ряд сидений.

Джек пытался сконцентрироваться на бумагах, которые разложил перед собой, но то и дело невольно поглядывал на Мэдди. Она сидела впереди него, запрокинув голову, так что ему был виден ее четкий профиль. Лицо молодой женщины казалось усталым и задумчивым.

Самолет еще не взлетел, когда внезапно зазвонил мобильный Мэдди. Она поглядела на дисплей, и ее лицо просияло.

— Мама? — сковавший тело холод отступил, на душе вдруг стало легко и спокойно.

— Привет, дорогая, — раздался голос матери. — Что с твоим голосом? Что случилось? — с беспокойством спросила Карен Форд.

— Все хорошо, мам. Как отдохнули? — Мэдди поспешила задать вопрос из опасения, что мать не успокоится, пока не выудит из нее абсолютно все новости.

— Просто отлично! — Карен клюнула на приманку. — Жаль, что ты не поехала с нами. Сосед по каюте был очень мил. Ты бы ему понравилась.

— Мам! — запротестовала Мэдди. — Опять ты за свое?

— Прости-прости. Не могла удержаться. Кстати, где ты сейчас?

— В Дублинском аэропорту. С минуты на минуты вылетаем в Лондон… с Джеком, — проглотив ком в горле, сумела ответить она.

— С Джеком? А что вам там понадобилось?

— У Джека… были здесь кое-какие дела. Но мы почти все закончили и скоро возвращаемся в Нью-Йорк. Я тебе позвоню. Как папа?

— А что с ним станется? Здоров и ждет не дождется, когда сможет вернуться к работе. Да, у нас получились такие потрясающие фотографии! Ты обязательно должна их увидеть.

— Обязательно, мам.

Как же я по ним соскучилась! А… Джек?

Молодая женщина быстро обернулась. Джек внимательно читал какой-то документ.

Каково же ему было в восемнадцать лет остаться без поддержки родителей?

Мэдди попробовала представить себя на его месте и не смогла. Сколько же упорства, мужества и силы воли потребовалось ему, чтобы стать преуспевающим человеком!..

— Мэдди, ты куда пропала? — словно издалека донесся до нее голос матери.

— Прости, мам, я задумалась. Самолет скоро взлетает: всех просят пристегнуться. Пока, мам. Целую. Всем привет.

Во время полета у нее в голове созрел план. Может, ничего не выйдет, но попробовать стоит.

И никто и ничто больше не причинит мне боли.

Подойдя к стоянке такси, она тронула Джека за локоть и остановилась. Он повернулся к ней, вопросительно подняв брови.

— Джек, я подъеду в отель позже. Мне кое-что нужно сделать.

— Что-то случилось?

— Ничего серьезного, но это срочно.

Мужчина спокойно смотрел на нее. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Хорошо, увидимся позже, — он кивнул.

Ведет себя так, словно уже все забыл, подумала Мэдди. И ей лучше бы последовать его примеру. Может, и она научится жить с кровоточащей сердечной раной. В конце концов, кровь имеет свойство сворачиваться.

Перед входом в ресторан Мэдди сделала глубокий вдох. Совсем как перед последним экзаменом. Она явилась без предупреждения, но, может, Роберт Валентин — трудоголик до мозга костей — на работе? Она спросила, как к нему пройти, и спустя несколько минут уже стояла в его кабинете.

— Мэдди! Какими судьбами? А Джек? — Роберт выжидающе уставился на нее.

— Здравствуйте, мистер Валентин. Нет, я одна. Извините, что отрываю вас от дел, — она села в предложенное им кресло. — Не буду ходить вокруг да около. Это не совсем мое дело. Точнее, совсем не мое…

Старик вопросительно приподнял бровь, тем самым напомнив ей своего сына. В горле встал ком. Невольно ей вспомнился их первый визит в ресторан. Даже если он не хочет быть с ней, она выполнит то, что задумала. Прощальный подарок, так сказать.

— Дело в том… — отбросив все сомнения, решительно сказала Мэдди. — Короче, мы только что вернулись из Дублина. Джек виделся со своей матерью, и мне стало известно, что случилось двенадцать лет назад.

Роберт Валентин откинулся на спинку кресла и жестом предложил Мэдди продолжать. Она приободрилась. Во время рассказа он ни разу ее не перебил, только меж его бровей залегла глубокая морщинка. Когда она закончила, он спросил:

— Значит, вы говорите, все эти годы Джек намеренно скрывал от меня правду? — Старик помолчал. — Я допускаю, такое вполне возможно, так как у меня есть глаза и я знал, что Кэти пила, — заявил он без обиняков. — Одного не могу понять: почему я должен вам верить? И, если на то пошло, каков ваш личный интерес в этом деле? — он проницательно посмотрел на Мэдди.

— Абсолютно никакого, — она, как могла, безразлично пожала плечами. — Все дело в том, что я больше не хочу и не могу видеть его страданий. Джек, конечно, думает, это незаметно, но я знаю его достаточно, чтобы почувствовать — ему очень плохо. Я, конечно, не могу с уверенностью сказать, что вы чувствуете, но догадываюсь, вам нелегко будет признать свою вину. Я только посчитала своим долгом рассказать вам все как есть, в надежде, что любовь к сыну возобладает над другими чувствами.

Она резко встала и, не дожидаясь его ответа, стремительно вышла. Все, что было можно сделать, она сделала. Теперь осталось сделать решительный последний шаг, и она свободна.

Мэдди открыла дверь и, не раздеваясь, прошла в гостиную. Джек сосредоточенно изучал документы, жуя карандаш. Когда она вошла, мужчина поднял голову.

— Хорошо, что ты вернулась! — Он положил ноутбук и, потянувшись, встал. — Кажется, у нас проклевывается интересное и прибыльное дело. Не хочешь взглянуть?

— Не очень.

Она прошла в спальню и небрежно сбросила пальто на кресло. Джек последовал за ней. Несколько минут он настороженно смотрел, как она укладывает вещи в чемодан, и наконец поинтересовался:

— Что ты делаешь?

— У тебя есть глаза, вот ты и скажи, — бросила Мэдди, не прекращая укладывать вещи.

— Хорошо, спрошу иначе. Куда ты собралась?

— Домой.

В самолете ей стало очевидно, что пути назад нет. Видеть Джека и работать бок о бок с ним она уже не сможет. Нанесенная им рана оказалась смертельной для ее сердца. Только бы она не затронула ее души! Раненое сердце и израненная душа… Чересчур много для одного человека.

Мэдди оторвалась от своего занятия и посмотрела ему прямо в глаза.

— Джек, мне жаль, что не предупредила заранее, но тебе будет нужна новая помощница. Я ухожу.

— Понятно, — скулы его побелели. — Полагаю, шансов убедить тебя остаться у меня нет?

— Боюсь, это так.

Джек кивнул и вышел из спальни. Если в сердце Мэдди и теплилась какая-то надежда, что он попросит ее остаться, то теперь она рассеялась как дым. Первый шаг к освобождению оказался и самым мучительным.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

После ухода Мэдди в номере стало пусто. Последующие два дня Джек никуда не выходил. Не мог он сосредоточиться и на работе. Он задавал себе одни и те же вопросы: почему Мэдди приняла абсолютно нелогичное решение? Или все же это он допустил ошибку?

Джек стоял у окна, засунув, кулаки в карманы брюк. Сквозь царивший хаос в мыслях прорывалась одна, самая четкая: она ушла.

Раздавшийся стук в дверь вывел Джека из полубессознательного состояния. Сердце его перевернулось.

Мэдди вернулась!

Он распахнул дверь. На пороге стоял Роберт. Вот уж кого Джек хотел бы видеть в последнюю очередь!

— Что ты здесь делаешь? — в его голосе не было и намека на радушие.

— Джек? — отец улыбнулся. — Могу я войти?

— Мне больше нечего сказать тебе, отец.

Улыбка исчезла с лица Роберта Валентина. Глаза стали серьезными.

— Джек, нам нужно поговорить. Позволь мне войти.

Джек на секунду задумался. Мэдди ушла, так почему же он отчетливо видит ее умоляющие глаза и слышит ее настойчивый голос, говорящий, что пришло время простить и забыть прошлое? Он косо посмотрел на отца.

— Входи, — кивнул он.

— Симпатичный номер, — заметил Роберт, с любопытством осматривая роскошные апартаменты.

Джек ничего не ответил. Конечно, вежливость требует предложить отцу сесть, но, видит бог, он не расположен к светской болтовне.

— Что тебе нужно? — прямо спросил он.

Если Роберт и заметил, что ему не предложили сесть, то не подал виду.

— Вчера я виделся с Мэдди, — он обратил свои непроницаемые глаза на сына.

Мэдди? При чем здесь она? В висках у него застучало. Так вот, значит, куда она ездила после аэропорта!

— Она рассказала мне, что случилось на самом деле. И решила, так сказать, помирить нас заочно.

От известия о ее предательстве у Джека сжалось сердце.

Я доверил ей самое сокровенное! Она вмешалась в мою жизнь, а сама ушла!

— Она не имела никакого права рассказывать об этом… Тем более тебе, — едва сдерживаясь от захлестнувших его эмоций, произнес он.

— Успокойся, Джек, — отец был невозмутим. — Она только пыталась помочь.

— Помочь? Это была не моя тайна!

— Как поживает Кэти?

Вопрос застал Джека врасплох.

— Вряд ли тебя интересует ее благополучие, — горько бросил он. — Но я рад, что у них с Иденом все хорошо.

— Значит, у нее кто-то есть? Я рад. Ты можешь мне не верить, сын, но мне жаль, что я причинил ей столько страданий. Боюсь, муж я был никудышный.

Джек услышал в его голосе искреннее раскаяние.

— В любом случае Мэдди предала меня, — продолжал настаивать он.

— Нет, Джек. — Усталая улыбка показалась на лице Роберта. Джек был поражен: его отец словно внезапно постарел. — Не вини ее. Мэдди права: слишком мы долго жили прошлым. Пора нам обоим наконец повзрослеть и признать собственные ошибки.

После двенадцати лет молчания и одиночества?

Видимо, от отца не укрылась легкая гримаса, исказившая лицо Джека.

— Я знаю, для тебя это непростое решение, сын. Я готов признать, что на мне, как на твоем отце, лежит большая ответственность за случившееся. Я не снимаю с себя вины. Но если бы ты мне рассказал, что случилось на самом деле…

— Подставив мать? Как бы ты поступил, отец? Точно так же, как ты поступал со всеми своими женщинами?

— Джек, мне нечем гордиться, — с достоинством произнес Роберт. — Но попробуй поставить себя на мое место! Сорвана свадьба дочери известного политика. И виновен в этом сын, которому я доверился! Затем скандал на всю страну, не говоря о том, что репутация ресторана подорвана. Нам не сразу удалось оправиться от той катастрофы. Мы были на грани банкротства. Еще чуть-чуть, и «Белла Лючия» пошла бы с молотка! Слава богу, все закончилось хорошо. Позже я понял, что, вернув рестораны, я потерял тебя… Джек, почему ты не допускаешь мысли, что я мог измениться?

В глазах своего сына он прочел недоверие.

— Ты не веришь, что такое возможно? Да, Джек, твоя Мэдди била наверняка. Что и говорить, умная у тебя помощница. Сам убедился. Прямо ничего не сказала, но после ее ухода уши у меня горели от стыда. Подобное еще никому никогда не удавалось, — Роберт слабо улыбнулся.

— Она может, — ответил Джек с такой же слабой улыбкой.

Он тоже убедился в этом. Не поэтому ли он так привязался к ней? Рядом с ее искренностью фальшь особенно хорошо видна.

— Именно слова твоей ассистентки вынуждают меня признать: отдавая предпочтение бизнесу, а не семье, я потерял тебя, отдалился от Макса и Эммы. Но в последнее время я и сам стал задумываться, почему все мои предыдущие браки закончились полным провалом. — Роберт покачал головой, словно коря себя. — Я неправильно расставил приоритеты, Джек, и теперь расплачиваюсь за это. Но я хочу сказать тебе то, о чем долгое время сказать не решался: я горжусь тобой, сын.

Латы из гнева и боли, которые Джек выковал себе, внезапно рассыпались, обнажив все истинные чувства. Да, обида на отца еще жива. Но если Джек хочет быть честным с самим собой, он должен признать: самое главное место в его сердце сейчас занимает любовь, любовь к своей семье… И горечь оттого, что потеряно столько времени.

Он сделал шаг и крепко обнял отца. Несколько секунд они молча стояли обнявшись. Когда Джек взглянул в глаза Роберта, он прочел в них любовь и грусть.

— Спасибо, Джек, — голос отца звучал глухо. Он откашлялся, стараясь скрыть смущение, и нарочито весело спросил: — А где Мэдди?

— Она… она уехала, — сердце снова наполнилось болью.

Роберт внимательно посмотрел на сына.

— Знаешь, мне показалось, она любит тебя.

— Извини, отец, но думаю, что в этих вопросах полагаться на тебя я не могу.

— Джек, но это правда. Помнишь, я сказал тебе, что изменился? Больше стал обращать внимания на чувства других людей. К тому же в этом вопросе я беспристрастен. Как известно, со стороны иногда бывает виднее. И раз уж мы заговорили на эту тему… Я же вижу, она тебе небезразлична. Если ты любишь ее, Джек, обида — не лучший советчик.

Отец еще что-то говорил, но Джек уже не слышал. Да, он уважает Мэдди, восхищается ею, нуждается в ней. Как же он не понял, что уже любит ее? Слепец! А теперь уже поздно…

— Послушай, Джек, — Роберт ободряюще похлопал сына по плечу. — Если, совершив ошибку, ты признался себе в ней, значит, ты в состоянии все исправить. — Он убрал руку. — Есть еще одна причина, почему я здесь.

Понятно, откуда ветер дует, подумал Джек. Неважно, что Роберт тут наговорил. Бизнес для него по-прежнему превыше всего. От старых привычек так просто не избавляются.

Он предупреждающе поднял руку.

— Кажется, я знаю, что ты хочешь мне сказать. Неужели ты думаешь, я не помогу вам? Без продажи ресторанов, разумеется. Однако насколько мне удалось выяснить, вы с дядей Джоном постоянно спорите и поочередно пытаетесь узурпировать контроль над ресторанами.

— Джон совершенно не хочет этого признать, но будет лучше, если главным управляющим стану я! В конце концов, положение, в котором мы оказались, целиком вина моего племянника и Джона!

— Разве сейчас время искать виноватых? По-моему, перед вами стоит более серьезная проблема: сохранить рестораны и подумать о будущем. Вы уже немолоды, и пора бы задуматься о преемнике.

— Насколько я понял, ты не собираешься остаться в Лондоне? — (Джек кивнул.) — И кому я оставлю семейное дело? Этому бездельнику, который почти довел нас до разорения? — Роберт повысил голос.

— Не обязательно. У тебя есть Макс. Он еще не знает моего решения, но он умен, прошел хорошую школу и влюблен в свое дело. Уверен, из него выйдет толк.

Подумав, Роберт нерешительно кивнул.

— Ты твердо решил, что не останешься в Лондоне? — он вопросительно приподнял брови.

— Это невозможно, отец, — Джек покачал головой. — Теперь моя жизнь — по ту сторону океана. — Мысли о Мэдди ранили его. Ему с трудом удалось вернуться к сути беседы. — Но я постараюсь навещать вас при первой возможности.

— Я буду ждать тебя, — просто сказал Роберт.

Мужчины пожали друг другу руки на прощание, и Роберт ушел.

Джек все еще не мог поверить, что шаг к примирению сделан. И заслуга в этом целиком принадлежит Мэдди.

Джек в нетерпении мерил шагами приемную юрисконсульта. В их совсем недешевом ковре, наверное, уже заметны дырки, подумал он. Но Джек только что выписал чек на такую непомерную сумму, что ее должно хватить, по крайней мере, на полсотни таких ковров. Стены приемной были обиты деревянными панелями, в центре стоял дубовый стол.

Да, фирма не бедная, раз оплачивает дубовый стол секретарше. Интересно, это политика фирмы или?..

Джек в который раз посмотрел на часы. До отлета в Нью-Йорк время еще оставалось. Вчера он попросил подготовить его самолет, а после этого набрал телефон Мэдди — сначала мобильный, потом домашний. Никто не ответил. Так даже лучше, решил Джек, у меня появится шанс застать ее врасплох и наконец понять, прав Роберт или нет.

Дверь открылась, и в приемную вошла высокая блондинка с серо-голубыми глазами. Она выглядела очень по-деловому в безукоризненном черном костюме. Джек шагнул навстречу Луизе Валентин.

— Привет, Лу. Спасибо, что пришла.

— Привет! Собираешься сказать мне что-то особенное, о чем нельзя было сообщить по телефону?

— Ты все узнаешь, когда придет Макс.

— Он тоже придет?

Прозвучало так, словно Луиза предпочла бы гильотину встрече со своим кузеном. Все это, конечно, любопытно, но сейчас Джеку было не до семейных проблем.

— Будет с минуты на минуту.

Словно в подтверждение его слов дверь распахнулась, и в приемную вошел Макс. Выражение человека, полностью довольного жизнью, сошло с его лица в тот миг, когда он увидел Луизу.

— Луиза, — подчеркнуто церемонно поздоровался он.

— Макс, — не менее холодно отозвалась она.

— Отлично. Все в сборе.

— Зачем ты нас сюда позвал, Джек? — Макс засунул руки в карманы своих брюк в клетку.

— Прежде всего я принял решение инвестировать деньги в семейный бизнес. Юрисконсульт, — кивок в сторону закрытой двери, — сейчас прорабатывает детали договора.

— Отличные новости, дружище! — Макс улыбался, пока не натолкнулся на взгляд Луизы. — А что здесь делает она?

— Я тоже очень рада тебя видеть, Макс, — съязвила Луиза.

— Сейчас объясню. — Джек бросил взгляд на часы. — Всем известно, наши отцы не очень друг друга жалуют. До недавнего времени это не играло существенной роли, но сейчас ситуация изменилась. Поэтому я решил предпринять необходимые меры.

— Ты, что, вообразил себя этакой крестной феей? — Луиза не скрывала насмешки.

— Я бы не отказался от крыльев, — кивнул Джек.

Луиза рассмеялась. Джек улыбнулся ей краешками губ.

— И кому сей план обязан своим появлением? Если честно, мне не очень верится, что ты дошел до этого своим умом, — ухмыльнулся Макс.

— В любом случае воплощать сей блистательный план, — передразнил Джек своего брата, — выпало мне. Хотя здесь ты прав, Макс. Моим извилинам не хватило бы необходимого радиуса кривизны. — Он продолжил уже серьезно: — Идею мне подбросила Эмма, а фундамент заложила Мэдди. — Мужчина посмотрел на Макса. — Я встретился с отцом, и мы поговорили, что называется, по душам.

— Понятно, — протянул Макс.

— Вы, ребята, счастливчики. У вас есть самое дорогое, о чем может мечтать каждый. — Макс и Луиза удивленно переглянулись. — Вы — одна семья. Семья, которой я был так долго лишен. Именно поэтому я единственный, кто может действительно оценить ее реальную ценность.

Спасибо Мэдди, грустно добавил он про себя.

— Я вложу в рестораны необходимую сумму. Однако для достижения успеха обе семьи должны сотрудничать, а не ссориться. Эту часть плана я хочу вверить вам. Но для начала, — Джек бросил взгляд на Макса, — Луиза должна стать полноценным сотрудником.

— Почему? — Макс обратился к Джеку, намеренно игнорируя Луизу.

— Все просто, — спокойно сказал Джек. — Я звонил Эмме, и она посоветовала нанять нашу кузину. — (Глаза Луизы триумфально блеснули.) — Оказывается, она не только член нашей семьи, но и отличный специалист по вопросам связей с общественностью. Кроме того, Луиза еще является дипломированным маркетологом. Думаю, она выведет наши рестораны на новый уровень.

— Но… — запротестовал было Макс.

Джек не дал ему закончить.

— Макс, только не говори, что ты этого не знал!

— Все-таки позволь мне вставить хоть слово. — Макс повернулся к Луизе. — Видимо, наша сестренка забыла упомянуть весьма существенную деталь. А именно: я ее уволил.

— Тебе бы этого очень хотелось, да, Макс? — Луиза пренебрежительно смерила его взглядом и повернулась к Джеку. — На самом деле все наоборот: это я уволилась.

Джек с интересом присматривался к ним. Невооруженным глазом видно: перепалка возникла не на пустом месте. Что-то между ними произошло, неспроста же стоит им обратиться друг к другу, как воздух словно электризуется. Джек мудро решил не вмешиваться.

— Тогда Максу снова придется взять тебя на работу, — Джек пожал плечами. — Как-никак, в нашей объединенной семье вам придется служить эталоном дружбы и взаимопонимания.

Макс и Луиза обменялись враждебными взглядами, но промолчали.

— Да, Джек, совсем забыл спросить. А где Мэдди?

— Она в Нью-Йорке. — Джек снова почувствовал себя только тенью себя самого — мыслями он был уже в Нью-Йорке.

— Вы поссорились? — В глазах Макса он прочел понимание.

— Мы… — Джек запнулся, но нашел в себе силы продолжить: — Нет, мы не поссорились. Это все моя вина.

— Признание вины — самое сложное, Джек, — Луиза ободряюще похлопала его по плечу. — А вот некоторым недостает смелости… или ума признать свои ошибки.

— В журнале прочитала? — язвительно поинтересовался Макс.

— Исхожу из опыта, — она не удостоила его взглядом. — Значит, скоро ты будешь в Нью-Йорке?

— Вылетаю через два часа.

— Передавай от меня привет Мэдди, — сказал Макс.

— Обязательно.

Теперь Джеку было совершенно ясно, каким он оказался глупцом. Если бы Мэдди не испытывала к нему никаких чувств, он бы никогда не оказался в ее постели. Правда, постель была его, но сути это не меняет. Джек молил небеса, чтобы Мэдди не разочаровалась в нем. Иначе как ему удастся вернуть ее? Как бы то ни было, он не даст ей уйти.

Потому что без нее у него нет будущего.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Мэдди полулежала в удобном кресле своего небольшого уютного номера в отеле «Вилла Медичи» со стаканом каберне в руках. Согласно медицинским рекомендациям, вино полезно для сердца. Сегодня Мэдди проверяла теорию на практике. Хуже уже все равно не будет. Через несколько минут стало очевидно, что не всему написанному можно верить. Боль в сердце не проходила.

Мэдди безумно скучала по Джеку и по своей работе. Вот так фокус, слабо усмехнулась она. Уйти с работы, которую обожаешь, потому что не можешь находиться рядом с мужчиной, которого любишь. Между прочим, эта работа еще и неплохо оплачивалась. Именно поэтому Мэдди смогла позволить себе приехать во Флоренцию в надежде, что это сказочное место, куда она мечтала попасть всю сознательную жизнь, станет бальзамом для ее израненного сердца.

Конечно, в Италию лучше ехать летом, но и зимой тут неплохо.

Мэдди прожила во Флоренции несколько дней, прежде чем убедилась в истинности утверждения: убежать от проблем — не значит их решить.

— Привет, Мэдди.

Она так задумалась, что знакомый глубокий голос не сразу достиг ее сознания. Молодая женщина зажмурилась еще крепче.

Стоило мне выпить несколько глотков вина, и вот, пожалуйста: я уже слышу голос Джека.

Почувствовав чье-то присутствие, она все же открыла глаза. Засунув руки в карманы брюк, над ней возвышался Джек Валентин собственной персоной. Ее рука, державшая бокал, дрогнула, но мужчина с быстротой молнии выхватил его из ее внезапно ослабевших рук и поставил на стол. Через несколько секунд к Мэдди вернулась способность рассуждать здраво.

— Что ты здесь делаешь? Как ты проник в мой номер?

— Если позволишь, — Джек уселся в стоящее рядом кресло, — я все тебе расскажу.

Она хотела запротестовать, но затем молча кивнула.

— Все просто. Вернувшись в Нью-Йорк, я безуспешно пытался с тобой связаться, пока твоя мать не сказала мне, что ты во Флоренции. А как я проник сюда… — Джек пожал плечами, — дверь была открыта. Тебе следует вести себя осторожнее, Мэдди.

— Зачем я тебе понадобилась?

— Нам нужно поговорить.

— Я занята.

Он оценил ее расслабленную позу.

— Вижу. Но все же прошу уделить мне минутку твоего времени. Пожалуйста.

Изумление Мэдди не знало границ. Она уже не помнила, когда в последний раз Джек говорил «пожалуйста». В любом случае жестоко просить его уйти — он пересек Атлантический океан, чтобы просто поговорить. И потом… Кого она пытается обмануть? Мэдди была счастлива видеть его, да у нее не хватило бы духу сразу указать ему на дверь…

Разве что попозже.

— Я слушаю тебя, Джек.

Мэдди смотрела на сидящего рядом с ней потрясающе красивого мужчину. Мужчину, который перевернул всю ее жизнь.

Он подался вперед, словно хотел прикоснуться к Мэдди, но, испугавшись, что она не примет этой ласки, положил руку на подлокотник.

— Рад тебя видеть, Мэдди.

— Мы виделись всего неделю назад. — Для нее эти дни тянулись вдвое длиннее обычного.

— Десять дней, если быть точным.

— Пусть так.

— Насколько мне известно, ты виделась с моим отцом?

— Откуда ты знаешь? — Прошло почти две недели с тех пор, как Мэдди разговаривала с Робертом Валентином. Иногда даже сожалела о том, что поддалась импульсу. Она посмотрела на Джека, но не смогла прочесть по его лицу, сердит он на нее или нет.

— Он сам мне сказал об этом при нашей встрече.

— И как все прошло? — Мэдди не смогла удержаться от вопроса.

— Довольно успешно.

— Ты не хочешь посвятить меня в детали?

— Если вкратце, — Джек пожал плечами. — Отец выразил свой взгляд на ту историю. Я рассказал ему свою версию. В конце концов он попросил прощения. И получил его.

— Хочешь сказать, вы помирились? — обрадовалась молодая женщина.

— Да, Мэдди. Первый шаг к примирению сделан.

— А что с твоей матерью?

— Я позвонил ей и извинился за свое поспешное бегство. Она сказала, что все понимает и не обижается на меня.

— Так это же хорошо, — с энтузиазмом сказала Мэдди. — А как ты решил поступить с рестораном?

— Неужели ты думаешь, что после всех этих мучений, через которые мне пришлось пройти, я не помогу своей семье?

— Значит, ты инвестируешь требуемую сумму? — уточнила она. — Ты молодец, Джек, и я очень за тебя рада. — Она подалась вперед, чтобы обнять его, но сразу же отпрянула. Джек почувствовал разочарование.

— Я так и подумал, что ты обрадуешься. — От ее теплых слов в его груди затеплилась надежда.

Может, я и правда ей небезразличен?

— Ты приехал только для того, чтобы сказать мне, что у тебя налаживаются отношения с семьей? — недоверчиво спросила Мэдди и нахмурила брови.

— Нет, — тихо произнес Джек. — Я приехал поговорить о нас.

— «Нас» не было и не будет, — она резко выпрямилась. — И обсуждать здесь больше нечего!

— Мэдди, мне так много нужно тебе сказать!

— Что, например?

— Мэдди, ты незаменимый помощник. Я понял это, только когда вернулся в Нью-Йорк. Мэдди, я был таким идиотом. Я люблю тебя! — страстно заговорил он. — Знаю, тебе трудно в это поверить. Но те женщины ничего для меня не значили! Только рядом с тобой я понял: ты и есть та единственная, с которой я смогу прожить всю жизнь. В тебе все прекрасно: и тело, и душа. Ты заставила меня поверить, что чудеса сбываются. Только их нужно творить своими руками, а не ждать, когда они надумают осуществиться.

— Хорошо сказано, — кивнула Мэдди. Ей стоило больших усилий не броситься ему на шею. Но она больше не собиралась рисковать своим сердцем. — Только ты забыл, как почти вышвырнул меня из своей спальни там, в Дублине. Я поверила тебе, а как поступил со мной ты?

— Я сделал это ради твоего блага!

— Вот как? Что ж, Джек, значит, это моя вина, ведь я не оценила твоего дара. А теперь не мог бы ты оставить меня одну?

В глазах мужчины зажегся опасный огонь. Он резко поднялся с кресла и теперь возвышался над ней, пристально глядя на нее своими потемневшими глазами. Она невольно поежилась.

— Хорошо, Мэдди, в этот раз я сделаю, как ты просишь. Но… двенадцатилетней разлуки с тобой мне просто не пережить.

— За будущее «Беллы Лючии», — произнес Джек, и в ту же минуту раздался перезвон бокалов.

Джек с Максом сидели в пабе недалеко от офиса юрисконсульта. Несколько минут назад Джек поставил свою подпись на документах, подтверждающих, что теперь он — полноправный владелец ресторанов.

— За наше общее будущее, — добавил Макс, поставив пустой бокал на стол. Довольная улыбка расползлась по его лицу. — Совсем как в старые добрые времена. Ну и как чувствует себя только что взошедший на престол владелец семейного бизнеса?

— Чертовски здорово. — Джек снова вспомнил Мэдди. Если бы не она, он бы так и остался одиноким упрямцем. Уладив все детали и передав дело в надежные руки брата, он собирался вернуться к ней — просто потому, что уже не мог иначе. Он ушел, чтобы дать ей время подумать. В их деловом тандеме роли всегда так и разделялись: она — мыслитель, он — деятель. И до того проклятого вечера в Дублине их союз работал, как часы…

Нужно поскорее разобраться с делами, и тогда я приступлю к самому сложному проекту за всю свою жизнь.

— Ну что? — нарочито весело спросил он. — Выпьем за нового управляющего?

— Я его знаю? — уголки губ Макса опустились.

Он очень помог брату разобраться в сложившейся ситуации и теперь надеялся, что Джек назначит на эту должность его.

— Думаю, да, — на губах Джека показалась озорная улыбка. — Я хочу выпить за тебя!

— За меня? — от облегчения сердце Макса екнуло, а затем забилось с новой силой.

— Если, конечно, ты уверен в собственных силах. В противном случае придется искать кого-нибудь другого.

— Уверен ли я? — словно не дослышав, повторил Макс. — Только посмей найти кого-нибудь другого! — он негодующе повысил голос, когда последние слова брата дошли до его сознания. — Я ждал этого шанса почти всю свою жизнь! А что будет с отцом и дядей Джоном?

— Я хотел назначить их независимыми консультантами. Все-таки опыт у них колоссальный, да и работу свою они знают вдоль и поперек. Но решать, конечно, тебе. — Джек пригубил шампанское.

— Я поддержу твое решение, если они не будут упрямиться и не станут мешать мне делать то, что я давно уже задумал. — Глаза Макса возбужденно заблестели.

— Ну и что ты задумал?

— Я хочу выйти на международный уровень, — едва сдерживая рвущийся наружу энтузиазм, сказал Макс и замолчал. Его глаза были направлены мимо Джека, словно он вглядывался в нечто, видимое только ему одному. Джек оглянулся, но, кроме входной двери и тумана за ней, ничего не разглядел. Он повернулся и приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Только представь: «Белла Лючия» в Париже, Вене, Токио… А с твоей помощью, — Макс перевел взгляд на Джека, — и Нью-Йорке! Наши рестораны станут всемирно известными!

Джек хмыкнул.

— Ты не веришь, что это возможно? — ощетинился Макс. — Посмотрим, как ты запоешь, когда я открою филиал «Беллы Лючии» в Нью-Йорке! К тому же, — он перевел дыхание и продолжал уже более спокойно: — …эта идея возникла не на пустом месте. В Итоне я учился с шейхом Суримом. Сейчас он — владелец крупнейшего нефтяного концерна в Арабских Эмиратах. В студенческие годы он часто у нас обедал, а недавно предложил мне помощь в открытии ресторана в Дубай — его любимом городе.

— Понятно. В любом случае, Макс, ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. К тому же я только номинальный владелец. Через месяц-другой, немного позже твоего дня рождения, я бы передал контрольный пакет акций тебе. — Джек улыбнулся, увидев, как у брата буквально отвисла челюсть.

— Джек…

— Все просто, Макс. — Он грустно улыбнулся. — Я много работал и считаю, что кое-чего достиг. Теперь я хочу просто пожить.

— А некая Мэдди случайно не имеет к этому отношения? — шутливо сказал Макс, но Джек услышал в его голосе участие.

— Неужели все так очевидно? — удрученно спросил он.

— Боюсь, это заметит даже слепой.

— Она не верит мне, Макс. Я знаю, у нее есть право ненавидеть меня, но я не могу без нее. Она во Флоренции, я приехал оттуда. Я не знаю, как убедить ее в искренности своих чувств.

— Самый простой способ — признаться в своей любви и не сдаваться. Я уверен, Мэдди любит тебя, иначе бы она не принимала такое деятельное участие в воссоединении нашей семьи. — Макс ободряюще похлопал брата по плечу.

Тем же вечером Джек вылетел во Флоренцию. Решение было принято. Он собирался прямо спросить Мэдди, любит ли она его.

А что, если она скажет «нет»?

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Даже в январе Флоренция была прекрасна. Мэдди бродила по улицам древнего города, всматриваясь в лица загорелых, всегда веселых и оживленных итальянцев. Она не знала их языка, но незнакомая плавная речь приятно ласкала слух, и Мэдди очень жалела, что, находясь в городе своей мечты, она не понимает смысла его волшебных звуков. Это упущение я наверстаю, вернувшись в Нью-Йорк, твердо пообещала она себе, и тогда смогу почувствовать себя частицей Флоренции.

Мэдди вспомнила Нью-Йорк. Огромный, многомиллионный, неживой город. А здесь, кажется, от каждого камня веет многовековой историей. История… Ее история жизни закончилась. По крайней мере, тот ее период, который включал в себя Джека. В памяти калейдоскопом пронеслись события последних недель. Ее нежелание ехать в Лондон и его упрямая решимость, первая встреча в ресторане с его семьей, ее удивление и обида, вызванные непонятной скрытностью Джека, их встреча с отцом… Затем тот новогодний вечер в посольстве, после которого их отношения дали трещину, хотя ни один из них об этом еще не подозревал… Новогодний поцелуй… Поездка в Ирландию и встреча с матерью Джека, его поспешное бегство… И та ночь, когда Мэдди окончательно поняла, что обрела в Джеке того единственного мужчину, которого ждала всю жизнь. Ночь, наполнившая ее неземным восторгом и горечью унижения… И, наконец, Джек — здесь, во Флоренции, в ее номере…

После его отъезда город ее уже не радовал.

Теперь ее каждый раз пробирала дрожь, стоило ей увидеть мужчину, хоть немного похожего на Джека.

Он появился здесь неожиданно, признался в своей любви и исчез как раз тогда, когда она уже была готова снова поверить ему! Он не изменился, он не сможет измениться. Для него это лишь новая увлекательная игра. Ему все равно, что творится у нее на душе! Как это на него похоже. Безрассудный Джек, если он что-то задумал, для него не существует препятствий. Что ему от нее нужно? Да, верно, они составляли неплохую команду, отлично дополняя друг друга. Может, все эти уверения в любви — не что иное, как ловкий трюк, попытка убедить ее вернуться к нему на работу? В качестве ассистентки. А что, от Джека такого вполне можно ожидать, с болью подумала молодая женщина.

Все эти мысли крутились у нее в голове, когда шофер вез ее в ресторан. В окне мелькали церкви, статуи, дворцы, соборы… Музей под открытым небом, невольно подумала она. Такое возможно только во Флоренции. У Мэдди не было желания выходить из номера, но, когда администратор гостиницы подошел к ней и, приложив руку к сердцу, без зазрения совести прибег к знаменитому итальянскому обаянию, она не смогла отказать и согласилась поужинать в ресторане. Гостиница брала на себя все расходы.

И все потому, что мне вчера забыли принести ужин в номер…

Мэдди слабо улыбнулась.

Сервис здесь, конечно, на высшем уровне.

Но вот такси остановилось, и она очнулась от своих мыслей. В окно Мэдди увидела ресторан. На вывеске значилось «Carpe Diem»[6]. Ей сразу вспомнился Джек. Она присмотрелась повнимательнее.

— Паоло, — обратилась она к шоферу, — ты уверен, что должен был привезти меня сюда? Мне кажется, он не работает.

— Si, — ничуть не обидевшись, сверкнул белоснежными зубами шофер, восемнадцатилетний юноша, типичный итальянец: смуглое лицо, блестящие черные волосы и веселые черные глаза. Он не раз катал Мэдди по улицам, на ломаном английском рассказывая о достопримечательностях Флоренции, города, в который он был влюблен, как и все его жители. — Хотите, чтобы я вас проводил? — спросил он со своей неизменной улыбкой.

— Спасибо, Паоло, но, думаю, я справлюсь сама. Несмотря на ее уверения, юноша выпрыгнул из машины и проводил Мэдди до дверей.

— Я счастлив, — сияя улыбкой, сказал он, — что мне выпала честь быть шофером такой красивой дамы.

Мэдди улыбнулась. Какой же он искренний и непосредственный! Как жаль, что Джек был лишен непритязательных радостей юности: за эти несколько дней она успела подружиться с Паоло и он, не умолкая, рассказывал ей о своей семье. С другой стороны, не случись с Джеком такой трагедии, он не стал бы одним из самых влиятельных людей в мире бизнеса.

Паоло толкнул дверь и придержал ее.

— Приятного вечера, мисс!

— Спасибо, Паоло! Подожди меня, хорошо?

— Нет проблем. — Он легко сбежал со ступенек.

Внутри ее встретила смуглая тоненькая девушка с длинными волосами и жизнерадостной улыбкой.

— Меня зовут София, мисс Форд. Добро пожаловать в «Carpe Diem». Надеюсь, вам у нас понравится.

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — изумилась Мэдди.

— О вашем приезде предупредил администратор гостиницы. Все уже готово. Я вас провожу.

— Благодарю. — Мэдди пошла следом за девушкой, удивляясь про себя, почему огромный ресторан совершенно пуст.

— София, — осторожно спросила она, — почему здесь никого нет? Я не могу поверить, что все отравились.

— Конечно, нет, мисс! Лучшей кухни вам не сыскать во всей Флоренции! — не без гордости сказала девушка. — Вы поймете все позже, — таинственно добавила она.

Последняя фраза озадачила Мэдди, но она молча последовала за девушкой. Как оказалось, ресторан представлял собой несколько малых залов, соединенных коридорами. Запах горящих свечей смешивался с ароматом цветов, расставленных по всему ресторану.

Дойдя до последнего зала, София остановилась и показала на единственный стол в центре зала. Он был накрыт белоснежной накрахмаленной скатертью, на нем стояла ваза с единственной красной розой и лежали серебряные приборы.

— София, объясните, что здесь происходит? — Мэдди обернулась к девушке, но была вынуждена ухватиться за спинку стула.

В проеме двери, где только что была София, стоял Джек. Он надел элегантный смокинг, но это прошло мимо ее сознания, так потрясли ее сосредоточенное выражение его лица и сверкающие синим пламенем глаза.

— Что ты здесь делаешь? — едва обретя способность дышать, спросила Мэдди.

— Ты не заметила, — он приблизился к ней, — что постоянно задаешь мне один и тот же вопрос?

— Ты уезжал… — У Мэдди подкашивались ноги.

— Да, — он выдвинул для нее стул и подождал, пока она сядет. — Я был в Лондоне, улаживал кое-какие формальности, связанные с семейным бизнесом. Я взял на себя смелость заказать для нас ужин. Он будет подан после того, как мы поговорим.

— Джек, — с подозрением спросила молодая женщина, — кто тебе сказал, что я здесь ужинаю? Я сама узнала об этом всего лишь пару часов назад.

— Все просто, — по-мальчишески улыбнулся Джек. Сосредоточенное выражение исчезло с его лица. — Ты здесь по моей просьбе. Я зарезервировал ресторан, но не был уверен, что ты придешь, если я тебя попрошу. На мое счастье, тебе вчера долго пришлось ждать ужин, и я ухватился за это обеими руками. Мне повезло: администратор оказался понимающим человеком.

— И к чему такие хлопоты?

— Ты нужна мне, Мэдди. Моя жизнь и счастье — в твоих руках. Я знаю, ты обижена, но уверен, что я тебе небезразличен, — он впился в нее глазами, стараясь не пропустить ни малейшего изменения в ее лице.

Молодая женщина побледнела, и его глаза вспыхнули от радости.

Значит, еще не все потеряно!

— Если ты мне скажешь, — он взял ее руку в свои, — что не любишь меня, клянусь, я сразу же уйду. — Он помолчал, не отрывая от нее глаз. — Только прошу: хорошо подумай. Можешь мне не верить, но никогда, ни одной женщине я не говорил таких слов. Я люблю тебя, Мэдди, и прошу стать моей женой. На меньшее я не согласен. Умоляю, дай мне еще один шанс доказать тебе искренность моих чувств!

Мэдди всматривалась в лицо любимого, сердце ее колотилось. В его глазах она прочла мольбу и всепоглощающую любовь.

— Да, Джек, — сдерживая радостные слезы, сказала она, — я выйду за тебя замуж.

Несколько секунд он смотрел на нее, словно ребенок, получивший самый желанный подарок. Затем он опустился на колени у ее ног.

— Я люблю тебя, Мэдди! И всегда буду любить, если только ты позволишь. Я сделаю тебя самой счастливой женщиной на земле! — В глазах Джека блеснули озорные искорки. — Как смотришь на то, чтобы провести медовый месяц во Флоренции?

— Ты знаешь ответ, — Мэдди обняла его за шею. — Это самый лучший подарок, о котором только я могу мечтать.

И прежде чем их губы встретились, Джек еще успел подумать, что просто не заслуживает такого счастья.

КОНЕЦ

Внимание! Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий. Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Герои «Песни» Чарльза Диккенса из цикла рождественских рассказов с привидениями.

2

Защитник в американском футболе. Самый умный игрок в команде и единственный, кто по-настоящему умеет кидать мяч. Квотербек должен обладать хорошим периферийным зрением для того, чтобы видеть все поле, и тактическим мышлением, чтобы правильно организовывать атаку.

3

Исторический район Лондона, ранее его пригород.

4

Найтсбридж — один из самых фешенебельных районов Лондона. Мэйфэйр — район самого дорогого и престижного жилья в Лондоне.

5

Вино, производимое во французской провинции Эльзас. Обладает нежным, мягким вкусом.

6

В пер. с латинского значит «наслаждайся моментом», «будь счастлив в эту секунду».

Content

Тереза Саутвик
Город нашей любви

ПРОЛОГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Примечания